Кертс Рита

Руимо. Пришедшая

Введение

1. Руимо

Руимо — официальное название мира, неизменное, как и его законы. Несмотря на то, что существует мир уже несколько тысячелетий, все его тайны так и не были разгаданы. Известно несколько способов проникнуть в «мир снов», и все они — при помощи погружения в сон. Абсолютный способ попасть в Руимо — стать владельцем медальона Зары.

В этом мире течение времени сильно отличается — так, к примеру, одна земная ночь длится в Руимо почти неделю. Средняя продолжительность жизни коренных жителей — порядком до четырёхсот лет, однако, мало кому удаётся дожить до столь почтенного возраста.

2. Первозданный Руимо

В Первозданном виде для жизни не предназначен. Небо имеет багряный цвет, мёртвую землю пронизывают острые, выгнутые скалы, напоминающие кости. Пустоши Руимо кишат неразумными(чаще всего) сущностями, которые подчиняются только своим хозяевам — Менторам. Наиболее распространённый вид — бесформенные. Реже — гончие, Безликие, Пожинающие и древни, последние три — наделены собственным разумом.

3. Менторы

На их языке слово «mentor» буквально означает «изменённый», «поглощённый». Изначально были созданы в услужение Высшим — Линосу и Заре. Бессмертны и невероятно сильны, наделены магией. Не нуждаются во сне и не испытывают голод и жажду до тех пор, пока запас сил не иссякнет. О Менторах известно совсем мало; отличить их от людей практически невозможно. Как правило, имеют очень бледную кожу. На ладонях напрочь отсутствуют свойственные людям линии. В первозданной форме Руимо чувствуют себя превосходно. До сих пор остаётся загадкой, как и откуда появляются Менторы. Исходя из внешнего вида существует догадка, что в прошлом они всё-таки были людьми.

4. Высшие

Богоподобные сущности, положившие начало жизни в Руимо, его первые правители. Некоторые утверждают, что даже они когда-то были смертны. Известно, что Линос и Зара были возлюбленными; несколько тысячелетий назад были преданы Менторами. После Битвы трёх воинств они бесследно исчезли, а вместо них во главе Менторов стал старейший, первый приближённый и ученик Высших — Маркус.

5. Роук

Божество во плоти, которому поклоняются Менторы. Ненасытно и непредсказуемо, не имеет определённого пола. Некоторые источники утверждают, что Роук — плод любви и дитя Высших, Линоса и Зары. Никто из людей никогда не видел Роука.

6. Хамир-Ракод

Одноимённое название для всех крепостей Менторов. За всё время людям единожды удалось отыскать Хамир-Ракод — во время Битвы трёх воинств, в которой столкнулись Менторы, Высшие и люди. Мария, основательница одного из великих родов, сумела проникнуть в крепость, но не вернулась.

7. Магия

В Руимо магия — его главное достоинство и неотъемлемая часть: весь мир построен на волшебстве. Талант передаётся по наследству. Теоретически, каждый может творить волшебство, однако с теми, кому магическое дарование передалось наследственно, или же — случайно по рождению, не имеющий таланта не сравнится. Также, иногда волшебство можно оставить перед смертью, или — в дар, как последнее, что имеешь. Основные направления: Разрушение, Созидание, Поддержка, Изменение, магия Разума и Тела.

Разрушение включает в себя власть над стихиями, в редких случаях — над определёнными элементами и (или) материальными объектами.

Исцеление делится на духовное и телесное врачевание.

Поддержка частично включает в себя антимагию, телепортацию, барьеры и запретные заклинания.

Запретная магия

С недавних пор под строжайшим наблюдением находятся чародеи, прибегающие к магии Изменения: заклинания позволяют им менять облик, укрывать объекты.

Магия Разума — редкое дарование, позволяющее проникать в чужой разум, стирать и регулировать воспоминания, читать мысли и подчинять своей воле.(Некоторым чародеям Элиты частично дозволена запретная магия)

Даже те, кого принято считать воинами, имеют магический талант: свою энергию они используют для усиления возможностей своего тела.

8. Незыблемые законы

— однажды побывав в Руимо, становишься его пленником.

— никто кроме Преемников мира сего не должен быть бессмертным.

— отвергающие Первозданный Руимо однажды станут пищей — такова цена за нарушение закона.

— никто и ничто не имеет власть над усопшими.

— дающееся в дар, последнее, что имеешь — невозможно отнять.

9. Создатели

Никто так и не знает, кто создал Руимо: одни считают, что это — заслуга Линоса и Зары. Другие утверждают, будто создатель существует, и людям он не покровитель. Некоторые и вовсе отрицают существование высших сил, иные — верят, что Руимо создали три Светлых Бога, а Менторов и прочих тварей сотворили в наказание за грехи.

10. Белая сталь

Самый прочный и лёгкий материал, который невозможно уничтожить — никому не удавалось даже оцарапать оружие или доспехи из белой стали. Является самым дорогим и самым редким ресурсом, месторождения которого на сегодняшний день истощены.

11. Медальон Зары

Древний артефакт, хранящий в себе энергию. Единственный предмет, способный перенести в Руимо того, кто его коснётся — при условии, что человек успеет погрузиться в сон. Сам медальон, обретя хозяина, редко задерживается в одних руках. Причиной тому служат совпадения и несчастные случаи. Однако, несколько раз в Руимо встречались Пришедшие, носившие украшение на протяжении всей жизни.

Осуществляет переход в один конец: копия медальона в Руимо не способна открыть дверь в иной мир.

12. Тувиам

Название королевства, главенствующего в Руимо на данный момент, имеющее наибольшую военную мощь и самое обширное по территории. До 3726 г. Э.М.(Эпохи Менторов) Тувиам был городом, входящим в состав Фаренхимской империи, которая позже именовалась королевством Фаренхим. Смертные казни на территории Тувиама запрещены законом.

Прошлое

До провозглашения Тувиама кололевством был одним из самых больших городов, в котором проживали и проживают по сей день военнослужащие, учёные, алхимики. В Тувиаме проходят подготовку лучшие из лучших солдат, поэтому имеют самое высокое жалование. Также в Тувиаме обучают чародеев. Раз в 10 лет проводятся испытания для желающих в будущем вступить в ряды Элиты.

Настоящее

Поскольку испокон веков Тувиамом правил Среброглазый, ни у кого не возникло вопросов, когда он провозгласил себя Правителем, исполняющим обязанности короля; в Руимо нет человека старше и имеющего больший опыт в борьбе с угрозой Менторов.

Столицей Тувиама является Золотой город. Окружённый неприступным Бастионом, считается одним из самых безопасных мест для жизни — на землю Золотого города за всю историю ни разу не ступила нога Ментора. Имеет сложное устройство улиц. На данный момент в городе имеются храм, архивы, военный полигон и полигон для «для зрелищ» — таких, как испытания новобранцев и турниры. Подготовка особых специалистов производится в специально отведённых зданиях с корпусной системой. Насчитывает 2 больших и 5 маленьких парков, 4 площади и торговый квартал, а также квартал «трактирный».

В Тувиаме находится самая большая библиотека, доступ в которую ограничен так же, как и к архивам.

13. Вартон

Одно из самых богатых королевств, и самое молодое. Граничит с Тувиамом и делит с ним город Свехх — центр торговли. Столицей является город Астерт, славящийся Астертским университетом — с недавних пор, одним из самых престижных учебных заведений, где в основном обучаются выходцы знатных и богатых семей. Сейчас Вартоном правит семья Бракентуссков.

Официально не признаёт ни одну религию, незарегистрированное колдовство карается смертной казнью.

14. Бирмел

Западное королевство, в прошлом — небольшая деревушка. Славится виноделием, земледелием, рыболовством и торговлей. Неагрессивно, в отличие от Вартона и Ничейных земель, старается придерживаться политики Тувиама.

15. Мелифер

Свободное королевство, старающееся не вмешиваться в политические конфликты. Весьма доброжелательно относится к людям с магическим дарованием, особо талантливых чародеев регулярно поощряет. Считается мирной землёй, на которой решаются особо сложные политические конфликты.

16. Ничейные земли

Своё название получили за полное отсутствие монархии. Известно, что от лица Ничейных земель выступает широко известная организация — Красные воины. На территории Ничейных земель процветают наёмничество и работорговля; беглые преступники, дезертиры и маги-отступники находят здесь своё убежище. По негласному договору, Тувиам не вводит войска в Ничейные земли, Красные воины же не допускают(по мере возможностей) незаконных миграций: ушедшим в Ничейные земли дорога в Тувиам закрыта.

17. Фаренхим

Королевство, власть в котором передавалась исключительно по наследству королевской семьёй Фенхидес, одним из трёх великих родов.

Ранее был империей, в состав которой входили все земли нынешнего Тувиама, Бирмела, Вартона, Мелифера и Плавучего города. Стал королевством после отделения Мелифера и Ничейных земель.

18. Плавучий город

Гигантский город-остров, способный передвигаться по воде; имеет собственного правителя, избираемого Советом один раз в десять лет. Неуязвим вне суши, был знаменит поставками белой стали.

19. Бастион

Неприступная стена из чёрного камня, возведённая ещё в Эпоху Высших. Полностью окружает Золотой город. Высота стен достигает приблизительно четырёхсот метров(башни), в некоторых участках — от двухсот и выше.

20. Кристалл (Лирсул)

Минерал, заключающий в себе магическую энергию, способный её накапливать и преумножать. Используется в магических практиках. Очень редкий и дорогой материал. Один из таких кристаллов находится в Белом замке и именуется Лирсул. До сих пор все его возможности не изучены.

21. Пришедшие

Так в Руимо называют людей, рождённых в ином мире. Пришедшие — скитальцы, и вынуждены жить в двух мирах одновременно. Нормальной жизнью жить не могут: в Руимо они часто не испытывают никаких потребностей, пока их тело не истощается. Вынуждены регулярно прибегать к медитациям, страдают нарушениями психики: их разум бодрствует постоянно. Без медитации в скором времени погибают. Пришедшим Тувиам оказывает помощь и поддержку. Когда состояние Пришедшего заметно ухудшается, приближаясь к критическому, его принуждают выбирать между родным миром и Руимо. Однако, известны случаи, когда люди доживали до старости и умирали своей смертью, живя в двух мирах.

Когда Пришедший покидает Руимо, переходя в иную реальность, его тело частично теряет материальность и становится почти прозрачным и едва различимым до тех пор, пока его обладатель не вернётся вновь.

22. Преображение

Несмотря на негостеприимность Руимо, люди научились в нём выживать. Светлые Боги оставили в дар Хранителя; сила его преображает Руимо, заставляет оживать и делает пригодным для существования. Эффект от Преображения чаще всего спонтанен, и на месте пустошей могут образоваться самые необыкновенные и, в основном, восхищающие своей красотой пейзажи. В некоторых частях Руимо, как Первозданного так и Преображённого, законы физики несколько игнорируются.

23. Элита

Элита — группа высококвалифицированных, профессиональных как волшебников, так и воинов. Испокон веков Элита подчинялась и подчиняется исключительно Среброглазому. Эти люди — лучшие из лучших, отобранные правителем Тувиама, собраны впротивовес силам Менторов. В полном составе, включая Среброглазого, состоит из 13 человек, имеет свою иерархию — заслужившие наибольший порядковый номер(от 3 и выше) наделены большими полномочиями и обязанностями; также имеют право набирать людей в свой личный состав. На сегодняшний день правила смягчились, и в виде исключения имеющие порядковый номер ниже 3-го иногда могут получить людей в подчинение. Состоящие в Элите раз в год проходят проверку способностей.

24. Красные воины

Таинственная организация, следящая за устоявшимся порядком внутри Ничейных земель. Негативно относится к любой монархии; в громких конфликтах Красные воины не были замечены ни разу, границы Тувиама не пересекают по обоюдному негласному договору. Неизвестно, сколько человек входят в состав Красных воинов.

25. Синие кресты

Быстро разрастающаяся преступная организация, некогда зародившаяся в Ничейных землях. Наёмники и убийцы. Синие кресты состоят из нескольких гильдий.

26. Пантеон

Арис — бог справедливости, судья.

Миор — бог знаний и порядка, покровитель учёных, наставников и волшебников.

Гириэра — богиня красоты и милосердия, покровительница жизни, защитница.

27. Три великих рода

Так называют три семьи, в которых из поколения в поколение передаются древние знания, боевые искусства и волшебство. Принадлежащие к трём великим родам имеют самую большую продолжительность жизни.

28. Фенхидес

Так называют королевскую семью, правившую Фаренхимом до Среброглазого. Ещё их принято называть родом Дамира и Елены.

Мужчины Фенхидес, сыновья Дамира — искусные воины и полководцы; рождаются с алыми глазами.

Женщинам, дочерям Елены — по наследству передаётся разрушительная магия.

Все Фенхидес без исключения красивы, имеют светлую кожу и волосы. Когда дочери Елены в совершенстве овладевают своим наследственным даром(именно даром, а не магией в целом), их волосы на голове становятся светло-голубого оттенка, как у Елены после Дара Богов.

29. Род Марии

Прирождённые целительницы, имеющие огромный магический потенциал. В Руимо нет никого, чья сила исцеления могла бы сравниться с силой дочерей Марии. Исключительно особы женского пола, магия передаётся по материнской линии и достаётся первенцу.

30. Род Аристарха

Мудрейшие алхимики, историки, творцы заклинаний, учёные, поэты и музыканты и, ко всему прочему, талантливые волшебники — такими запомнились Руимо дети Аристарха. Однако, не осталось ни единого представителя рода сего.

31. Хранитель

Бессмертен, обладает могущественной магией, способной вдыхать жизнь в пустоши. Умеет контролировать переходы Пришедших из своего мира в Руимо и обратно. Живёт в Белом замке, но почти никто не имеет точного представления о том, как выглядит Хранитель. Почти.

32. Несущие истину

Тайная организация, занимающаяся посредничеством между людьми и Менторами.

33. Преклоняющиеся

Слабо известный культ. Отрицает Богов Света; более о них не известно ничего. Представители культа ведут себя скрытно, в инцидентах не были замечены.

34. Служители Трёх

Послушники храма Светлых Богов. Проповедуют тувиамскую религию, основывающуюся на гармонии, милосердии и порядке.

35. Амиталь

Зелье, способное придать Ментору более человеческий вид на короткое время; восстанавливает в организме процесс регенерации и ускоряет его. Повышает чувствительность к боли и эмоциональность. Для человека смертельно в любом виде.

36. Виртур

Маленькая птичка с белоснежным оперением; под покровом ночи кончики перьев и хохолок светятся голубым. Приносит удачу.

37. Приметы

Часы разбить — для Пришедшего дурной знак;

Где нога Ментора ступит, там и смерть будет;

Две луны на небе — несчастья для всего рода человеческого;

Трижды Виртур постучит в окно — добрый знак;

В день хлада:

— один раз в дверь постучат — жди вестей;

— дважды — в дальний путь отправится один из ближних;

— три раза — большое горе и несчастья.

Далеко-далеко

«…Далеко-далеко, есть волшебная страна;

а в стране — город, золотом сияющий.

Живут в этом городе воин с серебряными глазами,

да друг его верный — кот пушистый,

окраски белой. Друзей у них много, и

люди их любят. Всем они помогают, и от злых

чудовищ спасают, если те кого-то обидеть вздумают.

Гостям всегда рады два верных друга — их замок

большой, всем места хватит и никто в обиде не останется.

Есть и другой замок — с крышами серебряными;

живут в нём король мудрый с королевой прекрасной,

и тоже воина серебрянноглазого и кота пушистого любят,

и всегда в гости к себе зовут. Много детей у короля и королевы:

кот днём с ними играет, а вечером — убаюкивает.

Вот так и живут они, никаких бед не зная,

и всех-всех в страну свою жить приглашают.»

Детская сказка.

Глава 1

…а в стране — город, золотом сияющий, — сказала Деми вслух, вспомнив старую сказку. Лёжа в своей небольшой комнате на одноместной кровати, укрытой серым покрывалом, она, глядя в потолок, испещрённый трещинами, не знала, чем себя занять. В последнее время её преследовали неудачи: четвёртый раз подряд её не приняли на работу; после того, как отучилась несколько курсов в университете и завалила два экзамена, получила вежливое предложение уйти в академический отпуск. Отношения со старшей сестрой снова стали натянутыми, а личная жизнь — о чём это вы? — закончилась пол года назад, когда своего молодого человека она уличила в измене. Впрочем, из-за последнего она расстраивалась меньше всего: наружность ей досталась привлекательная. Красавицей себя Деми не считала, но знала свои слабые стороны и достоинства.

Взяв с пыльного письменного стола свой телефон — старую кнопочную чёрно-белую модель (свой новый она умудрилась выронить с вокзального моста, несколько мгновений обречённо наблюдая, как тот быстро сокращает расстояние до рельсов), взглянула на время. Четверть шестого. Пора собираться на встречу с Шерон.

Несмотря на их с сестрой скромное жилище — небольшую двухкомнатную квартиру со старым ремонтом и мебелью двадцати, а то и тридцатилетней давности, она не могла пожаловаться на недостаток одежды, карманных денег и еды в холодильнике: Лиана обеспечивала обеих, работая хирургом в частной клинике. Невольно сравнив себя с ней, Деми стало неприятно: сестра всегда, во всём и везде была лучше, и от этого было немного некомфортно.

Заметив гору немытой посуды на кухне и обнаружив полное отсутствие чистых чашек и стаканов, она отпила тёплой кипячёной воды из чайника, одиноко стоявшего на плите, и отправилась одеваться. Выбрав чёрное платье выше колен, на плечи накинула кожаную куртку; натянула сапоги и, обвязав вокруг шеи лёгкий светлый шарф, схватила сумочку и вышла, закрыв дверь на два замка.

На улице темнело, пахло дождём. Желтоватые деревца, стоящие в несколько рядов у подъезда, сбрасывали листья. По главной дороге с рёвом проносились легковушки, обгоняя общественный транспорт. С трудом вклинившись в набитый людьми автобусик, который доставит её к условленному с подругой месту, она молилась, чтобы тот ехал быстрее.

Шерон, как всегда, пришла на десять минут раньше и уже ждала у остановки, переминаясь с ноги на ногу и приглаживая выбивающиеся из хвоста светлые пряди. Деми заметила её сразу, как только выскочила из давки: среднего роста, изящного телосложения, в красном приталенном плащике и длинным зонтом в руках, она невольно приковывала к себе внимание прохожих: почти каждый третий засматривался на миловидную блондинку со светло-голубыми глазами и пухлыми губами.

— Давно не виделись, — улыбнулась она и обняла Деми. Та, в свою очередь, была несказанно рада встрече и ответила тем же. Свернув в ближайший парк, они медленно прогуливались, ища, заодно, свободные лавочки. Несмотря на пасмурную погоду, людей было не меньше обычного.

Внимательно слушая рассказы подруги о новом ухажёре, от которого спасу нет, о предстоящей в скором времени поездке в Италию и о том, что жизнь её в целом в последнее время ей в удовольствие, Деми вздохнула.

— Чего ты? — удивилась Шерон, испуганно взглянув на утихшую и погрустневшую подругу. — Прости, я как обычно — болтаю без умолку…

— Всё хорошо, Шер, — она грустно улыбнулась. Несмотря на чёрную полосу в своей жизни, она не испытывала зависти. — Я рада, что хотя бы у тебя жизнь налаживается.

Зажглись фонари, издалека доносился рёв машин. Наручные часы показывали восемь часов; теперь уже Шерон внимала не сильно радостным рассказам подруги.

— Всё наладится, — заключила она, мужественно выслушав всё от начала и до конца. Деми посмотрела на неё и нервно расхохоталась.

— Ну почему ты смеёшься? Всё обязательно наладится, вот увидишь!

— Не знаю, Шерон. В последнее время мне всё больше кажется, будто мне здесь не место.

На несколько секунд образовалась тишина, в которой они внимательно смотрели друг на друга. Наконец голубоглазая звонко и искренне рассмеялась, откинувшись на спинку лавочки.

— Глупая. Где же твоё место, как не здесь? — она притихла и, шельмовски улыбаясь, добавила:

— Быть может, в Золотом городе?

— Шерон!

Она засмеялась ещё больше, а Деми смутилась. Раньше она очень любила эту сказку, которую однажды рассказала мама. К сожалению, ничего больше о своём детстве Деми почему-то вспомнить не могла — кроме того, что их с Лианой мать умерла, а отца она вообще не знала.

В кармане зажужжал телефон, после чего раздалась режущая слух мелодия.

— Лиана, — пробормотала Деми, вытащив устройство и взглянув на чёрно-белый экран, и, не отвечая, убрала звук и сунула обратно. Лицо Шерон вытянулось от изумления, в то время как Деми закинула ногу на ногу как ни в чём не бывало.

— Так нельзя, — она покачала головой. — Она твоя сестра.

— И?

— Она, быть может, волнуется?

— Скорее всего — да. И что с того?

Очередной звонок. На этот раз пришло сообщение с текстом:

«Ужин на столе. Иду спать, поговорим утром.»

— Деми, я всё понимаю: вы поссорились, но…

Тук-тук-тук. Мимо их лавочки прошёл человек в пальто. Прихрамывая и опираясь на трость, он, запустив руку в карман, вытащил носовой платок и громко высморкался; из кармана тут же вывалилось что-то блестящее и с металлическим отзвуком шлёпнулось на асфальт. Шерон и Деми переглянулись: не услышать, как что-то выпало, можно было только имея большие проблемы со слухом. Несколько раз они окликнули мужчину, но тот не оборачивался, хромая дальше вдоль аллеи.

Девушки почти синхронно поднялись и подошли к утерянному предмету. Шерон первая проявила инициативу и наклонилась.

— Вот это да, — изумлённо произнесла она, держа серебряную цепочку с таким же медальоном в форме полумесяца, повёрнутого заострёнными зубцами вниз. Посредине красиво переливался круглый, алого цвета камень. На мгновение Деми показалось, что он сверкнул, но она приняла это за отблеск фонаря. Снова посмотрев друг на друга, они побежали вслед за беспечным незнакомцем, всё время окликая его.

— В чём дело, барышни? — недоумевающе спросил он, подняв редкие брови, когда девушки его настигли.

— Извините. Вы, кажется, обронили, — начала Деми, не успев перевести дыхание, а Шерон протянула ему украшение. — Ваш медальон.

Тот с задумчивым видом посмотрел на вещицу и отшагнул назад, почёсывая седоватую бородку.

— Ах, значит, вот этот? — он перевёл взгляд с украшения на девушек. Те кивнули. Он пожал плечами, и развёл руки в стороны. — Больше он мне не нужен, оставьте себе.

Молчание.

— Нет, что вы…

Тогда он, переложив трость в другую руку, осторожно изъял украшение с протянутой ладони. Казалось бы, на этом всё, и двое уже собрались уходить.

— Разве он не прекрасен? — мужчина поднял его перед собой, пристально разглядывая. — Неужели ни одной из вас он не приглянулся?

Обе замерли, не зная, что сказать, и тоже смотрели, как красиво переливается алый камень, как блестят, освещённые жёлтым светом, изящные узоры полумесяца.

— Неужели вы не хотите обладать им?

Деми сглотнула. Стоило ей это услышать, как она поняла, что украшение действительно красиво, и ничего похожего ей в жизни не доводилось видеть. И вдруг ей страстно захотелось его примерить…

На Шерон он произвёл, видимо, такое же впечатление: она смотрела на него, как зачарованная, и первая потянула к незнакомцу руку. Деми уступила. Мужчина, широко улыбнувшись, вложил его обратно в ладошку девушки, и Деми стало жутковато от искорки безумия, блеснувшей в его карих глазах в этот момент.

— Спасибо, — смущённо пробормотала Шерон, не веря своему счастью.

— Нет-нет, вам — спасибо! — он продолжал держать её руки в своих, повесив трость на левую. Рукопожатие затянулось. Заметив настороженный взгляд второй девушки, он отпрянул. Сняв чёрную шляпу, он поклонился и, прежде, чем уйти, сказал со странной интонацией.

— Доброй вам ночи, милые барышни.

Мужчина свернул к выходу из парка, и больше они его не видели.

Уже окончательно стемнело. Капли дождя застучали по листве клёнов и каштанов, воздух стал ещё более свежим и холодным. Шерон раскрыла синий зонт, предложив Деми взять её под руку.

Краем глаза Деми заметила, что подруга спешно спрятала украшение в карман, тем самым вызвав недоумение и удивление: как беспечно!

— Не хочешь надеть?

Шерон повернулась, широко раскрыв глаза. Деми повторила вопрос.

— Что? Ой…нет, не сейчас.

— Какой-то этот мужчина был странный, тебе так не показалось?

Блондинка пожала плечами, опустив свободную руку в карман.

До перекрёстка они шли молча; Шерон вела себя странно после встречи с незнакомцем, стала нервно оглядываться по сторонам. Не слушала, когда Деми ей что-то говорила — казалось, прежнюю внимательную и отзывчивую девушку с невинным взглядом просто подменили: никогда она не была такой.

Стараясь обходить глубокие лужи и неповоротливых людей, вскоре они добрались до автобусной остановки.

— Ну, до скорого, — улыбнулась Деми после объятий. — Спасибо, что провела.

— Приду домой — позвоню, как обычно, — ответила Шерон и поспешила к переходу.

Деми повернулась к расписанию автобусов. Нужный придётся ждать ещё десять минут; став в сухой уголок, она пыталась найти хотя бы одно логическое объяснение поведению подруги.

Из размышлений её вырвали громкие возгласы людей, после которых в стороне перекрёстка послышался визг тормозящей машины, удар и звучный хлопок. Сначала она не поняла, что происходит, почему вокруг резко затормозившей машины собирается толпа. И тут её осенило: там же Шерон!

Она тут же кинулась в гущу людей, прорываясь вперёд.

Яркий свет фар заставил её прищуриться; совсем близко она увидела раскрытый, сильно помятый синий зонт, укатившийся из-за резкого порыва ветра. Она не помнила, когда именно морось превратилась в ливень.

В нескольких метрах от белой легковушки в неестественной позе лежала девушка в красном плаще. Что было дальше, Деми запомнила смутно. Протяжный крик вырвался из её горла, она подбежала к девушке, роняя слёзы и закрывая рот рукой. Она обхватила её тело, трясла, звала до последнего. Шерон не дышала, а красную лужу под ней размывал ливень.

Бригада скорой помощи привезла Деми к дому. Успокоительные подействовали и теперь она тихо сидела в уголке. Мокрые волосы падали на распухшие веки, взгляд был устремлён в одну точку. Казалось, сейчас она не видит и не слышит абсолютно ничего.

— Вы живёте одна?

Молчание.

— Девушка, вы…

— Дома меня ждёт сестра, — сказала она медбрату, когда тот осторожно взял из её дрожащих рук ключи от входной двери. — Она врач, и сможет обо мне позаботиться. Всё будет в порядке.

Кое-как она убедила его, что в присмотре не нуждается, и пообещала сразу же лечь спать.

Дверь тихо скрипнула за её спиной, трижды повёрнутый ключ остался в замке. Не снимая ни куртку, ни обувь, она, пошатываясь, добрела в свою комнату, оставив в коридоре мокрые следы. Деми упала на кровать, и пролежала в забытьи довольно долго. А после почувствовала, что в руке сжимает что-то твёрдое и, из последних сил борясь со сном, перед тем, как веки закрылись сами собой, попыталась рассмотреть странный предмет. В разжатой ладони блеснул серебряный медальон.

* * *

Уиллс вернулся в свой дом, всего в нескольких кварталах от центрального парка. Уже как несколько месяцев подряд его встретили полупустые комнаты с мебелью, покрытой прозрачным целлофаном. Трость поставил в углу, шляпу повесил на гвоздик, рядом с ней оставил и вымокшее пальто. В коридоре, пол которого скрипел при малейшем движении, тускло горела всего одна лампочка. Когда погасла и она, Уиллс выругался и, прихрамывая, пошёл к старому дивану — единственному непокрытому предмету мебели. Взгромоздившись на него и закинув больные ноги на спинку, он в предвкушении закрыл глаза.

Он был счастлив. Медальон наконец сменил хозяина. Значит, он не подвёл их. Он сделал то, о чём они просили, и теперь он свободен от обязательств. Теперь они исполнят обещанное…

Перед тем, как уснуть, он вспомнил двух молоденьких девушек, и в какой-то степени почувствовал себя так, словно помог нуждающемуся: совсем скоро, жизнь одной из них изменится. Как изменилась и его, когда медальон случайным образом оказался у него в руках — подумать только! — валялся прямо посреди тропинки в лесу. Возможно, он даже встретит новую владелицу украшения, и та будет бесконечно благодарить его; погрузившись в мечтания, он не заметил, как отошёл ко сну.

Как обычно — ему показалось, будто он ненадолго сомкнул веки. Однако, всё вокруг приобрело совершенно иной вид, и сам он несколько преобразился.

Сырость в окружении каменных стен, мягкий полумрак и высокий потолок в покоях радовали его как никогда. Он встал с ложа, устланного мягкими тканями и самыми разнообразными подушками, и снова ощутил себя живым. Живее, чем когда-либо. Заправив атласную рубашку в брюки, он обулся, и по привычке коснулся груди. Медальон действительно исчез. Он всё сделал правильно.

Ноги его перестали болеть и уже не были такими слабыми. Размявшись и немного согревшись, он подошёл к зеркалу, рядом с которым кто-то любезно оставил для него таз для умываний. Плеснув на лицо и седоватые волосы воды, он широко расправил плечи, сделал глубокий вдох и двинулся к коридору.

Петли деревянной двери заскрипели. Как обычно, всюду было темно; держатели для факелов были почти на каждом шагу, но никому из обитателей замка свет не требовался. Какое-то время он шёл наощупь, касаясь кончиками пальцев иногда гладких, иногда с засечками и узорами, стен. Вскоре он услышал чьи-то шаги.

Этот человек ступал легко. Вернее, человеком он не был, как и все, кто жил здесь — Уиллс убедился в этом, когда познакомился с ними ближе и увидел, на что они способны. Тихий шёпот разнёсся эхом, и спустя мгновение маленькие синеватые точки, испускающие свет, неслышно разлетелись вокруг словно живые светлячки.

— Рад снова видеть вас, — Уиллс поклонился мужчине, который внешне годился ему в сыновья. Но он знал, что стоящий перед ним в действительности намного старше, чем он сам. Его бледность выделялась даже при столь слабом освещении; он ничего не ответил, окинув Уиллса безразличным взглядом, нехотя кивнул в ответ и свернул в один из поворотов. Уиллсу пришлось поторопиться: мужчина ходил быстро даже не спеша.

— Я сделал так, как вы велели, — неуверенно начал он, с лёгкой завистью разглядывая стройного мужчину со спины. — Теперь ваш черёд исполнить обещание.

— Я ничем тебе не обязан. И уж тем более — ничего не должен, — холодно ответил идущий впереди. Теперь они шли вдоль десятков высоких колонн, капители которых вместе с потолком укрывал мрак. Чтобы обхватить одну из них, понадобилось бы по меньшей мере четыре человека, взявшихся за руки. Уиллс узнал эту огромную залу, последнюю перед троном. Вскоре перед собой они увидели арку, ведущую в комнату, в которой виднелось слабое мерцание.

Каждый шаг разносился эхом. Коснувшись холодного камня округлого проёма, мужчина отстал от своего проводника, любуясь искусными барельефами на стенах, в виде самых разных мифический созданий, надписей на странном языке и людских силуэтов. Синие огоньки, покорно следовавшие за бледнолицым, плавно погасли, исчезая один за другим, и его силуэт растворился в темноте, словно призрак. Уиллс подошёл ближе к центру комнаты, где источником света было инкрустированное в гладкий пол зеркало, диаметром почти в четырнадцать футов. Вокруг него по полу клубился дым. Впереди виднелись слабо подсвеченные ступени, ведущие к массивному трону, в котором изредка мерцали изумруды. На троне этом тёмным пятном восседал мужской силуэт. Заметив его, Уиллс опустился на колени.

— Медальон обрёл хозяина? — прогремел низкий голос. Уиллс вздрогнул, но нашёл в себе смелость ответить.

— Да, господин.

Несколько мгновений тишины, казалось, длились целую вечность. Ощущая на себе пристальные взгляды, Уиллс был уверен, что там позади, в темноте, которая мешает их увидеть, они наблюдают, как и сидящий на троне. И видят его насквозь — видят, как он дрожит, как пот холодными каплями стекает по вискам; и, должно быть, слышат, как колотится его сердце. Он боялся — это тоже не могло ускользнуть от их взора. Но в то же время он искренне восхищался ими.

— Я верю тебе, стамра, — раздался голос сверху и добавил с ноткой снисходительности:- ты удивил меня. Впервые за много лет ступивший в этот мир не воспротивился, и поступил как должно: принял посланника и собственною волей за ним последовал. За это ты достоин Дара. Или желаешь ты иного?

Уиллс решительно покачал головой.

— Я, как и прежде, хочу лишь одного: стать одним из вас.

Сзади раздались смешки. Несколько голосов перешёптывались на языке, который Уиллс не знал. Сидящий на троне ударил кулаком по подлокотнику, и воцарилась прежняя тишина.

— Тогда, не будем медлить. Ричард!

Из тёмного конца зала вышел стройный молодой мужчина — тот, который встретил Уиллса блуждающим по коридорам.

— Следуй за мной, — сухо сказал тот, не удостоив взглядом мужчину, тщетно пытающегося скрыть свой страх, и двинулся к закованным в цепи стальным дверям.

Странные это были двери. Уиллс гадал, для чего на них целых семь замков, три из которых открывались особенными словами. Вспомнив, как однажды ему довелось услышать страшные, дикие вопли, доносившиеся со стороны этих чёртовых дверей, ему стало не по себе. Пока он внимательно вслушивался и пытался рассмотреть силуэты остальных, Ричард снял последний замок, и тяжёлая цепь звонко и гулко ударилась о пол.

Уиллс не поверил своим глазам, когда двери медленно и с жутким скрежетом отворились сами собой. Изумлённый, он не решался переступить порог. Впрочем, несколько секунд спустя к движению его принудил не слишком дружелюбный толчок в спину.

— Стойте! — выкрикнул он, оказавшись по ту сторону и еле удержав равновесие. — Что происходит? Куда вы ведёте меня!?

Сталь дверей заскрипела по полу. Он кинулся обратно, но на этот раз получил сильный толчок в грудь и отшатнулся.

— Твоя награда — прямо за твоей спиной. Пройди этот зал до конца, и преклони колени перед Роуком.

— Роуком?

Дверь звучно захлопнулась, и Уиллс услышал, как самостоятельно срабатывают запирающие механизмы. Он отчаянно бил её кулаками, кричал и звал на помощь. Никто не откликнулся.

И тут он почувствовал себя обманутым, преданным и слабым. Глупец! На что он надеялся? Они использовали его…Плавно опустившись на пол, он задумался.

Они не были похожи на лжецов. В противном случае, если бы они хотели от него избавиться — то сделали бы это сразу, как только он вернулся.

Набравшись смелости, Уиллс поднялся и уверенно сделал шаг вперёд, в сердце непроглядной тьмы.

* * *

Зеркало в полу слабо мерцало, подсвечивая клубящийся дым; его условно называли таковым, потому как оно ничего не отражало — почти всегда. Со стороны трона, возвышающегося над полом, слышалось ритмичное постукивание пальцев по подлокотнику.

— Идите ко мне, мои Верные.

Из тени колоннады к зеркалу плавно заскользили десять фигур. Шелестя плащами, они опустились на колени, и каждый, у кого голова была покрыта, сбросил капюшон. Одиннадцатым стал Ричард. Своё место он занял, остановившись рядом со ступенями.

— Как мало нас осталось, — пробасил предводитель, задумчиво глядя на одиннадцать своих учеников, из которых женщинами были четверо. — Для Менторов наступили тяжёлые времена. Прежний состав Элиты знатно сократил нашу численность, заставив нас позорно прятаться с тех пор, как пал Фаренхим. Нам необходимы новые союзники.

— Он не годится, — женщина с седыми волосами подняла голову, и тусклый свет упал на её гладкое, широкоскулое лицо. — Он жалок. Люди — жалки! Ни он, ни те, что до него — все не годятся. Мы впустую тратим время.

— Катрина, все мы знаем, что этот человек уже не выйдет из покоев Роука, — ответил короткостриженый, высокий и худой мужчина, прячущий сцепленные руки в широких рукавах.

— Всё верно, Ден, — согласился предводитель, спустившись. — Но даже он пойдёт на пользу, как и его предшественники. Он примет свой дар, как было обещано, и обретёт бессмертие…

— …в обличье Роука, — закончил Ричард. Десять голов тут же повернулись в его сторону, и он заметил испепеляющий взгляд седовласой. Лишь ему Маркус прощал подобную дерзость, и он частенько пользовался его расположением, вызывая ревность, в особенности у Катрины. Друг друга они невзлюбили с первого дня их знакомства, если его можно было назвать таковым.

— Встаньте, Менторы.

Мантии зашелестели, и одиннадцать фигур выпрямились. Двое мужчин были невероятно высоки, остальные пятеро ростом от среднего и выше. Катрина же как минимум на голову превосходила трёх женщин, две из которых были хрупкого телосложения.

— Сегодня я вас отпускаю — ступайте пировать, почтите Роука. Я снова созову вас, когда явится Пришедший. Ден и Ричард, вы — останьтесь: для вас есть поручение.

Помещение быстро опустело. Никто не смел ослушаться Маркуса, и даже проявить излишнее любопытство. Когда он был в дурном настроении, провинившийся, как правило, получал суровое, даже для Менторов, наказание. Ричарду так же доводилось слышать о случаях, когда предводитель в порыве злости лишал своего ученика жизни без капли сожаления. Заметив в его глазах недовольство, Ричард обернулся и увидел Катрину.

— Простите, Маркус, — начала она, опустив взгляд. — Ваше решение неоспоримо, но если вы задумали найти нового владельца медальона, и захватить его — быть может, вместо Ричарда отправите меня? Я не подводила вас ни разу. Мы с Фиром, выполняя ваши поручения, всегда являлись в срок. Ричард талантлив в своей магии, но опытом общения с Пришедшими не обладает. Он — младший среди нас.

— Поэтому он будет обучаться, — обрезал предводитель, и в голосе его был слышен гнев. — Ступай, Катрина.

Она поклонилась и спешно зашагала к выходу. Ден кинул на Ричарда насмешливый взгляд, но промолчал.

Тяжёлая стальная дверь с семью замками вздрогнула. После этого трое услышали приглушённый толщей стен крик мужчины — Уиллса, который резко оборвался. Трое восприняли это как должное.

— Как только Пришедший появится в Руимо, зеркало на краткий миг откроет его облик и местонахождение. Вы двое останетесь до тех пор здесь. Помните: Тувиам тоже узнает о Пришедшем, как только тот явится. Вы должны действовать быстро. Быстрее, чем Элита: если медальон окажется у них в руках, преимущество будет на их стороне. Как правило, почти никто из Руимо не годится, чтобы стать Ментором: все люди здесь рождаются под знаком жертвы, и Роук видит в них только пищу. Всё давно не так, как в прежние времена. Но знайте, что Менторами становятся сильнейшие: гордитесь тем, кто вы есть. — Маркус перевёл взгляд на Ричарда.

— Мой верный ученик. Ты помнишь, почему мы называем себя Менторами?

— «Мы — глас создателей Руимо, наставники людей, которые погрязли в хаосе. И наш долг — каждого, по воле его или насильно, привести к изменению и истине. Достойные должны принять великий Дар, а остальные — принять нас как господ своих», — вы говорили так, учитель.

— Всё верно, Ричард. Всё верно, — Маркус, удовлетворённый ответом, взглянул на него с гордостью. — Ден, ты согласен с нами?

— Наш долг — помочь заблудшим, избавив бесполезных от тягот их существования; для носящего знак жертвы нет большей чести как отдаться Роуку. Сочетание полезного с приятным всегда привлекало меня.

Предводитель кивнул в знак одобрения.

— Теперь, по делу. Ден переместит тебя к Пришедшему, когда тот явится. Твоя задача несколько сложнее: не упустить его и перехватить раньше, чем это сделает кто-то из Элиты. Будь аккуратен, и не убей нашего гостя. Помни, что люди — хрупки. Будь вежлив, насколько позволят обстоятельства. Если стамра будет сопротивляться — не церемонься. И, напоследок, напоминаю: как только ты найдёшь его, несколько часов вы должны провести в Руимо, чтобы он окреп; в противном случае, пройдя открытые Деном пространственные врата он не выживет — и осторожнее с колдовством. На этом всё.

Двое поклонились своему господину, и тот, стуча стальными подошвами, не спеша покинул тронный зал.

Глава 2

Яркие блики меняли цвета, складывались в разноцветные странные фигуры, отчасти напоминающие калейдоскоп. Чёрная точка вдалеке разрасталась с каждой секундой. Потом Деми поняла, что что-то затягивает её в эту, как оказалось, огромную чёрную дыру, и как бы она ни сопротивлялась — всё бесполезно. Безысходность страшила её; но, в то же время ей почему-то хотелось узнать, что скрывается в этой бесконечной, тёмной пустоте.

Светящиеся блики давно остались позади. Когда впереди в очередной раз что-то неярко блеснуло, она смогла наконец сделать вдох — до этого момента она даже не испытывала такой потребности.

— Какой странный сон, — подумала Деми и скривилась, почувствовав, как затекла её спина и онемели ноги. Медленно поднимаясь с ещё закрытыми глазами, она опёрлась на руку и удивилась тому, какая твёрдая и пыльная её кровать…

Что-то было не так.

Она открыла глаза, но осознание пришло только несколько минут спустя.

Вокруг неё была мёртвая, иссушенная и потрескавшаяся земля. Вдалеке виднелись острые, словно иглы, скалы, тянущиеся своими остриями ввысь. Периодически дул ветер, неся с собой песок и мелкий мусор. Совсем близко от неё к алому небу тянулся причудливый, как будто скульптором выточенный валун, напоминающий изогнутый шип. Его близнецы самых разных размеров протыкали землю почти везде.

Алое небо. От него кружилась голова, от обилия красного, коричневого и серого резало глаза, а воздух был каким-то странным, тяжёлым. Ледяной порыв ветра пробрал её до костей; она вздрогнула и обняла себя руками, коснулась ледяными ладонями обнажённого плеча и спины. Шокированная отсутствием одежды, пожалуй, больше, чем окружающими её пейзажами, она попыталась встать, но ноги подвели её, а голова закружилась ещё сильнее. Когда ей хватило сил вновь осмотреться, она перевернулась на живот и поползла к высокому камню в надежде укрыться от холодного ветра. Обняв колени и прислонившись спиной к шероховатой плоскости, она пыталась понять, где находится.

Шок постепенно проходил; отчаяние и паника взяли над ней верх, она не выдержала и расплакалась. Как она могла здесь оказаться? И где это — здесь? Почему она абсолютно одна в этой безжизненной пустыне, почему, в конце концов, на ней нет одежды, и откуда на шее эта…

— Эта цепочка, — глядя куда-то в даль, она коснулась груди и обнаружила знакомое украшение. Перед глазами тут же появилась картинка — перевёрнутый синий зонт, холодные капли потоком обрушиваются на неё. Она бежит к девушке в красном плаще — та навзничь лежит посреди дороги, а под ней растёт тёмное пятно.

Глаза снова наполнились слезами. Ей стало тяжело даже думать: она хотела, чтобы всё это оказалось сном, обычным ночным кошмаром.

«Доброй вам ночи, милые барышни».

Деми съёжилась. Сильно зажмурившись, она твердила, что это — всего лишь сон.

Она сидела неподвижно очень долго. Сколько в точности — сказать было сложно, но судя по песку, которым её припорошил ветер, прошло несколько часов. А после наступила жажда. Губы высохли и потрескались, от холода пробирала дрожь и сводило суставы. Спустя какое-то время ей показалось, что она слышит шаги. Чья-то тень упала прямо на неё; кто-то долго её рассматривал, а она боялась пошевелиться. Но, пожалуй, даже если бы и попыталась, то навряд ли б смогла. Вдруг щёлкнула застёжка, и плотная ткань захлопала по ветру; затем что-то — видимо, сумка — упало на землю, подняв пыль.

Сердце вырывалось из груди. Не зная, на что надеяться, она зажмурилась, ожидая худшего.

Мягкая ткань упала на плечи, и кто-то, придерживая её ослабшее тело руками, застегнул под шеей кнопку. Несколько капель воды упали ей на губы и стекли по подбородку.

— Пей.

Разомкнув веки, увидела протянутый к ней сосуд необычной формы и тут же принялась жадно глотать воду. Она сразу почувствовала себя лучше, но голова по-прежнему кружилась. Лицо спасителя пока что рассмотреть не удалось, но по голосу и силуэту было ясно, что это мужчина.

Прошло какое-то время. Он, не проронив с тех пор ни слова, стоял позади. Когда головокружение прекратилось, Деми попыталась встать.

— Спасибо, — начала она, опираясь одной рукой о камень, а другой придерживая плащ. — Вы спасли меня.

Она плавно обернулась и, увидев его, затихла. Мужчина был немного выше неё ростом, стройного телосложения, одетый в странный костюм. Сам он был бледен — кожа почти как мел; ветер трепал аккуратные, короткие волосы рыжеватого оттенка. Лицо его не выражало никаких эмоций, напоминая больше маску с правильными, ровными чертами, а взгляд его был холоден как лёд.

— От имени своего господина я приветствую тебя в Руимо, Пришедшая.

Деми глядела на него с минуту, пытаясь правильно понять смысл услышанного.

— Простите. Должно быть, мне послышалось? Вы сказали — господин?

Несмотря на то, что мужчина выглядел молодым, отчего-то казалось плохой идеей обратиться к нему на «ты». Его бледность выглядела совсем нездорово и несколько пугающе, да и сам он был не очень дружелюбен. Тем не менее, он её спас. Вот только откуда он узнал, что посреди этой пустыни умирает человек? Деми осенило: он пришёл за ней целенаправленно. А убедилась она в этом тогда, когда из наплечной сумки он достал пару сапог и какие-то тряпки, и швырнул к её ногам.

— Одевайся, — скомандовал он, вытряхивая из сумки песок. — Нужно идти. Мой господин не любит ждать.

Снова «господин». Мужчина не выглядел умалишённым, говорил он осмысленно и достаточно убедительно. Чувствуя, что влипла по полной, она отошла за камень, чтобы одеться.

— Где ваш господин? — она решила подыграть, параллельно размышляя о последующих вариантах развития событий. Серая рубашка, помеченная пятнами неизвестного происхождения, висела на ней как на вешалке. Как и брюки с сапогами, одежда была рассчитана на крепкого, рослого мужчину. Одевалась она не торопясь, пытаясь разговорить незнакомца.

— Он в крепости, и ожидает тебя, — услышала она после продолжительной паузы.

— Что ему нужно?

Заметив, что девушка одевается слишком долго, он зашагал в её сторону. Деми накинула плащ раньше, чем он успел подойти. Окинув её снизу доверху безразличным взглядом, он двинулся вперёд.

— Тебе предложат величайший Дар. Всё остальное сама узнаешь, когда предстанешь перед ним. Не отставай.

Деми нерешительно последовала за рыжеволосым. Шёл он, как позже оказалось, невероятно быстро и совсем не уставал, в то время как Деми совсем выдохлась из сил и плелась, еле переставляя ноги. Самым ужасным и угнетающим было то, что пейзажи почти не поменялись, отчего казалось, что они ходят по заколдованному кругу.

— Почему небо — красное? Из-за него мне как-то дурно, вам тоже?

Деми намеренно испытывала его терпение, не прекращая задавать вопросы. От мысли о побеге она уже отказалась: она и шагом за ним угнаться не в силах, что уже говорить о том, чтобы пытаться убежать на открытой местности?

— В первозданном Руимо небо всегда было алым. Тебе под ним нездоровится, как и всем людям. Вполне нормальное явление.

— Почему ты сказал это так, будто сам не человек? — Деми осеклась, прикрыла губы ладонью. Ему явно не понравилось, как она к нему обратилась. Он остановился и посмотрел на неё вполоборота, и этого хватило, чтобы отбить охоту вести диалог. Мысль о бегстве снова промелькнула, показавшись не такой уж плохой.

Ситуация в целом была более чем абсурдной; она уже смирилась с окружающими её бесконечными зубьями-камнями, задумываться об окраске неба не стала так же, как и об одежде своего спасителя — тёмно-синий костюм имел странный покрой, отдалённо напоминающий средневековый, однако некоторые его элементы походили на чародейское одеяние, слишком добротно сшитое для какого-нибудь маскарада или розыгрыша. Больше всего её беспокоила собственная судьба, которая явно не обещала быть счастливой. В конце концов Деми решила, что если предоставится случай, она попытается убежать; если нет — значит, так тому и быть. Любой из двух вариантов не сулил ничего хорошего.

Приблизительно через час-полтора рельеф заметно изменился, замедлив их передвижение: на пути появлялись незаметные и, хоть невысокие, но довольно опасные обрывы. Несколько раз Деми едва не свалилась вниз, рискуя поломать ноги, и всякий раз мужчина, словно зная её движения наперёд, вовремя оттягивал её в сторону или предостерегающе хватал за рукав. Вскоре небо затянули бордовые, раскидистые облака, выглядевшие как грозовые тучи, и стало значительно темнее.

За всё время он только один раз позволил ей присесть и отдохнуть. Плетясь позади с полузакрытыми глазами и утомившись бороться с ветром, который засыпал её пылью, она не заметила, как мужчина остановился, и врезалась ему в спину. Он никак не отреагировал. Всё его внимание сосредоточилось на идущем навстречу силуэте.

Он был высок, одет в серое и чёрное. На непокрытой голове были волосы цвета воронова крыла, из-за широких плеч выглядывало что-то длинное, крепящееся на ремне. Рыжеволосый почему-то колебался. Деми воспользовалась моментом, и стала мало-помалу отдаляться от него.

Мужчина в сером и чёрном остановился, и за его плечами Деми увидела рукоять меча. Холодное оружие её несколько смутило: что здесь, вообще, происходит? — спрашивала она себя.

— Твоё лицо знакомо мне, но имени я не припомню, — голос мечника был громким и низким, но не грубым. Уверенно став на ногах, он скрестил руки, защищённые кожаными наручами. — У меня нет настроения кого-либо убивать — даже Ментора вроде тебя. Оставь девушку, и ступай восвояси.

Ментор заметно напрягся, когда мужчина двинулся в его сторону. А после Деми поняла, что он идёт прямо к ней, и попятилась назад.

— Всё хорошо, я не обижу тебя.

Рыжеволосый несколько раз взмахнул руками. Деми опешила, когда прямо у неё на глазах между его ладоней выросла острая ледяная глыба. Он замахнулся в сторону черноволосого, обращённого к нему спиной, и острый кусок льда отправился в полёт. Деми хотела крикнуть, но, понимая, что мужчина не успеет увернуться, отвернула лицо и зажмурилась. Раздался удар о сталь, и что-то громко рассыпалось. Маленькие льдинки долетели до неё, и она, почувствовав их холод, увидела не укладывающуюся в голове, не поддающуюся логике и здравому смыслу, картину.

Рыжеволосый отступал, творя одну льдину за другой, и те с бешеной скоростью летели в высокого мужчину. Тот двигался ловко и быстро, то уворачиваясь, то своим мечом вдребезги разбивая острые куски льда. В какой-то момент черноволосый ускорился, приблизился рывком и, сделав обманный выпад, без труда зашёл противнику за спину и замахнулся.

Застигнутый врасплох, рыжеволосый упал на колени с рассечённой спиной. На землю хлынула кровь, но он, издав сдавленный стон, ещё стоял. Когда черноволосый замахнулся, целясь ему в ноги, Деми не выдержала и бросилась наутёк.

Бежать ей довелось недолго: резко развернувшись, она сделала несколько шагов, набирая скорость. Она заметила обрыв лишь тогда, когда земля исчезла из-под ног, и теперь летела вниз. Увидев крышу, покрытую старой и ветхой черепицей, в последний миг закрыла голову руками. Сильный удар, грохот разбивающейся вдребезги черепицы, и ещё один — последний — удар о твёрдый пол. Что-то в теле громко хрустнуло, в ушах стоял звон. В глазах всё расплылось и потемнело, а пол под ней становился мокрым.

— Кто-нибудь… — взмолилась она в мыслях, пытаясь позвать на помощь, но сознание покинуло её.***

— Кто-нибудь…Помогите, — всхлипнула она.

Кругом стояла пронзительная тишина. Она чувствовала себя странно — хотя бы потому, что физически не ощущала абсолютно ничего. Осторожно поднявшись, на пыльном полу рядом с собой она увидела девушку.

Обе руки были сломаны, из правой торчала окровавленная кость. Алая лужа под ней стремительно растекалась, заполняя странные, упорядоченные определённой схемой углубления пола. В одежде изувеченной девушки и длинных намокших тёмно-русых волосах она узнала себя.

— Что…как?

— Ты умираешь.

Она вздрогнула, услышав этот тихий, нечеловеческой окраски голос, и начала оглядываться, ища его владельца. Она стояла в каком-то старом, заброшенном храме, не имеющем окон — единственным скудным источником света служила дыра в крыше. Всюду валялись обломки и элементы мебели, на каменных стенах были высечены странные узоры и остроконечные символы, повторяющиеся и на полу. Её тело, как оказалось, лежало на возвышенной части пола прямо на высеченном знаке; кровь уже заполнила все его углубления.

Деми смотрела на всё пустыми глазами. Она должна была что-то сделать, но что, и как — понять не могла. Ею овладела лишь одна мысль: «Я не хочу умирать».

— Твоё время истекает, — произнёс голос. — Те двое наверху не смогут помочь. Не успеют. Я — смогу.

— Кто говорит со мной?

— Единственный, кто во всём мире способен спасти жизнь смертной.

— Так спаси! — вдруг вырвалось у неё. — Спаси мою жизнь!

Только сейчас она ощутила чьё-то присутствие, и почувствовала на себе пристальный взгляд. Время шло, а некто отвечать не торопился.

— Я чувствую отчаяние, чувствую страх. Пришедшей стала ты не по своей воле, однако, сути это не меняет; но знаком жертвы не запятнана твоя душа, а кровь твоя помечена проклятьем…Возможно, я спасу тебя, отвечу на мольбы страдающей и жизнью одарю. Но что ты дашь взамен?

— У меня ничего нет, — она затихла, а потом её взгляд непроизвольно упал на собственное тело. Зловещая усмешка заставила её вздрогнуть вновь; сначала рядом с телом появился чёрный дымок, который плавно разросся, приняв расплывчатые очертания человеческой фигуры.

— Подойди, — скомандовал он, и Деми тут же повиновалась. Она нерешительно посмотрела на дымящийся силуэт, на заполненные кровью углубления символа и своё бездыханное тело.

— Я предлагаю сделку.

— Сделку?

— Всегда питал я к смертным слабость; увы — отсюда выйти я не в силах сам, от одиночества устал порядком. Тебе я предлагаю вот что: ты снова оживёшь; сила и знания мои тебе послужат, а ты — послужишь мне. Но срок твой будет ограничен двадцатью годами — не здешними, но временем родного мира. Лишь когда срок твой истечёт, покинет тебя жизнь, а дух твой будет мне принадлежать, — он рассмеялся, а затем добавил: последнее, возможно, произойдёт и раньше. Но, тем не менее — я обещаю помогать и действовать тебе во благо. Что скажешь, смертная? Решишься?

Деми колебалась. Она осознала лишь половину услышанного, но, посмотрев на своё беспомощное, бездыханное тело, она поняла, что готова цепляться за любой шанс выжить.

— Как зовут тебя?

— Каждый зовёт меня по-своему.

— Кто ты?

— Решишь сама, если на сделку согласишься.

— Я согласна.

Дым мигом рассеялся и перекинулся на неё, глаза застлала чёрная пелена. Не в силах сопротивляться, она поддалась неведомой силе, тянущей её куда-то вниз.

Глава 3

Его глаза были закрыты. Тяжело дыша, он лежал животом вниз на покрытой мелкими трещинами, сухой земле. Сумрак опустился на мёртвые пустоши, и ему открывалось сокрытое от взора любого человека; но он был не в силах оценить красоту первозданного Руимо. Только Ментор мог увидеть, как в ночи самые обычные, с первого взгляда, острые каменные глыбы меняют свой облик. Испещрённые трещинами, они светились изнутри алым цветом, вобрав его в себя за день. К утру из трещин, словно рубиновые светлячки вылетали искорки, и волшебство покидало холодный камень. Перед тем, как снова окрасить небо, они на несколько часов застывали под облаками блестящей россыпью, и рассеивались.

Вдалеке завыл ветер. Ричард слушал его протяжную песню и размышлял о том, что его ждёт. Он должен был привести Пришедшую в Хамир-Ракод ещё несколько часов назад, когда её тело уже должно было достаточно окрепнуть и смогло бы перенести переход в пространстве. Скоро его хватятся и начнут искать, и найдут быстро. Единственное, что он сейчас мог сделать — это намеренно привлечь к себе внимание, использовав такое заклинание, которое сложно не заметить. Привстав на локтях он скривился от боли, вытянул вперёд руку и коснулся земли. Сосредоточился, придал голосу нужную интонацию и начал плести заклинание. Кончики пальцев на мгновение засветились, и от них по земле стала разрастаться тонкая ледяная кора. Покрыв ею площадь в несколько десятков метров, Ричард решил, что этого достаточно.

А будет ли кто-нибудь его искать? Даже если никто не придёт за ним, он не умрёт, но вернётся в крепость, в лучшем случае, через несколько недель, и то — маловероятно. Заклинанием он остановил кровотечение, но раны Менторов заживают очень долго, и это он знал не понаслышке. Неприятное, но справедливое взыскание за силу и колдовство.

Вспомнив, как беспомощно упал на колени, Ричард стиснул зубы. Как теперь объяснить Маркусу, что он провалил миссию? На самом деле его никогда не привлекала охота на Пришедших. Должно быть, отчасти потому, что он сам, возможно, им был; но помнил он себя исключительно как Ментора.

В нескольких метрах он почувствовал вибрацию, и всё вокруг осветил голубой свет круглого портала. Два высоких силуэта — мужской и женский, ступили на сухую землю.

— Вот это да, — начал знакомый, хрипловатый мужской голос. — Позорно побеждён, но жив.

— Уж это не надолго, — прошипела Катрина, стиснув зубы, и Ричард увидел, что она, вручив своё копьё Фиру, быстро приближается. Ричард не успел увернуться, и она наступила ему на спину.

— Не хочешь ничего сказать? Как жаль! — она давила всё сильнее, с нескрываемым восхищением наблюдая за тем, как на его спине открывается глубокая резаная рана и расползается кожа. Ричард громко выдохнул и захрипел. Найдя в себе силы, он резко перевернулся, схватил её за ногу и повалил. В этот короткий миг он увидел её глаза, полные ненависти. Когда его ладонь слабо засияла и стала излучать холод, он попытался схватить её за шею, но осуществить задуманное не успел: Фир ухватил его за предплечье и отшвырнул в сторону, словно тряпичную куклу. Он упал пластом, подняв вокруг столб пыли.

— Маркус не любит ждать, — сказал Фир. Катрина злобно посмотрела на Ричарда, фыркнула и ловко вскочила на ноги.

— Я убью его, — прорычала она, и сдула с лица серую прядь. Нацелившись в сторону рыжеволосого, она остановилась, почувствовав на открытом мускулистом плече ладонь Фира.

— Не в моих это интересах — кого-либо поучать и встревать в личные дела, но. Убьёшь его — и Маркус без колебаний убьёт тебя.

Бросив на мужчину гневный взгляд, она грубо вырвала своё копьё с зазубренным лезвием, наклонилась к корчащемуся от боли Ричарду и замерла рядом с его лицом.

— Берегись, мальчишка. Даже с Ментором однажды может произойти несчастный случай,-

борясь с желанием хорошенько пнуть его под рёбра, она, с достоинством шагая к порталу, опять взглянула на Фира. — Вот ты и тащи его.

Мужчина, явно брезгуя, слегка поморщился, затем вздохнул. Ухватив рыжеволосого за ворот, нехотя потянул к округлому порталу, ведущему прямиком к тронному залу Хамир-Ракода. Когда все трое оказались возле зеркала, вокруг которого клубился дым, мерцающие врата за ними исчезли. Фир небрежно оттолкнул от себя Ричарда и остался чрезвычайно недоволен тем, что испачкал руки кровью, пока тащил его. Встряхнув ладони, он глубоко вздохнул и покачал головой, затем отошёл в сторону. Катрина, опираясь на своё копьё, стала ближе к ступеням, где раньше стоял Ричард. Все были в сборе, и одиннадцать пар глаз, включая предводителя, смотрели на рыжеволосого сверху. С трудом он преклонил колено и склонил голову, когда услышал стук подошв.

Маркус медленно обошёл его вокруг, внимательно разглядывая. Он выглядел совершенно спокойно и умиротворённо, и Менторы замерли в ожидании, потому что знали: в такие минуты их предводитель опасен как никогда, и радовались, что гнев его будет обращён на другого.

— Встань, Ричард, — ласково сказал он, повернувшись к нему спиной, покрытой тёмной мантией и сплёл пальцы, унизанные крупными перстнями. Ричард напрягся от натуги, но выпрямился настолько, насколько это было возможно. Над коленным суставом, с тыльной стороны на обеих ногах показались два глубоких горизонтальных надреза.

— Стань прямо, как тебя учили стоять передо мной. Живее. Да, вот так. Теперь, мой верный ученик, поведай мне причину, по которой упустил Пришедшего и медальон.

— Пришедшую я встретил вскоре после её появления в пустоши. Она не сопротивлялась и последовала за мной, как только я велел. Мы двинулись на север, в сторону Хамир-Ракода. Подходя к Мелиферской границе я, как и было условлено, собирался отправить сигнал Дену, чтобы он открыл портал. До границы мы не дошли.

— Всё потому, что вы плелись как черепахи, — вмешалась седовласая. — Теперь, ты наигрался в вежливость? Твоя ошибка обошлась нам медальоном и Пришедшим! Прошу вас, Маркус: позвольте мне избавить вас от общества этого слабака, неспособного даже совладать с Пришедшей женщиной. Одно ваше слово, и ничтожеством на этом свете станет меньше.

Маркус жестом приказал ей замолчать. Коснувшись пальцами подбородка, он повернулся лицом и, задумчиво глядя вниз, заинтересованно сказал Ричарду:

— Продолжай.

— Возле каньонов нам навстречу шёл человек, и я не сразу понял, кто он. Тогда я попытался воздействовать на него при помощи магии — но ничего не вышло. Мне стало интересно, и я позволил ему подойти ближе. Будь я проклят, если лгу: это был Среброглазый, и он пришёл за Пришедшей самолично.

Все тут же загудели после услышанного. Катрина была озадачена не меньше остальных, а Фир, сосредоточив внимание на разминке кистей рук, пожал плечами, похрустев костяшками пальцев.

— Невозможно.

— Но он не лжёт, я чувствую.

— Зачем Среброглазому оставлять его в живых?

— Он просто посмеялся над нами, показав своё превосходство!

— Чепуха. Почему за Пришедшей явился именно он, а не кто-то из Элиты?

— Без медальона нам, скорее всего, придётся туго.

— Тихо! — рявкнул Маркус, и раскатистое эхо повторило сказанное несколько раз. Ричард перестал дышать, когда предводитель шагнул к нему и принялся разглядывать. Рыжеволосый не выдержал и отвёл глаза вниз.

— Интересно, интересно. Появление Среброглазого меняет абсолютно всё: против него у тебя не было ни шанса. А жизнь твою он сохранил в насмешку, это верно, — он помедлил, а потом похлопал Ричарда по плечу и сказал: — Вздохни спокойно, мой верный ученик: сегодня я тебя прощаю, но в первый и последний раз. Адель!

С противоположной стороны вперёд проскользнула хрупкая женщина в тёмном платье на тонких бретелях. Она поклонилась, а когда выпрямилась, вьющиеся светлые локоны упали на её бледные скулы, и едва достали плеч.

— Ты проследишь за тем, чтобы Ричард смог вернуться к своим обязанностям как можно скорее. Когда он вновь будет здоров, оповестишь меня лично. К лечению приступай немедля.

— Будет исполнено, господин, — тихо ответила она, заметив, что Катрина смотрит на неё. Она подошла к Ричарду и, взяв его под руку, медленно повела к выходу.

— Постойте, — вдруг обронил Маркус, и двое обернулись. — Всего один вопрос, и можете идти: как выглядела Пришедшая?

На короткий миг Ричард задумался, прищурив голубые глаза. Собрав силы, он ответил чётко и разборчиво:

— Почти одного со мною роста, средней комплекции. Волосы прямые, тёмно-русые, длиной ниже лопаток. Глаза зелёные, с опущенными уголками. Тонкие брови острой формы, нос прямой, с округлым кончиком.

— Этого более чем достаточно. Ступайте.

* * *

Стоило им выйти за пределы зала, Ричард пошатнулся. Адель с трудом удержала его, не позволив упасть. Пока они медленно шли к покоям, до их ушей донеслись слова предводителя.

— Катрина, нет. Сегодня же ты выступаешь к Тувиамской границе. Избавься от каждого, кто в этом списке: двое из них шпионы — тело одного доставить в крепость, выберешь сама. И мне не нужно выжженных дотла селений и городов — сейчас не к спеху. В твоём успехе я не сомневаюсь. Возьми, что посчитаешь нужным, отдохни и в путь. Ден и Фир, подойдите ближе: для вас нашлась работа по таланту. Одна придворная чародейка…

Больше они не услышали ничего: тронная зала осталась далеко позади. Они спускались вниз по крутой и немного скользкой лестнице, ведущей к жилым комнатам.

— Где твои покои? — мягко спросила Адель. Ричард отпрянул и, опираясь о стену, побрёл вдоль неё. Остановился у деревянной двери, произнёс отпирающее заклинание и шагнул внутрь. Адель его опередила; скользнув в просторную, холодную комнату, она выколдовала светящуюся сферу, которая застыла под потолком. В квадратном помещении все вещи содержались в порядке и чистоте: несколько книжных шкафов вдоль стен заполняли книги, выставленные в алфавитном порядке. На длинном письменном столе лежали фиолетовые осколки кристаллов, стальные пластинки, несколько маленьких сундучков и пара толстых свечей. Рядом с чернильницей аккуратно лежала стопка бежевых листов; в углу располагался столик и полки с различными ингредиентами и травами, а также аппарат для возгонки. В несколько рядов стояли разной формы склянки, колбы и пробирки с разноцветным содержимым. Несмотря на обилие трав, их запах почти не ощущался.

Другая половина комнаты служила зоной отдыха; рядом с обширных размеров софой с четырьмя подушками стоял небольшой столик и подставка для ног. В самом дальнем углу Адель заметила платяной шкаф, зеркало и несколько стульев. Она помогла Ричарду добраться до софы, и, видя, как дрожат его руки, принялась сама расстёгивать пуговицы.

— Я не бывала у тебя раньше, — Адель ловко расстёгивала пуговицы рубашки, оглядываясь по сторонам с нескрываемым интересом. — Не так, как я себе представляла.

— Здесь никто не бывал.

Отказавшись снять штаны, он лёг на живот, в сторону сгрузив подушки, и одну положил под подбородок. Адель присела рядом и принялась рассматривать рану. Несколько минут спустя она принесла таз с водой и чистыми бинтами, и начала осторожно омывать ему спину. Когда Ричарду было больно, он едва заметно вздрагивал, но не издавал ни звука.

— В том шкафчике стоят закупоренные колбы с сероватой жидкостью. Неси их сюда, и со стола возьми ещё вот эту. И нитки. Нитки с иглой.

— Это же Амиталь, — удивилась она, узнав зелье. — Зачем оно тебе сейчас?

— С ним раны заживут быстрее.

— Быстрее, но куда болезненней!

— Неси.

Одним махом он выпил содержимое склянки. Осторожно обрабатывая порез тампоном, смоченным в ускоряющей заживление, немного густой жидкости желтоватого оттенка, она с восхищением наблюдала, как меняется внешность Ричарда: мертвенная бледность плавно уходила, и его кожа становилась светлого, живого оттенка. Как на его скулах появилась едва заметная россыпь веснушек, как лёгкий румянец окрасил его щёки, а волосы стали медного цвета. Но взгляд его по-прежнему был холоден — как магия, которой он владел.

Работая иглой с предельной аккуратностью, она поглядывала на его подтянутый торс. Закончив, она ещё раз предложила обработать раны на ногах. Он отказался снова, назвав их царапинами. Адель не стала спорить и взялась за уборку.

Ричард весьма удивился, когда светловолосая женщина вернулась спустя несколько минут. Остановившись у высокого книжного шкафа, она, высмотрев книгу чуть ли не на самом верху, потянулась за ней.

— Ты что-то забыла? — деликатно поинтересовался он, скрывая раздражение: он не любил, когда его вещи брали без спроса.

— Нет. Просто хочу почитать.

— Бери, что пожелаешь. За помощь спасибо: дальше я сам.

После этих слов Ричард закрыл глаза, ожидая звука захлопнувшейся двери. Но вместо этого почувствовал, что софа с обратной стороны слегка просела под лёгким телом женщины. Он повернулся, вопросительно глядя на Адель, удобно устроившуюся вместе с «Легендами Тувиама». Жгучая боль резко заставила его принять прежнее положение, и он перестал обращать на женщину внимание.

Прошло несколько часов. Он задремал, но проснулся, услышав адресованный ему вопрос.

— Какой он — Среброглазый?

— С виду — обычный человек.

— Я слышала, что он красив. У него и правда серебряные глаза?

— Мне было некогда им любоваться, Адель. И я не ценитель мужской красоты. Я знаю лишь, что заклинания на него не действуют, и он чертовски силён.

— Ты не виноват в том, что произошло, — она заметила, как он сжал кулаки. — Если Маркус сказал, что у тебя не было шансов — значит, так и есть.

Ричард нахмурился, и что-то недовольно пробурчал: меньше всего ему хотелось обсуждать детали своего поражения, и он решил не говорить.

Снова закрыв глаза, он размышлял о Среброглазом и Пришедшей. Теперь, когда Маркус узнал, что за девушкой явился его заклятый враг, он так просто её не оставит. Вполне возможно, что скоро Маркус отправит кого-то на её поиски — и явно не ученика, не справившегося со своим первым заданием.

Что такого в этой девице? Чутьё у Ричарда было хорошее: себе подобных — чародеев, или имеющих хотя бы средний магический потенциал, он, чаще всего, определял безошибочно; возможно когда-нибудь — если она, конечно, выживет — она и сможет овладеть основами колдовского искусства, но сложные заклинания такие, как она, осилить не смогут. Единственное, в чём она наверняка преуспеет — воинское дело, но, опять таки — ей в жизни не сравниться с теми, кого целенаправленно, с самого детства обучали сражаться и выживать. Неужели всё из-за медальона — и для того, чтобы контролировать приток Пришедших в Руимо? Но это невозможно: медальон сам сменит хозяина, если пожелает. Когда он попадёт в новые руки, всё начнётся сначала, и так до бесконечности: процесс этот можно лишь приостановить.

Ричард ещё долго ломал над этим голову, но объяснения так и не нашёл.

Глава 4

Солнечные лучи врывались в небольшую ухоженную комнатку с высоким потолком. Ветерок покачивал лёгкие занавески у широкого окна, на подоконнике которого стояло несколько цветочных горшков, расписанных изящными тонкими линиями. Было тепло, свежо и сухо. Где-то недалеко щебетали воробьи, снаружи слышался говор людей, язык которых не был Деми знаком. Совершенно забыв о том, что с ней приключилось, она встала с больничной койки(комната выглядела как одиночная палата: кровать, табуретка, стол и шкаф — обычный набор мебели, вот только выглядела она старинной). Самочувствие было отличным, даже слишком: никогда Деми не чувствовала себя такой бодрой и отдохнувшей. Потянувшись, она немного размялась и, заметив на столе зеркальце, отражающее солнечный лучик, поспешила взять его в руки. Лицо осталось таким, как прежде — пожалуй, кожа стала даже лучше. Позже, заметив на себе длинную белую сорочку и медальон на шее, она вспомнила всё от начала и до конца.

Ужас объял её ледяными лапами: что же это было? Она рванула к окну и уставилась на небо. Синее. Глубокое, бескрайнее, изрезанное облаками, оно радовало её как никогда.

Светлые здания блеснули золотыми крышами. Деми облегчённо вздохнула и, повернувшись к окну спиной, присела на подоконник, размышляя о сложных фасадах, украшенных скульптурами и о крышах, покрытых золотистой, сияющей в солнечных лучах, кровлей.

— Золотой город, — устало сказала она себе, протирая глаза. Она ещё раз вздохнула, опрокинула назад голову. Спустя мгновение глаза её округлились.

— Золотой город!?

Она перекинулась через подоконник, рискуя вывалиться вниз на ухоженный газон, который отделяло от неё расстояние в два этажа, и не могла отвести взгляд от великолепия, которое её окружало. Улица выглядела старинной, но слишком чистой для средневекового города: все дороги, петляющие вокруг домов и малоэтажных зданий, не редко с привлекательными башенками, были вымощены камнем. Вдоль главной дороги, на которой спешили по своим делам люди, стояли изящные, высокие фонари. Приглядевшись к прохожим, Деми удивилась: одеты они были странно, и до сих пор она не заметила ни одного женского силуэта. Мужчины носили удлинённые куртки несмотря на то, что было тепло. Изредка мелькали фигуры в лёгких льняных одеждах; плечи большинства покрывали защитные пластины, многие носили кожаные нагрудники. В нижней части одеяний различий, как таковых, не было: все носили штаны либо серого цвета, либо оттенков более тёмных.

Раздался звучный возглас. Люди ушли с середины дороги, оставляя проход отряду стражников. Стражников!? Деми раскрыла от изумления рот, увидев их поблескивающие в солнечных лучах серо-синие доспехи, мечи в ножнах и прямоугольные щиты с гравировкой; символ, нарисованный чёрной краской, она не разглядела: слишком далеко.

Увидев несколько зевак, обративших на неё внимание, она отошла от окна и, озадаченно опустив голову на бок, плавно опустилась на кровать.

Может, она рехнулась? Или перепила таблеток, и страдает галлюцинациями? Она твёрдо знала, что спать легла дома, в своей кровати. Затем проснулась посреди алой пустыни; когда в следующий раз открыла глаза — оказалась в заброшенном храме и видела себя со стороны. А теперь, в очередной раз открыв глаза неизвестно где, выглянув на улицу видит золотой город. Серьёзно? Золотой город, как в детской сказке? Всё это чушь, абсурд и бессмыслица. Она точно сойдёт с ума, несли не поговорит с кем-нибудь, и желательно, чтобы этот кто-то смог объяснить, что происходит.

Она откинулась на спину и, нервно перебирая пальцами, наблюдала выбеленный потолок.

— Ты в замешательстве, и это — нормально.

Голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Деми испугалась и вскочила, озираясь по сторонам. В комнате не было никого. Заглянув под кровать, она не обнаружила ничего — даже пыли. Затем она услышала неприятный, едкий смешок.

— Ещё посмотри в шкафу. А лучше под табуреткой.

— Кто здесь!?

От страха сердце, казалось, ушло в пятки. А неприятный, нечеловеческой окраски голос зловеще рассмеялся; но Деми было не до смеха. Мгновение спустя она осознала: голос звучит внутри неё самой.

— Ну неужели — поняла! — очередная издевательская усмешка. — Желаешь что-нибудь спросить?

В растерянности она не знала, куда деваться. А после почувствовала, что кто-то копается в её мыслях, отчего она не может сосредоточиться.

— Как мало ты знаешь. Ровным счётом — ничего. Но всё изменится, не сомневайся: хочешь ты того, или нет.

— Прекрати, — она сжала виски пальцами и сильно зажмурилась. — Хватит! Уйди из моей головы!

— Вот уж нет. Свою часть сделки я ни в коем разе не нарушу, даже не мечтай. Какая жалость, ты забыла, что за сделка? Но так ведь интересней! Не нужно плакать, дорогая: обычно люди радуются, когда им даётся второй шанс.

— Кто ты?

— С недавних пор — глас твоего рассудка. Если хочешь — совесть, тоже неплохо.

— Кто ты!?

Он не ответил. Несколько минут спустя она смогла здраво мыслить, если это можно было так назвать, и заставила себя вспомнить всё, что говорил голос будучи в храме. Она успокоилась, взяла себя в руки и сформулировала несколько первых вопросов. Но некто опережал её, отвечая до того, ка она успевала их озвучить, и ей лишь оставалось сидеть с глуповатым выражением и успевать за ним.

— Нет, происходящее реально. Всё верно, я обещал и обязуюсь действовать тебе во благо. Сорочка шёлковая. Конечно, я могу. Как скажешь: буду отвечать только когда озвучишь мысль, хоть это очень медленно.

— Где я нахожусь? И как сюда попала?

— Сей мир зовётся Руимо, и путь к нему тебе открыл вот этот медальон, — рука Деми сама коснулась украшения. — Тебе безмерно повезло, что выбрал он тебя.

— Я навсегда останусь здесь?

— Нет. Ты — Пришедшая; теперь твоя судьба — скитаться между двух миров, и вскоре ты вернёшься в тот, где родилась, а после — снова в Руимо, и так пока жизнь не покинет тебя.

— Ты сказал, что моя кровь проклята. Откуда ты узнал это, и в чём заключается проклятье?

— Я знаю больше, чем ты способна представить. А о проклятье тебе будет интересно узнавать не от меня.

— Заключая сделку ты сказал, что твоя сила…послужит мне. Какая ещё сила? И почему я слышу тебя, но не вижу?

Голос задумчиво хмыкнул и затих, но спустя несколько мгновений спокойно констатировал:

— Всему своё время. Единственное, в чём я обязан тебя уведомить — то только в том, что всегда буду рядом. Я вижу твоими глазами — вижу иначе, совсем не так, как прежде. Это чертовски интересно — впервые вижу Руимо глазами человека! Я слышу то, что слышишь ты — и это лишь маленькая толика того, что было открыто мне раньше. Я изменю тебя — со временем, не сразу. Способности, которые получишь от меня, однажды превзойдут все возможности твоего тела. Ах да! Оно будет меняться, но разницы никто и не заметит. Пока.

— Что значит — меняться?

— Отчасти станешь ты похожа на меня: серьёзных изменений тело человека не перенесёт.

— Ну — нет, — в животе вился рой бабочек; не в силах его усмирить, Деми ходила туда-сюда и жестикулировала руками. — А если я хочу расторгнуть сделку? Не нужно мне ни силы, ни ещё чего-либо: я хочу домой. Всё это замечательно — этот Руима, и…

— Руимо, — поправил голос с недовольством. — Руимо, и никак иначе.

— Не важно! — она вздохнула. — Наверное, мне приятно знать, что Золотой город из сказки действительно существует, но с меня хватит. Хватит! Где здесь выход? Верните меня в мою комнату, на прежнее место!

Раскатистый смех раздался в её голове. Это было невыносимо. Она взялась обеими руками за лицо и зажмурилась.

— С тобой забавно.

— С тобой — не очень, — буркнула она через ладони. Некто выдержал продолжительную паузу и, сменив насмешливый тон на серьёзный, тихо добавил:

— Деми, — она в ужасе замерла, услышав своё имя: она ему не представлялась. — Один маленький, но, думаю, значительный нюанс.

Она напряглась, понимая, что услышит нечто, что навряд ли её обрадует. А некто наслаждался её неведением и попытками предугадать то, что собирался сказать. Насытившись, он проговорил с угрозой:

— Я убью любого, кому расскажешь обо мне.

* * *

Какое-то время она просто лежала. Снаружи по-прежнему доносились голоса людей, кто-то громко выкрикивал одну и ту же фразу на незнакомом языке. С одной стороны Деми хотелось выйти за пределы палаты и понаблюдать за странными жителями города, хотя странной здесь, казалось, была она сама. Когда голос в голове утих, она смогла успокоиться, и поняла, что комфортно ощущает себя среди старинной мебели и светлых стен, а выглядывающие с улицы белокаменные фасады радуют глаз. Но, прогнав эти мысли, сошлась на том, что по-прежнему хочет домой.

Странным было то, что она, всякий раз вспоминая смерть своей подруги, её бездыханное, хрупкое тельце на своих руках, уже не испытывала столь бурных эмоций. Быть может потому, что сама не оправилась от ужаса, который пережила…когда? сколько времени прошло после того, когда она очнулась под алым небом?

— Наверное, это — меньшее из моих проблем, — усмехнулась она, перебирая между пальцев нежный шёлк своего одеяния. Время шло, а желание выйти наружу всё больше не давало покоя. Наконец она решилась и, немного помедлив, потянула на себя дверную ручку.

— Скажи, что шутишь!

— Увы — нет. Навряд ли я изменю своё решение. Вопросы, Лиана?

Открыв дверь и увидев чуть ли не на пороге две высокие фигуры, Деми пришла в замешательство.

Черноволосый мужчина выглядел спокойным, был одет в светлую рубашку и расшитый жилет, с одного плеча спадала мантия. Поверх тёмных брюк были высокие кожаные сапоги, украшенные, как и его костюм в целом, тонкими ремешками. Деми узнала его почти сразу: тот самый незнакомец, сражавшийся с рыжеволосым. Куда больше времени потребовалось на то, чтобы опознать женщину в голубом кардигане и брюках, стоящую рядом с ним.

Двое повернули головы в сторону Деми. Полностью сбитая с толку, Деми тут же закрыла дверь.

Тёмные волосы, короткие и вьющиеся, голубые глаза, прямой нос и длинная тонкая шея. Сомнений быть не может: эта женщина — её старшая сестра. Или её двойник, что сейчас больше всего походило на правду.

Наконец осознав, что закрыла дверь прямо перед людьми, которые, судя по всему, направлялись именно к ней, она раскраснелась и открыла её вновь.

— Прошу прощения, — она откашлялась, потупив взгляд. — Неловко вышло.

Мужчина усмехнулся.

— Всё в порядке, — ответил он. — Вижу, самочувствие отличное?

— Прекрасное. А вы…

Деми подняла голову и замерла, встретившись взглядом с глазами, блеснувшими расплавленным серебром. Обрамлённые густыми чёрными ресницами, они были выразительны и невероятно красивы. Несколько длинных прядей упали на его скулы. Под острым носом с узкой переносицей тонкие, немного бледные губы, в правом уголке помеченные глубоким шрамом, приоткрылись в лёгкой улыбке, демонстрируя ровные, белые зубы. Он что-то сказал, но Деми не услышала: на языке крутилась фраза, очередной отрывок из сказки.

«Воин с серебряными глазами».

— Жаль, но я вынужден покинуть вас с Лианой. Надеюсь, в скором будущем мы поговорим в более благоприятной и неформальной обстановке, — посмотрев сначала на Лиану, затем задержав взгляд на Деми, он слегка поклонился, положив ладонь на сердце, развернулся и в скором темпе двинулся вдоль коридора. Лиана, выпрямившись после такого же поклона, повернулась к Деми с усталым выражением.

