Анатолий Махавкин

Леди Зима

ПРОЛОГ

Подхваченные ветром времени, листья лет, безвозвратно слетают с ветвей древа жизни. Остановись, посмотри, как их эфемерные тела проносятся мимо, смазанными, от огромной скорости, силуэтами! Но если попытаешься поймать и удержать в руке хотя бы один — тебя ожидает горькое разочарование: призраки безразлично скользят сквозь подставленные пальцы и рушатся в чёрную бездну, где и исчезают, навсегда. А если взор последует за пропажей, то ощутишь, как мрачная бесконечность провала поглощает твоё сознание, стирая его без остатка. Невозможно понять: секунда прошла или век — вихрь времени безжалостно обрывает листья жизни твоего дерева и вот оно уже стоит обнажённое, мёртвое… Тебя уже нет и только безумный ураган продолжает свою работу, не в силах остановиться, хотя бы на мгновение.

Но что означает ветер времён для того, кто находится вне времени? Человек, после смерти, мог бы осознать эту нехитрую истину, но у него нет такой возможности.

Вопрос: был ли он человеком?

Пролетающие года он ощущал, как мягкие прикосновения к своему лицу, едва заметные касания кожи, вызывающие судороги души. Сквозь смутные воспоминания и феерические видения, сплетённые в единый нескончаемый сон, одинокими каплями просачивалось это, едва понятное ему самому, осознание пролетающих мимо столетий. Он видел свою ладонь и годы, призрачными снежинками, летящие сверху, чтобы коснуться пылающей кожи и растаять. Однако, когда он пытался поднести пальцы к глазам и лучше рассмотреть их, то не мог различить ничего — только неуловимую тень. Этот сумрак был ускользающим временем, которое, тем не менее, не имело власти над ним. Прошли века, но он не состарился ни на миг. Так должно было быть — он знал это.

Миновали тысячелетия, но всё оставалось неизменным — годы таяли мокрым снегом, а он оставался пленником своих грёз — нестареющий, вечный…

Вопрос: сколько прошло времени?

Вопрос: кто он вообще такой?

Почему все мысли улетучиваются, не задерживаясь в его голове?

Он попытался удержать эти вопросы и ответить на них, но обнаружил, как это сложно, практически невыполнимо. Приходилось рвать на части фантастические полотна сновидений, проскальзывать через незримые цепи и всплывать из клокочущей бездны. Грёзы противились, извивались взбешённой змеёй, пускали щупальца, пытаясь укорениться в его голове и опутывали густой сетью.

Он методично резал сеть, обрубал цепкие корни и сворачивал головы сопротивляющимся гадам. Всё это время, сквозь тёмные тропки запутанных лабиринтов ему светила желанная цель — истина.

И вдруг, с оглушительным треском, потрясшим устои мироздания, ткань сна лопнула, выпустив его наружу. Глаза, целую вечность скрывавшиеся под сомкнутыми веками, открылись. Как это всегда бывает, когда ты ожидаешь увидеть всё что угодно, он узрел нечто неожиданное. Своё лицо. Сомнений не было — тысячелетний сон не сумел полностью уничтожить память, оставив осколки воспоминаний.

Пробудившийся внимательно изучил тусклое отражение, а потом хрипло рассмеялся, сам удивляясь слабости собственного голоса. И как будто испугавшись неожиданного звука, зеркало, отражавшее его облик, задрожало и лопнуло, разлетевшись мириадом осколков.

Его ложем оказался массивный каменный лежак, грубо вырубленный из цельного валуна и серые стены тесно обступали эту неуютную кровать. Где располагалась эта крохотная пещера, он не имел ни малейшего понятия. Не стоило долго оглядываться, чтобы понять — шершавые стены не имели ни малейшего признака двери или хотя бы примитивного лаза. Но свет все же каким-то образом поступал внутрь, иначе в пещере царила бы кромешная тьма. Запрокинув голову, он разглядел ряд небольших отверстий в далёком потолке, из которых просачивалось рассеянное сияние невидимого светила.

Босые ноги медленно коснулись холодного камня, и он наконец поднялся с плохо отёсанного камня, столь долго служившего ему постелью. Валун оказался обуглен, кое-где оплавлен, но он не мог вспомнить — почему. По крайней мере, пока не мог.

Сделав пару неуверенных шагов, он подошёл к угрюмой стене пещеры и легко толкнул её ладонями, будто этот ничтожный тычок был способен разрушить прочный камень. Он и сам не понимал, зачем делает это, но результат его совсем не удивил.

Несокрушимая, на вид, стена затрещала и порылась густой сетью чёрных трещин. Ещё мгновение и камни, с грохотом посыпались вниз, освобождая проход. Поднявшаяся пыль остановила его на некоторое время, вынудив дожидаться того момента, пока воздух очистится и станет прозрачным. Внезапно в голове мелодичным звоном отозвались сотни крохотных колокольчиков. В их звоне звучала тревога. Видимо так его сознание реагировало на непонятные вещи, происходящие с ним.

Пыль опустилась вниз, и он шагнул вперёд, оказавшись на пересечении множества узких и низких тоннелей, проплавленных в плотном камне. Гулкое эхо радостно разбежалось в разные стороны, превращаясь в голоса самых различных существ. Оно то притворялось разговаривающими людьми, то рычало, словно кошмарное чудовище. Впрочем, возможно это были отголоски реальных звуков — ему не было до того никакого дела.

Он просто стоял на перепутье и пытался принять решение. Куда он должен был идти? Но для того, чтобы определиться, необходимо было ответить на один простой вопрос: нужно ли ему куда-то идти вообще? Этого он, как раз и не знал.

Он попытался вспомнить место, где очнулся от своего векового сна, но память беспомощно молчала. Вот так же и все остальные его вопросы падали, словно камни в тёмную воду — всплеск, круги, и вновь непотревоженная чёрная гладь — кто он, откуда и что с ним произошло.

Оставалось пожать плечами и двигаться дальше: если ответов нет у него, возможно их сможет подсказать кто-то другой. Возможно, один из тех, чьи голоса блуждали по тесным, выжженным в теле камня, переходам.

Внезапно ледяной ветер пробежался по его ногам и взъерошил волосы на голове. Реальным ли был этот вихрь или пришёл из глубин подсознания, предупреждая о чём-то неприятном, что могло его поджидать? Похоже дела обстояли именно так.

Голоса, обитающие в изрытой переходами скале, стали тревожными, отрывистыми. Так могли бы звучать команды и приказы у солдат, поднятых по тревоге. Возможно что-то случилось. Какое-то нападение. Атака противника.

Голоса звучали всё громче, всё назойливее и он побежал, прижимая ладони к ушам, стараясь не вслушиваться в громкие вопли, разрывающие голову. Однако, как он ни пытался, избавиться от криков не удавалось.

«Опасность, — надрывались неведомые собеседники, — опасность! Защита на пределе! Мы не в состоянии его удержать! Необходима срочная помощь! Тварь! Пробудите Тварь!»

Тварь…Он остановился. Это слово было знакомо ему. Внезапно, как вспышка во мраке пришло озарение. Его губы шептали строки, сочинённые им самим в незапамятные времена. Не очень хорошие стихи, но это было всё, на что он оказался способен:

Из пыли белоснежной, ледяной,

Из ночи тёмной звёздной и хмельной,

Из облаков и выпавшего снега,

Восстанешь ты, нарушив мой покой.

Ты прорастаешь сказочным цветком,

Во мраке расцветаешь огоньком,

Дочь вечности и северного ветра,

Давно твой образ каждому знаком.

Прекрасна ты, как свет далёких звёзд,

Стремлюсь к тебе, но этот путь не прост,

Бьют волны и топорщат пики скалы,

И навсегда разрушен тайный мост…

Он вспомнил. Вспомнил абсолютно всё и тень улыбки легла на бледные губы.

«Леди Зима», — прошептал он.

Леденящий мрак с воем хлынул по тоннелю и поглотил его.

ЧАСТЬ 1. НАЧАЛО ПУТИ

ГЛАВА 1. ЧЕНС

Утренние лучи, упав с прозрачного небосклона, медленно заливали золотом покосившиеся хибары Мокрого города, осторожно обнимая особо угрюмые строеньица, погружённые в зловонные ямы песчаных провалов. Здания угрюмо косились на жизнерадостное светило крохотными оконцами, наглухо закрытыми дощатыми щитами. Было видно, что яркому свету здесь вовсе не рады.

Оборванные прохожие, с опухшими одутловатыми лицами спешили по узеньким проходам, перепрыгивая через отвратительные кучи разлагающихся рыбьих внутренностей и глухо переругивались между собой. Приходилось поторапливаться, чтобы заполучить хоть какую-нибудь работу в гавани.

Хорошо тем, то имеет какую-никакую посудину! Тот может ловить рыбу, перевозить небольшие грузы, избегая надзора таможни, либо наоборот — помогать властям, выслеживая своего же брата — контрабандиста. Все работы опасны, некоторые — смертельно опасны, но это — работа, а следовательно — возможность прокормить семью. Куда хуже часами бесполезно торчать на пирсе, ожидая не смилостивится ли кто-то из судовладельцев.

Парень, кутающийся в плащ из тяжёлого шёлка, разительно отличался от всех остальных прохожих. Подобная одежда была определённо не по карману кому-либо из спешащих оборванцев, злобно косившихся на хлыща, невесть каким ветром занесённого в их трущобы. Сапоги тонко выделанной кожи осторожно ступали между зловонных луж и отбросов, а предмет, выпирающий из-под ткани плаща не мог быть ничем иным, кроме шпаги. В общем, менее подходящего для Мокрого города персонажа, ещё стоило поискать.

Всё это время внимательные серые глаза пристально следили за каждым шагом незнакомца. Рот, пересечённый парой давно заживших шрамов, выдохнул:

— Экий красапета! Потрясёшь и зазвенит. Как считаешь?

— Думаю, каким дьяволом его сюда занесло, — прогундосил в ответ невидимый, под низко надвинутой шляпой, собеседник, — И куда несёт дальше…

— В порт, — не задумываясь буркнул первый и поправил тяжёлый нож, спрятанный за пазухой, — Сейчас порежем или опосля?

— Опосля, — после некоторого раздумья вздохнул владелец широкополой шляпы, — Чевой-то он мне совсем не нравится. Дырокол свой больно умело держит. Пусть братва подтянется.

— И то правда, — откликнулся первый и растворился меж двух покосившихся хибар.

Черноволосый парень, между тем, миновал здание таможни, где офицер, больше напоминающий перекормленного поросёнка, лениво проводил заплывшими глазками гибкую фигуру и вновь откинулся на спинку кресла. Проход между двух длинных облезлых лабазов вывел незнакомца на пристань, выложенную огромными плоскими камнями и засыпанную ракушником.

У края пирса лениво покачивались, постукивая бортами о деревянные балки, корабли со спущенными парусами. В зачинающемся рассвете они напоминали пробуждающихся водных птиц, готовых приветствовать светило радостной песней.

Но если корабли только начинали просыпаться, их владельцы уже давно начали свой день. Капитаны, как обычно, собрались одной плотной группой, чтобы слегка почесать языками, рассказывая тысячу раз слышанные небылицы и придумывая новые. Правду здесь принципиально не говорили, а если кто-то и пытался выдать правдивую историю, то его тотчас высмеивали и отправляли за пивом, для всей компании.

Именно к этим морским волкам направлялся парень. Его появление не осталось незамеченным. Ещё бы! Утренние небылицы всегда были прерогативой узкого круга слушателей и рассказчиков. Посторонние не решались соваться к морякам из опасения нарваться на резкое слово или не менее резкий кулак.

Поэтому капитаны прервали свой разговор, рассматривая незнакомца. Впрочем, тому, похоже не было никакого дела до того, что он оказался в центре внимания, выжженных морским солнцем глаз. Выражение угрюмого безразличия не покидало смуглого гладкого лица, а шаг молодого человека оставался столь же чёток и твёрд.

Остановившись в паре шагов от группы неприветливо молчащих мореходов, незнакомец внимательно осмотрел всех угольно чёрными глазами и остановил взгляд на одном из них, роскошные одеяния которого выдавали высокий статус в общей иерархии.

— Я приветствую вас, уважаемые, — чётко произнёс незваный гость, но так и не дождавшись ответного приветствия, продолжил, — Прошу прощения за это вторжение, но мне необходимо зафрахтовать корабль. Очень срочно.

Никто не торопился отвечать, но каждый, на которого падал взор пришельца, ощущал себя так, словно на его грудь возложили тяжкий камень. Молчание становилось гнетущим и вперёд выступил Зиндор Мастрони — тот самый капитан, которого выделил молодой человек — убелённый сединами старейшина мореходного цеха. Серьга в его ухе была покрыта таким количеством зарубок, что он и сам не смог бы подсчитать их точное количество. Осторожно оглядев незваного гостя прищуренным взглядом полуприкрытых глаз, он пустил струю дыма уголком рта и поинтересовался голосом, напоминающим звон надтреснутой рынды:

— Я не спрашиваю, почему вы не обратились во фрахт-контору — скупость нынче считается благодетелью, не спрашиваю, откуда вы прибыли — судя по вашим никудышным манерам — издалека, но вы, по крайней мере могли бы уточнить, для какой цели вам нужен корабль. От вашего ответа зависит то, что мы можем предложить.

По смуглому лицу пробежала тень, точно он не мог сообразить, в чём смысл заданного вопроса. Потом парень досадливо щёлкнул пальцами и ухмыльнулся.

— Пассажирское судно, конечно же пассажирское! — в толпе мореходов громыхнул дружный хохот, и парень посерьёзнел, — А впрочем — это не имеет никакого значения. Главное — корабль должен быть крепким и способным преодолевать большие расстояния.

Как бы скептически мореходы не отнеслись к неизвестному, однако многолетний опыт работал на подсознательном уровне — капитаны каботажников непроизвольно отделились от владельцев океанских кораблей. Один Джонрако Собболи — рослый бородатый громила не сделал и попытки сдвинуться с места. Он уже всё решил для себя: предложение этого красавчика его не интересуют ни под каким соусом. Пассажиры, ты посмотри! Наверное, собрался перевозить своих шлюшек на какой-нибудь недавно купленный остров. Странно, что сам пришёл, а не прислал какого-то слугу.

— Далеко — это насколько далеко? — совсем уже неприветливо поинтересовался Зиндор, скрывая морщинистое лицо за клубами табачного дыма.

— Мне нужно пересечь Сумеречную Полосу, — выпалил парень и немедленно уточнил, — В общем-то пассажир на судне будет только один — я.

На этот раз моряки переваривали информацию достаточно долго, а потом так же долго и дружно хохотали. Некоторые не смогли удержать и тыкали пальцами в странного парня, который похоже свихнулся или впал в детство. Нет, сегодня будет чем повеселить собеседников за обеденным столом.

Объект их насмешек, к его чести будь сказано, переносил это испытание стоически, терпеливо ожидая окончания веселья. Впрочем, внимательный глаз всё же заметил бы признаки раздражения на красивом лице — побелевшие скулы и плотно сжатые зубы. Тонкие пальцы рук вцепились друг в друга и стали белыми, как мел. Однако хохотавшим мореходам не было никакого дела до переживаний незнакомца, поэтому эти нюансы остались незамеченными. Даже Зиндор тонко хихикал, перемежая смешки клубами ароматного дыма. Отсмеявшись, старик покачал головой и сказал, хрипло кашлянув:

— А известно ли вам, молодой человек, сколько монет вам придётся выложить для подобного фрахта? Вы наверняка слышали о низких расценках на пассажирские перевозки, но уверяю вас это происходит потому, что одновременно с пассажирами корабль заполняет трюма дорогостоящим товаром. А что прикажете перевозить через Сумеречную Полосу? Забудьте о ваших безумных идеях! Вряд ли вам удастся найти искомое, — Зиндор пыхнул трубкой и на его сморщенном лице появилось снисходительное выражение, — Но я могу вам дать один совершенно бесплатный совет. Подождите пару месяцев и если ваше безумие останется при вас, обратитесь к Челамберу Горбатому — его корабль как раз вернётся сюда. Этот психопат частенько шастает через Полосу на своём Ветерке и полагаю он не откажется заработать немного деньжат, взяв ещё одного смертника на борт своей лохани.

Как облако закрывает лик светила, так потемнело лицо парня, стоило ему услышать ответ. Пальцы, сцепленные в замок побелели ещё больше, а тёмные глаза будто провалились внутрь черепа, утратив всякое выражение.

Пока незнакомец раздумывал, капитаны окончательно утратили к нему какой бы то ни было интерес и продолжили прерванную беседу. Только Зиндор терпеливо ожидал, попыхивая трубкой. Старый мореплаватель не сомневался в том, что вопросы продолжатся и был готов выплеснуть наружу накопленную за десятилетия мудрость.

Ожидал он не напрасно. Парень расцепил слипшиеся пальцы и проведя ими по вискам, угрюмо осведомился:

— Значит этот ваш Челамбер прибудет через два месяца, так?

— Челамбер Горбатый, — с удовольствием поправил его капитан и начал задумчиво подсчитывать, загибая заскорузлые пальцы — Два-три месяца, не меньше. Но отплывёт он не сразу — месяц команда будет откисать в портовых кабаках, а потом примутся за Ветерок. Последний раз, когда я видел это корыто, оно нуждалось в срочном ремонте. Если бы не большие деньги, горбун ни за что бы не вышел в море. Поэтому полгода — это крайний срок.

— Даже двух месяцев хватит с головой, — пробормотал парень и закусил губу. Плечи его опустились, а лицо потухло. Сейчас весь его вид выражал крайнее отчаяние.

Тем временем капитаны восстановили прежний круг и вновь принялись травить небылицы, прерываясь лишь на возгласы: Да врёшь ты всё! Даже Зиндор плюнул и поплёлся прочь от надоевшего собеседника, намереваясь лучше расслышать очередное враньё.

Бесцельно блуждая потухшим взором по каменным плитам пирса, парень наткнулся на одинокую обособленно стоящую фигуру, демонстративно не принимающую участия в общем веселье. В каждом коллективе имеется белая ворона, была она и здесь — Джонрако Собболи угрюмо разглядывал зелёные волны залива и пинал тупым носком сапога выщербленную плиту.

Что-то решив для себя, молодой человек подошёл к мореплавателю и негромко кашлянул, привлекая внимание. Капитан слегка повернул медное от загара лицо и перебросил потухшую трубку из одного угла рта в другой. Потом, не выпуская мундштук изо рта, процедил:

— Ну и какого дьявола тебе нужно от меня, приятель? Или ты плохо понял эту старую перечницу? Старый кашалот достаточно внятно объяснил — Скрюченный явится сюда через пару месяцев — сиди на своей сухопутной заднице и ожидай. Ума не приложу, как такой хлюст сумел пройти по Мокроте, но если ты продолжишь заниматься глупостями, тебе кто-нибудь подрежет плавники.

На смуглой физиономии промелькнула слабая усмешка.

— Я очень хорошо расслышал всё, что мне сказал этот старик, — парень внезапно прижал пальцы к вискам словно его поразил приступ мигрени, — Но я не могу ждать полгода.

— Вот тебе вода, — сказал Джонрако с кривой ухмылкой и ткнул пальцем за спину, — Прыгай, плыви — тогда ждать не придётся.

Он начал поворачиваться, но тут его собеседник положил узкую ладонь на капитанское плечо. Тот ошалело уставился на ухоженные пальцы, а потом осторожно, словно ядовитое насекомое снял руку и отбросил её.

— Ну что же, — с явной угрозой проворчал моряк, — Насколько я заметил, некоторые сухопутные крысы не в состоянии понять элементарных вещей. Придётся пояснить более доступно.

Огромный кулак, крашеный искусной татуировкой русалки поднялся на уровень лица незнакомца, изготовившись к сокрушительному удару. Однако на парня это не произвело ожидаемого впечатления. Он поднял вверх указательный палец и спокойно сказал, глядя прямо в налившиеся кровью глаза собеседника:

— Прежде чем вы начнёте доступно объяснять мне всё непонятое, позвольте уточнить одну вещь. Когда мы обсуждали стоимость проезда, никто не удосужился поинтересоваться, действительно ли я платежеспособен.

— Хм, — сказал Собболи и остановил кулак. Потом поднёс к своему лицу и почесал подбородок, — Что-то я не совсем понял. Ты, хочешь сказать, что способен оплатить рейс моего кораблика за Сумеречь? Это же полста фунтов золотом или эквивалент! Парень, да ты с ума съехал — на эти деньги дворец можно построить! На кой тебе это?..

Парень только загадочно улыбнулся и взглянув в его бездонные глаза Джонрако только пожал мощными плечами — каждый сходит с ума по-своему. Капитан неторопливо раскурил трубку и пустив струю дыма продолжил разговор.

— Ну хорошо, будем деловыми людьми, я всегда готов прислушаться к выгодному предложению, как бы безумно оно не выглядело. Однако, — он демонстративно оглядел пирс, — Если ты предлагаешь золото, я никак не могу разглядеть, где ты его припрятала если…

— Вот, — просто сказал парень и вынул из-под полы плаща тусклую коробку с потёртыми боками, — мне кажется, этого будет достаточно.

— Что это? — недоумённо спросил мореход, несколько разочарованный видом предложенного вознаграждения, — Какого…

Не говоря более ни единого слова незнакомец нажал на часть полустёртого орнамента, и крышка шкатулки поднялась, издав лёгкий звон. Ослепительно засверкало внутри и трубка выпала изо рта, изумлённого Собболи. Горячий пепел просыпался на руку моряка, но он не заметил этого. Огромная ладонь мгновенно накрыла коробку, а выпученные глаза уставились на странного парня.

— Ты рехнулся! — констатировал Джонрако и закашлялся. Потом осторожно посмотрел по сторонам: не заметил ли кто-то ещё необычное свечение, — Это то, что я думаю?

— Видимо, да, — ухмыльнулся его собеседник, — Я же говорю, мне есть, что предложить в качестве оплаты. Просто никто, почему-то не спросил, что именно.

— И ты шёл с этой, этим…Эммм, — капитан запнулся, не в силах подобрать подходящее слово, — В общем ты что, тащил всё это через Мокроту? Парень, у тебя точно все рыбы в башке всплыли кверху брюхом!

— Так как там насчёт моего предложения? — нетерпеливо напомнил молодой человек и обернулся, выказав некоторую нервозность, — Насколько я понимаю, оплата вас вполне устраивает.

— Всё может быть, — неопределённо протянул моряк и обняв нанимателя за плечи медленно повёл его прочь от гогочущей толпы, — Но об этом я здесь говорить не стану. Добро ты ещё пришёл сюда и утром, а не в Пьяного Юнгу вечером. Уж тогда бы ты быстро нашёл себе подходящего капитана, который немедленно доставил бы тебя до ближайшей подворотни. Как можно быть настолько беспечным и таскать подобные вещи без парочки охранников. Вы дворяне абсолютно бестолковые!

— Дворяне? — переспросил юноша, но Джонрако пропустил вопрос мимо ушей.

Их уход остался незамеченным. Почти. Зиндор, глаза которого не утратили остроту зрения, успел уловить странный блеск в руках молодого человека. Кроме того, от старика не укрылось удивление Джонрако при виде этого свечения, поэтому, провожая взглядом удаляющуюся парочку, старейшина пробормотал себе под нос:

— Может быть малыш Джонри не так глуп, как я думал. И чем они там так сверкали? Где-то я уже видел такой блеск…

Пока старик продолжал задумчиво ворчать под нос эти слова, парень и капитан неторопливо шагали по краю пирса, мимо плавно покачивающихся бортов и носовых фигур, чьи мёртвые глаза слепо таращились перед собой. Кое где можно было увидеть головы матросов, которым обязанности дежурных не позволяли покинуть борт судна. Глаза этих бедолаг наполняла трезвая тоска, сквозь которую можно было разглядеть заманчивые картины веселья в портовых кабаках, которому предавались их более везучие собратья.

Джонрако и его сопровождающий добрались до высокобортного изящного корабля, окрашенного в девственно белый цвет. На вытянутом носу красовалась фигура крылатой женщины с рыбьим хвостом, а чуть ниже гордо сверкало название, набранное позолоченными буквами, каковое молодой человек и прочитал, запрокинув голову:

— Нимфа, — помолчав, он добавил, — Очень хорошее судно. Думаю, на таком можно без особых трудностей пересечь Сумеречную полосу.

— Ты это о чём? — брови капитана поползли вверх, — Ах это…Да, действительно, очень даже приличная посудина. Жаль, не моя.

Парень поперхнулся и подозрительно посмотрел на спутника, пытаясь сообразить, шутит тот или нет. Джонрако уязвлённо ухмыльнулся и показал чубуком трубки на весьма неказистый, по сравнению с великолепной Нимфой, корабль. Тёмно зелёная краска, покрывающая округлые борта, была наложена давным-давно и уже успела потрескаться и облупиться. На носу комфортабельно расположилось кошмарное чудище угольно чёрного цвета. Выражение морды твари было способно напугать даже самого смелого человека. Естественно, корабль носил подходящее название — Морской чёрт. На борту не было ни единой живой души, если не считать таковыми вездесущих чаек, важно рассевшихся на брусьях фальшборта.

— Вот это? — неуверенно поинтересовался молодой человек и на его гладком лбу обозначились глубокие морщины, — А оно…А это сможет добраться до южного полушария?

Капитан с чувством крякнул и похлопав собеседника по плечу пробасил:

— Ты это брось! Если не разбираешься в судоходстве — лучше помалкивай, а не то запросто попадёшь впросак, — он гордо указал лопатообразной ладонью в направлении Чёрта, — Это распроклятое корыто способно выдержать такой шторм, увидев который обделаются все остальные. Сколько раз оно спасало меня и команду из таких передряг, когда я уже начинал прощаться с жизнью и сверять пункты завещания с оставшимися в карманах монетами. Один раз я даже умудрился насадить на нос пиратский корабль, как на вертел! И знаешь приятель, эти мерзавцы мигом отправились кормить рыб, а нам хоть бы что! Думаю, ты останешься доволен. Пошли, я познакомлю тебя с Чертякой поближе.

Ускоряя шаг Джонрако направился вперёд. Пожав плечами, парень пошёл следом, но с его лица так и не сошло недоверчивое выражение. Но не успели они достичь намеченной цели, как от массивной башни погрузочной лебёдки отделилась невысокая фигурка. Несмотря на яркое солнце, вовсю палящее с неба, новый персонаж был с головы до ног укутан в плотный серый плащ. Несомненно, незнакомец направлялся к рослому капитану и тот мгновенно осознал это. Поэтому Джонрако остановился и дождавшись парня поинтересовался:

— Кто-то из твоих знакомых?

— Нет, — ухмыльнулся тот и подмигнул, — Кстати, это — женщина.

Не успел ошеломлённый капитан задать следующий вопрос, а нежный девичий голос подтвердил сказанное ранее. Одновременно тонкая изящная рука с длинными ногтями откинула глубокий капюшон, выпустив на волю копну ярко рыжих волос. Огромные зелёные глаза пытливо оглядели стоящих перед их обладательницей мужчина потом девушка повторила заданный ранее вопрос:

— Кто из вас уважаемые капитан Морского Чёрта — Джонрако Собболи? — потом солнечная особа остановила свой взгляд на хмурой физиономии морехода и неуверенно произнесла, — Судя по тому описанию, которое мне дали, это — вы.

— Всё может быть, — неопределённо выдохнул капитан и пожал могучими плечами, — А вообще всё зависит от того, что тебе нужно.

По лицу девушки прошла неясная тень, а изумрудные глаза затуманились. Потом она поджала пухлые губы, отчего на её лице появилось выражение обиженного ребёнка. Подбородок вздёрнулся.

— Я привыкла к тому, что мужчины обращаются ко мне на Вы и никак не могу потерпеть подобного тона. Я требую немедленного извинения за вашу хамскую выходку и соблюдения, в дальнейшем, правил приличия.

Некоторое время Собболи недоумённо смотрел на неё, а затем его широкая грудь начала содрогаться. Он даже вытащил трубку изо рта, чтобы она не помешала ему вдосталь насмеяться. Короткая борода тряслась и слёзы текли из прикрытых глаз. Порозовевшая девушка, открыв рот следила за капитаном и лишь парень продолжал сохранять спокойствие. Казалось именно такой реакции он и ожидал.

— Извиниться? Ну уж нет! — вытирая набежавшие слёзы выдохнул Джонрако и внезапно посерьёзнел, — Я не собираюсь менять свои привычки из-за каждой милашки, которой нужно что-то своё. Тем более, это я нужен тебе, а не ты — мне. Поэтому забирай свою тощую задницу и неси её туда, где тебе начнут выкать! Понятно излагаю?

Во время его тирады рот девушки открывался всё шире, покуда нижняя челюсть едва не коснулась груди. Эта самая грудь вздымалась так высоко, словно её распирали тысячи слов и выражений, но наружу вырвались всего две фразы:

— Я вам не милашка! И мой зад вовсе не тощий!

— Ну вряд ли у меня когда-нибудь появится желание проверить, так это или нет, — проворчал капитан, окуривая собеседницу дымом, от которого она зашлась кашлем. При этом он тщательно исследовал взглядом её тело не упустив ни единой выпуклости худощавого тела, — Уж больно ты худа — не в моём вкусе. Ну да ладно, выкладывай, чего хотела.

Наступило молчание. Джонрако сосредоточенно пыхтел трубкой, парень глубокомысленно ковырял носком сапога камень пирса, скрывая, при этом, улыбку, а девушка бешено теребила тонкими палицами застёжку плаща и пыталась сжечь капитана пылающим яростью взором. Наконец она кое-как взяла себя в руки и смогла выплюнуть:

— Мне необходимо покинуть город. Покинуть очень срочно. Я спросила у знающих людей, и они сказали, что единственное, готовое к отплытию судно — это Морской Чёрт.

— Срочно говоришь? — капитан игнорировал огненный взгляд, — Так так, дай подумать…Куда же это ты так торопишься? Нютин, как же я сразу не подумал! Собралась замуж за принца? Так вот, заруби на своём длинном носу — мой кораблик никогда не входил в порты этого рассадника придурков, и я не собираюсь менять эту традицию. Ясно?

— Мне не нужно в Нютин, — скороговоркой пробормотала девушка, ни единым жестом или словом не отреагировав на оскорбление своего носа, — Мне никуда конкретно не надо — просто срочно покинуть столицу. Можете высадить меня в первом же порту. Я хорошо заплачу.

Её рука нырнула под плащ и вынырнула, сжимая в пальцах увесистый мешочек. Мешок тихо звякнул и перелетел в руки капитана. Собболи небрежно подхватил деньги и даже не попытавшись заглянуть внутрь, отправил пойманный предмет обратно. Не ожидавшая подобного поворота девушка не успела подставить ладони и мешок плюхнулся на пыльные плиты, неодобрительно лязгнув при этом.

— Я забыл упомянуть одну штуку, милашка, — отчеканил мореход, подчеркнув последнее слово, — Палуба Морского Чёрта ещё ни разу не принимала отпечатков женской обуви. Знаешь почему? Женщина в море — это к несчастью. Об этом знает любой задрипанный юнга. Ищи другую лоханку.

Девушка ошеломлённо уставилась на лежащий в пыли мешок, с которым она связывала свои планы, а потом её голова поднялась так, что можно было разглядеть, как огромные глаза переполняются прозрачной влагой. Тонкие пальцы вцепились в ткань плаща, а дрожащие губы пытались, но не могли что-либо произнести. Внезапно глухой всхлип потряс грудь и слёзы сплошным потоком устремились по гладким щекам.

Этого Джонрако не ожидал. Он смущённо хмыкнул и скрывшись за особо густым клубом дыма, попытался обойти просительницу. Но та неожиданно вцепилась в его руку и начала почти бессвязно бормотать, глотая слова и слёзы.

— Капитан, вы не понимаете! Капитан мне необходимо, как можно быстрее, — слёзы летели с её ресниц, — Я просто не могу ждать! Если я не покину город немедленно — он найдёт меня! Спрятаться негде — он знает все места, весь город…Его люди, они следят за мной, они повсюду! Завтра будет уже поздно! Ну пожалуйста…Я прошу вас! Мне не нужна каюта, мне вообще ничего не нужно — маленький уголок и всё! Я заплачу. Если нужно, я могу даже отработать!

— Обратись-ка ты, милая к Сиверу Дзонеребу, — прогудел капитан, мягко, но решительно освобождаясь от крепкой хватки тонких пальчиков, — Если ты пройдёшь дальше по пирсу, то увидишь его и ещё целую кучу других капитанов. А Сивер… Этот парень всегда готов услужить симпатичной девице. Несимпатичной, впрочем, тоже — он не слишком разборчив. Его лохань оправляется через недельку, думаю он возьмёт тебя на борт даже бесплатно.

— Но капитан!..

Однако Джонрако уже освободился и едва не бегом уходил прочь, даже не пытаясь оглянуться. Поэтому он не увидел, как его спутник задержался около рыдающей девушки, отдав ей поднятый мешочек. Кроме того, он что-то шепнул её на ухо и отправился дальше, ухмыляясь так, будто отколол невесть какую смешную шутку. Видимо смысл этой шутки дошёл до плачущей девушки, потому как она прекратила рыдать и задумчиво глянула вслед удаляющейся парочке. Парень обернулся и весело подмигнул. Происходило нечто непонятное.

ГЛАВА 2. КАПИТАНСКАЯ КАЮТА

Стоило капитану подняться на борт, как неизвестно откуда, словно чёртик из коробки, выскочил вахтенный матрос. На заспанной физиономии физиономии белыми конфетти блестели рыбьи чешуйки и это придавало молодому моряку весьма комичный вид. Покосившись на незнакомца, вахтенный начал доклад об отсутствии каких-либо происшествий, но Джонрако лишь взмахнул своей лапищей отослав прочь. Матрос исчез из виду ещё быстрее, чем появился.

Капитан покосился на спутника, пытаясь оценить впечатление от явления этого шута горохового. Однако парень казался поглощённым изучением оснастки и Собболи облегчённо вздохнул, поклявшись всеми морскими чертями, что нерадивый засранец грядущий рейс проведёт вычищая палубу до зеркального блеска. Поскольку капитан никогда не бросал слов на ветер (даже если они не были произнесены) несчастного ожидало весьма нерадостное будущее.

— А почему та девушка сказала, что лишь Морской Чёрт готов немедленно отправиться в плаванье? — поинтересовался парень, окончив свою инспекцию и поворачиваясь к мореходу, — на мой, неискушённый взгляд, состояние вашего судна ничем не отличается от других, мимо которых мы шли сюда.

— Проклятые болтливые дети шлюх! — капитан был готов продолжать, но вспомнил, что он не один и осёкся, — здесь ни черта невозможно скрыть от посторонних глаз и ушей. Начни трахать шлюху — советами замучают! Дело в моём последнем фрахте, будь он трижды неладен! Мы готовились выйти в море не меньше чем на пять месяцев — загрузили запасы пищи и пресной воды. — чтобы можно было не задерживаться в дороге: наниматель требовал срочной доставки. Новый такелаж стоил уйму денег! Оставалось загрузить товар.

— И что?

— И то! — Джонрако в сердцах стукнул кулаком о ладонь, — Вчера вечером приходит этот урод — представитель заказчика и заявляет, дескать надобность в перевозке отпала. Но они, видите ли, чувствуют свою вину и поэтому не будут требовать возвращения аванса. А то что я вложил в подготовку чёртову прорву собственных денег, на это всем плевать! И если бы только своих…

— Значит…

— А значит, я имею корабль готовый к выходу, кучу долгов и отсутствие фрахта, — Джонрако яростно пыхнул трубкой и в его светлых глазах полыхнули молнии, — А наступающая зима означает перерыв в судоходстве на добрых три месяца. Большинство ростовщиков, которые ссудили мне, готовы подождать, но парочка из них — настоящие акулы, куда хуже тех, которые плавают в океане. Для них ничего не значит продать Чертяку, в счёт покрытия долга, а меня усадить в яму. Весёленькая перспектива!

Молодой человек внимательно выслушал горячую речь собеседника, тонущего в облаках дыма, а потом совершенно неожиданно, для последнего, начал ухмыляться. Мореход непонимающе уставился на него и его густые брови начали сползаться к переносице. В прищуренных глазах одна за другой сверкнули несколько молний подряд. Очевидно надвигался шторм.

— Ну и какого дьявола я такого смешного сказал? — осведомился Джонрако тихим голосом, в котором слышались отзвуки грома, — Или тебя повеселило то, что мой корабль могут продать за долги?

— Вовсе нет, капитан, вам не стоит сердиться, — ответил парень, пытаясь сдержать усмешку, — Я просто подумал: до чего же вы странный человек. Вам крайне необходимы деньги, но вы отказываетесь от весьма выгодного предложения встреченной девушки и неохотно идёте на переговоры со мной. Похоже, деньги для вас не самое главное, а ещё вернее — совсем не главное. Однако, вы любите вести дела в зависимости от своих симпатий и принципов. А я ведь вам не понравился, не так ли?

Джонрако смущённо кашлянул и задымил пуще прежнего. В конце концов он откашлялся и пробормотал:

— Я не думал, что это будет так заметно.

— Капитан, да ваше лицо — просто открытая книга! — расхохотался парень и в его тёмных глазах засверкали золотые искорки, — Но вам и незачем скрывать свои мысли в окружении столь же открытых людей! Столь нелюбимые вами дворяне настолько же скрытны, насколько скучны, поверьте мне. Да и хорошо знать отношение к тебе человека, при встрече с ним. Вот, не успел я вас повстречать, как прочитал на вашем лице неприязнь.

Капитан испытал неприятное ощущение полной обнажённости, словно очутился неглиже перед компанией пьяных матросов и портовых шлюх. Хотелось провалиться сквозь доски палубы и ещё глубже. Видимо поняв, что за мысли появились в голове у собеседника, парень прекратил улыбаться и посерьёзнел.

— Прошу прощения, капитан, если я задел ваши чувства, мне стоило остановиться несколько раньше. Посему, примите мои извинения и давайте проследуем туда, куда вы намеревались меня проводить ранее.

Буркнув нечто неопределённое, Джонрако нервно вытащил трубку изо рта и резко стукнул ею о брус набитый на борт. Продолжив эту процедуру до тех пор, пока курительную принадлежность не покинул последний уголёк, капитан наконец спрятал трубку за пазуху и дёрнул на себя ближайшую дверь. Та неожиданно легко и беззвучно распахнулась, пропуская в открывшийся проём массивное тело морехода. Недовольное ворчание, донёсшееся до ушей молодого человека, с некоторой натяжкой, можно было принять за приглашение.

Однако, прежде чем воспользоваться им, молодой человек очень внимательно оглядел берег цепким взглядом непроницаемых глаз. Каждая фигура подвергалась оцениванию так, словно это был вероятный враг, а парень готовился к меткому выстрелу.

После того, как осмотр берега оказался закончен, подобной же процедуре подверглась волнующаяся гладь моря. Ну и напоследок чёрные глаза пронзили небесную синеву, пытаясь выловить в ней нечто подозрительное. Не обнаружив ничего подобного, парень с грацией дикой кошки нырнул в тёмный проход, откуда всё ещё доносилось неудовлетворённое бурчание Собболи.

Полутёмный коридор, едва освещённый крохотными масляными светильниками, бросавшими причудливые тени на потемневшие доски облицовки, привёл молодого человека и неповоротливой фигуре капитана, который подобно вставшему на задние лапы медведю неуклюже ворочался и чем-то позвякивал. Внезапно что-то громко щёлкнуло, и массивная фигура мгновенно исчезла из вида, словно её поглотила тень. Лишь достигнув края коридора молодой человек сообразил, что капитан отпирал многочисленные засовы, сохранявшие неприкосновенность капитанской каюты.

С искренним интересом парень осмотрел потайные петли, утопленные в стену и обнаружил на каждой крохотное клеймо Церядских кузниц — верный знак того, что особая закалка будет препятствовать любой попытке распила. Похоже, капитан предпринял всё, зависящее от него, пытаясь сохранить неприкосновенность своего жилища. Похвальное качество.

— Ну и где тебя черти носят? — раздался мощный рык из-за двери, и бородатая физиономия высунулась наружу, — И какого дьявола ты тут делаешь? А, хочешь забрать мои засовчики! Ха! Вперёд! Церядские кузнецы своё дело туго знают! Ну, ты будешь заходить или тебя тут поселить?

Ухмыльнувшись, парень пожал плечами и нырнул в каюту капитана. Однако на пороге он остановился и его невозмутимую физиономию прорезала молния изумления. Тёмные глаза удивлённо расширились перебегая с одной стены на другую. Джонрако, для которого реакция гостя не была чем-то новым и неожиданным довольно скалил крепкие зубы сидя на небольшом табурете, привинченном к полу. Локтями он упирался в круглый стол на единственной вделанной в пол ножке.

— Ух ты! — вырвалось у парня, когда он наконец смог прийти в себя и начать изъясняться членораздельно, — Честно говоря, мог ожидать всего, чего угодно, но только не этого. Вообще-то, если честно, в моём понимании каюта капитана — это вместилище всевозможных диковин, которые он сумел собрать во время дальних странствий. Шкуры морских чудовищ, чучела рыб и разноцветные раковины. Прошу прощения за свою наивность.

— Предрассудки, — хохотнул Джонрако, — Нет, ну одна шкура здесь имеется, — он ткнул пальцем в пол, где распласталась странная косматая тварь, разметавшая длинные то ли щупальца, то ли лапы по углам помещения, — Проклятый ублюдок едва не прикончил меня и теперь всякий раз напоминает о необходимости быть бдительным. А в отношении всего остального, хе-хе…Должен тебе сказать, по большей части жилище опытного морского волка напоминает картографический склад, наполовину заполненный бутылками чего-то горячительного — в общем всего того, что всегда должно быть под рукой.

— Но здесь, у вас, — парень развёл руками, — откровенно говоря, такого количества книг я не видел даже в библиотеке магистрата! А и сохранность их не в пример лучше.

— Что правда, то правда, — капитан самодовольно покивал головой.

Некоторое время они молчали, озирая стены каюты, превращённые в один гигантский книжный стеллаж. Здесь были собраны тома самых различных форматов, возрастов и толщины. Книги были повсюду, оставив небольшое пространство для крохотной койки устланной потёртым лохматым пледом.

На столике, рядом с капитаном стояла масляная лампа, предназначенная для морских путешествий — масло в ней не выливалось и не воспламенялось само по себе. Возле светильника лежала пухлая книга из недр которой торчала белая рукоять декоративного кинжала. Название, набранное большими алыми буквами можно было разглядеть с порога каюты, где замер гость капитана. Увиденное наименование вызвало у него ещё большее удивление.

— «Ла тонга Симмерико», — пробормотал молодой человек и стрельнул хитрым глазом в отвернувшегося Джонрако, — Мало того, что капитан — библиофил, он ещё и полиглот, увлекающийся тайнами прошлого. Однако я мог бы посоветовать другую книгу этого же автора: «Криммени це винзеретто». Думаю, труд, в котором автор полагается на более достоверные факторы не ссылаясь на сумасшедшие бредни выживших из ума стариков, был бы намного ценнее.

— Я читал «События истории», — заметил Джонрако и не думая поворачиваться к собеседнику, после чего слегка приоткрыл заслонку иллюминатора, — Но она показалась мне излишне сухой, как выжатый плод. «Странные тайны» конечно напоминают сборник бредней, как те, которые любят рассказывать мои товарищи по утрам, но тем они и интересны.

Пока он говорил, парень прошёлся по каюте, разглядывая корешки книг и читая названия. Временами он покачивало головой, как будто видел нечто совершенно неожиданное; временами просто пожимал плечами. Не закончив обозревать и десятой доли запаса, он подошёл к столу, за которым сидел хозяин. Ухмыляясь во все свои крепкие тридцать два зуба, капитан нагнулся и щёлкнув фиксатором, освободил от стенного зажима скамью.

— Я поражён, — искренне сказал молодой человек, занимая предложенное ему место, — И не могу понять, откуда у человека вашей профессии подобная страсть. Не обижайтесь, но я бы принял, если бы вы собирали опустевшие бутылки или части одежды каких-нибудь дамочек, но это. Библиотека, а ещё систематизированная по жанрам, годам выпуска и авторам. Признавайтесь, капитан, на самом деле вы — известный библиограф или учёный историограф, который скрывается здесь от своих учеников?

Это предположение вызвало громовой хохот, вырвавшийся из бочкообразной груди мореплавателя.

— Ну уж нет! — заявил Джонрако и утёр выступившие слёзы, — Хоть доля правды в этом замечании имеется. В своё время мой папаша, а будет земля ему пухом, пытался превратить меня в настоящего книжного червяка, бррр. Я даже угодил в университет Лямине, но к вящему горю папашки обнаружил в завалах университетской библиотеки дневники Сарума Лидверта. Ну того самого, которого до сих пор называют одноногим дьяволом Лидвертом. Этот ублюдок умудрился первым преодолеть Сумеречь и остаться в здравом рассудке, угробив при этом половину экипажа. В общем, прочитав его писанину я оказался пропавшим для учёбы. Какая там учёба!

Мне хотелось только одного: ощутить под ногами покачивающуюся палубу и вытереть с лица солёные брызги океана. Дальше как полагается — через неделю я удрал из общежития и тайком проник на корабль, отправляющийся в Твайр. Обнаружили меня почти сразу после отплытия и на полном серьёзе собирались вышвырнуть за борт. К счастью, капитан этой развалины оказался огромным поклонником рома, приняв который становился весьма благодушным парнем. Меня взяли, смешно сказать, помощником юнги. Но даже на этом месте от меня оказалось маловато пользы — давало знать беспечное житьё в родном доме.

После первого дня, проведённого за не слишком тяжёлой работой (теперь то я понимаю!), я свалился без чувств, чтобы наутро подняться настоящим живым трупом. Не будь у капитана достаточного запаса горячительных напитков, я-таки отправился бы изучать морские глубины. Даже сейчас мне неприятно вспоминать, чего стоило втянуться в исполнение всех обязанностей. Соль разъедала и без того изуродованные ладони, позвоночник трещала спина пузырилась от беспощадного солнца. Хорошо хоть морская болезнь решила пощадить мой и без того разнесчастный организм — качку я переносил лучше, чем некоторые бывалые матросы.

В Твайре, куда мы прибыли через неделю, меня ожидал взбешённый папаша. Имея связи и солидный капитал он сумел отыскать мой след и нанять корабль побыстрее той лохани, куда я попал. Он попытался вернуть меня в Лямине, но тут коса нашла на камень — я наотрез отказался возвращаться в ненавистный университет, предпочитая остаться моряком, пусть даже на столь паршивой лохани. Охрипнув от крика, отец начал размышлять, а потом, проклиная всех морских чертей, решил отказаться от предыдущих планов. Теперешним местом моего обучения стала Черзская морская академия.

Я опять было встал на дыбы, но в это раз моё сопротивление подавили весьма радикально: папаша просто показал мне группу капитанов в роскошных одеждах, а после ткнул пальцем в оборванного матроса, драющего палубу. И те, и другие, как справедливо указал мой отец, постоянно болтаются по волнам, но между ними есть одна небольшая разница. Разницу я уловил и в тот же день отправился в Черз.

Чёрт побери! Учёба в академии практически ничем не отличалась от подобного занятия в Лямине. Даже некоторые предметы оказались теми же самыми. В свете ежедневной зубрёжки моё злосчастное путешествие в Твайр мало-помалу превратилось в сказочный вояж, наполненный захватывающими приключениями. Однако теперь отступать было некуда.

Вот так, в нудной учёбе и нелепой стажировке на старых каботажниках миновали шесть лет. И я даже не догадывался, какой сюрприз меня ожидает после сдачи выпускных экзаменов. Мы вернулись из краткого экзаменационного рейса и готовились отметить окончание учёбы в ближайшей таверне. Однако около здания академии меня встретил мой папаша. Он поздравил меня и загадочно улыбаясь предложил немного прогуляться. Я сразу же понял, что речь пойдёт о том загадочном сюрпризе, на который он намекал последнее время в своих письмах.

Сюрприз вышел на славу! Во время нашей прогулки отец внезапно ткнул пальцем в небольшую грузовую яхту и поинтересовался, как она мне. Потом, как ни в чём не бывало, сообщил, что этот кораблик, со всей его командой принадлежит мне. Царский дар! Я был самым счастливым выпускником академии в тот день. Пусть это был совсем крохотный кораблик и его экипаж состоял всего из пяти человек, о большем я не смел и мечтать.

Я мог первый раз в жизни стать за штурвал собственного корабля и отдавать приказы собственной команде — таким же молодым парням, как и я сам. Ха! Я ощутил себя настоящим морским волком, которому подвластны приливы и отливы, тайные течения и отмели. Меня ждали дальние страны, богатые контракты и влюблённые девицы в каждом порту…

Джонрако умолк и глядя в иллюминатор, забарабанил пальцами по столешнице. Видимо на этом приятная часть воспоминаний завершилась и рассказ переходил к не самым хорошим временам. Но капитан был не из тех, кто останавливается на полдороге. Глухо кашлянув, он прочистил глотку и продолжил:

— Поначалу так оно и было. При поддержке отца я сумел получить несколько выгодных контрактов и заработал кругленькую сумму. Своё первое корыто я продал и сложив денежки купил новую посудину, — он стукнул кулаком по стене, — Вот эту. И тут всё пошло наперекосяк. Началась война островов и торговля отправилась к морским чертям. Те из капитанов, которые не подались в каперы, бесполезно гнили со своими судами в портах. Я сумел договориться с купцами Ле Карта о поставках оружия и некоторое время сумел удержаться на плаву. До поры до времени.

Потом началась совсем чёрная полоса. Сначала разорился отец. Его бизнес держался на торговле овощами между Картом и Твайром и всё пошло прахом. Кроме того, папашу обвинили в шпионаже и публично казнили. Не успел я очухаться от всего этого, как мою посудину накрыл военный корабль Твайра, причём со всем грузом. Хорошо хоть продажные чиновники не меняются даже во время войны. Суда я избежал, но на это ушли все мои денежки.

Всё просто замечательно: ни денег, ни товара; найди меня кто-то из заказчиков — пиши пропало. А тут ещё и военная прокуратура заподозрила в помощи отцу — совсем великолепно! «Чёрт» простоял в Ширине до самого конца войны, пока шло разбирательство моих прегрешений, и явных, и мнимых. В общем, до самого взятия Ле Карта. На радостях, от победы, меня решили отпустить на все четыре стороны. Только, куда?

Я остался с посудиной, требующей срочного ремонта, остатками команды, из тех, кто не успел сделать ноги и не помер от долбаных эпидемий, которых во время войны расплодилось ого-го! Единственным утешающим моментом, во всей этой заднице, оказалась библиотека Ширине, которую мне удалось обнаружить в одном из полуразрушенных храмов культа Перемен.

Большая часть книг, которые ты видишь здесь, честно украдена мной из подземных склепов той руины. Пытаясь отвлечься от ежедневных допросов Временной Судебной Восьмёрки я каждый вечер открывал одну из книг и пытался проникнуть в смысл написанного. Зачатки университетских знаний и образование, полученное в морском училище, оказались весьма неплохим подспорьем, а парочку мёртвых языков я сумел усвоить, прибегнув к помощи одного старого священнослужителя. Старик оказался готов помочь любому, кто снабдил бы его тарелкой бобовой похлёбки и ломтем хлеба.

Не думал, будто прочитанное может когда-нибудь оказать мне практическую помощь, но к счастью, я заблуждался. Спустя год, после окончания войны, картографическое общество магистрата Нари организовало экспедицию в южное полушарие и объявило конкурс среди капитанов. И вот, во время собеседования, мне удалось сильно удивить эту сухопутную крысу, учёного, разговаривавшего со мной. Вот только источник знаний пришлось скрыть, не дурак же я ссылаться на книги, официально запрещённые к распространению! Еще не хватало получить очередное следствие, за ересь! Статья, похуже чем шпионаж. В общем, я наплёл с три короба; про рассказы старых капитанов, сплетни, слухи, морских чертей, наконец.

Так или иначе, но мою посудину отремонтировали в лучших доках Нари, снабдили провиантом и позволили набрать неплохую команду. Несколько месяцев назад, я не мог и мечтать о подобном, а тут — просто подарок морских богов.

За вычетом пары неприятных и непонятных моментов, всё прошло почти идеально. Картографы остались довольны и рекомендовали меня для дальнейших походов. Понятное дело, денег я отхватил не слишком много, но даже копейка лучше пустого кармана. Пару-тройку раз покатав учёных крыс по океану, мне удалось подкопить небольшую сумму и вернуться к прежнему занятию. Про войну, все успели мало-помалу забыть, и торгаши вновь нуждались в морских перевозках. Вот, вкратце, история того, как я пристрастился к чтению книг.

За время своего рассказа Джонрако ни разу не повернулся к своему собеседнику, пристально разглядывая волны, бьющиеся о борт соседнего корабля. Закончив рассказ, он повернулся к парню и вдруг яростно заморгал, словно в его глаз угодила мошка. Потом огромная ладонь опустилась к широкому лбу, куда ниспадали каштановые локоны и опустилась вниз. Внезапно капитан ухватил себя за бороду и пару раз резко дёрнул её, будто намеревался оторвать. Молодой человек недоумевая наблюдал за этими манипуляциями, а потом, словно решившись, заметил:

— Если это какой-то тайный знак, то должен признаться, капитан, для меня он абсолютно незнаком. Понятия не имею, что могут означать ваши жесты.

— Этот тайный знак, означает одно единственное, — пробормотал Джонрако и ещё раз дёрнул бороду, — Он, мать бы его, означает, что я, по непонятной причине, рассказал историю своей жизни первому встречному, которого я даже не знаю, как зовут. Пойду суну голову в воду и пусть чёртова акула откусит этот болтливый кусок мяса, вместе с тупой головой, откуда он растёт!

— Ну, если проблема в моём инкогнито, — парень встал и склонив голову, представился, — Хастол Черстоли.

— Да не в этом дело, черти б меня разобрали! — буркнул Собболи, изумлённо покачивая тяжёлой головой, — Будь ты хоть Мармон Мармоли. Дело в этом приступе болтливости. Как торговка рыбой!

— Сделанного не воротишь, — заметил молодой человек, возвращаясь на своё место, — Древние говаривали, будто ничто в нашем мире не совершается без воли богов на то и любой, даже самый нелепый поступок ведёт к определённой цели, неведомой человеку, но желанной им. Стало быть, кто-то, из богов, решил развязать ваш язык, капитан. Можете не опасаться, в моей голове хранится множество тайн, которые никогда не выйдут наружу. Ваша история станет одной из них.

Капитан пожал покатыми плечами:

— А хоть бы ты кому и захотел рассказать, какой от этого прок? Всё можно узнать из архивов и сплетен, стоит основательно пошерстить грязное барахло. Поэтому, приятель, не надейся, будто в твои лапы угодили секретные сведения, и ты смо…

Хастол поднял руки вверх, останавливая закипающего собеседника. Тот, уже набрав воздух в глотку, замер и шумно выпустил его обратно.

— Капитан, давайте оставим эту тему, — сказал парень, ухмыляясь, — Ответьте лучше, как вам удаётся скрывать свою страсть от коллег, когда они навещают вас? Думаю, мореход-библиофил мгновенно стал бы объектом насмешек.

Не говоря ни слова, Джонрако запустил лапу под стол и заметно напрягшись, потянул незаметный рычаг. В стенах заскрежетало и полки, одна за другой, принялись проворачиваться вокруг невидимых осей. Миновал ничтожный промежуток времени, а каюта капитана приобрела совершенно иной вид: на стенах повисли карты, испещрённые множеством пометок; в специальных крепежах тускло поблёскивали навигационные приборы, а бутылки, зафиксированные ремнями, соседствовали с пузатыми стаканами.

Парень покрутил головой, осматриваясь и тихо присвистнул: казалось он, не встав с места, переместился в совершенно другое помещение.

— Капитан, — сказал он, покачивая головой, — Вы не устаёте меня удивлять! Для такой виртуозной работы потребовалось бы пригласить настоящего мастера. Как-то я гостил у настоятеля монастыря Святой Чаши и видел у него нечто похожее. Правда, служило приспособление менее благородной цели: святой отец прятал за фальшивыми полками запасы церковного вина, к которому он был весьма небезразличен. Да и механизм там скрипел не в пример вашему, визг слышно было даже в кельях монахов.

Капитан расхохотался и хлопнул ладонью по столу, отчего столешница издала звук, наводящий на воспоминание о гнущихся под порывом урагана деревьях.

— Знаю я эту историю, — сказал он, сверкая зубами из недр бороды, — Мне готовил каюту тот же мастер из Ремесленного квартала, который обслуживал настоятеля. Но он был обязан мне, за своего племянника, которого я взял матросом, поэтому работал на совесть.

Джонрако оборвал смех, в упор взглянув на человека, сидящего перед ним. Убедившись в том, что парень не намерен отводить в сторону свои бездонные глаза, капитан проворчал, лениво почёсывая бороду:

— Не знаю, почему, приятель, но мне кажется, будто ты не слишком торопишься выкладывать цель своего путешествия. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, капитан, — понурив голову, парень продолжил, на полтона тише, — Видите ли, у меня есть определённые сомнения в вашем согласии.

ГЛАВА 3. ЦЕЛЬ

— Не соглашусь? — Джонрако недоверчиво уставился на собеседника, — После того, как ты показал…Кстати, самое время проверить, настоящие ли они. А ну ка, приятель, достань свою шкатулочку ещё раз. Думаю, теперь нам нечего опасаться глаз какого-нибудь любопытствующего засранца.

Рука Хастола нырнула за отворот плаща и осторожно поставила на стол давешнюю коробочку. Однако капитан не торопился изучать содержимое. Вместо этого, он повернулся к стене и нажав незаметную планку, открыл потайное отделение. Заслонив его широкой спиной, Джонрако принялся рыться в нише, неразборчиво бормоча себе под нос. Однако, пел ли он одну из бесконечных моряцких песен или обсуждал скрытые предметы, никто сказать бы не мог, уж больно тихим оказалось это бормотание.

Наконец мореход повернулся, сжимая в огромной пятерне весьма хрупкий, на вид, инструмент, состоящий из множества линз разного размера, вправленных в хитрую конструкцию, напоминающую тройную спираль. Опиралось приспособление на маленький столик, снабжённый зажимами, похожими на лапки паука.

Продолжая бормотание, капитан поставил приспособление на стол и открыл шкатулку. Некоторое время Собболи, прикрыв глаза, рассматривал сияющее содержимое, а затем в его толстых пальцах появился крошечный пинцет, которым он осторожно вытащил из потёртой коробочки нечто плоское, напоминающее сверкающее крыло бабочки. Это нечто, отзывалось на каждое движение воздуха тонким гулом, извиваясь точно пойманная ящерица. Пытаясь избежать этого, мореход совершенно затаил дыхание и лишь после уложил нервную пластинку на подставку устройства, прижав паучьими лапками фиксатора.

Стоило ему сделать это, как линзы прибора пришли в движение и начали перемещаться по спиралям, выстраиваясь в одну линию, причём самая большая опустилась к сияющей плоскости, а в самую малую, капитан посмотрел, продолжая сдерживать дыхание. После этого, некоторое время, ничего не происходило: Джонрако внимательно рассматривал странную штуковину, чьё сияние несколько поблёкло, а парень, отвернувшись, изучал одну из карт на стене.

Наконец мореход поднял голову и потёр лицо огромным кулаком. Когда он взглянул на парня, тот заметил, как один из глаз покрылся многочисленными прожилками и заметно покраснел.

— Не стоило так долго рассматривать его, — заметил молодой человек, — Можно было временно ослепнуть. Некоторые теряли зрение навсегда.

Моряк промолчал. Его обветренные губы беззвучно шевелились, словно вели некий подсчёт. Потом лицо Джонрако отобразило некоторое удивление. Ещё раз взглянув в линзу, он, с некоторым трудом, прервал своё увлекательное занятие и нахмурившись взглянул на шкатулку. Потом из широкой груди вырвался вздох, где совершенно терялся заданный вопрос:

— И сколько же их там?

— Десять, — ответил Хастол, уловивший спрошенное даже в ураганном шуме капитанского вздоха, — Каждая — на пятьдесят лет.

— Пятьсот добавленных лет жизни! — с благоговением произнёс Джонрако и на его лице появилось странное выражение, — Честно признаюсь, зеркала лет — не та штука, которая часто бывает в моих руках, — он помолчал, потом добавил, — да я и видел то их один-единственный раз, когда Магистр жаловал главному картографу Нари двадцать пять лет, за особые заслуги в уточнении карты мира. Однако это сияние ни с чем не перепутаешь! Помню, как горели глаза у всех, кто наблюдал за церемонией. Ещё бы, подаренная треть жизни! А тут — пятьсот!

— Один год стоит на чёрном рынке Ченса фунт золота, — заметил Хастол, оставшийся равнодушным к восторгам капитана, — Всё вместе составляет именно тут сумму, которую мне указали. Как именно вы распорядитесь моей оплатой — ваше личное дело. Можно превратить в золото, а можно оставить так, как есть, решать лишь вам. Единственный совет, который я могу дать: попридержать зеркала хотя бы несколько лет, с каждым годом эти артефакты растут в цене.

Джонрако с видимым усилием преодолел желание ещё раз взглянуть в объектив и отодвинул хитрое приспособление в сторону. После этого, упершись подбородком в кулак, моряк начал пристально рассматривать парня, сидящего, напротив. В голове непрерывно крутилась некая мысль, стоящая того, чтобы ухватить её за хвост. Потом капитан сообразил: человек, с такой лёгкостью жертвующий прорвой лет, просто обязан иметь в запасе гораздо больше. Возможно юный вид нанимателя, всего-навсего иллюзия, скрывающая старика, намного старше самого капитана. Правда, для такого вида, тому бы потребовалось начинать применение зеркал в самой юности.

Продолжая размышлять, мореход попробовал оценить, сильны ли его способности в психологии, для определения истинного возраста собеседника. Нет, то ли Джонрако был плохим психологом, то ли маска парня чересчур хорошо держалась на старческом лице. Ну и чёрт с ним, решил Собболи, не жить же ему с этим аристократом, а раз так — какая разница? Имелся иной вопрос, ответ на который, имел гораздо большее значение.

Взяв в руку пинцет, Джонрако осторожно поместил зеркало лет к его собратьям и медленно закрыл крышку шкатулки. В каюте тотчас стемнело, но было ли причиной закрытие коробочки или просто самовнушение — трудно судить. Тем не менее, мореход убрал в сторону шторки иллюминатора, стараясь вернуть ощущение яркого света. Однако лучи осеннего светила так и не сумели порадовать капитана и тот оставил напрасные попытки.

Джонрако тяжело вздохнул и поставил невзрачную шкатулку на центр стола. Постукивая по её крышке пальцами, он задумчиво осведомился:

— Так всё же, какова может быть цель путешествия, если ты готов отдать за достижение её, пятьсот распроклятых лет жизни и всё равно не уверен в моём согласии? — он ухмыльнулся, пытаясь укрыть беспокойство за внешней бравадой, — Надеюсь ты не из тех психованных, которые, провались они в преисподнюю, желают пересечь Полосу Мрака и получить исполнение всех желаний? На это не пойдёт ни один здравомыслящий моряк. Даже Скрюченный, уж насколько жаден этот кусок акульей селезёнки, откажется от такого фрахта.

Всем известно: ни одна посудина, из тех, которые пытались пересечь Мрак не вернулись в мир живых. Некоторые капитаны чешут языками о встречах в тумане с пропавшими лоханками и криках о помощи, но я не склонен доверять тому, чего не видел сам. Впрочем, я снова отвлёкся. Итак, цель путешествия?

Ничего не отвечая, парень неторопливо поднялся и подошёл к украшению капитанской каюты — источнику гордости морехода и предмета зависти его коллег — подробнейшей карте южного полушария. Её капитан сумел тайно скопировать во время последней картографической экспедиции. Для этого потребовалось подкупить четырёх охранников и в хлам напоить помощника начальника экспедиции. Честно говоря, вся секретность, окружающая их маршрут, повергала Собболи в недоумение. Идти приходилось по картам, которые ему выдавали лишь для корректировки курса, а затем прятали в сейф. Все же попытки составить собственный документ натыкались на вежливый, но непреклонный отказ учёных, поддерживаемый множеством гвардейцев.

В поступке капитана было больше протеста, чем любопытства и теперь карта открыто висела на стене его каюты, раздражая представителей власти, хорошо информированных об этом факте. Однако попытка изъять крамольный документ наткнулась на угрозу морехода широко распространить предмет раздора среди своих коллег. Убедившись в серьёзности намерений Джонрако, власти отступились, рассудив: пусть уж лучше запретная информация хранится у одного бунтаря, чем свободно гуляет среди остальных.

И вот теперь парень замер у карты, вглядываясь в неё, точно пытался отыскать нечто важное. Решив ему помочь (разве сухопутная крыса способна на ориентировку в океане?) капитан легко вскочил на ноги и подошёл ближе. Услышав приближение моряка, Хастол обернулся и на его лице Собболи прочитал недоумение. Гость немедленно объяснил причину:

— Капитан, я могу ошибаться, но мне кажется, будто ваша карта страдает определёнными пробелами, — Хастол провёл пальцем по гладкой поверхности бумаги и его тонкий палец остановился на пересечении линий координатной сетки, — Я точно знаю расположение нужной мне земли, и она должна быть здесь.

Капитан, начиная закипать, открыл было рот для характеристики тех сухопутных крыс, которые ни черта не понимают в морском деле, но туда же, лезут с критикой. Однако слова застряли в его глотке, когда он увидел, куда именно указывает ухоженный ноготь. Пришлось даже прищуриться, но нет, ошибки не было — именно в этом месте находилась незаметная никому точка, наколотая иглой циркуля.

— И как же называется место, которого нет на моей карте? — внезапно охрипшим голосом поинтересовался мореход, переводя взор с документа на безмятежное лицо собеседника, — Куда ты намереваешься добираться?

— Остров Калларис, — кротко пояснил Хастол и его рука опустилась.

Название прозвучало. Теперь наступило время поразмыслить, стоит ли путешествие к мифической земле пятисот лет жизни. Стоят ли возможности потерять саму эту жизнь?

Джонрако хмыкнул раз, другой и отправился на свой табурет, причём теперь его шаг был намного тяжелее, чем прежде. Да, награда была велика: помянув пятьсот фунтов золота, старейшина мореходов и не предполагал, что они могут кому-то достаться, а Джонрако, вполуха слушающему беседу и в голову не могло прийти, что именно он станет обладателем означенной суммы, да ещё и в таком эквиваленте, который дороже золота.

Но, остров Калларис!

Капитан попытался припомнить всё, известное ему об этой земле и покачал головой. И то: не слишком обширная информация! Три упоминания в древних книгах и лишь в одной из них путанное описание богом забытого островка, почему-то названного Землёй Спящей тени. В других он тоже имел второе название, но иное: Остров Сна и Источник Мрака. Впрочем, у всех этих наименований было одно общее: оптимизма они не внушали, наводя лишь на неприятные мысли.

Мало того! Если в книгах остров именовался названиями, таящими смутную угрозу, то болтливые капитаны, из тех, кто постарше, обзывали загадочную землю Западнёй Дьявола и советовали держаться от него подальше. Впрочем, причин никто не мог объяснить.

А первый раз молодой, тогда, капитан услыхал о Калларисе во время второй картографической экспедиции. Причём, произошло это при весьма необычных обстоятельствах и Джонрако не было необходимости напрягать память, вспоминания о них: воспоминания словно сами ждали приглашения и ринулись в его голову, отпихивая друг друга, точно матросы у бочки рома. Капитан прижал ладонь к пылающему лбу, пытаясь удержать мысли под контролем и не дать им разорвать череп на мелкие части.

Остров Калларис! Почему именно туда?

Хастол внимательно смотрел на задумавшегося капитана и его тёмные глаза словно пронзали Джонрако насквозь, точно пытались проникнуть в мысли моряка. Джонрако поднял голову и столкнувшись с пристальным взором, понял: его гость действительно способен на подобное. Впрочем, спустя секунду он уже не был так в этом уверен, а ещё одно миновавшее мгновение вынудило его и вовсе позабыть о странной мысли, погрузив в водоворот минувших событий.

А было это более десяти лет назад. Тогда Собболи, вышедшему во второе плавание по Югу, исполнилось тридцать два года, однако, невзирая на внушительный опыт его по-прежнему считали слишком молодым, как для капитана. Поэтому главный картограф постоянно следил за всеми действиями морехода, и того это жутко раздражало. По отдельным репликам Джонрако сумел определить, что его соглядатай, скорее всего, некогда был капитаном военного корабля. Видимо возраст и ранение, вынуждавшее подволакивать правую ногу заставили учёного сменить сферу деятельности.

Так или иначе, но картограф, которого звали Сиред Зарелли, покидал мостик лишь после того, как Джонрако сменял помощник — абсолютно лысый ветеран морских просторов, чей возраст давно перевалил за пятьдесят лет и стремительно приближался к рубежу, за которым следовало списание на берег.

Формальности были выполнены и кратко (как обычно) попрощавшись, капитан и учёный разошлись по своим каютам. Однако Собболи слегка задержался, намереваясь наблюдать за необычным, для его глаз, положением созвездий. Впрочем, наблюдение сорвалось: непривычно густой туман быстро затянул небеса, белой пеленой упав на поверхность океана.

Чертыхаясь, Джонрако опустил взгляд и вдруг заметил тёмную массу, с трудом различимую среди плывущих косм серой мглы. Достав зрительную трубку капитан попытался рассмотреть загадочный предмет, однако и тут его ожидала неудача: то ли туман оказался слишком плотен, то ли тёмная масса находилась слишком далеко, но глаза моряка так и не сумел различить ни единой подробности. Единственным достоверным фактом были размеры объекта; исходя из скорости движения судна и изменению положения предмета это определённо был остров немаленьких размеров.

Напрягая память Джонрако постарался вспомнить карту, которую Зарелли хранил в своей каюте. Но нет, в этом месте Турдиса не наблюдалось ничего, крупнее подводной скалы. А учитывая глубины океана вероятность появления последней приближалась к нулю. Значит «Морской Чёрт» проходил мимо затянутой в туман неоткрытой земли. Хм, человеку первому открывшему новый остров полагалась крупная денежная премия и капитану, в чьих карманах совсем недавно посвистывал ветер солидная денежная прибавка была бы совсем не лишней.

Подавив первоначальное желание заорать во всё горло: «Земля!», что не подобало капитану и владельцу, Джонрако направился в каюту картографа. По пути ему пришлось переступать через тела спящих гвардейцев, заступивших в ночной дозор. Обычно они тщательно охраняли каюту учёного, и какая причина вынудила их уснуть на палубе — капитан лишь терялся в догадках. Ещё больше он удивился, когда увидел пустой коридор у обиталища Зарелли.

Подивившись происходящему, капитан поднял сжатый кулак, намереваясь стуком возвестить о своём прибытии, но качнувшееся судно вынудило его опереться ладонью о коричневые доски. Петли дверей на корабле Собболи всегда смазывались тщательно, как, впрочем, выполнялись и все остальные работы. Поэтому дверь, оказавшаяся незапертой, тотчас приоткрылась, выпустив наружу необычный зеленоватый свет. Недоумевая, капитан осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Ещё не успела лохматая голова Джонрако протиснуться в щель, как он различил чьи-то голоса. И если первый он узнал сразу, то второй поставил его в тупик: капитан не мог вспомнить никого, из присутствующих на «Чёрте», кто мог бы так говорить.

Между тем любопытствующий капитан всё дальше засовывал голову, пока не увидел предмет — источник странного зелёного света. Это был огромный шар, наполненный изумрудным пламенем, стоящий посреди низкого квадратного столика. Перед столом сидел на коленях Сиред Зарелли и склонив голову очень тихо разговаривал с невидимым собеседником.

Джонрако напряг зрение, всматриваясь в бурлящее пламя и сумел разглядеть того, чей голос оказался загадкой для капитана. Внутри удивительной сферы проявлялась мужская голова, враставшая шее в клубящееся сияние. Невзирая на то, что лицо неизвестного оказалось скрыто, Собболи всё же сообразил, кому оно принадлежит. Этот продолговатый лысый череп, увенчанный серебристой диадемой, эти длинные заострённые уши и впалые щёки. Воображение послушно дорисовало скрытое: клювообразный нос, нависающий над тонкими бледными губами, выдающийся вперёд костистый подбородок и два полуприкрытых глаза. Брови у человека (если его можно было так называть) отсутствовали, как, впрочем, и любая другая растительность.

Находившегося внутри шара все называли Магистром.

Его портреты можно было видеть везде: в учебных заведениях, во дворцах аристократов, в административных зданиях и церквях (кроме запрещённых храмов древних религий). Кем он был — никто не знал. Его считали могущественным колдуном, способным манипулировать правительствами, точно кукловод марионетками. Никто не знал предела его возможностей: управление стихиями? Легко. Левитация, телепатия, телекинез — всё, что угодно! Он начинал и останавливал войны, руководствуясь своими, никому не ведомыми, целями.

Он жил вечно.

И вот теперь существо, которым пугали детей и взрослых, которое Джонрако никогда не видел прежде, кроме как на картинках (и тем не менее, ненавидел), звонким металлическим голосом произносило слова, находясь внутри зелёного светящегося шара, а Сиред Зарелли смиренно отвечал.

— Возможно я ошибаюсь, — в голосе Магистра появились вопросительные нотки, — или просто недостаточно чётко изложил свои инструкции? Вам следовало направляться к архипелагу, — Джонрако тихо крякнул: ни о каком архипелаге он и слыхом не слыхивал, — вдоль разделительной полосы, избегая ВСЕ возможные пути, ведущие к Калларису. Мало того, я пожертвовал СВОЕЙ личной картой, для точной корректировки курса. И что я слышу? Калларис в миле от вашего корабля! Я едва успел наслать туман, устраняя плоды твоей чудовищной ошибки, пока каждый матрос не начал тыкать пальцем и вопить: Земля, земля!

— Все спят, — понуро ответил учёный, однако уверенности в его голосе не ощущалось.

— И вахта тоже? — насмешливо осведомился Магистр, не скрывая сарказма, — Сиред, у меня нет никакого желания выслушивать твои дурацкие оправдания, я просто хочу знать: почему Калларис оказался в миле от вашего правого борта? Дай мне чёткий и понятный ответ.

Пламя в глубине шара на мгновение полыхнуло, заполнив всю сферу и превратив каюту картографа в сокровищницу, переливающуюся изумрудами. Зарелли, продолжая стоять на коленях, отпрянул и заслонил лицо руками, будто опасался внезапного удара. Даже Джонрако на мгновение ослеп, едва не ввалившись внутрь.

Когда пламя опало, открывая лысую голову чародея, Зарелли медленно опустил руки и капитан, с удивлением, увидел тонкую струйку крови, бегущую из носа учёного. Кроме того, на мучнистой коже лица алела глубокая царапина, словно Сиреда хлестнули упругим хлыстом. Картограф на секунду поднял глаза и тут же опустил их, не в силах удерживать взгляд Магистра.

— Итак, — раскатился серебряный звон, — Я жду ответа.

— Во всём повинны погодные условия, — невнятно пробормотал картограф и втянул голову в плечи, точно опасался ещё одного удара, — Нам не удалось удержать выбранный курс вдоль разделительной полосы из-за пары сильных штормов, угрожавших кораблю. Капитан свернул к Тропису, заявив, дескать судно ему дороже непонятных инструкций от учёной крысы. Тут он был абсолютно прав: я знаю морское дело не хуже его и понимаю, попади мы в ураган такой силы и «Морской чёрт» тут же отправится на дно.

— Как мне кажется, ты не слишком старался переубедить его, — сухо заметил Магистр, — Я же обещал тебе любую возможную помощь, в случае первой же просьбы. Почему не пожаловался? Был слишком занят изысканиями?

— Я не смог! — в голосе Сиреда звучала истерика, — Я проделал все положенные манипуляции, но шар остался мёртвым. Так часто бывает к западу от Ночи, я же знаю. До сегодняшнего дня Посредник ни разу не включился, клянусь!

— Продолжай, — бросил Магистр и в его голосе Джонрако уловил тень интереса.

— Я запланировал обогнуть Фиран по западному побережью, это позволило бы удалиться от Каллариса, раз уж нас угораздило настолько сбиться с курса, — Сиред яростно потёр виски, точно его терзала сильная головная боль, — Но плотная облачность не позволила ориентироваться по солнцу и звёздам и мы, видимо, ошиблись.

— Похоже от меня ускользает один момент, — в голосе Магистра вместо недоумения прозвучала угроза, — Положим, небесные светила всегда были приоритетными в морской навигации, но ведь помимо секстанта у вас имеется компас? Может интендант решил сэкономить средства или проиграл деньги в портовом кабаке? Я накажу мерзавца!

Стоило Магистру упомянуть наказание и Зарелли тотчас поёжился, точно ледяной ветер заключил его в свои негостеприимные объятия. Даже Джонрако ощутил озноб, хоть никогда прежде и не сталкивался с методами наказания столь могучих чародеев.

— Интендант безукоризненно выполнил свою работу, — угрюмо пробормотал Зарелли, который при всех своих недостатках был патологически честен, — Корабль снаряжён гораздо лучше, чем в прошлый раз: мы учли предыдущие ошибки и постарались их не повторять. Однако все магические инструменты вышли из строя, подобно Посреднику, а компас, похоже ловит непонятные магнитные потоки.

Магистр похоже глубоко задумался. Его длинные уши начали шевелиться и этот жест, столь забавный у кого-то другого, внезапно вызвал у капитана приступ смутного ужаса. Даже свет из шара немного поутих.

— Экое забавное совпадение, — шар вспыхнул, — Плохая погода, отсутствие связи, да ещё и выход из строя всех магических инструментов. Мощные магнитные потоки, испортившие компас, штормы и тучи, — свет стал ослепительным и Джонрако прикрыл лицо ладонью. Моряк уже сообразил: увеличение яркости было напрямую связано со вспышками ярости у чародея, — я могу добавить ещё: когда я попытался проследить за «Морским чёртом» все мои приспособления точно взбесились и мне потребовалась целая ночь, для их обуздания.

Уже тогда дурные предчувствия терзали меня, вынуждая сосредоточиться на преодолении поставленного блока, поэтому я не слишком удивился, обнаружив ваш корабль в пяти милях от Каллариса и направлявшимся прямиком к проклятой земле. Когда я попытался наслать туман, то столкнулся с таким мощным противодействием, которого не ощущал с…Впрочем, тебя это не касается. О чём всё это может говорить?

Теперь яркость магической сферы упала до минимума, так же, как и голос Магистра становился всё тише, пока не опустился до едва различимого шёпота. Теперь в каюте картографа стоял зелёный полумрак и почти полная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Сиреда, осевшего на полу, словно куль с мукой. Лицо учёного странно оплыло, а в глазах плеснулся дикий страх. Зарелли так крепко вцепился в ладонь левой руки правой, что по бледной коже побежали капельки крови. В конце концов, испуганный картограф сумел выдавить:

— Неужели Проклятый очнулся? И теперь…

— Не будь идиотом, — оборвал его Магистр, — Будь тот, о ком ты говоришь на свободе, он бы не стал опускаться до подобного примитива. Вообще то, Источник Мрака сам по себе способен концентрировать магические силы, используя по своему усмотрению.

— Так это…он? — неуверенно осведомился Зарелли.

— Нет, не похоже, — с видимым сожалением отказался от этой идеи волшебник, — Я уже проверил: Источник спит, точно так же, как и его хозяин. Сила, которая заманила «Морской чёрт» к Калларису, пришла извне, из-за Разделительной полосы. Точнее, с Карта. Вот же неуёмные ублюдки!

— И как же мне поступить? — жалобно поинтересовался Зарелли, игнорируя упоминание неких «ублюдков». Джонрако, хорошо знавший, о ком идёт речь, только злорадно ухмыльнулся, — Приказать повернуть назад?

— Не стоит, — Магистр отмахнулся от предложения учёного, покачав головой, — силы, противостоящие мне, я уже рассеял, значит ни штормы, ни эфирные бури вам не смогут помешать, поэтому утром поворачивайте на север. Думаю, к тому времени Калларис останется далеко за кормой и ни одна живая душа не узнает о его существовании.

— Тогда у меня имеется вопрос об исследовании архипелага, — Сиред подался вперёд и в его голосе прозвучало явное облегчение от перехода разговора к более спокойной теме, — Насколько я понимаю, если корабль окажется не в состоянии…

Сменив тему, беседа не перестала быть интересной капитану, и он намеревался остаться, но уставшие ноги подвели его. Когда он попытался сменить позу, переступив с ноги на ногу, доска предательски скрипнула под каблуком, разом остановив разговор картографа с Магистром.

— Нас подслушивают, — ровным голосом произнёс чародей и ослепительный зелёный луч вырвался из недр сферы, ударив в щель, откуда Джонрако следил за беседующими. Неизвестно, какая неприятность могла произойти с любопытным человеком, останься он на месте. Но подстёгиваемый своей, редко ошибающейся интуицией, тот рванул прочь, стоило злосчастной деревяшке выдать его присутствие.

Поднимаясь по ступеням, капитан не удержался и посмотрел назад. В воздухе медленно плыл изумрудный пузырь в центре которого пылал жёлтый, точно расплавленное золото, глаз. Проклиная всё на свете, Джонрако прыжками добрался в свою каюту и заперся на все засовы.

То ли магический глаз не успел разглядеть невольного шпиона, то ли Магистр решил оставить проступок капитана без последствий, но наутро Сиред ничем не показал своего недовольства, оставшись столь же брюзгливо придирчивым, как и прежде. Поджимая губы, картограф приказал поворачивать на север. Как и обещал Магистр, ничто не помешало «Морскому чёрту» благополучно добраться до ныряющих островков Нофтранста и выполнить свою миссию.

Вот только название загадочного острова навсегда запечатлелось в памяти капитана, окрасив воспоминание сильным привкусом тайны и страха. Никто из капитанов, которых он расспрашивал о загадочной земле, не сумел поведать ничего конкретного, хоть слышали о нём многие. Да и названия, которыми они именовали остров скорее прибавляли тумана, чем могли его рассеять. Истории же могли относиться к любому из неизученных островов юга и Собболи не поверил ни единому слову словоохотливых рассказчиков. Калларис остался для него тёмной массой в глубине густого тумана, нераскрытой загадкой, источником неясной опасности.

И вот теперь этот парень, Хастол Черстоли, предлагает ему отправиться к земле, встречи с которой капитан немного опасается. Но ещё больше желает сдёрнуть покров тайны, укрывшей Калларис. Загадочный человек пытается попасть на таинственный остров. Да ещё и награда…

Джонрако поднял голову и пристально взглянул на парня, сидящего перед ним, пытаясь скрыть кривую ухмылку в недрах своей бороды. Капитан успел избавиться от остатков горячки овладевшей им при упоминании цели путешествия. Как он мог подумать, будто этот юноша способен на большее, чем сверлить собеседника своими чёрными глазами? Да нет, никаких сомнений, его гость выглядит именно на свой возраст. Просто молодой аристократ невесть где раздобывший набор артефактов и решивший пощекотать нервы, отыскав таинственный кусок земли.

К чёрту сомнения! Корабль готов к отплытию, получение оплаты гарантированно, а Джонрако избавлен от лишней головной боли, связанной с погрузкой и транспортировкой груза. Тем более, появилась возможность отправиться к месту, которое вот уже больше двадцати лет интригует капитана.

— Естественно, ни о каком разрешении не стоит и заикаться, — задумчиво пробормотал Собболи, обращаясь скорее сам к себе, но Хастол, тем не менее, неопределённо улыбнулся и пожал плечами, — Тогда, я думаю, мы можем выходить завтра. На рассвете.

— Почему не сегодня? — поинтересовался парень, поднимаясь, — По мне, чем скорее — тем лучше.

— Почему, чёрт меня дери? — Джонрако расхохотался, сбрасывая недавнее напряжение, — потому, приятель, что сейчас на Чертяке из всей команды имеется лишь тот паршивый кусок акульей требухи, который ты уже успел увидеть. Остальные просаживают деньги в портовых кабаках. Пока мы отыщем и соберём команду, никто из них не сумеет отличить апселя от кливера. Максимум, что я смогу сделать сегодня, это — собрать проклятых мерзавцев, чтобы они смогли проспаться до завтра. Ну как, по рукам?

Вместо ответа, парень подтолкнул шкатулку, и она разом очутилась около капитана. Собболи недоумённо взглянул на Черстоли, точно видел неведомое доселе животное.

— Ты, приятель, должно быть рехнулся. Не боишься завтра прийти на пирс и увидеть голые кнехты?

— Я вам доверяю, — просто ответил Хастол и улыбнулся, — Во сколько отплытие?

— Когда пробьёт пять склянок, — тупо ответил Джонрако, уставившись на шкатулку с Зеркалами.

И лишь, когда дверь за парнем закрылась, а звук его лёгких шагов стих, капитан вспомнил, что так и не задал вопрос, которые возник у него в голове, стоило узнать о цели.

На кой чёрт парня вообще понесло на Калларис?

ГЛАВА 4. МАГИСТР

Высокие фигуры, блистающие длинными кольчугами и глухими шлемами, молча разошлись в стороны и вскинули руки в латных рукавицах, отдавая честь долговязому человеку, с головы до ног, обряженному во всё чёрное. Но невзирая на свободный покрой тёмного плаща, трепещущего под порывами ветра, особенно яростного на вершине башни, было ясно, что рослый человек определённо не страдает от избытка веса. Скорее на ум приходили определения: худощавый и тощий.

Ветер тщился сорвать глубокий капюшон, низко надвинутый на лицо путника, которому гвардейцы уважительно уступали дорогу, но кусок ткани упорно сопротивлялся попыткам ураганных потоков и продолжал скрывать черты лица незнакомца. Точно так же пряталось и остальное тело, словно по спиральной лестнице поднялся не живой человек, а некий тёмный дух, принявший его обличье. Даже бесстрашные гвардейцы ощущали нечто эдакое и отдав честь, жались к стенам, пытаясь оказаться подальше от сумрачной фигуры. Однако пришелец словно и не замечал поведения солдат, продолжая преодолевать сопротивление урагана и двигаясь в сторону тёмного проёма в стене Башни.

Этот вход не охранялся. Не было нужды. Если бы некий, излишне ретивый страж, осмелился ступить на площадку, украшенную золотистой плиткой, со стилизованным изображением глаза в центре каждой, то тут же осознал бы, какую непоправимую ошибку совершает. Если бы успел.

По обе стороны распахнутого зева входа возвышались изваяния странного существа, при одном взгляде на которое мороз драл по коже. Не было понятно, что именно вызывало отрицательные эмоции: то ли гротескные очертания расплывающейся фигуры с многочисленными щупальцами, то ли угрюмый, почти живой, взгляд жутких глаз, но никто, из немногочисленных посетителей, не пытался задержать свой взгляд на странных скульптурах.

Однако, неизвестный, кем бы он ни был, напротив, задержался и приласкал каждую тварь, проведя по гребню рукой, затянутой в чёрную перчатку. В самом жесте присутствовала некая странность, словно любящий отец касался любимого чада. Уделив внимание обеим изваяниям, тёмная фигура нырнула в чёрную бездну входа, исчезнув в непроглядной тьме.

Но пропал путник лишь для постороннего взгляд, а на деле он продолжил восхождение по неосвещённой лестнице на самую верхушку Башни Облаков. Зал, расположенный здесь являлся самой высокой точкой города, откуда можно было наблюдать весь Ченс, поля, его окружавшие и бескрайнее пространство моря Зац. Вот только людям, собравшимся здесь, было совсем не красот ландшафта. Их привели сюда совсем иные причины.

Человек в тёмном плаще продолжил подъём по лестнице, спиралью, уходившей вверх. Если бы у него был спутник, то он мог бы видеть тонкие лучики зелёного света, которые исходя из глаз неизвестного, словно ощупывали каждую ступень. Но спутников не было и в полном одиночестве человек добрался до светлого пятна выхода на обзорную площадку. Здесь путник несколько ускорил темп подъёма, словно лестница успела ему изрядно надоесть и принялся перепрыгивать через две-три ступени, благо длинные ноги позволяли ему это.

Когда светлое пятно приблизилось вплотную, человек поднял руки перед собой и его ладони упёрлись в нечто невидимое, но крайне упругое. С явным трудом путник сумел протиснуться через незримую преграду и его втянуло внутрь со странным хлюпаньем, точно тяжёлый камень упал в трясину.

Свет, необычайно яркий, после мрака спиральной лестницы, обрушился на человека и тот пониже опустил край капюшона, позволив глазам привыкнуть к перемене освещения. И лишь спустя некоторое время путник сумел оглядеться. Здесь не было стен или чего-то подобного. Просто ровная площадка на вершине башни, посреди которой стоял огромный круглый стол, окружённый десятком мягких кресел.

Казалось, стоит подойти к самому краю башни и тотчас ураганный ветер сбросит тебя вниз. Но это было всего лишь иллюзией. Магическая ограда несокрушимой стеной защищала собравшихся здесь от ветра, осадков и прочих нежелательных факторов, кроме солнечного света. Когда человек впервые попадал сюда, у него захватывало дух от красоты и ужаса, перед возможным падением. Потом наступало привыкание. А людей, которые собрались здесь сейчас, всё это не волновало ни на каплю.

Пять кресел из десяти оказались заняты. Пятеро поднялись со своих мест и поклонились тёмной фигуре, замершей у входа.

Ближайшим был рослый мужчина в форме капитана Гвардии Магистра. Чёрные, коротко стриженные волосы, курчавились на небольшой, сравнительно с мускулистым телом атлета, голове, а тёмные глаза на смуглом лице смотрели насмешливо, с хорошо различимым вызовом. Ровный нос опускался к аккуратно подстриженным усикам, скрывающим короткий белый шрам, пересекающий тонкие губы, непрерывно кривящиеся, то ли в усмешке, то ли в гримасе недовольства. Насупленные брови выдавали бунтарский характер, а выбритый до синевы подбородок, выдающийся вперёд, мог принадлежать лишь истинному герою.

Следом за офицером, точно прячась за его широкой спиной, переступал с ноги на ногу маленький плотный человечек с бляхой чиновника Магистрата на груди. Судя по изобилию золотых украшений и знаков отличия, сей персонаж занимал не последнее место, среди чиновников. Так оно и было: коротышка являлся мэром Ченса. Короткие редкие волосы градоначальник смазал блестящим жиром, отчего шишковатая голова ярко блестела под лучами заходящего светила. Мелкие черты лица наводили мысль о каком-то некрупном грызуне, что отражало негласное прозвище: Магистратская крыса.

Мэра презрительно мерил взглядом высокий человек, замерший, напротив. Серый плащ, ниспадающий до пола, скрывал его тело и лишь голова мыслителя, на длинной тощей шее, поднималась из складок одежды. Высокий лоб, обрамлённый остатками седых волос, нависал над выцветшими синими глазами, взгляд которых оказался, не по-стариковски, твёрд и пронзителен. На груди старика, поверх серого одеяния, висел круглый золотой медальон с зелёным глазом.

По левую руку от пожилого человека располагалось маленькое сморщенное существо, чьё скрюченное тело с трудом помещалось в кожаных облегающих одеждах. Чёрные волосы, длинные и блестящие, человечек сплёл в косичку, свисающую через правое плечо. На узкой вытянутой физиономии хорька горели лихорадочным огоньком ненависти зелёные кошачьи глаза. Длинные белые пальцы малыша унизывали дорогие перстни, которые он непрерывно перебирал, словно опасаясь потерять.

Дальше всех остальных, занимал место человек, обряженный в одежды непонятного цвета и покроя. Лицо его казалось расплывчатым куском плывущего тумана. Пока ты смотрел в глаза, ощупывал взором черты, могло показаться, будто ты осознаёшь и запоминаешь внешность собеседника, но стоило отвернуться, и ты удивлённо понимал: в памяти не осталось ничего. Встречи на Обзорной Площадке продолжались весьма продолжительный срок, и их постоянные участники успели наизусть выучить облик и привычки друг друга. И лишь безликий оставался неразгаданной тайной. Никто даже не знал его настоящего имени.

И вот сейчас эта пятёрка, абсолютно разных по внешности, способностям и статусу, людей встала из-за стола, чтобы низким поклоном поприветствовать вновь прибывшего. Тот продолжал стоять около выхода, словно его глаза ещё не успели привыкнуть к сиянию светила. Потом рука в чёрной перчатке неторопливо поднялась и сбросила капюшон.

— Приветствую вас, господа, — низкий голос раскатился по всей площадке, — Очень рад видеть вас всех в добром здравии. Надеюсь, никто не сердится, что последнее время наши встречи происходят несколько чаще, чем раньше.

Лысый череп тускло блеснул под угасающими лучами, а зелёные глаза оглядели присутствующих, пронзая их ничего не выражающим взором атакующей змеи. В ту же секунду каждый ощутил болезненное давление на грудь и сердце его забилось вдвое чаще. Обладатель тяжёлого взгляда хорошо знал об этом эффекте. Раздвинув тонкие губы в холодной усмешке, он подошёл к столу и занял место, предназначенное именно для него: высокое деревянное кресло с резной буквой: «М» на вытянутой к небу спинке.

Точно дождавшись некоего неведомого сигнала, пятеро присутствующих опустились в свои кресла. Причём, каждый сделал это по-своему: капитан гвардейцев — недовольно подёргивая полоской усиков; прилизанный градоначальник — с подобострастной улыбкой на потном лице; аскет в сером плаще — с ничего не выражающей физиономией, словно ничего и не происходило; коротышка в чёрной коже — оскалившись в злобной гримасе, а вот вставал ли безликий вообще, никто бы и не сказал.

Оглядев эту разношерстую компанию в невесть какой раз, Магистр провёл по сверкающей коже головы рукой в чёрной перчатке и заговорил. На этот раз голос, произносящий слова, звучал совсем по-иному: звонко и безжизненно, будто говорил не человек, а городской колокол, возвещающий о наступлении утра.

— Итак, господа, шутки кончились, — рука медленно опустилась на полированную поверхность стола и неподвижно замерла, напоминая чёрного паука, который изготовился к нападению, — Все вы, в прошлый раз, получили определённые задания и теперь я желаю выслушать отчёт каждого из вас. Начнём, пожалуй, с Цафеша Сомонелли.

Он кивнул мудрецу в сером плаще и тот поднялся, возвышаясь над столом, точно туманное привидение. Морщины ещё глубже обозначили своё присутствие на высоком лбу, а водянистые глаза налились ярко синим, приобретая недостающую им глубину. Положив иссохшую ладонь левой руки на медальон, так что перстень окольцевавший безымянный палец, взглянул на всех своим багровым глазом, старик заговорил тихим бесплотным голосом, который, однако, с лёгкостью достигал ушей каждого, проникая в самые глубины сознания.

— Сразу должен заметить, повелитель, — тонкие губы едва шевелились, — Послан я был слишком поздно, для каких-либо конкретный действий. Скорее тут пригодился бы дознаватель, но в таком случае был послан явно не тот человек и не с тем арсеналом средств. Когда мы достигли цели, то обнаружили Вечный уничтоженным. Если прежде эта глыба посреди океана напоминала горный пик, то теперь это — плоский камень, едва поднимающийся над волнами. Все верхние и средние уровни исчезли без остатка.

— Важное для меня хранилось гораздо ниже, — пробормотал Магистр, но так, чтобы его услышал каждый, — Однако, продолжай.

— Глубже проникнуть мы не смогли, невзирая на все затраченные нами усилия, — ответил Цафеш, незаметным кивком головы подтверждая свои слова, — Камень и песок сплавились в единый монолит, неприступный ни горным инструментам, ни магии. Это, скорее всего, работа Твари, ибо магия бесполезно отражается, возвращаясь к своему источнику. Кстати, Тварь мы обнаружили к востоку от Вечного: она вмёрзла в лёд, который сама же и произвела. От острова вёл огромный ледяной мол, пройдя по которому мы обнаружили айсберг, где и спала Тварь. Колоть глыбу и будить её мы, естественно, не стали, ибо причина пробуждения Твари нам неизвестно, а выживших свидетелей не осталось. Мой вердикт: по неизвестным причинам Тварь пробудилась, вышла из своего кокона и уничтожив остров, двинулась в сторону материка. Однако, затраченные усилия обессилели её, и она уснула, не достигнув цели. Не вижу никаких причин для беспокойства. Думаю, Он по-прежнему спит и теперь ещё сильнее, чем прежде, укрыт от мира.

— Вердикт, это — хорошо, — Магистр барабанил пальцами по прозрачной крышке стола, — Учитывая, что послал я тебя лишь для сбора информации. Никаких выводов, их я могу сделать и сам. Надеюсь, ты записал всё увиденное на кристалл?

Самонелли молча кивнул и вынул из своей серой хламиды маленький, переливающийся всеми цветами радуги, шарик. По размерам и виду крохотная сфера напоминала глазное яблоко. Неуловимым жестом Цафеш отправил кристалл в сторону Магистра и тот, лениво взмахнув рукой, перехватил брошенный предмет, тут же спрятав его под плащ. После этого чародей дал отмашку докладчику и тот опустился в кресло. Рука старика, сжимавшая медальон, опустилась и стало видно, как украшение, налившееся было зелёным сиянием, постепенно тускнеет.

Магистр некоторое время продолжал смотреть на Цафеша, а потом тяжело вздохнул и перевёл взгляд на коротышку в чёрной коже. Тот всё это время вроде бы смотрел в другую сторону, однако почуяв взор чародея, заёрзал в кресле, дёргая короткими ножками, не достающими до пола. На отталкивающей физиономии хорька проявилось выражение лютой ненависти, которое малыш попытался скрыть за напускной невозмутимостью.

— Давай, Рудос, — сказал Магистр, — Ты и сам знаешь, о чём поведать. Поделись, какие секреты ты сумел разнюхать. Как поживают твои товарищи-заговорщики? Ещё надеются вернуть добрые старые времена? Выкладывай.

Первые слова малыша оказались неразборчивы, напоминая змеиный шип, однако ненависть, звучавшая в них, была понятна всем. Видимо сказанное относилось к Магистру, потому что тот изобразил на лице холодную усмешку. Отшипев непонятное, коротышка принялся говорить, по существу.

— Я был на Карте, — проворчал он, даже не пытаясь встать, — Где мои собратья, которых я так подло предаю, продолжают сохранять надежду в этой неравной схватке. Им удалось аккумулировать неплохой магический потенциал и теперь остров, более чем наполовину, подвластен Силам Перемен, — мордашка маленького человека сморщилась, словно он сдерживал рыдания, — и в этот момент я вынужден выдать их тайны и разрушить плоды трудов целого поколения опытных мастеров. Я бы с радостью убил себя, если бы не твой контроль, подлый мерзавец!

Магистр терпеливо ожидал окончаний этой вспышки, а остальные так и вовсе игнорировали столь бурное проявление чувств. Все уже успели привыкнуть к оскорблениям и отчаянию коротышки, угодившего в руки своего злейшего врага. Никто не жалел его, но и не пытался злорадствовать.

— Довольно, Рудос, прекрати свои стенания, — Магистр тяжело вздохнул и махнул рукой, — Незачем было так настойчиво стремиться в сети, заброшенные мной. Ну, так ты начнёшь говорить, или я приведу сюда одну из твоих дочерей? Знаю, папочка будет очень рад этой встрече.

Маленький человечек лишь взвыл, от бессильной злобы, но всё же сумел взять себя в руки, продолжая пожирать своего мучителя ненавидящим взглядом. Чародей легко перенёс этот пылающий взор и ответил своим, под тяжестью которого малыш потупился.

— В Ле Карте всё спокойно, — пробормотал Рудос, выдавливая из себя слово за словом, — Там не заметно ни малейшего следа Силы Перемен, а вот вся южная часть острова находится под властью Братьев. Каждый, вольно или невольно, оказавшийся на контролируемой ими территории, становится исполнителем воли Братства. Меня, как и прежде, ни в чём не подозревают, поэтому я сумел проникнуть в Серый Круг и стать свидетелем работ Чёрного Круга. Подробностей сообщить не могу — не хватает глубины посвящения, но одно не вызывает никаких сомнений: последний раз подобные меры предосторожности применялись двенадцать лет назад, когда…В общем, именно в тот период. Братьям Чёрного Круга удалось соорудить зеркальный круг, на который наложили руны Трёх Сил. Для чего собственно предназначен круг в этот раз, мне неведомо. Всем Серым и ниже просто объясняют: его применение приведёт к разрушению власти Магистериума и возвращению Власти Перемен. Подробностей нет.

— И когда же это произойдёт? — поинтересовался Магистр, разглядывая своё призрачное отражение в хрустальной столешнице, — Хотя бы ориентировочно…

— Точные сроки неизвестны, — коротышка запнулся и сглотнул, — Но, вроде бы, в ближайшее время. Скорее всего…

— Скорее всего, это уже произошло, маленький мерзавец! — рявкнул Магистр и обрушил пальцы, сжатые в кулак, на прозрачную столешницу, отчего та завибрировала с тонким дребезжанием, — Именно по этой причине тебя и не было на прошлом собрании? Не решился прийти, чтобы дать своим ублюдочным собратьям завершить их мышиную возню? Позволить негодяям вспороть пару-тройку животов и вскрыть десяток-другой шей? Ну, так?! Зеркало сработало? — Магистр поднялся, нависая над столом и от него точно дунул леденящий поток воздуха, — когда сработало? Отвечай!

— Пять дней назад, — прошептал Рудос, едва не забившийся под стол, — Пять дней…

Теперь пылающий взор Магистра обратился на Цафеша, вынудив старика недовольно поморщиться.

— Видишь, чего стоят твои вердикты? — язвительно спросил чародей, — Пять дней назад Картские ублюдки запустили своё Зеркало Трёх Сил и, по странному совпадению, именно в то же время Тварь взбесилась, превратив Вечный в груду магического шлака. Но Тварь ли была объектом приложения колдовства? Может быть страж отреагировал на что-то иное? На пробуждение своего извечного врага, например. Молись, чтобы это было не так.

Светящиеся глаза мало-помалу утратили неистовый блеск, и волшебник опустился в жёсткое кресло, смежив веки. По его лицу точно пробежала волна, смывающая следы былой ярости, а все, сидящие за столом, ощутили значительное облегчение. И только провинившийся Рудос продолжал, скрежеща зубами, прятаться под столешницей, опасаясь даже взглянуть в сторону Магистра.

Однако тот словно вовсе забыл про него и не открывая глаза, щёлкнул пальцами.

— Джабба, давай, выкладывай свои новости по Ченсу. Только я умоляю тебя, покороче и без этих твоих самолюбований. Когда я захочу узнать о количестве пойманных убийц и грабителей, я почитаю бумажный отчёт. Давай, по существу того, о чём мы разговаривали в прошлый раз.

По лицу капитана скользнула тень недовольства, словно Магистр своим ограничением лишил гвардейца удовольствия оседлать любимого конька.

— В Ченсе появилось очень много новых людей, — отчеканил Джабба, — однако, большинство из них не представляет никакого интереса. В основном это — крестьяне, пришедшие с севера и желающие поселиться в черте города. Они настолько запуганы и глупы, что самостоятельно приходят в Магистрат за разрешением на поселение. Остаётся лишь задержать их и выдворить за ворота. Сложнее с другими: криминальные элементы стараются не афишировать своё появление.

— Вряд ли тот, кто мне нужен, будет скрываться среди отбросов городского дна, — прокомментировал Магистр, — Скорее, его следует искать среди аристократов.

Теперь физиономия капитана выражала откровенное недовольство. Он даже провёл пальцем по ниточке усов, скрывая губы, кривящиеся в саркастической ухмылке.

— Вполне допускаю это, — с изрядной иронией в голосе, ответил он, — Вот только до сих пор солдаты, вообще и гвардейцы, в частности, не были особо желанными гостями в домах аристократов. Боюсь, что последние указы, инспирированные, — он бросил косой взгляд на Магистра, — кхм, ещё больше усугубили ситуацию. Даже генерал Рунелли, вышедший, в своё время из Дома Оранжевой Пантеры, получил прозвище Тупой Вепрь и ни одна, уважающая себя семья, не пожелает видеть его на пороге своего Дома.

— И к чему весь этот монолог? — терпеливо осведомился чародей, слегка вздымая надбровные дуги (ибо сама растительность на них отсутствовала), — Видимо, столь замысловатым способом, уважаемый Джинсерхуа пытается объяснить своему недалёкому работодателю причины отсутствия информации из указанных источников?

— Именно так, — отчеканил капитан, не пытаясь отвернуться, когда Магистр вперил в него насмешливый взгляд, — У меня нет никакого доступа в дома знати, будь то прямое приглашение или слежка через сеть шпионов.

— Похоже моё задание бездарно провалено, — притворно ужаснулся волшебник, обозначив улыбку на тонких губах, — Первый раз за всё время вашей безупречной службы, вы не смогли исполнить моё приказание. Так?

Мэр торопливо облизнул пухлые губы, старательно удерживаясь от злорадной ухмылки. Ему очень хотелось хихикнуть и потереть потные ладошки. Однако, капитан гордо вскинул голову и презрительно усмехнулся: угроз Магистра он не боялся, отвечая лишь перед своей честью солдата. Мундир капитана Гвардии не всегда украшал мощное тело опытного воина и молодость Джабба провёл, участвуя в войне Двух Островов, где не один раз оказывался на волосок от смерти.

Именно по этой причине капитан, в той или иной мере, презирал всех, сидящих за столом. Мэра, за то, что этот лизоблюд сделал карьеру, оказывая не совсем приличные услуги предыдущему градоначальнику; старого Цафеша, за его почти животный ужас перед своим коллегой по ремеслу и маленького предателя, за недостаток воли.

— Ничего подобного, — отрезал Джабба, продолжая пристально смотреть на лысину, опустившего голову Магистра, — Мои люди заметили необычного путника, прибывшего в Ченс трое суток назад. По виду и повадкам — аристократ, но прибыл пешком, без свиты и багажа. Заплатил привратнику, чтобы тот не делал отметки в гостевой книге…

— Чем заплатил? — оживился Магистр, поднимая голову.

— Неизвестно, — откровенно ухмыльнулся офицер, — Получив взятку, мерзавец тут же удрал из города и если бы не помощник, с которым он не поделился, мы могли бы ничего и не узнать. Однако тот выдал начальника и дал нам подробное описание молодого черноволосого парня со смуглым лицом и тёмными глазами. Черты лица правильные тонкие, да и вообще тип, который весьма нравится женщинам. Похож на уроженца Зефире, но с нюансами. Возможно речь идёт о полукровке.

Мы постарались проследить дальнейший путь странника, опрашивая свидетелей, но, как и следовало ожидать, он успел скрыться, не оставив нам ни малейшего шанса. Все места, где он мог объявиться, мои люди тщательно прочесали, а в дома аристократов, как я и говорил, нам хода нет.

— Если он вновь объявится, то у восточных ворот, — Магистр подумал некоторое время и добавил, — Или в порту. Точно, там его появление будет наиболее вероятным, скорее всего он решит покинуть Ченс по воде.

— Разрешите поинтересоваться, — мэр робко приподнял руку, точно нерадивый ученик перед грозным учителем, — А почему вы решили, что этот человек вообще появится в нашем городе? Ну, я к чему…Разве этот человек, не мог пойти в какой-нибудь, совершенно иной город, а? Почему именно в наш?

— А, господин мэр, — точно первый раз увидев градоначальника, Магистр вскинул на него свой тяжёлый взгляд, прижав коротышку к спинке кресла. По маленькому морщинистому лбу катились крупные горошины пота, смешанные с густым гелем, пропитавшим редкие волосы, — Сразу видно, человек костьми готов лечь за свой город. Ну или за очередную награду, которые скоро придётся вешать на спину или на штаны. Ведь господин Либениум переживает за свой город, а вовсе не за седалищное место, которое рискует утратить вместе с должностью?

— Я, я — из дряблого рта вырывались протяжные звуки напоминающие блеяние, а капли пота превратились в ручейки, стекающие на блестящую поверхность стола, оставляя там жирные пятна.

— Ладно, — чародей махнул рукой, с явным отвращением взирая на подчинённого, — Это — не бог весть, какая тайна. Ченс — город, который построен севернее остальных, а стало быть, ближе всего к тому месту, где располагался Вечный. Если тот, чьё освобождение я подозреваю, действительно вырвался наружу, то первым делом он посетит крупный населённый пункт для…Неважно. Логичнее всего отправиться в ближайший.

По лицу Цафеша было видно, как старик задумался. Потом седые брови старого чародея поползли одна к другой, пока не соединились над переносицей. Видимо мысли, обуревавшие волшебника оказались не слишком приятны, ибо губы его сложились в угрюмой ухмылке, а глаза потемнели.

— Стало быть вы, господин, всё же считаете, что Он вырвался на волю? — поинтересовался старик хриплым, от волнения, голосом, — И это именно Его вы пытаетесь перехватить в Ченсе?

— Не знаю, — отрезал Магистр, — Может быть ты, мой старый товарищ, действительно прав и причина происходящего — лишь странное поведение Твари, а всё остальное — простое совпадение. Но я должен предусмотреть всё и поторопиться. Ведь если Он сумел вырваться на свободу, то силы Его пока невелики и я смогу легко вернуть Его обратно. Хватит пока об этом, — он вновь повернулся к мэру, — у меня есть ещё пара вопросов к господину Либениуму.

— Я весь — полное внимание, — отозвался толстяк, прервав вытирание пота со лба и нервно комкая бархатный платок с золотой бахромой во краям.

— Как обстоят дела с исполнением отданных мной приказов? — осведомился чародей с рассеянной усмешкой на змеиных губах, точно он уже знал ответ на заданный вопрос, — Я слышал, порт по-прежнему открыт для судоходства?

— Не в наших силах запретить морские перевозки, — быстро затараторил Либениум, преданно глядя в глаза Магистра, — Город очень сильно зависит от морских поставок и даже недельная изоляция грозит серьёзными перебоями с продовольствием. Но я нашёл выход из патовой ситуации, — он самодовольно ухмыльнулся, — Всякий, желающий вывести корабль в плавание, обязан получить разрешение в Магистрате. Все капитаны предупреждены: в случае нарушения правил, их суда будут немедленно конфискованы в пользу Ченса.

— Честно говоря, — с лёгким вздохом заметил Магистр, — Я больше надеюсь на единственный патруль нашего бравого Джаббы, чем на архив ваших бумажек. Капитаны — самая непокорная разновидность торговцев и если им придёт в голову, что выгода от сделки достаточно велика, они не задумываясь нарушат закон. Ну да ладно, в остальном, я надеюсь всё в порядке?

— Да, да, — мэр бешено закивал головой, точно его одолел внезапный приступ лихорадки, — Все приказы немедленно доведены до населения и исполняются. Я лично держу под контролем…

Магистр махнул рукой и Либениум умолк на середине фразы, продолжая держать рот открытым. Лишь несколько секунд спустя толстяк осмелился закрыть его и сложить пухлые губы в подобострастной улыбке. Наступила полная тишина.

Чародей неподвижно сидел в кресле, охватив высокий лоб ладонью в чёрной перчатке, а глаза его спрятались под пергаментной кожей век, выдающей каждое движение зрачков. Молчание продолжалось достаточно долго, чтобы каждый успел ощутить лёгкое беспокойство, усиливающееся с каждой секундой. Потом тонкие губы раздвинулись, выпустив наружу чеканные слова звонких фраз. Голос чародея звенел над головами присутствующих, вынуждая их пригибаться к столу.

— Рудос, — грянул Магистр, обращаясь к коротышке, — Ты немедленно отправляешься на Карт. Я дам тебе свиток, который ты вручишь главе Чёрного круга. Твоё дело лишь передать его, а дальнейшее тебя нисколько не касается. Предупреждаю: обманешь меня в этот раз — уничтожу всю твою семью без промедления. Подумай о последствиях.

Человечек задрожал мелкой дрожью, весь побелел и покрылся плёнкой пота, однако его голова склонилась в поклоне.

Волшебник тотчас забыл о непокорном слуге и его внимание обратилось в мэру Ченса.

— Господин Либениум, вам надлежит немедленно озвучить приказ о строгом карантине города. Все ворота закрываются и любое сообщение с другими поселениями осуществляется исключительно через порт. Причина? Угроза опасной эпидемии. Для её предотвращения организовать немедленную перепись населения, с выдачей именных сертификатов и пропусков, — глаза Магистра, до этого закрытые, приоткрылись и полыхнули зелёным светом на Джаббу, — Капитан, вам в подчинение отходят регулярные армейские силы, которыми вы можете доукомплектовать гвардейские патрули. Каждый задержанный, не имеющий пропуска должен быть помещён в тюрьму, до выяснения личности. Оказавших сопротивление — убивать на месте. Ситуация критическая, кроме того я думаю, таким образом нам удастся несколько проредить городское дно.

Далее: всех, кто пытается тайно преодолеть стены Ченса брать под арест. Да, особое внимание уделить порту и прилегающим районам. Установить контроль над каждым судном и запустить шпионов во все питейные заведения. Подозрительные суда проверять невзирая на протесты владельцев и капитанов. В случае сопротивления команды, вы и сами знаете, как поступать. Кроме того я обещаю вам содействие в общении с Домами Ченса.

Очередь определённо дошла до старого волшебника и тот терпеливо ожидал указаний повелителя.

— Цефеш, тебе предстоит отправиться на остров Колонны. Проследишь там за собачьей колонией и особенно за её предводителем: псом по имени Иварод. На острове есть мой агент, свяжешься с ним и разузнаешь, нет ли у него новостей. После этого подробно доложишь мне. Для этого возьмёшь с собой Серый Посредник; расстояние не настолько велико, чтобы брать Зелёный.

Магистр умолк. Все остальные тоже безмолвствовали, переваривая услышанное. Либениум шевелил толстыми губами и загибал неуклюжие стручки пальцев, точно подсчитывал грядущие доходы или расходы. Маслянистые глазки изо всех сил пытались вскарабкаться на лоб, но выщипанные брови сопротивлялись их натиску, изгибаясь тонкими дугами. Капитан гвардии рассматривал носок, до блеска начищенного сапога и постукивал пальцами по поясному ремню, рядом с пустой кобурой. Лицо солдата казалось абсолютно невозмутимым. Карлик склонился над столом и покачивался из стороны в сторону, издавая тихое поскуливание, на которое никто не обращал внимания. Старый волшебник задумчиво поглаживал нагрудный медальон кольценосным пальцем, незряче уставившись в пространство.

— А теперь, если ни у кого нет ко мне вопросов, вы можете отправляться выполнять мои указания, — бесстрастно произнёс Магистр и откинулся на высокую спинку своего кресла, — Хоть мне хотелось бы верить, что сумел донести свои мысли так, что они стали понятны даже самому тупому.

Либениум, уже открывший рот для вопроса, уловил скрытый посыл последней фразы и сделал вид, будто собирался всего-навсего зевнуть. Остальные просто поднялись на ноги. Джабба коротко кивнул и чётко печатая шаг, исчез во мраке выхода. Коротышка в коже и вовсе обошёлся без прощания, если не считать таковым злобные фразы произнесённые себе под нос. Цефеш поднял вверх руку с пальцами, сложенными особым образом и получил, в ответ, такой же, но небрежный жест. Обозначив улыбку на тонких губах, Самонелли покинул Обзорную Площадку. Мэр Ченса принялся отвешивать глубокие поклоны, бормоча при каждом: «Моё почтение, повелитель. Был безумно счастлив увидеть вас». Так он и пятился до самого выхода, куда и провалился, неожиданно для себя.

Как только смолкло эхо прощального вопля, испуганного градоначальника, безликий человек поднялся со своего места и неторопливо подошёл к магистру. За то недолгое время, пока он шагал вдоль стола, его облик успел сильно измениться. К Магистру шагал то молодой человек, то глубокий старик, то даже дородная матрона с набором подбородков под округлой физиономией. Метаморфозы прекратились, когда человек остановился у кресла чародея, зафиксировав облик на мужчине средних лет, коротко стриженом и гладко выбритом. Серые глаза смотрели твёрдо и насмешливо, а губи кривились в ехидной усмешке.

— Так какие же будут указания для меня, о повелитель, — в баритоне безликого отчётливо звенел сарказм, — Как же я могу помочь в ловле нашего старого врага? Каике будут приказы? Как ты убедишь меня совершить предательство в этот раз? Кто Он для остальных? Смутная фигура, неведомое зло, готовое разрушить мир до основания? Ты до смерти запугал людей своими сказками…

— Сказками? — живо переспросил Магистр, — Тебе ли не знать, сколько сказочного в этих самых сказках. Или ты успел позабыть насколько отличался тот мир от нынешнего. Да люди сейчас не смогут воспринять и половины того, что мы пережили. Сказки…Как я буду тебя убеждать? Подумай, если Он сумеет вернуться в полной мере, как поступит с тем, кто Его предал? Помни, чем ты обязан мне, и что сделает с тобой Он.

Теперь неизвестный, выглядел намного старше средних лет. Лоб прорезали глубокие морщины, кожа посерела, а огонь, пылавший прежде в глазах, поутих. Веки смежились, точно Безликий пытался скрыть глубокую печаль, наполнившую его взгляд. Он присел на краешек блестящего стола и потёр веки указательными пальцами, отчего весь его облик пошёл рябью, точно был всего-навсего отражением в гладкой поверхности пруда, куда какой-то озорник бросил камень.

— Чем я тебе обязан? — почти прошептал, ставший невероятно старым, человек, разглядывая массивный перстень, с огромным пурпурным камнем, который пульсировал на безымянном пальце его левой руки. Казалось, пульсация отражает удары сердца, — Да, я прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как умрут все мои друзья и любимые; я был свидетелем того, как старый мир — мой родной мир — канул в небытие и родился другой, абсолютно чуждый мне. Может быть, я не помню, когда то это и был дар, но он давно обратился проклятием. С каждым прожитым годом, я ощущаю, как тяжкий груз, упавший на мои плечи, становится всё тяжелее. Мне даже кажется, что я не хожу по земле, а подобно тяжеловозу, таскаю за спиной неподъёмную повозку. Я устал жить…

— Это — твои проблемы, — отрезал Магистр, презрительно фыркнув, — Но должен тебя предупредить: если ты намерен сдаться, в надежде на быструю смерть от Его руки, то не тешь себя напрасной надеждой. На Его месте я бы оставил тебя в живых, позволив продолжать жалкое существование. Со своей стороны, обещаю подумать над твоими словами.

Безликий покивал, с грустной улыбкой.

— Подумаешь…Я проклинаю тот день, когда вообще согласился на твоё предложение и склонил своих товарищей, помочь в моём предательстве. Никто и подумать не мог, что всё может окончиться именно так. Тот проклятый день! Почти все тенеликие погибли, укрощая Тварь, а ничтожная горстка уцелевших невыносимо страдала до самого конца своей недолгой жизни. Остался один я, со своей болью, со своими воспоминаниями, всю горечь которых я никому и никогда не смогу передать. Да и кто захочет слушать балладу о низком предательстве, совершённом во имя безумного желания стать бессмертным? Ты тогда очень здорово нащупал моё слабое место…

— Ты закончил? — холодно поинтересовался чародей, продолжая презрительно кривить змеиные губы, — Если поток твоего словоблудия иссяк, то послушай, что скажу я. Ты, как никто другой, знаешь привычки и повадки того, кого мы ищем, значит тебе будет проще остальных подобраться к нему на расстояние удара и убить. Убить сразу же, после обнаружения.

Безликий громко хрюкнул и удивлённо уставился на Магистра. Потом расхохотался.

— Убить? — он вновь рассмеялся, но в его хохоте ощущались истерические нотки, — Кажется, столь долгая жизнь несколько навредила твоим мыслительным процессам, — внезапно он сорвался на крик, — Как, проклятие всем богам, я его убью? Ты совсем свихнулся?

Магистр резво вскочи на ноги и протянув длинные худые руки, схватил собеседника за одежду, после чего поднял над полом и потряс, точно тот был лёгким, как пушинка. Глаза чародея пылали яркой зеленью, а лицо, обычно невозмутимое, кривилось в гримасах ярости.

— Нет, это ты рехнулся! — завопил он, в ответ, — Не думай — действуй! Если я говорю: убей, значит — убивай. Он сейчас слаб, очень слаб и убить его будет проще, чем ты предполагаешь. Уразумел? Если же ты так боишься, то свяжись со мной, сообщи, где Он находится и я сам сделаю всё необходимое. А теперь убирайся, немедленно! Вон отсюда!

Он разжал пальцы и безликий обрушился на пол бесформенной грудой серой одежды. Потом поднялся и сверкнув жёлтыми точками глаз на бесформенном полотнище физиономии, молча покинул площадку.

Магистр опустился в кресло и в тишине, окутавшей Обзорную Площадку стал слышен странный скрежещущий звук: чародей в безумной ярости скрипел зубами, словно собирался стереть их до дёсен. Мало помалу скрежет сошёл на нет и на костлявое лицо вернулось невозмутимое выражение, только глаза продолжали полыхать зелёными зарницами былой бури.

Лишь полностью успокоившись, чародей достал диковинный свисток, напоминающий переплетение блестящих змеек, с глазками из самоцветов. Магистр поднёс странный предмет к губам и его щёки надулись, но ни единого звука не прозвучало. Тем не менее, волшебник казался удовлетворённым, когда спрятав свисток, откинулся на спинку кресла и уставился за пределы площадки.

Ждать пришлось совсем недолго: на горизонте появилась чёрная точка, увеличивающаяся с каждым мгновением. Очень скоро крохотное пятнышко превратилось в огромного ворона, бешено взмахивающего чёрными крыльями. Пролетев сквозь невидимый барьер, точно его и не было, птица опустилась на хрустальный стол перед Магистром и склонив голову, глухо каркнула:

— Приказывай, повелитель.

ГЛАВА 5. ПЬЯНЫЙ ЮНГА

— Послушай-ка, Далин, — Джонрако повернулся к своему помощнику, — Неужто ты действительно решил, будто я намерен весь этот распроклятый вечер таскаться с тобой по трактирам, извлекая нас свет божий всех этих жалких пьяниц, которых я почему-то называю командой? Ты глубоко заблуждаешься, приятель! Так вот, заруби на своём уродливом носу: завтра мы выходим в море и обеспечить присутствие на «Чёрте» команды — твоя непосредственная обязанность. Если лоханка выйдет в море недоукомплектованной, выполнять обязанности недостающих говнюков будешь лично ты.

— Да но, — проворчал рослый мужчина с огромным животом, куда падала окладистая борода, концы которой были заплетены в косички, — Я же не смогу самостоятельно дотащить некоторых ублюдков, нализавшихся до полной неподвижности! Взять хотя бы Партариса — это парень на голову выше меня и…

— Отвали от меня! — рявкнул Джонрако, — Акула тебе в промежность, засранец! Мало тебе того, как ты достаёшь меня в плавании, так и на суше от тебя покоя нет. Подбери себе авральную команду, из тех, кто ещё способен держаться на ногах и действуй, — капитан собрался с силами и рявкнул во весь голос, — А теперь — отвали от меня! Я намерен выпить перед выходом и если ты управишься до полуночи, приходи — я сам налью тебе пару стаканов Зацкого Грифоньего.

Громкие вопли капитана не привлекли постороннего внимания, что было понятно: они оба находились около трактира «Пьяный юнга», славящегося приличной кухней, крепкими напитками и шумной компанией. Вот и сейчас из-за двери, над которой висело изображение привалившегося к мачте мальчугана с бокалом пива в руке, доносились обрывки песен, популярных среди моряков, прерываемые взрывами хохота и звоном сталкивающихся бокалов.

Трактир располагался в той части Мокрого города, которая вплотную примыкала к порту, поэтому среди посетителей «Юнги» напрочь отсутствовали посторонние. Обычные горожане и бандиты предпочитали другие заведения, а сюда заходили лишь моряки да те сухопутные крысы, которые питались от моря. Изредка заглядывали жулики, пытавшиеся обобрать пьяных мореходов, но их частенько находили в соседних переулках с перерезанной глоткой.

Далин последний раз задумчиво дёрнул себя за одну из косичек и пожав широкими плечами, отправился прочь. По себя он уже успел твёрдо решить, что тяжёлая работа требует тщательной подготовки и следовательно необходимо как следует промочить горло. Стаканчик — другой Ченского красного вполне могли выступить в роли нужного средства. А там и загулявшую команду станет легче искать.

Джонрако бросил последний взгляд на широкую спину боцмана, догадываясь, какие мысли бродят у того в голове. Некоторое (не слишком долгое) время капитан размышлял, не проследить ли ему за помощником, но передумав, решительно толкнул дверь трактира. Над головой звякнула рында, снятая с погибшего «Скакуна по волнам», однако даже её оглушительный звон тут же потерялся в гомоне множества голосов.

Как и следовало ожидать в это время, «Юнга» оказался забит до отказа. Толпы моряков окружали массивные круглые столы, и если ближе к выходу веселились простые матросы в коротких синих брюках, то чем глубже, тем солиднее становилась публика. У самой дальней стены, под головой меч-рыбы, капитаны в роскошных халатах неторопливо потягивали вино, продолжая разговор, начатый на пирсе.

Единственное неизменное для всех категорий посетителей — шлюхи, которые фланировали вдоль столиков, задевая бёдрами мореходов и присаживаясь им на колени. Девушки, обслуживающие клиентов не очень отличались по внешнему виду от жриц любви и различить их можно было лишь по поведению. Если ущипнув особу женского пола за попку ты получал по физиономии, значит перед тобой находилась официантка и переждав хохот друзей, ты мог заказать у неё пива или вина.

Около высокой стойки развалились на табуретах трое парней гигантского роста, обнажённых до пояса. У каждого на поясе имелись ножны, скрывающие бритвенной остроты кинжалы. В случае наиболее яростных потасовок, когда не помогали пудовые кулаки, вышибалы, не задумываясь, пускали в ход оружие и тогда драчунам оставалось пенять лишь на себя. Впрочем, такое случалось очень редко.

Над всем этим весельем нависали густые облака табачного дыма, весьма напоминающие грозовые тучи, из которых вот-вот хлынет дождь и ударит молния.

Джонрако прищурился, пытаясь высмотреть знакомых, с кем можно было спокойно потрепать языками. Прежде чем он успел определиться, его уже заметили и здоровенная четырёхпалая рука взметнулась к потолку, подав сигнал капитану. Там, за самым маленьким из всех имеющихся столиков, располагалась самая скромная (по количеству, но не по громкости) компания. Пятеро капитанов оживлённо обсуждали какую-то проблему, не забывая прикладываться к пивным кружкам. Шестой участник уже успел всё обсудить и уронив голову на стол, громко посапывал расплющенным носом.

Каждый из шестёрки был знаком Джонрако, поэтому капитан довольно осклабился и направился к столику, оглаживая ладонью бороду. По пути он ухватил за талию гибкую черноволосую девицу и крепко прижал к себе. Та взвизгнула и обратила к нахалу возмущённое лицо.

— Я официантка, болван! — строго сказала она, — А не какая-то шлюха!

— А мне какое дело? — отозвался мореход и чмокнул её в губы, — Будь ты хоть даже дочкой трактирщика. Я же не собираюсь с тобой спать. По крайней мере, здесь и сейчас.

Приложившись губами к упругой щёчке, он увлёк девицу к друзьям. Та, правда, больше не возмущалась и даже позволила усадить себя на колени, когда сам Джонрако расположился на своевременно подставленном табурете. Появление старого знакомого вызвало заметное оживление и даже спящий сумел приоткрыть один глаз и пробормотать нечто о людях, которых приносят черти. На столе немедленно появилась огромная кружка, по размеру напоминающая маленький бочонок. Зная пристрастие Собболи, его доверху наполнили темнейшим портером, распространяющим вокруг стойкий аромат хмеля.

— А вот и наш Джонрако, — заметил обладатель четырёхпалой конечности, весьма похожий на плохо отёсанное бревно, — Мы уже, грешным делом, успели порешать, что ты не явишься, чертяка! Ты, как обычно, с уловом?

— Это — дочь трактирщика, — заметил, щурясь словно кот, абсолютно лысый моряк, на блестящем черепе которого чернело изображение его корабля.

Джонрако несколько удивлённо посмотрел на девушку и та, с важным видом, кивнула головой, но сама не выдержала и громко прыснула, убирая чёлку с блестящих глаз. Тогда капитан покрепче прижал спутницу и громко потребовал:

— В таком случае, самого вкусного пива для дочери владельца самого лучшего трактира Ченса! — он внимательно осмотрел лежащего на столе человека, — Чего это Сирон улёгся отдыхать в самом начале такого чудесного вечера? Попутал галсы?

— Это точно, — откликнулся четырёхпалый, одним махом осушая свою кружку, — Если ты, Джонра, заглянешь под стол, то обнаружишь там две бутылки Картского Лесного. А если ты обнаружишь — знай, Сирон прикончил их самостоятельно, ещё до нашего прихода.

— Правда выяснилось это поздновато, — откликнулся худой, точно щепка, капитан, чья вытянутая голова увенчивалась невероятным, по размеру, тюрбаном, — Мы заказали ему пива, ещё до того, как догадались заглянуть под стол. Стоило Сирону опорожнить половину и морские черти увели его прочь.

— А что это вы сегодня без девочек? — осведомился Джонрако, чьи руки уже успели проникнуть в один из многочисленных разрезов длинной юбки и проделывали там некие манипуляции, от которых девушка время от времени подпрыгивала и возмущённо шипела, не покидая, впрочем, насиженного места, — Или сегодня день священного воздержания? Эх, не догадался я взглянуть на календарь…

Толстяк только покачала головой и провёл маленькой ладошкой по кораблю на своей лысине.

— Джонри, — укоризненно сказал он, — Кому, как не тебе знать, что наступает мёртвый сезон. Каботажем мы не занимаемся, а перехватить выгодный фрахт сложнее, чем трахнуть морского чёрта. А тут ещё и эти новые законы, мать бы их…Не все могут быть настолько обезбашенными, как ты и брать на борт пассажира, без согласования с магистратом.

— Какого дьявола? — возмутился Собболи, изумлённо глядя на собутыльников, — В распроклятом городке вести распространяются быстрее крыс! Тут не успеешь пустить газы, чтобы не узнали на другой стороне Ченса.

На физиономии тощего морехода появилась улыбка, разделившая лицо подобно ножевому шраму. Длинные тонкие пальцы перебирали разноцветные чётки, а количество серёг в ухе не поддавалось подсчёту.

— Любезный друг, — вкрадчиво сказал он, — Весть о твоей удачной сделке, естественно, не сравнится с новостью о вырезанной банде Шрама, но если ты желаешь сохранить её в тайне, тебе следует действовать по иному. Мы же все были тогда на пирсе и видели, как тот красавчик прогулялся с тобой к «Чёрту», а десяток минут назад ты, с Далином вышвыриваешь на улицу своего матроса, который вопит, где он видел тебя, боцмана и срочные выходы в море. Нетрудно сложить два и два, чтобы даже идиоту стало ясно: тебе предложили выгодную сделку и ты согласился. Ведь так?

Джонрако насупился и сердито хлебнул из кружки, измазав бороду в густую пену. Потом полез за пазуху и достал любимую трубку. Пятёрка товарищей терпеливо ожидала, пока он раскурит трубку и подтвердит их догадки.

Ожидать, правда, пришлось довольно долго: капитан явно не торопился, задумчиво разглядывая зазубренный меч на носу рыбной головы. Потом осторожно приподнял с колен девицу и поставил её на ноги. В ответ на её недоумение, моряк ласково сказал:

— Иди, милая, погуляй. Я обязательно найду тебя, только немного позже. Просто этот разговор не для твоих нежных ушек. Ступай, ступай.

Девушка лишь фыркнула, в ответ на эту тираду, но прежде чем исчезнуть из глаз, в толпе официанток, шлюх и пьяных матросов, всё же обернулась, подарив кавалеру воздушный поцелуй. Тот любезно махнул её лопатообразной ладонью и повернулся к собеседникам. Прежде всего, Собболи отхлебнул из кружки, а затем витиевато выругался. Сняв, таким образом, напряжение, он широко ухмыльнулся и сказал:

— Эти распроклятые языки пьяных матросов, которые им следует держать в своих раскормленных задницах. Постараюсь не забыть говнюка, который считал, что кораблю следует отплыть без него и дам Далину пару советов по его воспитанию. Думаю, к концу плавания моя посудина станет блестеть, точно котовы яйца.

— Твою посудину сожрёт морской дьявол! — проворчал спящий и пошарил ладонью, поросшей рыжим волосом по столешнице, — Сожрёт, ик, без остатка!

— Какого чёрта с ним? — осведомился Джонрако, — Плохое настроение?

— Если так можно назвать дерьмо, в которое он вляпался, — махнул рукой пятый участник застолья — одноглазый остробородый человечек с дочерна загорелым лицом, — Сегодня, после трёх склянок, на его «Бога волн» ввалились магистратские сапоги, с каким-то идиотским предписанием и Сирон вздумал спустить их на берег. Кончилось всё весьма скверно: пару матросов подстрелили, а капитанскую лицензию забрали. Если дела пойдут совсем плохо, его посудину могут реквизировать в пользу гадского Магистрата.

— Проклятые выродки! — возмутился Джонрако, стукнув кулаком по столу, — И я ещё должен считаться с их идиотскими законами? Да я прикончу первого, кто попытается пройтись по палубе «Чёрта» без моего разрешения!

— Один уже попытался, — тощий тюрбаноносец кивнул на спящего, — Хочешь присоединиться? Ладно, к дьяволу, расскажи лучше, какой кусок тебе перепал. Мы все видели шкатулку в руках парня, но ты так ловко набросился на неё, что никто ничего не успел понять. Алмазы, друг мой? Сикские алмазы?

Джонрако невольно огляделся, словно в таком шуме его кто-то мог подслушать, а потом отхлебнул пива и наклонился вперёд, призвав друзей последовать его примеру. Те пожали плечами, явно насмехаясь над излишней осторожностью, но любопытство взяло верх и капитаны придвинулись ближе, в готовности выслушать рассказ товарища.

Окутав всех дымом из трубки и понизив голос, Джонрако принялся описывать разговор с парнем, выпустив, правда, некоторые моменты. Про награду он и вовсе помянул мельком, расплывчато заметив некие ценные вещи. Но все, кроме тощего капитана проглотили это, не поморщившись и лишь тот скривился, точно рассказчик упустил из виду самое важное. А вот при упоминании цели путешествия, глаза на лоб поползли у всех. Потом татуированный моряк наморщил лоб и задумчиво пробормотал:

— Но ведь это — чёртов миф! — он развёл руками, — Все слышали про такой остров, но пусть мою лохань прогрызут крысы, если он существует на самом деле.

— Ха, ты хочешь сказать, что кто-то платит солидные деньги, пытаясь найти химеру? — запальчиво хохотнул четырёхпалый великан, принимая кружку из рук официантки, — И какого? Плыть черти куда и оказаться посреди океана? Чушь! Если я покупаю шлюху, то я должен её трахнуть, ну если ещё буду способен.

— А вот не скажи, — лысый капитан ударил кулаком по столу, отчего все стаканы, кружки и голова спящего синхронно подпрыгнули, — Как то мне довелось слышать про психопатов с Карта, которые заплатили Скрюченному, чтобы он доставил их на этот самый Калларис. Там тоже звенели хорошие денежки и у них имелась подробная карта Южного с точными координатами.

— Ну и? — поинтересовался одноглазый, оглаживая бороду, отчего та начала закручиваться, — Помнится мне, горбун как-то ляпнул нечто эдакое, но подробности утаил.

— А ничем эта психованная затея не закончилась! — жизнерадостно хохотнул татуированный и демонстративно провёл ладонью по горлу, после чего пояснил жест, — Когда лохань Челамбера добралась до места, там не оказалось ничего, даже паршивой скалы. Ублюдки начали возмущаться, дескать посудина сбилась с курса, когда попала в волшебный туман. Пока они просто вопили, Скрюченный молчал, но когда Картские выродки вцепились в штурвал, он приказал выбросить всех за борт; дескать пусть ищут Калларис вплавь.

— Ну, это вполне может быть, — буркнул четырёхпалый, осушая кружку в один присест, — Но я не удивился бы, если бы узнал, что распроклятый горбун выбросил их за борт сразу после отплытия. Это в его духе.

Все дружно закивали, соглашаясь со сказанным, а затем татуированный обратился к Джонрако:

— И всё же, на твоём месте, я бы отказался от этого «выгодного» предложения, — он покачал головой и корабль на лысине зашатался, точно угодил в шторм, — Юг опасен и сам по себе, даже если ты не пытаешься отыскать мифическую землю.

— Да забей ты на этого нытика, — отозвался четырёхпалый и хлопнул Джонрако по спине, отчего у того едва не вылетела трубка изо рта, — Обычная зависть, вот и всё. Если бы ко мне сейчас пришёл сам морской дьявол и предложил фрахт по доставке груза на дно, я бы ему не отказал. Мёртвый сезон — весьма дерьмовая штука, для всех неудачников, не успевших накопить деньжат.

Татуированный только развёл руками, дескать, ну я же предупреждал. Однако самодовольно-печальное выражение непризнанного пророка на его физиономии тут же испарилось, стоило бросить один взгляд в сторону выхода. После этого, руки морехода очень медленно скрылись под столом. Ту же самую манипуляцию повторили и остальные собутыльники, став очень серьёзными и очень трезвыми.

Один лишь Джонрако, сидевший спиной к входной двери, не мог понять, в чём дело, но и он осознал, что происходит нечто, из ряда вон выходящее. Голоса посетителей становились всё тише, пока в трактире не установилась абсолютная тишина. Не звенели сталкивающиеся кружки, не стучали каблучки женской обуви и даже абсолютно пьяные матросы прекратили хоровые экзерсисы.

Очень медленно капитан обернулся, намереваясь узнать, в чём причина происходящего. Хватило даже мимолётного взгляда и огромная лапа тут же скрылась за отворотом халата, притаившись там. Хмель разом покинул голову капитана, сменившись быстрыми мыслями, главной из которых была: «Какого дьявола!»

На пороге трактира стояла группа людей, наряженных в серые балахоны. Головы пришельцев блестели и лишь светлая прядь волос над левым ухом каждого опускалась до самого плеча. В носах незнакомцев сверкали золотые кольца, прикованные цепочками к верхней губе. Руки людей скрывались под балахонами, где топорщилось нечто продолговатое.

Во главе десятка пришельцев стоял необычно высокий человек, такой же лысый, как и остальные, но прядь волос у него была чёрная. Белую кожу черепа пронзала платиновая булавка, прикованная к ушам и носу. Одет предводитель был в роскошнейший халат, переливающийся самоцветами при каждом движении.

На плече странного пришельца вольготно расположился крошечный грифон, с подрезанными крыльями, которого хозяин ласково поглаживал пальцами, унизанными огромными перстнями и время орт времени, подкармливал крошечными пищащими комками. Грифончик жадно заглатывал пищу и злобно шипел, выбрасывая острый язычок из золочёного клюва.

Глаза человека, странно бесцветные, обежали приутихшую толпу и тот, на ком они задерживали безжизненный взгляд, тут же бледнел и пятился, пытаясь укрыться за спинами товарищей. Пришелец, увидев подобную реакцию, растягивал тонкие бледно-синие губы в улыбке, которую можно увидеть разве на лице покойника. Напугав очередного пьянчугу, человек продолжал изучать толпу, точно пытался кого-то в ней отыскать.

Вышибалы, наконец то опомнились и приподнявшись, сделали пару неуверенных шагов вперёд, сжимая клинки так, словно не знали, как им поступить с оружием. Но не успели они приблизиться к дверям и на пару шагов, как один из гостей в серых балахонах, оказался рядом и продемонстрировал, извлечённый из-под одежды, странный продолговатый предмет с сетчатым раструбом на конце.

Никто не произнёс ни слов, но вышибалы побледнели и повинуясь жесту лысого парня вернулись на свои места. Глаза всех троих, расширившись от дикого ужаса, неотрывно следили за жутким раструбом. Посетители «Юнги», увидев, какой предмет скрывался под балахоном, подались к стенам трактира. Теперь вокруг пришельцев образовалось кольцо пустого пространства и уже ничто не могло помешать обнаружить искомое.

Джонрако задницей чуял приближение неприятностей. Рука капитана, лежавшая на рукояти плазменного пистолета, покрылась липким потом, прилипая к костяной накладке. Собболи ещё не забыл тот летний денёк, три года назад, когда, неожиданно для самого себя, обнаружил, кто именно является пассажиром «Морского чёрта», скрывавшим ранее физиономию под капюшоном. Более того, ему захотелось немедленно выпрыгнуть за борт и грусти, как можно дальше от собственного корабля. Именно такое желание овладело им, когда он впервые встретился с мёртвым взглядом этих бесцветных глаз и холодной ухмылкой покойника.

Собболи мгновенно узнал пассажира и проклял чёртовы деньги, обещанные ему за «простенький» рейс. Любой, проживающий на побережье моря Зац, отдал бы всё в жизни, лишь бы не встретить на своём пути жуткого человека и уж точно не становиться самому на его пути.

Его боялись так же, как Магистра, а некоторые, хорошо знакомые — ещё больше. Как его звали на самом деле, не знал никто, а сам он предпочитал претенциозное: Остриё Тьмы. Поговаривали, что ему подчиняются преступники всех городов континента и если Остриё желал получить некую вещь — он получал её.

А если некий человек мешал ему, то этот человек исчезал.

Обливаясь потом, Джонрако лихорадочно вспоминал, не ляпнул ли он какую глупость, после того злополучного рейса. Вроде бы нет, даже во время самых сильных попоек, капитан держал язык за зубами. Да и о чём говорить: плату он получил до последнего медяка, а преступник благополучно добрался до Черза. Тем не менее, морехода не покидала мысль, что эта славная компания здесь именно по его душу.

Правда слабая надежда ещё теплилась в голове Джонрако, когда бесцветные глаза нащупали столик, где он сидел со своими товарищами. Холодная ухмылка стала заметно шире, а лысая голова склонилась в поклоне приветствия. Отвечая на поклон, Собболи ощутил, как его сердце с грохотом рухнуло в пятки. Пальцы на рукояти оружия совершенно онемели, спину грызли ледяные блохи, а каждый волосок (Каждый! Капитан ощущал это!) на теле встал дыбом.

Остриё медленным шагом направился в сторону столика и пятеро телохранителей проследовали за ним. «Точно чёртова акула со свитой» подумал мореход. Остальные спутники бандита остались у дверей, продолжая держать посетителей трактира под прицелом зловещих раструбов.

— Сдаётся мне, разлюбезный Джонрако, — пробормотал смуглолицый капитан, от которого не укрылись знаки внимания Острия и Джонрако, — Тебе предстоит конфиденциальная, мать её, беседа и нам лучше не присутствовать…

— Ты думаешь, тебе позволят встать и уйти? — перебил его Собболи, неотрывно наблюдая за приближающейся группой, — Тогда, поднимай свою задницу и вперёд.

Четырёхпалый нервно хохотнул, а лысый провёл свободной рукой по вспотевшей татуировке. Никто и попытки не сделал хотя бы приподняться с места, не то что встать и уйти. Собболи молился лишь об одном: лишь бы их пьяный товарищ спросонья не отколол какой-нибудь фортель.

Приблизившись, Остриё нахмурился и слегка мотнул головой в сторону официанток. Спустя пару мгновений бандит уже размещал свой зад на спешно принесённом кресле с кожаной обивкой, видимо — единственном в трактире. Продолжая улыбаться, пришелец оглядел присутствующих, а потом отвлёкся, чтобы покормить грифончика. Запихивая твари визжащие комочки, Остриё тихо сказал, обращаясь в пустоту:

— Господа, ваша нервозность вынуждает Путса опасаться нападения, — он погладил грифончика по золотистым чешуйкам уродливой головы, — А мои спутники могут попытаться отразить это нападение. Поэтому, будьте так любезны, положите ваши руки на стол. Неужели вам не жаль бедное животное?

Видимо всем было очень жаль пугливого Путса, потому как ладони спешно легки на столешницу. Так спешно, что у толстого капитана даже выпала некая вещь, пребольно, если судить по гримасе, стукнувшая его по ноге. Поднимать её он, правда, так и не решился. Джонрако пришлось поднапрячься, чтобы разжать пальцы, сомкнувшиеся на рукояти пистолета и положить руку рядом с недопитым бокалом портера.

— Ну вот, — ухмыльнулся Остриё, — Теперь мы с вами в одинаковых условиях. Никто никому не угрожает, просто старые знакомые ведут мирную беседу.

Изо рта четырёхпалого вырвался нервный смешок, но он постарался скрыть его за глухим кашлем. Впрочем, гость не обратил на этого никакого внимания. Взгляд его мёртвых глаз переместился на Джонрако и тихий шелестящий голос коснулся ушей капитана:

— Славный Джонрако Собболи, — унизанные перстнями пальцы почесали шею грифончика и тот, запрокинув голову, заклекотал от удовольствия, — Я до сих пор вспоминаю нашу совместную прогулку, лелея надежду, что вознаграждение оказалось достойным оказанной услуги.

— Деньги были неплохие, — проворчал Джонрако, разлепив склеившиеся губы, претензий нет.

— Это — славно, — прошипел Остриё, усмехаясь, — Хорошо, когда люди остаются довольны друг другом. Очень скверно, когда возникают разногласия, недопонимание, вынуждающее людей идти против друг друга.

В последней фразе Джонрако уловил скрытую угрозу, вроде бы направленную в его адрес. В голове капитана закружил настоящий ураган, когда он попытался сообразить: где и когда он мог умудриться стать на пути этого чудовища. Но всё оказалось тщетно: последние годы Джонрако старался избегать преступников, отчасти по причине злосчастного рейса с Остриём на борту.

Физиономия Острия отражала фальшивое снисхождение, а вот в глазах своих товарищей Джонрако разглядел панихиду по себе. Для них он уже превратился в труп, который продолжает говорить, но это — ненадолго. Всё это взбесило капитана, вызвав у него желание ухватить бандита и размазать его по стене таверны. Тем не менее, Собболи отлично понимал, насколько неосуществимо это его желание, поэтому лишь процедил:

— Я — мирный человек и стараюсь без нужды никому не наступать на больную мозоль, — он помолчал и добавил, скрипнув зубами, — Как бы я к нему ни относился.

Джонрако готовился ко всему: к окрику, угрозам, даже выстрелу, но Остриё лишь покивал, звякнув цепочками в абсолютной тишине. На физиономии бандита появилось разочарование, словно он осуждал недостойный поступок, совершённый его любимым сыном (что было исключено, в принципе, учитывая нестандартную сексуальную ориентацию).

— До меня дошли слухи, — сказал преступник и позволил грифончику спуститься на стол, — Будто завтра, из нашего порта отправляется корабль одного моего близкого знакомого, я бы даже назвал его другом. Ибо, как я могу назвать иначе столь славного капитана, как Джонрако Собболи? Обычно слухи, достигающие моих ушей весьма достоверны, ибо лживых посланников я лишаю языков, вместе с головами, дабы они более не могли распространять неправду. Итак?

Острие поднял взгляд и мореход содрогнулся, увидев в глубине бесцветных глаз притаившуюся смерть. С трудом удерживаясь от паники, капитан кивнул.

— Так и есть, — стараясь, чтобы рука не дрожала, он отогнал шипнувшего грифончика от своей посуды и сделал натужный глоток, — Чтоб меня черти взяли, если это как то может вам помешать.

— Само отплытие — нисколько, — улыбка Острия напоминала разрез на окоченевшем трупе, — Однако, на корабле, как мне стало известно, отправляется некий пассажир. Негодяй, заплативший очень приличную сумму, пытаясь избежать справедливого суда. Моего суда.

Пристально глядя в глаза, где медленно разгоралось адское пламя, Джонрако подумал, что на месте парня, постарался бы укрыться даже не на Калларисе, а у самого морского дьявола. И какого чёрта натворил Хастол, если Острие решил лично преследовать беглеца?

— Так как обстоят дела с пассажиром? — ласково спросил бандит и вдруг сорвался на крик, — Всё моё принадлежит мне! Никто не имеет права избегать моего общества без моего на то согласия! И если беглецу окажут помощь, я…

Острие прикрыл глаза и некоторое время сидел неподвижно, точно изваяние. Грудь его тяжело вздымалась, а бледная физиономия пошла пятнами. Все замерли, ошарашенные вспышкой и даже грифончик испуганно спрятался под стол, вытаращившись светящимися глазками на хозяина.

Спустя несколько, невероятно длинных, секунд бандит, не открывая глаз, снял с пояса небольшую коробочку сверкающую алмазной инкрустацией. Длинные пальцы нервно стукнули по крышке шкатулки и та открылась с приятным звоном. Внутри оказался бурый порошок, состоящий из крупных пушистых частиц. Острие склонился к коробочке и принялся втирать коричневую субстанцию в странно белёсые дёсны.

В полном безмолвии слышалось лёгкое шипение, с которым растворялся порошок. На лице преступника появилась блаженная улыбка, а на тонких губах заблестела плёнка слюны. Знающие понятливо кивнули, постаравшись скрыть жест от охраны бандита.

Джонрако тоже была знакома начинка шкатулки и он не удивился тому, что известнейший преступник принимает фиамирскую пыль, его поразило лишь количество этого дорогущего наркотика и применение его, в качестве обычного успокоительного.

Пыль, привезённая с одного их ныряющих островов Нофтранста, первоначально применялась, как мощный афродизиак, но позже выяснилось, что порошок стимулирует мозг, вызывая невероятные по яркости видения. К сожалению, длительное употребление финамирской пыли приводило к вспышкам дикой ярости и последующему безумию. Судя по всему, Острие уже благополучно достиг стадии неконтролируемого буйства и на всех парусах приближался к погружению в пучину сумасшествия.

Всё это промелькнуло в голове капитана, пока он смотрел на умиротворённую физиономию преступника, с которой, мало-помалу, начинали сходить багровые пятна. Психопат-убийца хотел получить информацию о пассажире «Морского чёрта» и возможно, разделаться с ним. Хастол не очень нравился мореходу, но Острие был последним человеком в мире, кому он желал выдать странного парня. Поэтому Джонрако решил немного потянуть время, в попытке разузнать хоть немного больше.

— И чем же так провинился этот жуткий человек, ставший на вашем пути? — почти равнодушно поинтересовался капитан, неторопливо раскуривая погасшую трубку и старательно избегая пронзительного взгляда собеседника.

— Провинился? — удивлённо переспросил Острие и жестом подозвал ручного зверька, — Разве побег, без моего на то согласия, не является самым тяжёлым преступлением? Но, вообще-то, Джонрако, друг мой, тебя это нисколько не касается. От тебя, мой доблестный капитан, требуется лишь одно: подтвердить мои подозрения.

Слово: «подозрения» не ускользнуло от Собболи и он тут же вцепится в него; стало быть преступник не уверен, а лишь предполагает, это — хорошо.

— Чёрт меня возьми, — пробормотал капитан, окутывая себя клубами дыма, — если тут нет какой-то ошибки. Я бы ощутил панику и страх беглеца, если бы беседовал с ним, обещая место на «Чёрте».

Глаза бандита сверкнули.

— Не рассказывая мне сказки! — прорычал он, вцепившись в стол, — Целая куча свидетелей своими глазами видели, как она разговаривала с тобой и предлагала мешок с деньгами. Да я и сам знаю, сколько золота она взяла, чтобы заплатить безумцу, который согласится взять её на борт.

Трубка выпала изо рта ошарашенного капитана и запрыгала между пивных бокалов, оставляя дорожку из угольков и пепла. «Она»? «Её»?

— Она, это — кто? — сумел выдавить Собболи, сквозь приступ кашля, одолевший его, — О ком, проглоти тебя кальмар, ты говоришь?

— Она, это — девка, которую ты согласился вывезти из Ченса! — рявкнул Острие, стукнув кулаком по столу, в то время, как его лицо дрожало мелкой дрожью, а на бледной коже то появлялись, то исчезали красные пятна, — Это — та, рыжая потаскуха, которую я разорву на части, стоит ей угодить в мои руки. Не притворяйся дураком, просоленный урод!

Джонрако пропустил оскорбление мимо ушей, потому что до него, наконец, дошло, кого имел в виду Острие — рыжеволосую девушку, коленопреклоненно молившую его увезти её куда угодно, высадив в первом попавшемся порту. Теперь то капитану стало понятно её отчаяние и слёзные просьбы. Ещё бы! Когда тебя преследует такое чудовище, отдашь последнее, лишь бы удрать куда подальше. Неизвестно, как поступил бы капитан, зная всё, теперь же для него главным вопросом стало прояснение сомнительного момента.

— Произошла явная ошибка, — проворчал он, откашлявшись, — Спроси кого угодно, разорви меня акула, мой пассажир — парень. Все капитаны видели, как он трепался со мной на пирсе и я повёл его на свою лохань. По дороге нам, действительно, встретилась девчонка, просившая увезти её, но я послал её подальше. Всем известно: я никогда не возил пассажиров в юбке, потому что они приносят несчастье.

Острие, всё больше хмурясь, выслушал тираду морехода, после чего повернулся к двери и подняв руку, щёлкнул пальцами. Тотчас парочка карликов в тёмных плащах с капюшонами подбежали к нему и опустились на колени. Физиономию одного искажала гримаса откровенного ужаса. Всмотревшись в лицо испуганного человечка, Острие понимающе кивнул и повернулся ко второму.

— Говори.

Коротышка подполз ближе и подавшись вперёд, так что из капюшона показалась лысая голова с огромными ушами и выпученными глазами, забормотал в ухо повелителю. Тот внимательно выслушал доклад и заметно помрачнел. Карлик прекратил бормотать и ткнулся лбом в пол, а Острие ласково улыбнулся, повернувшись ко второму, белому, точно мел.

— Так куда она отправилась, говоришь? Поднялась на корабль?

— Она пошла прямиком к нему, — пробормотал неудачливый шпион, у которого зубы отбивали барабанную дробь, — Подошла к трапу…

— И поднялась на корабль? — благодушно переспросил Острие, — Ты же хорошо видел, как она поднялась по трапу на корабль, я верно понимаю? Если не так, я ведь буду выглядеть дураком в глазах всех этих достойных людей, а я этого терпеть не могу. Итак, она поднялась?

Человечек пополз вперёд с явным намерением облобызать сапоги хозяина, но один из них приподнялся и коротышка ткнулся лбом в каблук.

— Ей просто некуда было больше пойти! — провизжал карлик и сапог прижал его голову к полу, — Я хотел порадовать вас добрыми вестями. Я хотел…

— Выставить меня дураком, — подсказал Острие, вглядываясь в золото грифоньих глаз, — Ты упустил её и подвёл меня. Боюсь, если я позволю своим слугам так поступать со мной, то потеряю всякое уважение.

— Повелитель! — дико завопил человечек, — Пощади!

Один из телохранителей схватил его за шиворот и вопросительно кивнул. Острие задумался, постукивая подошвой сапога по трясущейся голове. Люди в трактире замерли, понимая, что на их глазах решается судьба человека. Впрочем тут всё было понятно.

— Освежевать ноги и бросить в корзину с крысами, — хмыкнул бандит и поднял указательный палец, — Я хочу видеть весь процесс, от и до.

Визжащего карлика выволокли наружу и в ушах посетителей ещё долго звучал пронзительный вой осуждённого на жуткую смерть. Лишь когда стихли последние отголоски жалобного воя, Острие обнял напряжённые плечи Собболи своей костлявой рукой и доверительно прошептал на ухо:

— Джонрако, дорогой друг, я приношу самые искренние извинения, по поводу беспокойства, причинённого моим вторжением в твоё личное пространство, — он усмехнулся шире обычного, обнажив зубы, заточенные, как у акулы, — Сам понимаешь, нерадивые помощники — неизбежное зло. В качестве компенсации: если возникнут конфликтные ситуации, можешь немедленно обращаться за помощью ко мне.

Продолжая скалить зубы, он поднялся и сделал шаг в сторону выхода. В то же мгновение внутрь ворвался давешний коротышка, предавший напарника и сдёрнув капюшон с головы, прокричал:

— Повелитель, гвардейцы!

В этом не было никакого сомнения: за дверью грохотали тяжёлые сапоги солдат и раздавались отрывистые приказы. Понимая, что ничем хорошим облава им не грозит, посетители бросились наутёк. Самые отчаянные или просто обезумевшие от ужаса, ломились в двери трактира; те, которые поспокойнее, пытались протиснуться в окна, а самые хитрые пробивались к чёрному входу. В центре всего этого хаоса неподвижно застыл Острие, поглаживающий шипящую тварь и его телохранители, ставшие кольцом вокруг повелителя.

Джонрако выхватил плазменный пистолет и теперь стоял, не зная, как поступить дальше. Кто-то хлопнул его по плечу и обернувшись, капитан обнаружил оскаленную в яростной ухмылке физиономию четырёхпалого. Остальные четверо ухватили спящего Сирона и тащили его в угол трактира.

— Быстрее, приятель, — рявкнул товарищ и потянул Джонрако за рукав, — Пока ещё не поздно.

— Куда? — спросил Собболи, нервно встряхивая оружием, — Свиньи, как пить дать, оцепили весь проклятый трактир и вряд ли дадут кому то выйти. Проклятье, у меня нет времени сидеть в кутузке!

— Да идём же, идиот! — взревел громила, — Там, в углу, есть тайный ход. Я специально плачу чёртовому трактирщику, за возможность пользоваться им в таких ситуациях.

Их товарищи уже успели сдвинуть в сторону массивный стол и лысый капитан, срывая ногти, поднимал утопленную в доски пола плиту, скрывающую потайное отверстие. Первым в чёрную дыру нырнул тощий, которому пришлось принять на себя груз похрапывающего Сирона. Следом отправились остальные. Последним в узкий ход протиснулся Джонрако, бросивший последний взгляд на опустевшее помещение.

Посреди зала с опрокинутыми столами и табуретами неподвижно замерла небольшая группка людей, ощетинившихся оружием. Закрывая люк, Джонрако перехватил взгляд Острия, направленный на него. Преступник улыбался.

ГЛАВА 6. ОТПЛЫТИЕ

Утро оказалось пасмурным, во всех отношениях. Налетевший с востока ветер, затянул сереющее небо густой пеленой дождевых облаков, сквозь которую не смог бы пробиться самый мощный луч восходящего светила. Из-за этого казалось, что ночь не намеревается уступать свои права нарождающемуся рассвету, скрываясь в каждой щели, откуда и зыркает чёрными глазищами. Сумрачный шлейф владычицы тёмного времени суток тянулся по бурунам рокочущих волн, превращая их в подобие фантастических животных, способных привидеться лишь в пьяном угаре.

«О пьянстве — это я очень кстати, — мрачно размышлял Джонрако, опёршись локтем о полированную крышку нактоуза и с тоской взирая на команду, поднятую по свистку боцманской дудки, — если мои ребята сумеют справиться с такелажем до следующих склянок — я готов съесть собственную трубку!»

К таким мыслям у него имелись все основания: матросы, пошатываясь, расползались по местам своего штатного расписания, цветом красных глаз напоминая демонов алкогольной преисподней. Даже пятнадцатилетний Фалин, племянник боцмана, взятый на «Чёрта» юнгой, по просьбе дядюшки, смотрел на мир озлобленно-багровыми пуговками, а ноги мальчишки норовили зацепиться одна за другую. В это время двое раздолбаев склонились над лебёдкой, напряжённо пытаясь вспомнить, как же должна действовать хитрая штуковина. Собболи злобно сплюнул в море и осмотрел горизонт: нет ли просвета в облаках? Естественно, что пелена, скрывающая небо, не имела ни единой прорехи.

На трапе, поднимающемся на спардек, тяжело загрохотали каблуки и капитан узрел лохматую голову, обрамлённую растрёпанными косичками бороды. Лицо боцмана по цвету походило на облака, обложившие небо, но глаза выгодно отличались от гляделок остальной команды. Стоило Далину приблизиться и капитан тотчас сообразил, в чём дело: помощник тщательно пережёвывал корень Зреста, распространяя вокруг резкий горчичный аромат. Боцману приходилось страдать от жуткой головной боли, но в его косматой голове не осталось и следа алкогольного тумана.

Далин остановился в паре шагов и выбросив руку в некотором подобии приветствия, сплюнул за борт оранжево-красный сгусток.

— Капитан, — он кашлянул, — мы готовы к выходу, более или менее…

Странный доклад оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения многострадального Джонрако. Несколько долгих мгновений, он раздувался от ярости, взирая на испуганного боцмана, наливающимися кровью глазами, а затем его словно взорвало. Капитан набрал, как можно больше, воздуха в бочкообразную грудь и…Расхохотался. Далин в замешательстве уставился на смеющегося Собболи, не зная, как ему реагировать на подобное.

Отсмеявшись, Джонрако стукнул кулаком по нактоузу, отчего стрелка компаса нервно дрогнула, а корабельный хронометр жалобно задребезжал. Выдохнув воздух, Джонрако очень тихо сказал:

— Более или менее? Это как понимать? Приятель, это — не доклад, это — сушёное дерьмо акулы и я не намерен его жрать, лопни твоя селезёнка! Такелаж цел? Рангоут в порядке? Шпангоуты не имеют трещин? Далин, дружище, ты что зреста перебрал, проглоти тебя акула?

— Всё в полном порядке, кэп, — несколько неуверенно отрапортовал боцман, отступая за пределы досягаемости капитанского кулака. Так, на всякий случай. Обычно Джонрако старался не распускать руки, но если довести до кипения, мало ли как выйдет, — имеется лишь одна небольшая заковыка… Проблемка.

— Одна? — мрачно уточнил Собболи, постепенно остывая и указал пальцем на едва шевелящихся матросов, — Как мне кажется, здесь имеется тридцать восемь проблем и каждая из них требует немедленно вмешательства чудодейственного эликсира. Чтоб их чайки заклевали! Первый раз вижу своих людей в таком жалком состоянии.

Далин обернулся, привалившись к ограде спардека и обозрел пространство палубы. Теперь стало хорошо заметно, что некоторые матросы совершенно бесцельно перемещаются от одного борта к другому, время от времени опуская головы в шпигаты. Со вздохом боцман повернулся к угрюмому капитану.

— Кэп, тут нет ничего странного: первый раз мы собираемся в такой чёртовой спешке, без предварительного оповещения. Я думаю, — он запустил пальцы между косичками бороды, — через пару-тройку склянок эти обезьяны опять начнут напоминать матросов.

— Вообще-то до отплытия остаётся склянка, в лучшем случае — две, — заметил Джонрако, остывая на глазах, — Ну да ладно, мне плевать в каком они состоянии, если посудина всё же отчалит. А вот на что мне не плевать, так это на твоего племяша. Если парень хочет стать настоящим матросом, пусть займётся делом, а не соревнуется с другими в пожирании пива. Ещё раз увижу в таком виде — спишу к чёртовой матери!

Далин согласно кивнул, даже не пытаясь возражать, а сумрачный взгляд, которым он наградил родственника, вещевал неминуемую порку. Боцман, совершенно справедливо считал, что нотации, сопровождаемые линьками, доходят намного быстрее.

— Ладно, — бросил капитан, оглаживая ящик с компасом, — Давай свою заковыку.

Боцман на секунду замялся, точно не знал, как сообщить о неприятности.

— Кока подрезали.

— Тысяча осьминогов! — брови Джонрако поползли вверх, — Ларима подрезали? Насколько серьёзно?

— Почти насмерть, — Далин печально покачал головой, — Пропороли брюхо от яиц до рёбер. Парень едва дышал, когда я припёр его в лазарет, а кровищи было столько, словно свинью резали.

— Что в этот раз, разорви меня кракен? — спросил Собболи, ощущая сильное желание хлебнуть чего-нибудь покрепче, — Опять задирался с ублюдками из Ле Карта? Я же предупреждал проклятого идиота, что его воспоминания о военных грабежах не всем по вкусу. Прошлый раз остолопа едва не забили ногами, но видимо идиоты не учатся даже на своих ошибках!

— На это раз всё не так, — Далин развёл руками, — Мы слегка промочили горло в «Пляшущей акуле» и я велел ему топать на корабль, а сам немного придержал ход…Чтобы расплатиться. Пришлось немного задержаться: у кабатчика не оказалось нужной сдачи и я взял ещё парочку. А когда вышел…В общем, слышу: кто-то скулит у стены, да жалобно так. Мать моя, да это же Ларим! Лежит в луже крови и завывает. Я в крик; из таверны выскочили наши и помогли донести кока до лазарета. Какая хрень приключилась — одному дьяволу известно, но кошелёк не тронули, значит резали не грабители.

Джонрако напряжённо размышлял, пытаясь сообразить, какая хрень приключилась. Кто мог хладнокровно зарезать кока, пусть тот и отличался на редкость сварливым нравом? Ещё одно непонятное преступление вчерашнего дня, когда кто-то прикончил полтора десятка головорезов из банды Шрама, превратив опытных бандитов в кровавые лоскуты. Загадки, мать их так! Голова капитана, и без того не слишком свежая, принялась раскалываться от боли.

— Чёрт с ним, — буркнул он, махнув рукой, — Думаю, говнюк выкарабкается. Парень он живучий, а брюхо ему режут не первый раз. Жаль я раньше не знал, послал бы денег на лечение. Да и хреново нам придётся без кока, ведь даже Чилирема нет, а тот хоть кашу мог варить да мясо жарить. Есть помои несколько недель? Да я лучше на один ром перейду!

— Я уже обо всём позаботился, — самодовольно проворчал Далин, на физиономии которого расцветала широкая ухмылка, — Деньги в лазарете я оставил и тут же отправился по трактирам, чтобы найти замену нашему подранку. И надо же; в первой же забегаловке, прям у лечебницы, я нашёл нужного парня! Правда он оказался немного пьян, — боцман неопределённо покрутил пальцами, — Но я понял, что сейчас он абсолютно свободен и готов приступить к обязанностям повара.

— Куда ты его сунул? — поинтересовался Джонрако, — Не мешало перемолвиться, хотя бы парой слов, рассказать об условиях, узнать, где раньше чалился.

— Ну, это будет непросто. Пока, — тут же уточнил Далин, — Боюсь, на радостях, мы обмыли его назначение слишком сильно. Зато я узнал всю его подноготную. У этого парня имеется взаправдашний диплом и он даже успел поработать в одном из ресторанов Твайра, пока хозяин не взял на его место своего шурина. К счастью, для парня, в Твайр занесло Карточирпа и тот прихватил Санорени с собой. Санорени, это — наш новый кок.

— А какого он свалил от Карточирпа? — подозрительно осведомился Джонрако, — Отравил кого?

— Отстал в порту, — жизнерадостно пояснил Далин, — Сам чешет, дескать подхватил лихорадку, но сдаётся мне, это было ромовая трясучка. Так или иначе, но Карточирп не стал искать пропажу, а у нас есть кашевар.

— Значит и новый кок обожает заложить за воротник, — с тяжёлым вздохом, Собболи посмотрел на хронометр, — Профессиональное это у них, акулу им в зад. Дьявол с ним, лишь бы готовил не хуже Ларима. Будет очень недоставать его воздушных шариков с коньячным сиропом. Э-эх, чёртова пьянь!

Капитан подошёл к краю спардека и опёрся о поручень, жалобно скрипнувший под его весом. Матросы тут же принялись перемещаться намного быстрее, и в их действиях появилась осмысленность. Трое даже преодолели похмельный страх и вскарабкались по вантам на фок мачту и принялись освобождать концы, сдерживающие паруса. Бом кливер и кливер уже пытались ловить ветерок, но по мнению капитана состояние парусов оставляло желать лучшего. Он покосился на боцмана, но промолчал. В остальном всё шло к тому, что «Чёрт» выйдет не дожидаясь удвоения склянок.

Настроение Джонрако начало улучшаться и отвечая ему, в густой пелене облаков образовался разрыв, куда тут же прорвался ослепительный луч солнца, заигравший на волнах мириадами слепящих искр.

Прореха в облаках мало-помалу расширялась и всё больше кораблей, покачивавшихся у пирса, превращались в золотистые изваяния, напоминающие сувениры, какие продают в центре резчики по дереву. Собболи показалось, что морские божества дают ему знак, благословляя на дальнее путешествие и на бородатой физиономии появилась довольная ухмылка. Капитан достал любимую трубку из кармана короткой кожаной безрукавки, одетой взамен парадного халата. На ногах морехода красовались штаны с лампасами, заправленные в короткие кожаные сапоги, а на голове стягивал курчавые волосы цветастый платок. В общем Джонрако выглядел точно, как и все остальные капитаны в море и лишь изогнутый кинжал в потёртых ножнах отличался от обычного кортика. На ножнах ещё различалась надпись: «Сарал но чириз та пирисмелли», но смысл фразы был известен одному владельцу.

Далин уже успел спуститься на палубу и теперь важно расхаживал среди суетящихся матросов, покрикивая на них. Пару раз его багровая пятерня, поросшая густым волосом, крепко приложилась к филейной части Фалина, придавая племяннику дополнительное ускорение. При этом боцман корчил такие жуткие рожи, что паренёк со всех ног мчался выполнять свою работу.

Паруса с лёгким хлопком опустились, делая робкую попытку поймать ветер. Корабль, покачиваясь на волнах, стремился отойти прочь от пирса и концы, наброшенные на тумбы кнехтов, натянулись, издавая протяжный скрип. Шелест парусины, скрип канатов и посвистывание ветра, соединяясь с плеском волн и криком чаек, создавало ту, единственную музыку, которая способна радовать сердце настоящего моряка. Вот и Собболи, радостно ухмыляясь, раскуривал трубку, подставляя загорелое лицо порывам морского ветра. Мелкие хлопья морской пены оседали на лице капитана блестящими каплями.

Пока уши Джонрако внимали этой музыке, глаза его ощупывали порт, пытаясь отыскать пассажира, спешащего на корабль. Однако всё было тихо и спокойно. Экипажи кораблей крепко спали, после бурно проведённой ночки, а ленивые чиновники не торопились на рабочие места. Только у выхода в город медленно перемещалась непонятная группа людей. Судя по блеску металла, капитан видел солдатский отряд, непонятно каким ветром занесённый сюда в такую рань.

Оторвавшись от поручня, моряк взглянул на хронометр и крякнул: назначенный час практически наступил. Ну и как поступить, если чёртов пассажир не придёт? В тон его мыслям, по сходням прогрохотали тяжёлые башмаки и лохматая голова боцмана доложила о полной готовности к отплытию. Помощник то и дело сплёвывал за борт, а глаза его начала затягивать желтоватая поволока. Стало быть действие корня заканчивалась и очень скоро Далин станет вялым и малоподвижным, а затем и вовсе уснёт. Но дело сделано, «Морской чёрт» полностью готов, значит помощник волен отдыхать.

Волновало капитана сейчас только одно: где Черстоли, который обещал прийти точно в срок. Ведь парень сам настаивал на скорейшем отплытии! Джонрако пожал плечами и отвернулся было от берега, но невнятный возглас Далина заставил капитана вернуть внимание обратно.

От выхода в мокрый город приближалась замеченная раньше группа солдат, а с противоположной стороны направлялись люди, чья одежда не позволяла ошибиться в их профессиональной принадлежности. Ярко синие мундиры, с косой оранжевой лентой на груди могли принадлежать лишь городской страже.

— Какого? — начал Собболи, но боцман тотчас дёрнул капитана за рукав бушлата, оборвав не начавшееся ругательство.

Откуда он появился, понять оказалось весьма сложно, точно из воздуха, но гибкий стройный парень торопливо шагал в сторону «Морского Чёрта», находясь в паре десятков шагов от опущенного трапа. Шаги его должны были звонкими щелчками отдаваться в утренней тишине, но ухо капитана не могло уловить ничего похожего, словно шедший парил над камнем пристани.

В руке парень сжимал плоскую чёрную коробку, а другой приглаживал развевающиеся на ветру волосы. Время от времени смуглое лицо поворачивалось в сторону Мокрого Города, откуда доносились возбуждённые возгласы солдат, перешедших с шага на бег.

Джонрако, дружелюбно оскалившись, махнул Хастолу рукой, но тот лишь сделал небрежную отмашку, явно торопясь добраться до сходен. Вахтенный, узрев незнакомую физиономию, стал перед трапом, но капитан, перегнувшись через борт, грозно рявкнул:

— А ну, освободи фарватер, медуза тебя закусай!

Заметно успокоившись, Собболи выпустил настоящую тучу дыма и направился навстречу гостю. Матрсы с откровенным любопытством уставились на прибывшего, но парень откровенно игнорировал их взгляды. Его грудь тяжело вздымалась, а гладкий лоб покрывали капли пота. Взбежав по трапу, он ещё раз оглянулся, оценив расстояние до стражей порядка и протянул руку, для приветствия.

— Доброе утро, капитан, — Хастол всё никак не мог отдышаться, — Надеюсь, не опоздал? Боюсь, последние часы у меня не было возможности следить за временем. Но клянусь, моей вины в этом нет.

— Да успокойся, — проворчал капитан и в тот же миг пробили шесть склянок, — Вот видишь, всё в порядке, ты явился вовремя.

— Тогда у меня есть огромная просьба, — пробормотал парень и ещё раз обернулся, не скрывая нервозности, — Будьте так любезны, скомандовать немедленное отплытие. Боюсь, для меня, это — вопрос жизни или смерти.

Ответить Собболи не успел. Странный звук, напоминающий хлопанье разорванного паруса, коснулся его ушей, нарастая с каждой секундой. Матросы, уставившись в небо, обменивались встревоженными замечаниями, а некоторые, из пугливых, сделали вид, будто им срочно понадобилось в трюм. С берега, где приближались стражники, напротив донеслись радостные возгласы.

Хлопающий звук продолжал нарастать и Джонрако запустив руку за отворот бушлата, медленно поднял голову. Пассажир поморщился и его гладкое лицо неприятно исказила гримаса страха.

Сверху, чернея на фоне облаков, медленно опускался крылатый силуэт. Когда существо опустилось ниже, стала различима блистающая чешуя и огромные когти, напоминающие сабли, на мощных лапах. Жёлтые глаза над массивным клювом смотрели в пространство, словно грифон видел там нечто, заметное лишь ему. В специальном седле, у шеи чудовища, располагался высокий человек в серебристых доспехах.

— Поздно, — пробормотал Хастол, — Слишком поздно…

Он суетливо опустил свою ношу на палубу и нервно открыл крышку дрожащими руками. Потом достал небольшой предмет, напоминающий круглое зеркало, закреплённое массивными чёрными винтами, в ажурном штативе. Тонкие пальцы парня принялись вращать винты, в то время как прыгающие губы бормотали:

— А если здесь…Ещё чуть-чуть, — чёрные глаза внимательно рассматривали зеркальную поверхность, которая, как заметил капитан, ничего не отражала, — Нет, не так! Ничего не получается…

Пожав плечами, Джонрако направился к трапу. В то же мгновение, грифон сделал круг над «Чёртом» и повинуясь уверенной руке наездника, мягко опустился на камни пирса в десятке шагов от сходен. Продолжая сидеть в седле, всадник отбросил забрало шлема и уставился на капитана. Потом Джабба так же пристально осмотрел весь корабль и чеканя слова, громко произнёс:

— Капитан, на вашем транспортном средстве находится правонарушитель, желающий покинуть территорию Ченса, не имея на то необходимого разрешения. Это противоречит последним распоряжениям магистрата. Надеюсь, вы не желаете навсегда лишиться лицензии, а то и самого судна.

Капитан ощутил, как в его груди закипает ослепляющий гнев. Какой-то сухопутный вояка смеет ему угрожать! Рука морехода опустилась в карман бушлата и напряглась, вынудив какой-то твёрдый предмет продавливать плотную ткань одежды. Впрочем, офицера это ничуть не смутило и он продолжил сохранять благодушное выражение на смуглой физиономии. Тем не менее рука в кольчужной перчатке, словно невзначай, легла у края седла, где покачивался массивный чехол с оружием.

— Капитан, — глаза офицера сверкнули, — На вашем месте я бы постарался избежать неосмысленных поступков, — рука гвардейца хлопнула по клапану и в утреннем свете сверкнули багровые камни, которыми была инкрустирована рукоять излучателя, — Сопротивление Гвардии, при исполнении обязанностей — весьма значительное нарушение закона и боюсь вы уже не отделаетесь простым лишением имущества.

Лицо Джонрако приобрело пунцовый оттенок и он стал у сходней, глядя на гвардейца сверху вниз.

— Никто и никогда не сможет лишит меня моей посудины, черти бы тебя выдрали! — рявкнул он, поправляя предмет в кармане, — Даже клоун, которого нарядили в костюм гвардии. Я уж знаю, куда отправлять таких придурков.

На лице Джаббы застыла холодная усмешка, когда его пальцы коснулись рукояти излучателя. Казалось, столкновение неминуемо. По спине Собболи поползли капли пота; он то хорошо понимал, что в прямом противоборстве с этим убийцей у него нет ни единого шанса. Тем не менее, отступать моряк не собирался. Не здесь, не перед своей командой!

В самое последнее мгновение, когда палец уже Джонрако коснулся гашетки, тихий голос за спиной, спокойно посоветовал:

— Капитан, а ведь гвардеец прав: вам не стоит конфликтовать с властями из-за какого-то незнакомца, — лицо Собболи, обернувшегося к парню, отразило крайнее удивление, а тот, уже абсолютно спокойный, добавил, — Пусть спокойно выполняет возложенные на него обязанности.

Голос юноши, хоть и негромкий, оказался чётко различим в наступившей тишине, поэтому произнесённые слова расслышал каждый. По толпе матросов, которые столпились за спиной капитана, прошла волна удивления и даже полусонный боцман изумлённо крякнул, дёргая себя за косички. Но больше всех оказался озадачен именно Джонрако. Тем не менее, он пожал плечами и освободил проход на корабль.

Когда он проходил мимо пассажира, тот очень тихо шепнул:

— Что бы не случилось, в ближайшее время, Чёрт должен немедленно отойти от берега, — голова Хастола мотнулась в сторону приближающихся полицейских, — Чем быстрее — тем лучше.

Перестав забивать голову вопросами, какого дьявола вообще происходит, капитан стал перед матросами и уперев кулаки в бока, рявкнул:

— Чёрт вас побери, проклятые бездельники! Почему вы до сих пор не на местах? Или присутствие этого клоуна в форме, повод для того, чтобы забросить работу? — он повернулся к Далину, — Дружище, я смотрю ты уже готов погрузиться в спячку? Так, чёрт тебя раздери, тогда ступай на берег и приведи мне другого помощника!

Джабба с лёгкой усмешкой выслушал все эти вопли, а затем хлопнул поводьями, отправляя грифона в сторону сходен. Животное ощущало запах ненавистной воды и поэтому слегка упрямилось, но удар пятками в незащищённые пластинами бока сделал своё дело. Тварь зашипела и направилась к доскам трапа.

Джонрако стоявший у борта, в компании незадачливого пассажира, поймал насмешливый взгляд парня, направленный на гвардейца и нахмурился: чего это он так веселится? Вот его преследователь уже почти добрался до сходен и сейчас начнёт подъём…Какого дьявола?!

Лапа грифона внезапно угодила в лужу воды, которую выплеснули матросы, мывшие палубу и животное громко зашипело, подняв осквернённую конечность. В ту же секунду ещё одна нога скользнула на мокром булыжнике и тварь громко заверещала, хлопнув хвостом. Джабба, которого задел этот щелчок, схватился за голову и движение всадника вынудило грифона завалиться на бок.

Тяжёлое животное повалилось на деревянную ограду пирса и прочные доски совершенно неожиданно хрустнули и подались. Грифон истошно завопил, вскрикнул гвардеец, а в следующее мгновение оба плюхнулись в воду между пирсом и бортом Морского Чёрта.

Ухмыляющийся Хастол бросил мгновенный взгляд на капитана и моряк тотчас сообразил, что именно от него требуется.

— По местам, лодыри! — завопил он, — Отчаливаем! Быстрее, быстрее!

Взвизгнула боцманская дудка, пара матросов молниеносно скользнули на берег, сбрасывая концы с кнехтов и загрохотали лебёдки. Десяток мореплавателей упёрлись баграми в берег, а капитан склонился за борт, наблюдая, как гигантская бронированная тварь пытается из последних сил вцепиться когтями в камень, но те постоянно соскальзывают, лишая грифона последней надежды на спасение. Гвардейца не было видно вообще. Возможно животное придавило его при падении, Джонрако не собирался жалеть о погибшем, втайне пожелав отправиться прямиком к морскому дьяволу. Дёрнувшись пару раз, грифон последний раз хрипнул и ушёл на дно.

Однако, Собболи напрасно надеялся на гибель гвардейца. Стоило Чёрту взять курс на выход из гавани, как из воды вынырнула голова Джинсерхуа. Он тихо выругался и начал карабкаться вверх, цепляясь за растрёпанные канаты, свисающие с пирса. Гвардеец остался без своих шикарных доспехов, сбросив их на дно, но уцелел, в отличие от боевого грифона.

Капитан гвардии, тяжело дыша, растянулся на камнях пирса и с ненавистью уставился на удаляющийся корабль. Потом, не сумев удержаться, стукнул кулаком по булыжнику. Джабба очень хорошо видел черноволосого парня, который стоял у борта и смотрел в сторону берега с ехидной ухмылкой. Нет, не в сторону берега, а именно на него, Джаббу Джинсерхуа! Гвардеец не знал, тот ли это человек, который был нужен Магистру, но поклялся себе, что обязательно достанет весельчака и сотрёт улыбку с наглой физиономии.

За спиной мокрого капитана раздались тяжёлые шаги и обернувшись, он увидел своих людей, сумевших опередить толстяков-полицейских на добрую полусотню шагов. На знакомых лицах отражалась тревога, однако уже не в силах удержаться, Джабба выплеснул гнев на подчинённых:

— Где вас черти носили?! За это время целая эскадра могла уйти на другой конец мира и увезти из Ченса весь его сброд!

— Сигнала то не было, — резонно заметил парень с нашивками сержанта, но Джабба холодно оборвал его.

— Заткнись и слушай: немедленно отправляйтесь на «Неожиданность», это — таможенный корвет, который я приказал подготовить на случай, если события пойдут…В общем, немедленно отправляйтесь и постарайтесь перехватить этот чёртов бриг, пока он не достиг Туманной Косы. Выполняйте!

Гвардейцы, не успев, как следует отдышаться, после предыдущего забега, тут же рванули в сторону таможенной пристани. На ходу они смахивали капли пота и ругались, но так, чтобы их слова не услышал начальник.

Стоило их шагам немного стихнуть, как объявились полицейские, тут же обступившие Джаббу, успевшего принять сидячее положение. Обладатели синих мундиров сжимали в руках длинные деревянные дубинки, точно намеревались усмирять хулиганов из портовой таверны. Именно эта мысль пришла в голову Джинсерхуа и он не смог удержаться от ехидной ухмылки.

— И с кем же вы собрались доблестно сражаться, господа? — поинтересовался он, поднимаясь на ноги и приглаживая мокрые, после непредумышленного купания, волосы, — Как вы могли бы заметить: все враги, испугавшись грозных стражей порядка, спешно покинули порт. Так что вы вольны возвращаться к месту своей обычной службы: борделям и пивнушкам. Думаю, там вы найдёте противника себе по плечу.

Полицейские, даром что их все называли задоголовыми, уловили, куда направлены шпильки и остались недовольны. Один из краснолицых толстяков, неспешно пристегнул дубинку к поясу и после короткого смешка, парировал:

— По крайней мере, в этом году мы ещё не успели утопить ни одной лошадки.

— О да, — поддержал его другой, тем не менее стараясь не высовываться из-за спины сослуживца, — Это — привилегия гвардии! Говорят, их специально тренируют на скоростное утопление грифонов.

— Конечно же, вы не топите лошадей, — недобро усмехаясь, проворчал гвардеец, ничуть не испуганный численным перевесом оппонентов, — Потому что очень трудно их топить в пьяной потасовке у трактира! Или когда зажимаешь портовую шлюху.

В толпе полицейских недовольный гул усиливался с каждым мгновением, а пристёгнутые было дубинки, вновь легли в руки, ожидая, когда оружие опустится на мокрые волосы наглеца. В самый последний момент, круглолицый страж порядка, до этого державшийся в задних рядах, встал между сослуживцами и презрительно ухмыляющимся Джаббой.

— Господа, господа! Давайте оставим разногласия, ведь мы же на одной стороне, — он повернулся к капитану, — Скажите, господин капитан, мы способны вам помочь?

— Уже нет, — Джинсерхуа начал остывать, наблюдая, как от причала таможни отплывает небольшое трехмачтовое судно, хищные очертания корпуса которого выдавали военный корабль, — Сами справимся.

«Морской Чёрт», разрезая зелёные волны, прошёл мимо высокого полуразрушенного сооружение, увенчанного огромным тусклым шаром, похожим на глаз орла, прикрытый плёнкой века.

Ткнув пальцем в постройку, Джонрако выпустил струю дыма и пояснил:

— Это — Последний маяк. Значит, мы покинули порт Ченса и скоро окажемся в открытом море. Осталось только пройти мимо Туманной косы и можно чувствовать себя вольной птицей.

— Почему маяк называется Последним? — поинтересовался Чарстоли, подставляя улыбающееся лицо свежему ветерку, — Потому что он стоит на входе в порт?

— Вовсе нет, — капитан покачал головой, — Просто он — последний, из сооружений такого рода. В одной из моих книг упоминается, что прежде количество их превышало тысячу, но неведомый катаклизм погубил практически все, оставив лишь этот да ещё парочку на Карте. Те два разрушили во время Войны Двух Островов, так что этот — Последний. Кстати, я лично видел, как залпами с трёх фрегатов снесли один из маяков на Карте, точно он нёс какую-то опасность.

— А это не так?

— Чушь! — отмахнулся капитан, — Древние маяки закрыты для людей и работают сами по себе. Поговаривают, дескать Магистр недолюбливает постройки, оставшиеся с тех времён, когда мир был молод.

— Тогда почему он оставил этот?

Берег начал отступать всё дальше, так что песчаный пляж превратился в полоску бледного золота, украсившую шевелюру тёмного леса. Над этой причёской возвышался колпак бледно-синей горы, увенчанной блистающей снежной верхушкой.

— Слишком много вопросов, — отрезал капитан, которого тоже терзал один, — Расскажи-ка лучше, что это была за штуковина, похожая на зеркало? Ну, в которую ты ещё что-то бормотал.

— Ах, это, — на лице Хастола появилась и тут же пропала недовольная гримаса, — Оно носит название Око Вероятности. Честно говоря, я и сам не совсем понимаю, как оно должно работать.

Лицо парня больше не отражало никаких эмоций. Тем не менее, капитан понял, что ему солгали.

ГЛАВА 7. ТУМАННАЯ КОСА

Сидя на высоком деревянном стуле, Магистр неотрывно глядел на самую красивую девушку в мире. Соблазнительные изгибы совершенного молодого тела, среди множества подушек, разбросанных в шёлке простыней огромной кровати под балдахином, радовали взгляд чародея, как ничто другое в этом мире. Чёрные густые волосы рассыпались по идеальной белизне белья, а изящные руки с видимой небрежностью упирались в подбородок. Тёмные, словно ночь, глаза внимательно следили за волшебником и ему хотелось целую вечность находится под этим сладостным прицелом.

Кровать стояла в центре большого куполообразного помещения, потолком которого служило вогнутое тусклое зеркало с багровым светильником, напоминающим глаз, в самой верхней точке. Стены помещения скрывали роскошные ковры, чей длинный ворс напоминал шерсть диковинного животного, а удивительный серебристо-алый цвет мог поставить в тупик любого ткача. Такой же лежал и на полу, позволяя ногам чародея, до щиколоток, утопать в густой шерсти.

Помимо глаза-огонька на потолке, комнату освещали два маленьких светильника, в форме человеческих, мужского и женского обнажённых тел, стоящих на крохотном столике у кровати.

Белая рука, украшенная множеством разноцветных браслетов, протянулась к столику и подняла длинный тонкий бокал, наполненный янтарной жидкостью, казалось впитывающей тусклый свет наполняющий помещение. Очень неторопливо девушка поднесла сосуд к своим алым губам и сделала острожный глоток. На мгновение её спокойное лицо наполнилось слабым сиянием, которое постепенно проследовало по тонкой шее и пропало в области ключиц, где мерцал крошечный медальон, на крышке которого мордочка кошки.

Лёгкий вздох повис в безмолвии спальни, а затем девушка так же осторожно, как и всё, что делала до этого, поставила бокал на место. Однако, когда сосуд оказался на столе, тихий крик разорвал тишину, а маленькая рука дёрнулась обратно, едва не расплескав содержимое бокала.

Около светильников, среди множества крошечных пузырьков и баночек, вольготно расположилась огромная иссиня-чёрная птица, хитро косящая жёлтым глазом в сторону Магистра. Ворон, невесть откуда взявшийся в помещении без окон и дверей, неспешно подошёл к краю столика и запустил тяжёлый клюв под крыло.

— Убери эту тварь отсюда! — выкрикнула девушка, вцепившись тонкими пальцами в ткань простыни, — Ты же знаешь, как я его ненавижу!

— Шурт, — почти беззвучно выдохнул Магистр, — Иди ко мне.

Ворон тотчас прекратил имитировать спящего и хлопнув огромными крыльями, отправился на резную спинку стула, где сидел его повелитель. Вцепившись изогнутыми когтями в прочную деревянную перекладину, птица некоторое время переступала с ноги на ногу, недовольно каркая и щёлкая клювом.

Девушка, лежащая на кровати, наблюдала за вороном с выражением откровенной ненависти и отвращения. Потом она и вовсе спрятала голову под подушку, прижимая ладони к ушам. Магистр только одобрительно хмыкнул и почесал длинным пальцем под грязно жёлтым клювом. Получив поддержку, ворон переступил с перекладины на плечо чародея и протянул клюв к его уху, словно намеревался что-то сказать. Тем не менее, первым заговорил Магистр:

— Шурт, — усмехаясь сказал он, — Сколько раз я повторял тебе: не появляйся в этом месте. Ты же видишь, не все могут относиться к тебе с уважением, которое соответствует твоим заслугам. Самый последний раз предупреждаю тебя.

— Повелитель, — сказал ворон голосом, лишённым всяких интонаций, — Ты сам разрешил приходить в любое время и место, если у меня появятся очень важные и срочные новости.

— А новости срочные? — Магистр приподнял надбровную дугу, — И важные?

— Очень, — подтвердила птица и подпрыгнула, как бы в нетерпении, — Думаю, что твой дуболом-капитан ещё очень нескоро сможет доложить о своей неудаче. Кроме того, как мне показалось, многие нюансы ускользнул от внимания тупого солдафона.

Глаза чародея широко открылись, исторгая в полумрак помещения две зелёные вспышки. Отвечая этим сполохам, глаза ворона озарились ярким жёлтым светом, особенно зловещим на фоне черноты перьев. Жёлтые лучи встретились с зелёными и угасли: ворон прикрыл глаза тонкой плёнкой и нахохлился.

— Джабба сел в лужу, — пробормотал Магистр, даже не догадываясь, насколько его слова близки к истине, — Но этого и следовало ожидать, учитывая того, с кем он столкнулся.

— Повелитель, — каркнул ворон, переступая по костлявому плечу, — Как мне кажется, твой гвардеец пострадал, совсем не из-за того, что настиг твоего врага.

— Это ещё почему? — удивился чародей и провёл узкой ладонью по бледной коже высокого лба, — Джабба хорошо тренирован, неоднократно участвовал в опасных переделках и знает, как вести себя в сложных ситуациях. Ум у него достаточно гибок, чтобы не спасовать перед самым грозным противником, если тот, конечно, не владеет высшей магией.

— Я совсем не уверен, что у его противника имеются магические силы, хотя бы и в зачаточном состоянии, — проскрипел ворон, склоняясь к самому уху чародея, — Не думаю, будто от моих глаза могла укрыться даже мелочь, поэтому вердикт следующий: это направление поиска — пустышка.

— В таком случае, будь любезен, перескажи всё, что видели твои глаза, — жёстко потребовал Магистр и сменил позу, точно это могло помочь его костлявому заду, — И постарайся не упустить ни малейшей детали.

Ворон запрокинул голову и прочистил горло, издав странный булькающий звук напоминающий хлюпанье засорившейся клоаки. После этого птица начала тарахтеть с такой скоростью, что понят её мог только привыкший к подобной манере рассказа чародей.

Шурт не стал лезть на рожон, а заприметив нужное судно занял наблюдательный пост на марсовой площадке Морского Чёрта, где и просидел до самого отплытия, после чего немедленно рванул к повелителю.

Лицо Магистра во время рассказа казалось невозмутимым, но тонкие пальцы, сложенные в замок, внезапно побелели до снежной белизны. После окончания рассказа, волшебник с некоторым трудом разлепил их и начал разминать, похрустывая суставами. Глаза чародея всё это время не отрывались от женщины на кровати, которая, за время рассказа, даже не пошевелилась и лишь когда Шурт умолк, подушка опустилась ниже, а ушей Магистра коснулся едва ощутимый вздох.

— Ну и почему же ты решил, что парень не владеет Искусством? — поинтересовался Магистр, скорее желая подкрепить свои подозрения, чем услышать нечто новое, — Уж не думаешь ли ты, что падение грифона — обычная случайность? Или ты не ощутил воздействия?

— Ощутил! — каркнул ворон и подпрыгнул, — Но это вовсе не поток горячей животной энергии, которую используют люди. Там прошла холодная ровная сила, какую испускают только артефакты Изменения. Тот самый чистый поток, не имеющий боковых волноводов. Поэтому я присмотрелся и…

— Ну и что же у него имелось? — спросил Магистр, заметно оживившись, — Звезда Волн или один из Крестов Ветра? Помнится, мои агенты изъяли с чёрного рынка целую кучу подобной ерунды. Смешно, но никто из этих дилетантов даже не догадывался, что они имеют дело с частями целого! Ну и?.. Стоп, стоп, погоди! Если ты утверждаешь, что с Искусством у него плоховато, то я ставлю на Крест. Им легче управлять, да и стоит он много дешевле.

— Око Вероятности, — ворон подпрыгнул и повторил ещё раз, — У него было Око Вероятности.

Чародей хотел что-то сказать, но поперхнулся, когда смысл сказанного полностью дошёл до него. Теперь тощее лицо отражало настоящий шок и это оказалось невозможно скрыть никакими гримасами. Наконец тонкие губы смогли выдавить:

— Око Вероятности? Ты имеешь в виду Глаз Случая? — Магистр сделал жест рукой, словно пытался ухватить нечто круглое, — Эту маленькую дрянную штуковину, едва не отправившую меня на тот свет?

— Да! — каркнул ворон, переступая с ноги на ногу, — Да, да!

— Не может быть! — выдохнул чародей и яростно потёр высокий лоб, — Глаз существовал в единственном экземпляре и сейчас этот экземпляр хранится в моём тайнике. Да и глупо использовать столь могущественный артефакт в подобной ситуации! Это же, как из пушки — по воробьям.

— И он не умел им пользоваться, — вставил Шурт, едва не клюнув волшебника в ухо, — Я внимательно следил за потоком энергии. Так расходовать её не стал бы и неофит. У парня нет способностей. Совсем.

— Но он уцелел, — возразил Магистр, поднимаясь на ноги и оправляя одежду, — В то время, как я едва не ушёл за Полосу мрак в первую же попытку заглянуть внутрь проклятой стекляшки. Ты же можешь видеть внутреннюю сущность человека и должен сказать: Он это был или нет.

— Нет, не Он, — глаза ворона полыхнули, — Это — обычный парень, без всяких потаённых глубин и я видел его насквозь, словно чистое прозрачное стекло. Такое тоже бывает, повелитель, редко но случается. Мы лишь зря теряем время, а твой солдафон напрасно рискует жизнью, гоняясь за химерой.

Магистр напряжённо размышлял, прикрыв глаза и морща лоб. Потом рассеянно поднял руку и сбросил птицу с плеча. Шурт возмущённо каркнул и взлетел к зеркалу потолка, превратившись в подобие грозового облака, нависшего над комнатой.

— И всё же сомнения терзают мой ум, — протянул Магистр, глядя в пространство, — Откуда у него мог взяться Глаз Случая? Необходимо проверить мой тайник. Немедленно!

Чародей подошёл к стене и ковёр тотчас преобразился в гладкое зеркало, отразившее нескладную фигуру чародея. По отражающей поверхности пошли мелкие волны, стоило волшебнику протянуть руку вперёд. Однако, Магистр не торопился выходить. Он задержался, обернувшись. Девушка продолжала неподвижно лежать на кровати, спрятав голову под подушкой. Костлявая физиономия, на мгновение, смягчилась приобретая почти человеческое выражение, но холодная маска безразличия тотчас вернулась обратно и волшебник ступил в рябящее зеркало. Ворон с оглушительным карканьем сделал круг над кроватью и последовал за своим повелителем.

Немедленно мрак, до этого притворявшийся тенями, пополз к центру к центру помещения, сплетаясь в замысловатые узоры. Свет, и без того тусклый, начал меркнуть с каждым мгновением, уступая превосходящим силам тьмы. Зеркало потолка превратилось в гигантский тёмный глаз, следящий за обитательницей спальни багровым зрачком.

Девушка подняла голову, издав звук, напоминающий одновременно вскрик и стон.

— Нет, нет, — бормотала она, закрывая лицо ладонями, будто пыталась спастись от наступающей темноты, — я не хочу…Только не это!

Мрак заполнил помещение пожрав даже силуэты предметов и лишь светильник некоторое время равномерно вспыхивал в темноте. Затем исчез и он.

Преодолев мерцающую преграду, Магистр оказался в маленькой комнате посреди которой стоял крохотный круглый столик на единственной ножке, напоминающей птичью лапу. За спиной чародея не оказалось ничего, кроме глухой кирпичной стены, покрытой разводами древнего мха. Хлопнуло и в воздухе появилась взъерошенная чёрная птица, которая стрелой пролетела через помещение, исчезнув в провале, уродующем противоположную стену. Иного выхода отсюда не имелось.

Прежде чем покинуть комнатушку, Магистр подошёл к столику и внимательно посмотрел на тёмный шар лежащий на столешнице. Шар был накрыт полупрозрачным куполом, на верхушке которого медленно гас крошечный багровый огонёк. Когда светящаяся точка погасла, волшебник тяжело вздохнул и вышел в стенной пролом, для чего ему пришлось согнуться почти пополам.

В полном мраке переходов чародей шагал весьма уверенно ни разу не ошибившись, когда следовало сделать нужный поворот. Глаза путника горели ярким зелёным светом, отчего стороннему наблюдателю могло показаться, будто во мраке плывут два огромных светляка. Но посторонних здесь не было, да и быть не могло.

Поднявшись по длинной лестнице, Магистр оказался в развалинах древней башни, откуда открывался вид на склон высокого холма. Уцелевшие стены древнего помещения, оборудованные под книжные полки заполняли сотни, а то и тысячи томов, самого разного возраста, толщины и формата. Чародей строго осмотрел полки, щёлкнул пальцами и картина изменилась: теперь место книг занимали зеркала. Самые разнообразные: круглые, квадратные, треугольные. Размеры их тоже варьировались, от карманных, способных уместиться в кулаке до больших, в рост человека. Общим у зеркало было лишь одно: они отражали всё, что угодно, кроме обстановки помещения.

Одобрительно кивнув, Магистр подошёл к большому столу, занимающему весь центр комнаты. Тяжёлую столешницу поддерживали мощные деревянные ножки, вырезанные в форме лап мифического зверя Си, по слухам обитающего в лесах Синвентори. На столе, среди рыжих проплешин и разноцветных пятен, располагались покрытые толстым слоем пыли колбы и реторты на штативах. Судя по такому же слою пыли на полках с зеркалами, помещением давным-давно не пользовались.

По столу, переступая через стеклянные сосуды, важно вышагивал Шурт, рассматривая своё отражение в тусклых поверхностях. Мельком взглянув на нахальную птицу, Магистр подошёл к полкам и толкнул их рукой. С лёгким скрипом конструкция провернулась вокруг невидимой оси и теперь взгляду открылось третье хранилище: теперь на полках стояли книги, зеркала и какие-то, вовсе непонятные штуковины.

Чародей прошёлся вдоль стеллажей, останавливаясь около участков, где пыль оказалась стёрта. Наконец волшебник остановился около деревянной шкатулки, крышка на которой оказалась сдвинута и распахнул её. Пусто.

— Ну и как? — насмешливо осведомился Шурт и клюнул звякнувшую реторту, — Всё на месте?

— Тайник пуст, — рассеянно заметил чародей и поставил крышку на место, — Я не удивлён: ещё в дверях я заметил отсутствие защитника. Не осталось даже следов моего стража, словно его и не было. Работа, вообще-то, очень грубая, кто-то ломился нахрапом, потратив целую прорву энергии там, где было достаточно маленького толчка.

— Это объясняет ту спешку, с которой парень покидал Ченс, — каркнул ворон и ещё раз клюнул своё отражение, — Вор сделал своё дело и теперь торопится отдать вещи заказчику. Обычный воришка, тебе нечего опасаться.

— Но как он сумел уничтожить защиту, если ты говоришь, будто у него нет никакого дара?

— Значит ему кто-то помог, — резонно заметил Шурт, — Заказчик вполне мог снабдить его специальной отмычкой. На Карте, в своё время, такие штуки продавались почти открыто.

— Лесные Братья? — Магистр задумался, постукивая пальцами по корешкам книг, — Эти ублюдки действительно оживлюсь последнее время. Рудос упоминал…Да и по времени совпадает.

— Вот видишь! — воскликнул Шурт, подпрыгивая и хлопая крыльями.

— Не вижу! — отрезал Магистр, — Слишком топорная работа. Хотя…Братья весьма хитроумны и могли имитировать примитивную работу. Вот только, — Магистр поморщился, потирая лоб, — Никак не могу вспомнить, что за книги стояли на тех полках. Я редко ими пользовался — это точно, иначе сразу бы вспомнил.

Спокойное лицо исказилось в гримасе ярости и чародей решительным шагом направился к столу. Сбросил каркнувшую птицу на пол и взял в руки тяжёлую реторту, перехваченную золотыми обручами и закупоренную массивной восковой пробкой с оттиском многолучевой звезды. После этого Магистр подошёл к самому большому зеркалу, в глубине которого медленно плыли тусклые полосы тумана и вспыхивали слабые огоньки.

Приложив перстень к оттиску на воске, волшебник сорвал пробку и не глядя, бросил через плечо, едва не угодив в голову Шурта. Тот тихо выругался и прыгнул вперёд, оказавшись рядом с повелителем.

— И что мы будем делать? — спросил ворон.

— Мы? — рассеянно переспросил Магистр и плеснул из реторты на зеркало, отчего блестящая поверхность тихо зашипела и пошла рябью, — Я, например, собираюсь вернуть свою собственность и наказать вора. Ты почти убедил меня, что я ошибаюсь, но оставлять личное имущество в руках негодяя я не собираюсь. Тем более, если в этом замешаны Лесные Братья.

Туманные глубины зеркала начали наливаться тусклым светом, который становился ярче с каждым мгновением. Потом твёрдая поверхность и вовсе исчезла, а в лицо Магистра ударил порыв ветра, пахнущего морем. Казалось, перед волшебником открылось окно, сквозь которое можно видеть плещущие волны, далёкую полосу берега и ослепительный шар светила, поднимающийся в синих небесах. По волнам мчалась трёхмачтовая шхуна и ветер надувал её паруса.

— Это они? — поинтересовался волшебник, указав пальцем в крохотный кораблик. Когда палец Магистра преодолевал место, где прежде находилось зеркало, он слегка замедлил движение, словно угодил в густое желе.

— Да, — подтвердил Шурт и хлопнув крыльями, сел на раму зеркала, — Где это они?

— Туманная коса, — коротко ответил Магистр и криво ухмыльнулся.

Крик вахтенного привлёк внимание капитана и он обернулся посмотреть, в чём дело.

— Там! — крикнул матрос, указывая за корму.

Терзаемый недобрыми предчувствиями, Собболи посмотрел в указанном направлении и обнаружил, что в нескольких милях позади Чёрта появился тёмный силуэт неизвестной посудины, который растёт в размерах с угрожающей быстротой. Запустив ладонь в карман бушлата, капитан достал короткую толстую трубку и встряхнув, заставил увеличиться в два раза. Потом приложил к глазу и долго смотрел в сторону приближающегося корабля.

Капитан молчал, но судя по желвакам, гуляющим по загорелому лицу, зрелище его не очень обрадовало. Хастол с интересом смотрел на морехода, а вот Далину, стоящему рядом было не до гримас начальника. Глаза боцмана пытались закрыться, а сам он едва держался на ногах. Однако, собравшись с последними силами, Далин спросил:

— Кто там? Рыбак?

— Угу, — хмыкнул капитан, — Рыбацкий корвет «Неожиданность». Видимо вышел на лов самой большой рыбы в окрестностях Ченса.

— Нас преследует военное судно? — нахмурившись, поинтересовался Хастол, пытаясь пронзить взглядом чёрных глаза, расстояние, разделяющее корабли.

— Таможенник? Ха, — Далин оторвался от ящика, на который пытался опереться и сделал пару шагов в сторону кормы, — Они думают, что в это время кто-то вздумает таскать контрабасы? Глупые караси!

Капитан опустил трубку и взглянув на помощника, тяжело вздохнул. Потом поднял голову и осмотрел такелаж: полный порядок, ни убавить, ни прибавить. Возможно добавить токсель? Нет смысла. А расстояние продолжало сокращаться. Словно в поисках помощи, Собболи посмотрел на приближающуюся полоску Туманной Косы, но до неё оставалось ещё слишком далеко.

— Это ведь не таможенники, капитан? — тихо спросил пассажир, — Думается мне, что это те самые люди, которые уже преследовали меня. И, судя по всему, они нас догоняют.

— «Неожиданность» — одна из самых быстрых посудин флота, — нехотя откликнулся Джонрако, — Иногда его используют для курьерской доставки и ещё ни один контрабандист не сумел улизнуть, когда психованный Луниц выходит в море. И да, я не думаю, что Сейчас Фараколли вышел изловить пару контрабасов. Честно говоря, я вообще не представляю причину, способную выгнать старого психа из тёплого сортира в это время.

— А я, кажется, представляю, — едва слышно пробормотал Хастол и уже в полный голос добавил, — Тем не менее, хотелось бы знать, если ли возможность избежать встречи с этим корветом?

— Вообще-то, шанс есть, — буркнул Джонрако, но без уверенности в голосе и яростно схлопнул зрительную трубку. Потом объяснил причину раздражения, — Если бы мы успели обогнуть Туманную Косу, — он указал пальцем на медленно приближающуюся полоску земли, — То оказались бы в открытом море. Луниц, конечно, капитан, что надо и его посудина запросто делает на три узла больше моей, но, — тут Собболи довольно ухмыльнулся, — В океане пердун чувствует себя неуверенно и я запросто натяну рыбий хвост на его глаз. Единственная проблема — судя по всему, мы не успеем.

— Как хвост селёдки, — загадочно резюмировал Далин и обрушился на палубу, вызвав содрогание всего корабля и беспокойство команды.

— Вот кусок акульего дерьма! — выругался Джонрако и стукнул кулаком по ладони, — Эй вы! Чего уставились? Тащите эту тушу в его каюту и побыстрее. И без того полно забот, чтобы ещё спотыкаться об этого ламантина, черти бы его взяли!

Парочка матросов попыталась выполнить приказ капитана, но потребовалось позвать ещё четырёх, чтобы поднять тяжёлую тушу. Джонрако повернулся к бледному Хастолу, не отрывающему взгляд от хищного силуэта преследователя и сказал:

— Прошу прощения, за эту неприятность. Когда этот боров придёт в себя, заставлю его отстоять три рулевые вахты. Нет, чёрт побери, все четыре!

— Честно говоря, капитан, — парень, с видимым трудом, улыбнулся, — Меня, в этот момент, гораздо больше заботит корабль, который вот-вот нас настигнет.

С трудом представляя, что можно сказать в попытке успокоить пассажира, Джонрако тем не менее открыл рот, но не успел произнести ни единого слова. Новый вопль вахтенного оказался гораздо пронзительнее предыдущего. Однако, в этот раз, палец матроса указывал по носу судна. Теперь не было надобности доставать зрительную трубку, чтобы рассмотреть предмет вызвавший тревогу.

Впрочем, совсем не предмет. Туманное облако мало-помалу выползало из-за оконечности косы, перекрывая море прямо по курсу судна. Похмыкивая, Собболи попытался прикинуть расстояние между туманной банкой и настигающей «Неожиданностью». По всему выходило, что Чёрт нырнёт в глубины непроницаемой глазу массы прежде чем таможенный корвет приблизится к ним на дистанцию выстрела.

Возможность избежать задержания не могла не радовать морехода, но его очень тревожили обстоятельства появления загадочного облака и внешний вид природного явления. Откуда при ясном небе, палящем солнце и попутном ветре взялась эта банка, неудержимо ползущая им навстречу? А как вела себя эта грязно-белая дрянь? Туман, и это было хорошо заметно, поднимался на сотню футов над уровнем море, а дальше его словно ножом обрезало. Кроме того языки серой мглы, старательно избегали берега, предпочитая скользить над водой.

— Это — не обычный туман, — внезапно сказал Хастол, продолжая всматриваться в облако тумана, — Лучше бы нам в него не заплывать.

— Не думаю, будто у нас есть выбор, тысяча морских чертей, — Джонрако нервно хохотнул и ткнул большим пальцем за спину, — Да и что может сделать проклятый туман? Отмелей и рифов тут нет, глубина — порядочная, так что нам предстоит лишь слегка намокнуть.

— Я ощущаю нечто враждебное в глубинах облака, — понизив голос, проворчал парень и от его голоса моряк ощутил озноб, — Эта чертовщина появилась, стоило нам приблизиться к косе, словно поджидала нас.

— Ерунда, — отмахнулся капитан, не ощущая, правда, особой уверенности, — Я, конечно, слышал сплетни старых придурков, будто у косы, время от времени, пропадали мелкие лоханки рыбаков и контрабандистов, но из них мореходы, как из дерьма — попутный ветер. Приятель, поверь, не успеешь ты досчитать до тысячи, а мы уже будем греться на тёплом солнышке.

— Хотелось бы верить.

До серой стены осталось совсем ничего и на борту Чёрта внезапно наступила тишина. Команда, оставив свои дела, напряжённо рассматривала облако, куда им предстояло нырнуть. Воздух как будто сгустился до состояния желе и поступал в лёгкие, оставляя маслянистые потёки на языке.

И вдруг стало ещё хуже, точно кто-то вспорол брюхо мертвецу, выпустив наружу влажное зловоние. У всех матросов перед глазами разом появилась неаппетитная картина разрытой могилы, точно шхуна повисла у края могильника, скрытого серой пеленой. Вонь становилась сильнее с каждым мгновением, пока не превратилась в жуткий смрад, способный свести с ума. Для большинства мореходов, ещё не отошедших от вчерашнего веселья, это стало веским поводом, перегнуться через борт и опорожнить желудки.

— Что за дерьмо? — выругался Собболи, закрывая нос рукавом бушлата, — Нет, приятель, ты — прав, чёрт побери! Тут творится какая-то дьявольщина!

— Я предупреждал, — мрачно заметил Хастол, который стоял так, словно вонь обтекала его, не касаясь, — Это — не обычный туман и он что-то скрывает.

Однако поворачивать было уже слишком поздно: бушприт Чёрта коснулся студенистой стены и с видимым трудом продавил её, исчезнув в грязном саване мглы. Шхуна медленно погружалась в смрадное облако и капитану, угрюмо взирающему, как борта корабля исчезают в колышущейся субстанции казалось, что они должны издавать громкий скрежет.

— Этот туман, он словно живое существо, — пробормотал Хастол, и поставив свой ящик на палубу, принялся извлекать наружу какие-то предметы: звёзды с лучами различной длины, асимметричные кресты и прочие непонятности.

— Это точно, — поёжился капитан, испытывая огромное желание оказаться, как можно дальше от наползающей стены тумана.

А потом облако проглотило корабль целиком и Джонрако показалось, будто он услышал довольное плямканье. С некоторым изумлением, капитан обнаружил в руке пистолет, который неизвестно когда успел вытащить из кармана.

— Эй, Фаленни, — подозвал он первого матроса и протянул ему ключ замысловатой формы, — Дуй-ка ты в крюйт-камеру и достань несколько ружей. У меня чёртово предчувствие, что они могут пригодиться в ближайшее время.

Матрос спешно удалился, явно обрадовавшись полученному приказу. Оружие всегда обладало способностью успокаивать встревоженных людей, а команда сейчас выглядела очень даже обеспокоенной, если не сказать — напуганной до смерти. Хастол, соединявший извлечённые из ящика предметы, в одну конструкцию, оторвался от своего занятия и тяжело вздохнув, сказал капитану:

— Капитан, боюсь ваше оружие может оказаться не слишком хорошим средством защиты от тех сил, которые притаились внутри облака.

— Посмотрим, — отрезал Джонрако, озираясь.

Туманная пелена окружала шхуну со всех сторон, непроницаемой взгляду стеной и казалось, будто в мире осталось всего три вещи: Чёрт с командой, вода и туман вокруг. Даже ветер исчез и паруса безвольно повисли, однако, когда Собболи выглянул за борт, то обнаружил пенные буруны, отходящие от форштевня. Значит судно всё-таки продолжало двигаться вперёд.

Проклиная всех морских чертей, с их фокусами, капитан собирался послать матроса за лагом, чтобы проверить насколько упала скорость, но не успел. Жуткий, абсолютно нечеловеческий вопль, донёсшийся из тумана, заставил его замереть с приоткрытым ртом. В крике слышалась невероятная злоба и почему-то Джонрако сразу решил, что эта ненависть направлена именно против его корабля.

Вопль повторился, но уже гораздо ближе, после чего уши капитана уловили тихий плеск воды, какой могли бы издавать вёсла плывущей лодки. Хлюпанье приближалось с каждым мгновением, но мореход никак не мог уловить направление странного звука. На лбу Джонрако выступили огромны капли пота и он нервно смахнул их, таращась в непроглядную пелену.

На палубе появился спотыкающийся Фаленни и начал раздавать оружие. Матросы, отталкивая друг друга, пытались заполучить ружья и непрерывно вертели головами, чтобы успеть увидеть неведомую угрозу. Однако третий вопль застал всех врасплох и оказался страшнее предыдущих, потому что раздался вплотную к Чёрту, накрыв всех волной леденящего ужаса. Кое-кто даже бросился на палубу, прикрывая голову руками. Другие, успевшие получить оружие, направили стволы винтовок в туман, пытаясь поймать на мушку таинственного противника.

А затем, в плывущих космах тумана появилось нечто новое. Физиономия, жуткая, как самый страшный ночной кошмар, взглянула на корабль провалами глаз, сочащихся меркой слизью. Гнилые губы оскалились в злобной усмешке беззубых дёсен и полупрозрачная рука протянулась вперёд, нависая над Морским Чёртом. На конце каждого костлявого пальца, темнел острый коготь. Гниющий рот призрака распахнулся, исторгнув уже знакомый цепенящий вопль.

Собболи ощутил неимоверную тяжесть в голове и слабость в дрожащих ногах, но превозмогая признаки ужаса, вскинул руку с оружием и нажал на спуск. Менее десятка матросов смогли найти в себе силы, чтобы последовать примеру капитана. Лучи ударили в мерзкую тварь, нависающую над шхуной, но прошли сквозь неё, не причинив заметного ущерба.

— Чтоб ты сдох, урод! — выругался Джонрако и выстрелил ещё раз.

В то же мгновение, костлявая лапа достигла палубы и сомкнулась на теле одного из вооружённых моряков. Вопль боли и отчаяния заставил капитана громко скрежетать зубами, но сейчас он был абсолютно бессилен. Призрачные когти глубоко погрузились в тело несчастного, вынуждая его вопить от невыносимой боли. Потом крик оборвался и безжизненное тело рухнуло на палубу.

Морда твари налилась багровым светом, приобретая плотность, прежде недоступную призраку. Вновь раздался истошный вопль, но теперь в нём ощущались нотки торжества. Вторя дикому крику, из тумана донёсся другой, такой же и ушей обезумевшей команды коснулся знакомый плеск. Смрад, внутри туманного облака, стал совершено непереносим. От жуткой вони желудок капитана просился наружу, в то время, как сердце бывалого морехода норовило юркнуть в подошвы сапог.

Туманные космы уплотнились в страшную морду ещё одной твари, которая дико завывая, устремилась к борту корабля. Костлявая лапа протянулась вперёд, чтобы забрать ещё одну человеческую жизнь. В то же мгновение глубины зловонного облака заполнил целый хор отвратительных голосов, поющих песню ненависти и голода. Кричали десятки оголодавших чудовищ, добравшихся до вкусной добычи.

Матросы, ещё стоявшие на ногах, роняли оружие из ослабевших рук и падали на колени. Никто уже не надеялся на спасение. Некоторые пытались скрыться в трюме, но воздух, превратившийся в настоящее желе, вынуждал их барахтаться на месте. Казалось, никому не избежать прикосновения острых когтей и мучительной смерти.

Лишь два человека продолжали держать себя в руках: капитан корабля, который, закусив губу, продолжал стрелять из пистолета, надеясь найти-таки уязвимое место у грозного врага и пассажир, лихорадочно собирающий непонятную конструкцию, напоминающую морского ежа. Ещё один матрос закричал от ужаса, когда лапа твари коснулась его тела и в этот момент «морской ёж» начал издавать протяжный звон, странно резонирующий с плеском волн за бортом.

Вопли хищных тварей тотчас умолкли; чудовища словно прислушивались к новому звуку. Потом когти, сомкнувшиеся было на теле матроса, разжались и призрачная лапа начала растворяться в туманной пелене. Морды жутких существ отразили тупое недоумение и твари, одна за другой, отступили в глубины непроницаемой мглы.

Приспособление Хастола продолжало издавать тонкий протяжный звон.

Зловоние начало сходить на нет. Подул, сначала лёгкий, а после — всё более сильный ветерок, наполнивший паруса утраченной силой. Впереди показался слабый просвет, в который пытались пробиться солнечные лучи.

Туман истлевал на глазах, подобно савану древнего мертвеца и осмелевший ветер трепал гнилые лохмотья, зарывая их среди гребней волн. Исчезло зловоние страшного облака и люди ощутили на коде прикосновение ласковых солнечных лучей. Ещё никогда матросы, которые начали подниматься на ноги, не были так рады этим посланцам светила, однако все в тревоге оборачивались: не притаились ли где злобные твари из тумана.

Но всё казалось спокойно и лишь за кормой оседал тающим сугробом грязный холм зловещей мглы. Внезапно из его глубин донёсся пронзительный вопль, заставивший всех вздрогнуть. Однако, в этот раз, ярость призраков оказалась направлена на других.

В глубинах тумана глухо ударил тревожный колокол и сияющий луч плазменного орудия вонзился в море, подняв столб густого пара. Под испуганные возгласы ещё один луч вырвался из недр тумана и пропал в небе. Крики тварей приобрели торжествующие обертоны, а голоса людей, оставшихся в недрах зловонной мглы, начали стихать.

— За нами шла «Неожиданность», пробормотал Джонрако, ощущая, что он мокр, будто угодил под дождь, — Бедняга Луниц…Никому не пожелаешь такого! Чёртовы уроды.

Капитан повернулся к Хастолу, который деловито разбирал своё приспособление, превращая его в отдельные части, занимавшие место в деревянном ящике. Ощутив взгляд капитана, парень поднял голову и неопределённо усмехнулся.

— Выходит, этот туман даже помог нам, — констатировал пассажир и щёлкнул замком, — Иначе нам не избежать бы поимки.

— Помог? — переспросил Джонрако и ткнул пальцем в неподвижное тело матроса, вокруг которого собрались безмолвные товарищи, — А как быть с этим, разрази меня гром?! Мой человек отправился на тот свет, едва мы успели покинуть Ченс. А что будет дальше?

— Вы в чём-то обвиняете меня? — изумился Хастол, пожимая плечами, — Как мне кажется, ваша команда, напротив, обязана своим спасением именно мне. Да и кроме того, я ведь предупреждал об опасности, исходящей от тумана. Так в чём же моя вина? Поверьте, если бы всё зависело от меня, ваш человек остался бы жив, но вот воскрешать я не умею, простите.

Джонрако медленно спрятал оружие в карман и постоял, пока слова собеседника проникали в его сознание. Проклятие, тот был абсолютно прав: если и имелся виновник всему этому, он находился не на борту Чёрта.

— Просто будем надеяться, что оставшаяся часть пути окажется много спокойнее, — заметил Хастол так, словно ничего и не произошло. Потом бросил взгляд за корму и усмехнулся, — Капитан, смотрите, тумана уже и нет.

Потирая лоб, Собболи обернулся, убедившись в справедливости сказанных слов. Остатки проклятой банки дотлевали изорванными простынями, мешаясь с пеной волн. «Неожиданность» вновь стала доступной для обозрения и Джонрако тотчас достал зрительную трубку, всматриваясь в корабль, освободившийся из плена грозной мглы. Корвет, хлопая обвисшими парусами, медленно дрейфовал правым бортом вперёд. Судя по всему, судном никто не управлял.

— Это могло случиться и с нами, лопни моё брюхо! — проворчал он, ощущая тяжесть в нижней части живота, — Чтоб я сдох!

Тяжело ступая по ступеням трапа он начал спускаться по ступеням трапа, чтобы успокоить команду и распорядиться о погребении. При виде мёртвого корабля, у капитана напрочь вылетел из головы вопрос, который он собирался задать пассажиру: каким образом тот сумел отогнать призраков?

Отверстие окна быстро тускнело, затягиваясь блестящей плёнкой. Прошли считанные мгновения и перед Магистром вновь оказалось прежнее тусклое зеркало с неразборчивыми тенями, скользящими в глубине. Море, небо и оба корабля исчезли, удалившись на неведомое расстояние. Чародей задумчиво постучал кончиками пальцев по холодной поверхности уснувшего зеркала и его тонкие губы выпустили наружу тихое проклятие.

— Чего ты ждёшь? — спросил Шурт, нетерпеливо подпрыгивая на полу, — Не получилось с Ловцами Душ, пошли ещё каких-нибудь тварей Или ты передумал?

— Нет, я не передумал, — терпеливо ответил маг нахальному ворону, — Я просто не могу до них добраться. Когда-то врата могли открываться в любом месте, но с той поры многое изменилось. Магическая энергия истекает в южное полушарие и дальше, через Полосу мрака, прямиком в Хаос, поэтому врата имеют привязку к конкретным местам. Когда вор достигнет одного из них, я буду предупреждён и отправлю новых посланцев, — он помолчал, а потом сказал самому себе, — Я ощутил противодействие, но не такое, какое мог оказать Он. Да, это было похоже на Лесных Братьев. Неужто мерзавцы решили открыто противостоять мне?

— Ты ещё сомневаешься? — каркнул Шурт, — И какие тебе ещё нужны доказательства?

— Не понимаю, — проворчал Магистр, прикрыв глаза, — Почему всё так совпало? Тварь проснулась и вышла наружу, темница уничтожена, а мои враги приступили к открытым действиям.

ГЛАВА 8. «ЗАЙЦЫ»

Мешок, небрежно сшитый из запасной парусины, опустили на наклонную доску, ведущую за борт и капитан стал у начала погребального пути, собираясь с духом, перед прощальной речью. Погибший уже не один год бороздил моря, был способным моряком и просто хорошим человеком, поэтому почти каждый мог назвать его верным товарищем.

Сумрачные лица угрюмых матросов, склонившихся к мешку, иногда поднимались, чтобы пронзить недовольным взглядом спардек, где чёрным изваянием, на фоне ослепительно синего неба, застыл Хастол Черстоли. Многие считали, что пассажир послужил, хоть и косвенной, но причиной смерти Чалли.

Джонрако пригладил непокорные волосы лопатой ладони и негромко начал, пытаясь перекрыть посвистывание ветра и плеск волн:

— Все мы знали Чалли, знали, что на него всегда можно положиться и когда акула вцепится в задницу, он тотчас окажется рядом и стряхнёт мерзость, не опасаясь за собственную шкуру, — одобрительный гул голосов подтвердил, что остальные полностью согласны со сказанным, — Вот и сегодня, когда эти призрачные гады лезли к нам, Чалли не наложил в штаны, а до последнего сражался, не выпуская оружие из рук. Пусть душа этого отважного моряка займёт положенное ей место в чертоге Дождя и сам Покровитель моряков нальёт ему бесконечный стакан рома. Пусть море примет тело и отпустит душу.

Жестом Соболи дал понять, что его речь окончена. Тотчас же два матроса наклонили доску и мешок покатился вниз. Достигнув края, скорбный груз на мгновение задержался, словно умерший решил попрощаться с командой. Потом громкий плеск, напоминающий всхлип, донёсся из-за борта и лишь быстро расходящиеся круги отметили место последнего упокоения погибшего моряка.