— Присядь, — она указала на кровать, сама же со скрежетом подтащила стул и села, поставив его спинкой вперёд. Сидя напротив, Деми не могла выбрать — смеяться или плакать. Лиана же нахмурилась, раздумывая и подыскивая слова, с которых будет лучше начать.

— Я знаю, у тебя много вопросов, Деми. Я постараюсь дать ответы, в которые ты, возможно, сначала не поверишь. Но перед этим я хочу узнать, как и при каких обстоятельствах к тебе попал медальон Зары.

Забыв о прежних разногласиях и ссорах, Деми рассказала сестре о незнакомце, обронившем медальон и о том, чем это обернулось.

— Значит, Шерон погибла, — Лиана закрыла голубые глаза с острыми приподнятыми уголками и тяжело вздохнула. — Мне жаль, что так вышло. Смерть всегда плелась за этой проклятой безделушкой, и этого не изменить.

— Я хочу избавиться от него, — Деми собралась снять с шеи цепочку и вручить сестре. Украшение каким-то образом запуталось в волосах; вырвав цепочку вместе с клоком волос и при этом выругавшись, девушка поняла, что не может высунуть из неё головы.

— Можешь не стараться: тебе не снять его, пока он не отыщет нового хозяина.

— И как скоро он его найдёт?

Лиана пожала плечами. В этот момент на её шее Деми заметила бархотку с овальным, переливающимся синим цветом камнем с символом, напоминавшим лотос.

— Рик принёс тебя в ужасном состоянии. Ты помнишь что-нибудь после того, как оказалась в пустошах?

— Его зовут Рик? — Деми прищурилась, вспоминая черноволосого. Получив в ответ кивок, она спросила, кто он.

— Об этом позже. Ты помнишь того, кто встретил тебя?

— Этот мужчина был очень бледен, и вообще выглядел странно и пугающе. Он не назвался, но принёс одежду и напоил меня. Потом заговорил о каком-то господине, потребовал идти за ним.

— Он не обидел тебя?

— Нет. Но когда появился Рик — так? — он замер. Мне показалось, он испугался… — и тут Деми вспомнила занесённый над рыжеволосым меч, и взволновалась. — Лиана, что с тем человеком? Неужели его убили?

Лицо сестры исказила злоба, на висках заметно проступили вены и Деми немного отпрянула назад: никогда прежде она не видела её разгневанной. Лиана всегда была вежливой, сдержанной, проявляла мало эмоций.

— Он вовсе не человек. Он — Ментор, чудовище в обличье человека, беспощадный убийца. Для Ментора отнять жизнь — раз плюнуть. Он и ему подобные — заклятые враги для каждого живого существа!

— Но он не показался мне чудовищем, — Деми удивилась столь бурной реакции сестры. — Он странный, но…

— Они убили нашу мать.

Деми почувствовала себя так, будто её окатили ледяной водой. Дар речи покинул её, и возвращаться не спешил.

— Да, Деми. Всё именно так, — она встала и, какое-то время постояв спиной, принялась расхаживать по комнате. — Поэтому я и спросила, как этот Ментор обращался с тобой. Я не поверила своим ушам когда узнала, что Рик не убил его, но речь не об этом. — Деми ощутила на себе внимательный, изучающий взгляд, голос сестры стал тише. — Видишь ли…Когда Рик принёс тебя, он сказал, что ты упала с обрыва. У тебя были сломаны руки, ноги, несколько позвонков, череп треснул в нескольких местах сразу, про органы не буду даже начинать. С такими травмами не живут, ты это понимаешь?

Молчание.

— Но я жива? — Деми не знала, спрашивает сестру, или саму себя. — Как?

— Ты не просто жива, но и полностью здорова. Я исцелила тебя. Чудо — то, что ты дожила до того, когда я смогла приступить к лечению, и не умерла хотя бы от потери крови.

Деми поморщилась и скептически посмотрела на Лиану, которая, похоже, говорила всё это всерьёз.

— Кажется, не очень-то ты рада, что я выжила.

— Брось шуточки. Исцеление отняло много сил, и заняло пять дней и ночей.

В глазах младшей сестры мелькало недоверие. Лиана вздохнула, покачала головой и пришла к выводу, что лучше один раз показать.

— Смотри внимательно, — сказала она, резким движением оголив предплечье и выхватила из-за пояса кинжал, который Деми до сих пор не замечала.

— Лиана, прекрати! — вскрикнула девушка, но лезвие легко рассекло кожу от локтя до кисти. Алые струйки потекли по руке и крупными каплями падали на пол. Спрятав кинжал в ножны, Лиана тихо произнесла фразу на странном языке и закрыла глаза. Кончик большого пальца засветился светло-жёлтым. Поднеся его к началу раны, она медленно вела его по жутковатому рубцу и тот исчезал, не оставляя и следа. Когда тонкое предплечье приобрело прежний вид, Деми в оцепенении поглядывала то на него, то на кровь на полу.

— Невозможно, — горло было способно выдать только шёпот. — Как ты это сделала?

— На данный момент исцелять так быстро могу лишь я одна.

Иного выбора не было, и Деми пришлось поверить, хотя логика и здравый смысл отказывались категорически. Поняв, что сестра теперь готова слушать, Лиана снова села, и лицо её сделалось серьёзным.

— Возможно, я буду говорить не совсем складно, но попытайся представить, каково это — объяснить человеку, что он внезапно оказался в ином мире. Этот мир называется Руимо. Он сильно отличается от нашего; то, что в земной реальности считается невозможным, здесь реально и ощутимо. Руимо — мир сам по себе волшебный. Любую технику здесь заменяет магия, насколько это возможно. Здесь действуют незыблемые законы, которые за всю историю существования остались неизменными и непоколебимыми, о них узнаешь позже. Мы с тобой находимся в Тувиамском королевстве — одном из самых безопасных мест для жизни, — Лиана посмотрела в окно. — Помнишь алое небо?

Деми кивнула. Как такое забудешь?

— Земля под ним — обитель чудовищ и владения Менторов. Множество тысячелетий люди борются с ними за свои жизни и свободу, борются за существование. Они, как я говорила — наши заклятые враги. Благо, с последней войны прошло несколько столетий, и люди в Руимо зажили относительно спокойно…Но Менторы ещё не истреблены до конца, и представляют угрозу. Элита Тувиама — первоклассные чародеи и воины — из поколения в поколение сражаются с ними.

— Хорошо. Предположим, всё, что ты сказала — правда. Но что ТЫ здесь делаешь? И почему я ничего об этом не знаю?

Вопрос этот явно ввёл Лиану в замешательство. Не ответив на него, она открыла старенький шкаф и вытащила оттуда какую-то одежду с ботинками, и дала Деми.

— Переодевайся. Выйдем на свежий воздух; мне нужно торопиться, ещё столько дел. Скорее. Я отведу тебя в замок, в свои покои.

Брюки и сапоги пришлись впору, рубашка оказалась свободной. Причесав растрёпанные длинные волосы и спрятав медальон под воротник, она последовала за сестрой. Выходя из лазарета, Деми немного удивилась тому, что встречающиеся на пути дежурные медики обязательно здороваются с Лианой, закрепляя приветствие уважительным поклоном. Деми сочла это странным, но быстро смирилась и перестала придавать этому значение.

Стоило им выйти наружу, как у неё захватило дух: город был огромен и невероятно красив. Абсолютно всё ей казалось интересным и необычным — начиная от стука каблуков по брусчатке, заканчивая динамичными скульптурами и зданиями, над входами в которые нередко мерцали незнакомые символы.

— Видишь белый замок? — она указала на массивное строение с множеством высоких башен; высотой в несколько десятков метров, он гордо возвышался над всеми зданиями, казавшимися на его фоне совсем крошками. — Здесь, под покровительством предводителя живут члены Элиты, и не только.

Справа и слева мелькали парки, сады и скверы, но все они не могли сравниться с замком; чем ближе они подходили, тем больше он казался. Его белые стены отражали свет, отчего казалось, что он сияет. Огромные окна украшали витражи, всевозможные балконы и выступы имелись в большом количестве, и с них, наверняка, открывался отличный вид. На огромном флагштоке развевался штандарт с изображённым на сине-белом фоне мечом чёрного цвета, расположенным остриём вниз, крестообразная рукоять которого вписывалась в круг.

— Запомни Тувиамские знамёна, — она указала на развевающийся по ветру флаг.

Пока они шли к замку, Лиана пыталась рассказать самое необходимое, но от такого потока информации и впечатлений у Деми шла кругом голова: она чувствовала, что должна просто-напросто сесть в тишине и хорошенько подумать, попытаться в правильном порядке связать и осмыслить услышанное и увиденное.

Лиана по-прежнему что-то говорила наставническим тоном, но, наконец обратив на сестру внимание, по её затуманенному взгляду поняла, что пора прерваться, ободряюще похлопала её по плечу и сбавила шаг.

— Ты, главное, не волнуйся, — множество пышно украшенных комнат и залов замка уже были позади, и они поднимались по винтовой лестнице. — Отдохнёшь, освоишься, а дальше решим, как с тобой быть.

Лиана широким жестом распахнула двустворчатые двери с замысловатыми узорами. Просторная комната была уютной и чистой, у балкона слегка покачивались длинные шторы; Деми сразу, как только они вошли во внутренний двор, охраняемый стражниками в серо-синих доспехах, услышала этот приятный, мелодичный и прозрачный звон, но не могла взять в толк, откуда он исходил. На балконе, у самого входа, сплетённые серебристыми нитями, плавно покачивались ветряные колокольчики — прозрачно-фиолетовые, полые внутри цилиндрики различных размеров и форм, рядом с которыми для красоты к нитям цеплялись и нанизывались прозрачные, напоминающие хрусталь, кристаллы.

Деми сделала несколько шагов по гладкому полу, украшенному мозаикой, осторожно коснулась округлых листочков одного из миниатюрных деревьев, стоящих по обе стороны от балкона.

Слева полукругом около письменного стола стояли стеллажи, забитые до отказу книгами и свитками. Резные кресла, диван и стол с тремя ножками выглядели привлекательными.

— Как красиво, — Деми не заметила, как сказала это вслух; она чувствовала себя хорошо, ничто сейчас не тяготило её. Губы сами растянулись в улыбке, а зелёные глаза радостно засияли. — Лиана, это просто невероятно!

Тишину нарушала только скромная песня колокольчиков. Должно быть, она задумалась и не услышала, как сестра ушла: двустворчатая дверь была заперта. Быстро, как ребёнок, она переключилась на содержимое комнаты, включающее в себя множество странных, часто привлекательных диковинок, и наверняка волшебных.

На стене рядышком висели двое часов. Одни шли, как положено, показывая без четверти двенадцать. Другие застыли на отметке VII. Не понимая смысла вешать рядом с исправными часами остановившиеся, она принялась расхаживать вдоль полок со всякой всячиной.

Не проявив интереса к кучкам высушенных трав и цветов, она задержалась возле минералов и камешков. В строгом соразмерном порядке, на одинаковом расстоянии друг от друга лежали фиолетовые кристаллы, переливающиеся внутри. Рядом на полу в большой стеклянной вазе лежала куча мелких, разнообразной формы прозрачных камней. На верхних полках хранились предметы неизвестного назначения, рядом с ними — закупоренные баночки с порошкообразным содержимым. Став на носки, она дотянулась до ёмкости с золотистой пыльцой, и тут же ощутила сладкий аромат, напоминающий сахарные леденцы. Осторожно открыв крышку, она поднесла ёмкость к носу, но случайно вдохнула сильнее, чем хотела. В носу зачесалось, заслезились глаза и она резко чихнула. Затем ещё раз. В очередной раз чихнув и пребывая в облаке золотистой пыльцы, которое быстро рассеивалось, она поставила баночку на место. После того как странная, чёрного цвета веточка ударила её током, Деми решила оставить полки в покое. Вдыхая свежий воздух с ароматом сахарных леденцов, она пошла к письменному столу. Покопалась в бумагах, поиграла с пышным белым пером и, покрутив в руках песочные часы, перевернула.

Значит, Тувиам. Название понравилось ей сразу; золотой город казался ещё прекраснее на фоне алой пустоши, безжизненной и страшной. Раскачиваясь на стуле, Деми постепенно вспоминала сказанное Лианой. Судя по её словам, Руимо как будто навсегда застыл в средневековье, если таковым его можно назвать. Помимо Тувиама есть ещё несколько королевств со своими законами и обычаями; сейчас Тувиамом правит предводитель Элиты, временно взявший на себя роль исполняющего обязанности короля. Лиана упомянула что-то о Фаренхиме и Френдес…Фендерс…Фенхес? Не важно. Что-то о погибшей королевской семье, после чего и произошёл распад королевств. Ну и, конечно же, она говорила о Менторах. Жестоких, беспощадных сущностях, способных умереть только насильственной смертью. С трудом верилось, что они не стареют, и при желании обходятся без сна и пищи. Если всё вышеперечисленное помимо нечеловеческой силы — правда, тогда они и впрямь опасные враги, которых никому не пожелаешь.

Также удивительно было слышать, что люди здесь стареют очень медленно, а случай, когда кто-нибудь доживает до глубокой седины в волосах — один на миллион, если не больше. Тогда, как быстро взрослеют дети? И во сколько, если продолжительность жизни достигает четырёхсот лет, наступает совершеннолетие? Эти вопросы, как и многие другие, начали мучить Деми, а эмоции переполняли её.

Элита Тувиама. Интересно, как выглядят эти люди? Если Лиана прикосновением моментально исцеляет рану, после которой не остаётся даже шрама, какие ещё чудеса здесь можно сотворить? И, наконец, какой он — предводитель Элиты? На мгновение перед глазами Деми появилось лицо черноволосого мужчины с пронзительным взглядом. Нет, не может он им быть — зачем такому человеку отбивать её у какого-то Ментора, да ещё и являться в палату и интересоваться самочувствием? Вот именно, незачем. Она — самый обычный человек, оказавшийся в этом Руимо по воле случая.

Деми нахмурилась. Прекратив раскачиваться, она положила подбородок на ладонь.

Лиана сказала, что теперь, как только она будет засыпать, её душа сразу же будет перемещаться в этот мир. То же самое сказал и этот жуткий голос.

Не до конца понимая, чем переходы туда-сюда могут обернуться, она зациклилась на последней фразе, которую он ей прошептал. Дрожь пробрала её изнутри, ладони вспотели. Теперь она осознала, что натворила. Она впустила в себя нечто, обладающее разумом. Более того, заключила с этим сделку. Казалось, он знает о ней абсолютно всё.

От раздумий её отвлёк звон бубенчика и цоканье по гладкому полу. Что-то коснулось её ноги и она, вздрогнув, уставилась вниз.

Из-под стола на неё глядела пара огромных кошачьих глаз. Затем из тени выглянула пушистая, белоснежная мордочка…гигантского кота. Бубенчик, приделанный к тонкой алой ленточке на его шее, завязанной сзади в бантик, звякнул, когда тот лениво потянулся. Большой кот выпрямился и, прицелившись, запрыгнул на стол прямо перед Деми, разбросав длинные белые волосы.

Деми чувствовала себя странно. Пожалуй, только видение себя со стороны могло с этим сравниться. Кот, громко вдыхая воздух, просто сидел и смотрел на неё немигающими ярко-голубыми глазами, и зрачки его расширялись. Должно быть, он глядел ей прямо в душу. Или же собирался сцапать.

Деми любила котов, но таких гигантов не видела нигде и никогда.

«…да друг его верный — кот пушистый, окраски белой…»

Он не сводил с неё взгляд. Деми напряглась, когда он зашевелился, а после приятно удивилась.

Высоко подняв толстенный хвост, он шагнул к ней и, мурлыкая, опустил лапку на колено. Когда поставил рядом вторую, Деми чуть не взвыла: какой тяжёлый! Он собирался взгромоздиться к ней на колени, но был слишком велик: ни сидя, ни лёжа он не мог устроиться, всё крутился и топтался. Предчувствуя появление синяков и выплёвывая попавшую в рот шерсть с хвоста, она взмолилась:

— Боже, ты затопчешь меня!

Он замер и повернулся. Посмотрев на неё с обидой, тихонько спрыгнул на пол и, опустив хвост, поплёлся к дивану. Запрыгнув на мягкую обивку, он повернулся к Деми спиной и лёг, свернувшись клубком.

Деми опешила. Дожили — она чувствует себя виноватой перед котом. Перед котом! Недолго борясь и проиграв чувству вины и кошатничеству, она подошла к нему и, сев рядышком, начала гладить.

— Какой ты хороший, — ласково сказала она. Кот тут же воспрял духом, и уже вовсю подставлял шейку, громко мурлыкая. Широко улыбаясь, она прилегла рядом. Урчание любвеобильного и податливого зверька заставляло её расслабиться и снова почувствовать себя хорошо, забыть обо всём, что её тревожило.

Ветер всколыхнул прозрачные колокольчики, лёгкие занавески за ними следом. Минутная стрелка на «остановившихся» часах сдвинулась с места и снова застыла.

Глава 5

Всё исчезло. Мгновение назад она лежала в обнимку с пушистым белым котом, а теперь её окружали стены со старыми обоями цветочных мотивов. Какая безвкусица, какое убожество! Вся её комната выглядела как-то странно. Неужели эта трещина в потолке всегда была такой огромной? И до чего же здесь пыльно и нечем дышать! С трудом открыв форточку в старом окне с облупившейся краской и треснувшим в левом углу стеклом, она высунула нос на свежий воздух.

Надышавшись, она тронула грудь ниже ключиц: чувство, что чего-то не хватает, вдруг затмило все прочие. Машинально обернулась к кровати и увидела его, цепочкой выглядывающего из-под сбитой подушки. Вот она, причина её несчастий. Небрежно схватив украшение, она метко зашвырнула его в открытую форточку. Почему-то ей стало жарко, дыхание участилось. По щекам сами собой покатились горячие капли. Громко шмыгая носом, она скинула с себя одежду, быстро накинула майку с шортами и пошла в ванную, звучно хлопнув дверью. Проходя мимо зала, краем глаза увидела спящую на диване Лиану. Раньше Деми удивляло и забавляло, что сестра спит крепчайшим сном, хоть ты кричи ей на ухо. В детстве она любила немного напакостить, разрисовав её лицо водостойкими маркерами, за что частенько получала от неё подзатыльники.

Стоя в душе, под потоком тёплой воды, Деми кое-как отделалась от любых мыслей, сосредоточившись на ощущениях. Конечно, саднить в груди не переставало, зато становилось чуточку легче. Она выключила воду и не глядя потянулась за полотенцем, которое положила на бельевую корзину. Что-то холодное, тонкое и твёрдое попалось ей в руку. Под складками был медальон. Деми вскрикнула: как эта чёртова безделушка здесь оказалась? Она замерла, разглядывая его, и снова захотела примерить, как в тот день, когда…

Вчера. Это было вчера вечером. Каждое утро Лиана зачёркивает числа на календаре. Проходя мимо, Деми, сама не зная почему, обратила на него внимание. Но как такое возможно? Ведь Лиана сказала, что лечение заняло пять дней и ночей.

— Опять, — вздохнула Деми со скорбным выражением. — Ничего не понимаю!

С кухни послышался звон посуды: Лиана проснулась и, видимо, освобождает забитую раковину. Снова отшвырнув медальон, она вытерлась, оделась и, закрутив мокрые волосы в полотенце, поспешила к сестре. Как она и предполагала — Лиана, растрёпанная, вяло мыла груду тарелок, чашек и вилок с ложками. Сказать «доброе утро» язык не поворачивался: добрым оно не было. Деми села за стол, накрытый белой скатертью.

— Как ты? — спросила Лиана не оборачиваясь. Деми ничего не ответила. Домыв последние вилки, Лиана выключила кран и встряхнула руками.

— Какой сегодня день?

— Сентябрь, двадцать второе.

— Но ведь мы с Шерон встретились двадцать первого!

— Всё верно.

Широко раскрыв глаза, Деми не знала, что сказать. Лиана засыпала кофе в чашки и залила кипятком.

— Как может быть двадцать второе, если ты лечила меня пять дней?

— Очень просто, — она села напротив. — В Руимо время течёт иначе: наши сутки — это почти две недели там.

— То есть, если я правильно понимаю, пока мы с тобой здесь, и у нас утро, в Руимо прошло несколько дней?

Кивок стал подтверждением.

— Деми, я должна тебе кое-что сказать.

— Почему всякий раз, когда ты говоришь с таким серьёзным лицом, мне становится не по себе?

— Мы с тобой происходим из рода Марии — целительницы, которая, как гласят легенды, первая из людей, попавших в Руимо, выжила, и более того — привела своих друзей. Тогда ещё не было ни Тувиама, ни Фаренхима, ничего; Руимо целиком был в своей первозданной форме, непригодной для жизни, а правили им Высшие — Линос и Зара, а Менторы были всего лишь их слугами. Когда Мария и четверо её друзей попали в лапы Менторов, вмешались силы свыше. Три бога — Арис, Миор и Гириэра, которым в Тувиаме поклоняются и по сей день, спасли Марию и оставили дары. Об этом переломном моменте в истории слагали легенды, но в наши дни сохранилась всего одна.

— Если мы с тобой из рода Марии, тогда почему я об этом ничего не знала? Почему ты никогда не говорила мне?

Лиана тяжело вздохнула и опустила взгляд. Деми разозлилась: зачем было держать это в секрете?

— Ты когда-нибудь собиралась мне сказать? — тихо спросила она, и взгляд её сделался жёстким.

— Нет.

— Но почему?

— Ты всё равно не смогла бы попасть в Руимо. Видишь ли, так повелось, что только первенцы способны исцелять, и Руимо им открывается, как только в них пробуждается сила. В этом заключается часть проклятья. Наша мама, бабушка, прабабушка и так далее, были единственными детьми в своих семьях. Все они, как и я на данный момент, состояли в Элите Тувиама; все дочери Марии — так нас называют — военнообязанны и приносят клятву верности. Ты не первенец, но благодаря медальону — исключение из правил.

— Что?

Лиана нахмурилась и какое-то время молчала. Деми видела, что та хочет что-то сказать, но не может. Остыв от гнева, она терпеливо ждала разъяснений.

— На собрании Элиты решался вопрос — что с тобой делать.

— И что же вы решили?

— Рик предложил компромиссный вариант.

— Рик? — вспомнив сереброглазого мужчину, Деми смутилась. — Кто он?

— Правитель Тувиама, временный исполнитель обязанностей короля Фаренхима и предводитель Элиты.

В небольшой паузе Деми не могла закрыть рот от потрясения. Лиана снова углубилась в раздумья, выбирая слова. Ещё долго она будет вспоминать фразы, прозвучавшие на собрании Элиты.

* * *

Оставив Деми в своих покоях, Лиана еле успела: тринадцать высоких стульев вокруг овального стола были заняты, и пустовал только её. Извинившись перед всеми, она, как всегда, заняла своё место по левую руку от Рика, напротив скучающего Александра. Теперь все воины и чародеи были в сборе; Клавдия и Сванна негромко переговаривались. Тимо, как Кристофер и Дмитрий, сидели с каменными лицами. Беата и Анита молча поглядывали друг на друга, но Лиана знала, что они сейчас общаются ментально. Константин скрестил на груди руки, а Эйра не сводила с Лианы взгляд. Как только Рик подался вперёд, разговоры утихли, и внимание сосредоточилось на нём.

— Сегодня нам предстоит решить несколько важных вопросов, — начал он, сплетя пальцы.

— У нас есть три проблемы: Менторы, Вартонское королевство и медальон Зары. За последние несколько месяцев участились нападения бесформенных на мирных граждан. Обычные солдаты не справляются, и я хочу отправить на зачистку одного из вас. Рефриэль и Стеллхен подверглись целому ряду нападений, в результате которых погибло немало наших солдат.

— Позвольте мне разобраться с этим, — воскликнул Тимо, выждав паузу. Среброглазый подумал и согласился.

— Возьми с собой пару солдат из спецотрядов. Не сомневаюсь, ты справишься и сам, но лучше подстраховаться.

— Как скажете, Tenumien, — мужчина почтительно склонил голову.

— Клавдия. Какие успехи в разведке?

Женщина с короткими каштановыми волосами и шрамом на лице, проходящим через слепой правый глаз и заканчивающимся около подбородка, свела густые брови.

— Вести тревожные. Хоть Менторов нигде не видно, ходят слухи, что они иногда пересекают Тувиамские границы. «Несущие истину» — так называют себя их посредники, и мне удалось во время прошлой миссии завоевать доверие одного из них. Через шесть дней состоится очередная приватная встреча в Урте, на которую я была приглашена. Я могу ошибаться, но, похоже, что везде — в каждом городе и даже деревне есть по представителю этого сообщества.

— Ты уверена, что справишься в одиночку?

— Можете не сомневаться, — она улыбнулась. — Если кому-то и под силу провернуть это дело — то мне.

— И всё же, будь бдительна и предельно осторожна.

— Как скажете, Tenumien.

Лиана поморщилась: эта неприятная как на вид, так и характером женщина всегда была излишне самоуверенна — впрочем, как и многие из собравшихся здесь. После того, как Рик с каждым обсудил личные поручения, тема коснулась Вартона и грядущих испытаний новобранцев, до которых оставалось несколько месяцев по календарю Тувиама.

Со стороны Вартона в Тувиам регулярно просачивались группы разбойников и члены банды Синих Крестов. С последними вызвался разобраться Александр, и этот вопрос вскоре закрыли. После обсуждений политики Вартона, короля Рейма Бракентусского и его жгучего желания отправить на испытания новобранцев талантливого ученика своей придворной чародейки, занявших почти час, тема плавно перешла в медальон Зары, сыскавший себе нового хозяина — предыдущего его владельца, увы, перехватили Менторы.

— Теперь, друзья, последняя новость на сегодня, о которой я вас попрошу не распространяться, — Рик встал из-за стола, и все члены Элиты за ним следом. В конце округлой комнаты, на постаменте стоял гигантский кристалл, острым кончиком достававший стеклянного и хрупкого на вид потолка, украшенного золотой узорной паутинкой. Почти прозрачный, внутри он переливался фиолетовым цветом, а множество его граней отражали на стены солнечные блики. Лирсул — так окрестили его ещё со времён, когда жили все основатели великих родов — являлся вместилищем огромной силы, и его возможности так и не изучили до конца.

— Лиана, прошу.

Женщина уверенно шагнула вперёд и положила руку на гладкую поверхность. И тотчас перед глазами на каждой плоскости Лирсула возникло изображение девушки. Многие сразу узнали покои Лианы, и, не скрывая удивления и недоумения, наблюдали за девушкой, копающейся в магических артефактах и ингредиентах.

— О нет, не трогай, — мысленно взмолилась Лиана, когда Деми потянулась к накопителю, который в ходе неудачных магических манипуляций принял вид обычной ветки. Когда случилось неизбежное, Александр, Беата и Сванна невольно хохотнули. Спрашивая себя, почему её младшая сестра такая недотёпа, Лиана кашлянула в кулак, и изображение исчезло.

— Всех вас поставили в известность о новой Пришедшей. Можно считать это чудовищным совпадением, но эта девушка — моя родная сестра и дочь Марии.

Улыбки моментально исчезли с лиц, и образовалась тишина. Ветер коснулся колокольчиков, и те издали нежный звон.

— Ты понимаешь, что это значит? — Эйра Фенхидес, с виду юная и хрупкая девушка с алыми глазами и собранными в сложную причёску волосами светло-голубого оттенка, настороженно посмотрела на Лиану. Та кивнула.

— Она обладает силой? — спросил Генри.

— Она не может ей обладать, — уверенно ответила Эйра.

— Моя сестра родилась обычным человеком, а Пришедшей стала совершенно случайно.

— Проклятье сработает: ему нет разницы, первенец она или нет. Поэтому твоя жизнь — в опасности.

— Лиане ничего не грозит, — сказал Среброглазый, задумчиво глядя в невидимую точку перед собой. — Но лишь до тех пор, пока на свет не появится ещё одна дочь Марии. Я бы хотел выслушать ваши личные мнения и предложения на сей счёт.

— Можно вернуть её в родной мир, — предложил Дмитрий. — Но только если она сама того захочет. Из-за незыблемости законов Руимо, никто не в силах изгнать Пришедшего, если он этого не желает.

— Но если Лиана, или её сестра вдруг обзаведутся потомством? — Клавдия была явно недовольна и взволнована. — Мы не можем себе позволить потерять дар исцеления дочерей Марии! Эта девочка должна отвергнуть Руимо. Лиана, ты должна ей объяснить!

Целительница колебалась. Она понимала, что её товарищи во многом правы: из-за Деми её жизни в будущем может грозить опасность. Детьми она не грезила, но если у Деми появится дочь — проклятие свершится, и жизнь Лианы прервётся. Прежде, когда младшая не была Пришедшей, Лиана не волновалась по этому поводу: если бы у Деми родился ребёнок раньше, чем у неё, то сила исцеления досталась бы ему, а Лиана — как это случалось в предыдущих поколениях — стала бесплодной.

— Можно сделать девочку стерильной, — обронила Беата, погладив длинные чёрные волосы. — И тогда проблема частично будет устранена.

— Проблема будет устранена, только когда вторая дочь Марии навсегда покинет Руимо! — обрезала Клавдия. Мужская часть коллектива пожимала плечами, хотя предложение Беаты показалось им не таким уж плохим.

— Исключено! Я не поступлю так с Деми. Ни за что.

— До испытаний новобранцев есть пару месяцев, — заметила Эйра. Александр с ходу уловил её мысль.

— Быть может, ей тоже поучаствовать? Если она окажется талантливой и сможет принести пользу Тувиаму и Элите, возвращать её в свой мир, причём насильно, будет немного неправильно и расточительно.

Поднялся шум. Среброглазый затих, обдумывая поступившие предложения. Наконец он жестом велел всем замолчать.

— Благодарю всех за высказывания, — объявил он, окинув Элиту удовлетворённым взглядом. — Я придержусь своего прежнего решения. Вы свободны, господа. Анита и Лиана, вас я жду в своём кабинете. Сейчас же.

* * *

— Лиана? Эй, Лиана. Твой кофе давно остыл.

Она растерянно посмотрела на Деми, но спустя мгновение снова собралась с мыслями.

— Ты так и не сказала, о чём вы говорили на собрании. Уже, кстати, девять.

— У меня выходной.

— Тогда зачем ты оделась, как на выход?

Что-то вспомнив, голубоглазая встала из-за стола, быстро выпила едва тёплый кофе без сахара и пошла в коридор.

— Нужно кое с кем встретиться, — пояснила она, обуваясь. — На собрании…да ничего особенного. Ты будешь обучаться, а затем пройдёшь испытания новобранцев. Твоей наставницей по решению Рика будет Анита. Она встретит тебя, когда вернёшься в Тувиам. Анита как и ты — Пришедшая. Как-нибудь сама у неё спросишь. До вечера, дорогая.

Она поцеловала Деми в лоб и вышла. Удивлённая, она так и стояла несколько минут, а потом закрылась на все замки. Сжимая в руках чашку свежезаваренного кофе, она не могла понять своё отношение к услышанному. С одной стороны она проявляла интерес к этому волшебному миру, представляя себя в роли магички: а вдруг она сама не подозревает, что в ней сокрыта неведомая сила? Но что ещё за испытания новобранцев и Анита?

Раздался зловещий смех. По спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Дрожащими руками она отставила чашку на стол. До сих пор она была уверена, что этот неприятный голос, звучащий в её голове, остался в пределах потустороннего мира.

— Сюрприз!

Деми была готова разрыдаться.

— Наивная ты девочка. Подумала, что я остался там? А вот и нет. Я здесь, здесь-здесь-здесь!

Голос стал невыносимо противным и скрипучим, и, слыша его, Деми не могла найти себе места; он издавал разные звуки — то громкие, то тихие и шипящие. Его забавляло, что девушка всё равно закрывала уши, будто какофония звуков исходила извне. Она нервно металась по комнате, кричала, просила его остановиться, но он продолжал терзать её. Она не знала, сколько это длилось, но кошмар наяву не прекращался. Тогда она, отчаявшись, вскочила с пола, распахнула окно в своей комнате и ступила на подоконник.

— Сейчас всё закончится, — подумала она. — Один шаг, и всё прекратится.

Когда одна нога перешагнула его, чудовищный, сводящий с ума шум прекратился. Сначала она не поняла, что происходит. Что-то изменилось в её ощущениях, по телу пробежал холодок. А потом её нога сама ступила обратно, а руки лёгким движением закрыли окно. Она спрыгнула на пол и, постояв так какое-то время, поняла, что не может пошевелиться.

— Не нужно так делать, — голос перестал быть омерзительным.

— Ты чудовище! — воскликнула Деми сквозь слёзы. Спустя несколько мгновений она смогла пошевелиться.

— Возможно, — ответил он. — А ты — наивная и глупая девчонка.

— Ты обещал действовать мне во благо!

— Уже и пошалить нельзя? Я лишь проверил, насколько ты морально устойчива.

— Пошёл ты.

Странно, но после этого он затих. Голова нещадно болела, и Деми, отыскав в аптечке таблетки и травяной сироп, приняла препараты. Посидев в тишине какое-то время, решила заняться уборкой: раньше она как будто не замечала этого мусора и хлама, в котором жила. Теперь ей стало стыдно: в то время, как она бездельничала, Лиана работала и сама выполняла работу по дому. Со вторым она, естественно, в одиночку почти не справлялась.

Через час-полтора зазвонил телефон. Деми долго не решалась, но всё таки ответила незнакомому номеру. Звонил отец Шерон, пригласил на похороны, завтра в пять вечера. Его голос дрожал, был тихим; перед тем, как положить трубку, Деми услышала, как мама Шерон плачет.

Противный ком застрял в горле, руки опустились и телефон громко ударился о пол.

— Скорей бы в Руимо, — подумала Деми, с трепетом и отрадой вспоминая Среброглазого, пушистого кота и Золотой город.

Глава 6

Легенда древняя гласит о пятерых, что в Руимо ступили и силу обрели в дар от богов своих. Не устрашились они зла, не поддались ему, как прочие; и Светлые, сложив все свои силы, спасли в ловушку угодивших. Но силы их сгорали очень быстро — их век давно прошёл… Но пятеро — последние, кто верил в них. Богов тех было трое: Арис — бог справедливый; Миор — порядка бог и знаний покровитель; последнею была богиня Гириэра — защитница всех слабых и невинных, и красоты богиня.

Между собою поразмыслив, оставили они два дара каждый:

Жизнь вечную, защиту от всех злых заклятий — воину с горячим сердцем. Он принял дар, и взор его с тех пор сиял как серебро.

Способность чудеса творить и исцелять плоть вместе с духом — деве храброй, в сей мир ступившей одной из первых и не убоявшейся;

Мудрость и корону — воину отважному с сердцем добрым;

Знания самих богов — тому, чей разум ясен и добры намерения;

Красота божественная и сила сокрушительная — той, что в трудный час деву храбрую не покинула, рискуя жизнью;

Последним даром был хранитель, ставший другом, с душою чистой и открытой.

Разгневался Создатель, узнав про шесть даров: иным богам его мир не принадлежал, и судьбы люда не по воле их решались; не смог лишить он наглецов дарованного им — дары последние отнять никто не в силах по закону сего мира. Тогда он проклял каждого, но лишь Хранителя проклятье не коснулось: он не был человеком изначально.

Проклятие в роду Марии стало первым: с тех пор лишь женщины рождались с силой, а сила доставалась первенцу. «Не больше двух детей Марии сразу в Руимо жить смогут, скитальцами останутся навечно. А если же появится на свет вдруг третее дитя — со временем умрёт в семье старейший».

К Елене и Дамиру, принявшим мир его как дом родной, Создатель несколько смягчился; но, гневаясь, Дамира проклял: глаза Дамира он окрасил цветом алым, и страх они внушали непомерный. Елену исказить уродством не посмел, и на обоих иное наложил заклятье: рождаться будут у них дети, но именно от кровного смешенья.

На воина сереброглазого Создатель посмотрел с усмешкой: дары его претили всем законам мира, и он был вправе исказить их; и сделал так, что даже добрые заклятия пред ним бессильны стали. Бессмертия не удалось лишить его, но даже этот дар он подчинил закону; но места слабого Создатель так и не узнал — его укрыл Хранитель…

На Аристарха он прогневался сильнее, чем на прочих: если не он, то его дети смогут мир сей перестроить, изгнав Создателя. В проклятие вложив все свои силы, поклялся он, что род его прервётся…

Хранителю не смог Создатель сделать зла: на то ничто способным не было, да и не будет. Истратив силы и теряя облик, сказал он ему вслед: «Бессмертие — и есть твоё проклятие, которое разделишь с Среброглазым; и те, кто дорог вам — все будут уходить, а вы останетесь смотреть, как заново рождаются и покидают мир их дети».

Легенды Тувиама.

После утомительного и скучного вечера она всё-таки уснула. Ощущение это не было ей знакомо, и она не знала, с чем его можно сравнить: казалось, она всего лишь моргнула. Почти мгновенная смена окружения сбила её с толку, яркий свет резал глаза. Через пару минут Деми сориентировалась, картинка перед глазами стала чёткой, и она узнала покои Лианы, в которых ничего не изменилось — разве что кота не стало, и не удивительно, ведь в Руимо уже прошла неделя. Теперь она поняла, зачем на стене двое часов: одни показывали Руимское время, другие — Земное.

По возвращении в Руимо Лиана велела ждать Аниту: Белый замок большой, даже огромный, и человеку, ни разу не видевшему схему этажей, заблудиться — раз плюнуть. Вняв просьбе сестры, она не покинула пределы покоев, но выйти на балкон никто не запрещал. Крепко схватив кованое ограждение, она затаила дыхание.

Золотой город был прекрасен — от самого начала и до конца. Уютные, тёплые улочки, обставленные самыми разными зданиями, так и манили к себе. Позже её внимание привлекло что-то чёрное, огромной высоты, окружающее город. Она не поверила своим глазам: это была стена. Огромная, неприступная чёрная стена, надёжно защищающая город. За Бастионом не было видно линии горизонта.

Пожалуй, на балконе не хватало столика и стула: Деми словила себя на мысли, что готова смотреть на город часами.

Наблюдая прекрасные пейзажи, она не заметила, как тихонько хлопнула входная дверь. Наконец услышав шаги, она повернулась, готовая поздороваться с Анитой.

— Добрый вечер, — неожиданно и приветливо произнёс мужской голос. Деми застыла сразу, как только увидела его: тот самый мужчина с серебряными глазами, по имени Рик. Забыв поприветствовать его в ответ, она не могла перестать разглядывать его: нечасто ей доводилось видеть по-настоящему красивых мужчин с мужественными чертами. Сейчас он был одет проще, чем в день их последней встречи — свободная чёрная рубашка была заправлена в светлые штаны, подчёркивающие его сильные, длинные ноги в невысоких ботинках. На указательном пальце левой руки блеснуло крупное кольцо с сапфиром. Деми не могла определить его возраст, но выглядел он не старше тридцати. Когда он широко заулыбался, девушка наконец опомнилась.

— Добр…то есть, здравствуйте, — она вспомнила, как ему кланялась Лиана, и попыталась повторить. Среброглазый, по-прежнему улыбаясь, одобрительно кивнул и стал рядом, сцепив за спиной руки.

— Какие впечатления от Руимо?

— Смешанные, — робко ответила она, стараясь больше не пересекаться с ним взглядом. — Сначала он показался мне сущим кошмаром, но теперь вынуждена признать, что ошиблась.

— Не все земли так же прекрасны, как Тувиамские. Всё, что мы сейчас видим и чувствуем — синее небо, живая земля и растения — заслуга оживляющей магии. Раз в несколько лет проводится обряд Преображения, после чего алые пустоши оживают. Зрелище это, воистину, достойное восхищения.

— Я так и не поблагодарила вас за то, что спасли меня.

— О, нет: спасением ты обязана Лиане. Я лишь доставил тебя к ней.

Деми почувствовала на себе его взгляд. Выдержав паузу, он поинтересовался с едва различимым подозрением в голосе.

— Дочь Марии спасена, жива и здорова, но почему-то меня не покидает чувство, будто тебя что-то тревожит. В пустошах произошло нечто, чего я не заметил?

Деми старалась держать чувства под контролем, но то, как она вздрогнула, не ускользнуло от его внимательного взора. Она хотела поделиться, рассказать о том, что с ней произошло в старом храме; Рик, хоть она и не осмеливалась обратиться к нему по имени, создавал приятное впечатление человека, которому можно доверять и на которого можно положиться. Чутьё Деми ни разу не подводило: как правило, люди, которых она по какой-то причине считала отталкивающими, неприятными и недружелюбными, такими и оказывались. Она набрала воздух, почти решившись рассказать о страшном голосе, который не даёт ей покоя…

«Я убью любого, кому расскажешь обо мне»

Она растерянно посмотрела на Рика, ожидающего ответа, и покачала головой.

— Ты побледнела. Быть может, нам лучше присесть?

Дверь снова отворилась, и в комнате показался женский силуэт. Невысокая девушка, светловолосая, с прямой чёлкой, падающей на большие синие глаза, удивилась присутствию Рика, но не растерялась и поклонилась.

— Не ожидала увидеть вас здесь, Рик, — она выпрямилась. — Мне подождать?

— Нет, не нужно. Ты вовремя; я же, как выдалась минутка, зашёл проведать нашу Пришедшую. Ей нездоровится — рекомендую хорошо поужинать и лишь тогда приступать к обучению. Что ж, думаю, мне пора, — он двинулся к выходу. Перед дверью он остановился и, мягко улыбаясь, сказал Деми:

— Было приятно пообщаться, Маришка. Обязательно, когда в следующий раз будешь в Тувиаме, и найдётся свободное время — приходи в мой кабинет. С пяти вечера, с большой вероятностью, я буду на месте.

— Я…С удовольствием!

Он ушёл. Деми нахмурилась: «Маришка»? Он что-то перепутал, или назвал её так намеренно?

— Здравствуй, — светловолосая девушка подошла ближе и дружелюбно улыбнулась. — Меня зовут Анита. Рада нашему знакомству, Деми.

— Взаимно.

Во время рукопожатия Деми рассмотрела Аниту. У неё было приятное лицо, большие синие глаза смотрели на неё с добротой; под курносым носом чётко очерченные, полные губы растянулись в улыбке, а на щеках появились ямочки.

— С сегодняшнего дня я — твоя наставница. Всегда обращайся, если что-нибудь понадобится. Лиана рассказывала что-нибудь обо мне?

— Она сказала, что вы — Пришедшая, как и я.

— Можно на «ты», — Анита указала на выход. — Пойдём, прогуляемся.

Они вышли из замка, и стражники закрыли за ними тяжёлые стальные двери. Гуляя по улицам, народу на которых заметно убавилось, Деми внимательно слушала всё, что говорила Анита. Начала она с того, чем Пришедшие отличаются от рождённых в Руимо, и как меняется их жизнь.

— Пришедшие навсегда забывают, что такое сон, — говорила Анита, когда они задержались на мостике над узкой рекой с быстрым течением, именуемой Витт, отделявшей центральную площадь от жилых домов, которые, как оказалось, в большинстве своём пустовали. — Засыпая, мы тут же переходим в иной мир. В Руимо некоторые наши чувства и эмоции могут притупляться — так, к примеру, мы почти не испытываем голод, а усталость ощущаем только когда истощаем своё тело до предела. Это очень опасно, нужно не забывать регулярно питаться и отдыхать, иначе не заметишь, как свалишься в предсмертном состоянии; наш разум подвергается чудовищной нагрузке, и, если не давать ему отдых, вскоре наступает смерть. Аналог сна для Пришедших — медитация, чему сегодня я тебя, собственно, и научу.

— А если с Пришедшим что-нибудь случается? Если он получает травму здесь, или даже погибает?

— Если травма получена в Руимо — по возвращении обратно мы чувствуем боль. Если погибаем…то погибаем.

Из воды выпрыгнула рыбка и снова нырнула, создав брызги. Солнце садилось. Стайка незнакомых Деми птиц отрывисто кричала, нарезая круги в небе. Отряды часовых обходили улицы, но ни одного нарушителя порядка, как обычно, им не попалось.

Девушки двинулись вдоль аллеи, и вскоре оказались на перекрёстке трёх улиц.

— Сегодня, помимо медитации, мы проверим наличие у тебя магических способностей и, опираясь на результаты, я составлю систему обучения. Помимо индивидуальных занятий я обучу тебя основам чародейства, опробуешь разные виды оружия.

— Мне придётся сражаться?

Анита обернулась, вопросительно глядя на Деми, которую такой расклад, судя по всему, не сильно устраивал. Мечтая о магии, она не думала, что всё может быть настолько серьёзно.

— Тебя не предупредили об испытаниях новобранцев?

— Лиана говорила об этом, но…

— Деми, если ты не хочешь — никто не вправе тебя принуждать. Если хочешь покинуть Руимо, вернуться к прежней жизни, только скажи — тебя никто не осудит. Ты можешь вернуться, если действительно этого желаешь. Но если выбираешь жизнь Пришедшей, то должна понимать: ты — дочь Марии, и в твои обязанности входит служить Тувиаму.

Деми колебалась: к такому она не была готова.

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Хорошо. После медитации, завтра утром, я буду ждать ответ, но способности твои мы всё равно испытаем.

Захватив из причудливой харчевни еды — два фунта жареной говядины, немного хлеба, яблоки и чистую воду, они поместили это в корзинку, которую получили на месте, и отправились к дому Аниты.

— Здесь не нужно платить за еду? — Деми надкусила сочное яблоко. Немного пожевала и пришла к выводу, что оно либо такого странного сорта, либо она не чувствует вкус.

— Только состоящим в Элите. Солдатам же регулярно выдают паёк и денежное жалование, которое они тратят по своему усмотрению.

— Я почему-то не видела ни женщин, ни детей. Здесь что, живут одни солдаты?

— В основном — да. С недавних пор в Тувиамской крепости проживают только военные, чародеи в том же числе. Есть ещё наставники, рекруты, послы, спецотряды; реже — торговцы и знать. Вообще здесь не любят непрошенных гостей, а в Золотой город можно попасть только по приглашению, или — по большим праздникам, когда проход через Бастион открыт для всех.

— А старики?

— Мало кто доживает до преклонного возраста, — Анита повесила корзинку на руку, свернула влево и ускорила шаг. — А если доживает, к нему относятся с большим почтением. В среднем, люди не стареют до одной-трёх сотен лет, тут уже зависит от наследственности и образа жизни.

Глаза Деми, казалось, сейчас выпадут из орбит. Пробурчав под нос что-то невнятное, она поспешила за своей наставницей.

Дом Аниты почти ничем не отличался от других: двухэтажный, с двускатной золотистой крышей и балкончиком на лицевом фасаде. Внутри он оказался примерно таким, как и ожидалось — уютным, ни капли не вычурным, обставленным деревянной мебелью просто и со вкусом. На первом этаже находились три комнаты — гостиная, лаборатория, соединённая с личной библиотекой и ванная, совмещённая с уборной. На втором этаже располагался кабинет Аниты и ещё одна комната, отведённая под гардероб.

Подкрепившись за столиком в гостиной и поговорив о Тувиамских традициях, праздниках, литературе и языке, плавно перешли к волшебству, все разновидности которого Деми с ходу не запомнила.

— Основные направления — это Разрушение, Созидание, Поддержка, Разум и Изменение. Последнее считается частично запретным, как и магия Разума, или же контроля. Есть ещё магия Тела — направляя энергию не во внешнюю среду, а исключительно в себя, можно многократно увеличить возможности своего тела. В Элите есть мастера каждого из направлений. Я же специализируюсь на Поддержке и частично — на Разуме.

— А здесь есть некромантия?

— Нет.

— А эльфы, демоны, гномы, вампиры? Орки?

Анита звонко и искренне рассмеялась.

— Кажется, что-то начитался книг и переиграл.

Деми усмехнулась. Было приятно, что помимо Лианы здесь есть кто-то свой, кто способен её понять.

— Ничего из перечисленного тобой здесь нет, и не было. Хотя, возможно, существуют демоны и призраки, но ты с большей вероятностью наткнёшься на отродье Менторов — гончую, например. Это такая мерзкая, полумёртвая плотоядная псина; а ещё гончие разносят инфекции и, в худшем случае — чуму или оспу. Человеческие хвори им нипочём, как и Менторам. Однако, сейчас всё больше замечают бесформенных. Ну, ладно, поболтали — и хватит. Идём, пора начинать.

«Наконец-то!» — обрадовалась Деми. Ей ужасно не терпелось узнать, на что она способна.

Это было интересно и даже забавно. Сначала Анита дала ей в руки несколько разноцветных камушков. С закрытыми глазами нужно было назвать цвет каждого из них. Как оказалось позже, ни один цвет не был угадан. Тогда она попыталась раскачать маятник — небольшое магическое устройство, заряженное и гиперчувствительное, настроенное на выявление минимальных телекинетических способностей, имевшего вид обычной вытянутой и заострённой к низу пластинки на тонкой цепочке, подвешенной к статичному держателю. Эта проверка обернулась провалом — как и предыдущая. Через час, смирившись с неподвижностью маятника, Деми принялась за следующий тест.

Она опускала кисти рук в ёмкости с водой, передержала почти все устройства и несколько артефактов — и ничего. Ощущая себя полнейшей неудачницей, она, с угасшим энтузиазмом, продолжала делать то, что говорила наставница. Анита проявляла неслыханное терпение.

Солнце давно село; выколдовав яркую световую сферу, тем самым вызвав у Деми восхищение и даже трепет, она вздохнула и, порывшись в сундучке, протянула ей стеклянный шарик.

— Постарайся сконцентрироваться. Почувствуй энергию внутри, представь, как она циркулирует по телу.

Деми так и сделала. Прошло пол часа. Когда она вконец отчаялась и захотела всё бросить, вдруг почувствовала что-то странное. Зацепившись за незнакомое чувство, она наконец поняла, о чём говорила Анита. И тут же осознала, что может направить часть энергии в стеклянный шар.

Что-то пошло не так. Ей показалось, что она услышала ехидную усмешку. Странная вибрация прошлась от груди к рукам, и остановить это у неё не получалось.

— Достаточно! — воскликнула Анита, но было поздно: сначала шар слабо, едва различимо засиял жёлтым цветом, а всего через миг задрожал и лопнул, разметав во все стороны острые мелкие осколки. Чудом они никому не попали в глаза. Несколько мгновений они стояли молча, а Деми была в полной растерянности.

— Что это? Так должно быть?

— Не знаю, — Анита нахмурилась, настороженно поглядывая то на Деми, то на осколки. — Такой реакции мне не доводилось видеть. Странно. Я была уверена, что поначалу шар отразил призыв — очень похоже на базовое заклинание как сфера, или искра. Но никогда ещё он не взрывался вот так! Разрушение проявляет себя иначе…

Напряжение, повисшее в помещении, сложно было не заметить. Пытаясь понять природу странной силы своей ученицы, Анита предложила выполнить ещё несколько упражнений, дав подробные указания; сама же наблюдала со стороны, вручив осколок фиолетового кристалла, причудливое ожерелье с крупными перламутровыми бусинами и потрёпанную книжку в коричневой обложке.

— А книга для чего?

— Небольшой сборник стихов и прозы, почитаешь на досуге.

Нужно было придать осколку другую форму любым способом.

Безуспешно пытаясь повлиять на него силой мысли, спустя ещё один час она просто швырнула его в стену. Позади послышался смех Аниты.

— Весьма оригинально, — улыбнулась она. Когда Деми, недовольно фыркая пошла за минералом, Анита велела прерваться и позвала наверх.

Была глубокая ночь. С улицы слышался стрёкот сверчков, где-то громко орал кот, в которого вскоре чем-то запустили. Он на время утих, а после сменил место и продолжил.

Анита зажгла свечи. В кабинете их оказалось невероятно много, но горели всего две. Постелив посредине комнаты две подушки, она села, скрестив ноги, кисти рук опустила на колени.

— Сядь, закрой глаза. Дыши плавно и размеренно, не волнуйся. Слушай мой голос. Слушай, как бьётся сердце. Не думай ни о чём — чувствуй.

Уж это Деми умела — отключать сознание, концентрироваться на ощущениях ей не впервой. Только сейчас всё пошло как-то по-другому…

Звуки слились в одну протяжную мелодию и вскоре исчезли. Почувствовав спустя неопределённое время пустоту вокруг, Деми решила открыть глаза.

— И откуда такой свет? — она сощурилась. То, что она увидела несколько мгновений спустя, её несколько озадачило. Рядом не было абсолютно ничего, за что можно зацепиться взглядом — только бесконечная белая пустота. Она видела свои руки, тело, ноги. Несколько раз согнув пальцы пришла к выводу, что ощущения вполне реальны. Стоило ей мельком подумать о голосе, как она тут же почувствовала его присутствие. Она была уверена, что не дышит, но в нос тут же ударил запах гари.

— Я знаю, что ты здесь. Покажись!

Сначала она была горда, что так дерзко приказала ему, а он повиновался. Но после поняла, что лучше бы молчала. В считанные секунды на расстоянии вытянутой руки появилась чёрная точка, пульсирующая и быстро разрастающаяся. Она превратилась в сгусток чего-то тягучего, стекающего вниз, и постепенно эта масса обрела очертания фигуры.

Он был на две головы выше; чёрный цвет кожи сменился тёмно-серым. На его теле не было волос, не было даже ресниц и бровей. Чёрные глаза с белой радужкой, в которой отсутствовал зрачок, смотрели на неё с усмешкой. Черты лица не были уродливыми — даже напротив; но он был страшен. Бледные губы растянулись в оскале, демонстрируя острые, белоснежные зубы-клыки.

— И снова — здравствуй, — тихо сказал он на ухо, непонятно как оказавшись за спиной. Она хотела рвануть с места, но он крепко обхватил её когтистыми ручищами.

— Ты звала — и я пришёл. Невежливо и глупо поступать, как ты хотела: ни здесь, ни где-либо ты не убежишь от меня, Деми.

Он отпустил её только когда она перестала думать о побеге и более-менее успокоилась.

— И я буду похожа…НА ТЕБЯ? — немного осмелев, Деми принялась его рассматривать, но прикоснуться не решалась. — Я же стану чудовищем, монстром!

— Ты не пожалеешь.

— Я уже жалею, — сорвалось с её губ. Злость и сожаление вскипели в ней. — Всё из-за этого проклятого медальона! Из-за него я потеряла друга, из-за него попала в этот мир! Что меня ждёт? Допустим, я решусь пойти на службу Тувиаму, исполню свой долг, которым, оказывается, обременена по рождению. Дальше что? Если стану такой, как ты, что скажу Лиане? Что Лиана скажет?

Лучше бы я умерла, когда падала с обрыва! Лучше бы Золотой город остался для меня обычной сказкой, и мы с Шерон, как обычно, сидели вечерами напролёт, пили кофе, обсуждали сериалы, а я — злилась на Лиану за то, что…

— За что?

Вопрос этот поставил Деми в тупик.

— Ты — разбалованная, эгоистичная лентяйка и неудачница, живущая за счёт своей сестры. Ты можешь только ныть и требовать, а когда тебе даёшь — воротишь нос и остаёшься недовольна. Почти все вы, люди, такие. Но я знаю, как это исправить. Тебе не хватает цели. Ты не хочешь ни к чему стремиться. Быть может, мне облегчить твои страдания? — он подцепил её подбородок острым, чёрным когтем. — Ведь я могу внушить тебе, что ты мертва, и ты умрёшь; могу лишить рассудка — но в обоих случаях наш договор будет расторгнут. Быть может, мне завладеть твоим телом, хорошенько позабавиться и навести порядок в твоём мире, как только с этим разберусь?

Последние фразы, казалось, пролетели мимо её ушей.

Никто и никогда не говорил с Деми вот так. Возможно, в иной ситуации она бы возмутилась…Но, чёрт возьми, он прав. Она не может больше жить, как раньше. Но цель — чего она в действительности хочет?

Погружённая в раздумья, она и не заметила, что коготь больше не впивается под подбородок, а некто вовсе исчез из поля зрения.

Почему-то Деми вспомнила маму. По словам Лианы, её убили Менторы…Сколько ещё людей стали, и станут их жертвами?

— Для начала — сойдёт, — сказал он.

— Я хочу, чтобы они заплатили за содеянное.

— Ты даже не знаешь, кто именно и при каких обстоятельствах убил её.

— Но я узнаю.

— Что ж, успехов, — фраза прозвучала достаточно иронично.

— Как зовут тебя?

— У меня много имён, старые я не открою. Как хочешь, так и называй.

— И всё же, я оставлю это право за тобой.

Задумчиво хмыкнув, он замолчал. Деми бродила по белой пустоте и пыталась отыскать его.

— Атарегам, — коротко объявил он спустя какое-то время. Деми подумала, что ослышалась.

— Что?

— Атарегам, — отчётливо и не без раздражения повторил он. Девушка усмехнулась: имя, которым он назвался, напомнило ей название геометрической фигуры.

После этого она полностью успокоилась. Атарегам не беспокоил её, и она, оставшись наедине с собой, смогла отдохнуть.

* * *

Когда она решила, что набралась сил, было уже утро. Радуясь солнечным лучам, пробивающимся сквозь прозрачные оконные стёкла, она принялась разминать затёкшие, онемевшие ноги, терпя неприятное покалывание.

Две свечи растаяли и застыли неровными восковыми лужицами; Анита, всё это время наблюдавшая за Деми сидя за столом, казалась подозрительно настороженной.

— Доброе утро. Вижу, медитация прошла хорошо?

— Думаю, да, — Деми улыбнулась. — Я немного разобралась в себе. Определённо, эта практика пошла на пользу.

— Причём, это заметно. Ты даже смотришь иначе, — Анита поставила подпись на каком-то документе и взяла следующий. — Ну, что скажешь?

— Я попробую. Думаю, я готова приступить к обучению.

Дни первого цикла — так Пришедшие называют время, которое проводят в Руимо, приблизительно равное неделе, пролетали быстро и напряжённо. Иногда Анита была беспощадна: лекции по основам чародейства, как правило, длились по нескольку часов и без перерывов. Перед тем, как приступать к практическим занятиям, которые у Деми шли невероятно туго, они отправлялись на пробежки и выполняли силовые упражнения. К концу цикла, когда уже у самого бездарного человека, наделённого способностями ниже среднего обязательно бы получилась хотя бы слабая, короткая и нестабильная световая сфера — основа основ и колдовство, не редко применяющееся даже среди селян и простолюдинов, у Деми не выходило, ровным счётом, ничего. Анита не сдавалась: задавшись целью обучить Деми основам — сфере, искре и поиску воды, она обязательно доведёт начатое до конца. Конечно, о магии исцеления дочерей Марии не могло быть и речи: в этом Лиана оказалась права. Немного урезав часы чародейских практик, Анита увеличила до предела физическую нагрузку.

— В следующий раз потренируемся на бревне.

— На чём?

— Скоро узнаешь, — сказала наставница, шельмовски улыбаясь.

То самое «бревно» Деми возненавидела на всю жизнь: основной задачей было, удерживая равновесие, пройти по нему. Наплававшись, казалось, на много лет вперёд, она думала, что до конца этого цикла не доживёт.

Тем не менее, ей нравилась Анита. Проводя вместе всё время, с каждым днём они сближались, узнавая друг друга. Под конец цикла Анита призналась, что иногда позволяет себе читать чужие мысли. Ещё Деми узнала, что наставница её имеет сильную телепатическую связь с другой чародейкой Элиты, и почти никогда не остаётся наедине с собой, и наверняка знает, где, с кем и как себя чувствует, в каком настроении пребывает её духовная сестра.

Деми это показалось немного похожим на них с Атарегамом; вот только его мысли она услышать не могла, и периодически терпела насмешки и гаденькие комментарии по тому или иному поводу, нередко в нецензурной форме. Однако, телепатические умения наставницы обеспокоили её: что, если она, читая её мысли, услышит Атарегама?

Провожая закат на крыше дома, они готовились к завершению цикла. С чистой душой выполнив программу на эту неделю, они проводили оставшееся время за разговорами.

— Мои мысли ты тоже читала?

— Хотелось, но нет. По правде говоря…мне почему-то кажется, что делать этого не стоит.

— Почему? — Деми облегчённо вздохнула украдкой.

— Я…не знаю. Не могу объяснить. Что-то как будто предостерегает меня, мне это кажется неправильным.

— А у синеглазки есть чутьё, — вдруг вставил Атарегам. Деми мысленно попросила его помолчать, едва не сказав вслух. Получив от него в ответ предложение отправиться куда-то очень далеко, она продолжала разговаривать с Анитой.

— А ведь Рик назвал тебя Маришкой, — обронила синеглазая.

— Он не знает, как меня зовут?

— Боюсь, он знает поимённо всех, кто находится в Золотом городе, и ещё сам напомнит, как звали наших дедов и бабушек. Ну, если мы о них хотя бы раз упоминали, или он знал их лично.

— Про «знал их лично» ты, надеюсь, пошутила: ему не больше, чем тридцать!

— Никто не знает, сколько ему в точности лет. Он не стареет.

Скептик ожил в Деми. Но, вспомнив, что люди здесь стареют, по словам Аниты, от ста лет — возможно, ему и правда за сотню.

— Ну как это — никто не знает. Не может же ему быть больше нескольких веков.

— Поверь: может. Даже десять веков — смешная цифра, если говорить о нём.

Анита говорила убедительно. Глядя Деми прямо в глаза, она была более чем серьёзна.

— В это сложно поверить. Сложнее, чем в то, что однажды, при стечении обстоятельств можно оказаться в Руимо. Рик, Среброглазый, лично знал Марию, основательницу вашего рода, чьей наследницей ты являешься. Знал Дамира, Елену и Аристарха.

— Да быть того не может.

— Поинтересуйся сама, если не веришь. Дай угадаю: сейчас ты спросишь, кто эти люди, которых я назвала?

Деми кивнула, по-прежнему отказываясь верить услышанному.

— Как-нибудь отведу тебя в архивы, к родовым книгам. Лучше один раз увидеть.

— Мы отвлеклись от «Маришки».

— Ах, да. Начнём с того, что нет смысла отрицать: Рик привлекает тебя. Много женщин пытаются привлечь его внимание, причём небезуспешно. Маришка — имя потенциальных или нынешних…э-э…фавориток, скажем так. Он тебе симпатизирует; наверное, мне не стоит давать личные советы, но я бы на твоём месте не сильно обольщалась. Всего месяц назад четыре Маришки устроили скандал; они, естественно, знали, что у него не единственные, но подраться им это не помешало.

— Подраться? Хотела бы я на это посмотреть!

— О-о, это ещё долго будут вспоминать! Растерзанные платья, клочья вырванных волос…

Они расхохотались. До сих пор Деми не помнила, когда искренне смеялась в последний раз.

Глава 7

Дни пролетали один за другим. Неизменное, застывшее алое небо красовалось над иссушенной землёй, унизанной остриями скал, в некоторых местах напоминавших спину дикобраза. Одинокая чёрная крепость смотрелась здесь идеально. Ни разу нога непрошенного гостя не заступала границ нового Хамир-Ракода: за порядком неустанно следили полупрозрачные, похожие на призраков, сущности. Они двигались бесшумно, и в свете дня издалека их могла выдать только чёрная маска вместо лица. Не имея ни рук, ни ног, эти существа сновали вокруг шершавых стен крепости, уходившей глубоко под землю. Но бесформенные только казались безобидными: почувствовав потенциальную опасность или нарушителя, их тело становилось вполне материальным и обзаводилось недостающими конечностями, способными принять почти любую форму. Единственной целью их существования было разрушение: они уничтожали то, что приказывали Менторы. Кругом стояла могильная тишина.

Две недели Ричард не покидал своей комнаты. Полученные увечья заживали медленно, но верно: в этом аспекте люди имели большое преимущество в виде самых разных трав, зелий и магии исцеления. Последнее и вовсе было исключено для Ментора даже под действием снадобья Амиталь.

Он уже мог отжиматься и оттачивать мастерство в магии, за что частенько получал от Адель хорошую трёпку. Он не понимал её.

Все Менторы по натуре своей — одиночки. Во всяком случае, таким был Ричард, который никогда и ни с кем не пытался сблизиться — ему это казалось бессмысленным и ненужным. Но к их предводителю, Маркусу, он испытывал уважение, считая все его поступки, вплоть до наказаний, справедливыми и мудрыми, и был предан ему, закрывая глаза на некоторый фанатизм в отношении людей. В действительности имея к ним нейтрально-безразличное отношение, он всегда соглашался с Маркусом, желавшим видеть как стамра падают ниц перед ним и Менторами, признавая, что созданы для служения Роуку.

Только Роук мог сотворить Ментора; как именно — знал один лишь Маркус: среди всех он — единственный, кто осмеливался войти в покои божества во плоти, и при этом всегда возвращался целым и невредимым. Никто из людей, зашедших туда, не возвращался, а Ментор — единожды, после своего рождения. Хотя, рождением это нельзя было назвать — детей среди Менторов не было никогда: их женщины бесплодны.

Все воспоминания Ричарда начинались с темноты; что-то противно хрустело и кололо стопы, когда он пытался выйти из зловонного, пропахшего гнилью помещения, которому, казалось, нет конца. Стоило коснуться стены — и он сразу чувствовал, как на ней пульсирует что-то тёплое и упругое, покрытое слизью, а позади он слышит, как кто-то переговаривается шёпотом. Звучали разные голоса, но он был уверен: исходят они от кого-то или чего-то одного. Наконец противный хруст исчез, ноги его после колючей насыпи ступили на камень, и он испытал наслаждение, почувствовав его холод. Наощупь пройдя вперёд на несколько шагов, понял, что стоит у двери и, сжав кулак, постучал несколько раз. Не понимая откуда, он знал, что ему обязательно откроют, и спокойно ждал, прислушиваясь к звукам и незнакомым ощущениям. Когда с обратной стороны зазвенели цепи, а замочные механизмы открывались под чьей-то рукой и словом, Ричард сразу понял и как будто увидел, что нужно говорить и делать, чтобы дверь открылась; но в то же время заметил, что сделать это можно только находясь по ту сторону. Когда тяжёлые двери плавно распахнулись, на него хлынул поток свежего воздуха, а дым, клубящийся по полу, медленно преодолевал порог.

Его встретили двое. Хрупкая женщина с узкими плечами, которых едва касались светлые, слегка вьющиеся локоны, шагнула к Ричарду и, встав на цыпочки, бережно накинула ему на плечи длинный тёмный плащ — до этого момента он даже не знал, что абсолютно наг, но стыда или смущения не испытал.

Под прожигающим взглядом гордо стоящего перед ним мужчины с прямыми чёрными волосами, перехваченными сзади лентой, он не заметил, как сами собой согнулись колени, и он склонил перед ним голову…

— Ты что, снова упражнялся? Ричард, я велела тебе лежать! — оторвав от раздумий, Адель насильно уложила его на софу животом вниз. Она близко наклонилась, рассматривая заживающую рану, и шёлк светлых вьющихся волос защекотал ему спину.

— Я больше не нуждаюсь в уходе. Ты можешь заниматься личными делами.

— Похоже на то, — нехотя согласилась она, слегка коснувшись розового, почти зажившего шрама, перечёркивавшего его спину.

Застёгивая рубашку и надевая пояс, Ричард снова заметил, что Адель не торопится уходить. Он уже смирился с тем, что она позволяла себе без разрешения копаться в его книгах, но свой рабочий стол, всегда содержащийся в идеальном порядке, ревностно охранял, и малейшие поползновения в его сторону тут же пресекал. Но Адель в очередной раз удивила его, когда приблизилась и принялась поправлять воротник. Ну почему он чувствует себя странно, когда она открыто смотрит на него и отводит глаза в сторону, стоит их взглядам пересечься?

— Я говорила с Маркусом перед тем, как навестить тебя, — она задержала руку возле ключиц, расправила ворот и подвязала ленту. — Сегодня возвратится Катрина, и до этого он хотел видеть тебя.

Ричард решил, что медлить не стоит; убрав её тонкую руку, он развернулся и, всё ещё двигаясь немного скованно из-за полученного ранения, пошёл к двери.

— Я отправлюсь к нему немедленно. Благодарю.

Он стал на пороге, держа дверь открытой и давая понять, что сейчас Адель следует уйти. Она недовольно посмотрела на него, и Ричарду показалось, что её что-то расстроило.

Изящной походкой женщина покинула его покои. Ричард закрыл дверь ключом и заклинанием, а когда снова повернулся в её сторону, Адель уже не было.

В тронный зал он вошёл в тот момент, когда Катрина скинула со своего нехрупкого плечика тело человека, звучно ударившееся о пол. Стряхнув освободившейся рукой грязь с плаща, пропитавшегося тёмно-бордовыми пятнами, она вытащила шпильку и густые, серо-седые волосы упали ей на спину. Не вставая с трона, Маркус задумчиво хмыкнул.

— Превосходно, Катрина.

Она смиренно опустилась на колено, но Ричард думал, что та вот-вот лопнет от гордости.

— Ты определённо заслуживаешь поощрения и похвалы, я доволен тобой. Скажи, чего желаешь.

— Мне нужно время на раздумья, мой господин. Быть может, для меня есть иные поручения?

— Сейчас — нет.

— Позволите ли мне присоединиться к Фиру?

— Слишком поздно. Вместе с Деном они отбыли три дня назад.

Её зубы скрежетнули.

— Разрешите откланяться, — хмуро обронила она.

Получив согласие и «Неси истину во имя Роука» вслед, она резко развернулась и, стуча каблуками, широкими шагами двинулась к выходу из зала, где у арки подпирал стену Ричард.

— С дороги, — прорычала она, намеренно задев его плечом; удар пришёлся сильный, но Ричард выстоял. Превосходя его ростом на полголовы, она могла равняться силой почти с каждым мужчиной-Ментором, за исключением Фира и самого Маркуса. При одном её виде Ричард испытывал лёгкий дискомфорт помимо личной неприязни. Он бы с радостью убил эту «бешеную стерву», как нередко о ней отзывалась женская часть их коллектива, и это было взаимно.

— Прошу прощения, Маркус: я опоздал, — виновато сказал Ричард, кланяясь.

— Нет, это Катрина вернулась раньше. Встань, мой ученик, нет поводов для беспокойства: я лишь хотел узнать, как справилась Адель, и вернулись ли к тебе силы.

— Все раны зажили, учитель, и я готов исполнять приказы.

В глазах предводителя блеснуло недоверие. Изучая своего ученика, внешний вид которого изменился за счёт снадобья, он был явно недоволен, что тот выглядит чересчур живым, а от бледности не осталось и следа.

— Ведь ты понимаешь, что в ближайшем будущем я не доверю тебе ответственное задание?

Ричард кивнул. Его догадка оказалась верна, но всё равно услышанное задело и огорчило его.

Маркус поднялся и, стуча стальными подошвами, грациозно спустился по ступеням. Остановившись у окаменелого тела, он не побрезговал взяться за окровавленный ворот и с лёгкостью поднял на вытянутой руке. Ноги женщины беспомощно покачнулись, оторвавшись от пола. Ричард сразу заметил перерезанные сухожилия на обеих руках и множество ран, особенно в брюшной полости. Несмотря даже на явные следы пыток — узнаваемый почерк Катрины — лицо короткостриженой женщины, правый глаз и щёку которой перечёркивал уродливый шрам, выглядело умиротворённым.

— Ты знаешь, кто это? — прогремел голос предводителя. Ричард покачал головой, и Маркус разжал пальцы.

— Её имя — Клавдия, хотя Несущим Истину она представилась как Странница. Среброглазого можно похвалить — в новый состав Элиты он набрал талантливых людей. Вот только не настолько умных, чтобы обвести нас вокруг пальца. И всё же, следует отдать ему должное; стоило Катрине покинуть Урт, как штаб наших посредников был найден и уничтожен, — он прищурился, отряхивая ладони, и эхо несколько раз повторило хлопки. — Эта женщина не вымолвила ни слова на допросе, а мысли её прочесть не удалось — тут подвели бездарные чародеи в числе посредников.

— Я слышал, число Несущих Истину растёт.

— Близок день, мой верный ученик, когда смертные склонятся перед нами. Сию минуту я могу начать войну, поставить на колени четыре королевства и Ничейные земли, тем самым загнав Тувиам в угол. Но у всего есть своя цена. Вас, моих Верных, осталось слишком мало, и я не намерен жертвовать вами столь бессмысленно: ведь вы — избранники Роука, величайшего творения Высших! Нет, сейчас война не к месту. Мы можем победить иначе, сведя свои потери к минимуму. Я не сказал об этом остальным, — Маркус понизил тон до шёпота. — Если Фир и Ден успешно выполнят свою миссию, в Руимо начнутся необратимые перемены. И каждый вспомнит, что живёт в Эпоху Менторов!

— Вам удалось заинтересовать меня, — Ричард скрестил на груди руки. Он был уверен, что несмотря ни на что разговор их подходит к концу. Маркус усмехнулся, похлопав его по плечу.

— Всему своё время, Ричард. Всему своё время.

Закованные в цепи двери содрогнулись; с их стороны донёсся протяжный, леденящий душу вой, который в этот раз не оставил равнодушным даже Ричарда. Он не переставал удивляться решимости и смелости своего наставника, который двинулся к дверям совсем не колеблясь. Ему было интересно, как на самом деле выглядит Роук, но покои его было строго запрещено осквернять любым светом, да и желанием оказаться по ту сторону он не горел.

— Надеюсь, в ледяных камерах найдётся место для ещё одного тела?

— Да, мой господин.

Маркус одобрительно кивнул. Скинув с широких плеч роскошную бархатную мантию, он бесстрашно и уверенно перешагнул порог, и грозные стальные двери за ним закрылись.

Обдумывая его слова, Ричард безразлично смотрел на тело. Схватившись за одеревеневшую, бледную с засохшими бордовыми пятнами кисть руки, он потащил женщину по полу, оставляя за собой слабый кровавый след.

Идя по длинному, слабо освещённому коридору, стены которого были шершавыми, лишёнными изящества, присущего большинству залов и комнат Хамир-Ракода, он приближался к своим владениям, доставшимся ему от предыдущего мага льда, который погиб задолго до его рождения. Аноил, как говаривали собратья-Менторы того поколения, последними представителями которого остались Ден и Келла, был истинным воплощением своей стихии в её самом свирепом виде. Говорили, что много веков он держал в страхе Тувиамскую Элиту, но погиб в неравном бою. И лишь три тысячелетия спустя явился Ментор, которому подвластны лёд и холод — Ричард. Однако, до Аноила ему ещё очень далеко…

Коридор оканчивался дверью, покрытой льдом. Стоило Ричарду протянуть к ней руку, как ледяные кристаллы с треском расползлись по сторонам, поблёскивая и излучая пар, но не тая, и дверь открылась.

В лицо ударил холод; мужчина остановился и закрыл глаза, наслаждаясь. Среди льдов он чувствовал себя как дома, однако, ощущение это быстро улетучилось, когда он увидел содержимое камеры. Раньше подобные вещи его нисколько не беспокоили, но сейчас ему стало некомфортно.

— Должно быть, побочное действие Амиталь, — успокоил он себя и двинулся внутрь.

По обеим сторонам, в огромном помещении, с потолка которого к полу тянулись сталактиты, в некоторых местах настолько широкие и вытянутые, что походили на колонны, ровными рядами стояли ледяные глыбы. Выколдованные особым способом, они слабо светились и были почти прозрачными и невероятно прочными — повредить их могла только белая сталь.

Стараясь не вглядываться в изуродованные тела внутри глыб, Ричард шёл вперёд, ища свободное место.

Мужчины, женщины, даже дети и старики — бесчисленное множество тел хранилось здесь; пустующий постамент был в самом конце, у стены, где над прочими возвышалась ещё одна глыба — жемчужина коллекции, имеющая правильные, ровные очертания и красивую форму многогранного кристалла, явно выколдованного с особой любовью. Помимо всего прочего, она была одной из самых древних.

В ней находилась женщина, которая даже после смерти пленяла своей красотой. Казалось, она просто уснула и оживёт, если её расколдовать. Однако, это было не так. Подойдя ближе и присмотревшись, было заметно, что части тела когда-то были оторваны и впоследствии пришиты ровными стежками; длинные тёмно-русые волосы струились по плечам и застыли, словно под водой. Только её рука, крепко сжимающая посох, находилась отдельно от изящного тела. Под льдиной висела гравированная табличка с надписью «Мария Неврестская».

Опустив тело на пол, он сделал несколько плавных жестов руками и выбросил левую вперёд. Тело выпрямилось, когда он медленно поднимал кисть вверх, а когда стало на ноги он прошептал короткое заклинание, которое закрепил плавным жестом слева направо. Через пару мгновений перед ним выросла новая глыба, но писать имя этой женщины на специальной табличке он не стал: ему хотелось как можно скорее уйти.

Когда прогулка по мрачным и пустым залам Хамир-Ракода ему наскучила, он решил, что сейчас самое время опробовать новые заклинания, которые расшифровал и в теории освоил после проваленной миссии. Вспомнив, что выпроваживая Адель на прежнем месте свиток с шифром не заметил, Ричард ускорил шаг.

* * *

Он был уверен, что уходя запер дверь, но она поддалась, стоило ему коснуться ручки. Кончики пальцев блеснули голубым, и от них теперь исходил холод; готовый выпустить в незваного гостя ледяной осколок, Ричард толкнул дверь. На софе шевельнулся силуэт; женщина потянулась, словно кошка и, протирая глаза, села.

— Адель, — Ричард вздохнул и развеял заклинание, встряхнув и бросив руку вниз. — Это чересчур, ты не находишь?

— Ну зачем ты так? — элегантное тёмное платье струилось по её женственному телу, когда она двигалась. Обвив шею Ричарда руками, она сказала почти шёпотом:- Что странного и неправильного в том, что я хочу проводить больше времени с приглянувшимся мне мужчиной? Мне стало одиноко…

— Поэтому ты решила вломиться в мои покои? — Ричард нутром чувствовал, что она чего-то недоговаривает. То, что он ей привлекателен, он заметил уже давно. Он признавал, что Адель красива, но женщины-менторы охотно пользовались своей красотой, чтобы заполучить желаемое. Привыкший во всём искать и находить подвох, к ним он относился весьма настороженно и держался на расстоянии. Он осторожно убрал её руки с шеи, сел на софу, закинул ногу на ногу и одарил её холодным взглядом.

— Я же вижу, тебе нужно что-то. Ближе к делу, я занят.

Адель бросила на него обиженный взгляд. Каждый раз, когда он отталкивал её, ей лишь сильнее хотелось завоевать эту неприступную ледяную крепость, но именно на данный момент Ричард оказался прав.

— Что хотел Маркус?

Ричард вздохнул с выражением на лице «я так и знал».

— Тебя это не должно касаться, но он интересовался моим самочувствием. Не больше.

— Я знаю Маркуса уже давно, — она скромно села рядом, расправляя складки своего одеяния. — Не помню, чтобы хоть раз он звал к себе кого-то, чтобы узнать о самочувствии.

Ричард пожал плечами.

— В последнее время я всё чаще задумываюсь о наших Создателях, Линосе и Заре. Ведь Маркус служил им многие века, а потом предал!

— Опасные ты выбираешь темы для разговоров. Скажи, кто, по-твоему, создал Руимо?

— Зара и Линос?

Рыжеволосый покачал головой.

— Забавно, что ты знаешь Маркуса гораздо дольше, чем я, и ни разу не говорила с ним о Создателях.

— Подозреваю, что только с тобой он откровенен. По правде говоря, меня это раньше не интересовало, но перечитав легенды Тувиама до Жрицы и Пророка…Ричард, не молчи! Ведь я же вижу: ты что-то знаешь о них!

Он улыбнулся. Адель опешила: он улыбнулся! Со дня его рождения она не видела, чтобы он хоть один раз улыбнулся искренне. Очарованная, она смотрела на рыжеволосого, хлопая ресницами.

— Может, отправить тебя к Маркусу на урок истории?

— Ричард!

— Ладно, ладно, — он поменял местами ноги и откинулся на спину. Острая боль тут же напомнила о ране.

— Начнём с того, что бытует мнение, будто Руимо создали Линос и Зара. Но это не так. Маркус однажды сказал, что Высшими они стали, преодолев порог смерти, а силу получили от истинного Создателя, ныне забытого. Долгие тысячеления они правили Руимо, но вскоре решили, что неразумных слуг-чудовищ им недостаточно;

Маркус стал самым первым Метнором. Он служил им верой и правдой до тех пор, пока в Руимо не пришли пять основателей Элиты. Неведомым способом они спаслись, когда он привёл их к Роуку, и, более того — обрели силу. С тех пор медальон Зары попал в их руки, и в Руимо приходило всё больше и больше людей. Именно тогда появилась единая империя Фаренхим, которая вскоре начала представлять угрозу для Менторов: стамра отнимали земли наших предков, убивали их братьев; а Линос и Зара словно этого не видели. Тогда Маркус понял: им безразлична судьба своих подданных и приближённых, им безразлично всё — кроме них самих. Он отправился на поиски храмов забытого всеми — в том числе и Высшими, Создателя, в надежде, что если тот действительно существует — то согласится помочь. Увы, он не поведал, добился ли успеха. Скажи, ты знаешь, как проходила битва у Красной реки?

— Смутно.

— Этот день изменил Руимо навсегда. На Красной реке в смертельной битве сошлись три воинства — Высшие, которым остались верны только их чудовища, люди во главе с основателями Элиты и Менторы. Не было победителей в этой битве, но Линос и Зара однозначно проиграли. Их не удалось убить, но Маркус нашёл способ усыпить их и заточить где-то под землёй. Старый Хамир-Ракод был уничтожен до основания, и Маркус, спасая всех, кого возможно было спасти, покинул поле боя.

На лице Адель застыло удивление. Сказание произвело на неё большое впечатление, и только сильнее разожгло интерес к событиям минулых лет. Ричард взглядом отыскал свиток — тот лежал на краю стола, и, взяв его, двинулся к выходу.

— Постой! А как же Роук? Если Хамир-Ракод был полностью уничтожен — как Роук может быть здесь?

— На некоторые вопросы даже я не в силах ответить, Адель.

Глава 8

Гонимый, отринутый,

Всем ненавистный.

Слова его все непременно сбывались;

Он зла не желал и ни разу не лгал —

Враги его правду услышать боялись.

Судьбу свою видел отчасти — нечётко.

Но близился день, что последним считал;

Когда в дом вломились враги —

Он спокойно

Сидел, сложа руки, и ждал.

Схватили, сковали,

В темницу — на цепь.

По десять плетей за каждое слово;

Сломить не могли его дух палачи,

И сталью терзали всё снова, и снова.

Когда не осталось и места живого,

Иссякла фантазия у палачей —

Он тихо воскликнул, не пряча очей:

«Себя вы погубите. А совсем скоро

Закончатся жизни у ваших детей.»

Объятые страхом, на миг

Отступились; а после —

Заставили вечно молчать.