Доску вернули на место, однако матросы не торопились расходиться по местам, выжидающе поглядывая на капитана. Наконец один из старшин подошёл к нему и глухо покашливая, произнёс:

— Капитан, церемония погребения требует, — он замялся, оглянувшись, в поисках поддержки, — Ну, в общем…

— Я не какой-то сосунок, который первый месяц мочит хвост в море и отлично знаю, чего требует церемония, — громко, так чтобы услышала вся команда, сказал Джонрако, — Но мы находимся в самом начале пути и многие из вас ещё не успели отойти от вчерашней попойки. Если команда получит ром, то к полудню Чёрт окажется во власти настоящих чертей. Я обещаю, в первом же порту, вместе с вами почтить память Чалли.

Старшина, воодушевлённый протестующим гулом, попытался возразить, но капитан оборвал его протест:

— В каком месте я неясно высказался? — он набычился, наступая на команду, — Если замечу, что кто-то сумел нарезаться без разрешения, выброшу мерзавца за борт! Вы меня знаете, шутить не стану! Недовольные могут списаться на берег в ближайшем порту, держать никого не стану. А теперь — за работу, живо!

Недовольно ворча, команда принялась разбредаться по местам и неизвестно, чем больше оказались расстроены матросы: смертью друга или капитанским запретом. Не обращая более внимание на ворчание, Джонрако поднялся по трапу на спардек и стал рядом с пассажиром. Потом, не глядя на парня, Собболи сказал, подставляя багровую физиономию свежему ветерку:

— Плохо дело, приятель! — он невесело хмыкнул, — Команда начинает возмущаться в самом начале рейса. Знавал я одного шкипера, который игнорировал подобное. В конце рейса он управлял своей лоханью, раскачиваясь на рее. Случись такое и мне совсем не потребуется продление жизни.

— И что же требуется предпринять, чтобы нормализовать ситуацию? — с искренним интересом поинтересовался Хастол.

Капитан лишь рассеянно пожал плечами. Он, с некоторым недоумением, взирал на происходящее внизу. Из недр трюма, на палубу вывалился маленький толстый человечек, обряженный в странную одежду всех цветов радуги. Половина круглого лица была измазана белым порошком, судя по всему — мукой, один глаз полностью заплыл, а обе крохотных пятерни покрывало нечто липкое и красное.

Человек, раскачиваясь, подобно маятнику, стоял на палубе и судя по растерянной физиономии, никак не мог сообразить, куда его занесла судьба. Кроме того, приступ икоты, время от времени, вынуждали неизвестного буквально подпрыгивать на месте. Наконец, странный персонаж просеменил к борту и перегнувшись, долгое время просто смотрел вниз. Когда коротышка повернулся на грязном лунообразном лице застыли испуг и отчаяние. Матросы, и без того тыкающие в человечка пальцами, мало помалу начинали расплываться в широких ухмылках. Толстяк плюхнулся на колени и воздел руки вверх.

— О боги, где я?! Почему вокруг море? Я что, на корабле? Как я здесь оказался?

Громогласный хохот десятков глоток оказался единственным ответом этому отчаянному призыву. Покачивая головой, толстяк внезапно уставился на свои руки и вот уже тут завопил во всё горло:

— Я ранен! Мои руки в крови! Позовите лекаря, немедленно позовите лекаря! Я могу умереть, — Тут он, видимо, сообразил, что не ощущает никакой боли и решил рассмотреть ладони повнимательнее. Поднёс красные ладошки ближе к глазам, потом — к носу. Понюхал и забавно сморщившись, лизнул. Круглое лицо расплылось в широкой улыбке, — Да это же — варенье! Причём, моё любимое, — человечек задумался, словно вспоминал и тут же просиял, — Так это были банки с вареньем, а я то думал: что это, такое ужасно липкое!

Некоторые матросы уже не могли выполнять свои обязанности, потому что настоящая истерика вынуждала их сгибаться пополам в приступе хохота. Фалин, тот и вообще, заливаясь пронзительным смехом, напоминающим визг поросёнка, катался по палубе и бил пятками о бочку для сбора дождевой воды. Видимо матросы нуждались именно в подобной встряске, чтобы отвлечься от пережитых страхов и смерти товарища, поэтому вся команда с готовностью потешалась над смешным человечком.

Даже Джонрако не удержался от добродушного хохота и пару раз хлопнул в ладоши, словно смотрел выступление паяцев на торговой площади. Один Хастол сохранял серьёзное выражение лица, словно комизм ситуации ускользал от него. Впрочем, возможно некое несчастье, почище случившегося с Чалли, произошло с ним и теперь терзало изнутри.

Черстоли так внимательно рассматривал толстяка, не пропустив ни единой черты его физиономии, жеста и слова, словно смешной незнакомец мог каким-то образом помешать или навредить парню. Потом Хастол повернулся к Джонрако и спросил:

— Кто это? Насколько я понимаю, этот тип не принадлежит к постоянному составу вашей команды.

— Теперь, к сожалению, эта куча сухопутных глупостей будет наполнять наши желудки, — огладив бороду, пояснил Собболи, — Интересно, Далин, когда выбирал его, специально искал самого похожего на клоуна? Как он его назвал? Си…Су…Санорени, точно! В общем, теперь, это — наш кок.

— Кок? — недоверчиво переспросил Хастол, тыкая пальцем в человечка, который пытаясь пройти по палубе, выписывал замысловатые кривые, — Да он же даже ходить нормально не умеет! Его же тошнит от моря!

В это мгновение Санорени подтвердил озвученную фразу, сопроводив свои очищающие действия громкими проклятиями и мольбами ко всем существующим богам.

— Не знаю, от чего его больше тошнит, от моря или вчерашней сивухи, но боцман заработал дополнительную головомойку. Такого парня мой Чёрт ещё не видывал и подозреваю, до последнего времени он и сам не подозревал о счастье, которое ему привалило.

Да, — подтвердил Хастол, продолжая подозрительно изучать новоявленного кок, — Судя по его воплям, он никак не может понять, где и почему находится.

— Надо бы с ним переговорить, пока кашевар совсем умом не тронулся, — решил Собболи и громко заорал, приложив ладони ко рту, — Эй, жирдяй! Да, да, именно ты! Иди сюда. А ну ка, поднажми, как летучая рыба!

Толстяк, со всех ног, бросился к трапу, ведущему на спардек, забавно перепрыгивая с одной короткой ноги на другую. По пути он попытался стереть мучную пыль с лица и это явно было неправильным решением. Теперь мука смешалась с вареньем, превратив физиономию Санорени в устрашающую маску, вроде тех, которые капитан как то видел у одного из дикарских племён. И это зрелище, в конце концов, полностью парализовало всю работу на борту.

— Слушаюсь, начальник! — выкрикнул толстяк, неуклюже вскидывая грязную ладошку в нелепом подобии салюта.

— Капитан, — добродушно поправил его Собболи, — Называй меня капитаном. Насколько я могу понять, мой разгильдяй боцман нанял тебя коком на мою посудину, так?

Лицо человечка скривилось в гримасе недоумения, когда он попытался вспомнить, соответствует ли сказанное действительности. Судя по рукам, которые Санорени развёл в сторону, попытка вспомнить вчерашнее окончилась грандиозным фиаско.

— Не помню, — честно признался Санорение, преданно глядя в глаза Джонрако, — Хоть всё это и странно: вообще-то раньше я никогда не работал поваром на кораблях.

Джонрако поперхнулся, в очередной раз помянув недобрым словом спящего помощника и поклялся, что его месть понравится проклятому пропойце.

— А как же Карточирп? — припоминая кое-какие подробности, из жизни толстяка. Которые ему поведал Далин, — Разве ты не работал у него коком?

— Карточирп, Карточирп, — бормотал повар, размазывая варенье по лбу, а затем плюхнул ладонью над носом, — Точно! Это такой огромный парень с разорванным ухом и горбатым носом. Он ещё очень хвалил мои сырные палочки с присыпкой, говорил, дескать они отлично идут к его любимому сорту пива.

— Так ты работал у него или нет? — прервал его Джонрако, несколько утомлённый тарахтением толстяка.

— Нет, конечно же! — помотал головой повар, — Этот головорез просто перевозил меня в Ченс. Да и как я мог на него работать, если я терпеть не могу море! Меня от него мутит. То путешествие оказалось самым ужасным событием в моей жизни и я надеюсь, что подобное никогда больше не повторится. Поэтому, будьте так любезны, высадите меня в ближайшем порту…Вы же не слишком далеко едете?

— Нет, — улыбка капитана напоминала оскал, — На остров Калларис.

— Слава богам! — коротышка расцвёл от удовольствия и вдруг заподозрил неладное, — А это точно рядом? Что-то я не помню такого названия…

— Да раз веслом гребнуть, — успокоил его Соболи, — В Южном полушарии.

— Слава бо… Где?! — оцепенел Санорени, — В Южном полушарии…

— Довольно бессмысленно болтовни, — повысил голос Джонрако, — Топай-ка ты на камбуз, ну, на кухню и займись готовкой. К полудню всё должно быть готово и чтобы хватило на все эти тридцать морд, ясно? Кроме того, приготовь своё фирменное, для меня и пассажира. Очень надеюсь, что все останутся довольны, потому как, если кто-то останется недоволен…Ты слышал, как поступают с коком, который расстроил команду? По морскому праву его вышвыривают на корм акулам. На твоём месте, я бы постарался.

— Акулы? О боги, чем я вас так прогневил? — пошатываясь от потрясения, толстяк спустился по ступеням трапа и почти рухнул в провал трюма, откуда продолжали доноситься его горестные восклицания.

Пожав плечами, Собболи коротко хохотнул. После его напутствия кок из шкуры вылезет, чтобы угодить едокам.

Капитан подошёл к нактоузу и взглянул на компас: стрелка держалась в нужном положении. Два матроса за штурвалом держали ход по курсу и капитан неразборчиво проворчал что-то одобрительное. Потом открыл личным ключом ящик и достал путевой журнал. Покусывая нижнюю губу, Джонрако сделал быстрый расчёт, проверил направление ветра и ещё раз сверился с компасом. По всему выходил, что за один галс они смогут выйти к полуночи из вод Заца.

Если только ничего не приключится с ветром. Собболи сделал защитный знак пальцами, стараясь, чтобы его никто не увидел. Потом закрыл журнал и задумался. А ведь дело не только в погоде. Случись в ближайшее время ещё одно нападение призраков или иных чудовищ, на путешествии можно ставить крест: команда спишется к чёртовой матери!

Откуда взялась вся это дрянь? И как пассажир сумел её одолеть? Какая в нём сокрыта сила? Иногда он кажется по-детски наивным, а иногда выкидывает такие коленца, которые подстать… Кому? Волшебнику? Такому, как Магистр? Ага, вот и нужное слово подобралось! Уж не от этого ли лысого ублюдка скрывается загадочный парень? И то сказать: его преследуют полиция, гвардия, преграждают путь жуткие твари, а он продолжает следовать дальше, будто ничего и не произошло. Однако, если за ним гонится сам Магистр, долго такое везение не продлится. Лысый чародей почти всемогущ, а Хастол всё же, как ни крути, всего — лишь обыкновенный человек.

Поставить на кон команду, корабль и собственную жизнь ради непонятного спутника, с такой же непонятной целью? Есть ли шансы на успех в этом противостоянии? В голове вильнула хвостиком предательская мысль отдать пассажира преследователям, но Джонрако тут же стёр её, чтобы и следов не оставалось. Но ещё некоторое время, Собболи ощущал гадливость и стыд. Ещё никто и никогда не обвинял его в предательстве! И не обвинит.

Немного успокоившись, капитан решил поинтересоваться у пассажира, что же за штуковины тот перевозит в загадочной деревянной коробке.

Но вновь его мысли оказались спутаны, потому что из люка, ведущего в трюм донеслись звуки ожесточённой схватки. Кто-то истошно вопил, раздавались глухие удары и даже послышался звон оружия. Сжав огромные кулаки, Джонрако метнулся вниз, но опоздал: потасовка успела закончиться до прибытия капитана.

Пятеро матросов выволокли на палубу извивающегося, подобно угрю, человека, который издавал звериный вой и пытался укусить руки удерживающие его. Следом поднялся матрос, который, оскалившись, зажимал кровоточащее предплечье. Первым делом Джонрако подошёл к нему и осмотрел рану.

— Царапина, — констатировал капитан и приказал, — Топай-ка ты, приятель, в лазарет, разбуди нашу рухлядь, пусть обработает твой порез и замотает какой-нибудь тряпкой.

Лишь после этого Джонрако подошёл к пленнику, который вроде бы немного успокоился, но всё ещё скрежетал зубами, пуская слюнные струйки на подбородок. При взгляде на незнакомца, Джонрако ощутил лёгкий озноб. Золотые цепочки, идущие от проколотой лысой головы к губам, сказали о многом. Перед капитаном находился один из людей Острия Тьмы, судя по количеству цепочек — его личный шпион. Какого чёрта он делает здесь? Вроде бы вчера они прояснили все вопросы и устранили возникшее недоразумение. Или нет? Проклятый преступник славился своей подозрительностью и запросто мог послать человека на ещё одну проверку.

— Откуда взялся этот хмырь? — угрюмо поинтересовался Джонрако, — и какого дьявола происходит, вообще?

Один из матросов ткнул шпиона кулаком в бок и сплюнув, пояснил:

— Мы, с Чаретти, отправились в трюм за жиром, чтобы смазать блочки на марселях, они стали немного заедать, — он показал пальцем, почёсывая волосатую грудь и продолжил, — Проходим мимо отсека с концами и слышим возню. Чар говорит — крыса, а я ему — ты дурак, чтоль? Крыс он же шу-шу-шу, а энта зараза грюк-стук! Пошли проверить. Сидит на бухте, вот энто чудо, бошку мацает. Ну я ему: ты чегой, урод лысый, на халяву проехать решил? — матрос задумчиво потёр, сбитый в сотнях драк, кулак, — В ухо ему хотел съехать, так не успел. Мразь лысая, возьми и писало вытащи, я в сторону, а корешу руку пописал, урод! Добро рядом ещё наши оказались, скрутили подлеца. Так он давай кусаться, царапаться и плеваться. За борт, сволочь, и дело с концом!

— Это точно! — откликнулся ещё один матрос, а остальные поддержали идею одобрительным гулом, — Пусть там ножичком своим помашет!

— Хозяину это не понравится, — подал голос пленник, злобно уставившись на капитана и продолжая пускать слюнные пузыри, — Он сожжёт эту лохань вместе со всеми вами! Но перед этим…

— Заткнись, — оборвал его Собболи, — Остриё может и не узнать о произошедшем. Расскажи лучше, какого дьявола ты делаешь на борту? Негде заночевать?

— Я следил, — коротко ответил шпион и тут же умолк.

— За кем же, придурок? — хохотнул кто-то, из команды, а другой тут же добавил свою хохму.

— Должно, за нашим новым коком! — все грохнули хохотом, — За такой ценностью надо последить!

— Ага, чтоб не бросил чего лишнего в бульон!

Пока все смеялись, серьёзными оставались только двое: скрежещущий зубами шпион и Хастол, только сейчас приблизившийся к толпе матросов. Он остановился перед пойманным шпионом и спросил, глядя в налитые кровью глаза:

— Тебя послали следить за мной?

— А ты ещё кто? — презрительно спросил бандит и помотал головой, — Мне нужна девка. Рыжеволосая тварь с зелёными глазами.

Ну вот, опять! Типа ему, Дждонрако больше заняться нечем, как перевозить проблемных пассажирок.

— Тогда ты слегка заблудился, — участливо посетовал Собболи, под глумливый смех команды, — Вероятно, следовало задержаться в Ченсе.

На физиономии шпиона появилась злорадная ухмылка, похожая на оскал акулы. Внезапно лысый бандит принялся дико хохотать. Все приумолкли, не в силах понять причин для этого веселья, однако каждый ощутил, что вещевает оно недоброе. Отсмеявшись, пленник сплюнул кровью из разбитых губ и выдал:

— Это не я заблудился, морские вы свиньи, а вам плохо известно, кто плывёт на вашем корыте. Я следил за девкой до самого вашего погреба, куда она забралась со всем своим барахлом и почти схватил тварь.

Тут он принялся скрежетать зубами с такой силой, что всем стало жутко.

— Ну и что же тебе помешало? — поинтересовался Джонрако, ощущая нарастающее беспокойство и очень надеюсь, что его дурные предчувствия не имеют под собой никакого основания, — Ты всё-таки заблудился и просто уснул?

— Эта гадина заметила меня! — прошипел шпион, брызгая слюной, — Не знаю, как, но она умудрилась оказаться за спиной и приложила чем-то тяжёлым. Очнулся я только тогда, когда эти уроды набросились на меня. Попрошу повелителя, чтобы он разрешил лично содрать шкуры со всех вас!

Джонрако обошёл пленника, внимательно осматривая лысую голову, щеголяющую свежими порезами и ссадинами. На затылке располагался огромный желвак и капитан подумал, что девчонка явно не пожалела сил, оправляя преследователя в глубокий сон. После такого можно и не проснуться!

Хастол, успокоившись, после того, как стало ясно, что слежка велась не за ним, наклонился к Джонрако и прошептал в ухо:

— Капитан, на вашем месте, я бы послал людей, проверить трюм, — на его губах играла едва заметная улыбка, словно парень вспомнил некую остроумную шутку, — Мне представляется, что там может находиться леди, которой не понравятся подобные условия.

— Может ей больше понравится вплавь добираться до берега? — буркнул Джонрако и указав на пленника, приказал, — Свяжите его и бросьте в одной из кладовых на юте. В обед покормить, но только если он будет хорошо себя вести.

— Ты сдохнешь, как пёс! — завыл бандит, — Повелитель…

— Да и завяжите ему рот, — добавил капитан, — Пока не успокоится. Оставьте горшок, водить эту мерзость на палубу слишком рискованно. Фаленни, Сотри и Узан, идёте со мной. Проверим трюм.

— Если вы не станете возражать, то я хотел бы присоединится к вам, — Хастол склонил голову, — Это не слишком большая просьба?

— Валяй, — пожал плечами Собболи и принялся раскуривать трубку, надеясь успокоить расшалившиеся нервы, — Главное, следите за головой, чтобы эта чертовка не огрела кого-то ещё. Судя по нашему незваному гостю, битьона умеет.

Похохатывая, матросы начали спускаться по трапу в трюм, пытаясь выдумать самые солёные шуточки по поводу объекта поиска.

«Вот ещё проблема! — подумал Джонрако, ступая следом за ними, — Куда девать эту ходячую мину, когда мы её найдём? Дисциплина, есть дисциплина, но всему имеется предел! Правду говорят: женщина на борту — к несчастью».

Опустившись на верхнюю палубу, капитан тотчас обнаружил брошенный каким-то лентяем чугунный брусок и выразительно посмотрел на Фаленни. Матрос тотчас оскалился и провёл ладонью по горлу. Ещё не хватало, чтобы при шторме, не засыпанный песком, груз переломал кому-то ноги. Кроме того, Джонрако совсем не понравился запах из того отделения кубрика, где спала команда: как крыса издохла. «Совсем, черти, обленились»! — недовольно подумал он.

Чтобы не расшибить нос в лабиринтах нижней палубы пришлось открыть специальный ящик и раздать всем специальные масляные фонари, мгновенно гаснущие в случае падения. Пожар на корабле — гораздо страшнее пробоины.

— Где поймали этого говнюка? — Поинтересовался капитан, поднимая фонарь над головой, — Не думаю, будто чертовка станет прятаться рядом с оглушённым придурком, но всё же…Так мы можем пару дней её искать.

— Мы прошвырнёмся к водному, — тут же сказал пронырливый Узан, бойкий чернявый парень, с наколкой на левой щеке, — Я уж не пропущу эту цыпочку, когда она встретится мне. Капитан, как там с правом первой ночи?

— Только если ты проведёшь эту ночь выдраивая палубу, — недовольно буркнул Джонрако, которого начали раздражать сальности шустрого матроса, — И вообще, поаккуратнее там: если какой-то мерзавец вздумает распускать руки, то я ему их, в один момент, выдерну. Ясно?

В ответ он получил недовольное ворчание. По всей видимости, некоторые матросы, лелеяли мысли о грядущем развлечении. Когда троица скрылась среди массивных тюков и свет их ламп скрылся за переборками, Хастол покачал головой и тихо сказал:

— Почему то мне кажется, капитан, что было намного лучше, если бы девушку первыми обнаружили именно мы.

— Тут с тобой, приятель, не поспоришь, — проворчал Джонрако, озираясь посреди парусного отсека, — Не успеешь оглянуться, как кто-то попытается воспользоваться тем, что у него спрятано в штанах. Много времени на это не потребуется. А впрочем, сама виновата: какого чёрта было забираться на лохань, полную здоровых голодных мужиков?

— Надеюсь, это — совсем не то, что вы думаете на самом деле, — заметил Черстоли с ноткой искреннего удивления в голосе, — Защищать девушку, угодившую в трудные обстоятельства — первый долг истинного мужчины.

— Только истинных мужчин мне и не хватало! — притворно вздохнул капитан, про себя соглашаясь с каждым произнесённым словом. Впрочем, вслух бы он этого не сделал никогда в жизни, — Эти девицы сами способны позаботиться о себе. Очень даже самостоятельные особы, разрази их дьявол!

Выпустив струю дыма, он вновь поднял фонарь. Здесь оказалось относительно свободно, по сравнению с остальными отсеками и можно было пройти, не цепляясь за мешки, ящики или бочки. На широких полках лежали запасные паруса, упакованные в пропитанную жиром ткань, отчего в воздухе стоял неприятный мускусный аромат. Здесь, в самой нижней точке трюма, качка почти не ощущалась и можно было представить, будто находишься на берегу. Если бы ещё не глухие удары волн о борт.

— По моему и здесь — пусто, — пробормотал капитан, ни к кому не обращаясь, — Чёрт, да это придурок, как пить дать, заблудился и сам приложился башкой о какой-нибудь гак.

— Капитан, а крысы на корабле водятся? — внезапно задал неожиданный вопрос пассажир и в свете фонаря, капитан увидел на его лице загадочную ухмылку.

— Ещё ни один шкипер на моей памяти не сумел одолеть этих серых воришек, чтоб их всех разорвало! — буркнул Джонрако и поднёс фонарь к лицу Черстоли, — У тебя с ними какие-то счёты? Ты скалишься так, словно они тебе пятки щекочут.

— Думаю, та, которую вижу я, вряд ли станет заниматься подобными вещами, — Хастол улыбался всё шире, — У меня были иные мысли, но раз вы сомневаетесь в существовании девушки, то я понял: это — очень большая крыса и сдаётся мне, она — спит.

Джонрако сделал пару широких шагов и направил свет фонаря в ту сторону, куда указывал пассажир. Луч светильника пронзил пыльную тьму и из груди капитана вырвался глухой вздох.

— Будь я проклят! — угрюмо заметил капитан и яростно задымил трубкой, — Одно радует: первыми её нашли всё-таки мы. Надо бы сказать парням, чтобы заканчивали с поисками и топали наверх. Узан — такой тип, что непременно закончит поиски в кладовой камбуза и запросто спасёт одну из бутылок с ромом. Вот же чертовка! Будь я проклят.

На одной из полок, спрятавшись за пачкой парусины лежала давешняя рыжеволосая девушка, которой Джонрако отказал в помощи. Она свернулась калачиком и подложила под голову свёрнутый плащ. Длинные волосы, цвета чищеной меди, разметались по всей полке и против воли, капитан подумал, что их будет очень сложно привести в порядок.

— Огрела чудика по голове и спокойно улеглась спать! — в его голосе слышалось странное восхищение, — Представляешь? А если бы он очухался? Или девица решила, что завалила его совсем? Зверь-баба!

— Капитан, — укоризненно возразил Хастол, — Несчастная выглядела вчера совсем измотанной. Должно быть столкновение с этим головорезом послужило последней каплей и она лишилась сил. Разве она похожа на ту, кого вы упомянули?

У изголовья спящего «зайца» стоял небольшой дорожный сундук и Джонрако тотчас поставил его на пол, с явным намерением изучить содержимое.

— Может вы воздержитесь от этого, капитан? — негромко, но с явным неодобрением, заметил Хастол, — Это же — чужие личные вещи.

— Всё, что находится на борту моего судна — принадлежит мне, разрази меня гром! — нарочито грубо отрезал капитан, даже не подумав понижать голос, — Тем более то, что попало сюда без моего разрешения. А может она притащила какое-нибудь оружие? Я же должен позаботиться о безопасности команды.

Крышка сундука щёлкнула и распахнулась, открывая взглядом полупустое нутро. Содержимым небольшого кожаного саквояжа оказался знакомый мешочек с деньгами, маленькая булькающая фляга и столь же крохотный свёрток с чем-то съестным. Взяв последний пакет, Собболи сообразил, что в нём, скорее всего, находится сменное бельё и тут же испуганно положил на место. Больше ничего не было. Возникало ощущение, что девушка собиралась в дикой спешке, ухватив лишь самое необходимое.

Джонрако хмыкнул, с иронией рассматривая посапывающего «зайца»:

— Интересно, — сказал он, — И как же она собиралась пережить длинное путешествие? Собиралась воровать продукты?

— Думаю, воровство не в её характере, — спокойно возразил Хастол и решительно положил ладонь на крышку сундука, намереваясь её закрыть, — Скорее она предпочла бы смерть от голода.

— Угу, — рокотнул Собболи, — Тайком пробраться на чужой корабль, чтобы за бесплатно прокатиться по морю, вот это в её характере? А воровать — нет?

— Она предлагала вам деньги — вы отказались, — напомнил Черстоли, не повышая голоса, — А все остальные её поступки, скорее всего, продиктованы отчаянием. Вспомните, хотя бы, её поведение после вашего отказа. Не думаю, что стоило так поступать с отчаявшейся девушкой.

— Не вздумай меня учить! — Джонрако поднялся, нависая над пассажиром и сжимая огромные кулаки, — Это — мой корабль и ты находишься здесь, чёрт побери, лишь потому, что я согласился тебя взять!

Некоторое время они безмолвно смотрели друг на друга: парень с безмятежным выражением лица и огромный мужчина, багровый от гнева. Джонрако открыл рот, но тут же покосился на полку, где лежал объект раздора. Дыхание спящей изменилось: оно перестало быть ровным, превратившись в частые выдохи и позёвывания. Теперь оба спорщика смотрели на пробуждающегося «зайца».

Зелёные глаза, расширившиеся от испуга, сверкнули в свете фонаря. Взгляд метался от одного мужчины к другому, точно испуганный мотылёк вокруг свечи. Девушка опёршись на одну руку, прижимала другую к вздымающейся груди и вдруг сунула ладонь под свёрнутый плащ. В следующее мгновение она достала маленький изогнутый кинжал и прижалась спиной к борту судна. Правда держала оружие так неуклюже, что трудно было понять, против кого она собиралась его применить: поразив возможных врагов или вонзив в себя. Джонрако склонялся ко второму варианту.

Требовалось срочно успокоить незнакомку, чтобы не пролилась кровь, но Джонрако не представлял, как. Будь это мужчина, он бы уже врезал тому в челюсть, но сейчас…В голове не появилось ни единой идеи. К счастью пассажир оказался сообразительнее.

Оставшись на месте, он дружелюбно усмехнулся и очень тихо сказал:

— Госпожа, приношу свои искренние извинения, за столь тревожное пробуждение, — он медленно прижал ладонь к груди, — Но готов поклясться, что вам сейчас ничего не угрожает. Никто из присутствующих не собирается причинять вам вред, — он незаметно ткнул капитана локтем в бок и тот согласно кивнул, сообразив, что от него требуется, — Поэтому вы можете отложить оружие или спрятать его, как вас больше устроит.

Девушка немного успокоилась, опустив руку с кинжалом. Потом пожала плечами и обозначила улыбку на полных губах. Поскольку улыбка явно предназначалась исключительно Хастолу, Джонрако ощутил себя немного уязвлённым. Это его, кстати, слегка удивило, ибо особа, расположившаяся на полке была совсем не в его вкусе. Худенькая фигурка показалась ему излишне тощей, а высокая грудь — маленькой. Обычно Собболи западал на пышных особ с большой грудью и не менее значительной тыльной частью. Поэтому странные ощущения он отнёс в адрес пережитых за утро происшествий.

— Возможно это не самый удачный момент для представления, — Тем временем продолжал Хастол, сделав небольшой шаг вперёд и протягивая руку, с предложением спуститься, — Тем не менее, позвольте назвать своё имя. Меня зовут Хастод Черстоли. Я пассажир этого судна и гость уважаемого капитана…

Он легко поклонился, а женщина, продолжая улыбаться, бросила мимолётный взгляд на Соболи и вновь уставилась на Черстоли. Джонрако ощутил пробуждающуюся ярость, словно взял в пригоршню выводок морских ежей: подумать только, его настойчиво игнорируют! Ну конечно, когда рядом стоит такой сладкоречивый красавчик!

— Моё имя — Шания, из рода Волли, — сказала девушка и парень поднёс её ладонь к губам и поцеловал, — Очень приятно, Хастол. Всегда рада увидеть человека, помнящего о хороших манерах.

При этом она бросила убийственный взгляд на капитана и тот ощутил, как последние капли смущения сменяются яростью. Поэтому он яростно пыхнул трубкой, едва удержавшись, чтобы не пустить дым в сторону «зайца» и откашлявшись, громко сказал:

— Сдаётся мне, разговор хороших манерах зашёл неспроста; очевидно, это — камень в мой огород, — он нарочито грубо хохотнул, — Но знаешь, дорогуша, мне глубоко плевать, на то, что может думать про меня какая-то растрёпанная цыпочка. Здесь капитан я, Джонрако Собболи, а не этот болтливый хлюст и нравится тебе это, или — нет, но привыкать придётся к МОЕМУ характеру. Ну, или ты можешь отправляться вплавь к ближайшему берегу. Заруби это на своём длинном носу!

— Мой нос — совсем не длинный! — выкрикнула Шания и топнула ногой, — А ваши дурные манеры я заметила ещё при первой встрече. Кроме того, кто дал вам право рыться в моих личных вещах? Это — дурно пахнет и вообще, недостойно мужчины!

— Чтоб тебя черти взяли! Я погляжу, как ты станешь пахнуть, если тебя не поставят на довольствие и проживание! — рявкнул, в ответ, капитан и прикусил мундштук трубки, — Я ещё заставлю тебя отрабатывать дорогу.

— Я готова заплатить, — ответила Шания, гордо вздёрнув подбородок, — Здесь вполне достаточно денег, чтобы оплатить дорогу до ближайшего порта, где я смогу избавиться от вашего назойливого присутствия.

— Ха, ха! — Джонрако так побагровел, что казалось, ещё немного и его разорвёт, от злости, — Свои деньги можешь сунуть в свою тощую задницу!

— Моя попа не тощая!

— Тощая и костлявая! А отрабатывать ты станешь посудомойкой! И ещё будешь драить пол в моей каюте.

Хастол, отступивший в сторону, раскрыв рот, следил за этой перебранкой. Замешательство мешало ему вставить хотя бы слово. А капитан и девушка, тем временем, продолжали перебрасываться негодующими фразами и всё ближе подступали друг к другу, пока не оказались стоящими нос к носу. Джонрако держал ладони на поясе, а Шания воткнула сжатые кулаки в бёдра.

— Может быть прикажете греть вам постель, капитан? — с ледяным презрением спросила девушка, ещё выше задирая подбородок, — Или вы желаете взять оплату натурой?

— Если потребуется, то и возьму. Я здесь хозяин!

— Никогда, — чётко отрезала Шания, — Никогда. Ничто на свете не заставит меня лечь с вами в одну постель!

Повинуясь внезапному порыву, Собболи склонился и поцеловал бледные, от злости, губы. Секунду Волли хлопала ресницами, соображая, что же произошло, а потом её ладонь взметнулась и громко хлопнула, столкнувшись с щекой капитана. Теперь настала очередь Джонрако недоуменно таращить глаза. Затем он ещё больше побагровел и подняв руки вверх, потряс ими, словно призывал проклятие на чью-то голову. В следующее мгновение, багровый, точно морозный закат, капитан бросился прочь и уже откуда-то издали, донёсся его бешеный рык:

— Посудомойкой!!!

ЧАСТЬ 2. ДВА ОСТРОВА

ГЛАВА 9. НАМИРДАН

Казалось, даже океанское солнце выглядит иначе, чем светило над сушей. Свет его, необычайно яркий и чистый вонзался в волны Намирдана, пытаясь пронзить толщу вод до самого дна. Но если море Зац ещё могло позволить такие шутки, особенно вблизи берега, то океан смеялся над подобными попытками, храня таинственные глубины в полной неприкосновенности. Валы, высокие и крутые катились с глухим рокотом, совсем не похожим на шелест морских волн, а океанский ветер важно трубил своим могучим голосом, обещая испытания слабым или неумелым мореходам.

Утро выхода в океан выдалось на редкость ясным и спокойным, так что Джонрако велев вынести обеденный стол на шканцы, как он это частенько делал, даже когда завтракал сам. Пока стюард сервировал столик, капитан рассматривал в зрительную трубку удаляющийся берег континента, который для невооружённого глаза выглядел простой серой полоской на горизонте. В окуляр же ещё можно было различить несколько толстых башен, напоминающих пеньки.

Джонрако сплюнул, в сердцах. Лямине ему никогда особо не нравился, поэтому он старался не заходить в его порт, без особой необходимости. Даже возможность избавиться о двух неприятных «зайцев» не заставила его изменить курс Чёрта. Проклятый городишко, чтобы ему утонуть, населяли одни чёртовы религиозные фанатики и за лишне слово в адрес Магистра, ты мог запросто получить кинжал под ребро, прежде, чем сообразил, какую хрень ляпнул. Именно в Лямине Магистр набирал пушечное мясо для войн, которые затевал и там происходили самые пышные торжества в его честь.

Шания, стоявшая рядом, разрывалась между желанием взглянуть в странную трубку, приближающую далёкие предметы и своей гордостью. За весь вчерашний день они больше не сказали друг-другу ни слова, предпочитая использовать Хастола, в качестве посредника. Именно он, неизменно ухмыляясь, сообщал девушке, что капитан соизволил выделить ей каюту или приглашает отобедать.

Санорени, до смерти испуганный шуткой капитана, постарался на славу и все остались довольны изысканными блюдами, больше напоминающими яства из дорогого ресторана, чем обычную матросскую еду. Чтобы кок не расслаблялся, Джонрако попенял на расход провизии, но после смягчился и заявил, что с таким коком он не боится преодолеть Полосу Мрака и идти дальше. Услыхав про Полосу, толстяк схватился за голову и со стоном, удалился на камбуз.

Итак, гордость взяла верх и поджав губы, Волли отошла к обеденному столу, куда уже начали прибывать чашки с дымящимся напитком и бутерброды. Хастол, занявший своё место чуть раньше, поднялся и помог девушке, заслужив нарочито громкие слова благодарности. Джонрако, краем глаза наблюдавший за этой картиной, яростно схлопнул трубку и прикрикнул на матросов.

Эти окрики раздавались весь вчерашний день и матросы, не допускавшие ни одной ошибки, пожимали плечами и спрашивали, какая креветка искусала капитана. Узан, успевший-таки стащить бутылку и опорожнивший половину, авторитетно заявил, что ему-то известна причина. Дескать шкип буйствует из-за того, что аппетитная цыпочка отклонила его притязания. Уж лучше бы, заявил матрос, поглаживая неприличную татуировку на ляжке, начальник дал действовать опытному парню. Уж он, Узан бы, так не оплошал!

Капитан, стоявший в задних рядах слушателей, тотчас дал действовать опытному парню и тот не оплошал, выдраивая кубрик. Когда вечером, грязный и злой, Узан поднялся на палубу, ничто на свете не заставило бы его начать снова трепать языком.

— Капитан, — окликнул Черстоли, намазывая тёплую булку маслом и передавая её девушке, — Не желаете составить нам компанию? Я, надеюсь, наше общество вас не слишком тяготит? Или вы чего-то опасаетесь?

Джонрако, твёрдо решивший позавтракать в одиночку, закрыл рот и скрипнув зубами, подошёл к столу. Шания тотчас повернула голову в другую сторону и капитан, всхрапнув носом, сделал то же самое. То, что оба ведут себя, как дети, никого не волновало. Больше тяготило молчание, повисшее над столом. Волли ощутила, что мягкая вкусная булка напрочь не лезет в её горло и громко откашлялась. Тотчас волна кашля овладела всеми присутствующими, словно все глотнули крепкого рома. Угрюмый капитан откашлялся и обратился к Хастолу так, словно за столом больше никого не было:

— Возможно это и не моё дело, приятель, — он пожал могучими плечами, — Но уж такой я любопытный человек. Скажи, на кой чёрт ты прёшься на это самый Калларис? Скажу тебе, как на духу, я кое что слышал про эту землю и всё что я слышал, пахло весьма неаппетитно. Плохое это место.

— Плохое? — удивился парень, откидываясь на спинку раскладного стула и недоуменно рассматривая собеседника, — И кто же об этом поведал? Честно говоря, не слышал, чтобы кто-то из людей побывал на острове. Кстати, думаю вы очень внимательно читали «Ла тонга Симмерико», но вряд ли вам известно, что это — отредактированный вариант. Несколько глав удалили из печати и достать их теперь — очень сложная задача.

— О чём же там говорилось? — поинтересовалась Шания, невольно опередив капитана, — Просто обожаю читать интересные книги.

— Наверняка, это — те, где разводятся слюни о несчастной любви, — буркнул Собболи, не в силах удержаться от комментария, — Чтобы обязательно дворянин влюбился в нищенку или принцесса втрескалась в смазливого бродягу.

— Я уже выросла из детского возраста! — отрезала девушка, сверкая глазами.

— Сомневаюсь, — проворчал Джонрако, щурясь, как сытый кот и отхлёбывая из чашки, — Все признаки детства налицо: худорба, скверный характер и отсутствие логики.

— Я — не худая! — повысила голос Шания, из всех упрёков в свой адрес уловившая лишь тот, который касался внешности, — И не заросшему откормленному громиле меня этим попрекать!

— В этих главах говорилось о скрытых островах, — как нив чём не бывало, продолжил Хастол и внимание спорщиков тут же вернулось к юноше. Тот же сидел, уставившись в пространство и загадочно улыбался.

— Гро… Что значит: скрытые острова? — спросил Джонрако, с некоторым сожалением отвлекаясь от начавшегося скандала, — Никогда о таких не слышал.

— Скрытые? Куски суши в Южном полушарии, которые по определённым причинам оказались вырваны из ткани обычного мира. Некоторые даже невозможно ощутить: корабль запросто пройдёт через такое место и никто ничего не почувствует. Даже названия этих мест успели стереться из памяти людей.

— А на этих островах жили люди? — тихо спросила Шания, опираясь локтями о стол и укладывая подбородок в подставленные ладони.

— Чушь! В Южном людей нет и никогда не было, — проворчал Джонрако, — Только на Трописе мы встретили каких-то странных тварей, которых можно было, хоть и с натяжкой, назвать людьми. Они — маленькие, мне по пуп и покрыты чёрной шерстью.

— Раньше там жили люди, обычные люди, — возразил Хастол, — именно на тех кусках суши, которые позже исчезли из нашего мира. Что с ними случилось, не скажет уже никто.

— Кошмар! — выдохнула Волли и нервно сжевала бутерброд, даже не заметив этого, — Жалко людей!

Хастол только пожал плечами.

— Книга говорит, что они сами были повинны в случившемся несчастье, — он задумчиво посмотрел в небо и его глаза затуманились, словно парень пытался вспомнить нечто, давно позабытое, — Не стоит идти против устоявшегося порядка. Рано или поздно всё вернётся на круги своя, а нарушители традиций получат заслуженное наказание.

— Это ты сейчас о чём? — буркнул Собболи, разглядывая бутерброд и размышляя о том, насколько тот невелик, — Кто получит наказание? Какие устоявшиеся традиции?

Черстоли очнулся от владевшего им транса и с некоторым замешательством посмотрел на капитана. В поисках поддержки парень взглянул на девушку, но она растерянно улыбнулась и пожала плечами.

— Жители островов, конечно же, — сказал парень, в конце концов, но в его голосе сквозила неуверенность, точно это было первое, что пришло ему в голову, — Образ их жизни не соответствовал законам древнего мира и Владыка Ночи закрыл острова властью, дарованной ему.

— Будь моя власть я бы тоже закрыл кое-какие места, — проворчал Джонрако и в один укус расправился с произведением кулинарного искусства, — Мелочь какая…Я бы стёр с лица земли чёртов Лямине. Вот уже поганое местечко!

— А я слышала, что это — очень пристойный город, — с вызовом откликнулась Шания и Собболи, издав тяжёлый вздох, уставился на неё, ожидая продолжения, — Говорят, что Острие Тьмы не имеет там такой власти, как в остальных городах и старается там вообще не появляться. Любой город, где нет его людей, будет хорошим местом.

— Ты то была в этом распроклятом местечке? — скривившись, спросил Джонрако, — Пойми, кроме твоего любимого Острия существует ещё целая прорва замечательных людей, встреча с которыми не сулит ничего хорошего. А это ублюдочное селение, провалиться ему в преисподнюю, просто кишит такими отличными парнями.

Пока он говорил, Хастол внимательно смотрел на девушку и заметил, что всякий раз, когда Шания слышала имя предводителя разбойников или сама произносила его, её начинало бить мелкой дрожью, а кожа бледнеет. Поэтому, когда взволнованная Волли попыталась дать отпор Соболи, Хастол положил ладонь на её руку и спокойно спросил:

— А что вас связывает с этим человеком? Как мне кажется, он не принадлежит к тому кругу, откуда вы вышли, — он виновато улыбнулся, — Но если эта тема слишком болезненна, можете не отвечать.

— Да нет, пусть отвечает, — капитан деловито отряхнул крошки с бороды, — Я же должен знать, за каким чёртом на моей посудине болтаются тощая цыпа и лысый придурок с цепочками на башке.

— Я не тощая!

— Тощая, но это не слишком важно, гораздо важнее причина, которая вынудила тебя удирать от этого ублюдка, — Джонрако важно кивнул и допил напиток, — Должен же я понимать причины происходящего, чёрт меня побери, чтобы меня не застали врасплох, как в прошлый раз! Ненавижу, когда меня внезапно хватают за жопу!

— Остриё приходил к вам? — девушка так удивилась, что напрочь позабыла про гнев, — и чего же он хотел?

— Ну, насколько я знаю этого негодяя, больше всего он хочет отправить всех в преисподнюю. Изначально он желал отправить меня на свидание с моим покойным папашкой, — Собболи невесело усмехнулся, — И всё из-за того, что я дескать согласился взять на борт Чёрта одну молоденькую тощую девицу. Но когда выяснилось, что мой пассажир другого пола, мы стали закадычными друзьями и если бы не появление гвардейцев, краб им в печёнку, начали бы целоваться, как заправские голубки.

Джонрако сплюнул, с явным омерзением вспоминая тонкие губы бандита, смазанные каким-то блестящим составом. Потом вернулся к затронутой теме.

— Так в чём же дело, дорогуша? В чём ты провинилась перед моим корешем, гореть ему вечно в преисподней? — Собболи сделал торопливый жест, отгоняющий злых духов, — Вряд ли ты его любовница; эта гадюка предпочитает других соседей по кровати. Скрюченный пару раз доставлял в Ченс груз живого товара, предназначенный Острию, это были исключительно мальчики. Может чего спёрла? Хоть я и не представляю, что такая, как ты могла украсть у прожжённого головореза. Так в чём причина? Давай, давай, раскалывайся!

— Просьба вашего пассажира была высказана намного вежливее, чем эти грубые домогания, — холодно ответила Шания, — Поэтому я буду отвечать исключительно Хастолу.

— Да хоть этому столику! — расхохотался Джонрако, которого здорово повеселила фраза пассажирки, — Я то всё равно выслушаю всё. Хастол, приятель, ты же не станешь прогонять неотёсанного капитана?

— Капитан, ваши манеры находятся ниже всякой критики! — заметила Шания, но, тем не менее, начала рассказ, — Возможно вам не известно, а уж этому неотёсанному дубине-капитану, так точно невдомёк, но семейство Волли — один из древнейших родов Ченса. В своё время именно нам принадлежали леса к востоку от города, до Шиммина и дальше, до самого побережья. Затем один из Волли оказался замешан в заговоре против Магистра и лишён большей части имущества, а род сильно обеднел. Были годы, когда семейство выживало, перебиваясь подачками Магистрата, но никогда мы не смешивались с разбогатевшими лавочниками, как другие дворяне, сохранив чистоту рода.

— И причём тут этот убийца? Какое ему дело до обедневшего дворянского рода?

— Звонкое имя. Острие хочет быть вхож в знатные дома Ченса, — Шанию передёрнуло, — Если бы он женился на мне, то, по закону, имел бы полное право именоваться графом. Есть нюансы, но у мерзавца полным-полно продажных юристов, которые отшлифовали бы сделку. Мой отец имел неосторожность один раз довериться этому человеку, за что вскоре и поплатился своей жизнью и жизнью моей матери, — На глазах девушки сверкнули крупные капли, а сама она тихо шмыгнула носом, — Это случилось восемь лет назад. К счастью в завещании было указано, что замуж я выйду не раньше, чем мне исполнится двадцать, иначе меня бы отдали тотчас, после гибели родителей. Но Острие позаботился о том, чтобы я никуда не сбежала и приставил людей, стерегущих меня день и ночь. Сначала я ничего не понимала и не знала, насколько это жуткий человек. Когда я немного подросла, он пришёл ко мне и объяснил, для чего я ему нужна. А потом ухмыльнулся и объявил, что прикончит меня сразу, после церемонии. Потому, что ему так хочется. И все эти годы я с ужасом ожидала своего двадцатилетия и пыталась строить планы побега. Десять раз я пыталась спастись и всё оказалось тщетно. Меня ловили и возвращали обратно. Они, — голос девушки задрожал и слёзы начали струиться по щекам, — Они пороли меня, как какую-то уличную девку и угрожали изнасиловать. Если бы не строгий приказ хозяина, эти мерзавцы так бы и поступили! До двадцатилетия мне остаётся ровно месяц и, к счастью, вчера мне удалось сбежать. Бандиты гнались по пятам, поэтому собраться, как следует, мне не удалось: пришлось хватать то, что попалось под руку.

— Ну и что же ты трепала языком о каком-то ином окружении, к которому привыкла? — Джонрако был тронут рассказом, но постарался скрыть истинные чувства за показной грубостью, — окружение то действительно другое: сплошь насильники да убийцы!

Девушка сверкнула в его сторону мгновенно высохшими глазами и отрезала:

— Я общалась с людьми моего круга. Острие не мог допустить, чтобы кто-то заподозрил неладное, поэтому я получила то же образование, что и другие дворянские девушки и выходила в свет. Естественно, под присмотром соглядатаев.

— Ну и что же ты не попросила о помощи своих друзей- дворянчиков? — насмешливо поинтересовался Собболи, раскуривая трубку, — Или они решили не марать ручки, путаясь со всяким сбродом?

— Я пыталась, — плечи Шании опустились, — Но мои охранники заметили это и предупредили: если я продолжу эти попытки — меня перестанут выпускать из дома. Я бы тогда совсем утратила рассудок. Пришлось пожертвовать этой возможностью, обменяв на общение со сверстниками.

— Но неужели у столь красивой девушки не нашлось поклонников? — удивился Хастол, — Настойчивые молодые люди, которые поют серенады и лезут на балкон к своим любимым, всегда готовы помочь девушке, попавшей в беду.

— Опека оказалась очень плотной, — Волли пожала плечами и печально усмехнулась, — Рядом постоянно находился парень, выдающий себя за воздыхателя. Его поведение…Я ненавидела этого мерзавца!

— Ненавидела? — насмешливо переспросил капитан, — И что же с ним случилось? Он жив, вообще?

— Не знаю, — покрасневшая девушка, смущённо опустила глаза, — Он отвлёкся, а я изо всех сил приложила его по голове и сбежала. Когда я спускалась по стене, он ещё лежал без движения. Возможно, удар оказался слишком сильным, не знаю.

Последние её слова заглушил громовой хохот Джонрако, который едва не поперхнулся дымом и теперь громко кашлял, шлёпая ладонью по столу. Судя по всему, капитан испытывал настоящий восторг. Смахивая выступившие слёзы, он, с некоторым усилием, проворчал:

— Постараюсь не поворачиваться к тебе спиной, подруга! Особенно, если ты опять рассердишься на меня. Клянусь, мне ещё ни разу не попадалась девица, так обожающая колотить мужиков по головам! — ещё один приступ хохота прервал его речь, — Нет, всё-таки старые книги не врут и существует связь между внешностью и характером человека.

— Это вы о чём? — девушка прищурилась, подозревая подвох, — Какая тут может быть связь?

— Толстые люди, обычно — весёлые и жизнерадостные, — охотно пояснил Джонрако, игнорируя предостерегающие жесты Хастола, — Склонны к шумным пирушкам, весёлым шуткам и розыгрышам. В жизни их нет опасных врагов, а количество друзей превышает необходимое число. Это — Сердар: «О характере человека, его происхождении и возможностях развития», — капитан поднял дымящуюся трубку и покачал ею, — Люди тощие, обычно склонны к меланхолии и приступам неконтролируемой злобы. Им свойственна повышенная обидчивость и вспыльчивость, переходящая в неприкрытый гнев. Особо для тощих людей свойственна скрытая мстительность, которую они готовы распространить на весь мир, считая оный своим главным врагом. Вот и всё, что я хотел сказать.

На некоторое время капитану потребовалось всё его проворство, чтобы успеть пригнуться. Однако это не уменьшило его веселья.

— Жаль, — сказал он, усмехаясь, — Это была очень хорошая чашка. В Черзе раньше изготавливали великолепные сервизы. Печально, но с тех пор мастерство горшечников пошло на убыль.

Джабба даже не думал скрывать недовольство, глядя на человека, сидящего во главе стола. Кроме них двоих, на верхушке Башни Облаков присутствовал ещё один гость: невысокий человек, неопределённого возраста, зябко кутающийся в пурпурный плащ высшего совета Академии. На лице учёного читалась откровенная растерянность, причиной которой несомненно являлось это странное приглашение на Обзорную площадку. Сиред Зарелли уже больше пяти лет не встречался с Магистром и совсем не стремился к новым свиданиям. Напротив, заслуженный картограф старался всеми способами избегать возможного внимания со стороны чародея и если намечалось некое торжественное событие с участием Магистра, тут же сказывался больным.

Прошло уже достаточно много времени, с последней встречи, но сейчас, под взглядом холодных глаз, полыхающих зелёным пламенем, к Зарелли возвращался прежний страх и слабость в коленях. «Что ему нужно от меня?» — единственная мысль крутилась в голове учёного и как он не пытался думать о чём-то ином, она возвращалась снова и снова. Ощущая усиливающийся ужас, Сиред видел, как губы чародея раздвинула издевательская ухмылка, свидетельствующая о том, что мысли картографа, стали ему доступны. Потом чародей отвернулся, разом прекратив улыбаться.

Состояние Джинсерхуа не имело ничего общего с обычным недовольством: он пребывал в ярости и лишь огромным усилием воли сдерживал себя в руках. В лице капитана, за прошедшее время, появились изменения, вынуждающие гадать, какое потрясение он успел пережить. Глубокие морщины прорезали гладкую кожу смуглого лица, около глаз появились тёмные круги, а в чёрных волосах белели пряди седых волос.

Некоторое время чёрные глаза противостояли зелёным, а потом Магистр усмехнулся и опустил взгляд на чёрную птицу, которая лениво прохаживалась по прозрачной крышке стола. Шурт коротко каркал и постукивал клювом по своему отражению в столешнице. Ощутив на себе взгляд повелителя, ворон поднял голову и спросил:

— Ну что, приступим?

— Даже не знаю, — маг пожал плечами, — может быть кто-то из присутствующих желает высказаться. Пожаловаться, например, или обвинить меня в чём-то.

Он вновь усмехнулся и бросил косой взгляд на гвардейца. У того лицо пошло багровыми пятнами, а пальцы сжались в кулаки, которыми Джабба опёрся о стол. Потом, почти не разжимая зубов, Джинсерхуа процедил:

— Пожаловаться? Может до меня просто не доходят некоторые вещи? — его напряжённый голос внезапно сорвался на крик, а сам капитан привстал, стукнув кулаками по столешнице, — Возможно я не понимаю, на кого, собственно, работаю? Мне трудно представить, как же нужно презирать своих помощников, чтобы поступать с ними таким образом!

— Каким? — Магистр сложил руки на груди и прямо посмотрел на гвардейца, обозначив на тонких губах холодную усмешку, — С моей точки зрения произошло небольшое недоразумение, вот и всё. Вы провалили своё задание, упустили нужного человека и теперь пытаетесь оправдаться, устраивая истерики? Ай, ай! Как это недостойно истинного воина! А вы как считаете, глубокоуважаемый Сиред?

Тот ничего не сказал, твёрдо решив не вмешиваться в перепалку и мечтая лишь об одном: как можно быстрее покинуть Обзорную площадку, вернуться в родной дом и за чашкой подогретого вина, навсегда забыть о неприятном визите. Поэтому картограф игнорировал ехидный вопрос и лишь поправил складки одежды, точно это занятие оказалось гораздо важнее всего остального. Джабба таки покосился в его сторону, но тотчас вновь уставился на Магистра, который лениво играл с перьями в хвосте Шурта.

— Истерики? Оправдаться? Я знаю свои ошибки и не пытаюсь переложить их на других. Мы почти взяли этого гада и если бы не проклятый туман! — он скривился и вновь стукнул кулаками по столу, — Но и он бы нас не остановил: подумаешь, какой-то вонючий кусок дерьма, но эти твари…Очень хотелось бы знать, кто послал этих монстров. Да, это недостойно гвардейца, но я до сих пор ощущаю ужас, когда вспоминаю, как эти чудовища лезли на борт! Это была магия, чтоб мне сдохнуть! А магией у нас заведует только один человек и на его руках кровь тридцати пяти моих подчинённых! И ещё пятнадцати, сошедших с ума. Или вы совсем не при чём?

Шурт поднял голову и посмотрел на своего повелителя. Тот продолжал усмехаться, но его улыбка превратилась в застывшую гримасу, а когда ворон попытался открыть клюв, длинные пальцы тотчас оказались у горла птицы и плотно сжались на нём, недвусмысленно намекая на необходимости помалкивать.

— Да, туман был моей работой, — словно рассуждая, неторопливо сказал чародей и посмотрел в голубое небо, где лениво плыли беспечные облака, — Мне казалось, что он задержит судно беглецов и облегчит вашу задачу. Но существа из тумана оказались неожиданностью и для меня. А я предупреждал, что человек, которого вы преследовали, может оказаться опасным противником. Теперь вы и сами в этом убедились.

Лицо Джинсрхуа отразило сомнение, а потом краткую борьбу, словно он пытался заставить себя поверить в сказанное Магистром. А тот мгновенно почуял эту слабину и тотчас его улыбка стала шире. Чародей ослабил пальцы на шее Шурта и ворон тут же отпрыгнул в сторону, издав тихий сип.

— Молчу я, молчу! — бормотал он, — Задушишь когда-нибудь…

— Значит, туманную мерзость прислал тот человек, — медленно произнёс Джинсерхуа, — Его зовут Хастол Черстоли, на вид ему — двадцать с небольшим и судя по всему, он — из какого-то дворянского рода. Я хорошо запомнил его физиономию и не забуду, даже если пройдёт тысяча лет! Тридцать пять опытных воинов погибли, чтобы он спас свою вонючую шкуру и десятерых я мог назвать своими верными товарищами! Храбрые парни. Но как они кричали, когда эти кошмарные существа лезли на борт и ничто не могло их остановить.

— Это печально, — согласился Магистр, — Я уже распорядился, чтобы семьям всех погибших выплатили достойное вознаграждение. А в тот момент…Каюсь, спохватился слишком поздно, но всё же успел применить контрзаклинание, рассеивающее туман, иначе вы погибли бы все, до единого. Джабба, мой верный помощник, предоставь мне полный список всех своих людей, чтобы я смог обеспечить каждого защитным амулетом. Думаю магическая защита окажется совсем не лишней, в грядущем походе. Ну, а самый лучший, мы предоставим Сиреду. Ты ведь этого достоин, не правда ли?

— Наверное, — пожал плечами Зарелли и тут до него дошёл смысл сказанного. Глаза учёного полезли на лоб, а сам он вскочил на ноги, выставив руки перед собой, — Но вы же обещали! Вы же говорили, что то плавание будет последним! Пусть возьмут меня боги картографии, но я — слишком стар и даже добавленные годы не сделают легче новое путешествие.

— Даже добавленные пятьдесят лет? — вкрадчиво осведомился Магистр и словно в раздумье, добавил, — Даже сто добавленных лет? Это же позволит любому вновь ощутить себя молодым и беззаботным!

Сиред Зарелли тяжело вздохнул и бессильно уронив длинные костлявые руки, опустился на край кресла. На его морщинистом лице появилась печальная улыбка, а в глазах мелькнуло тоскливое выражение. Магистр терпеливо ждал ответа.

— Продлённая старость — ничто иное, как та же старость, — картограф пожал плечами, — И она не даст новой молодости. Однако, как я понимаю, в дальнейших спорах нет ни малейшего смысла? Если я не соглашусь выполнять поручение за награду, меня отправят в качестве наказания, ведь так? Уж лучше получить хоть какую-то выгоду. Однако, можно узнать, почему возникла нужда именно во мне? Мой помощник столь же эрудирован и ему всего лишь сорок пять. Почему бы не взять его?

— И он тоже совершил несколько экспедиций в Южное полушарие? — безмятежно осведомился Магистр и щёлкнув пальцами, приказал ворону, — Карту, немедленно!

Шурт сорвался с места и мгновенно растворился в чёрной мембране выхода. Джабба отвлёкся от подсчёта нужного числа людей и заинтересованно уставился на чародея. Волшебник насмешливо рассматривал учёного, который, услыхав о цели путешествия, едва не рухнул с кресла и теперь усиленно восстанавливал утраченное равновесие. Убедившись, что его слова произвели нужный эффект, Магистр продолжил:

— В путешествии потребуется лоцман, способный привести корабль за полосу тени и хорошо ориентироваться в водах юга. Честно говоря, я готов оставить тебя в покое, если ты предложишь достойную замену. Но помни: преследовать придётся корабль, которым управляет весьма опытный мореход.

Пока Сиред лихорадочно вспоминал известных ему капитанов и географов, Джинсерхуа недоуменно поинтересовался:

— Откуда такая уверенность, касательно Юного полушария? Учитывая прошедшее время и характеристики хода, наши беглецы не проделали и полпути к Твайру.

— Нужно быть предусмотрительным, — пояснил Магистр и тихо рассмеялся, — Очень предусмотрительным. Я дам вам список примерных точек, где весьма вероятно их присутствие в процессе этого похода.

Сиред нервно хлопнул себя по лбу и рассмеялся дребезжащим смехопутешествия. Пусть это и весьма сомнительный шанс, но у нас нет дрм. Капитан и Магистр задумчиво разглядывали учёного, ожидая продолжения.

— Я вспомнил! — почти выкрикнул картограф, — Я точно знаю, кто вам нужен! Лучшего капитана вам не найти. Это — мореход, с которым я три раза ходил за Полосу тени, отличный моряк, с достойным кораблём и опытной командой. Зовут его — Джонрако Собболи и думаю…

— Как называется шхуна, которую вы преследовали? — тускло осведомился чародей, перебив озадаченного картографа, — Вы же узнали имя капитана?

— Морской Чёрт, — отчеканил Джабба и с видимым сочувствием посмотрел на поникшего Сиреда, — Капитан — Джонрако Собболи. Должен заметить, я успел навести справки и да: он действительно весьма и весьма неплохой мореход, но не без грешков. Был замечен в контрабанде во время Войны двух островов. И я уже успел заметить, что его посудина лишь слегка уступает в скорости самым быстроходным единицам флота.

— Собболи, Собболи, — задумчиво протянул Магистр, — Знакомая фамилия. Он никак не связан с тем Собболи, которого казнили за шпионаж?

— По официальной версии, — уточнил гвардеец, почти не задумываясь, — Помнится, истинные причины никто афишировать не стал.

— Не будем и мы сейчас, — согласился чародей, — так всё же?

— Его сын. Такой же своенравный и буйный, как папаша. В прошлый раз ему удалось избежать наказания, но теперь, он — попался.

— Посмотрим, — Магистр вздохнул, — Посмотрим.

Он посмотрел на Зарелли, который сидел, охватив опущенную голову длинными пальцами и позволяя клочкам седых редких волос торчать наружу. Ощутив на себе тяжёлый взгляд волшебника, картограф убрал руки и с вымученной улыбкой пожал плечами. Магистр повторил жест и отвернулся. Всё было решено.

Чёрная клякса входной мембраны хлопнула, пропусти внутрь взъерошенного ворона, сжимающего в огромном клюве рулон бумаги. Плюхнувшись на стол, Шурт торопливо освободился от принесённой карты и каркнул, прочистив горло. Вместо благодарности, маг смахнул птицу и развернул карту, открыв цветное изображение Магистериума.

Окинув взглядом картину мира, известного человеку, чародей провёл рукой по гладкой поверхности бумаги, точно пытался ощутить неровности рельефа. Потом лысая голова поднялась, а в зелёных глазах вспыхнул огонёк возбуждения. Волшебник поманил пальцем помощников, приглашая их подойти ближе.

Сиред Зарелли понуро протрусил к креслу волшебника и послушно уставился на знакомые очертания материков и океанов. Джабба, который, до последнего времени, не слишком интересовался географией, изучал карту с большим интересом.

Убедившись в том, что привлёк необходимое внимание, Магистр повёл пальцем по синему пространству Настигана и остановился на зелёном пятне, изображающем Твайр.

— Первую остановку они сделают здесь, — сказал он, постукивая по изображению острова, — И пробудут здесь не менее суток. Возможно этого не хватит вам, чтобы настичь беглецов, но всё же задержит преступников, а всякая их задержка идёт нам на пользу. Со своей стороны я попытаюсь приложить максимум усилий, чтобы судно этого Собболи оставалось на Твайре, как можно дольше. Если вы успеете прибыть на Твайр, когда беглецы ещё будут там, я вас непременно уведомлю.

Сиред послушно кивал, даже не пытаясь вдумываться в смысл произнесённых слов. Жалость картографа к самому себе была так велика, что полностью поглотила его, не оставив места для чего бы то ни было ещё. Джабба же поднял бровь и произнёс голосом, полным сомнения:

— Корабль, снаряжённый для дальнего плавания и спасающийся от преследования, станет делать длинную остановку на Твайре? Бред! Откуда такая уверенность?

Магистр самодовольно улыбнулся.

— У них не будет другого выхода, — уверенно пояснил он, — На судне не останется пригодной, к употреблению, воды и либо они предпочтут смерть от жажды, либо будут вынуждены зайти в Черз.

— Но как? — нахмурился гвардеец, — Если и прежде была возможность портить продукты на расстоянии…

— Не было, — покачал головой маг и вновь ухмыльнулся, — Но ведь не всё в мире решает волшебство. Среди команды имеется мой лазутчик; не вижу смысла скрывать это от вас. У него есть определённые указания, среди которых — испортить воду, если Морской Чёрт сумеет избежать преследования.

— Лазутчик? — изумился картограф, — Среди маленькой команды? Да его же враз раскроют!

— Этого человека никто никогда не заподозрит. С его способностью менять внешность и изворотливым умом — никогда в жизни.

Джабба тотчас вспомнил предыдущую встречу и безликого, оставшегося для особых указаний мага. Сообразив, в чём дело, гвардеец понимающе кивнул. Сиред повторил его жест, даже не пытаясь догадаться, в чём подоплёка странного заявления Магистра.

Тем временем, чародей продолжал бороздить пальцем пространство карты. Он остановился около двух точек, едва заметных в синеве океана и стало заметно колебание волшебника, точно он не знал, какой из двух крошечных отметин отдать предпочтение. Однако замешательство минуло и палец двинулся влево.

— Остров Колонны, — возвестил бесцветный голос, — Мне кажется, что беглецы постараются забрать отсюда одного, весьма необычного, пассажира.

— Необычного, ха! Я думаю! — хмыкнул картограф, точно пробуждаясь от глубокого сна, — Всем известно, что этот клочок земли — официальная колония собачьей общины. Людей на острове совсем нет.

— Точно, — согласился волшебник и похлопал учёного по плечу, — Теперь понимаешь, почему я нуждаюсь именно в тебе, старина? Из-за твоих знаний. Если на корабле Собболи находится тот, о ком я думаю, или кто-то, связанный с ним, ему потребуется пёс, возглавляющий общину. Очень особенная собака.

— Иварод или попросту — Ива, — заметил Зарелли, уставившись на карту с пробуждающимся интересом, — Мы с ним беседовали несколько раз. У него чудовищная эрудиция и не менее кошмарное самомнение.

— Знакомое имя, — усмехнулся Джабба, — Эта блохастая тварь не всегда руководила общиной на острове Колонны. Помнится, во время последней войны, он шпионил в пользу Карта, причём оказался настолько ловок, что его ни разу не удалось прищучить! Я до сих пор подозреваю, что похищение планов оборонительных сооружений Ширине — дело лап именно этой милой собачки. После победы, когда арестовывали всех подряд, я пытался его отыскать, но чёртов пёс успел удрать на остров Колонны.

— Ладно, ладно, — Магистр махнул рукой, — Мне известно, насколько вы все — знающие люди, поэтому я и остановился на ваших кандидатурах. Итак, дальше у нас идёт Карт, причём порт Ле Карта можно исключить сразу же. А вот Южная часть острова, изобилующая тайными пристанями братьев — именно то, что их заинтересует. Должен предупредить об опасности, которую представляют собой мятежники Карта: могущество братьев лишь немногим уступает моему, а вблизи своих источников силы, чёртовы заговорщики почти непобедимы. Настроены они враждебно, поэтому беглецам не составит особого труда натравить их на вас. В таком случае, очень рекомендую немедленно покинуть Карт и удалиться от него на максимальное расстояние. Направляйтесь к Зару, но ни в коем случае не делайте в нём остановок; ваша цель — Сквозная река, по которой беглецы постараются преодолеть Полосу Тени.

— Но к чему столь подробные объяснения всего маршрута? — поинтересовался Сиред, приподняв лохматую бровь, — Ведь мы можем обсуждать перипетии путешествия, используя Посредник? Это же — намного удобнее, чем вспоминать и путаться в указаниях.

Не говоря ни слова, Магистр отнял руку от рулона бумаги, позволив карте свернуться. После этого сделал быстрый жест и в его ладони появился крошечный жёлтый шарик, сияющий тусклым жёлтым светом. Чародей поставил предмет на стол и тот тотчас принялся увеличиваться в размерах, одновременно теряя в яркости. Когда сфера достигла величины человеческой головы, её сияние угасло и она превратилась в тёмный мёртвый шар.

— Это — Дальний Посредник, — пояснил Магистр, кривя тонкие губы и пощипывая пальцами кончик длинного носа, — Прежде эта штуковина без проблем устанавливала связь с Южным полушарие, с самыми отдалёнными его участками. Уже который день я пытаюсь использовать Посредник, чтобы связаться со своим агентом на Карте и мои усилия тщетны. В эфирном пространстве бушует магическая буря, самая сильная, за последнюю тысячу лет. Посылать сообщения можно, лишь затратив невероятное количество энергии. Тем не менее, я дам вам Посредник, ведь не вечность же будут продолжаться эти возмущения!

Больше никто ничего не спрашивал и Обзорная Площадка наполнилась тишиной. Даже Шурт неподвижно замер на хрустальном столе, рассматривая чародея. На него же устремились взоры Джаббы и Сиреда. Сам Магистр глядел в голубую даль небес, смыкающуюся с пространством океана, точно пытался отыскать там крошечный кораблик, везущий на борту загадочного пассажира.

Сиред Зарелли, размышлял о том, как быстрее вернуться домой; Джабба Джинерхуа лелеял мстительные мечты о встрече с ненавистным Хастолом. О чём думал Магистр, не знал никто.

ГЛАВА 10. НЕПРИЯТНОСТИ

Джонрако сидел на пустынном каменистом берегу, неведомой ему земли и тупо разглядывал высокие валы волн, которые со злобным шипением накатывали на изрезанные истуканы валунов и откатывались назад, подготавливая следующую атаку. Угрюмое серое небо, без единого просвета, низко нависало над головой капитана, точно намеревалось сокрушить морехода своим облачным животом. Ни единого яркого пятна: растительности вокруг не наблюдалось и даже неизменной, на побережье, морской травы не было. Одни камни виднелись по обе стороны, сплошные камни. Размеры их были самые разнообразные; от песчинки до исполинского валуна, торчащего вверх уродливым ломанным пальцем. Тоскливое завывание ветра довершало неприятное впечатление от окружающей Собболи местности.

Но главной проблемой было не это. Капитан никак не мог вспомнить, почему он здесь находится и как, вообще, сюда угодил. Последним воспоминанием, задержавшимся в памяти, оставался разговор с пассажиром. О чём же они говорили? Какое-то предостережение, вроде бы…Нет, память отказывалась помочь.

Капитан неторопливо поднялся на ноги и повертел головой, надеясь отыскать нечто, способное подсказать, какого чёрта он делает на пустынном берегу: разбитую лодку, кусок рангоута, хотя бы клочок разорванного паруса! Возможно, пока он спал, Чёрт потерпел крушение и его выбросило на какой-то чёртов риф. Но все старания оказались тщетны: кроме осточертевших камней — ничего. Джонрако почесал в затылке и пнул один из булыжников, едва не расшибив палец. Что ему делать? Где, мать их, все остальные? И как, будь проклято всё, он сюда угодил?

— Да чтоб меня черти взяли!

— Иногда желание может сбыться, стоит его озвучить.

Сжав кулаки, Собболи обернулся, оказавшись лицом к лицу с неизвестным, ответившим на его проклятие. Впрочем, лицом к лицу, слишком сильно сказано. Незнакомец оказался одет в глухой чёрный плащ с глубоким капюшоном, низко опущенным на лицо. Можно было различить лишь две зелёные точки, скорее всего — глаза. Просторная одежда полностью скрывала тело человека, не позволяя понять: толст он или тощ, стар или молод, да и вообще, какого пола.

— Это ты меня сюда притащил? — выпалил Джонрако первое, что пришло ему в голову, — Да и кто ты, вообще?! Какого чёрта тебе от меня надо, разрази тебя гром!

— Я ли доставил тебя в это место? — задумчиво спросил неизвестный, — Скорее, ты сам угодил сюда. Моё участие оказалось минимальным: лишь указывать путь, чтобы душа не потерялась во мраке Путей. Кто я? Это не имеет особого значения, рано или поздно всё откроется и без моих слов. А вот последний вопрос не лишён смысла. Это место, — человек повёл рукой и Джонрако почудилось нечто знакомое в этом жесте, — Зал Ожидания. Здесь никогда и ничего не происходит. Когда то Зал был обычным островом, но высшие силы выбросили его из реального мира в безвременье и предназначили для Ожидания. Здесь люди, которые нуждаются в обдумывании важных вещей могут спокойно поразмыслить. Вот и тебе, любезный Джонрако, настала пора, кое над чем подумать.

Голос человека, приглушённый плотной тканью плаща, показался Джонрако смутно знакомым, словно он уже слышал его когда-то. Но вот кому может принадлежать этот голос…

— Не думаю, что нуждаюсь в чёртовых советах не пойми кого, — угрюмо проворчал Собболи и его огромные кулаки сжались-разжались, — Мне нечего обдумывать, особенно в этом проклятом месте. Так что, приятель, немедленно верни меня на корабль. Живо, я сказал!

— Ты должно быть плохо меня понял, — незнакомец хмыкнул и вновь смешок показался капитану знакомым, — Ты сам попал сюда и следовательно, уйти сможешь сразу же, как только пожелаешь этого.

— Так значит я хочу обратно! — рявкнул Джонрако, не ожидая, впрочем, какого-то результата. Он, с самого начала, подозревал, что имеет дело с чародеем и поэтому нужно ожидать подвоха. Так и вышло: Собболи остался там, где и был, ветер продолжал выть свою тоскливую песню над грудами камней, а чёрная фигура неизвестного поблескивала зелёными пятнами глаз. Капитан хрустнул костяшками пальцев, как делал всегда, перед дракой и спросил, — Ну и как там, с моими желаниями и твоими обещаниями? Почему я не отправился обратно, если захотел?

— Значит, некая часть тебя желает остаться здесь, — пожал плечами незнакомец и вновь капитана пронзило чувство узнавания, — Я же говорю: тебе необходимо поразмыслить.

— Ладно, проклятый ублюдок, чтоб тебе лопнуть! — взревел капитан, поднимая сжатые кулаки на уровень груди и подступая к волшебнику, — Выкладывай, что тебе нужно! Думаешь до меня не дошло, что тебе потребовалась какая-то чертовщина от старого доброго Джонрако?

Голова в капюшоне качнулась из стороны в сторону, словно человек не соглашался со сказанным. Странный звук, напоминающий вздох сожаления, коснулся ушей морехода.

— Ещё раз повторю: лично мне от тебя, пока, ничего не нужно, — проникновенно сказал незнакомец, — Это нужно тебе.

— Ну ка, напомни, что же так нужно мне, что я никак не могу покинуть этот чёртов клочок земли?

Джонрако попытался вложить в голос максимум яда, но все его усилия пропали втуне.

— Подумай, — собеседник качнул капюшоном, точно осматривался и присел на плоский камень, после чего сделал жест рукой, приглашая капитана последовать его примеру, — Так ли необходимо, именно тебе, идти к Калларису? Возможно этот путь таит больше опасностей, чем ты предполагал изначально?

— Так вот, откуда дует ветер! — мореход понимающе кивнул головой, даже не думая сходить с места и зло хохотнул, — Стало быть, оставаться здесь выгодно мне? Так, прихвостень Магистра? Или ты и есть этот лысый урод? Знай, я срать хотел на тебя и твоих посланников, пусть они будут в тысячу раз страшнее тех, которых ты послал по нашу душу! И нам ничто не помешает добраться до Каллариса!

— Этого я и опасаюсь, — печально сказал незнакомец и его голова поникла, — Стало быть, ты думаешь, что я — Магистр, или его посланник? Смелая догадка.

Краем глаза Собболи уловил непонятное движение и резко повернувшись, обнаружил небольшое чёрное пятно, повисшее на уровне его глаз, в полутора десятках шагов. Темнота, казалось, бурлила и быстро увеличивалась в размерах.

— Твои штуки, засранец? — Джонрако обернулся к неизвестному, но обнаружил, что тот исчез и плоский камень — пуст, — Сволочь, что ты ещё задумал, разрази тебя гром?!

Пространство острова стремительно исчезало под клокочущим мраком и очень скоро капитан оказался на узкой полоске между шипящим прибоем и стеной тьмы, подбирающейся к нему всё ближе и ближе. Могильным холодом веяло от колышущейся темноты и мореход начал, против своей воли, отступать к океану, твёрдо решив, лучше отдать себя на волю волн. Однако, повернувшись к прибою, капитан нашёл там ту же жуткую тьму. Отступать стало некуда и Джонрако замер на месте.

Мрак приблизился вплотную, оставив свободным лишь маленький кусок каменистой почвы, где стоял Собболи. Внезапно в стене тьмы, как в зеркале, моряк увидел своё отражение. У отражённого Джонрако глаза оказались плотно закрыты. Внезапно они распахнулись и зелёный свет, хлынувший из них, отбросил капитана прочь.

С глухим рыком, моряк рухнул на твёрдую поверхность, очень хорошо ощутив это именно ягодицами. Некоторое время Джонрако сидел абсолютно неподвижно и приходил в себя. Потом попытался понять, где находится. В этот раз с ориентировкой вышло намного лучше. По всем признакам он находился в своей каюте.

В иллюминатор робко проникал серый свет раннего утра и бросал тусклые блики на книжный шкаф. Тёмное пятно, за стеклом, напомнило Собболи о кошмарном сновидении, но приглядевшись, он сообразил, что это — пустое место, оставшееся после того, как он вчера взял с полки «Синвертори за Пунам» — «Путешествие по Синвертори». Книга потребовалась ему, чтобы уточнить некоторые моменты в лоции Сквозной реки.

— Чтоб я сдох! — проворчал Собболи и установил в крепление светильник, почему то лежащий на полу. После этого мореход задумчиво уставился на вмятину в полу. Весил капитан достаточно много.

— Надо или сбросить вес, — буркнул Джонрако и присел на койку, — Или видеть только хорошие сны.

Собственный голос помог ему немного сбросить напряжение, вызванное ужасным сновидением и чтобы окончательно развеяться, Собболи налил себе рома, проглотив напиток в один глоток. Теперь капитан окончательно успокоился и сердце перестало рваться из груди, но картины кошмара продолжали ясно стоять перед глазами. Таких реалистичных сновидений он ещё никогда не видел. Его кожа до сих пор ощущала брызг солёной воды и дуновение холодного ветра.

Капитан вновь взял бутылку, но подумав, отставил: скверная привычка — начинать день с опорожнённой бутыли. Спать не хотелось совершенно: подобные сновидения отобьют желание закрыть глаза у кого угодно. Почесав затылок и пригладив всклокоченную бороду, Собболи зевнул и подошёл к иллюминатору. М-да, похоже сегодня светило не порадует его своими тёплыми лучами. Над волнами медленно плыли седые космы тумана. К счастью, не того зловонного облака, которое настигло их у Туманной косы, а самого обычного, способного сбить с курса лишь неопытного юнгу.

— Сон в руку, — буркнул Джонрако и зевнул, едва не вывихнув челюсть, — Надо подниматься к моим лодырям, проверить, как они держат Чертяку.

Стоило ему выйти на палубу, как в нос ударил промозглый запах сырости, а перед глазами качнулась непроницаемая пелена туманного облака. Все металлические части такелажа блестели так, словно их тщательно надраили, а дерево потемнело, напитавшись влагой. Воздух казался неподвижным и подозревая худшее, Джонрако запрокинул голову, уставившись на оснастку. Дела обстояли именно так, как он и предполагал: полотнища парусов безвольно обвисли, напоминая бесформенные тряпки вокруг прачечной. Ветра не было. Злобно плюнув в шпигат, Джонрако поёжился и начал подниматься на спардек, едва не поскользнувшись на последней ступени.

Фигуры вахтенных, сгорбившихся у штурвала, напомнили ему про неприятного собеседника из недавнего кошмара. Блеклая пелена преобразила моряков, надевших штормовые плащи, чтобы хоть как-то уберечься от пронизывающей до самих костей, сырости. Вот и капитан, ощущая ломоту в суставах, успел пожалеть о забытом в каюте бушлате.

Один из вахтенных, услыхав шаги капитана, отбросил с лица капюшон и глухо кашлянул. Джонрако узнал Далина, даже если бы тот не стал открывать лицо, и с любопытством посмотрел на серую физиономию помощника, отбывающего наказание за своё поведение в первый день плавания. Боцман смахнул с носа огромную мутную каплю и хрипло поприветствовал капитана. Второй вахтенный повторил слова приветствия, предпочитая не поднимать капюшон.

Увидев, кто стоит у штурвала, Джонрако тотчас успокоился: в таких руках Чёрт будет идти, словно вокруг — ясный солнечный день. Далин, если не пил, был одним из лучших мореходов Ченса. Тем не менее, ответив на приветствие, Джонрако отпер крышку нактоуза и сверил лоцию со стрелкой компаса. Корабль должен был идти на юго-юго-запад и судя по всему, расхождение с проложенным курсом составляло ничтожные доли градуса.

— Сойдёт, — буркнул капитан, избегая похвал в адрес боцмана, на которого продолжал сердиться, — Когда начался туман и убился ветер?

— Около трёх, — отрапортовал второй вахтенный, — Мы вошли в полосу тумана и почти сразу исчез ветер.

— Какая скорость была до этого? — поинтересовался Джонрако, листая страницы корабельного журнала, который отдал ему Далин.

— Пять, пять с половиной. — почесав ухо, сообщил помощник, — Я отметил. А после, упала до половины узла. Может, даже меньше.

— Почти дрейф, — проворчал Собболи, отмеряя отрезок на карте, — Как жаба в луже. Так мы далеко не уйдём.

Больше он ничего не говорил, погрузившись в расчёты. По всему выходило, что они болтаются в сотне миль северо-восточнее Твайра. Поскольку Джонрако и мысли не имел заходить в Черз, через полсотни миль следовало корректировать курс. Но при таком ходе пятьдесят миль они преодолею очень нескоро.

Капитан так погрузился в раздумья, что голос боцмана заставил его вздрогнуть.

— Это ещё кто? — прохрипел Далин и шмыгнул носом, — Кому ещё не спится в чёртову рань?

Джонрако оторвался от вычислений и обернулся, уставившись на тёмную фигуру, неторопливо вырастающую над краем надстройки. Шагов моряк так и не слышал, да и вообще — плеск волн, был единственным шумом, который доносился до его ушей. То ли от промозглой сырости, то ли по какой другой причине, но Собболи ощутил озноб и его рука, сама по себе, скользнула в карман безрукавки, где хранился верный пистолет. А неизвестный, чей силуэт дрожал в космах тумана, продолжил приближаться, уже ступив на доски спардека. Под тяжёлое дыхание вахтенных, Джонрако медленно потянул оружие из кармана.

— Доброе утро, капитан, — голос, лишённый интонаций, казался многозначительно-зловещим, — Скверная погодка.

Узнав подошедшего, мореход сплюнул, в сердцах и забросил пистолет обратно.

— Скверная, — согласился Собболи, с трудом удержавшись от ругательств в адрес Хастола, — Чего это тебе, приятель, не спится? Пришёл подменить моих матросиков?

— Да я уже давно не сплю, — Черстоли подошёл уже так близко, что капитан мог сам убедиться: сонливости в лице пассажира не было ни капли, — Хотел прогуляться по палубе, но, честно говоря, отпугнула погода. А теперь вот услышал ваш голос и решил составить компанию.

— Твоё дело, — буркнул капитан и с внезапным подозрением, поинтересовался, — А что там мой «заяц», тоже не спит?

— Ну вообще то, — Хастол обозначил улыбку, словно понимал причину беспокойства собеседника, — Когда я проходил мимо её каюты, то различил лёгкий шелест. Может быть она просто повернулась во сне…

— А может? — выдохнул Собболи, подозревая ответ.

— Ну вообще-то, так шелестит одежда, когда её надевают на себя, — любезно сообщил Хастол, — Но я не рискнул постучать, чтобы убедиться в этом.

Вахтенные, приняв последнюю фразу за шутку, начали было смеяться, но тяжёлый взгляд капитана вынудил их поумерить веселье. Собболи поманил пассажира и они отошли к борту, где матросы не могли бы их подслушать.

— Послушай, приятель, хотел задать вопрос, пока рядом нет лишних ушей, — начал Джонрако и тут же остановился, в нерешительности. Его огромная лапища вцепилась в бороду и потянула вниз, отчего физиономия капитана приобрела забавное выражение обиженного ламантина, — По поводу этой Шании…Кстати, что тебя с ней?

— У меня?! — поразился Хастол, но в уголках его рта притаилась почти незаметная усмешка, — Вообще-то мне казалось, будто именно у вас имеются какие-то виды на эту девушку.

— Да ты сбрендил! Чтобы я запал на какую-то…Ты рехнулся, приятель! — капитан вскинулся, размахивая кулаками и вдруг сник, — Чтоб меня черти взяли, если я понимаю, какая дьявольщина происходит. Она ведь совершенно не в моём вкусе! А вообще-то, как считаешь, девица и в самом деле…тощая?

Черстоли, явно скрывающий улыбку, за сосредоточенным выражением лица, уже хотел было ответить, но не успел. Их содержательную беседу прервал голос взбешённой девушки, которая сумела незаметно подойти к парочке и услышать последние фразы капитана. Не составляло особого труда догадаться, кому они были адресованы.

— И сколько же я должна повторить, что не тощая! — сверкая глазам, Шания уставилась на капитана, — И мне кажется, что у больших толстых мужчин должны быть другие занятия, кроме как перемывать кости несчастным девушкам, особенно в их отсутствие!

— Я сам выбираю занятия для себя! — взревел Джонрако, мотая лохматой головой, точно взбешённый бык, — И буду обсуждать кого захочу и когда захочу!

— А я считаю недостойным…

Хастол тяжело вздохнул, отступая от скандалящей парочки. Потом и вовсе отошел подальше, разглядывая тяжёлые валы волн, выкатывающиеся из тумана и с лёгким хлюпаньем бьющие о борта Морского чёрта. Лицо парня заострилось, а чёрные глаза стали темнее самого мрака, глубоко провалившись в глазницы. Если бы Джонрако и Шания отвлеклись от скандала и обратили внимание на спутника, то поразились бы до глубины души.

Опираясь о борт и печально глядя вниз, стояло незнакомое им существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Впрочем, возможно это просто туман исказил облик парня, изменив внешность до неузнаваемости. Скорее всего так и было, потому что черты Хастола непрерывно таяли, преображаясь в нечто новое, невиданное ранее. Потом серая мгла скользнула в сторону и в воду вновь глядел самый обычный парень, с печальным выражением на бледном лице. Вот только глаза его, по-прежнему, казались средоточием ночного мрака.

Тем временем, капитан и его пассажирка, самозабвенно продолжали скандалить. Матросы, которые, позёвывая, выбирались на палубу, изумлённо замирали, разглядывая орущую парочку. Никто даже не вспоминал о своих обязанностях. Джонрако отлично понимал, что его поведение вряд ли можно назвать подобающим опытному морскому волку, но остановиться уже не мог.

Так же и Шания, смахивая слёзы то ли обиды, то ли ярости, бесстрашно наступала на огромного мужчину, вынуждая его пятиться к самому нактоузу. Вахтенные, из последних сил, пытались делать вид, будто ничего особенного не происходит и вообще, они просто ведут корабль по курсу. Получалось не очень хорошо.

Всё это, больше всего напоминало комичное представление, из тех, которые пользуются спросом у непритязательной публики, пришедшей на выступление бродячего театра. Единственной причиной, по которой матросы удерживались от хохота, был страх перед гневом капитана. Но уже начинали проскальзывать лёгкие смешки, скрывающиеся за покашливанием. Чем дальше, тем больше казалось, что команду одолевает чахотка.

Внезапно всё прекратилось. Громкий и протяжный звон тревожной рынды, вынудил Шанию застыть с полуоткрытым ртом, а капитана вернул в реальный мир, где он нёс ответственность за свой корабль. Один из матросов, стоявших по левому борту, вцепившись рукой в ванты, указывал пальцем куда-то, в глубины тумана. В громком вопле слышался неподдельный страх и все разговоры тотчас умолкли. Наступило полное безмолвие, в котором различалось странное позвякивание, мало-помалу приближающееся к Морскому Чёрту.

— Я уже слышал этот звук, — деревянным голосом произнёс Джонрако и отстранив Шанию, начал спускать по трапу.

Хастол немедленно устремился следом, а потом и Волли простучала каблуками по сходням, не в силах оставаться на месте.

На ходу она пожимала плечами и бормотала, что не видит ничего странного в каком-то звоне, что мужчины всегда склонны всё преувеличивать, да ещё и находить дурацкие причины, для прекращения разговора. На самом же деле, девушка ощутила, как ростки липкого страха, пустили свои ледяные корни в её душе и начали быстро разрастаться.

Из толпы встревоженных матросов выбрался лысый моряк с глубоким шрамом на впалой щеке и указывая большим пальцем в сторону приближающегося звона, угрюмо сказал:

— Шкип, будь я проклят, если не знаю, что это за дрянь! — он сплюнул и почесал волосатую грудь четырёхпалой конечностью, — Думаю и вам оно знакомо. Когда эскадра Задорри угодила в распроклятый шторм, я был на одной из чёртовых посудин, не добравшихся до Карта. Тогда мы тоже слышали мерзкий звук, а потом увидели, что его издаёт.

Джонрако, набычившись, смотрел на подчинённого, а остальные столпились вокруг, взирая на говорившего со смесью интереса и нескрываемого страха. Тот же, ощутив общее внимание, заметно воодушевился и ткнув пальцем за спину, замогильным голосом возвестил:

— Чумной корабль! — он сложил руки на груди, изображая мёртвое тело и продолжил, — Чёртовы мёртвые корабли, которые попали под удар колдунов Магистра, во время первой атаки мятежников Карта. Все матросы истлели, превратившись в не упокоенные души, а потом исчезли и корабли, оставив только призрачные остовы. Но стоит живому человеку коснуться привидения и он тоже умрёт в жутких мучениях. И невозможно уйти от Чумного корабля, потому, как мертвецам доступен ход против ветра и в штиль!

Из туманной мглы, мало-помалу, начали вырисовываться смутные очертания обветшавшего военного судна, с лохмотьями парусов на покосившихся мачтах. Бушприт призрачного фрегата недвусмысленно указывал на борт Морского Чёрта, а лёгкий звон окончательно трансформировался в похоронный марш военных моряков. Один из моряков закричал от страха, указывая на привидение, в форме капитана, повисшее на дряхлом штурвале. Ещё один скелет в лохмотьях неподвижно замер у мачты, охватив её руками. И ещё, ещё… Черепа скалились в зловещих ухмылках, уставившись на людей пустыми провалами глазниц.

— Нам конец! — завопил лысый матрос и рванул куртку на груди, — Никому не спастись!

Раздались глухие стоны ужаса. Моряки, неотрывно глядя на приближающийся Чумной Корабль, начали вторить воплям паникёра. И тогда Джонрако, сцепив зубы, изо всех сил ударил заводилу в челюсть, отправив на палубу. Крики тотчас превратились. Все ошеломлённо уставились на капитана, а тот, воздев лопатообразную ладонь, громогласно объявил:

— Всем сохранять спокойствие, мать вашу! Немедленно вернулись к своим обязанностям. Или вы думаете, крысы станут выполнять их за вас? Да они много смелее, чем вы, но не обучены морскому ремеслу, к моему сожалению, — он грозно уставился на подчинённых и они подались назад, — Если ещё какой-то засранец устроит верещание, я отправлю его за борт. А пока я обещаю вам, ничего страшного не случится. По местам, куски рыбьей требухи!

Матросы, глухо ворча, начали расходиться, а Джонрако, переступив лежащего, отправился на бак. Чумной корабль был уже совсем рядом, нависая над шхуной огромным жутким силуэтом. В бортах фрегата зияли прогнившие дыры, а заплесневевший такелаж свисал с бушприта, подобно жуткой паутине. Несколько истлевших остовов, стояли по носу призрачного корабля и казалось, склоняются всё ниже, чтобы рассмотреть встреченную, жертву.

Шания, которая в ужасе глядела на оживший кошмар, внезапно всхлипнула и прижалась к широкой спине капитана. Тот только повёл плечами, пытаясь, как можно лучше, защитить хрупкую фигурку. Хастол, стоящий рядом, спокойно рассматривал жуткое видение. Потом повернулся к Собболи и сказал:

— Но ведь здесь же ничего нет!

— Нет, — согласился Джонрако, — Но всё равно, будет очень страшно. Один раз меня уже угораздило налететь на такую же штуковину. Не могу сказать, что получил большое удовольствие.

— А что, — начала Шания и в тот же миг призрачный корабль вонзил свой хищный нос в борт Морского чёрта.

Раздались возбуждённые крики. Некоторые матросы, ещё не успевшие отойти от нападения монстров Туманной косы, падали на палубу и закрывали головы ладонями. Внезапно всех окатило волной сухого жара, неожиданного посреди промозглой сырости тумана. Дрожащий призрачный свет серой мглы сменился багровым сиянием адского пламени.

Тем из людей, кто не закрыл глаза, предстала странная картина: Чумной корабль в одно мгновение преобразился, обретая давно утраченную плоть. Мужчина в форме военно-морских сил Карта, стоящий у самого бушприта, возбуждённо кричал, указывая вперёд стволом тяжёлого пистолета. Пара голов показалась из-за его плеча и тут же спряталась обратно. Капитан, огромный широкоплечий бородач, стоявший у штурвала, дымил длинной трубкой и уголок его рта шевелился, когда он отдавал указания помощнику.

И вдруг над палубой ожившего фрегата возник большой шар, пылающий ослепительным зелёным светом. Сияние поутихло и сфера превратилась в гигантский шар, слепо взирающий на мир. Но взор этот оказался смертоносен: моряки оказавшиеся в зоне действия зелёного сияния, падали на палубу и бились в конвульсиях, раскрывая рты в беззвучных воплях. Кто-то пытался стрелять, но шар продолжал плыть вперёд, неуязвимый и беспощадный. Капитан, не выпускавший штурвал из мозолистых рук, обвис на нём неподвижной грудой тряпья и это оказалось последней смертью. На корабле остались только мёртвые тела, вповалку лежащие на палубе. Шар замер и начал сиять всё ярче. Пахнуло могильной сыростью. Фрегат побледнел, выцветая в своё призрачное подобие. Тела людей утратили плоть, обратившись в скелеты с развевающимися лохмотьями одежды, однако наблюдателям уже не казалось, что мертвецы насмехаются над ними. Скорее черепа погибших продолжали кричать от безмерного ужаса и боли, которую пережили в момент смерти.

Неторопливо покачиваясь на волнах, Чумной корабль миновал Морского Чёрта и теперь медленно растворялся в тумане, сливаясь с его белёсой пеленой. Позвякивание, сопровождающее путь призрачного корабля, мало-помалу затихало, до тех пор, пока тихий плеск волн не заглушил его окончательно. Шхуна вновь осталась в полном одиночестве, посреди непроницаемого облака серого тумана.

Шания словно только сейчас обратила внимание на то, к кому прижимается и покраснев, от смущения, отодвинулась подальше. Пытаясь скрыть неловкость, она принялась делать вид, будто поправляет причёску, приводит в порядок одежду и вообще, просто споткнулась и случайно коснулась спины капитана. Джонрако же, ощущая себя не в своей тарелке из-за круговорота необычных событий: кошмарного сна, явления Чумного корабля и внезапной близости, интересующей его, женщины, громко кашлянул и прикрикнул на матросов, медленно подымающихся на ноги:

— Быстрее, бездельники! Если шхуна плетётся, как черепаха, это — совсем не повод, брать с неё пример.

Лысый матрос, получивший удар от капитана, сидел на палубе, держась искалеченной ладонью за желвак на подбородке. В его глазах, устремлённых на Собболи, разгорался огонёк ненависти. Джонрако склонился над ним и очень тихо произнёс:

— Если ты ещё раз вздумаешь устраивать подобные представления, то, лопни моя селезёнка, если доберёшься до ближайшего порта! Марш на место, засранец.

Матрос молча кивнул и продолжая сжимать распухающую челюсть, поднялся на ноги. Хастол лишь мимоходом обратил внимание на эту сценку, продолжая смотреть вслед исчезнувшему призраку. Потом задумчиво отметил:

— Странный вид магии, но мне кажется, я его припоминаю, — все изумлённо уставились на него и парень счёл нужным пояснить произнесённые слова, — Есть множество разновидностей военного чародейства. Все они требуют массовых затрат магии, большого количества чародеев и крепкой защиты. В данном случае применили одно из самых жутких заклятий. Души людей, погибших на этом корабле никогда не получат возможности отправиться в Башню Создателя и обрести второй шанс на воскрешение. Их навечно приковали к месту гибели и вынудили вечность переживать собственную смерть. Впрочем, для живых людей призраки абсолютно безвредны.

— Есть поверье, что встреча с Чумным кораблём приносит несчастье, — угрюмо возразил Собболи, хмуря косматые брови, — Во время предыдущей встречи, посудина, шедшая с нами, налетела на риф, а мы получили большую пробоину и едва не отправились кормить крабов.

— Жалко, — прошептала Шания и в её глазах мелькнули слёзы, — Жалко несчастных моряков на этом жутком корабле. Страшно представить, что они будут целую вечность скитаться по океану, непрерывно ощущая боль, погубившую их тела. Милосерднее было бы просто убить их, чем обречь на вечные муки.

— Никто не обвинит Магистра в излишнем мягкосердечии, — угрюмо усмехнулся Джонрако и сложил руки на груди, — Особенно по отношению к его врагам.

Никто не заметил, как Хастол, соглашаясь с последней фразой, коротко кивнул головой. В уголках его, чётко очерченных губ, легла угрюмая складка, а в глубине чёрных глаз сверкнул серебристый отблеск. Джонрако же, оказался слишком поглощён собственными воспоминаниями, обращаясь к девушке, которая слушала его с открытым ртом.

— Хорошо помню это время, — сказал Собболи, опираясь о борт судна и раскуривая трубку, — Лично мне не довелось участвовать в боевых действиях, но моя посудина частенько оказывалась в распроклятых уголках, где сражались эскадры Твайра и Карта. Да, разбитые корпуса кораблей, выброшенные на скалы, обглоданные рыбами тела и крабы ползающие в черепах, это — жутко и отвратительно. Но самым кошмарным оказалось зрелище боевых кораблей Карта, угодивших под магические удары колдунов Магистра. Те ещё говнюки! Они никогда не использовали чего-то простого, типа огня или заморозки; всегда — что-то жуткое, не просто убивающее, а пугающее выживших, до смерти. Людей превращали в лохмотья, в кровавое месиво, иногда оставляя в живых. Я своими глазами видел монстров, которые не должны существовать в природе, а ведь прежде они были обычными людьми. А ещё появлялись ночные твари, покидавшие поле боя с рассветом, при взгляде на них кровь стыла в жилах, — Джонрако замолчал и провёл ладонью по лицу, точно пытался стереть жуткое воспоминание, — Наверное, именно с тех пор я усвоил, что самой страшной и беспощадной силой, в нашем мире, является Магистр со своими прихлебателями. И именно тогда я понял, что ненавижу лысого чародея. Никто не позволял ему управлять нашими судьбами и вершить свой беспощадный суд.

— Мне кажется, капитан, что в этих словах звучит нечто личное, — заметил Хастол, — Война ужасна, но она не способна вызвать столь продолжительную и постоянную ненависть. Ваш отец…

Джонрако взглянул на него, с некоторым раздражением, а потом стукнул кулаком по бедру.

— Вот же сукин сын! Хорошая память, да? — он покачал головой, — Всё запомнил? Язык мой — первый предатель, но ты абсолютно прав, приятель: дело, действительно, в моём отце.

— А что с ним? — живо поинтересовалась Шания. Очевидно, для девушки, после гибели её близких, чужие родственники становились особенно интересны.

— Его уже нет. Давно нет. Погиб гораздо раньше твоих родителей, малышка, — Собболи выпустил огромный клуб дыма, полностью скрывший его лицо, — Я имел неосторожность упомянуть при этом болтуне, что его казнили за шпионаж в пользу Карта во время войны двух островов. Но это — неправда. Точнее — правда, но не вся. Официальная версия, которую озвучили на суде и во время казни, — дым рассеялся и Волли увидела капитана, постаревшего от неприятных воспоминаний, — Мой отец не был шпионом. Много позже, я обнаружил его тайник, пропущенный гвардейцами. Там лежал секретный дневник. Чёртова писанина оказалась зашифрована, от и до. Если бы я не потратил столько времени на изучение древних трактатов (Шания уставилась на капитана так, словно видела его первый раз), то просто выбросил бы эти непонятные каракули. Целых пять лет я сверялся с «Зименем Тартифика» и переводил строчку за строчкой, пока не прочитал всё, до последней точки.

— «Зименем Тартифика», — задумчиво пробормотал Хастол, — «Основы смены Сезонов». Старая книга.

— И о чём говорилось в дневнике? — Шания не могла дождаться окончания рассказа, — Кем же был ваш отец?

— Эмиссаром Чёрного Круга Лесных Братьев, — провозгласил капитан с какой-то, непонятной и самому, гордостью, — Посланцем на материке. Много лет они готовили заговор против Магистра, который должен был совпасть с началом войны. Но всё пошло наперекосяк: Войну начал сам Магистр, стравив между собой два дружественных острова, а среди Братьев оказался предатель, открывший все подробности заговора. Всех повстанцев на материке истребили, Карт потерпел поражение, а Братья укрылись в лесах. Но мне, честно говоря, плевать на это! Главное, это то, что мой отец был казнён на площади, точно какой-то жалкий преступник и я видел шрамы, от пыток, на его теле. Столько лет прошло, но я ещё помню всё это и жажду мести. Если бы эта лысая тварь угодила ко мне в руки — я бы не колебался ни секунды!

Хастол слушал откровения капитана так же внимательно, как и девушка, но его реакция была совершенно иной. Он неожиданно хмурил брови или согласно кивал, а в самом начале, когда Джонрако сказал, кем был его отец, физиономия пассажира просветлела точно недостающая часть головоломки стала на место. Стоило мореходу завершить рассказ, Черстоли щёлкнул пальцами и обратился к Шании:

— Я уже успел понять, что ваша ненависть к Острию Тьмы весьма похожа на подобное чувство направленное на Магистра?

Ошеломлённая Волли недоумевая уставилась на него, а затем, словно ожидая поддержки, повернулась к капитану. Наконец девушка сумела выдавить:

— Да. Но я не понимаю…

— И почему же вы так не любите Магистра? — перебил её парень, утрачивая присущее ему чувство такта, — Ваша ненависть к чародею должна иметь под собой столь же веские основания.

Капитан продолжал окутывать себя облаками дыма, но в них проступало его заинтересованное лицо.

— Я уже упоминала, — Волли откашлялась, — О том, что большая часть наших земель была конфискована. Это было сделано по приказу Магистра. Мы утратили всё: богатство, влияние и даже большую часть друзей. Не удивительно, что меня воспитали в ненависти к этому негодяю. А учитывая то, что именно наша бедность послужила поводом к знакомству с Остриём…Честно говоря, я даже не знаю, кого, из этой парочки, убила бы в первую очередь.

Хастол задумался, постукивая себя пальцем по лбу. По лицу парня словно скользили тени, а его собеседники смотрели на Черстоли с некоторым недоумением. К чему эти вопросы? Откуда подобное возбуждение? Но не успел Джонрако поинтересоваться, в своей обычной грубоватой манере, какого дьявола пассажир устроил допрос, тот словно очнулся.

— Просто странное совпадение, — пояснил он, — Вы, двое, точно персонажи старого трактата, где говорится о противоположностях, которые сойдутся на почве ненависти к единому противнику и станут неразрывны, в близости. Награда, ожидающая их, способна погрести обоих, если они не сумеют найти достойный путь среди острых скал. Так сказано.

— Похоже на чепуху! — фыркнула Шания, определённо ожидавшая чего-то другого, более ясного, чем смутное пророчество, — Откуда эта белиберда?

— Священная книга Лесных братьев, — неожиданно, для неё, ответил Джонрако, покусывающий нижнюю губу, — «Порт Нумон Тор» — «Тайная книга Леса Перемен». У моего отца был экземпляр. Чёртова книжица полностью состоит из подобной ерунды, непонятной здравомыслящему человеку.

Внезапно мореход полностью утратил интерес к разговору и запрокинув голову, уставился на паруса, которые прекратили изображать обвисшее тряпьё и начали наполняться ветром. Посвистывающий бродяга обретал свою силу, с каждым мгновением, увеличивая скорость шхуны и разгоняя туманную мглу. В просветах серых полотнищ уже проглядывало голубое небо.

— Ветер, чёрт побери! — радостно воскликнул Джонрако, — Достаточно мы плелись, словно обожравшийся кит!

Шания поморщилась было, от громкого крика, но смеющийся капитан прижал её к себе и пару раз прокрутил вокруг. Волли сопротивлялась, но не так сильно, как могла бы.

— А я уже, черти бы меня взяли, думал, что несчастья станут преследовать меня весь распроклятый день! — весело сообщил Собболи, — после такого то сна, это было бы немудрено.

— Сна? — нахмурился Хастол, — Какого сна?

В этот миг на палубу выкатился маленький жирный человечек и оглядевшись, со всех ног припустил к Джонрако. На капитана уставились глаза, полные ужаса, а щёки тряслись, точно медуза. Задыхаясь от быстрого бега и пережитого потрясения, кок выдохнул:

— Капитан! Вода, — он потоптался, переминаясь с ноги на ногу, — Вода, несчастье!

— Что? — с лица Собболи разом слетела улыбка, — Какого чёрта ты мямлишь? Говори, чтоб тебя разорвало!

— Вода непригодна для питья, — сглотнув слюну, выдохнул повар, — От неё несёт фекалиями, а матрос, который пытался её пить, лежит в лазарете!

ГЛАВА 11.ТВАЙР

Пока корабль выполнял маневры, готовясь к швартовке, капитан угрюмо смотрел на пристань. У Джонрако возникла мысль, что если бы полицейские проводили спонтанные парады, то они выглядели бы именно так, с изобилием начищенных значков, блях и оружия. Поначалу Собболи вообще решил, что стражи порядка собрались на пристани по их душу, но чем дальше он наблюдал, тем яснее становилось отсутствие интереса синих мундиров к швартующемуся кораблю.

Пятеро рядовых, возглавляемых рослым капралом, лениво обыскивали дряхлый баркас, владелец которого, понуро стоял рядом, покорно наблюдая за потрошением своего судёнышка. Ещё трое легавых медленно перемещались о кнехта к кнехту, простукивая тумбы деревянными молотками. Остальные слонялись без видимой цели или общались, пуская дым из коротких прямых трубок.

— У них тут парад, что ли? — озвучил Далин мысль, посетившую голову капитана и широко зевнул, — Чёртовых легавых больше чем докеров!

Джонрако повёл широкими плечами, не зная, что ответить помощнику. Впрочем, того не сильно интересовал правильный ответ. После вахты он успел подремать всего пару часов, после чего поднялся, чтобы принять участие в швартовке. Должно быть, единственной мыслью, которая его искренне волновала, была мысль о родной койке.

— А здесь, совсем не так, как в Ченсе, — сказала Шания, с интересом разглядывая приближающийся берег, — Как то тесно, да и высоких домов я не вижу.

— Их и нет. Черз — самое натуральное захолустье, если сравнивать с любым городом большой земли, — ответил Собболи, наблюдая за работой швартовочной команды, — Все остальные города — такие же, если не хуже. Твайр всегда был заштатным островком, а после войны и вовсе превратился в сплошной отброс.

Они умолкли, разглядывая, каждый — своё. Девушка рассматривала одно и двухэтажные здания города, которые подступали к самому порту. Большинство построек напоминали грубо сработанные деревянные сараи, но попадались и дома с претензией на элегантность. Впрочем, и те, и другие, выглядели равно старыми и неухоженными. Окна большинства строений закрывали мощные ставни.

Вдоль ряда портовых построек тянулась длинная широкая лавка, на которой сидели люди в живописных лохмотьях. Полицейские настойчиво игнорировали оборванцев, а те, похоже, боялись даже приблизиться к стражам порядка. Некоторые бродяги лежали под лавкой и понять, спят они или умерли казалось решительно невозможно.

— Кто эти люди? — спросила Шания, указав на странных людей, — Нищие?

— Думаешь, большинство жителей Черза чем-то отличается от этих голодранцев? — невесело усмехнулся капитан, — После войны Твайр вынужден сам себя обеспечивать, а с учётом того, что большинство территории острова занимают каменистые пустоши, это весьма нелегко. Раньше им помогали с Карта, но теперь прежние союзники превратились в смертельных врагов, а материк забыл про Твайр сразу после окончания удачной кампании. Такова извечная участь всех предателей. Вообще-то, это — местные докера, портовые грузчики.

— Ужас! — искренне пожалела Шания, сочувственно глядя на оборванцев, — Несчастные люди!

Джонрако внимательно посмотрел на неё и задумчиво взялся за бороду.

— Я бы не стал проявлять жалость к этим отбросам, — хмыкнул он и на вопросительный взгляд собеседницы ответил, — В своё время большинство этих «несчастных» одобрили предательство в отношении Карта и очень неплохо грабили мирные города Картианского побережья. А теперь… Жизнь впроголодь превратила местных в подобие ненасытных шакалов, которые не гнушаются никакой добычей. Будь я проклят, если некоторые из них не промышляют людоедством! — Шания округлила глаза и прижала ладонь ко рту, — Именно так! Здесь это не считается чем-то необычным. Так что, я советую вам всем оставаться на борту, пока я буду договариваться о воде.

— Но я же первый раз оказалась в другом городе! — взмолилась Волли, умоляюще глядя на капитана, — Думаю, в случае неприятностей вы, с Хастолом, сумеете меня защитить. Хастол, вы же не окажетесь сопроводить меня на берег?

— С огромным удовольствием, — парень отвлёкся от созерцания синих мундиров, снующих по пирсу и низко поклонился, — Всегда к вашим услугам.

— Хорошо, когда рядом находится мужчина, способный выполнить любой дамский каприз, — бодро заметила Шания и многозначительно покосилась в сторону Джонрако, однако тот лишь рассеянно пожал плечами, пропустив прозрачный намёк мимо ушей.

Вместо ответа, капитан обратился к боцману, который напряжённо всматривался в ряд пришвартованных судов:

— Дружище, в чём дело? Такое ощущение, будто тебя встречает призрак твоей мегеры.

— Что-то, вроде этого, — буркнул тот и показал заскорузлым пальцем на фрегат, расположившийся в самом дальнем углу акватории, — Ну ка, оцени вон ту лохань. Ничего в голову не приходит?

Выслушав помощника, Джонрако прищурился, изучая военный корабль, притаившийся за парой старых баркентин. Узкий хищный корпус, окрашенный в светло-синий цвет. Палубная надстройка казалась необычайно низкой, так что спардек едва поднимался на линией борта, а вот все три мачты имели необычную, для кораблей подобного класса, высоту. Заострённый брус бушприта далеко выдавался вперёд, придавая фрегату некоторое сходство с северным нарвалом. Пушечная палуба оказалась одна, но Джонрако насчитал два десятка портов с одной стороны — почти максимальное количество.

Сколько Собболи не рыскал взглядом, ему так и не удалось отыскать название загадочного корабля. Флаг оказался спущен и ни единого человека не наблюдалось на борту. Фрегат казался опасным хищником, затаившимся перед прыжком.

Джонрако повернулся к помощнику и тот вопросительно вскинул кустистую бровь:

— Ну и?..

— Готов поклясться, что мне уже встречалась эта посудина, — задумчиво пробормотал капитан и ещё раз бросил взгляд в сторону фрегата, — Правда, тогда она выглядела несколько иначе. Ну, в общем, корыто весьма напоминает «Непреклонный» — лучший военный корабль времён Войны Двух островов. Сам не видел, но знающие люди утверждали, что он развивал совершенно фантастическую скорость.

— До двадцати узлов, — вставил боцман.

— Точно. Это же безумное число называли и мне, — кивнул капитан, — А вот, что точно знал именно я, так это бой, где «Непреклонный» противостоял четырём фрегатам противника; утопил два, а остальные обратил в бегство. Правда, ходили слухи, что после войны он пришёл в полную негодность и отправился на дно. Во всяком случае, больше я его никогда не видел.

— А если это он? — поинтересовался боцман, — Какого чёрта это значит?

— Спроси у морского дьявола, — ухмыльнулся Джонрако, — Судя по тому, как складывается наше путешествие — ничего хорошего. Сам видишь: все неожиданности оказываются неприятными.

Морской Чёрт коснулся бортом причала и матросы швартовой команды спустившись по канатам на берег принялись крепить концы на кнехтах. Ещё одна группа мореходов спешно распределила полученные от боцмана ружья и выстроилась на палубе, наблюдая за поведением местных жителей. Те наблюдали за вновь прибывшим кораблём, но не делали, как бывало, попыток направиться в гости.

На берег спустили сходни и Джонрако тотчас сбежал вниз. Не успел капитан выдать и пары ругательств, приличествующих случаю, как возле него оказались люди в синих мундирах. Во главе полицейских шагали двое, напоминающие друг друга, точно близкие родственники. Они и выпирающими вперёд животами мерились, словно братья и отличались лишь одеждой. Один носил свободный костюм таможенного чиновника, а второй щеголял многочисленными знаками отличия полицейского офицера.

— Таможенный инспектор Вуузар Миин, — представился первый толстяк, отряхивая со светлой ткани костюма пушистые хлебные крошки, — Попрошу предъявить документы.

Полицейский ничего не сказал, похлопывая пухлой ладошкой по рукояти палаша. Джонрако молча протянул руку и Далин тут же подал ему кожаную папку с документами. Таможенник одобрительно взвесил пакет и с медлительной важностью распутал завязки.

— Что-то случилось? — поинтересовался капитан, в то время, как узкие глазки, утопающие в жирных щеках, изучали написанное, — Прежде оформлением прибытия всегда занимались в Береговой канцелярии. К чему такая спешка?