Немым и беспомощным, в жаркой пустыне

Бросили…погибать.

Не мог разомкнуть он уста —

Крепко сшиты.

Забыв, что не может идти, он побрёл

Подхваченный странной, неведомой силой,

И вскоре храм старого бога нашёл.

Навстречу ему грациозно шла жрица —

В злате и сребре,

Дочь Бога Огня.

Упал перед ней на колени, ослабший,

Последние искорки жизни храня.

«Возьми мою жизнь, —

Молил её в мыслях.

— Пожертвуй, чтоб смерть не напрасна была»

— Скажи своё имя, — воскликнула твёрдо.

Звучала в ответ тишина.

Разгневалась жрица:

Блескучим кинжалом

Лицо наглеца резко вверх подняла.

С ним встретившись взглядом, на шаг отступила.

По нежной щеке покатилась слеза…

Наполнилось болью холодное сердце;

Упорно она не желала принять,

Что юноша этот,

Ни в чём не повинный,

Едва взойдёт солнце — не будет дышать.

Принёсшая в жертву

Десятки и сотни,

Не в силах с собою была совладать.

Но Пламени бог не простит ей измену,

И нет уже смысла бежать.

Лежали вдвоём

На краю, у обрыва.

— Гляди: это наш последний рассвет.

Ты смерти боишься? — спросила украдкой;

Во взгляде его было твёрдое: «Нет.»

Мгновенье спустя

Кругом вспыхнуло пламя,

А в нём — силуэтом лик Бога Огня.

«Меня предала ты, последняя жрица,

И месть моя будет страшна».

«Не будет покоя вам

В мире живых,

Покоя не будет средь мёртвых.

Сгорит ваша плоть, а дух — будет жить,

На вечную боль обречённый»

Исчезла та жрица,

А с нею — пророк.

Нескоро их люди хватились;

Нашлись после пятеро смельчаков,

И к храму тому устремились.

Вернулись мрачнее,

Чем чёрные тучи;

Со слов их тотчас разлетелась молва,

Что там — на краю у обрыва, обнявшись,

Лежат пророка и жрицы тела.

Жрица и Пророк.

Легенды Тувиама

Медленно, с огромными усилиями Деми делала успехи, но отнюдь не в магии. Постепенно её движения становились точнее, удары — сильнее. Дабы не навредить женственной фигуре, нагрузки приходилось уменьшать до разумных пределов несмотря на то, что она стала гораздо выносливее. Часть своего свободного времени — около пяти часов в каждом цикле, если брать в расчёт последние три, она проводила в покоях Лианы за книгами, читая легенды, стихи и песни, и частенько компанию ей составлял пушистый белый кот, к которому она быстро привязалась. Он с удовольствием дремал у неё на коленях, либо пристраивался сбоку, когда Деми ложилась на мягкий диван.

Дважды за последние три цикла она пересекалась с Среброглазым, и ловила себя на мысли, что с нетерпением ждёт следующей встречи. Отложив в сторону маленький сборник примет (оказывается, для Пришедшего разбить часы — дурной знак), она, положив руку на медальон, другой гладила кота и, глядя в выбеленный сводчатый потолок, вспоминала их последнюю встречу.

Два дня назад он ненадолго пригласил её в свой кабинет, и, подведя к обширной картине в узорной раме, спросил, что она видит. Деми решила, что Рик шутит: перед ними висело абсолютно пустое полотно.

— Ничего на ней не было, говоришь? — переспросила Анита, когда ученица вернулась с озадаченным видом и принялась расспрашивать о странной «картине». — Сказать по правде, я тоже ничего не видела.

— Картина зачарована, — усмехнулся Атарегам.

— Картина зачарована? — удивлённо переспросила Деми вслух.

— Верно, — протянула Анита. Она почуяла неладное, но судя по поведению, решила, что вопрос был адресован ей, ведь рядом не было больше никого. Предложив чаю, она закрыла окно в кабинете из-за сильного порыва ветра, едва не сбросившего на пол цветочный горшок. Деми нервно попивала чай, боясь снова ляпнуть что-то лишнее и вызвать подозрения в свой адрес.

С того дня у Деми часто болела голова, ныли кости и суставы. Она терпела, не подавая вида, и, когда становилось совсем невмоготу, просила Аниту прерваться. Сама же находила укромный угол подальше от людских глаз, и ждала, пока боль утихнет. Это усложняло интенсивные тренировки и усваиваемость материала, который Анита давала ежедневно. Так пролетел шестой цикл, и за всё время Деми ни разу не видела Лиану — как в своём мире, так и в Руимо. Отныне её прежняя реальность походила на сон, или же — короткую передышку.

* * *

В середине седьмого цикла Лиана наконец нашла свободное время, и пригласила Аниту и Деми к себе. В условленное время — в пять вечера, когда служители храма трёх Светлых богов бьют в огромный колокол, девушки уже ждали, когда целительница откроет им двери.

— Рада видеть вас, — Лиана улыбнулась едва заметно. — Прошу, проходите.

Трое расположились на креслах и диване, стоящих вокруг столика, и Лиана почти сразу стала расспрашивать об успехах младшей сестры.

О случае с взорвавшимся шаром молодая наставница умолчала, и после во всех подробностях описала успехи и неудачи. А последних в области магии было хоть отбавляй.

— Тебе не кажется, что лучше обучать её самозащите? — Лиана посмотрела на сестру, которая сделала вид, будто не слышит их разговор.

— Базовые заклинания я считаю необходимыми. В трудную минуту, если Деми окажется одна и вдали от людей, она всегда сможет отыскать воду и развести костёр при помощи магии, даже ничего при себе не имея. Ещё немного, и она научится; тогда и перейдём к самообороне и выбору оружия.

Почувствовав на себе укоризненный, немного разочарованный и в такой же степени недовольный взгляд сестры, Деми сделалось неловко. Налегать на заварные пирожные, чтобы отвлечься, не имело смысла: как и вся еда, для неё они были абсолютно безвкусными. Зато напитки оказались наивкуснейшими — начиная от соков, заканчивая вином, которым её как-то угостила Анита, и это несказанно радовало.

Когда речь зашла об Урте и Несущих Истину, Деми стало интересно. Навострив ушки, она села ближе. Но Лиана и Анита почти тут же заговорили на тувиамском, и девушка не поняла ни слова. Бросив на сестру и наставницу немного обиженный взгляд, она подошла к балкону.

С правой стороны, на широком выступе, по которому можно было даже пройти, если прижаться к стене, мелькнуло что-то белое. Озадаченная, Деми повернула голову, и увидела знакомого большущего кота.

— Пушистик! — обрадовалась она и прижала к себе, пока тот сидел на выступе. Вид у него был немного растрёпанный и возбуждённый, но стоило девушке приблизиться, и он замурлыкал, положив голову ей на плечо. В шерсти запутался какой-то керамический осколок. Вытащив его, Деми отшвырнула в сторону; глаза её округлились, когда она осознала, что кот может сорваться вниз: комната Лианы находилась на четвёртом уровне замка. Учитывая, что высота одного этажа была от четырёх до восьми метров (на первом потолки были высотой в двадцать пять), расстояние до земли было пугающим.

— Эй, спускайся. Кис-кис. Осторожно!

Она уже собралась ловить кота, когда тот, ступив на кованое ограждение, поскользнулся, но он благополучно приземлился на четыре лапы. Деми погладила его по голове, присев.

— Пойдём, составишь мне компанию: Лиана и Анита заговорили на тувиамском, а я его пока не знаю. Вот ты, если бы умел говорить, не сделал бы так, верно?

Наставница и целительница не заметили, что Деми вернулась не одна, и обсуждали что-то с серьёзными, задумчивыми лицами.

— Котам же нельзя сладости, — улыбнулась Деми, удерживая его на диване рядом с собой, когда тот, унюхав сладкий аромат пирожных, потянулся к столу. Он остановился и внимательно на неё посмотрел.

— Деми, что за… — Лиана, как и Анита, наконец обратила на неё внимание, и обе застыли с изумлёнными лицами.

— А, это? — она взглянула на кота, который сел прямо, ровно поставив белые лапки. — Пушистик на балконе ходил, вот я и позвала его. Я давно уже хотела спросить, откуда у тебя такой здоровый кошак. Мы с ним часто у тебя сидим, читаем.

Деми не поняла, что происходит: Анита, пытаясь удержать смех, закрыла рот ладонью, а Лиана, чем-то взволнованная, вдруг схватила покрывало и бросилась к коту…

Обратив внимание на то, что на месте, где сидел кот, диван как-то заметно потяжелел, Деми удивлённо взглянула влево; неяркое свечение исчезло так же быстро, как появилось, а вместо кота рядом сидел молодой человек с белоснежными волосами, и единственное, что на нём было — красная ленточка, повязанная вокруг шеи.

— Теперь, можно сладкое? — спросил он, счастливо улыбаясь.

Деми вскочила; от испуга, непонятно как оказалась рядом с Анитой, в то время как Лиана небрежно набросила на юношу покрывало.

— Шателон, болван. Предупреждай, когда собираешься обратиться в человека!

— А что не так-то? — обронил он, обиженно глядя на Лиану, кутаясь в покрывало и явно не понимая, в чём, собственно, он провинился. — Я что, некрасивый?

— Нет, но будь добр — веди себя прилично, — строго сказала Лиана и, вздохнув, упала в кресло с усталым видом. — Деми, знакомься: Шателон во всей красе.

Юноша, улыбаясь, помахал им с Анитой.

В этой неловкой ситуации уверенно чувствовал себя только он; когда все снова расселись, он смело взял со стола печенье, (выбрав самое большое) и налил себе чаю. Все ели и пили молча, стараясь его игнорировать.

— Тебя, вообще-то, не звали, — сказала наконец Лиана, смягчившись.

— Ну как так? Деми позвала, и как же можно было отказаться?

— Быть может, продолжим в другой раз? — зеленоглазая растерянно посмотрела на наставницу.

— Нет-нет! — возразил Шателон. — И не попробуете пирожные? Тогда, можно их ко мне поближе? Спасибо.

Анита жестом дала понять, что всё нормально.

— Придёшь почитать завтра? — спросил он, разделываясь со сладостями.

— Э-э…Пожалуй, завтра я буду занята, Шателон.

— А раньше ты звала меня Пушистиком, — сказал он, сделав расстроенное лицо; закинув за голову руки, он откинулся на спину.

— Я, с вашего позволения, немного вздремну.

Пока Анита с Лианой решали, как его отсюда выпроводить, Деми сумела рассмотреть юношу поближе.

Он был альбиносом; белоснежные ресницы обрамляли ярко-голубые, округлые глаза с вытянутыми, кошачьими зрачками. У него были тонкие брови изогнутой формы, аккуратный нос с чуть широковатой переносицей, а верхняя губа была немного больше нижней. Если ну очень сильно приглядеться, можно было заметить, что всё его тело и лицо покрывает множество коротких, едва заметных светлых волосков, придающих и без того светлой коже белизну.

Менее чем пол часа спустя в дверь постучали. Как только Лиана нехотя встала с кресла, дверь открылась, и в комнату ступила невысокая девушка.

— О, Эйра, — Лиана иронично усмехнулась, приветственно разведя руки. — Заходи, присаживайся. У нас сегодня прямо вечер встреч! Сладостей, правда, больше нет, но это пустяки — мы тоже толком не попробовали.

Деми не могла отвести глаз от этой девушки. У неё были шелковистые, светло-голубые волосы, собранные в сложную, элегантную причёску; одета она была в лёгкое платье, расшитое множеством светлых бусин, и тонкую талию подчёркивал тугой корсет. Однако на её, казалось, фарфоровом, белокожем личике застыло недовольство: большие алые глаза миндалевидной формы кого-то искали.

— Он здесь? — серьёзно спросила она, стоя у входа, и голубая прядь выбилась из причёски.

— Он?

— Хвостатый — здесь?

— Здесь, здесь, — Анита указала на место, где дремал Шателон, однако теперь там лежало лишь покрывало. Приняв облик кота, он пытался тихонько, прижимаясь к полу, прокрасться к окну и улизнуть. Эйра заметила его и тут же бросилась вдогонку.

— А ну, стоять! Ты разбил мою любимую вазу!

Шателон успел выскочить в окно и взобраться на выступ раньше, чем голубоволосая добежала: платье сковывало её движения; предварительно споткнувшись о подоконник, он побежал к окну, ведущему в следующие покои и Эйра, спешно извинившись, выскочила в открытые двери, придерживая подол платья.

* * *

Близилась ночь. В округе уже стемнело, улицы сделались почти пустыми, а из окон Белого замка, оставшегося позади, лился свет. Дабы не нарушать привычного режима, Анита и Деми спешили домой. Перед медитацией Деми не удержалась и спросила о Шателоне.

— Такого ты явно не ожидала, верно? — усмехнулась наставница, взбивая подушки. — Не стоит его бояться: он со странностями, но на самом деле и мухи не обидит.

— Так кто он? Кот, ставший человеком, или человек, превращающийся в кота?

— Скорее, первое, — Анита задумалась. Щёлкнув пальцами, на кончике указательного выколдовала огонёк и подожгла новые свечи. — Но, по правде говоря, он не кот. Он — дар богини Гириэры, хранитель Тувиама.

— Немыслимо! — Деми откинулась назад, упираясь руками в пол. — Ему тоже неизвестно сколько лет?

— Согласна, так сразу и не скажешь. Рик рассказывал, что когда он появился на свет — захотел принять кошачий облик. И только потом, спустя несколько лет, начал принимать человеческое обличие. Никто, кроме живущих в Белом замке, не знает, кто он. Так что держи рот на замке, ладно? — Анита подмигнула, и Деми кивнула в ответ. — Ты слышала о Преображении?

— Да, Рик рассказывал.

— Это — дело рук Шателона, — наставница выдержала паузу, перебирая между пальцев призванное пламя. Фокус этот, как и многие другие, не оставил Деми равнодушной. — Именно он способен вдохнуть жизнь в пустоши, сделать их…Ах, как жаль, что ты не видела Весенние Холмы! Погодой в Золотом городе, к слову, тоже управляет Шателон, потому-то здесь всегда теплее и не так дождливо.

— Хотела бы я увидеть Преображение, — подумала Деми перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в себя.

Через пару часов она поняла, что полна сил. Это было, мягко говоря, странно: впервые она опередила Аниту; наставница сидела, выпрямив спину и опустив ладони на колени, и лицо её, подсвеченное снизу, было спокойным. Своим видом она напоминала выточенную из слоновой кости фигурку.

Деми задумалась о том, как в действительности выглядят Пришедшие, когда покидают Руимо. Анита говорила, что их тела теряют материальность, становятся почти прозрачными и к ним невозможно прикоснуться и навредить. Также говорила, что к концу цикла лучше быть в знакомых, проверенных и безопасных местах, потому как переход из мира в мир не всегда происходит в одно и то же время, а по возвращении в Руимо Пришедший уязвим.

Было два часа ночи. Поскольку к занятиям они приступали в девять часов, ни раньше, ни позже, в ближайшие семь нужно было чем-то себя занять. Деми накинула лёгкую куртку и закрыла за собой входную дверь.

Вдохнув прохладный, свежий ночной воздух, она думала о том, куда пойдёт. На глаза почти сразу попался Бастион. Деми давно хотела его рассмотреть и полюбоваться видами с его высоты. По пути она свернула с главной дороги.

Переулки слабо освещались; в некоторых местах на дороге не хватало камней, отчего Деми не редко спотыкалась. Чем дальше она уходила от главной улицы, тем скромнее становились строения, превращаясь из величественных гигантов в совсем невзрачных крошек. Миновав кузницу, где в столь поздний час трудился крепкий, коренастый мужчина в запачканном копотью фартуке, ритмично отбивая молотом раскалённую сталь, она прошла дальше. Впереди виднелась таверна. Подвыпившие солдаты, смена которых уже закончилась, громко и фальшиво пели весёлые песни, а сидящие рядом с ними играли в карты на деньги. Придя к выводу, что общество пьяных мужчин ей следует избегать, она затаилась за углом, вслушиваясь в разговоры. Разочарованная отсутствием знакомой речи, она собралась уйти, но внимание её привлёк разговор двух мужчин.

— Говоришь, только вернулся? Долго ты, волшебничек.

— Бесформенных не так просто убить, знаешь ли. Особенно когда нападают три сразу.

— На испытаниях и хуже может быть, — хриплый голос стал тише. — Слышал я, что нынешние испытания хотят в топи сделать. А там — сам знаешь…Тварей тех тьма тьмущая. Только, это, — он икнул. — Я ничего тебе не говорил, лады?

Кто-то двинулся в сторону Деми, и она нырнула в тёмный переулок, прячась от чужих глаз. Озадаченная и даже встревоженная услышанным, совсем забыла про Бастион и забрела в какой-то парк.

Посредине мощёной дороги стоял фонтан, украшенный пятью мраморными скульптурами, чуть больше, чем в натуральную величину. Три мужчины и две женщины, стоя бок о бок, образовали круг.

У одной из женщин в руке был посох, почти в полный её рост, верхнюю часть которого украшал полумесяц. Другая женщина стояла, немного разведя руки, словно призывая подойти ближе. Двое мужчин были вооружены мечами; двуручный меч один из них держал, опустив остриём вниз. Второй стоял, одной рукой удерживая перед собой полуторный меч. Третий мужчина прижимал к себе толстую, тяжёлую книгу, а свободная рука была вознесена к небу. Деми долго разглядывала пятерых основателей Элиты, дольше всего задержавшись около Рика, которого узнала сразу.

Внезапная жгучая боль в груди заставила её согнуться; когда она распространилась и на тело, Деми краем глаза заметила, что вены на руках вылезли от напряжения и почернели. С трудом она доковыляла до ближайшей лавочки, надеясь, что сейчас никому не взбредёт в голову прогуляться у фонтана.

— Как больно, — подумала она, обхватив колени руками.

— А я не говорил, что изменения пройдут легко, — сказал Атарегам. — Ещё немного, терпи.

Когда боль утихла, она с облегчением расправила плечи и глубоко вдохнула.

— Я наблюдал за тобой во время тренировок и намеренно не вмешивался, — начал он, и голос его приобретал ироничную интонацию. — Я поражён, до глубины души! Какое упорство, стойкость, какое нежелание шевелить извилинами! Однако, усилиями твоей наставницы, скоро всё же освоишь пару заклинаний.

— Любишь ты насмехаться, — она фыркнула и насупилась. — Мог бы и подсказать хоть раз!

— Ты не просила.

— А если попрошу?

— Предложу кое-что интересное.

Почувствовав, что Деми заинтересована предложением, он продолжил.

— У тебя неплохая наставница — и с терпением, и с интуицией. Но ты — бездарность! Однако, я могу научить тебя кое-чему за оставшиеся несколько часов: если задержимся, могут заподозрить неладное. Для этого нам понадобится оружие.

Атарегам всегда особенно выделял такие слова, как «нам», «мы» и прочие, отчего Деми становилось жутко.

— Пока меня устраивает твоё предложение, но ты, кажется, недоговариваешь.

— Мы на несколько часов покинем Золотой город.

— Это возможно?

— Возможно, если доверишься мне.

— Вот теперь звучит паршиво.

Они быстро отыскали оружейный склад. Выждав момент и проскользнув мимо задремавшего стражника, Деми, стараясь не шуметь и ничего не опрокинуть, выбирала оружие.

Здесь были луки с колчанами, полными стрел; тяжёлые и маленькие арбалеты, копья, алебарды, топоры и булавы, но выбор она сделала в пользу клинков. Выбрав себе два (Атарегам настоял, чтобы к простому короткому мечу она взяла полуторный), она закрепила короткий на бедре, а длинный — за спиной, для чего потребовалось отыскать дополнительный ремень. Оба меча оказались тяжелее, чем она предполагала; она не представляла, как будет сражаться: в её руках любое оружие было сродни тяжёлой палке.

Когда необходимый инвентарь был собран, главной проблемой стал Бастион: ворота были под пристальным и неусыпным надзором стражи, а перелезть его и вовсе казалось невозможным.

— Я выведу тебя незаметно.

— Как же?

— Тем же способом, как у тебя дома, когда ты собиралась выброситься. Не пугайся! Это займёт всего несколько минут, я обещаю. Согласна?

Внушительная высота каменной стены не оставила ей выбора, и она согласилась. В груди похолодело, руки и ноги, казалось, налились свинцом. И тут она поняла, что тело ей больше не подчиняется. Чувство отдалённости и беспомощности не давало ей покоя. Невольно она задумалась о том, что будет, если Атарегам не вернёт ей тело. Услышав эти мысли, он только усмехнулся.

В ноги ударил жар, и спустя мгновение она рванула к чёрной стене с нечеловеческой скоростью. Быстро и ловко цепляясь за выступающие неровные камни, она взобралась наверх, словно насекомое, и опомниться не успела, как летела навстречу земле с обратной стороны. Она была уверена, что разобьётся, и уже мысленно проклинала Атарегама и всё, на чём свет стоит. К удивлению, она легко приземлилась на ноги, ничего не повредив, и вокруг неё поднялся высокий столб пыли. Атарегам не стал дожидаться, пока на них обратят внимание, и побежал дальше. Отбежав от Бастиона на несколько сотен метров, он остановился.

— В чём дело? — спросила Деми. Это было странно. Теперь уже она говорила изнутри, а Атарегам отвечал своим жутким голосом, который сливался с её собственным. Помедлив, он отчётливо произнёс:

— Похоже, уйти незамеченными не выйдет. Мы стоим перед невидимой чертой; тот, кто её создал, как и прочие барьеры, почувствует любого, кто её пересечёт.

— Тогда мы возвращаемся?

— Ещё чего! Будем надеяться, что тебя заметят не сразу.

Атарегам стремительно набирал скорость. Деми никогда не думала, что её тело способно на такое. Выходит, он не лгал, когда говорил о силе.

— Атарегам, куда ты ведёшь меня?

— В Ядовитую Топь.

* * *

Высокие стены Бастиона исчезали за спиной всё стремительнее. Когда они окончательно скрылись из виду, Атарегам сдержал слово.

— Беги дальше в этом направлении, — скомандовал он.

Привычные ощущения возвращались, а вместе с ними — жар и напряжение: казалось, мышцы в ногах вот-вот лопнут.

Было темно и холодно. Ветер выл, приносил запахи и звуки, очень неприятные и враждебные. Когда глаза окончательно привыкли к темноте, передвигаться стало проще.

— Быстрее, — подгонял Атарегам, но быстрее она не могла, хоть и стала выносливее раза в четыре. Спустя час-полтора Деми почувствовала отвратительный, едкий запах.

— Уже близко, — довольно заметил Атарегам.

Через несколько минут впереди показалось болото, конца которого видно не было. Смрад, который впоследствии Деми возненавидела, исходил именно отсюда: казалось, в этой мерзкой, тёмной и вязкой воде гнили и продолжают гнить тысячи трупов. От вони слезились глаза, дышать было невозможно.

— Нам обязательно быть здесь? — спросила она, зажав нос.

— Топь — аномальная зона, не поддающаяся сканированию. Здесь тебя без специальных приспособлений и навыков не почувствует и не найдёт никто: ни друг, ни враг. Для нас, на мой взгляд, идеальное место.

— Эх…Не охота умирать в этом паршивом болоте, — сказала она, с отвращением глядя по сторонам. Атарегам приободряющим тоном поспешил заверить:

— Не сегодня, и не здесь.

Вступать в зловонную воду желания не было. Вспоминая, как Анита учила распределять энергию по телу и опираясь на недавний опыт с Бастионом, она попыталась направить её к ногам, чтобы прыгнуть дальше, чем обычно. На удивление, всё получилось: преодолев с разбега расстояние в четыре метра до следующего островка, она обрадовалась и двинулась дальше. Атарегам даже сумел выдавить из себя похвалу. Однако, полностью управлять прыжками не получалось: не контролируя приток силы, она то и дело попадала в колючие кустарники и острые ветви небольших деревьев, в отдельных местах походивших на колья.

— Пригнись, — вдруг сказал он. Приняв упор лёжа, Деми осталась недовольна тем, что испачкала ладони и одежду.

— Смотри прямо. Прямо! Проклятье.

— Что я должна увидеть?

Впереди было лишь болото да сухие деревья. Ветер исчез и наступила тишина, которую изредка нарушало бульканье гнилой воды и поскрипывание сухих стволов.

— Всё же, видение глазами человека имеет недостатки. Учту.

Впереди что-то промелькнуло. Нечто большое и почти прозрачное двигалось прямо на неё, плавно и совершенно беззвучно.

— Что это? — Деми прижалась к земле в надежде, что тварь, похожая на призрака, её не заметит.

— Бесформенный. Этот — один из примитивных, убей его.

— Ты шутишь? Как!?

— Делай, как говорю.

— Но…

— Замолчи! — прорычал он, и Деми рефлекторно прижала ладони к ушам: слишком громко. — Ты сделаешь это — хочешь, или нет. Сейчас ты кое-что вспомнишь. Не сопротивляйся.

Почувствовав, что он перебирает её воспоминания, она не стала этому препятствовать. На мгновение два разума слились воедино, и Атарегам передал ей часть своих инстинктов и воспоминаний. Когда странный обмен опытом закончился, девушка ощутила себя совершенно по-другому. Силы и ловкости к утомлённому телу не прибавилось, но перед глазами тут же появились странные, короткие обрывки воспоминаний: как правильно держать меч, распределять энергию, парировать атаки, а вместе с ними — новые, ещё не понятные инстинкты и странные ощущения.

— Чего ты ждёшь? — уже спокойно спросил он. — Пользуйся тем, что я подарил.

Деми, ничего не ответив, обнажила клинок средней длины и двинулась к бесформенному. Атарегам заметил, что уверенности в ней заметно прибавилось, но и это обращение она проигнорировала; опьянённая внезапным прозрением, она перестала его замечать: крупица полученных знаний показалась невероятным могуществом.

Оказавшись перед размытым силуэтом бесформенного, Деми уверенно шагнула вперёд и нанесла свой первый удар. Мимо. Затем второй, третий и четвёртый. Все они не попали в цель, а последний и вовсе прошёл сквозь полупрозрачное тело. Ростом бесформенный был около двух с половиной метров, а вместо лица Деми разглядела чёрную маску с застывшей безразличной гримасой.

— Что ты машешь руками, как кура крыльями? — рассмеялся Атарегам. В этот момент твари наскучила игра, и та решила атаковать: из тела мигом выросла непропорционально огромная рука и с сокрушительной силой ударила вниз. От этой атаки Деми уклонилась, но второй молниеносный удар она не ожидала. Атарегам, взяв контроль над телом, уклонился и отпрыгнул назад.

— Что ты делаешь? — возмутилась Деми и, придя в себя, уклонилась снова.

— Нет, это ты — что делаешь? Конечностями не дорожишь? Соберись!

Дважды уклонившись, она сделала выпад и отсекла материализовавшуюся руку бесформенного, но он без труда отрастил новую. Получив удар в правый бок, Деми отлетела и упала в зловонную воду. Стараясь не наглотаться этой дряни, она попыталась подняться, но снова ощутила холод по всему телу.

— Запоминай, — сказал Атарегам и бросился на монстра. Всё оказалось довольно просто: увернувшись от атак бесформенного, он оттолкнулся от материальной ручищи, задержавшейся внизу после тяжёлого удара и вонзил клинок в маску. Существо извивалось, пытаясь вытащить лезвие, а Атарегам стоял и смотрел. Издавая звук, похожий на свист чайника, оно уменьшалось, тая на глазах словно воск рядом с пламенем, а через несколько мгновений и вовсе исчезло. Вместе с клинком о землю ударились осколки маски.

— Следующих убьёшь сама: эти два — твои.

Охота на бесформенных продолжалась несколько часов. Деми насчитала шестнадцать масок, но огорчилась, так как без подсказок и помощи не убила ни одного.

— Достаточно, — сказал Атарегам. Деми увидела, что стало светло; выбравшись из болота, она трусцой побежала в указанном направлении.

Во время сражения один из мечей упал в воду, и доставать его она побрезговала, хоть было неглубоко. Вся её новая одежда — серые кожаные штаны, рубашка, и коричневые сапоги на шнуровке, были испачканы и изношены, куртка и вовсе разошлась по швам. А вонь с болота намертво въелась в кожу, и не выветривалась.

Чумазая, со слипшимися от грязи, превратившимися в некрасивые сосульки волосами, она подходила к Бастиону, ворча на Атарегама и, раз уж на то пошло — жалуясь на многочисленные синяки, ушибы и порезы.

Оказавшись в двухстах метрах от стены, Деми ускорилась. Спустя миг земля ушла у неё из-под ног. Распластавшись на животе, она почувствовала, что кто-то наступил и с силой давит ей на спину.

— Сегодня в Золотом городе не ждут гостей. Советую убраться, и поскорее.

Голос мужчины был хриплым, дерзким и ни капли не дружелюбным. Деми пыталась представиться, но под давлением было не продохнуть.

— Что ты бормочешь? Убирайся, если не хочешь в темницу.

— Я…Деми! Одна из новобранцев! — громко сказала она, откашлявшись, когда мужчина позволил подняться.

— Неужели…дочь Марии? — лисьи глаза прищурились, а когда он узнал её, выражение лица переменилось. Он тут же подал руку и извинился.

— Прошу прощения за грубый приём. Мне не сообщили, что кто-то покинул город.

Он с интересом взглянул на меч за спиной. Впечатление об этом человеке сложилось весьма отталкивающее, но судя по едва заметному беспокойству во взгляде, ему было неловко. Видимо, из чувства такта он не обратил внимание на её внешний вид и тяжёлый дух, в то время как Деми сгорала от стыда.

— Идём: нечего тут стоять.

Шёл он небыстро, но Деми всё равно не успевала: слишком ломило тело. Вдобавок, впервые за все циклы она ощутила голод и была готова проглотить слона.

На ходу мужчина, ростом ближе к среднему, снял с широкого пояса позолоченный футлярчик, закреплённый за спиной и сунул во внутренний карман плаща. Деми заинтересовало его содержимое, но спросить она не решалась.

— Могу я узнать, как вас…

— Константин, — тут же ответил он, не оборачиваясь, и провёл ладонью по блестящим чёрным волосам, уложенным назад. На угловатое лицо падали три длинноватые пряди.

Стражники, стоящие у входа ещё с ночной смены, неодобрительно поглядывали на Деми. Константин остановился рядом с ними.

— Почему не было известий о том, что кто-то покинул город без разрешения?

Шестеро стояли, кто опустив голову, кто глядя в сторону.

— Среброглазый непременно будет извещён о халатности военнослужащих. Советую быть готовыми к серьёзному выговору.

— Простите, — Деми стало ужасно стыдно: из-за её вылазки накажут шестерых солдат. На себе она ощутила гневный взгляд четверых. — Быть может, не стоит?

— Стоит, — коротко и твёрдо ответил Константин. — Как двадцать обученных солдат не заметили, что кто-то вышел за пределы Бастиона?

Глаза Деми округлились: о существовании ещё четырнадцати она и не подозревала. Но позже догадалась, что те, скорее всего, были наверху.

— Деми!?

Рядом с конюшней показалась Анита. Глаза её горели от гнева и беспокойства. Деми не выдержала строгого взгляда.

— Константин, прошу прощения за беспокойство.

— Безответственно со стороны наставника, Анита, не знать где находится тот, за кого несёшь ответ.

— Ещё раз, извиняюсь за беспокойство.

Она слегка поклонилась. Константин поклонился в ответ и спешно пошёл в сторону замка.

— Как это понимать? — воскликнула Анита, когда они отошли подальше от людей. — Где ты была? И что это за вонь…

— Анита, мне срочно нужно вымыться и поесть.

Наставница вздохнула. Когда они дошли до её дома, она немного смягчилась.

— Чудо, что с тобой ничего не приключилось: вне города опасно. Больше так не делай! — она завела Деми в ванную. — Она в твоём распоряжении. Раздевайся, и давай сюда это тряпьё: даже не пытайся постирать. Я принесу новую одежду.

Вместе с элементами облачения она забрала и меч, а после вернулась и положила чистую одежду на табурет.

— Зайди в мой кабинет, когда закончишь.

Деми поблагодарила её, и она ушла. Банные процедуры длились около двух часов: грязь отмывалась с трудом, а вода довольно быстро стала чёрной. Закончив, она вытерлась мягким полотенцем, переоделась в новую светлую рубашку с тонким пояском, коричневые штаны со шнуровкой на бёдрах и удобные невысокие ботинки. Зачесав назад влажные волосы, отправилась к Аните.

— Я вхожу, — сказала она, постучав.

Синеглазая сидела за столом, опираясь на локти и сведя ладони. За время, пока Деми мылась, она успела принести еды, и соблазнительный запах печёного мяса не давал девушке покоя, хоть она знала, что его вкус не ощутит.

— Итак, где же ты была, и откуда у тебя меч?

Деми не стала лгать: она рассказала, что два меча стянула с оружейного склада, пока один стражник дремал а второй отошёл по нужде, а после отправилась в Топь, где сражалась с бесформенными. Про Атарегама, естественно, не сказала ни слова, заверив, что кое-чему научилась за пару часов.

— И скольких бесформенных ты осилила? — взгляд наставницы был очень внимательным.

— Двух, — соврала Деми, надеясь, что та не вздумает читать мысли.

— Поразительно. И как тебе удалось выйти незамеченной? Ладно стражники — вокруг Бастиона куча барьеров и магическая черта! — Анита осеклась и прищурилась. — Погоди: черта. Выходит, он знал…

Желудок Деми громко заурчал. Анита усмехнулась, покачала головой и погрозила пальцем. Зеленоглазая нервно улыбнулась, боясь дальнейших расспросов, но вскоре вздохнула с облегчением.

— Ну ладно, ешь давай — а то, чего доброго, умрёшь с голоду. Вижу, ты потратила много сил и устала, не буду тебя мучить. Но завтра мы посмотрим, чему ты там научилась и что усвоила из занятий: испытания не за горами.

Глава 9

Следующим утром, как и было условлено, Анита устроила что-то на подобие экзамена; начиналось всё неплохо: всё, что касалось Тувиама и его политического устройства Деми воспроизвела без труда. Когда вводные вопросы подошли к концу, наставница велела перечислить виды магии.

— Разрушение, Созидание, Поддержка, Контроль, Изменение и Телесная магия.

— Перечисли базовые заклинания, которым я тебя учила, и воспроизведи хотя бы одно из них.

— Сфера — используется для создания дополнительного источника света. Долговременная и кратковременная. Последняя выдаёт всю энергию мгновенно, отчего появляется яркая вспышка; далее — стандартные призывы пламени и воды; импульс — ближе к телесной магии, контролируемый поток энергии; помню, как ты учила блокировать доступ к своему сознанию…

— Ну, вот и отсебятина пошла, — Анита строго посмотрела на Деми, и заставила вспомнить как работают прочие магические приёмы и чего делать не стоит.

— Нельзя проходить сквозь нестабильные порталы; не позволять сомнительным лицам использовать на себе мгновенное перемещение.

— Почему же?

— Если творящий заклинание ошибётся, тот, кого телепортируют, может материализоваться в стене, например. А это — неминуемая смерть.

— Ну-с, что-то ты помнишь, — сказала Анита спустя двадцать минут, удовлетворённая ответами на вопросы. — Теперь покажи мне одно из заклинаний, и с магией закончим.

Когда Деми пыталась выколдовать сферу, наставница мелом по деревянному полу начертила вокруг неё большой круг. Когда получилась слабая, неяркая и маленькая, но всё-таки сфера над ладонью ученицы, Анита возвела очи к небу.

— Хвала богам! Я волновалась, что всё было впустую…

Задетая за живое, Деми насупилась и развеяла заклинание.

— Зачем ты начертила круг на полу? — спросила она, когда светловолосая, отряхивая руки, стала рядом в самом центре.

— Чтобы сэкономить время, я перенесу нас в один из тренировочных залов.

Светловолосая развела руки и закрыла глаза. Воздух стал наэлектризованным, а спустя секунду пространство вокруг них стало искажаться. Деми испугалась, хоть Анита рассказывала о телепортации и предупреждала, что в первый раз может стать нехорошо. Стены, пол, мебель в кабинете — всё в миг вытянулось и стало расплываться, словно краска в воде; цвета сливались, а после невнятная картинка приобрела очертания нового, незнакомого и почти пустого помещения.

Всё длилось не более двух секунд, а когда прекратилось, Деми едва сдержала рвотный позыв. Пока приходила в себя и осматривалась, Анита двинулась к стойке с оружием.

Помещение было вытянутой прямоугольной формы, с ровным каменным полом, высокими стенами и небольшими окошками, почти вплотную примыкавшими к потолку. Освещение было слабым, пахло пылью. На невзрачных стенах, покрытых странными вмятинами и трещинами, мелькали полуколонны, разбитые в некоторых местах.

Анита вернулась, держа в руке знакомый длинный меч с простым эфесом, обнажила клинок и внезапно бросила Деми. Рука ловким, отработанным движением ухватилась за рукоять. Анита опешила не в меньшей степени, чем Деми.

— Тебя кто-то учил? — спросила она, снимая длинный серый кардиган, и осталась в рубашке, корсете и приталенных штанах по фигуре. Без кардигана девушка оказалась намного худее.

— Можно и так сказать, — неуверенно ответила Деми, инстинктивно приняв боевую стойку.

— Не за что, — проворчал Атарегам, и Деми мысленно его поблагодарила.

Анита сделала несколько шагов назад, негромкое эхо повторяло стук каблуков. Остановившись, она быстро размяла шею, потянула руки и уверенно стала на ногах.

— По моей команде нападай, будто я — враг.

— Но ты безоружна, — Деми растерянно взглянула на свой клинок, затем на наставницу.

— Для начала я проверю твою скорость и быстроту реакции. Нападай!

Деми быстро приблизилась и замахнулась сверху.

— Открылась! — Анита пригнулась и, толкнув ладонью, сбила с ног одной подсечкой. Девушка мигом вскочила, ударила с разворота влево, но Анита уклонилась вновь. После очередного выпада Деми занесла меч, целясь в ноги. Анита высоко подпрыгнула; губы её зашевелились, после чего от поднятой вверх ладони появилась яркая вспышка. Деми успела закрыть глаза, но этого было достаточно, чтобы наставница приблизилась и ударила в живот.

Деми упала на спину, выронив меч и скривилась от боли. Через несколько секунд она встала, держась за место удара, и вновь крепко схватила рукоять.

— Это было нечестно, — тихо произнесла она, утирая пот на лбу и, заложив влажную прядь за ухо, перешла в наступление.

— Настоящий бой редко бывает честным.

Наставница ловко и без всякого труда уклонялась от всех атак. Через сорок минут лезвие рассекло рукав её рубашки.

— Стоп, — громко скомандовала она и с улыбкой взглянула на оголённое плечо. Деми, запыхавшаяся и вымокшая, опёрлась на клинок. За это время она полностью выбилась из сил, а наставница даже не вспотела. — Прервёмся, переведи дух. И, да: собери волосы, они же мешают!

— Это было ужасно, — зеленоглазая заметно помрачнела.

— Ну, знаешь… — Анита села рядом с ученицей, когда та опустилась на пол, и взялась за край рубашки. — Довольно неплохо, учитывая не столь блистательное начало.

Объяснив и расписав все ошибки, наставница отметила, что некоторые приёмы у Деми получались хорошо, а реакция довольно быстрая.

— С этого дня я буду обучать тебя самозащите и владению мечом: это у тебя выходит лучше, чем колдовство.

Деми не сразу привыкла к деревянному мечу, который ей вручила Анита; он был легче и не так удобен. Повторяя и отрабатывая приёмы, она не заметила, как быстро утро перешло в день, день — в вечер, и наступило время медитации.

Весь вечер Деми преследовало странное чувство: ей казалось, что за ними кто-то наблюдал. Но оглядываясь, она не замечала ни души.

На следующий день Среброглазый вновь пригласил её к себе. Встретив её в холле, провёл к своему кабинету. Только когда он занял своё место за широким письменным столом, Деми позволила себе сесть напротив.

— Исходя из отчётов Аниты, ты делаешь определённые успехи, — сказал он, пробегая взглядом листы, каждый из которых был помечен знакомой угловатой росписью. В конце каждого цикла Анита составляла подробный отчёт об успеваемости, в котором фиксировала все подвижки.

— Анита — прекрасный человек и учитель. Благодарю вас: лучшего наставника для меня, думаю, не нашлось бы.

— Это верно, — он плавно откинулся на спинку мягкого стула, и глаза его блеснули серебром. — Однако, не думаю, что перебираться через Бастион научила тебя она.

Сердце Деми, казалось, остановилось. Рик рассмеялся.

— Право, не стоит так пугаться! Несмотря на то, что это — грубое нарушение, ты достойна похвалы. Правда, дабы подобное происшествие больше не повторилось, охрана Бастиона была усилена, и теперь его помимо спецотрядов патрулирует Элита. И всё же, — его голос стал вкрадчивым, — как тебе это удалось, Маришка?

Деми не знала, что ответить на прямо поставленный вопрос. Растерянно глядя по сторонам, краем глаза заметила картину. Не пустое полотно, а…

— Минутку, — ошеломлённая, она резко встала и подошла к картине. Рик, заинтересованный, последовал за ней. — Как странно…

— Что-то не так? — он стал совсем близко, не сводя в девушки внимательного взора.

— Всего пару секунд назад я видела здесь девушку.

— Как она выглядела?

— Длинные тёмные волосы, падающие на плечи; смотрела она вниз. Картина была выполнена в синих тонах, остальное я не разглядела.

Она с минуту смотрела на опустевшее полотно, и пришла к выводу, что изображение на нём ей почудилось. Не выдерживая близости и взгляда Рика, она смутилась и сказала, что спешит.

— Благодарю за то, что навестила. В следующий раз опустим официальный тон и обращения. Не возражаешь? — не зная, что сказать, Деми покачала головой. Когда он взял её руку и коснулся губами тыльной стороны ладони, она думала, что сердце вот-вот вырвется из груди.

— До скорой встречи, Деми.

Она поклонилась и пулей вылетела за дверь. К щекам прилила кровь, бабочки в животе не давали покоя.

— Он назвал меня по имени, — сказала она себе, и в полной прострации побрела вдоль длинного, светлого коридора, украшенного гобеленами и пышными цветами.

Глава 10

Как всегда, в чёрной крепости, именуемой Хамир-Ракод, стояла мёртвая тишина. В коридорах лишь изредка слышались тихие шаги и приглушённый шёпот. Обитатели крепости предпочитали не выходить без особой нужды; а всё потому, что даже им порой становилось жутко от зова божества во плоти, запертого в одном из залов, носившего имя Роук.

Менторы, разбиваясь на уже давно сформированные группы, занимались тем, чем обычно: кто-то, предпочитая остаться наедине с собой, изучал древние манускрипты; кто-то дни напролёт оттачивал боевые приёмы или заклинания, проявляя неслыханное упорство и стойкость, не свойственную стамра. Кто-то бездельничал, предавался плотским утехам, или же — погружался в искусство; кто-то выполнял ответственные поручения.

Ричард был одним из тех немногих, кто держался в гордом одиночестве — во всяком случае до недавних пор, когда компанию ему начала составлять опытная чародейка Адель, которая была старше на шесть сотен лет. Впрочем, разницу он не ощущал. Таковая чувствовалась, когда ему приходилось общаться с Келлой или Деном. И если Келла в силу возраста имела больший опыт во всём, включая магию, но была болтлива и пуста, то Ден, имея скверный характер, был умён и талантлив. Проходя мимо высокой и узкой двери в глухой стене — входа в лабораторию Дена, в которой он проводил исследования и ставил эксперименты над стамра, Ричард невольно вспомнил один из последних.

В Руимо всегда были и будут люди, проявляющие к Менторам симпатию. К таким они, как правило, относятся снисходительно и иногда даже дружелюбно.

Немало женщин питают к мужчинам-менторам слабость. Одна не так давно согласилась зачать и выносить ребёнка, не зная, чем всё обернётся. В большинстве случаев плод умирал ещё в утробе матери, на первых порах; последней подопытной Ден регулярно внутривенно вводил какую-то дрянь — иными словами не назовёшь, после чего в её теле постепенно происходили мутации. Плод развивался вплоть до шестого месяца — наибольший срок за последние три сотни лет исследований, однако, тело матери начало увядать. Ден, как только та рассталась с жизнью, вскрыл её и извлёк погибшее вместе с матерью чадо, походившее больше на чудовище.

— В следующий раз добавлю в состав синюю пыль, — сказал он себе, задумчиво глядя на колбы с вакциной и делая пометки в своём журнале. Недолго осматривая кровавые останки на операционном столе, который Ден в шутку называл разделочным, и мерзкое маленькое существо, брошенное в ведро, стоящее рядом, Ричард удовлетворил своё любопытство. Не отвлекая высокого и худого, как жердь, мужчину, он вышел за двери.

Вернувшись к реальности, Ричард миновал мрачную залу, полную гигантских колонн, и прошёл сквозь массивную арку.

Маркус сидел на нижних ступенях, ведущих к изумрудному трону, и был задумчив как никогда. Не моргающие, тёмно-серого цвета глаза глядели в ничего не отражающее зеркало, вокруг которого клубился дым.

— Входи, — скомандовал он. Ричард, подойдя достаточно близко, опустился на колено. Выдержав паузу, предводитель поставил локти на колени и опустил подбородок на сплетённые пальцы. — Завтра ты отправишься в Ведрук.

— Один?

— Один.

Ричард кивнул; он понял, что от него хотят избавиться, дабы не посвящать в планы. Маркус взял лежащий рядом запечатанный восковой печатью желтоватый конверт и протянул ученику, и тот положил его во внутренний карман.

— Отыщешь Несущих истину и передашь моё послание. Однако, этим твоя миссия не ограничится. В Ведруке найди того, кто знает, где достать белую сталь; затем отыщи кузнеца, способного с ней работать. Чертёж клинка я передам чуть позже, когда окажешься на месте. Попасть в город сейчас несложно: представься Аргусом из Релендола, и тебя пропустят. Возьми с собой золота столько, сколько сочтёшь нужным, и не забудь про зелья.

— Надолго я останусь среди людей?

— До тех пор, пока не велю вернуться.

Маркус что-то тихо сказал себе и перестал замечать Ричарда. Выждав, он сам обратился к предводителю.

— Возможно, я излишне любопытен. Однако, как вы намерены поступить с Пришедшей? С тех пор, как я не справился с заданием, о ней вы не упоминали ни разу. Оставите как есть?

Маркус усмехнулся, и носогубные складки на бледном лице сделались ещё отчётливее, а вокруг глаз показались морщины.

— Конечно, нет. Прошёлся слух о женщине, которую готовит к грядущим испытаниям чародейка Элиты, — Маркус заинтересованно посмотрел на рыжеволосого и жестом велел подняться. — Мой верный ученик, не хочешь ли попутно выполнить ещё одно поручение?

— С удовольствием, учитель.

— В Золотой город нельзя проникнуть, но испытания пройдут за его пределами. Как только будет известен точный план и маршрут, я непременно поделюсь с тобой. Тебе предстоит наблюдать за новобранцами, не вмешиваясь. Задача эта непроста, потребует смекалки и скрытности, но я уверен: это всё тебе по силам. Всё, что увидишь, ты должен будешь мне поведать при первой же возможности. Если подтвердится, что Пришедшая среди новобранцев, выманить её не составит труда. Не спрашивай, как именно: коль всё пройдёт успешно, подробности узнаешь одним из первых. Сейчас же — выполни отведённую тебе роль, не разочаруй своего господина.

Когда Ричард убедился, что разговор подошёл к концу, он поклонился и не спеша покинул тронный зал.

Темнота отнюдь не мешала ему передвигаться: каждый камешек, каждый выступ, узор или ямку в коридорах он знал наизусть. Наполнив в казне золотыми и серебряными монетами два больших кошелька, один прикрепил к поясу, другой же намеревался положить в один из сундучков. Избегая встреч с собратьями-менторами, он поспешил в свои скромные покои.

Из шкафчика достал три колбы с зельем Амиталь и разлил его по пробиркам; бережно запечатав каждую из них, сложил в специальный футляр с отделениями и произнёс над ним заклинание: теперь практически для всех он будет выглядеть как самый обычный округлый камень, и только разбирающийся в заклинаниях магии Изменения заподозрит иллюзию. Поместив в сумку зачарованный предмет, он собрал необходимую одежду и вместе с ней положил сундучок с кошельком, запертый на замок. Убедившись, что собрал всё необходимое — остальное, если потребуется, он сможет купить на месте, оставил длинный пиджак на стуле и взял несколько старых книг, на которые уже давно положил глаз, но изучить их не предоставлялось возможности. Одна из них была личным дневником Фенхидес Иллариона — одного из Фаренхимских королей; дневник был выкран в день краха города серебра. В другом фолианте, полученном таким же способом, были записаны секреты исцеляющей магии. Последней была самая новая, но больше всего потрёпанная книжонка без автора, содержащая в себе провокационные тексты и высказывания в адрес Тувиама. Стоило Ричарду опуститься на мягкое сидение, в деревянную дверь постучали.

— Я занят, — громко воскликнул рыжеволосый, сведя брови, и открыл первую страницу безымянной книги в потрёпанной обложке. В дверь постучали снова. На мгновение возведя глаза к потолку, он нехотя поднялся и двинулся ко входу. Едва открыл дверь, на порог ступила Адель.

Вид у неё был неважный. Ричард знал, что она вернулась после очередного задания, однако прежде не видел её такой подавленной.

— Впустишь? — тихо спросила она.

Ричард отступил в сторону, а после закрыл за ней дверь. Адель сразу же направилась к софе и села в углу, обняв колени. Заметив дорожную сумку, она не обронила ни слова. Ричард тем временем вернулся к книгам.

— Как прошло? — спросил он, перелистнув страницу.

Адель медлила с ответом, а потом закрыла вытянутые глаза. Ричард вопросительно посмотрел на неё.

— Хуже не бывало.

— Ты провалила миссию?

— О, нет. Как раз наоборот.

— Тогда не вижу поводов для беспокойства.

— Там были дети, Ричард. Несколько ребятишек случайно услышали часть разговора с посредниками. Я могла стереть им память, но нет же! Когда их вывели, я не успела сказать и слово, как мясники Несущих истину, это паршивое отребье, перерезали им горла. Я не могу так больше! Не хочу убивать; я устала от этой чёрной крепости, где темно, сыро, и не с кем поговорить по душам. Ты не поверишь, что я узнала! Келла проболталась…Сказала, что я была графиней, и у меня была семья. Лучше бы она держала язык за зубами!

— Тише, — Ричард захлопнул потрёпанную книгу. Взглянув на Адель, на миг растерялся, заметив, как по её щеке побежала слеза. Видимо, действие Амиталь ещё не закончилось. Решив, что следует её поддержать, он сел ближе и слегка приобнял.

— Каким бы ни было твоё прошлое — оно позади. Не имеет значения, кем ты была — важно лишь то, кем являешься, — спокойно сказал он, и Адель положила голову ему на плечо. — Мы те, кто мы есть. Если у нас и было прошлое, то лучше его не знать.

— Что мы приносим в этот мир? Одно лишь разрушение.

— Мы служим Маркусу. Однажды настанет день, когда былой порядок восстановится.

— Былой порядок? — она горько усмехнулась. — Ты себя слышишь? Маркусу, как и всем нашим братьям и сёстрам, не нужны порядок и мир. Всё, чего они хотят — это месть за падших и власть, и нет разницы, кому именно мстить.

Ричард надеялся, что этих слов никто не услышал: попади они Маркусу в уши, участь Адель будет печальной.

Её поведение было странным. Возможно, подобную эмоциональность можно списать на побочный эффект зелья, но Ричард давно заметил за ней некоторую мягкосердечность, что было более чем противоестественно и неправдоподобно.

— Ричард, — она осторожно обняла его и прижалась к груди, — обними меня.

Как только он сделал это, грустное выражение исчезло с бледного личика. В глазах блеснул огонёк, и она, запустив тонкие пальцы в рыжеватую шевелюру, принялась его целовать.

Он был не против, и ответил взаимностью. А ведь он почти поверил; он сомневался в правдивости услышанного, однако, надавив на жалость, Адель добилась своего, и Ричард готов был поаплодировать за сыгранную роль.

— Какова чертовка, — подумал он, касаясь губами её тонкой, нежной шеи.

* * *

Наступило утро. Немного подремав, Ричард, стараясь не потревожить лежащую рядом Адель, встал с софы, устланной мягкими покрывалами и бархатными подушками разной величины. Рядом с его босыми ногами лежало лёгкое, тёмно-фиолетовое платье, на талии украшенное тонкими алыми лентами; аккуратно сложив, он оставил его на столике и принялся одеваться.

Отыскать в кромешной тьме разбросанные вещи оказалось сложно — предыдущая сфера света растаяла несколько часов назад, и он создал новую. Маленькие синеватые точки блуждали по комнате, освещая простую мебель и холодные каменные стены. Ричард отчасти завидовал другим Менторам: некоторые могли видеть в темноте, что было крайне полезно как в повседневной жизни, так и для слежки под покровом ночи. Надев кафтан с туникой, он закрепил пояс с кошельком и кинжалом, накинул тёмно-синий плотный плащ с глубоким капюшоном, взял дорожную сумку и отправился к выходу.

У самой двери он обернулся. Адель мирно спала на боку, укрытая тёмным шёлковым покрывалом, и обнимала подушку изящными руками. Ричард словил себя на том, что проявляет к ней симпатию, и её общество ему не неприятно.

За сохранность вещей он не переживал: ценностей у него, как таковых, не было. Наконец оторвав взгляд от прекрасной светловолосой женщины, он перешагнул порог и закрыл дверь, размышляя о новой миссии и строя догадки касательно планов Маркуса, в которые его не посвятили.

Для того, чтобы покинуть Хамир-Ракод ему потребовался почти час: магией мгновенного перемещения он владел не в совершенстве и прибегал к ней в самых крайних случаях, поэтому весь путь прошёл самостоятельно. Последним и, пожалуй, самым большим препятствием стала крутая лестница подземной башни; ступени зачастую были неровными и разбитыми. Ричарду казалось, что камень взвывал от каждого его шага и мог обвалиться в любой момент. На стенах виднелись остатки уничтоженных временем узоров, которые уже было не разобрать. Вверху виднелся маленький круг багряного неба, с поверхности осыпались струйки песка. Подземная башня была одним из немногих тайных выходов из крепости, и отыскать её снаружи было невозможно.

Вдалеке, на красном и сером фоне показались острые чёрные башни и наземная часть Хамир-Ракода. Не обращая внимание на множество бесформенных, снующих вокруг тёмных стен, Ричард, ступая по истрескавшейся серой земле, двинулся на юг.

Через четыре дня он пересёк Тувиамскую границу, чудом не встретив никого на своём пути. Потратив на отдых всего несколько часов, следующие шесть дней он шёл, не останавливаясь, и не испытывал ни жажду, ни голод. За это время от пыли его синий плащ сделался серым, ветер то и дело бросал песчинки в лицо.

Прежде чем ступить на землю Ведрука Ричард умылся заранее запасённой водой, сделал несколько глотков и выпил Амиталь. Когда кожа на руках заметно порозовела, он решил, что пора идти дальше.

Через два часа он заметил, как всё изменилось: чем дальше он шёл, тем живее становилась земля, а небо и вовсе из алого окрасилось в непривычный голубой, с пышными белыми облаками. Вдохнув поглубже свежий воздух, он с интересом рассматривал густую зелёную траву, деревья, шуршащие листвой под слабым ветерком. Вслушиваясь в пение птиц, он не заметил, как оказался под каменной стеной, отделяющей его от Ведрука. Заметив высокие деревянные двери — стальная решётка была поднята — он подошёл ближе и постучал несколько раз. Прождав пару минут, он сжал кулак и постучал ещё сильнее, всё больше испытывая недовольство. Отделавшись от навязчивого желания заморозить дверь и разбить её вдребезги, он повторил попытку позже. С другой стороны послушался скрипучий мужской голос, полный гнева.

— Кто ещё там?! — грубо выкрикнул мужчина. Затворка в двери отодвинулась, и Ричард увидел пару маленьких глаз.

— Аргус из Релендола, — процедил Ментор.

В маленьких глазах блеснул страх. Затворка захлопнулась, с дверей сняли засов и они открылись. Седоватый мужчина в сутане поклонился, а после, оглянувшись по сторонам, правой рукой сделал особый приветственный знак. Несущий истину в одеянии храма трёх Светлых Богов отозвал подошедших стражников, носящих символ Тувиама, представив Ричарда своим послушником. Когда те ушли, он снова учтиво поклонился.

— Добро пожаловать в Ведрук, господин. Если в чём-то нуждаетесь — я к вашим услугам.

Этот человек не понравился Ричарду, и ему захотелось поскорее избавиться от него. Когда он предложил провести небольшую экскурсию по городу, Ричард отказался и, вручив ему желтоватый конверт, пошёл вдоль главной улицы.

Здания в большинстве своём были невзрачными и серыми, двухэтажные жилые дома встречались довольно редко. Чувствовался запах валящего из труб дыма, изредка слышались удары кузнечного молота — раньше Ведрук слыл городом мастеров и ремесленников, однако, сейчас сложно было в это поверить. То и дело на пути встречались музыканты, в основном играющие на лютнях и флейтах. Ричард заметил, что все девушки и женщины обязательно вплетали в волосы пёстрые ленты, мужчины же носили широкий тканый пояс, иногда с узорами и вышивкой. Кругом бегали босые ребятишки и, воображая себя воинами, сражались на палках и вызывали друг друга на дуэли.

Ричард сильно выделялся и одеждой, и медными волосами; в очередной раз словив заинтересованный взгляд юной девушки, идущей навстречу, он свернул туда, где было людно и попытался смешаться с толпой.

Бродя по городу, он с интересом наблюдал за тем, как живут обычные стамра. Отказавшись от предложения купить сахарных яблок, он заинтересовался большим скоплением людей на рыночной площади. Пробиваясь сквозь неповоротливую толпу, он приближался к владельцу слабого, осипшего голоса. Наконец пробравшись вперёд, ни разу никому не наступив на ногу, в самом центре образовавшегося круга он увидел старика. Он был бос и одет в лохмотья, прикрывавшие его тощее, сухое тело. Длинная седая борода, на которую прицепился мусор и остатки предыдущей трапезы, доставала до живота. Он сидел на земле, а рядом с ним лежала старая шляпа, в которой поблескивали монетки. Старец говорил негромко и отчётливо.

— Он переродился, он — среди нас. Он вернётся, и принесёт смерть всем, кто откажется от него!

Несколько разочарованных зрителей махнули на него рукой и пошли прочь, и вскоре за ними потянулись и остальные; кто-то плюнул на землю и начал браниться. Писклявый мужской голос громко потребовал, чтобы стража выволокла безумца за пределы города, но никто этого делать не собирался.

— Как «почтенно» стамра относятся к старшему поколению, — подумал Ричард. Мгновение спустя он ощутил на плече чью-то ладонь и резко обернулся, возмущённый подобной наглостью.

— Э…ты чего? — бородатый мужичок отшатнулся, встретившись с пронзительным, леденящим кровь взглядом. — Прости, если обидел — вижу ты не отсюда. Я, это, хотел сказать, чтобы не слушал ты его: старик, так сказать, умом тронулся, тут уж ничего не попишешь.

— Благодарю, добрый человек.

Ричард постарался посмотреть на него мягче, но тот спешно извинился за беспокойство и ушёл.

Когда слушатели разошлись, старик замолчал. Он долго глядел в небо, а после начал покачиваться и что-то бормотать. Резко замерев, с ошарашенным выражением на морщинистом лице он вытянул ладонь в сторону Ричарда, с интересом за ним наблюдающего.

— Ты! — громко воскликнул он и тяжело кашлянул несколько раз: каждое слово давалось ему с трудом. — Подойти ко мне.

Не колеблясь ни секунды, рыжеволосый приблизился. Сев на уровне старика, он принялся рассматривать смуглое лицо, которое изначально показалось ему знакомым. И только в последнюю очередь он обратил внимание на белёсые, слепые глаза. Старик тут же ухватил его за руку и притянул к себе ещё ближе, и Ричард едва терпел исходящую от него вонь.

— Ты не тот, за кого себя выдаёшь, — прошептал он. Хоть белая пелена и застилала его глаза, Ричард был уверен, что он видит гораздо больше, чем обычный человек. — Ты, Ментор, служишь не тому господину!

— Откуда ты, старик, знаешь, кому я служу?

— Тише, — воскликнул он шёпотом и, опасливо озираясь по сторонам, сжал руку так сильно, как мог. — Он близко. Он вернётся, но никто не узнает его. И если хочешь изменить свою судьбу, тебе придётся служить ему! Скоро…Совсем скоро, когда кругом окажутся безумцы, когда маски спадут, когда они…отнимут…Тебе придётся выбрать…

Он застыл с раскрытым ртом. На удивление, все зубы были на месте и в отличном состоянии. Ричард смотрел на старика с минуту, а когда тот начал раскачиваться и бормотать что-то невнятное, взял за плечи, попытался поднять и поставить на ноги. Старик в ужасе взвизгнул, отскочил и упал на землю, задев шляпу ногой. Медяки звонко рассыпались и разлетелись, и тот принялся шарить по земле грязными, покрытыми синяками и ссадинами руками.

Ментор быстро собрал монеты обратно. Докинув сверху три золотых, он молча вручил шляпу старику и двинулся к ближайшему трактиру, пребывая в смятении. По пути он пожалел о своём поступке: давать деньги было бессмысленно. Не потому, что Ричард был жаден — он слишком поздно подумал о том, что отнять деньги у слепого старика — проще простого, и навряд ли кто-либо будет этому препятствовать. На полпути он обернулся на площадь. Вокруг по-прежнему спешили по своим делам люди, проезжали телеги и повозки. Старика в лохмотьях не было нигде.

Глава 11

Был октябрь. Жизнь шла своим чередом: каждое утро люди спешили на работу или учёбу, встречались с родными и близкими; ходили в кино, в музеи и театры, посещали вечеринки или проводили свободное время дома. Когда наступал вечер, влюблённых пар становилось больше и они гуляли, держась за руки. Деми сидела у окна в своей комнате и наблюдала за тем, как молодой парень дарил своей девушке пышный букет роз. Раньше подобная картина заставила бы её улыбнуться, однако, с каждым днём, проведённым в Руимо, она всё больше отдалялась от прежней реальности, и та стремительно теряла краски. Жизнь вне мира снов всё больше казалась странной, непонятной, и такой медленной и скучной…Деми никогда бы не подумала, что изменится всего за две недели.

Пятнадцать дней назад по земному календарю она стала владелицей медальона; в Руимо прошла половина года, но провела она там чуть больше, чем три месяца. Обучение у Аниты подошло к концу. Через несколько часов — всего через несколько часов она вернётся в Руимо и начнутся Испытания Новобранцев, к которым Деми не была готова. Это пугало. Меньше всего ей хотелось стать посмешищем, опозорить Лиану и Аниту и упасть в глазах Рика.

Да, она стала сильнее, быстрее и выносливее, благодаря Атарегаму научилась неплохо фехтовать и обзавелась полезными рефлексами — что вызывало у наставницы недоумение, освоила несколько базовых заклинаний и поняла, как работают более сложные. Но этого было недостаточно.

Анита сказала, что помимо неё испытания пройдут ещё три новобранца и напомнила, что проводятся они один раз в десять лет. По результатам решится будущее Деми, и если раньше она хотела скорее сбежать из волшебного мира и освободиться от обязанности служить Тувиаму, теперь всё было с точностью наоборот, хоть она и не хотела это признавать.

Впервые за долгие годы она почувствовала, что живёт по-настоящему, и была бесконечно счастлива, что повстречала Аниту, ставшую ей близким другом. Она изменила своё отношение к Лиане, наконец осознав, как тяжело ей приходится. По-прежнему с трудом верилось в то, что старшая сестра — одна из Элиты Тувиама. Сравнив её со своей наставницей, недавно усилившееся чутьё подсказало, что Лиана имеет огромный магический потенциал, и разница между ней и другими чародеями, с которыми ей доводилось пересекаться, огромна.

В последнее время в Тувиаме она часто видела Шателона, но только в кошачьем обличье. Он приходил во время тренировок и наблюдал, а после исчезал так же незаметно, как и появлялся; а во время последних двух медитаций и вовсе оставался с Анитой и Деми, из-за чего пришлось выделить лишнюю подушку: засыпать на полу ему не нравилось, а когда ему что-то не нравилось — он становился капризным и обидчивым.

Рик же в очередной раз приятно удивил Деми, настояв на том, чтобы теперь между собой они общались на равных. Было сложно привыкнуть к тому, что теперь можно, и даже нужно обращаться к нему на «ты». Всё чаще она замечала симпатию и интерес с его стороны, что несказанно льстило. Перестать думать о Рике было, пожалуй, сложнее, чем осваивать заклинания.

Из-за их частых встреч поползли слухи. Некоторые незнакомые люди, завидев Деми, начинали шептаться и с интересом её разглядывать. А недавно ей довелось услышать от служанок, что те уже давно не видели в Белом замке фавориток Среброглазого, а после предположили, что вкусы его изменились и теперь он предпочитает мужчин. На этом моменте Деми перестала слушать сплетни. Анита от души посмеялась, узнав, о чём говорит прислуга, и заверила, что разговоры, касающиеся предпочтения мужчин женщинам — пусты и необоснованны, после чего Деми успокоилась и облегчённо вздохнула. Шателон был рядом во время разговора, и, лакая молоко из стакана Аниты, поперхнулся и осуждающе посмотрел на смеющихся с него девушек.

Однажды, гуляя по замку Деми услышала чарующую мелодию, доносившуюся из покоев, дверь в которые была не полностью закрыта. Набравшись смелости она заглянула в проём, из которого на мраморный пол коридора падала тонкая полоска солнечного света.

Посреди просторной, богато украшенной комнаты, выполненной в холодных и серебристых тонах, полной цветущих растений, сидела стройная девушка. Тонкие пальчики мастерски перебирали струны арфы, извлекая приятные звуки, складывавшиеся в спокойную, грустную мелодию. Большие миндалевидные глаза были закрыты; губы, подобные нежным лепесткам едва заметно шевелились, но пение арфы заглушало её голос, а на белокожем лице застыло печальное выражение. Длинные волосы цвета утреннего неба были сплетены в свободную косу, перекинутую через плечо. Тёмно-красное декольтированное платье по фигуре, с длинным подолом, было богато украшено узорами и вышивкой.

Деми глядела на неё, затаив дыхание: второй раз она видит эту девушку, и не может припомнить кого-то красивее. Единственное, что в ней пугало — это глаза алого цвета, и отчего-то Деми не могла посмотреть в них прямо.

В голове крутилась навязчивая мысль: «нужно с ней поговорить». Только о чём?

Размышляя об Эйре — Деми запомнила её имя, она подумала о Шерон. Не так давно она навестила её могилу, и провела там несколько часов несмотря на холод и непогоду.

— Знал ли он о том, что медальон — дверь в Руимо? — спросила себя Деми, вспоминая хромого мужчину в возрасте, встреча с которым навсегда изменила её жизнь. В какую сторону, пока сказать было сложно.

— Конечно, знал, — констатировал Атарегам.

За прошедшее время Деми привыкла к нему, но диалоги старалась вести вслух, чтобы не путать себя с ним. Несколько раз она уже принимала его слова за собственные мысли.

— Я бы хотела поговорить с ним. Он ведь на стороне Менторов! И наверняка знает, как их найти.

— Поговорить шанса не представится. Итак: допустим, ты встречаешь Ментора. Что дальше? Думаешь, тебе возьмут и скажут, кто именно прикончил твою мать? Наивно, глупо. Сейчас, пока ты ни на что не способна и нет таких людей, которые пойдут вместе с тобой, искать с ними встречи — самоубийство.

— Но я должна.

— Почему бы не спросить о матери у своей Лианы, если тебя это так тревожит?

— Не думаю, что она захочет об этом говорить.

Дверь в комнату открылась.

— С кем ты говорила? — Лиана подозрительно сощурилась. Деми забыла, что сегодня у неё выходной, и её появления не ожидала. Держа в руках две чашки с ароматным кофе, она закрыла дверь ногой и, вручив горячую чашку, села на аккуратно застеленную кровать и принялась с интересом рассматривать комнату, которая оказалась непривычно чистой.

— С собой, — улыбнулась Деми. Теперь у неё куда лучше получалось отшучиваться и говорить убедительно, когда кто-то замечал за ней странности, но сердце, как и раньше, бешено колотилось.

— Я слышала, ты достигла определённых успехов. Анита похвалила тебя.

— Возможно. Она знает, когда нужно надавить, а когда — поддержать. В последнее время советует не переживать, но как можно не волноваться, если я не знаю, какого рода испытания ждут меня?

— Увы, я не могу ничего тебе сказать кроме того, что часть испытаний увидят много зрителей. Прошу: будь осторожна, не рискуй своей жизнью понапрасну и беги, если чувствуешь, что это тебе не по силам. Испытания — это не экзамен, на котором нужно ответить, чтобы получить высокую оценку. Тебе, возможно, придётся выживать.

Лиана взяла Деми за руку, а после поднялась и, сделав из чашки последний глоток, пошла на кухню.

— Я уже сказала больше, чем дозволено, — громко воскликнула она, моя посуду. — Советую не расслабляться. Следующий цикл будет долгим — дольше, чем обычно.

Последние слова Лиана произнесла весьма мрачно. Спустя несколько минут услышав, как та шуршит одеждой, Деми вышла в узкий коридор и включила свет. Лампочка в старой, оранжевого цвета люстре моргнула несколько раз.

— Куда ты? — Деми потянулась. Тело ныло, руки и ноги нещадно болели.

— К Аните, нужно кое-что обсудить.

Зеленоглазая удивлённо приподняла брови а Лиана, намотав на шею коричневый вязаный шарф, усмехнулась и покачала головой.

— Ты что же, не знала, что мы живём в одном городе? Мне казалось, вы довольно близки.

— Я уже говорил, что ты эгоистка? — хихикнул Атарегам. Не поддаваясь на провокацию, Деми подала Лиане чёрную кожаную сумку на длинном ремешке.

— Передавай привет, — сказала она, немного покраснев, и попрощалась.

* * *

Близилась ночь, а Лиана не возвращалась. В одиннадцать часов Деми выпила травяной сироп и, не дожидаясь сестру, легла спать.

Часы в коридоре громко тикали и действовали на нервы, за окном выл ветер; в комнате сквозило, и иногда длинные занавески плавно поднимались, а затем снова опускались. Деми постоянно ворочалась и не могла найти себе места. Под одеялом было жарко, без него — холодно; каждая складка на белой простыне раздражала, подушку она уже взбивала неоднократно. Через два часа она поняла, что не может уснуть, а значит — не может попасть в Руимо.

Такое случилось с ней впервые; найдя в медикаментах сестры снотворное, она приняла двойную дозу и снова легла в кровать. Ещё час она пролежала, наблюдая трещину в потолке, после чего разозлилась и собралась вновь идти за снотворным.

— Оставь таблетки, — сказал Атарегам с отвращением. — Они тут не помогут.

— Раньше помогали.

— Ты не уснёшь; во всяком случае, в ближайшие несколько часов.

— Но почему?

— Кое-кто решил, что твоему телу в Руимо следует побольше отдохнуть.

В его голосе слышалась откровенная неприязнь. Когда Деми спросила, кто препятствует её возвращению в Тувиам, он недовольно фыркнул и не стал отвечать.

Глава 12

Новое утро приветствовало Золотой город, окружённый чёрной каменной стеной, огромной ввысь и неприступной. Воздух после дождя был свежим и лёгким, земля немного размокла, а на каменистых дорогах блестели лужи; на листьях пышных, зелёных деревьев мерцали, словно алмазы в солнечном свете, капли дождя.

Ещё на рассвете у центральных ворот было оживлённо как никогда: перед Бастионом образовалась гигантская очередь из пеших людей, карет и повозок, запряжённых разномастными лошадьми. Стоял весёлый шум. Оживлённые прихожане радовались редкой возможности погостить в Тувиамской крепости.

Согласно традициям, со дня прибытия и вплоть до окончания испытаний каждому гостю предоставлялось временное жильё и трёхразовое питание. Несмотря на необъятные расходы, правитель Тувиама проявлял щедрость и гостеприимство, которые не могло позволить себе ни одно королевство, за исключением Вартонского.

На одной из площадей торговцы, получившие официальное разрешение, разложили свои палатки, предлагая самые разные диковинки — от зачарованной, слабо светящейся в темноте пурпурной ткани до оберегов различного назначения и омолаживающих эликсиров. Последние в большинстве случаев были подделками, а настоящими рецептами владели лишь единицы, но дамы всё равно платили по одному золотому за каждый крохотный флакон.

Каждого прибывшего — пусть даже знатного господина, тщательно обыскивали и изымали любое оружие, более того, подвергали сознание лёгкому магическому вмешательству. Королям и королевам такая процедура казалась возмутительной, но оспаривать Тувиамские законы они не решались; поэтому вместо себя отправляли своих представителей, а сами наблюдали извне при помощи придворных чародеев. Вооружёнными оставляли только личных телохранителей, но те находились под пристальным надзором спецотрядов.

Все стражники надели парадные доспехи, за спинами развевались блестящие серебром плащи; доспехи и плащи старших военнослужащих сверкали позолотой.

Некогда пустые дома были переполнены, уютные улочки заполнили люди. С восхищением изучая белокаменные фасады и золотые крыши, с особым трепетом они глядели в сторону Белого замка, войти в который мог далеко не каждый.

Стража уже словила несколько хулиганов и воришек, замеченных за попытками отодрать золотую черепицу, и солдаты брали каждого нарушителя под руки и быстро уводили в неизвестном направлении. Такое случалось регулярно, но к счастью лихачей было не много: если бы кому-то и удалось что-либо украсть, с большой вероятностью с награбленным город он бы не покинул: каждого уходящего чародеи проверяли поочерёдно.

Со всех уголков Руимо съехались художники. Одни, желая заработать, располагались на площадях и в парках, делая быстрые зарисовки и портреты; другие писали исключительно для себя и старались отыскать наименее людные и тихие места, за которые нередко приходилось бороться.

Белый замок украшали парадные штандарты, некоторые из них были невероятно велики, и символы, обозначенные на них, были видны отчётливо. Справа и слева от Тувиамского чёрного меча, рукоятью вписанного в круг на сине-белом фоне, располагались ещё два флага. Белый лотос на тёмном фоне символизировал род Марии; серебряное дерево на фоне цветущих холмов было знаменем Фенхидес, королевского рода.

На одном из больших балконов, рядом с узорной балюстрадой виднелся женский силуэт. Лёгкое, белое платье, становившееся полупрозрачным к низу, отлично сидело на стройной фигуре, подчёркивая узкую талию; длинные голубые волосы были распущены и перекинуты на одно плечо, и почти доставали до колен. Аккуратное, без единого изъяна лицо выражало королевскую гордость, но ни в коем случае не гордыню. Большие глаза алого цвета следили за прибывающими гостями, которым, казалось, не будет конца.

Много знатных господ уже пригласили Эйру Фенхидес — кто на пикник, кто на прогулку в парке. Одному графу даже удалось пройти в Белый замок; но воздыхателю, заставившему экзотическими цветами весь коридор у входа в её покои, она отказала в аудиенции так же, как и всем остальным.

В узорные двери коротко постучали.

— Войдите, — громко воскликнула она не оборачиваясь, и даже немного грустно. Дверь беззвучно открылась и она услышала стук подошв по начищенному до блеска полу. Высокие кожаные сапоги на ремнях выглядели новыми, на парадном дублете белого цвета блестели пуговицы и вышивка; с широких плеч спадала длинная тёмная мантия, изредка переливающаяся в свете солнца, а на шее было тяжёлое ожерелье с драгоценными камнями.

— Ты как всегда, гостеприимна.

Среброглазый сказал это без злобы, даже напротив; он по привычке положил ладонь на кинжал, закреплённый на поясе, и стал рядом.

— Ты как всегда, вовремя.

В её голосе слышалась ирония, а в алых глазах блеснула искра. Эйра знала, сколько в действительности обязанностей у Рика, но терпеть не могла, когда он задерживался и всегда делала замечания. Сейчас он поступил так же, как обычно в подобных ситуациях — воспользовался своим обаянием. Рик мягко улыбнулся, полностью обезоружив и приобнял в знак приветствия.

— В этот раз людей гораздо больше, — начал он. — Все хотят побывать в Золотом городе и посмотреть на испытания новобранцев. Впрочем, немалая часть гостей пришла за бесплатным жильём и пропитанием.

— Последнее больше похоже на правду. Как думаешь, сколько шпионов к нам заслали?

— Десяток уже обнаружен и разоблачён, остальные подозреваемые находятся под наблюдением. Кстати, что за цветник в коридоре?

Изящным взмахом руки Эйра дала понять, что это не стоит внимания.

— До испытаний осталась неделя.

— Сестра Лианы всё же участвует?

На короткий миг их взгляды встретились. Рик кивнул, скрестил сильные руки и задумчиво посмотрел в даль.

— Несколько раз я наблюдала за ней через Лирсул, во время обучения. Результаты не выдающиеся. Сомневаюсь, что она справится с испытаниями — другие новобранцы готовились к этому дню несколько лет.

— Не так давно она преодолела Бастион и осталась незамеченной. Естественно до тех пор, пока не переступила защитный барьер.

Брови Эйры чуть приподнялись.

— Это невозможно сделать без магического артефакта, либо не прибегнув к магии.

— Артефакты по-прежнему у меня, в целости и сохранности. Однако, скажу больше: она заметила то, что большинство не видит.

— Картина?

— Именно.

— Что ж, вынуждена отдать ей должное: для меня полотно как было, так и осталось пустым.

— Удивительное дитя, — тихо сказал себе Рик и задумался. Теплота, с которой он произнёс эти слова, несколько смутила Эйру.

— Странную симпатию ты к ней испытываешь.

— Может быть.

Эйра затихла, а после отошла к туалетному столику на изогнутых ножках, выбрала изящную серебряную диадему и принялась бережно расчёсывать роскошные волосы.

— Рик, — голос её стал серьёзным. На мгновение она замерла, опустив взгляд.

— Да, Эйра?

— После испытаний я хочу вернуться в Фаренхим. Хочу увидеть, что осталось от моего дома. Ты будешь против, но я настаиваю: с тех пор, как ты спас меня…я не была там ни разу.

Среброглазый медлил с ответом.

— Хорошо, — он вздохнул. Задержав взгляд на настенных часах, он направился к дверям. — Мы обсудим этот вопрос после испытаний. Сейчас я должен идти, Эйра. До встречи.

Девушка попрощалась, не откладывая гребень, и какое-то время любовалась своим отражением в большом овальном зеркале. Возле кровати она услышала шорох. Когда шаги Рика окончательно утихли, она недовольно вздохнула и возвела очи вверх.

— Можешь не прятаться. Подумать только: как ты здесь оказался?

На обширной кровати с балдахином, в мягких одеялах что-то зашевелилось, и вскоре из-под покрывала показалась белая кошачья лапа. Кот лениво потянулся, зевая, выгнул дугой спину и, на короткий миг выпустив острые когти, плавно вынырнул из своего тёплого убежища. Приблизившись, он наворачивал круги вокруг Эйры, тёрся о ноги и громко мурлыкал. На задние лапы в кошачьем облике Шателон не становился, так как выпрямившись был почти одного с девушкой роста.

— Подлизываешься, — Эйра невольно улыбнулась, но быстро взяла себя в руки и лицо её вновь обрело бесстрастность. — И не стыдно тебе, бездельник?

Заметив, что Шателон собирается принять человеческий облик, чтобы ответить(он умел общаться телепатически, но к подобным трюкам прибегал только с Риком, и никем больше), она опустилась к нему и ухватила за шкирку.

— Даже не думай, — она пригрозила пальцем, и на нём блеснуло тонкое серебряное колечко. — Ещё раз явишься в чём мать родила — пожалеешь.

С тонкого пальца соскочила искорка, а потом раздался треск. Длинная шерсть Шателона наэлектризовалась, и теперь он был похож на огромный пушистый шар. Осознав, как выглядит со стороны, он, обиженный до глубины души, поплёлся к двери, опустив взъерошенный хвостище и Эйра выпустила его, еле сдерживая смех.

— Рику хоть не попадись, — сказала она вслед, а он в ответ махнул хвостом.

* * *

Деми очнулась на полу, сидя на пышной подушке. На столе Аниты выросла целая гора бумаг, но наставницы на месте не было. Стоило Деми подняться, дверь в кабинет широко и с грохотом распахнулась.

— Хвала Миору, наконец-то!

Анита спешно закрыла дверь, лицо её было взволнованным. Не дав Деми вымолвить ни слова, она вручила тёмно-серый камзол с сапогами, брюками и какими-то железками, вместе с ними длинный меч в ножнах и кожаную портупею.

— Одевайся, быстро! Испытания вот-вот начнутся. Волосы, волосы собери!

Так быстро ей в жизни не приходилось собираться. Анита расправила одежду, бросила оценивающий взгляд, кивнула и они пулей вылетели из дома.

Бой барабанов заглушал почти все звуки. Полигон для зрелищ был переполнен — лучшие места занимали бароны, графы и герцоги, вместе с ними несколько чародеев; за ними на трибунах заняли свои места прочие аристократы в ярких, модных нарядах, после них — купцы и ремесленники, на которых сидячие места заканчивались. Крестьяне, тоже принарядившиеся, заняли верхние и средний ярусы, отчего было не протолкнуться. Полигон имел овальную форму и всего один вход-выход. Посредине располагалась обширная арена, в центре которой был возведён помост, и вскоре на него должен был подняться правитель Тувиама и произнести приветственную речь. Как только двое миновали вход, Анита свернула вправо. Пройдя узкий, тёмный коридор, они спустились вниз по лестнице и оказались в подземном тоннеле, в котором пути их разошлись: Анита должна была вернуться к остальным членам Элиты.

— Главное — не паникуй, делай всё обдуманно, — она похлопала Деми по плечу. — Я верю в тебя.

И она ушла. Впереди, за решёткой виднелась арена. Деми не спеша побрела к выходу, изучая держатели для факелов. Стоило наставнице исчезнуть из вида, волнение захлестнуло её. Борясь с переполняющими её эмоциями и страхом, она остановилась недалеко от трёх мужчин, один из которых бросил на неё насмешливый взгляд. Да уж, новобранцев она себе представляла иначе.

Один только вид здоровяка, закованного в тяжёлые, покрытые вмятинами и царапинами доспехи, с двуручным тяжёлым мечом за спиной, лишил её остатков уверенности. Вид у него был грозный и бывалый. Он был, наверное, шире чем она раза в два; сама она едва доставала ему до плеч, хоть была немаленького роста, и для того, чтобы посмотреть в лицо, приходилось поднимать голову. Бородач даже не взглянул на неё — так и стоял с закрытыми глазами, упираясь могучей спиной в стену и скрестив руки. Другой мужчина стоял в отдалении от всех. Лицо укрывал глубокий капюшон плаща с узорной золотистой окантовкой и незнакомыми символами.

— Магик, — буркнул Атарегам. — Держись от него подальше.

— Почему он не открыл лицо? Ведь это запрещено.

— На нём иллюзия, будь внимательна. Почти все, кроме нас, видят его иначе. А что, так будет интересней!

— Ты не забыл наш уговор?

— Я помню абсолютно всё. Какой именно тебя интересует?

— Не вздумай вмешиваться. Испытывают меня, а не тебя.

— Смотри, не пожалей о своих словах. А впрочем, чего это я — вперёд, успехов!

В последней фразе количество иронии и желчи зашкаливало. Деми разозлилась и едва сдержалась, чтобы не высказать всё, что о нём думает.

— Так-так, — третий незнакомец, обладатель наглого взгляда, подошёл ближе. У него были прямые русые волосы длиной почти до плеч и вытянутый нос. Голос был высоким, и нотки надменности раздражали как никогда. — Та самая «дама», которую готовила чародейка Элиты. Странно, почему же за плечами мы видим меч? Ногтики не обломаешь?

— Стал бы ты подальше, — тихо и с угрозой сказала Деми. Раньше она не была такой вспыльчивой, но ничего с собой поделать не могла. И если Атарегаму не понравился тот, что скрывал лицо, то откровенную неприязнь у Деми вызвал прицепившийся к ней, с виду — молодой мужчина, полностью безоружный, и, судя по всему, ещё один чародей.

— А если не стану? Сразишь меня могущественным заклинанием?

Его ухмылка Деми не понравилась. Он стал слишком близко и потянул к её лицу руку, что стало последней каплей. Увернувшись, она сжала кулак, и тот мгновение спустя приложился к слишком уж довольной физиономии.

— Ах ты!.. — он схватился за нос, и струйка крови потекла по пальцам. Взбешённый, он замахнулся, намереваясь дать пощёчину, но замешкался, осознав, что перед ним девушка. После этого они услышали несколько хлопков, пронёсшихся эхом, и усмешку.

— Сам нарвался, — мужчина в капюшоне подошёл к двоим и потрепал истекающего кровью за плечо. — Будешь знать, как распускать руки. Как нос?

— Заткнись, — он утёр кровь рукавом, развернулся и грубо толкнул плечом незнакомца в капюшоне. Тот лишь покачал головой ему вслед.

— Этот юный волшебник не всегда умеет вести себя, как подобает, порой становится стыдно за таких «коллег». Моё имя — Хидек, — он протянул руку.

— Деми, — она приняла рукопожатие, пытаясь рассмотреть лицо, но Хидек быстро отпрянул и стал рядом, спиной к стене.

— Слышал, в число новобранцев тебя включили совсем недавно. Весьма неожиданно, учитывая, что списки кандидатов составляются, самое позднее — за год до испытаний. Откуда же ты родом? Вид у тебя нездешний, да и говор не тот.

— Не думаю, что хочу об этом говорить с едва знакомым человеком.

— Ах, прошу прощения: я повёл себя бестактно. Какой…интересный медальон.

Табун мурашек пробежал по её спине. Она спешно спрятала украшение под рубашку. Всего парой фраз этот человек загнал её в тупик и пощекотал нервы; не видя лица сложно было предугадать, что у него на уме: голос был приятным и дружелюбным.

Положение спасло появление Среброглазого на помосте, и теперь всё внимание было обращено исключительно на него. Одетый в роскошный парадный костюм, подчёркивающий достоинства крепкого, сильного тела, с длинной ниспадающей мантией тёмно-красного цвета, он выглядел превосходно. Зрители рукоплескали, дамы бросали на него кокетливые взгляды, мужчины смотрели на него с восхищением. Бурные овации заглушали трубачей и барабанщиков. Но стоило ему поднять вверх руку, утихли абсолютно все.

— Приветствую вас, господа и дамы, на новых испытаниях! — воскликнул он громко и уверенно, медленно рассматривая зрителей на трибунах и замечая знакомые лица. — Сегодня — великий праздник для каждого: день победы над Менторами в битве у Красной реки, в Битве трёх воинств! По устоявшейся традиции, в этот день мы отбираем новых защитников, готовых служить Тувиаму верой и правдой. Мы не забыли горечь утраты: предыдущие испытания обернулись трагедией, унёсшей жизни большинства новобранцев; поэтому, в этот раз мы не допустим, чтобы кто-либо серьёзно пострадал. А сейчас, вы увидите будущих защитников, которые при успешном завершении испытаний принесут вечную клятву. Давайте же поприветствуем их!

Рик резко поднял руки в призывном жесте, и народ взорвался бурными овациями.

На помост поднялись две женщины. Лиану Деми узнала тут же — короткие вьющиеся локоны развевал ветерок. Светло-голубой приталенный костюм, с длинным лёгким плащом, на груди и плечах был усилен тонкими защитными пластинами с гравировкой в виде лотоса на тёмном фоне. Другая женщина Деми не была знакома, но в целом подходила по описаниям Аниты на её «духовную сестру»- так её называла наставница, имея с ней практически неразрывную телепатическую связь.

Хрупкая, миниатюрная молодая женщина была одета в чёрное платье, и материал его был крайне странным; сильно облегая, оно изредка поблескивало в лучах солнца. Казалось, ткань намертво приклеена к её коже, либо является её частью. Черноволосая чародейка протянула Среброглазому свиток. Он сломал восковую печать и торжественно объявил первое имя.

— Креос из Релендола!

Тяжёлая решётка, отделяющая тоннель от арены, со скрежетом поднялась вверх, и молчаливый бородач с суровым видом двинулся к помосту. Широкоплечий, с неухоженными непослушными волосами и густой бородой, он уверенно и энергично шёл к своей цели, не обращая никакого внимания на возгласы людей. Деми была бы счастлива, будь у неё хотя бы половина его уверенности в себе. Когда тот уже поднимался по ступенькам, она с ужасом представила, как спотыкается и катится на землю у всех на глазах. Креос низко поклонился Среброглазому и чародейкам.

— Хидек из Вартона!

Невысокий мужчина, скрывающий лицо, шагнул следом. Зрители в бело-золотых одеяниях — гости из Вартонского королевства, особенно громко приветствовали его свистом и аплодисментами. Когда он отдалился на приличное расстояние, Деми заметила выглядывающую из-за пояса рукоять кинжала. Хидек поклонился. Какое-то время Рик внимательно глядел на него, затем шепнул что-то стоящим рядом чародейкам, и те почти синхронно пожали плечами.

— Сарн из Тувиама!

Деми обрадовалась, когда он скользнул вперёд: она уже жалела о своей импульсивности, и даже испытывала слабое чувство вины. Не реагируя на восхищённые возгласы, он повторил действия предыдущих новобранцев. Кровь остановилась, но нос его покраснел и немного распух. Рик удивлённо посмотрел на молодого чародея, слабо улыбнулся и через миг вновь стал серьёзен.

— Деми из Тувиама!

— Я спокойна, — повторила она в мыслях несколько раз, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Вопреки ожиданиям, зрители отреагировали на её появление не менее бурно, однако далеко не все смотрели на неё дружелюбно. Стараясь не глядеть по сторонам, она с предельной осторожностью преодолела деревянные ступеньки, стала четвёртой и поклонилась.

Лиана приблизилась к новобранцам и остановилась на расстоянии вытянутой руки, внимательно наблюдая за каждым.

— Двое из вас получат преимущество в виде напарника на последнем этапе испытаний. Однако, за это придётся побороться. По правилам, воин сразится с воином, маг — с магом. Победитель получит компаньона, проигравший же во всём будет полагаться на себя. Любое вмешательство со стороны и попытки помешать другим новобранцам караются, по меньшей мере, дисквалификацией. Убедительная просьба: сохраняйте бдительность и будьте честны. Да хранит вас Гириэра!

— Чародеи, следуйте за Лианой. А вы — прошу, за мной, — сказала черноволосая волшебница, глядя на Деми и Креоса, и спустилась с помоста.

В нескольких метрах от него, с двух сторон на земле белой краской были очерчены круги.

— Моё имя — Беата, — она остановилась у южного круга; карие, ярко подведённые глаза блестели хитрецой. — Я прослежу за тем, чтобы поединок был честным.

Деми едва заметно усмехнулась. Честный поединок? С этим громилой, который, скорее всего собьёт её с ног одним ударом? Вспоминая тренировки Деми отметила, что наставница была права: в поединке силы не всегда равны.

Вскоре появились два оруженосца в пёстрых одеждах, у каждого было по деревянному мечу.

— Своё оружие вы получите только на третьем этапе. Сейчас ваша задача такова, — Беата отвела тонкую руку, от запястья до плеча покрытую такой же странной тканью, вблизи походившую на смолу, в сторону круга. — Победить соперника, любым способом. Сражение продлится до первой крови; потерявший оружие считается проигравшим. Заступ за линию — это так же поражение.

Они обменяли своё оружие на деревянное и стали в центре круга лицом к лицу. Деми почувствовала, что от волнения у неё вспотели ладони.

— Новобранцы, пожмите друг другу руки.

Хватка у Креоса, как и предполагала Деми, была стальная. Вдруг зрители взревели, и все переключили внимание к кругу чародеев.

— Хидек из Вартона отказался от поединка, и победа присваивается Сарну из Тувиама! — раздался громкий голос глашатого, сменившего Среброглазого. Деми оценивающе посмотрела на Креоса. Она была уверена, что проиграет, но гордость не позволила отказаться от поединка несмотря на то, что она боялась.

— Пусть победит достойный, — Креос поклонился и весьма удивил вежливостью, с которой это произнёс. По команде Беаты они разошлись на десять шагов и застыли в ожидании. Над полигоном нависли напряжение и тишина. Капля пота покатилась с виска на щёку, и Деми убрала за ухо выбившуюся прядь. Высоко в небе кружили птицы, сизые облака временами прикрывали яркое солнце.

— В бой!

Они бросились друг на друга; зрители взревели и поднялись с сидячих мест. От первого выпада Деми благополучно увернулась и атаковала, замахнувшись слева. Креос умело парировал атаку; он даже не пошатнулся, а Деми увело назад. Он вновь приблизился, нанося один тяжёлый удар за другим; она с трудом отбивала их лёгким, деревянным мечом с неудобной рукоятью. Здоровяк медленно, но верно оттеснял её к белой черте. Отбив очередную атаку, Деми резко ушла вбок: он сильно уступал ей в скорости движений, но был экипирован куда надёжнее, в то время как единственными её доспехами были стальные наплечники. Воспользовавшись моментом, она сделала обманный манёвр и отработанную подсечку.

Креос выстоял и на сей раз. Деми открылась, всего на короткий миг замедлившись, а правая голень налилась свинцом.

«Вот и всё».

Она ожидала удара ногой, но тот взмахнул мечом. Правая рука загудела; Деми успела вскочить на ноги, но деревянный меч уже лежал на земле.

— Победил Креос из Релендола!

Толпа ликовала. Деми замерла, глядя на пустую ладонь. Если бы она хоть немного воспользовалась телесной магией…

Внимание привлекла протянутая к ней крепкая рука. Деми не знала, как долго стояла не замечая ничего вокруг, а после приняла рукопожатие. Она знала, что в честном бою ей не выиграть, но всё равно расстроилась и пала духом.

Новобранцев вновь созвали на помост. Когда четверо стали в ряд, всем сообщили, что к победителям на третьем этапе присоединятся чародеи Элиты, после чего вновь заговорил Среброглазый.

— Первое испытание — воли. Мы отведём вас в мёртвый лес, что на востоке от Золотого города. Напоминаю: препятствовать во время испытаний другим новобранцам — строго запрещено.

В руке Рик сжимал какой-то маленький предмет. Когда испытуемые и чародейки стали достаточно близко, он раскрыл ладонь, и с неё тут же поднялось ввысь и замерло нечто светящееся. После короткой, но яркой вспышки семь силуэтов исчезли, и возбуждённые зрители ахнули.

На украшенном светлыми материями балкончике, под символом Тувиама виднелись четыре силуэта. Обычно во время испытаний на полигоне оставались, по меньшей мере, шесть человек из Элиты. К краю балкона грациозно подошла девушка; спустя несколько секунд все затихли, признав в ней Эйру Фенхидес, чистокровную nuem Ellen. Она бегло окинула всех бесстрастным взглядом и громко произнесла:

— Желающие наблюдать испытания от начала и до конца, устраивайтесь здесь. Остальных же на центральной площади ждут пир и увеселения!

Треть зрителей освободила сидячие места, вместе с ними — почти половина крестьян и простолюдинов. Когда движение прекратилось и каждый определился с новым местом (некоторые дворяне возвращаться не намеревались, и стража быстро пресекла возникший по этому поводу ажиотаж), на трибуны внесли несколько больших фиолетовых осколков, переливающихся в лучах солнца. Когда осколки поставили на предназначенные для них постаменты, высотой чуть больше метра, покрытые мелкими трещинами, Эйра велела Аните, Генри и Константину завершить работу. Голубоволосая, тем временем, села на стул с высокой резной спинкой и внимательно наблюдала за происходящим.

Трое разбрелись в разные стороны, каждый остановился у осколка. По сигналу чародеи положили ладони на гранёную поверхность и принялись читать сложное, требующее немало концентрации, заклинание.

Осколки медленно взмывали ввысь и вскоре застыли, поднявшись на несколько метров. Затем послышался хруст, смешивающийся с тонким, мелодичным звоном. Фиолетовые гранёные осколки довольно быстро раскладывались и истончались, образуя хрупкую на вид поверхность, похожую на стекло. Когда оставшиеся три пришли в такое же состояние, маги Элиты облегчённо вздохнули, любуясь своей работой. Над ареной выросла прозрачная, округлая стена, разделённая на секторы, и скоро в ней появится изображение.

* * *

Это место не вызывало положительных эмоций и приятных впечатлений. Здесь пахло пылью и плесенью, как в заброшенном, старом подвале, но было сухо. Неподвижный воздух пропитался какими-то странными примесями, из-за которых кислорода было крайне мало.

Мощные извилистые деревья росли вкривь и вкось, кора их напоминала золу — выглядели они, словно пережили пожар. Казалось, некоторые ветви могут осыпаться, если к ним хоть немного прикоснуться, но внешний вид был обманчив. И если алое небо было почти полностью скрыто множеством срастающихся веток, из-за чего складывалось впечатление, что находишься под куполом, то с хрустом крошащуюся при каждом шаге землю укрывало переплетение вырывающихся на поверхность корней. Впрочем, из-за их обилия на землю приходилось ступать не часто.

Было устрашающе тихо: каждый шорох и движение лес мгновенно проглатывал, и различить их было почти невозможно.

Единственной и довольно редко встречающейся формой жизни были склизкие серые грибы с двойной бледной ножкой и гладкой заострённой шляпкой. Рассматривать их поближе и вовсе и вовсе отпало желание, когда Лиана любезно сообщила, что они ядовиты, а слизь вызывает болезненные ожоги.

Наконец семеро вышли на небольшую полянку, свободную от корней, и Среброглазый извлёк из прикреплённого к поясу бархатного мешочка четыре прозрачных кубика, каждый размером не больше вишни. Затем тихо произнёс какие-то слова; кубики взлетели, вращаясь, и замерли каждый рядом с новобранцем.

— Я слышал, что на вас, Среброглазый, не действует магия, — невзначай обронил Хидек.

— Магические артефакты являются исключением. В том случае, если они нерукотворны, а именно — не созданы руками человека, и если я сам их использую. Ты прав, Хидек, — Рик внимательно посмотрел на него исподлобья; во взгляде его и голосе чувствовалась угроза, невзирая на доброжелательное выражение лица, — любые магические манипуляции и попытки как-либо воздействовать на моё сознание — бессмысленны, каким бы талантливым ни был колдун. Иллюзии так же теряют эффективность, их я вижу за версту.

Хидек замер и замолчал, опустил голову. Почти никто не понимал, что происходит.

— Но причём здесь иллюзии? Никто не колдовал…

— Позже, Лиана. Итак, испытания только начинаются. Каждому из вас предстоит отыскать по Пятилистнику, иначе — Mar» an Yyv, чёрному цветку. Сгодится любой, но при условии, что тот будет не сильно повреждён, когда вернётесь. Ни на мгновение не забывайте, зачем вы здесь: ваша цель — Mar» an Yyv, и ничего больше, каким бы ни было искушение. Растёт он в корнях ползучих древ, коих в мире осталось не так уж много, и чары их сильны. Как видите, лес этот — в первозданной форме, поэтому не теряйте бдительность. Сегодня, — он сделал выразительную паузу, окинув всех серьёзным взглядом, — прошлое остаётся позади, и прежними вы не будете никогда. У вас есть ровно три часа. Удачи.

Кубики разлетелись в разные стороны, слабо мерцая, и испытуемые, не проронив ни слова, последовали каждый за своим.

Деми старалась не отставать, но это получалось с трудом: одно неловкое, необдуманное движение, один неверный шаг, и она рискует зацепиться за корягу и переломать ноги. Лес в прямом смысле сжирал все звуки, и пару мгновений спустя голоса Рика, Лианы и Беаты исчезли, хоть они оставались в пределах видимости. Отбросив ненужные мысли, она сосредоточилась на поиске Пятилистника.

Артефакт, он же — кубик, вёл её куда-то в глубину, в непроходимые заросли, и чем дальше — тем более скудным становилось освещение. Деми запрокинула голову: ветки сплетались так плотно, что не было видно ни одного красного проблеска. А после заметила, что тусклые грибы, растущие там, где им вздумается, слабо светятся в полумраке.

Когда идти стало невозможно, а путь под ногами тонул в темноте, Деми остановилась. Подняла ладонь и принялась вспоминать, как делала это раньше.

Почти кромешную тьму пронзили жёлтые искорки и, коротко поплясав, слились воедино. Деми была изумлена, довольна собой и счастлива одновременно: сфера света, пусть небольшая, получилась стабильной и держалась ровно над распростёртой ладонью, не петляя и не норовя съехать в сторону и развеяться.

— Можно считать это маленькой победой, — подумала Деми, широко улыбаясь.

Прозрачный кубик вернулся и принялся кружить около выколдованного источника света, а после набросился на него и с жадностью поглотил, и темнота вновь вступила в свои права.

— Ты что сделал?! — громко возмутилась Деми и попыталась словить этот глупый кусок стекла, всего за секунду уничтоживший её лучшее творение. Но вскоре на сухие стволы и корни упал яркий жёлтый свет, испускаемый крохотным кубом; поглотив выпущенную энергию, он усилил её в несколько раз.

Время, казалось, тянулось со скоростью самой неповоротливой улитки, или же застыло вовсе. Не меняющееся окружение лишний раз напомнило об алой пустоши и Менторе, который нашёл её. Деми задумалась: что бы с ней было, не окажись там Рик? Что нужно так называемому «господину» от простого человека вроде неё?

Во многом вдохновлённая Лианой и некоторыми историческими фактами, свидетельствующими о жестокости и агрессии Менторов, вдобавок зная, что её мать — хоть в это верилось с трудом — погибла именно от их рук(подробности так и остались для неё тайной: Лиана отказывалась это обсуждать, Анита же знала только факты), Деми испытывала к ним жгучую ненависть и неприязнь. Однако, если бы подвернулся случай расспросить рыжеволосого Ментора…Хотя, вряд ли. Учитывая, что им нужна она, или же — медальон, от которого она с радостью бы избавилась, затея эта — опасная и глупая.

Наверное, прошла вечность. Следуя за светящимся кубиком, она безрезультатно пыталась отыскать тот самый Пятилистник, и столкнулась с мыслью: а вдруг такого и нет вовсе?

Впереди показался просвет. Вселив в сердце надежду, он заставил Деми ускорить шаг, и через несколько минут кривые корни остались позади. Сбитая с толку, девушка сощурилась от яркого, тёплого света, но быстро к нему привыкла.

Тёплый, свежий ветерок дул в лицо, лаская распустившиеся волосы; пару раз Деми неудачно цеплялась за ветки, и те сорвали ленту, и поскольку артефакт ждать её не собирался, приходилось спешить. Деми оглянулась: куда это он запропастился?

Кругом витал свежий аромат травы и полевых цветов, растущих здесь в большом количестве. Деми оглядела уютную полянку: всё, что её окружало, было как бальзам на сердце после утомительных, бесконечных блужданий в тёмном лесу.

Кругом суетились и жужжали пчёлы, громко стрекотали прячущиеся в пышной зелени кузнечики. Ярко-голубая пятнистая бабочка, размером с ладонь, вспорхнула с жёлтого цветка и села на плечо Деми. Живая красота завораживала: хотелось опуститься на мягкую, свежую траву, вдыхать этот чудесный аромат цветения и хотя бы немного отдохнуть…

Деми тряхнула головой, борясь с внезапно навалившейся усталостью и нежеланием двигаться дальше.

— Я прохожу испытание, — напомнила она себе, но фраза прозвучала скорее как вопрос, а не утверждение. Сладко зевнув, она протёрла заслезившиеся глаза и нехотя прогнала бабочку, до сего момента не собиравшуюся покидать своё место.

Чтобы разглядеть то, что находилось на небольшом возвышении, пришлось сощуриться. Подозрительно окутанное серым туманом, над поляной на своём холме, словно на троне, росло широкое дерево. Ветви его были сухи и черны, без единого листочка.

Каждый шаг к нему навстречу давался тяжело: холм казался таким высоким, а подъём — таким крутым…Превозмогая усталость, сравнимую с ощущениями после изнурительных тренировок, она всё же взобралась и, достигнув цели, упала на четвереньки, тяжело дыша.

Совсем рядом, у самого основания ствола посреди спутанных корней выглядывал нераспустившийся тёмный бутон, лепестки его были испещрены синеватыми прожилками, словно тонкими венами. Ошибки быть не могло: то самое древо и чёрный Пятилистник. Испытание оказалось на удивление несложным — осталось лишь отнести цветок Рику. Предчувствуя какой-то подвох, она подошла ближе к растению; внезапно возникшие неприятные шуршание и скрип напугали её. В траве что-то двигалось — что-то длинное и тонкое, похожее на змей, подбирающихся к ней сразу с нескольких сторон. Девушка попятилась назад. Нечто твёрдое и шершавое болезненно обвило и свело запястья за спиной, затем обхватило вокруг плеч и шеи, беспощадно сдавливая и не давая продохнуть. Корни и ветви ожили. Обездвижив, они плавно подняли её над землёй и медленно притянули к древу. Его иссохшая кора стала подвижной, и множество неразличимых до сего момента глаз широко и с треском распахнулись, беспорядочно глядя по сторонам. Когда все они остановились на побледневшей от ужаса и отвращения Деми, ей захотелось закричать.

— Зачем стамра нарушила мой покой?

Голос был скрипучим и невнятным, каждое слово произносил медленно и с трудом. От него внутри всё содрогалось — казалось, он проходит насквозь.

— Пятилистник, — говорить уверенно ещё никогда не было так сложно. — Я пришла за чёрным Пятилистником, и без него не уйду.

Раздался гул и скрежет. Древо несколько раз вздрогнуло, издавая странные звуки, и Деми поняла, что оно смеётся.

Болезненные путы ослабли и она выскользнула на землю. Потирая поцарапанные запястья, она глядела на чудовище с недоумением.

— Глупое дитя. Зачем тебе этот уродливый, никчёмный цветок? Неужели это — то, чего желает твоё сердце?

Воздух делался всё холоднее, туман разрастался и вскоре стал непроглядной, серой пеленой. Тело пробирала дрожь, которую Деми безуспешно пыталась унять.

— Не бойся, дитя. Чего же ты хочешь? Это ведь так просто: поведай мне свои мечты, и я тотчас исполню их.

— Мне нужен Mar» an Yyv, чёрный Пятилистник.

— Неправильный ответ.

Наступила глухая тишина. Непроглядный туман укутал всё вокруг, и ни ног, ни даже земли за ним видно не было. Осторожно ступая и прислушиваясь, Деми вытянула вперёд руку и попыталась нащупать древо. Кончики пальцев коснулись шершавой коры. С отвращением вспомнив, сколько на ней было глаз, она отдёрнула руку, но позже заметила, что опасения были напрасны: перед ней стояло самое обыкновенное иссохшее дерево. Тогда она наклонилась к месту, где раньше видела выглядывающий из корней бутон. Тот был на прежнем месте, но сложившаяся ситуация ввела в замешательство. Деми выругалась. Корни оплели стебель так, что до него было не добраться.

Отдирать кору не имело смысла: слишком крепкая; даже камень, приложенный со всей силы, не оставил ни малейших повреждений. Поскольку физическое воздействие оказалось бессмысленным, Деми попыталась прибегнуть к магии.

Нужно выколдовать пламя. После нескольких неудачных попыток Деми признала: это — полный провал. Всё, на что она способна — это крохотная искра, которая исчезала сразу после появления.

Тем временем туман стал более редким, и предел видимости увеличился.

Внизу что-то хрустнуло, размеренные шаги слышались всё отчётливей. Деми бесшумно скользнула за дерево и притаилась.

Кто-то остановился и на короткий миг замер, а после сделал ещё шаг. Судя по всему, он, или — она, вовсе не пытался двигаться тихо.

— Деми?

Она перестала дышать.

— Деми, где ты? Отзовись!

— Не может быть, — подумала она, не решаясь выглянуть. Голос этот принадлежал не кому иному, как Рику.

Что это значит?

Деми осторожно выглянула. Либо она рехнулась, либо всего в паре метров от неё действительно стоит Среброглазый.

— Я здесь.

Мужчина обрадовался, увидев её, и поспешил навстречу. Когда он приблизился, Деми отпрянула назад.

— В чём дело? — он остановился и недоумевающе посмотрел в глаза. — Впрочем, это не важно. Вижу, ты нашла Пятилистник, молодец. Цела, с тобой всё в порядке?

— Отделалась царапинами и испугом, — Деми потёрла покрасневшие, кое-где с синяками и подсохшей кровью, запястья.

На сей раз, когда он сделал шаг, она не отступила. Рик осторожно взял её руки в свои ладони и осмотрел. Деми внимательно наблюдала за ним. Его руки были тёплые и грубые; шрам в правом уголке губ — на месте, голос такой, как обычно — низкий, но приятный. Однако, что-то с ним было не так.

— Поздравляю. Ты справилась с испытанием, — заключил он, перейдя на шёпот, плавно привлёк к себе и заключил в объятия. Деми опешила: об этом ей приходилось лишь мечтать. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — нехотя признала она. — Ну уж нет: этим меня не купишь».

— Глупый трюк, — уверенно выпалила она, с отвращением оттолкнув его от себя. — Отличная уловка, вот только со мной это не пройдёт!

Рик замер с таким выражением, что спустя несколько секунд Деми почувствовала себя дурой и раскраснелась.

— Ты странная, — он покачал головой. — Прости, мне не стоило распускать руки; предлагаю забыть этот неловкий эпизод. Поспеши, и следуй за мной: испытания продолжаются.

— Рик, — Деми окликнула его, когда тот спустился с холма. Он обернулся, поправляя тяжёлую мантию.

— В чём дело?

— Разве я не должна добыть Пятилистник, и принести тебе?

— Ты нашла его, и этого более чем достаточно. Идём.

— Рик…

Она вновь заставила его обернуться и прищурилась, пристально разглядывая. И наконец увидела то, чего не замечала.

— Твои глаза…разве не серебряные?

С бесстрастным выражением он кинулся на неё и толкнул. Земля ушла из-под ног, она упала на спину и мужчина набросился на неё. Сел сверху так, чтобы она не могла сдвинуться с места, и схватил за горло. Деми шарила рукой по земле в надежде отыскать что-нибудь — хоть ветку, хоть камень, а другой пыталась ослабить хватку, но разница в силе была велика. Наконец нащупав тяжёлый, острый камень — тот, которым пыталась повредить кору, крепко сжала и ударила плоской стороной по виску. Рик обмяк, схватился за рану, тем самым позволив девушке вырваться. Отступив назад, она упёрлась спиной в ствол и замешкалась. Тем временем Рик, истекающий кровью, встал на ноги и, пошатываясь, двинулся к ней. Парадный дублет быстро становился красным.

— Не подходи! — она крепко сжала камень.

— А иначе — что? Убьёшь того, к кому питаешь нежные чувства? Нет, на такое ты не способна, — голос всё больше походил на тот, который принадлежал мерзкому древу.

— Не приближайся, — сказала Деми, понизив голос. От страха не осталось и следа; теперь она ощущала злобу, которая вот-вот вырвется наружу. — Ещё один шаг, и я убью тебя.

— Ой ли, — лицо растянулось в кривой ухмылке. Однако, он остановился. — Пустые слова. Да и сама ты — никчёмная и слабая. Ну же, докажешь мне обратное?

Деми молчала.

— Вот видишь? — мокрые пальцы коснулись её щеки, оставив после себя четыре смазанные кровавые полосы. Он сказал шёпотом на ухо, очень медленно и разборчиво:- Ничего ты не можешь.

Без слов, она ухватила его за плечи и, направив энергию к рукам, рванула вниз. Почувствовала, как прогнулись и захрустели рёбра, встретившись с её коленом; затем оттолкнула от себя, и он упал. Вновь схватив своё оружие, норовившее выскользнуть, она замахнулась, и в последний момент, перед тем, как нанести смертельный удар в затылок, зажмурилась. Горячие капли брызнули на лицо; заострённый камень, весом почти в килограмм, наполовину вошёл в череп. Нечто, принявшее облик Рика, больше не двигалось, но и личину свою не сбрасывало. Деми толкнула его ногой. Тело шумно покатилось вниз, и на поляне воцарилась тишина.

Деми сидела неподвижно, опираясь спиной о древо, и глядела в невидимую точку. Её бил озноб.

Да, она знала, что это — иллюзия. Знала, что на самом деле не было здесь Рика и испытание продолжается. Но его красивое, окровавленное лицо до сих пор стояло перед глазами, а омерзительный хруст ломающихся костей возникал снова и снова… Всё это произвело слишком сильное впечатление. Отчасти она обрадовалась, что больше не видит снов — эти воспоминания, как и многие другие, являлись бы в ночных кошмарах.

— И это — всё, на что ты способно?! — Деми блефовала. — Я же сказала — глупая, дешёвая уловка. Теперь отдай мне Пятилистник, мерзкая тварь!

Она пробовала поговорить с Атарегамом, но тот молчал. Оценивая своё состояние, пришла к выводу, что ещё одна подобная проверка на прочность будет иметь печальный исход. Размышляя, она забывала, для чего и с какой целью пришла сюда. А увиденное несколько минут спустя окончательно выбило из колеи.

Снова шаги. Кто-то ступал аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, но его выдавало шуршание соприкасающегося с травой длинного плаща.

— Девочка моя, — послышалось совсем близко. Силуэт остановился. Подняв уставшие глаза, Деми принялась рассматривать очередной подарок отвратительного древа.

Волосы женщины были прямые и короткие, тёмно-русого цвета. Уголки знакомо опускались вниз, придавая глазам грустное выражение. Зелёные. Скулы широковаты, а щёки — впалые. Она была худая и высокая, длинное бархатное платье травяного цвета это подчёркивало. Морщинки на лице выдавали возраст. На длинной, тонкой шее красовалась бархотка с крупным драгоценным камнем синеватого оттенка. Женщина плавно опустилась на колени, удивление на её лице сменилось сожалением и горечью.

— Девочка моя, — повторила она, и по щекам покатились слёзы. — Как я скучала.

Деми смотрела на неё, не моргая. Левое веко слегка дёрнулось. Что ж, нужно отдать твари должное: мираж этот — правдоподобней некуда, и задел за живое. Ей стало больно. Так, словно изнутри рвали на части. Крепко сжав голову обеими руками, Деми пыталась вспомнить, зачем она здесь.

Голос.

Внутри.

Кто это?

Что он пытается сказать? Я не слышу. Не слышу…

Тонкие руки бережно обхватили её за плечи. Поразительно. Именно такой она и запомнилась, много лет назад.

— Ты выросла, стала такой красавицей. Я даже не надеялась…Не думала, что однажды снова увижу тебя!

Деми стиснула зубы. Выдержав паузу, смогла выдавить из себя ответ.

— Я тоже, мама.

«Этот голос. Приглушённый, такой далёкий. Что-то не даёт мне его слышать. Не понимаю…Где я? Кто я…»

— Брось, — губы двигались сами, собственный голос оказался чужим. — Ты знаешь, кто ты.

И она вспомнила. Мираж тут же растаял, словно дым.

Она стояла на холме перед деревом, моргающим множеством отвратительных глаз. Тумана не было, а мрак рассеивал жёлтый свет, исходящий от кубика, парящего рядом. Не было ни корней, опутавших цветок, ни цветущей поляны. Краем глаза Деми заметила на извилистых, голых ветвях что-то белое. Черепа, покрытые трещинами, были нанизаны на сучья словно украшения, а под ногами хрустели обломки костей. Деми тут же коснулась царапин на запястьях, но таковых не оказалось.

— Значит, ничего не было, — с досадой сказала она, глядя на ладони. — В какой момент я купилась на иллюзию?

— Когда увидела просвет, — буркнул Атарегам. — По-прежнему считаешь, что справишься одна? Эти ребята, чьи черепа сейчас украшают это замечательное деревце, тоже думали, что всё им по плечу. Не бойся, смело рви свой цветок — это создание тебя не тронет.

— Но почему?

— Не смеет. Такова его суть и предназначение — создание отсеивает слабых. Хм…

— В чём дело?

— Ни в чём. Задумался о том, что череп твой отлично бы смотрелся на вон той ветке, видишь?

Деми нервно расхохоталась. Успокоившись, она решилась сказать.

— Атарегам, — выдержала паузу, вздохнула. Он, конечно, прочёл её мысли, но она захотела произнести это. — Спасибо, мой друг.

Стебель цветка покрывали острые шипы и сломить его, не поранившись, было невозможно. Пожалуй, раньше подобная операция показалась бы ей страшной мукой. Деми горько усмехнулась, убедившись: всё познаётся в сравнении. Есть вещи куда более страшные, чем боль.

Она зажмурилась, когда острые шипы впились в пальцы, и резким движением сломила стебель. Как только тот оказался у неё, всё залилось ярким, слепящим светом артефакта. Вспышка исчезла, и теперь на костяной поляне не было ни души.

* * *

— Ты вовремя, — серьёзно сказал Рик. Артефакт перенёс Деми в начальную точку, с которой разошлись пути испытуемых, и где остались Среброглазый, Лиана и Беата. Однако, чародеек здесь не было. Кубик перестал светиться и почти тут же вернулся к хозяину, но класть его в мешочек Рик не собирался.

Увидев его — настоящего, живого, совсем рядом — на расстоянии вытянутой руки, Деми не могла проронить ни слова. Должно быть, выражение на её лице было ещё то, если Рик, обратив на неё внимание, нахмурился.

Она молча протянула ему цветок, который тут же был помещён в предназначенный для него футляр с тремя такими же; захлопнувшись, он уменьшился до размера спичечного коробка.

— Позволь? — Рик взял её ладонь. Деми вздрогнула и отстранилась, спрятав руку за спину, и опустила голову, словно в чём-то провинилась.

— Пустяки, само заживёт.

Рик покачал головой, вздохнул. Церемониться не стал и, вытащив пробку из компактного флакона, плеснул на раны, встретив лёгкое сопротивление, и велел растереть обеззараживающий раствор.

— Ты пришла последней, но время ещё есть, — он умело накладывал бинты. Лиана оставила небольшую сумку с медикаментами, прежде чем отправилась к ущелью для подготовки к третьему этапу. Закончив с повязкой, он осторожно взял её за плечи и, глядя в глаза, спросил:

— Кого, или что ты видела, когда древо испытывало тебя?

Деми вымученно улыбнулась. Чувствовать его руки на плечах, причём наяву, быть рядом…Как же это успокаивает. Не совсем понимая, что делает, она приблизилась и легко обняла Рика. Ощутила тонкий аромат мяты, почувствовала, как бьётся его сердце. Ровно, так же, как и всегда, в то время как её, казалось, готово вырваться из груди.

— Не сейчас. И место не подходящее, — мягко сказал он, приобняв её за талию. — Не расслабляйся: впереди второй этап.

— Я видела тебя, — когда Деми сказала это, Рик заметно напрягся. — Пришлось…покончить с первой иллюзией.

— Первой?

— Второй была наша с Лианой…

Рик приложил палец к её губам и больше ничего не спрашивал.

— Следующая отправная точка находится в Ядовитой топи. Следуя указателям, ты должна как можно быстрее выбраться к ущелью и преодолеть разлом, после чего начнётся последний этап испытаний.

Перед тем, как яркий свет залил всё вокруг и артефакт перенёс Деми на много миль, Рик произнёс тихо и немного грустно:

— Береги себя.

* * *

Что-то меняется, а что-то остаётся таким, как прежде. Знакомый и ненавистный гнилой запах известил о том, что она уже находится в Ядовитой топи. В глаза тут же бросился зеленоватый отблеск; впереди виднелся высокий столб, из глубоких отметин на нём струились блики, которые было сложно не заметить. Бесформенных не наблюдалось, но Деми старалась не шуметь, всё время прислушивалась и глядела по сторонам. Атарегам молчал. Достигнув очередного мерцающего столба она поспешила к следующему, едва завидев.

Новые сапоги уже измазались слоем грязи, одежда была покрыта зловонными брызгами. Двигаясь вперёд, она не задумывалась о том, что оставляет слишком явные следы, и почти не смотрела назад. Преследующему её силуэту, держащемуся на расстоянии, это было только на руку.

* * *

Всё-таки усталость ей не почудилась. Перепрыгивая с островка на остров, она старалась не думать о ноющей боли в ногах.

Теперь прыжки получались куда точнее, однако не так хорошо, как хотелось. На глаза пока никто не попадался, но это, пожалуй, к лучшему: навряд ли она одолеет бесформенного голыми руками, не говоря уже о том, что те могут бродить и не по одному. В случае опасности придётся бежать, и быстро.

Вскоре ей пришлось остановиться и спрятаться за пнём: а твари эти оказались легки на помине. Впереди, с возвышения вниз скользнула знакомая полупрозрачная фигура; однако, существо это отличалось от тех, с которыми ранее приходилось сражаться: тело имело вполне понятные очертания и даже голову, и, двигаясь, оставляло за собой почти сразу исчезающий чёрный дымок. Ждать, пока оно скроется из виду, пришлось довольно долго, и всё внимание девушка сконцентрировала на нём.

Чья-то горячая ладонь зажала ей рот. Некто повалил её под себя, и оба оказались под покровом плаща. Деми попыталась вырваться, но незнакомец, не отнимая руки от рта, тихо и коротко скомандовал: «Замри».

Она застыла, но вовсе не потому, что он так велел. Совсем рядом она услышала как нечто, издавая хлюпающие звуки при каждом шаге, приближается. До сего момента она полагала, что вони, хуже чем от топи, не существует; или, во всяком случае, собой она затмит любую, но Деми ошибалась.

Запах мокрой псины вкупе с гнилью заставил её скривиться. Существо остановилось рядом, угрожающе зарычало и начало принюхиваться, громко втягивая воздух. Исходя из услышанного можно было предположить, что это какой-то жутких размеров пёс, или нечто очень на него похожее. Существо ещё несколько раз втянуло воздух и, клацнув зубами, убежало прочь.

Двое всё ещё не решались пошевелиться. Незнакомец дышал ей прямо в шею да и в целом неплохо устроился, но какой-то твёрдый и острый элемент его экипировки больно упирался в бедро. Убедившись, что никто не снуёт рядом, Деми с силой оттолкнула от себя незнакомца и вскочила на ноги.

— Ты что себе позволяешь?! — возмутилась она и собралась сорвать с него плащ, но в полушаге остановилась, узнав золотистую узорную окантовку и почти белую рукоять кинжала, выглядывающую из-за пояса. Глаза широко раскрылись от удивления.

— Хидек?

Он медленно поднялся, отряхивая плечи (благо, земля оказалась почти сухой). Глубокий капюшон упал на спину, и поправлять его он не стал.

— Ах, сколько благодарности я слышу в твоём голосе, — сказал он с иронией. — Вообще-то, я спас тебя, хотя мог пройти мимо.

— Что ж, спасибо, — выдавила из себя Деми, внимательно его разглядывая.

Лицо Хидека было худощавое, хоть хиляком он отнюдь не был, а щёки немного впалые. Короткие каштановые волосы были растрёпаны, борода недлинная, но довольно густая. Глаза большие, глубоко посаженные, непонятно какого цвета.

Деми обошла его вокруг, изучая плащ: воздух вокруг него как будто пульсировал, и ей показалось, что тот зачарован. Хидек хотел задать вопрос, но Деми его опередила.

— Ты преследовал меня?

— Нет. Просто заблудился.

— Чушь. Как можно заблудиться, когда указатели видны издалека?

— Видишь ли, с бесформенными и гончими, которых здесь и в помине быть не должно, идти прямо по курсу довольно проблематично.

Деми задумалась и решила, что его слова имеют смысл. Видимо, ему повезло меньше и пришлось скрываться от болотных тварей.

— Это была гончая? — она вспомнила жуткое рычание и вонь, а после заметила на земле разбросанные собачьи следы. — До чего отвратное создание…

— Да уж, приятного мало. Особенно если твари удастся тебя укусить…Они — рассадники инфекций. Эй, куда ты?

Деми обернулась, приземлившись на соседний островок, и едва не поскользнулась на сырой земле.

— Я ценю твою помощь, но здесь наши пути разойдутся. Я не намерена провалить испытания, и уж тем более не хочу здесь задерживаться.

— Стоп-стоп, не торопи события. Вспомни, о чём говорил Среброглазый?

— Мешать во время испытаний другим новобранцам запрещается. Именно это ты сейчас и делаешь.

— Верно, мешать нельзя. Но объединяться в группы — на это запрета нет. Вдвоём у нас куда больше шансов выбраться отсюда.

Он ждал ответа, стараясь не выказывать беспокойство, причём весьма успешно. Деми не хотела находиться с ним рядом; какой-то он странный и чересчур дружелюбный, хоть знаком с ней всего несколько часов. Однако, она была у него в долгу…

— Хорошо. Из топи выберемся вместе, но дальше — каждый сам по себе.

— Большего мне и не нужно, — сказал он, загадочно улыбаясь.

* * *

Прошёл час. Столбы-указатели встречались реже, чем раньше, а остатки деревьев и вовсе исчезли. Над водой иногда клубился зеленоватый пар.

Такая вода отличалась резким, кислым запахом, и угодить в неё желания не возникало. Ради интереса Деми закинула в очередную булькающую лужу ветку, которую прихватила по пути. Мгновение спустя она благополучно и с шипением растворилась и Деми в очередной раз убедилась, что ненавидит это место искренне и всей душой. Она в принципе не любила воду, хоть плавала хорошо; исключение составляли банные процедуры. Она с упоением представляла, как лежит в тёплой, ароматной ванне, после чего испытала желание помыться и ещё большее отвращение к топи. Волосы, как назло, всё время лезли в лицо и убрать их было нечем.

— О чём задумалась? — любезно поинтересовался Хидек и остановился рядом, пытаясь перевести дух: он еле поспевал за девушкой, которая была чересчур вынослива, чего не скажешь с первого взгляда.

Деми нахмурилась. Нет, она вовсе не против общения, но точно не во время испытаний. Более того, слишком уж внимательно и изучающе он на неё смотрит…Хотя, ей вполне могло показаться.

— Общаться будем после испытаний, если останется желание.

Она встала и поочерёдно встряхнула ноги, затем размяла руки. Тело ныло. Оглянувшись, она поняла, что забыла, в какую сторону идти.

— Боюсь, у нас проблемы.

— Только не говори, что мы заблудились! Мы же разделили обязанности: ты ведёшь, я — прикрываю тыл.

Деми немного покраснела и извинилась. Хидек демонстративно вздохнул.

— Предлагаю отдохнуть.

Предложение показалось заманчивым и вполне разумным. Они быстро отыскали подходящий островок и, убедившись, что опасности поблизости нет, с удовольствием сели на землю.

Земля была сырая и холодная. Когда Хидек уселся рядом, Деми отодвинулась подальше. Приняв это как должное, он только усмехнулся. Затем достал из-за пазухи флягу и сделал глоток.

«Да уж, — подумала Деми, изредка на него поглядывая; в горле давно пересохло, но попросить его она не решалась. — Он точно знал, чего ждать на испытаниях. И этот кинжал…Почему Рик, говоря, что иллюзии против него бессильны, не дисквалифицировал Хидека, нарушающего правила одно за другим?»

— Будешь? — спросил Хидек, заметив её тоскливый взгляд. Деми не стала отказываться и приняла флягу. Содержимое оказалось сладковатым и пряным на вкус. Спустя несколько минут она почувствовала, что расслабляется, а по усталому телу растекается приятное тепло. Мужчина снова подсел к ней.

— Вижу, тебе понравилось. Это довольно редкий напиток, я бы даже сказал, особенный.

— И чем же он особенный?

— Благодаря ему отлично узнаёшь того, с кем имеешь дело. Так сказать, несколько раскрепощает и дарует искренность.

— Искренность…

Деми тряхнула головой: соображала она с трудом. И уж тем более не могла догадаться, что в состав сладкого эликсира входил наркотик. Цвета стали ярче, звуки — резче и громче, тело сильно пульсировало.

— Кто ты, Хидек? — мысли стали крайне неповоротливыми, реакция ухудшилась. — Ведь ты же…не обычный новобранец.

— Какие мы дальновидные, — он плавно положил её, не встретив сопротивления. После этого Деми почувствовала, как что-то холодное и острое упирается в шею. — Не двигайся, дорогуша, и твоя чудесная шейка будет цела.

Он рванул рубашку, несколько пуговиц оторвались и разлетелись. Когда увидел серебряный полумесяц на цепочке, довольно усмехнулся.

— Ну конечно, — он провёл пальцами по её ключицам. — Конечно. Ты — та самая Пришедшая.

Деми не могла пошевелиться. Знакомый холод распространился по телу, и это не сулило ничего хорошего. Деми никогда не приходилось убивать, однако, намерения Атарегама, уловленные совершенно случайно, её ужаснули.

— Думаю, у нас ещё есть время на более близкое знакомство — и ты, я вижу, не против.

* * *

Широкая, безумная улыбка на её лице показалась ему жуткой и он отпрянул назад, не отнимая лезвия от шеи. Что это, чёрт возьми, такое? Выпив столько зелья, она должна была потерять сознание почти сразу. Девица эта вопреки рассказам его нанимателей оказалась не так проста. Он уже допустил оплошность по незнанию, и Среброглазый его тут же раскусил, но по какой-то причине не отдал приказ схватить и бросить в темницу. Значит, хочет понять, чего Хидек добивается — чародеи, как он, убивают себя ещё до того, как попадают на допрос, а он знал слишком много. Наверняка, когда он выберется к ущелью с Пришедшей, его схватят.

Даже своей наставнице — Офелии, он не мог признаться, что вступил в ряды Несущих истину. Нет: он обязан доставить Пришедшую в условленное место, причём немедленно.

Открытие порталов давалось ему с трудом и требовало немало концентрации и времени, и он не знал, что делать; а потом решил напоить Деми остатками зелья.

Что-то с ней было не так. Взгляд её стал осмысленным, трезвым и…диким, внушающим страх.

— Эй, Хидек.

Этот жуткий голос, в котором смешались мужской и женский, вызвал дрожь. Она схватила его руку с невероятной силой, и лезвие медленно отдалялось от шеи. Удара в живот он не ожидал, и спустя секунду его скрутило от боли. Пока приходил в себя, заметил, как девушка, заметно побледневшая, отошла в сторону и опустошила желудок. Страх, который он испытывал, был чужд и неестественен, и парализовал его. Как такое возможно, почему её жесты так сильно изменились, и что с её голосом?! Наверное, это такой трюк. Заклинание, внушающее страх — похожее на иллюзионные чары, которые он использовал.

Она громко, артистично откашлялась и плюнула. Не спеша подошла к Хидеку, наклонилась, преспокойнейше промокнула губы и вытерла руки о его красивый, расшитый золотистыми узорами плащ.

— Видишь ли, — продолжила она, подняв лежащий рядом кинжал. Он был выкован из белой стали; светлое лезвие с зубцами было невероятно острым, поэтому Хидек прикладывал его к шее неопасной стороной. — Наша милая Деми всё ещё наивна, и опытом не обладает. Друзей от врагов отличить не может и не понимает, что последних нужно беспощадно истреблять…Но, благо, я мыслю радикальней. Прощай, Хидек из Вартона — или как там тебя?

Хидек зажмурился, увидев занесённый над ним кинжал. Он ненавидел себя за трусость, но ничего не мог с этим поделать. Вот и всё. Он сделал всё, что было в его силах.

Секунды. Он насчитал десять, после чего клинок звучно упал на сырую землю.

Девушка была далеко впереди, бежала быстро и без оглядки, перепрыгивала с острова на остров. Страха как будто не бывало.

— Значит, это был трюк, — решил Хидек и, схватив оружие, поднялся. Взбешённый и униженный, он брезгливо сорвал себя испачканный плащ и бросил в гнилую воду.

Эта девица заплатит за содеянное; никто не смеет с ним так обращаться.

Из кармана вынул небольшой флакон, вытащил пробку и капнул содержимое на лезвие, наблюдая, как по нему растекается прозрачная жидкость.

— А я думал, обойдусь без этого, — сказал он себе. Спрятав кинжал в ножны, Хидек собрался в погоню…

За спиной послышалось мерзкое хлюпанье и рык. Хидек резко обернулся. Огромная псина замерла, глядя на него белёсыми глазами. Из клыкастой пасти вместе со слюной обильно шла пена, на мускулистом теле недоставало нескольких кусков плоти, но тварь была жива и громко вдыхала воздух. Устрашающе зарычав, огромный пёс бросился в атаку.

* * *

Деми мчалась как ветер. Вскоре снова закружилась голова, и в глазах начало темнеть; очередной рвотный позыв заставил её остановиться. Она вытерла рукавом губы и, заметив слабое зелёное мерцание, двинулась дальше.

— Ну, и что ты сделала?

Деми не знала, как ей это удалось. Она вернула контроль над своим телом в самый последний момент…Впрочем, она явно себя переоценила. Атарегам поддался, и она это чувствовала.

Вдалеке раздался гул; на сильный всплеск магической энергии тело отреагировало дрожью.

— Ты хотел убить его, — тихо, мрачно произнесла Деми, перепрыгнув канаву. — Моими руками!

— Верно. И повторю попытку, когда он снова явится.

— Не смей. Не смей, слышишь?! Ведь можно обойтись без этого.

Атарегам засмеялся.

— Я не хочу убивать. Лишать кого-то жизни, пусть даже такого мерзавца, как он — крайнее решение, которое нужно принимать в последнюю очередь. Всё можно вернуть. Жизнь — нельзя.

— Не так давно тебя переполняли ненависть и жажда крови Менторов. Не отрицай: меня ты не обманешь. Тот маг — не Ментор, но является врагом, которого ты хочешь пощадить. Куда же делась вся твоя решимость? Как трогательно: задумалась о том, что отнимать жизнь — плохо. Интересно, Хидек этот считает так же?

— Я не собираюсь убивать его, и тебе не позволю.

Впереди виднелось багряное небо и острые скалы. Маленькие островки, окружённые зловонной, мутной и булькающей водой, становились всё шире и шире. Последний столб-указатель, высотой приблизительно в три метра, стоял уже на сухой, испещрённой трещинами, земле.

Девушка оказалась на вершине ущелья; равнину под ним чёрной, ломаной полосой раздирал широкий разлом.

— Ты сильно пожалеешь о своём милосердии, Деми, — твёрдо сказал Атарегам.

* * *

Спускаться с обрыва ей раньше не приходилось. Чудом Деми не сорвалась вниз; потратив на спуск не менее часа, она изнемогала от усталости и тошноты. Ущелье было в своём первозданном виде, и делало своё дело. Еле-еле она добралась до разлома, разрывавшего землю, и заглянула вниз. Он был настолько глубок, что дна не было видно и в помине.

«Не зря его назвали бездонным».

Деми пыталась сообразить, как перебраться на противоположную сторону. Однозначно, ей на такое расстояние не прыгнуть — на глаз, не менее восьми метров от края до края. Моста, конечно же, не было.

Будь она талантлива в колдовстве, перебраться на ту сторону не составило бы труда…Но, как говорится — чего нет, того нет. Значит, остаётся идти в обход и надеяться, что где-нибудь расстояние от края до края окажется меньше.

Солнце — огромный жёлтый круг на безоблачном красно-фиолетовом небе, с каждой минутой исчезал за острыми пиками скал, заснеженных на вершинах. Температура воздуха падала. Ветер громко выл — то усиливался, то затихал.

«Если не перебраться дотемна — быть беде».

Она помнила, что Хидек может объявиться в любой момент, и постоянно оглядывалась. Где-то свалился камень, Деми встрепенулась и подняла голову.

Высоко над ней стоял силуэт. На Хидека он не был похож ни капли, но почему-то казался знакомым; некто, укутанный в тёмный плащ с капюшоном, вовсе не думал таиться и просто наблюдал. Спускаться с такой высоты ему придётся долго. «Пусть там и сидит, — решила Деми. — Сейчас главное — перебраться».

Скалы, валуны, камни. На пути встречались острые, вытянутые зубья; солнце почти скрылось. Больше Деми не могла бежать, и даже идти быстро. Тяжело дыша, полностью мокрая от пота, она с трудом переставляла ноги. Сапоги натирали, каждый шаг причинял боль. Деми наклонилась, чтобы расслабить шнуровку, и села на землю. Ради интереса снова взглянула на вершину ущелья и усмехнулась, вновь заметив человека в плаще. А человека ли?

Через несколько минут она собрала все силы и двинулась дальше, вдоль разлома. И остановилась, пройдя пару метров: тупик. Дорога оканчивалась обрывом — прямо и справа, а слева возвышалась скала. А если Хидек её преследует, совсем скоро они встретятся, и этого не избежать. Решив, что лучше поберечь силы, Деми устроилась на холодном округлом камне — пожалуй, единственным в своём роде, сильно отличающимся от себе подобных.

Долго ждать не пришлось. Даже в полумраке его бело-золотая одежда бросалась в глаза.

Он прихрамывал, по разорванной левой штанине в мелкую вертикальную полоску растекалось красное пятно, одной рукой он придерживал рану на животе. Он не держал осанку как прежде; маска дружелюбия спала, и теперь она видела его настоящее лицо — жестокое и надменное. Хидек остановился в нескольких шагах от Деми, и она потупила взгляд.

— Почему ты напал на меня? — спокойно спросила она. — Ты работаешь на Менторов?

Он не ответил; резким, сильным движением стащил её с валуна и схватил за волосы.

— До чего же мерзкая ты тварь. А казалась милой, — тихо сказал он, стиснув зубы. — Я бы с радостью проучил тебя прямо здесь. Увы — нельзя.

— Хидек. Ты совершаешь большую ошибку! Если сейчас он вернётся…

Он залился смехом, а через секунду снова стал серьёзным. Деми согнулась и тихо взвыла, получив удар под рёбра.

— Кто вернётся? Никому ты не нужна.

Она взглянула на вершину. Незнакомец по-прежнему наблюдал, и вмешиваться не собирался.

Хидек грубо схватил её подбородок и развернул в свою сторону.

— Жаль, что так вышло. Сначала ты мне приглянулась, но нахальность твоя…Я мог бы поработать с тобой. И всего через пару недель стала бы, как шёлковая…Ты даже не догадываешься, как легко люди поддаются перевоспитанию, если делать всё грамотно. Немного голода, калёного железа и колдовства — и результат налицо! Однако, я должен выполнить работу. И, напоследок, — он приблизился, пристально глядя в глаза. — Поделись-ка со мной воспоминаниями.

Холод и дрожь. В голове загудело, безумное давление на виски сводило с ума. Ещё немного, и она потеряет сознание…

Зрачки Хидека расширились. От них невозможно было оторваться, и Деми почувствовала, как он перебирает её воспоминания, внимательно рассматривает в обратной последовательности. Болезненное вмешательство продлилось недолго.

Хидек пронзительно закричал, упал на землю и попятился назад, словно перед ним было чудовище. Атарегам громко и зловеще рассмеялся.

— Вот что бывает, когда лезешь, куда не следует. Готов твой магик! Меня увидел, и в штанишки наложил.

— Хидек, — Деми с трудом поднялась, обхватив рукой живот. Во рту стоял металлический привкус. — Прошу, ответь на несколько вопросов — и я обещаю, что не трону тебя.

Он, отступая, пробурчал что-то невнятное.

— Сг…Сгинь! Не подходи!

— Стой, болван! Там же…

Он оступился. Деми среагировала молниеносно и успела схватить его в последний момент. Хидек повис над пропастью, и был слишком тяжёл.

— Руку! Вторую руку! — кричала она, чувствуя, как его мокрая ладонь выскальзывает. — Живо!

Лицо Хидека было худощавое, щёки немного впалые. Волосы — короткие и растрёпанные, покрытые слоем пыли, а борода недлинная, но довольно густая. И глаза, непонятного цвета, полные безумия, отчаяния и страха.

В резко вздёрнутой руке сверкнуло лезвие. Сталь прошла сквозь протянутую к нему руку помощи, как по маслу.

Истошный крик. Глаза наполнились слезами от обжигающей боли, и она разжала ладонь. Хидек кричал, утопая в темноте разлома. Кричал долго, протяжно, но вскоре крик оборвался.

Деми отползла от опасного края и упала на спину. Правая рука, пробитая насквозь, истекала кровью и стремительно немела.

— Отравлен, — подумала Деми, осознав, что не может двигаться.

Солнце село, потемнело очень быстро. В небе, бескрайнем и чистом, блестели незнакомые созвездия. Деми лежала с широко раскрытыми глазами, чувствовала растекающуюся по венам боль и подняться не могла.

Вспышка света, сопровождаемая гулом. Несколько фигур взялись из ниоткуда и склонились над ней, что-то возбуждённо обсуждая; их голоса сливались в один страшный, чудовищный хор. Жарко, нечем дышать. И снова холодно. Кто-то поднял её. Где она?

Тишина, и снова гул. Кто-то коснулся холодной ладонью её мокрого лба, кто-то отчаянно повторяет её имя, с каждым разом всё тише; но она проваливается в темноту. Тишина.

Глава 13

«…Тени, тако же Менторами именующиеся — есть существа, всему живому противные, на сострадание неспособные и жестокостью упивающиеся; по натуре своей страшнее всякой нечисти будут, ибо жизни никакой не щадят. Питаются душами нашими, силу из них черпая невообразимую, и своих тьмы отродий — как безликих, бесформенных, гончих и прочих, подпитывают;

горе тем, коих с Менторами судьба сводит, ибо куда ступит нога этих тьмы исчадий — туда и смерть, влачащаяся за ними неустанно, вскоре прибудет…»

Sertenorum, Древнего Зла описания

— Длинный путь. Впереди виднелся просвет, из кромешной тьмы доносились голоса, молящие о помощи. Но он шёл дальше, невзирая на бесконечные мольбы. Потому что Он так велел — отвернувшиеся, не признающие Его будут страдать. Потому что такова Его воля и Его право. Он — хозяин, Он — Создатель, Он — сама власть; он слышит Его, и не смеет неповиноваться. Несущий слова Создателя, несущий истину — настоящий, не самозванец, коих много; он ошибался. А когда захотел спастись, Он лишил его рассудка. Да, именно так Он и поступил: Он лишил его…

— Пшёл вон, рвань!

Торговца, раскладывавшего свои товары на прилавок — то были всевозможные сорта сыра и фрукты, снующий туда-сюда старик вывел из себя. Однако, тот сделал вид, будто его не заметил, и продолжил ходить вокруг.

— Глаза-то разуй, старикашка.

На рыночной площади, кроме старика и торговца, пока не было ни души: слишком рано. На пустых прилавках расселись вороны. Громко каркая, они жадно поглядывали на только что выложенную провизию и ждали подходящего момента.

Старик, сделав очередной неровный круг, рукой задел головку сыра; она упала на брусчатку и в мгновение ока на неё накинулась туча ворон. Торговец, пунцовый от злости, бросился защищать оставшиеся товары и разгонять назойливых птиц, громко бранясь и размахивая большими руками. Вороны лишь отлетели чуть дальше и снова заняли позиции.

Старик, бормотавший себе под нос какую-то бессмыслицу, опять — как нарочно, прошёлся перед прилавком, согнув спину и прихрамывая.

— Пшёл вон, я сказал! — мужчина трясся от гнева, пухлые щёки вздрагивали при каждом резком движении. Он метнулся к старику с длинной бородой и толкнул. Он охнул и упал, не в силах подняться. Старая коричневая шляпа с широкими полями свалилась с седой головы. Торговца мало заботило, что старик слеп — он вновь в пылу гнева замахнулся, вкладывая в удар все свои силы и злость. В этот миг кто-то одёрнул его сильным, резким рывком — да так, что он едва не упал.

— Как это понимать?

Голос мужчины был низким, говорил он чётко и размеренно, произнося слова с едва заметным, странным акцентом.

— А ты ещё кто!? — толстяк в грязном фартуке развернулся, недоверчиво глядя на дерзкого незнакомца. По привычке вытерев об себя ладони, он стал в уверенную позу и прищурился. — Слыш, умник. Проваливай отсюда, покуда цел. А то стражу кликну, дык они тебя быстро…вышвырнут! У меня здесь связи!

— Помоги старику подняться и извинись.

— И не подумаю! Стража…

Низкий, похожий на толстую мышь мужчина не договорил и свалился, словно мешок с картошкой, когда незнакомец что-то коротко прошептал и двумя пальцами коснулся его лба.

Бледный мужчина с рыжими волосами, ростом выше среднего, выглядел уставшим; по запылившемуся плащу можно было сказать, что либо он проделал долгий путь, либо какое-то время провёл в пустошах. Окинув не решающего шевельнуться старика холодным взглядом, он переступил через вовсю храпящего, пускающего слюни толстяка, ухватил старика за плечи и поставил на ноги. Тот молчал. Он был по-прежнему бос, в тех же старых лохмотьях, от него разило потом и мочой. Ричард взял помятую шляпу и вручил хозяину.

— Как тебя звать, старик?

Тишина. На грязном, смуглом лице застыло безразличие.

— Быть может, после того, как поешь, ты станешь менее молчаливым.

Взявшись за потрёпанный рукав рубахи, Ричард вывел его на знакомую улицу, в конце которой в ряд стояли жилые дома. В квартале мастеров все они были добротные и ухоженные, иногда — даже выбеленные, со стёклами и узорными ставнями. Вот только каменная кладка заканчивалась с началом квартала: по какой-то причине укладка дороги приостановилась несколько дней назад. Уже неделю не шёл дождь и это несказанно радовало: размокшая земля быстро превращалась в грязевую кашу.

Двое шли прямо к дому с кирпичными стенами, четвёртому среди ряда таких же, имеющих схожую планировку, но каждый из них чем-то отличался. Четвёртый не был расписан яркими красками, на деревянном заборе не висели глиняные горшки, но он имел пристройку в виде кузницы.

Вдруг входная дверь распахнулась. На крыльцо скользнул мальчонка в ночной рубахе и, забыв надеть башмаки, босиком выбежал навстречу. Переполненный радостью, словно щенок, дождавшийся возвращения хозяина, он не удержался и уткнулся рыжеволосому в бок, обхватив изо всех сил своими маленькими ручками.

— Дядя Аргус, дядя Аргус! Наконец-то вы вернулись! — он поднял на него большие невинные глаза. Каждый раз, когда мальчонка прикасался и смотрел на него с искренним восхищением и радостью, Ричарду хотелось как можно скорее куда-нибудь убраться, только бы его не видеть; непонятное, совершенно чуждое чувство возникало всякий раз, когда это светлое создание находилось рядом. Мальчик был таким же странным, необычным стамра, как и его отец — по видимому, оба были лишены чувства самосохранения, раз его не боялись.

— Все ещё спят, а я не спал всю ночь — хотел вас дождаться. Ой, а что это за дедушка? Почему у него лицо в крови…

— Эмрин, отец с матерью ещё не вернулись? — строго спросил Ричард, чуть отстранившись. Мальчика это нисколько не огорчило: светлые глазки по-прежнему сияли.

— Нет, дядюшка. Только нянечка пришла к бабуле, а Мирти ещё спит…

— Зови няню, Эмрин. Этого…дедушку, нужно вымыть, одеть и накормить.

Эмрин неуверенно шагнул к старцу; он громко вдохнул от изумления, когда заметил белёсые глаза с тяжёлыми, полузакрытыми веками, но ничего не сказал. Взявшись за тонкую, грязную ладонь, аккуратно провёл через крыльцо, а затем — в дом. Ричард держался позади.

— Сюда, дедушка, вот так. Тётя Ивве, дядя Аргус велел…

Когда няня появилась в скромной прихожей, Ричард уже поднимался по поскрипывающим ступенькам на второй этаж. Там отцом Эмрина — Лоннедом, ему была выделена небольшая комната.

Лоннед, невысокий, но широкий и коренастый, был кузнецом и настоящим мастером своего дела. Благодаря посредникам и сплетням Ричард узнал, что в Ведруке этот человек — единственный, кто может и умеет работать с белой сталью, и не раз ковал мечи для Элиты. И если выторговать сталь у «таинственного» торговца, прячущего лицо под маской, было нетрудно, то на условия кузнеца он согласился с большим трудом.

Несмотря на то, что семейство Лоннеда жило достаточно скромно, он отказался предоставлять свои услуги за деньги. Взамен он предложил какое-то время погостить в его доме и обучить детей грамоте, а своего семилетнего сына — Эмрина — старотувиамскому, потому как слышал, как пара служителей храма трёх Светлых расхваливала своего послушника, Аргуса из Релендола.

Сначала Ричарда возмутило это предложение и он отказался. Но, поразмыслив, решил, что заставить кузнеца работать насильно не получится: помимо того, что он был невероятно упрям, его знали все в округе, и даже — в Золотом городе. И если что-либо случится, во всём, несомненно, обвинят Аргуса из Релендола, и даже посредники не смогут его оправдать. Однако, из предложенных условий он мог извлечь выгоду: поскольку Маркус отправил его в Ведрук на неопределённый срок, пожить какое-то время у Лоннеда — неплохой способ втереться в доверие к людям и отвести от себя подозрения.

— И зачем я согласился? — думал Ричард, разглядывая своё отражение в настенном зеркале. Ведь он мог позволить себе самые дорогие апартаменты, и приходить в этот дом лишь время от времени…

Щетина на подбородке и щеках отросла, волосы на голове стали длиннее — куда быстрее, чем обычно, и во многом благодаря Амиталь. Таким неухоженным себя он видел, пожалуй, впервые, и это раздражало.

Через открытое узкое окно в комнату врывался свежий воздух вместе с лаем соседской собаки, уже слышались шаги прохожих. Ричард с трудом выносил этот нескончаемый шум и суету: он мечтал о тишине, прохладе и полумраку Хамир-Ракода, к которым так привык.

У окна стоял старенький письменный стол, а на нём два сундучка. Ричард открыл тот, что был с узорами в виде острых засечек, и достал одну из пробирок с зельем. Амиталь имело горьковатый привкус и было терпким. Выпив дозу, он сосчитал оставшиеся и удивился, потому как уже израсходовал половину; оставшегося зелья ему хватит, самое большее — на две недели, а вестей от Маркуса не было с тех пор, как он покинул Хамир-Ракод. Ричард надеялся, что наставления предводителя ему передаст кто угодно, только не Катрина. Впрочем, ему будет неприятно общество любого, кто бы это ни был, за исключением Адель.

Ментор оставил плащ на стуле, снял сапоги и прилёг на скрипучую, но на удивление удобную кровать, и начал вспоминать.

Он видел её в ущелье. Ту самую Пришедшую, которую не сумел привести к Маркусу; сравнивая её в день их встречи и сейчас, он был несколько удивлён. Она изменилась. Ричард не знал, как именно — внешность осталась прежней. Однако, изменения эти не были естественны для стамра и ни с чем подобным он никогда не сталкивался: человечьим теперь в ней было далеко не всё. Периодически он ощущал едва заметные всплески энергии, не похожей даже на менторскую.

Из-за Амиталь Ричард был немного вялым; посчитав дни, понял, что бодрствует уже пятые сутки, и решил немного вздремнуть. Стоило ему расслабиться — окно в комнате громко хлопнуло и послышался треск. Он не вздрогнул, хоть удар был очень громкий и внезапный. Испытывая недовольство, он открыл голубые глаза и нехотя поднялся. Стекло треснуло, но не разбилось; присутствие незваного гостя Ментор ощутил до того, как услышал тихое, зловещее шипение. Обернувшись, поначалу ничего не увидел, но после краем глаза заметил движение.

На столе его была большая чёрная змея; чешуйки её переливались на свету, по всей длине тела те, что были бордового цвета, складывались в пятнистые узоры. Она вытянулась, поравнялась с Ричардом и, внимательно на него глядя, попробовала воздух на вкус; а потом отвратительнейшим образом стала извиваться, превращаясь в живую бесформенную массу, быстро увеличиваясь в размерах. Когда превращение завершилось, на столе вместо змеи сидела, опираясь на руки, бледная женщина с тёмными, собранными в тугой высокий хвост, волосами. На шее под чёрным кружевным воротником рубашки виднелась чешуя. Женщина обречённо вздохнула, закинула ногу на ногу, демонстрируя туфли на необычайно высоком каблуке. Сперва, не скрывая отвращения, внимательно изучила окружающую её обстановку в комнате Ментора, и в последнюю очередь обратила внимание на него.

— Прежде чем поздороваюсь, скажу: это место — отвратное! — она облизнула тонкие серо-синие губы длинным, раздвоенным языком.

— Не думал, что это будешь ты, Келла, — недовольно буркнул Ричард и закрыл дверь в свою комнату на защёлку. Щель под ней была достаточно велика, и он жестом показал, что следует говорить тише.

— А я смотрю, ты тут прижился, — она плавно водила рукой по столешнице, на тыльной стороне ладони поблескивали чешуйки телесного цвета. Её голос был чуть высоким и шипящим; Келла повела носом в сторону Ричарда и поморщилась. — Теперь ты воняешь как все стамра. Надеюсь, выветришься. А, ещё я заметила внизу девочку — маленькая совсем, аппетитная…Ты же не против, если прихвачу её с собой? Вероятно, по частям.

— Мне благословить тебя?

Келла закинула голову назад и звонко рассмеялась.

— О, вовсе нет, Ричи — хочу убедиться, что ты ещё Ментор…Ну, да ладно. Я здесь не надолго и по делу — Маркус ждёт вестей о Тувиамских новобранцах. Кратко.

Ричард упёрся руками в подоконник. Выдержав паузу, проговорил:

— В прошедших испытаниях новобранцев было четверо. Трое из Тувиама и один из Вартона. Тувиамские чародей и воин справились успешно, и я рекомендую избавиться от них, пока не поздно. Они талантливы, и в будущем могут представлять угрозу. Для остальных испытания закончились в ущелье.

— Бедняжек растерзали гончие? — Келла склонила голову на бок, сделав печальное лицо. Ричард покачал головой.

— Двое сцепились ещё в Ядовитой топи. Вартонский чародей упал с обрыва, но ранил испытуемую. Уверен, его кинжал был смазан ядом; сложно сказать, выживет ли испытуемая. Приблизиться я не смог: её тело почти сразу забрали чародеи, возможно, из Элиты.

Келла удивлённо вскинула редкие брови и принялась постукивать пальцами по столу. Затем понизила голос и произнесла:

— Не та ли это девица, которую ты упустил?

— Она самая.

Келла снова рассмеялась.

— Маркус будет доволен. Мерзавец, ни с кем не делится задуманным! Уверена, Пришедшая выживет: мерзкие nuem Maria исцелят любой недуг.

— Это всё, что мне известно. Теперь — будь добра, оставь меня.

Женщина мило улыбнулась, из небольшой сумочки на поясе достала какой-то предмет и швырнула в Ричарда. Не глядя он словил зачарованный футляр. После нужного слова он увеличился в размере и стал увесистей.

— Что это?

— Твои вонючие зелья. Маркус хочет, чтобы ты какое-то время пробыл здесь. Через пару дней я снова навещу тебя. — Она прищурилась и ядовито усмехнулась:- Неужели даже не спросишь, как там Адель?

Он либо пропустил последние слова мимо ушей, либо сделал вид, что не услышал.

— Я хочу вернуться, Келла. Как долго мне…

Келла не ответила; вновь превратившись в странную, вызывающую отвращение бесформенную массу, обратилась маленькой юркой змейкой и метнулась к щели между полом и дверью. Ричард сделал рукой короткий жест и щель почти мгновенно заполнилась выколдованным льдом, от которого исходил пар. Змея обернулась, бросив гневный взгляд. Ричард, не сменив бесстрастного выражения, указал на открытое окно. Келла зашипела, сбросила со стола пустые склянки и скрылась из виду.

* * *

С дверью он явно перестарался: призванный лёд добрался и до петель, и открыть её, не сломав, было невозможно. Выждав час, Ричард решил оторваться от книг, которые ему отыскал один из посредников, вхожий в храм трёх Светлых Богов, имеющий доступ к некоторым тайным фолиантам. Переоделся в повседневную одежду, обулся. Поверх набросил длинную чёрную накидку с капюшоном и пристегнул к поясу кошелёк.

Лёд таять не собирался. Ричард немного постоял перед дверью, раздумывая, а после отступил на шаг и ударил ногой.

С грохотом и треском дверь вылетела и ударилась о стену, затем упала на пол вместе с кусками льда. На нижнем этаже, где до этого момента слышался тонкий голосок маленькой девочки и звон посуды, воцарилась тишина. Когда Ричард спустился, под мышкой неся остатки двери, а отколовшуюся от неё часть в другой руке, малышка Мирти и Ивве — полная молодая дама, одетая в простое коричневое платье, фартук и чепчик, осторожно выглянули из кухни. Две головы тут же спрятались, стоило Ричарду посмотреть в их сторону. Вскоре он вернулся с новой дверью.

— Мы слышали шум, — Ивве решилась заговорить после короткого приветствия. Её голос немного дрожал, на чуть влажный лоб прилипли выбившиеся каштановые волосы. Она вопросительно посмотрела на новую дверь, затем на рыжеволосого, но спрашивать не стала. — Я кое-что состряпала…спускайтесь завтракать.

— Я не голоден.

— Аргус, но вы же ничего не ели с тех пор, как вернулись, и вы бледны. Выпейте хотя бы чаю.

Ивве отвела взгляд, обречённо вздохнула. Не получив ответа, вернулась на кухню.

Разобравшись с новой дверью и наведя порядок, Ричард решил спуститься и поглядеть на старика. Он остановился в дверном проёме, рукой убрав деревянные бусы-шторки.

В помещении среднего размера было душно, хоть окно оставалось открытым настежь. Овощная похлёбка уже была разлита по тарелкам, стоял приятный аромат свежеиспечённого ржаного хлеба. У печи висело несколько сушёных рыб, вязанки чеснока, лука и пучки трав. Посреди комнаты, за видавшим виды деревянным столом с белой скатертью сидели четверо. Ивве сняла ажурный чепчик, рукавом утёрла лоб; на коленях у неё сидела совсем маленькая, хрупкая девчушка в простом голубом платьице, и вместе они наблюдали, затаив дыхание. На противоположной стороне невысокий светловолосый мальчик кормил старика с деревянной ложки.

— Кушай, дедуля, — тихо сказал он, поднеся к бледным губам старика очередную порцию супа. Старик, вид у которого был более-менее ухоженный, не сопротивлялся. Теперь он был похож на человека: редкие серебристые волосы причёсаны назад, морщинистое смуглое лицо умыто, и теперь на левой скуле виднелось тёмное родимое пятно. Даже одежда на нём была приличная, хоть немного не по размеру: белая льняная рубаха с вышитыми красными узорами на рукавах висела на нём, штаны были широки, но по длине пришлись впору. Ричард заметил, что свою шляпу, которую уже давно пора бы выбросить, он не выпускает из рук и держит под столом — видимо, ему она дорога. Когда Эмрин снова поднёс ложку, он отстранился и покачал головой.

— Благодарствую, — хрипло обронил он, отодвигаясь от стола. Надел потрёпанную шляпу и закрепил благодарность поклоном перед тем, как двинулся к выходу.

— И это — всё? — Ричард посмотрел на него исподлобья, когда тот остановился в шаге от него. — Уйдёшь, просто поблагодарив?

Бледные губы растянулись в улыбке, морщин на лице стало больше. Ивве бросила на Ричарда обеспокоенный и разочарованный взгляд, встала и усадила молчаливую Мирти на своё место. Девочка затихала всегда, когда Аргус из Релендола был рядом. А Ивве ещё с первого дня, когда Лоннед привёл его в дом, поняла, что этому странному человеку, от присутствия которого становится холоднее, вопросов лучше не задавать. Никаких.

— Уйду, — был ответ. — И ты — вместе со мной.

Ричард не стал преграждать ему путь и с удивлением не меньшим, чем у собравшихся за столом, наблюдал за тем, как ровно и уверенно слепой старец идёт к выходу. Картина эта не укладывалась в его голове. Он оглянулся и коротко сказал Ивве:

— К вечеру не ждите.

Эмрин подскочил, как ужаленный, и вылетел из кухни; и успел настигнуть Ричарда, когда тот уже толкнул входную дверь.

— Вы всегда такой холодный, дядя Аргус, — грустно сказал он, протягивая что-то тёмное, как позже оказалось — вязаный шарф средней длины. — Возьмите, он тёплый.

Мальчик опять смотрел не него щенячьими глазами. Что за странный ребёнок! Все стамра, так или иначе, чувствуют при виде Ментора страх, даже когда принимают за своего. Помедлив, Ментор нехотя принял шарф и обвязал его вокруг шеи, мысленно спросив себя несколько раз, зачем он это делает.

— Сегодня начни читать Sertenorum, — твёрдо молвил Ричард и ушёл.

На улочках тем временем кипела жизнь. Старик шёл довольно энергично, ловко обходя прохожих, и уверенно приближался к окраине. Здесь, у второго выхода из города, располагался заброшенный квартал. Ребятишки часто играли в ветхих, полуразрушенных домах. Флюгер на одной из дырявых крыш громко и неприятно скрипел; на дороге валялось и хрустело под ногами битое стекло, в некоторых домах окна были заколочены. За углом, в одной из помоек в мусоре шумно рылся облезлый пёс.

Когда двое подошли к толстой стене из камня, стражники не обратили на них внимание, потому как были увлечены игрой в кости. Рядом с их сооружённым на скорую руку, импровизированным столом и стульями красовались опрокинутые пустые бутыли, и с ними парочка ещё не открытых. Ментор, завидев это, безрадостно усмехнулся и в очередной раз убедился, что стамра, в большинстве своём, слабы духом и беспечны. Если Маркусу будет угодно, от города останется пепел и руины в считанные минуты, и осуществить это будет несложно. Люди даже не успеют понять, что происходит. На ум Ричарду тут же пришёл павший Фаренхим: никто не мог помыслить, что великий город серебра падёт — о его величии и красоте, о могуществе Фенхидес слагали песни, которые не поют уже сотню лет. Одну из них Ричард помнил хорошо, и воспроизвёл текст в мыслях:

Прекрасен город Фаренхим -

Из серебра сияют крыши,

Цветут весенние холмы,

И в небе голос птичий слышен.

А правят им Дамира сын -

С женою, дочерью Елены.

Хранят они покой и мир,

Сердца добры их и смиренны.

Так было сто веков назад.

Так будет впредь — мы верим твёрдо:

Пока Фенхидес есть средь нас,

Мы будем жить без страха, гордо!

Недобрая ухмылка застыла на его лице. Поразмыслив, он прикинул, что для того, чтобы стереть Ведрук с лица земли, достаточно будет одного-двух толковых Менторов, смыслящих в этом деле, и при этом — невероятно мобильных. К ним Ричард себя причислить не мог. Более того, уничтожение городов и бессмысленная резня его не привлекали, и относился он к этому равнодушно. Тем не менее, если Маркус отдаст подобный приказ, Ричард исполнит его, чтобы доказать свою преданность. Однако, его всегда интересовали таланты-самородки — уникальные создания, и не важно, будь то Ментор, стамра, любое живое, или не очень, существо, — суть и талант которого он не мог распознать с первого взгляда. Именно поэтому он последовал за самым обычным с виду стариком, в который раз убедившись, что внешность обманчива.

Недалеко от Ведрука на оживлённой земле возвышалась гора Кшетра, рядом с ней протекала узенькая речка Афия, а у подножия горы красовался Кшетрийский лес — местная достопримечательность.

Кроны высоких, мощных деревьев в преддверии осени окрашивались в васильково-синий, а на ветвях распускались крупные цветы. Бело-голубые, иногда розоватые, они источали сильный, сладкий аромат. Ричард знал, что для людей этот лес опасен даже после Преображения; и если внешне изменить его удалось, то одно из сохранившихся свойств просто стало слабее.

Цветы — они красивы и губительны одновременно. Их аромат пьянит, дезориентирует, туманит рассудок и даже вызывает галлюцинации. Нередко заплутавшие, или же неосведомлённые путники из леса не возвращались, и можно запросто наткнуться на чьи-то останки и кости. Ричарду ничего не грозило по простой причине: он — Ментор. А Ментору никакие ни дурман, ни яд — не страшны.

Когда Ричард убедился, что старик намерен идти вглубь леса, окликнул его и велел остановиться. Старец замер, но не обернулся. Слепые глаза что-то напряжённо высматривали вдали, а бормотание было не разобрать.

— Ты явно знаешь, что стамра не место здесь. Сам ты — человек, я это вижу и чувствую. Так зачем идёшь на гибель?

Он обернулся и криво улыбнулся в ответ.

— Ты не Посредник, и обо мне никому не сказал ни слова. Как зовут тебя?

— Зовут…да, когда-то меня звали, много и по-разному. Звали на праздники, звали на помощь, звали с почтением и по имени. А после забыли имя, и стали звать…

Он осёкся, зажмурился и прижал ладонь ко лбу, иссечённому морщинами. Слова снова давались ему с трудом, он усердно пытался что-то вспомнить, проговаривая шёпотом возможные вариации фразы. Ричард терпеливо ждал.

— Звали меня…Костоправом, когда-то.

Он широко улыбнулся, посмотрев на свои ладони, и предложил присесть у ближайшего пня, указав на него. Сели напротив друг друга. Старик, назвавший себя Костоправом, продолжал улыбаться — возможно, довольный от того, что вспомнил имя, но явно не видел выражение на лице Ричарда. Озадаченный, он, пожалуй, впервые не мог найти, что сказать.

— Спрашивай, Ментор. Ведь времени, чтобы ответить на твои вопросы, всё меньше. Да и в принципе — времени всё меньше.