Таможенник промолчал, но подключился полицейский, выговаривая слова необычайно высоким голосом:

— Новое указание городских властей. Имеется перечень кораблей, чьё присутствие нежелательно в юрисдикции Твайра. В том случае, если ваше судно имеется в списке, мы будем вынуждены настаивать на его немедленном отплытии.

Брови капитана поползли вверх.

— Не понял: Твайр находится в состоянии войны? Почему такие строгости?

— Не ваше дело! — отрезал служитель закона, надувая и без того пухлые щёки, превращающие его в хомяка-переростка, — Приказы городских властей не подлежат обсуждению!

Бусинки глаз таможенника уставились на Джонрако, а вялый рот приоткрылся, выпустив вопрос:

— Почему нет отметки об убытии? Не указано время и место, — он ткнул сосискообразным пальцем в пустую графу, — К тому же у вас не указан характер груза, что затрудняет определение размеров пошлины. Должен напомнить, что по законам Твайра контрабандный товар изымается с кораблём, на котором этот товар обнаружен.

— У нас нет груза, — усмехнулся Джонрако, внутренне закипая от злости к этим перекормленным мздоимцам, — Если желаете, можете обыскать мою посудину. Под присмотром моих людей, естественно. А отметки нет, потому как ваши коллеги изволили праздновать день рождения кого-то, из сослуживцев. К сожалению, среди них не нашлось никого, способного взять перо в руки.

Последние слова были чистой ложью, но сказать правду Собболи просто не мог, чтобы не вызвать шквал неудобных вопросов, которые могли и вовсе закончиться арестом шхуны.

— Понимаю, всё понимаю, — елейно улыбнулся инспектор и тут же посерьёзнел, переходя к самой важной, для себя, части разговора, — К счастью, для уважаемого капитана, я всегда готов пойти навстречу человеку в затруднительном положении. Скажем, я сам мог бы заполнить эту графу, когда стану оформлять прибытие. Да и дело с грузом не настолько важное, чтобы прибегать к унизительному обыску корабля. Всегда можно полюбовно договориться, не так ли, уважаемый Лианир Муур?

Полицейский важно кивнул и деловито поправил пояс с амуницией. На лицах подчинённых, внимательно вникающих в ход беседы, появились довольные ухмылки. Все понимали, о чём идёт речь, в том числе и Джонрако, который сталкивался с подобными людьми в каждом порту. Где-то они просили больше, где-то настаивали на меньшем, но если ты не желал обрасти ракушками у берега, то стоило идти на сговор с портовыми чиновниками.

Не собираясь бороться с системой, капитан поманил пальцем помощника и сказал:

— Я иду договариваться с поставщиками воды, а ты обеспечь этих достопочтенных всем необходимым, — он кивнул в сторону улыбающихся толстяков и перешёл на шёпот, — Смотри, чтобы живоглоты не залезли на голову. Объясни: корабль идёт без фрахта и денег — в обрез. Уразумел?

— Может, как тогда, в Фире? — подмигнув красным глазом, хихикнул боцман, — Тогда всё свелось к паре бутылок вина и тройке шлюх.

— Смотри, по обстановке.

Хлопнув зевающего помощника по плечу, капитан бодрым шагом направился к пассажирам, терпеливо ожидающим, пока Собболи освободится. Далин же вовсю занялся жирными взяточниками. У него это действительно получалось много лучше.

— Всё в порядке? — поинтересовался Хастол, когда капитан кивнул ему головой, — Чего они хотели от вас?

— Взятку, чего же ещё? — пожал плечами Джонрако, — Эти дармоеды могли бы спокойно отдавать зарплату нищим и при этом безбедно жить на одни денежные подачки. Тут они особенно ненасытны. Вот именно по этой причине я и не желал заходить в Черз. Если бы не это непонятное дерьмо с водой…

— Очень странная и неожиданная неприятность, — поддакнул Черстоли, — Кстати, я осмотрел испорченную воду и могу точно сказать: кто-то произвёл над ней магические манипуляции. Причём, совсем недавно и непосредственно, на месте. Среди ваших людей скрывается враг, капитан.

— Мало верится, — отмахнулся Собболи, — Скорее — просто дурацкое совпадение, такое уже случалось. Например, полтора года назад сантрианская личинка превратила наши запасы солонины в труху. Но к чёрту, давайте немного пройдёмся по городу, я покажу пару приличных магазинов, а потом я отлучусь и часик вы погуляете без меня.

Он прошли высокие покосившиеся ворота, над которыми мерзко скрипела, покачиваясь на ветру, табличка с полустёртой надписью: «Черз». Под названием было написано что-то ещё, но теперь это уже никто не смог бы прочитать. Около ворот стояла трухлявая деревянная будка, в которой двое стражников азартно переставляли шарики по лункам овальной доски. На троицу никто из охранников внимания не обратил.

Под ноги легла булыжная мостовая, выглядевшая так же плохо, как и старые ветхие дома по обе стороны улицы. Древо построек, изъеденное червями и прогнившее, от сырости, требовало срочной починки, а лучше — замены. Заглянув в узкие переулки можно было различить рухнувшие здания, давно обратившиеся в груды обломков. Однако, как выяснилось чуть позже, это была лучшая часть города.

Именно здесь, Джонрако показал спутниками те самые торговые лавки, больше смахивающие на крепости, из-за прочных дверей и мощных ставень на окнах. Однако ассортимент оказался неплох и Волли даже сумела подыскать себе кое что, из одежды, в том числе — нижнего белья. Под умоляющим взглядом зелёных глаз, Собболи расплатился с лавочником, но при этом ворчал, что он ощущает себя чёртовым мужем капризной тощей супруги. Шания оказалась так довольна покупками, что проигнорировала обидное прилагательное.

Дальше стало хуже. Строения стали напоминать уродливые скалы, поросшие мхом. Среди расшатанных камней мостовой торчали какие-то колючие ветки, которые норовили порвать шипами одежду. Других растений почти не было. Теперь Черз производил впечатление давно заброшенного селения и если бы не редкие прохожие, ковыляющие в отдалении, то впечатление стало бы полным.

Впрочем, лучше бы их не было вовсе. Жители Черза напоминали голодных оборванных призраков, недавно покинувших могилу. Голодные глаза во впадинах тощих лиц, жадно взирали на пришельцев, точно видели не людей, а вкусное жаркое. Изредка в проёмах окон, свободных от досок и тряпок, появлялись бледные физиономии, внимательно следившие за троицей чужаков, с тем же гастрономическим интересом.

Шания испуганно оглядывалась по сторонам, намертво вцепившись в руки спутников и даже Джонрако, неоднократно посещавший Твайр, ощущал себя не в своей тарелке. Один Хастол безмятежно рассматривал город и на его смуглом лице не отражалось ничего, кроме искреннего интереса.

Чтобы отвлечься самому и оторвать Шанию от созерцания голодных глаз, жадно сверкающих из каждой подворотни, Собболи попытался вспомнить какие-нибудь забавные истории, но в голову, как на зло, лезли лишь чернушные истории, из тех, которые рассказывают в пивной, после пятого бокала.

— Что-то мне здесь совсем не нравится, — дрожащим, от страха, голосом, пожаловалась девушка, — Я, конечно, очень рада, что мне удалось вырваться на свободу и повидать другой город, да ещё и купить кое-какую мелочь…Но это всё никак не сравнится с местным ужасом. Неужели в этом проклятом городе нет ничего красивого, каких-нибудь живописных мест?

— Почему же, — пробормотал Джонрако, озираясь по сторонам и размышляя, как быстро ему удастся выхватить оружие, — Есть, очень даже живописные, но ты вряд ли захочешь туда сунуться. Храмовый район Культа Оборота, до войны был одним из красивейших мест, которые мне попадались. Во время боевых действий за прочными стенами храма местные скрывались от бомбардировок, а после победы поселились вокруг. Короче, там сейчас такие жуткие трущобы, что вот это всё — просто парадный проспект Ченса. А население тех халуп — отдельная песня! Бандиты, насильники, работорговцы, нищие и ещё какая-то колдовская мерзость, живущая в водостоке храма. Я бы не согласился сунуться туда вечером, даже при поддержке всей команды.

— Пожалуй, я тоже больше не хочу экзотики, — с губ Шании сорвался нервный смешок, — И вообще, предпочла бы вернуться на корабль. Мне страшно и да, капитан, вы были правы: не стоило мне проситься на прогулку. Давайте вернёмся!

Капитан пробормотал под нос какое-то ругательство и остановившись посмотрел на стремительно темнеющее небо. Потом достал из кармана механический хронометр. Шания умоляюще взглянула на морехода, но тот отрицательно покачал головой.

— Будь я проклят, — сказал Собболи, — Но если мы сейчас вернёмся на Чёрта, то обратно придётся идти, взяв всех ребят с ружьями. А ещё этот чёртов фрегат…Никак нельзя терять время!

— И нам придётся блуждать по этим тёмным улицам, полным жутких людей? — в ужасе выдохнула Шания, — Так похоже на вас, капитан, подставлять под удар слабую девушку! Если меня поймают и съедят, я буду на вашей совести!

Судя по взгляду Джонрако, он готов был сам съесть спутницу.

— Возможно есть другой выход? — спокойно заметил Хастол, — Должны же быть даже в таком городе какие-нибудь питейные заведения, пусть не рестораны, но места, где можно спокойно посидеть вечером? Места, где девушке не будет ничего угрожать, пока вы станете договариваться?

Собболи, разрывающийся между необходимостью идти по важному делу и желанием помочь пассажирам, немедленно просиял, едва удержавшись от хлопка по лбу.

— Конечно! — он хлопнул в ладоши, — Правда, это — единственная, более или менее приличная забегаловка во всём Черзе. Думаю, все моряки соберутся именно там, так что будет многолюдно.

— Это же сущие пустяки, — Шания воспряла духом, — Зато, это будут нормальные люди, а не жуткие призраки. Пошли же быстрее, пока совсем не стемнело.

— Да, надо бы поторопиться, — согласился Хастол и указал рукой на группу оборванцев, появившуюся из переулка, — Кажется, мы начали привлекать нездоровый интерес местных жителей.

Джонраок бросил взгляд на аборигенов, которые скалили гнилые обломки зубов, то ли в радостном предвкушении, то ли просто от голода. Действительно, задержка казалось весьма нежелательной. Поэтому капитан устремился вперёд, увлекая свою небольшую группу в кильватере. Правая рука морехода намертво вцепилась в рукоять пистолета, а палец дрожал в опасной близости от спускового крючка.

Оборванцы плелись следом, стараясь держаться в тени покосившихся домов. Иногда, в умирающем свете дня, были заметны лишь возбуждённо сверкающие глаза, а фигуры в лохмотьях напрочь исчезали из вида. Встревоженная Шания, то и дело оборачивающаяся назад, заметила, как в руках преследователей появились длинные палки с шипами на конце и блеснули лезвия ножей.

Но и это оказалось не самым худшим. На Черз медленно, но верно, накатывались сумерки, выползая из узких переулков, разбитых окон и провалов в дряхлых зданиях. Щупальца мрака, поначалу робкие, с каждой минутой становились всё смелее, опутывая город паутиной сумрака. Жуткие полуразрушенные строения теперь пугали по-настоящему, нависая над улицей, подобно кошмарным призракам. Чёрные дыры пустых окон следили за каждым шагом путешественников, а беззубые пасти дверей распахнулись в ожидании добычи.

Под прикрытием, набирающей силу, мглы оборванцы осмелели и принялись догонять путников. Уже хорошо различался их хриплый смех и грубые шутки, произнесённые нарочито громко. Теперь Шания боялась обернуться и увидеть, как скалят пасти эти двуногие шакалы, вышедшие на ночную охоту. Ноги у девушки подгибались от ужаса и Джонрако едва не нёс спутницу, прижимая к своему боку.

К счастью, их путь оказался закончен. Стило капитану, выполняющему обязанности проводника, свернуть за угол чёрного остова, без начинки и глазам всех троих открылась отрадная картина. Яркий свет, от доброго десятка гигантских фонарей, вырвал из темноты массивное приземистое здание, с узкими бойницами немногочисленных окон. Строение оказалось обнесено высокой прочной оградой, а единственный вход охранялся пятёркой рослых парней, вооружённых кистенями.

Сторожа пристально осмотрели пришельцев, оценивая: стоит ли угостить их шипастыми шарами. Но хорошая одежда и ухоженный вид говорили сами за себя, поэтому парни молча расступились в разные стороны, освободив проход. Испещрённые шрамами лица равнодушно повернулись вслед прошедшим гостям, но ни один из стражей так и не произнёс ни слова. Когда троица миновала ворота, охранники вернулись к работе, пристально вглядываясь во мрак.

Оказавшись за оградой, Джонрако повернулся. Капитан ещё успел увидеть, как их преследователи, потоптавшись у границы освещённого пространства, начали уныло пятиться, растворяясь во тьме, точно части мрака воссоединялись с прародителем. Шания проследила за его взглядом и обратила внимание на последнего бродягу, нехотя покидающего наблюдательный пост. Внезапная мысль заставила девушку схватить капитана за рукав бушлата.

— И как же вы собираетесь в одиночку идти через этот жуткий город, полный грабителей и убийц? — она вздрогнула от страха, — Это же — смертельная опасность!

— Одному человеку гораздо легче проскочить, — пожал плечами Собболи, но его улыбка казалась натянутой, — К тому же я хорошо знаю закоулки Черза, у меня имеется оружие и я не дам спуску проклятым говноедам, если они вздумают напасть. Клянусь, не стоит беспокоиться, будь я проклят, если мне угрожает какая-то опасность!

Тем не менее, капитан ощутил прилив теплоты в груди. Его очень тронула забота девушки. Давно никто о нём так не заботился. Было время…К сожалению, воспоминание тут же испортило ему настроение и он тяжело вздохнул.

— Возможно вам было бы несколько легче, уважаемый капитан, — заметил Хастол, — Если бы я сопроводил вас. Всё-таки двум мужчинам легче одолеть шайку негодяев.

— Ты совсем сбрендил, приятель? — ухмыльнулся Джонрако и покачал головой, — А девчонку мы, значит, оставим здесь одну? Куда, ты думаешь, мы пришли? В великосветский клуб? Чёрт меня побери, если это хоть на полпальца так! Стоит ораве пьяных мерзавцев увидеть цыпочку, брошенную на произвол судьбы и они тут же пустят в дело свои шаловливые ручонки и хорошо, если только их. Приятель, твоим делом будет охранять нашу дамочку и не думай, будто эта задача легче моей, — Собболи покровительственно стукнул Хастола по плечу, — Ну, не бойся! Съездишь одному-другому по мордасам и они оставят вас в покое. Будь я проклят, если вру.

Однако Хастол и не выглядел испуганным или обеспокоенным. Парень лишь пожал плечами, не думая отвечать. Стараясь удержать дрожь в голосе, капитан, нарочито бодро, сказал:

— Ну, нечего опасаться за мою шкуру. Готовьте кружку на мою персону и не слишком нарезайтесь сами. Скоро буду.

Он уже повернулся, когда Шания остановила его.

— Капитан, — сказала Волли, нерешительно улыбаясь, — я бы хотела…

— Что? — спросил мореход, хмуря брови.

Вместо ответа, девушка встала на цыпочки и потянувшись гибким телом, оставила на потрескавшихся губах мимолётный поцелуй, после чего, сразу же, отвернулась, направившись к дверям таверны. Хастол, загадочно улыбавшийся всё это время, предупредительно распахнул дверь, пропуская Шанию. Джонрако, впавшему в ступор, показалось, что парень подмигнул ему, но он не был уверен. Не оборачиваясь Волли нырнула внутрь, следом шагнул Хастол и дверь закрылась, отсекая звуки музыки и множества голосов.

ГЛАВА 12 ВЕСЁЛЫЙ ВЕЧЕРОК

Парочка гостей оказалась на крохотной площадке, нависающей над огромным залом, утопленной в земле таверны, Как выяснилось, снаружи они видели лишь небольшую её часть, фактически — крышу, а основная — уходила вниз. Почти у носа новых посетителей висели огромные чаши, откуда вырывались ослепительные языки синего пламени, почти не дававшего жара.

Вниз опускалась спиральная лестница, напоминающая металлическую паутинку. При взгляде на неё становилось решительно непонятно, как человек, в состоянии даже лёгкого опьянения, сумеет подняться к выходу. Но эта проблема оказалась решена. Под лестницей, вдоль стен, обшитых закопчёнными деревянными плитами, висели гамаки, вроде тех, которые используют матросы на кораблях. Большинство сетчатых спальников оказались заполнены телами бражников, переоценивших свои возможности. Судя по виду некоторых, они уже не первый день являлись пленниками непослушных конечностей и видимо будут оставаться таковыми, пока последний медяк из их карманов не перекочует в кассу трактира.

Зал питейного заведения визуально чётко делился на две неодинаковых части, отгороженные друг от друга плотной тканью, некогда, вне всякого сомнения, работавшей парусом. В большей располагались четыре огромных стола, за которыми запросто могло поместиться (и помещалось, в данный момент) десяток корабельных команд, в полном составе. Матросы, пустившиеся во все тяжкие, хлестали ром, пели песни и общались, разрывая грязные тельняшки на груди.

В меньшей части, разделённой на отдельные кабинки, всё той же парусиной, можно было получить какую-то видимость уединения. По крайней мере, не наблюдать десятки красных физиономий и полуголых торсов, не первой свежести. К счастью, как заметил Хастол, в кабинках имелись свободные места.

Картину довершала длинная стойка, от которой непрерывным потоком отбегали крепкого вида парни с деревянными подносами, гружёными напитками и пищей. Рядом со стойкой, в виду больших столов, возвышалась площадка, где пытались танцевать, качая бёдрами, несколько худосочных красоток. Судя по неряшливым движениям, все были изрядно пьяны. Однако зрители, ещё способные видеть, одобряли даже эти никчёмные попытки, сопровождая их свистом и зазывными воплями. Кое кто даже пытался подражать нелепым пляскам. Тех, кого усталые ноги подводили, рослые мужчины крепкой комплекции отводили к лежакам. Желающих поспорить — предварительно оглушали.

В общем, веселье шло полным ходом.

Как бы подтверждая это, над стойкой переливалась огнями красочная вывеска, возвещавшая, что посетитель попал в: «Весёлый Вечерок» и никак иначе. Впрочем, даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: так оно и есть.

— Ну, капитан ведь предупреждал, что людей будет много, — нерешительно протянула Шания, ощущая себя явно не в своей тарелке, — Честно говоря, я первый раз попадаю в такое заведение.

— Не могу сказать, будто привык к посещению подобных мест, — усмехнулся Хастол и протянул руку, — Так что нам обоим предстоит получить новые впечатления. Прошу вас, следуйте за мной.

Пока они преодолевали несчитанное количество крохотных металлических ступеней, спиральной волной бегущих вниз, никто не обращал на них внимание. Но стоило сделать первый шаг в сторону стойки и в необычных посетителей тотчас вперились десятки налитых кровью глаз. Ощущая нездоровый интерес к своей персоне, Шания старалась скрыться за Хастолом.

Они не успели добраться до барной стойки, потому что откуда то слева, точно появившись из клубов табачного дыма, к ним подбежал невысокий лысый человечек с длинными вислыми усами на одутловатом жёлтом лице. В руке он держал опустевший поднос и вообще, судя по виду, принадлежал к обслуге «Вечерка».

Поначалу он принялся тараторить нечто, гнусаво-непонятное, но сообразив, что гости не поняли ни единого слова, перешёл на диалект материка, правда с чудовищным гортанным акцентом.

— Уважаемые, за совершенно символическую плату, могу предоставить вам отдельную кабинку, где господин сможет получить полное уединение с дамой, — он плотоядно оскалился, обнажив мелкие острые зубы, — Боюсь, в противном случае интерес остальных посетителей способен принести огромные неприятности.

Монета, брошенная Хастолом, исчезла в длинных холёных пальцах с такой быстротой, точно лысый мужчина прежде обучался магическим наукам. Ухмылка на жёлтой физиономии стала ещё шире и Хастола с Шанией повели в самый дальний угол, где действительно оказалась свободная кабинка. Внутри нашёлся небольшой круглый столик и парочка стульев, претендующих на то, чтобы их называли мягкими. На столе уже стояли два прибора.

— Чего изволите? — поинтересовался усатый, с тем же ужасающим акцентом, — есть очень достойное вино с южных склонов Симирда, урожай, должен заметить — Золотого Дракона и бутылка обойдётся совсем недорого, для этой марки — шестнадцать золотых.

— Я, честно говоря, совсем не разбираюсь в винах, — улыбнулась Шания.

Хастол пожал плечами.

— Давайте бутылку этого, вашего Золотого Дракона, — сказал он, — и ещё один прибор. К нам скоро присоединится ещё один человек.

— Кроме вина могу порекомендовать, из блюд очень достойный…

— Мы не испытываем чувство голода, — вежливо улыбнулся Черстоли, но его от улыбки повеяло таким холодом, что официант немедленно сник, — Если появится желание отобедать, мы сообщим.

Полог, управляемый рукой шустрого мужчины закрыл выход и толпы орущих моряков пропали из виду. Как выяснилось плотная ткань отлично задерживала звуки, так что наступила почти полная тишина. Лишь изредка доносились взрывы особенно громкого хохота, да непрерывно бормотал чей-то унылый голос, из соседней кабинки.

Не успели гости расположиться за столом, как появился давешний усач и торжествующе продемонстрировал пузатую бутыль, покрытую толстым слоем пыли. Мужчина тщательно обтёр бутылку и умело вскрыл пробку, поставив сосуд в специальный штатив, для удобства использования. После этого официант появился ещё раз, доставив третий стул и ещё одни прибор. Потом, пропал, в этот раз — надолго.

Хастол налил в высокие бокалы золотистый напиток и острожное поднёс свой к лицу, вдыхая терпкий лёгкий аромат. На лице парня появилось удивление, точно произошло нечто, чего он не ожидал. Смочив губы Хастол улыбнулся и обратился к спутнице:

— Не знаю, правду ли говорил этот проныра, Лично я никогда не слышал о названном сорте, но вино — действительно неплохое. Заслуживает, чтобы леди вашего уровня употребили его.

— Ну, если вы так считаете, — Волли осторожно взяла тонкими пальцами фужер и с видимым опасением пригубила вино, — Действительно, очень вкусно. Мне очень редко доводилось пить вина, охранники запрещали. Мой тюремщик считал, будто спиртные напитки — порождение преисподней, а мне казалось, что дьявол, это — он сам! Да он и женщин считал адскими созданиями, о чём и говорил неоднократно. Очень странный и страшный человек. Временами я сама себя спрашивала: а человек ли он, вообще. Его люди сплетничали, дескать он — незаконнорождённый сын Магистра и демона. Может так оно и было.

— Вряд ли, — усмехнулся Хастол, разглядывая жидкость в бокале, — Обычный преступник. Во все времена существовали люди, которым приписывали необычное происхождение.

— Вы так уверены во всём, — пробормотала Шания и запнулась, словно у неё на языке вертелся некий вопрос, — Я ведь, до сих пор, не поблагодарила вас за тот совет, у корабля. Вы оказались правы: всё прошло просто великолепно.

— Лучшей благодарностью окажется молчание, — широко улыбнулся Хастол, — Особенно при капитане. Боюсь, если он узнает об этом сговоре, то наши отношения могут немного испортиться.

— Вы думаете? — в голосе девушки звучало сомнение, — Я не могу быть уверена, но кажется Джо…капитан уже не так сердит на меня, как прежде. Иногда даже возникает впечатление, будто у него есть ко мне какие-то чувства. Впрочем, скорее всего это просто чепуха. Я прежде никогда не оказывалась в таких ситуациях, да и подруг не было, чтобы поделиться мыслями. Не знаю.

— А что вы ощущаете, по отношению к нашему капитану?

Хастол откинулся на спинку стула и его лицо скрылось в тени. Когда Шания, удивлённая вопросом, подняла взгляд на собеседника, то сумела рассмотреть лишь мутный абрис его лица. Попытка прочитать чувства собеседника оказалась тщетной почему-то вызвала смутное раздражение.

— Я не считаю, что это вопрос стоит вносить на общее обсуждение, — пробормотала Волли, потупив взор, но после некоторого молчания, едва слышно сказала, — Честно говоря, я вообще не понимаю, что со мной происходит. Капитан…Он напоминает моего отца, если бы тот был много моложе. Когда я первый раз увидела Джонр… капитана, то просто поразилась их сходству. Поэтому мне показалось, что он просто обязан мне помочь и его отказ, да ещё в такой грубой форме…В общем, тогда я просто возненавидела его!

— А к отцу вы испытывали похожие чувства?

— Бывало, — невесело улыбнулась девушка, — И очень жалею, что не успела извиниться за все те слова, которые наговорила ему в порыве гнева, когда мы виделись последний раз. Мы частенько ссорились, но я всегда быстро прощала ему всё, а он прощал мне.

— Интересно. А на капитана вы продолжаете сердиться? Или уже успели простить?

— Как бы не так! Не дождётся! — Шания внезапно усмехнулась, — Когда он сказал, что назначит меня посудомойкой, я готова была вцепиться в его бороду и выщипать до последнего волоска. А потом он поцеловал меня и тут я точно решила убить его на месте! Но…

Она залилась краской.

— До этого меня ещё никто не целовал, — глухо пробормотала она, — Такое странное ощущение. Хотелось убить его и одновременно, чтобы он поцеловал ещё раз.

Девушка встрепенулась, точно пробуждалась от глубокого сна и провела рукой по лицу, снимая невидимую паутину. Потом изумлённо взглянула на собеседника и ей показалось, что вместо на глаз, на смутно различимом лице — два бездонных провала, которые ведут в непроглядный мрак. Возникло ощущение падения в эту бездну и одновременно лучей, пронзающих её насквозь, не оставляющих места даже для крошечных секретов. Ужас, которого девушка ещё никогда не испытывала, охватил её, до самого последнего волоска, вставшего дыбом.

Дрожа, словно в лихорадке, Шания спросила, запинаясь на каждом слове:

— Почему я всё это рассказываю? Я ведь и сама не понимаю…Что со мной?

— Вы просто устали, — голос доносился из неведомого далека, но при этом стремительно приближался, — Долгое время вы ни с кем не общались открыто, поэтому настало время кому-нибудь открыться.

— Наверное, — Шания смахнула слёзы с глаз, — Вы совершенно правы. Как всегда.

Она очнулась от непонятного наваждения и с некоторой опаской подняла взгляд на собеседника. Девушка опасалась вновь увидеть то загадочное существо, которое почудилось ей мгновением раньше. Но видение исчезло, как и не бывало; перед ней сидел обычный парень с грустными глазами на смуглом лице.

— Однако, мне хотелось бы узнать и о вас, — сказала Волли, освобождаясь от тревожных мыслей, — Почему ваше прошлое погружено в тайну? Вы никогда даже не упоминаете о родителях, доме, друзьях. Даже капитан, с которым я никогда серьёзно не общалась, рассказывает о своей жизни, вы же — полная загадка. Зачем вы плывёте на проклятый остров, откуда родом, сколько вам, в конце концов, лет. Не ошибусь, если предположу, что Джонри знает о вас столько же, сколько и я.

Однако, не успела девушка закончить фразу, как полог их кабинки отлетел в сторону, отброшенный огромной волосатой ручищей. Синяя наколка морского чёрта охарактеризовала своего владельца, ещё до его появления. И точно, на пороге появился толстый мужчина в потрёпанной куртке моряка, расстёгнутой до пояса. Крохотная голова с плоской физиономией, крепилась к телу короткой шеей, а ноги пьяницы проигрывали в длине мощным рукам. Серые глазки, имеющие тенденцию разъезжаться в стороны, попытались сфокусироваться на Хастоле и Волли, а слюнявый рот, с вислыми губами, громко плямкнул.

После этого чавкающего звука, незваный гость попытался войти внутрь, но Черстоли уже был на ногах, преграждая пришельцу путь. На лице юноши не было заметно ни грамма страха, а руки он держал, сложив их на груди. Пьяница замер, покачиваясь из стороны в сторону и удивлённо уставился на неожиданное препятствие. Потом грязная ладонь небрежно отряхнула каплю с сизого носа.

— Что вам угодно? — ледяным тоном поинтересовался Хастол, свысока разглядывая матроса, — Немедленно покиньте помещение.

Однако тот был, либо слишком пьян, чтобы уловить угрозу, прозвучавшую в просьбе, либо дошёл до состояния «море по колено» и лишь рассмеялся. За его сгорбленной спиной появились ещё двое, столь же отвратительного вида присоединились к веселью товарища. Тот же, отхаркав последний смешок, выдавил, с трудом поворачивая одеревеневшим языком:

— Уйду, уйду, хлыщ, но только после того, как трахну твою девку! — он попытался ткнуть грязным пальцем в Шанию, но Хастол брезгливо отбросил немытую конечность, — А, ты ещё драться! Тогда мы тебя немного подрежем, а уж потом трахнем девчонку. Ну, начнём веселуху, пацаны?

— А меня не забыли спросить? — прогудел знакомый голос, — Может и я захочу развлечься?

В следующий миг огромный кулак сбил с ног одного, из непрошеных гостей, причём удар оказался такой силы, что падающий матрос захватил на пол ещё и своего товарища. Падение оказалось настолько жёстким, что никто из парочки и не пошевелился, лёжа на грязном полу.

Коротконогий пьяница, громко икнул и с выражением испуга, на перекошенной физиономии, уставился на Джонрако, который, недобро ухмыляясь, стукнул кулаком о ладонь. Не успел любитель чужих женщин поднять свои длинные руки, как огромная лапища капитана схватила его за воротник и выволокла наружу.

— Я. - начал коротконогий, но его объяснение тут же завершилось.

Кулак Собболи встретился с небритой челюстью, которая издала негодующий треск. На этом веселье, как его понимали непрошеные гости закончилось: три тела неподвижно замерли на полу, а Джонрако стоял над противниками и потирал ушибленные костяшки пальцев.

Почти тотчас рядом появились два огромным парня и совершено молча потянули прочь нокаутированных весельчаков. Буркнув им вслед нечто неодобрительное, капитан вошёл в кабинку и с некоторым трудом задёрнул надорванный полог. Потом мореход плюхнулся на свободный стул и с явным удовольствием, вытянул ноги. При этом он удовлетворённо крякнул и огляделся.

— Капитан, — сказала Шания, положив свою изящную ладошку на загорелую кисть, — Мы вам так благодарны! Спасибо, что вы избавили нас от этой опасности.

— Вы, действительно, появились крайне своевременно, — подтвердил Хастол, загадочно улыбаясь, — Боюсь я оказался в некоторой растерянности и не знал, как поступить дальше. Ваш приход разрешил наши проблемы.

— Ерунда! — Джонрако махнул рукой, но его физиономия приобрела красный оттенок, — Думаю, ты и сам сумел бы управиться с этими уродами, лопни их пропитая печень. Они же еле держались на ногах; толкни — упадут. Просто не стоило вести с ними мудрёные разговоры: в челюсть — и на боковую, — тут он обратил внимание на бутыль, стоящую на столе и привстал, вдыхая аромат напитка, — Ого, южное Симирданское! Хорошая штуковина. Сколько с вас собираются содрать за это пойло?

— Шестнадцать золотых, — сообщил Хастол.

— Дорого, — Собболи наполнил свой фужер до края и сделал большой глоток, ополовинив бокал, — А впрочем, можно и заплатить. По вкусу весьма напоминает урожай золотого Дракона, а он ценится очень высоко.

— Так официант и сказал, — подтвердила Волли, не спуская взгляда с капитана, — Мне тоже очень понравилось.

— Этот прохвост знает, кому что предлагать, — проворчал Собболи, прокручивая вино в бокале, — Этим недоноскам они продают бурду из дряни, которую выращивают на самом Твайре. Редкостная мерзость, сбивающая тебя с ног и лишающая памяти. А на утро голова раскалывается так, что ты готов утопиться. Ну, а хорошим посетителям, с полным кошельком — южное Симирданское.

— Как ваши успехи, капитан? — поинтересовался Хастол, наливая себе и девушке, — Удалось решить проблему с водой?

— Конечно же, — ответил Джонрако, пожимая плечами, — Прямо сейчас на Чертяку уже везут около полусотни бочек. Хоть эти лодыри и хотели отложить погрузку на утро, мне-таки удалось уломать их начать немедленно. Так что, как только солнышко прыгнет на небо мы сможем сразу же выходить. Чего только они не плели! — Собболи расхохотался, — И лошади уже уснули, и телеги не готовы, а из-под Храма Оборота выбралась огромная тварь, которая четвёртую ночь бродит по улицам Черза и пожирает прохожих. Пришлось доплатить, чтобы размеры чёртового монстра уменьшились до разумной величины. Так что на этот момент наши проблемы решены.

Стоило ему сказать последнюю фразу и занавес на входе вновь пополз в сторону.

— Да какого чёрта! — взревел Джонрако, поворачиваясь к двери, — дадут нам спокойно посидеть или нет?

Капитан не успел увидеть тех, кто нарушил их покой, но понял, что дело неладно: Шания вжалась в спинку стула, а глаза на бледном, точно мел, лице, расширились до предела. Предчувствуя недоброе, Собболи закончил разворот.

Свободные, свисающие до пола одежды, скрывающие фигуры владельцев. Лысые головы, украшенные блестящими цепями и пустые, ничего не выражающие глаза на отрешённых лица. Предводитель гостей почёсывал пальцем чешуйчатое горло короткокрылого грифончика и приторно усмехался, рассматривая животного. Потом змеиный взгляд прошёлся по троице, сидящей за столом. Хастол его не заинтересовал, на бледной Волли взор задержался чуть дольше и тонкие губы тронула лёгкая улыбка, а на Собболи человек остановился.

— Джонри, — ласково сказал Острие Тьмы и погладил грифона по голове, — Какая неожиданная встреча! Представляешь, я совершенно случайно прогуливался по Черзу и решил мимоходом заглянуть в «Весёлый вечерок». И вдруг, о чудо! Кого я вижу? Неужели это мой ближайший друг, Джонрако Собболи? Быть того не может! Да нет же, это — точно он! Да ещё и с моей пропажей, — взгляд бандита стал колючим, точно острие кинжала, — Ты же специально отыскал мерзавку, чтобы вернуть мне?

Внезапно Джонрако, который прежде, при встрече с негодяем, всегда ощущал слабость в коленях, почувствовал, как привычный страх покидает его, сменяясь дикой яростью. Побагровев от злости, капитан крепко сжал кулаки и молчал, исподлобья разгадывая преступника. Ярость капитана лишь повеселила Острие, который улыбнулся ещё шире и продолжил:

— Даже не сомневаюсь, что именно такими были твои намерения, мой любезный друг, — он прищёлкнул пальцами, словно вспомнил о чём-то, — Просто не могу поверить, что мой товарищ задумал скрыть от владельца его любимую суку. А теперь, я очень прошу тебя Джонри, выйти отсюда, прихватив своего симпатичного спутника и дать мне кое что растолковать этой гадине.

Шания, дошедшая до последней стадии ужаса, бросила на капитана взгляд, который мог бы разжалобить камень. Почему то девушка решила, что её защитники не осмелятся перечить жуткому человеку и оставят её наедине с вернувшимся кошмаром. По лицу Волли было заметно, что надежды на счастливое завершение этой истории, покинули её.

Бокал Собболи отлетел в сторону, рассыпаясь на десятки осколков и звон его показался оглушительным громом в наступившей тишине. Спустя мгновение на полу оказался и стул капитана, а сам мореход вскочил на ноги, направив пистолет в живот бандита. Истошно завопил испуганный грифон, вытягивая длинную шею и размахивая обрубками крыльев. Охранники Острия спешно извлекли из-под хламид ружья, а их главарю потребовалось несколько мгновений, чтобы убрать с лица выражение обезумевшего зверя и вернуть прежнюю фальшивую усмешку. Впрочем, в этот раз она выглядела совсем ненатурально.

— Джонри, Джонри, — Острие, казалось давится собственными смешками, — Ну и что ты надумал, неразумный мальчуган? Да мои люди в момент отправят тебя туда, где не сможет отыскать сам морской дьявол.

— Значит, ты поможешь ему в поисках, — неожиданно спокойно ответил капитан, — Потому как, клянусь ураганом, ты отправишься к нему в гости раньше, чем твои ублюдки успеют что-нибудь сделать.

— Джонрако, — задушевным голосом проворковал бандит, в котором угроза смерти пробудила человеческие чувства, — Ну на кой чёрт тебе эта тварь? Хочешь, я подарю тебе десяток таких же? Даже лучше! Только дай знать и я найду девок, похожих на Верину. Да что там, я могу найти и саму Верину! По рукам?

— Отправляйся в ад! — с необычной, для него, тоской сказал Собболи, — Будь ты проклят, мразь! Не смей касаться своими грязными пальцами моего прошлого.

— Ух. Какая патетика! — ощущая за своей спиной множество телохранителей, Острие начал успокаиваться, — Ну раз ты ничего не хочешь, то ничего и не получишь! Оставайся в своём прошлом и подыхай, вместе с ним.

Краем глаза Джонрако увидел, как его пассажир, отвлёкся от напряжённого противостояния и прислушивается. Внезапно одна из стен кабинки вздулась пузырём и лопнула пополам, рассечённая блестящим клинком, который тут же пропал из виду. Шания, у которой острое оружие появилось у самого лица, не выдержала и молча рухнула на пол. Нервы одного из бандитов, тоже не выдержали и он нажал на спуск своего оружия. Полыхнуло и занялась огнём одна из стен помещения. Казалось, вот-вот начнётся яростная стрельба и судьба Джонрако окажется решена. Однако из-за пылающей парусины донёсся громкий решительный голос:

— Ещё один выстрел и я прикажу перестрелять всех!

Внутрь ступил рослый человек в боевой форме Гвардейцев Магистра. Голову пришельца скрывал глухой шлем и лишь глаза яростно сверкали в узкой прорези забрала. В руке воин держал длинный палаш, явно изготовленный для решительных действий. Следом ввалились пятеро солдат с лазерными ружьями наизготовку и судя по гулу голосов, за их спинами, в наличие имелись ещё.

— Оружие — на пол! — рявкнул человек с обнажённым клинком, — В противном случае все вы будете немедленно уничтожены!

— Ещё чего! — прогудел Джонрако, прижимаясь спиной к пружинящей стене и отчаянно желая раскурить трубку, — Пусть сначала эти лысые говнюки, а уж потом — я. Хастол, что там с девчонкой?

— Без сознания, — флегматично ответил парень, замерев у противоположной стены и внимательно рассматривая палаш в руке гвардейца, — Но повреждений у неё нет.

— Ну и как поступим? — тихо спросил Острие, скаля остро заточенные зубы, — Может как-нибудь договоримся?

— Хорошая идея, акула мне в печень, — проворчал Собболи, — Не то этот вечер может стать совсем весёлым.

ГЛАВА 13. БЕГСТВО ИЗ ЧЕРЗА

Видя, что ситуация находится под контролем, предводитель гвардейцев медленно стянул свободной рукой шлем. Поставив доспех на стол, Джабба Джинсерхуа, вперил пылающий ненавистью взор в Хастола и протянув вперёд руку с оружием, ткнул палашом в горло парня. Тот даже не вздрогнул, внимательно рассматривая лицо воина.

— Ты! — голос Джаббы задрожал, от ненависти, — Наконец то ты в моих руках, проклятый негодяй! Теперь ты в полной мере расплатишься за гибель моих людей. Магистр велел доставить пленника живым, но я почему то не помню, чтобы он приказывал оставить его в целости и сохранности.

— Ярость — плохое оружие, для желающего мести, — почти равнодушно, сказал Хастол, — Обычно оно скверно слушается своего владельца.

Джинсерхуа глухо зарычал и слегка отвёл клинок назад, будто намеревался ударить юношу. Понимая, что в настоящий момент опасность скорее угрожает его пассажиру, Джонрако изменил цель, направив оружие на капитана гвардейцев. Тотчас солдаты, все, как один, взяли морехода на прицел своих ружей.

«Ну всё!» — выдохнул тот, про себя, — «Теперь мне точно кранты! Вот если бы ещё прихватить с собой обоих ублюдков. Впрочем, обоих точно не успею. Одного…Но кого?»

При этом он склонялся к тому, чтобы пристрелить Острие, на лице которого оторопь постепенно сменялась кривой ухмылкой.

— Господин гвардеец, — вкрадчиво произнёс преступник, — Как мне кажется, конфронтация не принесёт ничего конструктивного и стоит разойтись полюбовно.

— Я видел тебя на фрегате, лысая башка и ещё разберусь с чёртовым каптенармусом, который пускает на военный корабль чёрт знает кого, — Джабба фыркнул, — Говори, да побыстрее!

— Мне нужна вон та сучка, лежащая на полу, — убийца ткнул белым пальцем в бесчувственную Шанию, — А вам, насколько я понял — этот симпатичный мальчуган. Так почему же нам не взять то, что нужно и не разойтись мирным путём. Поверьте, у меня нет намерения конфликтовать с законной властью из-за подобных мелочей.

— Ха, а я никому тут не нужен? — поинтересовался Джонрако, ощущая, как от бешенства у него леденеет загривок, — потому, как любого, из этих людей вы можете забрать только через мой труп!

— С огромным удовольствием! — прошипел Острие, уставившись на капитана змеиным взглядом, — Невелика потеря.

Однако, Джабба уже принял решение.

— Вы все идёте со мной, — чётко скомандовал он и повёл палашом вокруг себя, — Потом мы разберёмся и отпустим невинных на свободу. Оказавшие сопротивление будут уничтожены.

— Джонрако, — совершенно спокойно произнёс Хастол, словно они продолжали безмятежный разговор за бутылкой вина, — Немедленно ложись на пол и следи, чтобы никто не причинил Шании вред.

Все разговоры тотчас стихли и присутствующие, как один, уставились на парня. Причём почти все глядели на него, как на безумца. Да и Джонрако сперва решил, что у того, от пережитого потрясения, помутился рассудок. Однако взгляд чёрных глаз оказался отрешённо-спокоен и абсолютно разумен.

— Поверь мне, — сказал юноша и обозначил уголками рта улыбку, — Делай так. Ложись.

С огромным изумлением капитан обнаружил, как ноги перестали ему подчиняться и согнувшись в коленях, опустили мощное тело на пол. Но не успел мореход упасть, а остальные присутствующие задать себе вопрос: какого чёрта происходит, как Хастол начал двигаться. Впрочем, от простого движения здесь было весьма немного.

Мгновение назад парень стоял, прижавшись спиной к стене, а в следующую секунду оказался за спиной Джинсерхуа. Клинок, выбитый из рук капитана гвардейцев, пролетел через всю кабинку и замер, воткнувшись в грудь одного из телохранителей Острия. Получив смертельное ранение, тот взвизгнул и свалился на пол, успев нажать на спуск оружия. Винтовка выстрелила дважды и если первый выстрел погасил светильник кабинки, то в сполохах второго, изумлённый Джонрако увидел Хастола в толпе гвардейцев, плохо понимающих, какая чертовщина происходит.

Произошла ожесточённая перестрелка, в ходе которой выяснилось, что гвардия готовит стрелков много лучших, чем бандиты. Когда выстрелы прекратили слепить глаза, изумлённый Острие обнаружил, что остался без охраны и шлёпнувшись на четвереньки, пополз в сторону выхода. Стоило ему выползти наружу и пылающая деревянная балка рухнула на пол, окончательно отгородив кабинку от общего зала.

Пока шипели лазерные винтовки, Джонрако сумел подчинить восставшие конечности и добрался до лежащей Шании. Путь вышел не из лёгких, ибо обугленные тела павших бойцов успели перегородить всё пространство пола. Оказавшись рядом с девушкой, Собболи первым делом осмотрел её. В этот самый момент Волли открыла глаза и недоуменно уставилась на капитана. Её губы шевельнулись, но абсолютно беззвучно.

— Спокойно, — пришлось немного напрячься, чтобы голос можно было различить, сквозь оглушительный гам над их головами, — Всё будет хорошо, веришь мне?

Шания слабо кивнула, а потом её глаза уставились на что-то, за спиной Джонрако и начали стремительно увеличиваться в размерах, точно там происходило нечто, поистине сногсшибательное. Поскольку шум резко утих, капитан посчитал нужным привстать и обернуться. Гм, откровенно говоря к такому он оказался несколько не готов.

На ногах продолжал удерживаться лишь один гвардеец с пистолетом в дрожащих руках. Остальные, или вповалку лежали на полу, среди остатков изувеченной мебели, или свисали из дымящихся прорех в парусиновых стенах комнатки, напоминая некие экзотические украшения. Пламя, наступающее со стороны входа, полностью отрезало кабинку от общего зала и зевак, пытавшихся узнать, какого чёрта тут происходит.

Перед клокочущей стеной огня замерла одинокая чёрная фигура в развевающемся плаще. В руках Хастол сжимал длинный тонкий предмет, весьма напоминающий древние шпаги, которые Джонрако как-то довелось видеть в историческом музее Карта. Правда, в отличие от тех, старых и ржавых, эта выглядела абсолютно новой и как ни странно, неприятно одушевлённой.

Завизжав от ужаса, последний уцелевший солдат, почти не целясь, нажал на спуск оружия. С тихим щелчком, пистолет выплюнул сгусток плазмы метнувшийся в сторону Хастола. Однако тот, совершенно непостижимым образом увернулся от пущенного заряда и тот исчез, пролетев сквозь стену пламени. Тем не менее выстрел нашёл свою жертву: до ушей капитана донёсся чей-то голос, полный страдания.

Продолжало происходить непонятное: смутный силуэт, мгновение назад бывший Черстоли сделал круг около ошалевшего воина и пистолет в руках солдата взорвался, окатив владельца огненным душем. Гвардеец истошно завопил, пытаясь стряхнуть пламя с одежды, но не успел.

Силуэт Хастола обрёл плотность, и пальцы парня, сжатые в кулак, поразили челюсть противника. Джонрако и сам неплохо умел колотить врагов, и видел других бойцов, способных сшибить с ног, но такой удар наблюдал первый раз. Тело солдата два раза провернулось в воздухе, прежде чем столкнуться с упругой стеной кабинки. Материя не выдержала и лопнула, а лишённый сознания гвардеец повис без движения.

— Ах ты выродок! — послышался глухой голос Джаббы, — Думаешь, ты один способен на такие штуки?

Капитан гвардейцев спихнул с себя тело подчинённого и медленно поднялся на ноги, попутно подняв обронённый палаш. Хастол смотрел на него, не двигаясь с места и лишь острие его клинка описывало в воздухе некие замысловатые узоры. Джонрако, прикрывая Шанию своим телом, напряжённо следил за бойцами, направляющими оружие друг на друга. Напряжение между ними ощущалось, как начало грозы, когда воздух потрескивает от крошечных разрядов и вот-вот полыхнёт молния.

Произошло нечто, не менее странное. Противники слегка шевельнулись, точно решили сменить надоевшую позу и…пропали. Шания издала тихий вскрик и капитан, на долю мгновения, отвлёкся. Однако грохот столкновения вновь привлёк его внимание.

Хастол и Джабба почти рухнули на пол, после того, как сцепились в центре помещения, но в последний момент неведомая сила разбросала их в разные стороны. Больше напоминающие тени, чем живых людей, противники пролетели сквозь танцующее пламя и оттолкнувшись ногами от стен, вновь устремились один к другому. Казалось их клинки лишь слегка коснулись, но Хастол взлетел выше человеческого роста, а гвардеец почти распластался на полу.

Чёрный плащ Хастола хлопал, как чёрные крылья, когда он хищной птицей рухнул вниз, сжимая шпагу точно диковинное жало. Джабба, почти не отталкиваясь ногами от пола, метнулся ему навстречу, отметая палашом клинок юноши. Ещё одно столкновение и Джонрако, до этого с трудом отслеживающий перемещения противников, потерял их из виду. В следующее мгновение оглушительно лязгнуло и Собболи увидел Джаббу, упавшего на пол и откатившегося в глубину ревущего пламени.

Хастол обрушился на единственный уцелевший стул и разломал его на мелкие части. Плащ парня оказался разрублен в нескольких местах, а лоб пересекала длинная, но неглубокая царапина. Юноша тяжело дышал и вообще, казался вымотанным до предела. Тем не менее, даже тяжёлое падение не остановило его и Хастол тут же поднялся на ноги, напряжённо всматриваясь в стену огня, надвигающегося на них. Потом повернул утомлённое лицо к Джонрако.

— Пора уходить, — выдохнул Черстоли, — И как можно быстрее.

— Какого чёрта это было? — изумлённо поинтересовался Собболи, поднимаясь сам и помогая встать ошеломлённой Шании, — Никогда не видел ничего подобного! Я, конечно, наблюдал за высадкой гвардейского десанта, но такое…

— Все вопросы после, — отмахнулся Черстоли, — Я же говорю: нужно срочно уходить.

— Эй приятель, зачем спешить? Все злодеи на полу, — капитан повёл рукой, указывая на лежащих солдат, — Не бойся, огонь нам не страшен. Прежде, чем он успеет опалить мою бороду, ты успеешь выспаться и позавтракать.

— Да идём же! — почти умоляя, попросил Хастол, — Это же — не единственные гвардейцы, я то знаю! Да и бравый капитан — цел и невредим. Скорее всего ожидает, пока огонь загонит нас в угол.

— И что же нам делать? — растерянно спросила Шания, опираясь на руку морехода.

Вместо ответа, тот вскинул своё оружие и направив на ближайшую стену, нажал на спуск. Материя, и без того дырявая, не выдержала и лоскутами слетела на пол, открыв убранство соседней кабинки. На полу лежали стулья, опрокинутые бежавшими посетителями, а на столе стояла початая бутыль вина. Огонь успел добраться и сюда, жадно облизывая дверь и ещё одну стену.

Путешественники быстро преодолели остатки уничтоженной стены, после чего Джонрако повторил свой фокус. Пролезая в следующую кабинку, Собболи проворчал:

— Надеюсь, никто не догадается, какой дорогой мы уходим.

— Ну, как мне кажется; капитан гвардейцев весьма неглупый человек, — заметил Хастол, — Подозреваю, что наша сегодняшняя встреча — далеко не последняя.

— Угу, — согласился мореход, помогая девушке перебраться через лохмотья стены, — Чёрт меня побери, если его зуб на тебя не становится всё больше.

Стена в следующей кабинке полыхнула и разлетелась огненными клочьями. Тотчас в огромной дыре мелькнул блестящий, отражённым светом пожарища, шлем гвардейца и поднялся плазменный пистолет. Джонрако, который оказался ближе остальных к отверстию, молча стукнул солдата по голове и тот исчез из виду. После этого мореход продолжил путь, едва не волоком увлекая за собой девушку.

Впрочем, теперь группа оказалась не в плену тесных сот узких комнатушек, а в огромном зале, где прежде так шумно пировали матросы. Кое кто и сейчас пытался продолжать пьянку, другие шумели у места первой стычки, из-за угла доносился грохот солдатских сапог и звуки отрывистых команд. Некоторые из бражников, которых события заставили протрезветь, изумлённо разглядывали эту суматоху, а сквозь их ряды резво пропихивался жирный мужчина, в сопровождении группы вышибал. Здоровяки засучивали рукава рубах и готовили длинные палки.

Оглушительно взорвалось и обернувшись на звук, Джонрако обнаружил, что пламя пожара взметнулось к самому потолку, словно желало оцарапать его когтями своих языков. Жалобно затрещало дерево и кабинки начали рушиться, превращаясь в ничтожную груду обломков, на которой победно плясал исполинский костёр. Густой смрадный дым начал расползаться по залу, напоминая гигантского спрута, протягивающего щупальца во все углы несчастной таверны.

Из душного облака показались блестящие шлемы гвардейцев, спешащих на перехват беглецов. Впереди, прихрамывая на правую ногу, бежал высокий черноволосый человек с длинным палашом в руке. Глаза Джаббы яростно сверкали, зубы скалились в злобном оскале и даже через оглушительную какофонию катастрофического пожара, можно было расслышать его рычание.

— Как мне кажется, мы немного задержались, — хладнокровно заметил Хастол, — Самое время продолжить бег.

— Я не могу! — жалобно пробормотала Шания, с трудом удерживаясь на подгибающихся ногах, — Чувствую, что вот-вот упаду. Послушайте, я ведь не нужна солдатам, поэтому оставьте меня и спасайтесь.

— Какая ерунда, разрази меня гром! — рявкнул Джонрако и взвалил девушку на плечо, после чего бросился в сторону лестницы, — Вечно они придумывают какую-то чепуху!

Хастол бежал следом за ним, не забывая, время от времени, оборачиваться, чтобы убедиться в том, что преследователи ещё далеко. На их счастье, жирный великан, очевидно — владелец «Вечерка» попытался преградить дорогу солдатам, чтобы выяснить, кто оплатит сегодняшнее «веселье». Красная пятерня вцепилась в доспех капитана гвардейцев и сиплый голос прогундосил:

— Что вы натворили? Вы же обещали, что будет тихо!

Рык взбешённого Джаббы мог бы напугать даже демонов, появись они здесь. Потом жирное тело, точно пушинка, взлетело в воздух и пролетев внушительное расстояние, обрушилось на лавку, разнеся её вдребезги. Вышибалы, не сумевшие сообразить, в чём заключалась соль продемонстрированной пантомимы, постарались отомстить за поруганную тушку хозяина и были мгновенно сметены потоком солдат, устремившихся за командиром.

Всё это продолжалось не так уж и долго, но даже небольшой заминки хватило беглецам, чтобы благополучно добраться до лестницы-паутинки.

Здесь выяснилось, что Шания, которую продолжал тащить капитан, окончательно лишилась сил и не сможет даже встать на ноги. Глаза девушки закатились и она вновь потеряла сознание. Глухо рыкнув, Собболи поудобнее уложил деликатную ношу и точно экзотический краб пополз вверх. Сквозь крепко сжатые зубы он подробно излагал все свои соображения по поводу родственников строителей таверны, устроивших эдакую шутку с несчастными посетителями. Хастол неслышно следовал за ним, точно шагал по ровной дороге, отвлекаясь лишь на взгляды вниз.

Троица успела добраться до входной двери, когда отряд гвардейцев начал подъём. Впрочем Джабба, шагавший впереди, внезапно уставился вверх и громко выругавшись, скомандовал отступление. Глаза Джинсерхуа, казалось, метали огненные стрелы и не мудрено: Хастол, отставший от товарищей, задержался на верхней площадке и в его руке вновь появился длинный чёрный клинок. Одного взмаха хватило, чтобы две, из четырёх стоек, крепивших лестницу к стене, оказались перерублены. Хрупкое сооружение затрещало, но выдержало. Тогда парень нанёс второй удар, покончивший с непокорной паутиной ступеней. Серебристая конструкция, застонав, рухнула вниз, в полёте рассыпаясь на отдельные элементы, которые со звоном падали на пол.

Чертсоли посмотрел вниз и наткнулся на взгляд Джаббы. Две пары чёрных глаз; одни — пылающие ненавистью и другие — абсолютно спокойные, установили краткую связь. По губам Хастола скользнула лёгкая улыбка и он бросился следом за спутниками.

Но Джабба не выглядел сломленным или побеждённым: он тотчас повернулся к подчинённым и начал отдавать приказы. Часть гвардейцев направилась к чёрному входу, а остальные остались рядом с командиром. Вперёд выступили несколько бойцов с огромными арбалетами в руках. Залп — и абордажные крючья впились в площадку, нависающую на пылающим залом таверны, протянув к ней натянутые верёвки. Не медля ни секунды, солдаты начали подъём вверх.

Однако их командир не стал торопиться. Джабба достал из поясной сумки маленький чёрный куб с белыми точками в центре каждой грани. Инструкции, полученные капитаном от Магистра были весьма чёткими и непротиворечивыми. Чародей предусмотрел, что арест преследуемых может столкнуться с определёнными трудностями, поэтому предоставил своему посланцу особое оружие.

Джинсерхуа изучил предмет и нашёл точку, которая, в отличие от остальных, была не белого, а золотого цвета. Гвардеец ткнул в неё пальцем, ожидая получить болезненный укол или ожог, как это частенько случалось с другими устройствами Магистра. Вместо этого он ощутил, как его ноготь продавил нечто, напоминающее оболочку медузы. Кубик тотчас лопнул, превратившись в крохотное чёрное облачко, исчезнувшее в густом дыму горящей таверны. Дело было сделано.

Громыхнуло и пламя пожара охватило новый участок зала, жадно пожирая лавки и столы. Полупьяные посетители испуганно метались среди обжигающих языков, не в силах отыскать спасительный выход. Помещение, мало-помалу, превращалось в огненную ловушку для обезумевших, от страха, гостей. Некоторые уже начали гореть.

Почти все гвардейцы благополучно покинули «Весёлый Вечерок» и капитан торопливо вскарабкался по верёвке вверх. Когда Джабба оказался на площадке, он бросил прощальный взгляд на погибающий трактир. Внизу неистово плясало целое море огня; лопнувшие бочки выпустили наружу спиртовую заготовку и та тотчас занялась. Пылающая жидкость растеклась повсюду, проникая в самые отдалённые щели. Некоторые из посетителей, то ли самые трезвые, то ли самые разумные, карабкались по верёвкам, а остальных поджидала неминуемая гибель.

Пожав плечами, Джабба вышел на улицу, где его подчинённые ожидали дальнейших приказов. Вообще то Магистр сказал оставаться на месте, после использования кубика, но улыбка Хастола не давала покоя деятельному гвардейцу. Мысль о том, что его враг может благополучно добраться до корабля, приводила Джинсерхуа в бешенство.

— Вперёд! — скомандовал он, — В порт.

Джонрако начал уставать: дыхание его сбилось давным-давно, а теперь и ноги, время от времени, норовили подцепить одна другую. Едва не свалившись на грязные булыжники мостовой, он остановился и осторожно сняв Шанию с плеча, привалился спиной к стене ближайшего дома. Шедший сзади Хастол тоже остановился и вопросительно посмотрел на спутника.

— Возможно я мог бы чем-нибудь помочь? — поинтересовался он, возвращаясь к привычной манере разговора, — Боюсь, сейчас — не самое лучшее время, для остановок.

— Да иди ты! — беззлобно ругнулся Джонрако и повёл ладонью по лбу, стряхивая капли обильного пота, — Чего пристал? Вот передохну пару чёртовых минут и пойдём дальше.

— Разрешите мне немного понести девушку, — попросил парень, но без уверенности в голосе, точно заранее подозревал отказ, — Это позволило бы вам отдохнуть.

— Может ты и силён в своих штучках, чтоб мне лопнуть! — выдохнул Собболи и помотал головой, — Но не думаю, будто ты сильнее меня, приятель. А если ещё и ты свалишься, мне как — вас обоих тащить? Тогда нам точно крышка!

— Но, капитан, — начал Хастол, — Вы не…

— Вопрос закрыт, — отрезал тот, — Я немного отдыхаю и мы продолжаем…Что это, чёрт побери?

Они стояли на одной из замусоренных улиц ночного Черза, под нависающими стенами дряхлых зданий. Ни единого огонька в окнах, из-за чего казалось, будто путь пролегает между скал, неведомой прихотью поставленных в виде ровной улицы. Вокруг стояла мёртвая тишина, не свойственная даже самой глубокой ночи. Даже обычные, для подобного времени, насекомые не устраивали назойливых концертов и молчали ночные птахи. Куда-то исчезли и бродяги, которых язык не поворачивался назвать горожанами. Тишина и мрак.

И вот, среди этого безмолвия, послышался странный скрежещущий звук, от которого мурашки бежали по коже и дыбом вставали волосы на загривке. Больше всего странный скрежет напоминал дребезжание закрылков гигантского насекомого, которое готовится к полёту. Поначалу тихий, он становился всё громче точно его источник приближался. Теперь к первоначальному скрежету примешивалось отвратительное хлюпанье, будто кто-то ступал в насквозь промокших сапогах. Совокупность этих звуков вызывало ощущение дискомфорта и нарастающего страха. Джонрако ощутил в груди неприятную тяжесть.

— Что это? — ещё раз спросил он, нащупывая рукоять пистолета, — Чёрт, я не вижу эту хрень, но уже чувствую очередную задницу! А ты, как считаешь, приятель?

Он посмотрел на Хастола, который напряжённо всматривался во мрак.

— Думаю, вы — правы, — согласился тот и совсем тихо произнёс несколько неразборчивых фраз, из которых капитан смог различить только, — Никак не могу вспомнить. Как он сумел?

Скрежет приблизился настолько, что стало ясно; кто бы его не издавал, он находится совсем близко. Кроме того, к неприятному треску и отвратительному хлюпанью прибавился ещё один звук: едва ощутимое монотонное посвистывание, от которого кровь стыла в жилах.

А затем Джонрако увидел…

Во тьме словно протаяло зелёное окошко, но свет в нём больше всего напоминал омерзительное мерцание старых склепов. Это мерцание всё больше приближалось к группе путников, пока не приняло чёткие очертания. Теперь Собболи сумел в полной мере оценить облик твари, бредущей по булыжникам и его желудок тотчас попросился наружу. Пальцы капитана задрожали и он, с огромным трудом, сумел сомкнуть их на рукояти пистолета.

Отчасти, порождение ночного кошмара, бредущее в их сторону, действительно напоминало насекомое. Видимо своими членистыми конечностями, покрытыми чёрной бахромой и выпуклыми, ничего не выражающими, глазами. Тело твари походило на медузу, содрогаясь при каждом шаге, точно желе. В глубине этой трясущейся массы, глаз Джонрако уловил полуразложившиеся остатки человеческого тела, опутанные чем-то, похожим на верёвку. Подобные же отростки висели по обоим бокам чудовища, слабо шевелясь и хлопая по камням мостовой.

За собой монстр волок длинный хвост, похожий на крысиный, а на спине твари чернели перепончатые крылья, то поднимающиеся, словно парус, то обвисающие, как две бесформенные тряпки. Но самой жуткой оказалась голова, очень напоминающая человеческую, только гигантских размеров. Вместо волос на черепе извивались крохотные щупальца, а из слюнявой пасти торчали плоские ленты со множеством присосок по всей длине. С этих языков непрерывно капала мутная белая слизь. Кроме того, монстр слабо светился тем самым, кладбищенским, сиянием и распространял вокруг омерзительный смрад древней могилы.

— Могильщик, — внезапно сказал Хастол и Джонрако, с некоторым удивлением, различил в голосе парня нотки тихой грусти, — Это существо живёт на очень старом кладбище, в самом глухом его участке.

— Так что, — тяжело дыша, спросил капитан, который никак не мог вытащить оружие из кармана, — Оно нам не опасно?

— Смертельно опасно, — совершенно спокойно ответил Черстоли, — Тот, кто его вызвал, знал, что делает. Могильщик способен прикончить любого человека, если подойдёт на близкое расстояние. Кстати, попытайтесь сделать хоть шаг.

Джонрако попытался сдвинуть с места хотя бы одну ногу, но ощутил в ступнях такую тяжесть, точно туда залили свинец. А настоящий ужас охватил морехода, когда он понял, что странное онемение поднимается всё выше, сковывая всё тело. Хастол посмотрел на его напряжённую физиономию и понимающе кивнул.

— Этот свист, — пояснил он, — Когда Могильщик защищается или охотится, он начинает свистеть. Жертва постепенно цепенеет, пока не становится абсолютно неподвижной и тогда Могильщик спокойно пожирает добычу.

— Но руки то у меня ещё действуют, будь я проклят! — яростно взревел Джонрако и направил, пляшущий в холодеющих пальцах, пистолет на чудовище, — Получай, проклятая медуза!

Ослепительный луч вырвался из дула оружия и угодил в трясущееся желе, пронзив его насквозь. Могильщик продолжил приближаться, словно ничего и не произошло. Рана в теле, оставленная смертоносным лучом, затянулась, как и не бывало. Джонрако выстрелил ещё раз, но с тем же результатом; луч проходил сквозь тело монстра, не причиняя ему никакого вреда. Из последних сил капитан направил заряд в голову твари, но зеленое сияние, поглотило луч без остатка.

В этот миг руки отказали Джонрако и пистолет выпал из пальцев моряка. Глухое ворчание вырвалось из мощной груди, когда капитан понял, что от смерти их отделяет всего несколько шагов чудовища. Трупная вонь наполнила воздух, не давая дышать, а мертвенное сияние накрыло весь мир.

— Успокойся, — послышался тихий голос Хастола, — Всё будет хорошо.

С трудом повернув голову, Джонрако увидел, что парень стоит в непринуждённой позе, словно проклятый свист не оказывал на него никакого воздействия. В своих длинных пальцах юноша сжимал странный предмет: маленькое чёрное колечко, с которого, на золотистых цепочках свисали три серых кубика с белыми точками в центре каждой грани. Парень одел кольцо на указательный палец правой руки и качнул ладонью, отчего кубики принялись вращаться. Только теперь стало ясно, что одна точка у всех кубиков, не белая, а золотистая. Однако не успел Джонрако осознать это, как начало происходить ещё более странное: при каждом обороте какой-то из кубиков исчезал, чтобы появиться после следующего.

Заворожённый этим зрелищем, Собболи не сразу обратил внимание на стихший звук шагов приближающейся твари. Лишь когда исчез цепенящий свист, моряк очнулся от наваждение и посмотрел на чудовище. Могильщик стоял на месте и его тело сотрясала мелкая дрожь. Отвратительный зелёный свет мигал, время от времени исчезая вовсе. Потом, продолжая трястись, тварь начала отступать назад, переступая членистыми лапами так, словно они одеревенели. Внезапно существо принялось подвывать, а кладбищенское мерцание погасло совсем.

Джонрако ощутил, как способность двигаться возвращается к его конечностям и тут же подобрал обронённое оружие. Вонь разверстой могилы к этому времени окончательно исчезла и теперь мореход смог вдохнуть полной грудью. Хастол снял кольцо с пальца и спрятал его в карман. Потом вытер тряпицей кровоточащую царапину на лбу и тяжело вздохнул.

— Могильщик может вернуться, — сообщил парень, — И боюсь, второй раз мне не удастся обратить его в бегство. Ещё раз настойчиво рекомендую спешно вернуться на корабль.

— Чёрт меня побери, если в этот раз мне потребуется пинок под задницу! — буркнул Джонрако, — Встречи с этой гадостью вполне достаточно и в единственном экземпляре. И так чувствую, что кошмарами я себя обеспечил лет на десять вперёд.

Он поднял всхлипнувшую Шанию и вновь положил себе на плечо. После этого капитан быстрым шагом устремился в сторону порта.

Хастол задержался, вглядываясь во мрак, поглотивший Могильщика. Если предположить, что человеческие глаза могли бы видеть на таком расстоянии, то парень смог бы наблюдать интересную и жуткую сценку.

Отступивший Могильщик столкнулся с отрядом гвардейцев, который преследовал беглецов. Солдаты так спешили вперёд, что не сразу сообразили, в чём дело, когда чудовище оказалось перед ними. Щупальца, до этого безвольно свисавшие по бокам монстра, внезапно выстрелили в разные стороны, опутав недоумевающих людей. Схватив добычу, чудовище потащило её к себе.

Немедленно мрак ночи разорвали яркие вспышки выстрелов. Солдаты почти в упор расстреливали кошмарное существо, пытаясь освободить пленённых товарищей, но их выстрелы пропали втуне, как прежде заряды Джонрако. Тем временем, Могильщик подтащил кричащих гвардейцев ближе и желеобразная субстанция его туши поглотила человеческие тела. Некоторое время несчастные ещё шевелились, а после замирали, без движения.

Если предположить, что Хастол сумел всё это рассмотреть, то надо признать, увиденное ему не понравилось. Парень покачал головой и побежал следом за капитаном, чьё громкое сопение было способно разбудить весь Черз. Тёмные переулки мелькали один за другим. Тощие, словно скелеты, обтянутые шкурой, коты, чудом уцелевшие в голодном городе, шарахались в разные стороны, испуская злобное шипение, а столь же худые крысы, пронзительно пищали, ныряя в чёрные провалы трещин. Собак в Черзе, страдающем от хронического недоедания, не осталось: их всех пожрали голодные горожане.

Собболи Хастол догнал у самого порта. Капитан, у которого ещё не выветрились воспоминания от встречи с Могильщиком, торопился из последних сил. Тяжело дыша и пошатываясь, мореход пытался напевать неприличные морские песни, перемежая их сочными ругательствами. Если бы девушка, лежащая на его плече, могла услышать хотя бы половину, то стала бы ярко пунцовой.

— Эй, приятель! — буркнул Собболи, скорее почуяв, чем увидев Хастола, — Мы вроде бы почти добрались?

— Совершенно верно, капитан, — подтвердил тот, — Осталось не более сотни шагов и мы на месте.

Пирс, по сравнению с тёмным городом, казался настоящей выставкой света из за обилия огромных факелов, поэтому маленькую группу заметили сразу же. На «морском Чёрте» яростно затрубила боцманская дудка и несколько десятков матросов, с ружьями наперевес, бросились на помощь своему капитану. Собболи некоторое время не мог сообразить, что за чертовщина происходит и пытался сопротивляется, пока подбежавший Далин не устранил недоразумение.

Шанию положили на парусину, намотанную на вёсла и понесли на корабль. Джонрако замер на месте, отдуваясь и покачивая головой. Боцман терпеливо стоял рядом, ожидая распоряжений, а Хастол с тревогой поглядывал на выход из порта.

— Воду погрузили? — между выдохами, выдавил капитан.

— Давно, — ответил помощник, поглаживая бороду, — Ребята работали так, словно за ним сам чёрт гнался, да ещё и чертенят прихватил. Травили байки, дескать ночью по улицам шастает тварь, от которой спасения нет. Выдумки…

— Хорошие выдумки! — проворчал Джонрако и его передёрнуло, — Одна такая чуть нас всех не отправила к чёртовой бабушке. Ладно, потом расскажу. Командуй отправление, да поживее.

— Сейчас? — изумился боцман, — Ночь, как никак…

— До утра на борту будет прорва чёртовых гвардейцев, — буркнул Собболи и с трудом поднимая ноги, побрёл к кораблю, — Или ты предпочитаешь отсидку ночному плаванию? Тогда просто немного подожди.

Они уже начали подниматься по сходням, когда произошло сразу несколько событий. На входе в порт появилась группа вооружённых людей, во главе которых мчался Джабба Джинсерхуа. В то же мгновение в воздухе поплыл громкий звон колокола, заглушивший все остальные звуки. Видимо это был условный знак и огромные светильники, которые Джонрако считал давно испорченным ослепительно вспыхнули, превратив ночь акватории в ясный день.

В свете этого искусственного дня стало ясно, что не только «Морской Чёрт» готовится к спешному отплытию. Фрегат, в конце причала, который боцман принял за исчезнувший «Непреклонный», торопливо отдавал концы. По его палубе метались матросы, раздавались громкие свистки и звучные команды.

Увиденное вернуло Джонрако утраченную энергию. Капитан в один прыжок оказался на борту шхуны и бросился на своё место. Далин сообразил, что им грозит немедленный плен и принялся отдавать команды с такой скоростью, что о смысле некоторых матросам оставалось только догадываться. Если бы команда Чёрта соревновалась со всем флотом Ченса, то выиграла бы соревнование с огромным отрывом. Так быстро шхуна ещё не отчаливала никогда.

Не успел боцман рявкнуть привычное: «Всех перевешаю на рее», как корабль уже покачивался на волнах и ловил поднятым парусом попутный ветер. Однако фрегат уже двигался в их сторону, разрезая волну хищным носом.

— Нам не уйти! — взвыл Далин, внимательно наблюдая за маневрами «Непреклонного», — Они на полном ходу, да и скорость у них поболее!

— Уйдём! — рявкнул Джонрако, сцепив зубы, — Уйдём, чёрт меня дери!

Огромный кулак капитана обрушился на рычаг, утопленный в корпусе нактоуза и боковая крышка деревянного ящика отскочила, открыв нишу с двумя маленькими штурвалами и полосатой рукоятью, между ними. Капитан яростно рванул одно колесо и палуба у правого борта вздыбилась, выпуская наружу небольшое тупорылое орудие.

— Их пушечные порты закрыты? — спросил Джонрако у боцмана и получив утвердительный ответ, криво ухмыльнулся, — Тем хуже для них!

Он потянул второй штурвальчик и пушка послушно повернулась в сторону приближающегося фрегата. «Непреклонный» в этот момент шёл носом к шхуне и даже если на нём и заметили опасность, то уже ничего не смогли бы предпринять. Нацелив жерло орудия на ватерлинию военного корабля, Джонрако потянул за полосатую рукоять.

Багровый шар вырвался из дула пушки и вонзился в борт фрегата. Ослепительная вспышка и поднявшийся фонтан пара возвестили о том, что попадание состоялось. «Непреклонный» рыскнул носом и с его борта донеслись крики бессильной ярости. Матросы шхуны тотчас ответили на них радостными возгласами, улюлюканьем и неприличными жестами. Собболи опустил орудие под палубу и скомандовал:

— Полный, самый полный вперёд!

В паруса ударил свежий ветер и корабль начал набирать ход, увеличивая разрыв с врагом. Фрегат полностью потерял скорость и сделал крен на повреждённый борт. Продолжать преследование оказалось невозможным, но военные не торопились сдаваться. Хастол хлопнул капитана по плечу и молча показал на открывающиеся порты орудийной палубы.

— Проклятые ублюдки! — проворчал Собболи, — Хотят отправить нас кормить крабов? Ни черта у них не получится. Лево руля!

Чёрт заложил крутой поворот и скрылся за скоплением старых рыбацких лодок, сгрудившихся посреди бухты. Что-то хрустнуло и шхуна, дёрнувшись, продолжила движение.

— Порвали сеть, — спокойно заметил Собболи, — Будет рыбачкам работы на завтра. Пусть уж простят.

Выстрелов с «Непреклонного» так и не последовало.

ГЛАВА 14. ЧЁРТОВА СКАЛА

Джонрако лежал, ощущая, как его бока давит что-то твёрдое. Спросонья капитан никак не мг сообразить; опять ли он скатился на пол или же уснул не на месте. Впрочем, всё это больше всего напоминало…

Мореход рывком поднялся, пытаясь одновременно продрать глаза. После этого уставился на место, где находился. Ну что же, чувства его не обманули: он лежал на острых камнях и округлой гальке знакомого побережья. Всё те же серые волны с шелестом накатывали на пустынный берег, усыпанный тусклыми обломками скал. Мутное небо с угрюмыми тучами нависало над унылой землёй, точно прохудившийся навес. Итак, Собболи вновь оказался в странном месте, которое загадочный незнакомец из предыдущего сновидения называл Залом Ожидания.

Капитан поднялся, ощущая неприятное покалывание в босых ступнях и злобно плюнул в шипящий прибой, тотчас откатившийся назад, словно испугался плевка Джонрако. Отступившая волна отставила на берегу какой-то небольшой предмет, блеснувший ярко жёлтым светом. В этом унылом бесцветном царстве явление яркой краски тут же бросалось в глаза, поэтому Собболи тут же подошёл взглянуть, какую добычу принесло ему море.

В мокром песке в небольшом чашеобразном углублении, напоминающем человеческую ладонь, лежал массивный золотой перстень с ярко-красным камнем, похожим на рубин. Почему то Джонрако показалось, что никогда в жизни не видел ничего, более прекрасного. Капитан наклонился и протянул руку, намереваясь взять находку.

— А ты подумал о последствиях? — послышался за его спиной знакомый голос, — Если нет, остановись, подумай.

Джонрако обернулся и увидел человека в глухом чёрном плаще, с капюшоном опущенным на лицо. У Собболи не было абсолютной уверенности, но он посчитал, что перед ним находится всё тот же собеседник из прошлого кошмара. Он повернулся, но время оказалось упущено и набежавшая волна подхватила вожделенный перстень, утащив его в океанскую бездну. Красный камень последний раз подмигнул ему из серой толщи вод и погас.

Ощутив смутное раздражение от потери, Собболи повернулся к незнакомцу. Тот успел сесть на давешний плоский камень и казалось, рассматривает морехода.

— Ну и какого дьявола значат твои фокусы? — недовольно буркнул капитан, — Сначала ты показываешь мне красивую цацку, а потом отбираешь её…И снова притащил меня в эту задницу. Зачем?

Плечи загадочного человека качнулись, словно он пожал ими. Потом глухой голос произнёс:

— Это — Зал Ожидания и всё, происходящее здесь, не зависит от моей воли. Высшие силы принуждают человека сделать некий выбор, терпеливо ожидая момента, когда это произойдёт.

— И ты думаешь я куплюсь на эту бредятину? — Джонако криво ухмыльнулся, ощущая злость по отношению к лживому колдуну, — Разрази меня гром, если я поверю хоть в одно твоё слов, засранец! Ну да ладно, если ты не желаешь говорить правду, придётся выбить её из тебя и поверь, тебе не поможет вся твоя магия, когда я нащупаю пальцами горло под плащом. Лучше вложи всё начистоту.

Усталый вздох донёсся до его ушей.

— Я могу повторить ещё раз и ещё, если потребуется, но это никак не отменит того факта, что я не причастен к твоему здесь присутствию. Знаешь, мне, по большому счёту, вообще от тебя ничего не нужно, но если ты продолжишь упрямиться, то будешь каждую ночь возвращаться в Зал Ожидания.

— И понятное дело, правильным выбором станет отказ от путешествия на Калларис? — вкрадчиво осведомился капитан, подступая к сидящему собеседнику, — А если я продолжу путь, то ты так и будешь тащить меня в это чёртово местечко?

Плечи незнакомца поникли, словно он впал в отчаяние.

— А может всё дело в том, что ваши долбанные попытки остановить нас не приносят нужного результата? — Собболи приблизился в плотную и поднял руки, — Поэтому твой хозяин решил перегадить мой сон?

— Путешествие далеко от завершения, — парировал человек и тихо хмыкнул, — А силы ваших врагов тебе неведомы и на треть. Или ты думаешь, что выстояв в паре стычек, уже победил? И да, подумай хорошо: нужна ли тебе эта победа вообще? Ты ввязался в чужую, непонятную самому, схватку и победа в ней не принесет ничего хорошего.

— Победа — всегда победа! — твёрдо ответил Джонрако, сжимаясь, словно пружина, — И ты не сумеешь напугать меня мощью своего повелителя. Плевать я на него хотел!

Выкрикнув последнюю фразу, капитан набросился на сидящего незнакомца, пытаясь нащупать тело под складками плаща. Но вместо этого, он ощутил прикосновение чего-то холодного и скользкого, как лёд. Правда чувство это оказалось мимолётным, словно касание снежинки. В следующее мгновение, мореход пролетел сквозь призрачную фигуру и растянулся на мокрых камнях, оцарапав ладони до крови.

Взревев от ярости, Джонрако вскочил на ноги и повернулся к противнику, успевшему встать. Тот стоял на месте и казалось, глядел на моряка сквозь мрак под капюшоном. И вдруг неизвестный точно взорвался, разлетевшись мириадами точек тьмы, которые мгновенно объединились в единое покрывало темноты, поглотившее Собболи. Тот продолжал выкрикивать яростные проклятия и шарил руками, пытаясь достать исчезнувшего врага.

В густом мраке мелькнуло красное око золотого перстня и чьи-то холодные пальцы коснулись щеки Джонрако. Тот дёрнулся, пытаясь разорвать оковы темноты…

…И рухнул с койки на пол. Сердце в груди исходило барабанной дробью, едва не расколачивая рёбра на куски. Первые лучи утреннего светила успели проникнуть в иллюминатор и прокравшись по доскам пола, коснулись ног морехода. Капитан покачал тяжёлой головой и опёршись ладонями, попытался встать. Тотчас острая боль в пораненной коже рук вынудила его громко выругаться.

Широко открытыми глазами Собболи разглядывал ладони, порезанные об острые камни Зала Ожидания. Потом моряк выкрикнул нечто непонятное и стукнул кулаками о пол.

Девушка, лежавшая в кровати под балдахином, рассматривала красочные иллюстрации в огромной старой книге. Неяркий свет позволял разглядеть, как яркие картинки, под её взглядом, медленно оживали, демонстрируя короткие сценки. Иногда девушка смеялась, иногда на её красивом лице отражалась грусть. Магистр же, сидящий рядом в своём неудобно кресле, наблюдал за ней с непроницаемой физиономией и постукивал тонкими пальцами по деревянным подлокотникам. Его зелёные глаза пульсировали, то озаряясь ярким светом, то потухая.

Книга надоела девушке и она отбросила том в сторону. Потом её тёмные глаза уставились на чародея и тот вопросительно кивнул головой.

— Я слышала, — сказала девушка и опёрлась спиной о груду мягких подушек, — что ты опять начал свою охоту. Мне это не нравится.

— А мне казалось, что именно ты должна, как никто другой, понимать истинную причину, движущую моими поступками, — с грустью в голосе, произнёс волшебник и сложил руки на груди, — Но даже мне невдомёк, кого же я пытаюсь преследовать. Иногда кажется, это — точно ОН; я вновь ощущаю ЕГО руку во всём происходящем, ЕГО запах, ЕГО намерение. А потом туман рассеивается и в моих ладонях нет ничего, кроме мрака. Скажи, ты ничего не ощущала последнее время?

— Когда? — с ноткой истерики в звонком голосе выдала девушка и приподнялась на локте, — В тот момент, когда ты уходишь? Когда мрак поглощает меня, без остатка? Ты то должен знать, что в этот время я не ощущаю ничего, кроме холода и бесконечного ужаса!

— Знаю, — очень мягко ответил Магистр, — И пытаюсь помочь. Однако изначальная магия намного сильнее всего, что доступно мне и ты отлично знаешь, кому обязана этим проклятием. Но ведь ты, как Леди, просто обязана ощущать ЕГО присутствие.

Девушка задумалась. Её тонкие брови сошлись над переносицей, а пухлые губы слегка оттопырились. Потом она открыла, закрытые было, глаза и неуверенно сказала:

— Что-то есть, — она неуверенно взмахнула рукой, как будто не могла точно описать испытанное чувство, — Но это — точно не ОН. У НЕГО всегда имелся особый привкус, который не спутаешь ни с чем. А так…В общем, я бы сказала, что мне удалось пару раз установить слабый контакт с кем то, из Леди.

— Вряд ли это была Зима, — сказал Магистр, после некоторого раздумья, — Она не сможет освободиться, пока ОН не придёт за ней. Стало быть, остаются двое…

— Весна и Осень, — подтвердила девушка и на её губах появилась мечтательная улыбка, — Как бы я хотела встретить их, поговорить, ПООБЩАТЬСЯ…Ах, думаю, если бы это удалось, моя клетка тотчас бы рухнула.

— Ты не хотела бы встретиться с Зимой? — спросил Магистр и нахмурился, — Не желаешь её видеть?

Словно тень набежала на прекрасное смуглое лицо и девушка тотчас закрыла его ладонями. Потом глухо, едва слышно, произнесла:

— Даже не знаю…Она была старшей, из нас. Самой могущественной. Но Зима…Она же никогда не была близка никому, из остальных Леди. Совсем другая, — девушка тяжело вздохнула, словно следующие слова потребовали от неё определённого усилия, — Намного красивее и умнее всех нас. Видимо поэтому, только ей удалось приворожить ЕГО. Но цена оказалась слишком велика, — она помолчала и через силу спросила, — Скажи честно: ты никогда не был влюблён в неё?

Из груди Магистра вырвался глухой смешок, больше напоминающий стон.

— Я бы солгал тебе, если бы смог, — сказал он, с трудом унимая дрожь тонких пальцев, — Но ты же всё равно ощутишь ложь. Я просто не могу представить человека, увидевшего её и оставшегося равнодушным к её красоте. Да, я любил её и ненавидел ЕГО, за то что любовь этой Леди принадлежала только ЕМУ. Мне до сих пор больно, что для победы мне пришлось использовать её, да ещё и таким образом.

— Уходи, — сказала девушка, лежавшая на кровати и устало закрыла глаза, — Я не хочу погружаться во мрак и терять самую себя, но твои слова…Они ранят много больнее. Уходи.

Не пытаясь возразить, Магистр поднялся с кресла и подошёл к выходу. Возле стены чародей остановился и не оборачиваясь, тихо сказал:

— Ты же знаешь: те чувства давно канули в прошлое. Осталась только тупая боль от того, как всё могло сложиться, но не сложилось, — его костлявые плечи бессильно опустились, — И за это я ЕГО тоже ненавижу. Но теперь только ты, ты одна, владеешь мной и никто, даже Леди Зима не способна это изменить.

Не дожидаясь ответа, он вышел наружу, оставив за спиной маленькую комнату, залитую неярким светом ночника. Девушка едва слышно всхлипнула, когда тьма начала заливать её крохотный мирок. Больше она не издала ни звука.

Магистр, застывший у выщербленной стены, сочащейся влагой, вцепился пальцами в лысую голову, точно надеялся удержать бурю, бушевавшую внутри черепа. Полностью сделать это так и не удалось, поэтому сияние зелёных глаз было способно озарить самую тёмную ночь. Чародей застонал и не оборачиваясь, стукнул кулаками о щербатые камни.

Постояв ещё немного, волшебник тяжело вздохнул и окунулся во мрак длинных переходов, ведущих в лабораторию. Магический экран, разрушенный ворами, уже восстановился и теперь едва заметно мерцал, когда по нему бежали серебристые язычки пламени.

Волшебник подошёл к столу и взял в руки тяжёлый шар, наполненный кружащимся туманом. В глубинах тусклой сферы вспыхивал красный маячок срочного вызова, а это означало, что кто-то из эмиссаров желает переговорить с повелителем. Магистр приложил к шару кроваво-красный камень своего перстня и поставил Большой Посредник на стол.

Мгла, внутри магического прибора, изменила цвет на бледно-зелёный, а затем ослепительная вспышка и вовсе прогнала туманную муть. Когда искрящаяся рябь отступила, стало ясно, что у другого Посредника находится Джабба Джинсерхуа. Капитан гвардейцев выглядел измотанным до предела, а седые волосы в его чёрной шевелюре превратились в целые серые участки. Угрюмые складки пролегли по обе стороны рта, а под воспалёнными, от усталости, глазами появились синие тени.

— Говори, — приказал Магистр и повернул сферу, после чего сел на высокий стул, — Есть новости?

Несмотря на то, что изображение Джаббы всё время плыло, как круги на штормовой воде, голос гвардейца звучал отчётливо, словно он находился в паре шагов.

— Операция по захвату полностью провалилась, — пояснил причину вызова Джинсерхуа, — Но я практически уверен, что этот ублюдок — не тот, кто вам нужен.

— Откуда же такая уверенность? — Магистр плотно сжал тонкие губы, что означало лёгкое раздражение.

— Во время задержания, выяснилось, что он мастерски владеет Сантрийским боевым искусством. Причём, по уровню я бы отнёс его к Специалисту, а может — даже к Учителю. Если судить по его внешнему виду, то можно предположить одно из двух: либо гад использует Зеркала Лет, для омоложения; либо обучался Сантри с раннего детства. В любом случае, боец такого уровня просто не может быть ещё и магом.

— Сантри? — о протянул Магистр и прищурился, — Да, владение Сантри обычно исключает магию. Однако…Кстати, насколько мне известно, ты тоже обучался искусству и даже получил ранг Специалиста?

— Да, — кратко ответил Джабба.

— Ну и почему же ты не смог нейтрализовать его? С таким то количеством подчинённых? Или они не помогали тебе?

— Скорее — мешали, — ответил капитан, — А если бы я знал, с кем придётся иметь дело, то и вовсе отослал бы всех прочь. А по поводу нейтрализации…Когда встречаются два Сантри одного ранга, они могут либо убить друг друга, либо разойтись, как и произошло.

— Ладно, поверим Специалисту на слово. Но ведь я же позаботился и о непредвиденном и дал тебе определённые инструкции, — Магистр склонился к самому шару, — Что с этим? То существо, которое я придал в помощь, должно было пленить их всех.

— Насколько я понял, скорее — убить, — проворчал гвардеец и на его скулах появился след румянца, точно Джабба испытывал неловкость, — Распроклятая тварь набросилась на моих ребят, когда мы начали преследование.

Магистр тяжело вздохнул и в приступе внезапной ярости, хлопнул по шару ладонью, отчего по сфере прокатилась волна ослепительного пламени. Капитан отпрянул назад, закрываясь рукой, точно в лицо ему ударил поток огня. Уже не сдерживая себя, чародей изо всех сил крикнул:

— Неужели я плохо объясняю?! Я же сказал: после вызова Могильщика, сиди на месте! — волшебник взял себя в руки и уже много спокойнее, продолжил, — Что мне делать, когда самые умные, из моих людей, совершают идиотские ошибки? Или вы предлагаете делать всё самому? — Магистр потёр лоб ладонью и совсем тихо добавил, — Однако, непонятно. В этот раз Могильщик должен был искать вполне определённую жертву и поймав её, ждать…Неважно. Почему он набросился на солдат?

— Что делать дальше? — поинтересовался капитан, словно ничего не произошло.

— Отправляйтесь к южному побережью Карта и дежурьте там, — приказал чародей, — У вас будет неделя, чтобы ожидать изменения планов. Если я не свяжусь с тобой и цель не объявится, можете возвращаться домой. Если же враг появится, действуй по обстановке, но в глубь острова не суйся.

Джабба хотел что-то сказать, но поверхность Посредника закрылась сеткой лиловых разрядов, скрывших лицо гвардейца. Некоторое время ещё можно было различить удаляющийся голос Джинсерхуа, однако потом глухой вой скрыл неразличимую речь, а сфера налилась изумрудным сиянием и затряслась мелкой дрожью. Выплюнув глухое проклятие, чародей ткнул в шар перстнем и яркий свет тотчас погас.

Теперь Посредник лежал абсолютно спокойно и медленно переваривал остатки зелёного тумана, клубящиеся в его чреве. Поднявшись, Магистр положил руку на шар и задумчиво побарабанил пальцами по гладкой поверхности.

Видимо приняв решение, чародей подошёл к своим магическим зеркалам. По дороге он достал из круглой шкатулки небольшую связку крохотных жёлтых шариков, напоминающих ожерелье. После некоторого раздумья, волшебник остановил свой выбор на треугольном зеркале, отражающем все предметы перевёрнутыми.

Магистр, который по ту сторону висел вниз головой, коснулся своего отражения пальцами, установив в нужное положение. Всё пришло в норму, но ненадолго. Не успел волшебник опустить руку, как отражение исчезло вовсе, а в глубинах зеркала появилась картинка бескрайнего пространства сине-зелёного океана.

— Ну и где же? — спросил чародей, напряжённо вглядываясь в мелкую рябь далёких волн, — Должен быть где-то здесь…

Точно отвечая на его вопрос, треугольная рамка показала маленький кораблик под распущенными парусами, скользящий вперёд. Убедившись в том, что перед ним действительно «Морской Чёрт», Магистр начал вращать на пальце связку жёлтых шариков, пока они не слились в одно сияющее кольцо. После этого волшебник медленно опустил руку, но светящийся круг продолжил висеть в воздухе, издавая тихое шипение.

Тогда чародей легко дунул и обод погрузился в треугольное окно, повисшее над океаном. Что-то зазвенело и круг стремительно уменьшился, исчезая из вида.

Склонившись к самому зеркалу, Магистр принялся следить за развитием событий.

Шхуну сильно тряхнуло и повело в сторону, направляя нос между валами волн. Матросы навалились на штурвал, возвращая корабль на прежний курс. Ветер вёл себя странно, набрасывая на Чёрта словно оголодавший волкодав на копчёный окорок. Временами его порывы оказывались настолько сильными, что боцман, с тревогой, осматривал такелаж, уделяя особое внимание сохранности парусов. Оснастка угрожающе поскрипывала, как бы пытаясь напомнить про солидный возраст, но ветру было плевать и он продолжал свои безумные шалости. Казалось такие шквальные порывы должны предварять ураган, но горизонт казался чистым, как душа монаха.

Джонрако достал зрительную трубку и начал внимательно изучать океан. Его физиономия, ещё сохранявшая бледность, после ночного кошмара, казалась угрюмой, как никогда. С самого утра Собболи оставался непривычно молчалив. Поднявшись на палубу, он ограничился кратким приветствием, после чего застыл, словно памятник всем меланхоличным капитанам. Далин практически в одиночку руководил командой, с тревогой посматривая на капитана.

Джонрако опустил трубку и потёр висок пальцем, словно это могло отогнать застывшую внутри черепа режущую боль, напоминающую огромную иглу, которыми сшивают паруса. Потом мореход тяжело вздохнул и поманил к себе боцмана. Далин поправил косички тщательно уложенной бороды и торопливо взбежал по трапу, пыхтя и отдуваясь.

Поднявшись, помощник ещё раз оправил предмет своей гордости и только после этого вопросительно взглянул на капитана. Тот, продолжая сохранять молчание, протянул ему трубку и указал пальцем на горизонт, где появилась едва заметная чёрная точка. Далин бросил беглый взгляд в окуляр, потом присвистнув, вгляделся внимательнее и громко выругался.

Эти действия никак нельзя было игнорировать и пассажиры, стоящие рядом, обратили на них внимание. Хастол поправил полу плаща, терзаемого хищным ветром и подошёл к Джонрако. Шания предпочла остаться на месте, но было очевидно, что девушка не намерена упускать ни слова из грядущего разговора. Причина, по которой девушка не составила компанию Черстоли была следующая: когда утром она подошла к Собболи, намереваясь отблагодарить морехода, тот слушал её невнимательно, часто зевал и вообще, вёл себя так, словно слова Шании для него ничего не значили. Надувшись от обиды, Волли весь завтрак молчала, а после вела беседу исключительно с Хастолом, причём делала это всегда перед капитаном. Равнодушие капитана ко всем её мелким уловкам, окончательно расстроило девушку и она принялась угрюмо наблюдать за волнами бегущими вдаль.

— Мне кажется или у нас появились какие-то проблемы, капитан? — вежливо поинтересовался Черстоли, — Не могу ли узнать, в чём они заключаются?

— Да какая, к дьяволу, разница, — начал Далин, раздражённо дёргая себя за косички, но Джонрако жестом остановил его и повернулся к юноше.

Выглядел капитан неважно: загорелое лицо утратило свой бронзовый отлив, сменившийся серым цветом, а вокруг ввалившихся глаз появились чёрные круги. Около плотно сжатых губ пролегли глубокие складки, состарившие морехода на добрый десяток лет.

— Проблемы? — сиплым голосом переспросил Джонрако, продолжая размышлять над какими-то своими мыслями, — Можно сказать и так. Прямо по курсу у нас лежит огрызок земли, известный под названием Чёртова Скала. О чём-то говорит?

— Я слышал, насколько все моряки — суеверные личности, — пожал плечами парень, — Возможно, у вас есть поверье, что на острове живут существа, напоминающие чертей.

Далин хрюкнул, переполняемый угрюмым весельем и даже Собболи позволил себе лёгкую усмешку.

— Чёртова скала называется так, потому что на ней живут черти, — уточнил Джонрако, — Твари, вполовину меньше меня ростом, с рожками на голове и длинным хвостом, напоминающим крысиный. Когда человек сходит на их чёртову Чёртову скалу, он обязательно дерут с него дань: копошатся в башке и забирают воспоминание. Причём, сам понимаешь, берут не худшее.

— Мерзкое ощущение! — боцмана передёрнуло, при воспоминании о неприятной процедуре, — Эти уроды смотрят на тебя и в башке словно когти скребут. Твою же мать! А потом, бац — и чего-то не хватает, как отрезало. Чтобы я сдох! Прихожу я, значит, в порт, встречаю видную такую деваху, а она мне, повторим? А я её и первый раз то вижу! Ну, я…

— Ладно, — махнул рукой Джонрако, — Сто раз уже слышал этот трёп.

Хастол непонимающе взглянул на моряков.

— Я, видимо, чего-то не понимаю, — сказал он, наконец, — Если высадка на остров связана с такими потерями, зачем вообще приставать к берегу? Обойдём стороной и дело с концом.

Вместо ответа, капитан взял парня за плечи и развернул, так что тому открылся вид за кормой. Только теперь Черстоли увидел, что хаотичное движение ветров сменилось круговым вращением, которое уже привело к появлению странного образования. Воды океана начали подниматься вверх тонкими жгутами, которые соединялись в приплюснутый шар. С каждым мгновением странная штуковина увеличивалась в размерах и приобретала всё более тёмный окрас.

— Просто, выхода не остаётся, — пробормотал Джонрако, — Потеря воспоминаний — вполне пристойная плата за спасение шкуры.

— Это уж точно, — буркнул Далин и заткнул конец бороды за пояс, пытаясь спасти свою гордость от порывов ветра, — У тех, кто попал в Око Дьявола чёртовых воспоминаний нет вовсе, провалиться мне на этом месте!

— Око Дьявола, — Хастол вопросительно взглянул на капитана, — Это ещё что?

— Достаточно редкая штука, — Джонрако указал пальцем на водяной шар, окружённый щетиной из полупрозрачных жгутов, — которая появляется исключительно в окрестностях Чёртовой скалы. То ли местные вымогатели таким настойчивым образом приглашают гостей; то ли что ещё, но если корабль, оказавшийся рядом с Оком, не успевает пристать к берегу — ему кранты. Не останется даже обломков. И движется эта мерзость так, словно у неё имеется разум или ей кто-то руководит.

— Стало быть…

— Стало быть, приятель, тебе придётся поделиться своими воспоминаниями с чертями, раз уж ты так и не захотел открыться нам, — невесело рассмеялся капитан, — Потому как дрянь за кормой и есть — Око Дьявола.

— Успеем удрать? — деловито-озабоченно поинтересовался Далин, — Команда из кожи лезет. Если бы ещё не эти проклятущие порывы ветра!

— Да, времени в обрез, — согласился Джонрако, — можем и не успеть.

Шания, которая внимательно выслушала весь разговор и успела изучить Око, услышала последнюю фразу и тотчас испуганно вскрикнула. Капитан озабоченно уставился на неё, потом тяжело вздохнул и повернулся к Хастолу.

— Забирай-ка ты дамочку и веди в каюту, — он покачал головой, — Скоро чёртова погода окончательно испаршивится и оставаться на воздухе будет совсем дерьмово.

— Я похожа на маленькую девочку, которую отправляют в детскую, стоит взрослым затеять свои игры? — Шания вздёрнула нос, — Я желаю видеть всё, от начала и до конца.

— Дело твоё, — капитан пожал плечами, — Не думаю, что ты пропустила бы много интересного. Далин, поднять штормовые рифы, обычной оснасткой нам явно не обойтись.

Не успел боцман скатиться по трапу, отдавая, на ходу, приказы, как ветер, приутихший было, взревел и набросился на шхуну с неистовой яростью. Паруса тотчас затрещали, с трудом выдерживая подобный напор, а мачты жалобно застонали. «Морской чёрт» затрясся, словно подхватил лихорадку и заметно прибавил в скорости.

Шания, до последнего мгновения, стоявшая подбоченюсь, не удержалась на месте и ураган потащил её прямиком к борту корабля. Неизвестно, как бы всё обернулось, если бы не мускулистая рука, которая обхватила девушку за талию. Девушка, с облегчением, выдохнула, подняла голову и увидела насмешливый взор пронзительно синих глаз.

— Очень сильный ветер, — смущённо пробормотала Волли, — Не удержалась на ногах.

— Немудрено, особенно для такой тощей цыпы, которую способен унести даже лёгкий бриз, — хмыкнул капитан, — Поэтому я посоветовал спуститься вниз. Скоро здесь поднимется такой ветрюган, что и мне то придётся привязывать себя, чтобы не улететь ко всем морским чертям.

— Значит привяжете и меня, — Шании уже приходилось выкрикивать слова, чтобы пересилить оглушительный вой ураганного ветра, — Я останусь здесь!

— Что, такая упрямая?

Волли лишь вызывающе сверкнула зелёными глазами и промолчала. Как бы невзначай рука Джонрако подтянула гибкое тело ближе и капитан прижал пассажирку к себе. В этот раз возражений и возмущений не последовало, напротив, Шания с готовностью укрылась за могучим торсом морехода. Взгляды парочки встретились и произошла странная штука: на несколько мгновений тёмное небо, грозовые валы и буря напрочь исчезли, словно в мире оставались только эти двое. Лица их внезапно оказались так близко, что губы, словно сами по себе, соединились в поцелуе. Но, поскольку остального мира не существовало, никто другой этого не заметил. В следующее мгновение, поцелуй прервался, оставив незримую нить, соединившую два, бешено стучащих, сердца.

Хастол, всё это время, стоял спиной к ним, наблюдая за метаморфозами, происходящими с рождающимся Оком Дьявола. Огромная сфера, налитая зловещим мраком, повисла над океаном, опираясь о водяной жгут, как на уродливую дрожащую ногу. Над шаром мерцал тревожный багровый свет, бросая блики на само небо. Словно приняв этот недобрый сигнал, небосклон стремительно закрывался грозовыми облаками. И лишь над самим Оком тучи рассеивались, оставляя бездонную чёрную дыру.

Внезапно из этого тёмного отверстия полыхнул ослепительный разряд молнии, ударив в зловещую сферу. Чёрный шар скрылся под сетью светящихся отростков и вдруг пропал вовсе, нырнув в непроницаемую чёрную пелену, напоминающую туман.

Стемнело. Ясный день обратился в настоящую ночь. Ветер, и без того сильный, окончательно превратился в ураган, способный сшибить человека с ног. Матросы спешно вязались к леерам, передвигаясь по кренящейся палубе с крайней осторожностью. Паруса вздулись так, что едва не лопались под напором ветра. Штормовая команда пыталась сменить оснастку, но время оказалось упущено и канаты плясали в пальцах, срывая клочья кожи, до крови. Сквозь оглушающий рёв урагана слышали проклятия моряков, изнемогающих в борьбе со стихией. На штурвале повисло шестеро матросов, но их попытки сменить курс оказались смехотворны: шхуна неслась по воле ветра, прямиком к растущему, на глазах, острову.

В глазах Шании, прижимающейся к Джонрако, не было ни капли страха, а лишь выражение задора и возбуждения, словно девушка не верила, что всё это происходит на самом деле. Да и сам капитан, в конце концов избавился от тягостного последствия ночного кошмара и ощутил непоколебимую уверенность в благополучном завершении сегодняшнего приключения. Ухмыляясь, мореход привязал Шанию к себе и ещё раз, от души, приложился к её губам. Потом повернул голову на ветер, чтобы посмотреть, чем занят второй пассажир.

Хастол замер на краю спардека, сжимая в руках брус фальшборта и неотрывно глядел на тьму, сгущающуюся за кормой. В глубинах бурлящего мрака, словно адское пламя, пылал багровый огонь. Внезапно тёмная мгла разошлась и выпустила наружу иссиня-чёрную сферу с алой точкой посередине, которая делала образование похожим на чей-то исполинский глаз какого-то недоброго существа. Точка непрерывно металась из стороны в сторону, словно злобная тварь отыскивала добычу.

Поиск продолжался совсем недолго. Алый зрачок остановился, будто существо уставилось на шхуну и у всей команды появилось ощущение давящего взгляда. Матросы почувствовали давление на плечи и слабость в ногах. Это, в совокупности с ураганным ветром, вынудило многих падать на колени, с хриплыми возгласами, цепляясь за леера. Те же, кто ещё мог противостоять злобной силе, выполняли обязанности всё хуже, отдав «Морского чёрта» на волю урагана.

По пятам же шхуны, несущейся по волнам, подобно свихнувшемуся дельфину, летел исполинский шар, ощетинившийся разрядами молний. Казалось, даже волны океана не могут выдержать его близости, расступаясь в стороны и соединяясь, лишь за пролетевшей сферой. За оком следовали десятки крошечных смерчей, иногда впивавшихся в бок шара, словно подпитывая энергией бури.

Око Дьявола и Чёртова скала приближались к шхуне с одинаковой скоростью и было непонятно, какая судьба ожидает корабль в ближайшее время: спасение или жуткая гибель. Девушка, прижавшаяся к Джонрако, закрыла глаза и положила голову на грудь морехода. Боцман, изо всех сил, пытался взобраться на шканцы, но даже его могучие руки не могли преодолеть напор ветра. Рот Далина открывался и закрывался, но рёв ветра полностью поглотил слова помощника и унёс прочь. Но даже оглушительный свист не смог скрыть громоподобный хлопок лопнувшего паруса, не выдержавшего невероятного напора стихии. Было очевидно: оснастка на пределе, да и команда окончательно сдалась, предпочитая спасать собственные жизни.

Волны, настигающие Чёрт, с лёгкостью перехлёстывали борт, заливая палубу потоками пенящейся жидкости. Отдельные валы вздымались до спардека, так что на борту не осталось ни единого сухого человека.

Джонрако с огромным трудом повернул голову, чтобы посмотреть, как обстоят дела за его спиной. Рулевые, зафиксировали штурвал, чтобы вертящееся колесо не переломало им руки и теперь использовали его, как простую опору. Один Хастол продолжал оставаться на своём наблюдательном пункте, рассматривая Око Дьявола, почти настигнувшее корабль.

Тёмный шар, окутанный сетью грозовых разрядов, нависал над головой юноши и алый огонь в центре сферы опустился, словно неведомая тварь пыталась рассмотреть жертву, перед тем, как сокрушить её. Капитан увидел, что адское пламя полыхнуло, мигом заполнив всё око ослепительным сиянием. В этот момент рёв урагана стал таким громким, что его звук оказался способен вызывать боль в ушах.

«Это — конец, — осознал капитан, — Теперь уже не поможет ничего. Как это не вовремя, будь я трижды проклят!»

— Чтоб ты сдох! — выкрикнул он, неизвестно к кому обращаясь и его голос раскатом грома прозвучал в наступившей тишине.

Поначалу Собболи не понял, что за штука произошла. Ещё мгновение назад им грозила неминуемая гибель от жуткого Ока, а теперь Чертяка тихо покачивается на низкой волне, паруса безвольно свисают, утратив ветер, а с безоблачного неба льётся ласковый свет безмятежного светила. Недалеко от борта корабля сверкает белым песком пологий берег, словно приглашая пристать и дать отдых уставшему телу.

Берег! Вот в чём дело: они успели приблизиться к Чёртовой скале и тем самым обрели защиту от смертельной угрозы. Джонрако покрутил головой, отыскивая малейший признак шторма, едва не отправившего их кормить рыб. Абсолютно ничего. До самого горизонта простиралась спокойная гладь океана.

Матросы, мало-помалу, начали приходить в себя и подниматься на ноги. Послышались первые проклятия, стоны, жалобы и благодарности богам. Далин, сумевший таки преодолеть половину сходен, постоял немного, в раздумьях, потом тяжело вздохнул, махнул рукой и отправился обратно. Его борода, растрёпанная ветром и слипшаяся от воды, выглядело довольно комично, однако мрачный взгляд исподлобья, отбивал любое желание шутить по этому поводу.

Взгляд Джонрако наткнулся на испуганную физиономию повара, выглядывающего из люка. На круглом лице кока появились свежие царапины, а под глазом наливался фиолетовым огромный фингал. Впрочем, остальные члены команды выглядели ненамного лучше. Некоторым, так и вовсе, не обойтись без помощи фельдшера, а то и без постельного режима. Парочка неудачников баюкала то ли вывихнутые, то ли сломанные руки, а одного матроса его товарищи осторожно вели вниз по трапу. Тот ступал на одну ногу, не забывая рассыпать потоки проклятий, при каждом шаге.

Только отметив всё это, Джонрако обратил внимание, что Шания продолжает стоять с закрытыми глазами и не торопится поднимать веки. Поэтому он осторожно склонился и поцеловал её в губы. Девушка вздрогнула, после чего испуганно уставилась на капитана. Потом она недоуменно осмотрелся и удивлённо спросила:

— Так мы, всё-таки, спаслись?

— Ты сомневалась во мне и моей посудине? — поинтересовался Собболи, ухмыляясь, — Мы ещё и не из таких передряг выбирались, пусть у меня отсохнет язык, если вру!

— Развяжите меня! — немедленно потребовала Волли, по лицу которой медленно ползли красные пятна, — Как вы могли себе позволить такие вольности, на глазах у всей команды! Что вы себе позволяете?

— Что? — изумлённо крякнул Джонрако, уставившись на девушку, — Какого чёрта? Только-только, ты вела себя совеем иначе и на тебе!

Пятна на лице девушки стали гораздо ярче, а сама она принялась распутывать верёвку, связавшую их воедино. В глаза капитана Волли старательно не смотрела. Собболи, ошеломлённый подобным поведением, не выдержал и взяв Шанию за подбородок, вынудил встретить его взгляд.

— Эй! — рыкнул он, — А ну, отвечай, когда я тебя спрашиваю! Что всё это значит? Сначала мы стоим так, словно кроме нас никого и нет, а теперь ты делаешь вид, будто ничего не происходило. Что изменилось то?

— Честно говоря, — призналась Волли, — тогда я думала, что мы вот-вот погибнем.

— И что? — не понял Джонрако, — Не погибли же, лопни моя селезёнка! Это же хорошо.

— Теперь я вновь, просто пассажирка на вашем корабле, — медленно, словно объясняла простейшую вещь маленькому ребёнку, сказала Шания, — А вы — капитан и у нас с вами очень мало общего. Поэтому, с вашей стороны неприлично обнимать меня на глазах всей команды. Если вас не затруднит, развяжите верёвку.

Джонрако, который так ничего и не понял, оказался настолько ошарашен, что молча развязал Шанию. Та отряхнула мокрые волосы, поправила платье и отошла, бросив на капитана мимолётный взгляд, полный непонятной грусти.

Мореход некоторое время стоял на месте, видимо, не зная, как поступить. Потом издал короткий нервный смешок и направился к Хастолу. Тот успел отойти от борта и внимательно рассматривал берег Чёртовой скалы. В отличие от всех остальных, парень не казался вымотанным тяжёлым испытанием. Он лишь отёр воду с лица, да оправил плащ.

— Похоже островок не очень соответствует своему названию, — заметил Черстоли, кивнув на идиллический пляж с белоснежным песком и чистой, прозрачной водой прибоя, — Ему бы больше подошло — Райский уголок.

— А ты думал тут сера кипит? — хихикнул Джонрако, — Я же говорил: черти тут живут, черти, чтобы им лопнуть! Вот, откуда название.

— Ну и каким же образом эти адские жители райского острова собираются взимать с нас дань? Пришлют посланников?

— Нет, — Джонрако покачал головой и указал пальцем на красную, от какой-то вьющейся растительности, скалу, — Вот ха этим куском камня есть дыра, пещера, то есть. Спускаешься туда и попадаешь в маленький грот, с озером. Там эти твари и живут.

Хастол озадаченно уставился на собеседника.

— Так что это получается: мы ещё и сами должны прийти к ним в гости? — он покачал головой и рассмеялся, — Чтобы они обчистили наши головы? Нет уж, увольте! Шторм закончился, так почему бы не отдать приказ поднять паруса и отправляться дальше?

— Умник какой! Не выйдет из этого ничего, — спокойно парировал Собболи и достал верную трубку, — Думаешь, первый додумался? Если кто-то не пожелает расплатиться, черти нипочём не отпустят жадину, пока не получат причитающегося. Стоит нарушителю попытаться отчалить и какая-то невидимая хрень завернёт его посудину назад. И такое повторится несчётное число раз.

— Увлекательная перспективка, — согласился Хастол и ещё раз окинул взором идиллический берег, — Красиво, конечно, однако у меня нет никакого желания видеть этот пляж до скончания века.

— У меня тоже, — хмыкнул капитан, — Поэтому собирайся, нам всем предстоит короткое путешествие и небольшая утрата. Спустить шлюпку на воду!

Последнее относилось к группе дееспособных, после шторма, матросов, которые достаточно быстро сумели подготовить и спустить на воду большую шлюпку. Не успело её днище коснуться водной глади, как моряки скользнули вниз, занимая места по расписанию. Вёсла тотчас вставили в уключины, а на корме закрепили потрёпанный руль, с металлической рукоятью.

— Как я погляжу, вы берёте с собой далеко не всех? — поинтересовался Черстоли, наблюдая за поведением остальной команды, — Если не ошибаюсь, большинство остаётся на борту? Или их воспоминания не так сильно интересуют местных грабителей?

— Не волнуйся, приятель, — Джонрако похлопал его по плечу и подошёл к борту шхуны, — Никто не уйдёт обиженным, мозги вычистят всем. Нише путешествие — просто необходимый визит вежливости, чёрт бы побрал! И ведь поберёт!

— Меня вы, естественно, не берёте? — с холодком в голосе, поинтересовалась Шания, до этого стоящая поодаль.