— Ты не можешь быть Костоправом, старик, — твёрдо вымолвил Ричард, вспоминая записи в летописях. — Человек, упоминаемый как Костоправ, умер в расцвете сил, по меньшей мере — пять сотен лет назад. Обычному стамра не прожить больше четырёх сотен.

— Что тебе ведомо о человеке, который носил это имя?

Ментор задумался. В действительности, о Костоправе имелось всего несколько жалких записей, и не было в них никакой полезной информации — ни откуда он родом, ни даты рождения. Был ли он магом, и если был — то каким, так же неизвестно, но кое-что Ричард о нём знал.

— О Костоправе нет точных сведений. Однако, я знаю, что он пытался воссоздать культ древнего бога, но по какой-то причине не довёл начатое до конца. Он исчез, и вскоре его тело нашли в пустошах, после чего похоронили.

Образовалась тишина. Для Ричарда оставалось загадкой, почему выражение на смуглом лице такое довольное.

— Я — Костоправ, — хрипло, но с достоинством вымолвил он, выдержав паузу.

— А я — принцесса Фелиция Бракентусская.

После пары секунд тишины старец сипло рассмеялся и закашлялся, костяшками пальцев снял проступившие на глазах слёзы.

— Менторы всегда удивляли меня. Всегда. Мальчик, коль не веришь — ступай к своему господину и спроси, что он знает о Костоправе. Вероятно, ты услышишь увлекательную историю и захочешь найти меня. Вот только после этого боле мы не встретимся.

— Для безумного старика, то и дело бормочущего невнятный бред, ты отвечаешь вполне осмысленно. Я повторюсь: как тебя зовут?

— Я уже сказал, Ментор. А теперь, по этикету представься и ты, раз имена для тебя так важны.

— Аргус из Релендола.

Старик усмехнулся, недоверчиво покачал головой.

— Настоящее имя. Скажи его.

— Пока не узнаю, кто ты — представляться не стану.

Седой вздохнул. Погладил длинную бороду, почесал затылок и устремил взгляд в чистое небо.

— Воля твоя, Ментор. Воля твоя.

Выглядел он чересчур спокойным и уравновешенным. Его поведение, жесты и мимика кардинально отличались от тех, что Ричард наблюдал утром на рынке, и в самый первый день их встречи: казалось, перед ним сидел совершенно иной человек, и ничего общего с безумным стариком в нём не наблюдалось.

— То, что ты сказал в день нашей первой встречи, похоже на пророчество. Или же — обыкновенный бред. Так или иначе я не верю в судьбу, поэтому потрудись доступно объяснить, что имел ввиду.

— Глас Создателя, мой дорогой друг, не оставляет мне выбора и лишает воспоминаний, и произнесённое мною в минуты прозрения я вспоминаю спустя время.

— Интересно. «Глас Создателя»? Хочешь сказать, он существует, и ты слышишь его?

— Не напрямую. Но раньше так и было.

— Тогда предвидь будущее Ведрука, к примеру.

— Этого тебе раньше срока ведать нельзя, — Костоправ почесал бороду. — Но я могу…попытаться заглянуть в твоё будущее. Но при условии, что отведёшь меня туда, куда велю — как видишь, я слеп. Чаще всего.

— Отведу, куда скажешь. Даю слово.

— Менторы всегда держат своё слово. Во всяком случае, так говорят многие из вас…Поглядим, мальчик, поглядим. Дай мне руку.

Ричард старался избегать рукопожатий и подобных прикосновений. Во-первых, его могли вычислить по абсолютно гладким, без каких-либо засечек и линий, ладоням; против обычных людей, как всегда, спасали иллюзионные заклинания, но далеко не каждый мог творить их. Во-вторых, во время длительного прикосновения чародеи способны счесть информацию, а допускать этого ни в коем разе нельзя. Сейчас же он не знал, чего ждать от старца, но решил пойти на риск.

— После того, что услышишь…Впрочем, решишь сам.

Кругом воцарилась тишина. Ладони старика были шершавыми, горячими и чуть влажными. Глядя на слабо покачивающиеся ветви деревьев, листва на которых уже начинала синеть, Ричарду на миг показалось, что он слышит шёпот множества голосов и знакомые слова, но принял его за ветер и шелест листвы. Вскоре он заметил, что губы старца шевелятся, а сам он раскачивается вперёд-назад всё сильней. Глаза глядели по сторонам, в них застыли напряжение и беспокойство.

— Что ты видишь?

Его зубы застучали так, будто ледяной ветер пробрал до самых костей; кустистые брови, ресницы и борода покрывались инеем, и его тело стремительно холодело.

— Вижу холод и смерть. Смерть и холод. Тьма поглотит — не успеешь спасти…

У тебя будет выбор. Он есть сейчас, и будет потом.

Тот, кому служишь…с тем смерть нести будешь и найдёшь смерть. Поступишь иначе…но смерть заберёт тебя? — от самого зависит.

Служишь…кому ты служишь?

Иди за Ним, когда он призовёт тебя, твори Его волю, пока это будет необходимо. Не господина. Его.

Найди Его и Несущего Власть.

Он так близок…они близки, и ускользают! Выбор…только твой. Можешь спасти. Можешь спастись.

Холод и смерть в тебе. Никогда не расстаться с ними. Но холод тает, а смерть не может ожить…Смерть не может ожить, может только нести погибель — своим, или врагам. Своим, или врагам! Кто друг, кто — враг!?

Ищи Власть Несущего, и он сам найдёт тебя.

Быстрее, если с Костоправом.

Дольше, если останешься.

Когда вокруг тебя окажутся безумцы, выбор будет за тобой. Сейчас — уже нет…

Блеклые глаза закрылись, и старик без чувств упал наземь. Какое-то время Ричард сидел неподвижно, отказываясь верить в подлинность услышанного. Но иней на лице и резкий спад температуры тела объяснению не поддавались: никаких всплесков магической энергии Ричард не почувствовал, хоть это была его стихия.

О каком ещё выборе речь? Он всегда служил и будет служить Маркусу: для Руимо нет правителя мудрее и достойнее.

Слова старика сильно заинтересовали и впечатлили его. Ему не терпелось узнать всё о Костоправе, узнать, кто этот таинственный «Он», чьё имя не было произнесено и чью волю, якобы, он будет исполнять; и, наконец, узнать, что собой представляет «Несущий Власть», который близок, но ускользает. Быть может, он как раз был в Ведруке, и Ричард с ним разминулся…Пожалуй, ему следует провести исследование самостоятельно и какое-то время держать это в тайне от всех. А если результаты окажутся ценными и впечатляющими, он полностью реабилитируется в глазах Маркуса и докажет, что отнюдь не бесполезен.

Ричард вспомнил об обещании. Он произнёс над стариком одно из простых заклинаний, которое вычитал в одной из Тувиамских книг авторства Марии Неврестской, одной из основателей Элиты.

Костоправ закашлялся, скривился. Сказав, что ему нужно время на отдых, устроился поудобней и натянул шляпу так, что из-под полей выглядывала лишь длинная борода. Через несколько минут он сообщил, в каком направлении двигаться. Когда синеющий лес остался позади и двое оказались у подножия горы Кшетры, старец спросил:

— Что решил ты, Ментор? Со мной продолжишь путь, иль всё как есть оставишь?

Ричард отвечать не торопился.

— Я решил, старик. Решил вернуться в Ведрук.

— Воля твоя.

Старец пожал плечами. Ричард ни разу не обернулся, и вскоре силуэт его затерялся среди тёмных стволов деревьев, покрытых мхом.

* * *

Маленькая змейка была незаметна в темноте. Бесшумно она скользила по холодному каменному полу вдоль гигантского зала с бесчисленным множеством необъятных колонн; она была одной из тех немногих, кто знал, что колонн здесь ровно пять с половиной сотен, и сходить с помеченного узорами пути влево или вправо более, чем на сотню, опасно.

Перед массивной аркой, ведущей к мрачному тронному залу, змейка сбросила кожу и приняла свой, если не истинный, то наиболее привлекательный и приятный для восприятия облик.

Тонкие, высокие каблуки зацокали по полу. На ходу пригладив и без того идеально собранные волосы, она попробовала на вкус воздух и, почуяв знакомый запах, уверенно шагнула в залу.

Она поклонилась, остановившись у ступеней перед троном. Маркус молчал, и она заговорила, выждав.

— Пришедшая среди новобранцев, мой господин. Вартонский чародей…

— Я знаю, Келла, — прогремел низкий голос. На мгновение она растерялась; заметив недовольство в чёрных, как ночь, глазах, она утратила былую уверенность. Маркус чуть подался вперёд и спросил мягче, но взглянуть на него Келла больше не решалась.

— Как поживает мой младший Верный?

— Он живёт вместе с стамра, мой господин. Старается быть вежливым, едва их терпит.

— Живёт вместе с стамра, — едва слышно повторил он, мягко улыбнувшись, но секунду спустя он сдвинул брови, а улыбка превратилась в оскал. Откинувшись на спину, он, подняв подбородок, застыл как каменное изваяние.

— С этого дня ты будешь наблюдать за ним.

Глава 14

На отшибе, вдали от деревушек и ферм, среди пушистых елей и высоких сосен стоял дом — землянка, если быть точнее. Под соломенной крышей, присмотревшись, можно было заметить свитые птицами гнёзда. Участок дома вместе с грядками, на которых спели усатые тыквы, огораживал низкий деревянный забор с калиткой, который, если постараться, можно было перешагнуть. Рядом с широкой тропкой, там, где трава была вытоптана напрочь, на земле особой краской был выведен символ, который не исчезал никогда — даже под проливным дождём или снегом. Это была одна из старых рун — такие отмечались на картах особыми знаками, а некоторые держались в секрете: места, ими помеченные, являлись самыми безопасными для свободных телепортаций, и рядом с ними запрещалось хоть что-нибудь менять.

Захлопали крылья. Птицы, рядком сидевшие на соломенной крыше, резко вспорхнули и улетели, напуганные внезапным импульсом. Листья и травинки взмыли в воздух, гонимые коротким, но сильным порывом ветра, и тотчас на золотистой отметине на земле появился женский силуэт. Анита, оглянувшись, помчалась к землянке.

Обеспокоенная, вся на иголках, она ворвалась без стука, тем самым нарушив тишину.

— Как она!?

Внутри было мало света, пахло дымом и жжёными листьями. Анита осторожно прикрыла дверь, через которую пробивались солнечные лучи, и приблизилась к немного сутулому мужчине, который склонился над койкой.

— Я сделал всё, что мог, — он положил компресс на лоб Деми. — У неё жар, она бредит. В крови яд, который доселе мне не встречался…Очень похож на змеиный. Моя целебная магия против него бессильна — только травы и настойки, больше ничего не помогает. Ещё я немного подправил сухожилия в правой руке…Nuem Maria была бы здесь очень даже к месту, учитывая критичность положения.

Анита стиснула зубы. Подтащила табуретку и села рядом, приложив к губам ладонь. Грудь Деми тяжело вздымалась, девушка была смертельно бледна. Новая льняная рубашка вымокла от холодного пота; она всё время ворочалась, пытаясь что-то сказать, но слов было не разобрать.

— Nuem Maria не сможет прийти сюда, — мрачно вымолвила волшебница. Лекарь удивлённо вскинул брови. — Лиана нужна в Золотом городе, поэтому Среброглазый рассчитывает на вас. Во время испытаний возникли непредвиденные проблемы, требующие немедленного разрешения. До тех пор, пока порядок и безопасность не будут восстановлены, Деми велено находиться здесь.

— Поймите, — мужчина вздохнул, покачал головой. Почесал бородку и, наконец, решился это сказать:- она слишком слаба. Боюсь, ей долго не протянуть: если жар не спадёт через час, она умрёт.

— Неужели ничего нельзя сделать!?

— Увы.

Анита встала и принялась расхаживать туда-сюда вдоль небольшой комнаты, чуть задевая головой свисающие сверху связки корней, грибов, длинных листьев и сушёных цветов.

— Мне жаль. Спасти эту девушку может только чудо… — он замер и воскликнул, озарённый:- Анита! Вы же владеете магией Разума!

— Немного.

— Если проникнете в её сознание, скажете бороться — шанс выжить возрастёт.

Анита тихо выругалась, резким взмахом руки сбила с обеденного стола пустую глиняную миску и та разбилась. Упираясь в стол руками, она громко дышала, на лице застыли ужас и страх. Сделав вдох-выдох, она сглотнула и, закрыв большие глаза, сказала почти шёпотом:

— Я не могу.

— Но почему?

— Нельзя.

— В таком случае — считайте, что она уже мертва. Я не в силах помочь.

Лекарь развёл руками. Взял деревянное ведро и, прежде чем отправиться к роднику за водой, обронил у порога:

— Возможно, вы — единственная, кто сейчас может её спасти.

* * *

— Чего разлеглась? — неприятный, но привычный голос прокатился эхом. — Борись. Или, раньше срока хочешь умереть?

Она лежала в белой пустоте, глядя в бесконечное ничто.

— Встань.

— Почему он командует мной? — подумала Деми. Самостоятельная попытка подняться не увенчалась успехом, тело казалось невероятно тяжёлым. Атарегам демонстративно вздохнул.

— Мне тяжело…Так тяжело и больно.

— Только попроси, — прошипел он с явным удовольствием, — и я с радостью помогу!

Выбирать не пришлось. Она, сама не понимая, почему, сделала так, как он сказал, оставив попытки подняться собственными усилиями. Как только попросила о помощи, рядом из сгустка дыма возник чёрный силуэт, принявший облик высокого серокожего мужчины. Он с ехидной гримасой глядел на неё чёрными с белой радужкой, чуть впалыми глазами, и протянул когтистую руку. Деми удивилась, что сейчас ей хватило силы подать свою; Атарегам сильным рывком потянул её на себя. Боль и тяжесть исчезли, будто их и не было, и теперь Деми стояла в полушаге от него, не решаясь посмотреть в глаза.

— Не нужно бояться, — ласково шепнул он на ухо. От голоса его по телу побежали мурашки. — Мы уже стали гораздо ближе, а однажды — сольёмся воедино.

— Ну уж нет.

— Напрасно отрицаешь неизбежное.

— Этому — не бывать.

— Упряма, — он покачал головой, отступил на шаг и резко схватил её за предплечье. — Полюбуйся.

Деми ужаснулась: правая рука потемнела, кожа сделалась серой, почти как у Атарегама; местами её покрывала блестящая чёрная жижа, похожая на смолу, источающая запах гари. Взгляд на короткий миг упал на ноги — сероватые ниже колен, чернеющие к щиколоткам и ступням.

— Что происходит, почему я…

— Это — след силы, которую вбираешь от меня. Зря паникуешь: так выглядишь ты только здесь, в своём сознании. Знай, что однажды наступит день, когда не сможешь поглотить той силы, и станешь её частью, преумножив.

— Ведь ты можешь сделать это сейчас, я чувствую.

Атарегам широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные, заострённые все до единого, зубы.

— Нет, сейчас это убьёт тебя.

— Зачем ты помогаешь? Зачем вообще предложил мне сделку — забавы ради?

— Видишь ли, моя милая Деми. Твоя память, всё же, коротка: впервые, когда мы встретились, я сказал, что неравнодушен к людям — вот только не решил, какой жизни вы достойны. Твоими глазами я увидел мир иначе — он прекрасен и отличен от того, что открывалось мне, а я — ценю красоту. Обещаю: однажды узришь Руимо, как смертным не под силу, как видят его лишь преемники мира сего и избранные.

— Ты демон.

Атарегам громко рассмеялся, и от его смеха стыла кровь в жилах.

— Как пожелаешь.

— Я всё равно не понимаю, чего ты хочешь от меня.

Выдержав паузу, он прикоснулся ладонями к её щекам и, заставив на него смотреть, сказал тихо и уверенно:

— Прими меня.

Деми растерялась; не проронив ни слова в ответ, она смотрела в его глаза, дрожа от страха, словно лист на ветру. Атарегам отпрянул. И в этот миг Деми почему-то показалось, что её страх пред ним его отчасти радует, но также вызывает гнев. Стоило ей моргнуть — и он исчез так же незаметно, как и всегда.

— Я не понимаю…

— Узнаешь всё, когда наступит время. Почувствуешь. Сейчас — делай, что душе твоей угодно, но помни и о сделке. Я не шутил, когда сказал, как поступлю с теми, кто обо мне узнает…

— С теми, кому я сама расскажу о тебе, — исправила она и нахмурилась. — Память моя, быть может, коротка, но беседы наши я с недавних пор запоминаю слово в слово, и ты не обманешь меня, Атарегам.

Усмешка, затем долгая тишина. Какое-то время проведя в одиночестве, Деми решила, что пора приходить в себя.

* * *

Анита сидела неподвижно. С виду — само спокойствие, уравновешенность и полная безмятежность, внутри же — буря переживаний и эмоций, которые подавляла с большими усилиями. До сих пор ей с трудом верилось в это, но всё сложилось хорошо.

Несколько минут назад она решилась и, положив ладонь на влажную и горячую голову Деми, сконцентрировалась, готовясь к погружению в её сознание. Она твёрдо знала, что если сделает это — с ней произойдёт нечто ужасное. Но если Деми умрёт из-за её трусости, она никогда себе этого не простит. Дойдя до середины заклинания волшебница вдруг почувствовала, что жар как рукой сняло; Деми дышала ровно и спокойно, синеватые губы вновь порозовели и на щеках появился румянец.

Кошмар остался позади. Анита тут же позвала Берта и он, оставив полное воды ведро у распахнутой двери, засиял от радости.

— И всё же, чудеса случаются, — возвестил он, положив Аните ладонь на плечо. — Эта девушка родилась под счастливой звездой, Светлые Боги берегут её. Позволь?

Он распечатал шприц, осторожно ввёл иглу в вену Деми и набрал крови.

— Вы уже взяли образец, — Анита нахмурилась, указав на стол с множеством стеклянных колб, на котором стояла подставка с полными пробирками. — Зачем ещё?

— На всякий случай. Этот образец я помещу отдельно от остальных.

Анита была против: Берт и так позаимствовал крови больше, чем нужно, но знала, что это необходимо, и если ему удастся создать противоядие — он спасёт много жизней.

Вновь обернувшись к Деми, Анита заметила пару широко раскрытых зелёных глаз, внимательно изучающих окружение. Девушка привстала на локтях, но волшебница уложила её обратно.

— Анита?

Волшебница была рада настолько, что не удержалась и обняла так сильно, что из уст Деми сорвался приглушённый стон.

* * *

Утром она встала с койки, тем самым поразив Аниту и, в первую очередь, Берта: невысокий лекарь в длинном коричневом одеянии и округлых очках был рад и негодовал: на его памяти ещё никто так быстро не поправлялся без сильной магии исцеления.

Правая рука, пробитая насквозь, была туго перебинтована и чертовски болела, и Деми злилась, потому как без посторонней помощи не могла сделать даже такую мелочь, как завязать шнурки: пальцы почти не сгибались.

— Где мы?

Деми стояла у тропинки за забором и любовалась лесом. Свежий воздух с ароматом хвои напоминал о родном мире, да и лес этот, деревья, поросшие мхом, пушистые зелёные кусты и далёкое пение кукушки были, казалось, самыми обычными, но в Руимо становились необыкновенными.

Анита стала рядом и заботливо накинула на плечи Деми тёплую накидку. Зеленоглазая живо и с интересом глядела по сторонам, но выражение на её лице было довольно мрачное.

— Это — одно из тайных мест, больше ничего сказать не могу. Как себя чувствуешь?

— Слабость и головокружение, ничего серьёзного. А этот Берт очень мил и заботлив, хоть и стесняется это признавать. Кто он?

— Учёный и целитель на службе Тувиама, официально ушёл в отставку двадцать лет назад и сейчас, как видишь, живёт в этом тихом уголке.

— Для чего ему моя кровь?

Деми выглядела напряжённой и чем-то обеспокоенной, говорила всё тише.

— Для исследований. Эта затея и мне не по душе, но это необходимо.

Деми кивнула и больше о Берте не спрашивала. Её волновали итоги испытаний новобранцев и собственное будущее, ведь проверку на прочность она не прошла: какими бы ни были условия, судят по результату.

— Есть неприятные новости. С испытаниями возникли большие проблемы, причина тому — смерть Хидека. Назрел довольно серьёзный конфликт между Тувиамом и Вартоном. За тобой и Хидеком, как и за всеми остальными, велось наблюдение, и ваша с ним непонятная, необоснованная схватка спровоцировала кровопролитие в стенах Золотого города. К Элите предъявили целый ряд претензий, нас обвинили в халатности и неорганизованности, и отчасти обвинение правдиво: мы были недостаточно бдительны. Через несколько дней состоится аудиенция у принцессы Фелиции Бракентусской, поэтому новобранцы, как и часть Элиты, отправятся в Вартон. Особенно нелестно принцесса отозвалась о тебе, Деми, и предъявила обвинения лично к твоей персоне.

— Обвинения!? — она повысила голос, еле сдерживая гнев. — Хидек опоил меня в Топи и угрожал. Как, по-вашему, я должна была себя вести, какие ко мне могут быть претензии? Он напал на меня, а не наоборот, а потом по неосторожности свалился с обрыва, но даже тогда я пыталась его спасти! И что получила взамен? — она подняла перебинтованную руку.

— Тише, успокойся, — Анита похлопала Деми по плечу, и та утихла и немного отвернулась. — Часть Элиты видела всё своими глазами, и точно на твоей стороне. Тебя обвиняют в умышленном убийстве, но это — полная чушь. Тем не менее, историю, в которую ты вляпалась, хорошей не назовёшь, особенно когда мнение большинства о тебе далеко не доброжелательное.

— Это «большинство» — лжецы, если видели нас в ущелье и утверждают, что в случившемся виновна я.

— С их мнением придётся считаться, так или иначе.

— Скоро мы вернёмся в Золотой город? — поостыв от гнева, она присела, чтобы поближе рассмотреть маленькое, белоснежное пёрышко вытянутой формы, голубоватое на кончике. Возможно, оно принадлежало птичке виртур, которую в народе считали предвестником удачи, но лишь когда она являлась на глаза.

— Как только почувствуешь себя лучше — вернёмся. Сейчас же, советую подумать над тем, что скажешь Рику: твою версию случившегося он желает выслушать от начала и до конца.

К вечеру состояние Деми улучшилось, головокружение исчезло. Берт отпаивал её отварами, и даже составил на будущее несколько рецептов, и Деми весьма тронула его забота. Он отмахнулся, сказав, что такова его работа и благодарить за это не стоит. Деми захотелось на свежий воздух, и до самой ночи она гуляла по хвойному лесу, размышляя. Несколько раз она брала длинную палку и пыталась взмахнуть ей, как мечом, но та не удерживалась в ладони и выскальзывала. Каждая неудачная попытка оставляла после себя жгучую боль; когда бинты пропитались кровью, Деми оставила это занятие и вернулась к землянке, следуя оставленным ею, едва заметным засечкам на коре деревьев, а путь ей освещала выколдованная сфера света.

От узкого дымохода к небу тянулся столбик дыма — почти ровный из-за отсутствия ветра, из пары окон виднелся неяркий свет. Оранжевые тыквы, пузатые, иногда невероятно большие, заполняли почти всю территорию огорода.

Берт что-то усердно писал за своим столом, Анита грелась у камина, поднеся ладони ближе к пламени. Деми села рядом и положила голову ей на плечо.

— Не переживай из-за руки, — тёплый оранжевый свет пламени отражался в широко распахнутых синих глазах, чётко вычерчивал в полумраке профиль волшебницы. — Если не Лиана — так кто-нибудь другой подправит тебе сухожилия, и будешь как новенькая.

— Я провалила испытания. Теперь меня отправят на Землю?

Анита вздохнула, чуть нахмурившись.

— Никто не вправе выгонять тебя из Руимо. Поэтому, скорее нет, чем да.

— Интересно, как справились остальные.

— Сарн и Креос? Успешно, — она потянулась, зевнула. Устроилась в удобную для медитации позу и, перед тем, как уйти в себя, сказала:- Устала я. Отдохни и ты: в ближайшие несколько дней у тебя, возможно, не будет такой возможности.

В полдень девушки уже прощались с Бертом, который хоть того и не показывал, не хотел, чтобы они уходили так скоро.

— Заглядывайте иногда, — он мягко улыбнулся. — Лучше, конечно, просто в гости, но если случится чего — помогу, чем смогу.

— Почему бы вам не побыть пару дней в Золотом городе? Рик всегда рад вам.

Мужчина тяжело вздохнул, покачал головой и развёл руками.

— Большие города не для меня. Здесь — тихо, спокойно, одиноко порой — но это не беда, справляюсь.

— Спасибо вам, Берт, за помощь и гостеприимство, — сказала Деми, когда они с Анитой стояли на золотистой руне.

— Не пропадайте, барышни. Пусть Гириэра охранит вас от зла.

* * *

Как оказалось, копия руны была в доме Аниты, в подвале, о существовании которого Деми ранее не догадывалась. Помещение оказалось достаточно просторным, прохладным и, на удивление — чистым. Проблема освещения решалась простым колдовством, и Деми отметила, что здесь вполне можно заниматься и оттачивать боевые приёмы. Возможно, подвал этот имеет выход к подземным тоннелям, о которых доводилось только слышать. Анита не стала задерживаться; поднявшись по лестнице, ведущей к потолку, толкнула потайную дверцу квадратной формы, и они оказались в прихожей.

— Весьма неожиданно, — Деми наблюдала за тем, как наставница закрывает дверцу на замок, и укрывает её ковриком. — Ты не говорила, что тут потайной ход.

— На то он и потайной, — она отряхнула руки. — Поднимайся наверх, приведём тебя в порядок. Если ты, конечно, не возражаешь.

После горячей ванны Деми почувствовала себя счастливой, настроение заметно поднялось и она, наконец, ненадолго забыла обо всём и расслабилась. Анита любезно предложила свою помощь, но Деми отказалась: одна мысль о том, что она не может позаботиться о себе сама, была ей омерзительна.

— Может, у тебя завалялась какая-нибудь одежда?

Хитрый взгляд Аниты поначалу был для Деми непонятен. Волшебница открыла шкаф, и через секунду держала в руке вешалку с платьем. Длинное, из тёмно-синего шёлка, и украшал его тонкий узор серебряной нити.

— Это слишком, — Деми отступила на шаг, глядя на него испуганными глазами. Её реакция позабавила Аниту. — Оно же стоит кучу денег!

— Я собиралась подарить его после испытаний. Надень — всё равно другой одежды для тебя сейчас нет. Да и ты же идёшь к Рику, забыла?

Деми зарумянилась. Какое-то время раздумывала, а потом, сказав «спасибо» пять раз — так точно, приняла подарок. На этот раз без посторонней помощи было не обойтись.

Анита ловко расправилась со всеми застёжками и крючками корсета, подравняла складки, расправила свободные рукава с разрезом от плеч. Отошла назад. Присвистнула.

— Что ж. Выглядит…даже лучше, чем я себе представляла.

Деми подошла к зеркалу, покружилась. Платье в пол сидело на ней идеально, тугой корсет подчёркивал узкую талию, а декольте, которое на ней смотрелось не совсем скромно, демонстрировало пышные формы. Анита с тоской посмотрела на свои формы, вздохнула. Медальон в форме полумесяца хорошо вписывался в образ; в качестве последнего штриха она подвела глаза и, в очередной раз поблагодарив, отправилась к Белому замку.

Следов кровопролития, о котором говорила Анита, видно не было: улочки, как и всегда, были чистыми, ухоженными. Разве что, стало малолюдно и тихо.

Не торопясь, она шла к белому замку с золотыми крышами и балконами, украшенными мраморными скульптурами. Стены величественного строения красиво увивались плющом, зелёным и алым, а где-то рассекались вековыми трещинами. На широкой мраморной лестнице лежали недавно опавшие листья.

Стражники у стальных дверей не преградили ей путь, а после долго глядели вслед.

Деми прошла холл, затем зал с ребристыми колоннами и оказалась в галерее. Поднялась по крутой лестнице, наблюдая искусные витражи, выполненные в синих, красных и жёлтых тонах, прошла светлый коридор и оказалась у очередной винтовой лестницы. Впереди было ещё несколько этажей, а новые туфли — красивые, но чертовски неудобные, уже натёрли ноги.

Наконец она попала в длинный коридор, потолок которого был украшен золотой лепниной и поняла, что заблудилась. Благо, одна из служанок проходила мимо и помогла добраться до кабинета Среброглазого.

Деми ужасно хотела увидеть его, но просьба служанки «постучать несколько раз, прежде чем войти», её несколько насторожила. Остановившись перед узорной дверью, какое-то время прислушивалась, и вдруг почувствовала сильное волнение.

Собравшись с духом, она взялась за кольцо дверной ручки и постучала. Ещё раз. Решив, что этого достаточно, толкнула тяжёлую дверь.

И, по правде сказать, была обескуражена увиденным.

Рик стоял, упираясь руками в свой стол внушительных размеров, с парой стопок каких-то бумаг. Белая рубашка была расстёгнута наполовину, на голове — лёгкий бардак, что у него, что у женщины, обвивающей его шею руками, сладко шепчущей что-то на ухо. Едва завидев Деми она отпрянула, расправила плечи и тряхнула пышными рыжими волосами.

— Кто это? — скривилась она, мельком осмотрев Деми с головы до ног, и растерянно взглянула на Рика.

— Офелия, тебя это ни в коем разе не касается. Мне подробней описать, в какой стороне выход?

— Я не вовремя. Зайду в другой раз.

— Проваливай, — проворковала рыжеволосая.

— Проходи, устраивайся поудобней, — спокойно сказал Рик, подравняв стопку документов. Затем повернулся к Офелии. — Всего хорошего.

Её щёки порозовели; фыркнув, она одарила Деми взглядом, полным презрения и ненависти, и хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.

— Присядь, — он указал на мягкое кресло напротив себя. Деми не сдвинулась с места.

— Я всё ещё могу уйти — должно быть, помешала решению какого-то важного вопроса, и Офелия…

— Нет здесь Офелии, и не будет.

Он приблизился и, приобняв за плечо, повёл к креслу.

«Права была Анита, — с досадой подумала Деми и скромно опустилась на мягкое сидение. Чувство разочарования и ревности на короткий миг затмили собой прочие. — Чего и следовало ожидать». Наступило неловкое молчание. Рик сел напротив, и Деми заметила то, чего прежде не замечала: на оголённой части груди виднелись страшные, глубокие рубцы и вмятины. Рик, в свою очередь, сел свободно и внимательно глядел на Деми своими красивыми серебряными глазами. Наконец он, положив подбородок на сплетённые пальцы, мягко сказал:

— Мне жаль, что недавняя сцена заставила тебя разочароваться и подумать нечто в роде «мои надежды не оправдались, у него полным-полно фавориток», и так далее. Что касается Офелии — с ней я не связан никакими отношениями.

— Ты читаешь мысли?

— Я немного разбираюсь в людях, — он снова улыбнулся, непринуждённо и обезоруживающе, тем самым отбив у Деми охоту язвить и обижаться. — К слову, синий тебе к лицу, а платье сидит отменно.

К щекам прилила кровь. Деми понадеялась, что румянец останется незамеченным; не зная, куда деть руки, она кашлянула в кулак.

— Анита сказала, тебя интересует моя версия случившегося во время испытаний.

— Хочешь ближе к делу? Прошу, начинай: я весь внимание.

Деми рассказала ему всё от начала и до конца; рассказала в подробностях, что произошло в Топи, и про странного наблюдателя в ущелье, но про Атарегама не обронила ни слова. Всё это время Рик не перебивал и внимательно слушал, слегка поигрывая белым пером.

— Это всё, чем ты хотела со мной поделиться?

Конечно, не всё. Но больше она сказать не могла. На короткий миг она задумалась: неужели Атарегаму действительно под силу убить кого угодно, или он всего лишь запугивает её? Так или иначе, проверять это на Рике ей не хотелось, как и на ком-либо вообще.

— Есть кое-что ещё, но об этом я не могу никому рассказать.

— Что ж, — Рик поднялся, стал у балкона, сцепив руки за спиной. Ветряные колокольчики — обязательный атрибут каждой жилой и рабочей комнаты в замке, тонко зазвенели. — Понимаю, больше терзать вопросами не стану: и без того всегда хмурая ходишь. Улыбайся чаще — это украшает тебя куда больше, чем дорогие платья.

Он осёкся, обернулся и затих, подбирая нужные слова.

— Деми?

— Да?

— Хочу, чтобы ты знала: я всегда рад видеть тебя. Ты всегда можешь поговорить со мной, по поводу и без, в любое время.

Деми была потрясена услышанным; широко раскрыв глаза, она не могла найти, что ответить. Рик снова сел на свой стул с высокой спинкой, и добавил:- Не нужно ничего отвечать — просто знай это, принимай к сведению и достаточно.

Под его рукой лежал пергамент с таблицей, в которой Деми различила имена.

— Что это? — она подошла к Среброглазому, и он без колебаний протянул ей лист. Справа от имени было какое-то описание, как назло — на тувиамском.

— То, за чем сюда приходила Офелия — краткое описание умений и специализации чародеев Элиты.

— Интересно, для чего ей это.

— Она — придворная чародейка короля Рейма Бракентусского, и, вероятно, этот список, или — его копия, вскоре должны были оказаться на его столе.

— Рейм Бракентусский — правитель Вартона?

— Верно.

— Думаю, самое время начать учить тувиамский, — она отложила бумаги в сторону, задумалась. — Анита сказала, что смерть Хидека спровоцировала кровопролитие. Это правда?

— Анита тебя не обманула. Жаждешь подробностей?

— Было бы неплохо.

— Тогда садись поудобней: сказать по правде, приятного в рассказе мало.

* * *

Солнце палило, никого не щадя — несмотря даже на то, что летняя пора уже прошла. Для Золотого города явление это было чем-то самим собой разумеющимся: иногда погода менялась вместе с настроением Хранителя. Эйру спасала тень от навеса, под которым она расположилась вместе с оставшимися чародеями Элиты.

Все, включая зрителей, напряжённо следили за новобранцами через тонкую кристальную стену. Анита вот уже час не спускала с неё глаз; Константин молчал, Генри что-то бурно обсуждал со стражниками.

— Ужасно, что Топь не поддаётся сканированию, — обронила Анита. Она заметно переживала, и с самого начала испытаний была сама не своя. — Там опасно, особенно сейчас: разведчики заметили стаю гончих.

— Если испытания будут безопасными, тогда какой в них смысл? — ответила красноокая, не глядя на волшебницу. — Их и так облегчили донельзя: вспомни, как сама их проходила. Новобранцы должны столкнуться с реальной опасностью и привыкнуть к тому, что в трудную минуту нужно рассчитывать только на себя.

Изображение на кристальной стене оборвалось несколько часов назад. За это время гости успели захмелеть — половина так точно. Стоял весёлый шумок; где-то стражники уже выволокли за пределы арены подравшихся мужиков. Вскоре на округлой, полупрозрачной стене вновь появилось изображение, и всеобщее внимание сосредоточилось на нём.

Первым из Топи выбрался здоровяк Креос. Он хорошо ориентировался на местности, быстро спустился к разлому, где его ожидала Беата. С помощью магии мгновенного перемещения двое оказались на противоположной стороне и продолжили путь к конечной точке, которая находилась недалеко от Релендола. Креос оказался удачлив, и на его пути не встали ни бесформенный, ни гончая.

Едва Креос ступил на сухую землю, преодолев разлом, показался Сарн. Спуск занял больше времени, нежели у Креоса; не дожидаясь спутника из Элиты, он произнёс заклинание и взмахнул рукой, и от одной стороны обрыва к другой протянулся мощный ствол дерева, выросшего за считанные секунды. Воспользовавшись им как мостом, чародей, перейдя на другую сторону, кинул ещё одно заклинание, после которого древо быстро усохло и рассыпалось на куски, и те утонули во тьме разрыва.

Никто не сомневался, что первые два новобранца благополучно завершат испытания. Люди ликовали; те, кто ставил на то, что тувиамские чародей и воин сгинут в топи, уже распрощались со своими деньгами и завистливо поглядывали в сторону победителей.

Эйра заметила, что большая часть знати и чародеев покинула полигон; среди уходящих она по яркой шевелюре различила чародейку Офелию, и это показалось ей странным: Хидек был её учеником, а она так и не дождалась его появления. Красноокая задумалась. Это значило, что либо она уверена в его успехе и ни капли в нём не сомневается, либо что-то задумала.

Через несколько минут воцарилась тишина. Она подняла голову на кристальную стену, и от изумления встала с места.

Хидек из Вартона был в крови. Гости из Вартонского королевства ахнули, кто-то начал громко возмущаться.

— Это не к добру, — Генри стал рядом. Эйре пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на его лицо. — Если людей не успокоить…

Она поняла его с полуслова. Подошла к краю балкона, выпрямилась и, набрав побольше воздуха, выкрикнула:

— Сохраняйте спокойствие! Это — недоразумение. Прошу всех занять свои места!

Мало кто прислушался к словам Эйры: кто-то таким образом выразил своё непочтение, а кто-то попросту не услышал её из-за криков и брани. Дело шло к драке.

Эйра отдала приказ стражникам действовать по плану, если положение окажется критическим. Затем велела Аните сообщить о назревающих беспорядках Беате, чтобы уже через неё получить указания Среброглазого. Анита замерла, закрыла глаза.

— Беата знает, — через пару секунд обронила она, и Эйра одобрительно кивнула.

Константин насторожился, надел кожаные перчатки, из золотого футляра извлёк один из двух шариков, покрытых замысловатыми узорами. Вид у него был, как всегда, невозмутимый, но как и все он чувствовал неладное. Генри принялся разминать шею, спину и руки, особое внимание уделяя левому плечу, на ноющую боль в котором пожаловался уже неоднократно.

Тем временем, обстановка накалялась. Кто-то кого-то толкнул, и тот, кого толкнули, ответил тем же, случайно задев посторонних.

— Ах ты, гусь недощипанный! В конец наглый! Этот говнюк ваш вартонский и гроша ломаного не стоит — тьфу! Ей богу, хуже девки!

— Сам ты гусь, паршивец! Деревенщина! Что ты своими лапами машешь? Я сейчас то, что ты показал, засуну тебе в…

Мужчина ярко и красочно описал, куда. Генри хохотнул, Эйра сделала вид, будто не слышала; она вновь посмотрела на застывшую в воздухе стену: Хидек из Вартона висел над пропастью, и помощь от Деми не принимал. Лезвие, сверкнувшее в свободной руке чародея, стало последней каплей.

— Кинжал! — прокричал кто-то. — У Вартоновца — кинжал! Бей, бей негодяив!

Мужчины сцепились. К паре дерущихся стремительно прибавлялись новые «бойцы»; один из них вылетел из толпы и сбил женщину с ног — никто не успел её удержать, и она, потеряв равновесие, скатилась вниз по ступеням и, упав на пол, больше не шевелилась.

Женщины отчаянно закричали при виде её сломанной шеи и, толкаясь, бросились к единственному выходу. Всё больше мужчин ввязывались в драку, и из-за потока людей, бегущих к выходу, стража не могла до них добраться.

Число жертв росло, всему виной паника: несколько человек обезумевшая толпа затоптала насмерть.

Что-то дрогнуло в воздухе. Эйра, Анита, Константин и Генри сразу же заметили странный всплеск магической энергии, и источник оной был близко.

— Чьё это колдовство? — Эйра пыталась определить источник чар. Мощная магия, удерживавшая кристальную стену, сбивала с толку. И либо ей кажется, либо в пределах арены сию минуту открылись сразу несколько порталов, при этом невидимых, укрытых иллюзионными чарами. — Генри, нейтрализуй все чары в пределах арены.

— Стена рассыплется. Вы уверены?

Эйра кивнула. Молодой маг сосредоточился, сконцентрировал магическую энергию, плавно поднял руки, произнося сложное заклинание. Между ладонями образовалась полупрозрачная, едва заметная сфера, которая мгновение спустя взлетела к небу, расширилась и лопнула. На несколько секунд всех ослепил яркий свет, и заклинание ударной волной прокатилось по арене, разрушая хрупкую стеклянную стену и являя всем то, что прежде было сокрыто. Стена осыпалась постепенно, начиная от низа; фиолетовые осколки падали, как снежинки, красиво блестели в солнечном свете и звенели, соприкасаясь с землёй и друг другом.

Зрелище это отлично привлекло внимание и сыграло роль отвлекающего манёвра: неизвестные вооружённые личности окружили балкон с чародеями Элиты.

В спину Эйре целился лучник. Генри заметил его лишь тогда, когда стрела отправилась в полёт; в последний миг он выкрикнул её имя и оттолкнул в сторону, что было сил. А после как-то странно дёрнулся и плавно опустился на пол.

— Генри! — голубоволосая метнулась к нему, помогла сесть у колонны. Под левой ключицей торчала стрела, рубашка и жилет стремительно пропитывались кровью. К счастью, рана оказалась не смертельной. — Держись. Сейчас всё закончится.

Анита, завидев лучника, исчезла, и долю секунды спустя появилась у него за спиной. Выхватив стрелу из колчана, рывком развернула мужчину к себе и вонзила её в открытую шею.

Константин за это время уложил пятерых. Золотой шарик взлетел над его ладонью; чародей повёл руками, и шарик вытянулся в длинное, тонкое лезвие. Набирая обороты, оно вращалось с бешеной скоростью и вскоре перестало быть видимым: уследить за траекторией его движения можно было лишь наблюдая за жестами Константина.

Головорезы осознали это слишком поздно.

Один из них подобрался слишком близко, и целью его, как и уже мёртвого лучника, была Эйра Фенхидес. Едва он ступил на балкон, лезвие разрубило его надвое; голова последовавшего за ним товарища укатилась куда-то в сторону, обезглавленное тело рухнуло не сразу, сделав ещё несколько шагов.

Ещё двое бежали к балкону через арену. Они на миг замерли, услышав странный свист, и внезапно рухнули вниз. Обнажённые мечи звонко упали рядом; двое почти разом закричали, хватаясь за истекающие кровью обрубки ног, бились в конвульсиях и с ужасом глядели на валяющиеся рядом конечности. Ещё один, разрубленный наискось от плеча до бедра, залил их кровью.

Прежде невидимое, опаснейшее лезвие, которое выдавал лишь свист, теперь плавно вращалось около отставленной в сторону руки Константина.

— Двадцать восемь, — коротко сказал он, посчитав оставшихся головорезов. Эйра знала, что ему не терпится разобраться с ними, но он терпеливо ждёт приказа принцессы. Знала, что он и глазом не моргнёт, отняв их жизни, и, более того — получит от этого удовольствие. Все они, непременно, заслуживали смерти за свой поступок, но Эйра решила оставить им шанс. Она грациозно спустилась с балкона на арену, длинное белоснежное платье тянулось шлейфом по каменным ступеням, когда она шла вниз. Константин последовал за ней, Анита отправилась к Генри, который уже медленно, но верно исцелял полученную рану.

— Как вы посмели, — голос красноокой приобрёл металлический оттенок. — Как вы, неблагодарные отродья, посмели напасть на Элиту Тувиама, защищающую ваши никчёмные жизни? Это — ваша благодарность!?

Они молчали, тупо глядя на голубоволосую девушку в белоснежном платье, на котором красовались багряные брызги, и на мужчину в длинном тёмном плаще, смотрящего на них как на покойников. Позади них нашлись смельчаки; стоило им коснуться тетивы луков, Константин, ни секунды не колеблясь, отправил лезвие в полёт. Резкий взмах рукой, короткий блеск в воздухе рядом с ним, свист. Одним рядом наёмников стало меньше.

Испуганные мечники попятились назад, наступая и спотыкаясь о раскроенные тела своих бывших коллег, и отступали до тех пор, пока не обнаружили за спиной отряд готовых к бою стражников, выставивших вперёд копья.

— Кто купил вас? — Эйра уверенно и без всякого страха шла к оставшимся тринадцати головорезам, вглядываясь в их лица. Глаза у всех них, как у одного, были пусты.

— Я могу сохранить вам жизнь. Бросьте оружие и скажите, кто вас нанял.

Молчание. Эйра решила немного подождать.

«Глупцы, — думала она, глядя на них с сожалением. — Стоит ли жизнь тех денег, которые вам заплатили?»

Никто не сдавался и не проявлял желания говорить, тем самым не оставляя принцессе иного выхода. Она взглянула через плечо — двое с отрубленными ногами живы. Скоро умрут от потери крови, если им не оказать помощь, но пока — живы.

— Я дала вам шанс.

Последний осколок кристалла упал к её ногам и рассыпался блестящей пылью. Тонкие ручки вытянулись к небу, Эйра закрыла свои большие глаза алого цвета, и принялась что-то шептать.

Палящее солнце скрылось за собравшимися над ареной тучами, стало темно; в почерневшем отрывке неба проскакивали молнии, жуткие раскаты грома оглушали всех. Но не Эйру.

Она сделала выпад, резко бросила напряжённые руки вниз. Тринадцать ярких молний с чудовищной силой обрушились на землю, пронзая хрупкие человеческие тела.

Поднялся столб пыли, но мгновение спустя он осел под проливным дождём.

Эйра чувствовала на себе взгляды стражников, полные страха; внимательный взор Константина, преисполненный восхищения, и осуждение, с которым на неё глядела Анита. Отчасти она жалела о своём поступке. Но сделала она это для того, чтобы никто больше не рискнул повторить опыт этих наёмников.

Оставшиеся на трибунах зрители боялись пошевелиться. В глазах большинства она прочла ненависть.

— Фенхидес — убийца!

— Мерзость!

— Отродье, чудовище!

Голоса утихли, стоило Константину повернуть голову в их сторону. Он уже собрался отправить за наглецами стражников, но Эйра остановила его и покачала головой.

Она пошатнулась, почувствовала, что кружится голова. Холодные капли стекали по белокожему личику, светло-голубые волосы вымокли и прилипли к телу, как и ткань платья.

Она медленно и с достоинством двинулась к выходу, глядя прямо перед собой, переступая через обуглившиеся тела. Стражники расступились перед ней и освободили проход; ступив ещё шаг, она, не оборачиваясь, произнесла твёрдо:

— Тела убрать. Безногих — вылечить и в темницу.

Стражникам в серо-синих доспехах дважды повторять не пришлось.

* * *

— Это…звучит скверно. Даже поверить трудно! Как эти наёмники пробрались в Золотой город незамеченными?

Слуги принесли горячий чай с пирожными. Рик отпустил их, и сам налил чай Деми, затем себе.

— Всё очень просто: кто-то их впустил. Вне всякого сомнения — чародей, причём сильный. Есть у меня подозрения, но отсутствие прямых доказательств связывает мне руки.

— И целью убийц была Эйра? Но почему?

— Потому, что она — последний потомок Фенхидес, будущая королева; и я уступлю престол, когда она войдёт в силу.

— Должно быть, ей трудно.

— Хочу кое-что сказать, и это — касается твоей матери, Деми. Я знаю, что Лиана упорно не желает вдаваться в подробности, но, думаю, ты имеешь право знать. Она погибла, сражаясь бок о бок с Илларионом и Каримой, родителями Эйры и всем родом Фенхидес, в день краха Фаренхима.

— У неё есть могила?

Рик покачал головой. Деми откинулась на спину, на щеках заходили желваки. Что ж, теперь она знает больше. Услышанное задело, но, к её же удивлению, она отнеслась к этому спокойно: нет смысла убиваться из-за того, что ты не в силах изменить.

Теперь она знала, откуда начинать, и на данный момент этого было более чем достаточно.

На стене Деми заметила большую карту, подошла ближе и принялась с интересом её разглядывать: те, что показывала ей Анита, отличались, на них отсутствовала большая часть пометок и названий. Рик, завидев это, последовал за ней.

— Вот здесь, — он стал за спиной, и она чувствовала тепло его тела, его горячее дыхание и тонкий аромат мяты. Мужчина осторожно взял её руку и принялся водить по карте. — Здесь, на юге, находится Тувиам, а здесь — Золотой город, — он очертил обширную территорию неправильной овальной формы, — это — тувиамские земли. На юго-западе находился Город Серебра — Фаренхим. Между Тувиамом и Фаренхимом лежат Весенние холмы и Ядовитая Топь.

— Я не думала, что Топь так огромна! Это…почти шестая часть Тувиамских земель, и она, в придачу, выходит за его пределы!

— Ты абсолютно права, — мурлыкающий голос прозвучал рядом с ухом. Поскольку Атарегам делал так довольно часто, Деми вздрогнула, и Рик чуть отдалился.

— Через Фаренхим протекает красная река, она же впадает в озеро Смоль. Смотри выше, видишь? Западнее находится Бирмелское королевство. Его город Артран и Тувиамский Меррем соединяет один большой мост — ты обязательно должна там побывать.

На северо-востоке лежат Рефриэль и Стеллхен. Ещё севернее, у Гладкого озера находится Ведрук, город мастеров, а рядом — Кшетрийский лес.

— Я бы хотела побывать там, — Деми улыбнулась, вспомнив одну из картин в галерее на первом этаже. — Синий лес…Когда-то мне снился похожий.

— Быть может, я сумею это организовать, но — позже. Стоит мне ненадолго отлучиться, как всё выходит из-под контроля, причём, происходит это всегда, как только покидаю Золотой город.

— А что здесь? — Деми указала на обширную территорию, практически пустую, но с чётко помеченной границей.

— Ничейные земли. Эту границу пересекать нельзя. Разбойники, отступники, убийцы, дезертиры и прочие малоприятные слои общества стекаются туда; для тех, кто побывал в Ничейных землях, дорога в Тувиам закрыта навсегда. Редким исключением являются Красные Воины, но о них чуть позже.

Под Ничейными землями находится Вартонское королевство. Как видишь, Тувиам и Вартон имеют общий город под названием Свехх.

— Должно быть, от Свехха много проблем, раз он находится во власти двух королевств.

Географическая и политическая ситуации более-менее прояснились для Деми. Позже она с удовольствием отметила, что Рик уже окончил лекцию, но её руку отпускать явно не собирается.

Она повернулась к нему лицом, взглянула в миндалевидные глаза цвета серебра, и больше близость с ним не вызывала такого смущения. Во взгляде его был вызов. Рик случайно коснулся перебинтованной руки Деми, и она зашипела от боли.

— Проклятье, — от прежней его невозмутимости не осталось и следа. — Тебя ещё не вылечили? — Он бережно убрал с предплечья длинную гладкую ткань платья, на белой материи показалась пара багряных пятнышек. — Если бы Хидек был жив…

— Рик, — Деми приблизилась, обняла его другой рукой. — Хидек мёртв. Худшее, что могло с ним случиться, уже произошло.

В этот раз его сердце билось немного быстрее, чем обычно. Он наклонился, приблизился к её лицу. Прикоснулся губами к её губам, сначала скромно, и Деми ответила ему; поцеловала чуть смелее и увереннее. На короткий миг Рик отпрянул.

— Деми…

— Да?

— Тебя не смущает во мне, ничего?

— Что меня должно смутить? — слабая улыбка застыла на её губах. Она была счастлива. — Рик…

— Например, мой возраст. Ты знаешь, сколько мне лет?

— Ты выглядишь не старше тридцати.

Он усмехнулся, опустил глаза.

— Это даже не столетия, Деми.

— Разве это имеет значение? Рик, я…

Он не дал ей договорить; прильнул к губам так страстно, что у неё закружилась голова, а ноги чуть подкосились. Рик сильно прижал её к себе, одной рукой обнял за талию, другую запустил в мягкие тёмно-русые волосы. Вскоре одежда показалась лишней, и он принялся освобождать корсет Деми от шнуровки.

Стук в дверь.

Рик взглянул в её сторону, потом многозначительно улыбнулся Деми; поднял её, как пушинку, и понёс к столу.

— Там же…кто-то хочет войти! — Деми попыталась противиться, что лишь больше распаляло Рика. На мгновение он замер над ней, взяв за запястья.

Дверь распахнулась.

— Рик, что ты…о-о-о, — Шателон, шельмовски улыбаясь, с интересом оценивал ситуацию, и уходить явно не собирался. Он закрыл за собой дверь, а после с невинным видом добавил:- Продолжайте, продолжайте.

— С какой стати? — Среброглазый широко улыбнулся, но смотрел на юношу испепеляющим взглядом.

— Что страшного-то? Я же кот. Просто пушистый, белый кот — так, мимо проходил.

Рик помог Деми подняться, щёки у неё были пунцовые. Шателон, как обычно, не скромничая и без разрешения угостился пирожными. Уже и чаю налить себе собрался, но в расписанную узорами чашку упала одна несчастная капелька.

— Шателон. Так ты по делу, или как? — он упал на своё кресло, Деми присела напротив.

— Конечно по делу! — невнятно ответил Шателон, жуя.

— Не тяни. И не налегай на сладости — опять располнеешь!

— Располнеет? — Деми хохотнула. — Шателон когда-то был…полным?

Юноша умоляюще глядел на Рика, но он решил раскрыть его страшную тайну в отместку за то, что явился не вовремя.

— Было дело. Ел, как не в себя, а потом пол года оставался в кошачьем облике, пока не похудел.

— Ох, ну ты и зануда! — Шателон вытер руки о кружевную салфетку, смял её и небрежно отбросил на поднос. — Тут недавно слушок прошёл…Что Фелиция требует Элиту и новобранцев в Вартон.

— Слух правдивый.

— Есть и ещё один, — беловолосый юноша, одетый в исключительно белоснежный костюм по последней моде, прищурил хитрые глазищи. — Говорят, король Вартонский копыта откинул.

— Тогда это объясняет, почему принимать нас будет принцесса Фелиция.

— Тебя не удивляет, что ещё недельку-другую назад Рейм, бодренький и здоровый, закатывал пиры, а тут хлоп — и помер?

— Нисколько.

— Меня, по правде, тоже.

Шателон уставился на Деми, и взгляд его невольно упал на декольте.

— Как себя чувствуешь? — он улыбнулся, усевшись на стол, и начал болтать ногами.

— Лучше, чем было. А ты, я вижу, тоже не хвораешь?

— О-о-о, ни в коем случае! Всегда здоров и полон энергии. Рик, а ты уже предложил?

— Пока рано об этом говорить. Впереди — аудиенция у принцессы Фелиции. Да, Деми, мы отправляемся через два дня. Анита всё тебе объяснит.

— Но ведь цикл уже давно закончился, и скоро я вернусь на Землю…

— Я позабочусь об этом, — Шателон потянулся к сладостям, но, заметив строгий взгляд Рика, убрал руку. — Я-то вообще предлагал оставить тебя в Руимо, насовсем.

— Я же сказал, — Среброглазый сдвинул брови, голос стал жёстче. — Ещё рано.

— Это возможно? — от изумления Деми привстала. — Я могу…жить в Руимо, как и вы?

— Вот видишь? Я же говорил, она не откажется.

Рик молчал, думал. Поочерёдно глядел то на Деми, то на Шателона, а после вздохнул.

— Да, это возможно. Но вернуться в свой мир ты больше не сможешь. Подумай, прежде чем принять решение — подумай и о сестре: к её мнению так же стоит прислушаться.

В мгновение ока он стал серьёзным и задумчивым; глядя куда-то вдаль, добавил:- Ты ещё можешь вернуться и жить обычной жизнью, не зная тревог. Жить вместе с Лианой. Построить карьеру, завести семью, детей. Я не хочу, чтобы ты лишилась обычных человеческих радостей — если выберешь Руимо, на твои плечи ляжет ответственность и долг перед Тувиамом и, как дочь Марии, ты принесёшь клятву.

— Я обязательно посоветуюсь с Лианой и Анитой. Ты прав: такие решения нельзя принимать, хорошенько всё не обдумав. Но…мне бы хотелось подробнее изучить свою родословную. Могу я попасть в закрытые архивы, к родовым книгам?

Почти с ходу он согласился.

— Без проблем. Сегодня я издам указ…А, что там. Долго это. Просто покажи это стражникам, если откажутся тебя пускать. — Среброглазый снял с указательного пальца перстень с сапфиром и вложил в ладонь девушки. — Он послужит тебе пропуском ко всем архивам.

Рик крепко сжал её ладошку, а после привлёк к себе и бережно обнял.

— Скоро увидимся. Береги себя.

Глава 15

Ветер стал прохладным. Деревья уже сменили свой раскрас с зелёного на множество оттенков алого и жёлтого, и опавшие листья под ними стелились ковром. Осень быстро опустилась на Золотой город, оживила его своими яркими красками.

Дело шло к вечеру. Стемнело рано, на улочках зажглись изящные, высокие фонари и свет, который они испускали, исходил от прозрачных кристаллов, заключённых в стальную оправу.

Каждая улочка, каждый парк был пропитан волшебством, привлекательным и чарующим. В темноте город сиял множеством разноцветных огней, и свет их отражался в облаках, застывших под чёрным небом, а когда они расступались, высь сверкала миллиардами хаотически разбросанных звёзд и созвездий.

Деми не переставала восхищаться завораживающей красотой этого мира: он был прекрасен, и с каждым днём, проведённым в Руимо, она влюблялась в него всё больше, и убеждалась: лучшего места для неё попросту не существует

Теперь она знала, где находится здание библиотеки — округлой формы, с вытянутыми окнами и крышей-куполом, окружённое крытой галереей по всему периметру; знала, что в двух кварталах от него расположен дом Аниты и полюбившийся ей парк.

Сжимая перстень, Деми поднялась по длинной лестнице между размашистыми деревьями — библиотека находилась на возвышении, и через древесную ограду к ней со всех сторон вели пять многоступенчатых лестниц; миновав ряды стройных колонн, толкнула тяжёлую, высокую дверь с высеченными над ней замысловатыми рунами.

В просторном зале было темно, пахло пылью, деревом и чернилами. Деми, вспомнив, как это делала Анита, выколдовала сферу и закрепила над специальным пьедесталом.

Невообразимо высокие шкафы тянулись к расписанному куполу, узкие проходы между ними напоминали вход в лабиринт; были там и удобные, уютные кресла, неподалёку чередой выстроились обособленные, рассчитанные на одного человека и общие столы со всеми необходимыми для письма принадлежностями. Из каждого отделения вытянутых стеллажей выглядывали пожелтевшие от времени свитки.

Деми запросто провела бы здесь вечер, ночь и даже весь следующий день, но, в первую очередь нужно было увидеть родовые книги. Она чуть не заплутала среди почти ничем не отличающихся друг от друга отделений, ища нужную комнату.

Спустя несколько минут блужданий она заметила арку, а за ней — длинный, хорошо освещённый коридор с бежевыми стенами. В конце неширокого прохода — свободно по нему могли пройти только два человека — виднелась двустворчатая дверь, и охраняли её всего два стражника, но те отличались от обычных своими тёмными, остроконечными доспехами. Сохраняя невозмутимость, они внимательно глядели на молодого человека в длинном пиджаке и узкого покроя штанах, активно жестикулировавшего руками.

— Повторяю: у меня разрешение на доступ к архивам. Вы не имеете права задерживать меня здесь! Это просто уму непостижимо!

Надменный, высоковатый голос показался Деми уж больно знакомым, и она ускорила шаг.

— Уважаемый, мне плевать, какое у вас разрешение. То, чем вы размахиваете — писулька какая-то, которую легко подделать, и с ней мы вас к архивам не допустим, хоть на ушах стойте.

— Добрый вечер, — Деми эффектно улыбнулась, решив воспользоваться своим очарованием. — Могу ли я попасть к архивам?

— Вечер добрый. Не можете.

Стоящий рядом молодой человек резко обернулся.

— Видали!? Что за наглость, что за хамство!.. — он осёкся и прищурился, внимательно вглядываясь в девушку. — Что…ты?

— Сарн?

В наступившей тишине оба широко раскрыли глаза от удивления. И так же одновременно они скривились и отстранились друг от друга, как будто рядом вылили нечистоты.

— Ты что здесь делаешь? — его голос прозвучал надменно и заносчиво.

— То же самое хочу спросить и у тебя, — Деми в точности повторила его интонацию и мимику, что разозлило его ещё больше. — Как нос, ещё болит?

— Уважаемые, — стражник в тёмных доспехах ударил древком копья в пол. На поясе Деми заметила ещё два коротких клинка и рукоять кинжала, выглядывавшую из сапога. — Если нет подлинного пропуска — выход прямо за вами. Не стойте тут, не толпитесь: и так воздуха не хватает.

— Это подойдёт? — Деми протянула руку, и в разжатой ладони блеснуло серебряное кольцо с крупным сапфиром. Стражник удивлённо вскинул брови, чуть выставив вперёд нижнюю губу. Покрутил перстень, поднёс поближе, прищурился, и вернул обратно.

— Вы можете войти, — он жестом велел своему сослуживцу отворить дверь, и тот принялся звенеть связкой ключей, ища подходящий.

— Что? Её вы впустите, а меня, значит, здесь оставите?

— Именно так, уважаемый.

— Сарн, — злорадная улыбочка исчезла с лица Деми довольно быстро: вдруг она осознала, что родовые книги навряд ли будут написаны на понятном ей языке. — Ты знаешь старотувиамский?

Он пренебрежительно фыркнул, гордо задрал нос.

— Я знаю все языки, на которых общаются в Руимо, включая Менторский!

— Чудесно! Если поможешь — так уж и быть, можешь ходить сюда вместе со мной.

Он недоверчиво поморщился.

— И я постараюсь сделать так, чтобы тебя впоследствии пускали ко всем закрытым архивам, — более убедительно добавила она, пока даже не представляя, как убедит Рика согласиться на это.

Чародей колебался, но после кивнул.

— Согласен.

Когда он собрался переступить порог вслед за Деми, ручища стражника упёрлась в дверной проём, преграждая путь.

— Куда это ты собрался?

— Господа, — Деми мигом оказалась между стражником и Сарном и, взмахнув пышными ресницами, сделала умоляющий взгляд:- Мне необходим переводчик. Пожалуйста, пропустите его.

На этот раз женские чары подействовали. Неловко кашлянув в кулак, стражник отвёл глаза в сторону и отступил.

— Входите, — нехотя буркнул он.

Если в главном зале библиотеки запах пыли ощущался лишь слегка, то в этой комнатке он был невероятно концентрированным. Глаза Сарна заслезились и он громко чихнул.

— Будь здоров.

— Ага, — недовольно буркнул он в ответ, аккуратно коснувшись носа. Видимо, и правда до сих пор болел.

Деми задумалась и принялась вспоминать, в какой момент у неё появилась неприязнь к чародею, и поняла — с момента, как только он заговорил с ней. Однако, общество его она нашла вполне сносным, если он помалкивает и не язвит.

В помещении было темно и душно. Не раздумывая она создала ещё одну сферу и опустила на пьедестал, однако ничего не произошло — видимо, он был неисправен. Взгляд её упал на толстые свечи, аккуратно сложенные на одной из полок. Сарн, завидев покрытые слоем пыли шторы, аккуратно оттянул их и распахнул настежь продолговатое окно, которое они укрывали. Деми протянула ему свечу. Тем же приёмом, коим пользовалась Анита, он щёлкнул пальцами, и на кончике указательного появился маленький огонёк, который он задул, как только зажёг свечу: пламя обжигало ему кожу, и удерживать его так долго, как Анита, он не мог. Тем не менее, это умение достойно похвалы — Деми давно заметила, что многие чародеи стараются хоть понемногу, но овладеть заклинаниями и магией разных направлений.

— Так зачем тебе понадобились архивы? — вежливо поинтересовался он.

— Так ты умеешь нормально разговаривать? — изумлению Деми не было предела. — Ищу родовые книги, нужно кое-что прояснить. А тебе для чего?

— Хочу подробнее изучить три великих рода.

— Чудно! Ты знаешь, как выглядят эти книги?

— Нет. Но навряд ли мы их пропустим — они должны бросаться в глаза.

Он оказался прав. Стоило им немного осмотреться — тут же заметили два громоздких талмуда, каждый на отдельном пюпитре. Книги эти содержались в идеальной чистоте. Одна из них, та, что стояла ближе, была оправлена в золото и разноцветные драгоценные камни; на корешке, как и на лицевой части, золотистой краской был выведен лотос — точь в точь как на знамёнах; другой талмуд украшало серебро, и символом его было начерченное такой же краской изящное древо. Невольно Деми задумалась об их ценности: помимо того, что эти книги хранят в себе бесценную информацию, они выглядят безумно дорогими. Неужели двух стражников достаточно, чтобы их уберечь? Ведь можно запросто пробраться сюда, воспользовавшись магией мгновенного перемещения, или на худой конец — влезть через окно. Свои мысли девушка высказала вслух, на что чародей ответил:

— Их не украсть по одной простой причине: здесь столько защитных заклятий, что лучше даже не пытаться их сломить. Вот, например, действие одного из них, — он обхватил талмуд двумя руками и изо всех сил дёрнул на себя. Ничего не вышло — даже пюпитр не шелохнулся. Деми решила, что он её дурачит. Направив энергию к здоровой руке, она попыталась сдвинуть книгу с места, но потерпела неудачу: книга намертво была приклеена к своей подставке, а она, в свою очередь, к полу.

— А если пробраться сюда, и попросту скопировать необходимую информацию?

— Тогда в силу вступает одно из самых страшных заклинаний — забытье. Видишь руны над дверями? — Деми прищурилась: пламя свечи было не таким уж ярким, но кое-какие засечки она разглядела. — Это — единственный безопасный вход. Если пробраться в эту комнату иным путём, заклинание подействует мгновенно, и ты навсегда утратишь память.

Теперь Деми поняла, почему Анита отказывалась провести её к родовым книгам тайно.

— Более того, в этих стенах большинство заклинаний теряют свою эффективность, а некоторые и вовсе перестают работать.

— Но двери охраняют всего два стражника! Можно ведь расправиться с ними, и войти.

Сарн уверенно покачал головой.

— Они — не обычные солдаты; те двое из спецотрядов, и не так просты, как кажутся.

— Что ж, это впечатляет. И откуда ты столько знаешь?

— У меня было достаточно времени. А ты, как погляжу, совсем ничего не смыслишь в колдовстве! Сколько же тебе лет?

— Какой же ты хам! — воскликнула Деми, бросив на Сарна гневный и осуждающий взгляд. Она действительно не разбиралась в тонкостях магии, за исключением легко дающейся ей магии тела, и попыталась выйти из неловкого положения, пристыдив чародея, потому как знала, что в Руимо особенно неприлично спрашивать у дам их возраст. К её великому удивлению, это подействовало: Сарн замолчал и отвёл взгляд в сторону.

Помолчали.

— Давай начнём с этой, — Деми указала на ту, что была в золоте.

Сарн на мгновение замер. Затаив дыхание, он бережно открыл книгу. Посредине листа из тончайшей кожи чёрными чернилами была выведена изящная надпись.

— Nie liv» ert» es ao nuem Maria.

— Чего? Я поняла только «Мария».

— «Да благословенны будут дети Марии».

Чародей перелистнул страницу и какое-то время вглядывался в чёрно-белый портрет.

— Что-то не так? — Деми стало неловко от его изучающего взгляда, который метался между ней и изображённой на листе девушкой.

— Нет, ничего, — тихо ответил он, явно пребывая в лёгком смятении. — Просто ты чем-то на неё похожа.

Деми приблизилась, всмотрелась получше. Сходства действительно были — однако, изображённая здесь девушка уж больно походила на ту, которую однажды увидела на зачарованной картине…

Её словно поразила молния. Неужели Рик оказывает ей знаки внимания лишь потому, что она похожа на…Марию?

Это многое объясняло. Общее название фавориток — так точно.

В груди отчего-то сильно защемило. Стараясь не думать об этом, она внимательно вчиталась в надписи. Под именем не было даты рождения — только год смерти, а рядом с ним какое-то название.

— Что это тут рядом с восемьсот пятым годом? Dhelorym stant…

— Stant — власть, или правление, Dhelorym — Высшие. Мария умерла в восемьсот пятом году правления Высших.

— Минутку. Сейчас-то, какой год?

Сарн был весьма удивлён и озадачен этим вопросом.

— Ты будто вчера родилась.

Он усмехнулся, покачал головой, а после сказал с ироничной интонацией:

— На дворе нынче 7425 год эпохи Менторов.

Глаза Деми округлились.

— Как-то это неожиданно. Сколько тогда Руимо, в целом, лет?

— Послушай, Деми. Я здесь не для того, чтобы заниматься ликвидацией безграмотности и вести лекции по истории — с этим разбирайся сама. И не сверли меня взглядом! Мы так не договаривались.

— Дальше, — недовольно буркнула она, перелистнув страницу.

Позже они сошлись на том, что Деми скажет, когда услышит нужное имя. Сарн листал страницы, проговаривая вслух все имена.

— …Фрея, Риммэ, Ада, Саманта…

— Не то. Всё не то. Давай дальше, страниц на тридцать вперёд. Кстати — почему здесь только женские имена?

— Так принято. Родословная ведётся исключительно по женской линии — возможно потому, что магией наделены только особы женского пола.

— Странно. Ладно, дальше.

— …Ливора, Глеа, Нифайя, Амма, Зоффия, Скандра, Мари, Сильвэ, Бранна, Нира, Кадма…

Деми, ты уверена? Эй, ты вообще меня слушаешь!?

— Вни-ма-тель-но, — протянула она, зевая.

— Давай так: какое поколение тебя интересует?

— Последнее. Можно три последних.

Сарн почти выронил все свои закладки, правое веко дёрнулось, весьма позабавив Деми.

— Так чего ради, позволь спросить, я читаю с самого начала?

— У тебя хорошо получается.

— Я понял — это месть.

— Что ты, вовсе нет.

Чародей ушёл на несколько страниц вперёд.

— …Дарина, Ирьетта, Мидэя, Семэл…

Семэл.

Деми вскочила, чуть не вытолкнула Сарна, пытаясь рассмотреть годы жизни и сведения из биографии.

— Как ты сказал?

— Семэл. Что тебя так взбудоражило?

— Ничего. Дальше, после Семэл…

— После Семэл — Лиана, и…что-то странное. Смотри. Здесь написано «nir nuem», это значит «двое детей».

— Что в этом странного?

— То, что больше одного ребёнка дочерям Марии иметь не положено. Все nuem Maria прокляты, как и Фенхидес. Я не знаю, насколько это правда — но, говорят, в Руимо могут жить лишь две nuem Maria одновременно.

Деми вспомнила слова Атарегама — когда-то он упоминал о проклятье. Она напряглась, голос стал вкрадчивым.

— Почему?

— Я не уверен. Мельком когда-то услышал, что, когда в Руимо приходит третья дочь Марии, старшая погибает.

Ноги её немного подкосились, тело бросило в жар. На мгновение все мысли спутались.

Неужели это правда? Неужели Лиана погибнет, если у неё, или у Деми появится ребёнок? Конечно, рано было об этом думать. Ей всего лишь двадцать лет, и она вовсе не торопится стать матерью. Какие здесь могут быть варианты?

Сознание подсказало всего один — самый верный.

Уйти из Руимо. Навсегда.

Мысль о том, что она больше никогда не увидит Золотой город, не сможет пройтись по его улицам и Белому замку, никогда не увидит всей этой красоты и великолепия была невыносимой и слишком болезненной; ей казалось, что, если это произойдёт — она умрёт от горя, тоски и беспомощности. Или же сойдёт с ума. Вся её прежняя жизнь, до того дня, когда она стала Пришедшей, была безликой и серой, ничем не примечательной. Теперь же ей было, что терять, и кого.

Но под всем этим крылся куда более серьёзный вопрос, тот, который она боялась себе задать.

— Скажи, Сарн, — она облокотилась на пюпитр. Говорила тихо, но отчётливо, глядя в невидимую точку перед собой. — На что ты готов пойти ради собственного счастья? В чью пользу сделал бы выбор, если бы от собственного благополучия прямиком зависела чужая жизнь, и, возможно, даже висела на волоске?

Он задумался. Округлые глаза блеснули янтарём, между густых бровей появились морщины. За ухо убрав длинную русую прядь, задумчиво взялся за острый подбородок.

— Всё зависит от того, что для тебя важнее. Я не могу судить за других, но, могу сказать, как поступил бы сам. Если бы под угрозой была жизнь дорогого мне человека — я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы отвести от него опасность. Даже если пришлось бы чем-то жертвовать.

Деми мягко улыбнулась, чуть опустила голову. Из-за длинных тёмно-русых локонов чародей не мог рассмотреть её профиль. Вдруг она отпрянула от пюпитра и отошла на шаг, уступив ему место.

— Сначала ты показался мне мерзким типом…я ошиблась. Думаю, оно и к лучшему.

— «Мерзким типом»?

— Хорошо, что есть в мире люди, для которых центром мироздания не являются они сами.

Сарн, сбитый с толку, что-то ещё спрашивал, пытался привлечь внимание Деми и выбить хотя бы один ответ на его вопросы, но девушка его словно не замечала. А после почти шёпотом, с выражением полной отрешённости и сожаления, сказала, как ему показалось, невпопад:

«Как жаль, что я — не одна из них».

* * *

Светало. За прошедшую ночь стражники дважды заходили в мрачную, пыльную комнату, хранящую драгоценные реликвии. Дважды тихо удалялись, не отвлекая и не мешая странным, периодически огрызающимся друг с другом молодому мужчине и девушке. За всё время они ни разу не вышли, и к утру со всех сторон были обложены старыми книгами и выписками из летописей.

— Итак, — Деми, потирая глаза, облокотилась на высокую тумбу. — Пора подвести итоги и разложить по полкам всё, что мы выяснили.

Сарн в вальяжной позе сидел на старом, пыльном зелёном диванчике у стены.

— Было три великих рода — Марии, Дамира и Елены, и Аристарха. Род Аристарха прервался почти в начале эпохи Менторов, если верить летописям. А из родовой книги Марии мы узнали…

— Что сама Мария прожила в Тувиаме почти триста пятьдесят лет, и за это время даже не состарилась.

— И погибла, если можно так сказать — ещё молодой при битве у Красной реки, так же именуемой Битвой трёх воинств, а точнее — в одиночку бросилась в Хамир-Ракод, обитель Менторов. Незадолго до смерти она выносила и родила ребёнка — девочку, и дала ей имя Фрея.

— Все Maria-nuem унаследовали её дар, а именно — сильнейшую магию исцеления. Но вскоре произошёл генетический сбой, и несколько женщин — как дочь Фреи, затем её пра-пра-правнучка Ливора и ещё энное количество детей, рождались обычными людьми без магического дарования.

— Только первенцы владеют магией. Значит, все вышеперечисленные…

— Были вторыми, или третьими детьми.

— Следовательно, женщины-первенцы либо погибли, так и не успев продлить свой род, либо не делали это по иным причинам, — Сарн помолчал, перекинул одну ногу на другую. — Однако, последние nuem Maria, а именно — Ирьетта, Мидэя и Семэл, произвели на свет талантливых волшебниц, и каждая оказывалась могущественнее предыдущей. Да, и что тут говорить — слышал я, за пять дней Лиана полностью исцелила упавшую с обрыва женщину.

— Повезло ей, — обронила Деми, задумчиво разглядывая чёрно-белый портрет Семэл, их с Лианой мамы. Она заметила одну небольшую деталь — у неё на шее, как и у остальных прародительниц, включая Марию, обязательно была бархотка с круглым камнем. Такая же была и у Лианы, и это натолкнуло на мысль, что вещица передаётся по наследству.

— Напомни-ка точную дату смерти Семэл?

Сарн задумался, поднял вверх указательный палец и сделал кистью плавный жест.

— Триста тринадцатый год этого тысячелетия, день краха Фаренхима.

Вдруг Деми почувствовала, что падает из-за боли, пронзившей мышцы в ногах. Пульсируя, она разливалась по телу, и из-за неё было не продохнуть. Деми, широко раскрыв глаза и рот, дышала отрывисто и часто, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Прежде изменения не были такими болезненными. Упираясь ладонями в пол, она беспомощно смотрела за тем, как бледнеет, приобретая сероватый оттенок, кожа на руках, как отвратительно вылазят почерневшие вены.

— Нет! — выкрикнула она, когда Сарн подорвался с места и бросился к ней. — Стой, где стоишь.

«Никто не должен видеть меня такой», — подумала она, стиснув зубы. Сравнительно с тем, что она ощутила сейчас, рана на правой руке показалась царапиной.

Сарн был в полном замешательстве и на несколько мгновений застыл на месте, недоумевающе глядя на Деми, которой явно нездоровилось. Казалось, она задыхается, но всего через несколько секунд затихла, и дыхание её выровнялось. А потом она встала, как ни в чём не бывало, и сделала вид, будто ничего странного не произошло.

— Ты чем-то больна? — тихо спросил он, вглядываясь в побледневшее, влажное от пота лицо, с которого ещё не полностью сошла гримаса ужаса.

— Можно и так сказать. С каких пор тебя беспокоит моё здоровье? — она постаралась придать голосу ироничную интонацию.

— Просто это…как-то жутко.

— Забудь. Теперь, о Фенхидес. Если я правильно запомнила, у Елены и Дамира было четверо детей — Мила, Алексис, Дориус и Фера. Я не ослышалась, когда ты сказал, что они…поженили своих детей?

— Верно. Это — часть проклятия всех Фенхидес; без кровосмешений они не могут иметь потомства. У Милы и Алексиса родилась тройня — и все мужчины. У Дориуса и Феры — сын и дочь, Окинос и Аима.

— А Аиму взял в жёны…Креон? Да, Креон, один из тройняшек и её дядя. Дальше, у Креона и Аимы так же родилось трое детей — Аканта, Ауми и Терис. Терис и Аканта…Тьфу ты! Инцест на инцесте. Страшно представить, что у них за дети!

— Но ты же видела Эйру.

Деми задумалась. Она никогда не дала бы ей больше восемнадцати на вид — невысокого, изящного телосложения девушка, с запоминающимися своей утончённостью чертами лица и грацией в каждом движении. И тут ей вспомнилась дата краха Фаренхима, который последняя Фенхидес пережила. Зелёные глаза округлились.

— Сарн, — она затаила дыхание. — Сколько же ей лет?

— Сто восемнадцать, — спокойно констатировал он, не понимая удивления Деми. — Приблизительно в этом возрасте nuem Ellen в совершенстве овладевают своей наследственной магией. Мужчины Фенхидес…

— Рождались красноокими, и все без исключения были искусными воинами?

— Верно.

— Но ведь у Эйры красные глаза! Так кто же…

— Девушка, — Сарн отстранился, уверенно качая головой. Теперь, уловив безумную мысль Деми, побледнел он сам. На лице на короткий миг застыла гримаса неподдельного ужаса. — Конечно, девушка!

— Какой неожиданный и интересный был бы поворот, — хихикнул Атарегам, внимая их беседе.

* * *

Близился полдень. Двое смертельно устали, глаза сделались красными от напряжения, а по головам, казалось, не раз ударяли тяжёлым молотком. Желудок Сарна время от времени жалобно взвывал, и после очередной продолжительной «серенады» они посмеялись и пришли к выводу, что пора заканчивать. Периодически чародей клевал носом, непроизвольно проваливаясь в короткий сон и дивился тому, что Деми ни разу не сомкнула глаза.

— Иди уже, — улыбнулась Деми, когда они стояли на свежем воздухе, в тени галереи. — А то невозможно смотреть на твою сонную физиономию.

— До завтра, значит, — лениво и устало протянул он, уже в который раз зевнув. Деми двинулась к ближайшей из пяти лестниц. Спустившись вниз на несколько ступеней, она услышала своё имя и обернулась, вопросительно глядя на Сарна.

— Спасибо, что провела к архивам. Если понадоблюсь в качестве переводчика, можешь обращаться.

Она кивнула и натянуто улыбнулась, но по взгляду можно было сказать, что находится она где-то далеко, и последних его слов не слышала. Молодой чародей какое-то время глядел вслед её отдаляющемуся силуэту, а после пошёл восвояси.

* * *

Улыбка сошла с лица Деми, стоило ей повернуться к нему спиной и ускорить шаг. Не замечая никого и ничего рядом с собой, она целенаправленно шла к дому наставницы.

После того, что узнала о Фаренхиме, она была сама не своя и сейчас, будучи наедине с собой, могла не прятаться за маской улыбчивости и дружелюбия.

— Я найду их, — решила она, вспоминая строки из дополнительных сведений о смерти Семэл, а точнее, убийства. В них говорилось о трёх Менторах; так же кое-какое описание их внешности приводилось в одной из песен-легенд, но Деми не стала тратить время на её поиски. К тому же, живым свидетелем минулых событий была Эйра, последняя nuem Ellen. Деми решила повременить с прямыми расспросами; сначала она должна чего-то добиться, и, когда сочтёт, что готова ко всему — расскажет ей о своих намерениях. Она была почти уверена, что чародейка не откажет ей в помощи.

Ловко перескакивая крутые ступени и погружённая в раздумья, она не догадывалась, что встретит одного из трёх гораздо раньше, чем рассчитывала.

Не заметила она, как уютные улочки оказались позади, а сама она — на пороге жилища Аниты. В доме было тихо, окошко на втором этаже распахнуто настежь; без труда Деми нашла в кабинете свой длинный, полуторный меч, которому отдавала предпочтение куда больше, нежели прочим. Средней ширины клинок, сужающийся к острию, с простой рукоятью и навершием сам просился в руки. Направляя и правильно распределяя энергию в руках, Деми могла достаточно долго удерживать его в одной; привычная рукоять легла в ладонь, но через мгновение меч попросту выскользнул. Она отчаянно повторила свою попытку, которая, как и предыдущая, завершилась неудачей.

Деми скинула с себя платье и неудобные туфли; перстень Рика, до сего момента хранившийся в лифе(карманов в платье не было, а кольцо, будучи слишком большим, соскальзывало с её пальцев), положила на стол, на видное место. В шкафу отыскалась широкая мужская рубашка, позаимствованные у Аниты штаны с большим трудом налезли на бёдра, но портить подаренное платье она не хотела.

Деми, полная решимости, схватила свой благополучно украденный с оружейного склада, впоследствии — присвоенный, меч, и уверенно пошла на первый этаж. Оттащила тот самый коврик, укрывавший потайную дверь, и, обнаружив, что та не заперта, скользнула в подвал.

Глаза привыкли к темноте не сразу. Осмотревшись, она обнаружила в дальнем углу очертания человеческой фигуры, и немного испугалась. Это был самый обыкновенный тренировочный манекен — старый, но вполне пригодный для использования по назначению. Он оказался здесь весьма кстати. Деми не имела понятия, как скоро может вернуться наставница, и даже не задумывалась об этом.

Хорошенько разогревшись и выполнив разминку, она приступила к отработке приёмов, для начала — самых простых.

Потеряв счёт времени, забыв о боли и усталости она безжалостно атаковала манекен. Это было ужасно. Правая рука стала абсолютно бесполезной. В бессильной злобе девушка пыталась повторить выученные ею приёмы — тщетно.

Она почувствовала себя жалкой. Все месяцы обучения и изнурительных тренировок были напрасны…

— Атарегам! — бешено закричала она, не успев отдышаться. — Самое время испытать силу, которой ты так любишь хвастать!

Ответа не последовало. Деми почувствовала, как с глаза по щеке стекает горячая капля; смахнув её, она вновь схватилась за оружие, воспроизводя серию ударов — куда медленнее и слабее, чем когда-то.