— Естественно, — передразнил её Джонрако, в голосе которого различались обиженные нотки, — Ведь в данный момент нам не угрожает немедленная гибель, поэтому любые мои действия могут быть поняты неправильно, черти бы меня взяли! К тому же совсем ни к чему лишний раз находиться в компании столь постороннего человека, чтоб ему подохнуть!

Хастол остался абсолютно серьёзен, когда слушал эту тираду, но на мгновение губы парня дрогнули, словно он с трудом сдерживал смешок. Шания тотчас надулась, но её обида походила на имитацию, а полные губы кривились и девушка норовила прикрыть их ладошкой. Впрочем, всем и так было ясно: пассажирка остаётся на судне из соображений безопасности. Хоть капитан и убеждал в миролюбивости местных обитателей, их название говорило само за себя.

За борт опустили верёвочный трап, в то время, как гребцы удерживали шлюпку на месте. Джонрако перебросился парой фраз с Далином, оставшимся на борту, после чего легко перемахнул наружу и быстро спустился вниз. Спуск Хастола оказался ещё стремительнее и легче.

Наблюдая за гибким юношей, Джонрако, в очередной раз, проклял дырявую память. Сколько уж раз он собирался спросить у пассажира о странностях его поведения. Взять хотя бы случай в том распроклятом трактире. Что за странный бой они тогда видели? Но стоило капитану сформулировать более или менее вразумительный вопрос, как происходило очередное происшествие, вышибавшее все слова из головы. Ведь, чёрт побери, до сих пор, Джонрако не знал ни грамма сверх того, о чём поведал пассажир при первой встрече. Ну ничего, именно сейчас, пока они идут к берегу, у него будет время задать хотя бы пару самых важных вопросов. Немедленно!

Хастол спрыгнул в покачивающуюся шлюпку и обратился к Собболи, успевшему открыть рот:

— Капитан, поскольку вы уже бывали на этом острове, думаю, вы обладаете определённой информацией, — он указал рукой за спину морехода и тот послушно повернул голову, — Что бы мог означать этот столб дыма?

Собболи изумлённо повернулся и уставился на колонну жирного чёрного дыма, подпирающую небеса. Поразительное дело: прошло совсем немного времени, от того, как мореход смотрел в сторону красного холма и там ничего не было. И на тебе: пересекает голубые небеса и странным образом не рассеивается, а лишь покачивается из стороны в сторону. Капитан прикинул; по всему выходило, что дым валит из той самой пещеры, где располагалось обиталище чертей.

В голову капитана пришла незваная, но очень назойливая мысль, озвученная прежде боцманом: все неожиданности этого рейса оказывались неприятными. Стоило приготовиться к самым нехорошим сюрпризам.

— Боцман, черти б тебя взяли! — рявкнул он, приложив ладони ко рту и увидел лохматую голову над бортом судна, — Бегом в крюйтовую и тащи сюда ружья! Чтоб мне сдохнуть на берегу, если тут не происходит какая-то мерзопакость.

Удаляющиеся проклятия подсказали ему, что помощник придерживается сходного мнения. Через некоторое время оружие спустили вниз и лодка скользнула в сторону берега.

Когда до ослепительно белого песка оставалось всего ничего, тоскливый вой разорвал тишину и поплыл над водой, подобно звону траурного колокола. Гребцы тотчас побросали вёсла и ухватились за оружие, встревоженно всматриваясь в полосу зелени за песчаным пляжем. Джонрако и сам не заметил, как пистолет оказался в его руке. Один Хастол сидел с невесёлым видом и никак не реагировал на стихающий стон неведомого существа.

— Дым исчез, — констатировал он и поёжился, точно ему внезапно стало зябко.

И точно: чёрный столб пропал, как и не было. От густого жирного дыма не осталось и следа в ясном небе. Никаких звуков больше не улавливали уши матросов; только тихий свист ветра да плеск прибоя.

Шлюпка, которая всё это время продолжала двигаться вперёд, зарылась носом в песок и замерла. Все сидели на местах и не торопились сходить на берег, предпочитая безопасность привычного окружения. Первым нарушил неподвижность Хастол, в один прыжок оказавшийся на пляже острова. Джонрако, досадуя на него и на себя, одновременно, перемахнул борт лодки и подняв фонтан брызг, зашагал вперёд, пока не оказался рядом с пассажиром. За спиной капитана послышалось многократное: «Плюх, плюх», по мере того, как матросы покидали шлюпку, следуя примеру командира.

Лодку спешно вытащили на песок и люди окружили её, сжимая оружие в потных ладонях.

— Замус и Фарини — остаётесь здесь, — скомандовал капитан, — От шлюпки — ни на шаг, отвечаете головой. Если с ней что-то случится — оставлю здесь, клянусь селезёнкой. Остальные — за мной. Оружие держать наготове.

Шустрый Узан хотел что-то ляпнуть, но серьёзная обстановка места подействовала и на него, поэтому он смолчал, угрюмо потирая свой шрам. Другие матросы и не думали открывать рты, положив пальцы на спуск ружей и медленно следуя за капитаном. Джонрако рассеянно вытрусил пепел из трубки и спрятал её. В голове морехода мелькнула мысль о каком-то задуманном, но не осуществлённом, деле и тут же пропала. И без того, нервы казались натянутыми канатами.

Узкую полоску пляжа они преодолели достаточно быстро, оказавшись в некоем подобии крошечного леса, состоящего из карликовых деревьев с красными стволами и серо-зелёными листьями, напоминающими плоские иглы. По веткам растений ползали крошечные ящерицы, успешно маскирующиеся под сухие ветки. Лишь когда один из матросов решил обломать мешающий проходу «сук», выяснилось, с чем они имеют дело. «Ветка» дёрнулась и зашипела, после чего матрос заорал благим матом и запустил её куда подальше. В ближайшие пару мгновений, остальные едва не устроили пальбу, но всё закончилось нестройным нервным смехом. После этого товарищи принялись изгаляться, насмехаясь над виновником переполоха.

— Так страшно же! — оправдывался тот, — Я её хвать, а она — шевелится!

— А если что другое схватишь, а оно тоже зашевелится, — потешался Узун, — Ты его тоже выбросишь?

— Да пошёл ты! — огрызнулся Конурри, которого все эти шутки начали порядком раздражать, — Я посмотрел бы на тебя, если бы такое приключилось.

Продолжая подколки, они миновали полоску карликовых деревьев и оказались у начала узкой дорожки, выложенной бурыми кирпичами, плотно пригнанными, один к другому. На тропинке лежал толстый слой бархатистой пыли, где отпечатались следы чьих-то босых ног. Точнее — лап, поскольку на человеческие эти отпечатки совершенно не походили. Дорожка огибала приземистый холм, поросший густой низкой травой красного цвета. На вершине, среди зарослей колючего кустарника сохранялись остатки древнего строения, но понять, что возвели там в незапамятные времена, было невозможно.

Группа людей медленно двинулась по дороге, с опаской озираясь и направляя ружья в разные стороны. Но тревога оказалась напрасной: вокруг стояла полная тишина и не было слышно даже обычного птичьего гвалта. Над Чёртовой скалой повисло безмолвие, точно остров накрыли невидимым колпаком. Но это совсем не успокаивало, напротив — заставляло ожидать внезапную опасность. То одному, то — другому матросу казалось, будто он различает осторожные шаги неведомого противника, подкрадывающегося сзади.

Обойдя холм, путники остановились, рассматривая тёмный зев пещеры, почти закрытый разросшимися вьющимися растениями. Всем показалось, что они различили смутную тень, метнувшуюся вглубь провала, но звуков шагов никто не услышал. Должно быть это была обычная игра света и тьмы.

— Здесь никогда не было так темно и тихо, — вполголоса пробормотал Джонрако, ощущая, как немеют пальцы, сжимающие пистолет, — Пещера всегда слабо светилась и там непрерывно позвякивало и похрустывало. Не нравится мне это, ох не нравится. Хрень тут творится, лопни моя селезёнка!

— Может не пойдём, а? — спросил Узан, шумно сглатывая слюну и пытаясь поймать взгляд капитана, — Немного подождём, а оно само наладится…

— Дело, ведь, грит, — поддержал Шимир, шмыгнув носом, — Как-то оно дерьмово выходит!

— Если кто-то собирается оставаться здесь на зимовку — милости просим, — решительно отрубил Джонрако и направился к пещере, — Удерживать не собираюсь. Только трусов мне ещё не хватало.

Хастол, не колеблясь ни секунды, скользнул следом за капитаном и матросам, которые продолжали переминаться с ноги на ногу, на мгновение почудилось, что в руках парня появился и пропал длинный чёрный клинок. Но видение было настолько мимолётным, что клясться бы никто не стал.

Джонрако остановился у входа и отвёл в сторону заросли кустарника, загораживающие вход. Мореход ощущал внутри бешеную птицу, которая намеревается сломать его рёбра. Собболи стукнул кулаком по груди, пытаясь успокоить взбесившееся пернатое и глухо выругался.

«Чёрт, — подумал капитан, ощущая глухую тоску, — Никто не молодеет и я, в том числе. А может воспользоваться платой за рейс до его окончания? Но ведь это, всё равно, не вернёт того ощущения свежести и новизны, чёрт бы их побрал, а лишь продлит то, что есть. Просто нужно собраться и доказать всем, насколько я ещё хорош. Всем? — переспросил он и кто-то внутри иронично хмыкнул, — Или кому-то одному? Кому-то, женского пола?»

Отбросив внутренние колебания, капитан глубоко вздохнул, ощутив запах сырости и чего-то гниющего. Потом заставил себя шагать вперёд. Черстоли, который за последнее время не проронил ни слова, так же молча двинулся следом. Потом послышался топот матросских ботинок; никто из моряков не пожелал оставаться снаружи. Все погрузились в чернильную тьму, казалось, не имеющую ни конца ни края. Лишь где-то, далеко позади, продолжало тускло светиться отверстие входа. Кто-то споткнулся о невидимое, во мраке, препятствие и громко, с чувством, выругался.

— Нет, так не пойдёт, сдохни я от водянки! — буркнул Джонрако, — Не я же один должен думать обо всём. Фаленни, твою мать, ты же должен был захватить фальшфейера. Почему бы не зажечь чёртовы огоньки и не разогнать этот поганый мрак?

В темноте послышалась громкая возня и смущённый голос первого матроса прогудел:

— Простите, чиф. Разволновался, из головы вылетело.

— Хорошо, хоть было, откуда вылетать, — буркнул Собболи, удержавшись от рыка в сторону подчинённого.

Раздался громкий хлопок и с тихим шипением во мраке рассыпалось искрами жёлтое пламя, отбрасывая полчища пляшущих теней на стены пещеры. Фаленни сжимавший длинную трубку фальшфейера, передал её Шимиру, а сам достал ещё одну.

— Пока довольно, — сказал Джонрако, после того, как вспыхнул второй огонёк, — Дорогу видно, а если каждый примется работать маяком, то и стрелять станет некому.

Он хотел было предложить взять сигнальное устройство Хастолу, как единственному невооружённому, но тотчас вспомнил бой в таверне и промолчал. Правда, при этом ему вспомнилось и другое: как он собирался задать пару важных вопросов и напрочь забыл об этом. В очередной раз капитан поразился всем тем совпадениям, которые так удачно играли на руку загадочному парню. Однако, стоило Собболи задуматься об этом и он тотчас ударился ногой о незамеченный камень, тихо зашипев от боли.

Группа путешественников двигалась по низкому коридору, на стенах которого сохранились следы древних горных работ: сколы от ударов кирки и неудачные попытки сгладить нервности. Кое-где попадались неглубокие ниши, в которых, как помнил Джонрако, должны были находиться масляные светильники, прежде разгонявшие мрак. Сейчас все углубления оказались пусты и лишь в одном капитан заметил несколько блестящих осколков. Похоже кто-то старательно уничтожил все источники света на их пути.

Постепенно проход начал расширяться и наступил момент, когда стены окончательно исчезли из вида отступив во тьму. Джонрако остановился и поднял руку, подавая сигнал остальным.

— Внимание, — сказал он, — Где-то здесь будет спуск и ступени.

И точно: широкие потрескавшиеся, от времени, блоки, уложенные плашмя, образовали своего рода лестницу, ведущую во мрак. Казалось спуск будет бесконечным, но капитан знал: впечатление обманчиво: стоило сделать пару десятков шагов и все увидели отражение сигнальных огней в воде подземного озера.

— Кажется я на что-то наступил, — неуверенно пробормотал Шимир, — Мягкое… Похоже на труп.

Все собрались вокруг говорившего и направили свет факелов вниз. Там действительно оказалось тело существа, отдалённо напоминающего человека. Чешуйчатое тело болотного цвета распласталось на ступенях, а длинный хвост обвился вокруг нижних конечностей, каждая из которых оканчивалась раздвоенным копытом. На плоской голове из короткой курчавой шерсти торчали маленькие рожки. Из-под трупа вытекал ручеёк коричневой жидкости. Тварь несомненно была мертва.

Почему-то, невзирая на непривычный облик существа, никто не испытывал отвращения, страха или неприязни. Скорее все ощутили печаль.

— Один из чертей, — сумрачно сказал Джонрако и присел рядом с трупом, — И почему-то у меня есть ощущение, что это — не последний труп. Будь оно всё проклято!

— И кто же нас теперь выпустит отсюда? — проскрипел Узан, пятясь прочь, — Теперь что, придётся оставаться здесь? Я на это не подписывался! Полундра, ребята!

— Заткнись! — оборвал его Фаленни и поморщился, — Продолжишь выть — дам в глаз. Главный вопрос: почему чёрт мёртв и кто его прикончил.

— В точку, — Джонрако тронул мертвеца, — Тело ещё тёплое; значит убийца совершил свое грязное дело совсем недавно. Но, чёрт возьми, если они не прикончили один другого, кто мог убить чертей в их же логове?

— Ну, вообще-то, они всегда были крайне беззащитны, — внезапно заметил Хастол, до этого державшийся за спинами матросов, — Поэтому и распускали всякие пугающие слухи. Стоило неизвестному проникнуть сюда с враждебными намерениями и никто не смог оказать ему достойного сопротивления.

— Ты-то откуда об этом знаешь, разрази тебя гром? — изумился Собболи, поднимаясь на ноги, — Тебе никак известно, кто это такие и каким воздухом дышат?

— Кое что, — печально пояснил парень, — Перед вами — представитель древнейшей расы, нашего мира. Когда-то они жили повсюду, помогая людям познавать начала всех наук и возводить первые города. Но человеческая магия вступила в противоречие с той силой, которой владели Старожилы и это привело к серьёзному противоборству рас. Могучие и мудрые существа запросто могли уничтожить невежественных людей, но это противоречило их кодексу жизни. Старожилы предпочли отступать всё дальше, по мере того, как человек увеличивал ареал своего обитания. Старейшин становилось всё меньше, их силы таяли, а следы прежнего могущества исчезали в веках. Должно быть Чёртова скала — я знавал её под другим названием — была их последним форпостом. Но старожилы никогда не питали ненависти к тем, кто занял их место. Об этом говорит тот факт, что они всегда спасали путников, попавших в беду.

— На кой же они тогда лазили в наши бошки? — запальчиво выкрикнул Узан, — Врёшь, не были они такими уж хорошими! Тоже хотели иметь свою выгоду и грабили нас. Да наверняка и Око Дьявола они сами запускали, чтобы заманивать жертв к себе.

— Всё может быть, — пожал плечами Хастол, — Но я слышал, что воспоминания им были нужны для создания идеального существа. Этим они занимаются с древнейших времён. Теперь, насколько я понимаю, их изысканиям пришёл конец.

— Да и ладно, чёрт с ними, с этими чертями, — Джонрако подозрительно покосился на парня, — Скажи-ка лучше, загадочный молчун, откуда ты всё это знаешь? Когда я трепался с боцманом о Чёртовой скале, ты прикинулся незнающим, а теперь вот выдал…

— Капитан, вы когда-нибудь слышали о книге Луибира: «Сон основателя»? — спросил Хастол у Джонракко и на его губах появилась лёгкая усмешка, точно у парня возникла смешная мысль, — Это — сборник старых легенд об основании мира. Честно говоря, я не знаю других книг, где ещё упоминаются Старейшины. А ваш вопрос…Я же объяснил: Чёртову скалу я знал под другим названием.

— Ох, чую приятель, ты мне пытаешься развешать лапшу на ушах, — проворчал капитан, но смягчился, — Чёрт с тобой, сейчас одно не время устраивать исторические диспуты. Если убийца не успел далеко уйти, он может проделать с нами то же самое, а мы тут треплем языками, как старые клуши!

Стоило капитану сказать свою фразу и все принялись напряжённо разглядывать окружающий мрак. Внезапно Конурри глухо выдохнул и ткнул пальцем.

— А это ещё какого дьявола?

В непроницаемой тьме появились слабые сполохи света, поначалу неуверенные, но с каждым мгновением всё больше прогоняющие мрак. Не успел капитан придумать нормального объяснения, как пространство вокруг оказалось освещено не хуже, чем океан в полнолуние. Появилась возможность рассмотреть подземный грот, в полной мере оценив его величину. Своды огромной пещеры уходили всё выше, пока не терялись из виду, а бугристые стены, украшенные то ли разросшимся мхом, то ли выступающими кристаллами, окружали тёмное озеро с круглым островком, посередине.

На крохотном куске суши некогда располагалось странное строение, состоящее, казалось, из одних колонн и арок. Сейчас оно оказалось охвачено языками ослепительного голубого пламени и оплывало, точно кусок воска рядом с камином. В мертвенном свете пожара, глазам путников предстала жуткая картина: повсюду, куда не кинь взгляд, лежали неподвижные зелёные тела. Никто не выжил.

А тем временем пламя, пожирающее жилище Старожилов, разгоралось всё ярче. Теперь уже можно было различить тоскливый вой, с которым огонь пожирал строение, а спустя несколько мгновений, кожи коснулся жар, становящийся всё сильнее. Температура увеличивалась так быстро, что людям очень скоро пришлось пятиться назад, заслоняя лица ладонями.

— Срочно уходим, — скомандовал Джонрако, первым сообразивший, чем грозит столь стремительное увеличение температуры, — Клянусь громом, если не поднажмём, то поджаримся, как рыба на углях!

В то же мгновение островок взорвался и в оглушительном грохоте его осколки начали падать в озеро, издавая недовольное шипение. Но пламя и не думало гаснуть! Его синие языки плясали на волнах, точно вода превратилась в сухие дрова. Не успели путники начать подъём, как огонь охватил весь водоём.

Теперь уже не требовалось никаких команд: люди со всех ног неслись к выходу, едва успевая сбивать пламя с тлеющей одежды. Словно ощутив, что добыча ускользает, пожар полыхнул с небывалой силой, разом превратив весь грот в подобие кузнечного горна. Воздух устремился навстречу беглецам, сбивая с ног и препятствуя спасению, а сзади уже настигали прожорливые синие языки, норовя ухватить за ноги и оставляя на ткани чёрные пропалины. Будь подъём хоть немного длиннее, неизвестно, удалось бы кому-нибудь спастись вообще.

Когда последний беглец выпрыгнул из огненной ловушки, стены пещеры успели раскалиться докрасна, а подошвы ботинок начали прилипать к блокам лестницы. Задыхаясь и кашляя от невыносимого жара, путники выбирались наружу и тотчас бежали прочь, не думая задерживаться, после быстрого бега. Следом, из дыры в холме, вырвался огромный язык синего пламени и лизнул спину замешкавшегося Узана. Матрос оглушительно взвыл и сбросил вспыхнувшую рубаху, предоставив на всеобщее обозрение торс, покрытый множеством разноцветных татуировок. Однако никто не пожелал знакомиться с внушительной коллекцией пошлых картинок, предпочитая спасаться бегством.

Джонрако оглянулся на бегу и увидел, как пышная растительность на глазах превращается в чёрные угли и уносится вверх. Долго наблюдать не получилось: лицо опалило неимоверным жаром и капитан бросился следом за матросами. Спотыкаясь, те мчались по знакомой тропинке, ощущая приближение смертельного огня. Райский островок начинал оправдывать своё название, превращаясь в истинное подобие преисподней.

Ящерицы, живущие на карликовых деревьях, перестали маскироваться и сыпались вниз, сплошным потоком устремляясь в сторону берега. Их маленькие тела оказались необыкновенно твёрдыми и скользкими, отчего беглецы то и дело поскальзывались и падали. Ошеломлённые Замус и Фурини, стоявшие около шлюпки не знали, на кого и смотреть: на спотыкающихся товарищей или на стену памяти за их спинами.

— Быстрее, дармоедлы! — кричал Джонрако, на бегу, — Шлюпку на воду, чтоб вас разорвало! На воду!

— Давай, давай! — вопили матросы, утопая ногами в песке, — Пол-лундра!

Изумлённый Замус ещё топтался на одном месте, а более сообразительный Фурини уже толкал лодку, изо всех сил упираясь ногами. Его усилия принесли нужные плоды и к тому времени, как группа путников достигла берега, шлюпка уже покачивалась на волнах. Люди, поднимая брызги, прыгали в воду и торопливо взбирались на борт спасительной посудины. Последний ещё забирался внутрь, а вёсла уже вонзились в волны, направляя шлюпку к «Морскому Чёрту». Всех очень подстёгивала картина невероятного пожара, торопливо дожирающего последние деревья и приступавшего к уничтожению песчаного пляжа. Островок превращался в сгусток пламени, где нет места ничему живому.

— Не успеем свалить — нам крышка, — пробормотал Джонрако и опустил руку за борт, — Тепло, дьявол! Если это чёртово пламя жрёт даже воду, вряд ли нам удастся выжить просто оставаясь вдали от богом проклятой земли.

— Что за дерьмо! — прохрипел Конрри, налегая на вёсла, — Попали из одного шторма прямиком в другой; из водяного в огненный, мать бы его…

Шхуна была уже рядом и множество голов, торчащих над бортом говорило о том, что происшествие на Чёртовой скале не осталось незамеченным для остальной команды. Стоило шлюпке стукнуть бортом о корабль, как вниз тотчас полетели концы и трап. Лодку поднимали так быстро, что умудрились вытащить ею зазевавшегося Узана.

Среди множества любопытствующих лиц, капитан в первую очередь отыскал то, на котором тревога мешалась с облегчением и мгновенно успокоился. Почему лицо пассажирки так успокоило его, даже во время этой грозной опасности, он и сам не смог бы сказать. Но первым делом он подозвал помощника. Далин отпихнул сразу несколько матросов и приблизившись, поинтересовался, указывая пальцем на пылающий остров:

— Ваша работа?

— Слишком хорошо о нас думаешь, — буркнул капитан, — Мне, чтоб устраивать такой кавардак, ещё учиться и учиться. Не знаю, какой мерзавец учинил эту пакость, но нам нужно срочно делать ноги, пока задница не задымилась.

— А что с чертями?

— В том-то и дело, — скрипнул зубами Джонрако, — Все мертвы, до единого! Ума не приложу, как будем уходить. Но попытаться стоит — не подыхать же, подняв лапки. Парус сменили?

— Только что, — ухмыльнулся помощник и ткнул пальцем на свежее полотнище, — Ребята работали, как настоящие дьяволы. Я им пообещал выдать линьков, если не успеют к твоему возвращению.

— Тогда, немедленно поднять якоря и к чёртовой матери, пока распроклятый кусок земли не отправился в небеса вместе с нами! — капитан бросил взгляд в сторону Чёртовой скалы, где вздувался огромный синий пузырь, напоминающий зрелый чирей, — И времени у нас остаётся — всего ничего.

Бешено затарахтел кабестан, наматывая канат на конце которого висело раскорячившееся чудовище. На поверхности странно посветлевшей воды можно было заметить множество дохлых рыбин, всплывающих животом вверх и прочих водных тварей, убитых невыносимым жаром.

Паруса шхуны наполнялись ветром так медленно, словно корабль не торопился уходить с места стоянки. А тем временем деревянные части корпуса начали испускать струйки бледного дыма. К металлическим же и вовсе было не прикоснуться.

За бортом происходило совсем фантастическое: воды океана бурлили, как похлёбка в раскалённом котелке. Недалеко от кормы Чёрта волны взметнулись высоким фонтаном и на поверхность вырвалось огромное чудовище, ревущее от боли и ярости. Это была исполинская тварь, напоминающая бочонок с коротким плоским хвостом, шипастыми плавниками и бугристым черепом на длинной шее. Голова непрерывно поворачивалась из стороны в сторону и щёлкала острыми клыками.

Когда-то чудовище наводило ужас на обитателей местных вод, а теперь само спасалось от смертельной опасности. Всё тело твари покрывали жуткие язвы мертвенно белого цвета, сочащиеся гноем, а один из глаз лопнул. Чудовище пыталось загребать плавниками, но силы окончательно оставили израненное тело и крикнув в последний раз, монстр безвольно закачался на кипящих волнах.

Морщась от многочисленных ожогов, матросы с ужасом поглядывали на раскалившийся добела пузырь пламени, приближающийся к шхуне. Все отлично понимали, какая участь ожидает их, если не удастся покинуть зону жуткого пожарища.

— На островах, за полосой Сумрака, — проворчал Собболи, стряхивая пот со лба, — У одного, из богом забытых племён есть дурацкий обычай: одного из дикарей привязывают к лодке и оправляют в плавание, подпалив чёртову посудину. Если лодка утонет до того, как сгорит полностью — племя обречено на голод; если наоборот — год ожидается урожайный.

— Какой ужас! — выдохнула Шания, обмахиваясь кружевным платком, — Бедные люди!

— Они — не люди, — уточнил Джонрако, — И плыть на огненной лодке, у них — высочайшая честь, для самых достойных.

— К чему вы это сейчас, капитан? — поинтересовался Хастол, на смуглой физиономии которого не наблюдалось и следа переживаний.

— Мне кажется, — криво ухмыльнулся моряк, — Что мы можем оказаться теми, самыми достойными, которые отправятся на дно, вместе с пылающим кораблём.

— Не говорите так! — ужаснулась Шания, бледнея, — Я верю, что нам удастся спастись и от этой опасности. Ваше судно, капитан, выдержало уже столько опасностей!

— В тот то и дело, — Джонрако пожал плечами, испытывая непереносимое желание сбросить одежду, пропитавшуюся потом, — Что на нас обрушивается слишком много, этих самых, испытаний, мать бы их так! Словно все демоны ада ополчились против нас. Когда-нибудь что-то да закончится; то ли иссякнет наше везение; то ли придёт предел прочности моей посудины; то ли я сам свихнусь от постоянного невезения.

— Вы, очевидно, считаете, что это именно я принесла неприятности вашему кораблю? — виновато спросила девушка, — Я случайно слышала разговор двух матросов и они высказались вполне определённо.

— И какого же чёрта они трепали? — прищурился Собболи, в то время, как желваки на его щеках ходили, словно два булыжника, — Если не способна повторить слово в слово, можешь передать общий смысл.

Шания зарделась, видимо припоминая разговор, насыщенный солеными словечками и отрицательно покачала головой.

— Мне бы совсем не хотелось, — она оборвала фразу, — В общем, смысл такой: женщина, на корабле — к несчастью. Всё так же, как вы сказали мне тогда.

Джонрако, уже заготовивший гневную фразу, услыхав последние слова, поперхнулся и громко кашлянул. Затем он, неожиданно для самого себя, ощутил, как его физиономия получила дополнительный заряд жара, не имеющий ничего общего с повышением температуры воздуха. Впервые, за долгий промежуток времени, этот, просоленный и обветренный морской волк краснел от слов обычной девушки. Собболи осторожно посмотрел по сторонам: никто ничего не заметил? Но Шания стояла, потупив взор, Хастол следил за пылающим островом, а матросы были слишком заняты делом, чтобы следить за переживаниями капитана.

Тем временем, шхуна-таки начала набирать ход, разрезая форштевнем шипящие волны и оставляя за кормой след чистой воды, свободной от тел умерших обитателей океана. Ветер, поначалу обжигающе-горячий, приобрёл некоторую свежесть, немного охладившую разгорячённых матросов. «Морской чёрт», поскрипывая дымящимися бортами, начал споро уходить из опасной зоны.

Однако вздыхать с облегчением оказалось слишком рано: катастрофа ещё не миновала. Белый пузырь, раздувающийся на месте, где прежде поднималась Чёртова скала, внезапно лопнул, растекаясь по волнам океана озером расплавленного металла. А в центре огненного пятна вздымался исполинский фонтан пламени, точно намереваясь достигнуть небес и пронзить их. Глухой рокот наполнил пространство, вынуждая вибрировать нутро каждого и наполняя сердце предчувствием неминуемой гибели.

В то же мгновение произошло то, чего так опасался капитан. Шхуна, быстро идущая вперёд, начала замедлять ход, невзирая на паруса, полные ветра, а нос корабля повело влево, словно он скользил по прочному стеклу невидимой преграды. Джонрако изрыгнул замысловатое ругательство и повернулся к рулевым.

— Удерживать курс, мать бы вашу так!

Рослые парни, напрягая мышцы и обливаясь потом пытались вывернуть штурвал, но он, точно живое существо, обладающее собственной волей, не желал подчиняться их усилиям, возвращая корабль на гибельный курс.

— Держаться! — ещё раз рявкнул Собболи и не удержавшись, сам бросился к штурвалу, — Я покажу этому, богом проклятому, сыну шлюхи, кто тут хозяин!

Зубы капитана скрипели, а мышцы разрывались от боли, но ему-таки удалось направить корабль вперёд. К сожалению, положения это не спасло: скорость продолжала падать, пока Чёрт не остановился, ткнувшись бушпритом в незримую преграду.

— Этот распроклятый барьер, о котором я толковал! — рявкнул капитан и в бессильной ярости, стукнул кулаком по рукояти штурвала, — Поганый остров исчез, а барьер остался.

— Может шмальнём из пушки? — прохрипел взъерошенный Далин, замерший посреди толпы обескураженных матросов, — Пробьём заразу к такой-то матери!

— Чёрта с два! — угрюмо бросил Джонрако и со вздохом отпустил рукоять штурвала, — Поганый луч проходит насквозь, без всякого результата. Уже пробовали.

— Позвольте-ка мне, капитан, — Хастол с безмятежным видом оправил плащ и достал из-под него странный предмет, напоминающий клубок металлических змей, — Возможно у меня получится решить эту небольшую проблему.

— Небольшую? — хохотнул капитан и взглянул на штуковину в руках пассажира, — Не такая уж она небольшая. Что это за хрень? Думаешь, поможет?

— Понятия не имею, — пожал плечами Черстоли, но в уголках его губ обозначилась скрытая усмешка, — Попробовать то стоит, в любом случае. Всё равно, ничего другого никто предложить не сможет, насколько я понял.

— Валяй, — махнул рукой Джонрако, ощущая безумную надежду и пытаясь загнать её, как можно дальше.

Не говоря более ни единого слова, Хастол сбежал по трапу шканцев и пройдя через толпу расступившихся матросов, поднялся на бак. Там он замер и несколько секунд разглядывал пространство перед кораблём, точно видел нечто, скрытое от глаз остальных. Потом пассажир принялся сжимать металлический клубок, как это делают дети севера, когда лепят снежок. Предмет уменьшился почти в два раза и начал светиться, точно восходящее светило.

Внезапно светящийся шар вылетел из рук парня и на огромной скорости устремился вперёд. Но полёт этот оказался недолог; почти сразу сияющий шарик вонзился в невидимую преграду и взорвался. Стоило рассеяться багровому дыму взрыва и по воздуху побежали расходящиеся концентрические круги красного цвета. Запахло грозой.

В то же мгновение «Морской Чёрт» дёрнулся так, словно ему кто-то отвесил мощного пинка и устремился вперёд. Оглушительно засвистело и под аккомпанемент пронзительного визга, корабль вырвался на свободу. Волна, возникшая на месте прорыва, подпихнула шхуну вперёд, а свежий ветерок, не тронутый дыханием всепожирающего пламени, взъерошил волосы людей и освежил пылающие тела.

Тотчас вопли радости заглушили плеск волн и посвистывание ветра. Многие матросы, не в силах удержаться, после неожиданного спасения, пустились в пляс. Шания, с сияющими глазами, бросилась на грудь Джонрако и принялась целовать его в обе щеки, восклицая нечто непонятное, но несомненно выражающее счастье. Ошеломлённый этим проявлением чувств, капитан не преминул обнять девушку за талию и притянуть поближе.

При этом он случайно взглянул вперёд и увидел одинокого Хастола на носу корабля. Парень, лицо которого не выражало особой радости, смотрел назад, за корму шхуны.

Стараясь не отстранять прижавшуюся девушку, Джонрако осторожно обернулся. Глаза морехода, на мгновение, ослепила вспышка невероятной яркости, принявшая форму купола, выраставшего из тела океана. Потом она погасла и более ничто не нарушало ход бесконечных серо-зелёных валов. Казалось, будто ужасное происшествие было лишь кошмарным сном, который благополучно завершился.

Магистр, застигнутый врасплох полыхнувшим светом, отпрянул от зеркала и прикрыл лицо узкой костлявой ладонью. Лицо чародея искажали жуткие гримасы, словно его мучила сильная боль. Когда колдун вновь посмотрел на магическое приспособление, то увидел, как за прозрачной преградой бушует бесконечное море огня. Магистр осторожно протянул руку и коснулся пальцами поверхности зеркала. Словно дожидаясь именно этого, стекло лопнуло, с оглушительным звоном, разлетевшись длинными кривыми осколками.

Волшебник, с громким воплем, отскочил назад и рухнул на пол. Язык пламени, похожий на щупальце, вырвался из зеркала и протянулся вперёд, точно пытался схватить лежащего чародея. Однако Магистр, мотая ушибленной головой, выбросил правую руку вперёд и огонь, затрепетав, втянулся обратно. Пламя полыхнуло ещё раз и погасло. На стене осталась лишь пустая рама, скалящаяся уцелевшими осколками, точно пасть издохшего монстра.

ГЛАВА 15. КОЛОННА

— А я говорю: проверь ещё раз, дряхлая треска! — настаивал Джонрако, нависая над картой, — Я же вижу, какая ерунда получается, лопни моя селезёнка! И если я говорю проверить — проверяй, иначе я сверну твою тощую шею!

Шея навигатора действительно напоминала сухую палку, настолько была худа. Да и сам старикашка, спрятавшийся от гнева капитана за своими хитроумными приборами походил на пугало, которое, ради смеха, нарядили в матросские штаны и невообразимо длинный бушлат. Сейчас Фич подслеповато щурился, пытаясь разобраться в собственном мелком почерке. Навигатор подносил то к одному, то к другому глазу линзу в медной оправе и едва не водил носом по жёлтым страницам навигации. Всякий раз, когда Джонрако негодующе громыхал, обращаясь к пассажирам, старик втягивал голову в плечи.

— Это же надо! Пока мы рискуем жизнью в бурях и стычках со всякой мерзостью, это трухлявое бревно отлёживает бока в каюте, — Собболи метнул в навигатора негодующий взгляд, — А когда начинаются проблемы по его части, я не слышу ничего кроме дурацкого кряхтения и пердежа! Нет, я всё-таки сверну ему шею.

Фич поднял голову от записей и сипло пропищал:

— Все вычисления составлены точно, — он ткнул узловатым пальцем в таблицу, напоминающую творение сумасшедшего паука, — Ошибок нет. Мы находимся именно там, где и должны.

— А ты должен находиться за бортом! — взревел капитан и схватив навигатора одной рукой, легко приподнял над столом, — Если я говорю: перепроверь — значит делай. Иначе я заменю тебя Фалином, у мальчишки и то больше мозгов.

— Но может он действительно прав? — неуверенно поинтересовался боцман, поглядывая на карту, испещрённую множеством разноцветных пометок, — Плавание и до этого нельзя было назвать обычным. Просто на одну сраную непонятность больше.

— Но не до такой же степени, чёрт меня дери! — воскликнул Джонрако и приложил кулаком по столу, — Хочешь сказать, что Чертяка перепрыгнул столько миль?

— Капитан, — Хастол решил поучаствовать в оживлённой беседе, — Не могли бы вы объяснить, в чём суть происходящего. Честно говоря, я нахожусь в недоумении.

Джонрако повернул к нему багровое, о ярости лицо и открыл было рот, для резкой отповеди, но не успел. Шания, стоящая рядом с Черстоли, улыбнулась и очень тихо сказала:

— Пожалуйста.

— Вот ведь какое дело, — приходилось быстро проглатывать слова, вертевшиеся на языке, — По всему выходит, что наше посудина прошла не больше трёх миль, — он указал на карте точку, обозначающую расположение погибшего острова, — А эта старая развалина высчитала, что Чёрту остаётся до острова Колонны около тридцати миль. То есть выходит мы разом перепрыгнули чёртову прорву океана. По крайней мере, прежде мы проходили этот путь за неделю.

— Я три раза производил вычисления, — вставил Фич, пытаясь освободиться из хватки капитанской руки, — И ни разу не допустил ошибок. Координаты совпадают.

— Заткнись! — Джонрако разжал пальцы и навигатор шлёпнулся на палубу, — Или объясни, как мы могли так быстро достигнуть Колонны? Не знаешь, чёртов придурок? Тогда, просто молчи.

— Капитан, что вы себе позволяете? — возмутилась Шания, — Это же — старый человек!

— Тебя забыл спросить! — огрызнулся Собболи, ощущая, тем не менее, нечто похожее на угрызения совести, — В первую очередь, он — член команды. Моей команды! А значит должен хорошо выполнять свою работу. А я этого не наблюдаю.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — возразил Хастол и глядя на вздыбившегося капитана, пояснил, — Когда мне удалось проделать дыру в барьере, образовался своего рода тоннель и он мог вывести куда угодно, совсем не обязательно в окрестности Чёртовой скалы.

— Так какого же чёрта, — начал Джонрако, но Хастол прервал его, закончив объяснение.

— Предмет, которым я воспользовался, назовём его — ключ, к моему огромному сожалению, давным-давно не действует, как должно, поэтому решительно невозможно предсказать, куда способен привести образованный тоннель. Если бы не угроза гибели, я бы, честно говоря, не стал рисковать.

Фич, который внимательно слушал разговор, сообразил, что гроза прошла стороной и тотчас оживился. На впалых щеках заиграл румянец и навигатор самодовольно провёл пальцем по чахлым кустикам усов.

— Я же говорил, — сказал старик, сияя, точно начищенная медь, — В моих вычислениях не может быть ошибок. Ещё никогда Фич не допускал серьёзных неточностей…

— Ну, можно не принимать во внимание тот случай, когда мы промахнулись мимо Ширине на проклятую сотню миль, — хмуро сказал Далин, который, как и капитан, недолюбливал ленивого старикашку, — Это — навскидку, а ведь я могу напрячь память.

— Погодные условия, — Фич сник.

— Лучше заткнись, — оборвал его Джонрако и склонился над картой, сосредоточенно изучая участок, обведённый пером навигатора, — Стало быть, мы приближаемся к острову Колонны, а значит нужно менять курс, если мы хотим его обойти без потерь времени.

— Юго-юго-восток, — подтвердил боцман, внимательно следящий за перемещением капитанского пальца по карте, — Тогда нам не придётся огибать тот гадский мыс, с его банками.

Хастол подошёл ближе и взглянув на карту, попытался разобраться в мешанине непонятных пометок. Судя по всему, получалось плохо. Шания же, которая последовала его примеру, вообще ничего не поняла в замысловатых линиях, кружках и пересекающихся стрелочках. Пожав плечами, девушка отвернулась, предпочитая рассматривать просторы океана.

— Капитан, — вежливо обратился Хастол к Джонрако, — Насколько я понял из вашей беседы с помощником, вы собираетесь обогнуть остров Колонны?

— Совершенно в точку, — подтвердил мореход и посмотрел на пассажира, — Если немедленно не сменить курс, то спустя несколько миль нам придётся потратить массу сил и времени, чтобы лавировать между банками и отмелями.

— Я не об этом, — Хастол улыбнулся, — Хотелось бы попросить вас об одолжении. Не могли бы мы сделать остановку на острове?

Далин громко хрюкнул, разглядывая пассажира так, словно видел его в первый раз. Собболи же нисколько не удивился, точно ожидал чего-то подобного. Взгляд холодных голубых глаза встретился с непроницаемым мраком глаз Черстоли и увяз в их несокрушимой защите. На мгновение у капитана возникло ощущение падения в бездну и он предпочёл опустить взор на карту. Потом глухо кашлянул.

— Ну и какого же чёрта тебе нужно в этом собачьем раю? — поинтересовался мореход, поглаживая бороду и ухмыльнулся, точно вспомнил нечто, крайне забавное, — Мне-то, в своё время, приходилось частенько бывать в этой дыре и я сыт ею по горло. Лохматые бездельники, живущие на острове тащат всё, что плохо лежит, но не останавливаются и перед хорошо стоящим, висящим и даже прибитым к стене. Один раз я не выдержал и хотел вздёрнуть парочку воришек, но Ива отговорил.

— Ива? — Хастол прищурился, — Вы имеете в виду Иварода?

— Да его же, кого ещё! Чёрт бы побрал толстого мошенника, — теперь капитан усмехался вовсю, — Вот же продувная бестия, этот руководитель собачьего сброда. Сколько раз его собирались казнить и всякий раз мерзавцу удавалось улизнуть из-под самого топора. Ты знаешь его?

По лицу парня словно скользнула тень, а тёмные глаза, на мгновение, стали ещё темнее. Потом Хастол медленно кивнул.

У тебя никак дело к нему? — Джонрако хохотнул. Вторя ему засмеялся боцман, возбуждённо хлопая себя по ляжкам, точно выслушал сальный анекдот, — Тогда, приятель, слушай, что я скажу. Нет, если ты хорошо знаешь негодяя, мой совет не потребуется, а вот если нет…Когда будешь разговаривать с мошенником, держи ухо востро, а карманы — под наблюдением. Если Ива сам не может обчистить тебя, то всегда приглашает парочку помощников. Ты разговариваешь с гадом на серьёзные темы, а в этот момент какое-то лохматое чудо, с жалобным взглядом, карабкается на твои колени и преданно смотрит в глаза. Расчувствовавшись, гладишь сволочь по голове, а окончив разговор, обнаруживаешь отсутствие кошелька, часов и целой кучи других ценных вещей. Ива негодует, надувается от важности и обещает наказать ублюдка и вернуть всё обратно. Естественно, ты уже никогда в жизни не увидишь украденного.

— Помнишь Скрюченного? — хихикнул Далин, — Как он тогда орал, что сроет это мерзкое логово, а всех волосатых негодяев повесит на остатке колонны.

— Больше он здесь не появлялся, — хмыкнул Джонрако, — И до сих пор, при одном воспоминании об Иве его скрючивает ещё больше, а ругательства сыплются, как из дырявого мешка.

— Постараюсь принять это к сведению, — улыбнулся Хастол, — И надеюсь, мне удастся избежать подобной участи. Так, стало быть, Иварод руководит собачьей колонией?

— Руководит — сильно сказано, отсохни его хвост, — Джонрако покачал головой, — Разве этой бандой разгильдяев вообще возможно командовать? Мерзавец ведёт кое-какие торговые операции, а остальные вынуждены слушаться, чтобы получить свой кусок мяса на обед. Чёртова псина умудряется накалывать и своих и чужих, чтоб ему издохнуть от переедания!

— Что это?! — испуганно вскрикнула Шания, которая напряжённо всматривалась в воды океана, — Там — морское чудовище! Змей!

— Эй, засранец! — боцман поднял голову, злобно уставившись на матроса в марсовой бочке, — Глаза повылазили, сонная морда? Так я тебе их на зад натяну!

— Право руля! — скомандовал Джонрако, повернувшись к рулевым, — Быстрее, олухи, пока мы не оцарапали киль! Только этого не хватало, проглоти меня акула!

Матросы навалились на штурвал и «Морской чёрт», скрежетнув о что-то, под водой, дал правый крен. Далин сплюнул за борт и погрозив наблюдателю кулаком, скатился со спардека на палубу. Джонрако же, в сопровождении Хастола, подошёл к Шании, которая продолжала указывать пальцем куда-то, в катящиеся зелёные валы волн.

Нечто огромное, округлое, выступало из глубин океана, показывая людям лишь небольшой кусок, покрытый сплошным ковром изумрудных водорослей. Лучи светила, прорвав толщу вод, играл на этом живом покрытии, превращая его в подобие шкуры исполинского змея. Среди колышущихся зелёных прядей играли в прятки разноцветные рыбёшки и тускло блестели панцирем большие пурпурные раковины.

Чем бы ни была непонятная штуковина, её размеры поражали воображение: уходя на неведомую глубину в одну сторону, она другим концом устремлялась к острову, который из точки уже успел превратиться в чётко очерченную землю.

Осмотрев странный предмет, Джонрако улыбнулся и сказал:

— Сколько лет хожу здесь, а она всё не меняется, — он задумчиво почесал нос, — Впрочем, что ей до моего возраста? Она ведь лежит здесь пятое тысячелетие и хоть бы что! Не знаю, насколько птицекрылы сильны в другом, но строители они были отменные.

— Так это — не змей? — понизив голос, поинтересовалась Шания, рассматривая необычный предмет без прежнего ужаса, — Тогда, что?

— Змей, ха! — ухмыльнулся капитан, — Змеюки подобного размера водятся только за Сумеречной полосой и если ты видишь тварь на таком расстоянии, то можешь считать, что твоя песенка спета. Перед тобой — Великая Колонна птицекрылого народа, разрушенная во время Войны за Возвышение.

— Колонна? — Волли, с благоговением, уставилась на циклопическое сооружение, — Какой же она была высоты, когда стояла вертикально? Протыкала облака до самого неба?

— К этому строители и стремились, — сказал Хастол, не оборачиваясь, — Их вражда с Молитаром достигла своего пика именно во время Войны за Возвышение. Крылатые люди сумели остановить воздушный замок Тёмного владыки над островом и начали возводить Колонну, пытаясь ворваться в его обитель.

— Ты тоже читал «Криммени не Винзеретто»? — поинтересовался Джонрако, — Всегда приходил в бешенство, когда доходил до этого места. Чёртов автор подробно описывает нудные собрания религиозных конфессий, подготовку штурмовых отрядов и тактику обороны. Потом десяток фраз о завершении боевых действий и разрушении Колонны. Всё, мать бы его, справился!

— Нет, я изучал Войну за Возвышение не по этой книге, — хмыкнул Хастол и плечи его затряслись, точно парня повеселила какая-то шутка, — Но я могу предложить вам, капитан, более подробное издание.

Пассажир повернулся и в его руках Джонрако увидел крошечный, по формату, но очень толстый том, в металлическом переплёте. На обложке блестело одно-единственное слово: «Молитар» причём заглавную букву выделили в самостоятельный знак.

Собболи осторожно принял книгу и бережно отомкнул защёлку, скрепляющую обложку. С лёгким щелчком фолиант распахнулся, выпустив на свободу тысячи тончайших страниц, испещрённых мелкими, почти неразличимыми буквами. Ни единой иллюстрации или хотя бы фронтисписа — только текст. Капитан прочитал начало первой главы, а потом благоговейно перелистал страницы, изредка останавливаясь в особо интригующих его местах. Когда мореход оторвался от чтения, его физиономия отражала крайнюю степень изумления.

— Я очень давно и очень много слышал про эту книгу, — сказал он Хастолу, поглаживая металл обложки, — Но никто не мог сказать, где её можно найти. Однажды один князёк, из Фира, предлагал целое состояние тому, кто доставит ему это произведение. Я не взялся — зачем заниматься бесполезным делом? Даже лесные братья Карта не сумели отыскать ни единого экземпляра! Честно говоря, я уже начал думать, будто «Молитар» — мифическая книга, как и трактат о Бессмертии. Чёрт меня дери!

— Ну, вообще-то, вы не так уж далеки от истины, — на губах Хастола блуждала загадочная улыбка, — Осталось всего три экземпляра жизнеописания Тёмного повелителя и два из них находятся в недоступных человеку местах. Один хранится в Магистериуме — логове Магистра, посреди Сумеречной полосы, а второй…Кажется я подзабыл, где его скрывает одна демоница.

Шания, различившая фальшь в последней фразе, пристально уставилась на парня, но так ничего и не смогла прочитать на смуглом лице.

— Я дарю вам эту книгу, — юноша учтиво склонил голову, — Как залог нашего счастливого прибытия на Калларис. Кстати, если вас ещё интересует история падения Колонны, то она находится на страницах, с две тысячи трёхсот третьей по пятую.

Джонрако, который утратил речь, получив столь щедрый подарок, оказался способен лишь пролистать страницы до указанного места.

— Возможно стоило бы прочитать вслух, капитан, — с ноткой язвительности в голосе, заметила Шания, — Кое-кому здесь тоже интересно узнать об этой громадине.

— Это тебе, что ли? — промычал Джонрако, но спорить не стал, а откашлявшись, принялся за чтение.

«В день пятисотый, от начала ведения боевых действий, когда все города на побережье двух островов оказались сметены искусственно направленной волной, Колонна достигла середины задуманной высоты и пришлось спешно начинать работы по её укреплению, ибо драконы, направляемые Молитаром, непрерывно атаковали постройку, пытаясь его разрушить или хотя бы замедлить Возвышение.

В небе, над островом, возвели заграждение из призрачных сетей с отравленными шипами и многие драконы пали замертво, наткнувшись на ядовитые колья. Молитар отозвал уцелевших крылатых ящеров и строительство Колонны далее продолжалось без помех.

Тёмный повелитель погрузился в размышления. Враги его осуществляли свой замысел и по расчётам выходило, что Колонна достигнет Воздушного замка не более, чем через пятнадцать дней. После этого неминуемым становилось вторжение птицекрылов и ближний бой.

Крылатые воины в этот момент производили концентрацию сил, собирая армии и военную технику у подножия Колонны. Воздух потемнел от изобилия отрядов, а остров напоминал исполинский муравейник, где не наблюдалось и клочка свободной земли.

Тем временем, наверх подняли мощные осадные орудия, из которых канониры пытались поразить основание Воздушного замка. Высота Колоны еще не позволяла достигнуть нужной точности и плазменные заряды рассеивались в пространстве, не достигнув цели. Но строение продолжало расти и уже недалёк был тот час, когда артиллеристы начнут реально угрожать жилищу Молитара.

Осознав это, тёмный властелин, принял решение обратиться к союзникам и сошёл с Чёрного трона. Его вассалы на двух островах пали в жестокой сече, а их города лежали в руинах. Континент же поддерживал птицекрылое племя в борьбе против тёмного властелина, надеясь поживиться, как это делают все стервятники.

Единственной надеждой Молитара оставался Сантри, где он основал школу изучения воинского искусства. С тех пор, правда, миновало полторы сотни лет и сменилось два поколения бойцов. Когда властелин прибыл на остров, то с горечью обнаружил, что учеников там крайне мало и выглядят они скорее, как слабые подростки, чем как непобедимые витязи.

И впал тогда Молитар в чёрное отчаяние, ибо предвидел он своё поражение в грядущей битве. И когда стоял он, погружённый в мрачные раздумья, подошёл к нему один из отцов-настоятелей Сантри и поинтересовался, в чём причина печали их основателя. Поведал владыка, что ведёт он неравную борьбу с армией надменных птицекрылов и ждёт поражения, ибо прежние союзники пали, а новых у него — нет. И рад бы Молитар применить магию, но не способен из-за козней неведомого чародея, окружившего Колонну таинственным заклятием.

Тогда удивлённый отец-настоятель спросил, почему не желает воспользоваться владыка помощью бойцов Сантри. Когда услышал он, что разочарован Молитар внешним видом бойцов, то сильно развеселился. Властелин, не понимая причин столь неуместного веселья, спросил, почему смеётся собеседник и тот поведал, что внешность бойцов не соответствует их возможностям. Подозвал он одного из послушникам и приказал продемонстрировать Молитару простейшую технику владения мечом и оказалось это так поразительно, что владыка был поражён.

Тотчас же организовали несколько отрядов из самых опытных и умелых бойцов, которые выдвинулись к острову Колонны. Большая часть воинов атаковала подножие сооружения, а меньшая, во главе с самим Молитаром, поднялась на вершину.

Наступил пятьсот тринадцатый день Войны за Возвышение и Колонна была практически завершена. Оставалось поднять тяжёлые орудия на штурмовую площадку и разрушить основание воздушного замка. Но этому уже не суждено оказалось сбыться.

Тёмный властелин создал мощный шторм, под прикрытием которого началась атака воинов Сантри. Войска птицекрылов, ожидающие сигнала к началу штурма не ожидали внезапного нападения и не сумели организовать оборону тылов. Кроме того, мощные птицекрылы, успевшие разбить армию Двух островов, с презрением отнеслись к малочисленной группе низкорослых тщедушных бойцов. Прежде чем крылатые люди успели осознать ошибку, ряды их солдат значительно поредели.

Маленькие проворные солдаты перемещались необыкновенно быстро, демонстрируя истинные чудеса нападения и защиты. Большинство из них оказались способны блокировать и перехватывать заряды луков и арбалетов, а в ближнем бою они не оставляли противнику ни единого шанса. Слишком поздно надменные птицекрылы попытались воспользоваться своим природным преимуществом — крыльями, но даже это не принесло им ожидаемого успеха.

Молитар снабдил воинов Сантри специальными магическими поясами, которые позволили им сражаться не только на земле, но и воздухе. Потерпев поражение, птицекрылы начали отступать к Колонне, пытаясь укрыться за её неприступными стенами, избежав неминуемого истребления. Если бы им это удалось, то нападающие попали бы под мощный огонь штурмовых орудий. Чтобы спасти большую часть сил, Главный Гнездовщик бросал в бой всё новые заградительные отряды и всё пространство у входа в Колонну оказалось усыпано телами павших птицекрылов.

Именно в этот момент небольшой отряд бойцов Сантри атаковал вершину Колонны, мгновенно смяв строителей и немногочисленные отряды охраны. Тем не менее, погибающие успели послать зов о помощи и Главный Гнездовщик понял, в чём заключается план Тёмного властелина. Он тотчас послал элитные войска своего племени наверх, пытаясь избежать полного разгрома.

Таинственный чародей, выступивший на стороне Гнездовий, пытался сообразить, стоит ли ему и дальше помогать союзникам или пришло время предоставить их самим себе. В то время, когда гвардия птицекрылов теряла лучших солдат, отступая ярус за ярусом, волшебник-ренегат осуществил акт повторной измены и покинул Колонну. С его исчезновением, защитные чары, возложенные на строение, начали слабеть, пока не истаяли совсем.

Молитар первым ощутил это и тотчас приказал своим бойцам отступать. Бойцы Сантри, хоть и удивились непонятному приказу, но в силу своей дисциплины не стали его обсуждать, а мгновенно подчинились. Солдаты птицекрылов, воодушевлённые видом бегущего врага, пытались организовать преследование, но их противник растаял в тенях и пропал, как и не было.

Главный Гнездовщик понял, что происходит нечто трагичное, для его народа, но уже ничего не успел предпринять. Из чёрных туч, собравшихся в небе над Колонной, ударили тысячи молний, поразивших основание сооружения, а уцелевшие драконы, тотчас набросились на верхушку постройки. Грохот стоял такой, что его могли расслышать даже жители континента.

Основание гигантской башни не выдержало и дало трещину. Птицекрылы, которые находились внутри, поняли, что их цитадель превращается в смертельную ловушку и ринулись наружу. Напрасно Главный Гнездовщик призывал их остаться и предотвратить падение Колонны — никто его не слушал. Крылатые люди гибли у врат, сминая один другого, но всё оказалось напрасно.

Тучи вторично изрыгнули молнии, а драконы направили удар в одну точку и Колонна не выдержала. Гигантское сооружение переломилось у основания и обрушилась в воды океана, окружающего остров. Но величина строения оказалась так велика, что часть её осталась на поверхности и лишь со временем, волны немного укрыли упавшую Колонну. Однако даже спустя сотни лет, проплывающие мимо путники, могут наблюдать её сквозь толщу вод.

Жалкие остатки некогда великой армии птицекрылов, потерпев чудовищное фиаско, попытались укрыться в многочисленных пещерах острова. Воины Сантри намеревались преследовать их и уничтожить, до единого, но Молитар запретил бессмысленное истребление выживших.

Тёмный властелин поблагодарил союзников за помощь и отпустил их, пообещав вечное покровительство, а сам остался на развалинах Колонны. Молитар смог различить, тайные глубины поверженной башни, уходящие так глубоко, что почти касались демонической преисподней. Настоящий лабиринт, полный смертоносных ловушек, уходил вглубь и властелин ощутил присутствие волшебника — ренегата среди запутанных тоннелей. Велико было желание узнать, кто скрывается под маской и сорвать её с предателя, но внизу власть врага оставалась сильнее мощи Молитара и властелин отказался от погони. Он лишь наложил на кони Колонны мощное заклинание, навсегда закупорив подземелье.

После этого Молитар вернулся в свой замок и заняв место на Чёрном троне, вновь погрузился в мир плывущих грёз. И это — конец Войны за Возвышение и конец Колонны птицекрылов. Смертным преподнесли урок, который они запомнили надолго.

— Это — всё, — заметил Хастол, стоило Джонрако оторваться от прочитанной страницы, — Дальше идёт совершенно иная история, которую вы прочтёте позже.

— Какая? — тут же спросила Шания, внимательно выслушавшая всю историю падения Колонны, — Просто обожаю читать и слушать исторические рассказы, особенно если там есть любовь.

— Наш уважаемый капитан почитает и о любви, — губы парня улыбались, а глаза оставались непроницаемо-печальными, — Это как раз следующая история. Рассказ о сложных отношениях Молитара и сестёр Сезонов.

— Леди Осень, Леди Весна, — пробормотал Джонрако, с явной неохотой закрывая книгу, — Слышал я эти россказни и они больше напоминают сказки для маленьких детей.

— Особенно та, которая относится к Леди Зиме, — заметил Хастол и Шания ощутила некий хорошо скрываемый надрыв в его голосе, — Но она и самая интересная.

— Я тоже слышал такое, — подал голос один из матросов, стоящих за штурвалом, — Прошу прощения, конечно, что лезу не в своё дело, просто детство вспомнилось. Бабка много чего такого рассказывала, она сказок цельную прорву знала.

Под тяжёлым взглядом Джонрако болтливый матрос слегка стушевался, но капитан промолчал и вахтенный решил таки закончить мысль, тем более, что оба пассажира с интересом смотрели на него.

— Нет, оно понятно, если полжизни хлестать богом проклятый ром, башка уже не так варит и энти детские сказочки успели напрочь выветрится, но кое что задержалось. А энта то была самой красивой, из всех историй. Там про злобного чародея, который насылал на людей всякие болезни и прочие несчастья. А Магистр, значится, противостоял злодею, как мог. Так вот, энтот, значится, злодей, влюбился в невесту Магистра, энту самую Леди Зиму. Была страшная битва и злодей одолел Магистра и хотел его убить, но Леди предложила себя, в обмен на жизнь любимого. Тот обрадовался и согласился. Но жить с нелюбимым Зима не пожелала и в тот момент, когда гад собирался её поцеловать, прочитала заклинание, которое отправило обоих в преисподнюю. Как то так…

— Перед собой смотри, — хмыкнул капитан и пробормотал под нос, — Совсем распустились, разрази их гром! Надо боцману сказать.

— Вот значит, как это звучит теперь, — удивлённо протянул Хастол и почесал в затылке, — Да, историям свойственно обрастать неправдой, но чтобы изолгать до такой степени…

— А как всё было на самом деле? — спросила любопытная Волли, пристально вглядываясь в лицо парня, — Почему то мне кажется, что вы принимаете детские сказки слишком близко к сердцу.

Джонрако и самому было интересно выслушать ответ на заданный вопрос, но он обратил внимание на положение Колонны и повернулся к рулевым.

— Лево руля, мать вашу! Вы что сегодня, с ума посходили? Или другие сказки вспомнили? Сейчас я вам напомню историю про тяжёлый кулак капитана!

Вдоль лежащей Колонны пролегал своего рода канал, по которому корабли могли пройти до самого берега, но стоило отклониться и появлялся риск пробить днище. По трапу уже спешил боцман, намереваясь напомнить о корректировке курка, но увидев, что капитан и сам разобрался, Далин ограничился вопросом:

— Причалим или вышлем шлюпку? — он подёргал себя за плетёные косички, — Чиф, честно говоря у меня нет никакого желания опять наблюдать, как эта свора шастает вокруг нашей посудины. Того и гляди не досчитаешься мачты, а то и парочки.

— Причалим, — ответил Джонрако, потирая лоб, — Время идёт к вечеру и у меня появилось желание переночевать на берегу.

— Где?! — поразился Далин, — В Колонии, что ли? С ума сошёл? Они же оставят тебя в одном исподнем!

— Я похож на идиота? — огрызнулся Собболи, — Прикажи достать палатки. Разобьём лагерь у пристани и выставим вахтенных.

— Первый раз слышу, чтобы тебе захотелось ночевать на чёртовом берегу, — буркнул боцман и вперился в капитана, — Клянусь громом, дело тут нечисто!

— Скажи лучше, как там наш лысый приятель? — вместо ответа, поинтересовался Джонрако, вспоминая про шпиона Острия Тьмы, — Не буянит?

— Помалкивает, — боцман пожал плечами, — Фалин кормит его, а тот только жрёт, да извиняюсь, срёт, черти бы его взяли!

Джонрако важно кивнул головой, словно вопрос пленника крайне интересовал его. В реальности же мореход размышлял: если он останется на берегу, придёт ли к нему пугающий сон о Зале Ожидания.

ГЛАВА 16. ИВА

Остров Колонны встретил путешественников голым истоптанным берегом и жалкими остатками причала, где гнилыми пеньками торчали изъеденные временем и погодой остатки кнехтов. Большинство из них явно не годились для швартовки и причальной команде пришлось побегать, чтобы отыскать три более-менее целые и закрепить на них концы. При этом матросы громко ругались, балансируя на хлипких досках причала, которые угрожающе скрипели, прогибаясь под тяжёлыми башмаками мореходов.

Всё это время пассажиры внимательно изучали стену леса за пределами вытоптанной площадки. Заросли выглядели точно ухоженная парковая зона, при этом особо поражала одинаковая высота деревьев, над которой возвышались лишь остатки Колонны, напоминающие диковинный гриб. Рядом с развалинами можно было различить остатки других строений, правда не таких высоких и не таких древних. Дальше тонули в лёгкой дымке голые холмы, занимавшие противоположный берег острова.

Берег казался вымершим, молчали даже птицы и лишь на сухой ветке одного из деревьев сидел огромный чёрный ворон. Он прятал клюв под крылом им вообще, казался спящим.

Матросы налегли на лебёдки, натягивая швартовые концы. Канаты натянулись и один из кнехтов не выдержал: дряхлая тумба закряхтела, громко треснула и улетела в воду, показав всем своё гнило нутро. Джонрако тяжело вздохнул и с чувством ударил кулаком по борту.

— Твою же мать! — капитан выпустил воздух сквозь сцепленные зубы, — Чёртовы бездельники не желают заниматься даже элементарной работой. Скоро распроклятая пристань превратится в кучу долбанных деревяшек, не пригодных ни к чему и разрази меня гром, если хоть кто-то, после этого, пристанет к берегу.

— А что это за шевеление в зарослях? — поинтересовалась Шания, которая пристально изучала незнакомый берег, — Нам ничего не угрожает? Какие-нибудь враги?

«Морской чёрт» стукнулся бортом о доски причала, которые затрещали, но выдержали. Концы закрепили и шхуна замерла, покачиваясь на слабой волне прибоя.

— Увидишь, какие это враги, — ухмыльнулся Джонрако, — Если бы…Это — много-много хуже.

Не успел он развить мысль, как пространство под деревьями словно ожило и двинулось в сторону корабля. Тишину разорвали оглушительные вопли, которые заставили одинокого ворона подняться и тяжело хлопая крыльями, удалиться в сторону остатков Колонны.

Могло показаться, что к берегу устремились кусты, потому как существа, бегущие к воде, передвигались на четырёх лапах и были покрыты густым длинным волосом. При этом некоторые заросли настолько, что при беге, умудрялись наступать на собственную шерсть. Тогда неуклюжий бегун с громким визгом падал, образовав настоящий затор из десятка-другого барахтающихся тел. Даже на таком расстоянии хорошо слышались ругательства, которыми неудачники осыпали друг друга.

Специально выделенные для охраны матросы заняли места вокруг пристани, но из оружия им выдали только длинные тонкие палки. Глядя на то, как охранники, посмеиваясь, готовят их к использованию, Шания изумлённо воскликнула:

— Но это же — собаки! И их так много…

— А кого ты ожидала увидеть в собачьей колонии? — пожал плечами Джонрако и его загорелая физиономия отразила покорность судьбе, — А насчёт количества…Скажем так, это — далеко не все лохматые дармоеды, проживающие на острове Колонны.

— А они не причинят нам неприятностей? — спросила Волли, которую изумило и даже несколько испугало огромное число четвероногих.

— Естественно, будут пытаться, — раздражённо бросил Собболи, — Если бы держала уши открытыми, то уже успела бы запомнить: все он — жулики и воры. Даю голову на отсечение, несмотря на все предосторожности, когда покинем остров — недосчитаемся солидной части провианта.

Кок, стоявший неподалёку и прислушивающийся к разговору, громко охнул и схватился за голову. Потом круглая физиономия отразила крайнюю решимость и Санорени едва не бегом направился вниз по трапу. Боцман, который следил за поваром, ухмыльнулся и ткнул ему вслед пальцем:

— Очевидно наш доблестный кок решил собственным брюхом заслонить продукты от наглых врагов. Чтоб мне лопнуть! Если он заткнёт пузом дверь на камбуз, туда не проползёт даже крыса.

Матросы встретили шутку Далина оглушительным хохотом.

Тем временем волна несущихся псов достигла вытоптанного участка и стало ясно, что не все собаки носят одну лишь собственную шкурку. Многие щеголяли роскошными лохмотьями, некогда бывшими человеческой одеждой. Кое кто даже напялил женские чепцы, подвязанные под челюстями. Глаза у бегунов горели, словно они находились на охоте и вот-вот могли настичь добычу. Однако, бегущие впереди, уже успели разглядеть палки в руках у матросов и начали притормаживать.

В результате получилась огромная куча из лохматых тел, пытающихся выбраться наружу и при этом, громко рычащих, визжащих и ругающихся. Тех же, кто умудрился выбраться и попытался проскользнуть на пристань, матросы угощали ударами длинных палок.

— Чёрт знает, что! — проворчал Джонрако, наблюдая за этим хаосом, — И так, каждый раз.

— А что будет дальше? — поинтересовался Хастол, который всматривался в общую собачью кучу так, словно пытался что-то разглядеть, — Он же не станут сутки напролёт заниматься этим?

— Почему бы и нет? — Собболи только ухмыльнулся, — Как будто у них есть другое занятие! Они же целыми днями только и шастают по своему островку в поисках пищи да устраивают всякие пари да азартные игры. В этом они — большие мастера, чтоб у них хвосты поотпадали!

— А на что они играют? — Не поняла Шания, — Насколько я поняла, у них нет ни денег, ни имущества.

— Денег у них действительно нет, — согласился капитан, — А имущество…Кое что всё же имеется — ворованные ценности, пища, кое что, из одежды. Удобное место для сна, в конце концов! А некоторые, из тех, что поазартнее, способны поставить на кон самих себя.

— Они попадают в рабство друг к другу? — ужаснулась Шания, поглядывая на толпу псов, понемногу отступающих от охраняемой пристани, — Но это же — кошмар!

— Не друг к другу, — поправил её капитан, — Проигравших, если они на что-то способны, продают на материк в качестве шпионов, мусорщиков или загонщиков. Если же продувший — никчёмная тварь, его отправляют на Карт. Тамошним братьям, для их ритуалов, частенько нужны жертвы.

— Ужасно! — девушка не могла подобрать слова, чтобы выразить переполнявшие её чувства, — такая жестокость! Не могу поверить, что эти существа способны быть столь безжалостными к своим собратьям.

— Не хочешь — не играй, — пожал плечами Джонрако и двинулся к сходням, опущенным на берег, — Начинающие игру, хорошо знают правила и понимают, чем всё может закончиться.

— Но всё же…

— Ты идёшь на берег или так и будешь рассматривать его отсюда? — перебил её Собболи, — Лично я намереваюсь ночевать на твёрдой земле и сейчас отправляюсь искать подходящее место.

Когда Джонрако сказал, что в его намерения входит ночёвка на суше, Хастол пристально посмотрел на капитана, но не стал комментировать. Оба пассажира медленно спустились по трапу, причём Шания с явным опасением посматривала на собачью свору. Впрочем, большая часть матросов уже успела сойти на берег, поэтому нападения можно было не опасаться.

Тем временем вопли собачьего племени начали стихать, пока в наступившей тишине не стал слышен один-единственный голос, доносящийся откуда-то, из задних рядов лохматого сброда. Услыхав его, капитан приподнял одну бровь и его губы раздвинула широкая ухмылка. Но одновременно мореход проверил: все ли карманы застёгнуты. Потом неторопливо раскурил трубку и ткнул пальцем в собак.

— А сейчас вам, обоим, представится высочайшая честь: возможность лицезреть самого знаменитого мошенника, из, которые ходили на четырёх лапах и таскали позади хвост, полный репьев.

— Это тот, о котором вы упоминали раньше? — поинтересовалась Шания, пытаясь различить среди лохматых спин кого-то определённого.

Тем временем голос приблизился настолько, что уже различались слова, но говоривший, по-прежнему скрывался среди прочей собачьей братии.

— А ну, убирайся с моей дороги, чудовище! — вопил невидимый пёс, — Отваливай отсюда, волосатая падаль! Если ты не уберёшься, то я не стану ждать, пока твои блохи сожрут тебя, а помогу им! Ну что, ещё непонятно? Вон! Вон отсюда! Ах ты, ещё и кусаться? Получай, мерзавец!

Глухие звуки ударов сопровождались оглушительным визгом пострадавших. Прислушиваясь к ним, Хастол задумчиво поинтересовался у Джонрако:

— Интересно, а как он умудряется раздавать пинки и оплеухи? Всегда думал, что для собаки такое невозможно.

— Ива — очень разносторонняя личность, — крайне серьёзно ответил Собболи, выпуская струю дыма, — Некоторые его трюки необходимо только увидеть, чтобы понять; даже если судьба заставила тебя родиться четвероногим, это — ещё не повод опускать руки, ну или что там у тебя имеется. Впрочем, большинство его штучек радуют лишь самого Иву.

Пока он рассуждал, визг и вопли, обозначавшие перемещение главного пса, переместились к самой границе, установленной матросами. Собаки, нерешительно топтавшиеся на краю, разбежались в стороны и в образовавшийся просвет сунулась здоровенная голова с оскаленной пастью, откуда свисал кончик тёмно-синего языка. Одно ухо к пришельца казалось длиннее другого из-за рваной раны, оставленной клыками неведомого противника. В целом — болталась большая жёлтая серьга.

Пёс остановился, поводил глазами влево-вправо и его взор остановился на Джонрако. Странно, но оскаленная пасть каким-то образом сумела изобразить нечто, напоминающее дружелюбную улыбку. Потом собака двинулась вперёд и стало видно огромное брюхо, свисающее между мощных лап. Пузо поддерживал пёстрый вязаный жилет с множеством карманов. Шерсть на этом псе, в отличие от остальных, выглядела ухоженной, словно её тщательно вычёсывали и укладывали. Однако, даже не это оказалось самым поразительным.

— Его когти! — изумлённо протянула Шания и потёрла глаза, пытаясь убедиться в реальности увиденного, — Они накрашены?!

— Ну вы же их тоже красите, — хохотнул Джонрако, — А наш любезный Иварод, лопни его ненасытное брюхо — самый большой модник в окрестностях.

— Джонри! Старый дружище! — пёс повысил голос и слегка ускорил шаг, чтобы стало понятно: он очень торопится на встречу с другом, — Сколько лет и зим ты не появлялся в наших гостеприимных норах, я сбился со счёта! Дай обнюхаю тебя, проказник. Ты по-прежнему пахнешь смесью рома и табака?

Внезапно девушка отвлеклась от странной собаки и обратила внимание на одну удивительную штуку: Хастол, стоявший позади капитана, всё время делал небольшие шажки, позволяющие ему скрываться за спиной Джонрако от взгляда Ивы. Похоже пёс до сих пор не замечал второго пассажира. Зачем Черстоли делает это — оставалось загадкой.

Тем временем Иварод добрался до шеренги матросов с палками и сходу попытался преодолеть охранников. Однако, чувствительный удар лозины заставил его попятиться, недовольно мотая головой. С презрением уставившись на обидчика, пёс истошно завопил, не скрывая изумления:

— Джонрако, что за ерунда? Меня, твоего лучшего друга, лупит какой-то немытый пожиратель рома! — он демонстративно охватил морду лапами, — Да ещё и на моём собственном острове! Это же — позор!

— Пропустить, — скомандовал капитан и ещё раз предупредил спутников, — Держите карманы под наблюдением; мерзавец здорово работает хвостом.

Ива уже трусил по дряхлым доскам пристани, останавливаюсь, чтобы осторожно переступить дырки и прогнившие места. Его когти, окрашенные в ярко-синий цвет, звонко цокали по дереву, а хвост, выбритый на конце, дружелюбно крутился в воздухе.

— Если желаешь видеть меня чаще, почему не починишь причал? — прогудел, вместо приветствия, капитан, — Когда он рухнет, клянусь всеми демонами преисподней, я не подойду к этой, богом забытой дыре и на сотню миль.

— Джонри, Джонри, — отдуваясь, точно пробежал десяток миль, ива подошёл к путешественникам и вывалил наружу длинный язык, — Как обычно, в своём репертуаре. Я так рад тебя видеть, после долгого отсутствия, а ты сразу начинаешь ворчать.

— Благодари небеса, что я — трезвый, — капитан наклонился, нависнув над псом, — А ведь мог и в морду дать. Был бы похож на этих, с плоской физией, как их там…

— Скалогрызы, — печально сказал Ива и потёр лапой свой нос, точно пытался удостовериться, что тот ещё остался прежней формы, — Ты уже пытался один раз проделать такую шутку и мне пришлось целый месяц лечит сломанные хрящи.

— Это, как мне помнится, было связано с наглым похищением книг из моей библиотеки, — уточнил Джонрако и коротко хохотнул, — Ладно, кто старое вспомнит — тому голову долой. Тебе же твоя башка ещё нужна?

— Нужна, очень нужна, — покивал означенным предметом пёс, — Без неё я вряд ли смогу управлять всем этим сбродом. Ну и хрен с ним, пусть пропадут пропадом со всеми своими блохами. Представь-ка мне лучше своих друзей, похоже я вижу их первый раз. О! Симпатичная девушка, чем то напоминает Верину, — тяжёлый ботинок опустился на хвост и собака прихрюкнула, а потом с воодушевлением воскликнула, — Наш остров был так долго лишён женского общества! Я имею в виду настоящих леди, а не каких-то жалких самок.

— Подлиза, — прокомментировал Джонрако, — Можно подумать, вы в них сильно нуждались. Это — леди Шания Волли. Можешь называть просто — леди. Понял, лохматая задница? Если назовёшь самкой — обрею налысо и моргнуть не успеешь.

Шания не выдержала и расхохоталась, наблюдая, как на собачьей морде проступает выражение растерянности. Внезапно удивление прошло и девушка смогла увидеть нечто, совсем поразительное: глаза у пса едва не вылезли из орбит, а пасть громко щёлкнула, закрываясь. Поначалу Волли не сообразила, в чём причина изменений, но после, повернула голову и увидела, как Джонрако отступил в сторону, представляя Хастола. Однако, капитан не успел произнести ни слова, уставившись на собаку, трясущуюся мелкой дрожью. Черстоли же обозначил холодную улыбку.

— Привет…Э-э, Ива? Так ты теперь что-то, вроде начальника? Правитель, так сказать?

Иварод издал странный подвывающий звук, в котором угадывался утвердительный ответ. Собболи перевёл изумлённый взор с одного на другого и нахмурившись, спросил:

— Так вы знаете друг друга? Знаешь, приятель, — он повернулся к пассажиру, — Ты мог бы хоть словом обмолвиться, когда я описывал этого пройдоху, а не делать вид, будто слышишь о мошеннике первый раз.

— Не видел в этом не малейшего смысла, — пожал плечами юноша, не отрывая взгляда от пса, который продолжал трястись, — Дела мы вели очень давно и уже долгое время не встречались.

— Очень долгое, — выдавил из себя Ива, — И ещё столько бы не встречаться…

Последнюю фразу он произнёс совсем тихо, себе под нос, однако каждый из присутствующих её расслышал. Капитан только приподнял одну бровь и хмыкнул. Шания встревоженно посмотрела на Хастола: как отреагирует? Юноша остался невозмутим. Склонившись, он потрепал Иварода по загривку и ласково сказал:

— Это ведь это не со зла, дружище? Признайся: ты рад меня видеть, — улыбка Черстоли стала шире, — Надеюсь, хоть имя моё не забыл? Хастол, Хастол Черстоли.

Ива страдальчески дёрнул головой, соглашаюсь с каждым словом. Возможно от наивной Шании ускользнул смысл происходящего, но Джонрако тут же сообразил: когда-то (вот только, когда?) его пассажира звали совсем иначе. Черстоли последний раз провёл рукой по шерсти и отступил

Подошёл боцман и косясь на понурого Иву поинтересовался: всем ли матросам обязательно ночевать на берегу. Выяснилось, что некоторые моряки изъявили желание остаться на борту. Джонрако только пожал мощными плечами.

— Да пусть остаются, чёрт бы с ними! — он внимательно посмотрел на понурого Иварода, — Распорядись: пусть установят палатки и внимательно следят за лохматым сбродом. Просто чувствую, как засранцы что-то тянут из трюма!

— В точку! — с угрюмым весельем подтвердил Далин и указал пальцем на рослого матроса, который нёс за шкирку маленького взъерошенного пса, громко жалующегося на злодейку-судьбу, — Погляди на гадёныша! Умудрился подплыть со стороны океана и вскарабкаться наверх. Дождался, пока кок отвлёкся и принялся за дело. Жирдяй услышал, как гремят кастрюли и успел вытащить засранца из супа, где тот едва не утонул.

— Пусть бы утоп, чёртово отродье! — выругался Джонрако, наблюдая, как получивший пинок пёс, влетел в толпу собратьев.

— Суп жалко, — лаконично согласился боцман, — Кок рвёт волосы и клянётся, что варево было — пальчики оближешь.

— Так и знал, — вздохнул капитан и повернулся к Иве, — Что скажешь, приятель? Можно доверять такому сброду, как твои подопечные?

— Надо выпить, — вместо ответа, выдал пёс, переваливаясь с одной лапы на другую, — У меня стоит пара бутылей Солнечного побережья и кажется, одному несчастному псу их не одолеть.

Джонрако усмехнулся и хлопнув в ладоши, оживлённо потёр одну о другую. Потом подмигнул пассажирам.

— Не желаете составить компанию? У этого мерзавца всегда имелся отличный запас украденных вин, — ухмыльнувшись, мореход посмотрел на Хастола, — Впрочем, ты должен знать это и без меня.

— Когда я знал его, он ещё не мог похвалиться подобными запасами, — Черстоли покачал головой, — Впрочем, я с удовольствием попробую Солнечное побережье, чтобы убедиться: вкус моего, хм, старого приятеля остался таким же, как и раньше.

— Конечно же мы пойдём! — в голосе Шании звучал неприкрытый энтузиазм, — Очень хочется посмотреть, как живут собаки на своём острове.

— Это — не наш остров, — Ива продолжал удерживать на морде унылую мину, — Это — обиталище птицекрылов, а мы его лишь арендуем.

— Но ведь они все погибли! — изумлённо воскликнула Шагия, вспоминая отрывок, из недавно прочитанной книги, — Как остров может принадлежать давно исчезнувшим существам?

— Во-первых, погибли не все, — рассудительно заметил Иварод и повернувшись, медленно направился в сторону вопящей оравы собак, — Правда, выжившие совершенно одичали и даже позабыли собственный язык. Дошло до того, что некоторые люди приплывают сюда, чтобы поохотиться на диких птицекрылов. С моей точки зрения — совершенное варварство.

— Но, очевидно, имеется и другая причина? — вкрадчиво осведомился Хастол, — Повод, считать остров, принадлежащим погибшему племени?

Пёс поперхнулся, едва не запутавшись в лапах, потом уставился на парня, но возражать не решился. Джонрако просто диву давался, глядя на, обычно горячего, спорщика, почему то ставшего весьма смиренным.

— Ладно, раз ты так настаиваешь: существует документ, договор между птицекрылами и Молитаром, — в голосе пса мелькнула нотка мстительности, после чего Иварод тряхнул головой, сдерживая смех, — Там записано, что остров, до скончания века, принадлежит крылатым людям. После падения Колонны и гибели всех гнёзд, Молитар, по какой-то причине, не стал разрывать соглашение.

— Но птицекрылы вымерли, — задумчиво протянул Джонрако, пытаясь приноровиться к необычной походке четвероногого спутника, — Молитар, как мне известно, тоже погиб. Обе стороны исчезли и договор можно считать расторгнутым.

— До официального расторжения, договор остаётся в силе, — пёс вновь искоса посмотрел на Хастола, — Да и насчёт всего остального…

Они миновали цепочку матросов и Джонрако велел передать, что он отлучается до ночи, поэтому Далин получает всю полноту власти. Боцману вменялось разбить лагерь и обеспечить команду всем необходимым. Подумав, Собболи разрешил откупорить бочонок с ромом. Плавание оказалось слишком тяжёлым и мореходам просто требовалось выпустить пар. Тем не менее, Джонрако не преминул напомнить, что все вахтенные должны оставаться трезвыми, точно стекло. Буде какой напьётся и пропустит лохматого мошенника — с ним он и останется на берегу, после отхода шхуны. Матрос, заметно погрустневший, после этого замечания, отправился передавать сообщение.

— Ну что же, — сказал Джонрако, похлопывая Иварода по толстому загривку, — Вот теперь никто и ничто не помешает мне, в должной мере, оценить весь букет Золотого побережья.

Ива приложил переднюю лапу к пасти и сунув когти между клыками, оглушительно свистнул. Тотчас, под оглушительное визжание, к нему пропихнулась четвёрка огромных мускулистых псов тёмной масти, с чёрными платками на мощных шеях. Внимательно осмотрев людей, волкодавы пристально уставились на своего начальника.

— Так, — рассеянно заметил Ива, размышляя о чём-то другом, — Немедленно освободите проход, чтобы ни одна мохнатая сволочь не влезла под ноги.

Он ещё не закончил фразу, а вышибалы отправились выполнять приказ. Мелкие и не очень, собаки, полетели в разные стороны, точно в толпу ударили четыре тарана. Под оглушительный визг и громкие жалобы, Шания принялась пенять на жестокость происходящего. Ива внимательно слушал упрёки девушки, кивал, соглашаясь с каждым словом, но ничем не пытался остановить телохранителей. Для матросов оцепления, происходящее послужило отличным развлечением и каждый взлетающий в воздух тотчас становился предметом для солёной шутки.

Впрочем, свора довольно быстро сообразила, откуда дует ветер и собаки начали разбегаться в разные стороны, освобождая проход для группы людей, ведомой Ивародом. Пока путешественники шли по лохматому коридору, со всех сторон доносились просьбы о помощи, мольбы о пропитании и глухие проклятия от собак, тщательно укрывшихся за спинами своих, более рослых приятелей.

Ива игнорировал всю эту суматоху и шёл, понурив тяжёлую голову. Изредка он поднимал её и рассматривал Хастола, точно пытаясь убедиться, что парень ему не привиделся. Всякий раз юноша улыбался псу и тот, в ответ, издавал тяжёлый вздох безысходности.

Когда визжащая толпа осталась позади, телохранители тотчас убрались подальше и теперь обменивались какими-то странными отрывистыми звуками, не похожими ни на человеческую речь, ни на собачий лай.

В лесу, куда вошли путники, обнаружилась узкая тропинка, выложенная древними каменными плитками, изрядно пострадавшими от времени и собачьих когтей. Когда-то на плитах имелись надписи, но теперь понять, на каком языке и что там было написано, абсолютно не представлялось возможным.

Когда-то дорожка была много шире, но теперь деревья подступили вплотную, взломав крайние плитки и превратив их в зарастающие травой обломки камня. Кое где, в зарослях колючих кустов, проглядывали уродливые головы каких-то, обезличенных столетиями, изваяний. Некоторые из статуй стояли свободные, от вездесущей поросли, но из подробностей в них различались лишь обломанные крылья. Подробности сожрало безжалостное время.

Иварод и Джонрако должно быть частенько ходили этой дорогой, потому что вся эта экзотика оставляла из абсолютно равнодушной. Пёс и мореход оживлённо обсуждали достоинства и недостатки тёмного пива. А вот Шания, первый раз в жизни попала в место, где могла наблюдать такие древние памятники и теперь шла с открытым ртом, поворачивая голову из стороны в сторону.

Девушка постоянно спрашивала капитана, что означает то или иное изваяние, но в лучшем случае получала расплывчатое пояснение, ничего не пояснявшее… Судя по кратким репликам Иварода, пёс знал много больше, но не торопился делиться познаниями. Хастол вообще не вмешивался в беседу. Парень поотстал от группы, внимательно изучая остатки надписей на пьедесталах изваяний. Иногда он удовлетворённо хмыкал, видимо обнаружив ожидание, а временами поднимал брови, удивляясь чему-то неожиданному.

Тем временем впереди показалось странное приземистое здание, больше всего напоминающее панцирь исполинской черепахи, заползшей некогда в заросли высокого колючего кустарника и навсегда упокоившейся в них. На буром куполе постройки чернели узкие продолговатые прорези окон, похожих на бойницы сторожевого замка. По гладким стенам строения карабкались лианы с большими яркими цветами, но даже они не могли избавить от тягостного впечатления, которое возникало, при взгляде на здание.

— Это…ваш дом? — несколько неуверенно обратилась Шания к собаке.

Та, в ответ, громко хрюкнула. Во всяком случае, звук выглядел именно так. Потом пёс посмотрел на Джонрако и вздохнул:

— Некоторых людей, насколько я понимаю, история не интересует ни в малейшей степени? — потом он повернулся к обескураженной Волли и пояснил, — Я был бы последним идиотом, если бы решил поселиться в Магистрате — тайном убежище Магистра, где он безвылазно проторчал полсотни лет. Ловушек там хватит на всё население острова. Иногда некоторые придурки, проигравшиеся в пух и прах, суют туда свой нос, надеясь чем-нибудь поживиться.

— Ну и? — в голосе девушки звучала заинтересованность, — Что там внутри?

— Почём мне знать? — искренне удивился Иварод, — Я же говорю: туда суются только полные придурки. Назад никто не возвращается.

— Жалко, — протянула Шания, не уточняя, чего именно: пропавших собак или отсутствия информации о таинственном пристанище зловещего чародея.

Тропинка вела дальше, огибая купола Магистрата, казавшийся теперь Шании средоточием тёмных сил — местом, внушающим смертельную угрозу. Девушка даже ускорила шаг, пытаясь быстрее удалиться от дома, таящего в себе множество зловещих тайн.

Теперь дорожка стала ещё уже, причём многие плиты попросту отсутствовали, оставив проёмы, заросшие травой и кустарником. Деревья здесь стали много ниже и потянуло странным запахом. Джонрако недовольно поморщился и поинтересовался у Шании, нет ли у неё платка.

— Зачем? — удивилась та, но показала небольшой кусочек кружевной материи, издающей приятный аромат.

Иварод тут же остановился и угрюмо уставившись на капитана, сварливо заявил:

— Джонри, мать же твою так, морской ты чёрт! Знаешь где у меня сидят твои идиотские шуточки по поводу моего лагеря? — пёс поднял переднюю лапу и показал средний коготь ухмыляющемуся мореходу, — Если тебе что-то не нравится, вали на свою вонючую лохань и жри ром, а я и сам неплохо справлюсь со всеми своими запасами.

Джонрако расхохотался и протянул ладонь.

— Ладно, ладно, приятель, разрази меня гром, если сегодняшним вечером скажу ещё хоть слово об ароматах твоего поселения. Хоть здесь и хватает грязи, но должен признать, попадались мне человеческие посёлки намного хуже твоей загаженной деревеньки.

— Вот говнюк! — со вздохом сказал Ива, но видя, что вокруг все улыбаются, оскалился в ухмылке, — Но я тебе это припомню.

Ладно, пошли, — подпихнул его Джонрако, — Похвастаешь перед остальными своим царством. Жён не прибавилось, за последнее время?

— Не прибавилось, — осклабился Ива, — Я их просто заменил. Старых отдал телохранителям, а себе набрал помоложе.

Шания удивлённо посмотрела на спутника, не зная, шутит тот или нет. У девушки возникло странное желание прикоснуться к локтю капитана, а ещё лучше — взять его под руку. К сожалению, она не знала, как мореход отнесётся к подобному жесту. Хастол же несколько озадаченно посмотрел на развеселившегося пса и покачал головой. Поймав взглядом этот жест, Иварод тотчас посерьёзнел и сцепив зубы свернул с главной тропки на другую, протоптанную в зарослях.

Тотчас они наткнулись на облезлого, но поразительно толстого пса, дремлющего в тени развесистого кустарника. На шее у спящего красовался новенький кожаный ошейник с серебряными бубенчиками. Собака громко посапывала и на её морже было написано такое невероятное счастье, что хотелось немедленно лечь и уснуть рядом. Иварод подошёл ближе и некоторое время молча смотрел. Внезапно он куснул спящего за ляжку и завопил:

— Ах ты, мерзкая тварь! На кой чёрт я тебя здесь поставил?

Пёс немедленно перекатился на брюхо и не открывая глаз, поднялся на очень короткие лапки. Лишь после этого веки поднялись и два мутных глаза уставились прямо перед собой. В хриплом рычании с огромным трудом различались слова доклада.

— За время моего дежурства никаких происшествий не замечено!

— Откуда тебе это знать? — поинтересовался Ива, наполняя голос невероятным количеством яда, — Приснилось?

— Да я же ни в едином глазу! — ничуть не смущаясь, ответил «страж» и выкатил глаза, демонстрируя крайнюю степень усердия, — А прилёг, чтобы, э-э… В засаду залёг, в общем.

— После дежурства, подойдёшь, — угрюмо сказал Ива, — Посидишь в…Засаде. Там у тебя найдётся время поспать. А если ещё раз увижу, как спишь на задании, сдеру с тебя шкуру. Ну, или что там у тебя осталось.

Лягнув проштрафившегося дежурного, Ива решительно развернулся и пошёл дальше. Когда они поворачивали, Шания обернулась и посмотрела назад. Толстый охранник уже успел завалиться на бок и теперь подёргивал короткими ножками, устраиваясь поудобнее.

ГЛАВА 17. ЛЕГЕНДА О МОЛИТАРЕ

Иварод весьма ловко управлялся с огромной бутылью: придерживая ручку соломенной оплётки зубами, он наклонял горлышко передней лапой и разливал багровую густую жидкость в широкие бокалы, напоминающие миски на ножках. Себя пёс тоже не обидел, плюхнув самую большую порцию в огромную глубокую тарелку. Поставив бутылку, Ива заполз на мягкую подушку и кивком головы отослал одетую в цветастую попону и золотой ошейник собаку, которая до этого скромно стояла у двери. Кто это был: жена или служанка, хозяин так и не удосужился объяснить, ограничившись констатацией:

— Это — Чи, — после чего приказал означенной Чи принести выпивку.

Первую бутыль они уже успели прикончить и приступили ко второй. Крепкое вино успело подействовать на всех, за исключением, пожалуй, Хастола. То ли сладкий напиток не брал парня, то ли тот здорово скрывал опьянение. Физиономия капитана начала приобретать оттенок морозного светила, а сам мореход заметно повеселел, то и дело пытаясь острить, иногда даже удачно. Шания покачивала головой, пытаясь утихомирить двоящийся мир. Девушка тихо хихикала над каждой шуткой Джонрако, сознавая, что чем дальше — тем меньше понимает смысл произнесённых слов.

Ива уже четвёртый раз пытался поведать какую-то бесконечную историю про свои похождения во время Войны двух островов, но Джонрако опять оборвал его, утверждая, что это никому не интересно, потому что все уже слышали дурацкий рассказ. Шания, со смехом, пыталась объяснить, что не могла слышать раньше этот рассказ, но вместо этого принималась требовать наполнить бокал. Всё это веселило девушку ещё больше и делая глоток вина, она начинала хохотать совсем без причины.

Отсмеявшись Волли, осторожно поставила бокал на маленький столик и прижалась к мощному плечу капитана. Тот сначала недоуменно уставился на пассажирку, но не стал теряться и принял верное решение. Джонрако переложил бокал в другую руку, а освободившейся конечностью обнял Шанию, притянув её ближе. Ива ухмыльнулся и открыв пасть, попытался сказать какую-то скабрезную шутку, но Собболи показал псу огромный кулак и тот сразу же передумал.

— Кстати, — сказала собака, решив сменить тему, — Совсем недавно сюда приплыл корабль и высадил одного старого хрыча. Весь та-акой таинственный и важный, как пузо ростовщика. Приплыли ночью, никто даже не видел, как причалили. Так вот, пригласил я этого засранца; посидим, говорю, выпьем, а он — ни в какую! Гад, короче. А с кем мне пить? Телохранители, все — трезвенники, чёрт бы их побрал. Сам таких набирал. А остальные и пить-то не умеют; хлебнут и на боковую.

— Да погоди ты, чёрт болтливый, — Джонрако взмахнул рукой, едва не расплескав вино, — Что это за старый хрыч, о котором ты рассказывал? Какого дьявола его сюда принесло?

— Сказал, легенды собирать, — Ива опустил морду в тарелку и стало слышно, как пёс шумно лакает. Когда пёс поднял голову, его глаза сделали попытку посмотреть в разные стороны, — Цел-лыми днями, ик, ходит среди моих идиотов и пытается их разговорить. Ха! Что они ему могут рассказать, если их интересуют только игры да случка? Я же гврв… Гав! Говорил я ему: приходи ко мне, выпьем бутылочку, а там и на ум что придёт. Отказался — ну и катись, к чёртовой матери!

— И чем же он занят сейчас? — осторожно спросил Хастол, делая крохотный глоток, — Ты его часто видишь?

Иварод намеревавшийся глотнуть вина, остановился и попытался сфокусировать взгляд на юноше. С некоторым трудом, но ему удалось это сделать.

— Так он ушёл, фи-ить, к остаткам Колонны, — пёс махнул лапой и ткнулся мордой в подушку, — Тьфу! Я от своих слышал, что он поселился на нулевом ярусе и роется, чисто тебе крот. Сокровища, наверное, ищет.

— Сокровища? Ха! — Джонрако расхохотался и не в силах сдержать переполняющие его чувства, чмокнул Шанию в щёку, — Помню, помню. Как мы с Далином лет пять назад пытались найти ожерелье Фиичта. А карту нам продал вот этот лохматый ублюдок. Целую неделю, как два последних дурака мы рыли чёртовы ямы!

Ива перевернулся на спину и принялся дико хохотать, подёргивая всеми четырьмя лапами. Из открытой пасти вырывались булькающие звуки, а хвост бешено колотил по подушке. Вторя ему, оглушительно смеялся капитан, успевший простить товарищу давний обман и тихо хихикала Шания.

Когда приступ смеха прошёл, пёс вернулся в исходное положение и с трудом выдавил:

— Помнится мне: карту с тайником ожерелья удалось продать раз десять, — он помотал головой, — Главное, после продажи, не попадаться на глаза покупателям. Один простофиля целый месяц бродил по острову с топором и обещал сделать из меня самое паршивое в мире чучело.

Некоторое время никто ничего не говорил. Винные пары настолько пропитали воздух помещения, что искры смеха оказалось достаточно для мощного взрыва веселья, от которого едва не обрушились стены. Привлечённые громоподобными звуками, в дверь сунулись несколько озадаченных мордочек, принадлежащих то ли жёнам, то ли служанкам. Потом их подвинули две мощных морды чёрного окраса. Убедившись в том, что всё в порядке, телохранители прихватили собачек и пропали.

Самым спокойным из всей веселящейся компании оставался Хастол. Взгляд тёмных глаза парня постоянно блуждал, словно изучал интерьер жилища, где им довелось отведать вина. Впрочем, ничего особенного в интерьере не наблюдалось, если не считать таковым огромную картину, изображающее жуткое чудовище, отдалённо напоминающее гигантскую собаку, опутанную сетью синих молний. На куполообразном потолке наблюдался отпечаток исполинской когтистой лапы, куда целиком мог поместиться хозяин. Деревянный пол с потёртым ковром неопределённого цвета, был усыпан множеством подушек, покрытых винными пятнами и вылинявшей шерстью. В единственное, но большое, окно заглядывали ветки, в переплетении которых темнело вечернее небо.

Всё это не стоило длительного и тщательного осмотре, так что, скорее всего Хастол просто размышлял о чём-то своём. Очень скоро это подтвердилось, потому что юноша наклонился к веселящемуся псу и негромко поинтересовался:

— А не подскажет ли любезный Иварод имя того старого искателя легенд и кладов, — парень пошевелил пальцами в воздухе, словно пытался нащупать нечто, невидимое, — Я помню о слабости твоей памяти, но может сохранилось хотя бы это?

Мутные глаза пса сделали отчаянную попытку съехаться вместе и это оказалось настолько забавно, что Джонрако и Шания, на некоторое время, выпали из разговора. Обнявшись, они громко и самозабвенно хохотали. Ива же несколько протрезвел, от неимоверных усилий припомнить имя пришельца. Внешне это выражалось в бешеном верчении хвостом, шевелении ушами и скрежете клыков.

— Раш, Фануш, — бормотал Иварод, клацая зубами, — Похоже, но не то… Кринуш? Нет. Как же звать этого тощего придурка? Линиш, или как?

— Был у меня один знакомый, — пробормотал Джонрако, вытирая выступившие слёзы, — которого звали Пеермирстрогоногог. Так вот, никто не мог запомнить эту ерунду и даже он сам записывал на бумаге, потому как путался в буквах.

— Нет! — отмахнулся Ива и подложил голову на подушку, после чего закрыл нос лапами, — Фицеш, Чуреш… Надо бы кликнуть Крима, у него отличная память на человеческие имена. Но эта сволочь опять примется надо мной насмехаться! Вот же бесхвостый засранец.

Внезапно в тёмных глазах Черстоли точно полыхнула молния, а невозмутимое лицо исказилось в гримасе недоверчивой подозрительности. Щёлкнув пальцами, парень поинтересовался, изо всех сил скрывая напряжение в звенящем голосе:

— А не Цафешем ли зовут этого старого собирателя легенд?

Ива тотчас с облегчением выдохнул, точно сбросил непосильную ношу с жирной холки. На морде пса вновь появилось блаженная ухмылка и грязный нос вновь нырнул в миску с вином. Вдоволь нахлебавшись, собака подтвердила подозрения юноши.

— Точно! Вот и самого на языке вертелось, ещё бы чуть-чуть и вспомнилось бы, клянусь! Больше скажу: полное имя старикана — Цафеш Сомонелли.

Внезапно произошло нечто необычное: лицо Хастола, обычно непроницаемое, взорвалось выражением такой лютой ненависти, точно перед ним предстал самый лютый враг. Тонкие черты смуглого лица обратились в маску жуткого демона, чёрные глаза полыхнули, а кулак парня вонзился в деревянный настил пола, едва не расколотив доски вдребезги. Из побелевших губ донёсся громкий шип, больше подходящий некому ползучему гаду, чем человеку.

Каждый присутствующий отреагировал на вспышку Хастола по своему. Ива принялся прядать ушами, прислушиваясь к шипящим звукам, точно он имели некий, непонятный другим, смысл. И вообще, собака заметно протрезвела, а на лохматой морде отразилось нечто, напоминающее грусть.

Джонрако замер, остановив бокал у самого рта и удивлённо уставился на своего пассажира. Таким он видел парня в первый раз. Причём, как показалось капитану, прежде для столь бурных чувств появлялось значительно больше причин. Подумаешь, какой-то выживший из ума старикан, собирающий легенды! Как можно ненавидеть безобидного придурка, ковыряющегося в земле? Слишком много непонятного для опьяневшего моряка. Махнув рукой, Собболи залпом допил бокал и решил не вникать в неясные моменты, пока голова не очистится от собачьего пойла.

Шания же окаменела, внимательно разглядывая демоническую маску на лице юноши. Выражение ненависти постепенно покидало его, сменяясь обычной безмятежностью. А девушка словно начала просыпаться, покидая глубины странного сна, в котором находилась последние…Сколько лет? Всю жизнь?

Парень, послуживший некоторое время центром внимания, помотал головой, отчего чёрные локоны разметались по плечам. Потом смущённо улыбнулся, точно извиняясь за недавнюю вспышку и лишь очень наблюдательный сумел бы различить недобрую искру, притаившуюся в глубинах тёмных глаз.

— Прошу прощения, — юноша развёл руками, — Очень жаль, если я испортил вам настроение. Просто не предполагал, что этот человек когда-нибудь ещё раз пересечёт мой путь.

— И какого хрена натворила эта старая развалина? — Джонрако заглянул в бокал и обнаружил там катастрофически малое количество напитка, — Спёр, должно быть, чего? Или, ха, девчонку твою соблазнил? Старики бывают шустрые! Давай, приятель, колись.

На лицо парня вновь легла смутная тень. Видимо Хастол вспоминал проступок Цафеша. Воспоминания оказались не из приятных, потому как Черстоли провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Когда-то, когда Иварод работал на меня, Цафеш был моим близким другом. Он и…ещё один, которого я считал товарищем. Оба предали меня и едва не погубили. Всё это время я считал, что предатели заслуживают смерти.

— И сейчас? — тихо спросила Шания и они с Хастолом поиграли в гляделки.

— И сейчас, — отрезал юноша, — Есть некоторые вещи, которые нельзя прощать, сколько бы лет не прошло.

В затуманенных мозгах Джонрако мелькнула та же, всё время ускользающая мысль о том, что его пассажир значительно старше, чем выглядит. Но очередной глоток крепкого вина напрочь отбил найденную путеводную мысль. Позабыв, о чём думал прежде, капитан дёрнул себя за бороду и рыкнул:

— Ну, так отомсти сейчас! — Джонрако привстал и согнув руку, продемонстрировал всем мощный бицепс, едва не прорвавший ткань рубашки. При этом он особо старался покрасоваться перед девушкой, но не удержался и шлёпнулся на зад, — Если потребуется моя помощь, только попроси! Я зав-завсегда готов дать в морду…

Пока Шания уважительно прикасалась к выпуклым мышцам морехода, Ива задумчиво смотрел на Хастола и даже самый внимательный наблюдатель не обнаружил бы во взгляде пса ни капли хмеля.

— Набить морду? — переспросил Черстоли и улыбнулся улыбкой, от которой у людей потрезвее кровь бы застыла в жилах, — Пожалуй, воздержусь от столь радикальных мер.

Казалось, в комнате стремительно сгущаются чёрные тучи и даже свет начал меркнуть. Чтобы ослабить напряжение, Шания решила сменить тему разговора. С некоторым трудом она выдавила слабую усмешку и спросила:

— А какие именно легенды собирает этот старик? — она повернулась к собаке, успевшей погрузить нос в миску с вином, — Я, в детстве, обожала слушать рассказы отца. Легенды, которые он рассказывал казались такими прекрасными, что от них до сих пор щемит сердце. К сожалению, я их все позабыла…

При этом девушка ощутила прилив грусти и не смогла удержаться от слёз. Джонрако осторожно приласкал Шанию и кивнул Иве, давай, дескать, придумай чего-нибудь. Пёс покосился на Хастола, но тот сидел, погружённый в какие-то размышления и вообще не обратил внимания на последние фразы. Тотчас Иварод оживился, долил себе вина и принялся разглагольствовать:

— Вообще-то, старого придурка интересовали самые старые из преданий: сотворение мира, битва тверди и огня, странствие вспышек и тому подобное.

— Не понял, — проворчал Джонрако, — Если его так интересовало именно это, почему бы ему просто не почитать «Кримени Ни Винзеретто»?

— У него имелся экземпляр, — пёс не стал переспрашивать, о какой книге говорит собеседник; видимо, знал и так, — Вот по своему тому он и задавал вопросы.

Джонрако хлопнул себя по коленям и от души расхохотался. При этом он покачивал головой и стряхивал слёзы. Когда капитану удалось успокоиться, он сумел выдавить из себя:

— Какая ерунда! Значит, тупые псы, живущие в богом забытой дыре, могут знать больше, чем профессиональные историки? Должно быть старикан совсем выжил из ума. Хастол, дружище, тебе не стоит торопиться с местью; судя по всему, дедуля и так скоро отправится кормить червей.

— Тупые псы? — уязвлённо переспросил Ива и поднялся с подушки, — Почему это мы не можем знать больше, чем тупенькие люди, прозябающие в своих смрадных муравейниках?

— Ну, не обижайся, ха-ха! Ты — совсем другое дело, — Собболи пожал плечами, — Учитывая, сколько времени ты провёл, шныряя по миру и воруя чужие секреты. Хотя…Зная твои пристрастия к деньгам и удовольствиям, весьма сомнительно, что столь меркантильный пёс стал бы тратить время в изучении бесполезных легенд. Да, думаю ты ни хрена не знаешь!

— Знаю! — запальчиво выкрикнул Ива и тут же заметно помрачнел, под внимательным взглядом Хастола.

— Лжец, — добродушно хохотнул Джонрако, — Шания, посмотри на самого беспардонного лжеца из тех, которые передвигаются на четырёх лапах. А надо сказать, что собаки склонны ко лжи, как рыбы к плаванию.

— Ну почему же, — Шания решила заступиться за насупившегося пса, — Возможно, он не обманывает и действительно знает много интересного.

— Ну да, про так, как в детстве воровал кости у своего старшего брата! Ха-ха-ха!

— А действительно, какие истории знает наш любезный хозяин? — поинтересовался Хастол и подзадорил, — Давай, давай, поделись с нами самой интересной. На твой выбор, естественно.

— А как вам понравится история Молитара? — вкрадчиво сказал Иварод и с вызовом посмотрел на Хастола. Однако, при этом, пёс опустил зад на подушку, потому что его задние лапы затряслись и подломились, — Хотите послушать?

— Молитар, Молитар, — пробормотала Шания, вспоминая, где могла слышать это имя и тут её осенило, — Так это же тот чародей, который разрушил Колонну птицекрылов. Конечно! Я послушаю с огромным удовольствием.

— Хм, и я тоже, — Джонрако с некоторым удивлением уставился на старого знакомого, — Прости, дружище, не ожидал такого от тебя. Разрази меня гром, блохастый засранец, ты — просто кладезь неожиданностей!

— Рассказывай, — на лице Хастола появилась загадочная улыбка, все нюансы которой не сумел бы прочитать даже самый опытный чтец эмоций, — Давненько я не слышал подобной старины и с удовольствием освежу воспоминания.

Ива тяжело вздохнул и лёг на подушку, угрюмо уставившись на троицу людей. Выражение его морды, при этом, как бы говорило: «Весь мир против меня, но я выдержу и это испытание».

Шания, ближе остальных сидевшая к лохматому страдальцу, расслышала тихий вздох: «И на хрена дьяволята вечно тянут меня за язык?»

— Ну же, — поторопил его Хастол и указал на окно, за которым ночь полностью вступила в свои права. Мрак повис в кронах деревьев, скрывая листья, паутинки и нахохлившегося ворона, дремлющего в развилке ветвей, — Если ты собирался ждать до вечера, то могу сообщить: он давным-давно наступил.

— Я уже плохо помню подробности, — начал ныть Ива, точно подготавливал путь к отступлению, — Может, что-нибудь другое, поинтереснее? Вот, например, вспомнил крайне захватывающую историю про Тварь из Бездны, а?

— Мы несомненно выслушаем её. В другой раз, — Хастол многозначительно улыбнулся и щёлкнул пальцами, — Принимайся за рассказ. Все в нетерпении ожидают и надеюсь, столь талантливый рассказчик никого не разочарует.

— Ну и чёрт с тобой! — выгавкнул пёс и принялся говорить, — Было это так давно, что никто не может подтвердить или опровергнуть. То ли перед сотворением мира, то ли сразу, после этого. На свете появился Молитар. До сих пор никто не может точно сказать, кем он был. Некоторые утверждали; дескать он был стражем, которого оставили ушедшие творцы, для охраны созданного мира, а другие возражают. По их мнению, Молитар относился к самим богам-создателям. Просто, когда все покинули нашу вселенную, он задержался, завершая некую неотложную работу, а после не смог отыскать тропу, которой удалились собратья. Поэтому Молитар остался в знакомом месте.

Есть другие объяснения, но все они проигрывают этим двум. Скажем, такая: Молитар — тень ушедшего демиурга, случайно позабытая хозяином. Нет, мы мало что знаем, про богов, но тень с такими-то способностями!

В этот момент Шания повернулась к Джонрако и прошептала в ухо: «А я и не знала, что обычная собака знает такие умные слова!» В ответ капитан пробормотал, сдерживая раскаты своего голоса: «Я и сам такого не ожидал». А пёс продолжал:

В те времена мир был абсолютно пустым и безжизненным местом, потому как боги, окончили работу, но не задумывали создавать живых существ. Молитар спустился с небес и долгое время бродил в полном одиночестве, среди гор, дышащих дымом и пламенем, среди рек, бегущих в мутные, от грязи, океаны и среди глыб спёкшейся земли. Неизвестно, сколько продолжалось странствие Молитара, но пришло время и странник познал новое чувство — скуку. Все, увиденные им ландшафты нового мира, имели один большой недостаток — однообразие.

И сел Молитар на самой высокой вершине мира, а тогда оттуда можно было разглядеть все океаны и континенты, и задумался; что же за странное ощущение мешает ему нормально существовать и как можно избавиться о неудобства. Вопрос оказался не из простых и размышление продолжалось долгие века, а то и тысячелетия. За это время, планета успела остыть от терзавшего её жара, небо закрыли густые чёрные тучи, откуда посыпался густой снег. Молитар так и продолжал сидеть в раздумьях, пока выпавший снег не скрыл его под огромным сугробом.

И тогда снизошло на Молитара прозрение; он поднялся, разорвав белое покрывало и закричал: «Я — знаю!» после чего спустился по склону горы к подножию и принялся за стройку. Возвёл он огромные мастерские, в которых намеревался воплотить задуманное. Но задумать и создать — разные вещи. День и ночь пылал огонь в исполинских печах, клокотали к котлах неведомые жидкости, смешиваясь и вновь разделяясь, а из высоких труб в небо струился удушливый чёрный дым.

И такой стоял жар от мастерских, что наступившая зима сменилась тёплой весной, а затем — знойным летом. С той поры считалось, что потепление приходит, когда начинают работать кузни в мастерских Молитара, которые скрыты за исполинской горной грядой, где-то на самом краю света.

Потом распахнулись двери и мастер вышел на порог, сжимая в руках огромный короб, полный разнообразных семян. Дунул Молитар и зародыши растений взмыли в воздух и полетели по всему миру. Падали они в мягкую почву, жёсткий грунт, песок и даже за твёрдый камень цеплялись, чтобы пустить зелёные побеги. Прошло короткое время и зазеленела планета, покрылась цветами и сменилась вонь вулканов душистыми ароматами. И порадовался Молитар, но всё же ощутил: не то. И опять скрылся за дверями мастерских.

Прошло время и умелец вновь показался на свет. В руках он держал белый комок. Ладони раскрылись и юные звёзды, взирающие с ночного неба увидели, как первая в мире птица расправила крылья и разрезала воздух, издавая радостный крик. Долго смотрел Молитар вслед своему детищу и улыбка цвела на его губах. Тысячи крылатых существ создал он, начиная с самых крохотных и заканчивая огромными, похожими на холмы.

Отправился Молитар в странствие по миру, чтобы оценить сотворённое. Однако, блуждая по заснеженным полям, где прятались в сугробах белые утки, карабкаясь на каменные пики, где на скалах застыли зоркие орлы, преодолевая бурные потоки, где плескались серые гуси он понял: птицы, хоть и прекрасны, но всё же не смогут избавить его от одиночества и скуки.

Вернулся Молитар к подножию исполинской горы, где стояли его мастерские и вновь заперся, скрываясь от звёзд, солнца и ветра. Гигантские трубы опять изрыгнули столбы густого дыма, пронзившего небеса, а ослепительные огни очагов затмили светило.