* * *

Анита торопилась домой. Её присутствие на допросе двух выживших головорезов было не обязательным — Дмитрий стоял выше в иерархии чародеев Элиты и был отличным телепатом; более того, рядом с ним была Беата, и волшебнице не было необходимости присутствовать там лично: скоро духовная сестра поделится с ней мыслями и образами.

Их связь была необычна и невероятно полезна, но, тем не менее, имела недостатки: они знали друг о друге абсолютно всё — начиная от привычек, заканчивая сокровенными и, порой, страшными тайнами, о которых было ведомо лишь им двоим. Тайнами, о которых нельзя говорить вслух.

Впрочем, при желании они могли укрыть, заблокировать часть воспоминаний. Их чувства так же были связаны — эмоциональное напряжение одной всегда распространялось на обеих, и, в отличие от мыслей, скрыть их полностью было невозможно.

Их связь была особенной ещё и потому, что Анита являлась Пришедшей. Беата же, рождённая и прожившая всю свою жизнь в Руимо, приходила в восторг, а иногда — в ужас, просматривая воспоминания из второй жизни своей «сестры», и особенно её разочаровало отсутствие магии как таковой. Она была единственной, кто, помимо Пришедших, имел наиболее точное представление о мире, в который никому из Руимо не суждено попасть из-за незыблемости его законов.

По пути волшебница обдумывала странную, настоятельную просьбу Рика относительно Деми: никто, а в особенности Беата, не должен знать о замеченных в ней странностях, и это было вполне оправдано; духовная сестра устраняла любого, в ком видела угрозу, и в этом была похожа на Константина — отличало их лишь то, что последнего никогда не терзали муки совести.

Перехватив в другую руку свёрток с новой одеждой для Деми и одноручный меч в ножнах, она поднялась по ступенькам и толкнула входную дверь.

Дверца в подвал была открыта нараспашку. Анита сразу же кинулась вниз, выбросив всё, что несла с собой. Звучные удары и свист рассекаемого воздуха были совсем близко. Когда зрение адаптировалось, оцепенение, пронзившее Аниту, длилось несколько минут.

Движения силуэта, усердно атаковавшего манекен, были быстры, сильны и продуманы, и ни одной ошибки в них не было. Анита отказывалась верить своим глазам — ведь то, что она сейчас видела, казалось невозможным и немыслимым.

— Деми?

Она на миг прервалась, посмотрела через плечо. Волшебница прищурилась — ей показался очень странным цвет кожи ученицы, но ей вполне могло и показаться. Ничего не ответив, Деми сделала вид, будто рядом никого нет и продолжила. Рукава рубашки были закатаны по локти, повязку на правой руке покрывали тёмные пятна. Аниту словно поразила молния: рана ученицы ещё не зажила, и сейчас она рискует уничтожить все старания Берта.

— Что ты делаешь!? — вдруг вырвалось у Аниты. Деми остановилась на середине серии ударов и, не оборачиваясь, произнесла с угрозой:

— Не. Мешай.

Анита осоловела и невольно вздрогнула, когда услышала смесь двух голосов. Не понимая, что происходит, сделала шаг назад и застыла на месте.

— Твоя рука…

Девушка всё же соизволила повернуться.

— Абсолютно здорова, — пропитавшаяся кровью повязка упала на пол, развязанная ловким движением. На предплечье осталась широкая полоса шрама. — Только этот Берт намудрил с сухожилиями — срослись неверно, теперь мизинец не согнуть. Но это — пустяк.

Их взгляды встретились. По спине Аниты побежали мурашки, страх лишил её возможности пошевелиться. То, что перед ней стояло и пренеприятнейше улыбалось, не могло быть Деми.

— Послушай меня, «наставница», — она сделала эффектный взмах мечом. — У тебя два варианта: первый — свалить отсюда. Второй — подобрать железку, что ты бросила наверху, и подсобить; руку нужно разработать. Ну, что стала? Живее!

Волшебница всегда контролировала себя и свои эмоции. Всегда. Даже тогда, когда перед ней происходили воистину страшные вещи, она не впадала в оцепенение, а ноги не деревенели. Это произошло с ней впервые.

Она заставила себя сдвинуться с места, поднялась наверх и вернулась с обнажённым мечом. «Особенно Беата» — вспомнила она слова Среброглазого, и немедленно сделала то, что должна в подобной ситуации.

— Отлично. — Деми уверенно и с необычной пластикой отдалилась на пятнадцать шагов. — Никакой магии; выпустишь световую сферу — я выпущу тебе кишки. Поняла?

Анита кивнула.

— Начали!

Анита первая бросилась в атаку. Приблизилась, сделала выпад и обманный приём с целью обезоружить, но Деми ушла от удара влево. С трудом отведя точный удар в бок, наставница отступила на безопасное расстояние; и вынуждена была отступать и дальше, с трудом сдерживая натиск невероятно быстрых, точных ударов. Слишком поздно она поняла, что открылась, но в последний момент скрестила свой меч с мечом ученицы. Чудовищно бледное лицо с широкой улыбкой и безумными глазами приблизилось к лицу Аниты — Деми давила всё сильнее и вынудила наставницу направить часть энергии к рукам. Покраснев от натуги, она с силой оттолкнула от себя Деми. Та опустила меч и, раздосадованная, покачала головой.

— Последнее предупреждение: БЕЗ магии.

Подбросив, затем подхватив свой меч, Деми рывком приблизилась к Аните и, уклонившись от широкого удара, нанесла свой.

Анита почувствовала, как что-то хрустнуло и не сразу поняла, что упала на пол. Через секунду резкая боль в рёбрах заставила её зашипеть и скривиться. Когда попыталась встать, Деми выбила из её рук меч, который она использовала как опору, и ударила ногой в грудь. Анита упала на спину, ударилась головой о холодный пол; несколько секунд было не продохнуть. Деми смотрела на неё сверху — без капли сожаления, и даже с интересом.

— Поднимайся, — она больно пнула её босой ногой, развернулась на пятках и снова отдалилась.

Это продолжалось в течение бесконечного, мучительного часа, который, как решила Анита, вполне может стать последним в её жизни.

Всё больше этот бой походил на избиение — Анита получала удары, невероятно сильные, падала и вставала вновь, а если не могла подняться, пока короткое терпение Деми не иссякало — рисковала получить клинок в сердце.

Последний удар Деми — кулаком — стал гранью допустимого. Анита плюнула кровью, вместе с ней на пол выпал зуб; понимая, что больше она выдержать не сможет, отбросила меч в сторону, и тот упал со стальным звоном. Встать с колен она не могла.

«Это слишком далеко зашло», — подумала волшебница, с ужасом наблюдая, как Деми приближается к ней размеренными, неторопливыми шагами. В глазах стремительно темнело, в ушах стоял звон. У неё оставалось всего несколько секунд, прежде чем это жестокое чудовище поймёт, что она задумала.

Обмокнув большой палец в свежую кровавую лужицу на полу, она быстро нарисовала рядом с собой вспомогательный символ.

— А нехорошо это — сбегать, не попрощавшись, — проворчала Деми, когда Анита, произнеся короткое «Melseren», исчезла.

* * *

Рик сидел за столом, погрузившись в накопившуюся документацию. Он почти закончил с отчётами капитанов стражи со всех уголков Тувиама, данные разведки уничтожил сразу, как только прочёл. Стопка ароматных писем, доставленных ему меньше получаса назад, благополучно почивала в мусорном ведре, не удостоенная внимания. Он снял очки в тонкой чёрной оправе, закрыл глаза цвета серебра и откинулся на спину.

Странное ощущение взыграло в нём, заставило насторожиться. Он давно научился ощущать и замечать всплески магической энергии, и в этот раз чутьё его не обмануло. Его потянуло в центр комнаты, туда, куда через долю секунды явится незваный гость.

— Анита? — удивился он, когда девушка появилась словно из ниоткуда. Едва завидев многочисленные ссадины на лице, заляпанную багровыми пятнами одежду и несколько резаных ран на её плечах и бёдрах, не дал упасть, когда её повело вбок, и подхватил на руки. — Что произошло?

— Деми, — из последних сил вымолвила она, и голова её беспомощно откинулась назад.

Рик нащупал пульс и вздохнул с облегчением; не теряя ни секунды, он велел стражникам, примчавшимся на его зов, отнести полуживую волшебницу в госпиталь, а сам бросился к балкону. Секунду он оценивающе глядел вниз; давно ему не приходилось прыгать с такой высоты, но медлить было некогда. В прыжке преодолев балюстраду, он уверенно летел вниз, к земле, готовясь в нужный момент воспользоваться телесной магией, на которую не распространялось наложенное на него проклятие — невосприимчивость к любому колдовству, за редким исключением в виде артефактов и врождённого дарования Хранителя. Впрочем, благодаря Шателону при определённых условиях удавалось обойти проклятие, но даже магия дочерей Марии окажется бессильна, если он по неосторожности допустит ошибку и получит серьёзную травму.

Он приземлился, правильно сгруппировавшись; дюжина оранжевых листьев разлетелась в стороны и Рик, не обращая внимание на шокированного, отскочившего в сторону стражника, бежал так быстро, как только мог.

Он не знал, что именно произошло между Анитой и Деми, и кто в стенах Золотого города нанёс тяжкие увечья чародейке Элиты; самое первое предположение он сразу же отмёл в сторону: нападение головорезов не могло повториться — все барьеры были восстановлены, охрана города была усилена втрое; следовательно, угроза находится в его стенах.

В последний раз её видели у дома Аниты и, первым делом, Рик отправился туда.

Увидел разбросанные в коридоре вещи и распахнутую дверцу в полу. Вслушиваясь в подозрительную тишину, он осторожно спустился.

Под ногами хрустнули осколки стекла. В почти кромешной тьме он различил изрядно потрёпанный манекен, и, продвигаясь вглубь комнаты, едва не поскользнулся на чём-то мокром. Тихий всхлип. Готовый нападать, в худшем и маловероятном случае — защищаться, Среброглазый уверенно двинулся к источнику шума.

— Деми?

Никто не ответил. Всё отчётливее он слышал тихий плач; вскоре в конце комнаты он различил силуэт. В углу, обхватив колени руками, сидела Деми, рядом с ней лежал длинный меч.

— Что произошло? — Рик взял её за плечи и, не заметив никаких увечий, встряхнул. Он понял, что это бесполезно; девушка дрожала, смотрела в одну точку, не моргая, и глаза её были полны ужаса. Рик провёл ладонью перед её лицом. Никакой реакции.

Он легко подхватил её на руки; Деми не сопротивлялась. Судя по виду, она не понимала, что происходит, и где находится.

Близилась ночь, небо начало темнеть несколько часов назад; минуя роскошные коридоры и залы Белого замка один за другим, Рик торопился в свои покои.

Достигнув высокой двери из гладкого дерева, отослал прочь охранявших её стражников в серо-синих доспехах, толкнул её ногой и вошёл внутрь.

В комнате было прохладно и темно, в воздухе витал ненавязчивый, приятный аромат мяты. Длинные полупрозрачные занавески плавно порхали на ветру; сквозь арку, ведущую к открытому балкону, виднелись огни Золотого города, завораживающие своим тёплым сиянием.

Рик подошёл к обширной кровати, мягко опустил Деми на шёлковые простыни и пышные подушки, сел рядом. Осторожно взял за руку и почувствовал, что она по-прежнему дрожит. Оцепенение, в котором пребывала Деми, постепенно уходило.

Рик лёг рядом и обнял её. Результат не заставил себя ждать — через минуту-другую она расслабилась и прижалась к нему, что было сил. Но молчала. Понемногу Рик старался её разговорить.

— Всё хорошо, Деми. Теперь, всё будет хорошо, — прошептал он на ухо. — Только не молчи, прошу.

Но единственное, что она могла сказать, было едва слышное «Это не я».

Всю ночь они провели вместе; не выпуская из объятий, Рик гладил её по голове. Двое не спали. И лишь под утро, она смогла заговорить.

* * *

Солнечные лучи падали на серый мраморный пол, начищенный до блеска; на изящном деревянном столике, в расписанной золотыми узорами вазе красовался букет гиацинтов. Пение птиц слышалось ещё до восхода солнца. Серенькие воробушки — четыре штуки, самые смелые и упитанные, не постеснялись залететь в светлые покои и, расположившись на полу, карнизе и столике, своими маленькими глазками-бусинками наблюдали за хорошо знакомым черноволосым мужчиной и девушкой в его объятиях.

Рядом с ним просыпалось много девиц; четвёрка отважных воробьёв каждое утро прилетала и, не обращая внимания на незнакомок, весёлым чириканьем приветствовала Среброглазого, на короткий миг задерживаясь на его вытянутой руке.

Они хорошо знали черноволосого, и доверяли ему; знали, что он обязательно угостит их лакомством, знали, что никогда не причинит им вреда.

Та, что была с ним сейчас, отличалась от предыдущих — одно её присутствие заставляло их маленькие сердечки колотиться быстрее, а инстинкты приказывали лететь отсюда прочь и не появляться, пока она не уйдёт. Глядя на неё они чувствовали что-то невидимое, сокрытое от взора, но при желании — способное принести много несчастий и бед. А не улетали потому, что чувствовали кое-что ещё: пока черноволосый рядом, это нечто — бессильно.

Деми поднялась на локтях, села. Смущённо опустила глаза, когда Среброглазый потянулся и сел рядом, терпеливо ожидая.

— Ты очень помог мне, — тихо сказала она, и сильнее сжала гладкую простынь, — если бы не…Как ты узнал?

— Анита пришла ко мне.

Деми, услышав её имя, встрепенулась, а после снова опустила голову, с ужасом вспомнив о том, что произошло.

Она впервые полностью доверилась ему — и сначала всё было хорошо, но с появлением Аниты пошло под откос: Атарегам решил развлечься. Теперь о содеянном она жалела больше, чем о чём-либо в своей жизни. Страх, преследовавший её с тех пор, как Атарегам всё чаще стал управлять ей, внезапно осуществился — дорогой человек оказался на грани гибели по её вине. В его намерения входило играть до тех пор, пока игрушка не сломается окончательно — к счастью, этого не произошло.

«Почему она не ушла? — подумала Деми, закусив губу. — Почему осталась, и позволила избить себя до полусмерти!?»

Сомнения относительно обещаний Атарегама расправиться с тем, кто о нём узнает, были развеяны: никогда и никому Деми не скажет о своей тайне, чего бы это ни стоило.

Она почувствовала тёплое прикосновение к руке. Рик, бережно взяв её за предплечье, внимательно изучал розовый шрам. Лучик солнца упал на его прямоугольное лицо, и глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, блеснули жидкой ртутью.

— Думаю, тебе есть что сказать мне, Деми, — низкий голос, обычно богатый обертонами, прозвучал довольно строго. Выдержав паузу он добавил, чуть мягче:- Кто сделал это с Анитой?

— Я, — твёрдо ответила она.

Рик помрачнел, отпрянул. Встал с кровати, покрутил шеей и потянулся к кувшину с водой. Отпив из стакана пару глотков, рукавом вытер губы, помеченные в уголке старым шрамом. Одна из птичек слетела с карниза и села к нему на плечо.

— Никто не должен об этом знать.

— И это — всё? Как ты можешь быть таким спокойным, зная, что я совершила?

— Это началось с заброшенного храма, — обронил он. — Я прав?

Испуганная, она взглянула на него, не зная, как вести себя дальше.

— Я не могу говорить об этом, зная, что на месте Аниты можешь оказаться ты.

Рик настороженно взглянул на неё, а после не смог сдержать улыбку и рассмеялся.

— Какое грозное заявление. Боюсь, это окажется не так-то просто, — добродушно сказал он, но Деми было не до смеха.

— Иногда мои действия и поступки — не совсем мои, Рик.

— В таком случае, мне не терпится поболтать с тем, кто за них в ответе, лично.

— Но он убьёт тебя!

— Он? — Рик двинулся к Деми, и воробей вспорхнул с его плеча. Поставил колено на кровать, а после наклонился и приблизился к лицу девушки. — Тогда пусть попробует сделать это сейчас.

Деми не понимала, что происходит. Атарегам словно исчез — или затаился, выжидает. Однако, это не было на него похоже: ему бросили вызов. Открыто, дерзко, без капли страха, на что он не ответил абсолютно ничем, и это — явно не к добру.

— Я…не слышу его, — её голос прозвучал неуверенно.

— Вот и замечательно.

Деми чуть отстранилась, встала с мягкой кровати и подошла к балкону, чтобы глотнуть свежего воздуха. Воробьи пулей вылетели из комнаты, стоило ей подняться.

— Пора собираться, впереди — путь в Вартон, — сказал Рик, став за спиной и обняв девушку за талию. — Если нужно — ванная за дверью, одежду сейчас принесут. — Помолчав, он добавил почти шёпотом:- Как только все вопросы с Бракентуссками будут решены, я найду способ помочь тебе. Обещаю.

Через пол часа Деми была готова. Служанка принесла удобные, мягкие ботинки, рубашку, накидку и брюки, помогла быстро одеться и передала, что Среброглазый скоро вернётся, и ей нужно успеть поесть. Быстро расправившись с кашей и фруктами, Деми поблагодарила высокую, тонкую женщину с толстой косой и та, улыбнувшись, поклонилась и ушла, забрав поднос с посудой.

В покоях Рика Деми чувствовала себя комфортно, хоть и боролась с некоторым смущением; вопреки её представлению, они не сияли роскошью, но и простыми не были вовсе, а каждый предмет мебели был на своём месте. Девушка остановилась рядом с коллекцией кинжалов на стене, и не заметила возвращения хозяина комнаты.

— Белая сталь, — послышалось справа. — Самая дорогая и качественная, а самое главное — невероятно редкая в наши дни.

— Кажется, кинжал Хидека был из неё.

Деми ужасно не хотелось уходить, но она покорно последовала за Риком, когда он сказал «Пора». Она узнала его серо-чёрный костюм — из кожи и мягкой замши, с лёгкими защитными пластинами. Из-за плеча выглядывала длинная рукоять меча искусной работы — в лезвии молочно-белого оттенка сложно было не узнать белую сталь.

Пока они спускались на первый этаж, к парадному входу, всё время за ними следовали адресованные Рику приветственные возгласы служителей замка, закрепляемые уважительными поклонами. Наиболее часто повторялось «Mour tolar» enn» и «Lunress, Rehart».

Последняя винтовая лестница перед залом, ведущим к холлу, была одной из самых крутых и Рик подал Деми руку. Была ли это вежливая привычка или нечто большее, этот знак внимания не становился менее приятным. И всё же для неё оставалась загадкой причина его странного поведения и отношения к ней — вдобавок казалось, будто он знает о ней то, чего она ещё не знает. Он всегда ненавязчиво задавал вопросы, связанные с Атарегамом. Так что же ему о нём известно, а главное — откуда?

Группа людей ждала у охраняемых стражниками массивных дверей с рельефом в виде меча, вписанного рукоятью в круг. Деми взволновалась: ей предстояло знакомство с членами Элиты и совместный путь в Вартон.

В стройной, миниатюрной фигурке, одетой в чёрное, Деми узнала Беату, и отчего-то ей стало не по себе от испытующего взгляда карих глаз. Узнала темноволосого Константина по тёмному плащу, чуть экстравагантной причёске и резким, угловатым чертам лица — он держался на расстоянии от всех, сцепив за спиной руки. Заметила здоровяка Креоса и Сарна, снова чем-то возмущённого, активно жестикулировавшего руками. Он пытался что-то доказать Креосу, невозмутимо изучающему потолок и витражи. Следующих двух мужчин она не знала — оба высокие, один худой, другой широкий в плечах и крепкого сложения, что-то бурно обсуждали, а после залились громким смехом. Худощавый, одетый в лёгкую одежду, приложил руку к ключице — видимо, его сковала боль, но смех оказался сильнее. Стоящий рядом на общем фоне выделялся светлой шевелюрой, левую руку не снимал с рукояти висящего на поясе меча.

На плечи Эйры падал преломляющийся через круглое витражное окно разноцветный свет. Одетая преимущественно в серое, она стояла поодаль от всех, как и Константин, и была не в духе.

— Доброе утро, — объявил Среброглазый, подойдя к утихшей компании. — Беата, выглядишь отлично. Как плечо, Генри?

— В порядке, жить буду.

Рик и Генри пожали друг другу руки; заметив у стены Константина, Среброглазый кивнул ему в знак приветствия, и тот ответил тем же.

Лица Рика и светловолосого воина засияли, когда взгляды их встретились, после чего они коротко обнялись, звучно похлопав друг друга по спинам.

— Обычно ты быстрее справляешься с заданиями, — сказал Рик в притворном гневе. — Пришлось перенести консилиум. Как сказал Шателон — «Вдвоём — непотребно и не стоит изменять традициям».

Деми всерьёз задумалась, что это за консилиум, в котором всего трое участников в лице Рика, Шателона и блондина, почти одного с Риком роста и сложения.

— Да, было дельце в Хиввене, вот и задержался, — ответил он. Деми удивило, что в неофициальной обстановке Среброглазый, Предводитель Элиты, общается со всеми на равных и по-дружески, и это ей определённо нравилось. — Разбойники, понимаешь ли, решили поразбойничать — так мы с ребятами поставили их на место, заодно и в лагерь к ним наведались.

— Славно. Обсудим по пути. Новобранцы — примите мои поздравления: с испытаниями вы справились блестяще.

На лице Креоса не дрогнула ни одна мышца, а вот Сарн заметно волновался. Рик поочерёдно пожал им руки и двинулся к голубоволосой, пристально на него глядящей.

— Эйра, рад видеть.

— Ты снова опоздал, — холодно ответила она, на короткий миг взглянув на Деми. — Взаимно.

— Что ж, все знакомы, можно отправляться.

— Не лично, и не со всеми, — светловолосый воин, звякнув ножнами, остановился перед Деми. Ей пришлось немного поднять голову, чтобы внимательнее рассмотреть широкоскулое лицо с длинным прямым носом и щетинистым подбородком, покрытое мелкими, почти незаметными издалека шрамами. Весёлый огонёк блеснул в раскосых серо-голубых глазах. Деми представилась.

— Александр, — он взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Можно Саша.

— Ну, как обычно, — Эйра возвела очи горе, а после строго посмотрела на Сашу.

Рик, положив руку на плечо зеленоглазой, увлёк подальше от друга.

Тот, что держался за плечо, выпрямился насколько мог и, став рядом, представился первым.

— Генри. Рад знакомству.

Оставались двое. Заговорить с Константином Деми не рискнула — после рассказа Рика, при одном только виде этого чародея по спине бегали мурашки, ко всему прочему он старался не смотреть в её сторону. Обратиться к Эйре тоже было страшновато, но она рискнула.

— Maenne, nuem Ellen.

Тонкие голубоватые брови поднялись вверх. После короткой паузы последовал вежливый ответ, прежнее неудовольствие сменилось удивлением и интересом в алых глазах.

— Naeru, maenne.

Ночь в архивах пошла на пользу, и Деми запомнила пару несложных фраз на тувиамском. Что значило первое слово она не знала, но, судя по выражению на лице Эйры, всё шло как надо.

Рик велел начинать. Беата кивнула и он, вытащив из кармана небольшой прозрачный кубик, тихо произнёс нужные слова и исчез вместе с короткой, ослепительной вспышкой.

— Мы последуем за ним, — сказал Генри, заметив как Деми взволновалась. — Рик не может переместиться с помощью заклинания, поэтому пользуется заряженными артефактами.

— Подходите ближе, господа и дамы, — громко объявила Беата, проведя рукой по угольно-смольным волосам, длиной почти как у Эйры. — Да ближе, ближе, я не кусаюсь!

— Насколько ближе? — Александр своей могучей рукой попытался мягко обхватить чародейку за тонкую талию, но она толкнула его бедром и плавно отстранилась.

— Руки не распускай, Саша, — усмехнулась она. Согнув локоть и повернув ладонь тыльной стороной вниз, она на мгновение замерла. Странная ткань платья растеклась с правого плотно прилегающего рукава на ладонь, и та быстро почернела. Когда Беата коснулась пола, в разные стороны расползлись чёрные змееподобные линии, заключившие группу в круг. Воздух запульсировал от всплеска энергии и, когда пространство вокруг стало искажаться, Деми закрыла глаза. Всё произошло за секунды — мощная, доведённая до совершенства техника мгновенного перемещения получалась у Беаты в разы быстрее, чем у наставницы.

Всего через мгновение все оказались рядом с ожидающим их Среброглазым на довольно уютной аллейке с ярко-жёлтыми деревьями, причудливыми фонарями и простыми деревянными скамейками. Небо было пасмурным; ветер, набирающий силу, сгонял серые облака и те сбивались в одно плотное серое полотно, стремительно разрастающееся и нависающее над незнакомым городом.

Рик двинулся вдоль аллеи и все последовали за ним, и скоро вышли на шумную, многолюдную площадь. Ярмарка только открывалась, однако жители Свехха уже толпились у каждого прилавка, высматривая диковинки, иногда — тайно привезённые из Ничейных земель. Во всём шуме и гаме сложно было разобрать хоть пару слов, которые выкрикивали торговцы со всего света.

— Украшения! Лучшие украшения из Нуриарского нефрита!

— Обереги и талисманы!

— Мёд Алых долин! Лучший во всём Тувиаме — заходите, отведайте мёду!

— Чудес-сные Никертские наряды!

— Платье от самого Шерлана де Нейрата, первая цена — десять золотых!

Саша прыснул, услышав цену: за такие деньги обычный крестьянин мог прожить пол года, а то и больше.

— О, Эйра, — обронил он, ловко обходя неповоротливых людей. — Разве не он тебе наряды шьёт?

Голубоволосая ускорила шаг, оставив вопрос без ответа, спрятала косу под плащ и накинула капюшон, чтобы не бросаться людям в глаза — она слишком выделялась. Рик натянул свой глубокий капюшон и сказал:

— Нас не должны узнать — задержки нам ни к чему. Старайтесь не отдаляться. Деми, держись ко мне поближе, не отставай. Все на месте? — он остановился, сосчитал до семи. — Пожалуй, все.

— А Константин? — красноокая оглянулась. — Нас было девять.

— Он ждёт у стены, у входа в Вартонский Свехх. Советую поспешить, если не хотите ночевать в пустошах: до захода солнца мы должны быть на поляне путников.

Перспектива ночевать под алым небом никому не казалась заманчивой. Миновав рыночную площадь, они вышли к серой каменной стене высотой в три метра, границей двух королевств. Кое-где поросшая мхом, она пестрела наклеенными на неё листовками с портретами, обещавшими награду за поимку изображённых на них лиц, где-то виднелись выцарапанные надписи различного содержания. Заметив нарисованный хулиганами фаллический символ, который оттирала группа людей, Деми поняла: даже в другом мире, что-то остаётся неизменным.

— Ты была права, высказав предположение о Свеххе: от него немало проблем. Недозволенное в Тувиамской части города пользуется спросом и процветает по ту сторону стены.

— Свехх кажется мирным городом. Неужели разница между Тувиамской и Вартонской частью и впрямь столь велика?

Сначала перед Деми пулей пролетел кот с рыбёшкой в зубах, а за ним — здоровый рыжий пёс; окажись она на пол шага впереди, наверняка уже была бы сбита с ног.

— Идите к воротам, — приказал Рик, оглядевшись. — Пару минут, и мы вас догоним.

Пытаясь понять, что он задумал, Деми наблюдала за исчезающей в толпе компанией.

Мужчина жестом велел следовать за ним, и через минуту они стояли за углом одноэтажного домика с вытянутой двускатной крышей.

— Итак, смотри, — он указал на таверну под названием «Вереск», на крыльце которой сидели шесть человек, попивая медовуху из больших деревянных кружек. — Как думаешь, кто эти люди, и откуда?

— Одеты одинаково, — заметила Деми, — вооружены и пьяны. Но среди горожан каждый пятый имеет при себе как минимум кинжал или короткий нож.

— Им запрещено находиться на Тувиамских землях, — заключил Среброглазый, внимательно за ними наблюдая. — Присмотрись, и заметишь на плечах нашивки с синими крестами. Все шестеро — члены банды наёмников. Именно Синие Кресты покусились на Эйру.

— Почему тогда их не схватит стража?

— Потому что капитан стражи недостаточно бдителен, но сегодня его место займёт более компетентный человек.

На крыльце появилась подавальщица, в руках её был поднос с шестью кружками. Деми поморщилась от отвращения, когда один из наёмников ущипнул её и наградил хищным взглядом. Ей стало жалко эту женщину, а негодяев захотелось проучить за такое возмутительное поведение, которое здесь, казалось, является чем-то самим собой разумеющимся.

— Неужели ты их здесь оставишь?

— Ещё чего, — возразил Рик, а после тихо добавил:- Гляди.

Сначала в толпе Деми заметила абсолютно лысую голову. Огромный мужчина, как ростом так и в ширь — почти как Креос, остановился перед ними. Широкий рот и квадратный подбородок перечёркивали уродливые шрамы, напоминавшие следы от когтей. Одет он был на манер наёмников, расположившихся на крыльце — коричневая куртка с металлическими вставками и такого же цвета штаны, на которых блеснула прямоугольной формы пряжка. Как гора, он заслонил ненадолго появившееся солнце. От его вида и запаха Деми съёжилась.

— Проблемы? — прорычал он; за плечами его была секира, огромная как и он сам. Деми перестала чувствовать себя в безопасности и по недавно выработавшейся привычке потянулась за мечом, и вспомнила, что безоружна. Когда собралась отступить на несколько шагов, Рик остановил её, легко тронув за плечо.

— Нет, ни в коем разе. Мы с моей спутницей любуемся прекрасным днём. Чудесная погода, не так ли?

Лысый поморщился, недоверчиво поглядел на мужчину, чьё лицо скрывал капюшон, и довольно оскалился, когда взгляд упал на девушку.

— Портится чудесная погода, незнакомец. А подруга твоя, видать, не по сезону одета — простудится. Айда к нам, а? Мы с ребятами тебя и обогреем, и потешим. А ты, — он грубо ткнул Рика в плечо, — иди своей дорогой.

Деми затрясло, и она понятия не имела, как ей сейчас поступить. Она мельком взглянула на Рика и он кивком дал ей понять, что всё идёт, как надо.

— Э-нет, так дело не пойдёт: коль уж приглашаете даму, так извольте и меня вместе с ней, — проговорил Среброглазый, нарочито подражая говору наёмника.

Лысый почесал затылок и громко втянул воздух, раздумывая. Деми не знала, куда деться от его нахального взгляда.

— Милости прошу, — наконец молвил он, и без того широкий рот растянулся в слащавой улыбке. До сего момента Деми полагала, что ещё отвратнее его физиономия не станет. — Идите, я за вами следом.

— Благодарствую. Сразу видно — порядочный, честный человек!

Лысый иронию не воспринял, и принялся ковырять мизинцем в ухе. Ухо, как оказалось, у него было одно.

Рик коснулся запястья Деми и она последовала за ним, спокойно и уверенно.

— Не подставляйся, старайся избегать боя.

Она кивнула. Всё ближе они подходили к «Вереску», и отчётливее слышали ругань, рогот и шутки головорезов.

— И тут я ему плюю в рыло, и говорю: да говно эта ваша стража!

— Ха-ха-ха!

— Уах-хха-ха, правильно, Вальд; со всеми ими так надо, со стражничками, сталбыть. Погань — тьфу! — он громко плюнул на пол. — Штоб их черти взяли! Ух, погань…

— О! — бородач, который с самого начала бросался в глаза, протяжно рыгнул. — Жопа Гириэры, шеф с девкой возвращаетса! И со шмырём каким-то…

— Глядите, девка-то какая. Свежая, не то, што эта крыса трактирная.

Деми боролась с нарастающим отвращением и гневом, стараясь сохранять хотя бы видимость спокойствия. Как только она ступила на крыльцо, бородач одним махом сгрёб её к себе на колени. Первые несколько секунд она терпела концентрированный запах пива, пота и чеснока. А после отвернулась, зажав нос.

— Э, Бурый, не по нраву ты ей, — сидящий напротив улыбнулся, демонстрируя неровные зубы. — Давай ко мне?

Огромная пятерня «Бурого» коснулась пышных округлостей девушки. Деми схватила лежащую на столе вилку и всадила ему в руку. От неожиданности и боли он закричал и вскочил, перевернув деревянный стол.

— Хватай, суку! — выкрикнул тот, что сидел напротив и бросился на незнакомца в капюшоне, выхватив из-за голенища стилет.

Локтем Рик ударил «шефа» в висок, когда он потянулся за секирой; затем резко развернулся и сильным ударом ноги оттолкнул наёмника от себя, и тот упал на дорогу перед таверной. Стилет, метивший в спину, прошёл мимо — Рик увернулся и, схватив наёмника за руку, опрокинул. Отнял стилет, ловко ушёл от опасного выпада и, налетев на следующего противника, пригвоздил к деревянной стене, вогнав клинок между плечом и ключицей.

Деми высвободилась из захвата бородача, одновременно вытащив его меч, и остриё его упёрлось мужчине в живот. Кто-то застонал и упал.

— На пол, — прикрикнула она, удивившись быстроте своей реакции и рефлексам: до момента, пока не пришлось говорить, она делала всё неосознанно.

Оставались ещё двое. Рик быстро приблизился к ним, и капюшон упал с его головы.

— Энто ж…,- сорвалось с губ изумлённого мужчины маленького роста, застывшего на месте с обнажёнными саблями.

— Среброглазый! — на выдохе сказал другой, широко раскрыв глаза.

— Не двигаться, — скомандовал Рик, и в голосе его зазвучала сталь. Деми стала с ним рядом, наблюдая результат схватки, продлившейся всего несколько секунд. Меч Рика по-прежнему был за спиной.

Сзади послышался шорох. Деми замешкалась, почувствовав пробежавший по спине холодок; а когда мельком взглянула за спину, поняла, что не успеет уйти от смертоносного лезвия секиры, летевшего на неё сверху.

Всё произошло мгновенно, за долю секунды. Среброглазый сильно оттолкнул её, и в этот же миг секира крепко вонзилась в деревянный пол, не достигнув цели.

Рик стоял перед наёмником, сжимая рукоять опущенного вниз меча. Не дожидаясь, пока лысая голова упадёт с шеи, он взмахнул мечом, сбросив с лезвия красные капли.

Шлепок и звучный удар; что-то круглое скатилось по ступеням «Вереска».

При виде отрубленной головы и кровавой лужи Деми затошнило, и желудок её быстро опустошился. Подняв глаза, она увидела, что вокруг таверны полукругом столпились испуганные горожане, а в середине образовавшейся площадки Рик с суровым видом отдаёт приказы стражникам.

* * *

Шумная площадь осталась позади вместе с обступившими «Вереск» людьми. Рик крепко сжал ладонь Деми и потянул за собой, ускорив шаг, двигаясь к городской стене.

— Ты не готова, — твёрдо сказал он и накинул капюшон.

— О чём ты?

— Ты не готова к жизни в Руимо.

Деми резко остановилась.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась в прежний мир.

— Не хочу. Так будет лучше для тебя. Чёрт побери, Деми! Не будь я рядом, ты была бы мертва из-за своей неосторожности! Как можно стать к врагу спиной?!

Она потупила взгляд и затихла, осознав свою ошибку. Но теперь, когда её жизни действительно угрожала опасность, Атарегам ничего не предпринял. Выходит, он нарушил своё обещание?

До сего момента она не задумывалась над тем, что произойдёт с ней, если их договор будет расторгнут. У неё была масса возможностей умереть — и каждый раз, когда она сдавалась, он спасал её. «Смогу ли я выжить в Руимо, полагаясь на только себя?» — подумала Деми.

— Идём.

Голос Рика вернул её в реальность. Кивнув в ответ, она двинулась вперёд.

У стены ждали семь всадников; Александр махнул рукой, завидев Рика и Деми. Она очень обрадовалась лошадям: ей всегда нравились эти сильные, умные и благородные животные. Несколько лет после смерти Семэл она занималась конным спортом, вместе с Шерон. Воспоминания эти согрели Деми, и губы её растянулись в едва заметной улыбке.

Две лошади дожидались своих наездников.

— Что вы так долго? — дружелюбно воскликнул Саша, когда Рик и Деми присоединились к ним. Лошади прижали уши, принялись беспокойно оглядываться. Жеребец Александра громко заржал и встал на дыбы, но воин удержался в седле и натянул поводья. — Ну, дела! Тише, тише, — мужчина обнял скакуна, погладил по шее.

Константин покосился на Деми, которая явно не понимала, что происходит: при виде её часть лошадей взбесилась, другая пребывала в испуге. Они не успокаивались, становились нервными, раздражительными, старались отойти подальше от Среброглазого и Деми, которая, в свою очередь, сама пришла в ужас: животные всегда любили её.

Генри спешился. С одобрения Рика каждую лошадь он успокоил заклинанием, и лишь когда оно подействовало, Деми забралась в седло.

— От вас пахнет кровью, — заметил волшебник, поглаживая взволнованную кобылу бурого окраса. Девушка не сочла нужным отвечать.

Среброглазый вскочил в седло. Девять всадников покинули западный Свехх, и тяжёлая стальная решётка со скрипом опустилась на землю, а широкие врата закрыли стражники.

Глава 16

«…Чего ты ищешь, путник храбрый?

Откуда, путник, ты пришёл?

— Пришёл с земель я тёмных, хладных,

Где люд бы смерть свою нашёл.

— Что значит это, Гость почтенный?

К чему ты обнажил свой меч?»

И не успел моргнуть несчастный,

как голова упала с плеч.

Дориан Корфус. Сказания о Менторах

Восточный Свехх, с которого начиналась территория Вартонского королевства, всегда был городом серым и невзрачным, особенно в сравнении со Свеххом Тувиамским. Северный квартал — он же rutten cressvennet, что в переводе с тувиамского означало «квартал нищих», за последние недели, когда ещё до подозрительной смерти короля Рейма всем стала распоряжаться его дочь — принцесса Фелиция, пострадал сильнее прочих. Грабителей и разбойников, коих всегда была здесь тьма тьмущая, живущие в rutten cressvennet не боялись. Вернее, боялись, но не так сильно как собственных стражников и сборщиков налогов. А имеющие в роду Пришедших теперь облагались налогами в двойном размере и дважды в месяц, а новые законы, допускающие публичные казни и пытки, поражали своей жестокостью.

— Повторяю, — сапожник платком промокнул грязный лоб и щёки. Голос его немного дрожал. — Мои дети родились в Свеххе. Я сам родился здесь, как и моя жена! Мой отец…

— А толку мне с твоего отца? — сборщик погладил длинный чёрный ус, прищурил тёмные мешковатые глазищи. — В переписи чётко указано, что дед твой — сейчас гляну, как звали- ага. Вениамин, значится, был Пришедшим. Ты же, чернь, считать умеешь до трёх? Знаю, умеешь. Вот потому, что дед твой — приблуда паршивый, как и все Пришлые, решивший на чужой земле поживиться, платить налоги тебе придётса. Новый закон, ничего не попишешь.

— Но нас же четверо! У меня жена и двое сыновей, а вы — требуете за восьмерых!

Мужчина, лицом походивший на сома, широко разинул рот и зевнул.

— Платить будем, али нет? — протянул он.

— Нет у меня таких денег! — от сильного удара стол, казалось, разломится надвое. Стражники, стоящие по бокам от дородного усатого мужчины, на поясе которого при каждом движении звенел толстый кошелёк, одновременно взялись за мечи. — Плачу за четверых, и точка! Забирай деньги и проваливай отсюда, мерзавец!

— Э-гее… — усатый тяжело вздохнул, взялся за подбородок. — Слышали, ребяты? Этот голодранец платить отказваецца. Не по порядку это, не по закону и против воли королевской. Что же делать, как же быть?

Он поднял с края стола потёртый мешочек с монетами, взвесил на ладони, состроив жалостливое лицо.

— Тут за двоих, а вас — четверо. Горе, горе! Придётса отдать долг королевству. Кого, мужик? — в чёрных глазах и голосе появилась угроза. — Двоих парней, али жёнушку с сынком? А?

Покраснев от злости, сапожник сжал кулаки, но стоило ему шевельнуться — острия мечей угрожающе вытянулись к его шее.

— Никого я вам не отдам, — он попятился, широко раскинув руки, и преградил путь к жилой комнате. — Костьми лягу, а не отдам!

— Я тебе верю, мужик, — раздался щелчок пальцами. — Хватайте эту рвань вместе с бабой его, да ведите на площадь. За свои слова поганые он ответит.

— А с пацанами что? — поинтересовался стражник, спрятав меч в ножны. — Повяжем?

— Принцесса Фелиция милосердна, и не одобрит этого поступка. Да и за своих выродков эти приблуды заплатили.

* * *

Стук копыт разнёсся по тихой, безлюдной улочке, обставленной ветхими одноэтажными домиками. В застеклённых окнах иногда мелькали лица — и, удовлетворив своё любопытство, быстро уходили в темноту, навевая страх.

На пути девятерым всадникам встретилась группа из пяти человек — пренеприятнейшей наружности дородный мужчина в дорогом бело-золотом костюме, перед ним — два стражника с белыми плащами, позади юноша с большим мешком в руках и ещё один стражник, завершавший процессию. Мужчина, уж больно похожий на сома, учтиво поклонился и стражники — за ним следом, как только появилась девятка всадников.

— Lunress, Tenumien! — громко выкрикнул он, взмахнул шляпой с пышным пером и двинулся дальше в сопровождении своей свиты.

Среброглазый одарил его строгим взглядом; нажал ногами за подпругой, и вороной жеребец побежал рысцой вдоль пустынной серой улицы.

— Фу…Чем это…

— Северным кварталом, Сарн. Что, никогда не бывал здесь? — Беата подогнала своего жеребца поближе к гнедому Сарна.

В голове ехали Рик и Александр, за ними Эйра, Генри, Креос и Деми. После них Беата и Сарн, и процессию замыкал Константин.

— В Вартоне я впервые, — в голосе волшебника слышались нотки смущения. — И мне этот город не нравится. Где все? Почему на улицах — ни души?

— Что за дьявольщина! — воскликнул Александр и послал кобылу в галоп, и все последовали за ним. Стоило девятерым всадникам выехать на мрачную площадь, в нос тут же ударил смрад. По центру располагалось нечто отвратительное и одновременно ужасающее, способное сильно пошатнуть психику человека, не видевшего ничего подобного. На месиво тел слетелась стая ворон.

Очередной рвотный позыв дал о себе знать, но желудок Деми был пустым как никогда.

— Как же так? — сорвался шёпот с её губ, когда она подъехала к Рику. — Там же…женщины, дети!

Рик остановил вороного жеребца, выпрыгнул из седла. Александр уже был рядом с «декорациями».

— Саша, куда ты? — Беата выпрыгнула из седла и бросилась за ним, но замерла и выругалась, как только увидела то, что находилось посреди квадратной площади.

Среброглазый прошёл мимо насаженных на колья, изувеченных до неузнаваемости тел, постоял с Сашей. Что-то долго говорил ему на ухо, и в знак согласия тот кивал головой. Рик ободряюще похлопал его по спине и двинулся дальше.

После кольев следовал ряд толстых проржавевших прутьев с насаженными на них головами, облепленными жужжащими мухами. Рядом с каждым казнённым можно было обнаружить табличку.

Лицо Рика, казалось, было высечено из камня, а взгляд был холоднее льда. Он был спокоен. Подобные зрелища уже давно перестали производить на него впечатление, вызывая больше гнев, нежели скорбь.

— Проклятье, — не выдержал Саша. — От кого защищаться, кого — защищать, когда человек способен на зверства не меньшие, чем Ментор!?

— «Украл королевского скакуна», — в голосе Среброглазого звенела сталь. Он подошёл к следующей табличке, залитой кровью. — «Изменник». «Изменник». «Организатор заговора против Её Королевского Величества». «Заговорщик». «Ударила своего господина». «Дезертир». «Нанёс тяжкие увечия стражнику». «Скотоложец». «Вор».

Последние два тела мерно покачивались на высоком столбе и, судя по виду, мужчина и женщина расстались с жизнью совсем недавно — вороны не успели выклевать им глаза.

— Этим повезло чуть больше, чем остальным, — Саша успокоился, умерил гнев. — За что их?

— «Отказались выплачивать налоги. Оскорбили сборщика и его свиту».

Светловолосый оскалился, добела сжал кулаки и плюнул.

— Остановись, Саша, — прогремел голос Рика, когда воин помчался по направлению к кварталу нищих. Мужчина замер.

— Они не уйдут! — бросил он в ответ, и на лбу показались синеватые полосы вен. — Я собственноручно прирежу этих мерзавцев!

— Мы уходим. Сейчас на правосудие нет времени.

— Я иду за ними!

— Воин! — все содрогнулись, когда Рик повысил голос. Стая ворон взмыла в небо, каркая и роняя чёрные перья. — В седло, немедля. Это приказ!

Не выдержав пронзительного взгляда Рика, Александр повиновался, не проронив больше ни слова.

Вороны вернулись на прежние места, расселись на черепице домов. Вороной Среброглазого рванул с места и помчался, словно чёрный вихрь. Восемь всадников последовали за ним, храня молчание.

* * *

Стражники в белых плащах и начищенных до блеска доспехах, на которых не было ни царапинки, поприветствовали всадников и отворили последние ворота.

Отвратительный, мрачный город теперь был позади, и каждый вздохнул с облегчением. После увиденного Деми пребывала в полном смятении, но успела заметить, что помимо Рика самыми морально устойчивыми были Константин и Креос: лица их не поменяли выражения с тех пор, как они покинули Белый замок. На остальных зрелище произвело впечатление, но в разной степени.

Черта, грубо отсекавшая живую землю от мёртвой алой пустоши, была всё ближе: этот переход от Преображённого Руимо к Первозданному был одним из самых резких и удивительных; впереди виднелось дерево, последние несколько лет носившее символичный характер: его недаром сравнивали с нынешним Свеххом. Магия, оживившая землю, затронула сухой ствол наполовину — там, где волшебство вступало в силу, ветви шуршали множеством золотисто-жёлтых листков, а со стороны первозданной были мертвы и навевали тоску своей наготой.

Воздух стал холоднее. Вымеобразные облака, устрашающе нависавшие над сухой землёй, были подобны поверхности бурлящего, бушующего моря — казалось, они вот-вот обрушатся вниз и погребут под собой всё и вся. Однако, этого не происходило — несмотря на жуткий облик, они оставались самыми обыкновенными облаками, окрашенными в бордовый цвет.

«Слишком мрачно, — думала Деми, то и дело поглядывая назад. — Слишком много красного, серого и чёрного. Всюду одинаковые, причудливые шипы-камни, земля покрыта трещинами и каждый шаг лошади оставляет после себя столб пыли, которая здесь почему-то оседает слишком долго, словно под водой. Ни капли жизни и тишина, нарушаемая лишь протяжным воем ветра, и сияющий оранжево-красным горизонт — такой Руимо в своём первозданном виде».

— Холодно здесь, однако, — начала зеленоглазая, поравнявшись с Беатой и Эйрой. — Вы часто путешествуете?

— Не особо-то я люблю верхом кататься, — Беата чуть поморщилась, — в седле нам до ночи сидеть, а зад уже…хм, ну вы поняли. Предпочитаю с помощью магии: быстро, просто, без препятствий.

— Мы направляемся в Мильфел, верно? Почему тогда не телепортироваться в город, как в Свехх?

— В Вартон дальше Свехха нельзя перемещаться с помощью колдовства, — мягко ответила Эйра. — Подобные вылазки считаются здесь преступлением, права и возможности магов сильно ограничены, их жёстко контролируют. Весьма странное королевство с такими же странными порядками и законами.

Александр внимал беседе, и после слов Эйры обернулся на девяносто градусов, одной рукой опираясь на круп лошади, и с иронией сказал:

— Ох, вот это да. Эйра, так ты, оказывается, бываешь дружелюбной? Отмечу этот день в календаре.

— За дорогой следи, — красноокая прищурилась, зловеще улыбаясь. — Глядишь — лошадка в ямку угодит, а так ведь и свалиться недолго.

— Может, хватит злиться? С того дня прошло уже несколько месяцев, я извинился — согласен, затея с вазой была глупая.

— С вазой из Фаренхима, которую вы разбили, — поправила Эйра.

— Почему белобрысого ты простила, а со мной говорить не хочешь?

— Потому что Шателон — кот. С придурью, но в целом — милый, пушистый кот, и умеет находить подход к людям. А ты? На милого котика мало похож.

— Я так и знал. Женщины! Чем он всем вам так нравится? Деми, ты чего краснеешь?

Рик, заинтересованный услышанным, обернулся. Беата хохотнула. Чувствуя на себе пристальный взгляд Рика, Деми внимательно рассматривала линию горизонта.

— Интересно, — вдруг обронила она, — как это вы умудрились разбить Фаренхимскую вазу?

— Кому-то следует меньше пить, — ответила красноокая, опередив Сашу, который уже собрался поведать душераздирающую историю.

— Пить? Кто это там пить собрался? — послышался голос Генри, и компания засмеялась.

— Что, в горле пересохло? — Саша вытащил из внутреннего кармана металлическую фляжку. — На, хлебни Артранского полусладкого! — и кинул чародею.

Рик снова следил за дорогой. Вороного жеребца подогнал вперёд, а после послал в галоп. Восемь спутников помчались за ним по пустоши, словно ветер, оставляя позади столбы пыли и давно исчезнувшие из виду зелёные земли.

* * *

После долгого, бесконечного дня в седле Деми готова была взвыть. По лицам остальных было видно, что они устали не меньше — давящая, угнетающая атмосфера первозданных земель делала своё дело.

Стемнело рано, и сумерки опустились на землю, едва наступил шестой час вечера. Эйра снова держалась в стороне, Беата отпустила поводья и принялась приводить в порядок длинные чёрные волосы. Всеобщее удивление вызвала увлечённая беседа Константина и Креоса, двух самых молчаливых людей среди всех. Они ехали в хвосте, перекидываясь философскими фразами.

На сей раз жертвой Сарна стал Генри, которому пришлось выслушивать причитания по поводу введения ограничений на использование магических кристаллов для чародеев, не состоящих в Элите, её личном составе или спецотрядах. Генри согласно кивал, поддерживая на лице выражение заинтересованности и участия.

Через несколько часов они достигли цели. Место, наречённое «Поляной путников», бросилось в глаза ещё издалека и сильно выделялось на фоне однообразных пейзажей, наскучивших за день. На небольшом клочке живой земли возвышалась роща, показавшаяся весьма симпатичной после тяжёлого и холодного дня.

Лошади сильно устали и хрипели. Как только девятеро оказались на полянке, животные тут же принялись щипать свежую зелёную траву.

Деми выпрыгнула из седла и с огромным удовольствием упала наземь, широко раскинув руки. Лежала долго, вслушавалась в шелест листвы и глядела в отрывок тёмно-синего звёздного неба. Ветер, колыхавший высокую траву, был значительно теплее и мягче, чем в пути.

Скоро Деми вынуждена была подняться: холодная земля быстро высасывала тепло из тела. Стуча зубами и растирая плечи, она отправилась к остальным.

Всё отчётливее слышался низкий голос Рика.

— Начнём с младших по званию. Сарн, Креос — лошадей поручаю вам, отведите их к реке. Берег хорошо виден с этого холма. Генри, присмотри за ними. Беата, Константин — вам, как всегда, остаются защитные барьеры и возможные незваные гости.

Чародейка кивнула и тотчас исчезла, Константин не спеша направился к лесу.

Столь мгновенное исчезновение Беаты насторожило Деми: что, если враги тоже способны делать это, не произнося ни слова?

— Итак, нас четверо, — заключил Рик, когда Деми стала рядом с Сашей и Эйрой. — На вас костёр, дамы. А мы с Александром поищем тайник.

Они разделились на пары и отправились каждый со своим поручением.

Хворост собирали аккуратно, храня молчание и стараясь не зацепиться за корни деревьев или камни, которые возникали под ногами весьма часто и некстати. Девушки забрели в глубину леса, в котором сгущалась непроглядная темнота.

Сухие ветки попадались редко, землю и стволы деревьев покрывал пушистый мох. Широко раскинувшиеся ветви царапали лицо, цеплялись за волосы. Деми, тихо выругавшись, пошла вслед за Эйрой. Треськ — голубоволосая таки зацепилась за толстый корень, и собранный хворост свалился на землю.

— Вот ведь, — недовольно буркнула она, собирая ветки. — Деми, свет организуешь?

Сфера возникла над распростёртой ладонью, и вместе со светом на деревья силуэтом упали резкие тени. Деми приняла хворост от Эйры, и та принялась собирать новый.

— Твоя рука быстро зажила, — заметила голубоволосая, нагнувшись за веткой. — Насколько я знаю, Лиана не смогла тебя навестить, Генри не покидал Золотой город. Никто больше, на моей памяти, не способен вылечить серьёзное ранение за такой короткий срок.

— Меня выхаживал Берт, — Деми старалась не выказывать волнения.

— Берт? — она подозрительно взглянула на Деми через плечо. — Видимо, отставка действительно пошла ему на пользу.

Когда им показалось, что хвороста достаточно, девушки двинулись к поляне, и Деми развеяла сферу. Странное чувство не покидало её с тех пор, как Эйра заговорила с ней — казалось, они знакомы уже давно. В ней Деми чувствовала родственную душу и твёрдо решила, что однажды они обязательно станут друзьями. А ещё она не могла отвести от неё глаз, понимая, что такое поведение не совсем прилично.

— Что-то не так? Ветка в волосах запуталась?

— Ты очень красива, — робко сказала Деми. Эйру не удивило подобное признание. Не сочтя нужным ответить, она лишь улыбнулась.

Они быстро вышли из леса, хворост кинули у поваленного ствола дерева, служившего лавкой. На коре его были выцарапаны надписи, трава рядом была почти вытоптана. Эйра разложила ветки в специальной ямке, а Деми села, наблюдая за процессом.

— Призыв огня знаешь?

— Призывы — не самая моя сильная сторона. Может быть, пару искр и выколдую…

— Больше и не нужно.

Деми растёрла ладони. Подошла к ямке, взяла жменю сухой травы, и попыталась вызвать пламя. Сконцентрировала энергию, подобно тому, как делала это со сферой, представляя вместо неё маленький огонёк. Прошло несколько минут, и ничего путного так и не вышло.

— Соберись, — Эйра села рядом, приобняв колени. — Думай о пламени, заставь свою энергию преобразиться. Если снова ничего не выйдет, призови пламя с помощью слова.

— Слова? Но как мне назвать огонь?

— Rufres t» am, — нараспев сказала голубоволосая. — Одно из имён огня, большинством чародеев забытое.

Деми закрыла глаза, снова сосредоточилась; собрала энергию в правой ладони, шёпотом произнесла волшебные слова. Когда ощутила тепло, увидела парящий над ладонью огонёк и, глядя на него, от восхищения даже забыла дышать.

— Вот видишь? — Эйра поднялась. — Совсем несложно. Считай это заклинание моим подарком, никому о нём не рассказывай. Оно считается утраченным, и в злых руках способно натворить немало бед. Эй, осторожно!

Деми засмотрелась на пламя и одумалась, когда почувствовала жжение. Чуть вскрикнула, вскочила, затрясла рукой и огонёк погас.

— Надеюсь, ты не сожжёшь себя, — голубоволосая покачала головой.

Деми, возбуждённая и под впечатлением, повторила трюк, и на этот раз над ладонью воспарили три огонька.

— Эйра, это восхитительно! Спасибо, спасибо тебе. Как мне отблагодарить тебя?

— Я же сказала, это подарок. Ничего взамен мне не нужно.

— Должно быть, тебе известно и подвластно столько заклинаний, что не счесть!

— Пожалуй, только лишь известно, — в её голосе слышалась неуверенность. Деми подожгла сухую траву и положила под ветки.

— Не понимаю.

Голубоволосая вздохнула и долго не решалась ответить.

— Я…не владею магией в классическом варианте. Мне не под силу даже световая сфера, про призывы нечего говорить.

— Но, как это возможно?

— Моя магия — врождённый дар, — она подняла руку, принялась перебирать пальцами. Послышался треск, и Деми не поверила своим глазам: между пальцев искрились и извивались, то и дело исчезая, маленькие молнии, меняя свой оттенок с желтоватого на голубой. — Стандартные заклинания — это не моё. Но я могу творить любые чары, связанные с электричеством.

Деми не нашлась, что ответить.

Хворост взялся быстро, дым от приятно потрескивающего костра валил вверх ровным столбом — ветер утих, и стало теплее. А вскоре послышались знакомые голоса, и три мужских силуэта поднялись на полянку. Завидев костёр, они ускорили шаг.

— Холодно у реки, однако, — обронил Генри и поднёс руки к пламени. Сарн и Креос сели в сторонке и принялись распаковывать свои дорожные сумки, которые принесли с собой.

В руках Сарна оказалась небольшая, но довольно объёмная книжка. Выколдовав сферу и закрепив над собой, чародей открыл страницу с закладкой и начал читать. Креос снял со своего могучего плеча ещё пять сумок и те звучно упали на землю с металлическим звоном.

— Здесь все вещи и оружие, — молвил он басом. Эйра внимательно осмотрела груду мечей и кинжалов.

— Мой клинок? Почему его здесь нет?

— Ваш клинок Среброглазый вернёт вам лично.

— Генри, — она села на землю, вытянула ножки. — Формальности ни к чему. Почему ты не привыкнешь?

— Я выказываю уважение к вам и королевскому роду.

— Мы равны, Генри. Ты и я — чародеи Элиты. В конце концов, я такой же человек, как и все вы! — все замолчали. На белых щеках взыграл румянец, и чародейка встала на ноги. — Поищу Рика и Сашу, — заключила она, и быстро ретировалась.

Точильный камень скрипел, соприкасаясь с лезвием двурукого меча, выдавая рассыпающиеся во все стороны искры. Шелест перелистываемых страниц сливался с шуршанием листвы, и слышалась тихая, грустная мелодия. Старые деревья поскрипывали, и иногда возникало чувство, будто кто-то наблюдает из глубины леса.

Генри, как оказалось, был обладателем прекрасного голоса — приятного на слух, бархатного, ближе к фальцету. Тихо напевая мелодию, он, погружённый в раздумья, точил карманным ножом ветку. Прислушиваясь, Деми не заметила, как оказалась рядом с чародеем, ушедшим в себя настолько, что не увидел её. Пламя костра отражалось в его светлых глазах, на переносицу и веки падала отросшая тёмная чёлка. Часто он пытался зачесать её назад, но непослушные локоны всё равно выбивались вперёд. Под левым ухом начинался страшный след от ожога, который чародей всячески скрывал под высокими воротниками, шарфами и прочими элементами одежды. О полной величине зарубцевавшейся раны можно было лишь догадываться.

— Красивая мелодия, — мягко сказала Деми и потревожила угольки длинной веткой. — Только грустная.

Голос девушки, прозвучавший слишком близко, встревожил волшебника. Он отвлёкся в неподходящий момент, и вместо ветки лезвие ножа прошлось по пальцу, коротким и точным движением срезав кусочек плоти. Он выронил нож вместе с веткой и, зашипев от боли, поднёс палец к губам.

— Прости, я не хотела! — скрип точильного камня и шелест страниц вмиг прекратились. — Бинты, скорее!

— Деми, что ты уже натворила? — заворчал Сарн и, резко поднявшись, подошёл ближе.

— Вшё в порябке, — проговорил Генри, не отнимая палец от губ. Казалось, Деми испугалась больше, чем он сам.

— В порядке? Да у тебя кровь уже по подбородку стекает!

— Да нет же, чирканул чуток — к завтрашнему заживёт.

Генри отнял палец от тонких губ, Деми и Сарн расступились, чтобы не загораживать свет, и замерли, склонившись над волшебником. Генри был несколько озадачен увиденным, так как на большом пальце явно чего-то не хватало. Деми сглотнула, приложила ладонь к губам.

— Ну и оттяпал же ты себе! — воскликнул Сарн, а после заинтересованно спросил:- Прирастишь, или отрегенерируешь?

— Отрегенерирую, пожалуй.

— Прошу, прости: я не хотела.

— Да ладно тебе, — Генри улыбнулся, вытер рукавом кровь с подбородка. — Принеси бинты, и забудем об этом.

— Вот же, — Сарн усмехнулся, глядя на Деми. — Где ты — там и неприятности. Как рука?

— Заживает, — соврала девушка, заметив в последней фразе нотку иронии. — Можешь не беспокоиться.

На короткий миг ей показалось, что Сарн смутился.

— Беспокоиться? О тебе? Больно надо, — он снова уселся на своё место и взял книгу.

Положение спас Креос. Почесав густую бороду, он отложил в сторону свой клинок внушительных размеров и вытащил из сумки запечатанный свёрток.

— Возьми, — он протянул его Деми. Она поблагодарила его, и вернулась к Генри в тот момент, когда он ногой подтолкнул что-то в костёр. Что именно — Деми решительно предпочла не разглядывать.

— Придержи здесь.

Она сделала, как он попросил, и заметила, что кровь больше не идёт. Пальцы у Генри оказались невероятно холодными.

Расправившись с повязкой, Генри укутался в пышный шарф оливкового цвета, подходящий к кожаным шнурованным сапогам. Поднял и сложил нож, затем спрятал в карман комбинированной куртки.

— Так, что ты спрашивала? — он убрал чёлку назад. — Я задумался, не расслышал.

— Ты напевал мелодию. Она мне понравилась, вот и решила спросить — может, какая-нибудь песня.

— Да, пожалуй так и есть.

— Споёшь?

— Ну… — на лицах Сарна и Креоса он увидел интерес к беседе, — как пожелаешь. Эй, новобранцы, не желаете послушать старую добрую песню о битве при Красной реке?

— Отчего же, — Креос отложил меч в сторону, — хорошую песню, да мимо ушей пропускать?

Сарн, недовольный, оторвался от чтения «Sertenorum» и сел между Креосом и Деми, напротив волшебника.

Образовалась тишина, и нарушал её лишь шум высоких, зелёных деревьев, чьи ветви покачивались под слабым ветром, приятное потрескивание костра и отдалённое ржание лошадей на привязи, щипавших траву.

Волшебник, набрав воздух, устремил взгляд на пламя, и начал.

Мы песнь поём о падших, что когда-то

Легли в бою за добрый свой народ.

Они всех тех исчадий тьмы проклятых

Изгнали в их родной Хамир-Ракод!

И громкий глас Елены синеокой

Всех об одержанной победе известил;

Но сосчитав всех выживших несчастных,

Дамир Богов облегчить муки их молил.

От крови цвет реки остался красным.

Потерянные жизни — их не счесть…

И потому тот день победы громогласной

Мы воспеваем, всем погибшим в честь!

После долгой тишины, восхищённые великолепным голосом, трое поаплодировали и вновь затихли. Молчали довольно долго, а лица сделались серьёзными и задумчивыми.

«Красная река возле Серебряного города, — Деми вспомнила карту и сведения из летописей, — битва у Красной реки, Битва трёх воинств…в которой погибла Мария, величайшая целительница».

— У тебя очень красивый голос, — обронила девушка, нарушив тишину, и тем самым отвлекла всех от раздумий.

— Благодарю, — Генри скромничал, но не смог сдержать улыбку и поправил шарф.

— Воистину, — Креос, опираясь на руку, сел поудобней. — Воистину ужасающей была битва при Красной реке. Тысячи лет минули с тех пор, а она всё ещё не забылась, не поблекла в памяти.

— Во многом благодаря Среброглазому, — Сарн принялся расправлять рукава белой рубашки. — Я много слышал о его трепетном отношении к легендам и героям, отдавшим свою жизнь, защищая Тувиам.

— Битва у Красной реки — не легенда, — возразил Генри и нахмурился.

— Нет, конечно же нет. Но не исключено, что события, описываемые в летописях и множестве книг, написанных, к слову, самим же Среброглазым, могут быть «немного» приукрашены. Более того, куда сложнее поверить в то, что он пережил эти события.

— Эх, новобранец, — горько вздохнул Генри, ослабив шнуровку в сапогах. — Слышал бы тебя Константин — держу пари, твой полный неоправданного скептицизма зад был бы в опасности. Уж таких высказываний он не терпит, советую поверить мне на слово. Но тебе повезло, и его здесь нет. Так что можешь вздохнуть спокойно.

Сарн заметно напрягся, а после с облегчением вздохнул: он, как и все, был достаточно наслышан о Константине. Генри, заметив, как побледнело лицо чародея, хохотнул.

— Да ладно, ладно, я не всерьёз, — он похлопал его по плечу, — но на всякий случай, когда Константин рядом — воздержись от подобных высказываний: он не любит, когда подвергают сомнению некоторые исторические факты и события, и весьма агрессивно реагирует на негативные высказывания в адрес Среброглазого.

— Я непременно учту это. Но, думаю, не меня одного всегда интересовало — как ему удалось прожить столько лет, при этом сохранить молодость и здравый рассудок?

— А Шателон? — голова Креоса резко поднялась. — А как же Хранитель из легенд, чья магия оживляет мёртвые пустоши? Ведь он прожил не меньше, чем Среброглазый.

Деми и Генри на мгновение пересеклись взглядами, с интересом внимая рассуждениям новобранцев.

— Ты его когда-нибудь видел?

Здоровяк покачал головой.

— Я тоже. Но слышал, что он очень старый, немой и глухой старик, который давно не в силах передвигаться; что живёт он в самой высокой башне Белого замка, и от него не отступают ни на шаг чародеи и лекари…

Несколько секунд тишины. Генри и Деми зашлись хохотом.

— Вы чего? — хором спросили Сарн и Креос.

— Старый и немой, говорите? — с трудом вымолвил Генри, не в силах унять смех.

— Глухой? Не способный передвигаться? — Деми схватилась за живот, в то время как Сарн и Креос перебрасывались недоумевающими взглядами. — Ох, бедняжка Шателон…Ему там, наверное, икается!

* * *

Огромный, пушистый белый кот с ярко-голубыми глазищами долго топтал лапками большущую пуховую подушку. Наконец, когда идеальное ложе было в надлежащем виде, он, довольный тем, что снова вкусно и сытно поел, уединился и в скором времени будет наслаждаться невозмутимым спокойствием, полным удовлетворением и блаженным безделием, плавно опустился на подушку, словно белое облако. Идеально сложил лапки, перевернулся на спину и, выгнувшись дугой, засопел влажным розовым носиком и закрыл глаза.

— Ик! — вдруг он содрогнулся. — Ик! — лежать в прежнем положении теперь было невозможно.

Это продолжалось довольно долго, и затянувшаяся икота испортила ему настроение.

— Чтоб тебя блохи покусали, — в мыслях пожелал он тому, кто так невовремя изволил его вспоминать и, продолжая икать и смешно вздрагивая всякий раз, когда это повторялось, нехотя сполз с любимой подушки, по бокам украшенной бахромой, и поплёлся искать что-нибудь запить.

* * *

— Ай! — Сарн громко хлопнул себя по шее. — Зараза, ну откуда здесь блохи!?

— Смотрите. Кажется, идут, — Деми приподнялась, стараясь рассмотреть три силуэта, два из которых что-то несли.

— Ну, наконец-то, — Среброглазый положил на землю несколько одеял и принялся растирать ладони. — Замёрзли мы, пока тайник искали.

— Сейчас согреемся, — Саша, явно довольный, бережно поставил деревянный ящик, полный округлых бутылок с продолговатыми горлышками.

— Вижу, я успела вовремя, — за спиной Деми услышала знакомый звонкий голос. Беата словно нарочно появилась позади, бесшумно и незаметно, и стала рядом. Ростом она была зеленоглазой примерно по плечи, и Деми не могла отделаться от мысли, что чародейка за ней пристально следит. Однако, ни во взгляде, ни в голосе угрозы девушка не замечала. — Саша, снова за своё?

— Это, конечно, не Артранское, — Саша вытащил бутылку, покрытую слоем пыли. — Но вполне себе ничего, даже выдержка у него…ха! Сто сорок три года. Неплохо.

— Ты взял слишком много, — Эйра ловко выхватила из его рук бутыль, протёрла платочком и села у костра рядом с Генри. — Что насчёт ужина? Не знаю, как вы, а я с утра и крошки во рту не держала.

Генри распаковал дорожные сумки и озвучил список провизии, в который вошли пять буханок хлеба, семь увесистых кусков копчёного мяса и два килограмма яблок.

— Не стесняйтесь, берите вино! Отличное, ручаюсь, — воскликнул Саша убедительно.

— Будете? — Сарн ждал ответа. Креос согласился сразу, Деми сначала засомневалась, но после кивнула.

Каждому вручили по бутылке, кому и по две. Деми, поблагодарив Сарна за вино, встретилась взглядом с Риком, и он жестом предложил сесть с ним рядом.

— Генри, — желудок Эйры громко взвыл. — Ну где еда?

— Быть может, дождёмся Константина? — послышался голос Беаты.

— И верно, — Рик закинул руку на плечо Деми. Довольная, она широко заулыбалась. Окружающие восприняли это как должное, или, по крайней мере, сделали вид, что восприняли. — Подождём, обычно он не задерживается надолго.

Спустя минуту послышались шаги, и скоро на полянке показался темноволосый мужчина среднего роста, в длинном плаще.

— Все ждут меня? — он едва заметно улыбнулся, носогубные складки на лице стали отчётливее. — Не стоило. Я не пью.

— Столько теряешь! — Саша зубами сжал пробку, после чего раздался звук откупоренной бутылки. — Ну-с, за что?

— За встречу, — уверенно прозвучал голос Рика. Он улыбнулся, сильнее прижав Деми к себе. — За тех, кого сегодня с нами нет и за то, чтоб собрались мы снова.

Раздался короткий стеклянный звон, и все испробовали сладкий, немного терпкий и отдающий пряностями, согревающий напиток.

Деми обрадовалась тому, что ощущает его вкус, в отличие от любой пищи. Отпив ещё несколько глотков, облизнула губы и не постеснялась положить голову Рику на плечо. Сладкая улыбка исчезла с её лица, когда она, не вникая в начавшуюся бурную беседу, вспомнила Аниту, свою наставницу и близкого друга.

— Простит ли она? — мысленно спросила себя Деми, наблюдая за вздымающимися искрами и пляшущими языками пламени.

* * *

В госпитале было тихо, за окном изредка слышались возгласы патрульных. Мягкий лунный свет этой ночью был не слабее дневного — сев у окна, можно было спокойно читать книгу. В раскрытое окно небольшой, полупустой светлой комнаты врывался прохладный, свежий ветерок.

Волшебница совсем недавно пришла в себя и то, что произошло прошлой ночью, а может и вечером, было слишком свежо в памяти и весьма ощутимо физически.

Из-за тупой боли в рёбрах ей было тяжело дышать. Нижняя губа онемела и распухла, левый глаз открыть не удалось. Анита решительно предпочла в зеркало не глядеть.

Она попыталась подняться. Кровать под ней заскрипела и волшебница, приняв положение сидя, увидела, что перед глазами всё поплыло и уронила чугунную голову на руки.

— Тебе лучше лежать, — знакомый бархатный голос прозвучал неожиданно. Анита чуть повернула голову, и в беловолосом юноше, сидящем на подоконнике, узнала Шателона.

— Сколько я здесь пролежала? — с трудом проговорила она, а после взялась за челюсть и плавно сделала движение влево-вправо.

— Почти руимские сутки. Твой цикл подходит к концу и я, сказать по правде, не думал, что ты очнёшься так скоро, но всё же решил заглянуть.

— Мило с твоей стороны, — Анита попыталась улыбнуться.

Шателон запустил руку во внутренний карман расстёгнутого пиджака, достал запечатанное письмо. Спрыгнул с подоконника и, сев на стул рядом с Анитой, протянул конверт. Волшебница молча приняла его, сломала восковую печать и, прежде чем начать читать, произнесла заклинание, проявляющее чернила.

Всё время, пока она читала написанный рукой Среброглазого текст, Шателон внимательно наблюдал за тем, как изменялось выражение на её лице.

— Я не имею понятия, что там написано, — заверил он, когда Анита вопросительно посмотрела на него. Пара ярко-голубых глаз блеснула, отразив лунный свет. — Не знаю, как тебе — но мне Рик сказал не лезть в это дело до его возвращения, и именно так я намерен поступить. Отдыхай, Анита. Новый цикл начнётся совсем скоро — по просьбе Рика, я снова призову тебя гораздо раньше.

Волшебница задумалась и не заметила, что осталась одна. Её клонило в сон — верный признак завершения цикла и перехода в иную реальность, непривычную и странную.

Всё это время она думала о Деми; и вспомнила каждое слово, произнесённое тем страшным голосом, и леденящий душу страх.

Она давно заметила за своей ученицей некоторые странности, и неспроста чутьё подсказывало и предостерегало, что к вмешательству в и без того больной разум, в особенности Пришедшего, прибегать не стоит.

«Если так будет продолжаться дальше, — с горечью думала Анита, — «оно» точно сведёт Деми с ума, если ещё не сделало это».

Анита, щёлкнув пальцами, выколдовала огонёк, подожгла уголок письма и оставила догорать на металлическом подносе, стоящем на столике.

За себя волшебница более не волновалась — смерть снова обошла её стороной, вопросы со здоровьем частично решатся колдовством. Полная решимости, она пообещала себе, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти ученицу, которую считает своим близким другом.

* * *

Вино и еда отлично подняли настроение: все расслабились и раскрепостились, позволили себе ненадолго забыть обо всём.

Генри, Саша, Креос и Сарн громко резались в карты. Креос и Генри явно мухлевали, то и дело насмехаясь над своими не шибко смышлёными со игроками. Больше всего их веселило задумчиво-печальное выражение на лице Сарна, когда тот проигрывал. Саша же на поражения реагировал бурно, но уличить своих коллег в мошенничестве ему не удавалось. Когда безвыигрышная игра ему наскучила, он решил попытать счастья с дамами. Рик, Деми и Константин с интересом наблюдали за развитием событий.

— Девочки, ну вот скажите мне, — он неуклюже уселся между Беатой и Эйрой, обхватил могучими руками и прижал к себе. — Неуж…ли я вам совсем…не любите меня?

Эйра с Беатой переглянулись и захохотали.

— Спать иди, Сашка, — протянула Эйра, хихикая, и, выждав момент, высвободилась из его чрезвычайно крепких объятий.

— Беаточка, ну хоть ты, — он обнял хрупкую чародейку, и в этот момент она походила на кота, которого тискают против его воли. — Я, вот, любл…! всех, всех вас…

— Ах, бедняжечка, — она понимающе кивнула, похлопала светловолосого по спине. — Одиноко тебе, ласки хочется? На вот, выпей вина, я свою бутылочку не допила ещё.

— Не хочу, — он, не рассчитав силы, случайно выбил бутыль из тонкой ручки Беаты и схватил за запястья. — Я бы вас сейчас…

— Так, — Рик, сдерживая смех, помог Беате освободиться от крепких и уже более чем дружеских объятий. — Пойдём, дружок, спать. Давай-ка руку, вот так.

— А как же Эйра, Беаточка? Деми вообще одна сидит, нужно составить компанию…

— Спать, — повторил Рик, чуть нахмурившись. — Мы. Идём. Спать.

Следующие фразы Александра были совсем невнятными и Рик, обхватив его и пресекая все попытки вырваться, целенаправленно и терпеливо вёл к спальникам.

— Вот, ложись, накройся одеялом.

— А девочки придут?

— Придут. Лежи и жди их.

— Оух, хорошо, — сказал он с выражением глуповатого блаженства на лице. Когда он утих и мирно засопел, Рик отправился к костру и по пути встретил Креоса, Сарна и Генри.

— Мудрое решение, — улыбнулся Рик и скрестил на груди руки.

— Пора и нам ложиться, скоро рассвет, — Генри зевнул. — К тому же Беата и Эйра пошли к реке. Нас они прогнали, потому как, видите ли, с холма берег отлично виден.

— Нас они стесняются, а Константина — нет? — удивился Сарн.

— Боюсь, Константин в их сторону даже не посмотрит. — заметив недоумение на лицах новобранцев, он добавил:-Не спрашивайте, почему.

— Вы сегодня бодрствуете? — послышался бас Креоса.

— Не в первый, и не в последний раз. Желаю хорошо отдохнуть.

Рик ускорил шаг и через пару минут увидел к костра Деми и Константина. Подняв и вытряхнув одеяло, он сел рядом с девушкой, накинув его на плечи ей и себе.

— Завтра к полудню мы будем в Мильфеле, — молвил Среброглазый. — Признаться, я не хочу там задерживаться.

— Из-за принцессы Фелиции? — поинтересовался чародей. — Затея с аудиенцией довольно странная. Не понимаю, зачем вы согласились.

— Я согласился для того, чтобы понять намерения Фелиции и, если повезёт, найти некоторые улики.

— Вы — правитель Тувиама и предводитель Элиты, вам не нужны улики и доказательства, чтобы принимать меры.

— Люди должны знать правду, Константин.

— Как вы намерены поступить с принцессой Бракентусской?

— После аудиенции будет видно. Так или иначе, принцесса вряд ли обрадуется, когда узнает о моём намерении присоединить Вартон к Тувиаму. Это королевство должно было стать опорой и союзником. Король Рейм Бракентусский, увы, не оправдал моих надежд, но даже он не допускал публичных смертных казней, которые практикует его дочь. Я помню Фелицию ещё ребёнком, сильно разбалованным. Будучи совсем крохой, она проявляла скверный характер — с презрением относилась к подданным и прислуге, частенько их изводила. Помню случай, когда сынишка служанки подержал в руках большого плюшевого зайца принцессы. Я был там, тридцать шесть лет назад. Тогда Фелиции было десять…

* * *

Вечер выдался холодным, дождливым; небо затянули мрачные тучи, в которых время от времени поблескивали яркие молнии, сопровождаемые отдалёнными раскатами грома. Сырость в воздухе надоела, хотелось куда-нибудь, где сухо и тепло.

Путник на вороном жеребце был один. Иные бы не осмелились — на дорогах, в особенности от Свехха к Астерту, столице Вартонского королевства, орудовали разбойники: грабили, убивали, а если попадались женщины — сперва насиловали, затем убивали. Но за три дня путник не повстречал ни одной живой души.

Впереди виднелся полукруг каменного моста, выстроенный на берегах реки Мира уже почти пять веков назад. Тем не менее, ни один камешек из него не выпал.

— Каменщики из Ведрука постарались на славу, — думал Среброглазый, проезжая по мосту. Подкованные копыта вороного звонко цокали по холодному, гладкому и скользкому от дождя камню.

По обеим сторонам от размокшей дороги стоял хвойный лес; вековые деревья, высокие и стройные, тянулись к небу.

Когда-то здесь не было ничего кроме мёртвой, иссохшей земли, холодного ветра, пыли и острых камней, напоминавших сталагмиты. Магия преобразила, вдохнула жизнь в столь негостеприимный край, изменила всё в корне. Опасность, подстерегавшая в пустошах на каждом шагу, миновала: блуждающие бесформенные, коих можно встретить довольно часто и в больших количествах, реже — гончие и Безликие, покинули эти края, а нападения совершали крайне редко и только по приказу Менторов.

Замок Мируистэль, семейное имение Бракентуссков, был неподалёку. Впереди, присмотревшись, можно было различить высокие, стройные башни с угловатыми острыми крышами и массивный, с первого взгляда — мрачный старинный замок. Из вытянутых окон виднелось тусклое мерцание.

Стальные решётчатые ворота охраняли стражники, облачённые в начищенные до блеска доспехи и белые плащи, с символом Вартона на груди — золотым ястребом, расправившим крылья. Мужчины, озябшие, изредка переминались с ноги на ногу, выдыхая пар.

Два стражника преградили всаднику путь, скрестив копья.

— Кто таков, странник?

Мужчина скинул с головы капюшон. Стоило стражникам увидеть его глаза, сияющие точно серебро, они поклонились и отступили.

— Mour tolar» enn, Tenumien Rehart!

Он не ответил. Не потому, что был невежлив или груб. За три дня и три ночи в седле он невероятно устал, и скорее хотел в тепло.

У холодной каменной лестницы, ведущей к парадному входу в замок, уже ждал мальчик-паж, одетый в белые Вартонские одежды и явно великоватую шляпу с пером.

— Mour tolar» enn, Rehart, — молвил он своим голоском и, дождавшись, когда высокий черноволосый мужчина ступил на землю, низко поклонился и повёл вороного жеребца в конюшню.

Вход в замок, как позже заметил Рик, охраняли грозные скульптуры горгулий, нависающие над массивными дверями и пристально глядящие на каждого, кто здесь проходил. Тяжёлые двери отворились перед мужчиной, и он, с интересом поглядывая по сторонам, пожаловал в холл.

Помещение было просторное, освещённое сотнями свеч на шикарных позолоченных люстрах. На каменных стенах пустоту заполняли гобелены и картины с пейзажами. Тепло и уют помещения приятно порадовали Среброглазого.

Вниз по лестнице с распростёртыми объятиями довольно быстро спускался Рейм Бракентусский, король Вартона. Длинная тёмно-алая мантия ниспадала на его плечи и тянулась по ступеням; одет же он был в расшитый золотыми нитями костюм, на полных пальцах сияли массивные перстни. Лицо у него было широкое, иссечённое морщинами. Глаза — узкие и вытянутые, нос орлиный с острым кончиком. Густые усы соединялись с ухоженной седой бородой. Выглядел Рейм, как Пришедший в свои сорок пять земных лет. В действительности, родился Рейм в Астерте двести восемьдесят восемь лет назад, и правил уже пятнадцать лет — с тех пор, как Среброглазый признал его королём независимого Вартона. Учитывая среднюю продолжительность жизни людей в Руимо, впереди у Рейма была ещё сотня.

— Lunress, Tenumien, — молвил он своим немного хриплым голосом и обнял Среброглазого. — Я ждал тебя, друг мой. Ты что же, один, без свиты?

— Верно, — Рик слабо улыбнулся. — Большой отряд привлекает слишком много внимания в пути. Особенно, если это будут Тувиамские солдаты: их облачения легко узнаваемы, и разбойники не рискнут показаться.

— Довольно опасно путешествовать в одиночку, — Рейм взглянул на выглядывающую из-за плеч рукоять меча. — И как? Встретил кого-нибудь?

— Ни души.

— Что ж, — король пухлой рукой указал на длинный коридор. — Добро пожаловать в Мируистэль — чувствуй себя как дома. Надолго ли ты, к слову? В последнее время ты довольно редко бываешь у нас в гостях.

— Увы, завтра буду вынужден вас покинуть: есть масса не терпящих отлагательств дел.

— Ах, понимаю, понимаю, — Рейм сложил руки за спину, — я не отниму времени больше, чем ты сможешь уделить.

В конце коридора виднелся приятный глазу женский силуэт. Рыжеволосая дама с пышной шевелюрой с интересом вглядывалась в Среброглазого, и это его ни капли не смущало.

— Позволь, познакомлю тебя с нашей придворной чародейкой — Офелией, — гордо сказал король. Когда они приблизились к ней, сразу ощутили сладкий аромат духов.