Миновало много дней и ночей и двери мастерских выпустили хозяина наружу. На этот раз в его руках лежала маленькая лань, взирающая на окружающее изумлёнными глазами. Создатель выпустил её и долго смотрел вслед, ощущая радость в сердце. Принялся Молитар за создание четвероногих тварей, начиная от крохотного мышонка и заканчивая исполинской тварью, которая ныне скрывается в горах Зац. И наполнилась земля множеством четвероногих тварей, а творец отправился по миру, полюбоваться на сотворённое.

Побывал он везде, начиная от ледяных полей, где неторопливо брели белые медведи и заканчивая пылающими пустынями, где на него лениво взирали огромные песчаные ящеры. Но блуждая повсюду, понял мастер, что и новые создания не могут избавить его от одиночества.

Ива умолк и принялся перхать, прочищая пересохшее горло. Потом поднял голову и получив молчаливую поддержку остальных: взялся зубами за ручку бутыля. Некоторое время собака оказалась занята и не могла продолжать рассказ. Впрочем, Иварод в первую очередь позаботился сам о себе и остаток вина (большую часть остатка) плюхнул в свою миску. Утолив жажду, пёс повернулся к Хастолу, казалось дремлющему на мягких подушках и спросил:

— Ну как, не сильно переврал? — и облизал нос кончиком длинного языка.

— Кое что было, — лениво отмахнулся парень, — Скажем, пропустил эпизоды с сотворением рыб и насекомых. Да кому это интересно? Продолжай.

— Первый раз слышу, что всё живое сотворил этот самый Молитар, — изумлённо выдохнула Шания, явно ожидавшая возможности высказаться, — Во всех книгах писали, дескать живых существ создали боги, в момент сотворения нашего мира.

— В человеческих книгах нет ни капли правды, — буркнул Ива и крепко приложился к своей посуде, — Взять хотя бы историю возникновения расы разумных псов! Эти идиоты…

— Иварод, — Хастол метнул в разгорячившегося пса две чёрные молнии из-под полуприкрытых век, — Знаю; ты способен часами разглагольствовать на эту тему, но позволь остальным поберечь уши и нервы. Рассказывай дальше.

— Ах, да, — пёс покивал головой, — На чём я остановился?

— Молитар создал животных, — Шания даже начала подпрыгивать от нетерпения, так ей хотелось услышать продолжение, — Но это опять оказалось не тем, что ему нужно.

— Так вот, Молитар вновь замер в раздумьях, не в силах понять, чего требует его душа. И случилось так, что размышлял он, остановившись над крохотным озерцом с чистой и прозрачной водой. И вода та отражала всё вокруг: небо, землю и деревья на берегу. И увидел Молитар самого себя и понял, что так долго искал и пытался сотворить — существо, похожее на него самого. С таким существом он бы мог общаться, обсуждая весь мир и его обитателей; получать вопросы и отвечать на них; хвастаться своими успехами и получать похвалы.

Молитар, в очередной раз, вернулся в мастерские и принялся за работу, не подозревая, что теперь задача окажется много сложнее, чем прежде. Миновали долгие годы, а задача оставалась неразрешимой. Поначалу всё пошло неплохо и мастеру удалось создать тело, очень похожее на его собственное. Но тело старело и умирало, а Молитар не знал, как этому воспрепятствовать. И что хуже всего; разума в нём оказалось не больше, чем у тех животных, которые бродили вокруг мастерских, заглядывая в окна.

Тогда мастер отбросил прочь сотворённые тела и принялся за изготовление разума. Спустя долгие столетия ему удалось сотворить мощный мыслительный аппарат, не уступающий его собственному. Полученное существо не имело плоти, а состояло из астральных вихрей, способных, на время, создавать материальную оболочку любой формы.

Пообщавшись с творением и убедившись в его могучем разуме, Молитар возрадовался и принялся за массовое изготовление астральных разумов, намереваясь позже поместить их в смертные тела. Но создатель упустил из виду, что получившиеся существа оказались лишёнными эмоций. Ими владели эгоизм, холодный рационализм и самолюбование. Себе астральные разумы нравились именно в такой, бесплотной форме и намерение создателя поместить их в материальные тела вызвало настоящий бунт.

В один день тысячи созданных Молитаром разумов объединились и напали на творца. Нападение оказалось тем опаснее, что было абсолютно неожиданным. Ничего не понимающий Молитар едва не погиб в самом начале атаки. Лишь чудом мастеру удалось выбраться из под обломков пылающих мастерских, где сгорало бесценное оборудование, создавшее жизнь всего мира.

А атака продолжалась и Молитар бежал, осыпаемый градом смертельных ударов, истекающий кровью и не понимающий, кто его пытается уничтожить. Лишь спустя долгое время творец сообразил, откуда пришёл враг и тотчас понял, как отразить атаку.

Однако мастер сделал вид, будто по-прежнему дезорганизован и растерян, и продолжал бегство. Таким образом он заманил врагов в гигантскую расщелину, между горами, чьи вершины подпирали небеса. Даже астральные существа не могли перевалить через верхушки этих гряд и им оставалось два пути: назад и вперёд.

Убедившись, что все его преследователи вошли в ловушку, Молитар обрушил оба входа. Не успели злобные существа сообразить, что произошло, а с небес на них обрушился огненный дождь испепеляющий и материю, и само пространство. Большая часть созданий мгновенно погибла, обратившись в ничто, а уцелевшие оказались полностью парализованы страхом.

Тогда Молитар обратился к ним с предложением сдаться на милость создателя. Некоторые осознали свой проступок и покорно позволили обездвижить себя. Другие же, пребывая в иллюзии собственного могущества и превосходства над кем бы то ни было, решили продолжить нападение.

Но была ещё одна группа, которая лицемерно поддержала агрессивных собратьев, имея в мыслях совсем иное. Когда те атаковали Молитара, лжецы прорвались наружу, из ловушки и затаились на многие века в таких глубоких тайниках, что невозможно отыскать. Спустя века они вновь появились на свет, обуреваемые ненавистью к Молитару и всем его созданиям. Существ, ненавидящих всё живое, назвали демонами.

Тех же, кто продолжил нападение, создатель уничтожил всех, до единого.

Иная судьба ожидала сдавшихся. Покаявшись в грехах, они отдали себя в руки творца. Тогда он сменил гнев на милость и вернулся к изначальному плану, по которому собирался поместить бесплотные разумы в материальные тела. Но гнев создателя ещё не полностью остыл, поэтому тела, доставшиеся бунтарям, не походили на его собственное. Они больше походили на животных. Попутно Молитар исправил свою изначальную ошибку и одарил расу Старожилов (так их назвали позже) чувствами и эмоциями. После этого мастер отпустил их в мир, но простить до конца так и не смог.

Кроме того, гнев и подозрительность пустили глубокие ростки в душе Молитара.

Отстроив мастерские, создатель принялся за творение людей. Но опасаясь повторения прошлых событий, не стал наделять их мощным разумом и раздумал одаривать бессмертием.

Первые люди, появившиеся на свете, оказались слабы, глупы и почти беззащитны. Поэтому Молитар обязал Старейшин помогать младшим, а сам приглядывался к новому народу издалека, не грозят ли они своему творцу.

Время шло. Люди, с помощью Старожилов, понемногу обживали мир, изучали его, использовали для собственных нужд. Тогда Молитар ощутил, что никакой угрозы не существует и пришёл к своим созданиям, намереваясь вести с ними беседы, как собирался изначально. Но люди, увидев сияющее существо, обращающееся к ним непонятным фразами, испугались и пали на колени. Увидев, как ему поклоняются, Молитар пришёл в ужас ибо желал совсем иного.

Создатель покинул людей и сотворил огромный дом, больше похожий на замок, способный летать по небу. Взлетев в небеса, Молитар глядел на облака, на звёзды и подставляя лицо порывам холодного ветра, размышлял; как ему поступить дальше. Дать людям все знания, которыми обладает? Но не станут ли они подстать его первым творениям, не ополчатся ли на творца? Ведь от мастера не укрылось, что люди непрерывно сражаются между собой за власть, деньги и место под солнцем.

Отклонив эту мысль, творец обдумал иную: а если ему самому отринуть часть собственных знаний, стать равным людям? Тогда одиночеству придёт конец, но кто станет дальше следить за миром и существами, населяющими его? Нет, ответственность не позволяла решиться на подобный шаг.

И тогда Молитар нашёл своего рода компромисс. Он научился разделять естество на две половины. Первая, с разумом лишь немного выше человеческого, могла путешествовать по миру и общаться с людьми. А вторая, могущественная, оставалась в летающем замке, пребывая в состоянии, напоминающем дрёму.

Поступив так, Молитар почувствовал себя очень странно. Но в новых ощущениях появились необычные нотки, доставляющие радость неизведанного. И создатель всех людей спустился с небес в облике обычного смертного, ничем не отличающегося от прочих жителей мира.

И принялся мастер обучать людей тому, что принёс с собой из летающего замка. Не только учил Молитар, но и помогал, излечивая раны, болезни и прочие напасти, неподвластные подопечным. Слухи о человеке излечивающем одним касанием и обучающем этому искусству других широко распространились по миру и люди потянулись к Учителю, как его стали называть. Тот же, прожив среди своих созданий долгие годы испытал к ним далось и чувство близости, поэтому старался научить всех, кто приходил за знаниями.

Быть может его миссия принесла бы пользу и позволила человечеству далеко шагнуть вперёд, если бы не старые враги. Демоны, к тому времени, успели выбраться из своих нор и свободно перемещались в воздушных потоках, незримые для людских глаз. Все невидимые создания творили зло и несли смерть, поэтому странный человек, исправляющий их гадости не мог не привлечь внимание.

Демоны начали присматриваться к Учителю и в один из ненастных дней, одному из них удалось проникнуть во внутреннюю сущность мастера и разглядеть Молитара под человеческим обликом. Возрадовались злодеи, ибо решили, что создатель теперь в их полной власти. Думали демоны тотчас уничтожить своего давнего врага, но самый злобный и хитрый придумал иное. «Пусть его убьют те, кому он пытается помочь, — сказал он и веселье охватило демоническое племя, — Тем болезненнее окажется гибель!»

Один из невидимок обрёл облик прекрасного юноши и отправился во дворец человеческого правителя, властвующего в землях, где работал Учитель. Там демон представился посланцем богов-создателей, озабоченных судьбой мира. Учитель, с его слов, принёс зло, которое, рано или поздно, уничтожит всё человечество. Сказав всё это, посланец исчез, оставив правителя в раздумьях.

Долго думал владыка, ибо демон, в хитрости своей перехитрил сам себя. Пытаясь ещё больше озлобить властителя, юноша упомянул, что Учитель обладает секретом бессмертия, но не желает делиться им с учениками. И обуяла владыку алчность и жажда вечной жизни. Поэтому велел он схватить Молитара и пытать в темнице, пока не выдаст тот секрет бессмертия.

Сказано — сделано. Посланные солдаты пленили мастера и ни один из его учеников или тех, кому он помог, не вступился за Учителя, не попытался вырвать его из рук тюремщиков.

Создателя бросили в тёмный сырой каземат и подвергли жестоким пыткам, пытаясь вырвать секрет бессмертия. Однако пленник предпочёл молчать и терпеть нечеловеческие мучения. Силы не полностью покинули его, поэтому Молитару удалось разорвать оковы, сломать запоры и сбежать от мучителей. Тотчас творец вернулся в своё жилище и воссоединился со второй половиной.

Раны, полученные под пытками, мгновенно исчезли, но порождённая ими ненависть никуда не делась, а лишь становилась сильнее с каждым мгновением. И стала она так сильна, что Молитар почернел лицом, став тёмным, точно сам мрак и лишь глаза его горели огнём ярости. С тех пор и стали называть творца — Тёмный властелин.

Молитар обрёл прежнее могущество и обратил гнев против всех людей, не разбирая, кто виновен, а кто — нет. Огненный дождь обрушился с небес на землю, уничтожая человеческие поселения до основания. И погибающие люди узрели чёрный замок повисший в небе посреди смертоносных струй пламени. И явилась людям тёмная фигура с пламенеющими глазами и объявила, что уничтожение это — наказание за предательство, жадность и трусость.

Так продолжалось, пока не пришли к Молитару Старожилы и коленопреклоненно просили за людей, чтобы даровал творец им прощение и позволил жить дальше. Гнев утих и взглянул Молитар вниз и увидел, что похож стал мир на обугленную головешку. Тогда жалость вновь проснулась в сердце создателя и наказание прекратилось.

С тех пор Молитар опасался надолго покидать жилище, а люди навсегда возненавидели чёрный замок, плывущий по волнам ветра и проклинали его, как могли. Одни лишь демоны возрадовались, ибо в существующем хаосе и взаимном недоверии чувствовали они себя весьма вольготно.

Иварод умолк и в один гигантский глоток прикончил содержимое миски. Потом уставился на Хастола и ехидно поинтересовался:

— Ну? Дальше рассказывать?

— Ты, никак, нацелился на всю историю Молитара? — ухмыльнулся тот, — Тогда нам следует запастись терпением и свободным временем, ибо недели окажется как раз достаточно. Вот только мне кажется, что наш дорогой капитан не совсем готов к продолжению.

И действительно; Джонрако склонил голову на грудь и тихо похрапывал. Шания, напряжённо выслушавшая весь рассказ, не стала будить соседа, позволив ему погрузиться в сон. Теперь, когда обстановка изменилась, мореход тотчас ощутил это изменение и мгновенно пробудился.

— А? Что? — как ни в чём не бывало прогудел он и потянулся к бокалу, — Отстроил он мастерские и что дальше?

— Я тебе потом сама расскажу, — пообещала Шания, погладив его по щеке.

— Очевидно вам лучше остаться у меня, — устало сказал Иварод, поднимаясь на ноги, — Пойдёмте, я покажу спальные места.

ГЛАВА 18. ЦАФЕШ

Джонрако приподнялся на смятой постели и огляделся. Слабый свет падал из крохотного окошка под самым потолком, но моряку оказалось достаточно и этой малости. Видимо он находился в том самом помещении, куда по приказу Ивы их привела безмолвная самка. Ну да, точно.

Шания лежала на кровати у противоположной стены и тихо посапывала, заложив правую руку под голову, а левой прикрывая грудь. Рыжие волосы рассыпались по подушке, а подол юбки приподнялся, обнажая стройную длинную ногу. В другое время Собболи не преминул бы рассмотреть красивую конечность, но сейчас он медленно отходил от кошмара, который ему привиделся. Надежды капитана оказались тщетны: он вновь оказался в Зале Ожидания и получил подарок от загадочного незнакомца.

Что он ему подарил?!

Джонрако в замешательстве открыл ладонь, сжатую в кулак и уставился на задубевшую кожу, покрытую царапинами и мозолями. Ничего! А на что он, собственно, надеялся? Ни то, что предмет, полученный во сне, останется при нём? Джонрако сел и яростно потёр лоб, пытаясь вспомнить, каким был дар. Дар и предупреждение, точно!

Нет, моряк не мог вспомнить ни характер подарка, ни слова загадочного существа в чёрном плаще. Лишь густая липкая тьма, в которой тонет человек в глубоком капюшоне. В этот раз мрак не проглотил капитана, а напротив — выпихнул его из сна, точно он оказался лишней деталью сложной мозаики.

Джонрако ещё раз скользнул взглядом по спящей девушке и ощутил внезапную, но сильную потребность прогуляться на свежий воздух. Выпитое вино настоятельно требовало срочной прогулки и капитан не мог ему возражать. Джонрако сорвался с места и рванул к двери. Однако возле выхода он замер, услыхав, как Шания тихо окликнула его по имени. Мореход повернулся и присмотревшись, сообразил, что девушка продолжает спать.

У Собболи возникло желание подойти и погладить волосы, мерцающие в свете луны, но неумолимая сила выгнала его прочь. Пару раз приложившись головой о низкие потолки и помянув чёртовых собак, капитан выбрался наружу и пританцовывая, побежал в ближайшие заросли.

— Великолепно! — донеслось оттуда, — Лучше и быть не может!

Настроение морехода сразу же улучшилось и он даже задумался; не прилечь ли ему рядом с соседкой по комнате, чтобы остаток ночи провести вместе. Эти мысли свидетельствовали о том, что далеко не весь хмель покинул голову капитана, внушая ему эти, далеко не самые разумные, идеи.

К счастью или на беду, но дурацким замыслам не дано было реализоваться. Закончив с неотложными делами, Джонрако услышал, как за его спиной тихо хрустнула ветка, явно не выдержав нажима чьей-то осторожной ноги. На всякий случай Собболи сунул руку за пазуху и рукоять верного пистолета тут же удобно расположилась в широкой ладони.

Тихо. Жилище Иварода напоминало огромный валун, посеребрённый лучами ночного светила и лишь в самом дальнем окне трепетал слабый свет. Деревья, окружившие постройку замерли без движения, отдыхая, пока шаловливый ветерок издевался над их собратьями где-то на побережье острова.

Какой-то крохотный зверёк выбрался из-под мшистого пня и замер, увидев человека с пистолетом. Зверушка тотчас нырнула в переплетение ветвей, а следом, с ветки, спикировала ночная птица. Короткий писк и крылатый хищник вернулся на дерево, сжимая в клюве обмякшее тело. И больше ничего тревожного.

Джонрако облегчённо вздохнул и ощущая запах прелых листьев, повёл плечами. Потом запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть звёзды на чёрном бархате неба. Огоньки горели, словно глаза ночных хищников, ожидающих приходы добычи. Среди алчных очей неподвижно замер шар луны, наполненный холодным сиянием. Казалось мореход рассматривал полую сферу, наполненную колдовским пламенем, неспособным обогреть даже самое себя. На мгновение закрыв свет луны в небе мелькнули тени каких-то быстрокрылых созданий.

Собболи опустил голову и в этот момент ветка хрустнула вновь. Уже дальше. В этот раз Джонрако глядел в направлении тихого звука, поэтому успел заметить серый силуэт медленно скользящий между деревьев. Человек, если это был человек, двигался крайне неторопливо, видимо пытаясь шагать беззвучно. В сердце Собболи тотчас зародилось подозрение. Зачем неизвестный бродит около дома, где они нашли свой приют, да ещё и старается это делать неслышно? Несомненно, во всём этом кроется некий умысел, скорее всего — недобрый.

Быть может, это — тот старик о котором рассказывал Ива? Даже по рассказам пса следовало, что неизвестный вполне мог быть шпионом Магистра. Кроме того, фигура в тёмном плаще очень напоминала капитану персонажа из его повторяющегося сновидения про Зал Ожидания.

Поэтому Донрако вновь достал пистолет и как можно осторожнее двинулся следом за незнакомцем, стараясь, чтобы его тяжёлый шаг не очень нарушал ночную тишину. Ступив в густую тень лесных зарослей, мореход ощутил некий трепет и покрепче вцепился в рукоять оружия. При этом капитан вовсю вглядывался в переплетение серебристых веток, пытаясь не утратить из виду смутный силуэт, едва различимый, среди ползущего мрака.

Кроме того, мореход опасался, что собственная массивная фигура может быть замечена преследуемым, если тот вздумает обернуться. Всё это вынуждало нервничать и Джонрако ощутил, как струйки пота медленно скользят по его спине. Рукоять оружия стала липкой и влажной, а жгучие капли, падающие в глаза, мешали смотреть.

— Я же не какой-то там паршивый шпик! — прошипел Джонрако, скрываясь за изогнутой веткой корявого дерева, — И не привык играть в такую чертовню!

Однако же, первый раз в жизни, он ощутил нечто, подобное сочувствию, по отношению к лазутчикам и шпионам, из-под опеки которых ему частенько приходилось выскальзывать на тёмных переулках запутанных улиц. Только теперь моряк понял, как это сложно, преследовать кого-то, пытаясь не упустить из виду и одновременно не попасться на глаза. Пытаясь не спускать взгляда с преследуемого, капитан несколько раз цеплялся ногами за торчащие из земли корни деревьев, а однажды-таки впечатался головой в незамеченную ветвь.

Пошатываясь, от мощного удара, Джонрако обронил пистолет и некоторое время разглядывал ослепительные искры, порхающие вокруг головы. Потом глухо выругался и принялся шарить руками по влажным листьям. К счастью оружие нашлось сразу же и нащупав ребристую рукоять, Собболи вознёс хвалу всем покровителям несчастных идиотов, которым не спится по ночам.

Схватив пистолет, Джонрако устремился вперёд. Опьянение давным давно покинуло его голову, оставив лишь тяжесть и боль в висках. Хорошо хоть свежий ветерок дул в лицо, принося заметное облегчение.

Перебегая к очередному дереву, капитан нос к носу столкнулся с оскалившейся крылатой тварью, которая подняла над уродливой головой кривой меч. Моряк отпрыгнул назад и едва не выпалил по жуткому призраку. Лишь в последний момент Джонрако сообразил, что перед ним — одна из множества древних статуй и пробормотал скороговорку из самых изощрённых морских ругателств.

Однако же теперь капитану стало понятно, где он находится и возникло понимание, куда может идти неизвестный. Очень скоро его подозрения подтвердились: Собболи вышел на дорогу, ведущую прямиком к бывшему пристанищу Магистра — Магистразе. Жуткое место, хранящее множество тёмных секретов, способных заинтересовать любопытного кладоискателя и убить того, при попытке раскрыть эти тайны.

Осознав это. Собболи остановился и почесал в затылке, глядя вслед незнакомцу. Теперь капитан уже не сомневался, что преследует загадочного Цафеша, о котором рассказывал Иварод. Видимо проклятый старикашка действительно следил за ними и теперь возвращался в своё логово. Джонрако не думал, что у него получится проследовать за стариком по пристанищу колдуна и остаться живым. Стоило ли, в таком случае, продолжать слежку? Не лучше ли вернуться обратно и сообщить остальным, что они заинтересовали этого мутного типа?

Джонрако почти склонился к этому решению, но тут произошло нечто, изменившее его намерения. Человек впереди остановился и принялся осматриваться, точно искал некие ориентиры. Его голова повернулась, позволив Джонрако разглядеть лицо.

— Чёрт меня дери! — выдохнул капитан, изумлённо вытаращив глаза, — Он-то тут какого дьявола?

Хастол Черстоли поправил складку плаща и шагнул вперёд, выйдя из полосы лунного сияния, делавшей его похожим на серебристый призрак. Джонрако почесал в затылке и тяжело вздохнув, затопал следом Зачем ему это нужно, капитан и сам бы не смог объяснить. Смысл преследования полностью потерялся: загадочный наблюдатель оказался всего-навсего его же пассажиром, который зачем-то отправился гулять по ночному лесу. Непонятно, зачем его занесло в это зловещее место, но возможно парень просто заблудился? Хотя, нет. Слишком уж целеустремлённо шагал юноша, точно следовал выверенному маршруту.

Призрак, мелькающий в серебристом сиянии, замер и Джонрако внезапно осознал, что находится на открытом пространстве. Капитан присел, недоумевая: зачем он прячется от собственного пассажира?

Перед Хастолом возвышалась черепахоподобная постройка, поросшая растениями, из тех, которые произрастают на заброшенных кладбищах. Колышащиеся отростки слабо светились, источая омерзительное зеленоватое сияние, при взгляде на которое становилось так неуютно, словно заглянул в глаза мертвеца. Отвратительное сияние распространялось на некоторое расстояние, окружая Магистразу своеобразным ореолом, куда не проникал лунный свет.

Именно на этом рубеже Хастол остановился и принялся внимательно изучать что-то, под ногами. Потом вспышка синего огня озарила ночь и Джонрако увидел, как у ног парня появилась тёмная дорожка, упирающаяся в стену постройки. Помедлив несколько мгновений, Черстоли шагнул вперёд, обернувшись плащом, точно ему стало зябко.

Капитан неотрывно следил за пассажиром и то, что произошло дальше, поразило его: достигнув стены Магистразы парень исчез. Всё остальное оставалось на местах; постройка, окружённая гнилостным мерцанием; тёмная тропка, ведущая к ней и лес, посеребрённый лунным сиянием. Пропала только человеческая фигура. Встревоженный мореход, слышавший так много историй о зловещей постройке, отбросил всякую осторожность и держа пистолет наготове, бросился вперёд. Но Джонрако не стал действовать абсолютно безрассудно, а направился именно к той тропке, по которой ступал Хапстол, рассудив, что у предшественника имелись основания идти именно по ней.

Ступив на чёрные вытертые плиты тайного пути, Собболи на несколько мгновений застыл в недоумении, разглядывая дверь в стене купола Магистразы. Потом мореход сделал шаг назад и светящийся голубым проём исчез. Шаг вперёд — появился.

— Как же я ненавижу все эти магические хреновины! — проворчал моряк и решительно двинулся к двери, продолжая бурчать, — Всё это путешествие — одна сплошная неприятность, хоть я и пытаюсь убедить своих олухов в обратном. Чёртовы волшебники, колдовство и прочая срань — кому это нужно? Пусть меня разорвут на части, если жизнь без волшебников не была бы проще! Чем всё это может закончиться? Ох, чует моя задница — ничем хорошим.

Продолжая рассуждать, Джонрако подошёл к двери и осторожно заглянул в щель, сочащуюся голубым сиянием. Поначалу яркий свет ослепил, привыкшие к темноте глаза, но потом Собболи начал различать сводчатый коридор, резко устремляющийся вверх. Чтобы убедиться в своих подозрениях, капитан отступил на пару шагов и ещё раз уставился на купол. Всё верно: снаружи постройка была много меньше, чем изнутри.

— Чтоб я сдох, — вздохнул капитан, — Впрочем, эти колдуны неплохо устроились. Хотел бы я, чтобы Чертяка вмещал груза в десятки раз больше, чем способен.

Сделав это заключение, Джонрако проскользнул внутрь, не рискнув отворить дверь шире. Тотчас же его сапоги провалились в мягкий ворс ковра, а нос ощутил странную смесь необычных запахов, от которой каждый волосок на теле моряка поднялся дыбом, хоть ничего неприятного в ароматах не чувствовалось.

Внезапно мягкое покрытие под ногами начало неприятно похрустывать. Предчувствуя недоброе, Собболи опустил взгляд и обнаружил, что шагает по шевелящейся массе, состоящей из тысяч крошечных тварей, одна отвратительнее другой. Клешни, жвалы и щупальца, сочащиеся ядом, поднимались вверх, угрожая человеку неминуемой гибелью. Стоило бежать, спасаться, но посмотрев назад, Джонрако увидел, что путь к отступлению отрезан. Ядовитые твари заполонили весь коридор, карабкались по стенам, а некоторые успели подняться к потолку и теперь готовились прыгнуть на голову капитана.

«Чем пятиться, подобно трусу, — Джонрако сжал зубы, — Лучше подохнуть, шагая к цели!» Он сделал шаг вперёд и ощутил, как мягкий ковёр прогибается под подошвами сапог. Вокруг — ни единой омерзительной гадости. Тяжело вздохнув, моряк сплюнул и покачал головой, в очередной раз помянув недобрым словом всех чародеев мира.

Теперь можно было спокойно рассмотреть картины, висящие на стенах коридора. Яркие цветные полотна изображали фантастических существ со множеством щупалец, рогов и каких-то невообразимых перепончатых гребней. Твари пучили жёлтые глаза с такой неистовой яростью, что Джонрако стало не по себе. Он даже поёжился, представив себе, как встретится с кем-то, подобным.

Не успела эта мысль полностью созреть в его голове, как одно изображение начало двигаться. Выпуклые глаза налились кровью, клыки глухо щёлкнули, сомкнувшись, а когтистые лапы сошлись на груди, демонстрируя мощные мускулы под чешуйчатой кожей. Собболи тотчас отступил к противоположной стене и направил оружие на жуткую тварь.

— Это бессмысленно! — утробно захохотала та, — Кого ты хочешь поразить своим жалким оружием, человечишко? Ты хоть знаешь, кто перед тобой?

— Да распроклятый урод, мать бы твою так! — проворчал Джонрако, не опуская пистолет, — Впрочем, сомневаюсь, что она у тебя имелась. Да, такой дряни я не видел даже с самого сильного перепоя!

— Я — Враз! — гордо произнесло существо, выпячивая мощную грудь, — Я — первое создание самого Молитара и я сумел выжить в Первой, Второй и Третьей Демонических войнах! Я стоял над поверженным Тёмным, когда мы победили его! Я — Враз Величайший и не тебе угрожать мне.

— Это легко проверить, — заметил капитан и криво ухмыльнулся, — К тому же, на всякий хитрый кнехт всегда найдётся конец с секретом.

— Ерунда, — отмахнулся Враз, — Лучше послушай моё предложение. Сейчас я оказался в неприятной, но временной, зависимости от…Впрочем, тебе совсем необязательно знать всякие мелочи, слушай дальше. Если сумеешь освободить меня, то я достойно вознагражу тебя за старания. Чтобы ты смог представить размер возможной награды, скажу одно: у меня хранится один из пяти перстней Бессмертия, которые мы отобрали у Молитара.

— Ну и чего же ты хочешь, дьявольское отродье? — Джонрако слегка опустил ствол оружия, словно предложение демона заинтересовало его.

— Всё очень просто, — Враз явно обрадовался благодарному слушателю, — Просто сними мою картину со стены и убери эту мерзкую раму.

Не успел он окончить фразу, как ожили остальные картины и коридор наполнился просьбами освободить и их. Кто предлагал мешки с золотом и драгоценностями, кто — множество молодых красивых женщин, кто — здоровье.

— А если ты не пожелаешь помочь мне, — рявкнул Враз, стараясь перекричать хор собратьев, — Я сумею добраться до тебя и заставлю пожалеть, что ты вообще появился на свет, человечек! Хочешь, я расскажу о всех пытках, которые мне известны?

— Кажется я знаю большую часть, — хмыкнул Джонрако и нажал на спуск.

Ослепительная вспышка заставила морехода прикрыть глаза, а когда он вновь обрёл возможность смотреть, стены коридора оказались пусты и лишь выжженое пятно указывало место, куда угодил заряд пистолета.

— Чёртово наваждение! — Джонрако покачал головой, — Так я и до утра не доберусь до места…Кстати, а куда я, собственно иду?

Ответа на этот вопрос у него не было. Коридор всё время поворачивал, неизменно поднимаясь вверх и по расчётам Джонрако, он уже должен был оказаться высоко в небе, над крышей Магистразы. В тот момент, когда мореход решил, будто чёртов подъём не кончится никогда, впереди показались двустворчатые металлические двери. Их поверхность покрывала искусная резьба, изображающая птиц и зверей.

Подходы к дверям охранял высокий страж, закованный в тяжёлые доспехи, полностью скрывающие тело. В одной руке охранник сжимал длинное копьё, а в другой — большой квадратный щит, опирающийся о пол. На щите сверкала, стилизованная под луч солнца, буква «М». Даже на значительном расстоянии, разделяющем их, Собболи сумел оценить исполинский рост стража и его богатырское сложение. Едва ли капитан выиграл бы поединок, сойдись они в рукопашную.

Глухое забрало конусного шлема полностью скрывало лицо неизвестного, но Джонрако, казалось, ощущал на себе тяжёлый взор охранника. Поэтому капитан держал оружие наготове, чтобы предупредить возможную атаку. Медленно приближаясь к двери, мореход поднял вверх свободную руку и как можно дружелюбнее, произнёс:

— Привет, приятель. Ты ничего не подумай; я просто ищу кое-кого, — моряк сделал ещё пару шагов и остановился, — Здесь должен был проходить парень. На вид ему — лет двадцать, не больше.

Стражник ничего не ответил и даже не пошевелился, однако давление недружелюбного взора усилилось. Тогда Собболи сделал ещё пару-тройку шагов вперёд.

— Если посторонним здесь нельзя находиться, ты только скажи — я сразу уйду, — недвижный страж уже совсем близко, — А вообще, я просто загляну за дверь, проверю; здесь ли он, лады?

Приблизившись к гиганту вплотную, Джонрако наконец увидел его неподвижные глаза, уставившиеся в одну точку. Глаза мертвеца. Дрожащей рукой капитан откинул забрало шлема и его взору открылась высохшая пергаментная кожа, ввалившиеся глаза и остатки сухих волос. Страж умер и умер уже давным-давно. Рот его оказался приоткрыт в гримасе дикого ужаса, точно перед смертью охраннику явилось нечто, воистину кошмарное.

Джонрако опустил забрало и облегчённо вздохнул. Потом осторожно прикоснулся к дверной ручке, изготовленной в форме крылатого змея, распахнувшего пасть, полную клыков. Потянув дверь на себя, Джонрако не получил никакого результата, точно перед ним оказалась глухая стена. Пожав плечами, капитан толкнул ручку, что привело к неожиданному достижению: огромная двустворчатая дверь растворилась в воздухе и мореход провалился внутрь, растянувшись на гладком полу.

— Похоже, ты всё-таки решил заглянуть на огонёк, — донёсся шелестящий старческий голос, — Весьма опрометчиво с твоей стороны.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — проворчал Джонрако, поднимаясь на ноги и направляя оружие на говорящего.

— Думаю, могу поздравить тебя с окончанием путешествия, — теперь надменный смешок.

В этот раз капитан ничего не успел ответить, потому как его опередили.

— Меня привело сюда любопытство, — говорил Хастол, — Хотелось узнать, как сильно ты изменился за прошедшие годы.

Джонрако ничего не понимал: он стоял посреди огромного зала, все стены которого заменяло небо. Причём, судя по всему, помещение находилось на огромной высоте, потому как серые подушки облаков скользили где-то далеко внизу. Огромный шар луны висел почти вровень с зеркальным полом, отражаясь в нём золотой дорожкой. Кроме того, полированное зеркало под ногами оказалось истыкано яркими точками звёзд.

Но не это привлекло внимание гостя в первую очередь. Кроме него здесь находились ещё несколько существ и не все из них были людьми. Посреди площадки высилось массивное кресло, напоминающее престол, где сидел старик в зелёном плаще, скрывающем его тело. Седые волосы перехватывал серебристый обруч, слабо светящийся в полутьме. Глаза на лице, изборожденном морщинами, глядели жёстко, а тонкие губы кривила холодная усмешка.

Кресло окружали странные существа, очень напоминающие каменные изваяния, которые Джонрако часто видел на острове Колонны. Сплющенные головы не имели ни единого признака волосяного покрова, а выпуклые глаза напоминали птичьи. Тонкие мускулистые руки покоились на широкой груди, а на необычайно узкой талии каждого висел изогнутый меч. За спинами тварей виднелись большие сложенные крылья и теперь Собболи понял, что видит бывших хозяев здешних мест — птицекрылов.

— Ну и как, сильно я изменился? — поинтересовался старик, продолжая ухмыляться, — Интересно узнать непредвзятое мнение; зеркала ведь могут лгать.

— Не обманщику жаловаться на ложь зеркал, — прежде, чем Джонрако успел понять, откуда доносится голос Хастола, тот внезапно прошёл сквозь капитана, — Или ты пытаешься отыскать кого-то, лживее себя?

— Если ты явился сюда исключительно для оскорблений, то наш разговор не продлится слишком долго, — сухо отрезал сидящий в кресле, — Поэтому очень рекомендую переходить к сути визита.

В это время капитан никак не мог сообразить, что за чертовщина происходит. Почему на него никто не обращает внимание? Как Хастол сумел пройти сквозь тело Джонрако, точно тот был проклятым призраком? Воздев руки над головой, мореход громогласно воскликнул:

— Что за дурацкие игры, разрази меня гром?!

Ничего не произошло, а присутствующие продолжали вести себя так, словно Собболи тут и близко не было. Старик в кресле барабанил пальцами по подлокотнику и поджав губы следил за приближающимся Хастолом.

— Суть визита? — Черстоли приостановился и на мгновение задумался, — Скажем, прекращение жизни одного зажившегося предателя.

Старик запрокинул голову, разметав седые волосы и принялся хохотать. Внезапно его смех превратился в настоящие громовые раскаты, которые вырвались в ночное небо и начали метаться между звёзд, подобно грозе. Оглушённый Джонрако даже присел, прикрыв уши ладонями. Хастол же почесал затылок и задумчиво сказал, глядя куда то в сторону:

— Неужели, чтобы посмеяться, обязательно прибегать к таким дешёвым фокусам? — странным образом тихий голос парня перекрыл громыхание хохота, — Как по мне, так это недостойно мага твоего уровня. Или великий Цафеш Сомонелли опустился до такой степени?

— Я никогда не изменял своим старым привычкам, — старик прекратил смеяться и подался вперёд, уставившись на собеседника, — Ты забыл? Или…не знал? Магистра до сих пор терзают сомнения, того ли он преследует. Моё личное мнение: ты — ловкий нахальный пройдоха, в чьи руки угодили магические приспособления великих мастеров.

— Поначалу ты обращался ко мне так, словно думал иначе, — заметил Хастол, — Почему же сейчас изменил своё мнение?

В руках у Цафеша появился прозрачный шар, переливающийся всеми цветами радуги. Больше всего он напоминал те эфемерные творения, которые так любят делать дети, опуская соломину в мыльную воду. Довершая сходство, сфера временами изменяла форму, то сплющиваясь в блин, то вытягиваясь, подобно палке.

— Ты сумел преодолеть несколько ловушек, установленных лично мной, а на это способен лишь сильный маг, — пояснил Сомонелли, поглаживая шар, — Но теперь…Я же ещё помню Его, Его облик, повадки, жесты, любимы выражения. Нет и близко ничего нет, напоминающего о Нём. Думаю, ты — всего лишь умелый воришка, укравший древние артефакты. Нет ничего удивительного в том, что магические предметы такой мощи наложили свой отпечаток на похитителя, но сущность изменить так и не смогли. Ты был, есть и останешься мелким человечишкой, как и все остальные смертные.

— Можно подумать, ты — не такой, — усмехнулся Хастол и опустился на пол, скрестив ноги под собой.

— Нам ещё предстоит допросить тебя, — продолжил Цафеш, словно не заметив последней шпильки, — И узнать, как тебе удалось проникнуть в библиотеку Магистра, чтобы выкрасть книги и инструменты. Лично я думаю, что тут дело не обошлось без этих ублюдков с Карта. Они всегда готовы помочь любому мерзавцу, который собирается плюнуть в сторону повелителя. Кроме того, хотелось бы знать, кто ещё практикует Сантри. Нам, с огромным трудом, удалось прекратить распространение дьявольского искусства Выжженного острова и я не допущу, чтобы демоны вновь подняли свои бритые головы. Помимо этого…

— Видимо, моей жизни не достанет, чтобы ответить на все вопросы, которые тебя интересуют, — Хастол демонстративно зевнул, — А время-то уже позднее.

— Думаешь, что продолжишь шутить, когда мои друзья, — Сомонелли повёл рукой, указывая на неподвижных птицекрылов, — займутся подробным исследованием твоего тела? Они просто обожают разделывать на части людей, угодивших к ним в лапы.

— Это очень страшно, — согласился Хастол и ещё раз зевнул, — Мне, очевидно станет так больно, что я потороплюсь выложить все свои тайны и мало того, буду сам предлагать помощь, только бы прекратилась боль? Но перед тем, как пытка начнётся и мой язык полностью развяжется, разреши, я задам пару никчемных вопросов. Всё равно, мой путь окончен и я уже ничем не смогу навредить твоему повелителю.

Пока продолжалась эта странная беседа, Джонрако попытался подойти ближе к центру зала и обнаружил, что упирается в некую прозрачную и упругую преграду. Решив найти в ней прореху, капитан начал ощупывать невидимую ограду, одновременно прислушиваясь к разговору. Мореход не мог понять, о чём толкуют старик с парнем. Кого преследует Магистр? За кого он принимает Хастола?

— Задавай свои вопросы, — великодушно разрешил Цафеш, откидываясь на спинку кресла. Странный пузырь в его руках хлопнул и исчез, — А я уж решу; отвечать на них или нет.

— За кого меня принимает Магистр? — поинтересовался Хастол, словно прислушавшись к недоумевающему Джонрако, — Почему преследует? Кого ты имел в виду, так ни разу и не назвав по имени? Допускаю, что в мои руки попали некоторые магические артефакты, но разве это стоит того, чтобы устраивать такую масштабную облаву? Вам наплевать, что каждая ваша попытка остановить меня приводит к смертям невинных людей?

— Всего-навсего неизбежные издержки столкновения с врагом, — высокомерно отмахнулся чародей, разглядывая шар Луны, — Любой, овладевший Искусством, отлично понимает, что чувства ему придётся оставить за пределами мастерства, дабы они не препятствовали делу. А касательно остальных вопросов…Не криви душой, ты и сам знаешь ответы.

— С чего ты это взял? — удивился Хастол, — Зачем тогда об этом спрашиваю?

На тонких губах чародея появилась язвительная усмешка.

— Ты — хитёр, как самая древняя из змей лжи, — заметил маг, посмеиваясь, — У тебя хватает наглости прикрываться Его образом в одних ситуациях и изображать полное незнание — в других. Поначалу ты попытался запугать меня, демонстрируя кое-какие знания и угрожая смертью. А теперь, когда твой первоначальный план пошёл прахом, пошёл на попятный. Как я и говорил: ты — мелкий жулик, сумевший завладеть некоторыми артефактами.

— Пусть так, — Хастол почесал кончик носа и потупил глаза, точно слова собеседника угодили прямиком в цель, — Но должен сказать, что ты — заблуждаешься. Нет, определённая правда тут есть, но ты и сам не понимаешь, в чём прав.

— В чём? — Сомонелли хохотнул и одёрнул зелёный плащ, отчего на свет появилась массивная золотая цепь, с огромным камнем пурпурного цвета, пульсирующим, как обнажённое сердце, — Я прав во всём! Сегодня я допрошу тебя и получу недостающие ответы. Потом ты укажешь, где хранишь Зеркало Вероятности, Шар Грома и Туманный кубок. Остальные мелочи меня не интересуют.

— Мелочи? — в голосе Хастола слышалось искреннее изумление, — Кажется, твой хозяин не слишком внимательно изучал список похищенного.

— Если Магистр и упустил что-то, — хихикнул Цафеш и провёл по волосам сухой ладошкой с большим перстнем на пальце, — ты мне сам расскажешь. А после того, как допрос окончится и птицекрылы удовлетворят личный интерес, из твоего черепа изготовят шикарный кубок, предназначенный для изысканного вина.

— Ты сам будешь пить из моей головы? — поинтересовался Хастол и его зевок в этот раз оказался гораздо продолжительнее предыдущего, — Или отошлёшь хозяину?

— Магистр порадуется моему дару. Этому дару, — Цафеш повертел пальцами, точно пытался представить тяжесть кубка, — Думаю, он неплохо впишется в его коллекцию вражеских черепов. Самое почётное место, понятное дело, не обещаю. Сам понимаешь, враг ты был — так себе.

— Зачем тогда было выволакивать на белый свет Тварь? — Хастол, казалось просто бормочет под нос, рассматривая ногти.

Однако это тихое замечание вынудило чародея вылететь из кресла, подобно заряду из пращи. Сухопарая фигура, чем-то похожая на огородного нетопыря, сделала несколько шагов вперёд и ветер, ворвавшийся под своды зала, поднял полы одеяния волшебника, превратив их в подобие крыльев. Глаза Цафеша сверкали, а губы раздвинулись выпустив наружу мелкие острые зубы.

— Что?! — прошипел он, нависая над парнем, — Что ты сказал?!

— Думаю, ты и сам отлично всё слышал, — тот пожал плечами, не обращая внимание на руки чародея, угрожающе протянутые в его сторону.

Джонрако временно прекратил поиски выхода и уставился на парочку собеседников. Пистолет в руке капитана оказался направлен на Цафеша, хоть мореход и сомневался, что его оружие способно поразить волшебника. В то же время некая вещь всё время смущала Собболи, сбивая с толку неуловимым сходством с…Чем? Да вот же, чёрт побери! Перстень на руке Цафеша один в один походил на такой же, какой ему предлагали в дар, во время последнего сновидения. Стало быть, именно Соммонелли всё это время являлся мореходу в кошмарах!

— Так ты знаешь о Твари! — просипел Цафеш, темнея лицом, — Отвечай, что тебе известно! Картские ублюдки давно охотятся за любой информацией о ней и не один лесной брат сложил голову, пытаясь докопаться до правды.

— Само существование этой…штуки возмущает мироздание, — совсем тихо сказал Хастол, — И все, впустившие её, когда-когда-нибудьответят за своё безрассудство.

— Чепуха! — отмахнулся Сомонелли с презрительным выражением лица, — И не тебе, жалкому мошеннику, попрекать нас этим. Понимаешь ли ты, тупой недоумок, что в этом акте мы уподобились самому Создателю и даже превзошли его!

— Вы стремились подражать тому, кого так ненавидели? — в голосе Хастола скользнула нотка удивления, — Но даже в этом потерпели неудачу. Целью Творца было созидание всего сущего и живого, а единственное, сотворённое, как вы утверждаете, существо, предназначалось для разрушения и смерти.

— Разрушение, — Цафеш покатал слово во рту, — Оборотная сторона созидания. Наша Тварь оказалась силой, которой не смог противостоять сам Создатель. Даже ткань мира не выдерживает её тяжкой поступи, превращаясь в ничто!

— Когда люди расступаются, пропуская повозку дерьмовоза, это вовсе не означает, что они признают за ней сверхъестественную силу, — вздохнул Черстоли, — А ведь такой воз вполне способен насмерть раздавить человека. Особенно, если он стоит спиной, не замечая опасности.

— Схватка происходила на равных! — повысил голос чародей и эхо подхватило его голос, превратив в гром, — Сила, против силы; хитрость, против хитрости.

— Ну да, такая же правда, как и то, что честнее лжеца нет никого на свете, — покивал головой Хастол, внимательно всматриваясь в бледное, от гнева, лицо волшебника, — Или ты уже успел сам себе внушить, что так и было? Это вполне возможно. Обмануть всех и себя, в том числе. А вот любопытно, лжёшь ли ты своему хозяину, или твой язык слишком занят вылизыванием его…обуви?

Не было никакого сомнения в том, что Цафеш достиг крайней степени бешенства: тощее лицо стало белее мела, а горящие глаза налились тёмной кровью. Камень на золотой цепи пульсировал так быстро, что болели глаза. Джонрако не мог понять, зачем его пассажир провоцирует врага, находясь в явно проигрышном положении. Птицекрылы выглядели достаточно грозными противниками и всё мастерство Хастола не помогло бы ему в сражении с таким количеством сильных воинов, да ещё и противоборствуя могучему чародею.

Сомонелли взялся рукой за пульсирующий камень и сквозь бледную кожу проступило розовое сияние. Веки волшебника опустились и костлявая физиономия приняла умиротворённое выражение. Успокоившись, маг повернулся и неспешным шагом вернулся в своё кресло. Откинувшись на спинку, старик тихо прошелестел:

— Начинайте пытку. Я желаю видеть весь процесс, до самого последнего мгновения и если эта тварь сдохнет чересчур быстро — расторгну наше соглашение. В ваших интересах продлить удовольствие.

Только после этого на восковой коже лица проступил слабый румянец, а глаза приоткрылись, в ожидании сладостного зрелища.

Ничего не происходило. Птицекрылы, стоявшие вокруг кресла, продолжали хранить неподвижность, а Хастол так же спокойно сидел на полу, рассматривая отражения звёзд в зеркальной поверхности. Джонрако маялся от непонимания: начать ему уже палить из пистолета или всё же обождать.

Чародей вздёрнул косматые брови и его лицо отразило царственное недоумение. Мгновения следовали за мгновениями, время уходило, а расположение фигур на доске неведомой игры и не думало меняться. Налившись багровым цветом, волшебник вскочил и сжав кулаки, завопил, что есть мочи:

— Почему вы не выполняете своего обещания?! Я прикажу выпороть всех, на глазах у Гнезда! Я обещаю подрезать и обжечь крылья каждого ослушника, так чтобы он уже никогда не смог полететь!

— Замолчи! — повелительно свистнул самый рослый, из птицекрылов и поднял руку с алыми перепонками между пальцев, — Голова пухнет от твоих непрерывных воплей и дурацких угроз. Никогда не любил людей, в особенности таких, как ты.

Пока онемевший, от неожиданности, маг безмолвно открывал и закрывал рот, птицекрыл подошёл к Хастолу и остановился. Парень встал и протянул клочок древней материи, на которой давным-давно вышили некий замысловатый знак. Крылатое существо осторожно приняло лоскут и внимательно изучило рисунок на ткани.

— Нас предупредили, что эмиссар может проследовать через наш остров, — свистнул птицекрыл, возвращая кусок материи владельцу, — И мы готовились к встрече. Однажды мы допустили грандиозную трагическую ошибку, когда доверились Магистру. Больше этого не повторится.

Другие птицекрылы точно дожидались именно этой фразы. Не успел их предводитель закончить, а крылатые фигуры пришли в движение, разом окружив кресло, куда опустился обескураженный Цафеш. В когтистых пальцах во мгновение ока появились клинки, направленные в горло волшебника. И лишь когда оружие коснулось пергаментной кожи, чародей нашёл в себе силы прохрипеть:

— Что вы творите, мерзавцы?! — это походило на карканье старого больного ворона, — вы хоть понимаете, с кем имеете дело? Да хозяин обратит остатки ваших Гнездовий в пыль! От вас и следа…

— Заткнись, — оборвал его предводитель крылатых воинов, — Иначе я отдам приказ убить тебя до наступления срока.

— Магистр, — не унимался Цафеш, но его голос больше напоминал писк испуганной мыши.

— Твой повелитель много обещает, но быстро забывает обещанное, — птицекрыл оскалил острые зубы в недоброй ухмылке, — Думаешь, наш народ забыл, что он обещал, когда подговаривал атаковать летающий замок? Власть над миром — вот так. И как вышло? Мы держались до конца и в момент опасности оказались один на один с превосходящим противником. В тот чёрный день нас практически стёрли с лика мира, уничтожили цвет народа! Когда Магистр пришёл к власти, мы надеялись, что он вспомнит про своих былых союзников и вознаградит за верность и стойкость. И что? Насмешки и издевательства — вот, что мы получили, когда попытались напомнить о тех событиях. А потом твой хозяин испепелил наших посланцев, обвинив их в неподобающем почтении, но этого ему оказалось мало и он позволил вонючим блохастым ворам устроить колонию на нашем, Нашем, острове! Этого унижения мы не простим ему никогда. Так что ты там говорил о наших обещаниях, человек?

Цафеш лишь молча пожирал птицекрыла глазами, да пытался дотянуться до камня, висящего на груди. Однако клинки крылатых воинов опустились на предплечья мага, обездвижив конечности. Лишённый возможности колдовать, чародей оказался бессилен.

— Цафеш. — проникновенно сказал Хастол и притворно вздохнул, — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы ему от души посочувствовал. Уж мне то хорошо известно, какие формы может принимать ярость птицекрылов. Причём не та мгновенная злоба, когда они рвут врага на части, а именно многолетняя выдержанная холодная ненависть.

— Не радуйся, — прошипел чародей, внешне смирившийся с поражением, — Всё равно тебе не удастся осуществить задуманное.

— Но ты об этом уже не узнаешь, — парировал Черстоли, — Поэтому, отправляйся в ад с неспокойной душой.

— Хорошо же! Но я дождусь тебя, — хмыкнул маг, — И мне кажется, ждать осталось недолго.

— Какой же ты глупец, — тихо сказал парень и в его голосе мелькнуло нечто такое, отчего Джонрако стало не по себе, — Я и так всё время нахожусь в преисподней, на которую меня обрёк твой хозяин.

— Мы можем приступать? — деловито осведомился предводитель птицекрылов и достал длинный кинжал с клинком замысловатой формы, — Все мы с нетерпением ожидаем момента, когда можно будет содрать шкуру с этого двуногого пса и сделать парадный пузырь.

— Ещё, кое что, — едва слышно пробормотал Хастол и подошёл вплотную к чародею, яростно скрипящему зубами, — необходимо забрать у моего старого приятеля кое что, ему не принадлежащее.

С этими словами парень сорвал пульсирующий камень, полыхнувший жёлтым и спрятал его под плащ. После этого Хастол снял с пальца чародея перстень и отправил следом за камнем. Цафеш попытался что-то сказать, но предводитель крылатых существ сунул в приоткрытый рот свой странный кинжал и ухватил волшебника за язык.

— Давно я мечтал об этом, — провозгласил птицекрыл и повернув клинок, отсёк блестящую, от слюны, плоть, — И больше — ни слова!

Цафеш громко замычал и потоки крови хлынули на его подбородок.

— Немедленно прижгите рану, — скомандовал птицекрыл, — Иначе старикашка истечёт кровью, до того, как мы начнём получать удовольствие.

Хастол последний раз посмотрел в глаза, выпученные от боли и завернулся в плащ. Потом надвинул на лицо капюшон и направился прямиком к тому месту, где стоял Джонрако. Капитан посторонился: всё-таки неприятно, когда кто-то проходит сквозь тебя; пусть ты этого и не ощущаешь. Однако Черстоли остановился перед моряком и очень тихо сказал:

— Много непонятного, уважаемый капитан? — парень пожал плечами, — Таков удел тех, кто проникает тайно, никем не приглашённый. Со временем туман рассеется. Как этот сон.

Рука парня поднялась и толкнула Собболи в грудь. Получив совершенно материальный тычок, Джонрако утратил равновесие и попытался ухватиться рукой за ближайшую стену. Однако его пальцы не ощутили твёрдой поверхности, словно сам мореход превратился в призрака. Впрочем, падение происходило так медленно, как это может быть лишь во сне.

Что-то коснулось лица Джонрако и в следующий миг его руки зарылись в кучу сухих опавших листьев. Голова казалась такой тяжёлой, словно в неё налили свинца и тянула к земле, точно якорь. С огромным трудом приняв подобающее человеку положение, мореход обнаружил в бороде огромное количество колючек и тихо шипя, принялся их выбирать. Одновременно моряк пытался сообразить, какого дьявола происходит. Ко всему прочему, было совершенно непонятно, как пистолет, который он всё это время не выпускал из рук, оказался во внутреннем кармане куртки.

Покончив с колючками, Собболи поднялся на ноги и обнаружил перед собой тёмную черепаху Магистразы. Ни зловещего сияния, ни тайной тропинки — ничего.

— Что за ерунда? — пробормотал капитан, — Приснилось, или как?

За спиной послышался тихий шорох и моряк мгновенно обернулся. Кто-то, маленького роста, проворно удирал прочь, но густые заросли колючего кустарника препятствовали дальнейшему продвижению незнакомца. Джонрако прыгнул вперёд и схватив беглеца, потащил к себе. Неизвестный оказался человеком, да ещё и каким! Потрясённый Собболи рассматривал собственного кока. Толстяк перестал сопротивляться и обмяк, покорившись судьбе. Но капитана ожидала ещё одна неожиданность; в пальцах повара блеснул острый нож.

— А ну брось! — рявкнул мореход и хлопнул кока по ладони, вынудив взвизгнуть и обронить оружие, — Совсем спятил? Какого дьявола ты тут делаешь?

— За травкой, — проныл повар, поглаживая ушибленную конечность, — Мне рассказали, что тут растёт травка, которую хорошо добавлять в жаркое. От неё мясо становится нежным и приобретает привкус…

— Думаешь, сейчас самое время обсудить рецепты твоих блюд? — взревел Джонрако и отпустил кока, позволив тому расположиться на пятой точке, — Такое ощущение, что все решили свести меня с ума! Мой собственный кок шляется по ночному лесу с ножом в руке! За травкой! — передразнил он дребезжащий дискант Санорени, — Ты хоть понимаешь, толстая жопа, что тебе запросто засунут твой нож в…Горло, в конце концов, перережут. Причём сделают это, те же доброхоты, которые отправили сюда, за приправой. Тебя же направили сюда эти лохматые уроды?

— Один, — усердно закивал Санорени и громко всхлипнул, — Одноглазый. Я его покормил, а он пообещал открыть секрет, где растёт самая вкусная травка на острове.

— Около Магистразы! — Джонрако покачал головой, — Где же ещё! Хорошо же он отплатил, за твоё усердие и жалость. Так что, ноги в руки и — дуй на корабль! Нож не забудь, может ещё пригодится, обрежешь хвост одноглазому засранцу.

Санорени согласно кивнул и подобрав нож, со всех ног, бросился прочь. Когда в свете луны последний раз мелькнул необъятный зад повара, капитан тяжело вздохнул, покачал головой и пошёл в противоположную сторону, надеясь, что оставшийся путь не таит более никаких приключений.

Однако не успел моряк пройти и пары десятков шагов, как подошва его сапога скользнула по влажной почве. Не сумев удержать равновесия, Джонрако обрушился на спину, да так неудачно, что приложился затылком о какой-то корень, некстати оказавшийся на пути его головы. В глазах Собболи полыхнуло ослепительно пламя, тотчас сменившееся непроглядной тьмой беспамятства.

Продолжалось забвение недолго и мореход тотчас вскочил на ноги, обнаружив…

Что находится в той самой комнате, куда его уложил на ночлег гостеприимный Иварод. В окно уже проникли первые лучи утреннего солнца, золотящие кожу лица спящей Шании. Нога девушки совсем обнажилась, так что капитан имел возможность наблюдать соблазнительную конечность от пятки до бедра.

Но если прежде это зрелище надолго привлекло бы внимание морехода, то сейчас он лишь скользнул взглядом по своей пассажирке и вновь уставился в окно. Потом ощупал затылок, где должна была располагаться огромная шишка. Ничего, кроме спутанных волос, крайне нуждающихся в стрижке. Собболи хлопнул ладонью по груди и обнаружил пистолет на своём месте. На одежде — ни единого следа ночных похождений, а сапоги так и вовсе стояли около кровати, куда Джонрако бросил их, перед тем, как завалиться спать.

— Вот это сон! — проворчал капитан, покачав головой, — Готов отдать свою бороду, что дело тут нечисто.

Звук его голоса разбудил Шанию и девушка, позёвывая, привстала на кровати, уставившись на озадаченного Джонрако.

ГЛАВА 19. НОВЫЙ ПАССАЖИР

— Я не совсем уверена, — и в голосе Шании действительно звучала определённая неуверенность, когда она торопливо шагала за угрюмым Джонрако по лесной дорожке, — Но мне кажется, что с хозяином стоило бы попрощаться.

— Слишком много чести для какой-то блохастой твари, — проворчал капитан, изучая спину Хастола, которая мелькала в зарослях, далеко впереди, — И ты сама видела: я стучал в его дверь, но говнюк не соблаговолил даже гавкнуть в ответ. Бездельник отсыпается, после вчерашней попойки.

— Голова действительно очень болит, — пожаловалась девушка, прикладывая пальцы к вискам, — И немного мутит. Первый раз ощущаю себя так нехорошо — А вот ему — хоть бы что! — буркнул капитан, указывая на второго пассажира, — Словно вчера, пока мы пили вино, он просто дышал воздухом. Надо бы спросить, может ему известен какой секрет. Ох, как бы мне пригодилось это, пропади пропадом печень! Так-то оно ничего, но временами очень трудно понять: то ли меня штормит, то ли корабль вот-вот отправится на дно.

— Надо бы остановиться и передохнуть, — лицо Шании приобрело зеленоватый оттенок, — Такая духота!

— На шхуне можешь отлежать все бока, — любезно разрешил Собболи, внутренне крайне сочувствуя спутнице, но виду так и не показал, — А сейчас — нет. Разрази меня гром, если я задержусь в этой смрадной псарне хотя бы до полудня.

Однако остановку они всё же сделали. Когда тропинка показала очередной поворот, путники обнаружили неподвижного Хастола рядом с изваянием крылатого демона. Парень внимательно рассматривал купол Магистразы и задумчиво почёсывал кончик носа. Черстоли повернулся к парочке и поинтересовался у капитана:

— Как вы думаете, возможно нам стоит наведаться к этой загадочной постройке? — юноша покрутил кистью в воздухе, словно подбирал подходящие слова, — В качестве экскурсии, что ли. Возможно судьба окажется благосклонна и мы сумеем отыскать древние книги. Думаю, вы не откажетесь пополнить свою коллекцию парой редких экземпляров.

— Иварод говорил, что постройка наполнена смертоносными ловушками, — заметила Шания, которой остановка явно пошла на пользу, — Стоят ли даже самые ценные книги человеческой жизни?

Джонрако, который несколько опешил, услыхав предложение парня, теперь прищурился, разглядывая Хастола. Капитан до сих пор не мог понять, привиделись ли ему события прошлой ночи или он в самом деле бродил по тёмному лесу и наблюдал за словесной дуэлью в жуткой Магистразе. Так что, идея Черстоли — ловкий трюк, попытка сбить нечаянного свидетеля с толку? Ничего не решив, Собболи отрицательно покачал головой.

— Что-то у меня нет ни малейшего желания заниматься подобной ерундой, — проворчал моряк и хрипло хмыкнул, — Слишком свежи чёртовы воспоминания, как мы, с Далином, точно два хряка, перерывали землю в поисках мифического ожерелья. Не испытываю ни малейшего желания повторять тот фокус. Два раза с одного трапа я не падаю, разрази меня гром!

— Ну, нет — так нет, — спокойно согласился Хастол и тут же устремился вперёд, — Тогда нет ни малейшей причины задерживаться на этом островке.

Шания открыла рот, от удивления и хлопала ресницами, глядя то вслед парню, то на Джонрако, который пытался развязать затянувшийся узел на кисете.

— Что-то я не пойму, — сказала девушка, в конце концов, — Сначала он рвётся на этот остров, хоть и не объясняет причин. Теперь торопится уехать, но ведь мы ничего здесь не сделали, если не считать вчерашней попойки! Такое ощущение, будто мне рассказали какой-то анекдот, забыв про финальную фразу. Вам-то понятно, капитан?

— Может быть, может быть, — пробормотал Джонрако, крепко сжимая зубами трубку и выпустил струйку дыма, — Возможно я расскажу всю соль этой истории, но чуть позже. Если сам разберусь в ней. Но, чтобы я сдох, если мы не поторопимся, посудина проторчит тут до полудня.

Отбросив на время все сомнения и вопросы, Собболи решительно пошёл вперёд, увлекая Шанию за собой. Магистраза, жуткое строение, полное древних тайн и смертельных ловушек, осталось за спиной, исчезнув среди пышной растительности, тронутой рукой подступающей осени. Признаки зрелости года ощущались во всём: и в жухнущей траве и в пёстром ковре из листьев, устилающих землю и в порывах ветра, ещё недавно тёплого, а теперь — несущего холодок.

На берегу творилось нечто невообразимое. Огромная свора, напоминающая пёстрый ковёр великана, забывшего свою вещь после купания, не ушла ночевать вглубь острова, а осталась у приставшего корабля. Каждого пришедшего пса терзало одно невыносимое желание: проникнуть на борт и разжиться хоть чем-нибудь, что можно сожрать, напялить на себя или поставить на кон в игре.

Большинство собак, измученных бесплодными ночными вылазками, спали беспокойным сном, который сопровождался поскуливанием, тихим подвыванием и подёргиванием конечностями. Под деревьями продолжали бодрствовать самые терпеливые из проходимцев, которые играли в свои странные игры, не забывая лениво посматривать в сторону вахты; не думают ли матросы покинуть пост.

Но часовые, которых боцман не забывал менять, на протяжении всей ночи, не торопились покидать пост, внимательно вглядываясь в собачий лагерь на пристани. Увидев капитана, вынырнувшего из лесных глубин, один матрос тут же издал радостный возглас, а остальные поддержали товарища. Как заметил Джонрако, палатки, установленные с вечера, уже исчезли, стало быть, вся команда вернулась на борт и готовит корабль к отходу.

Хастол, тем временем, крайне осторожно пробирался к трапу, терпеливо переступая через храпящие тушки, даже во сне пытающиеся вцепиться в человеческую ногу. Намеревались ли они просто укусить, либо пытались проникнуть в карман — оставалось загадкой.

— Сейчас я оттопчу чьи-то уши, — резюмировал капитан, обозревая собачий ковёр, в напрасной попытке отыскать брод, — Ну и хрен с этими волосатыми придурками, чтоб им облысеть! Я их сюда не приглашал. Пошли.

— Я даже не знаю, — неуверенно пробормотала Шания, пытаясь поднять юбку, — Получится у меня или нет…

— Разрази меня гром! — Джонрако подхватил взвизгнувшую девушку и невзирая на слабое сопротивление пошёл вперёд, — Стану я ещё ждать! Сиди тихо, а не то сброшу вниз.

— Как вы можете так поступать! — возмущалась пунцовая, от смущения, Шания, — Да ещё и на глазах у всей команды! Что они подумают?

— Это — их дело, — отрезал Собболи, — Главное, чтобы потом держали языки за зубами.

Шагал моряк вовсе не так осторожно, как предшественник, поэтому многие псы пробуждались от того, что сапоги капитана наступали им на хвосты и (как и было обещано) на уши. Однако попытки возмутиться тут же прерывались мощным рёвом морехода, в котором звучало обещание ещё и отпустить пинка каждому болтливому ловцу блох, если тот ещё раз откроет пасть. Начавшийся гвалт очень быстро пробудил даже тех, кто спал, придавленный телами соседей.

— Чтоб я молнию проглотил! — рычал Джонрако, преодолевая последние препоны и поддавая сапогом под лохматый зад какого-то нахала, пытавшегося цапнуть ногу девушки, — Поклацай мне! Сейчас вообще велю выкатить пушки и шандарахнуть по берегу! Посмотрю, как вам весело станет с подпаленными шкурками.

— Вы же не серьёзно, капитан? — испуганно шепнула Шания в ухо морехода, — Они ведь не заслужили такого.

— Да шучу я, шучу, — проворчал моряк и скорчил жуткую физиономию, в ответ на пространное замечание четвероногого болтуна о неуклюжих двуногих с тупыми мордами, — На себя посмотри, урод шерстистый! Вот же распроклятые засранцы!

В конце концов мытарства путников завершились и они выбрались на открытое место, охраняемое вахтенными матросами, прутья в руках которых недвусмысленно намекали на последствия нарушения невидимой границы. Джонрако продолжал шагать вперёд, удерживая Шанию на руках, точно позабыл про свой деликатный груз. Матросы, следившие за приближающимся начальником, бросали на него, наполовину — завистливые, наполовину — одобрительные взгляды.

— Может у вас возникло желание поставить меня на землю? — поинтересовалась девушка, постаравшись добавить изрядную долю иронии в свои слова, — Пока я не разучилась передвигаться самостоятельно. Огромное спасибо за оказанную помощь. Честное слово, мне было крайне приятно.

С тихим вздохом Джонрако поставил Шанию на землю и сказал, скрывая усмешку:

— Чёрт побери! Такая тощая, а руки, всё-таки, устают.

— Представляете, капитан, что было бы, если бы у вас на руках оказалась одна из тех толстушек, до которых вы так падки? — парировала Шания, — Благодарите судьбу за такой тощий груз.

Кто-то из команды, внимательно слушавшей перепалку капитана с пассажиркой, вздумал хихикнуть, но тут же поймал грозный взгляд Собболи и растворился в толпе собратьев. Остальные старательно сохраняли серьёзные выражения лиц, зная, как быстро приходит в ярость их начальник.

— Капитан, — заметил Хастол, успевший подняться на борт раньше попутчиков, — Как мне кажется, вы собирались отправляться прочь без всяких промедлений? Если у вас не возникли новые планы…

Громко крякнув, капитан легко взбежал по сходням, оглянувшись на Шанию, которая неспешно поднималась на корабль. Девушка сделала вид, будто не заметила этого взгляда, а всё её внимание поглощено зрелищем океана.

Картина действительно впечатляла. Лесные заросли подступали почти к самому берегу острова, отражаясь в зеленоватых валах волн, медленно катящихся к земле. Над водой неспешно поднимался жёлтый шар светила, касаясь пылающим краем золотистой дорожки, точно делящей Намирдан на две половины. Где-то далеко, почти у самого горизонта, брела отара белых облаков, ведомая чёрной тучкой, напоминающей человеческий череп.

Глаза Шании разом охватили всю эту картину, а потом внимание девушки вернулось на корабль. Джонрако уже отдавал приказы взъерошенному Далину, потирающему поясницу, одновременно распекая пунцового юнгу и бросая короткие реплики Хастолу. Парень молча кивал и загадочно улыбался, точно припоминал старую шутку.

Матросы, тем временем, приводили в порядок такелаж и складывали в трюм тюки с разобранными палатками. За их действиями внимательно следил огромный чёрный ворон, неспешно бредущий по брусу фальшборта. А уж за тёмной птицей вёл наблюдение кок, который подбрасывал в руке поварёшку так, словно намеревался огреть пернатое по голове. Чем ему не угодил ворон, оставалось загадкой.

Пока девушка всматривалась в эту картину, ноги доставили её на борт и Шания легко спрыгнула на покачивающуюся палубу. Следом тотчас взбежали вахтенные и принялись поднимать сходни. Очевидно Морской Чёрт был полностью готов к отплытию.

— Отдать концы! — рявкнул Далин и матросы без промедления бросились исполнять приказ, — Шевелитесь, куски акульего жира! Смотрите, чтобы ни одна лохматая сволочь не проникла на борт!

Не успел он закончить фразу, как оглушительный визг возвестил о нахождении непрошеного гостя. Чьё-то лохматое тельце мелькнуло в воздухе и верещащий пёс врезался в ораву собратьев. Тем временем, в задних рядах мохнатой толпы происходило нечто непонятное. Там кто-то громко выл и под звуки ударов доносились возгласы: «Разойдись! Дай дорогу! Остановите корабль!»

Последнее, впрочем, казалось делом трудноосуществимым: полоса воды, между бортом шхуны и берегом, становилась шире с каждым мгновением. К тому времени, как четверо огромных чёрных псов, разбросав мелких собратьев, выбрались на пристань, корабль успел повернуться кормой к берегу и подняв паруса, устремился прочь от острова.

— Очень напоминают телохранителей Иварода, — задумчиво произнесла Шания, глядя на четвёрку, явно пребывающую в отчаянии, — Что это с ними? Словно ищут потерянное…

— Действительно, похоже, — тут же согласился Хастол, но в его голосе девушке послышалась насмешка, — И что же они могли потерять?

Капитан почуял неладное в словах парня и уставился на него. «Морской чёрт» бойко шёл по ветру под всеми парусами, команда чётко исполняла каждый приказ боцмана, но у капитана внезапно возникло ощущение падения в пропасть, какое приключается на границе сна и яви. Такое иногда бывало, когда ожидались неприятности и обычно чутьё не подводило морехода.

И вновь интуиция не обманула своего хозяина. Не успел Джонрако направиться к нактоузу, чтобы свериться с компасом, как на шканцы буквально взлетел взъерошенный матрос в изорванной куртке, украшенной разноцветными драконами и отрапортовал, разом поставив капитана в тупик.

— Прошу прощения за задержку, — матрос шмыгнул расплющенным носом, — Пока парус поставили, то-сё…В общем, груз доставили в целости и сохранности. Несли крайне бережно и осторожно, как вы приказали.

— Груз? — пробормотал озадаченный Собболи, ощущая, как у него внутри всё холодеет, — Доставили? Я приказал?

— Вы приказали, — подтвердил матрос и ещё раз потянул лепёшкой носа, — Теперь груз пробудился и требует, чтобы его выпустили и покормили. Как поступим дальше?

— Груз требует? — осипшим голосом пробормотал Джонрако и в поисках поддержки посмотрел на Шанию. Однако девушка лишь пожала плечами и тихо хихикнула. Перехватив спокойный уверенный взгляд Хастола, мореход заподозрил, что уж один человек на корабле точно знает, какая чертовщина происходит.

— Как может чёртов груз чего-то требовать? — почти простонал капитан, пытаясь бросить якорь благоразумия в обезумевшем море.

— Этот — может! — загоготал матрос, — Стоило ему проснуться и рот практически не закрывается. Так что, выпускаем?

— Тащи эту хрень на мостик, — скомандовал капитан, — Быстрее! Нет, стой. Кто, ты говоришь, дал приказ доставить груз на Чертяку?

— Вы, капитан, — изумлённо ответил матрос и потёр нос, — Сегодня ночью растолкали меня и Замуса, потом велели топать за вами в лес, а там — вручили чёртов мешок и приказали очень бережно тащить его на борт.

— А потом? — очень тихо спросил Джонрако, встряхивая головой, словно это могло помочь встать мозгам на место, — Что я сделал потом?

— Пошли обратно в лес, — матрос подозрительно посмотрел на своего начальника и было видно, что думает он очень нехорошие мысли, — Мешок мы принесли и заперли в кладовой. Так что, тащить сюда?

— Валяй, — Джонрако оперся локтями о борт и тупо уставился в океан, словно пытался отыскать в зелёной воде утраченные воспоминания. Однако океанские волны отразили только его обескураженную физиономию.

— Что, капитан? — ехидно осведомилась Шания, внимательно слушавшая беседу морехода с подчинённым, — Начались досадные провалы в памяти? Последствия весёлой ночки?

— Такое случается, время от времени, — глубокомысленно заметил Хастол, но в его словах, как хищник в высокой траве, притаилась насмешка, — Снохождение или сомнамбулизм. Кстати, ваш любимый Сердар, в сочинении «О характере человека» упоминает это заболевание. В вашем роду не было предпосылок к…

— Нет! — рявкнул Джонрако, взбешённый, как колкостями Шании, так и ехидным участием Хастола, — Происходит чёртова ерунда! Но, разрази меня гром, я ещё выведу проклятых шутников на чистую воду и тогда они позавидуют покойникам. Сейчас мне покажут этот груз, я допрошу его и…

Слова застряли в густой капитанской бороде, когда он увидел, кого именно вывели матросы на палубу. В этот миг в голове Джонрако вертелись тысячи чертей, раскаты грома и прочие вещи, которые он частенько призывал в моменты крайнего бешенства. Только сейчас все проклятья оставались внутри, не в силах прервать молчание, поразившее капитана. Но их вполне мог произнести кто-то другой.

— Да чтоб тебя разорвало на тысячи маленьких ублюдочных человечков, засранец! — вопил Иварод, подпрыгивая меж двух дюжих матросов и пытаясь вырваться из их мощной хватки, — Это и есть человеческая благодарность за гостеприимство, да? Так в следующий раз я напою тебя отваром ледицы и пусть тебя скрутит в бараний рог, гад!

Пёс подошёл ближе и две пары глаз встретились: извергающие ненависть и бешенство с растерянными и непонимающими; собачьи и человеческие; глаза Иварода и глаза Джонрако. Ошеломлённый появлением «груза» капитан долго вообще не мог сказать ни слова, а пса так распирали ругательства, что он вообще забыл, как говорить по-человечески и перешёл на тявканье.

— Откуда ты тут взялся? — наконец сумел выдавить мореход и дрожащими руками принялся распаливать трубку, намереваясь успокоить расшалившиеся нервы.

— Откуда?! — вопль пса перешёл в неистовый вой, заставивший всю команду подпрыгнуть, от неожиданности, — Откуда, мать бы твою так?! Я спокойно лежу на своём любимом половичке. Отдыхаю после трудного дня, размышляю о превратностях судьбы, чёрт бы её побрал!

Все молча внимали псу, пританцовывающему на всех лапах. Особенно внимательно слушал Хастол и на его лице отражалось искреннее участие.

— И вдруг, в самый разгар моих размышлений, я слышу чьи-то осторожные шаги. Будь я проклят, если заподозрил нечто неладное; мало ли какому двуногому остолопу вздумается шляться по дому среди ночи, в поисках двери наружу. Шаги всё ближе, значит остолоп не обнаружил выхода и решил спросить у меня. Однако, вместо вежливого вопроса — удар по башке. Очнулся я в каком-то грязном мешке на борту твоей распроклятой посудины! Это как, шутка? Джонри, ты же знаешь, я такой ерунды не прощаю! Немедленно выпустите меня на берег, а ты, бородатая скотина, знай: ступишь на остров — тебе конец!

Шания хотела было что-то сказать, но Джонрако лишь покачал головой и аккуратно ухватив Иварода за загривок, повернул голову пса в сторону удаляющегося острова. Должно быть до этого гнев настолько застилал сознание взбешённой собаки, что она полностью игнорировала окружающее. Теперь же, взгляд Ивы скользнул по океанской глади, остановился на тёмном пятнышке удаляющейся земли, на всякий случай переместился к противоположному борту и вновь вернулся к пристанищу, которое его вынудили покинуть.

Собака долго смотрела на утраченный дом, а потом из её пасти вырвался короткий, то ли всхлип, то ли вой. Покачивая тяжёлой головой, пёс печально посмотрел на капитана и тихо сказал:

— Прости, дружище. Теперь я понимаю, насколько оказался неправ, обвиняя тебя. — в словах Ивы внезапно прорвалось настоящее отчаяние, словно он утратил не только жилище, но и саму прошлую жизнь, — Нельзя сказать, будто я не предвидел такого поворота событий, но одно — предвидеть, другое — избежать…

С этими словами он подошёл к борту и сел, грустно разглядывая валы, бегущие за кормой. Иногда пёс поднимал голову, словно пытался рассмотреть остров Колонны, почти растворившийся в синеве вод.

— Интересно, что всё это может означать? — пробормотал Хастол, рассматривая собаку так, словно увидел её первый раз в жизни, — Происходит нечто непонятное. Я конечно слышал, как люди во сне проделывают весьма сложные манипуляции, но такое…

— Разрази тебя гром, ты по-прежнему считаешь…

Хастол поморщился и поднял руку.

— Капитан, я как раз весьма сомневаюсь, что вы участвовали во всём этом вообще. Беру свои слова обратно и прошу прощения за неуместную иронию.

— Так что же произошло, в таком случае? — осведомилась нахмурившаяся Шания, — Ведь это — натуральная мистика! Хотите сказать, что это — работа какого-то чародея?

— Да нет же. Мы гостили на острове Колонны — средоточии старых сил и обители древних существ. Не удивлюсь, если выяснится, что подземелья острова сохранили выживших Тенелеких — существ, способных изменять свой облик. Они, как раз, способны на такие вещи. Но зачем им потребовалось притаскивать Иварода на корабль?..

— Ива — бывший шпион, — кусая губы, заметил Собболи, тоже пришедший к неким выводам, — И эта чёртова тварь вполне способна разработать такую хитрую комбинацию. Одним ударом он убивает несколько крыс: проникает на корабль, выдаёт себя за невинную жертву и сбивает нас с толку, вынуждая искать правду там, где её и нет. Никогда не доверял лохматой сволочи, ведь при всей своей ненависти к Магистру, Иварод вполне может работать и на него.

Последние слова предназначались Хастолу, но парень только пожал плечами. В этот момент объект их обсуждения повернул голову и вызывающе сказал:

— Ну я, по крайней мере надеюсь, что сюда меня притащили не для того, чтобы заморить голодом?

ГЛАВА 20. КАРТ

Господин почтенный мэр столичного города Ченса непрерывно ёрзал на своём кресле, всеми силами пытаясь избежать взгляда Магистра. С той же целью он постоянно складывал и расстилал огромный золотистый платок, предназначенный для вытирания пота с благородного чела. После, господин Либениум ронял кусок ткани на стопку важных документов с расплывшимися печатями, поднимал его, пытался спрятать и вновь доставал. На время позабыв про тряпицу, мэр принимался перебирать бумаги пухлыми пальцами, отягощёнными массивными перстнями.

Руки чиновника тряслись так, словно он накануне изрядно злоупотребил спиртными напитками и теперь страдал от невоздержанности. На самом же деле господин Либениум вовсе не употреблял крепкого спиртного, не курил, чурался публичных женщин и старался избегать иных вредных привычек, способных навредить здоровью и карьере. Трепет в руках объяснялся исключительно диким страхом перед собеседником. Каждый визит к Магистру вынуждал господина Либениума принимать успокоительные капли до и после аудиенции.

Была бы малейшая возможность избежать посещения чародея и мэр тут же вцепился бы в неё, как пиявка в добычу. Единственным вариантом было — сказаться тяжело больным, но пару раз Магистр посещал захворавшего чиновника, чем едва не свёл того в могилу.

— Ну что же, мой усердный друг, — тихо произнёс Магистр, наблюдая за собеседником из-под полуприкрытых век, — Как я понимаю, вам удалось добыть сведения, интересующие меня и теперь вы собираетесь с духом, намереваясь подать их в лучшем виде. Дела ведь обстоят именно так?

— Да, да, именно так, — покивал головой мэр и все его многочисленные подбородки согласились с хозяином, — Сегодня, после полудня, мне доставили все документы и выслушав доклад, я тотчас отправился к вам.

Временами речь Либениума превращалась в торопливую неразборчивую скороговорку, но Магистр и не думал переспрашивать, а лишь щурился, точно довольный кот и переводил взгляд на большую картину, которая висела за спиной посетителя. Там изображалась казнь градоначальника-предателя — одного из предков нынешнего мэра.

Беседа происходила в крохотной комнатушке с тёмными стенами морёного дерева и низким потолком, носящим следы от дыма горящих свеч. Из мебели здесь имелись небольшой круглый стол, да два, одинаково неудобных, кресла. Единственным источником света являлась масляная лампа на столе, тусклого сияния которой едва хватало, чтобы разгонять мрак.

— Итак, — чародей выжидающе уставился на умолкнувшего мэра, который вновь принялся перебирать документы, — Думаю, самое время приступить к рассказу.

— А как же! Так вот, мои шпионы направились на север, как вы и рекомендовали, — Либениум шумно проглотил слюну, — Переправились через Шимин и продолжили путь в северные княжества.

— Бывшие владения семейства Волли, если не ошибаюсь, — промурлыкал Магистр и положил тонкие пальцы на стол, полыхнув багровым камнем перстня, — Кому они, кстати, сейчас принадлежат?

— По вашему указанию, — мэр достал одну из бумаг, текст на которой почти скрывался под множеством печатей и подвинул её ближе к рукам чародея, — После реквизиции, наследственный удел Волли был распределён среди десятка семейств, до этого лишённых земельных владений.

— Нищие дворянчики, — презрительно процедил Магистр, — Ещё помню, как эти «благородные» едва не перегрызли глотки друг другу. Сначала — за лучший надел, а после — пытаясь отблагодарить меня.

— Мои агенты проверили несколько замков на востоке — безрезультатно: обычные вырождающиеся роды, многие вынуждены самостоятельно добывать пропитание земледелием, — мэр, не имеющий титула, злорадно хихикнул, — Потому как все крестьяне или перемёрли или разбежались. Ни о каких посторонних людях никто из них не слышал. Кстати, — на толстой физиономии появилось заинтересованное выражение, — Я проверил по бумагам, в той местности наблюдается хроническая задолженность по налогам и в счёт погашения можно изъять…

— Пусть их, — оборвал его Магистр, — Мне сейчас не до этого.

Либениум покачал головой, поражаясь, как вопрос получения доходов может оказаться второстепенным, уступая поискам никому не нужного человека.

— В общем так, прояснив ситуацию, шпионы поднялись по течению Шимира вплоть до истока. Здесь, в замке Чаддеров, им удалось выяснить, что пару десятков дней тому, через владения проскакал всадник, который пытался сохранить инкогнито, но был узнан экономом виконта.

— Ну и? — глаза Магистра полыхнули зелёным.

Эконом утверждал, что всадник очень напоминал некоего Хастола, из семейства Черстоли, чей замок располагается на крайнем севере, у самого побережья. Эконом неоднократно посещал означенный замок, закупая рыбу, поэтому хорошо знал младшего, из рода. Впрочем, по словам служки, княжич очень сильно изменился, словно пережил сильное потрясение.

— Это всё?

— Не совсем, — мэр замялся, — Но тут сведения не отличаются достоверностью. Крестьяне болтали, дескать неделей ранее прибытия Черстоли, через владения Чаддеров проследовали пятеро всадников в глухих чёрных плащах. Они ни с кем не общались и даже не остановились на отдых в местной гостинице. Так вот, селюки утверждали, что именно эти пришельцы вырезали семейство рыбаков-отшельников и похитили годовалого младенца. Впрочем, такими вещами занимаются и местные бандиты, коих там предостаточно.

— Не-ет, не бандиты — ублюдки с Карта, — прошипел Магистр, но так тихо, что собеседник ничего не услышал, — Их рук дело!

— Сразу после этого мои люди отправились в замок Черстоли, — продолжал мэр, вымакивая лоб развёрнутой простынёй платка, — Где и обнаружили самое интересное. Здесь надо заметить, что невзирая на удалённость от центра и общее захолустье, княжество производит хорошее впечатление: отличные каменные дороги, крепкое хозяйство и множество работающих артелей. Кстати! — Либениум с важным видом поднял указательный палец, — Налоги отсюда регулярно поступали в казну, я проверил.

Магистр устало закрыл лицо ладонью. За время разговора он получил больше информации о налогообложении и способах наказания должников в разы больше, чем всего остального. Видимо сообразив, что терпение чародея иссякает, Либениум внезапно покрылся плёнкой пота.

— Так вот, невзирая на внешнее благополучие, — заторопился мэр, — Жители княжества выглядели встревоженными и даже испуганными. Каких-либо объективных факторов для этого мои люди поначалу не увидели тем более, что местные предпочитали отмалчиваться, а то и вовсе убегали. Шпионам удалось поймать парочку крестьян и допросить. Но и тут почти ничего: нелепые слухи о чёрных молниях с ясного неба и тварях, выползающих их моря.

— Твари из моря? — волшебник отнял руку от лица и поднял бровь, — Твои люди ничего не напутали?

— Местный диалект весьма, э-э, своеобразен, — Либениум пожал плечами, — Немудрено и ошибиться. Да и что серьёзного способны рассказать деревенские недоумки, норовящие удрать в кусты? Но, к делу. Леса, окружающие замок князя, выглядели странно пустыми, словно вся живность покинула их.

— Причина?

— Тут такое дело, — мэр принялся нервно складывать платок, — Не совсем понятно, но мой человек посерел, когда вспоминал, как они приближались к замку, хоть сам он не робкого десятка. Впрочем, ощущения не обманывали: внутри оказался сущий кошмар. В постройке не оказалось ни единого живого человека — только трупы. Все тела обуглены и лежат в таких позах, словно погибшие пытались защититься от неведомого врага.

— Самого князя нашли? — Магистр оказался равнодушен к жуткому описанию.

— Нашли, — лоб мэра покрыли огромные капли пота, а самого Либениума передёрнуло, — В центральном зале замка мои агенты обнаружили следы некоего магического, судя по всему, ритуала. Всю мебель из помещения убрали, а в центре намалевали огромный круг, обнеся его факелами. В кругу лежал Сантрил Черстоли, прибитый к полу длинными металлическими костылями. А голову князя насадили на кол, который стоял среди нескольких тел с перерезанными глотками, — мэра вновь передёрнуло, — В основном — животные: волки, олени и зайцы, но парочка — человеческих. Крови, кстати, не обнаружилось, но мои шпионы и не искали её следы; все люди оказались так испуганны, что покинули замок, едва обыскав княжеский архив. Ничего интересного: счета, переписка с родственниками и несколько начатых дневников. Всё самое любопытное шпионы нашли на обратной дороге.

Либениум подтянул стакан с водой и капнув в жидкость из крохотного пузырька, залпом выпил. Руки чиновника тряслись мелкой дрожью.

— Как я уже говорил, живности в окрестностях замка не наблюдалось, поэтому внимание посланников сразу привлекло скопление ворон над лесом. Агенты решили проверить, в чём дело и углубились в заросли, — Либениум увлёкся и принялся вставлять в рассказ обороты, более подходящие для художественного произведения. Письменные отчёты мэра постоянно грешили подобным «украшательством», — В сотне шагов от окраины леса, шпионы обнаружили поляну, в центре которой росло одинокое дерево. На его ветках висели пятеро в чёрных плащах-накидках. Висели умершие достаточно долго — не менее полумесяца, потому как трупы успели разложиться. У подножия дерева шпионы нашли дорожную сумку, которую прихватили с собой. Там хранились книги на непонятном языке и пачка писем.

Магистр, прищурясь, взглянул на мэра.

— На непонятном? Возможно, я могу разобраться? Где эти книги?

— Очень извиняюсь, — пробормотал Либениум, бледнея на глазах, — Эти недоумки, мои шпионы, выбросили их по дороге. Сказали, что путь был дальний, а эти бесполезные тома — слишком тяжёлые. Я непременно накажу дураков. Накажу, по всей строгости! Но письма они доставили, — мэр угодливо протянул пачку бумаг, перехваченную шнурком, — Тут это…Я взял на себя смелость ознакомиться с содержанием. Это переписка младшего сына князя — Хастола с неким Братом Вулом.

Магистр едва не подпрыгнул, услыхав имя, произнесенное собеседником, после чего недоверчиво уставился на мэра. Но тот предъявил ему указанную на конверте надпись, где недвусмысленно указывался адресат: «Братству. Чёрный круг. Брату Вулу». Судя по мелким аккуратным буквам и чистоте письма послание отправлял человек образованный, возможно принадлежащий к высшему обществу.

Магистр протянул было пальцы к письму, но не дотронувшись, отдёрнул руку, точно конверт внушал ему непреодолимое отвращение. Громко засопев, чародей налился ядовитой зеленью, а в его глазах появился тусклый свет, плохо различимый в мерцающем сиянии лампы.

— Ну и что там в этих письмах? — в тихом голосе ощущался рокот далёкого грома, — Ты же ознакомился с ними.

Мэр, привыкший угадывать малейшие изменения настроения своего повелителя, по первым признакам, тотчас убрал злополучный конверт подальше и нервно сплетая пальцы, принялся рассказывать:

— Пришлось повозиться с хронологией переписки, но я разобрался, — он самодовольно чмокнул пухлыми губами, — Первое письмо отправлено три года назад. Должен заметить, что послания отправлялись достаточно регулярно и видимо доставлялись весьма споро, невзирая на удалённость адресата. К сожалению, среди писем не обнаружилось ни одного ответного («Их и не было» — проворчал Магистр), но, судя по всему, послания парня заинтересовали этого самого Брата и тот начал присылать молодому Черстоли интересующие того книги и приспособления.

В последующих письмах очень много благодарнстей за подарки, но ещё больше вопросов, как ими пользоваться, — внезапно мэр смущённо хрюкнул и его обвисшие щёки содрогнулись, — Должен заметить, что значительную часть текста я читал через силу, учитывая негативный оттенок текста.

— Конкретнее, — проворчал Магистр.

— В общем, молодой дурак и его новые друзья намеревались устроить мятеж или что-то подобное, покусившись на вашу справедливую власть. В связи с этим, я бы рекомендовал послать на север регулярные войска и навести там порядок.

— Ох, не на север их надо посылать, — поморщился волшебник.

— Возможно, удаление от центра влияет на здравомыслие этих вырожденцев, забывших, кому они обязаны своим положением. Один хороший рейд и справедливость восторжествует! Кроме того, — как бы мимоходом, заметил мэр, — Можно будет изъять, в счёт невыплаченных налогов, часть недвижимости…Впрочем, я отвлёкся. Около года назад, этот самый Хастол, начал упоминать некий Ритуал, причём писал дурацкое слово всегда с большой буквы. Судя по всему, удачное проведение означеной процедуры могло, каким-то образом, ослабить вашу власть и даже, страшно помыслить, — Либениум нервно вытер пальцы о платок, — уничтожить её полностью. Парень спрашивал подробные инструкции и жаловался на отсутствие единомышленников и полное одиночество. Правда в последнем письме он интересовался, как выглядит особый знак, по которому можно опознать прибывших помощников, стало быть кто-то должен был его навестить.

Всё это время Магистр, как казалось, рассеянно слушал рассуждения чиновника и даже прикрыл глаза ладонью, начав покачивать лысой головой, словно соглашался с каждым словом. Однако, стоило Либениуму закончить и рука волшебника опустилась, открыв глаза, полыхающие ненавистью. Ослепительный свет с такой силой ударил в лицо толстяку, что тот испуганно отпрянул назад, едва не рухнув на пол вместе с креслом. Сейчас мэру, как никогда, хотелось немедленно оказаться в своём доме, в ванной, полной ароматизированной воды. Либениум оказался настолько испуган грозным видом хозяина кабинета, что издал тонкий писк, подобающий скорее мелкой твари, вроде летучей мыши.

Налившись тёмной кровью, Магистр поднялся над столом и больше напоминая светящийся призрак, чем человека, обрушил на столешницу сухопарый кулак. Перстень полыхнул алым светом и бумаги, принесённые мэром, разлетелись по углам, как бабочки, подхваченные внезапным ветром, пришедшим с самых высоких горных вершин. Потом раздался глухой рокот голоса.

— Картские ублюдки! — выдохнул чародей, — Сколько же ещё я буду терпеть ваши мерзкие выходки?! — волшебник уставился на испуганного Либениума, — И ты, жалкий червь, обременённый своими мелкими проблемами. Как тебе понять, или хотя бы ощутить тень тех бед, что гнетут этот мир, закрывая небо чёрными тучами? Знаешь ли ты, что на самом деле есть тот проклятый остров?

Даже если бы Либениум мог сообразить, в чём состоит суть вопроса, он вряд ли сумел бы ответить. А сейчас чиновник сподобился лишь на едва слышное: «Нет». Но Магистр и не слушал его; лицо чародея странно опустело, словно он забыл где находится, а слова, покидающие тонкие губы, адресовались скорее пустоте.

— Карт! Мерзкая земля, поднявшаяся из глубин самой преисподней, когда Тёмный обрушил в наш мир стрелы своего неправедного гнева. Тысячу ночей океан бурлил в этом месте и вода кипела, изрыгая из своих недр проклятый остров. О да, дьявол позаботился, чтобы его творение привлекло внимание наивных людей. Когда первые путешественники ступили на берег Карта, они увидели живописные поля, в обрамлении изумрудных лесов, полных зверей; невысокие холмы в окружении медленных рек и глубоких озёр, где щедро водилась рыба. Плодородные поля и обильная добыча, вот каким оказалось подношение дьявола.

Либениум, успевший опомниться от первоначального испуга, следил за волшебником с возрастающим удивлением. Никогда прежде мэр не видел Магистра произносящим речи, настолько полные страсти и безумия. Неужели, повелитель человеческого мира оказался так близок к сумасшествию? Да и подумать; бесконечная жизнь среди смертных не могла не наложить отпечаток даже на столь могущественное существо. Иначе с какой стати волшебнику произносить речи, более подобающие какому-нибудь провинциальному священнику?

А магистр продолжал, распаляясь с каждым мгновением и потрясая кулаками над головой:

— И люди не устояли. Остров показался им настоящим раем на земле, где можно было прожить в сытости и покое до самой смерти. Поэтому множество разнообразного люда, начиная от высокородных дворян и заканчивая последними, из нищих, ринулись в обетованную, как им казалось, землю. В мягком климате места, где не существовало опасных животных и насекомых, тут же принялись возникать и развиваться поселения. Уже через сотню лет на северном побережье острова появился Ле Карт — средоточие силы и власти местного населения, крупнейший город Магистериума.

В это же время исследователи обнаружили на юге Карта водный источник, обладающий магической силой. Каждый, испивший из него, получал излечение от всех болезней и продление жизни. Из песка, окружавшего источник, научились изготавливать Зеркала лет: предметы, позволявшие продлевать человеческое существование до бесконечности.

Не подозревая, что источник, как и сам остров, являются предательским подношением дьявола, жители организовали специальную службу по охране источника и заботе о нём. Люди, входившие в эту организацию называли себя Лесными братьями, ибо магические воды находись в глубинах леса.

С этого времени люди, живущие на Карте, стали жить дольше и лучше остальных, чем тотчас воспользовался Тёмный, терпеливо ожидавший подходящего часа. Он принялся нашёптывать островитянам крамольные мысли об их превосходстве над остальными. Даже к своим прежним партнёрам — жителям Твайра — отношение стало напоминать общение с младшими братьями.

Но и этого дьяволу оказалось недостаточно и он надоумил Лесных Братьев, получивших огромную власть, изучать тайные искусства, способные поставить человека вровень с богами. Проклятые дьяволопоклонники послушно проследовали за своим кумиром по тёмным тропам, которые он им указал. Неизвестно, куда могли завести человечество обезумевшие от жажды всесилия психопаты. Возможно, весь мир погрузился бы в пучину зла, но произошло нечто, нарушившее дьявольский план.

Я! — Магистр умолк, вскинув подбородок и незряче вглядываясь в пространство перед собой, — Я сумел нарушить планы Тёмного и поверг дьявола, уничтожив его власть над миром. Только мой приход сумел уберечь людей от жуткой участи, уготовленной им. И единственными, кто искренне оплакал падение нечистого, оказались дьяволопоклонники с Карта. Они затаились, но не остановили попытки получить запретное знание. Пришлось осудить главных адептов, публично казнив всех. Но жестокая казнь ничему не научила выживших. Даже теперь, тысячелетние старцы, считающие себя сверхлюдьми, плетут нити заговора, намереваясь уничтожить меня и весь разумный мир.

Последний раз это произошло совсем недавно. Под прикрытием кровопролитной войны, которую сами же и спровоцировали, Картские негодяи организовали покушение, но оно закономерно провалилось. И тогда в их заплесневевшие мозги пришла истинно чёрная мысль: возродить Тёмного, чтобы с его помощью вернуть зловещие времена Смены Сезонов. Хорошо, что мои преданные слуги сумели предупредить о чёрных замыслах, позволив мне подготовиться.

Выпучивший глаза мэр, судорожно сглотнул. Всё это время он переходил от состояния дикого ужаса к удивлению, потом опять к страху и наконец, к усталости. Теперь же чиновник не ощущал ничего, кроме сильного голода. Либениум напрочь перестал вникать в картины, нарисованные волшебником и перед его глазами, чем дальше — тем чётче, возникал запеченный на углях поросёнок с яблоком в пасти. Где-то неподалёку, притаилась запотевшая кружка пива.

Голос Магистра удалился в неведомую даль и теперь мэр оказался полностью во власти своих видений. Рука ощутила прикосновение гладкого стекла пивной кружки, а нос тревожил аромат пряностей, излюбленных личным поваром чиновника. Либениум настолько погрузился в приятную дрёму, что не заметил, как в комнате наступила тишина.

Магистр несколько раз подряд повторил: «Но я успел принять необходимые меры» и вдруг принялся трясти головой, словно отгонял назойливую муху. Свет, наполнявший глаза чародея, пошёл на убыль, пока они не превратились в обычные человеческие глаза.

— Проклятье, — сказал чародей голосом, лишённым всяких эмоций и осел в кресле, напоминая скорее груду тряпок, чем живое существо.

Мэр, вырванный из мира своих грёз, недоумевающе уставился на повелителя.

— Вон! — тихо сказал Магистр, — пошёл вон…

Повторять не потребовалось. Господин Либениум, с неожиданным, для его комплекции, проворством, вскочил на ноги и отвешивая низкие поклоны, попятился к выходу. Распахнув задом тяжёлую дверь, мэр исчез из виду, издав неразборчивый возглас, напоминающий проклятие. Однако Магистр даже не заметил, что остался один. Он прижал ладони к вискам и глухо застонал.

— Я схожу с ума, — пробормотал чародей, — Что со мной происходит? Леди, Леди…Мой разум покидает меня. Я схожу с ума!

В этот самый миг, за сотни миль от тайной комнаты, «Морской Чёрт» бойко разбивал форштевнем валы, катящиеся навстречу кораблю и деревянный дьявол, почерневший от времени, ехидно улыбался, насмехаясь над попытками океана преградить ему путь.

Джонрако протянул зрительную трубку Шании, которая всё это время умоляюще смотрела на капитана и девушка благодарно склонила голову, приняв в руки оптический прибор. Взглянув в окуляр, Шания издала изумлённый возглас и тотчас испуганно убрала трубку от глаза. Осмотрев прибор со всех сторон, она, тем не менее, вновь подняла его, наблюдая за приближающейся землёй.

— Просто поразительно, — прошептала девушка, — Так интересно! Только что он был так далеко, а теперь — рукой подать. А вот я опускаю эту штучку и остров опять далеко! В этом наверняка есть нечто волшебное.

— Ни капли, — ухмыльнулся Джонрако, раскупоривая трубку, — Обычные законы оптики. Помнится в Твайрской академии мне все мозги проели этими законами, будь они неладны! А ведь когда-то я тоже думал, будто в этих штуковинах таятся крохотные чёртики.

— А что это за остров, Карт? — поинтересовалась Шания, не отрываясь от окуляра, — Кажется я читала, будто там живут одни дьяволопоклонники. Они нам ничего не сделают?

Джонрако презрительно сплюнул за борт, намереваясь разразиться пространным язвительным замечанием, но не успел. Вместо него ответил Хастол, который вольготно расположился у поручней спардека, подставляя лицо порывам океанского ветра.

— Карт — остров, сотворённый Молитаром в качестве подарка жителям нашего мира. В те времена Тёмный перестал таить злобу на свои создания и создал идеальную землю, без опасных животных и вредных насекомых, землю плодородной почвы, изобилующую дичью и рыбой. Более того, он открыл здесь источник, продлевающий человеческую жизнь. Но и этого мало; после того, как люди приняли бесценный дар создателя, он принялся учить их, передавая свои знания.

В этот раз Молитар нашёл благодарных учеников, которые внимали учителю и следовали за ним. Очень скоро жители Карта использовали полученные знания и их остров превратился в средоточие знаний и процветания. Немного оставалось до того момента, когда Карт стал бы настоящим раем на земле. Тогда Молитар намеревался перенести своё благословение на остальные острова и континенты, пока весь Магистериум не превратился бы в цветущий сад, полный счастливых обитателей.

— Сказки! — фыркнул Джонрако, попыхивая трубкой, — Такие любят задвигать чокнутые монахи из Культа Перемены Сезонов. Чушь!

— И что же случилось? — спросила Шания, которая так заинтересовалась рассказом, что даже опустила зрительную трубку, — Почему у него не получилось?

— Молитар оказался предан и сокрушён, — потемнев лицом, пробормотал Черстоли, — А на остров пало проклятие.

ГЛАВА 21. ВЫСАДКА

— А кормят тут плохо! — проворчал Ива, угрюмо разглядывая приближающийся берег Карта, — Когда я во время сегодняшнего завтрака взял кусок жаркого, то едва не сломал правый верхний клык. А что сказать про бульон, который недосолили? Зато перца положили столько, что желудок печёт до сих пор! Ром — кислющий и могу авторитетно заявить, что бочки, где его хранили, пропускали воздух. Если от всей несъедобной гадости я заработаю язву желудка, то в этом не будет ничего удивительного. И это я упомянул завтрак и обед, а ведь, если судить по запаху, то ужин окажется ничем не лучше. Внюхаться только в прогорклый аромат! Не иначе повар готовит на испорченном масле и я думаю…

Его нытьё раздавалось в почти полной тишине подступающего вечера. Шхуна огибала юго западную оконечность острова, приближаясь к месту, обозначенному Хастолом на карте. Джонрако категорически протестовал против приближения к южному побережью в темноте, но парень сумел убедить морехода и тот, скрепя сердце, согласился.

Слабый ветерок подгонял «Морского Чёрта» и тот рассекал зеркальную поверхность океана, оставляя за собой пенный след. Свободные от вахты матросы решили развлечься и принялись тралить близкое дно, в надежде разжиться каким-никаким уловом. Счастье уже успело улыбнуться рыболовам и по палубе прыгали блестящие рыбины, размером в половину человеческого роста. Огромные кошелькообразные пасти, полные острых зубов, безмолвно открывались, а тёмные плавники вяло шевелились в воздухе. Санорени, неуверенно вынырнувший наружу, уже успел оценить добычу и теперь что-то подсчитывал на пальцах. Толстые губы кока шевелились, а глаза жадно сверкали.

Джонрако, Хастол и Шания сидели за столиком, где дымились кружки какао и хвастались поджаристыми боками свежеиспеченные булочки. Четвертый табурет предназначался Иве, но тот предпочёл вкусному напитку бесконечные жалобы о своей несчастной судьбе, покатившейся под откос, после того, как его силой притащили на этот гнилой кусок деревяшки, который вот-вот отправится на дно, вместе со своими несъедобными завтраками, кислым ромом и жёсткими койками.

Люди молча пили какао и терпеливо переносили стоны, начавшиеся со вчерашнего дня. Привыкнуть к ним оказалось невозможно, но можно было просто игнорировать.

— А эта бесконечная качка? — бурчал Ива, — Когда я, пятнадцать лет назад, плавал на «Незаметном», капитан оказался достаточно щедр и раскошелился на опытного морского чародея. Он-то позаботился, чтобы пассажиры не страдали от морской болезни.

— Так ты утверждаешь, что я жаден? — спросил Джонрако, откупоривая бутылку коньяка. Капитан наполнил свой бокал, после чего предложил напиток пассажирам. Хастол согласился, а Шания неуверенно пожала плечами, так что мореход плеснул ей на самое дно, — В таком случае надо распорядиться, чтобы кок урезал порцию, которую готовит для тебя. Раз уж я скуп, чёрт меня дери, нужно начинать экономию.

Пёс сардонически рассмеялся, но шерсть на его загривке поднялась дыбом.

— Так ты считаешь, что это количество скверно приготовленной гадости, которое мне швыряют в качестве пропитания, достаточно, чтобы я смог протянуть пару недель? Скоро я не смогу передвигаться!

— Мои матросы едят в два раза меньше тебя, — пророкотал Собболи, начиная выходить из себя, — И, при этом, умудряются работать даже в самый лютый шторм!

— Люди способны сожрать любую гадость, — проворчал Ива, но так тихо, чтобы никто не услышал, — Как свиньи! Животные…

По ступеням поднялся боцман, смахивающий с бороды хлебные крошки и вежливым покашливанием привлёк внимание начальника. Когда Джонрако оторвал взгляд от поскуливающей собаки, Далин указал пальцем за корму, где в подступающем сумраке изгибалась островная коса, напоминающая хвост исполинского чудовища, развалившегося на поверхности океана. Капитан уставился в направлении, указанном помощником, но ничего не смог различить.

— Ну и какого чёрта? Ты думаешь, что у меня глаза, как у орла?

— Вообще-то для таких дел давным-давно придумали специальные штуки, — хмыкнул боцман, — с помощью которых можно видеть намного дальше.

— Чёртова голова, — буркнул обескураженный Джонрако и скорчил ужасную физиономию, — Скоро начнёт забывать, что нужно помочиться!

— Капитан! — укоризненно воскликнула Шания, с трудом скрывающая улыбку, — Ваши выражения!

— Кому не нравятся мои выражения, могут просто заткнуть свои, излишне чувствительные, уши, — капитан достал зрительную трубку, — Ну-ка, посмотрим, что ты там разглядел…

Но даже через объектив, мореходу долгое время не удавалось ничего разссмотреть. Он увидел берег Карта, скрытый вечерним полумраком, густую поросль деревьев и огоньки в зарослях. Да нет, вряд ли боцмана заинтересовало далёкое побережье. Океан вроде бы пуст. Да он что, шутки шутит?! Впрочем, что это? Какая-то точка… Джонрако покрутил настоечное кольцо.

Корабль, следующий за ними, прижимался к берегу так плотно, насколько это позволяла глубина прибрежных вод, поэтому рассмотреть его на таком расстоянии становилось задачей весьма нетривиальной. Каким образом Далину вообще удалось заметить преследователя? А ведь, судя по всему, у команды странного корабля явно недобрые намерения.

— Думаешь: пират? — поинтересовался Далин, выуживя из кармана куртки массивный металлический гребень, украшенный серебряной вязью, — Вообще-то, если подумать — весьма странное место для этих молодчиков. Я бы поставил, что мы могли бы их встретить много раньше. Окрестности Твайра буквально кишат подобной гадостью, чтоб им лопнуть!

— Это — не пират, — задумчиво протянул Джонрако, почёсывая нос концом зрительной трубки, — Посмотри, как они идут Среди всего пиратского сброда очень мало опытных специалистов, способных перемещаться настолько аккуратно. Да и сам подумай: на кой чёрт им прятаться именно сейчас? Мы — одни, торговые трассы — далеко; нападай, сколько влезет.

— Может заманивают в какую ловушку? — неуверенно предложил помощник, — Или помощи ожидают…

— Не пори чепухи, — капитан покачал головой, — Здесь нечто иное. Ну и пошли они к дьяволу! Пока ничего не предпринимают, пусть себе плетутся, может пропорют днище и познакомятся с морскими чертями. Как думаешь, можно на это надеяться?

— Всё может быть, — хмыкнул Далин и провёл гребнем по бороде, — Вообще-то дно у побережья плоское, но иногда встречаются острые камешки.

— Далеко мы от цели? — поинтересовался Хастол, любуясь напитком в бокале, — Ночь близка….

— Скоро будем, — недовольно проворчал боцман, недолюбливающий пассажира и как вся остальная команда, винящий его во всех неприятностях, — Сейчас ляжем на другой галс и не пробьёт девяти склянок, как можно будет бросать якорь.

— В точку, — Джонрако ещё раз наполнил свою посуду, — Теперь пойдём вдоль берега, а он тут прямой, что линия на карте; держи штурвал ровно, да и всё.

— Девять склянок, — задумчиво протянул Хастол, успевший немного разобраться в морской терминологии, — Стало быть, уже стемнеет. Не могу сказать, что это радует.

— Радует — не радует, ты мне объясни другое, — Джонрако отхлебнул коньяк и поморщился, — На кой дьявол мы вообще делаем эту остановку? Мне приходилось общаться с Братьями во время войны и…так. Не могу сказать, что получал от этого общения много удовольствия. Их ненависть к Магистру настолько велика, что напоминает оголтелый фанатизм. Чёрт побери, я видел несколько посёлков, где Братья воспитывают своих детей, это кошмар!

— Почему? — удивилась Шания, как обычно, жадно глотающая любую новую информацию, — Что там такого страшного?

— Дети, лишённые детства, — хмуро выдохнул капитан, — Возможно, это странно слышать от такого, как я, но даже столь грубый тип считает, что у ребёнка должно быть время для игр и развлечений. Игр, чёрт возьми! А когда тебя, с самого младенчества, готовят к грядущей смерти, посвящая в прорву зловещих ритуалов…

— Так же готовили и бойцов Сантри, — пожал плечами Хастол, — Младенцев закаляли в ледяных горных источниках, приучали отбивать удары и спать на камнях. В общем — много разнообразных испытаний, через которые другие люди проходят много позже. Если проходят вообще. У Братьев и бойцов Сантри имелись веские причины для подобной подготовки.

— Какие же? — Шания с такой силой сдавила нежную булку в пальцах, что та тихо захрустела.

— Сильный враг, — пояснил парень, — Молитар основал легендарную школу, чтобы иметь помощников в борьбе против демонов. Братья же, каждую секунду, ожидают столкновения с Магистром, способным стереть их с лица земли. Стоит хоть немного ослабить дисциплину и Братству — конец.

— Быть может, это — к лучшему, — угрюмо усмехнулся Джонрако и его физиономия внезапно перекосилась, — Видал я их ритуалы…Нет, конечно к внутреннему, или как они его называют — Чёрному — кругу, меня не допустили, но и того, что я видел, достаточно.

— Трудные проблемы предполагают жёсткие решения, — усмехнулся Хастол и в его тёмных глазах вспыхнули тусклые огни, — А Братья пытаются разрешить почти невыполнимую задачу. Неудивительно, что иногда они несколько перегибают палку.

Он ещё не успел закончить фразу, а его глаза внезапно стали абсолютно чёрными. Кожа на лице парня приобрела мертвенно-белый оттенок и сейчас Хастол больше всего напоминал зловещий призрак давно умершего человека. В этот момент Джонрако продолжал вглядываться за корму, поэтому изменения в лице пассажира прошли мимо его внимания. А вот Шании не удалось избежать испуганного возгласа.

Однако, когда капитан повернулся, облик Хастола вернулся к изначальному, поэтому мореход не смог понять, к чему относился возглас пассажирки и лишь недоуменно повёл плечами. У девушки же, быстро пришедшей в себя, сложилось впечатление, что сосед по столу вспомнил нечто невероятно ужасное.

— Не думаю, что самая святая цель может оправдать настолько страшные действия, — Джонрако продолжил разговор, возражая собеседнику и поморщился, вспоминая некоторые моменты из жизни, — Во время войны оба острова прикрывались такими красивыми и благородными лозунгами — хоть в святые книги вставляй! А что они творили, под прикрытием красивых фраз? Да, можно оправдать Карт тем, что он сражался против всего мира и проигрывал войну, но та чума, которую они наслали на Твайр…Поверьте, это — нечто совершенно нечеловеческое! А резня, устроенная победителями в прибрежных городах Карта, вообще не укладывается в моей голове! Я был там и видел настоящий лес из отрезанных голов, насаженных на колья. Женщины, старики, дети…Чем это оправдать?!

— Вы видели столько ужасного, — Шания посерела, — Вспоминая свою жизнь, начинаю сомневаться; действительно ли те лишения, которые я перенесла, были так тяжелы, как казалось?