— Для меня честь встретиться с Вами, Rehart, — таинственно взглянув на Рика, она согнула колени в изящном реверансе. На её шее сверкало колье с янтарём, в точности как цвет немного выпуклых глаз. Длинное платье из тёмно-зелёного бархата красиво сидело на фигуре, подчёркивая талию и широкие бёдра. Рик кивнул в знак приветствия.

— Желает ли предводитель Элиты отдохнуть и посетить королевскую купальню?

— Не откажусь, — улыбнулся Рик, взглянул в глаза сперва чародейке, затем Рейму.

— В таком случае, оставляю тебя Офелии. Что-нибудь понадобится — обращайся к ней; ещё, через час подадут ужин…Если ты, конечно, голоден и не против общества старого друга.

— Буду рад составить компанию.

— Тогда до ужина.

Рейм, довольный, немного склонил голову и ушёл, вверив почётного гостя своей придворной чародейке. В янтарных глазах женщины блеснула искра.

— Прошу, за мной, — ласково молвила она и направилась к высокой лестнице.

— Вижу, вы здесь недавно, — Рик с интересом оценивал походку и вид сзади.

— Вы, несомненно, правы. Его Величество пригласил меня всего лишь год назад, как только я завершила обучение в академии чародеев в далёком Мелифере.

— Вы не отсюда, и это заметно сразу. Всегда приятно видеть новые, красивые лица.

Женщина обернулась, многозначительно улыбнулась Рику. Остановилась и распахнула перед собой двустворчатые двери.

— Купальня в вашем распоряжении. Могу я ещё вам услужить?

Рик затих, раздумывая. Но после вспомнил, что Рейм ждёт его к ужину.

— Сейчас, можете быть свободны.

— Как пожелаете, — она поклонилась и покинула комнату, оставив Среброглазого наедине с собой.

В помещении, довольно душном и распаренном, освещение было приглушённым. Рик вытащил из-за спины меч искусной работы, лезвие которого было почти белым и положил рядом с купальней. Подошёл дальнему окну и, разглядывая внутренний дворик с небольшим фонтаном прямо по центру, принялся освобождаться от одежды.

Сперва скинул плащ, сильно испачкавшийся за три дня, затем кожаную куртку. К верхней одежде присоединился жилет и тёмный, лёгкий но довольно тёплый шарф, подаренный одной из Маришек. Мысленно отругав себя за то, что так и не узнал её имя, принялся расстёгивать пуговицы белой шёлковой рубашки. Стоило ему оголить торс, как позади он услышал тоненький скрип двери и тихий возглас.

Не спеша он обернулся, и в щёлке приоткрытых дверей заметил маленький силуэтик. Девочка в шуршащем салатовом платье тотчас убежала прочь.

Рик, плотно закрыв дверь, усмехнулся. Он догадался, что именно напугало и впечатлило юную гостью. На мускулистой спине, как и по всему телу за исключением лица(помеченного только одним шрамом) были разбросаны страшные, глубокие рубцы, швы и вмятины.

Когда банные процедуры подошли к концу, он облачился в оставленную специально для него новую одежду — рубашку, дублет, брюки и ботинки, исключительно белоснежные, с золотыми узорами. Причесав деревянным гребнем ещё немного влажные прямые чёрные волосы, он отправился к обеденному залу.

Меч взял с собой. Спустился вниз по лестнице и, миновав коридор, украшенный полуколоннами, спустился на первый этаж. Проходя мимо, в одной из распахнутых дверей заметил алую мантию Рейма.

Тот стоял у камина с трубкой в руках и, выпуская кольца дыма, с гордостью глядел на охотничий трофей под потолком. Вся комната, как оказалось, была забита чучелами, рогами и шкурами животных. Рик холодно относился к охоте на животных, но знал, что это — одно из любимых увлечений Рейма.

— Чудное было время, — сказал он, заметив в дверях Среброглазого. — Подумать только. Ещё десять лет назад я и представить не мог, что ныне покойная Лисетта принесёт мне дочь! Это немыслимо, невообразимо…

— Чудеса случаются, — тихо ответил Рик, став рядом с королём, хотя на самом деле куда больше он верил в измену горячо любимой Реймом жены, чем в то, что в свои двести семьдесят восемь лет он был ещё способен иметь детей. Однако, своё мнение он предпочёл не высказывать. — Лисетта, к тому же, была молода, если не юна. Сколько ей было?

— Девятнадцать, — он выпустил редкое кольцо дыма. — В девятнадцать она вышла за меня. В двадцать три — родила Фелицию…Нашу маленькую, милую Фелишку.

Рику довелось лишь однажды — и то вскользь, увидеть жену Рейма. Лисетта была высокая, тонкая, со светлыми завивающимися волосами. Лица, к сожалению, он вспомнить не мог.

— Я так и не видел её, — обронил Рик.

— Лисетту?

— Фелицию. Как поживает маленькая принцесса?

Рейм замолчал, нахмурился. Выдохнул последнее дымовое кольцо, самое неудачное, и отложил трубку.

— Маленькая принцесса отлично поживает. Растёт, цветёт. А вместе с ней растут и капризы, в которых я не могу ей отказать. Вот скажи: если бы у тебя был один-единственный ребёнок, подобный лучу солнца в пасмурный день…Неужели ты бы не сделал всё, лишь бы он не знал печали и был счастлив?

— Возможно, — Рик задумался об Эйре Фенхидес, которую воспитывал как собственную дочь. — Я не могу давать советы, потому как своих детей у меня никогда не было, и не будет. Но, должен сказать, тебе не следует во всём потакать дочери…

Он не договорил. На середине фразы с коридора донёсся крик служанки и плач ребёнка.

Рик с Реймом тут же выскочили к источнику шума, и увидели малоприятную картину.

— Вор! Он — вор! — выкрикивала светловолосая девочка в кружевном платьице салатового цвета. — Схватите и накажите, как вора!

Рик знал, что в Вартоне воров четвертовали.

— Смилуйтесь, Ваше Высочество! — молодая служанка упала на колени. — Прошу вас, простите моего мальчика! Он вовсе не хотел…

— Во имя трёх Светлых Богов, объясните, что здесь происходит! — воскликнул Рейм и остановился рядом со стражником, державшим мальчика за ворот рубахи.

— Смилуйтесь, государь, — всхлипнула служанка. — Принцесса поняла всё не так, как…

— Папа! — маленькая фигурка в салатовом платье мигом оказалась рядом с королём. — Этот мальчик хотел забрать моего зайчика!

— Так, — Рейм, обхватив дочурку своей пухлой рукой, взглянул на побледневшего и проглотившего от страха язык, мальчика, затем на его мать. — Сударыня, объясните, что же произошло.

— Я прибиралась в игровой принцессы, Ваша Светлость…

— Короче.

— Мой сын, Нерет, никогда прежде не видел…игрушек, как у Её Высочества…Клянусь, у него и в мыслях не было ничего дурного, мой мальчик никогда ничего не крал!

— Что ж, понятно. Отпустите мальчика и возвращайтесь на пост, — сказал он стражнику, а после обратился к служанке. — А вы, сударыня, следите за своим сыном!

— Благодарю, Ваше Высочество! — лицо её просияло и она, схватив мальчонку за руку, ушла с глаз долой.

Девочка недовольно фыркнула, провожая полным презрения взглядом прислугу, но смолчала. Рейм же, достав кружевной платочек из внутреннего кармана, вытер проступившие на лбу капли пота.

— Прости, друг мой; право, ты не должен был видеть…

— Ничего, — Рик приблизился. — Всякое случается. Главное, что дело разрешилось миром. Рад знакомству, принцесса Фелиция Бракентусская, — он поклонился перед девочкой, с интересом глядя в серо-зелёные глазки, в точности как у отца. И заметил, что девочка зарумянилась и, хоть явно была смущена, продолжала не отрываясь смотреть в глаза цвета серебра. Лишь когда отец кашлянул в кулак, она опомнилась и поприветствовала Рика реверансом.

— Хотел бы я, чтобы познакомились вы при иных обстоятельствах, — Рейм широко улыбнулся. — Вот она, моя чудесная дочурка. Фелишка, это — Среброглазый Рик, на старой речи Tenumien Rehart, законный правитель Тувиама и предводитель Элиты, Бессмертный защитник.

— Он будет жить у нас? — серо-зелёные глазки поднялись сначала на отца, затем вновь остановились на высоком черноволосом мужчине, который ей явно приглянулся.

— Что ты, дитя. Сегодня он наш гость, и завтра отправится в путь.

— Но папочка, пожалуйста! Скажи, чтобы он остался!

Рик был весьма удивлён бестактному поведению принцессы и, не зная, как реагировать, заморгал, удивлённо вскинул брови и улыбнулся. Рейм покраснел и, тяжело вздохнув, сказал:

— Нет, дочь моя. Оставим этот разговор. Давайте поспешим: ужин вот-вот подадут на стол, и сегодня повар обещал отменные бараньи рёбрышки…

— Я хочу его! — вдруг выкрикнула Фелиция тоненьким голоском и топнула ножкой. Рик не мог отделаться от чувства, будто она говорит о нём, как о вещи. — Хочу, хочу, хочу! Папа, пусть он останется, пусть он…

— Фелиция! — Рейм нахмурил густые брови. — Веди себя, как подобает!

— Папа! — голос её на мгновение сделался совсем писклявым. — Ты всегда дарил мне красивых друзей! Этот — самый красивый, самый сильный, самый…

— Довольно! — рявкнул не на шутку разгневавшийся Рейм, покрасневший от стыда и злости. Рик понял, о каких «друзьях» речь; до последнего он надеялся, что слухи о работорговле — всего лишь слухи. — Возвращайтесь в свои покои, принцесса!

— И не подумаю!

Маленький чертёнок, нахмурив тонкие, светлые бровки, громко фыркнула и помчалась прочь от разъярённого отца и красивого черноволосого мужчины, роняя горькие слёзы.

* * *

— Рик? А что было дальше? — поинтересовалась Деми, когда он задумался и замолчал.

— Дальше мы с Реймом отужинали, и он отправился искать своего разбалованного дьяволёнка. Я бродил по замку, совершенно случайно столкнулся с Офелией, и она показала мне спальню… — Рик осёкся, закусил губу. Не часто он позволял себе взболтнуть лишнего. Константин откашлялся и в наступившем неловком молчании поспешил удалиться.

— Пожалуй, осмотрюсь в округе. Лишняя осторожность не помешает, — торопливо сказал он, и быстро ушёл в неизвестном направлении.

Деми насупилась, фыркнула. «А Офелия хорошо сохранилась», — подумала она, вспоминая рыжеволосую женщину, которую невзлюбила ещё больше, чем прежде. Злая и обиженная, она отсела от Рика; на плечо Деми опустилась тяжёлая рука, и после короткого рывка она вновь сидела с ним рядом. Девушка устремила взгляд на берег, и двух чародеек на прежнем месте не обнаружила. Через минуту послышались их весёлые голоса.

— Ох, хороша водица, — Беата выкручивала чёрные волосы, и на землю стекали струйки воды. На лице Эйры застыла довольная улыбка. Они сели у догорающего костра.

— Зря ты с нами не пошла, — сказала Беата Деми и протянула руки к пламени. Странное чёрное одеяние, до сего момента имевшее вид облегающий и соблазнительный, растеклось по её изящному телу и приняло облик длинного платья с открытыми плечами и длинными рукавами. — Вода — отличная.

— Надеюсь, мы не помешали, — Эйра исподлобья взглянула на парочку. — Извиняйте, костерок у нас общий.

— Вы как раз вовремя, — Деми мило улыбнулась. — Рик рассказывал об Офелии, придворной чародейке короля Рейма.

Эйра заметно напряглась, услышав её имя, но ей стало интересно как и Беате. Чародейки подсели ближе, и теперь три пары глаз с интересом глядели на Среброглазого, ожидая услышать весьма увлекательный рассказ.

— Милые дамы, — наконец молвил Рик, широко улыбнувшись. — Есть масса куда более интересных для обсуждения тем, нежели какая-то чародейка из Вартона. Вместо этого предлагаю воспользоваться случаем, и узнать друг друга получше.

— Тоже неплохо, — Беата обняла колени. — Ночные разговоры — самые искренние, верно? Деми, будь первой: расскажи, как тебя нашёл медальон Зары?

* * *

После истории Деми Беата немного рассказала о себе. Даже Эйра была удивлена и поражена — Беата состояла в Элите уже довольно много лет; голубоволосая не раз слышала, что многие знают её как Ведьму из Ядовитой Топи и, как и многие, считала, что это прозвище она получила благодаря своей редкой и уникальной магии. Однако, всё было иначе.

Когда Беата спросила Деми о её детстве, она сказала, что помнит его смутно. Получив в свой адрес аналогичный вопрос, чародейка какое-то время молчала. Сделала несколько глотков вина и всё же поведала то, что знали о ней всего два человека — Анита и Среброглазый.

Родители были напуганы страшным даром, который проявился на десятый день рождения девочки. Однажды, после затянувшейся прогулки она пришла домой — и мать с отцом ужаснулись: всё тело девочки, с головы до пят, покрылось страшными чёрными нарывами, которые не переставали расти. В одночасье они лопнули, и чёрная жижа, подобная смоле, разлилась по маленькому тельцу. Лёгкое платьице скукожилось, а после словно истлело. Всё, к чему девочка прикасалась, шипело и таяло на глазах; каждый смолянистый след прожигал деревянный пол.

«Сперва я потянулась к маме. Мне было страшно и больно — казалось, что кожа пылает огнём. Она узнала меня — и, к несчастью, тут же бросилась навстречу и обняла. В ту же секунду она закричала, оттолкнула меня. Чёрная кислота прожгла ей руки до костей, капли попали на лицо, шею и грудь. Когда я увидела это, собралась кричать, но что-то тяжёлое ударило меня по затылку, и я упала. Думаю, это сделал отец, только чем — понятия не имею.

Я очнулась в болоте, зловонном и гадком. Взглянула на руки — по-прежнему чёрные, смолянистые, и попыталась смыть водой, но безуспешно. Голова заболела и закружилась, и снова я потеряла сознание.»

Беата сказала, её спас мужчина. Высокий, худой, как жердь, лицо своё он всегда скрывал под глубоким капюшоном, а скрещенные руки прятал в рукавах.

«Я прожила с ним несколько лет в заброшенной хижине. Вернее, он навещал меня каждую неделю, бывало задерживался на месяц, и больше. Он научил меня контролировать свой дар, обучил колдовству, травничеству и алхимии. А к моим четырнадцати годам, стал видеть во мне женщину.

Я не знала ни имени, ни даже кто он; делала то, что велено, и выполняла любую просьбу или прихоть. Мне казалось это правильным — я была обязана ему всем, начиная от собственной жизни и до всех знаний, которые он передал.

Каждое слово его звучало убедительно. Он учил меня, что люди — глупы и жестоки; что они не умеют ничего ценить, и жизнь их скоротечна и не имеет смысла, если не посвятить её чему-то возвышенному. Он говорил, что я исключение из правил — уникум, и я верила ему. До тех пор, пока тайно не покинула пределы Ядовитой топи, чтобы в этом убедиться.

В тот день я впервые встретила Аниту. В тот день я узнала, что тот, кому обязана всем — Ментор»

* * *

— Деми, на пару слов.

Беата допила вино, поднялась и пошла к берегу.

Над рекой Мира, широкой и спокойной, застыла пелена тумана. Невидимые в темноте рыбки изредка выпрыгивали и с плеском ныряли. Из рта при выдохе вырывался пар и Деми, пожалев, что не захватила одеяло, остановилась рядом с чародейкой на расстоянии вытянутой руки. Теперь она опасалась даже мельком к ней прикоснуться.

— Хочу, чтобы ты знала. Я — не враг тебе, но это может измениться.

— Почему? — спокойно спросила Деми.

— Думаю, тебе известно, что Анита дорога мне.

— Мне тоже.

Чародейка улыбнулась, бросила на девушку подозрительный взгляд.

— В последнее время вы проводите много времени вместе, но меня волнует не это. Она скрывает воспоминания, связанные с тобой, но последнее оказалось слишком сильным, и оставило яркий след. Я знаю, что ты сделала с ней.

Зеленоглазая напряглась, услышав в её голосе угрозу. Беата стала совсем близко, подняла голову и, глядя в глаза, произнесла:

— Я знаю, что Пришедшие в любой день рискуют потерять рассудок, и мне вас жаль. Но если ты в своём безумии ещё раз причинишь кому-то вред, клянусь: ты умрёшь раньше, чем Среброглазый и Анита узнают о моих намерениях.

Девушка выдержала пронзительный взгляд, в котором вспыхивали сожаление и гнев. Горько усмехнулась.

— Если это и впрямь повторится, ты окажешь мне услугу.

Беата отвернулась, задумалась, а после услышала размеренные отдаляющиеся шаги и поняла, что осталась одна. Озадаченная искренностью, с которой прозвучала последняя фраза, она просидела на берегу до самого рассвета.

Глава 17

Мильфел. За последние двадцать лет этот город стал одним из богатейших в Вартонском королевстве, потому как всегда привлекал Фелицию Бракентусскую, единственную дочь короля Рейма. Самый скромный участок стоил от семисот золотых — поэтому, позволить себе такую роскошь могли исключительно знатные, или полюбившиеся Принцессе особы.

Располагался Мильфел у неприступного горного хребта Милеф, который окружил его на севере и востоке. Массивная стена, выстроенная в южной и западной сторонах, имела вид внушающий, но с Тувиамским чёрным Бастионом сравниться не могла. Дома с красивыми, вишнёвого цвета крышами имели самое большее — три этажа; никаких учебных заведений в Мильфеле не предусматривалось.

Королевский замок Несп напоминал скорее особняк, роскошный и обширных размеров. Под неусыпным надзором стражи ни один мелкий шорох или движение в сторону замка не оставались незамеченными.

Этот день был особенным. Во всяком случае, так считал новый капитан стражи, получивший свою должность несколько дней назад. Мужчина чувствовал себя неуютно в парадных доспехах, и мерно прохаживался перед воротами замка. Внешне он хранил спокойствие — рядовые стражники всё ещё присматривались к нему; на самом деле он был взволнован не меньше, чем они.

Вчера ему передали письмо, написанное рукой принцессы. Фелиция сообщила, что завтра прибудут почётные гости; велела никого не выпускать из замка и во всём повиноваться господину, который письмо это доставит. Особенно ему пощекотала нервы заключительная фраза принцессы: «Не подведите, Орсон Шелетт дэ Мэро».

Стоило Орсону вспомнить того «господина», лицо его скривилось: этот высокий и чересчур худой человек, разгуливающий в длинной мантии, казался странным, и вызывал неприязнь. Он был бледен, а глаза его блестели, словно стеклянные; он странно произносил слова, и к акценту его Орсон никак не мог привыкнуть. Одно его присутствие настораживало, и не хотелось с ним встречаться взглядами.

Орсон отслужил тридцать лет, затем ещё пять обучался в Астертском университете, где овладел тремя руимскими языками и основам старотувиамского. Но такого акцента, как у странного господина, не слыхал нигде и никогда.

Когда Орсон спросил, куда вдруг разъехались все жители Мильфела за исключением военных и дворцовых подданных, бледнолицый человек улыбнулся и сказал, что таков приказ Её Высочества, и капитану стражи не следует задавать вопросов — лишь исполнять приказы свыше.

«Не нравится он мне, — размышлял Орсон, наворачивая круги. — Глаза у него злые, и сам он — странный. Не иначе как чародей, а где чародей — там жди беды. У принцессы Фелиции весьма странное окружение — неужто ей не хватает той ведьмы, Офелии?»

Он остановился, задумался. Сложил за спиной руки и принялся вновь расхаживать туда-сюда, не обращая внимания на внимательные взгляды стражников.

В чистом небе порхали птицы, приближался полдень. Скоро в замок Несп прибудут гости принцессы.

Когда послышался топот копыт, капитан поднял забрало своего шлема с пышным белым пером и прищурил раскосые глаза; по каменной дороге, по бокам обставленной симпатичными домиками с вишнёвыми крышами, навстречу замку скакали девять всадников.

Впереди, на прекрасном вороном жеребце гордо восседал мужчина, за плечами виднелась длинная рукоять меча. Среди девятерых Орсон сразу выделил три женских силуэта: ветер развевал длинные чёрные волосы хрупкой, миниатюрной женщины, на плечи другой упала толстая голубая коса. Орсон прищурился, и убедился, что глаза его не подводят; изумлению его не было предела. Третья была выше предыдущих, за спиной её развевались тёмно-русые волосы.

Всадник на вороном, несомненно, был главным, уж на это Орсон чутьё имел. Как только девятка конных приблизилась к центральным воротам в замок Несп, капитан выпрямился и, отсалютовав, произнёс приветствие.

— Добро пожаловать в замок Несп, многоуважаемые господа и дамы. Я, Орсон Шелетт дэ Мэро, капитан стражи Мильфела, приветствую вас во владениях Бракентуссков от имени Её Высочества принцессы Фелиции.

— Мы премного благодарны за тёплый приём, — голос черноволосого мужчины был низким, и Орсон с радостью для себя отметил, что акцента не слышит. Однако, лицо его было странно знакомым. — Вы, Орсон, как я понимаю — новый капитан стражи? Что же произошло с предыдущим, Аланом Оретсом?

— Неделю назад его тело нашли в сточной канаве, милорд.

— Что ж, жаль. Хороший был человек, честный, всегда поступал по справедливости.

— Прошу прощения, — капитана весьма удивила осведомлённость гостя. — Могу я узнать ваше имя, милорд?

Только сейчас он заметил, что глаза черноволосого сияют серебром. Мужчина тут же опустился перед ним на колено, снял шлем и склонил голову.

— Простите мою дерзость. Lunress, Tenumien Rehart!

Среброглазый спешился.

— Лошадей оставьте здесь. Мы не задержимся, Орсон дэ Мэро.

Капитан стражи поднялся, велел отворить ворота и повёл гостей в замок; держался достойно и гордо — так, как подобает. Однако теперь его преследовало странное чувство, из-за которого казалось, будто он совершает неправильный поступок. Но приказ есть приказ, и он запрёт все выходы из замка, как только девятеро окажутся внутри.

* * *

Придворные, выстроившиеся в два ряда слева и справа, склонились и громко поприветствовали почётных гостей, ступивших в стены Неспа.

Рик и Эйра уверенно пошли навстречу мужчине в длинных белых одеждах; воротник, рукава и пояс украшали резные пластины из золота, на груди блестела фибула в форме расправившего крылья ястреба — символа Вартона. Он остановился и учтиво поклонился.

— Maenne Tenumien Rehart tous Eirea, nuem Ellen. Maenne, sulett fa mieta.

— Maenne, — вежливо ответил Рик.

— Моё имя — Кантес, я управитель замка Несп. Её Сиятельство приносит искренние извинения и сожалеет, что не может встретить лично столь почётных и желанных гостей.

— Её Сиятельство ещё не прибыла? Мы не увидели ни одного штандарта.

— Вы безусловно правы, милорд. Принцесса прибудет в течение получаса, и мы сразу же вас известим. Прошу, позвольте показать Вам замок и Ваши покои.

— Мы премного благодарны за гостеприимство, но задерживаться не входит в мои планы.

Седоватый мужчина сцепил крючковатые пальцы; приподнял брови и, опустив подбородок, настойчиво произнёс:

— Прошу, милорд: такова воля принцессы. Останьтесь. В противном случае Ваше желание покинуть Несп и Мильфел будет расценено как оскорбление и пренебрежительное отношение к гостеприимству Её Высочества.

— Какая трогательная забота со стороны принцессы Фелиции, — вмешалась Эйра, а после обратилась к Рику:- Не стоит отвергать приглашение. Мильфел — прекрасный город, замок Несп притягивает своей красотой и роскошью. Многие из нас здесь впервые. — Эйра приподняла брови, и с едва заметным требованием в голосе добавила:- Я бы хотела побольше узнать о столь приятном месте.

Рик выдержал паузу, подумал.

— Мы принимаем столь любезное предложение, многоуважаемый Кантес.

— Милорд, миледи, — мужчина улыбнулся, поклонился. Рукой указал на коридор справа от него. — Следуйте за мной. О ваших спутниках не беспокойтесь: придворные сию минуту сопроводят их в покои и покажут замок, если это будет необходимо. Уважаемый дэ Мэро, можете быть свободны.

Капитан стражи отдал честь и, храня молчание, покинул холл; два стройных силуэта двинулись за управляющим. Остальных придворные вежливо попросили последовать за ними.

* * *

Несп действительно выглядел уютным — во многом благодаря обилию резной деревянной мебели и тёплым оттенкам. В свете, который лился сквозь окна, плясали пылинки.

Однако, кое-что здесь казалось странным. Даже для Деми замок казался необычайно тихим, а все растения, встретившиеся на пути, стремительно увядали.

— Покои для Элиты, — слуга указал на несколько дверей в конце широкого коридора. — Выбирайте, что вам по душе, милорды и миледи: из окон каждой комнаты открывается великолепный вид на город. Прошу, располагайтесь.

— Недурно, — присвистнул Саша, толкнув ближайшую к нему узорную дверь. Комната, была не слишком просторная, но с довольно высоким потолком. Двуспальная кровать с балдахином была обставлена тумбами, рядом с пышными деревцами в горшках высился широкий шкаф. В комнате была ещё одна дверь — в ванную комнату, а посредине, возле круглого витражного окна, стоял шахматный столик. — Выбираю эту, — с довольным видом провозгласил воин и, пожаловав внутрь, первым делом упал на мягкую кровать. Беата и Генри так же выбрали ближайшие к ним двери.

— Где Константин? — обронил Генри, переступив порог.

— Быть может, заблудился? — удивлённо воскликнул слуга. — Мы сейчас же отправимся его искать. А вы, милорды и миледи, желаете осмотреться в замке сейчас, или же предпочтёте прогулке отдых?

Генри заглянул в комнату Беаты. Женщина лежала на кровати, не шевелясь, и, судя по всему, уже спала. Из комнаты Саши послышался храп. Генри чувствовал усталость, и желания бродить по замку у него не было.

— Пожалуй, сейчас не помешает отдых.

— Как вам угодно.

Часть прислуги откланялась и удалилась, а оставшийся молодой слуга с уважением обратился к новобранцам.

— Прошу, господа, следуйте за мной.

— Почему бы не разместить всех в одном крыле? — вмешался Генри. — Здесь ещё пять свободных комнат.

— Приношу свои извинения, но таков порядок. Эти уважаемые господа — почётные гости, как и состоящие в Элите. Однако, по правилам этикета нам запрещено размещать в этих покоях людей, не имеющих статус, как у вас, или не являющихся знатью.

— Что ж, вопросов нет. — Генри посмотрел в сторону новобранцев. — Заходите, если что-нибудь понадобится. Кто-нибудь захочет поговорить — милости прошу.

— Спасибо, Генри, — Деми улыбнулась. — Но, разве мы здесь надолго?

— Не известно. Возможно, мы здесь на несколько часов, а может быть и дней. Зависит от того, как скоро прибудет принцесса, и как быстро они с Среброглазым и Эйрой придут к обоюдному согласию в разрешении накопившихся проблем.

Слуга повлёк за собой Сарна и Креоса, и позади послышалось ворчание чародея.

— Не смею задерживать, — Генри отпрянул от дверного проёма. — Хорошего дня, всем вам.

Деми поспешила догнать Сарна и Креоса.

Слуга вёл их через комнаты, чем дальше — тем с более скромными интерьерами, и спустился на этаж ниже. Провёл вдоль длинного коридора, полного стоящих в ряд горшков с сухими растениями и остановился рядом с деревянной дверью.

— Прошу, располагайтесь. Если понадобится кто-либо из слуг, вы найдёте нас в соседнем крыле — идите в обратном направлении не сворачивая.

— Это ещё что, — Сарн с негодованием и недовольной гримасой приоткрыл дверь. — Издеваетесь? Ещё меньше этой кладовки ничего не нашли?

Деми незаметно пихнула его локтем.

— Благодарим вас, можете быть свободны.

Юноша поклонился и поспешил обратно.

В покоях, предназначенных для новобранцев, было прохладно и даже сыро. Узкая комнатушка с четырьмя подозрительными на вид койками внушала тоску: даже коридоры, казалось, выглядели куда уютнее. Мебель практически отсутствовала — в одном углу одиноко доживал свой век старенький комод. Стульев, или хотя бы табуретки не было вовсе.

— Да уж, — Деми сняла накидку и положила на кровать. — Могли бы хоть ширму поставить, зная, что не все новобранцы — мужчины.

— Женщины среди новобранцев бывают не часто, — Креос принялся снимать наручи. — А за комнату нам следует быть благодарными.

— Это ещё почему? — снова возмутился чародей, остановившись рядом с единственным небольшим окном посреди стены, которое явно давно не протирали. Он определённо собрался сказать ещё что-то, но паук, спустившийся с потолка в нескольких дюймах от его лица, сбил его с мысли.

— Ты что-то хотел сказать? — усмехнулся здоровяк, освобождаясь от верхней одежды. Сарн отвечать не торопился — застыл на месте, глядя в пол. Креос опустился на кровать, для него явно не по размеру, и под его весом она беспомощно заскрипела.

— Здесь нужно убраться, — констатировал чародей, наблюдая за мохнатым пауком, который успешно достиг пола и продолжил свой путь, направляясь под комод.

— Ты же чародей, — сказала Деми. — Вот и наколдуй нам хорошие апартаменты.

— Если бы кое-кто не вмешался и не отпустил слугу, нам бы дали комнату получше!

Мысленно Деми признала его правоту, но вида не подала.

— И, вообще-то, это было неприятно, — Сарн взялся за бок. — Ну и костлявые у тебя локти!

Это замечание ей не понравилось, и она снова двинула ему локтем в бок. В ответ последовали громкие возмущения, но слушать их Деми не стала. Внимание привлекла едва заметная дверь, приоткрыв которую, девушка поняла, что не всё так плохо.

— Здесь есть купальня, — с удивлением и одобрением воскликнула она. — Я первая.

Узкая дверь захлопнулась.

* * *

Кто-то постучал трижды.

— Пора, — подумала Эйра, глядя на своё отражение в высоком зеркале. В последний раз поправила светло-голубые локоны, собранные в сложную причёску, и всё же решила избавиться от золотых заколок. Белоснежное платье с корсетом и глубоким декольте, обильно украшенное резными пластинами из золота — в Вартонском стиле, ей совершенно не нравилось. Однако, из всего, что предложили служанки, это показалось наименее безвкусным.

Эйра взглянула в распахнутое окно. На улицах между милыми домиками с вишнёвыми крышами прохаживались отряды стражников. За несколько часов, проведённых здесь, никого из горожан красноокая не заметила, а принцесса Фелиция неприлично опаздывала.

Девушка закрепила на платье серебряную фибулу в виде древа, символа Фенхидес. И именно сейчас почувствовала, что её одолевает тоска по дому.

Прошёл век с тех пор, как она впервые услышала о Бракентуссках. В те времена Фаренхимом, Бирмелом и Тувиамом, за исключением Золотого города, правили её отец и мать — Илларион и Карима. Тогда она и помыслить не могла, что Вартон отделится от Тувиама и станет королевством, а Фаренхим перестанет существовать.

Стук в дверь повторился, уже более настойчиво. Затем послышался низкий, родной голос человека, который был Эйре дороже всего на свете. Голос человека, спасшего её после той страшной ночи, когда Серебряный город был сожжён дотла. Этот голос принадлежал человеку, который бережно заботился и иногда чересчур оберегал её; и продолжал заботиться до сих пор, как о собственной дочери. Эйра натянула маску хорошего настроения и открыла дверь.

— Всё хорошо?

Эйра знала, что его серебряные глаза не обманешь, но всё же попыталась.

— Всё замечательно, — широко улыбнулась она.

Рик приподнял бровь, поглядел на голубоволосую с недоверием.

— Ты никогда не изменишься, — он жестом предложил взять его под руку. — Идём, нас звали к обеду. По пути расскажешь, что тебя тревожит.

Шли размеренно, не спеша. В белых с золотом одеждах, своим безупречным видом они производили впечатление на прислугу и стражников, и те с трудом переставали на них глядеть.

— Я вижу, что-то не так. Скажи, что случилось, и я сделаю всё, что в моих силах.

В горле Эйры застрял противный ком. Сколько раз она ни пыталась кому-то рассказать, что видела той страшной ночью — голос пропадал, а глаза становились мокрыми.

— Снова думаешь о Фаренхиме, — заключил Рик.

Эйра пыталась взять себя в руки, смахнула слезинку. Совладав с собой, она подняла на Рика большие алые глаза и бесцветно произнесла:

— Однажды я расскажу тебе абсолютно всё.

Рик не стал настаивать. Двое дошли до обеденного зала, и как только двери перед ними отворились, они почувствовали более чем аппетитный аромат запечённого мяса, рыбы, свежего хлеба, тушёных овощей и прочей снеди.

Слуги вежливо приветствовали принцессу Фаренхима и правителя Тувиама, пригласили к великолепно сервированному столу, заставленному самыми разными блюдами — их было гораздо больше, чем на двух человек. Юноша задвинул за Эйрой стул с высокой спинкой, и собрался так же поступить с Среброглазым. Но, увидев во взгляде его упрёк, смутился и отступил.

— Вот ведь, — обронил Рик, отрезая кусок от сочного стейка. — Я выгляжу как человек, который не в состоянии задвинуть стул?

— Стареешь, — съехидничала Эйра, сделав глоток вина. Рик что-то проворчал в ответ, и разговоры прекратились.

Через несколько минут раздался стук в дверь, и в залу с гордым видом пожаловал пожилой управитель замка.

— Tenumien, Eirea, — он выпрямился после низкого поклона. — Простите за вторжение. Я намерен сообщить вам, что принцесса Фелиция уже ожидает в зале собраний.

Рик и Эйра тут же поднялись и двинулись прямо на Кантеса.

— Милорд, миледи… — в блеклых глазах на короткий миг застыл испуг. — Не спешите, сперва отобедайте…

— Благодарю, Кантес, — Рик вытер губы кружевной салфеткой. — Прошу, ведите нас к принцессе.

Управитель поклонился и отправился к залу собраний.

* * *

— Sulett fa mieta, nоurosete va lao! — раздался голос за дверью, сразу после короткого стука.

— Что он сказал? — удивлённо воскликнула Деми, расчёсывая гребнем волосы.

— Сказал, что двух часов для омовения столь почтенной особы слишком мало — надобно, по меньшей мере, шесть.

— Сарн!

— Нас приглашают на обед.

Деми сначала решила, что попала в иную комнату: пол блестел, а окно, как оказалось, было не из тонированного стекла. Неприятный запах плесени исчез, как и сырость, а вместе с ними и вся пыль: теперь находиться здесь было даже приятно.

— Здесь что, прибиралась армия слуг, пока я мылась?

— Чародей постарался, — ответил здоровяк. — От заклинаний его, однако, толк есть.

Креос встал с кровати, и только сейчас она обратила внимание, что двое одеты в вартонские одежды. Сарну белое с золотом было к лицу, а вот Креос выглядел чуть-чуть нелепо: густая борода и длинные космы никак не вязались с вычурным нарядом.

— Поторопись, — Сарн указал на кровать Деми. На покрывале лежало сложенное платье, широкий узорный пояс и пара туфель рядом. Пока решала, стоит ли его надеть, чувствовала на себе пристальный взгляд. Стоило ей обернуться — чародей отвёл глаза, и, кашлянув в кулак, сказал:

— Мы подождём снаружи.

— Не нужно. Я не голодна, поэтому обед пропущу. К тому же, осмотреться здесь не помешает.

— Уверена?

— Идите, — улыбнулась Деми, перекинув влажные волосы на плечо.

* * *

Вход в зал собраний, где своих гостей ожидала принцесса Фелиция, охранялся хорошо: вдоль колоннады и до самых дверей, справа и слева в ряд выстроились стражники, по дюжине с каждой стороны.

Просторная, вытянутая комната была полна дневного света, окна дотягивались до украшенного лепниной потолка. Холодные стены украшали гобелены с золотым ястребом, расправившим крылья. А взглянув на мраморный пол, можно было увидеть своё отражение.

Посредине зала собраний стоял обширных размеров стол, и во главе его на массивном узорном сидении гордо восседала стройная женщина, своим видом напоминавшая изящную статуэтку. Тонкие руки лежали на подлокотниках в виде ястребиных голов.

На открытые плечи ниспадали светлые локоны, на голове сияла исключительной красоты остроконечная диадема, гармонирующая с ожерельем и крупными браслетами на запястьях. Лицо у неё было немного вытянутое, острые серо-зелёные глаза глядели на всех и всё с откровенной насмешкой. Под длинным и тонким, чуть крючковатым носом полные карминовые губы едва заметно растянулись в улыбке. Когда двери распахнулись, она привстала, шурша белоснежным с золотыми узорами платьем, и торжественно произнесла:

— Lunress, Tenumien Rehart — Koenn so Taviem. Maenne, Fenhides Eirea, nuem Ellen.

— Maenne, Brakinti Felishia.

Принцесса жестом указала на отведённые для гостей места, Рик и Эйра опустились на мягкие сидения с высокими спинками. После продолжительной паузы и обмена взглядами принцесса заговорила.

— Надеюсь, мои подданные встретили вас, как подобает?

— Придраться не к чему, принцесса.

Лицо её едва заметно исказилось, когда Рик так назвал её.

— Приятно слышать похвалу из уст правителя Тувиама, — Фелиция принялась беззвучно постукивать пальцами по голове одного из ястребов. Голос у неё был довольно высокий и громкий. — Почему же Эйра Фенхидес, некогда — принцесса Фаренхима, так скупа на слова? Неужели, кто-либо из подданных отнёсся к Вам, Эйра, с недостаточным почтением и оскорбил своим поступком?

— Благодарю, принцесса, — спокойно ответила Эйра, подняв на неё алые очи. Открытая провокация Фелиции осталась без внимания. — Ваши подданные ведут себя, как подобает. Примите моё искреннее признание и благодарность за гостеприимство и заботу, для меня честь быть Вашей гостьей.

— Что ж, я польщена.

Эйра увидела, что Рик внимательно наблюдает за ней, а после и сама заметила несколько странностей. Особенно слышалось различие в голосах — слова Фелиции звучали как-то глухо, в то время как сказанное Эйрой разносилось лёгким эхом.

— Мы убедились в вашем гостеприимстве, Фелиция. Предлагаю перейти непосредственно к решению проблем, оставив пустые разговоры. Как и ваше, моё время стоит дорого. Учитывая, сколько его было потрачено на путь в Мильфел — ни один из Вартонских законов касательно применения магии не был нарушен, я имею право торопить вас. И, перед тем, как мы начнём, хочу спросить: почему город, и даже замок не покрыты никакими защитными заклятиями? Забывать о барьерах весьма беспечно и чревато последствиями.

— В этих «барьерах» больше нет никакой необходимости.

— Действительно? Интересно, почему.

— Этот вопрос мы можем обсудить и позже, — резко воскликнула Фелиция. — Если вы желаете говорить по делу, так тому и быть.

Она встала и повернулась к Рику и Эйре спиной. Эйра даже привстала от возмущения, но стоило ей набрать воздуха, чтобы бросить какую-то колкость в адрес Фелиции, Рик смерил её взглядом и покачал головой.

— Что-то не так, Эйра? — Фелиция выделила имя интонацией, которую никак нельзя было трактовать как дружелюбную.

— Вы забыли об уважении, Фелиция.

— В самом деле? — она обернулась, сделав невинный взгляд, и сказала будто невзначай:- Ах, прошу меня простить: почему-то вылетело из головы, что вы принцесса. Вот только несуществующего королевства.

В воцарившейся тишине слышалось жужжание летающей под потолком мухи. Рик и глазом не моргнул. Однако, голубоволосая понимала, что он неспроста делает вид, будто не заметил завуалированных оскорблений и совсем неподобающего обращения.

— Мы здесь в связи с инцидентом, имевшем место быть на испытаниях новобранцев. Я выслушаю и приму к сведению все ваши комментарии и просьбы, дражайшая Фелиция Бракентусская. Однако, находясь в моём присутствии помните о вежливом тоне, иначе наша беседа будет недолгой.

— Как скажете, Среброглазый.

Фелиция не выдержала пронзительного взгляда Рика, и вновь опустилась на мягкое сидение.

— По всему Руимо только и говорят, что о несчастном случае во время испытаний, имевшего смертельный исход как среди прибывших в Золотой город гостей, так и среди новобранцев. Волна недовольства и возмущения распространилась не только на Вартон — даже Бирмел и Мелифер потрясло случившееся. Назревает вопрос: как Элита Тувиама — лучшие из лучших воины и чародеи, под вашим покровительством, Среброглазый, допустили смерть — в первую очередь, Вартонского чародея? Одного из лучших учеников Офелии, с которой вы знакомы лично? Я не верю в то, что это была случайность. — Фелиция закусила губу, сощурила веки. — Я смею утверждать, что это было убийство, тщательно спланированное заранее.

— Кем? — не выдержала Эйра. — Элитой, Ваше Высочество?

— Ни в коем случае, — принцесса мило улыбнулась. — В содеянном виновна неожиданно вступившая в ряды новобранцев особа, о которой ранее никто ничего не слышал. Но это не столь важно. Я настаиваю на том, чтобы преступник понёс справедливое наказание.

— Вы имеете ввиду справедливость, на которую мы насмотрелись в Вартонском Свеххе? — Эйра сжала под столом кулаки, сдерживая мелькающие искры и желание бросить молнию в лицо Фелиции.

— Я, видимо, отчасти предсказуема, — женщина добродушно улыбнулась, и всякий, кто увидел бы её сейчас впервые, решил бы, что перед ним — прекрасное и невинное, добрейшей души создание. Принцесса была превосходной актрисой. — Ваша догадка верна: смертная казнь меня удовлетворит, более чем.

— Исключено, — твёрдо произнёс Рик. Серо-зелёные глаза округлились.

— Возможно, вы неправильно меня поняли, Среброглазый. Я не прошу: я требую справедливого наказания. Жизнь за жизнь.

— Я отвергаю требование.

— Я так же не согласна с вашим требованием. За гибель Хидека никто из новобранцев ответственность не несёт, ваш чародей погиб в следствии несчастного случая. Гости Золотого города, следившие за испытаниями, это подтвердят.

— Как странно. Мне сообщили обратное. Имеет ли Тувиам весомые доказательства невиновности этой таинственной особы?

— Я лично ручаюсь: «таинственная особа» невиновна в смерти Хидека, — Рик подался вперёд.

— Ручаетесь? Это чудесно. Только этот аргумент я не нахожу убедительным.

— Фелиция, — Эйра была обескуражена. — Только что вы поставили под сомнение слова правителя Тувиама.

— Именно так.

Фелиция надеялась увидеть на лице Рика хотя бы тень растерянности. А в результате растерялась сама при виде улыбки на его лице. Он откинулся на спинку, сплёл пальцы и, склонив голову на бок, мягко спросил:

— Многоуважаемая Фелиция Бракентусская, дочь Рейма, принцесса Вартонского королевства: какая часть фразы «чародей погиб в следствии несчастного случая» вам не ясна?

Белые щёки налились пунцом. Принцессе понадобилось время, чтобы совладать с собой.

— Я настаиваю на смертной казни.

— Это противоречит законам Тувиама и решению Среброглазого.

— Здесь Вартон, а не Тувиам! — Фелиция возвысила голос, перебив Эйру.

— Давно вы практикуете показательные казни?

— Боюсь, это — далеко не ваши заботы.

После короткого стука двери распахнулись, и в зал собраний слуги привезли стол с чайными приборами и угощениями.

— Убирайтесь, живо! — крикнула принцесса. Юноши, побледневшие, поклонились и через секунду их не стало. Когда воцарилась тишина, она тяжело вздохнула.

— Предлагаю прерваться, — устало сказала она, играя светлыми локонами.

— Весьма кстати, — с одобрением заметил Рик. — До скорой встречи, Фелиция.

* * *

— Куда мы идём? — тихо спросила Эйра, поглядывая на стоящих в ряд стражников. Рик уверенно шёл по коридорам и, когда поблизости не оказалось никого, остановился. Ощупал стену и после того, как нашёл нужный камень, по полу прошлась слабая вибрация. Угловатый камешек упал вниз, переливаясь разными цветами.

— Всё хуже, чем я думал, — Рик недовольно фыркнул, поднял находку и рассмотрел поближе.

— Это, случайно, не осколок Лирсула?

— Нужно кое с кем поговорить.

Рик запустил руку во внутренний карман, достал крохотный прозрачный кубик-артефакт; тот взлетел над распростёртой ладонью, засиял ярким светом и мгновение спустя два силуэта бесследно исчезли. Короткая, странная вспышка привлекла внимание стражников, и те кинулись вслед за правителем Тувиама и Эйрой Фенхидес. К своему удивлению и досаде за поворотом стражники не заметили никого, а на полу валялся странный камешек, вывалившийся из стены.

* * *

В тёмном помещении пахло пылью, плесенью и сырой землёй. Под ногами то и дело валялись какие-то книги, колбы, сломанные картинные рамы, коробки, детские игрушки — словом, кучи всякого хламья. Передвигаться в почти кромешной темноте было проблематично и довольно опасно: Эйра вслепую следовала за Риком, полагаясь в основном на слух, и подол её платья всё время за что-либо цеплялся. Спустя несколько мгновений раздался характерный треск: тонкая, деликатная ткань порвалась, когда Эйра дёрнула юбку.

— Забудь, — устало произнесла она, когда Рик обернулся, вопросительно на неё глядя. — Оно всё равно мне не нравилось.

Через несколько минут Рик остановился и, заметив в полу ступеньки, ведущие куда-то вниз, предупредил Эйру.

— Зачем мы здесь? — требовательно воскликнула она. — Я совершенно не понимаю, что мы делаем в этой дыре.

Внизу послышались шаги. Кто-то осторожно, почти бесшумно поднимался вверх по крутым ступенькам.

— Занесло же тебя, — сказал Рик человеку, который появился из круглой ямы, по стенам которой в непроглядную темноту уходила каменная лестница.

— Это место показалось мне странным, — прозвучал хриплый голос. — Кто-то был здесь и скрылся, как только я сюда пришёл.

— Константин, прошу: выколдуй немного света, мы же ослепнем! — воскликнула голубоволосая с мольбой.

— Нельзя, — был ответ. — Иначе нас найдут.

— А это нам ни к чему, — заключил Рик. — Сигнальные барьеры сняты, пробраться в город и замок — пустяковое дело. — Он обратился к Константину:- Ты нашёл хотя бы один заряженный кристалл, поддерживающий вокруг замка защитные заклятия?

— Все двадцать шесть кристаллов разряжены и более непригодны к использованию.

— Давно?

На угловатом лице Константина появилась тень улыбки. Он всегда так улыбался, когда знал больше, чем у него спрашивали.

— Девять дней назад кристаллы прекратили питать магической энергией, защита ослабла. Три дня спустя барьеры развеялись, и кто-то целенаправленно повредил кристаллы, чтобы исключить возможность восстановления защитных заклинаний.

— Что скажешь по поводу Мильфела?

— Здесь нет гражданских. Только солдаты и горстка придворных в замке.

Рик поднял брови, озадаченный услышанным.

— Таинственное исчезновение целого города, причём спланированное умело, раз мы узнали об этом уже на месте. Итак, последний вопрос, Константин: после нас кто-либо прибыл в город?

— Нет.

Сперва Рик хохотнул, а после засмеялся в голос. Остальным было не до смеха.

— Что ж, друзья. Как я и предполагал, нас заманили в ловушку — во всяком случае, попытались. Думаю, у нас ещё есть время, чтобы разобраться.

— Но зачем Фелиции заманивать нас в ловушку? — спросила голубоволосая.

— Её мотивы мне безразличны. Пока она тянет время, мы можем этим воспользоваться и найти того, кто уничтожил барьеры; более того, принцесса оказалась предусмотрительна и позаботилась о собственной безопасности.

— Не понимаю, — Эйра нахмурилась.

— Перед нами была лишь её проекция. Фелиция побоялась предстать перед нами во плоти.

— И мы всё равно пойдём на поводу? Это рискованно и опасно.

— Со стороны Вартона не менее рискованно было отправлять на испытания чародея, нагло использовавшего иллюзионные чары.

— Ты о Хидеке? Тогда почему ты не приказал схватить его сразу?

— Тогда мы бы не узнали, что его цель — Деми. Уровень его мастерства в сотворении иллюзий впечатлял: никто из вас даже не почувствовал ничего подозрительного. Ещё я думаю, покушение на твою жизнь, Эйра, вскоре повторится.

Капли падали с потолка и громко ударялись о пол. Рик прохаживался из стороны в сторону, скрестив на груди руки.

— Нужно обыскать замок, — твёрдо сказал он чародею. — Проверить каждый тёмный угол и найти того, кто не хочет, чтобы его нашли. Не попадайся на глаза, Константин: тебя ищут. А за нами, Эйра, наблюдают, я в этом уверен; сейчас тебе лучше оставаться в своих покоях. Пока не стоит говорить остальным, их поведение может показаться подозрительным.

— Я хочу помочь, — возразила голубоволосая. — Не буду я сидеть в четырёх стенах!

— Не обсуждается.

— Я могу постоять за себя.

— Тема закрыта.

В такие моменты Эйра ненавидела Рика, но с его решением пришлось смириться. Голубоволосая тихо выругалась и сильно ударила попавшуюся под ногу пустую бутыль.

Константин приступил к исполнению приказа немедля, и быстро скрылся из вида. Рик позвал Эйру; яркий свет поглотил два силуэта, и заваленный хламом подвал вновь погрузился во тьму.

* * *

— Говорю ж, были они здесь — были, и исчезли! Испарились!

Орсон дэ Мэро долго и изучающе смотрел на стражника, отвлёкшего его от составления отчёта. Он слушал его бредовые россказни, вернее — делал вид, будто слушал, на деле пытаясь понять, почудился ли ему запах спирта. Нераздельная болтовня солдата утомила его довольно быстро.

— Отставить разговоры, — твёрдо скомандовал он и принялся ходить туда-сюда.

— Есть, капитан! Сэр!

— Говоришь, правитель Тувиама и принцесса Фаренхимская шли здесь, шли, а за углом раз — и исчезли, в свете? Волшебном?

— Так точно, Сэр!

— Рядовой, — прорычал Орсон ему прямо в лицо. — Дыхни.

Едкое облако перегара окутало капитана стражи. Орсон отмахнулся рукой, а после прописал стражнику подзатыльник.

— Неделю патрулируешь замок, в две смены. Свободен!

— Так точно, капитан! Сэр!

Орсон изъял спрятанную флягу, развернулся кругом и, сложив за спиной руки, зашагал к следующему посту. Опечаленный стражник долго глядел ему вслед, наблюдая развевающийся за его спиной капитанский плащ.

За окном садилось солнце, и последние его лучи светили прямо в глаза. Стражник зажмурился, тряхнул головой; почесал затылок, который после тяжёлой руки капитана несказанно болел, и обнаружил большую шишку. Ворча, он зло посмотрел на угол, за которым скрылись Среброглазый с Фенхидес.

— Может и правда — почудилось? — с досадой спросил он себя, мысленно обещая, что больше во время смены пить не будет. А после решил, что бросаться в крайности не стоит.

Внимательно осмотревшись по сторонам, убедился, что один — и вытащил ещё одну флягу, и, осушив её, почувствовал себя удовлетворённым.

Солнце скрылось за горизонтом. Мужчина почувствовал, что ему необходимо облегчиться, но до окончания смены было ещё два часа. Недолго думая, он, слегка пошатываясь, отправился к деревцу в горшке — прямо напротив злополучного поворота. Расставил ноги, спустил штаны; на середине процесса прямо за спиной вспыхнул свет.

— Это ещё что? — скривилась Эйра.

— Теперь ясно, отчего растения завяли, — Рик коснулся плеча Эйра и повлёк за собой.

— Мы вас не видели, — вскользь сказал он красному, как помидор, стражнику. — Вы нас — тоже.

Мужчина кивнул несколько раз, а когда два силуэта в белоснежных одеждах скрылись — принялся тереть глаза.

— Больше — ни капли…

* * *

Рик проводил Эйру в покои. Они поднялись на второй этаж и шли по направлению к северному крылу, рядом с которым располагалась одна из гостиных и третий читальный зал. У порога красноокая поинтересовалась, сколько времени Рик намерен провести в Мильфеле, и теперь он не мог сказать ничего определённого.

— Не думаю, что долго. Я должен узнать, чего добивается Фелиция — сейчас она почти уверена, что всё идёт по её плану. Когда она решит действовать, мы будем готовы.

— Даже сейчас существует вероятность, что она не имеет отношения к Синим Крестам и намерениям Хидека.

— Ты была на допросе выживших головорезов.

— Они были напуганы. Под угрозой жестоких пыток любой согласится даже с тем, чего никогда не делал.

Среброглазый неодобрительно покачал головой.

— В их подкорректированных воспоминаниях присутствовала рыжеволосая дама, скорее всего выступившая нанимательницей. Дама, хоть и скрывавшая своё лицо, но с вартонской фибулой. Раскрой глаза, Эйра: рыжие волосы, а на груди — золотой ястреб? Это не совпадение, — он приблизился и на ухо сказал:- Из подозреваемых всего одна женщина подходит под это описание.

— Офелия, — сорвалось с губ Эйры.

Среброглазый отдалился, положил ладонь на хрупкое плечико девушки и сказал, то ли с сочувствием, то ли с сожалением:

— Будь осторожна: я знаю, это неизбежно, но я всё равно не хочу терять тебя так рано. Я узнал о Фаренхиме слишком поздно, когда ничего нельзя было сделать — и уже не надеялся, что кто-то выжил. Прости, что не был рядом.

На больших миндалевидных глазах блеснули слёзы. Рик бережно обнял Эйру.

— Скоро всё закончится, — прошептал он и прикоснулся губами ко лбу девушки. — Тебе принесут оружие, но постарайся не покидать покои без необходимости. Так будет лучше.

* * *

Темнело быстро. Солнце скрылось за горизонтом, и на город опустились сумерки. Холодный ветер дул, шуршал пожелтевшими листьями, иногда подбрасывал вверх и они, плавно кружась, вновь опускались на холодную землю.

Изо всех вытянутых окон замка Несп струился свет; слуги суетились, готовили помещения для позднего ужина и сна. Каждый час во внутреннем дворе замка проходил отряд из семи стражников. Деми с интересом наблюдала за тем, как протекала жизнь при королевском дворе, удобно расположившись на перилах веранды, что располагалась на втором этаже и соединяла два крыла замка. Квадратная каменная колонна и перила были холодными, но вставать всё же не хотелось: здесь, в этом укромном уголке за два часа её никто не побеспокоил и не обнаружил, в то время как в роскошных комнатах и залах она не могла отделаться от ощущения, что даже у стен есть глаза. Здесь же она чувствовала себя вполне комфортно.

Внизу снова послышался марш. Теперь у стражника, шедшего в голове отряда, в руках был зажжённый факел. Миновав искусственно созданный пруд, отряд скрылся за углом и небольшой дворик погрузился в полумрак.

Бесконечное тёмно-синее небо. Оно притягивало взгляд, завораживало, заставляло забыть обо всём. Казалось, что в нём особенного, чем оно отличается от Земного? Ничем. И в то же время — всем.

Весь мир был не похож на тот, в котором Деми родилась, и дело вовсе не в отсутствии техники и современных новшеств. Он — жил. Жил, и вдыхал свою жизнь во всё, будь то цветок, камень, или же — человек; а другая его сторона, багряно-красная, тёмная и страшная, нередко отнимала жизнь, и тем самым учила её ценить.

Здесь, время замедляло свой обычный шаг; здесь каждый чувствовал себя на своём месте, становился неотъемлемой частью чего-то стоящего, чего-то, что сам не понимал до конца. Но это невозможно понимать. Можно лишь чувствовать — начиная от кончиков пальцев и до последней ниточки души.

— Я живу, — думала Деми, и холодный свежий воздух заполнял её лёгкие. — Я — живу.

На крышу веранды прилетел ворон. Громко каркнув два раза, он деловито прошёлся по черепице, цокая острыми когтями и всё время внимательно глядел вокруг. А после расправил свои большие, чёрные, как ночь, крылья и, взмахнув ими, оторвался от крыши.

Деми испугалась, когда птица внезапно села на перила совсем рядом. Было не похоже на то, чтобы ворон боялся, даже напротив — он смело заглядывал в глаза, наклоняя голову под разными углами.

За этот день Деми убедилась, что все животные боятся её — коты и собаки бежали и прятались, лишь её завидев.

— Сколько же Рик знает о…нём? — назвать имя девушка не решилась, даже в мыслях. Каждый раз, даже просто подумав о нём, она чувствовала, что зовёт его. Ей казалось, что чем чаще она произносит его имя, тем прочнее он впивается в её разум и душу. Сейчас она слышала что-то внутри себя — мысли, ей вовсе не принадлежащие, но разобрать их не могла и даже не пыталась. Между их сознаниями образовалась странная, хрупкая стена, и Деми не знала, где между ними граница.

Она была счастлива хотя бы какое-то время побыть наедине с собой, но понимала, что, рано или поздно ей придётся встретиться с ним вновь. Ей было страшно представить, чем это может закончиться.

Все эти мысли медленно, но верно навевали тоску и беспокойство. К счастью, она знала, что может помочь ей. Вернее, кто.

Рик. При мысли о нём на сердце становилось теплее; одна его улыбка заставляла забыть о грусти. Деми чувствовала к нему то, что не могла описать словами, но в одном была уверена твёрдо: это — её человек, и он дорог ей, пусть она и не знает его хорошо. Нечто похожее она испытывала к Аните, и совсем недавно — к Эйре. То же самое она испытала, когда впервые встретила Шерон. Деми не знала, как отделяет «своих» от «чужих»: это чувство всегда возникало спонтанно, и если уж появлялось, то не исчезало никогда.

Внезапный взмах крыльев заставил её встрепенуться и оторвал от раздумий: ворон, громко и как будто предупреждающе каркая, вспорхнул с места и улетел прочь.

Только сейчас Деми заметила, что стало темно и тихо. Слишком тихо. На несколько секунд она перестала дышать: недалеко послышались шаги. И был это не отряд стражников, а всего один человек.

Шагал он широко, быстро и довольно тихо. Длинное одеяние слегка шелестело, соприкасаясь с каменным полом. Походка явно не могла принадлежать женщине: женщины ступают иначе. Некто целенаправленно шёл, а после резко остановился посредине двора, миновав пруд и изящные лавочки.

Человек был высок и худ: длинный плащ, перехваченный поясом, висел на нём, как на вешалке. Лица издалека видно не было.

Деми не шевелилась и наблюдала за странным человеком из тени; никто не мог её увидеть и даже услышать.

Прошла минута. Мужчина по-прежнему стоял неподвижно, отчего девушке становилось, мягко говоря, не по себе. На короткий миг мысль о патруле, который вот-вот должен здесь пройти, внушила надежду, но почему-то стражников не было ни видно, ни слышно. А после появилось ощущение, которое возникает, когда случайно видишь то, чего не должен.

Мужчина плавно поднял руки и, коснувшись капюшона, не торопясь накрыл им голову; в глаза тут же бросились его тонкие, непропорционально длинные и костлявые пальцы, которые, казалось, существуют отдельно от тела. Некто резко обернулся и вскинул голову — именно в ту сторону, где затаив дыхание сидела Деми.

— Он меня видит? — подумалось ей, но все сомнения быстро развеялись, когда тот уверенно двинулся в её сторону. Деми поддалась лёгкой панике и растерялась.

Некто быстро поднимался на второй этаж; от его приближающихся шагов по телу бегали мурашки, а волосы постепенно становились дыбом.

Она схватилась за кольцо двери, возле которой сидела. Заперто. Деми пришла на веранду именно отсюда, и не слышала, чтобы кто-то закрыл её изнутри. Однако, времени думать не осталось.

Жуткий тип, в доброте намерений которого Деми глубоко сомневалась, уже был близко. Схватившись за массивные перила, девушка оттолкнулась от пола и спрыгнула во двор. Приземление прошло не так мягко, как планировалось.

Она совершенно забыла сгруппироваться и поздно отправила немного энергии к ногам, и упала на четвереньки. Что-то неприятно хрустнуло, и девушка почувствовала боль в коленях и ступнях. К счастью, хрустнули не кости, а пара сухих веток.

Быстро вскочив на ноги, она помчалась прочь без оглядки.

Ворвалась в первую встретившуюся на пути дверь, почти её выбив, и побежала дальше; благо, коридоры оказались ей знакомы, и она побежала в выделенную новобранцам комнату со всех ног, сметая всё на своём пути.

Вероятно, преследователь уже давно отстал, но не зная наверняка, Деми решила не останавливаться. На последнем повороте направо, который должен был вывести её к покоям, она набрала скорость для последнего рывка.

Когда заметила за углом человека, было уже поздно; очутившийся прямо за углом человек распластался на полу, а Деми в шаге рядом с ним.

— Проклятье на твою голову…смотри, куда прёшь! — молодой мужчина ловко вскочил на ноги, убрал с лица русые волосы и, увидев того, кто так бесцеремонно сбил его с ног, замолчал и покачал головой.

— И почему я не удивлён? — сказал он обречённо, а после добавил привычным занудным тоном:- Как так можно, Деми?

— Сарн! — с восторгом воскликнула она, и приподнялась на одной руке. — Как я рада тебя видеть!

— Что это с тобой? — чародей недоверчиво покосился и отступил на шаг, а после заметил, что вид у Деми довольно потрёпанный: волосы взъерошены, свободная подпоясанная рубашка, некогда белая — теперь в пятнах и упала с одного плеча. Только сейчас Сарн заметил на длинной шее медальон в форме полумесяца, перевёрнутого острыми зубьями вниз. Всё это могло показаться даже забавным, если бы не разбитые, сильно кровоточащие колени. Сарн склонился над Деми и протянул руку.

— Вставай.

От Сарна Деми подобного никогда не ожидала, но помощь приняла с удовольствием. Он сильным рывком потянул её на себя, и для себя отметил, что девушка тяжелее, чем кажется. Стоило ему отнять ладонь, Деми скривилась от боли, а на руке чародея осталось что-то влажное и тёплое. Он взглянул на ладонь и, заметив кровавый след, поднял на неё кругловатые янтарные глаза.

— Объясню позже.

— Ты кого-то убила?

— Да нет же, это моя кровь! — она потупила взгляд. — Можешь меня проводить? До двери…

— Можешь, — поворчав, утвердительно ответил чародей. Деми осторожно выглянула из-за угла. Два коридора, слева и справа, были пусты; на стенах дрожали полоски теней от свеч, потрёпанные кресла чередовались со столиками и чуть живыми цветами в горшках, после них начинался ряд со стойками с декоративными доспехами.

Убедившись, что никого больше поблизости нет, Деми облегчённо вздохнула и, прихрамывая, поковыляла вслед за Сарном.

— Что это было? — спросила она себя, вспомнив худого человека в чёрном с жуткими костлявыми пальцами, похожими на паучьи лапы.

* * *

— Так он преследовал тебя? — серьёзно спросил чародей, выслушав рассказ. Он сидел на койке напротив, опираясь локтями на колени. Деми пожала плечами.

— Не знаю, пошёл ли он за мной, когда я спрыгнула вниз. Я испугалась! Неизвестно как он меня заметил, потом молча пошёл прямо в мою сторону. Нормальные люди так не делают!

— Согласен, — Креос привстал с кровати, и та беспомощно под ним скрипнула. — Но куда более странно, что стражников не было в положенное время.

Деми давно заметила, что Креос всегда говорит грамотно и корректно выражает свои мысли, что было весьма необычно — внешне он походил на варвара: тёмные волосы длиной до плеч часто выглядели небрежно, кустистые брови с неухоженной бородой создавали отталкивающее впечатление. При всём этом, он был огромен как в высоту, так и в ширь: ему приходилось наклоняться, чтобы вписаться в дверной проём.

— Интересно, что на это скажет Элита, — Сарн прошёл вдоль узкой комнаты и остановился у окна.

— Говоря об Элите, — вмешался Креос, и потянулся за упавшей на пол книгой. — Пока тебя не было, приходил Среброглазый, и был недоволен предоставленным нам жилищем.

— А ещё он интересовался, где ты, — Сарн метнул в сторону Деми странный взгляд.

Девушка несказанно обрадовалась услышанному и, замечтавшись, откинулась на спину.

Прошло не меньше получаса.

— Как прошла аудиенция? — опомнилась она. — Рик…то есть, Среброглазый, что-нибудь вам рассказал?

Сарн неопределённо пожал плечами, расшнуровал ботинки. Снял верхнюю одежду, расстегнул пару пуговиц рубашки и лёг на кровать, закинув руки за голову.

— Опустив подробности, он тонко намекнул, что нам следует проявлять осторожность, а аудиенция продолжится завтра. В Мильфеле мы на неопределённый срок. Думаю, возникли какие-то разногласия с принцессой Фелицией.

Деми переложила платье и туфли на другую кровать. Креос уже уснул с книгой в руках, а Сарн задремал полулёжа. Погасив свечи, она какое-то время колебалась, но всё же решила накрыть двоих одеялами.

— И чего это я такая добрая? — подумала она, укрывая чародея. Потом подошла к двери и закрыла её на замок и защёлку. Толку от этого, конечно, было мало, но если кто-то посторонний попытается войти без спроса, шума будет хоть отбавляй: и петли, и сам замок достаточно проржавели.

Часов в комнате не было, отчего Деми не знала, сколько осталось до утра. Делать было нечего: она стянула у Креоса книгу, но та была написана на тувиамском; вновь бродить по замку и наткнуться на того жуткого типа девушка не хотела.

Ей оставалось лишь сидеть на месте, думать и слушать тишину, изредка прерываемую суровыми порывами ветра и скрипом покачивающихся ставней. Вдалеке несколько раз каркнул ворон — возможно, тот самый, который не побоялся составить Деми компанию, пусть даже на короткое время. Слышался отдалённый звон доспехов: стражники совершали обход; тщательно осмотрев внутренний дворик, ничего подозрительного не обнаружили и последовали за старшим в отряде, освещавшим их путь факелом.

Старую луну заслонили гонимые ветром облака. Замок Несп погрузился в сон, и слуги, погасив свечи, разбрелись по своим углам.

Пожилой управитель Кантес крепко спал на своей кровати с двумя мягкими матрасами, обнимая жаркое одеяло. Двое стражников у его дверей задремали стоя и свесили головы, опираясь на копья. Орсон дэ Мэро бодрствовал и патрулировал город во главе отряда стражников. Чародеи и воины Элиты, если не спали, то оставались в пределах своих покоев.

И лишь странный, высокий и худой человек в длинном чёрном одеянии медленно прохаживался по коридорам — и никто, если даже он проходил прямо перед глазами, его не замечал.

Он не надолго останавливался у каждой двери, прислушиваясь, и затем не спеша двигался дальше.

Вскоре добрёл он до первого этажа.

Шелестя чёрной мантией, он миновал коридор, вдоль стен обставленный потрёпанными креслами и столиками, прошёл мимо стоек с доспехами и желтеющих, скукоживающихся прямо на глазах цветов в горшках. Остановился у старенькой деревянной двери с проржавевшим замком. Аккуратно коснувшись её костлявыми, паучьими пальцами, которые и впрямь казались живыми, прислонился ухом.

— Пришедшая, — неслышно прошептал он, отступил на шаг и растворился во тьме.

* * *

Как только взошло солнце, Деми решилась покинуть комнату и прогуляться. Умылась, расчесалась и, покрутившись перед большим зеркалом, собралась уйти.

Креос спал как убитый; девушку поражало, как это его истинно богатырский храп, от которого, казалось, дрожало не только стекло в круглом окошке, но и стены, не разбудил Сарна.

Вышла из ванной, осторожно прикрыла дверь — но та предательски скрипнула. Теперь сонные глаза чародея открылись и смотрели прямо на Деми.

Он потянулся, чуть стянул с себя одеяло и лениво спросил:

— Что, соскучилась по тому типу?

— И как ты меня раскусил? Доброе утро.

— Куда ты в такую рань? — он зевнул.

— Подышу воздухом, загляну к Генри.

Деми попыталась открыть дверь. Замок заело, но она настойчиво поворачивала ключ по часовой.

— Подожди.

Чародей откинул одеяло, быстро застегнул пуговицы и, надев ботинок, полез под кровать, чтобы отыскать второй.

— Чего ждать?

— Я пойду с тобой.

Всяческие отговорки на него не действовали: чародей был невероятно упрям. Деми опасалась, что Атарегам может внезапно объявиться — поэтому, ей какое-то время следовало бы побыть одной. На последнюю просьбу оставить её в покое чародей ответил усмешкой. Понимая, что уговорами его не отвадить, Деми метнулась в его сторону и, положив ладонь на грудь Сарна, сильным толчком опрокинула на кровать. Мужчина, заинтересованный, поднял на неё янтарные глаза, обрамлённые пышными ресницами.

— И что бы это значило?

Хищный взгляд и странная улыбка, проскользнувшая на его лице, смутили Деми.

— Болван! — прикрикнула она, небрежно бросила в него одеяло и, схватив подушку, запустила в голову.

В порыве эмоций Деми нещадно повернула ключ, и тот сломался; раздался короткий металлический звон, и часть ключа уже валялась на полу. Упираясь ногой в стену, она изо всех сил дёрнула ручку, и дверь поддалась, со скрежетом и треском. Ни скрежет, ни громкий смех чародея не прервали крепкий сон Креоса, а храп его стал только громче.

* * *

Среброглазый свободно сидел в роскошном кресле с обивкой молочного цвета, любуясь утренним небом. Подперев щёку кулаком, он перевёл взор на пустынные улицы Мильфела. Он ждал Константина — одного из сильнейших чародеев и своего телохранителя, который никогда его не подводил.

Рику удалось выиграть время, отсрочив аудиенцию, однако он не был спокоен, как прежде. Больше всего он волновался из-за Эйры и новобранцев; вчера вечером он навестил их, но Деми не застал — и, воспользовавшись случаем, велел чародею и воину не спускать с неё глаз и сказал, что об этой просьбе ей знать не стоит. К покоям Эйры отправил Александра в вартонских доспехах и шлеме, и воина пока никто не разоблачил, даже сама Эйра: он прекрасно справлялся с ролью недалёкого стражника.

Входная дверь тихонько захлопнулась. Кто-то, ступая почти неслышно, остановился в шаге от Среброглазого. Рик не обернулся и, выдержав паузу, спросил:

— Ты нашёл незваных гостей?

Мужчина среднего роста сцепил за спиной руки и слегка опустил голову. Ответа не последовало.

Рик ожидал и такой расклад. Вздохнув, поднялся с кресла и подошёл к шкафу, по-прежнему не глядя на Константина, угловатое лицо которого сейчас было мрачнее обычного.

— В замке всего один чужак.

— Продолжай, — заинтересованно ответил Рик.

— Он свободно перемещается по замку. Чародей, но магию не использует, потому как знает, что я ищу его.

— Найди его, и приведи ко мне. Действуй так, как сочтёшь нужным, желательно — без смертей. Можешь больше не прятаться; в любом случае мы все возвращаемся в Тувиам сразу после аудиенции: находиться здесь дольше — опасно.

— В таком случае, я приступаю, — Константин заметно оживился, и Рик знал: чародей был рад получить свободу действий.

— Задействуй Беату, — сказал напоследок Среброглазый, надевая вместо парадной одежды чёрно-серое.

Константин учтиво поклонился и покинул комнату, а через десять минут Рик, полностью экипированный, отправился к принцессе. Он встретил её у колоннады и двух десятков стражников, стоящих в два ряда. Стройная, светловолосая, она выпрямилась и расправила плечи.

— Неужели я опоздал?

— Нет. Я намеренно пришла раньше вас.

Рик поглядывал на стражников и уже знал, как будет действовать, если острия мечей и копий будут обращены против него. Фелиция окинула его взглядом сверху донизу, явно недовольная внешним видом, и предложила прогуляться; она избегала прикосновений и ушла вперёд раньше, чем Рик предложил взять его под руку и, судя по всему, не догадывалась о том, что ему известно о магической проекции.

— Вижу, вы торопитесь покинуть Мильфел.

— Дела обязывают.

После нескольких минут молчания они вышли на большой балкон с фигурной балюстрадой, увитой плющом. С этой точки отлично обозревался весь город. Фелиция, положив ладони на мраморные перила, заговорила первая.

— Скажите, Среброглазый, — начала она, взирая на множество богато отделанных, ухоженных и миловидных домиков с красными черепичными крышами. — Что вы видите?

— Вопрос с подвохом, принцесса, — Рик уверенно стал на ногах и скрестил на груди руки. — Гораздо больше я хочу поговорить о том, чего не наблюдаю с самого прибытия в Мильфел.

Фелиция повернула голову и взглянула на Рика, демонстрируя красивый профиль.

— Город пуст. Ни одного горожанина, лишь подданные и стража.

— Верно, — нехотя признала она, возвысив голос. — Но это — не имеет большого значения.

Рик удивился.

— Разъясните вашу точку зрения. Я как раз считаю, что люди, как и, собственно, их жизни — важнее всего.

Принцесса медлила с ответом. А после, прищурив серо-зелёные глаза, сказала с интонацией, похожей на угрозу; впрочем, всё сказанное ею зачастую звучало как требование или упрёк.

— Люди — приходят и уходят, молодые и сильные заменяют собой старых и ослабленных. Ничто никогда не стоит на месте, ибо смысл жизни и всего существа заключается в переменах. Жизнь — это бесконечное движение, и без него она невозможна: даже самая чистая река превратится в гнилое болото, если течение прекратится!

Лёгкий ветерок трепал прямые, чёрные, как смоль, волосы Рика; сейчас он заметил серьёзные просчёты в сотворённой проекции — ни один светлый локон на голове принцессы не шелохнулся под дуновением ветра. Приторно-сладкий аромат духов отсутствовал, хотя Рик прекрасно знал, что она регулярно пользуется ими, и в больших количествах. Последний, самый глупый промах — отсутствие тени на полу — Рика весьма позабавил, и он не смог сдержать улыбку, но с желанием засмеяться совладал.

Фелиция с недоумением смотрела на него несколько секунд и поинтересовалась, что смешного она только что произнесла.

— Прошу прощения, немного задумался. Но ни одно ваше слово не было мной упущено и я прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Далеко не всегда перемены имеют хорошие последствия. Никто не может предугадать, что ожидает его завтра, и даже сегодня; именно поэтому, принимая какие-либо решения, необходимо размышлять. Жизнь, с одной стороны, действительно подобна реке, но изменив её течение или даже впустив новое — никогда не знаешь, что оно может с собой принести. Неизвестное течение может оказаться невероятно сильным. И тогда процесс изменения станет неизбежным, а последствия — необратимыми. — Рик перестал улыбаться и полностью сосредоточился на Фелиции. — Что же видите вы?

— Я вижу, что за последние десять лет и Тувиам, и Вартон остались такими, как и прежде.

— По-вашему, это плохо.

— По-моему, это тупик.

— Что ж, я снова с нетерпением жду разъяснений и комментариев на сей счёт.

— Довольно, — неожиданно воскликнула она. — Беседуя с вами, я всё больше понимаю, что в этом нету смысла — вы слишком упрямы и вас не переубедить. Однако, времена меняются, Среброглазый! — Она развернулась к нему лицом, гордо вскинув голову. — Вы неспособны идти на компромиссы, и никогда не умели уступать: всё должно быть по-вашему, и никак иначе!

— Не способен идти на компромиссы? Кто, по-вашему, наделил дом Бракентуссков властью? Кто посадил Рейма на трон и подарил ему Вартон, а после признал независимость королевства?

— Независимость? О какой независимости, чёрт возьми, речь!? Те бумажки, которые вы с моим ныне покойным отцом подписали полвека назад, не значили ничего: на деле нельзя и шагу ступить без вмешательства Тувиама! Это, по-вашему, независимость?

— Осторожнее, принцесса: терпение моё на исходе.

— Это что же — угроза? — она позволила себе рассмеяться.

— Пока лишь предупреждение.

Воцарилась тишина. Отчётливо слышался марш и короткие возгласы стражников. Солнце достигло зенита и застыло в безоблачном голубом небе.

Вдруг по полу прошла странная вибрация и Рик ощутил всплеск незнакомой энергии: она распространялась чудовищно быстро, обволакивая всё и вся на своём пути, была тёмной, липкой и вязкой. Невидимая глазу, она покрыла собой всю территорию замка Несп. На Среброглазого, как и ожидалось, эффект заклинания не распространился, но он не знал, как оно воздействует на остальных. В первую очередь он подумал об Эйре и Деми.

Фелиция заметила, что Рик обеспокоен. Улыбнулась и сказала мягко:

— Не ожидал, Среброглазый? Вижу, ты что-то почувствовал. Кажется, вас было девять…Интересно — все ли вернутся в Тувиам?

— Ты пожалеешь об этом, Фелиция, — спокойно констатировал Рик. Принцесса победно улыбнулась.

* * *

— Говоришь, Рик только что пошёл к этой милой принцесске? — переспросила Беата. Закинув ногу на ногу, она подпиливала покрытые чёрным лаком ноготки. Константин кивнул, сложив за спиной руки.

— Выкладывай, лис: раз ты здесь, передо мной и даже заговорил- значит, дело важное.

Чародей рассказал всё о Мильфеле и решении Среброглазого.

— Мы должны найти человека, — сказал он напоследок.

Беата замерла и подняла на него ярко подведённые, чёрные, как ночь, глаза.

— Человека ли?

Уголки тонких губ Константина едва заметно приподнялись, и женщина поняла, что права.

— Вижу, я правильно тебя поняла. Сколько у нас времени?

— Времени в обрез.

— Ха! — она легко поднялась с большого мягкого кресла. — Впрочем, как обычно — ничего удивительного. Остальных предупредить? Хорошо, поняла: держу рот на замке. Пять минут, и я в деле.

— Торопись, — требовательно сказал чародей и ушёл.

Беата не спеша пошла к зеркалу, подхватила полупустой бокал с вином. Убедилась, что выглядит как всегда — отлично, допила Артранское полусладкое, которым так восхищался Саша, и отправилась к выходу.

Закрыла за собой двустворчатую узорную дверь и, стуча каблуками по мраморному полу, прошлась по коридору. И остановилась, сделав ещё несколько шагов.

Слева, на расстоянии вытянутой руки колонну подпирал высокий и худой, как смерть, мужчина в длинной чёрной мантии.

Ладонь Беаты почернела, через секунду скопившаяся в ней чёрная жижа брызнула незнакомцу в лицо. Но кислота прошла сквозь него; окроплённые ею колонна, пол и стена зашипели, теряя форму и расплываясь, словно воск. «Фантом, — догадалась Беата, удивившись, что не почувствовала его. — Чёртова иллюзия!»

— Какое тёплое приветствие. Теряешь сноровку.

Беату передёрнуло от голоса, слишком хорошо ей знакомого. Стиснув зубы, она резко развернулась и широко взмахнула рукой. Смолянистые брызги почти попали на мужчину, но он вовремя отступил назад и остался невредим. Чародейка приняла боевую стойку и, пока он не напал первым, придумывала план действий и решала, имеет ли смысл атаковать его заклинаниями. Мужчина деловито обошёл шипящую, прожигающую пол лужу, и не было похоже, что он сейчас собирался нападать.

— Ты не изменилась, — довольно сказал он и соединил руки в широких рукавах.

— Что ты забыл здесь? — прошипела чародейка.

— Дорогуша, сделай лицо попроще: как-никак, мы не виделись целых пятьдесят лет. И что значит — забыл? Даже Менторам иногда хочется, чтобы кто-то составил им компанию. А ты не понаслышке знаешь: не такие уж мы несговорчивые нелюди, коими принято нас считать.

Беата пыталась выйти на связь с Анитой, но ответа не было: цикл подошёл к концу, и она покинула Руимо. Произошло худшее из всего, что могло произойти: Ментор знал её как свои мерзкие, костлявые пять пальцев, которые привычно прятал в рукавах. Никакие уловки против него не сработают, а все её самые опасные и полезные умения и козыри в рукаве теряли эффективность: мало того, что Беата была перед ним как на ладони — он сам научил её всему, что она знала. Вероятность того, что он допустит ошибку, была мизерна.

В иной раз она бы постаралась избежать встречи с ним лицом к лицу: она прекрасно знала, что помимо того, что он искусный чародей, он, вдобавок, гораздо сильнее, чем кажется. Менторы всегда были сильнее. Но отпустить его, или сбежать — значит подвести Среброглазого.

— Melseren, — прошептала она, исчезнув; в тот же миг чёрной тенью возникла за его спиной и, молниеносно выхватив из ножен его кинжал, замахнулась.

Он был быстрее. Костлявая рука мертвой хваткой вцепилась в тонкое запястье Беаты, кинжал выпал, громко лязгнув. Ноги чародейки оторвались от пола и она с чудовищной силой влетела в стену; с грохотом рухнули картины, стеклянная ваза упала с полки и разбилась вдребезги. Стену за спиной Беаты рассекли мелкие трещины. Правое запястье, за которое схватился Ментор, неестественно вывернулось.

— Я столько дал тебе, столькому научил, — проворковал он, присев напротив неё. Бросил взгляд на сломанное запястье и, прошептав незнакомое Беате заклинание, провёл пальцем на её лбу горизонтальную линию. После этого чародейка поняла, что не чувствует свою магическую силу.

— Что ты сделал, — её зубы скрежетнули.

— Какое-то время ты не сможешь колдовать. Заклинание не совершенно, и держится самое большее — пол часа, но нам этого хватит с лихвой.

Беата съёжилась: он взял её искалеченную руку и принялся водить очень длинным, костлявым пальцем прямо по больному месту.

— В чём дело, дорогуша? — заботливо спросил он. Его мутные глаза недобро блеснули. — Неужели болит?

— Пошёл к чёрту.

— Не дерзи мне, — с той же интонацией произнёс он и крепко сжал запястье. Беата приглушённо взвыла, дёрнув ногами. — Ты же знаешь, как я ненавижу грубость.

Он ослабил хватку. Чародейка, тяжело дыша, смотрела на него испепеляющим взглядом.

— Значит, это ты шатался по ночам, ты снял барьеры.

— Ошибаешься: барьеры не моих рук дело. Я — гость.

Тихий смех вместо ответа разозлил Ментора.

— Какой же ты трус. Бегаешь от Константина второй день!

— Это не трусость, — возразил он, — а инстинкт самосохранения.

— Знаешь, ты тоже ничуть не изменился. Всё тот же мерзкий, самодовольный, трусливый негодяй! — теперь усмешка появилась на его лице. Беата, чувствуя боль в рёбрах, медленно пыталась встать на ноги.

— Готовься: Константин найдёт тебя. И, уж поверь, против него у тебя нет шансов.