— Предлагаю завершить этот неприятный разговор, — предложил Хастол, которого определённо начала тяготить затронутая тема, — Судя по всему, он никому особенно не поднимает настроения.

— Полностью согласна, — поддержала его Волли и в один глоток выпила напиток из бокала, — Давайте о чём-то ином. Например, о морских животных. Капитан, вы же многое должны знать о всевозможных водных тварях, верно?

На лице морехода тотчас появилась широкая улыбка, а загорелая рука потянулась за трубкой. Слушателей ожидал длинный и красочный рассказ о всевозможных монстрах и чудовищах, половина историй о которых была выдумана моряком или подслушана им в портовых кабаках. Подобную слабость имел любой мореход, когда-либо ходивший под парусами по Намирдану. Эти рассказы всегда служили поводом для бесконечных шуток и издёвок над рассказчиком, но слушались с неизменным вниманием и запоминанием особо впечатляющих эпизодов.

Однако, в этот раз, шлюзам капитанского красноречия оказалось не дано разверзнуться. Хлёсткий, точно удар бича, возглас боцмана вынудил матросов навалиться на штурвал, задавая кораблю новый курс. Застонали, натягиваясь, ванты, хлопнули и вновь наполнились ветром паруса, а «Морской Чёрт» ускорил ход, приближаясь к берегу.

— Чёрт, — с явным сожалением проворчал Джонрако и поднялся, — Нужно проверить навигацию. Дно тут, конечно, гладкое, но можно запросто напороться на банку, особенно при подходе к самой земле.

Капитан ещё раз тяжело вздохнул, отпуская на свободу жуткое чудовище, которым намеревался поразить слушателей до глубины души. Подозвав Далина, Собболи принялся изучать пометки на карте, отметив, что указанного Хастолом места им удастся достигнуть до восьмых склянок, то есть значительно раньше, чем они предполагали.

Однако, чего им не удалось избежать, так это наступления ночи: тьма накатывала так быстро, что очень скоро побережье превратилось в плохо различимую тёмную громаду. Сереющее небо, на фоне чёрной глыбы Карта казалось почти белым.

— Черти бы меня взяли! — выругался Далин, — Я не слишком часто ходил в этих водах и плохо знаком с лоцией.

— Ну да, — подтвердил Джонрако, — Райончик — не из самых оживлённых. В основном то мы крутились около Ле Карта, а там — совсем другое дело.

— Ну да — настоящая бездна, — протянул помощник, — Но и там попадаются скверные места. Вот, помню, один раз…

— Смотри-ка, — перебил его капитан, указывая на корму.

В миле, позади шхуны, внезапно вспыхнули сигнальные огни, обозначая нахождение незнакомого корабля. Похоже преследователям стало безразлично, видят их или нет. Кроме того, стало ясно, что таинственный корабль здорово прибавил в скорости и теперь стремительно догоняет «Морского Чёрта».

— Споро идут, — в голосе Далина прозвучала тревога, — Я бы сказал; на пару узлов быстрее нас. Такими темпами молодчики нагонят нас, не пробьёт и девяти!

— Так, — сказал Собболи, немного поразмыслив, — Скорость держать прежнюю. Сигнальных — не зажигать. Подними бомбардиров — пусть держат орудия в полной готовности. Вот, держи ключ от крюйтовой и приготовься раздать ружья. Уразумел?

— Чего ж тут непонятного? — буркнул Далин и уже было направился прочь, но тут же вернулся и спросил, хмуря кустистые брови, — Думаешь, всё-таки пираты?

— Дружище, — со вздохом ответил Джонрако, — Ну головой-то подумай, хоть раз. Посмотри, что они творят: сначала очень профессионально скрываются, а потом не менее профессионально догоняют. Да и ещё: много ты видел посудин, способных конкурировать с нами в быстроходности? Приятель, это — вояки и не из последних. Выпускники Черза, мать бы их так.

Когда боцман ушел, капитан ещё очень долго всматривался в окуляр зрительной трубки. Но не подтвердить, ни опровергнуть свои подозрения ему не удалось. В ночи можно было рассмотреть лишь россыпь разноцветных огоньков и только.

Он ещё всматривался в темноту, покусывая нижнюю губу и дёргая себя за бороду, а к нему наведались гости. Приблизились Хастол и Шания, ведущие беседу о родовых гербах. Точнее, разговор шёл о древности родов, но сейчас беседа перешла к геральдическим символам.

— Волли — один из древнейших родов материка, — убеждала Шания, прижимая ладонь к груди, — Даже на наречии Маргузов наша фамилия звучит, как Воллинитри и это означает: Старейшие Поселенцы.

— Я бы не стал касаться расшифровки древнейших наречий, — усмехнулся Хастол, — Ибо тогда вспомнится, что имя Шания тоже происходит от Моргузского — Шаниатри и означает: Подброшенная в Лунную Ночь. Или вы хотите сказать, что вас действительно подбросили?

Даже в сумраке стала заметна краска, выступившая на щеках девушки. Хастол немедленно принялся просить прощения, ссылаясь на увлечённость спором, которая вынудила его забыть о приличиях.

— Да нет, всё нормально, — щёки Шании, мало-помалу, приняли нормальный цвет, — Просто я не ожидала, что кто-то ещё может разбираться в этих мёртвых языках.

— Ну, скажем, ещё я могу, — прогудел Джонрако, — Однако никогда даже не думал, что твоё имя происходит от этого словечка, уж больно оно старое. Да ещё и связанное, если память меня не подводит, с Культом Смены Сезонов. Помнится, у одной из Леди было такое же прозвище, которое ей дали Сёстры.

— Леди Осень — подтвердил Хастол, — Так её звали из-за привязанности к странноватому развлечению, связанному с полнолунием. Впрочем, я не слишком хорошо помню этот момент.

У Джонрако, различившего ироничную интонацию собеседника, сложилось иное впечатление, однако капитан не стал настаивать на разъяснении. Вместо этого он решил в ближайшее время порыться в библиотеке и отыскать всё, связанное с легендами о Леди.

— И всё таки, откуда такое странное имя? — поинтересовался Хастол.

— Отец очень интересовался историей, — пояснила девушка, — Знал множество древних легенд и былин. К сожалению его чувство юмора было, как бы это сказать; весьма своеобразным. Когда мама родила меня, отец предложил назвать ребёнка именно так, благо никто не понимал, что это значит. А родилась я, действительно, в полнолуние.

Хастол, попавший в полосу тени, оказался почти невидим, для собеседников, но Джонрако показалось, будто парень отрицательно качнул головой, точно не соглашался с Волли. Но, вместо возражений, Черстоли задал новый вопрос:

— Прошу прощения за то, что тревожу старые раны, но очень хотелось бы знать; чем именно ваше семейство прогневило Магистра? Лишение всех владений — случай крайне редкий и совершенно не свойственный колдуну. Я, честно говоря, вообще не помню аналогичных прецедентов.

— Папа старался сильно об этом не распространяться, — сказала Шания и потёрла лоб, — А мама упоминала некий заговор, во главе которого стал кто-то, из нашего семейства. Заговорщики намеревались свергнуть Магистра и установить народное правление.

— Утопия, — хмыкнул Джонрако и не удержавшись, хихикнул, — Знавал я таких, народоборцев. Дело закончилось кровавой резнёй и переделом власти среди бывших единомышленников.

— Среди рода Волли всегда было много мечтателей, — Шания пожала плечами, — Впрочем, мама также упоминала старые магические книги, которые обнаружили в родовом замке посланцы Магистра.

— Капитан, а что это за огоньки, которые приближаются к нам? — поинтересовался Хастол, — Весьма напоминает корабль.

— Так и есть, разрази меня гром, — вздохнул Джонрако, — Мы с боцманом думаем, что нас кто-то преследует. И, признаться, у меня нет ни малейшего желания встречаться с этими ребятами, особенно если это те, о ком я думаю.

По трапу прогрохотали тяжёлые ботинки и всем явилась лохматая голова Далина, напоминающая гигантского морского ежа, из тех, что облюбовали восточные отмели Твайра.

— Капитан, — принялся докладывать боцман, — Приказ выполнен: пушкари заняли места по расписанию и ждут распоряжений; Фаленни и Сотри дежурят у крюйтовой, а остальная команда приведена в полную готовность к авралу.

— Хорошо, — одобрил Джонрако, — Готовимся к повороту, ложимся на левый галс и прямиком к берегу. Видишь тот утёс, в форме собачьей головы? Он должен оставаться по левому борту.

— Понял. Лево руля, бездельники!

«Морской Чёрт», потрескивая бортами, принялся поворачивать нос к тёмной громаде берега и матросы, напоминающие чертей в танцующем свете ламп, взялись за такелаж. Скорость хода немедленно упала и теперь шхуна едва тащилась вперёд.

Теперь скала, которую Джонрако указал в качестве ориентира, ещё больше напоминала гигантскую голову собаки. Мало того, теперь стало видно и её тело, вытянувшееся вдоль берега. Хвост каменного животного изгибался, образуя небольшой залив, куда и направлялась шхуна.

— Мне кажется, — неуверенно произнесла Шания, рассматривая исполинское животное, — Или действительно…

— Действительно, — угрюмо отозвался Иварод, невесть когда объявившийся рядом, — В своё время здесь жили все разумные псы этого мира. Их Молитар создал последними, определив проживать в самом благословенном месте. Тогда на острове ещё не появились люди, поэтому собаки спокойно жили в раю, полном дичи, чистой волы и сладких плодов. Это после злые языки тупых людишек придумали; дескать Карт предназначался в подарок именно им. Остров — наша земля, а вы лишь всё испортили! Как всегда, впрочем.

— Так что же произошло на самом деле? — потерянно спросила Шания, совершенно запутавшаяся в ворохе противоречивой информации, — И почему собаки живут на острове Колонны?

— Потому что нас изгнали из рая, — ещё более угрюмо проворчал Ива и принялся выкусывать между пальцами, — Сначала пришли люди и поселились рядом. Правда, не стану отрицать, они попросили нашего разрешения, но очень быстро забыли, кому изначально принадлежала земля Карта. Дальше — больше: двуногие наглецы принялись теснить собачий народ с обжитых земель, пока не сдвинули к самому океану. Если бы не покровительство Создателя, то могли бы и утопить.

Но самые скверные времена настали после второй демонической войны, когда Магистр поверг Молитара. Лысый урод явился к нам и велел убираться. Местом будущего проживания ублюдок определил горы Сик; бесплодные и смертельно опасные. Все; и слепые старики и самки с щенками были обязаны грузиться в тесные вонючие баржи и плыть в чудовищное место, кишащее опасными хищниками и ядовитыми растениями. Место, где палящая жара сменяется жуткими морозами, а дожди, идущие один раз в год, способны утопить любого, кто не успел укрыться.

— Но за что?! — воскликнула девушка, ужаснувшись нарисованной картине, — Вы же ни в чём не виноваты.

Иварод почему-то замялся и вместо него ответил Хастол, тёмным силуэтом обозначившийся на фоне звёздного небе:

— Ну, вообще-то, собачье племя приняло довольно активное участие во второй демонической войне, едва не переломив её ход, — Черстоли саркастически хмыкнул, — Наш правдолюбец, как обычно, умалчивает определённые вещи. Так вот, под конец войны демоны обрушили на Сантри настоящий огненный дождь, практически уничтожив всех бойцов и их святилища. Уцелевших оказалось слишком мало для реальной помощи Молитару. И тогда Создатель обратился к последним, из сотворённых существ — разумным псам.

Все успели позабыть, но в те времена среди обычных собак жили особенные. Можно назвать их оборотнями, хоть в древности существовало иное название: Адские Псы. В случае необходимости обычная, с виду, собака превращалась в жуткое существо огромной силы. Адские Псы изрыгали пламя, прогрызали металл и могли летать на небольших расстояниях. В отличие от обычных собратьев жили эти существа очень долго, почти вечно. Правитель разумных собак был из Адских Псов и по слухам, дружил с Молитаром.

Когда создатель обратился к другу за помощью, Адские Псы немедленно вступили в бой с демонами. Поскольку боевая ипостась Псов была столь же нематериальной, как и сущность демонов, чаша весов победы начала клониться на сторону Молитара. И в этот миг Магистр, всё это время прятавшийся за спинами своих союзников, вновь вступил в дело.

Чародей сумел подкупить часть Адских Псов. Что он пообещал или сделал — неизвестно, но предатели ударили в спину собратьям. Поскольку никто не ожидал измены, результаты оказались катастрофическими: погибли почти все бойцы, а остальных добили воспрянувшие демоны. Именно из-за этих событий собачий род оказался в опале у Магистра. Не так ли, уважаемый Иварод?

— Всё верно, — буркнул тот, — И не стоит так сверкать глазами. Нам нечего стыдиться; мы не в ответе из-за нескольких отщепенцев! Промолчал я, потому что мне больно вспоминать о предательстве. Уж тебе, как никому другому, известно, что такое подлая измена.

— Не сходится, — сказал Джонрако, внимательно выслушавший всю историю, — Если среди собак были настолько могучие засранцы, то какого чёрта они позволили прибывшим людям занять собачьи земли?

— Тогда были совсем иные нравы, — отрезал Ива и в его голосе мелькнуло сожаление, — Никому, из Адских и в голову бы не пришло использовать силу против двуногих из-за такой ерунды. Тем более и Молитар бы этого не одобрил.

— А что случилось с теми собаками, которых переселили в горы Сик? — вмешалась Шания, которую очень интересовало окончание трагического рассказа, — Как вам удалось выжить?

— А никто туда не переселился, — неожиданно весело ответил Иварод, — К счастью, для нашего племени, одному из Адских Псов удалось избежать смерти в бойне, которую устроили демоны. Он, в обычной своей личине, затерялся среди тех, кого грузили на баржи и стоило выйти в море, принял боевую форму. Те, из конвоиров, кто не успел выпрыгнуть за борт, оказались разорваны на части.

— Стало быть, времена изменились, — со вздохом заметил Джонрако, заработав косой взгляд пса, — В общем-то, ничего удивительного.

— Дальше проще: собаки взяли корабли под своё управление и отправились к крупнейшим городам Магистериума. Ко всем городам, — Ива повёл лапой, показывая, что баржи шли во всех направлениях, — Мы разделились, чтобы Магистр не сумел накрыть племя полностью. Собаки тайно расселились в городах и постепенно превратились в касту воров и шпионов. О, сколько вреда мы сумели нанести новой власти, помогая заговорщикам всех мастей! Столетия мы таились в глубоких подземных казематах, выбираясь наружу, чтобы украсть очередной важный секрет и проникнуть в тайные планы агентов Магистра. Мы смешивались с обычными собаками, укрываясь от пристального взора врагов и это привело к неприятным последствиям. Долгие годы кровосмешения с неразумными собратьями привели к вырождению некогда великого народа. Постепенно высокоучёные псы опустились до банального воровства еды и копания на помойках. Именно тогда Магистр, утомлённый нашим присутствием, предложил место для собачьей колонии.

— И вы не испугались ловушки? — жадно спросила Шания, — Ведь таким образом он мог вас разом уничтожить.

— А что нам оставалось делать? — горько произнёс Иварод, — Пройти по пути окончательного вырождения? Утратить остатки былых знаний и умений или всё же рискнуть? Мы рискнули и выбрали остров Колонны. К сожалению оказалось, что этот исход сильно запоздал. Собачий род выродился и если не произойдёт чуда, через пару сотен лет мы станем обычной бессловесной сворой. Спустя столько лет, Магистр всё-таки одержал победу…

Какой-то матрос, спотыкаясь на плохо освещённом трапе, поднялся наверх и выплюнув пару неразборчивых, но несомненно солёных ругательств, доложил:

— Капитан, лот показывает резкое поднятие дна, мать его…Ещё немного и мы оцарапаем киль, мать его…

— Чёрт! — выругался Джонрако, сдержав нечто, покруче и повернулся к штурвалу, — Боцман, гарпун тебе в печень! Ты уснул, старина? Ждёшь, пока мы увязнем по ватерлинию?

— Проклятие! — донёсся ответный рёв, — Спустить паруса! Отдать якоря! Живее, дети медуз! Ещё живее, если не хотите отведать линьков! Чиф, может зажжём что-то поярче, чем эти долбаные светляки? Темно же, как у кита в заднице!

Джонрако обернулся и прикинул расстояние до таинственного преследователя, который плыл, больше напоминая башню мэрии Ченса в праздник фейерверков. Огней на борту неизвестного стало ещё больше и не заметить его теперь смог бы лишь абсолютно слепой. Так же станет заметен и «Морской Чёрт», стоит им увеличить иллюминацию.

— Нет, — отрезал капитан, — Парни должны знать свою работу так, чтобы выполнять её даже в темноте. Огней не зажигать.

Что-то заскрипело и шхуна дёрнулась, задержавшись на одном месте.

— Право руля, — скомандовал Далин и колесо штурвала со скрипом повернулось под напором матросов, истекающих потом, — Ещё, мать вашу!

В этот самый миг команда спешно снимала парусную оснастку, едва не вслепую карабкаясь по вантам и почти вслепую управляясь с такелажем. Шания попунцовела до ушей, прислушиваясь к заполнившим воздух выражениям. Ей уже доводилось слышать большую часть, но в таком количестве…Задребезжал кабестан, на несколько мгновений заглушив хор ругательств и якоря, плюхнув, ушли под воду.

Корабль не успел полностью погасить скорость, поэтому шпангоуты протестующе застонали, а незакреплённые предметы, весело подпрыгивая, отправились гулять по палубе. Пустая бочка из-под пресной воды, пронеслась до самого бака и едва не сломала ногу Узану, который пытался отлынивать от общего аврала и сидел во тьме у борта, раскуривая длинную трубку.

— И что дальше? — поинтересовался Джонрако, обращаясь к тёмному силуэту Хастола, — Будем болтаться в виду берега до чёртового рассвета или тебя осенят новые идеи? Я бы дождался дня.

Черстоли оторвался от поручня и свет звёзд обозначил его худое лицо с выпирающими скулами. Глаза напоминали два чёрных провала, а волосы, ниспадающие на плечи, напротив приобрели серебристый оттенок. Парень потёр лоб, точно пытался вспомнить нечто, давно забытое, потом поднял голову и в бездне чёрных глаз плеснула тёмная вода.

— Необходимо спустить шлюпку, — едва слышно сказал Хастол, — Капитан, надеюсь вы выделите в помощь несколько матросов, которые доставят меня на берег. Обещаю; с вашими людьми ничего не случится.

— А меня ты, очевидно, возьмёшь с собой? — сварливо проворчал Ива и потёрся лохматым боком о нактоуз, — Можешь не отвечать, всё понятно.

Псу никто не ответил, но молчание казалось столь красноречивым, что никто даже не стал сомневаться, кто составит парню компанию в путешествии на берег.

— Думаю лично проследить за тем, как будет обеспечена безопасность моих людей, — точно размышляя, протянул Джонрако, — Боцман, а ну иди сюда.

— Сразу предупреждаю, в этом нет никакой необходимости, — быстро ответил Хастол и на его гладком лице мелькнула гримаса, отражающая досаду, — Я могу обойтись без посторонней помощи.

— Слушай-ка, приятель, — Джонрако обращался к подошедшему Далину, игнорируя слова пассажира, — Я отправляюсь на берег и даю тебе полное право спустить три шкуры с команды. Ну, как ты любишь, старый кальмар. Не вздумай объявлять отбой, наоборот — раздай засранцам оружие и лично следи за маневрами этих чудиков, — Собболи кивнул на сверкающий огнями корабль, который сбавил ход и теперь медленно шёл в виду берега, явно пытаясь отыскать пропавшую цель, — Если они приблизятся на дистанцию выстрела — немедленно открывай огонь, не дожидайся, пока разнесут нашу скорлупку. Уразумел?

— Чего тут непонятного, лопни моя селезёнка? — буркнул Далин и украдкой сплюнул за борт, — Будет сделано. Чего ещё?

— Если мы к утру не вернёмся, — Джонрако почесал в затылке, — Высаживайся на берег и действуй по обстановке. Ну, как ты умеешь.

— Капитан, — Хастол нахмурился, — Поймите же, ваше присутствие на берегу — совсем не обязательно. Те люди, с которыми я встречаюсь, могут оказаться опасны.

Джонрако коротко хохотнул и хлопнул парня по плечу ладонью, напоминающей лопасть весла.

— Если ты хотел разжечь моё любопытство ещё больше, приятель, клянусь громом, у тебя вышло! Продолжай и я скорее поплыву вплавь за шлюпкой, чем останусь на Чертяке.

— Надеюсь, капитан, вы не думаете, что таким образом сумеете избежать моего общества? — насмешливо сказала Шания, — Сразу могу сказать: никаких возражений я не принимаю! Я твёрдо решила составить компанию вам обоим.

Хастол только стоял с открытым ртом, определённо не зная, как реагировать на подобное. Ива тихо хихикал, а Джонрако хмурил брови и гневно сверлил взглядом непокорную девушку. Шания же явно наслаждалась моментом.

Пока длилась эта безмолвная сценка матросы успели справиться с лебёдками и опустить шлюпку на воду. После этого между ними завязалась перепалка по поводу того, кто отправится на берег. Никто не хотел плыть к ночной земле, где, как знал каждый, живут опасные колдуны. Легенды о Картских чародеях, ворующих младенцев для своих жутких ритуалов, рассказывали в каждом портовом кабаке.

Конец спору положил Далин, появившийся среди жестикулирующих матросов в самый разгар их оживлённой дискуссии. Ни мгновения не колеблясь, боцман ткнул пальцем в пятёрку самых крикливых, а потом вытащил из темноты Узана и пихнул в сторону трапа. Таким образом шестёрка добровольцев оказалась готова к путешествию.

Как ни странно, но из пассажиров у сходен первой оказалась Шания, видимо опасавшаяся того, что её всё же могут оставить на борту. Джоонако и глазом не успел моргнуть, как гибкая девица, невесть каким образом удерживая юбку, сумела спуститься в шлюпку. И это в полной темноте! Большая часть матросов, из тех, что сидели на вёслах, не могла похвастаться подобной сноровкой. Отступать было поздно и в сердцах сплюнув за борт, Собболи пробормотал нечто о нахальных рыжих ведьмах. После этого капитан почти слетел вниз.

Когда Хастол, покачивая головой и громко вздыхая, подошёл к борту, его остановил унылый голос Ивы:

— Так, стало быть, я остаюсь?

— Это ещё с какой радости? — изумился парень.

— А как я буду спускаться по этой чёртовой лестнице? — в свою очередь поинтересовался пёс и поднявшись на задние лапы, угрюмо осмотрел трап, едва различимый на фоне тёмного пятна шлюпки, — Предполагаю, что это будет очень трудно.

— Интересно, а как ты проделывал подобные фокусы во время своих шпионских вылазок? — Хастол подошёл к собаке и склонившись над ней, задумчиво протянул, — Давай-ка поразмыслим вместе, как тебе быстрее всего осуществить спуск. Скорее всего, вот так…

С этими словами он схватил жирного пса за загривок и не успел тот опомниться, как его перенесли через борт и отпустили. Послышалось громкое: «Хлюп!» и солёные брызги долетели до лица парня. Улыбаясь, Черстоли слетел по трапу и помог матросам извлечь из воды отплёвывающегося и бормочущего ругательства Иварода. Тот громко возмущался, проклиная несчастную судьбу; злой рок, вынудивший его покинуть благословенное место; но особенно — негодяя, который ежечасно, ежеминутно и ежесекундно издевается над бедным, старым и больным псом.

Как ни странно, но за короткий период пребывания собаки на борту, все матросы успели привыкнуть к этому бесконечному нытью, поэтому её жалобы остались без внимания. Именно по этой причине несчастный достаточно быстро успокоился и замолчал, заняв место рулевого, рядом с капитаном, который выполнял эту обязанность.

Шлюпка оторвалась от тёмного бока шхуны и двинулась вперёд. Движением управлял Хастол, сидящий на носу лодки. Обращая внимание на некие, одному ему понятные, ориентиры, парень командовал: «Левее» или «Правее».

Матросы действовали слаженно и шлюпка быстро приближалась к берегу. Однако близость земли, населённой зловещими колдунами, продолжало нервировать матросов и они с тоской всматривались во мрак, скрывающий слабые вздохи прибоя. Узан даже пару раз поцеловал некий амулет на засаленной верёвке, до этого скрывавшийся в кармане его бушлата.

— Немного жутковато, — сказала Шания и присела рядом с Джонрако, нечаянно наступив на собачий хвост.

— Неуклюжая жирная сам…То есть, конечно, я сам виноват, — взвизгнул Ива, ощутив ботинок капитана у своей задницы, — Угораздило же меня сесть именно в этом месте!

— Вот именно, — пророкотал Джонрако.

— Прошу прощения, — несколько запоздало извинилась девушка, сообразив, что предмет под её ногами был вовсе не куском каната.

— Да он уже и не сердится, — хмыкнул Собболи, — Ведь так, приятель?

— Конечно не сержусь! — съязвил пёс, отодвинувшись подальше, — А что мне ещё остаётся?

— Необходимо снизить скорость, — Хастол вытягивал шею, точно различал что-то в кромешном мраке, — Здесь есть проход, по которому можно пройти дальше береговой линии.

— Первый раз об этом слышу, — удивился Джонрако, — Как бы нам не оправиться на дно с продранным днищем, разрази меня гром. Ну да ладно, как скажете, господин лоцман. На вёслах, тише ход!

Не успел прозвучать приказ, как лодка содрогнулась, подобно раненому животному, поражённому гарпуном. Кто-то, из матросов, встревоженно закричал, но Джонрако приказал ему заткнуться. Шания схватила спутника за руку и это здорово мешало управлять шлюпкой. Впрочем, руль оказался бесполезен; мощное течение подхватило лодку и понесло к берегу значительно быстрее, чем она двигалась до того.

— Суши вёсла! — приказал Собболи, сообразив, чем это может закончиться, — Всем держаться. Хастол, мать твою, ты почему не предупредил, что тут подводное течение? Какие ещё сюрпризы нас ожидают?

— Не предупредил, потому что не знал, — парень развёл руками, а в его голосе прозвучали виноватые нотки, — Насчёт сюрпризов…Для меня происходящее — такая же неожиданность. Главное — оставаться начеку.

— Капитан — берег! — осипшим голосом прокричал кто-то из матросов и указал рукой на стремительно приближающуюся отвесную стену, высотой в четыре человеческих роста, — Нас размолотит! Что делать?!

— Полундра! — завопил Узан, изготовившись прыгать за борт, — Спасайся, кто может!

В тот же миг мощная лапа капитана прижала паникёра к лавке, воспрепятствовав попытке бегства. Джонрако и самому было не по себе, от вида несущейся навстречу скалы, но вид спокойного Хастола вселял в него надежду на благополучное завершение путешествия. Шания вскрикнула и обняв капитана, спрятала лицо на его груди. Матросы подняли руки, пытаясь защититься от предстоящего удара.

— Дешёвые штучки, — проворчал Иварод, но его тихий голос потерялся в грохоте прибоя и реплики не услышал никто.

— Чтоб я сдох! — выдохнул Джонрако, стараясь не закрывать глаза.

Чёрная стена нависла над людьми, как неминуемый рок, грозящий погибелью и вдруг расступилась, пропуская лодку в своё чрево. Теперь шлюпка мчалась по узкому тоннелю, прорубленному в теле камня. Грохот воды, несущейся в узком жёлобе, оглушал, не позволяя расслышать ни единого слова. Но стремительный заплыв продолжался недолго: очень скоро стены расступились, а скорость уменьшилась. Люди, сообразившие, что смерть им уже не грозит, начали открывать глаза и осматриваться.

Шлюпка медленно плыла вперёд по рукотворному каналу, берега которого оказались выложены плиткой, плотно подогнанной одна к другой. Облицовочные камни светились бледно-розовым светом и прозрачная вода словно впитывала сияние, отчего казалось, будто люди плывут в потоке тусклого пламени. По обе стороны канала росли приземистые деревья с мясистыми широкими листьями. Растения распространяли пряный дурманящий аромат, от которого кружилась голова.

— Никогда здесь не был, разрази меня гром! — изумлённо заметил Джонрако, считавший себя знатоком южного побережья, — Да я ничего похожего никогда не видел!

— Красиво, — тихо сказала Шания, — Мне здесь нравится. Вот только спать хочется…

— Лицезрейте же священную рощу Лесных Братьев! — пафосно произнёс Иварод, не дожидаясь, пока Хастол даст свои пояснения, — Именно здесь они проводят самые важные и секретные ритуалы, — он убавил пафоса, — Как-то раз мне здесь едва не отрубили хвост. Правда, я пришёл без приглашения.

— Могли и голову отрубить, — хмыкнул Хастол, — Братья терпеть не могут посторонних в своих священных местах.

— А это случай не те дерева, которые человечину жруть? — демонстрируя редкую эрудицию, поинтересовался коренастый матрос со следами экземы на сплющенном носу, — Я слыхал, колдуны нарочно ростят дерева-людожоры.

Ива только хихикнул, а Хастол просто ответил вопрос без ответа.

Тем временем, канал продолжил расширяться, пока не превратился в круглое озеро, берега которого оказались выложены теми же светящимися плитами. Слабого сияния едва хватало, чтобы разогнать ночной мрак, но всё же можно было различить гигантских рыб, плавающих в водоёме. Гребни на спинах существ напоминали паруса, а здоровенные плавники не уступали вёслам шлюпки. Сверкая выпученными глазами, исполины перемещались от одного берега к другому.

Хастол молча указал рукой на каменные ступени, опускающиеся в воду и гребцы, пару раз махнув вёслами, подогнали лодку в нужное место. Площадка пристани оказалась огорожена невысокой оградой из странного минерала, напоминающего поросль морской травы. Деревья, окружающие причал, расступались, образуя аллею, которая уводила в глубь рощи.

Борт лодки, с лёгким стуком, коснулся светящихся ступеней и Хастол тотчас покинул шлюпку. Обувь парня окружило облако тусклых искр, точно он ступил в тлеющее пепелище. Когда один из гребцов намерился выбраться наружу, Черстоли протестующе качнул головой и выставил руку, ладонью к матросу. Моряк недоумевающе крякнул и посмотрел на капитана, в ожидании приказов. Тот неторопливо поднимался на ноги, отряхивая одежду и осторожно отстраняя прильнувшую Шанию. Девушка, очевидно просто забыла отсесть подальше.

— Всем оставаться в шлюпке, — приказал Джонрако и подхватив Шанию, начал пробираться к ступеням, — Смотрите, чтобы вас никто не скормил деревьям-людоедам. А если кто-то, в моё отсутствие, вздумает мародёрствовать, — он выразительно посмотрел на Узана, — Тому я лично отрежу уши. Если успею, конечно.

Капитан высадил девушку на плиты пристани и проверив, на месте ли верный пистолет, спрыгнул сам. Последним, явно нехотя, едва перебирая лапами и вяло помахивая хвостом, высадился Ива. По сторонам пёс не глядел, предпочитая разглядывать светящиеся плиты. Глухое бурчание собаки оказалось единственным звуком, помимо шелеста листвы.

Джонрако обернулся, чтобы проконтролировать поведение матросов и оказался удивлён, сверх всякой меры. Все шестеро успели уснуть и вповалку лежали на дне шлюпки. Захлопнув открывшийся рот, мореход повернулся к Хастолу, в ожидании объяснений. Но вновь ответил Ива:

— Всякий, попавший в Священную рощу Братьев, без их разрешения, немедленно засыпает, — пёс неприятно хихикрнул, — А уж потом с ним поступают по всей строгости кодекса.

— А как же ты умудрялся орудовать здесь? — недоверчиво поинтересовался Джонрако и потянулся к рукояти пистолета, — И почему мы, чёрт побери, до сих пор не храпим, как эти шестеро?

— На нас — охранная магия, — пояснил Хастол и показал крошечный амулет на тонкой чернёной цепочке, — К сожалению у этой штуки есть один значительный недостаток: она мгновенно информирует хозяев, что в их владениях объявился чужак. Правда, сейчас это — совсем не важно. Однако, нам не мешало бы поторопиться.

Парень решительно двинулся по аллее и всем остальным, волей-неволей, пришлось следовать за ним. Светящийся камень позволял уверенно шагать вперёд, невзирая на абсолютный мрак глубокого вечера. Тихий шелест мясистых листьев, неприятно похожих на человеческие ладони, казалось скрывал некие подозрительные шумы и Джонрако постоянно отвлекался, вслушиваясь в шорох и потрескивание веток.

Поворачивая голову из стороны в сторону, Собболи и не заметил, как они оказались на просторной площадке, свободной от растений. В центре местности находилось небольшое углубление, полное чистой воды, отливающей серебром. Над маленьким водоёмом возвышался металлический навес, сверкающий в свете множества ярких факелов, пылающих вокруг.

На противоположной стороне площадки капитан разглядел приземистый холм, с чёрной дырой у земли — очевидно вход в пещеру. За холмом вздымались высокие пирамидальные деревья, чьи верхушки терялись в небе, полном звёзд. Черстоли, приблизившийся к водоёму остановился, пристально рассматривая водное зеркало. Лицо парня утратило всякое выражение, а вокруг глаз залегли тёмные тени. Ива прижался к ноге Хастола и лёг на землю.

— Что это? — прошептала Шания в ухо Джонрако, но тот лишь повёл плечами, ощущая странное напряжение, царящее вокруг.

Капитану казалось, будто он слышит бесплотные голоса, перекликающиеся между собой, шаги неведомых существ, приближающихся из мрака и странный гул, вынуждающий воздух вибрировать. Слова, раздавшиеся в абсолютной тишине, заставили его вздрогнуть, вцепившись в рукоять пистолета. Глубокий и звучный мужской голос произнёс:

— Кто вы и как посмели приблизиться к Священному источнику?

ГЛАВА 22. РИТУАЛЫ ЧЁРНОГО КРУГА

Нервы капитана не выдержали и он тотчас выдернул из кармана пистолет, одновременно пытаясь прикрыть плечом Шанию, оцепеневшую от ужаса. Хастол же, наконец вышел из созерцательного оцепенения и провёл рукой по лицу, точно отгонял наваждение. Потом парень поднял голову и уставился на тёмную дыру в теле холма. Ива же демонстративно зевнул и принялся чесать за ухом, показывая полное равнодушие к происходящему.

— Я последний раз спрашиваю вас, наглецы, дерзнувшие вторгнуться в нашу рощу, в самое сокровенное её место: кто вы? — голос, как показалось Собболи, доносился сразу отовсюду, поэтому мореход не знал, куда ему направить ствол оружия, — Коль вы продолжите упорствовать в своём молчании — узнаете, на что похож гнев Лесных Братьев!

Не успел неизвестный закончить фразу, как из мрака, скользящего меж деревьев, появились высокие фигуры в чёрных плащах-накидках до пят. Тёмная ткань одеяний сливалась с мраком, отчего пришельцы казались нереальными, словно в гости к путешественникам явились призраки. В руках эти фантомы держали мечи, направленные остриями к путникам. Недвусмысленный жест намекал на то, что угрозы, озвученные незнакомцем — далеко не пустой звук.

Впрочем, Джонрако не очень испугался. За свою жизнь, вообще и за это путешествие, в частности, ему довелось участвовать в переделках, покруче этой. Поэтому сейчас капитан лишь прикидывал, как ему действовать дальше. Выстрелить вон в того великана, потом подхватить Шанию под мышку и расчистить дорогу назад. Хастол сумеет о себе позаботиться, если станет действовать, как в том Твайрском кабаке. А Ива, хитрая бестия, всегда умел выходить сухим из воды.

Однако, не успел мореход начать действовать, как Хастол сделал пару шагов вперёд и обратился к чёрной дыре холма.

— Мне необходим брат Вул.

Это вызвало определённое замешательство с обеих сторон. Призрачные меченосцы остановились, нерешительно опустив оружие и поворачивали капюшоны друг к другу. Иварод прекратил чесаться и держа лапу на весу, озадаченно уставился на парня, точно тот отколол странную шутку. Для капитана и девушки названное имя было пустым звуком и они лишь удивились, что их спутник знает кого-то, из братьев. Впрочем, удивление морехода оказалось минимальным; он уже начинал привыкать к тем фортелям, которые выкидывал его пассажир.

Молчание затягивалось и призраки в плащах принялись общаться, используя неразборчивые тихие фразы. Наконец таинственный голос раздался вновь, но звучал весьма неуверенно, словно говоривший оказался сбит с толку.

— Кто спрашивает брата Вула? Назови себя.

— Меня зовут Хастол, из рода Черстоли, — откликнулся парень и выдернул из рукава бумаги, скрученные трубкой и перевязанные чёрной лентой, — Это — рекомендации брата Вула, которые прислали мне, для входа в любой Круг Братства. В случае необходимости я могу предъявить родовые документы.

— Не стоит, — отозвался неизвестный.

Тёмное отверстие в стене холма озарилось синим светом и на площадку шагнул рослый человек, с широких плеч которого свисал свободный плащ коричневого цвета. Человек оказался абсолютно лыс, причём растительность на голове неизвестного отсутствовала напрочь. Гладкая кожа лица могла принадлежать молодому человеку, но густая сеть морщин вокруг глаз выдавала значительный возраст.

Незнакомец сделал несколько широких шагов и остановился, рассматривая пришельцев. Первым делом он взглянул на Иварода и худое лицо отразило презрение и негодование. Потом взор тёмных глаза прошёлся по Шании и капитану, не задержавшись на них ни мгновения и остановился на Хастоле. Теперь парень и неизвестный сверлили друг друга внимательным взглядом.

— Я — брат Вул, — сказал человек и фигуры в плащах подняли оружие, салютуя, — Назови имена своих спутников. Мы должны знать, кто прибыл к Источнику, вместе с посвящённым.

— Это — Шания, из рода Волли, — Хастол указал на девушку, — А это — капитан Джонрако Собболи.

— Собболи, Собболи, — пробормотал брат и прищурившись, оглядел морехода, — Если меня не подводит память, я уже знавал одного Собболи. Он очень помог нам во время Войны Двух Островов. К сожалению…

— Это был мой отец, — отрезал Джоонако, — И я тоже оказывал помощь Карту во время войны.

— Ну, помогать острову, это — совсем не то же, что помогать Братству, — пожал плечами Вул, — Но я всё равно считаю, что человек вы — надёжный. Дальше — интереснее. Забавно, но род Волли некогда имел тесную связь с Братством и мы совместно работали над неким проектом. К сожалению, милая леди, ваши предки оказались излишне упрямы и предпочли идти к цели своим путём. Именно это их и погубило. Впрочем, совсем ни к чему копаться в старых разногласиях, главное, что цель была одинакова, — брат повернулся и тяжёлым взглядом уставился на Иварода. Тот меланхолично рассматривал светящиеся плиты между лап, — А этот лохматый урод известен мне без представления. Если не ошибаюсь: Иварод, лучший шпион, из тех, что передвигаются на четырёх лапах и возможно — лучший шпион, вообще. Мерзавец, который дважды побывал в Священной Роще Братства, без всяких на то оснований.

— Мне было интересно, — проворчал пёс.

— Ты тоже оказывал нам услуги, — брат Вул скривил губы в презрительной усмешке, — За деньги, разумеется.

— Предлагаешь погибать с голоду, пока вы решаете ваши идиотские проблемы? — поинтересовался Ива, — Меня ваши доктрины и кодексы ничуть не греют.

— Это — бесполезный разговор, — вмешался Хастол, — А если я не ошибаюсь, время не терпит. Ведь сегодняшней ночью нужно сделать кое что, очень важное.

Брат Вул непонимающе уставился на него. Внезапно, из пещеры холма показался скрюченный в три погибели человечек в зеленом плаще и подковылял к Вулу, протягивая брату какие-то бумаги. Тот внимательно просмотрел каждый лист и по гладкому лицу скользнула досадливая гримаса.

— Почему мне никто не напомнил? — рявкнул он на сгорбленного человечка, но тот лишь развёл длинными руками, пискнув нечто неразборчивое, — Ну ладно, необходимые приготовления сделаны? — вновь неразборчивый писк и кивок сплющенной головой, — Хорошо. Тогда приступаем немедленно. Ночь близится к своему сердцу, поэтому поторопимся.

Последняя фраза прозвучала, как скороговорка, а брат уже повернулся и направился в сторону холму. Лишь у самого входа Вул остановился и не поворачиваясь, взмахнул рукой, приглашая следовать за собой. После этого, высокая фигура растворилась в голубом сиянии, заполняющем дыру. Карлик последовал за хозяином и пропал из виду.

— И что нам делать дальше, черти бы меня покусали? — спросил Джонрако, подбрасывая пистолет на ладони, — Гляжу, про нас все забыли…

И действительно; даже таинственные меченосцы, в тёмных накидках, попятились и быстро затерялись во мраке, между деревьев. Путники остались в одиночестве, как и до появления хозяев.

— Как сказал дорогой брат, — хмыкнул Ива и в очередной раз зевнул, — Нам следует поторопиться. Братья вообще всегда спешат куда-нибудь по своим архиважным делам. Никогда не видел никого, из этих недоумков, просто неторопливо шагающим или сидящим, без дела.

— А тебе дай волю и ты немедленно сядешь или ляжешь, продолжая именовать остальных недоумками, — откликнулся Хастол, — Но сейчас брат Вул действительно прав и нам стоит поспешить. Следуем за ним.

Сказано-сделано и вся группа, с Хастолом, во главе, направилась в сторону входа, пылающего синим. Шания, с некоторым опасением, посматривала на странное пламя, страшась ожогов, но ощутила только покалывание ледяных иголок. Потом девушка погрузилась в голубое сияние, ощутив, как холодные искры скользят по её коже. Некоторое время она не видела ничего, кроме сияния и слышала лишь бурчание Джонрако, рассуждавшего и проклятых чародейских штучках. Временами ему вторил Ива, жалобно подвывавший о том, как он ненавидит укусы блох, настоящие они или — порождение колдовства.

Постепенно сияние начало убывать, пока в ослепительном потоке света не проявились тёмные силуэты путешественников, протирающих ослеплённые глаза. Затем стали видны высокие стены сводчатого коридора, обшитого деревянными панелями. Облицовка, не имеющая и малейшего следа украшения, успела потемнеть и покрыться разводами чёрной плесени.

Не удержавшись, Шания обернулась и её взору предстал длинный туннель, уходящий во мрак. Точно такой же путь был и впереди. Покачав головой, девушка вцепилась в локоть Джонрако, стоящего рядом и поклялась никогда в жизни не иметь никакого дела ни с колдунами, ни с ведьмами.

— И куда же дальше, чёрт побери?! — поинтересовался Собболи, пытаясь разглядеть путь во тьме, — Куда же исчезли наши гостеприимные хозяева, мать бы их так! Чтоб они все сгорели в преисподней! Этот проклятый остров, насколько я знаю, кишит норами, точно сыр — дырами. Поговаривают, дескать из одного конца Карта можно запросто добраться в другой, ни разу не высунув нос на поверхность.

— Запросто, — откликнулся Иварод, обнюхивая поскрипывающие доски пола, — Я, лично, исследовал несколько, самых длинных, тоннелей. Кстати, именно так я и сумел пробраться в рощу этих зануд.

— Да и чёрт с ними, с твоими изысканиями! — нахмурился капитан, ощутивший себя взаправдашней крысой, — Кто мне объяснит, куда пропали чёртовы колдуны и как поступить дальше, лопни моя селезёнка?!

Не успел он договорить, как стенная панель, на вид казавшаяся неотъемлемой частью стены, съехала вниз, пустив в тёмный коридор ослепительный белый свет.

— Следуйте сюда, — произнёс хриплый сдавленный голос, — Быстрее.

— Мне ещё никто не указывал, что и как делать! — буркнул Джонрако, однако повиновался.

Совершенно неожиданно, путешественники оказались под открытым небом. Причём был ясный полдень лета, а не глубокая ночь осени, откуда они явились сюда. В блеклом, от жара, небе пылало жаркое солнце и его ослепительные лучи вынудили всех прикрывать глаза руками.

— Картские штучки, — проворчал пёс и вывалил наружу длинный язык, — Любят они подобные номера…

Путешественники стояли посреди площадки, напоминающей ту, где находился Священный источник, но несоизмеримо древней. Об этом говорили глубокие трещины, прорезавшие истёртые плиты под ногами. Посреди стоял огромный валун, превращённый чьим-то грубым резцом в подобие стола. На шероховатой столешнице бросался в глаза замысловатый узор из множества бурых пятен. От краёв камня к центру шли глубокие борозды такого же выцветшего бурого цвета. В середине, канавки вливались в чёрное отверстие, уходившее на неведомую глубину.

Каменная площадка, как выяснилось, располагалась на вершине высокого холма, окружённого бескрайними полями, поросшими серебристой травой. И лишь далеко, у самого горизонта, едва просматривались исполинские синие горы, блестящие снежными вершинами. На одном из склонов холма чернели прямоугольные плиты с полустёртыми временем надписями. Очевидно, это было кладбище, по своему возрасту сравнимое с древней площадкой.

— Что это? — спросила Шания, указывая пальцем на странное чёрное пятно, едва различимое на фоне солнечного диска, — На тучу не похоже…

— Очень похоже, — начал Иварод и вдруг, заперхав, оборвал фразу, — Чёртово наваждение!

— А где все? — спросил Джонрако, оглядывая пустую площадку, — Кто нас приглашал?

Внезапно раскалённый воздух наполнился смутным движением и волна жара прошла между путниками, вздымая волосы и поднимая полы одежды. И вдруг, вокруг каменной плиты-стола, возникло множество фигур в тёмных плащах, с глубокими капюшонами, наброшенными на лица. На груди каждого неизвестного висел массивный медальон со стилизованной «М» в центре чёрного круга.

Один из людей в тёмных хламидах, отбросил капюшон, открывая улыбающееся лицо брата Вула. Он склонил лысую голову и сказал, обращаясь скорее к одному Хастолу, чем ко всем остальным:

— Добро пожаловать в мир Молитара. Наслаждайтесь эпохой Перемены Сезонов, — он провёл ладонью перед лицом, точно сбивал пушинку с носа, — Для сегодняшнего ритуала нам удалось воссоздать времена, когда народы Магистериума благоденствовали под защитной дланью Творца.

— Мы на самом деле оказались в том времени? — вполголоса обратился Джонрако к Ивароду, который уныло разглядывал собственный язык, свисающий до самой земли, — Это же, чёрт знает сколько лет назад!

— Да успокойся, ты! — так же тихо сказала собака и принялась трясти головой, — Если бы такое стало возможно, вся эта компания тотчас бы удрала в прошлое. Им просто удалось на короткий срок выдрать участок пространства из того времени. Выбраться за его пределы — невозможно.

— Ну и на кой дьявол, тогда это им нужно? Польза-то какая?

— Абсолютно никакой, — хмыкнул пёс, — Просто, лишний раз пустить пыль в глаза друг друга; показать, насколько они могущественные колдуны. И вообще — отвяжись от меня, дай спокойно подохнуть от этой жары.

Точно по неведомому сигналу, братья одновременно открыли лица. Как посчитала Шания в ритуале принимали участие семнадцать человек. Люди самых разных возрастов, начиная от совсем юных, едва не детей и кончая убелёнными сединами стариками. Роднило их одно: одинаково безмятежные лица, точно все они грезили наяву. Лишь коротышка с крысиным лицом и чёрными волосами, собранными в хвост, отличался странной нервозностью, будто очутился в компании незнакомцев.

Именно его брат Вул вывел из общего круга.

— Позвольте представить вам брата Рудоса, — сказал он, — Совсем недавно он был братом Зелёного Круга, но за особые заслуги перед Братством, получил доступ в Чёрный Круг. Брат прошёл все необходимые испытания, принял Клятву и сегодня впервые примет участие в одном из важнейших Ритуалов.

Всем нам известно, что Зеркало Проникновения выполнило свою задачу, осуществив первую часть Плана Возвращения. Надеюсь, сегодня нам удастся завершить План и вернуть того, кто сумеет восстановить исконный порядок вещей. Наш гость, — брат Вул сделал приглашающий жест и Хастол прошёл вперёд, оказавшись перед каменным столом, — Хастол, из рода Черстоли, вызвался послужить Острием Стрелы Проникновения, которую послало наше Зеркало. Сейчас Острие превратится в ключ и отопрёт дверь мироздания. Близок Час Возвращения!

— Время Перемен! — глухо пробормотали братья.

— Да пожрёт Мрак-Создатель врагов Возвращения!

— Время Перемен!

— Да взойдут Четыре Звезды над миром!

— Время Перемен!

— Да наступит Время Перемен!

— Время Перемен!

Воздух пошёл мелкой рябью и рядом с Вулом появилась давешняя скрюченная фигура. В этот раз горбун держал в руках большую плоскую коробку. Раздался звонкий лязг и у ящика появились металлические ножки. Ещё один щелчок и крышка ящика отворилась, открыв блестящие, в свете солнца, инструменты, довольно странного вида. Каждый предмет лежал в специальном гнезде, отдельно от других.

Внимательно осмотрев набор и явно оставшись доволен, брат Вул подошёл к Хастолу и что-то пробормотал ему в ухо. Парень приподнял брови, покосился на своих спутников и отрицательно покачал головой. Тогда Вул пожал плечами и подтолкнул вперёд Рудоса. Коротышке пришлось встать на цыпочки, чтобы рассмотреть содержимое ящика.

Остальные братья в это время закрыли глаза и сложив руки на своих амулетах, раскачивались из стороны в сторону, издавая глухое мычание. В некой, непонятной посторонним, последовательности, то один, то другой, произносили тихие слова, которые постепенно начали складываться в протяжную сумрачную песню.

Рудос выбрал приспособление, больше всего напоминающее нож, для разделки мяса, каким обычно пользуются мясники на бойне. Кортышка поднёс клинок к глазам, после чего долго и пристально изучал символы начертанные на лезвии. Знаки походили на взбесившихся змей, сцепившихся в смертельном поединке.

Пока крысинолицый человечек рассматривал нож, брат Вул принял от своего помощника тяжёлую книгу в кожаном переплёте и перелистал толстые жёлтые страницы, хрустящие под длинными пальцами. Наконец брат остановился и ткнул в какую-то строку. Хастол, всё это время заглядывающие через его плечо, отрицательно качнул головой и принялся шептать в ухо Вулу. Некоторое время они тихо и ожесточённо спорили, однако брат всё же согласился с оппонентом и скорчив недовольную физиономию, перебросил ещё несколько хрупких листов.

— Что-то мне всё это не нравится, — сказала Шания, пытаясь плотнее прижаться к Джонрако, который и сам был совсем не против унести ноги, как можно дальше отсюда. Капитану всё время казалось, будто невидимые пальцы непрерывно касаются его лица, дёргают за одежду и настойчиво пытаются проникнуть внутрь черепа, — Становится страшно…

— А мне — скучно, — заявил Иварод и лёг на землю, — И очень жарко…

— Замолчите! — прикрикнул сгорбленный помощник Вула и повернулся к гостям. Увидев морду, больше напоминающее звериное рыло, девушка едва не закричала от ужаса. Два длинных клыка показались из-за тонких синих губ и колдун прошипел, — Молчите, во время ритуала!

Тень капюшона скрыла кошмарное видение и горбун словно растворился в плывущем, от жары, воздухе. Джонрако набычился и обняв Шанию за плечо, прижал к себе. В голове моряка царил самый настоящий хаос, в котором мешались впечатления от увиденного, однако он точно знал, что станет защищать спутницу, какие бы силы против него не ополчились. Да пусть это будет даже сам Магистр!

Вновь воздух пошёл волнами, опаляя лица присутствующих жаром и возле камня объявился жуткий горбун. В руках он держал небольшой шевелящийся свёрток. Колдун положил ношу на глыбу и принялся расправлять складки материи, скрывающей содержимое.

— Это ещё зачем? — недовольно поинтересовался Хастол, указывая на свёрток, — Я не помню такого в Книге Перемены Сезонов. Напротив, там указано…

— Я наизусть знаю Священное Писание! — зло оборвал его брат Вул и махнул обернувшемуся горбуну, чтобы тот продолжал, — Но с той поры, когда оно было продиктовано, истекло бесчисленное количество лет и обстоятельства изменились. Нам приходится противостоять могущественным силам и если не совершенствоваться, то наше дело потерпит фиаско.

— Но это? — Хастол развёл руками, — Самая грязная разновидность магии!

— В живом таится огромная сила, — брат Вул презрительно опустил уголки губ, точно считал слова парня непростительной слабостью, — Поэтому, для самых мощных заклинаний требуется жертва.

Горбун полностью убрал ткань и стало ясно, что на каменном столе лежит ягнёнок со спутанными ногами. Животное жалобно взирало на людей, обступивших его и пыталось блеять. Рудос, наконец отвлёкся от созерцания знаков на лезвии и вознёс клинок над головой, изготовившись к удару.

— Надеюсь, у вас хватит разума не приносить в этом месте человеческие жертвы, — многозначительно заметил Хастол, не глядя на Вула.

Тот только поморщился.

— Хватит, — отрезал он, — Древние тексты изучены нами, от и до.

О, нет! — прошептала Шания, глядя на обречённого ягнёнка глазами, полными слёз, — К чему подобная жестокость? Это же — невинная тварь!

Мычание братьев достигло высшей ноты и начало казаться, будто звуки странного песнопения доносятся с самого раскалённого неба, из чёрной точки, успевшей переместиться в зенит. Мелодия дикого напева приобрела необыкновенную глубину и начала проникать в глубины сознания, подчиняя его своему ритму. Джонрако ощутил, как его губы, без желания владельца, принялись шевелиться в такт непонятным звукам.

Рудос выкрикнул некое слово, состоящее из трёх слогов и направил клинок прямиком в грудь ягнёнка. Однако, в тот самый момент, когда острие должно было коснуться тонкой кожи, произошло нечто непонятное: лезвие скользнуло в сторону и ударилось о камень. Удар оказался такой силы, что полетели искры, а сам коротышка едва не свалился на жертву.

Завывание братьев смолкло. Что-то явно пошло не так и ритуал оказался нарушен. Брат Вул схватил Хастола за одежду и повернул к себе, яростно сверкая глазами.

— Ты?! Это ты сделал, любитель древних традиций?

Черстоли только пожал плечами и медленно отстранился, убрав от себя руки взбешённого чародея. Но тот уже и сам успел сообразить, что дело — совсем не в парне и принялся рыскать глазами по сторонам. Внезапно взор Вула остановился на Шании, которая тяжело дыша, неотрывно глядела на ягнёнка, чудом избежавшего неминуемой гибели. Искра понимания вспыхнула в глазах брата, но додумать мысль до конца он не успел.

Рудос, движения которого приобрели характер сломанной марионетки, склонился над каменной глыбой и поднял обронённый клинок. Потом небрежно отпихнул жертву, точно полностью утратил к ней интерес. Все это человечек проделывал так, словно находился в некой прозрачной, но густой жидкости. Глаза коротышки подёрнулись зеленью, напоминая два тусклых изумруда.

Кто-то из круга братьев обратил внимание на странное поведение неудачливого палача и попытался схватить за рукав. В то же мгновение поведение Рудоса изменилось, а медленное перемещение сменилось чередой быстрых движений, напоминающих удар молнии. Ритуальный клинок ударил по руке собрата, и не успел раненый вскрикнуть от боли, как обагренное кровью лезвие, по рукоять вошло в спину Брата Вула.

Волшебник истошно завопил и запустил руку через плечо, пытаясь дотянуться до предмета, причиняющего ему страдания. Пальцы брата почти дотянулись до рукояти, но Рудос не позволил вытащить клинок. С неожиданной, для тщедушного малыша, силой, он подхватил Вула и швырнул на ритуальный стол. В этот миг среди братьев началась натуральная паника. Половина их них, набросив на головы капюшоны, растворилась в воздухе, а остальные кинулись к столу, где корчился их предводитель. Горбун так и вовсе неподвижно замер, глядя на поверженного хозяина.

Кровь Вула успела пробежаться по одной из борозд в камне и начала стекать в чёрное отверстие. В тот же миг глухой стон раскатился в воздухе, а сам холм подпрыгнул, словно началось землетрясение. Пока продолжалась паника, Рудос вытащил клинок из кровавой раны и ещё раз вонзил, на этот раз — в грудь жертвы.

Хастол медленно попятился туда, где Джонрако, широко расставив ноги, поддерживал бледную, точно мел, Шанию. Лицо парня отражало недоумение и лёгкое разочарование.

— Какого дьявола происходит? — прокричал капитан сквозь стоны обезумевшего воздуха, — Почему этот придурок убил своего предводителя?

— Это — не он, — коротко ответил Хастол и встревоженно огляделся, — Его руками действовал Магистр. А вообще-то, дело — дрянь.

— Почему? — деланно удивился Собболи, — До этого всё шло просто великолепно, а теперь, гляди ты, стало плохо?

— Если мы не найдём способ немедленно покинуть этот кусок пространства, нас ждёт неминуемая гибель.

— Так давайте же уйдём из этого ужасного места, — закричала Шания, заламывая руки, — Здесь всё неправильно, не так, как должно быть! Здесь царит страх!

— Выход закрылся, — пояснил Хастол, — Нужно идти в обход.

Брат Вул прекратил шевелиться и обмяк, превратившись в груду окровавленных тряпок. Неподвижные глаза мертвеца уставились на присутствующих, точно укоряя их в смерти колдуна. Воздух последний раз взвыл и затих, вернув безмятежность летнего полдня. Но в этот раз ощущения подсказывали; где-то открылась неведомая дверь, откуда веет леденящим ветром смерти.

Внезапно, горбун издал жуткий вопль и прыгнул на грудь Рудоса, вцепившись зубами в горло коротышки. Тот успел выдернуть клинок из тела брата Вула и ударил нападающего под лопатку, но так и не сумел остановить. Карлик рвал горло крысинолицего, пока ноги того не подломились. Противники, сжимая друг друга в смертельных объятиях, покатились вниз по склону холма и пропали из вида.

— Что дальше? — почти спокойно спросил Джонрако и достал пистолет, — Хуже уже не будет?

— Будет, — вселил в него надежду Хастол и в его руке появился странный предмет, напоминающий ключ причудливой формы, — Держитесь около меня.

Каменный стол задрожал и начал медленно погружаться в землю. Кровь мертвеца успела наполнить все канавки и медленно стекала в отверстие, издающее неприятные сосущие звуки. Джонрако, против своей воли, вспомнил упыря, привезённого Зиндором Мастрони из Южного полушария. Скрюченная тварь, отдалённо похожая на уродливого человека, пряталась в тени и глухо завывала. Когда ей бросали животное, она точно так же отвратительно хлюпала, вгрызаясь в шею жертвы. Мастрони рассказывал, что подобные существа могут запросто истребить всю команду, если не держать ухо востро.

— А где Ива? — спросила вдруг Шания, — Вроде бы, только что был где-то рядом…

— Он ушёл самым первым, — пояснил Хастол и провёл пальцем по бородке ключа, — У проклятого мерзавца настоящий дар предвидеть грядущие опасности и он отлично знает, что первейшее средство их избежать — вовремя удрать.

Глыба окончательно погрузилась в тело холма и старые плиты сошлись над ней, скрыв тело убитого Вула. Кто-то из братьев, в панике мечущихся по площадке, уставился на пустое место, где прежде находился ритуальный стол и в отчаянии завопил. Точно дождавшись неведомого сигнала, закричали и остальные, словно решили продолжить прерванный ритуал.

— Вот оно, — сказал Хастол и указал на древний погост, — Начинается.

— Что начинается? — спросил Джонрако и направил пистолет туда, куда указывал Черстоли, — И какого хрена тут делает эта синяя мерзость?

— Видите ли, уважаемый капитан, — сказал парень и задумался, словно пытался подобрать нужные слова, — Всё это пространство существует не просто так, а исключительно в результате магических действий.

— Не может быть! Ты мне просто глаза открыл, — хмыкнул капитан, — А я-то думал, что эта хрень типа ярмарочных фокусов.

— И не просто магии, — продолжил Хастол, игнорируя сарказм собеседника, — А магии древних, давно умерших, братьев, чьё кладбище вы можете видеть на склоне холма. Нынешние колдуны заключили с духами своего рода соглашение, которое оказалось нарушено. Пространство замкнулось, а души умерших получили возможность вырваться наружу и занять тела живых людей.

— Насовсем?! — ужаснулась Шания, содрогаясь от страха.

— До тех пор, пока эти тела не разрушатся, — Хастол невесело усмехнулся, — К сожалению, если душа занимает чужую оболочку, та начинает очень быстро разрушаться. Месяц, может — два, вот и всё. Но разве это может остановить бесплотную сущность, вовсе не имеющую тела?

Синяя дымка, медленно выползающая из-под надгробий начала уплотняться и принимать форму, отдалённо напоминающую человека. Множество призраков, в остатках сгнивших саванов неподвижно замерли над своими могилами и поворачивали головы из стороны в сторону. При взгляде на жуткие физиономии, изъеденные червями, мороз драл по коже.

После короткого периода ожидания, духи начали медленный подъём к вершине холма, туда, где метались запертые в незримую клетку братья. Вместе с бесплотными существами шагали Рудос и горбун. Бывшие противники уже не сражались, а их посеревшие лица отражали бесконечный покой смерти. Горло маленького предателя зияло рваной раной, а из спины горбуна продолжал торчать клинок.

Джонрако спокойно прицелился и нажал на спуск. Ослепительный луч беспрепятственно пронзил несколько призраков, не причинив им никакого вреда и вонзился в Рудоса. Тот тотчас вспыхнул, как факел, но продолжил восхождение, словно ничего особенного не произошло.

— Что-то от тебя в этом путешествии не слишком много проку, — посетовал капитан, обращаясь к своему пистолету и увлекая Шанию, начал отступать от края площадки, — Давай, приятель, придумывай какую-нибудь хитрость, пока нас не взяли за жопу!

Хастол, которому адресовалась последняя фраза, только дёрнул плечом, продолжая наблюдать за приближающимися призраками. Те уже успели добраться до верхушки холма и загнутые когти ног впились в древние плиты площадки. Следом, сплошной волной, накатывал ледяной сумрак, превращая полдень в то, чем он был на самом деле — глубокую ночь, полную шелеста невесомых шагов и холода потустороннего мира.

Тяжело вздохнув, Черстоли поднёс свой странный ключ к глазам и прищурившись, изучил узор на продолговатом теле. Потом осторожно нажал едва заметный выступ и ключ тихо щёлкнул. Хастол одобрительно хмыкнул и вонзил приспособление в воздух, с такой силой, точно намеревался проткнуть опасного противника.

Тем временем, призраки приблизились к людям и теперь поворачивали уродливые головы, наблюдая за паникующими братьями своими пустыми глазницами. Внезапно один из бесплотных пришельцев превратился в струю синего дыма, которая молниеносно вонзилась в одного, из крикунов. Тот тотчас умолк и рухнул на колени, уставившись в землю помертвевшими глазами. Остальные колдуны принялись спешно выставлять перед собой всевозможные амулеты, пытаясь защититься от атаки фантомов.

Ключ, который Хастол вонзил в воздух, остался висеть, даже после того, как парень отнял руку. Мало того, он озарился багровым сиянием и провернулся, точно открывал невидимую дверь.

— Готово, — сказал Хастол и потянул ключ на себя.

В воздухе образовалась тонкая щель, которая становилась шире с каждым мгновением. Когда отверстие стало достаточно широким, чтобы в него протиснулся человек, Хастол обернулся и сказал бесцветным голосом:

— Следуйте за мной. Быстрее!

Пока он проделывал проход, почти все призраки нашли подходящие цели и теперь большинство братьев сидело на земле, тупо рассматривая собственные руки. Воздух, наполнившийся могильной сыростью, дрожал от глухих вздохов и стонов, которые издавали фантомы, не нашедшие нового пристанища.

Хастол нырнул в щель, полную пульсирующего багрового пламени и пропал. Джонрако с некоторым сомнением подтолкнул Шанию к выходу и к его удивлению, девушка совершенно спокойно последовала за парнем. Пожав плечами, капитан отправился было следом, но внезапно в его предплечье впились чьи-то цепкие пальцы.

В лицо мореходу пахнуло зловонным пламенем и он ощутил смрад горелой плоти. Сцепив зубы от резкой боли в руке, Джонрако обернулся и увидел перед собой труп Рудоса, напоминающий кошмарную головешку, которую демоны достали из адского костра. Глаза предателя наполняло синее пламя, а чёрные губы шевелились в попытке произнести некие непонятные слова.

Наконец мёртвый человечек сумел выдавить из себя нечто вразумительное:

— Ты не знаешь, — прохрипел он, с трудом удерживая тело в вертикальном положении, — Ты не знаешь, какая участь тебе начертана, Сидящий-По-Правую-Руку…Ты не знаешь!

Пальцы мертвеца с такой силой сошлись на руке капитана, что едва не вырвали кусок плоти. В самый последний миг, пробормотав нечто, соответствующее моменту, Джонрако приложил Рудоса кулаком и отшвырнув прочь, метнулся к багровой щели. Не раздумывая более ни секунды, капитан нырнул в пламя и тут же зашипел, от новой боли. Кожу лица точно окатили кипятком и сразу же сунули в ледяную крошку. От странного ощущения заныли зубы и волосы бороды встали дыбом.

— Да будь всё оно трижды проклято! — взревел Собболи, — Всё на свете отдам за обычную Пертовскую пивнуху с её драками и тупыми шлюхами.

Пламя опало, открывая взору тёмно-багровый коридор, наполненный едким бордовым туманом, выедающим глаза. Стены пульсировали, словно моряк оказался в чреве гигантского существа. Впечатление усиливала вязкая жидкость, струящаяся из множества крошечных отверстий в потолке. Потоки омерзительной розовой влаги собирались в настоящие ручьи, булькающие под ногами.

Рядом с Джонрако стояли Хастол и Шания, с видимым нетерпением ожидавшие спутника. Парень казался уставшим и едва не больным. Когда Собболи посмотрел на него, Хастола повело к стене и лишь заметным усилием воли Черстоли вернул равновесие. Но это не помешало ему энергично махнуть рукой и направиться вперёд, по странному тоннелю, навстречу потокам струящейся жидкости.

— Идём, — сказала Шания и протянула руку, — У тебя лицо измазано сажей.

— Встретил кое-кого, — проворчал капитан, не удивляясь такому обращению пассажирки. Для морехода уже стало привычным поведение Шании, в случае опасности, когда девушка искала защиты именно у него. Впрочем, это ему очень нравилось, — В какую клоаку нас занесло? Как-то раз я слышал рассказы одного пропойцы о том, как его проглотил огромный кит. Наглое враньё, от первого до последнего слова, но, проглоти меня акула, если не похоже.

— Идём, — настойчиво повторила Волли, — Хастол сказал, что здесь нельзя оставаться долго. Что это?!

Глаза девушки расширились и капитан тотчас оглянулся. Стена тоннеля расступилась, пропуская синий призрак древнего брата, поднятого с кладбищенского ложа. Изъеденная червями физиономия истекала фиолетовыми каплями, а провалы глаз сочились синей жижей. Костлявая рука протянулась вперёд, словно фантом пытался что-то нащупать, а рот распахнулся, открыв обломки чёрных зубов. За спиной Джонрако глухо вскрикнула Шания и в тот же миг из стены вывалился ещё один призрак.

— Бежим же! — закричала Волли и потянула мужчину за собой.

В этот раз капитан не стал противиться, а принялся продираться сквозь плотный туман, который препятствовал движению, да ещё и пачкал одежду, оставляя на ткани жирные пятна. Хастол успел уйти достаточно далеко, тяжело передвигая ноги в потоках слизи, превратившихся в настоящую речку глубиной по колено.

Дышать стало совсем нелегко, а в горле драло так, словно капитан только что хлебнул Чёрного Корсара десятилетней выдержки. Зашлась в кашле Шания и Джонрако пришлось подхватить падающую девушку, которая едва не рухнула в зловонный поток. Но и сам моряк ощущал, как сознание мало-помалу покидает его, отступая под натиском ядовитого марева. Кроме того, обувь набрала внутрь липкую жижу и продвигаться вперёд приходилось, поднимая тяжёлые ноги.

— Скоро? — прохрипел капитан и взвалил на плечо девушку, у которой закатились глаза.

Хастол остановился и принялся мотать головой, точно слепая лошадь. Потом обернулся и капитан пришёл в ужас, увидев бледное лицо, лишённое малейших признаков жизни. Даже глаза, обычно полные некой тёмной силы, затянулись блеклой пеленой, напоминающей паутину. «Вот теперь нам точно — крышка!» — решил Собболи. Взревев, точно раненый зверь, он подхватил парня под руку и рванулся вперёд.

Внезапно зловонная завеса пошла волнами и во вспышке зелёного пламени появился новый персонаж. Кошмарная тварь, едва не подпирающая рогатой головой потолок, развела в стороны длинные шипастые лапы. Мускулистое тело, покрытое крупной чешуёй указывало на физическую силу, а глаза, пылающие ярким светом, намекали на магические возможности существа.

Как ни странно, но Джонрако показалось, что он уже где-то видел эту тварь. Причём, видел совсем недавно. Так или иначе, но от нового гостя, если судить по виду, ничего хорошего ждать не приходилось. Поэтому капитан тяжело вздохнул и прислонив Хастола к стене, достал пистолет.

— Я — Враз! — завопила тварь и шагнула вперёд, поднимая брызги слизи, — Вы попали в преисподнюю и умрёте жуткой смертью! — внезапно чудовище остановилось и склонившись, принялось всматриваться в Хастола, который упирался рукой в пульсирующую стену, — Я глазам своим не верю! Моё внутреннее зрение ещё никогда не подводило. Я…

Джонрако нажал на спуск и огненный луч ударил в мощную грудь твари, взорвавшись брызгами света. Враз окутался облаками дыма и отлетел назад, погрузившись в поток слизи. Некоторое время на поверхности торчали одни рога, но очень скоро монстр вновь выполз наружу. Издавая дикий рёв, демон поднялся на ноги и вновь двинулся к людям. Собболи ощутил, что последние крохи сознания покидают его, а пистолет неподъёмным грузом тянет руку вниз.

— Сюда, — шепнул чей-то голос в самое ухо капитана и что-то толкнуло его в спину, — Сюда…

Враз ринулся вперёд, оскалив острые клыки, но его огромная фигура точно оказалась за странной полупрозрачной преградой, содрогающейся под ударами монстра.

Всё это Джонрако видел, теряя сознание. Тело моряка стало лёгким, как пушинка и полетело, подхваченное ветром. Мелькнули белые горы, напоминающие облака или облака, похожие на горы, а по лицу прошёлся прохладный поток, стирая следы зловонного тумана.

Сколько продолжался странный полёт — неизвестно. Постепенно тело Джонрако начало обретать утраченный вес и он увидел нечто тёмное, приближающееся снизу. Потом ослепительный свет померк и непроглядная ночь окружила капитана со всех сторон. Внезапно земля больно ударила по ногам и мореход растянулся на холодных плитах, обронив звякнувший пистолет.

ЧАСТЬ 3. ЛЁД И КАМЕНЬ

ГЛАВА 23. СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ

Голова гудела, подобно корабельной рынде, куда колотил обезумевший от радости матрос, увидевший родную землю. Когда пробило двенадцать склянок, Джонрако-таки открыл глаза и обнаружил себя лежащим на холодных каменных плитах у Священного Источника Лесных братьев. Прямо в физиономию человека задумчиво всматривался закопченным жерлом его собственный пистолет. Пребывая в полусонном ступоре, Собболи почему-то подумал, что ствол пистолета не мешало бы почистить. Внезапным щелчком вернулось осознание происходящего и капитан тотчас привстал на трясущихся руках и принялся вертеть головой. Первым делом моряк отыскал Шанию, лежащую рядом; чуть позже обнаружил Хастола. Оба оказались без сознания.

— Чтоб я сдох, — Джонрако сплюнул остатками слюны и принялся подниматься на ноги, — Когда же закончится это проклятое путешествие! Не-ет, надо пересмотреть проклятый договор, — он приложил ладонь к голове, которая из всех сил пыталась расколоться на части, — Когда этот путешественник придёт в себя, я обязательно с ним поговорю, по душам.

— Беседовать с самим собой — дурной признак, — послышался знакомый голос с хорошо различимыми насмешливыми нотками, — Иногда мне кажется, что все вы — люди, слегка чокнутые.

— Вовремя удрать — редкое умение, — капитан угрюмо уставился на Иварода, вынырнувшего из-за дерева, — И кое-кто владеет им в совершенстве.

— Я же не виноват, что некоторые, из моих знакомых, абсолютно не чувствуют, когда приходит пора уносить ноги. Придёт время и эти ноги запросто оторвут. Может и по самую голову. Что это с ними?

— Решили вздремнуть, — рявкнул капитан, — Какого дьявола ты задаёшь идиотские вопросы? Лучше помоги дотащить их до лодки.

Впрочем, нести пришлось одного Хастола. Стоило капитану коснуться руки Шании и она тотчас открыла глаза. Губы девушки шевельнулись и Джонрако различил несколько слов, произнесённых на непонятном, для него, языке. По глазам лежащей скользнула тень и она глухо застонала.

— Где я? — тихо спросила Шания и провела рукой по лицу, — Что случилось?

— Ты лежишь на земле, — любезно сообщил Иварод, — Судя по всему, ты на неё упала.

— Заткнись, лохматый придурок, — рыкнул Джонрако и помог девушке подняться, — Надо бы тебя засунуть в ту дыру, где мы только что были. Мало того, что едва не сдох от вони, так ещё и этот чёртов Враз, мать бы его так! Чудом вырвались.

— Враз? — пёс, прищурившись, уставился на моряка, — Огромного роста, рога, весь покрыт чешуей?

— Никак, старый знакомый? — ухмыльнулся Джонрако и склонился над Хастолом, прикидывая, как с ним поступить, — Когда-то встречались?

— Так вас занесло в логово демонов? — задумчиво пробормотал Ива и почесал за ухом, — Просто великолепно, лучше и быть не могло! Просто к слову: Враз — повелитель демонической сволочи. Именно он, в союзе с Магистром, сумел повергнуть Создателя. Его он видел? — пёс ткнул лапой в лежащего Черстоли и получив кивок капитана, неодобрительно цокнул языком, — Совсем дерьмово. Преисподняя, где заперты демоны — почти непреодолимая ловушка, но получив такую мотивацию… Боюсь, второй раз Магистру не удастся обмануть тварей и загнать обратно.

Утомившись слушать бесполезную, с его точки зрения, болтовню пса, Джонрако взвалил Хастола на плечо и пошёл по уже знакомому пути. На Источник капитан даже не обернулся. Его так утомили все эти таинственные места и колдовские ритуалы, что он мечтал лишь об одном: добраться до каюты и откупорить заветную бутылочку бренди. Можно, в компании некой рыжеволосой нахалки. Нахалка молча шагала рядом, придерживаясь рукой о плечо морехода. В отличие от неё, собака, плетущаяся за спиной, тихо бурчала о горькой судьбе, которая послала его в компанию неудачников, бредущих от одного несчастья к другому.

— Капитан! — послышался радостный возглас, — А мы уже решили, что вы сгинули в этом проклятом месте.

Как выяснилось, чары, погрузившие матросов в сон, прекратили своё действие и они вовсю бодрствовали. Узан даже успел выбраться на берег и рыскал по пристани, надеясь чем-нибудь поживиться. Увидев Джонрако, проныра скорчил недовольную физиономию и прыгнул обратно, в лодку.

— Возьмите его, — Собболи опустил ношу и парочка дюжих матросов подхватила парня, осторожно доставив на шлюпку, — Немедленно отчаливаем. Дай руку.

Последнее относилось к Шании, которая массировала виски, видимо страдая от той же боли, что терзала и капитана. Оставшись в одиночестве, Ива буркнул нечто, явно неприличное и подбросив массивный зад, перепрыгнул полоску воды, вынудив лодку закачаться на ровной, точно зеркало, глади.

Матросы тут же налегли на вёсла и шлюпка бодро устремилась вперёд, оставляя пенный след за кормой. Джонрако, преодолевая головную боль, с тревогой думал о течении, которое так споро доставило их сюда. Сумеют ли гребцы преодолеть поток, явно имеющий колдовское происхождение?

Как выяснилось, тревожился он совершенно напрасно. Стоило лодке оказаться между тесных каменных стен, как надобность в гребле напрочь отпала. Шлюпку вновь подхватило мощным течением и понесло вперёд, на этот раз — к океану. Кто-то, из ошалевших матросов зазевался и весло, задев за отвесную стену, хрустнуло и переломилось. То ли громкий треск, то ли столь же оглушительный вопль капитана, заставил Хастола очнуться. Парень издал протяжный стон, а его веки приподнялись, открывая чёрные, полные боли, глаза.

— Ого-го, — сказал Ива и осторожно ступая по ботинкам гребцов, подобрался к Черстоли, — Кажется мы начинаем приходить в себя. Очнулся, острие стрелы, хе-хе? Хастол, дружище, ты хоть понимаешь, чем грозит твоя встреча с Вразом? Силушка-то у тебя совсем не та, что прежде.

Пёс издал злорадный смешок и Джонрако не удержался от чувствительного пинка по лохматой заднице. Собака, взвизгнув, отскочила, а Шания протянула руку, чтобы помочь парню встать. Однако Хастол отклонил помощь и цепляясь руками за борта лодки, поднялся сам. В этот самый момент, в оглушительном грохоте прибоя, шлюпка выскочила на открытое пространство и волны едва не захлестнули нос, укрыв всех фонтаном холодных брызг. Вовремя сообразив, как поступить дальше, Джонрако скомандовал:

— Вёсла на воду, дети рыб! Налегай, лодыри, налегай! Давай, давай!

Вёсла изгибались, сопротивляясь водяным валам, матросы натужно кряхтели, а борта шлюпки хрустели под натиском мощного прибоя. Тем не менее, им удалось вырваться и лодка направилась в открытый океан, где уже можно было разглядеть силуэт «Морского Чёрта», неподвижно застывшего в участке мёртвой зыби. На судне не светился даже самый слабый огонёк и капитан мысленно похвалил боцмана, в точности исполнившего приказ. После этого, Джонрако попытался отыскать преследователя, но сколько не вглядывался во мрак, ничего не обнаружил. Видимо странный корабль удалился, скрывшись за изгибом берега. Это радовало, однако мореход испытывал странный дискомфорт, словно некая мелочь ускользнула от его взора.

— Капитан, — просипел Хастол, качнув головой, — Там, в логове демонов, я видел нечто странное. Кажется, это как-то связано с захватом корабля. Я…

Парень обмяк, вновь утратив сознание. Если он пытался сделать предсказание, то Джонрако не понял ни единого слова и лишь пожал плечами. Шлюпка окончательно покинула полосу прибоя и матросы умерили пыл, налегая на вёсла вполсилы. Шхуна медленно приближалась и капитан принялся, против своей воли, вслушиваться в скрип уключин и плеск волн. Шания заметила напряжение спутника и склонилась к нему.

— Что-то не так?

— Да не знаю я! — в сердцах откликнулся Собболи, испытывая огромное желание взять в руки оружие, — Тишина эта, какая-то совершенно неестественная. Дьявольская, чёрт бы её побрал!

— Ну и что тут плохого? — не поняла Волли, изумлённо уставившись на собеседника, — Ты же сам приказал вести себя, как можно тише. Ну, вот они и молчат.

Шестеро матросов, слушавшие их разговор, принялись гоготать, а потом хихикающий Ива, пояснил причину их веселья:

— Да чтобы эти остолопы сумели так долго хранить полное безмолвие их нужно мертвецки напоить, — пёс оскалился, — И то, они примутся храпеть, так, что рухнут небеса. Действительно, какая-то хрень.

— Да и посудина наша выглядит как-то неправильно, — заметил старый Коц, но его никто не послушал, зная крючконосого матроса, как разносчика нелепых слухов, — Кажется у неё объявилась лишняя мачта…

— И лишняя корма, впридачу! — хохотнул его товарищ, — А ещё — рога и копыта!

— Заткнитесь и примите конец, — скомандовал Джонрако, рассматривая борт шхуны, нависающий над ними, — Где они все, чёрт побери?

Вверху появилась чья-то голова, но чья именно, понять было решительно невозможно. Капитану показалось, будто он видит лысую макушку и бакенбарды.

— Фаленни, ты что ли, старый чёрт? — неизвестный кивнул, — Где там Далин? Бросайте уже трап, чтоб вас всех разорвало!

Голова первого матроса, если это действительно был он, пропала, а сверху упал, разворачиваясь на ходу, трап.

— Ступайте, — приказал капитан матросам, — Приготовьте люльку, чтобы мы могли поднять пассажира. Концы закрепили?

— Угу, — буркнул Муртри и первым направился вверх.

Один за другим, матросы, как шустрые обезьяны юга, карабкались по верёвочным ступеням, исчезая из виду. Стоило первому попасть на борт и там началась оживлённая возня. Задрав голову, Джонрако вслушивался в громкий топот, недоумевая: с какой стати его подчинённым пришло в голову веселиться посреди ночи.

— Проклятые придурки! — выругался он и взялся за трап, — Вероятно всё же сумели добраться до запасов рома, — он хмыкнул в сторону Ивы, — Похоже, ты, приятель, оказался прав.

— Лучше подумай, как вы станете поднимать меня, — угрюмо заметил тот, недобро посматривая на качающийся трап, — Люлька была бы в самый раз.

— Один мой знакомый хвостатый шпион, — заметил капитан, поднимаясь, — Очень ловко пользовался лапами, хвостом и клыками и умел карабкаться даже по канату. Ты, случайно, не знаешь, про кого я толкую?

— Даже не догадываюсь, — буркнул Ива.

К тому времени, как Собболи поднялся наверх, непонятный стук прекратился.

— Эй, бездельники! — рявкнул Джонрако, в один прыжок перемахнув борт, — Какого чёрта…

Его из всех сил приложили по затылку и капитан тут же повалился на палубу, видя перед глазами множество незнакомых созвездий, непрерывно перемещающихся по мокрым доскам у лица. Потом сильный пинок по рёбрам значительно уменьшил количество ярких точек и Собболи сумел разглядеть чьи-то, начищенные до блеска, сапоги.

Сквозь плывущие пятна и круги, капитан различил знакомую физиономию гвардейца, упорно пытающегося арестовать его пассажира. Лицо офицера сияло злорадной ухмылкой, а в руке он держал пистолет, направленный в голову морехода. Голова болела ещё сильнее, чем прежде, поэтому Джонрако очень осторожно повернул её и увидел шестёрку подчинённых. Их уложили на палубу и над каждым стоял гвардеец с винтовкой, ткнувшейся дулом в затылок матроса.

Остальных своих людей Собболи не наблюдал. Внезапно мореход издал страдальческий стон: с противоположного борта, к шхуне оказался пришвартован чужой корабль, полностью скрытый от берега корпусом «Морского Чёрта». Именно его мачту и заметил Коц, к словам которого никто не прислушался.

— Добро пожаловать на борт, — достаточно дружелюбно заметил Джабба, — Прошу прощения за подобное приветствие, но мы не были уверены в вашем благоразумии. Где же ваш пассажир?

Внезапно лицо Джинсерхуа исказилось в гримасе жуткой ненависти, а палец на спуске оружия дрогнул, едва не отправив Джонрако ко всем чертям. В этот момент раздалось тихое ворчание и над бортом показалась лохматая голова с поникшими ушами.

— …и всё, что мне нужно, это — тёплая постель, бокал доброго вина и, — пёс, округлив глаза, уставился на вооружённых людей, — Впрочем, кажется я несколько ошибся. Господа, моя бригантина находится немного дальше, вероятно в полукабельтове отсюда. Прошу прощения за беспокойство и позвольте распрощаться.

Уйти ему никто не дал; пара гвардейцев тут же подскочила к собаке и крепко схватив за шкуру, бросили на палубу. Ива прокатился по доскам и остался лежать на боку, поскуливая:

— Мне сломали лапу! Я точно слышал хруст! И ухо, моё бедное ухо! — он дёрнул ухом, — Я утратил слух, я стал калекой! Я не знаю, кто все эти люди, клянусь своей бабушкой! Меня предательски захватили и удерживали силой. Они пытали меня, но я ничего не сказал…Я прошу, исполните последнюю волю несчастного пса: отпустите меня умирать на берег.

— Если он произнесёт ещё одно слово, — спокойно заметил Джабба, — пристрелите его и отправьте умирать на морское дно.

Один из солдат кивнул и ствол винтовки тут же упёрся в голову собаки. Ива предпочёл заткнуться, время от времени, решаясь на короткие жалобные стоны. Пока пёс стонал, Джонрако сумел разогнать кружащиеся пятна перед глазами и приподнялся, внимательно рассматривая пистолет в руке врага. Капитан ещё не забыл, как гвардеец показывал мастерство боя в незабвенном «Весёлом Вечерке», но один сильный и быстрый удар….

— Капитан, — послышался голос Шании, — Что происходит…

Джабба повернулся в сторону борта и в то же мгновение капитан вскочил на ноги и нанёс мощный удар в челюсть офицера. Казалось, будто всё идёт, как надо: огромный кулак Собболи почти коснулся гладко выбритого подбородка и вот-вот…Но мореход всё никак не мог дотянуться, да и вообще, как выяснилось, уже не стоял на ногах, а летел в воздухе, подобно ядру, пущенному из пушки. Перед глазами мелькнуло лицо испуганной Шании, а потом на голову Собболи обрушился удар такой силы, что наконец-то отключил сознание многострадального моряка.

Джабба вошёл в свою каюту и остановился, потирая царапину на щеке. Потом он покачал головой, вспоминая, как девушка, появившаяся на палубе шхуны, набросилась на него. Пара мгновений и очаровательное существо превратилось в кошмарную фурию, пустившую в ход острые, точно лезвия, ногти.

Пальцы гвардейца опустились ниже, коснувшись желвака на подбородке, где вскользь прошёлся кулак бородатого здоровяка. Сила морехода оказалась столь велика, что даже скользящего удара оказалось достаточно. Будь удар немного точнее…А ведь Джинсерхуа был уверен, что знание Сантри гарантирует его от появления подобных «украшений». Но чёртов моряк бил так быстро и сильно, что гвардеец едва успел среагировать. Должно быть нарушилась обычная сосредоточенность, присущая всем бойцам Сантри. Следует ужесточить контроль, пока его не начал бить всякий молокосос.

Ещё раз покачав головой, Джабба подошёл к столу и отбросил кусок материи, накрывавший тусклый шар на корончатой подставке. Угрюмо уставившись на искажённое отражение собственной физиономии, гвардеец некоторое время размышлял. Потом тяжело вздохнул и нажал на крохотный рычаг, в основании подставки. Тотчас острые выступы пришли в движение и начали проворачиваться вокруг сферы.

Когда их вращение ускорилось настолько, что глаз не мог различить отдельных элементов конструкции, шар принялся наливаться зелёным светом. С каждым мгновением сияние становилось всё ярче, а внутри сферы начало проступать изображение небольшой комнаты, массивного стола и кресла с высокой спинкой. В кресле сидел тощий человек в тёмном плаще-накидке, закрывающем всё тело, кроме лысой головы.

Человек поднял голову и зелёные глаза вспыхнули. Джабба ощутил, как незримая сила толкнула его в грудь.

— Ну и что? — поинтересовался Магистр, с явным неодобрением рассматривая гвардейца, — Опять неудача?

— Корабль захвачен, — отчеканил Джабба, с некоторым трудом, удержавшись от довольной ухмылки, — Весь экипаж пленён. Обошлось без потерь с обеих сторон — мы взяли их врасплох. Считаю эту операцию одной из самых удачных, в моей практике.

— Меня абсолютно не интересует, сколько врагов уцелело во время твоих удачных операций, — поморщился Магистр, — Докладывай, удалось ли взять Его?

— Так точно, — подтвердил Джабба, невольно вспомнив, как его люди извлекли из лодки бесчувственное тело, больше напоминающее тряпичную куклу. Вся ненависть, до этого кипевшая в сердце Джинсерхуа, тут же стихла. Он лишь мрачно уставился на бледное лицо с чёрными кругами вокруг глаз и отошёл, — В момент захвата парень оказался в бессознательном состоянии, поэтому проблем не возникло.

— Что?! — Магистр привстал, недоверчиво уставившись на собеседника, — Как, без сознания? Что случилось?

— Не имею ни малейшего понятия, — гвардеец пожал плечами, — Таким мы его обнаружили, после прибытия с Карта. Матросы, которых я допросил, ничего не знают. Чёртов капитан до сих пор в отключке, после того, как я его приложил, а эта ведьма, его пассажирка, только шипит и пытается вцепиться в лицо.

— Ведьма? — Магистр даже подпрыгнул, — Ты уверен, что она — ведьма?

— Да нет, — Джабба тихо рассмеялся, — Это я в переносном смысле. Ведёт себя, как настоящая дикая кошка! Царапается, кусается…

— Пустяки. Это к делу не относится, — волшебник махнул рукой, — Слушай, что предпримешь дальше. Берёте курс на юго-запад и направляетесь к Зару. В порту ожидаете встречи с моими посланниками. Передаёте им пленника и немедленно убираетесь прочь. На этом ваша миссия завершена. Ясно?

— Как поступим с матросами? — гвардеец внезапно ощутил неприятный холодок глубоко внутри, — Предлагаю отпустить. Хорошенько подпортим им такеллаж и пока они будут его восстанавливать, мы успеем завершить дело.

Магистр откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. В прищуренных глазах плыли зелёные искры, а губы кривила злобная ухмылка. Шевелящиеся пальцы напоминали отвратительного паука.

— Хм, а ты превратился в гуманиста, как я посмотрю, — протянул чародей, — С каких это пор мои доблестные солдаты начали жалеть врагов? Свидетели мне ни к чему, понятно?

— Так что же? — угрюмо спросил Джабба и сжал кулаки, до хруста в костяшках.

— Заприте всех в трюм. Выведите шхуну в район больших глубин и затопите. Постарайтесь, чтобы рядом, в этот момент, никого не было. Всё ясно?

— А как же пассажирка? — глухо спросил гвардеец, рассматривая узор на дереве стола, — Она ведь не имеет к этому никакого отношения. Можно тихо высадить её где-нибудь на побережье.

— Я непонятно изъясняюсь? Никаких свидетелей. Ни одной живой души! — в глазах Магистра полыхнул зелёный разряд, — Запереть её с остальными. И не дай бог тебе ослушаться моих приказов. Сам понимаешь, я всё равно узнаю.

— Да уж, — с неприкрытым презрением отчеканил Джабба, — Шпионов у вас всегда хватало! Все пленники отправятся на дно, как вы и приказали.

— Исполняй, — равнодушно отмахнулся чародей.

Шар посредника последний раз вспыхнул и принялся темнеть, наполняясь мраком, похожим на вязкую жидкость. Вот пропала последняя искра и на столе осталась тусклая сфера в золотой ладони подставки. Пальцы, поддерживающие магический шар, блестели драгоценными камнями. Посредник напоминал диковиное крашение, невесть как угодившее в пустой кабинет, всё убранство которого составляли кресло и стол.

Чародей внезапно скрипнул зубами и пробормотал тихое ругательство. Потом быстро поднялся и по скрипящим прогибающимся доскам ветхого пола прошёл к двери. Магистр вышел и оказался в длинном коридоре с высоким потолком, откуда на пол падали капли холодной мутной жидкости, издающие неприятный звук, напоминающий удары молотка по жести.

Чародея уже ждали. Три человека в тёмных накидках неподвижно стояли у стены, причём создавалось впечатление, будто двое крайних, поддерживают того, который стоит в центре. Судя по его внешнему виду, так и было. Кожа несчастного посерела, глаза впали, а руки безвольно повисли вдоль тела.

Магистр внимательно осмотрел всю троицу и недовольно спросил:

— Зачем вы его сюда приволокли? — чародей щёлкнул пальцами, — Ясно же: он — уже не жилец.

— Мы надеялись на вашу помощь, — тихо ответил самый высокий, — Он был одним из тех, кто устанавливал Линию Перехода. Никто не ожидал, что Тварь пробудится так рано. Он — единственный, кому удалось добраться до выхода и мы надеялись…

— Неужели я непонятно выразился? — удивился Магистр, пожимая плечами, — Он — труп и я ничего не могу с этим поделать. А остальные сами виноваты; знали же, с чем имеют дело и какие меры предосторожности следует применять.

Тот, который стоял слева, торопливо обмахнул губы сухим языком и покосился на соседа. Теперь стало ясно, что Магистр прав: серая кожа приобрела синий оттенок, а чёрные круги вокруг ввалившихся глаз походили на дыры. Однако грудь человека ещё сотрясалась, то ли в попытке вдохнуть воздух, то ли в предсмертных конвульсиях.

— Проход, как я понимаю, налажен? — Магистр медленно пошёл прочь, — Надеюсь, встречающая группа уже в Заре? Было бы несколько неловко, если бы они отправились следом за Тварью, а не впереди неё.

Говоривший с Магистром кивнул товарищу и тот остался поддерживать тело.

— Тварь, как я уже упоминал, пробудилась слишком рано, — Магистр издал недовольный возглас, — Вы же знаете, последнее время её поведение стало неконтролируемым. Особенно, после того, как Вечный оказался уничтожен. Мастера, из Охраны Сна, не сумели удержать пробуждения и вынуждены были открыть Колодец Перехода. Только так им удалось спастись от неминуемой гибели.

— То есть, Тварь добралась до Зара раньше встречающей группы? — резюмировал Магистр и остановился, размышляя, — Не могу сказать, будто этот городишко относился к числу моих любимых, но гибель такого количества людей…Так, стоит немедленно организовать слухи о жуткой эпидемии, которая свирепствует на юге. Обязательно упомяните, что вероятнее всего болезнь наслали фанатики Карта, которые, в своём безумии, решили навредить мне таким образом. Бедные жители Зара оказались первыми жертвами жуткого заболевания, но я уже постарался нанести ответный удар. Слухи об эпидемии здорово совпадут с новостями о массовой смерти самих колдунов.

Человек молча кивнул и оглянулся. На полу лежало неподвижное тело, а товарищ, склонившийся над ним, медленно поднялся и отрицательно качнул головой.

ГЛАВА 24. ИЗ БЕЗДНЫ

То ли бешено крутился сам берег, то ли голова капитана пыталась сорваться с плече и улететь прочь от сумасшедшей боли. Однако, сквозь ядовитую зелень, мореход мог различить знакомого незнакомца в чёрном плаще. Впрочем, фигура чёртового колдуна расплывалась, дробилась, а временами и вовсе исчезала. Казалось, в воздухе повис непрерывный вопль, рвущий уши, словно рёв урагана, но шум этот был абсолютно беззвучен и только пространство вибрировало, содрогаясь в конвульсиях. Внезапно загадочный человек оказался совсем рядом и сильно толкнул Джонрако в грудь, вышвырнув во мрак.

Сознание возвращалось тяжёлыми толчками, словно кто-то вливал в кувшин воду и она падала на дно маленькими порциями. От каждого падения голова взрывалась болезненными вспышками света. В каждой вспышке, точно в свете ветвящихся молний, проявлялся кулак проклятого гвардейца, приближающийся к челюсти. По мере того, как мысли становились всё более чёткими, приходило понимание, что движение, отправившее Собболи в нокаут, было невероятно быстрым, словно его стукнул призрак.

— Пр-роклятие! — прохрипел капитан и попытался открыть глаза, — Чёрт бы тебя побрал, выродок портовой шлюхи!

Джонрако казалось, будто он продолжает лежать на палубе шхуны, а тёмные фигуры вокруг — распроклятые гвардейцы, покусившиеся на его корабль. Сейчас он встанет и покажет всем, кто тут хозяин! Вот только всё тело словно набили опилками, а пальцы напоминают переваренные сосиски и их невозможно сжать в кулак.

— Приходит в себя, — пробормотал кто-то, знакомый и Джонрако, с некоторым трудом опознал голос помощника, — Дайте ему воды.

— К чёрту воду! Бренди! — вырвалось из глотки капитана и он-таки сумел поднять тяжелейшие глыбы век, — Или рому, разрази меня гром!

— Вот теперь точно всё в порядке, — насмешливо сказал ещё один смутный знакомец, — Если Джонри потребовал рому — значит приходит в норму. Дайте ему налакаться и он будет, как огурчик.

Чья-то рука поднесла к губам Собболи деревянную флягу и в рот хлынул обжигающий напиток. С диким рёвом Джонрако вскочил на ноги и замахнулся на несчастного, подавшего ему адское пойло, способное оживить мёртвого и убить живого, не обладающего лужёной глоткой моряка.

— Что это за дрянь?! — завопил мореход, — Какого дьявола вы поите своего капитана мерзким дешёвым самогоном?

— Что-то получше найдёшь, когда мы выберемся из этой передряги, — с лёгким вздохом сказал Иварод, сидящий рядом, — Если выберемся. Так что — пей и не выделывайся.

Джонрако мотнул головой, прогоняя остаток пелены, застилающей глаза и в два глотка прикончил содержимое фляги, которую продолжать протягивать испуганный матрос. В глотку тотчас проникли дикие кошки и прокатившись по пищеводу, устроили безумную потасовку в желудке. После этого, огненная волна ударила в голову и Собболи окончательно пришёл в себя.

Только теперь он сообразил, где находится и кто его обступил со всех сторон. Вся команда, в полном составе, находилась в матросском кубрике. Сейчас спальные сетки и матросские сундуки сдвинули в угол, чтобы освободить место, а посредине поставили бочку с тусклым светильником. Он добавлял толику света к тому, который падал из узкой щели под потолком.

В этом убогом освещении капитан сумел разглядеть команду. Большинство матросов носило на лицах следы недавней схватки: синяки, царапины, разбитые носы и губы. Кое у кого Джонрако заметил повязки, пропитанные кровью. Среди прочих мелькнула и физиономия Фича, который впервые, за долгое время, оказался в столь непривычной кампании. Судя по виду старого навигатора, его тащили головой по доскам, основательно счесав морщинистую кожу. Возможно, так и было.

В углу кубрика кто-то глухо постанывал, изредка визгливо всхлипывая. Однако, взгляды, которые матросы бросали в направлении стонавшего, не отображали и капли жалости. Присмотревшись, капитан сообразил, кто взвизгивает — кок Санорени. Повар сидел на корточках, охватив голову пухлыми ладонями, словно опасался возможного нападения.

Далин, стоявший перед Джонрако, выглядел весьма непривычно. Возможно из-за бороды, большая часть которой превратилась в обгоревшие лохмотья. Судя по всему, боцман пытался привести остатки роскошной растительности в порядок, но получилось у него не очень хорошо.

Джонрако глухо засопел и предчувствуя недоброе, порыскал взглядом, остановившись на щели, откуда на чёрный потолок падали солнечные лучи. Итак — день. Неслабо он провалялся. Должно быть удар, лишивший его сознания, оказался так силён, что обморок перешёл в крепкий сон.

— Какого дьявола произошло? — спросил Собболи, в конце концов, — Кто-нибудь объяснит, в какое дерьмо мы вляпались?

— Если ты ещё не понял, — язвительно заявил Иварод, — Могу растолковать: мы в плену. Нас куда-то транспортируют, не желая ни кормить, ни поить. Мало того, с нами вообще не общаются.

Транспортируют? — переспросил Джонрако и посмотрел на Далина.

Тот пожал плечами.

— Мы выглядывали, — он указал на щель, — Карт удаляется, его уже почти не видно. Большая часть этих уродов ушла, осталось около десятка. Засранцы управляются с оснасткой и очень хреново управляются, надо сказать. Шпангоуты так и трещат, но нас упорно ведут в открытое море и честно говоря, мне это очень не нравится.

— Зная, как привык управляться с такими делами Магистр, думаю, что ничего хорошего нас не ожидает, — буркнул Ива и принялся чесаться, — Скорее всего, просто отправят на дно.

— Тише ты! — прикрикнул Джонрако и покосился на матросов: не слышали ли, — Только паники не хватало. Лучше расскажите, как всё это приключилось.

— Пошли, — Далин махнул рукой, подавая знак и один из матросов принёс кувшин, издающий резкий запах дешёвого спиртного, — Придётся пить пока это, ничего другого мы не нашли.

— Я категорически отказываюсь употреблять эту бурду! — Ива отвернул голову, очевидно надеясь, что его станут уговаривать, — Меня мутит от мерзкого напитка.

— Так не пей, блохастое создание, — откликнулся капитан и присел у борта. Джонрако приложился к кувшину и крякнув, кивнул, — Давай, рассказывай.

Боцман долго отряхивал остатки бороды, а потом принялся рассказывать:

— Всё было в порядке, — Далин выпил и занюхал рукавом, — О-ох, мощная дрянь! Мы сидели, как мыши и носу не казали. Казалось, мать бы его, что уже пронесло: чёртова посудина, вроде бы, скрылась за косой и я начал успокаиваться. Ружья мы оставили в крюйтовой, а впрочем, — он коснулся остатков бороды, — Может, оно и к лучшему. И вдруг на камбузе начался пожар да такой, что видно через весь чёртов Намирдан! Потребовалось изрядно постараться, чтобы управиться с огнём…

— И какого же хрена чёртов толстяк подпалил свои кастрюли? — удивился Джонрако и хлебнул из кувшина, — Ф-ф! Собирался топить китовый жир?

— Этот жирный сын шлюхи утверждает, будто кто-то бросил факел в запас топлива, но сдаётся мне: он — лжёт! Наверное, просто уснул и не уследил за пламенем. Так или иначе, с пожаром мы справились, но пока мои лодыри работали на помпе, мне показалось, что я вижу блеск света среди волн. Думал — привиделось. Выяснилось — нет, чёрт меня дери! Стило управиться с огнём и на борт тут же полезли эти ублюдки. Сначала никто не сообразил, какое дерьмо происходит, а потом стало слишком поздно: половина команды уже валялась в отключке, а вторую вовсю мордовали прикладами ружей. Короче, эти гады согнали нас сюда и под страхом смерти приказали хранить молчание. И что нам оставалось делать?

— Кто-то кинул факел? — задумчиво протянул Джонрако и взглянув на Санорени, стукнул кулаком по кувшину, вызвав волнение мутной жидкости, — Кто же?

— Да кто там мог кинуть! — возмутился Ива, приближаясь к собеседникам, — Сам поджёг, мерзавец, не иначе.

Капитан внимательно уставился на собаку, припоминая слова Хастола о шпионе Магистра на борту. Мог ли пёс быть тем самым лазутчиком? Его появление на шхуне до сих пор вызывало множество вопросов, а то что собака отсутствовала во время пожара…Чёрт побери, даже Джонрако знал несколько способов, как устроить поджог, отсрочив его во времени, а такой прожженный мошенник и подавно. Но почему он позволил запереть себя вместе с жертвами? Нет, эти вопросы казались слишком сложными для больной головы морехода.

— А где пассажиры? — спросил капитан, лишь сейчас сообразив, что вокруг нет никого, кроме матросов, — Что с ними приключилось?

— Хастола забрали на тот, другой, корабль, — хмыкнул Ива, приближая нос к горлышку кувшина, — Меня последним уводили с палубы и я видел, как гвардейцы поволокли его по сходням. Дай хлебнуть, жадина.

— Что с Шанией? — Джонрако позволил собаке сунуть морду и сделать пару глотков, — Хватит, отвечай, чёрт побери! Её тоже забрали? Кстати, что за посудина взяла нас на абордаж?

— То самое корыто, которое ты едва не потопил в Твайре, — проворчал Далин, — Пробоину они залатали, а скорость у них — ого-го! Немудрено, что они так быстро догнали Чертяку. Странно другое: как они, чёрт бы их побрал, умудрились так точно узнать, где мы находимся? Будь я проклят, если сраный фрегат не шёл под всеми парусами прямиком по нашу душу, точно им кто-то указывал путь!

— Так где Шания?

— Пассажирка, что ли? — Далин ухмыльнулся, но тут же поймал тяжёлый взгляд капитана и согнал улыбку, — Где-то рядом. Пару раз я слышал, как она грозилась расцарапать ещё парочку физиономий.

— И это — не просто угрозы, — Ива облизнулся и фыркнул, — Когда этот щёголь завалил тебя, она так вцепилась в его физиономию, что потребовалась помощь кучи гвардейцев, чтобы оторвать чертовку.

— Никогда бы не подумал, — проворчал Собболи, ощущая удовлетворение, — Вроде бы дамочки, воспитанные в высшем свете, на такое не способны.

— Капитан, — донеслось от группы матросов и Фаленни поднялся на ноги, медленно приблизившись к Джонрако, — Команда очень недовольна положением дел. Наш контракт не предусматривает ничего подобного, поэтому совет имеет полное право обратиться в товарищество матросов с жалобой.

— Обращайтесь, чёрт вас дери, — беззлобно рыкнул Джонрако, — Можете покричать и посмотреть, услышат вас в Черзе или нет. Я ведь тоже имею право сменить экипаж в первом же порту, но, как видишь, сижу ровно на заднице. Не факт, что мы вообще выберемся из этой передряги, а ты толкуешь о долбанном контракте!

Фаленни обернулся и матросы тотчас принялись неодобрительно гудеть. Однако продолжения, каким бы оно ни было, не последовало. Резкий толчок, сотрясший корабль, повалил всех на пол. Кувшин выскользнул из руки капитана и с грохотом разбился вдребезги. В воздухе поплыл густой запах спиртного, вынудивший многих закашляться.

Что-то громко затрещало и стены начали содрогаться, отчего внутренности неприятно трепетали. Через щель донеслись возбуждённые вопли гвардейцев. Потом оглушительно громыхнуло, да так, что у всех заложило уши и шхуна подпрыгнула. На несколько мгновений, исполинская тень закрыла щель под потолком и кубрик затопила вонь гниющих водорослей.

— Какого дьявола?! — завопил Далин, хватаясь за стену, — Мы налетели на риф?

— Не похоже, — проворчал Джонрако, пытаясь подняться на ноги, — Да твою же мать!

Пол и потолок сделали попытку поменяться местами. Вопящие матросы покатились в разные стороны, уклоняясь от летящих сундуков. Однако крики команды с лёгкостью заглушил мощный рёв, доносящийся снаружи. «Морской Чёрт» бился в конвульсиях, точно раненая акула и переваливался с борта на борт, отчего шпангоуты трещали в диком ужасе. Потом непонятный предмет вновь заслонил солнечный свет и громовой рёв тотчас утих. Корабль мгновенно успокоился и застыл на месте, словно тяжёлая болезнь, терзавшая его, ушла прочь. Только лёгкое покачивание напоминало о недавнем происшествии.

— Что это было?! — крикнул кто-то из матросов, — На нас напал морской дьявол?

Вопли ужаса тотчас поддержали это заявление, весьма похожее на истину, но поскольку больше не происходило ничего ужасного, матросы начали успокаиваться и смолкли.

Джонрако внимательно прислушивался к звукам, доносящимся снаружи, но его уши не улавливали ничего, кроме плеска волн, посвистывания ветра и какого-то монотонного постукивания. Мало помалу и остальная команда приблизилась к капитану, пытаясь различить нечто, дающее понять, что же произошло снаружи. Даже Ива, лежащий на боку, вовсю шевелил ушами. Собболи пнул его ногой и поинтересовался:

— Ну как? Слышишь что-нибудь?

— Ничего, — ответил пёс, явно пребывая в замешательстве, — Такое ощущение, что наверху вообще никого нет.

— Значит пришло время выбраться отсюда к чёртовой матери, — решил Джонрако. Он прищурясь оглядел щель под потолком, а потом перевёл взгляд на команду, — Фалин, приятель, думаю настал твой час.

Далин, который раньше остальных сообразил, какая мысль посетила капитана, глухо кашлянул.

— Джонрако, — помощник пригладил остатки бороды, — Чёрт побери, он же ещё мальчишка!

— Думаешь он не сумеет выбраться наружу и открыть дверь?

— Да нет же, разрази тебя гром! За бортом происходит какое-то дерьмо, а ты хочешь отправить парня прямиком в пасть морскому чёрту. Мы же в южных водах, а тут можно встретить любую пакость, начиная от акул и кончая взаправдашним змеем.

Джонрако внимательно выслушал помощника, а потом, совершенно спокойно, повернул голову собеседника в сторону притихших матросов.

— Погляди-ка, — сказал Собболи, — Видишь, какие это крепкие парни? Все они готовы управляться с такелажем в любую погоду и часами сидеть на вёслах, но у них есть один маленький недостаток. Крошечный, — капитан свёл пальцы, показывая насколько он мал, — Ни один из них не способен пролезть в проклятую щель. Думаешь мне охота посылать юнгу? Но если не пойдёт он, то все мы останемся здесь. Навсегда. И поверь, не пройдёт и суток, как ты сам выпихнешь племянничка наружу, либо же это сделает команда.

Судя по косым взглядам, которые матросы бросали на растерянного парнишку, Джонрако был не так уж далёк от истины. Боцману ничего не оставалось, как пожать плечами и дать родственнику последние наставления. Узан, щеголяющий лиловым носом, поколебался, но всё же достал из сапога тонкий стилет и протянул его Фалину.

— На, держи, — сказал он угрюмо, — Может пригодиться, мало ли чего…Только, чтобы вернул в целости и сохранности, а не то — шкуру спущу.

Далин, выслушавший эту тираду, покосился на матроса с высоты своего роста, саркастически хмыкнул, но промолчал. Оставалось подсадить юнгу и помочь ему протиснуться наружу. Некоторое время все могли наблюдать за дёргающимися ногами и слушать визгливые ругательства. Матросы откровенно веселились, а побагровевший Далин постукивал кулаком по борту и глухо пыхтел. Потом босая пятка последний раз мелькнула на фоне неба и наступила тишина.

— Будем ждать, — рассудительно сказал Джонрако и отодвинув осколки разбитой посуды, присел у стены.

Он полез за своей трубкой, но тотчас обнаружил, что она раскололась. Это вызвало приступ ярости и Собболи, выругавшись, отшвырнул остатки испорченного прибора. Капитан погрузился в задумчивую меланхолию, рассуждая о чёртовых гвардейцах, расколотых трубках, распроклятых Магистрах, расколотых трубках, демонах, колдунах и расколотых трубках. Ко всему прочему, капитан ощущал сильную тревогу, переживая за Шанию. Девушка не подавала признаков жизни и Джонрако с трудом удерживался от того, чтобы стукнуть по переборке и окликнуть пассажирку по имени.

Тревожился и Далин, который успел поставить у стены сундук и взгромоздившись на него, пытался сунуть голову в щель. Спутанные обгоревшие космы бороды цеплялись за доски и боцман злобно шипел, проклиная всё на свете.

Матросы, порыскав по углам, обнаружили старую кочергу и теперь, под руководством Фаленни, пытались взломать дверь. Крепкое дерево потрескивало, позволяло откалывать щепы, но не поддавалось. Насколько мог понять капитан, угрюмо взирающий на этот неплодотворный труд, попытки вырваться начались ещё до его пробуждения. Прежде, с этой целью, использовался широкий нож, теперь безнадёжно затупленный и сломанный у рукояти. Похожая участь ожидала и несчастную кочергу.

Внезапно Фаленни остановил Мордилли, который с гиканьем пытался всадить конец кочерги в щель между досками и приложил ухо к двери. Остальные тотчас умолкли, прислушиваясь. Кто-то, снаружи, глухо посапывал и стучал чем-то металлическим. Внезапно послышался звонкий щелчок и первый матрос вывалился наружу, едва не раздавив Фалина.

Оглушительный вопль радости сотряс кубрик и команда подхватила юнгу, намереваясь качать того на руках. Но их радость поуменьшилась, когда стало ясно, что парень не похож сам на себя. В его глазах застыл дикий ужас, а лицо стало бледным, точно морская пена. Боцман, растолкав матросов, приблизился к племяннику и обняв за плечо, заглянул в глаза.

— Что случилось? — спросил он, — Что такое? Ты что-то видел?

— Там! — выдавил мальчик и принялся рыдать, сотрясаясь в приступе тошноты, — Там!

Больше от него ничего не смогли добиться.

— Так, — сказал Джонрако, вскакивая на ноги, — Далин, бери парочку парней и дуй в крюйтовую. Если эти ублюдки не спёрли наши ружья, то немедленно вооружайтесь. Без оружия на палубу — ни ногой. Быстрее! — капитан огляделся и выловив Санорени, подтянул ближе, — Так, чтоб тебе лопнуть бочка с жиром. Немедленно вали на камбуз и готовь самый лучший обед из тех, что умеешь. Такой, чтобы ребята облизали пальчики и простили тебя. И не вздумай устроить ещё один пожар, иначе следующим знаком, который привлечёт пиратов, будет висящий на рее кок.

Санорени пролепетал нечто непонятно-жалобное и улизнул прочь. Судя по всему, повара не так пугала перспектива встречи с неведомой тварью, как вероятность осуществления угрозы капитана. Команда встретила слова Собболи одобрительным хохотом. Кто-то успел наподдать коку по толстому заду, причём сделал это с явным удовольствием.

Отдав указания, Джонрако широким шагом направился в матросскую столовую, находившуюся по соседству. Именно здесь, как утверждал Далин, заперли пассажирку. Поскольку никаких запоров на дверях не имелось, гвардейцы использовали багры, вбив их подобно клиньям. Громко крякнув, Собболи выдернул инструмент и потянул за ручку. Тотчас мореход едва не получил удар по голове, который, скорее всего, расколотил бы его череп. В последний момент Джонрако удалось ускользнуть из под тяжёлого табурета. Как выяснилось, предмет мебели находился в руках хрупкой девушки, изумлённо взиравшей на освободителя.

— Твою ж мать! — выдохнул Джонрако, отскакивая назад и прикладываясь затылком о стену, — Вот же рыжая ведьма! Зачем ты хочешь меня прикончить?

Шания посмотрела на капитана, потом — на табурет в своих руках и на её губах появилась растерянная улыбка. В тот же момент моряк обнял её и крепко прижал к груди. За последнее время для него не было ничего радостнее, чем живая и здоровая огненноволосая девушка, которую хотелось крепко держать в объятиях, наслаждаясь тонким терпким ароматом волос.

— Джонри, — голос Ивы вынудил моряка оторваться от столь приятного занятия и раздражённо взглянуть на говорившего, — Думаю, тебе стоит обязательно увидеть это. Нет, честно.

— Какого дьявола? — пророкотал Собболи, — Неужели эти бездельники и газы пустить не могут, без своего капитана?

Мореход решительно взбежал по трапу и тут же едва не рухнул, поскользнувшись на чём-то, крайне скользком. Попытавшись ухватиться за поручень, Джонрако обнаружил, что дерево покрыто тонкой красной плёнкой, весьма напоминающей свежую кровь.

— Это ещё что! — подал из-за спины голос Иварод, — Посмотри на безобразие, которое мы обнаружили на палубе.

Зрелище, в чём убедился Собболи, действительно оказалось впечатляющим, но малоаппетитным. Такого капитан не видел с самой войны Двух Островов, когда случайно наткнулся на корабль, взятый на абордаж каперами. Бриг прочно сел на риф и лишь это помешало ему отправиться на дно, скрыв следы злодеяний пиратов. У морехода, на мгновение, появилось ощущение, будто он вернулся на изувеченный корабль, палуба которого оказалась усыпана телами, изрубленными на куски. Вот только теперь Джонрако был на собственной шхуне, а выглядело всё — много хуже.

Тела злосчастных гвардейцев, управлявших «Морским Чёртом», просто размазали по доскам, превратив в кровавую кашу. Казалось странным, но практически весь такелаж оказался нетронут, если не считать парочки оборванных канатов, да скрученных вантов, с которых свисали чьи-то потроха. И над этим кровавым кошмаром царил омерзительный запах, присущий любой бойне. Даже видавший виды капитан ощутил, как его желудок сделал попытку взбунтоваться.

Те, из матросов, что оказались покрепче, выглядели крайне испуганными, а остальные просто блевали в шпигаты. Должно быть, пришла в голову Джонрако несколько неуместная мысль, все старания кока пойдут насмарку. Но какого чёрта здесь произошло? Нападение пиратов? Чушь! Тварь, пришедшая со стороны Полосы Тени? Да, там водились монстры, способные напугать одним своим видом. И не только напугать…Так или иначе, но команду пора приводить в порядок.

— Слушать сюда! — рявкнул капитан и матросы повернули бледные физиономии, — Объявляю немедленный аврал. Палубу драить так, чтобы и следа этой мерзости не осталось. Такелаж привести в порядок, чтобы до захода солнца мы уже шли под всеми парусами. Бомбардирам приготовить орудия к бою, на случай, если ещё кто-то сунется в гости. Фич, вали к себе и вычисляй, куда нас завели эти дохлые неудачники. Ну что вы застыли, как моллюски? Быстрее, чёрт возьми! Фаленни, обеспечь каждого нужным приспособлением. Ружья оставьте здесь, чтобы не пришлось бегать далеко. Ну какого дьявола вы ведёте себя так, словно объелись несвежей акульей требухой? Бегом, бегом!

Рёв капитана и зрелище его огромных кулаков быстро привели команду в чувство и матросы принялись выполнять полученные приказы. Бледные, точно полотно, моряки драили залитые кровью доски и сливали бурую воду за борт. Кто-то успел пустить по кругу флягу с ромом и скоро угрюмое молчание сменилось первыми дурацкими шутками.

Джонрако собирался обсудить с боцманом грядущий курс корабля, но услышал, как кто-то поднимается по палубе и обернувшись, увидел Шанию, полную решимости подняться наверх. Позади девушки переминался с лапы на лапу Иварод, определённо не столь желающий оказаться в месте кровавой бойни.

— Погоди, — мягко сказал Джонрако, останавливая Шанию, — Сдаётся мне, тебе этого лучше не видеть.

— Кажется я и так знаю, что тут произошло, — тихо произнесла Волли и провела ладонью по глазам, словно отгоняла назойливое видение. После этого она прижалась спиной к переборке, — Когда корабль начало трясти, мне показалось, будто стены стали прозрачными и я вижу всё, происходящее снаружи. Видела вас, по соседству, видела солдат наверху и…видела ещё, кое что, — она умолкла, а потом, нехотя, продолжила, — Какая-то огромная штука, очень похожая на серый шар с длинными хлыстами, по бокам, поднялась из глубины и охватила корабль этими верёвками.

— Щупальцами, — подсказал Ива, очень внимательно слушавший рассказ, — Верёвки эти — щупальца.

— Сначала солдаты ничего не заметили, а потом — стало слишком поздно, — продолжила Шания, бледнея на глазах, — Эти верёвки, щупальца, хватали их, били о палубу и сжимали так, что человек рвался пополам! Кругом была одна кровь, она текла настоящими реками и я… Я потеряла сознание.

— Это было просто видение, — убедительно сказал Джонрако, уверенный скорее в обратном, — Ты сильно волновалась, поэтому тебе и виделась всякая мерзость. У меня и самого бывали такие сны наяву.

— Галлюцинации у тебя были, когда перебирал в портовой пивнухе, — хмыкнул Иварод, — А то, что описывает мамзель весьма напоминает Кракена — глубоководную тварь Юга.

Джонрако промолчал, вспоминая прочитанное в «Ла Тонга Симмерико». Там действительно упоминалось подобное существо, которое наблюдали матросы с кораблей, приблизившихся к Полосе Тени. Если судить по описаниям, то монстр — настолько велик, что его часто принимали за небольшой остров. Принимали, пока Кракен не начинал двигаться и шевелить щупальцами. Однако ни разу никто не упоминал про намерение монстра напасть на путешественников. Впрочем, судя по всему, про такое уже некому бы оказалось вспоминать.

— И мне кажется, — вдруг сказала Волли, — Я сама виновата в смерти этих людей.

Джонрако изумлённо уставился на неё, а пёс даже поперхнулся. Потом собака покрутила лапой около уха и капитан молча показал ей кулак.

— Когда меня заперли, — девушка закрыла лицо ладонями, словно собиралась разрыдаться, — Я была вне себя, от горя и ярости. Мне казалось, что тебя убили и над всеми нами нависла тень смерти. Эти люди, солдаты, замышляли недоброе! Если они собирались просто отвезти нас куда подальше, то зачем взяли с собой большую лодку? — Джонрако вытаращил глаза, но принял новую информацию к сведению, — Думаю, они намеревались уничтожить всех, вместе с кораблём. Поэтому я стала молиться всем богам, чтобы они спасли нас от неминуемой смерти.

Девушка помолчала и отняла ладони от лица.

— И вдруг, кто-то ответил, — глухо сказала Шания, — Кто-то странный и даже жуткий, спросил: чем он может помочь. Казалось, будто я касаюсь чего-то, холодного и липкого; чего-то, настолько древнего, что его возраст приближался к возрасту мира. Стало страшно, я закричала и этот кто-то исчез, но я уверена, что он успел разглядеть наш корабль в моих мыслях. Поэтому я и думаю, что сама вызвала существо, погубившее солдат.

— Капитан, — окликнул Далин, быстрым шагом приближающийся со стороны кормы, — Иди сюда, покажу кое что интересное.

— Ива, — сказал Джонрако, обращаясь ко псу, — Есть особое поручение: отведи девушку в её каюту и проследи, чтобы она спокойно уснула. И. чёрт побери, посиди с ней.

— А пожрать? — немедленно вспомнила собака.

— Я пришлю матроса. Давай, без промедления.

После этого капитан поцеловал девушку в лоб и направился к озадаченному боцману.

ГЛАВА 25. ТЕНИ ПРОШЛОГО

За кормой «Морского Чёрта» Джонрако увидел небольшой баркас со спущенной оснасткой, но поднятым бушпритом, что позволяло быстро подготовить лодку к плаванию. Сам кораблик тащился за шхуной, удерживаемый толстым канатом, закреплённым при помощи уродливого металлического костыля. Очевидно, именно таким образом гвардейцы собирались убраться прочь, после того, как сделали бы своё чёрное дело. А в этом не оставалось ни малейшего сомнения.

Но это не слишком поразило капитана, который успел догадаться, какая участь ожидала его и экипаж. Скорее морехода, как и его помощника, удивил единственный пассажир крохотного кораблика, подпрыгивающего на валах волн.

Несмотря на то, что тот изрядно оброс нечёсанным волосом, да и вообще весьма опаршивел, капитан тотчас узнал шпиона Острия Тьмы, отданного на попечение Фалину. Не к чести молодого матроса, нужно заметить — к своей задаче он отнёсся спустя рукава. Если племянник боцмана и не забывал покормить пленника дважды в сутки, то об остальных потребностях подопечного вспоминал значительно реже. Посему параша долго оставалась переполненной, а лоток для умывания — пустым. Поначалу узник ярился, угрожая беспечному пареньку страшными карами, а затем смирился и впал в апатию.

— И какого дьявола он там делает? — поинтересовался капитан, испытывая неловкость при виде неухоженного пленника.

— Наверное захотели допросить, когда нашли, — предположил боцман, в очередной раз поминая недобрым словом родственника-лентяя, — Лично слышал, как эти дети портовых шлюх обшаривали посудину от киля до марсовой площадки.

— И что же они собирались узнать у этого куска акульего дерьма? — пожал плечами Собболи, — Живо вытаскивайте его и тащите обратно. Да, и пусть за ним приглядывает кто-то другой.

Но приказ капитана оказался не выполнен. Шпион, вроде бы безучастно сидевший на носу баркаса, поднял голову и моряки увидели яростный оскал заточенных, подобно акульим, зубов. В следующее мгновение верёвки, казалось плотно охватывавшие тело пленника, отлетели в сторону, а в мускулистой руке сверкнул острый нож. Клинок полоснул по канату, соединившему два корабля и пеньковые пряди поддались неумолимому металлу.

— Вот выродок! — выдохнул боцман.

— Пригнись! — только и успел сказать Джонрако, пригибая помощника к палубе.

В следующее мгновение нож, брошенный шпионом, точно стрела, пущенная из лука, просвистел над их головами. Оружие улетело за противоположный борт и плюхнулось в океан. Лазутчик заскрежетал зубами и принялся настраивать такелаж. В его быстрых и чётких движениях чувствовалась сноровка опытного моряка. Острие обычно держал у себя только самых лучших специалистов.

— Где мой пистолет?! — взревел Джонрако и вновь плюхнулся на палубу, потому как шпион отвлёкся от своего занятия, чтобы запустить в него острым багром, — Я прикончу тебя, урод!

— Я посмотрю, что ты станешь кричать, — завизжал шпион и над баркасом поднялся треугольный язык паруса, — когда мой хозяин доберётся до тебя! До встречи, негодяи! Передайте привет тому маленькому щенку. Я лично спущу с него шкуру!

Матросы, занимавшиеся уборкой, слишком поздно обратили внимание на крики и странное поведение капитана. Некоторые сообразили взять в руки оружие, но тут же выяснилась неприятная штука: батареи всех ружей оказались полностью разряжены. Очевидно постарались погибшие гвардейцы. Тем временем баркас лёг на правый борт, поймал попутный ветер и начал быстро удаляться прочь.

— Догнать! — рявкнул Джонрако, — Раздавим его корпусом! На дно, сукиного сына!

— Боюсь, это — невозможно, — вздохнул боцман, который успел ознакомиться с состоянием такелажа, — Пока мы наберём ход, проклятый урод скроется из глаз. Как его потом искать? По запаху?

— Бомбардир! — капитан не собирался сдаваться.

Тот уже был рядом, весь бледный, от волнения.

— Капитан, — доложил он звенящим голосом, — Гвардейцы сняли замки со всех орудий. Мы уже занимаемся, но потребуется некоторое время…

— Да что же это за чёртово невезение! — Джонрако ударил кулаком о ладонь, — Неужели мерзавец сумеет улизнуть?

На помощь ему пришёл человек, от которого мореход меньше всего ожидал содействия. Навигатор, потряхивая седой головой и глухо покашливая, похлопал капитана по плечу и когда тот, с яростным оскалом, повернулся, протянул лист бумаги с вычислениями.

— Что это? — спросил Собболи и не думая принимать бумагу, — В гальюн собираешься?

— Хе-хе, я тут провёл кое какие вычисления, — Фич начисто игнорировал дурацкую шутку, — Мы находимся в сорока милях от побережья Синвентори. В частности, от Заца. Солдаты особо не скрывали, куда держат курс и думаю, этот человек их тоже слышал. Не удивлюсь, если его путь лежит в Дальний город.

— Так, — в глазах капитана появился недобрый огонь, а рот перекосила злая ухмылка, — Убьём двух китов одним гарпуном. Расправимся с этим негодяем и потребуем ответа у гвардейских мерзавцев, якорь им в задницу!

Джонрако говорил всё громче, так что последние слова он едва не выкрикивал. При этом капитан торжествующе взирал на команду, явно ожидая поддержки от подопечных. Но матросы, а вокруг собрался едва не весь экипаж, угрюмо молчали. На их лицах, носящих следы вчерашней потасовки, отражалось всё, что угодно, но только не одобрение. Кое кто даже бормотал глухие проклятия.

— В чём дело? — осведомился Собболи, ощутив волну недовольства, — Какого хрена вы уставились на меня? Делом занимайтесь!

— А хотим ли мы заниматься твоим чёртовым делом! — выкрикнул кто-то, из задних рядов.

— Вам за это платят деньги, акулий помёт! — рявкнул Джонрако и набычился. Краем глаза он заметил, что даже Далин отступил на пару шагов.

— Настало время поговорить о деньгах, — всё тот же голос, поддерживаемый одобрительным гулом из глоток остальных матросов.

Вперёд выступил Фаленни, который, как первый матрос, имел право говорить от имени команды. Его костлявое лицо, обрамлённое черной бородкой, оказалось преисполнено спокойного достоинства, с некоей толикой смущения. Должно быть это было обусловлено тем, что ему предстояло идти против воли начальника.

— Капитан, — сказал Фаленни и потёр фиолетовый желвак на скуле, — Ребята крайне недовольны тем, как складывается наше плавание и чёрт меня дери, если для этого нет оснований. Как только мы вышли из Ченса, нас начали преследовать неприятности. И это ещё очень мягко сказано. Чалли, проверенный матрос, с которым мы тысячи миль проболтались на этой лохани, погиб жуткой смертью, а многие до сих пор вспоминают туман и тех тварей. Не должен хороший моряк умирать такой смертью, не должен, чёрт меня дери. А Чёртова Скала и Око Дьявола? А корабль-призрак? И наконец, нападение на шхуну гвардейцев Магистра. Мы — люди мирные и привыкли заниматься исключительно торговлей, а не конфликтовать с властями, чёрт меня дери, тем более, если это — Магистр. Но если уж приходится рисковать, то команда желает знать, стоит ли ворвань потраченных усилий.

Матросы поддерживали каждое произнесённое слово одобрительным гулом, периодически выкрикивая солёные ругательства. Всякий раз Джонрако морщился и сжимал огромные кулаки. Но ярость, бушующая в груди морехода, не мешала ему понимать: первый матрос абсолютно прав в своих требованиях. Команда имеет право знать, как обстоит дело с оплатой их труда, особенно если приходится рисковать жизнью. Этот пункт был особо оговорен в контракте и всегда чётко контролировался, в отличии от остальных, которые выполнялись кое-как.

Лучший способ остаться без команды (а в особо скверных случаях — и без корабля) — задержать выплату денег или дать понять, что взять их неоткуда. Джонрако знал множество историй, когда капитаны оставались в одиночестве, без команды, но с огромными долгами. А если экипаж потребует оплаты посреди океана, то нерадивого начальника запросто могут посадить в шлюпку с минимальными запасами воды и пищи, отправив восвояси. Откуда, в конце концов, берётся большая часть пиратских кораблей?

Фаленни хотел продолжать, но Джонрако поднял широкую ладонь и первый матрос промолчал. Капитан обвёл взглядом подопечных. Благодаря своему росту он возвышался над всеми и мог видеть каждого, даже тех, кто стоял в задних рядах. Поэтому от Собболи не укрылось, что все провокационные выкрики исходили от Узана. Это следовало запомнить.

— Кто-то, из вас, дети рыб, понимает в артефактах? — спросил Джонрако нарочито негромко, вынуждая матросов умолкнуть, вслушиваясь в голос капитана.

— Да причём тут, — визгливо начал Узан, но тут же получил локтем локтем в бок. Все понимали, когда обычный трёп сменяется серьёзным разговором.

Фаленни глухо кашлянул и почесав в затылке, сделал ещё один шаг вперёд. Джонрако совсем не удивился; он отлично знал, что матрос посещал училище в Зифире и получил сертификат лоцмана.

— Я хорошо знаю, что такое артефакты, — Фаленни подёргал себя за бородку, — Но они бывают разные и некоторые совсем не просто превратить в деньги. А деньги нужны немалые.

— Думаю, пришло время предъявить то, что было получено в качестве оплаты за этот рейс, — сказал Джонрако, но по его физиономии было заметно, насколько его раздражает эта необходимость, — Фаленни, пойдёшь со мной и лично оценишь вознаграждение.

— Да они там сговорятся, зуб даю! — выкрикнул Узан, — Братва, это же — свои люди! Им нельзя доверять!

— Заткнись, придурок, — оборвал его Шимир и ещё раз ткнул локтем, — Уши болят, мать бы твою так!

Джонрако только усмехнулся в бороду и бросил косой взгляд на перекошенную физиономию нарушителя спокойствия. Нет, он не станет лично мутузить крикуна, его кореша сами отлупят, когда узнают сколько золота им предстоит получить. Впрочем, все ли захотят переводить зеркала в деньги? Фич уже очень стар и ему совсем не помешает лишний десяток к прожитым восьми.

— Начинайте работать, чёртовы дети! — сообразив, что гроза прошла стороной, Далин приступил к исполнению обязанностей, — Так или иначе, зимовать мы тут не останемся, лопни моя селезёнка!

Джонрако, с первым матросом в кильватере, прошествовал в капитанскую каюту, замешкавшись у порога. Нужно было суметь отворить хитрые запоры и не дать спутнику понять, в чём их секрет. Впрочем, Фаленни и сам отвернулся, рассудив, что лишнее знание здорово мешает спокойному сну.

Двери распахнулись и оба вошли внутрь. Джонрако снял с шеи крохотный ключ замысловатой формы и отомкнул потайной шкаф, где прятал шкатулку. Теперь мореход мог только порадоваться, что пассажир предпочёл внести оплату вперёд. Фаленни терпеливо ожидал, пока капитан окончит свои манипуляции и по его невозмутимой физиономии никто не смог бы догадаться, о чём думает матрос.

Однако, когда Джонрако поставил шкатулку на стол и медленно поднял крышку, его гость изумлённо охнул и отступил на пару шагов. Потом Фаленни опомнился и склонился над столом, внимательно всматриваясь в волшебное сияние. Некоторое время оба молчали. Собболи посасывал запасную трубку, а матрос восхищённо оценивал стопку тонких зеркал.

— Сколько их здесь? — спросил охрипшим голосом Фаленни и потёр руки, пытаясь унять нервную дрожь, — Лет на сто, не меньше…

— На пятьсот, — коротко ответил капитан, не считая нужным скрывать что-либо, раз уж пришлось выложить карты на стол.

— Пятьсот лет, черти бы меня взяли! — протянул первый матрос и с видимым усилием отвёл взгляд от шкатулки, — Этого запросто хватило бы на несколько таких рейсов. Ну и какова доля команды?

— Как обычно, — пожал плечами Джонрако, — Четверть — мне, четверть — команде, остальное — в корабельную казну. Думаю, никто не станет оспаривать договор в этом пункте.

— Пожалуй, — согласился Фаленни, — В таком случае, наши дела полностью улажены. Больше никаких претензий.

Джабба небрежно козырнул охране и прошёл в каюту, затворив тяжёлую дверь. Некоторое время он неподвижно стоял, пока его глаза привыкали к полумраку, царящему вокруг. Потом Джинсерхуа различил неподвижную человеческую фигуру у стены пустого помещения. Человек лежал абсолютно неподвижно, точно спал и так, будто к его спине привязали доску. В общем-то, так и было: пленника обездвижили при помощи множества крепких кожаных ремней, охватывающих тело с ног до головы.

Капитан гвардейцев, на всякий случай, проверил: легко ли выходит клинок из ножен, отстегнул клапан кобуры и лишь после этого подошёл к лежащему. Учитывая произошедшее, подобная подготовка вовсе не казалась чем-то сверхординарным. Сегодняшним утром пленник сумел открыть замки на кандалах, после чего оглушил стражников и попытался удрать. К несчастью для Хастола, он оказался ещё слишком слаб, поэтому потерял сознание, не успев подняться на палубу.

Джабба склонился над Черстоли и обнаружил, что тот рассматривает его из-под опущенных век. Во взгляде парня капитан прочитал нескрываемое страдание и довольно усмехнулся. Он до сих пор желал этому человеку смерти и останавливал его лишь чёткий приказ Магистра.

— Неважные твои дела, — сказал Джинсерхуа, присев рядом и проверяя: не ослабли ли путы, — Полагаю, удача, в конце концов, отвернулась от тебя.

— Посмотрим, — прохрипел Хастол, едва шевеля пересохшими губами.

— Посмотришь? — Джабба провёл пальцем по усам, вовсю серебрившимися сединой и достал из-за пазухи какой-то свёрток, — Видишь ли, приятель, я ведь тоже не очень люблю Магистра, но иногда прислушиваюсь к его рекомендациям. Так вот, послушав один совет, — Джинсерхуа начал неторопливо разворачивать пакет, искоса наблюдая за лицом парня, — я тщательно обыскал лохань, на которой ты пытался удрать. Мы обнаружили просто пропасть любопытных вещей, — капитан определённо не торопился предъявлять содержимое свёртка, — Даже шпиона этого выродка — Острия Тьма, вот где уж сукин сын, до которого я, рано или поздно, доберусь! Ну, так вот: оружие, наркотики, непристойные картинки и тому подобное. И наконец, в одной маленькой каюте, — Джабба поднял голову и прямо взглянул на парня, который ответил ему яростным высверком зверя, загнанного в ловушку, — там, где и говорил Магистр, мы обнаружили странную вещицу, — пакет открылся и гвардеец высыпал на пол осколки, напоминающие разбитое зеркало, — Она работала, когда мы её нашли. Мы не пытались её остановить, а просто разбили, как и советовал Магистр. Расколотили вдребезги! — Джабба помолчал, а потом добавил, с ноткой злорадства, — Кажется, эта штука называлась Зеркалом Вероятности.

Пленник никоим образом не подтвердил озвученное предположение, но тьма в его глазах приобрела такую глубину, что перехватив взор Хастола, Джабба ощутил, как проваливается в пропасть. Поэтому гвардеец предпочёл перебирать блестящие обломки на полу, подобно мальчугану, играющему яркими камешками, найденными на побережье.

Осколки Зеркала оказались странно тёплыми, на ощупь, точно энергия, питавшая магическое приспособление, не до конца покинула его части. В каком-то смысле, так и было: волшебные механизмы невозможно уничтожить полностью, пока существует хотя бы крохотная их частица и они восстановятся — стоит произвести нужный ритуал. Однако Джаббе это было невдомёк, иначе он уже давно бы рассеял блестящие осколки в волнах Намирдана.

— Капитан, — прохрипел Хастол и сделал тщетную попытку приподняться, — Вы просто не представляете, какой опасности подвергаете себя и своих людей. Если не измените курс, вы — обречены. Впереди — самая кошмарная ловушка, из тех, на которые способен извращённый ум вашего хозяина.

— Да ну? — ухмыльнулся Джабба, по-прежнему стараясь избегать взгляда собеседника, — Стоило сообразить, что дешёвая магия уже не вращает колесо удачи в твою сторону и в дело пошёл змеиный язык? Но всё это — зря. Я запретил своим людям приближаться к тебе, а уж сам-то смогу противостоять самой наглой лжи.

— Это — не ложь! — с необычайным жаром выдохнул парень и каким-то чудом сумел приподнять тело над досками, пытаясь поймать взгляд офицера, — Поверьте мне! Впереди нас всех ожидает смерть и не просто гибель, а самая ужасная, из тех, что вы только сможете представить. Западня предназначена мне, но попадутся все. Остановитесь и поверните, пока есть хоть малейший шанс на спасение.

Джабба задумался, оценивая произнесённые слова и пытаясь сообразить: может ли в них присутствовать хотя бы зерно истины. Способен ли Магистр, в попытке заполучить искомое, принести в жертву целый корабль с верной командой и отрядом гвардейцев на борту? На первый взгляд подобное казалось чем-то невероятным, но…Слишком часто Джинсерхуа видел, как перестраховываясь, Магистр подвергал смертельной опасности собственных людей. Чёрт! Да сколько раз он сам был на волосок от гибели, исполняя приказы, смысла которых не понимал.

Так то оно так…Но с другой стороны, перед ним сидел враг — хитрый, изворотливый противник, владеющий запретным мастерством Сантри. А ведь в полный курс искусства входит и умение вести разговор так, чтобы затуманить сознание собеседника, ввести в заблуждение и заставить совершить ошибку. Джабба предпочёл оставаться на своей привычной позиции, которая подразумевала недоверие всем; и этому засранцу, обрёкшему на гибель множество гвардейцев, и своему повелителю — холодному ублюдку с лысым черепом и полыхающими зеленью глазами.

Гвардеец достал клинок и приставив к горлу пленника, вынудил того лечь на пол. Острое, точно бритва, лезвие касалось смуглой кожи и достаточно лёгкого нажима…Ох, скольких лишних сомнений можно было бы избежать!

— Ну что? — спросил офицер и оскалился, — Может я перережу тебе горло и поверну корабль? Приказ Магистра я, понятное дело, нарушу, но и своих людей спасу, разве не так?

— Убить беззащитного человека — что может быть проще, — пленник попытался пожать плечами, — Впрочем, ничего другого от гвардейцев Магистра я и не ожидал. Особенно от их командира, который избивает беззащитных матросов и связанных пленников.

Джабба закрыл глаза, прочитал, про себя, три первых пункта устава караульной службы и лишь после этого медленно отнял клинок от шеи парня. Вложив оружие в ножны и не гладя на собеседника, он собрал осколки Зеркала Вероятности и спрятал их. Потом Джинсерхуа встал и направился к двери. Однако, около выхода он замер, точно некий червяк сомнения продолжал грызть его изнутри. В конце концов, Джабба повернулся и спросил:

— Может я чего-то не понимаю, объясни мне. Если ты всё время знал об опасности, почему хотел двинуться в том же направлении? Я же видел навигационные карты и знаю маршрут.

— Потому что раньше угрозы не было.

— И ты узнал о её появлении здесь, в этом карцере? — хохотнул Джабба, радуясь тому, что всё же загнал собеседника в угол, — Разве это не означает, что ты — просто наглый лжец, пытающийся спасти свою шкуру?

Пленник безмолвствовал и каждое мгновение и его молчания всё больше убеждало Джаббу в собственной правоте. Однако, когда гвардеец уже хотел завершить беседу совершенно убийственной фразой, Хастол тихо произнёс:

— Есть много способов узнать грядущее и не все из них доступны для понимания непосвящённых, — Джабба ещё шире усмехнулся, точно хотел сказать: «Ну, ещё бы!», — Но в этом нет ничего сложного. Мы угодили в заварушку на Карте и я вынужден был использовать для бегства Короткие Пути. Вообще-то все они идут через Преисподнюю — ловушку демонов, но те из магов, кто не страшится подобного соседства, решаются на погружение, в случае крайней необходимости. Нас припекло и я решился. Не стану рассказывать, что нас ожидало на Коротких путях, это — лишнее. Главное, я ощутил, как рядом шествует Зло, намного хуже чем все демоны, населяющие Преисподнюю и понял, куда оно следует.

— И что же? — спросил гвардеец, постукивая пальцами по двери, — Никогда в жизни не видел этих самых демонов, о которых ты толкуешь и не слышал о Коротких Путях. Всё это больше напоминает бредни наркоманов, которых мы арестовывали во время облав в притонах. Можешь чем-нибудь подтвердить свои слова?

Хастол, который всё это время пытался приподнять голову и поймать взгляд собеседника, точно утратил некий внутренний стержень. Голова, со спутанными грязными волосами, ударилась о пол, а глаза скрылись за тонкими веками. Потом сухие губы приоткрылись и едва слышный голос произнёс:

— Спросите кого-нибудь о Твари.

Гвардеец, уже начав отворять дверь, остановился и медленно повернул голову к пленнику. В каюте стояла такая тишина, что Джабба слышал, как тонко пищат крысы, пробираясь по скрытым ходам в переборках. Подумав о них, Джинсерхуа тотчас вспомнил слова парня о Коротких Путях и Зле, шествующем навстречу им. Тварь прошла по Коротким Путям и ждёт их в Заре; Тварь о которой рассказывали всевозможные небылицы, больше напоминающие страшные сказки для детей. Существо, созданное Магистром в незапамятные времена, чтобы справиться с могучим противником. Самое сильное оружие, подчинённое самому сильному чародею. По слухам, Тварь могла уничтожать целые армии одним своим видом.

— Спрошу у Сиреда, — решил Джабба и вышел наружу, — Старый пердун должен знать что-то, по-настоящему ценное.

Но по дороге к картографу, капитан ощущал, как мрак всё больше овладевает его душой, наполняя её непонятным ужасом.

— Зачем тебе потребовалось вызывать эту мерзость? — эхо тихого голоса прошлось по стенам, скрывающимся в бархатном полумраке и утихло во тьме купола, накрывающего помещение, — Ты же знаешь: я всегда ощущаю, когда она выбирается на свободу. Всегда. Даже, когда я…там. Словно кто-то прикасается к струнам моей души и рвёт их в дикой ярости.

Девушка ударила кулаком по округлому боку маленькой полушки, оставив вмятину. Лицо говорившей кривилось, точно она собиралась разрыдаться, но была слишком слаба, даже для этого.

Магистр, занявший своё обычное место в неудобном кресле с высокой спинкой, неотрывно глядел на молодую женщину и молчал. Тощая физиономия чародея хранила загадочное выражение, более подобающее каменному истукану, которых находят на безлюдных островах юга. Впрочем и сам маг казался неживым, точно часть кресла, почему-то напоминающая человека. В тусклых глазах плясали зелёные огоньки, то озаряющие лицо изумрудными зарницами, то исчезающие во мраке.

Девушка, лежавшая на кровати, бросила мимолётный взгляд на волшебника и перевернулась на живот, изучая отражение в зеркальной спинке кровати. Смотрела она так внимательно, словно пыталась найти некие изменения. Пыталась, одновременно очень опасаясь найти. Но нет, всё — как прежде. Как и все прошедшие годы, десятки лет, целые века…Ничего не могло измениться в крохотном мирке, куда она оказалась заточена.

— Зачем ты вызвал этого монстра? — ещё тише спросила она, причём задала вопрос, словно он адресовался ей самой, — Каждый раз, когда ты вызываешь его, теряется та часть человечности, что ещё сохранилась внутри тебя. Боюсь, скоро останется лишь футляр, скрывающий демоническую пустоту.

— Это не так, — очень мягко возразил Магистр и провёл узкой ладонью по лицу, — Просто всё это отнимает много сил и…

Он умолк, не решаясь признаваться даже самому себе, насколько отягощает его душу перемещение Твари по Коротким Путям. В этот раз чудовище сумело обмануть команду сопровождения и разорвало кокон раньше положенного. До сих пор ситуация критична и находится вне его контроля. Следует немедленно вмешаться, использовать тревожные огни, свернуть новый кокон, а он сидит здесь и любуется ненаглядной…

— И это крайне необходимо для дела, — закончил Магистр, совсем не той фразой, которую намеревался произнести.

— Для дела? Для какого? — простонала девушка, охватив голову ладонями, точно слова собеседника причиняли ей физическую боль, — Ты же одержим этим человеком, словно он олицетворяет всё зло, которое только существует в мире!

— Но ведь так и есть, — Магистр кивнул и его глаза полыхнули, однако мгновение спустя волшебник добавил, уже не так уверенно, — Если только это — действительно тот, о ком я думаю.

— Ты дурачишь сам себя, — девушка повернулась к нему и села на кровати, точно собиралась покинуть ложе, — Твой враг заперт в глубинах Вечного, а этот парень — самый обычный человек. Ты просто преследуешь тень, которую создал сам и на это преследование тратишь время, силы и людей. В конце концов ты принёс в жертву этой бессмысленной затее даже меня! Никогда прежде ты не уделял мне так мало внимания, как сейчас.

— Даже если есть хотя бы один шанс, что это — Он, я не имею права оставить этого человека в покое, — устало сказал Магистр, — Более того, я не могу раньше времени оказаться рядом с ним и убедиться в своих подозрениях. Поэтому я и посылаю Тварь. Если я ошибся — хорошо: можно будет спать спокойно, зная, что Вечный продолжает хранить узника. Если я прав, то Тварь разделается с врагом. Она уже победила его один раз, тем более победит и сейчас, когда Он много слабее.

Девушка внимательно выслушала чародея, внимая каждому слову, а после упала на подушки, зарывшись в них. Её лицо выражало безграничное отчаяние, точно она заглянула в пропасть, куда ей предстояло упасть. Пухлые губы шевелились, но Магистру пришлось напрягать слух, чтобы различить произнесённые слова.

— Ведь Его возвращение — единственный шанс, для меня, покинуть это место и никогда не возвращаться во мрак. Не ощущать больше, как он выпивает меня, поглощая всю, без остатка, — Магистр закрыл лицо ладонями и его кадык судорожно дёрнулся, — Только Он смог бы помочь. — девушка подняла голову и продолжила уже громче, — Я не ориентируясь во времени, но знаю, что это было совсем недавно. Так вот, недавно я ощутила чей-то зов. Кто-то просил о помощи и я поняла, что слышу кого-то, очень знакомого. И только сейчас я поняла, кто это был, — она привстала и с явным торжеством выкрикнула, — Это была одна из Сестёр! Стало быть, кто-то проснулся!

Магистр вскочил на ноги и девушка прянула назад. Когда чародей отнял руки от лица, стало ясно, что он не на шутку встревожен. Даже испуган.

— Нет, не совсем так, — сказал Сиред, приподнимаясь с койки и поправляя изношенный валик, служивший ему подушкой, — а вернее — совсем не так. Хоть я и сам читал множество подобной ерунды во вполне серьёзных трудах. Зеркало не способно совершать чудеса, которые ему приписывают. Оно не делает владельца всемогущим или неуязвимым.

— Так что оно делает? — нетерпеливо спросил Джабба, поглядывая в иллюминатор на блестящие шпили Зара, поднимающиеся над высокой стеной, опоясывающей город по суше и морю. До прибытия оставалось всего ничего, — И почему я так долго не мог поймать этого сукиного сына?

Старый картограф издал тихий стон и достал из-за пазухи плоскую коробку. Открыв табакерку, он вытряс на жёлтую ладонь немного серо-зелёного порошка и жадно втянул его ноздрями, не обращая внимание на присутствие гвардейца. Глаза Сиреда закатились и он запрокинул голову, обозначив на тонких губах едва заметную улыбку.

Джинсерхуа терпеливо ожидал окончание процедуры, зная, что пока доза наркотика не усвоится, продолжения разговора не последует. Глупейшая, в сущности, ситуация. За употребление пыльцы дерева Нам в Черзе полагалось публичное побитие плетьми, а тут он, служитель закона, вынужден делать вид, будто ничего не произошло.

На щеках Сиреда появились розовые пятна, а глаза живо блеснули, точно старик вернул давно прошедшую молодость. Поводя плечами, Зарелли отодвинул валик-подушку и сел, рассматривая собеседника. Пыльца Нам способна и не на такие чудеса. Джабба лично видел, как человек со вспоротым брюхом, вдохнув наркотик, прикончил десяток противников, уже считавших его мертвецом. Правда это не помогло ему избежать смерти. Пыльца лишь давала огромную силу, отнимая часть разума и постепенно превращала человека в безумное животное, жаждущее разрушений.

— Зеркало Вероятности, — Сиред потёр лоб, — Очень хитрая штука и нужно хорошо знать, как правильно настроить его на себя. Неверная калибровка убьёт владельца в считанные часы.

— А если всё сделать верно?

— Тогда артефакт вынудит все происходящие события совершаться в пользу своего обладателя.

— Это как? — капитан всё больше утрачивал интерес к разговору, поглядывая на серебрящиеся шпили башен.

— Зеркало примется анализировать все возможные варианты будущего и притягивать те, которые полезны хозяину, — Сиред оживился, — Взять, хотя бы, тот случай на пирсе, когда вы упали в воду, — Джабба отвлёкся от вида в иллюминаторе и недовольно поморщился, — Готов поклясться, что и грифон был в полном порядке, и мостовая — достаточно сухой, и ограда — весьма прочной. Однако, лужа оказалась именно в том месте, куда ступила лапа животного и именно в тот момент, когда грифон утратил равновесие. А в дереве ограды имелась крошечная трещина, незамеченная именно до этого момента. Был единственный шанс, что события примут такой оборот и Зеркало отыскало и реализовало его. И такое происходит во всём, вплоть до мелочей. Даже в разговоре, обладатель Зеркала не испытывает никаких проблем, если речь касается чего-то щекотливого. Просто собеседник забудет, о чём хотел спросить, либо же произойдёт нечто, прерывающее беседу.

В дверь стукнули и внутрь ввалился гвардеец. Козырнув, он доложил, что корабль готов войти в акваторию Зара.

— Странное дело, — добавил солдат и почесал длинный крючковатый нос, — Ворота защитной стены распахнуты и никого не видать. Может, напали пираты? И ещё. На море полным полно ледяной крошки. Вроде бы ещё рано….

Джабба легко поднялся на ноги и поправив амуницию, направился к двери. Гвардеец пропустил командира и вышел следом, оставив старого картографа в полном одиночестве. Тот, некоторое время, рассматривал противоположную стену, а потом повалился на бок, опустив голову на дряхлый валик. Седые волосы рассыпались по койке и крючковатые пальца перебирали их, точно струны какого-то инструмента.

— Тварь, — бормотал Сиред, погружаясь в наркотическую дремоту, — Почему все думают, будто Магистр создал её? На самом деле, на самом деле…

Голос его упал до неразборчивого шёпота, а глаза затянула тусклая плёнка. Однако Зарелли ещё не спал. Какая-то мысль не давала ему окончательно погрузиться в мир безумных сновидений. Внезапно глаза Сиреда широко распахнулись, а по вялому лицу прошла судорога ужаса.

— Лёд, — едва слышно выдохнул он, — Лёд!

— Не успели! — с досадой вздохнул Далин опуская зрительную трубку, через которую только что видел корму фрегата, исчезнувшую за воротами Зара.

Боцмана, как и всю остальную команду охватил азарт преследования. Матросы, как безумные обезьяны, сновали по вантам, набивая паруса и натягивая канаты такелажа до звона. Похоже один Джонрако пытался задуматься, что произойдёт, если им-таки удастся настигнуть корабль гвардейцев. Схватка шхуны и боевого корабля? Хм-м…

Однако, капитан скрывал сомнения и лишь подбадривал старающуюся команду. Теперь же Собболи был даже рад, что им не удалось догнать фрегат в открытом море. В тесном пространстве акватории у них будет больше возможностей для маневра. Однако боцмана подобные тонкости не волновали и он разочаровано стукнул кулаком о брус борта.

— Не успели, чёрт побери!

— Странное дело, — заметил Джонрако, не ведая, что повторяет за неизвестным ему гвардейцем, — Почему не видно ни единой рыбацкой лодки? Да и охрана отсутствует…

— М-да, — промычал Далин, — Время путины, вообще-то. Может праздник какой?

— Угу, день открытых дверей, мать бы его, — буркнул Собболи и поднёс зрительную трубку к глазам. Некоторое время капитан молча смотрел, а потом глухо заворчал, — Ни единого человека на воротах, чертовщина!

Внезапно физиономия боцмана просияла и он попытался ухватиться за остатки обгоревшей бороды.

— Это — пираты, — с видом знатока заявил помощник, — В этих водах орудует Череп и лоханок у него вполне достанет, чтобы атаковать целый город.

— Вряд ли у Морелли хватит наглости нападать на Зар, — капитан покачал головой и вновь приник к окуляру, — Всё же Дальний город охраняется лучше, чем какой-нибудь Нари. Даже четверти орудий, установленных на стене хватит, чтобы утопить целую эскадру. А ты говоришь, какой-то Череп! Впрочем, будь я проклят, если спишу со счетов любую возможность. В любом случае придётся подставлять шкуру. Раздать команде оружие и подготовить орудия!

Боцман выглядел крайне довольным, когда отправился исполнять приказ капитана. Наконец-то у него появится возможности отомстить своим обидчикам! Однако взгляд помощника опустился вниз и Далин остолбенел. Потом повернулся к Джонрако и прохрипел, тыкая пальцем за борт:

— Лёд, мать бы его! Ледяная крошка.

— Что? — трубка едва не выпала изо рта капитана, стоило ему убедиться в правоте помощника.

Теперь стало ясно, что волны океана покрывает серое крошево, которое не могло быть ничем иным, кроме льда. Мало того, несколько достаточно крупных льдин с грохотом врезались в бота шхуны и отступили, неторопливо вращаясь в чёрной воде. Матросы, оторопев, наблюдали за странным явлением, не зная, как им реагировать. Вообще-то, зима в южных широтах вступала в свои права достаточно поздно, а появление льда в это время выглядело нелепо и тревожно.

— Наводит на некоторые мысли, не правда ли? — глубокомысленно заявил Ива, невесть откуда взявшийся рядом с капитаном, — Конечно, ум ничтожного пса не в состоянии в полной мере интерпретировать происходящие события и дать им разумную оценку, но…Джонри, приятель, скажу тебе от чистого сердца, если бы я командовал твоей посудиной, то уже отдал бы указание удирать без оглядки.

— Ты что-то знаешь об этой мерзости? — угрюмо спросил Джонрако, выбивая пепел из трубки в океан, — Если знаешь — скажи.

— Я уже сказал, — Ива отошёл в сторону и сделал вид, будто ему докучают блохи, — Умный — поймёт.

— Пустомеля! — Джонрако махнул рукой и спустился по трапу на палубу, — Боцман, какого чёрта команда занимается хрен пойми, чем? Немедленно раздай оружие и отправь матросов на батарейную палубу в помощь канониру.

Матросы выглядели крайне встревоженными, когда получали ружья, приведённые в порядок, после нападения гвардейцев. Все считали, будто происходящее — не к добру. А Узан собрал вокруг себя особо недовольных и шептал, что Череп с удовольствием примет к себе отчаянных парней. А если они ещё и приведут с собой хорошую посудину…Конурри задумчиво чесал нос и бормотал, как рискованно всё это. Но с Узаном никто не спорил, пока тот, кривя рот, смотрел на капитана и шептал, облизываясь:

— А девку его пустим по кругу! У честных пиратов так заведено — всё поровну.

Заговорщики согласно кивали и сладострастно ухмылялись.

— Не вижу ничего странного, в том, что они пришли в Зар раньше нас, — заметил Джабба, обращаясь к капитану фрегата, — Баркас достаточно быстроходен, да и шёл налегке. Вопрос в другом: где мои люди?

Боевой корабль медленно приближался к пирсу, расталкивая форштевнем глыбы льда, которые с омерзительным скрежетом бились о борта. Среди кораблей, вмерзших в лёд у пирса, глаз Джинсерхуа выделил знакомый баркас, на котором спецкоманда должна была добираться до Зара, после выполнения задачи. Однако, обындевевшая палуба судёнышка оказалась столь же пустой, как и остальные. Да и весь порт, покрытый сплошной сверкающей броней застывшей воды, казался вымершим и лишь лучи заходящего солнца играли на блестящих колоннах, в которые превратились сторожевые башни города. Теперь становилось понятно, почему Зар выглядел таким незнакомым, на дальних подходах.

— Так и борта можно пропороть, — с тревогой сказал мореход, натягивая перчатки на озябшие ладони. В отличие от солдат, его интересовало исключительно состояние вверенного корабля. В общем-то обледенение не сильно взволновало его и капитан посчитал необычное явление лишь признаком преждевременной зимы, — Интересно, здесь найдётся приличный док для ремонта, в случае чего?

— Сержант, — рассеянно бросил Джабба, поглощённый странным и жутковатым зрелищем замёрзшего города, — Подготовьте четыре пятёрки и доставьте пленника на палубу. Вы остаётесь на борту, а каре я поведу сам.

— Одного каре будет достаточно? — с некоторым сомнением переспросил подчинённый, от которого не укрылась заминка в голосе командира, — Возможно — два?

— Нет, — отрезал Джабба, которого всё больше терзали опасения. Вид города подтверждал предупреждение пленника и это заставляло нервничать, — Одно каре окажется много мобильнее, если мы встретим противника на улицах.

— То есть, всё-таки угроза пиратов остаётся в силе?

— Нужно готовиться к любой опасности, — Джабба пожал плечами и облако белого пара сорвалось с его губ, — Выполняйте.

Фрегат приблизился к пирсу и матросы ловко набросили петли канатов на тумбы кнехтов. Упавший сходень издал оглушительный грохот и эхо его испуганно заметалось среди обледеневших стен.

ГЛАВА 26. ГОРОД ЛЬДА

С каждым мгновением Джонрако мрачнел всё больше. Он глухо ворчал и постукивал зрительной трубкой о ладонь. Надобность в ней отпала, потому как стены приблизились настолько, что даже невооруженным глазом можно было различить на них толстую корку серого льда. Странное зрелище вызывало тревогу не только у капитана, но и у остальной команды. Сжимая оружие, матросы стояли вдоль бортов и всматривались в открытые ворота защитной стены.

Путешественника, впервые посетившего Дальний город больше всего поражали его фортификационные сооружения, способные выдержать длительную атаку сильного врага и нападение океанских чудовищ Юга. Исполинская крепостная стена, огибавшая город, как по суше, так и по морю, запросто выдерживала попадание мощных плазменных зарядов и бомб, а множество орудийных портов позволяло вести огонь из дальнобойных пушек.

Всё это давало возможность Зару называть себя истинным свободным городом. Во время Войны Двух островов и Карт, и Твайр, поочерёдно, пытались силой заполучить столь мощного союзника, но их усилия разбились о крепкие стены города. Даже сейчас, сквозь толстый слой льда, можно было различить глубокие вмятины и трещины, оставшиеся после тех бесплодных попыток.

За высокой оградой поднимались исполинские шпили башен Дальнего города. С их высоты было удобно наблюдать за приближением возможного противника и пускать боевые планеры. А если бы враг преодолел крепостную ограду, то жители могли бы укрыться в огромных постройках, имеющих большие запасы воды и пропитания.

Все эти предосторожности имели важное основание: Дальний город возводился в местности, кишащей кровожадными дикарями. В процессе постройки будущую цитадель дважды уничтожали до основания, истребляя строителей до последнего человека. Однако древесина местных деревьев ценилась настолько высоко, что люди возвращались раз за разом, пока не сумели намертво закрепиться на побережье океана.

Лишь однажды оборона Зара оказалась сломлена, но победила не грубая сила, а банальная измена. Мэр селения оказался подкуплен мятежниками, прежде таившимися в смертоносных горах Сик. Чиновник не смог устоять перед исполинскими горными алмазами и отдал город без сопротивления. Пару лет бунтари пытались управлять Заром, насаждая культ Смены Сезонов, а после на них напал жуткий мор. По всей видимости, неизлечимую гнойную лихорадку наслал кто-то, из колдунов Магистра. Выжившие мятежники покинули Дальний город, вновь укрывшись в горах.

И вот теперь Джонрако смотрел на обледеневшие створки мощных ворот, гостеприимно распахнутые перед его кораблём и на душе капитана было весьма неспокойно. Всё происходящее вынуждало внутренний голос благоразумия взывать о немедленном бегстве. Да и то, сама картина, перед глазами, навевала недобрые мысли: багровые лучи заходящего солнца, отражаясь в ледяных наростах защитной стены, падали на чёрную воду, по которой медленно, словно нехотя, плыли куски белого льда.

«Морской Чёрт» находился в полумиле от ворот и Джонрако намеревался отдать приказ ещё больше сбавить ход. Мореход опасался возможных (весьма вероятных!) неприятностей. Однако невысказанный приказ замер в его глотке, а команда издала слаженный вопль, разом отпрянув от борта. Струя белого газа, весьма напоминающего пар, исторглась из распахнутых ворот и прошла мимо корабля. Но веяло от странной субстанции вовсе не жаром. Люди падали на палубу, защищая лица от ледяного крошева и холодного воздуха, обжигающего кожу почище огня.

Собболи заслонил лицо ладонью, на которую предусмотрительно натянул рукавицу и ощутил, как лёд покрывает его шевелюру, превращая бороду в хрустящий колтун. Громко взвизгнул Ива, но капитан не мог рассмотреть пса из-за слёз наполнивших обожженные глаза. На зубах хрустели осколки мелкого льда, а нос превратился в настоящую сосульку.

Поэтому никто из людей поначалу не увидел, как струя ледяного пара остановилась в миле от корабля, обратившись огромным айсбергом. Только образовавшаяся глыба оказалась не белого, а иссиня-чёрного цвета, словно сама ночная тьма затвердела до плотности алмаза. От непонятной штуки веяло таким ужасом, что матросы, поднявшиеся на ноги, увидев чёрный айсберг, разом отводили взгляд.

Далин провёл ладонью по хрустящим остаткам бороды и скользя по блестящим доскам настила, добрался до капитана. Тот закончил стряхивать слёзы и теперь угрюмо разглядывал зловещую глыбу, от которой к воротам города шла ледяная дорожка, напоминающая то ли мол, то ли мост.

— Что это было? — прохрипел боцман и с его головы посыпались кристаллики льда, звонко цокающие по корке, покрывшей палубу, — Может, действительно стоит повернуть, мать бы мою так? Эта история разонравилась мне ещё в самом начале, а теперь от неё смердит, как от протухшего трупа! Лопни мои глаза, если я не прав!

— Самый малый вперёд, — Джонрако выдохнул пар и поднял к глазам зрительную трубку, — И гляди, чтобы бортом не задели полосу льда.

Далин хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и отправился к растерянным матросам. Его место тотчас занял Иварод, временно сменивший окрас шкуры на серебристо-голубой. Периодически собака тёрла нос, балансируя на трёх лапах.

— Ну и что там видно? — спросил пёс.

— Ни хрена! — рассеянно бросил капитан, рассматривая глыбу чёрного льда, — Просто — лёд, но почему то — чёрный. И…

Мореход замолчал и трубка подпрыгнула в его руках, словно пыталась вырваться на свободу.

— Что «И»? — Ива поднялся на задние лапы и выставил голову за борт, будто пытался рассмотреть то, что заинтересовало собеседника.

— Не пойму, что за дерьмо со мной происходит! — Джонрако опустил зрительный прибор и принялся мотать головой, — Будто внутри чёртовой штуковины сидит какая-то мерзость и смотрит на меня. И тяжело так смотрит, что аж наизнанку выворачивает. Чтоб я сдох, если могу долго смотреть на проклятущий лёд!

Ива покосился на него и едва слышно пробормотал:

— Странно, что ты вообще можешь на Неё смотреть, да ещё и так долго, — он хмыкнул и добавил, — Совсем немногие способны на такое.

Огромные ворота, покрытые блестящей коркой, приблизились вплотную и матросы налегли на штурвал. Приходилось искусно лавировать, чтобы протиснуться между стеной, о которую гулко бились чёрные волны и выросшим за считанные мгновения ледяным молом. Корабль скрипнул бортом и бушприт указал в сторону порта. В тот же миг Джонрако, прибывавший в некой прострации, встрепенулся и выронив трубку из рук, рявкнул во весь голос:

— Стоп! Отдать кормовые! — голос капитана сорвался на хрип, — Спустить паруса, черти криворукие!

Матросы не успели сообразить, в чём дело, но привычка повиноваться сделала своё дело и они тут же рванули по местам. Однако выполнить приказ оказалось не так то просто: ванты и канаты превратились в нечто негнущееся, подобное металлу. Кожа ладоней оставалась на шершавом льду и отовсюду доносились громкие ругательства. Предохранитель кабестана пришлось выбивать кувалдой, потому как смазка застыла и шкив не желал проворачиваться. Однако авральные усилия возымели свой результат и оба якоря улетели вниз, в тот миг, когда паруса начали спускаться.

Всё это произошло ровно за мгновение до того, как форштевень корабля вонзился в сплошное ледяное поле, в которое превратилась акватория порта. Вода обратилась в крепчайший лёд и не отдай капитан своевременный приказ, «Морской Чёрт» вполне мог бы расколоть корпус. Едва ли, видавший виды, рангоут выдержал бы ещё и такое испытание. Скорее всего, шхуна рассыпалась бы на обломки и отправилась прямиком на дно.

Далин достал багор и потыкал лёд, убеждаясь в том, что он действительно уходит на большую глубину. Капитан не стал дожидаться конца проверки; он уже подошёл к борту, по пути прихватив ружьё, оставленное кем-то, из команды, во время аврала.

— Трап спустить, — скомандовал Джонрако, — Мордилли, Фаленни, Муртри и Коц идут со мной. Остальным держаться в полной готовности. Если вас захватят ещё раз — спущу шкуру с каждого. Дам столько линьков, что счёт потеряете. Далин, чёрт побери, особенно это касается тебя!

Пока капитан отдавал указания, за борт успели опустить трап и Собболи первым начал спуск, путаясь в полах длинной шубы. Следом направились названные матросы, чьи утеплённые бушлаты не так препятствовали каждому шагу. Спустившись на лёд, Джонрако первым делом изо всех сил топнул, проверяя прочность ледяного панциря. Похоже тот мог выдержать сотню здоровяков, потяжелее капитана.

Сделав десяток шагов в сторону порта, Собболи обернулся и посмотрел на шхуну. «Морской Чёрт» выглядел весьма живописно: обындевевшее дерево корпуса приобрело благородный голубой окрас, с бортов свисали сосульки, а такелаж напоминал украшения благородной дамы. В очередной раз мореход поразился такому кардинальному изменению погоды, твёрдо решив, что оно имеет определённо колдовской характер.

Пока Джонрако разглядывал корабль, светило успело опуститься за высокую стену города и скрылось из вида. Последние лучи ещё дрожали на шпилях исполинских башен, но сам Зар превратился в смутное нагромождение сверкающих блоков. Матросы, чьи головы торчали над бортами шхуны, безмолвствовали, глядя вслед товарищам, уходившим в зловещую морозную ночь.

Капитан оторвал взор от родного корабля и посмотрел дальше, туда, где в конце ледяного мола застыл чёрный айсберг и обнаружил, что тьма внутри странной глыбы нарушается мерцающим багровым огнём. От этого вид непонятной штуковины приобретал дополнительные угрожающие обертоны. Помотав головой, моряк двинулся в сторону города. Матросы, сжимающие длинные ружья, медленно шагали следом.

Однако, не успели они пройти и полсотни шагов, как за их спинами послышались неразборчивые возгласы, ругательства и наконец, звук падения какого-то тяжёлого тела. Все немедленно обернулись, приготовив оружие, для отражения нападения, но обнаружили, что источником переполоха является толстый пёс, ковыляющий следом. Ива успел натянуть поверх природной шубы ещё и видавший виды, протёртый во многих местах, полушубок.

— Ну и какого дьявола тебе нужно, лохматый проглот? — сумрачно осведомился Джонрако, — Думаешь, там, куда мы идём, будет забавно и весело?

— Да, а ещё там будет куча вкусной жратвы и масса доступных самок, — огрызнулся Ива, — Ты меня совсем за идиота держишь? Я просто решил помочь своему старому товарищу и поверь: моя помощь тебе совсем не помешает.

Джонрако пожал плечами и более не оглядываясь, направился к Зару. Коц оживлённо зашептал на ухо Муртри, после чего изобразил некий замысловатый жест. Оба хохотнули и заторопились следом за капитаном. Фаленни что-то задумчиво подсчитывал, делая зарубки на прикладе ружья, зажатого под мышкой. Мордилли угрюмо смотрел на тёмную тушу Дальнего города. Он, единственный из всех, не убирал пальца со спускового крючка.

Пятеро людей и пёс, медленно шли по шершавому льду, застывшему буграми волн. С неба принялся сыпать мелкий снег, оседающий на шапках путников, подобно алмазной пыли. Видимость ещё больше ухудшилась, а ветер, крепчающий с каждым мгновением, бросал в лицо ледяное крошево. Разговоры прекратились: никому не хотелось глотать замершую воду в отсутствии спиртного. Ива крутил головой, пытаясь спасти нос, от холодного ветра. Тем не менее, очень скоро его морда покрылась сосульками и ледяными наростами.

Внезапно Джонрако остановился и что-то крикнул, указывая вперёд. Остальным пришлось приблизиться почти вплотную, чтобы расслышать слова капитана, сквозь вой ветра.

— Смотрите, — выдохнул мореход и вихрь подхватил облака пара, слетающие с губ Собболи, — Чёртов свет!

Поначалу никто не мог понять, о чём он толкует. Лишь спустя некоторое время все сумели различить странное сияние, исходящее от обледеневших зданий Зара. Но этот свет не радовал путешественников. Казалось, люди смотрят на сборище призрачных покойников, обряжённых в ледяные саваны. Кроме того, у каждого возникло неприятное ощущение пристального холодного взгляда, как будто эти призраки следили за незваными гостями.

Матросы с радостью вернулись бы на борт корабля, убегая от ледяного ужаса, цепенящего больше, чем реальный мороз. Однако их предводитель молча взмахнул рукой и спрятав лицо за воротом шубы, подошёл к пирсу. Среди множества судёнышек, вмерзших в лёд, Джонрако тотчас узнал два. Во первых — злосчастный баркас, на котором удрал шпион Острия. Кораблик не выдержал напора толстого льда и его корпус лопнул, точно разбитое яйцо. Груда обломков — вот и всё, что осталось.

Рядом с остатками баркаса вздымал борта, покрытые толстым слоем искрящейся наледи, красавец фрегат. Крепкий корпус военного корабля тоже не выдержал мощного напора и покрылся трещинами. Табличка с названием лопнула пополам, оставив половину имени: «Непре», а вторая половина — «клонный» лежала на льду. Джонрако пнул её ногой и обломок отлетел прочь, ударившись о пирс.

Подошедший Муртри молча хлопнул капитана по плечу и указал вверх.

— Черти бы меня взяли! — выдавил мореход, глотая, обжигающий лёгкие, морозный воздух, — Что за чертовщина…

Взору людей предстало воистину кошмарное зрелище: перегнувшись через борт корабля, вмёрзшего в лёд, на них глядел сверкающий мертвец и в его тусклых глазах застыл страх. Лицо покойника искажала последняя гримаса ужаса, а руки намертво вцепились в брус фальшборта. Очевидно, несчастный, в свои последние мгновения, пытался покинуть борт фрегата, но мгновенно наступивший ледяной кошмар, обратил живого человека в ледяного истукана.

— Может вернёмся? — спросил Коц, выстукивая зубами бодрый ритм, — Наши ружья — чересчур слабая защита от колдовства! — матрос закашлялся, подавившись холодным воздухом, — А тут явно поработал чародей, мать бы его…

Джонрако молчал, вглядываясь в неподвижные глаза покойника, точно пытался отыскать в них ответ на незаданный вопрос.

— Если он оставался на корабле — спасать уже некого, — проворчал Джонрако синими губами и сосульки в его бороде отбили похоронный марш, — Не вижу смысла обыскивать фрегат в поисках трупа.

— Его там нет, — очень тихо сказал Ива и принялся обгрызать сосульки вокруг пасти, — Он сейчас в городе. И он всё ещё жив.

— Откуда, — Собболи закашлялся, — Откуда ты, мать твою, мохнатый кусок акульей какашки, можешь это знать?

— Знаю, — твёрдо ответил пёс, — Он совсем рядом и ему срочно нужна наша помощь.

Джонрако нахохлился, стараясь не смотреть на четвёрку подчинённых, явно ожидающих команды: «Отбой». Матросы недобро поглядывали на собаку, которая предпочла разглядывать ледяную толщу между лап. Джонрако и самому очень не хотелось топать в мёртвый обледеневший город. Как пить дать там окажется полным полно замёрших мёртвых людей и возможно, придётся столкнуться с колдуном, ответственным за это несчастье.

Однако, пёс мог оказаться прав, а жить после с мыслью, что ты мог спасти и не спас…Тем более, если пассажир ожидает помощи. Да и вообще, ситуация выглядела так, словно мореход взял вознаграждение, а после оставил работодателя на верную смерть. И Шания….Что он скажет девушке, когда вернётся без Хастола?

— Вперёд! — скомандовал Джонрако, для которого последний аргумент вышел решающим, — Держаться плотной группой и следить за соседями. Вьюга усиливается. Оружие поставить на максимальный заряд и стрелять при малейшей опасности.

— Чёрт! — выругался Коц и в сердцах сплюнул. Плевок замёрз на лету и звонко цокнул о лёд.

Остальные матросы угрюмо поплелись следом за капитаном, но по их насупленным физиономиям было понятно, как им охота отпустить мощного пинка мохнатому провокатору. Каждый предчувствовал, что ничем хорошим этот поход не закончится. Муртри прошипел на ухо Коцу, что, пожалуй, Узан был прав и стоит забрать власть у обезумевшего капитана, который ведёт их прямиком в преисподнюю. Коц только кивнул, но отвечать не стал. Разговаривать на пронизывающем ветру, сдирающем кожу с лица, казалось решительно невозможно.

Когда они выбрались на пирс, покрытый льдом город, стал перед ними во всей своей зловещей красе. Здания, мертвенно сияющие во мраке, уставились на пришельцев чёрными провалами окон, напоминающими пустые глазницы черепа. Ветер исступлённо нёсся между ледяными стенами, вздымая волны жёсткого, точно песок, снега и вынуждая оголившиеся деревья танцевать кошмарную пляску смерти. В одночасье облетевшие листья, испуганными птицами метались по улицам, налетая на медленно бредущих людей.

Дурные предчувствия не обманули капитана и мёртвые люди, вмёрзшие в лёд, начали попадаться путникам, едва они ступили на улицы Зара. Испуганные неведомой, но грозной, опасностью, жители Дальнего города пытались укрыться в своих жилищах, но спасения не смогли принести даже родные стены.

Посреди центрального проспекта, выходящего к акватории порта, пролегал исполинский ледяной вал и Собболи не требовалось оглядываться, чтобы понять, куда он ведёт. Возле гигантского нароста холод ощущался особенно сильно, проникая под толстую шубу и вымораживая до самых костей.

Внезапно Джонрако остановился и вглядевшись в тёмное пятно под снегом, ногой разбросал невысокий сугроб. Тотчас открылась лысая голова человека, погребённого под белым покрывалом. Капитан угрюмо хмыкнул и тряхнул головой, сбрасывая с шапки назойливые снежинки. Ива подошёл ближе и заметил:

— Похоже, наш старый приятель далеко не ушёл.

Собболи лишь пожал плечами, не посчитав нужным как-то комментировать замечание. Шпион Острия Тьмы, сумевший удрать с «Морского Чёрта», успел заново выбрить голову, видимо готовясь ко встрече с повелителем. Вместо этого, несчастного ожидало рандеву с жуткой смертью среди снега и льда. На физиономии беглеца застыло изумление, точно перед гибелью он увидел нечто, поразившее его до глубины души.

— Ну и что? — сказал Джонрако и неуклюже повернулся к собаке, уставившись на неё, сквозь пелену танцующих снежинок, — Ты всё ещё уверен, что мы сможем отыскать парня живым? Чёрт возьми, что мы вообще сумеем его найти?! Блуждать по этим улицам и пинать трупы сможет только полный идиот! Если ты принимаешь меня за подобного недоумка — иди к дьяволу!

— Он рядом, — коротко ответил пёс и отряхнул с морды снежное серебро, — Совсем рядом. Давай, пройдём ещё немного.

— Немного? — капитан глухо хохотнул, — И куда же идти? Налево? Направо? Может, рыться в сугро…

— Капитан! — вскрикнул Мордилли и указал вперёд, — Смотрите!

Прямо перед группой путников, возвышалось высокое здание, украшенное изваяниями грациозных женщин с кувшинами. Сейчас и скульптуры, и сам фронтон, покрывал толстый слой слабо светящегося льда. От этого казалось, будто взорам людей предстала исполинская игрушка для ребёнка-великана. Но внимание всех привлекло не здание, а огромный сугроб у входа.

Куча снега шевельнулась и вдруг взорвалась, точно туда угодил разрывной заряд. В образовавшейся яме слабо ворочалось странное чёрное существо о двух головах и восьми конечностях. Оно то разделялось на две части, то вновь соединялось.

Джабба Джинсерхуа чувствовал, что сознание покидает его, но сцепив зубы, приподнял пленника и приложил его о стену постройки с такой силой, что лёд ссыпался вниз. Голова Хастола безвольно качнулась, а из белого носа брызнули две алых струйки, особенно хорошо заметных на алебастровом лице.

Впрочем и гвардеец выглядел ненамного лучше, больше напоминая мраморную статую, которую неведомая сила привела в движение. Да и двигался офицер точно оживший истукан — рывками, замирая и подёргиваясь. Волосы, покрытые снегом, напоминали проволоку, а усы топорщились, подобно иглам морского ежа. Одни глаза горели яростью и ненавистью на застывшем лице покойника.

Белые губы шевельнулись и Джабба прохрипел, глядя в глаза своего противника:

— Чувствую, живым мне отсюда не выбраться! — он сплюнул кровавым льдом, — Но я ещё могу прихватить кое-кого с собой.

— Надо уходить, — прошелестел Хастол, пытаясь ухватиться за плечи гвардейца, — Надо уходить…Здесь мы погибнем.

— Погибнем! — в смехе Джаббы прорезались нотки безумия, — Я сдохну, но и ты, чёрт возьми, издохнешь вместе со мной! Кончатся все твои колдовские штучки и ты больше не сумеешь прикончить ни одного моего солдата. Ни одного!

Против своей воли, гвардеец перевёл взгляд направо, где среди сугробов ещё можно было различить заиндевевшие трупы злосчастного каре. Солдатам повезло значительно меньше, чем их командиру, а их лица, искажённые морозом и ужасом, напоминали маски снежных демонов. Капитану казалось, что он различает упрёк, обращённый к нему.

Подразделение гвардейцев оказалось почти в эпицентре происходящего, когда прохладный вечер обратился ледяным кошмаром. Фонтан ледяного крошева ударил, казалось, прямиком из-под земли и начал стремительно распространяться по улицам Зара, поглощая бегущих людей, которые истошно вопили от ужаса. Джаббе показалось, что он видел людей в чёрных плащах, которые отступали перед надвигающимся валом снега и льда. В следующее мгновение исполинская тень поднялась над зданиями города и незнакомцы в чёрном исчезли, поглощённые белой стеной.

В сумрачной пелене снега и льда мелькнула невообразимо-кошмарная морда жуткой твари, казалось пришедшей прямиком из преисподней. Видение оказалось столь ужасным, что люди падали на колени, закрывая лица руками. В голове капитана гвардейцев точно взорвался огненный заряд и он провалился во мрак беспамятства. Потерял сознание, чтобы очнуться посреди ледяного города полного мертвецов. Вокруг были только трупы и лишь один, кроме него, оставался живым. Тот единственный, кого Джабба хотел бы видеть мёртвым. Но это ещё можно исправить!

С огромным трудом капитан положил негнущиеся пальцы на рукоять шпаги и потянул оружие из ножен. Мысль об убийстве врага так овладела офицером, что он не заметил, как промерзший клинок обломился у самой рукояти. В руке капитана остался жалкий огрызок, но им ещё можно было закончить начатое.

В клубах белого пара Джинсерхуа различал маску лица Хастола и видел беззащитное горло парня, куда намеревался вонзить своё оружие. Обломок прижался к белой коже и погрузился в неё, отчего лезвие окрасилось в красные тона. Дымящаяся кровь медленно заструилась из раны. Хастол издал глухой стон, но сил защищаться у него уже не оставалось.

— Тебе — конец! — хрипел Джабба, ощущая, как последние капли тепла и жизни покидают его тело. Не помогали даже долгие годы жесточайших тренировок Сантри, которые помогли ему пережить подчинённых, — И мне — тоже, но я ещё успею увидеть твою смерть.

Джаббе казалось, что он слышит какие-то голоса и различает движущиеся тени, но он понимал, что это — лишь шутки погибающего рассудка. Оставалось нажать на рукоять шпаги, но проклятая рука предала хозяина и отказывалась закончить движение.

— Сдохни, — шептал гвардеец, — Умри, в конце концов!

— Не сейчас, разрази меня гром! — проревел над его ухом басистый голос и мощная рука вырвала из ладони Джинсерхуа обломанный клинок, запустив им куда-то в глубины пурги, — На мой взгляд, тут и так чересчур много покойников! Не станем добавлять ещё парочку. Держите его, ребята!

Коц и Муртри, не сговариваясь, заломали негнущиеся руки Джаббы за спину и поволокли пленника в сторону порта. Джинсерхуа попытался сопротивляться, но силы окончательно оставили его и гвардеец погрузился в непроглядное озеро ночи.

Джонрако сбросил шубу с плеч и укутал в неё парня, сидящего у стены. Мордилли и Фаленни подхватили неподвижное тело и осторожно понесли вслед за товарищами.

ГЛАВА 27. ДАМБА ПЕРЕХОДА

— И всё-таки, иногда я за него очень сильно волнуюсь, — Шания задумчиво смотрела на берег проплывающий мимо, но, казалось, видит лишь бледное лицо Хастола, в тот миг, когда его принесли из мёртвого города, — Прошло уже два дня, а он никак не приходит в себя.

Капитан пожал плечами, ощущая смутную досаду из-за того, что эти переживания касаются другого. Впрочем, Джонрако был разумным человеком и понимал, насколько права собеседница. Да и чувство сострадания не покинуло сердце морехода. Поэтому, каждый раз, когда он посещал каюту, где подрёмывал длинноносый фельдшер, Собболи ощущал содрогание, глядя на бледное лицо Черстоли, больше напоминающее физиономию мертвеца.

Тогда, в Заре, моряк не успел, как следует, осмотреть пострадавшего пассажира, стремясь побыстрее увести свой крошечный отряд из лап вьюги. А позже, уже поднявшись на борт «Морского Чёрта», капитан оказался озадачен и даже немного испуган, выслушав сообщение лекаря, что тот не знает, как вырвать парня из лап смерти. Как ни странно, помогли нелепые, на первый взгляд, советы Иварода, днюющего и ночующего у койки Хастола.

— Ничего, оклемается, — Джонрако, с деланно безмятежным видом махнул рукой и пыхнул трубкой, — Дышит нормально, да и кожа уже начала розоветь. Скоро придёт в себя. Может даже завтра. А мы ему устроим приятный сюрприз: утром выйдем к дамбе, а там и вовсе пустяки — полсотни миль до берегов океана и никаких препятствий!

Стоявший неподалёку боцман покосился на капитана и хотел возразить, но лишь пожал плечами да поскрёб пальцем неприлично голый подбородок. Остатки, некогда пышной шевелюры, пришлось уничтожить, чтобы не смешить матросов своим курьёзным видом. Помощник откровенно маялся от безделья, как впрочем и большинство команды. Сквозная река несла корабль вперёд сама, а её широкое русло имело абсолютно плоское дно, позволяя вахтенным ограничиться наблюдением за плавными поворотами. Да и тех было не слишком много.

Леса на берегах Сквозной реки кишели всякой живностью, представители которой то дело выскакивали из зарослей, чтобы сунуть морду в зеленоватую воду, да поглазеть на странный предмет, скользящий по водной глади. Были то и маленькие животные, напоминающие длинноногих мышей с полосатыми хвостами и настоящие исполины с развесистыми рогами на плоских головах.

Иногда среди кустов мелькало пятнистое мускулистое тело какого-нибудь хищника, а на ветвях постоянно скакали длиннохвостые обезьяны, которые корчили ужасные рожи, точно дразнили путешественников. Некоторые матросы, не удержавшись, начинали растягивать пальцами уголки рта и тогда начиналась настоящая дуэль, между людьми и четвероногими кривляками.

А ещё выше, на самых верхушках, находилось царство разноцветных птиц, чьи голоса, сливаясь в один оглушительный гвалт, перекрывали все остальные звуки. Временами, чтобы сказать что-то партнёру, приходилось сильно повышать голос. Некоторые, из крикунов, перепархивали с ветки на ветку и опускались на мачты корабля, с интересом рассматривая блестящие предметы.

— Следите за инструментом! — рявкнул Джонрако, увидев, как огромный кривоклювый шар, норовит проглотить корабельную рынду, — Разрази меня гром, так мы точно чего-то недосчитаемся!

Матросы принялись разгонять пернатых воришек, костеря их, что есть мочи. Те дико верещали и разлетались в разные стороны, норовя вернуться обратно. Пока продолжалась потеха, к Джонрако подошёл Фаленни.

— Капитан, — сказал он и глухо кашлянул, — Разрешите поохотиться на этих крикунов. Думаю, одного ружья окажется вполне достаточно, чтобы подстрелить пару десятков.

— Боцман, — Собболи поманил Далина, — Открой крюйтовую и выдай…Сколько ружей у нас осталось?

— Пятнадцать, а может — шестнадцать, — Далин почесал в затылке, — Но три выделываются, так что их нужно ремонтировать. Вернёмся в порт — отнесу в оружейную.

— Значит — выдай десять, — приказал Джонрако, наблюдая за чем-то, на берегу, — С полным боезапасом.

— Да что мы — такие хреновые стрелки? — ухмыльнулся Фаленни, ступая следом за боцманом, — Эй, Конурри, Шимир и Фурини — за мной. Сам я столько не унесу.

— Что-то случилось? — спросила Шания, пытаясь проникнуть взглядом сквозь маску невозмутимости на лице капитана, — К чему столько оружия? Мы готовимся отразить нападение пиратов?

— Пиратов? — рассеянно переспросил Джонрако и выбив трубку, спрятал её в карман бушлата, — Здесь их нет. По Сквозняку почти никто не ходит, поэтому эти засранцы сюда не забредают. Обычно они пасутся на торговых путях.

— Тогда к чему всё это? — Волли указала на четвёрку матросов, нагруженных длинными ружьями, — Запастись провизией? Мне, честно говоря, жаль этих разноцветных крикунов. Будь моя воля, я бы ограничилась той пищей, которая есть.

Не ответив на вопросы, Джонрако перегнулся через борт, пристально уставившись на полоску чёрной воды вдоль берега. Река, в том месте, полностью избавилась от жёлтого ила. Капитану казалось, будто он видит мелкую зыбь, словно что-то таилось в глубине, следуя за кораблём.

Джонрако уже хотел достать зрительную трубку, как вдруг мелкая волна разом исчезла, а жёлтая муть начала заполнять былую черноту.

— Эй, приятель, — Джонрако стукнул кулаком по борту и посмотрел на Далина, — Ты когда-нибудь слышал, чтобы на Сквозняке водились какие-нибудь крупные твари?

— Ты сдурел? — Далин хихикнул и вновь потёр голый подбородок, — Чёрт…Нет, понятное дело, часто тут не ходили, но я ещё помню, как мы с ребятами плескались в этой желтушке, не опасаясь потерять бубенчики. Да тут никогда не водилось ничего, крупнее окуня. Да и те, мерзавцы, гадкие на вкус. Тиной воняют. А в чём дело?

— Будь я трижды проклят, если под водой не плывёт что-то, размером с добрую акулу! — проворчал Джонрако, — Причём эта дрянь старается идти у самого дна, чтобы её не заметили.

— Разумная акула? Здесь? — боцман запустил пальцы в стриженые лохмы затылка, — Ты шутишь?

— Угу. А если бы неделю назад кто-то сказал, что Зар превратится в ледышку вместе со всеми жителями, как бы ты назвал этого шутника? — капитан достал пистолет и проверил количество зарядов, — Маловато…Ладно. Скажи парням; пусть держат ухо востро и не забывают поглядывать в реку.

Боцман посмотрел в воду, но ничего не смог обнаружить. Поэтому он пожал плечами и отправился к матросам, чтобы передать совет капитана. В этот самый момент на палубе появились двое, до этого сидевшие, каждый в своём убежище.

Джабба шагал под охраной парочки дюжих моряков и подслеповато щурился, глядя по сторонам. Руки гвардейца связали за спиной, причём в нескольких местах — для верности. Ноги офицера отягощали крепкие металлические кандалы, оставшиеся у Джонрако ещё с весёлых каперских времён. Мороз не оказал на гвардейца столь разрушительного действия, как на его противника и лишь чёрные волосы окончательно утратили былой цвет, обратившись пепельными прядями.

С противоположной стороны послышалось цоканье когтей по дереву и глухие вздохи. Иварод покинул свой пост у койки Хастола и выбрался на палубу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Пёс задумчиво изучил хаотичные полёты пёстрого воинства, пробормотал нечто неприличное и начал подниматься по трапу.

Шания ласково потрепала собаку по голове и та села у ног девушки. При этом лохматая морда выглядела расслаблено-умиротворённой.

— Как дела? — коротко спросил Джонрако, поигрывая пистолетом. При этом капитан рассматривал бледное, но ухмыляющееся лицо гвардейца, которого конвоиры доставили на шканцы.

— Он попросил пить, — сказал пёс и лениво почесал за ухом, — Ваш кровопускатель дал ему воды и немного бренди. Теперь он опять спит.

— Хорошо, — прокомментировал Собболи и обратился к гвардейцу, — Вижу ты в добром здравии, приятель. Жаль я тогда не успел тебя приложить.

— Так давай сейчас, — Джабба опустился на корточки, привалившись спиной к борту площадки, — Я связан и теперь ты можешь даже пинать меня ногами.

— Не стану уподобляться доблестным гвардейцам, — отрезал мореход и его лицо потемнело, — Здорово твой хозяин натренировал своих псов!

— Попрошу не сравнивать, — проворчал Ива.

— Хорошее воспитание, — не слушая его, продолжил Джонрако, — Оскорблять пленных женщин, бить лежачих, топить корабли с пленниками и убивать беззащитных. Вот это и есть элита солдат Магистра? Или правду говорят: каков пастух — такое и стадо? Ублюдок к ублюдку!

— Всё оправданно, когда выступаешь против адских сил! — пробормотал Джабба, но кончик его носа стал белым, точно снег, — А они точно помогли вам, наслав ледяное чудовище. Должно быть, такое же расправилось и с теми, кто охранял ваш корабль.

Джонрако только презрительно ухмыльнулся, но и сам задумался: нет ли частицы истины в произнесённых словах? Если ледяная тварь появилась до их прихода, то морское чудище определённо действовало в интересах команды и помогло избежать лютой смерти.

— Ты и сам знаешь, — сказал мореход с кривой ухмылкой, — Сколько в твоих словах правды, а сколько — попытки оправдать собственную жестокость Такие же, как ты, поборники законности, истязали моего отца до смерти.

— Ты сравниваешь меня с палачами Трибунала?! — голос Джаббы начал звенеть, — Очень несправедливо!

— Так ты ещё и посвящён в секреты моей семьи, — Джонрако покивал, словно убедился в неких подозрениях, — Нисколько не удивлён. Вы, палачи Магистра, часто делитесь информацией.

— Я — простой солдат, — Джинсерхуа покачал головой, — Если мне приходится выполнять неприятные приказы, это не значит, что я их одобряю. Но приказы не подлежат обсуждению.

— А если тебе прикажут убить ребёнка?! — выкрикнула Шания в лицо гвардейцу, — Видала я таких, как ты. Они тоже говорили, что им неприятно исполнять приказы Острия и делают так, опасаясь за свою жизнь. И мучили, насиловали, убивали. Детей, стариков, женщин!

— Это — преступники, — проворчал пленник, — Мы их ловим и закрываем в тюрьмах. Казним, в конце концов.

— Одни убийцы казнят других, — девушка покачала головой, — Вы ничуть не лучше тех, кого ловите.

— Вы тоже хороши, — упрямо выдохнул Джабба, цепляясь за единственную мысль, которая давала надежду оправдаться, если не перед другими, то, хотя бы, перед самим собой, — Нормальный человек не стал бы науськивать на моих солдат тех туманных тварей или могильного слизняка! Ваше чародейство — чёрное, поэтому не стоит нас обвинять в излишней жёсткости.

— Туманные твари? — изумился Джонрако. — И могильная дрянь? Ну ты и наглец, приятель! Да всю эту мерзость послал твой собственный хозяин, проглоти меня акула! Ловко ты переворачиваешь лодку на другую сторону.

— Ложь, — сплюнул Джабба, но в его голосе отсутствовала даже тень уверенности. Внезапно гвардеец вспомнил, про кубик, растворившийся в воздухе. Для чего был нужен этот предмет? Не он ли сам вызвал кошмар, который уничтожил его людей? А если, действительно, и туманные твари, и ледяной монстр — посланцы Магистра? Как жить с этой мыслью?

— Ложь, всё ложь! — бормотал Джинсерхуа, не уверенный более ни в чём.

— Ты сам принял в себя эту ложь, — тихо сказала Шания и присела рядом с пленником, — И она направляла твой путь во мрак. Освободись ото лжи, стань свободным и ты увидишь свет истины.

Джонрако с огромным изумлением слушал свою пассажирку. Вроде бы, он уже успел хорошо узнать девушку, пережил с ней многие опасные ситуации, однако такую, с лицом, сияющим волшебным светом, видел первый раз. Казалось, перед ним не женщина, из плоти и крови, а некий дух, явившийся, чтобы помочь заблудшей душе. Пленник выглядел зачарованным, вбирая сияние, исходящее от Шании и только Ива кивал головой, словно происходило нечто, давно им ожидаемое.

— Я…Я подумаю, — запинаясь произнёс Джабба, выглядевший так, словно окончательно утратил связь с реальным миром, — Спасибо, за совет.

— Спасибом хвост не согреешь, — проворчал Иварод и сладко зевнул. Однако собака насторожилась и повела носом, — Странный какой-то запах. Словно падалью несёт.

Джонрако только хотел сказать, что ничего не ощущает, как его ноздрей коснулся сладковатый аромат разложения. Вроде бы смрад доносился из-за борта.

— Что-то в лесу сдохло, — буркнул капитан, — Дьявол, опять эта чёрная полоса! Нет, там точно сидит какая-то гадость и выжидает случая полакомиться человечинкой.

И действительно, тёмная полоса воды, свободной от ила, бугрилась волнами, точно некое существо плыло у самого дна реки. Движимый внезапной мыслью, Собболи перешёл к другому борту и обнаружил ещё несколько похожих чёрных полос. Смрад гнили с этой стороны оказался ещё сильнее. Кроме того, Джонрако заметил, что пернатая братия спешно перебирается к самым верхушкам деревьев, а в их криках звучит неприкрытый испуг. Да и прочие животные, мелькавшие прежде на берегу, напрочь исчезли.

Точно чёрная туча, мало-помалу, наползала на окрестности и только люди, не ощущали странной угрозы. Матросы приводили оружие в боевую готовность и первым с ружьём, как и следовало ожидать, справился Фаленни. Он щёлкнул затвором и довольно крякнув, прицелился в гигантского кривоклювого крикуна. Впрочем, тот сейчас угрюмо молчал, сидя на длинной ветке, нависающей над рекой.

— Ставь на самый малый, — проворчал Далин, стоявший за спиной стрелка, — А то поджаришь его ещё там.

— Не вчера родился, — прошипел матрос и плавно нажал на спуск.

Тонкий лучик коснулся птицы и та с коротким квохтанием сорвалась с насеста и рухнула вниз. Команда издала торжествующий рёв, сменившийся криками ужаса. Комок перьев не успел упасть в воду, потому что навстречу добыче поднялся исполинский фонтан мутных брызг и огромные челюсти, усеянные сотней острых зубов, сомкнулись на падающей птице.

Матросы отпрянули назад, испуганные появлением жуткой твари и оглушённые дикой вонью. Воды реки словно вскипели и десяток существ, подобных явившемуся чудовищу, устремились в сторону шхуны. В бурлящих волнах оказалось трудно различить, как выглядят монстры, но ясно было одно: они — очень велики.

Всё происходило настолько быстро, что никто из матросов не успел понять, в чём дело, а твари уже приблизились и начали карабкаться вверх по бортам. Джонрако мгновенно оттолкнул Шанию подальше от ограждения спардека и выглянул наружу. Капитана окатило удушливым зловонием, а жуткая тварь оказалась совсем рядом, готовясь перевалить через борт.

Прикусив губу, Собболи вскинул руку с оружием и нажал на спуск. Ослепительный луч угодил в распахнутую пасть монстра и тот принялся шипеть, мотая уродливой шишковатой головой.

— Чёрт бы тебя побрал! — взревел мореход и выстрелил ещё раз, — Сдохни, урод!

Второй выстрел прикончил тварь и она рухнула вниз, подняв фонтан брызг, окативших капитана. Однако остальные чудовища продолжали свой подъём и некоторые уже выставили морды над брусьями фальшборта. Вид у них был, как у гурмана, лицезреющего стол, полный яств. Оставались считанные мгновения до начала жуткой бойни.

— Огонь, ублюдки! — завопил Далин и выхватив ружьё у остолбеневшего Сотри, нажал на спуск, — Стреляйте же, дети шлюх!

Крик боцмана вывел команду из ступора и матросы принялись палить по зловонным чудовищам. Поначалу казалось, будто заряды не наносят монстрам никакого вреда: те лишь шипели и качали уродливыми головами. Однако наступление остановилось, а чуть позже твари принялись падать в реку.

— Вперёд! — взревел Далин, продолжая давить на гашетку, — Очистим корабль от этой пакости!

В тот миг, когда казалось, что победа уже на стороне людей, исполинская туша перемахнула через борт, оказавшись в гуще испуганных матросов. Существо боднуло Шимира своим бронированным рылом и тот отлетел к противоположному борту, неподвижно замерев на досках палубы. Когтистая лапа нанесла удар и Замус, схватившись за распоротое плечо, кубарем покатился прочь. Щёлкнул чешуйчатый хвост и Коц, посинев от боли, распростёрся у палубного люка.

Матросы бросились врассыпную, уворачиваясь от атак монстра, который крутился на месте, щёлкая челюстями и потрескивая пластинами брони. Слышались крики ужаса и отчаянные команды боцмана, пытающегося организовать паникующих подчинённых.

Тварь, под тяжёлой тушей которой гнулись доски настила, внезапно замерли и повернувшись в сторону спардека, быстро заскользила к трапу.

— Дайте мне оружие! — завопил Джабба, отползая вдоль борта, — Развяжите меня!

Джонрако шагнул вперёд и прищурившись, уставился в глаза твари, полыхающие колдовским зелёным светом. Неизвестно как, но мореход ощутил, что корабль подвергся не простой атаке неразумных существ. За нападением явно стоял чей-то злобный разум, ярость которого полыхала в круглых глазах монстра. И чудовище не просто так выбрало маршрут, а имело конкретную цель. Кого-то, кто находился именно здесь. Может быть и самого капитана.

Монстр поднялся на задние лапы и принялся карабкаться по сходням. Зловонная пасть распахнулась, исторгая смрад смерти, а длинный липкий язык метнулся вперёд, едва не ухватив Собболи за руку. В последний миг, Джонрако сумел увернуться и разрядил оружие в клыкастый рот. В глотке существа точно вспыхнуло миниатюрное солнце и чудовище окуталось удушливым дымом.

Однако хрипящая тварь продолжала подниматься. Трещали и ломались ступени, не в силах удержать массивную тушу, но уже оставалось совсем немного до того момента, когда чудище заползло бы на площадку спардека. Вахтенный истошно завопил, вцепившись в штурвал, а Джабба, отчаявшись разорвать верёвки, просто закрыл глаза. Шания прижалась к Джонрако, а тот, криво ухмыляясь, готовился сделать последний выстрел.

Внезапно монстр заревел и пополз назад, отчаянно цепляясь когтями за изломанные сходни. Опомнившиеся матросы абордажными топорами рубили неподатливое тело и вонзали багры между пластинами брони. Чудовище повернуло голову в сторону обидчиков и в тот же момент Джонрако приставил дуло оружия к выпуклому глазу и нажал на спуск.

Перед выстрелом, капитану показалось, будто в огромном оке он видит ещё одно — человеческое, полыхающее ненавистью. В следующий миг зелёный глаз лопнул, пронзённый огненной нитью и хрюкнувшая тварь рухнула на палубу, едва не проломив настил и не раздавив половину команды.

И всё закончилось.

Уцелевшие монстры, повисшие на бортах, внезапно утратили всякий интерес к «Морскому Чёрту» и принялись спрыгивать в реку, исчезая в её мутных глубинах. На воде остались покачиваться только обгорелые трупы нападающих — десяток убитых чудовищ.

Настало время оказать помощь пострадавшим. Замусу уже перевязали руку и матрос грязно ругал проклятых выродков, сплёвывая на плывущее чешуйчатое тело. Коцу вручили бутылку рома и он медленно отхлёбывал, рассматривая синий след, проступающий сквозь обильную растительность живота. Шимира осторожно спускали вниз, стараясь, чтобы длинный порез на груди не начал кровоточить.

Группа матросов, под командой Фаленни, размышляла, как выдворить тело незваного гостя, протянувшееся от бака до юта.

— Уведите пленного, — приказал Джонрако подошедшим конвоирам и спрятал пистолет, — Надеюсь, он вдоволь надышался свежим воздухом, а заодно и развлёкся.

Хихикающие моряки увели пошатывающегося Джаббу в место его заточения. Капитан повернулся к Шании и увидел Иварода, медленно выползающего из-за нактоуза.

— Идите-ка вниз, — сказал Собболи, вытирая лоб, — Так мне будет намного спокойнее.

— Вы были на высоте, капитан, — улыбнулась Шания и поцеловала моряка в губы, — Отважный человек заслуживает поощрения.

— Может и мне тебя поцеловать? — проворчал Ива, проходя мимо, — В качестве поощрения…

— Я уж воздержусь, — сухо отрезал Джонрако, — Иди, целуйся с корабельными крысами. Хорошая компания для того, кто прячется от опасности в норах и щелях.

— Осторожность — прежде всего, — Ива сделал жест, соответствующий человеческому пожатию плечами, — Да и проку от меня было бы…

Произнеся эту фразу, пёс начал осторожно спускаться по изломанным ступеням, стараясь не наступать на огромные острые щепы.

Где-то, за тысячи миль от Сквозной реки, в комнате, все стены которой занимали книжные полки, уставленные толстыми томами, зеркалами различной формы и уж вовсе непонятными предметами, лысый человек дугой изогнулся на узком ложе, словно его приложили раскалённым прутом. Прижимая дрожащую ладонь к левому глазу, Магистр протяжно застонал и свалился на пол, где и лежал некоторое время, напоминая груду чёрного тряпья. В тот же миг выпуклое зеркало, нависавшее над опустевшим ложем, лопнуло, выпустив поток мутной жёлтой воды.

Постанывая, чародей медленно поднялся на ноги и отнял руку от лица. Теперь стало ясно, что один глаз волшебника почернел, словно его обуглил мощный жар. Магистр покачал головой и оглядел себя так, будто видел первый раз.

— Наверное я обезумел, — прошептал лысый человек и тихое эхо пробежалось среди пыльных книг, — Точно, я сошёл с ума! С этим можно сравнить только то…

Внезапно он осёкся, точно опасался, что его могут подслушать. Но вокруг не было никого и лишь багровое солнце пристально следило за чародеем своим немигающим оком.

— Почему? — спросил волшебник у десятков своих отражений, — Почему я никак не могу оставить это дело? Почему?! Ведь ясно же: это — не Он! Кого я преследую и почему? — отражения повели себя по-разному: одни отрицательно крутили головами, другие, соглашаясь, кивали, — Но, если это — обычный человек, почему я не могу его остановить? Почему молчит Шурт? Куда исчез Цафеш? Где Сиред?

Маленький сухой кулак стукнул по прочному столу и тот, с громким щелчком, пустил ветвящуюся трещину, похожую на отвратительную паутину.

— Что произошло в Заре?! — выкрикнул Магистр и огляделся, словно искал кого-то, кому известен ответ. Теперь отражения качали головами, — Тварь перестала подчиняться! Даже я не могу её обуздать!

Чародей опустился на высокий табурет и охватил лысую голову руками. В полыхающих глазах проступал искренний испуг.

— Я схожу с ума, — прошептал волшебник, — Точно — схожу с ума…

Магистр быстро встал и пошёл было к выходу. Лучи заходящего светила ударили ему в спину, обозначив на щербатой стене чёрную тень. Тёмный силуэт искажался, больше напоминая исполинского змея, пляшущего под ударами копья. Бросив взгляд на жуткую тень, чародей внезапно остановился и глубоко задумался. Потом медленно, словно нехотя, вернулся и подошёл к самому дальнему из зеркал. Зеркалу, спрятанному в тёмной нише, точно волшебник скрывал предмет от самого себя. Шестигранное зеркало прикрывала плотная ткань, порыжевшая в нескольких местах, словно кто-то пытался спалить материю.

Помедлив мгновение, чародей решительно сорвал ткань и уставился в чёрную тьму. Казалось, перед Магистром открылся тёмный туннель, не имеющий конца. В определённом смысле, так оно и было.

Чародей поднял руку с красным перстнем и повёл им, стараясь не отрывать от серебристо-чёрной рамы. Когда движение завершилось, во тьме появились концентрические жёлтые круги, проваливающиеся в глубины тёмной бездны. Повеяло лютым холодом, точно открылся проход в глубины зимы. Ледяной воздух рвался наружу, развевая чёрное одеяние волшебника. Магистр ждал, сложив руки на груди и прищурив зелёные глаза.

Потом, сквозь свист холодного ветра, прорвались приближающиеся голоса, стоны и дикий хохот. В этих звуках слышалось безумие, которого так опасался чародей. Истинный хаос — прародитель всего разрушительного. Какофония нарастала, превращаясь в невыносимое, для любого обычного человека, мучение.

И вдруг всё утихло, точно кто-то разом захлопнул невидимую дверь, преградившую путь адским полчищам. Некоторое время стояла абсолютная тишина, а потом послышался глуховатый, слегка насмешливый голос, с явными нотками превосходства, над собеседником:

— Время проходит, а некоторые вещи и не думают меняться, — в тёмном проёме зеркала метнулись серые тени, — Кого я вижу? Всесильного повелителя мира, который вновь обращается за помощью к ничтожным слизнякам, заточёным им же в эту смрадную нору!

Голос невидимки сорвался на визг, полный ярости и ненависти. На мгновение в центре зеркала появился жёлтый глаз с треугольным зрачком и тут же исчез. Ледяной ветер, развевающий одежды Магистра стал ещё холоднее и принёс аромат разложения. Крошечные снежинки поплыли в воздухе, оседая на чёрной ткани белыми точками. Тощая физиономия мага покрылась инеем, но он даже не поморщился.

— Предатель, — выдохнул неизвестный, — Сам не понимаю, как мы могли вступить в коалицию с таким предателем. Ведь верно сказано: предавший единожды — предаст вновь, пока его измена не пожрёт всё сущее.

— Кто бы говорил, — парировал Магистр, — Существо, в чьём лексиконе напрочь отсутствуют понятия честности и верности? Кто, как не вы, предал своего создателя, за тысячи лет, до моего появления на свет?

— Это была борьба за освобождение, — сварливо возразил голос и во тьме зеркала появились жёлтые точки, напоминающие мечущихся светляков, — Мы хотели быть свободны.

— Могу сказать то же самое, — сухо заметил чародей, — Однако, не вижу никакого смысла продолжать беседу, от которой никому не будет выгоды. Прощай.

— Погоди. О какой выгоде ты толкуешь? — за напускным равнодушием мелькнула горячая заинтересованность, — Я мог бы забыть о некоторых разногласиях, разделявших нас прежде.

— В моей власти временно уничтожить замок вашего узилища, — предложил волшебник, — И вы будете свободны, чтобы исполнить моё поручение. Временно, естественно.

— И каков же срок? — вкрадчиво осведомился голос и во тьме зеркала обозначился смутный силуэт, напоминающий огромного человека.

— До следующей полуночи. Думаю, этого вам будет вполне достаточно.

— По рукам, — согласился собеседник и тень тут же обрела плоть, превратившись в мускулистое чешуйчатое существо с уродливой клыкастой головой, — Ты ведь хорошо знаешь, человечишка, Враз никогда не отказывается от работы, какой бы она ни была.

— Дело касается Дамбы Перехода, — медленно сказал Магистр.

Далеко от места сговора, Джонрако пыхнул трубкой и посмотрел на огонёк тусклого светильника, висящего под потолком.

— Дамба Перехода? — переспросил он Шанию, которая интересовалась, зачем им плыть по Сквозной реке к этому загадочному сооружению, — Просто необходима тому, кто собирается пересечь Сумеречную полосу и остаться в здравом рассудке. А ведь прежде, когда старые лоханки только начинали ходить в дальние плавания, многие пытались попасть в Юг просто так.

Ива, сидящий у лавки и сосредоточенно чешущий спину о ножку, только саркастически хмыкнул. Фельдшер, роняющий седую голову на грудь, приподнял кустистые брови и попытался отодвинуть подальше наглую собаку. Однако, сдвинуть с места жирного наглеца оказалось не так уж просто.

Сейчас все расположились в каюте, где лежал очнувшийся Хастол и развлекали того беседой. Вид у парня был воистину ужасен: чёрные глаза глубоко ввалились, скулы торчали, а щёки покрывала смертная белизна. Черстоли едва сумел проглотить пару ложек бульона и сделать единственный глоток разведённого бренди. Фельдшер заявил, дескать больному нужен покой, но капитан послал его к чёрту, утверждая, будто общение лучше любого покоя.

— Так что случится с кораблём, если он угодит в Сумеречную полосу? — вновь спросила Шания, сидящая рядом с капитаном, — Он погибнет?

— С какой стати? — отмахнулся Джонрако и прикрыл иллюминатор, потому как ветерок стал чересчур прохладным, — Что может сделать с деревянным корытом долбаный туман? А вот экипажу грозит безумие. Ещё ни один человек, угодивший в проклятущую муть, не сумел удержать при себе рассудок. Только Сарум Линдверт — одноногий дьявол, как его все называли, сумел отыскать Сквозную реку и обнаружил Дамбу. И этот демон, в человеческом обличье, заставил команду направить посудину под огромную каменную глыбу и оказался по ту сторону Сумеречной полосы.

Не могу сказать, будто Линдверт порадовал своим открытием Магистра; лысый урод тотчас упрятал Сарума за решётку и опечатал корабельный журнал. Однако одноногий сумел сделать десяток копий и уже сидя на нарах, продал их на чёрном рынке. Не прошло и полугода, как любой капитан знал дорогу на Юг. Впрочем, не могу сказать, что каждый горел таким уж желанием отправляться к чёрту на кулички, так что Магистр зря переживал за свои тайны.

— А что он так хотел скрыть? — Шания взяла моряка под руку, а тот сделал вид, будто ничего не заметил.

— Дьявол его знает, — Собболи пожал плечами, — Этот, так называемый правитель нашего мира, не первый раз прячет от людей секреты, которые считает своей собственностью. Почему, например, колдуны могут делать батареи только для оружия? Если бы эта штука могла подпитывать «Морской Чёрт» я бы и думать забыл о капризах погоды. А часто дурацкие правила этой сволочи вообще не имеют особого смысла. Впрочем, может он не хотел, чтобы его монополия на переход через Сумеречную полосу оказалась нарушена?

— Монополия? — нахмурилась девушка, — Какая монополия?

Вместо Джонрако ответил Ива, на время прекративший попытки сломать ножку лежака собственной спиной.

— Слышала про Магистериум? — пёс фыркнул, — Судя по твоей растерянной физиономии — нет. Это — официальная резиденция Магистра. Когда лысый пришёл к власти, то соорудил огромный замок на одном хитром острове, расположенном аккурат посреди Сумеречной полосы. Пожил там немного, а потом переселился на материк. Кто говорит, дескать ему стало скучно, а кто подозревает, что сумрак влияет и на бошку чародеев. В общем, от скуки или от надвигающегося безумия, но Магистр сбежал, а замок опустел. Но тоннель, в недрах острова — остался. И если кто-то рискнёт пройти по нему и не побоится встречи с Безмолвными Стражами, притаившимися в лабиринте, то везунчик очутится на Юге, как если бы прошёл под Дамбой.

— Нет уж, увольте, — Джонрако хохотнул и приоткрыв ставень, выбил трубку за борт, — Лично я, ни за что на свете, не рискнул бы сунуться в чёртову дыру. Слыхал я истории, про дурачков, сунувших нос в лабиринт, под Магистериумом. Честно говоря, не знаю, сколько правды в тех жутких россказнях, но никто, из тех, кого я знал лично, назад не вернулся.

На некоторое время все умолкли, пытаясь представить, что могло статься с теми несчастными моряками. Потом Джонрако обратил внимание, что Хастол прикрыл глаза и глухо засопел. Капитан прижал палец к губам и очень тихо поднялся, после чего помог встать девушке. Почти беззвучно они вышли за дверь, куда уже успел прошмыгнуть Иварод. Закрыв двери, Собболи потёр лоб и глубоко вздохнул.

— Уже очень поздно. Пора ложиться спать. Завтра будет очень трудный день, — он посмотрел на Шанию и ухмыльнулся, — Не заслужил ли доблестный капитан ещё один поцелуй?

— Поцелуй? — девушка прищурилась, — Может быть. Спокойной ночи.

— Спокойной, — проворчал моряк, глядя ей вслед, — Спокойной распроклятой ночи.

Однако, как он не пытался, уснуть ему не удалось. Джонрако ворочался с боку на бок, а когда спину начинало ломить, поднимался, зажигал свет и брал в руки «Синвертори За пунам». Открыв книгу, капитан в очередной раз изучал главу, посвящённую Дамбе, вчитываясь в знакомые строчки. Почему он, десятки раз пересекавший Сумеречь, так нервничает, мореход и сам не мог понять. Непонятные предчувствия обручем давили на грудь, а воздух каюты казался тяжёлым, словно толща океанской воды.

Когда становилось совсем невмоготу, Джонрако поднимался на палубу, смотрел на мерцающие волны Сквозной и выслушивал доклад вахтенных. Всё казалось спокойным, но заряженные ружья лежали у нактоуза, готовые отразить новую атаку. Глотнув свежего воздуха, капитан вслушивался в отдаленные вопли ночных тварей и возвращался в каюту. Сон опять не шёл и проклиная всё на свете, Собболи повторял круг ночного бдения.

Под утро моряк не выдержал и одевшись, вышел на палубу, где принялся курить трубку, ожидая появления Дамбы. Когда свет солнца озарил верхушки деревьев, окрасив их в бледно-розовый цвет, Сквозная сделала резкий поворот и её берега расступились далеко в стороны. Взгляду Джонрако открылось титаническое сооружение, возведённое в незапамятные времена, когда человека ещё не было и в помине. Вроде бы Дамбу построили обитатели Чёртвой скалы, но подтвердить никто бы не смог.

Теперь можно было рассмотреть и туманные стены Сумеречной полосы, поднимающиеся до самого неба и скрывающие всё, что находилось за струящейся тенью.

Дамба выглядела, как исполинский каменный блок между четырёх высоких колонн белого цвета. На столбах резцом неведомого мастера были изображены лица прекрасных молодых женщин. Странно, но раньше Джонрако не обращал внимание, что одно из изображений ему смутно знакомо. Должно быть видел к какой-то старой книге. Все четыре девушки приветливо улыбались путникам, точно ободряя их.

Каменная глыба, сейчас погружённая в воду, должна была подняться, когда корабль пересечёт определенную границу и замереть между верхушками белых колонн. Проплывать под тяжеленной каменюкой поначалу было очень страшно, а после Собболи просто привык.

— Доброе утро, капитан, — Шания появилась так внезапно, что мореход даже вздрогнул, — Так это и есть знаменитая Дамба Перехода? Впечатляющее зрелище!

Джонрако только пожал плечами. В данный момент он не столько любовался красотами древней постройки, сколько сражался с угнетающей головной болью, которая разрывала его череп. Казалось мутная пелена закрывает глаза. Сквозь эту завесу капитан увидел Далина, поднявшегося на палубу. Зевающий боцман вытаращился на Дамбу и тут же принялся трубить в дудку.

Джонрако показалось, что миновало мгновение между резким звуком и появлением оравы матросов, заполонивших шхуну. В глазах всё поплыло, а ноги подкосились и моряк едва не упал, в последний момент, ухватившись за борт. Когда чернота прошла, Собболи увидел огромные глаза пассажирки, которая пыталась удержать его на ногах.

— Капитан! — она хлопнула его по щеке, — Джонрако, что с тобой?

— Полоса, мать её! — проскрипел капитан, с трудом ворочая языком, — Всякий раз, как я к ней приближаюсь, со мной творится чёрт знает, что! Но так плохо ещё не было никогда…

Ноги совершенно перестали его держать и Джонрако точно растянулся бы на палубе, если бы не своевременная помощь подоспевшего Далина.

— Эй, эй, разрази меня гром! — бормотал боцман, — Я и забыл, что у тебя и у этого чёртового тумана полная несовместимость. Прям, как у меня, с моей крошкой! Когда ей хорошо — я умираю со скуки, а когда хорошо мне — она визжит от злости. Рому хлебнёшь?

Нет, — Джонрако отстранил протянутую бутылку, — Скоро полегчает.

— Ну раз так, приятель, то выслушай ещё и это. Наше корыто идёт как-то неправильно, словно его черти ухватили за киль.

— Водоросли? — предположил капитан.

— Может быть, — Далин пожал плечами, — Только прежде их тут сроду не имелось. Во всяком случае, ни один засранец о них не упоминал.

Джонрако почти не слышал, о чём говорит помощник. «Морской Чёрт» миновал рубеж перехода и титаническая глыба Даббы поползла вверх, издавая оглушительный треск и скрежет. Вода бурлила и клокотала, точно тысячи водоворотов одновременно. Почему-то капитану чудились чьи-то злобные голоса, перекликающиеся между собой и заливающиеся злорадным хохотом.

Пелена, перед глазами Джонрако, стала ещё гуще, точно наступил глубокий вечер. И в этом нереальном сумраке каменная глыбина медленно ползла вверх, а на её верхней плоскости…Джонрако помотал головой, пытаясь прогнать бредовое видение кошмарных тварей, прыгающих, смеющихся и устраивающих междоусобные потасовки. Ещё несколько чудовищ висели в воздухе, взмахивая огромными кожистыми крыльями. В момент внезапного озарения Собболи сообразил, кого видит перед собой.

— Демоны, — прошептал он, — Демоны!

— Что? — удивилась Шания и тут же испуганно обернулась, услыхав тоскливый собачий вой, откуда-то, из недр корабля, — Что происходит? Это же — Ива…

Внезапно корабль дёрнулся, точно налетел на подводный камень и многие матросы повалились на палубу. Кто-то кричал, что у него разбито колено, кто-то просто вопил, от возбуждения. Глыба Дамбы уже почти нависла над шхуной, окатывая команду потоками стекающей воды. Огромная каменная туша продолжала подниматься, но странными рывками, словно некая сила пихала её обратно.

Корабль вздрогнул и рывком продвинулся вперёд. Скрипел весь рангоут, угрожая развалиться на куски, а ванты ходили ходуном. В этот раз даже вахтенные не удержались на ногах, отпустив штурвал.

Замерший посреди палубы Далин, с ужасом уставился на бледного Хастола, который, цепляясь руками за стены, пытался выбраться наверх.

— Остановите, — шептал пассажир, — Остановите корабль!

Сам не зная, почему, но боцман решил подчиниться этому тихому приказу.

— Отдать якоря! — завопил он, — Немедленно исполнять, мерзавцы!

Как ни странно, но матросам удалось добраться до кабестанов и освободить стопора. Тяжёлые лапы якорей шлёпнулись в мутную воду, устремившись на дно. Загрохотали, разматываясь, лебёдки и корабль остановился, удерживаемый четырьмя канатами.

— Смотрите! — внезапно завопил кто-то, из матросов, указывая на глыбу Дамбы, — Она падает! Полундра!

В оглушительном хоре множества голосов никто не услышал, как одновременно хлопнули канаты кормовых якорей. В чём дело все сообразили лишь тогда, когда корму начало неудержимо сносить прямиком под падающую плиту. Казалось, уже ничто не в силах удержать несчастную шхуну от ужасной участи быть раздавленной и утопленной. Обросший илом край плиты с мгновения на мгновение должен был рухнуть прямиком на корабль.

В последний миг зрение капитана необычайно прояснилось. Он видел обмякшую Шанию, лишившуюся сознания; руку Хастола, мёртвой хваткой вцепившуюся в палубу и его, распахнутый в крике, рот; матросов, замерших в позах, олицетворяющих ужас и кошмарную морду демона, оседлавшего бушприт.

И вдруг, с протяжным скрипом, «Морской Чёрт» остановился. С душераздирающим треском бизань переломилась у основания и улетела за борт, унеся с собой внушительную долю такелажа. Корабль дрожал, словно в лихорадке, будто пытался сорваться с места, где его удерживала неведомая сила. Демон, сидевший на бушприте, оскалился своему деревянному собрату и растворился в воздухе.

В наступившей тишине глыба дамбы почти беззвучно опустилась в реку, подняв огромную волну, налетевшую на шхуну. Лопнули уцелевшие канаты якорей и корабль, кружась, подобно пьяному танцору, устремился прочь от проклятого места.

— Чтоб я сдох! — пробормотал Джонрако, — Чтоб я сдох!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Анатолий Махавкин
Леди Зима

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1. НАЧАЛО ПУТИ

ГЛАВА 1. ЧЕНС

ГЛАВА 2. КАПИТАНСКАЯ КАЮТА

ГЛАВА 3. ЦЕЛЬ

ГЛАВА 4. МАГИСТР

ГЛАВА 5. ПЬЯНЫЙ ЮНГА

ГЛАВА 6. ОТПЛЫТИЕ

ГЛАВА 7. ТУМАННАЯ КОСА

ГЛАВА 8. «ЗАЙЦЫ»

ЧАСТЬ 2. ДВА ОСТРОВА

ГЛАВА 9. НАМИРДАН

ГЛАВА 10. НЕПРИЯТНОСТИ

ГЛАВА 11.ТВАЙР

ГЛАВА 12 ВЕСЁЛЫЙ ВЕЧЕРОК

ГЛАВА 13. БЕГСТВО ИЗ ЧЕРЗА

ГЛАВА 14. ЧЁРТОВА СКАЛА

ГЛАВА 15. КОЛОННА

ГЛАВА 16. ИВА

ГЛАВА 17. ЛЕГЕНДА О МОЛИТАРЕ

ГЛАВА 18. ЦАФЕШ

ГЛАВА 19. НОВЫЙ ПАССАЖИР

ГЛАВА 20. КАРТ

ГЛАВА 21. ВЫСАДКА

ГЛАВА 22. РИТУАЛЫ ЧЁРНОГО КРУГА

ЧАСТЬ 3. ЛЁД И КАМЕНЬ

ГЛАВА 23. СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ

ГЛАВА 24. ИЗ БЕЗДНЫ

ГЛАВА 25. ТЕНИ ПРОШЛОГО

ГЛАВА 26. ГОРОД ЛЬДА

ГЛАВА 27. ДАМБА ПЕРЕХОДА