Ментор взял её за голову и ударил о стену — не смертельно, но достаточно сильно и болезненно. Тело женщины плавно сползло на пол, в глазах пылали бессильный гнев и ненависть. Ментор, уязвлённый сказанным, разозлился ещё больше. Склонился над Беатой и, обеими руками взявшись за её здоровое предплечье, приблизился к лицу. Вдохнув аромат её волос, отчётливо сказал на ухо:

— По старой дружбе я оставлю тебя в живых, Ведьма из Ядовитой Топи.

Раздался омерзительный хруст.

* * *

Деми остановилась. Уже в который раз настороженно обернулась, и не заметила ничего подозрительного — все изящные колонны, декоративные скульптурки на подиумах и высокие позолоченные светильники стояли на своих местах. Сам замок странным образом опустел: на пути не встретился ни слуга, ни стражник. Деми думала, что сходит с ума; позади всё время слышались шаги и затихали, стоило ей остановиться или обернуться. Но вскоре решила, что это ей чудится: Анита когда-то предупредила, что сперва у Пришедших появляются слуховые галлюцинации, и это — недобрый признак, свидетельствующий о том, что давно пора возвращаться в родной мир.

Посмотрев вокруг и убедившись, что визуальных галлюцинаций пока нет, девушка ускорила шаг по направлению к покоям Генри.

Коридор завершался обширным витражным окном высотой от пола и до сводчатого потолка. Заинтересованная, она подошла ближе.

В самом центре композиции подняв руку к небу, в котором светились три неясных силуэта, в другой — сжимая остроконечный серповидный посох, стояла длинноволосая женщина в синем. К ногам её склонились закованные в доспехи рыцари, на заднем плане на коленях стояли люди и, тянучись к небу, возносили молитвы. Все они были в поле, но не золотом, усеянном пышными колосьями; то было поле костей.

Немыслимо как столько мелких стеклянных осколков, передававших картину в деталях, вообще держались без перегородок: здесь явно не обошлось без волшебства. Каждый кусочек стекла имел идеальную форму, яркие цвета играли на каждом лучике солнца, отбрасывая блики на гладкий мраморный пол и бежевые стены.

— Оригинал «Поля костей» впечатлял, — бесстрастно сказал мужской голос, а после добавил с интонацией, скорее радостной:- Увы, произведение искусства погибло вместе с Серебряным городом, и мы лицезреем бездарно выполненную копию, в которой напрочь отсутствуют нюансы и важнейшие детали. К примеру, здесь очевидная ошибка — Мария взирала на поле с обрыва, а рядом с ней стояли остальные основатели.

Деми резко оглянулась. В нескольких шагах от неё стоял высокий мужчина в чёрном одеянии, с перехватывающими живот и пояс ремнями. Худой, но с широкими плечами, он прятал в рукавах сцепленные руки. Стрижен он был коротко, высокий лоб от виска и до середины перечёркивал тонкий, но очень глубокий шрам. Пучеглазый, с мутным взглядом, на веках не было ресниц; нос длинный, острый. На бледной коже вблизи хорошо просматривалась сетка синеватых прожилок.

— Кто вы? — Деми инстинктивно отстранилась, когда он стал рядом. Эту одежду она узнала сразу, и, заметив на поясе ножны с кинжалом, приготовилась бежать. — Пожалуй, я пойду. Всего наилучшего!

— Нам есть, что обсудить. И ты, Пришедшая, выслушаешь всё что я скажу — это в твоих интересах.

— Я? Пришедшая? Вы обознались.

— Хватит дурачиться. Я знаю, кто ты, и медальон Зары тебя выдаёт. Советую развернуться ко мне лицом: я не терплю бестактных жестов.

Деми обернулась. Всем телом она чувствовала опасность и пожалела, что не стащила хотя бы нож с кухни. На его рукавах девушка заметила тёмные, впитавшиеся в ткань разводы. Ментор — вне всяких сомнений. Почувствовав головокружение и сдавленность в висках, Деми не могла перестать смотреть в мутные глаза. Поняв, что он читает её мысли, сопротивляться не стала; показала, чем обернулось вмешательство Хидека в её разум и рискнула позвать Атарегама, представляя его образ, но головная боль резко прекратилась.

— Атарегам? — Ментор был искренне удивлён и заинтересован. — Кто это?

— Загляни в воспоминания, — довольно резко ответила она, чувствуя, что уже не так сильно боится. — Быть может, тебе повезёт больше, чем Хидеку?

Неожиданное восхищение на мертвенно-бледном лице сбило Деми с толку. Он, довольно улыбаясь, обошёл её вокруг, разглядывая как предмет.

— Как странно. Ты не одна из нас, хотя энергия по свойствам ближе к нашей. Какой…интересный экземпляр.

— Я хочу спросить.

Ментор поднял глаза. Проигнорировав обращение, он изрёк с акцентом:

— Есть предложение, Пришедшая.

— Сначала ответь на мои вопросы, — потребовала она, чувствуя, как в ней вскипает ярость. Второго шанса поговорить с Ментором, скорее всего, не предоставится. Этот, похоже, не собирался её убивать, а значит, есть шанс что-нибудь узнать о трёх Менторах. — Я хочу знать, кто уничтожил Серебряный город, и живы ли те трое!

Он усмехнулся и долго смотрел на Деми так, будто она только что сказала, что мир — плоский.

— Ты, видимо, не понимаешь, в каком положении находишься, — он выглянул в окно — солнце почти достигло зенита. — Есть два варианта развития событий. Первый — самый примитивный и банальный, но безопасный для тебя: ты следуешь за мной — сама, добровольно, и до поры до времени остаёшься цела. Заметь, как я вежлив. Однако, теперь другой вариант мне интересен куда больше, и без насилия, увы, не обойтись. Более того, я тщательно готовился к этому дню, и пренебречь козырем в рукаве будет настоящим кощунством.

Безумная мысль заинтересовала Деми — второй раз она убедилась, что убивать её не собираются.

— Молчание — это прекрасно, но не в данный момент.

— Предположим, я соглашусь. Что вам от меня нужно?

— Какая скука. Ты это всерьёз?

— Пожалуй, да.

— Ты всё узнаешь, когда будем на месте.

В коридоре послышались шаги и звон доспехов; отряд вартонских стражников, завидев Ментора и девушку, уверенно двинулся в их сторону.

— Ментор! — выкрикнула Деми и, оттолкнув его, бросилась к ним навстречу. Стражники переглянулись и все, как один, обнажили мечи и бросились на мужчину. Он ещё раз выглянул в окно — солнце достигло зенита. Улыбнулся и, выбросив вперёд руку, произнёс заклинание. Семёрка стражников застыла на месте. Замерла и Деми, не в силах шевельнуться и даже моргнуть — подвижными остались только глаза. Воздух стал тяжёлым, стены, потолок и пол содрогнулись от выпущенной Ментором энергии, которая расползалась всё дальше.

Деми слышала, как он не спеша идёт к ней и, остановившись, нараспев говорит:

«Eso nerroko, mor» o neit».Katanea telono, Myura, axt!»

Каждое сказанное им слово разлеталось звонким эхом.

Голова Деми стала свинцовой; в глазах медленно темнело, неподвижное тело, казалось, кололи тысячи иголок. Сопротивляясь заклятию, она пыталась пошевелиться и хотя бы позвать на помощь, но губы и язык онемели.

Стражники первыми смогли двигаться. Выпрямили спины и, сложив оружие, построились в ряд.

— Принцесса Фелиция в опасности, — сказал им Ментор. — Среброглазый замышляет недоброе. Защитите принцессу и принесите мне его голову!

Семеро развернулись кругом и, построившись, замаршировали к залу собраний.

Эффект заклинания ослаб, Деми смогла шевельнуть пальцами и даже немного развернуться. Ослеплённая, она по-прежнему не могла вымолвить ни слова.

Ментор приблизился, стал вплотную и Деми почувствовала на подбородке его ледяные пальцы.

— Знаешь, я был не прав, — костлявые пальцы спускались к шее. — Лучше тебе молчать.

Острые ногти глубоко вонзились в кожу, и Ментор сильно рванул вниз. Деми вскрикнула; боль привела её в чувства и оцепенение, вызванное заклинанием, прекратилось мгновенно. Этого Ментор не предусмотрел. Вслепую она ударила его локтем, и попала в челюсть. Следующий удар был блокирован. Деми отступила, наклонила подбородок и, выставив вперёд левое плечо, приняла защитную стойку.

— Melseren, — услышала она. Секундой позже получила удар в спину и плашмя упала на пол, не успев понять, что произошло. Ментор обошёл её, больно взял за волосы, а после вновь вцепился в шею.

— Что дальше? — насмешливо спросил он.

«Действительно — что?» — подумала Деми, задыхаясь. К лицу прилила кровь, она судорожно дёргала ногами и пыталась разжать его руки.

Хватка не ослабевала: казалось, если сдавить шею чуть сильнее, то она попросту сломается. В ушах гудело, но зрение возвращалось с каждой секундой.

В коридор вбежали двое. Деми узнала в них Креоса и Сарна; здоровяк нёсся к Ментору с обнажённым мечом, в то время как чародей, выполняя отточенные жесты, творил атакующее заклинание. Прежде, чем выпущенная магическая стрела и меч достигли цели, ноги Деми оторвались от пола. Спиной она проломила что-то хрупкое; звон бьющегося стекла. «Поле костей» разбилось вдребезги.

* * *

Орсон дэ Мэро разозлился не на шутку: сначала это странное землетрясение — по-другому не назовёшь, и сразу после него странная головная боль и темень в глазах…Он не знал, сколько точно прошло времени, но когда прозрел — ничего, с первого взгляда, не изменилось: Несп стоял на своём месте, стена вокруг него осталась невредимой. Вот только стражники в отряде Орсона застыли на месте и игнорировали любые обращения и приказы капитана стражи.

— Вы что, оглохли? Вперёд, недоноски треклятые!

Шестеро стояли как вкопанные. Куда более странным Орсону показалось другое: рядовой даже не моргнул, когда он стал вплотную, и смотрел куда-то сквозь него. Капитан, приняв это за глупую шутку, пригрозил побоями, если они немедленно не прекратят нарушать дисциплину. Подождал. Ничего не изменилось. Тогда он замахнулся и дал юнцу крепкую пощёчину; не поскупился и на вторую, уже интереса ради. Реакции не последовало, а на щеках стражника появились красные отметины.

— Ну, де-ла… — Орсон понятия не имел, что с ними произошло, но понимал, что это как-то связано с землетрясением. — Точно проделки магиков, — заключил он, и, почесав затылок, отправился к другому посту. Картина во внутреннем дворе ничем не отличалась — разве что, к застывшим стражникам присоединились слуги. Это могло быть даже забавным, если бы не было таким жутким.

Вдруг часть солдат ожила. Как никогда слаженно, не проронив ни слова, они окружили выход из замка.

— Что за шутки!? — не выдержал Орсон, но никто его будто не слышал, и он грязно выругался.

За мечниками выстроились лучники, и все как по немой команде вложили в длинные луки стрелы с зубчатыми наконечниками, один вид которых вызывал у Орсона не самые приятные впечатления: попадая в плоть, они сильно ранили и причиняли больше боли, чем обычные. Когда капитан понял, что ни криком, ни даже кулаком ничьё внимание не привлечь, он отступил.

Нехорошее предчувствие терзало его уже третий день — с тех пор, как он приехал в Мильфел и был назначен капитаном, и получил странное письмо от принцессы и этого бледнолицего, скользкого типа с вечно влажными и мутными глазами в «господины». С тех пор он так и не предстал перед Орсоном, и сейчас капитан не знал, что и думать.

Вразвалочку, ворча сам себе под нос, он пошёл к ближайшей лавке — та стояла у пристройки замка, временно служащей складом.

На пути его стояла служанка с полной яблок плетёной корзиной. Орсон стянул одно и, наконец усевшись, принялся жевать. Мужчина пребывал в абсолютной растерянности. За годы службы он видал всякое, но чтобы люди вот так столбенели? Нет. Такого точно никогда не было.

Солнце ярко светило. В округе стояла жуткая, колдовская тишина — ветер совсем утих, исчез вместе с ним и шелест деревьев, и даже птиц не было ни видно, ни слышно: казалось, время остановилось.

Взгляд капитана устремился на большой витраж над пристройкой, которым он восхищался, потому как изображалась на нём одна из его самых любимых сцен: Благословление воинов перед битвой в Поле костей. Однако, в этот момент наслаждению от созерцания прекрасного мешал отражающийся луч солнца, светивший прямо в лицо.

— А чтоб ты треснул, — обречённо и с выражением сказал он витражу, само собой — не всерьёз, и откусил от яблока. Кусок попался кислый, и Орсона перекосило.

Треск, звон бьющегося стекла и грохот. В витраже зияла огромная дыра; кто-то с грохотом повалился на скат крыши пристройки и кубарем покатился вниз. Тело звучно ударилось о землю, подняв пыль.

Орсон выбросил яблоко и тут же метнулся к лежащей без движения девушке. По одежде он узнал одну из гостей принцессы и был весьма обескуражен; он сперва позвал её, приподнял и осторожно потряс, а потом перевернул на спину. Когда она без чувств откинула голову, взгляд его зацепился за кровавые царапины на шее, и выглядели они безобразно. Пока он пытался привести её в чувства, серьёзных видимых повреждений не обнаружил — ей повезло упасть на крышу. Наверху, со стороны витража доносились грохот, возня, громкие возгласы и лязг металла. Через дыру в стекле Орсон заметил двух сцепившихся мужчин, но внимание его привлекла девушка.

Она вздрогнула, широко раскрыв глаза, отвернулась и начала глухо кашлять. Тихо взвыла, коротко коснувшись разорванной шеи. Орсон поначалу наблюдал за её неловкими попытками стать на ноги, а после помог сам.

— Что за дьявольщина здесь творится? — он придержал её за плечо, когда она покачнулась. Девушка подняла голову на витраж. Оттуда снова раздался грохот, где-то, судя по звукам, выбили ещё одно окно.

— Мне нужно обратно, — слова звучали совсем невнятно. — Там мои…

Лучники развернулись в их сторону.

— Ложись! — выкрикнул Орсон, прежде чем стрелы засвистели в воздухе.

Он дёрнул девушку вниз в самый последний момент: стрела в опасной близости пролетела над её головой. Остальные отлетели от каменной стены пристройки и упали наземь.

Перед тем, как в двоих полетел новый залп, Орсон вломился в полуоткрытую дверь склада и втащил девушку за собой. Закрыл дверь на засов и утёр проступивший на лбу пот, который превратился в грязь, смешавшись с пылью. Он облегчённо вздохнул, хоть знал, что в безопасности они будут не долго: судя по звуку, мечники уже окружили склад — человек шесть, предположил Орсон. Схватил очень кстати попавшуюся под руку стремянку и поставил к открытому проёму, ведущему на крышу.

— Лезь наверх, живо! По крыше, через стену и в город!

— На крыше нас подстрелят.

Теперь она говорила куда чётче и осознанней. Орсон не понимал, как ей удалось ничего не сломать при падении.

В деревянную дверь ломились, и не было похоже, что та долго протянет.

Девушка взобралась по шаткой лестнице с непрочными, опасными ступеньками. Орсон был уверен, что его, в придачу с доспехами, она не выдержит, но решил попытаться.

Дверь сломалась и разлетелась в щепы. Орсон был близок к спасительному выходу, но ступеньки, одна за другой, начали проламываться под его ногами. Девушка крепко вцепилась в его плащ, и мужчина повис над полом. Она пыталась тащить, но это явно было ей не по силам.

— Пусти.

— Я вытащу тебя!

— Пусти!

Пальцы белели, плащ выскальзывал из рук. Орсон толкнул лестницу, когда стражник начал по ней взбираться, и, выругавшись, ударил другого по лбу стальной подошвой.

В миг руки девушки с неожиданной силой потянули его вверх, но ткань плаща готова была порваться, если кто-то ещё раз резко дёрнется.

— Через стену, дальше — по крышам, — твёрдо произнёс Орсон, выхватил запасной кинжал и перерезал плащ у основания; раздался треск, и мужчина звучно приземлился на ноги. Девушка что-то прокричала, но он не разобрал, что: его обнажённый меч скрестился с мечом рядового. Ещё трое, по бокам и сзади, бросились в атаку.

* * *

Стражники, полностью экипированные, стремительно окружали замок, за мечниками группировались лучники. Самым странным было то, что никто ими не командовал, и между собой они даже не перекликивались. Рик и Фелиция, оба с гордым видом, наблюдали за всем с балкона, увитого плющом. Принцесса торжествовала.

— Неплохо, Среброглазый? — надменно поинтересовалась она, теперь позволив себе обратиться к нему, как к равному. — Что скажешь теперь?

Рик руками упёрся в перила и равнодушно наблюдал за окружением Неспа.

— Думаешь, горстка стражников — угроза для Элиты? Ты смешна.

— Вам придётся убить каждого на своём пути: моих людей ничто не остановит.

— Что ж, пусть так. Однако, спешу заверить: с этой секунды род Бракентуссков навсегда утратил право на престол, и, если придётся, я возьму Вартон силой, — его взгляд заставил Фелицию вздрогнуть. — Посмотри вниз. Все они погибнут, по твоей вине. Чего ради ты жертвуешь их жизнями? Ради перемен? Ты не в своём уме, Фелиция!

— Замолчи! — рявкнула она, и на висках выступили вены. На балкон вбежал небольшой отряд. Семеро окружили Среброглазого, обнажив блестящие, острые мечи.

Рик даже не моргнул. Мельком посмотрел на них, и этого ему было достаточно, чтобы понять: эти люди себе не принадлежат. Спокойствие его разжигало гнев принцессы.

— В отличие от тебя, я — в своём уме! — продолжила она, не в силах сдержать эмоции. — А вот ты обезумел за тысячи лет, сидя в своей крепости! Ты, Среброглазый — зажившийся на этом свете старик! Ты — пережиток прошлого и проблема, которую никто не осмеливался устранить. Проблема, из-за которой Вартон, Бирмел, Мелифер и твой поганый Тувиам перестали развиваться, и мудро поступили Ничейные земли и Плавучий Город, отказавшись от твоей опеки. Ты — старый, уродливый корень, засевший намертво в земле!

Что-то устрашающе свистнуло в воздухе. Вокруг Среброглазого, окружённого стражниками, на короткий миг что-то блеснуло, описав ровный круг и пройдя сквозь каждого, а затем метнулось к принцессе. Это что-то, едва различимое, прошло сквозь стройное тело Фелиции и не остановилось перед камнем перил. Обернувшись, принцесса увидела как медленно съезжает ровно спиленная часть балюстрады и летит вниз. Она резко обернулась к Среброглазому, и в глазах её застыл ужас: семь стражников синхронно рухнули. Тела, невзирая на доспехи, разделились надвое и залили пол кровью. Сам Среброглазый неизвестно как успел выйти из окружения до того, как все они упали замертво, и ни одна багряная капля не попала на его одежду.

У входа появился ещё один мужчина. Золотое лезвие, длиной в полтора метра, покорно вернулось к нему и плавно вращалось возле согнутой в локте руки.

— Ты поторопился, — сказал Рик темноволосому мужчине среднего роста. Из приглаженной причёски на лицо упало несколько тонких прядей, лисьи глаза недобро блеснули. Он не ответил. Сейчас взгляд его был прикован в принцессе, которая дрожала от ужаса. Она съёжилась и отступила, когда Среброглазый двинулся к ней. Зная, что никаких увечий не получит, она всё равно зажмурилась и закрыла голову руками, когда он замахнулся.

— Развейся, — тихо произнёс Рик, широко взмахнув рукой от себя. Ладонь его прошла сквозь узкие плечи, и от прикосновения силуэт тут же стал расползаться, обратился в неясное цветное облако дыма, которое исчезло, подхваченное слабым ветром.

Лезвие застыло перед Константином в горизонтальном положении; он широко развёл руки, а когда плавно соединил их — смертельное оружие приняло облик золотого узорного шарика и опустилось на ладонь.

— Скверные новости, Среброглазый.

— Выкладывай.

— В замке скрывался Ментор, Беата ранена. Стражники атакуют, едва нас завидев.

— Где она?

— В коридоре перед покоями.

Рик достал из кармана кубик-артефакт, внимательно осмотрел. Он был почти полностью разряжен, и сможет перенести в пространстве только кого-то одного; поскольку переместиться вместе со всеми с помощью заклинаний Рик не может, он решил приберечь артефакт для себя.

Пока двое бежали к покоям чародейки, по пути всё чаще натыкались на убитых стражников. Под ногами хлюпали кровавые лужи; в ровно расчленённых грудах тел Рик узнал работу Константина, но ничего по этому поводу не говорил. Через пару минут они достигли колоннады перед гостевым крылом, и сразу же увидели Беату и Генри.

Женщина тяжело дышала, сидела неподвижно у треснувшей за спиной стены с вертикальной кровавой полосой. Висок разбит, одна рука переломлена словно сухая ветка, вторая посинела и распухла. Генри в поте лица творил регенерирующие заклинания и, предупредив, что будет больно, взялся за открытый перелом. Беата пронзительно крикнула.

— Как это произошло? — мрачно спросил Рик, глядя на искалеченные руки чародейки. Ни для кого не было секретом, что творить сложные заклинания без рук ещё сложнее, чем без языка. Беата держалась гордо, и, невзирая на боль, не проронила ни слезинки.

— Я подвела вас, — она виновато опустила голову.

— Сколько времени уйдёт на лечение? — Рик требовательно посмотрел на Генри. На кончике его носа блестела капля пота, щёки порозовели, а от напряжения на висках и на лбу выступили полосы вен. Ладони его слабо светились, соприкасаясь с рукой Беаты.

— Я не могу исцелять, как Лиана. Кое-как сращу кости, но, сами понимаете…

— Я сделаю всё, что от меня потребуется, — твёрдо произнесла Беата. — Я не обуза! Вы можете рассчитывать на мою магию!

— Перестань, — Генри потупил взгляд. — Сейчас помощь нужна тебе самой, если не хочешь остаться без руки.

— Я воспользуюсь твоим предложением, — сказал Рик, выдержав паузу. Все замолчали. — Ты должна перенести всех в Золотой город, по-другому нам не выбраться отсюда.

Вдруг Среброглазый вспомнил то, о чём забыл в этом хаосе, и голос его приобрёл стальной оттенок.

— Где Саша и новобранцы? Где, чёрт возьми, Эйра и Деми!?

Константин резко развернулся и собрался искать их, но Среброглазый остановил его. Чародей замер, вопросительно на него глядя.

— Будь здесь, пока Беата не сможет колдовать. Генри, через двадцать минут — как угодно, одна рука должна быть дееспособна. Встретимся у городских ворот, и, если я не найду остальных — подадим сигнал.

Рик оставил товарищей и пошёл в обратном направлении и, зайдя за поворот, остановился. Вид у него был спокойный, но волнение выдавали сжатые добела кулаки. Стена содрогнулась от мощного удара, который оставил после себя глубокую вмятину и трещины. Глаза цвета серебра, обрамлённые густыми ресницами, закрылись. Рик понимал, что времени на раздумья больше нет и нужно действовать немедля, потому как даже секунда может стоить жизни того, кто ему дорог. Вопрос лишь в том — чьей?

Рик прекрасно знал, что должен сделать. Он принял решение, когда оставил чародеев Элиты позади. Сейчас он возненавидел себя, а от сделанного им выбора — к кому отправиться на помощь, щемило в груди.

Он терпеть не мог, когда ситуация ставила его в тупик, заставляя выбирать между кем-то. Но он должен, и его чувства сейчас не значат ничего — хочет он того, или нет.

Жизнь последней nuem Ellen важнее прочих.

* * *

— Я приведу помощь! — отчаянно кричала Деми капитану стражи. Она почти вытащила его наверх, но мужчина перерезал плащ. «Только бы он выжил»- подумала она. Отбросив в сторону кусок ткани, она внимательно осмотрелась. Крыша пристройки почти вплотную упиралась в высокую каменную стену. Деми с лёгкостью могла её преодолеть, если бы не лучники. Вернуться в замок и искать остальных — невозможно: до витража ей не допрыгнуть, все входы и выходы взяты под охрану. Увидев, с какой высоты упала вниз, Деми скривилась от боли и чувства дежавю.

Ей сложно было поверить в то, что сейчас где-то Сарн и Креос сражаются с Ментором. Голос разума советовал убираться отсюда, пока есть шанс. Но позже Деми поняла, что не может просто сбежать и бросить тех, кто за неё рискует жизнями. «Нужно выманить Ментора», — заключила она, не совсем понимая, как именно свою идею воплотит в жизнь, и далеко ли сможет от него уйти.

Звук битого стекла. Вытянутое окно неподалёку от витража разбилось, и секундой позже из него выпрыгнул тёмный силуэт. В проёме Деми увидела фигуры чародея и воина — оба на ногах, и облегчённо вздохнула.

Разбитое стекло осыпалось на землю. Ментор исчез.

Деми почувствовала, как что-то эманировало за спиной; всплеск энергии был таким сильным, что даже она его ощутила, и узнала в нём телепортацию.

Кувырком влево она избежала захвата, сгруппировалась.

«Почему я такая медлительная!?» — прошлось эхом в её голове. Всю свою силу она направила к ногам и, прежде, чем Ментор набросился на неё, рванула с места. Не совсем понимая, почему он вдруг заметно замедлился, она увернулась от широкого удара нырком и бросилась к стене; оттолкнулась от крыши, высоко подпрыгнула, ухватилась руками и перемахнула через стену, после этого приземлилась и помчалась вдоль улицы мимо двухэтажных домов.

Рядом с ухом просвистела стрела и Деми, резко завернув за угол, скрылась из виду. Нужно было найти оружие. Ментор снова исчез, словно призрак, и теперь солдаты преследовали её — позади всё время слышался звон доспехов и стук стальных подошв по брусчатке. Петляя по лабиринтам узких улочек, Деми уже не знала, в какой стороне Несп и куда сейчас бежит.

Она не знала, как долго блуждает по городу. Тело её становилось всё более неповоротливым, грудь болела, воздуха не хватало. И остановиться — значит пойти на смерть: преследовавшие её стражники не останавливались ни на секунду, звон их доспехов и обнажённых мечей гнал вперёд. Деми оставалось лишь уповать на чудо.

«Налево. Прямо, метров на двадцать вперёд. Второй поворот после увитого плющом дома. Тупик! Снова назад. Налево, правый поворот. Между домами не протиснуться, наверху — небольшой прямоугольник неба. Дома одинаковы! Крутой спуск, дорога с выбоинами. Звон доспехов стал ближе. Очередной поворот, за ним — стена. Тупик. Проклятье!. Арка между домами, подъём и длинная улица. Дом, увитый плющом. Неужели я сделала круг? Плевать. За каждым поворотом — тупик. Прямо. Только прямо, другого пути нет. Ноги становятся ватными, лицо застилает пот. Жжётся, стекая на шею. Зараза!»

Улица заканчивалась крутым поворотом. Преследователи были совсем близко, но даже впереди звенела сталь. Пути назад нет.

«Поворот. Возможно, последний».

Впереди столпились люди, на Деми внимания не обратили; вот и шанс проскочить мимо. Стоп! Знакомый силуэт окружили солдаты; за спиной девушки длинная голубая коса, рука крепко сжимает тонкий меч.

— Эйра! — сорвалось с губ Деми. Голубоволосая откликнулась на зов и отвлеклась, и в этот миг солдаты разом набросились на неё.

— Конец, — обречённо подумала Деми и зажмурилась: солдатские мечи обратились против Эйры в свирепых рубящих и колющих ударах.

Вспышка света, громкий треск и звучный хлопок. Окружившие Эйру мужчины разлетелись в стороны, словно подбитые ногой камни, и один из них упал к ногам Деми. Доспехи его обгорели, глаза выпучились, из открытого рта пошёл пар. В нос незамедлительно ударил мерзкий запах палёных волос и плоти.

Деми подняла взгляд на Эйру; она согнулась, тяжело дыша. На дорожной одежде серого цвета виднелись кровавые отметины, но девушка была невредима. Правая рука сжимала тонкий, почти белого цвета меч; по светлому лезвию стекали, задерживаясь на острие, багряные капли, в свободной руке извивалась молния. Чародейка встряхнула рукой, словно сбрасывая воду, и искры тут же исчезли.

— Деми? — она долго всматривалась.

— В замке Ментор, капитану стражи нужна помощь!

Деми, поморщившись от отвращения, забрала меч из ещё тёплой ладони мёртвого стражника.

— За тобой хвост! — крикнула Эйра, завидев десять силуэтов в блестящих доспехах. Голубоволосая жестом велела бежать за ней; ловко взобралась на пожухлое дерево, перебралась на крышу дома. Деми устала и взбиралась не так быстро, как хотела. Как только коснулась крыши и поднялась на руках, стражник схватил её за ногу и рванул вниз. Деми упала лицом на острую черепицу и щекой протянулась по скату, и повисла на руках, схватившись за край. Эйра схватила Деми за запястье; в выброшенной вперёд руке сверкнула молния и соскочила с её пальцев. Разряд поразил мужчину, вцепившегося в Деми, и он разжал хватку. Разряд прошёлся и по зеленоглазой — тело на секунду свели судороги и она, удержавшись только благодаря Эйре, чуть не выронила меч. Придя в себя, она взобралась с помощью чародейки до того, как ещё один стражник схватил её за ногу.

— Нужно спрятаться, выждать, — Эйра перепрыгнула расстояние между домами. — К замку не пробиться, нам остаётся ждать сигнал.

— Какой сигнал?

— Скорее всего — столб света, сигнал сбора; нам просто нужно будет добраться до остальных. Чёрная вспышка — сигнал отступления. Надеюсь, его мы не увидим.

Деми старалась не отставать; стражники остались далеко: доспехи сковывали их движения, и за девушками они не успевали. Когда преследователи выбились из сил и остались далеко позади, Эйра нырнула в переулок.

— Сюда, — скомандовала она, спрыгнув на вымощенную камнем дорогу, и два силуэта скрылись среди светлых домиков. Краем глаза Деми заметила пристройку с навесом — идеальную для того, чтобы спрятаться: ни с крыши, ни с улицы их не заметят. Деми укрылась за выступом и села напротив Эйры, спиной опираясь о кирпичную стену.

— Досталось тебе, — с сочувствием произнесла чародейка, глядя то на сочащуюся кровью щёку, то на шею. Деми взглянула на грудь. Некогда белая рубашка облепила тело, пропитавшись потом и кровью; всячески избегая своего отражения в стёклах, девушка стараясь не представлять, как выглядит.

— Кто тебя так?

Взгляд голубоволосой снова остановился на шее. Деми усмехнулась и вкратце рассказала о Менторе, Сарне и Креосе и о капитане стражи, который, вероятно, уже мёртв.

— Если везение на его стороне и он обучен достаточно хорошо, он выживет. Уверена, новобранцы помогут ему; нам же, возвращаться обратно — значит идти на неоправданный риск. Деми, — Эйра сощурила веки. — Как выглядел Ментор, и что за заклинание он произнёс?

— Спроси что-нибудь полегче, — девушка задумалась. — Высокий, худой. С длинными мерзкими пальцами, рыбьими глазами и шрамом на лбу.

— А заклинание?

— Не помню. Кажется, заканчивалось словами «myura axt».

— «Myura?» — на лице красноокой застыл ужас, Деми кивнула.

— Что это значит?

— Это значит, что все мы влипли.

— Именно после заклинания стражники стали вести себя странно.

— Совсем как тогда, — прочла Деми по губам Эйры, и не совсем поняла, что она имеет ввиду.

Что-то громыхнуло; яркий столб света протянулся к небу, и девушки обрадовались.

— Не отставай, — Эйра глядела на плавно исчезающее мерцание.

Началась небывалая спешка. Помогая друг другу, они забрались на крышу чтобы лучше понять, куда двигаться; яркая полоса начиналась у городских ворот, и двое тут же побежали в нужном направлении. Чем ближе они подбирались к последней Мильфелской стене, тем больше становилось расстояние между домами, и прыжки требовали гораздо больше усилий. Когда остановились, чтобы отдышаться — на соседних крышах показались белые плащи стражников.

— Ложись! — крикнула Деми, когда лучники отпустили тетиву. Уйдя от стрел, девушки стали спиной друг к другу, приняв боевые стойки. Удивлённо переглянувшись, они поняли друг друга без слов и одновременно бросились на окруживших их противников.

Три стрелы были выпущены в их сторону, и все были молниеносно отбиты тонким, изящным клинком из белой стали. В то же время обычный солдатский клинок парировал сыплющиеся один за другим опасные, могучие удары, не позволяя врагу зайти чародейке в спину.

Первый лучник упал на колени и покатился вниз, схватившись за рассечённую шею, и секундой позже чей-то меч звонко ударился о черепицу. Эфес позаимствованного солдатского клинка ударил безоружного по виску, и мужчина кубарем покатился по скату. Ещё один приблизился к Деми и она, прогнувшись назад под широким ударом, ушла от следующего и вонзила меч стражнику в подмышку. Он закричал; Деми сильно толкнула его на двух нападавших, и те, не удержав равновесие, упали с крыши.

На пути Деми теперь было чисто. Осознав, что сделала, она выронила меч и несколько секунд смотрела на ладони. Предсмертный хрип человека напомнил, что сражение со стороны Эйры ещё не окончено, и она обернулась.

Столб света засиял ярче, заставил прищуриться, стерев чёткие очертания застывших фигур. По руке голубоволосой прошла молния. Последний лучник не успел вытащить стилет — так и замер, когда маленькая ладошка нежно прикоснулась к его груди. Через несколько секунд он камнем упал вниз, широко раскрыв уже ничего невидящие глаза.

Деми чувствовала себя паршиво. Шагнула вперёд, остановилась рядом с Эйрой; руки чародейки плавно опустились, и она, запрокинув голову, закрыла большие миндалевидные глаза.

Совсем рядом, широко раскинув руки на спине лежал юноша. От его бездыханного тела вниз по черепице стекала тёмная кровь.

— Отличная работа, — грустно сказала красноокая и снова затихла. Сердце Деми бешено колотилось, слова застревали в горле противным комом.

— Идём, — Деми тронула Эйру за плечо.

— Идём, — тихо согласилась она.

Больше никто не преследовал и не нападал, и началось что-то странное: все стражники бежали в ту же сторону, и словно не видели девушек.

Дома закончились, вместе с ними и жилые сектора. Утомлённые бегом, двое спустились на дорогу и побрели навстречу каменной стене мимо молодых деревьев. Впереди знакомые силуэты приобретали более ясные очертания.

Посреди главной дороги, рядом с выходом из города тучей столпились стражники, среди блестящих доспехов и белых плащей иногда серыми пятнами мелькали одежды придворных и слуг. Четыре фигуры окружили их — с левой стороны стоял Александр в вартонских доспехах, обнажив меч и держа в другой руке каплевидный щит. С другой стороны, у входа в сквер как гора стоял Креос, опустив вниз свой тяжёлый, длинный меч. Между воинами стояли Рик и Константин, рядом с рукой чародея плавно вращалось заколдованное лезвие. Деми с Эйрой переглянулись и побежали к ним со всех ног.

Среброглазый обернулся, услышав их. Широко раскрыл глаза от изумления, и сам побежал навстречу.

В полушаге от него зеленоглазая почему-то расплакалась; сильные руки привлекли к груди и её, и Эйру. Рик молчал. Склонив голову, он крепко обнимал обеих. Теперь Деми чувствовала себя в безопасности. Через минуту неприятный скрипучий голос привлёк всеобщее внимание.

— И что ты будешь делать, Среброглазый!? — насмешливо сказал Ментор, и голос звучал из самого центра толпы. Люди, тем временем, становились всё теснее друг к другу, образовывая плотное кольцо и укрывая собой высокого мужчину в чёрном плаще.

Рик не спешил отвечать. От отстранился, оставив руки на плечах Эйры и Деми и глядел на них поочерёдно, ища ранения. Эйра отвернулась. Деми поступила так же — не хотела, чтобы он видел разорванную щёку, а после заметила, что взгляд его остановился на шее. И отчётливо услышала, как скрежетнули его зубы, а рука на миг сдавила плечо невероятно сильно.

— Беата, — решительно сказал он, — обездвижь их.

Откуда-то справа выплыл хрупкий силуэт, выделяющийся чёрным пятном на светлом фоне домов и сооружений. В той же стороне, в тени могучего дерева Деми заметила Генри и Сарна, смертельно уставших, но не пострадавших серьёзно, и обрадовалась: капитан стражи был с ними. Только без сознания и в крови — своей и чужой, полусидел, спиной упираясь в ствол дерева.

Чародейка остановилась в двух шагах от Константина. Одна рука была зафиксирована шиной и выглядела жутко; вторую, заметно распухшую в кисти, она подняла перед собой ладонью вниз. Негромко произнесла чародейка странные слова, сила которых ощущалась лёгким покалыванием на коже, и секундой позже от руки её на каменную кладь упало сперва несколько капель, которые быстро превратились в струю чёрной, густой и зловонной жижи. Словно живая, она, подчиняясь воле заклинательницы, быстро подбиралась к столпившимся людям. Александр и Креос опасливо посторонились, не желая к ней прикасаться.

От гнилой вони, наполнившей собой воздух, Деми скривилась: так пахла Ядовитая Топь, и ничто другое.

Беата расслабила и опустила руку; созданное ею огромное, чёрное пятно покрыло собой всё под ногами людей. Секундой позже они все разом пошатнулись, пытаясь удержать равновесие, медленно увязая в зловонной луже. В сторону чародейки посыпались проклятия.

— Чёртова ведьма! — орал Ментор, пытаясь высвободить хотя бы одну ногу из вязкой жижи, но та только сильнее затягивала его; очевидно, он не ожидал, что Беата будет способна сотворить это заклинание, не менее опасное, чем кислота: чёрная субстанция не просто поглощала каждого — вдобавок ко всему она была порталом, который вёл прямиком ко дну Ядовитой Топи.

Константин посмотрел на Рика, ожидая приказа. В лисьих глазах горела жажда крови, лезвие набирало обороты.

— ОН сделал это? — Среброглазый качнул головой в сторону Ментора, глядя на расползшуюся на шее Деми кожу. Во зелёных глазах он увидел согласие. Вздохнув, он громко воскликнул:- Константин.

Чародей кивнул. Отвёл назад руку, и лезвие, набирая скорость, походило на тонкий диск. Беата отступила от него подальше.

— И ты лишишь невинных жизни? — не унимался Ментор, но голос его теперь не звучал столь уверенно. Рик оценивающе и с грустью посмотрел на людей, на их обращённые в пустоту взгляды.

— Я отпущу их, если позволишь мне уйти.

— Не отпустит, — резко добавила Беата. — Те, чей дух ему удалось сломить, навечно остаются в его власти, а разум их искалечен навсегда.

В тот же миг люди как будто проснулись, вышли из забытья. Тряхнули головой, приходя в чувства; панические возгласы появились несколько секунд спустя, когда они увидели, что увязают в топи. Кто-то вскрикнул, указал на лезвие Константина. Среди отчаянных криков и мольбы о помощи слышались обращения к Светлым Богам.

Константин снова обернулся, с нетерпением ожидая приказа.

Ладонь Рика закрыла Деми глаза так же, как и Эйре; девушку пробрала дрожь. Послышался страшный свист. Дикие вопли людей слились в протяжный хор, заглушающий собой все прочие звуки.

* * *

Крики быстро оборвались. Рик развернул Эйру и Деми спиной к груде тел.

— Уходим, — скомандовал он. Все молча потянулись в сторону Среброглазого.

Беата уже была готова прочесть заклинание и перенести всех в Золотой город. Саша с мрачным видом остановился с ней рядом, Сарн и Генри несли полуживого капитана стражи, Креос подошёл последним.

И только Константин не торопился уходить.

Выпущенная Беатой топь исчезла, будто бы её и не было, оставив беспорядочно разбросанные мёртвые тела на дороге. Не побрезговал чародей пройти прямо по ним в самый центр, и, отбрасывая в сторону лоснящиеся красным конечности и головы, тело Ментора не обнаружил.

— Ушёл, — прорычал он, и зашвырнул чью-то руку обратно в кучу.

— Как сказать, — безрадостно ответила Беата. — Ногами он был в топи. И пожертвовал ими, телепортировавшись отсюда.

Константин выдержал паузу. Успокоился, и, выровняв голос, хрипло спросил Рика:

— Что делать с Мильфелом?

— Зачистить, — коротко приказал Среброглазый.

Глава 18

— Mour tolarien, Felishia, — тихо прозвучало совсем рядом. Фелиция бросила на смуглую девушку презрительный взгляд, и та поклонилась. Рядом с декольтированным, расшитым золотом по шёлку цвета слоновой кости платьем, серая одежда служанки выглядела совсем невзрачной. — Ваше величество…

— Прочь с дороги, — яростно прорычала принцесса и резко оттолкнула девушку, хотя та вовсе не преграждала ей путь. Она отшатнулась и, едва не упав, опустилась на колени.

— Простите, Ваша Светлость!

Фелиция даже не взглянула в её сторону. По её побледневшему, напудренному личику медленно стекали холодные капли пота, полные алые губы едва заметно дрожали. Изящные тонкие пальцы, унизанные крупными перстнями, побелели, сжатые в кулак.

Фелиция нервничала и была на грани паники. Больше она не чувствовала себя защищённой в стенах собственного и самого любимого замка — всегда немного мрачного, тихого и загадочного, носившего имя Мируистэль. За каждым углом, в каждой падающей тени ей мерещился силуэт Среброглазого, или же — того убийцы-чародея, прозванного Лисом или же Мясником, за долю секунды расправившегося со стражниками, а затем метнувшего в принцессу своё чудовищное оружие.

Офелия поступила разумно, убедив, что лучше прибегнуть к проекции, и Фелиция мысленно её благодарила: окажись она в Мильфеле во плоти — уже давно была бы убита, обращённая в груду плоти.

И как этот презренный маг посмел покуситься на её жизнь? Её, Фелиции Бракентусской, дочери короля Рейма и будущей королевы Вартона?

— Как он посмел? — размышляла она вслух. — Ничтожество! Подлец! Напасть на особу царских кровей!

Серо-зелёные глаза напряжённо всматривались вглубь коридора, опасаясь малейшего постороннего движения.

Солнце садилось. Розовато-фиолетовый закат на краснеющем вдалеке небе завораживал, часами за ним можно было наблюдать из вытянутых окон замка, увенчанного стройными высокими башнями с угловатыми, острыми крышами. Башенки охраняли грозные, почти чёрного цвета горгульи с жуткими мордами, которые, казалось, могут ожить в любой момент.

На прекрасные пейзажи, открывающиеся из окон, принцессе было наплевать ещё больше, нежели обычно. Длинный, тихий коридор, в котором за ней пристально наблюдал десяток пар глаз с портретов — старинных, местами уже с потрескавшимся и осыпавшимся слоем масла, остался позади. Фелиция облегчённо вздохнула.

Ступив несколько шагов, она остановилась. Прямо перед ней возвышались покрытые резьбой, вытянутые двери на манер окон, а рядом с ними — закованные в доспехи стражники. Раньше вместо них покои её много лет охранял верный телохранитель, с которым она впоследствии распрощалась: новым «союзникам» он был не по душе. И она, дабы доказать свою надёжность, дала добро на то, чтобы они поступили с ним так, как считают нужным. После этого он исчез. Фелиция не только не жалела об этом — даже забыла, словно никогда его и не было.

— Удвоить охрану замка, — твёрдо скомандовала она, приоткрыв дверь. — Ко мне никого не пускать. Никого. Я ясно выразилась?

— Будет исполнено, Ваша Светлость, — стражник поклонился.

— Созывайте генералов, — обратилась она ко второму. — Все трое должны быть в зале совета через час, и если опоздает хоть один — клянусь, сегодня же вам обоим отрубят головы! И известите Офелию. Скорее всего, сейчас она в подземной лаборатории.

Напуганный угрозой, мужчина сглотнул. Фелиция задумалась, и после паузы добавила:

— А Советники…Советники не нужны. В этих дряхлых стариках нет проку, нужно подыскать им замену.

Стражники отвесили поклоны и в скором темпе удалились.

Фелиция мягко прикрыла дверь. Упираясь в неё спиной, какое-то время стояла неподвижно, погрузившись в раздумья, и глядела в кромешную темноту.

Все пять окон закрывали тяжёлые, бордового оттенка шторы с бахромой, которые не пропускали ни одного лучика уходящего солнца. Пахло ладаном, пряностями и сиренью, и всё это вперемешку с запахом дыма. Снова вдохнув сладкую, даже приторную смесь ароматов, от которой слугам во время уборки порой становилось дурно, женщина пошла к центральному окну, стуча по полу каблуками. Широким движением отдёрнула штору, впустив в комнату последние солнечные лучи.

— Как прошло?

Низкий, хрипловатый голос, от которого по спине приятно бегали мурашки, Фелиция сейчас никак не ожидала услышать.

— Чёрт возьми, — пробурчала она, подскочив на месте, — напугал до смерти!

Высокий, мощного и рельефного сложения мужчина, на расстоянии вытянутой руки подпиравший стену у окна, широко улыбнулся, продемонстрировав идеально ровные, белые зубы.

— Больше не делай так, — смутилась Фелиция и подхватила кубок и гранёный кувшин со стоящего рядом столика. Она пыталась налить вино навесу, но кувшин заметно дрожал вместе с её рукой.

Бледный, голубоглазый мужчина с выбритыми висками и собранными в высокий хвост длинными, достающими до поясницы белыми волосами тут же перехватил инициативу. Наполнив почти до краёв, он передал золотистый кубок.

Какое-то время женщина молчала, с обеспокоенным видом ходила туда-сюда. Кубок быстро опустел.

— Достаточно, — сказала она, когда кубок заполнился наполовину. Подойдя к вытянутому, узкому окну, Фелиция небрежно сорвала с шеи тугое, давящее шею пёстрое ожерелье и швырнула на пол. Драгоценные камни, прежде объединённые изящной оправой и тонкими, как нити паутины, цепочками, рассыпались и шумно разлетелись по полу. Она быстро допила вино, поставила кубок на стол. Скрестив руки в золоте браслетов, блестящих на запястьях, смотрела на расплывчатую, слабо мерцающую линию горизонта.

Сердце её колотилось, к щекам прилила кровь. Прикосновение пальцев, к холоду которых она привыкала с трудом, заставило вздрогнуть. Мужчина аккуратно взял её ручку и поднёс к холодным губам.

— Всё идёт так, как вы хотели, — голос Фелиции звучал тихо. Сейчас она намеренно делала вид, будто мужчина ей не интересен; ей нравилось, когда он пытался привлечь её внимание. — Я пожертвовала Мильфелом; люди в условленном месте: как знать, так и простолюдины — все в вашем распоряжении. Поступайте с ними так, как сочтёте нужным. Скоро мои подданные разнесут по всему Руимо весть о том, как Элита беспощадно уничтожила целый город, не пощадив даже мирных жителей! Гонцы уже выехали, посланиями особенного рода занимается Офелия.

Теперь Среброглазый не выйдет сухим из воды. Теперь не только Бирмел, Мелифер и Плавучий город, но даже Ничейные Земли содрогнутся от жестокости столь почитаемого, и — как принято считать — мудрого правителя Тувиама, якобы несущего лишь блага! Его Мясник, сам того не сознавая, помог в осуществлении вашего замысла. Теперь у меня есть неопровержимые доказательства, что бойня имела место быть, и никто не оспорит их — из оставшихся в Мильфеле вартонцев не выжил ни один человек. Более того — меня хотели убить, и об этом я ни в коем случае не промолчу; ответственность за исчезновение жителей Мильфела теперь на плечах Элиты: всё выглядит так, будто они попросту избавились от тел, не оставив никаких следов.

— С нынешним составом Элиты Среброглазому это под силу.

— Королевства поддержат Вартон! — она говорила всё более возбуждённо. — Совсем скоро прольётся кровь, много крови! Деяния Среброглазого посеют смуту в королевствах, короли и королевы усомнятся в крепости его рассудка, а Элита утратит былое доверие и уважение, показав себя жестокими убийцами.

Среброглазый — глупец. Он не тот, что прежде, не тот, кем я восхищалась. Тувиам огромен, и он не справляется с ролью короля! Вот Фенхидес…с этим древним родом ещё можно было бы соперничать. Отец говорил, они — прирождённые лидеры, и в жилах их настоящая, царская кровь. Именно к ним я всегда испытывала отвращение и рада, что сейчас от Фенхидес не осталось ничего. Всё семейство «великих чародеев и воинов» позорно погибло за одну ночь, ха! В последней песне о Фаренхиме поётся, что сделали это…

— Всего три Ментора, — на лице мужчины проскользнула загадочная улыбка. — И это правда. Однако, в песне этой ошибка, и ты сама знаешь, какая. В ту ночь погибли все — за исключением маленькой принцессы, совсем крохи — пяти лет от роду. По-моему, это прекрасно, и в какой-то степени даже романтично, хоть я и не романтик: Эйра Фенхидес, чистокровная nuem Ellen, выжившая чудом. Последняя представительница древнего рода….

— Мерзкое дитя инцеста!

— …навсегда лишённая возможности его возродить, потому как без кровосмешения ей не иметь детей. Она — последний отблеск могущества своих предков, Дамира и Елены; и жизнь её подобна сиянию когда-то прекрасной, яркой, но уже мёртвой звезды, которое вскоре иссякнет.

Фелиция громко фыркнула: ей не понравилось мечтательное выражение на его лице, когда он говорил об этом красноглазом выродке. Злость бурлила в ней при одной только мысли об Эйре.

— Нам за уши привязали обычаи этого рода, объяснив это «проклятьем», заставили принять как должное и даже почитать их аморальные традиции! Омерзительно было находиться с ней в одной комнате во время аудиенции. Я так же позаботилась и о том, чтобы внимание народа было заострено именно на их особенных бракосочетаниях…Но довольно о Фенхидес: меня тошнит об одной только мысли о них. Есть только одна насущная проблема — Среброглазый. Я считаю, что он не больше, чем воин с огромным жизненным опытом, и престол — не его стезя.

— Ты недооцениваешь его, и напрасно. Он прожил больше, чем кто-либо в Руимо — на глазах его рождались и уходили из жизни, доживая до старости, столько поколений, что никому из ныне живущих — разумеется, кроме нашего Предводителя, и помыслить трудно, — мягко ответил мужчина, и гневный взгляд, коим его наградила Фелиция, ничуть его не смутил. — Ты мало знаешь о Среброглазом.

— Достаточно, чтобы заключить: он — не король!

— Напрасно.

Фелиция хотела бурно возразить, но прикосновение холодных губ к плечу, затем к нежной шее, абсолютно сбили её с мысли.

— Спокойнее, Лиша, — в хрипловатом, мурлыкающем голосе она услышала потаённую угрозу. Но решила, что ей вполне могло показаться. — Скоро ты узнаешь, какой он правитель, имеет ли влияние и крепка ли его власть. А мы узнаем, опасен ли он так, как прежде — или же годы мира ослабили его бдительность, а навыки — покрылись плесенью. Однако, это обойдётся дорого. Ты готова исполнить обещанное?

— Я не меняю решений, — твёрдо произнесла она и гордо выпрямила спину. — Никогда.

— Чудесно, Лиша. Но ты уверена, что Вартон предан Бракентусскам, и, в первую очередь — тебе лично настолько, что осмелится без сторонней помощи пойти войной против Тувиама? Против Элиты? Это самое настоящее самоубийство.

Последнюю фразу он сказал без капли сожаления и даже насмешливо.

— Преданность легко заменят принуждение и страх.

— Старый добрый метод, проверенный. Но Тувиам — особенный противник, выражаясь мягко.

— Все мои люди сделают то, что им приказано. И либо они погибнут в бою как герои, мужественно отдавшие жизни за Вартон и королеву, которой служат и служить обязаны, либо сдохнут как предатели и изменники — на плахе. Страх — сильное оружие, если знать, как им пользоваться; поверь мне: показательные, публичные казни в Свеххе, Нао, Морруше и даже Астерте, столице Вартона, сделали своё дело. Можешь не сомневаться.

Он приподнял светлую бровь, и на лице его скользнула тень изумления.

— Прекрасно. Маркус будет доволен решимости нового, надёжного и такого прекрасного союзника. Более того, в нашем…довольно узком кругу катастрофически не хватает, и высоко ценится дамское очарование: прекрасные представительницы женского пола — большая редкость.

Холодные губы касались её тонкой, нежной шеи. Фелиция не сумела удержать громкий вздох, когда мужчина резко привлёк её к себе.

— Нет, постой…как же совет, скоро… — шептала она, теряя силы и желание сопротивляться. На мгновение ей удалось с собой совладать.

— Стой! — требовательно воскликнула она, отпрянув. Мужчина нехотя прервался. — Я уже сделала всё, что было нужно и последнее, что осталось — отдать приказы. Могу я…по-прежнему доверять…

— Можешь, — согласился он, выдержав короткую паузу, глядя в серо-зелёные глаза. Его странная улыбка внушала беспокойство. Впрочем, он всегда так улыбался — и совершенно не понять, что у него на уме.

Фелиция подалась вперёд. Настенные часы громко тикали, стрелки указывали на половину восьмого.

«Совет подождёт», — решила она, снова оказавшись в крепких объятиях.

* * *

На улице стемнело, и в покои снова пробралась тьма. Благовония уже давно истлели, оставив после себя аромат дыма. Стрелки на часах достигли отметки «девять».

Фелиция немного задремала, нежась в шёлковых простынях. Тонкий скрип обширной кровати пробудил её, и она услышала, как босые ноги ступили на пол. Она приподнялась, прикрываясь нежным шёлком, и прищурила глаза, чтобы лучше видеть. Сперва в темноте она различила лишь его силуэт, затем мускулистый, лишённый всякого изъяна торс. Перед тем, как поднять с пола одежду, мужчина собрал длинные светлые волосы в высокий хвост. Фелиция сильно взволновалась, осознав, что он собирается покинуть её снова; она привязалась к нему так быстро и так сильно, и ничего с собой поделать не могла. Она всегда прекрасно знала, чего хочет — и этот мужчина был лишь ступенью на пути к желаемому, связующей нитью между ней и её мечтой, которая вот-вот станет явью. Но вскоре она поняла, что не в силах вырваться их плена его голубых глаз, не может не поддаться его обаянию. Он стал её слабым местом — они оба знали это.

Фелиция ненавидела себя за свою слабость. Всего за пару недель вершиной желаемого вместо вечной молодости и бессмертия — которыми среди людей обладал лишь Среброглазый, и Менторы — стал он. Ради него она была готова на всё.

— Не уходи, — едва слышно воскликнула Фелиция и села. Мужчина был уже наполовину одет. — Останься со мной, хотя бы на день!

На мгновение он замер, подняв с пола рубашку. Перекинул её через плечо и опустился на кровать рядом с принцессой. Тронул её чуть завивающиеся светлые локоны, падающие волнами на хрупкие плечи и ключицы; плавно опускаясь по плечу, коснулся кисти и поднёс к своим губам.

— Хотел бы — но не могу.

В голосе звучало безразличие. Фелиция почувствовала себя использованной, но отказывалась верить, что он может относиться к ней так легкомысленно. А ещё она не хотела, чтобы он оставлял её одну. Снова. Казалось, что он уходит, и если не навсегда — то надолго.

Мужчина поднялся, и кровать снова тихонько скрипнула. Фелиция так и сидела, придерживая у обнажённой груди шёлковую простынь и с тоской и отчаянием наблюдала, как он надевает кожаную куртку и чёрные перчатки.

— Кажется, тебе пора на совет, — невзначай заметил он, взглянув на часы. Тихо насвистывая какую-то мелодию, он двинулся к центральному окну и открыл его, отдёрнув тяжёлые шторы. Снаружи было свежо и тихо, и лишь изредка вдалеке каркал старый ворон.

— Сейчас я должен уйти, — обронил он, перешагнув проём. Для Фелиции слова эти звучали как приговор. Мужчина, встретившись с её печальным взглядом, помолчал и добавил:- Не волнуйся, я вернусь. Помни: мы всегда держим слово. Веришь мне, Лиша?

Она по-прежнему молчала, не сводя с него глаз. Холодный воздух ворвался в комнату, и сильный, неожиданный порыв ветра опрокинул хрупкую хрустальную вазу с сиренево-синим букетом. Фелиция украдкой вздохнула; проблеск надежды согрел ей сердце.

Он сдержит слово и вернётся. Иначе быть не может.

— Я верю тебе, Фир.

Мгновение спустя силуэт Ментора скользнул в окно, исчезнув, и принцесса осталась в одиночестве. Она погрустила ещё несколько минут, а после, в миг переменившись в лице, поднялась, гордо вскинув подбородок, и отправилась выбирать платье.

* * *

В длинной комнате, вдоль стен обставленной полуколоннами, горели десятки свеч. Тени от них дрожали, создавали причудливые, всё время движущиеся силуэты. Куполообразная крыша, богато отделанная золотом и расписанная фресками, мерцала, отражая идущий снизу свет, и блики играли на круглом, покрытом лаком столе из белого дерева.

Вокруг него стояли роскошные стулья, и из пяти пустовал предназначенный принцессе.

Справа от сидения покойного короля Рейма, как это и было начиная от его коронации, сидела дама с пышной, медного цвета шевелюрой, облачённая в простое по покрою, но не скромное в области декольте платье из бархата малахитового цвета. На сердце поблескивала золотая фибула в форме ястреба, расправившего крылья. На указательном пальце во всей красе мерцало кольцо со странным, переливающимся внутри серым камнем, который становился то мутным, то прозрачным как капля дождя.

Присутствием своим она смущала, по меньшей мере, двух из трёх генералов.

Один сидел напротив неё — смуглокожий, с исполосованным белыми шрамами широким лицом и, отвернувшись к окну, на женщину внимания не обращал. Сидящий с ним рядом, самый молодой, с коротко стриженными каштановыми волосами, старался не поднимать карих глаз на чародейку, всё время глядя на сплетённые пальцы.

Мужчина, место которого было с ней рядом, открыто глазел на декольте, сидя полубоком и облокотившись на стол. Рыжеволосую это нисколько не смущало, и даже нравилось.

— Долго нет Её Сиятельства, — ехидно воскликнул глазеющий, нарушив утомительную тишину. — Небось, отменяется совет? Мы ждём уже час.

— Проявите терпение, уважаемые генералы, — мило ответила Офелия, играя рыжими кудрями и стреляя янтарно-жёлтыми глазками. — Её Величество будет с минуты на минуту.

— Будь дело пустяковым, всех бы не собрали, — пробасил смуглый мужчина, на мгновение переведя серьёзный взгляд на чародейку. Искорки в её глазах не производили на него никакого впечатления.

— И верно, — согласился самый молодой. — Стало быть, что-то серьёзное.

Офелия сомкнула бордовые губы в улыбке.

— Терпение, господа. Принцесса сама поделится планами и скажет, что требуется от вас. Скорее всего, некоторые нюансы вам, впоследствии, придётся обсудить уже со мной наедине.

После этих слов все смолкли. Стрелки часов отбивали размеренный ритм, за окнами едва слышно выл ветер. Через несколько минут из коридора донёсся стук каблуков; двери распахнулись, и Фелиция во всей красе предстала перед своими подданными. Четверо поднялись и поклонились, положив ладони на знак ястреба на сердце.

Принцесса, как обычно, якобы не заметила уважительного жеста и, сделав недовольную гримасу, двинулась к месту, на котором не так давно восседал её покойный отец, Рейм Бракентусский.

Проведя кончиками пальцев по спинке, она опустилась на мягкое сидение, положила тонкие руки на подлокотники и позволила себе закинуть ногу на ногу. Четверо сели лишь тогда, когда принцесса устроилась удобно и кивнула.

— Мы стоим на пороге новой эпохи, — начала она, окинув всех пустым взглядом: говорить-то она говорила, но мыслями была где-то далеко. — Всё меняется, господа, и ничто не стоит на месте. Друзья становятся врагами, враги же — напротив, могут стать союзниками. На протяжении всей жизни мы не замечали очевидного. Не замечали истинных лиц и намерений тех, кому доверяли, тех, от кого зависели, и ради кого были готовы пожертвовать всем — даже жизнями. Мы были послушными питомцами, которых хозяин держит на коротком поводке и не могли помыслить, что может быть иначе. Но, повторюсь: всё меняется. У каждого из нас есть выбор — жить как прежде и быть пережитком прошлого, либо сделать шаг навстречу будущему, не только ради себя, но и для своих детей. А теперь ответьте, дорогие господа, — взор острых серо-зелёных глаз стал ясным. Фелиция, приподняв подбородок, понизила тон голоса. — Верны ли вы данной клятве?

— Да, моя госпожа, — мгновенно ответила рыжеволосая чародейка, положила руку на сердце и коснулась ястреба.

Генералы встали, шумно отодвинув стулья. Как один, опустились на колено и хором воскликнули: «Да постигнет смерть нарушившего клятву, данную дому Бракентуссков».

Фелиция ухмыльнулась и жестом велела им сесть на места. Она была довольна. Ни один из трёх генералов ни разу не разочаровал Рейма; но излишне патриотическое отношение к Тувиаму самого молодого, которого звали Эмерн, никогда не было ей по нраву и беспокоило. Сейчас ей было интересно посмотреть, как он изменится в лице, узнав, что Тувиам теперь стал врагом.

— У нас мало времени. Скоро вы возглавите войска и ударите по врагу.

Фелиция встала. Четверо молчали, и лишь Офелия довольно улыбнулась, словно наперёд зная, что скажет принцесса.

— Перед нами стоит небывалая, немыслимая задача, и может вполне оказаться, что она нам не по силам. Но я верю: справедливость и истина — за нами. И я помогу вам её увидеть. Всё, во что верили наши отцы, деды и прадеды, было ложью. Настало время заявить о себе! Настало время гордо поднять голову и сказать врагу в лицо: мы не боимся! И больше ни минуты не проживём в тени убийц, лжецов и проходимцев, безнаказанно вершащих всё, что вздумается!

— Кого вы подразумеваете, Ваше Высочество? — исполосованное шрамами лицо первого генерала становилось всё мрачнее. — Не похоже, чтобы вы имели ввиду Менторов или Ничейные Земли.

Пламя свечей дрожало, в помещении стало душно. Чародейка опустила янтарный взор и напрягла губы, сдерживая улыбку.

Мучительное ожидание завершилось, когда Фелиция отчётливо произнесла всего одно слово. Именно его ни один из трёх до последнего не желал услышать.

— Вы спятили!? — вскочил сидящий рядом с рыжеволосой.

— Тувиам? — молодой генерал сжал кулак, и стальная перчатка звучно ударила по столу. — Это немыслимо, Ваша Светлость! Вы отправляете нас на бойню, а не на войну!

— Вы дали клятву, сэр Эмерн, — отрезала Фелиция. Он потупил взгляд и ответил более спокойно.

— Дал. Но так же все мы связаны клятвой с Тувиамом! Прошу простить, Ваше Высочество: я должен удалиться.

— Стоять! — Эмерн замер. — Я не потерплю в своём замке предателей и Тувиамских приспешников! — она широко провела рукой. — Из этого зала выйдут только те, кто остался верен Вартону и Бракентусскам!

— Советую вам вернуться на ваше место, многоуважаемый сэр Эмерн Ремморский, — фигура в малахитовом платье неслышно скользнула к мужчине в светлых доспехах. — В противном случае, отсюда вы, как и предупредила принцесса, выйти вряд ли сможете; ко всему прочему, вы даже не дослушали то, что она хотела сказать.

Он сомневался. Слова Офелии его слабо убедили, и он смело шагнул к выходу. Рыжеволосая вздохнула, пожала плечами.

— Nyrves, — нараспев сказала она, и в тот же миг свечи засияли ярче.

Сэр Эмерн как-то странно замер: он попытался шевельнуться, сделать хоть что-нибудь — но ноги его, словно каменные, ему не подчинялись.

— Подумайте ещё раз над предложением занять своё место: следующее заклинание может случайно раздробить вам коленные суставы.

— Хватит, — зло воскликнул он, перепугавшись: магии он с детства боялся, как огня. — Хватит…Приношу свои искренние извинения, Ваше Высочество!

Фелиция кивнула. Офелия развеяла заклинание.

— Продолжим, — торжественно воскликнула принцесса. — Я великодушно забуду о вашей дерзости, сэр Эмерн.

* * *

Принцесса и придворная чародейка ушли; тишина тяжёлой, мрачной тучей нависла над мужчинами. Как и сказала принцесса, задача перед ними стояла, воистину, не по силам. Трое ещё приходили в себя от услышанного, и пытались представить, как за несколько часов они соберут три армии и разработают стратегию.

Второй генерал, широкий, со светлой колючей бородой, стоял у окна, и вид у него был довольно угрюмый. Он обречённо вздохнул, пожал плечами. Крепкие руки, покрытые защитными пластинами, поцарапанными и в нескольких местах вмятыми, сомкнулись за спиной. Из троих он единственный не носил белый плащ.

За окном собирались тучи, делая темнее и без того чёрное ночное небо. Ветер нещадно трепал знамёна, извивающиеся и мелькающие в темноте серыми пятнами.

— Это безумие, — заключил второй генерал, по имени Орд. — С чего Тувиаму угрожать Вартону и объявлять войну, зачем покушаться на принцессу? Не все в восторге от правления Среброглазого, но…Проклятье! И с чего всё только началось? С каких-то там тувиамских испытаний новобранцев, на которых помер наш магик. Все проблемы — из-за этих богомерзких магиков!

— Мне плевать на чародея, плевать на испытания, — процедил сквозь зубы первый генерал. Низкий голос прозвучал чересчур грубо, и двое обернулись к нему лицами. — Плевать на распри Фелиции и Среброглазого: принцесса — глупая, избалованная девчонка. Она пускает вам пыль в глаза, а слова — яд, что её, что ведьмы!

— Если хоть кто-то снаружи сейчас это услышал, тебе не сносить головы, Морвен!

— Заткнись, Орд: хуже, чем сейчас, уже не будет. Мы все умрём, и если не сейчас — то через пару часов.

— На чьей ты стороне? — недоверчиво покосился Эмерн. — Я до сих пор не верю, что Элита покусилась на жизнь принцессы и напала на Мильфел.

— Меня одно волнует, — ответил Морвен. — В Мильфеле мои жена и дети.

— Были, — обречённо добавил Орд, стараясь не глядеть на первого. И, если бы видел его лицо, то навряд ли бы решил продолжить. — Принцесса сказала правду — незадолго до собрания мои разведчики вернулись из Мильфела. Город разрушен. Жители исчезли, но, полагаю, они мертвы как и все солдаты и придворные, сваленные кучей посреди главной дороги. Сказали, что видели тувиамского чародея, расправлявшегося с выжившими. Только чудовище способно нападать на беззащитных…

Первый ударил по столу, и от его тяжёлой руки на столешнице осталась неглубокая вмятина. Эмерн молча сжал кулаки. У каждого в Мильфеле были если не родственники, то близкие друзья.

— Элита заплатит, — в голосе Морвена звучала сталь; покрытое белыми рубцами смуглое лицо сделалось суровым и ожесточённым. — Весь Тувиам заплатит. Если нам суждено умереть — прихватим ублюдков с собой в ад.

— Я бы на твоём месте не спешил умирать, — выдержав паузу, уверенно сказал Эмерн. — Нужно мобилизовать войска. Нужно разработать план нападения и обороны на случай, если Тувиам нападёт раньше! Но как мы успеем сделать это за несколько часов!?

Дверь неожиданно распахнулась. Трое, озадаченные и удивлённые, повернули головы ко входу, где только что появилась чародейка.

— Именно поэтому, — довольно улыбнулась Офелия, и летящей походкой двинулась к круглому столу, — вам совершенно не обойтись без придворной чародейки и магии. Присаживайтесь, господа: если прислушаетесь к моим советам и не отвергнете мою помощь, шансы пережить завтрашний день в разы возрастут.

Глава 19

«…Все мы выросли на сказках о доблестных воинах и великих чародеях, чьи деяния несут лишь блага Тувиаму и всему роду человеческому. Велико было удивление каждого из нас, когда мы взрослели, и на деле оказывалось, что они и впрямь существуют — вместе с бессмертным их предводителем, который одним из первых ступил на землю мира сего и в живых остался.

Но в наши дни ничего от их доблести хвалёной не осталось, если таковая и была. Можете и дальше славить их имена, воспевать их великие подвиги и рассказывать о них детям на ночь; но знайте, знайте и учтите: все они — бесчувственные рубаки и убийств орудия в руках Среброглазого, столь смертоносные и пагубные, как Менторы, и даже хуже…»

Безымянная книга. Выписка из рассуждений об Элите Тувиамской

Жёлтые и оранжевые листья лежали под ногами пышным ковром. Изящные фонари светились тёплым красноватым, жёлтым и изредка — фиолетовым цветом, и издалека походили на светлячков. Белый замок мерцал на фоне стремительно темнеющего безоблачного неба — всё такой же впечатляющий, неприступный, гордый гигант, с достоинством возвышающийся над прочими строениями.

Обстановка в Золотом городе всегда была мирная, невзирая на то, что крестьяне здесь не жили — только солдаты, наставники, послы, изредка — торговцы, иногда художники и музыканты. Никто не подозревал, что мир и покой остались в прошлом.

Десять фигур появились у небольшого фонтана, по краям обставленного пятью скульптурами Основателей Элиты.

— Раненые — в лазарет! — твёрдо скомандовал Рик, и обратился к Сарну и Креосу:- Орсона поручаю вам.

Капитан стражи всё ещё оставался без чувств. Креос легко выхватил мужчину из рук едва стоящего на ногах Генри, и положил к себе на плечи. Генри облегчённо вздохнул, и рукой упёрся в скульптуру Дамира, стараясь отдышаться. Исцеляющие заклинания сильно истощили его, и полученные им не так давно раны снова разболелись.

Рик какое-то время оценивающе глядел на своих товарищей. Восемь пар глаз смотрели на него, каждый ждал слова Среброглазого.

Саше досталось меньше всех — на предплечье сочился кровью неглубокий порез; он стоял сзади и придерживал Беату за плечи, но вскоре чародейка легонько оттолкнула его, дав понять, что в опеке не нуждается. Обе её руки были в плачевном состоянии, но уже не в критическом — Генри постарался как следует.

Рик остановил взгляд на Эйре. Она была перевозбуждена и не меньше остальных шокирована событиями в Мильфеле, на серой одежде виднелись ещё влажные бордовые пятна. К счастью, она нисколько не пострадала, если не считать многочисленные синяки, ушибы и ссадины. Среброглазый посмотрел на Деми, и зубы его скрежетнули, а на лице заходили желваки.

— Все в зал собраний, немедля. Александр, — Рик подошёл к нему. — Собери данные разведки. Живо!

Воин кивнул и побежал к белому замку. Беата с Генри переглянулись, и побрели за ним следом.

— Я хочу поговорить с капитаном, когда он придёт в себя. И с ней, — Эйра мотнула головой в сторону Деми. — Есть кое-что важное, что мне необходимо узнать и уточнить!

— Сейчас не время, Эйра!

— Я знаю! Но это важно, чрезвычайно важно для меня!

На мгновение мужчина задумался, и красноокая была уверена, что услышит отказ.

— Хорошо, — вдруг обронил он, подозрительно легко согласившись. — Шателон будет держать вас в курсе событий.

— Спасибо, — Эйра обняла Рика. — Это действительно важно.

— Деми, идём! — послышался вдалеке голос Сарна. Странно притихшая, зеленоглазая отправилась на зов, держась за щёку. Эйра поспешила за новобранцами.

— Постой, — Рик обхватил Деми за плечи и привлёк к себе. А когда попытался приблизиться — она отвернулась от него. Её поведение было странным, но причину он знал: Мильфел. Он несколько раз позвал её по имени, легко встряхнул.

— Посмотри на меня. Деми, посмотри на меня!

— Всё, что происходит в Руимо…Погибло столько людей! С чего всё началось? Мне не нужно было участвовать в испытаниях. Лучше бы Хидек убил меня. Лучше бы в живых осталась Шерон, а не я, и тогда не было бы этой резни!

Он крепко обнял её.

— Перестань. Тише, тише. Твоё появление в Руимо повлияло на ход событий, но это — не твоя вина. Если бы в Руимо пришла не ты, а кто-либо другой, ничего бы не изменилось. Рано или поздно, Менторы бы заявили о себе. Они всегда возвращаются, и теперь мы знаем, что Фелиция — на их стороне.

Он коснулся её подбородка, приподнял, убрал с лица волосы. Зелёные глаза посмотрели на него обречённо и устало; горячие слёзы стекали по воспалившейся, ободранной скуле и щеке с некрасивыми неровными вмятинами.

Через несколько мгновений девушка успокоилась и Рик испытал облегчение, когда взгляд стал ясным и осмысленным.

— Ты был прав, когда сказал, что я не готова, — она глубоко вдохнула, медленно выпустила воздух, и долго не решалась продолжить. — Слишком тяжело, я устала. Руимо — не для меня.

Я хочу домой.

Лицо Среброглазого стало мрачным, но, судя по виду, слова эти не стали для него неожиданностью. Выражение сменилось печальным, а после сделалось безразличным. Сейчас Рик стал похож на каменное изваяние, и огонь в серебряных глазах погас.

Деми пожалела о своих словах. Его маска спокойствия была более чем убедительна и правдоподобна, но Деми чувствовала, что ему далеко не безразлично ею сказанное.

— Верно, — слабо ответил он. — Я прав. Почти всегда.

Тёплые, уютные руки отпустили её, Рик отступил на шаг. В этот миг у обоих больно щемило в груди. Они, избегая прямых взглядов, отвернулись друг от друга.

— Я не держу тебя. Не должен, и не хочу, Деми.

— Прости.

— За что?

— За то, что оказалась не той, кем хотел меня видеть.

Прибежал стражник, и, звякнув доспехами, остановился между Риком и Деми и сообщил, что данные разведки собраны, дочь Марии вернулась из иного мира и ожидает вместе с остальными членами Элиты, а Константин вернётся с минуты на минуту.

Рик отдал новые распоряжения, и стражник, не отдышавшись, побежал прочь.

— Нужно спешить, — мягко сказал Рик. Рука его невольно потянулась к девушке, но на полпути он остановился, сжал кулак и отступил. — Прощай, Деми. Искренне желаю долгой и счастливой жизни: надеюсь, ты забудешь Руимо как страшный сон.

Он развернулся и побежал к замку.

Деми долго глядела ему вслед. Ей хотелось закричать, хотелось разрыдаться и выплеснуть все накопившиеся переживания. Слёзы закончились в самый неподходящий момент, а к горлу подступил противный ком. Так и стояла она, потерянная, словно её выпотрошили изнутри.

Кто-то окликнул её несколько раз. Спустя несколько мгновений узнав голос Сарна, она медленно пошла на зов.

В лазарете Орсона дэ Мэро уложили на койку; два целителя тут же принялись за дело: его омыли, осмотрели и, пока один заклинаниями и наложением рук исцелял раны, другой готовил целебную мазь для серьёзных увечий, которые чистым колдовством им не вылечить. Оказалось, у капитана сильно повреждён голеностоп, треснули кости в предплечье; кто-то умудрился ткнуть его остриём в подмышку, но меч вошёл неглубоко. Большинство опасных, смертельных ран уже зажили, во многом благодаря Генри: если бы не он, капитан был бы уже давно мёртв.

— Мы в порядке, — покачал головой Сарн, когда санитарка захотела осмотреть его и Креоса.

— Нам бы горло промочить, — добавил здоровяк, усевшись на лавку рядом с чародеем. Женщина принесла им чарку с водой, затем предложила Эйре и Деми. Через несколько минут все смогли умыться и переодеться в новую одежду, и сделали это весьма охотно.

Деми усадили на кушетку. Голубоволосая устроилась рядом и наблюдала за тем, как санитарка аккуратно обрабатывает раны на лице и шее. Зеленоглазая изредка жмурилась и шипела; скоро её шея была обильно смазана целебной мазью и забинтована.

— Выглядит паршиво, но не страшно. Жить будешь. — заметила Эйра. — В большинстве случаев шрамы убираются, это не проблема.

Теперь Сарн и Креос ненавязчиво, но с интересом заглядывали на Деми, и она отвернулась так, чтобы её видела только Эйра.

Лекари суетились над Орсоном; один из них склонился к нему и, положив ладони мужчине на виски, сосредоточенно читал заклинание.

— Ты хотела что-то спросить, — безразлично воскликнула Деми, мельком взглянув на голубоволосую. — Спрашивай.

Девушка заметно оживилась, скрестила на груди руки.

— Ты столкнулась с Ментором.

— Не я одна, — она кивнула в сторону Сарна и Креоса.

— Опиши его подробнее.

— Высокий, худой, стрижен коротко. Глаза как стеклянные, — она скривилась от отвращения, вспомнив его руки на шее. — А ещё у него длинные, тонкие и отвратительные пальцы!

Эйра вскочила, будто села на что-то острое, и лицо её ожесточилось. Именно эта маленькая деталь была самой значимой, самой запоминающейся и яркой и полностью развеяла сомнения Фенхидес.

— Один из трёх, — прорычала она. — Это был один из трёх!

* * *

— Это беспредел! — гневно воскликнула Лиана, дочитав отчёт по Мильфелу. В просторном круглом зале, где от пола к хрупкому потолку тянулся местами полупрозрачный фиолетовый кристалл, именуемый Лирсул, собралась почти вся Элита.

— Фелицию нужно бросить в темницу!

Беата и Генри заняли свои места. Немногим позже Александр привёл Кристофера, за ними вошёл Дмитрий. В зал скользнула фигура мечницы Сванны. Вскоре на пороге светлым пятном появилась Анита; ещё не оправившись, она двигалась немного скованно и, встретившись с сердитым взглядом Беаты, неуверенно шагнула внутрь.

— Где Эйра? — поинтересовалась Лиана, покосившись на пустующий стул рядом с собой.

— В лазарете, как и Деми, — послышался громкий голос Среброглазого. Стражники закрыли за ним позолоченные двери с высеченным с обеих сторон Тувиамским мечом.

— Что!?

— Они в порядке, целы, — успокоил целительницу Генри.

За исключением Эйры и Константина вся Элита была в сборе (не считая Клавдии, давно погибшей во время миссии, посему количество стульев со стороны воинов убавилось). Шателон в кошачьем обличье устроился на столе между Среброглазым и Лианой, внимательно всех разглядывая и похлопывая пушистым хвостом.

Время шло, а двое так и не появлялись.

— Начнём без них, — сурово сказал Рик, и, выждав, продолжил:- Вам известно о конфликте с Вартоном, но в отчёты включено далеко не всё. В замке Несп беспрепятственно расхаживал Ментор, причём в качестве гостя. Ему удалось уйти от нас.

— Удалось уйти? — Лиана разозлилась не на шутку. — Как всего один Ментор ушёл от тебя, четырёх чародеев и воина Элиты!?

— С помощью Myura axtereum, — сказав это, Беата помрачнела. Все, кто не был в Мильфеле, теперь были сильно обеспокоены.

— Это невозможно.

— Возможно. Хуже: так и есть.

— Мы должны положить этому конец! Фаренхим погиб, все Фенхидес погибли именно из-за этого порабощающего заклятия…

— А вместе с Фенхидес — одна из дочерей Марии. Рик, Эйра не должна знать о том, что один из трёх был так близок. Если узнает, кинется в самое пекло и попытается найти его и отомстить. Тогда мы потеряем последнюю nuem Ellen!

— Эйра не покинет лазарет, пока мы не восстановим порядок.

— Мудрое решение, Tenumien, — неприятный, хриплый голос черноволосого чародея, появившегося в дверях, привлёк всеобщее внимание.

— Константин!

— Приношу извинения за опоздание: прибыл как только смог. Мильфел полностью зачищен — как вы и приказали, Среброглазый.

Рик кивнул. Выражение на угловатом лице чародея было спокойным: его внутренний демон, вечно жаждущий крови, на данный момент был удовлетворён. Мужчина сел на своё место, следующее после пустующего стула Эйры. Лиана долго смотрела на чародея, но всё же воздержалась от резких слов в его адрес.

— Неужели это — единственный способ? — воскликнула она. — Неужели нельзя отменить это заклинание, никого не убивая?

Константин уверенно покачал головой.

— Myura axtereum — не обычное заклинание, которое можно отменить или снять. Это — проклятие огромной силы, которое накладывается постепенно. За сотню лет мы так и не выяснили, как оно работает.

— Уж не хотите ли вы сказать…что каждая живая душа в Вартоне — проклята?

Молчание. Все с ужасом осознавали, что может произойти в недалёком будущем.

— Нет, — возразил Среброглазый, — заклинание такого масштаба не по силам даже сильнейшим Менторам. Но исключать эту возможность нельзя. Весь ужас в том, что порабощённых не отличить от обычных людей.

— Могу я высказать своё мнение? — поинтересовался Константин. Рик кивнул. Чародей встал и, оглядев всех лисьими глазами, сказал:- Медлить нельзя. Нужно нанести по Вартону решающий удар — в кратчайшие сроки, пока не вмешались другие королевства. Риск слишком велик: только зная, что каждый вартонец мёртв, Тувиам сможет вздохнуть спокойно.

— Ты сошёл с ума!? — выкрикнула Лиана; стол содрогнулся от удара кулаками. — Тебе не помешает освежить голову после «чистки», Константин! На территории Вартонского королевства проживают тысячи, тысячи мирных жителей, и ты предлагаешь их всех взять — и убить? Никогда не соглашусь на это. Никогда! Это — не выход. Кем мы станем после этого!?

— Моя позиция всем известна. В противном случае, участь Фаренхима вскоре постигнет не только Вартон, но даже Тувиам.

— Я повторяю: это — не выход!

— Константин прав, — вмешалась Беата. — Иначе — никак. Если ничего с этим не делать, можно просто снимать все защитные барьеры…

— И встречать с вином, хлебом и нашими головами на подносах всех Менторов с армией бесформенных и безликих, — добавил Саша.

— Твои шутки, — Лиана оскалилась на воина, — сейчас неуместны!

Рик молчал, размышлял. Он глубоко погрузился в свои мысли, невзирая на разразившийся скандал, который продолжался довольно долго; ровно до тех пор, пока Орсон Шелетт дэ Мэро не очнулся и не предстал перед Элитой Тувиама.

* * *

Под шумок Рик вышел на балкон подышать свежим воздухом. Серьёзно посмотрев на Шателона, он позвал его едва заметным жестом.

— Есть одна просьба, друг, — тихо сказал он, глядя на мерцающий в ночи Золотой город.

* * *

Прошло, по меньшей мере, полтора часа, и свершилось чудо: капитан стражи открыл глаза. Не понимая, где находится и не веря в то, что ещё жив, он попытался встать; санитарка тут же кликнула лекарей и те уложили его обратно.

— Где я? — взволнованно спросил он, глядя по сторонам.

— В Золотом городе, — прозвучал высокий женский голос совсем близко.

Мужчина дал понять, что больше вставать не намерен и лекари, велев ему пока не двигаться, вернулись к изготовлению отваров и пилюль.

Прищурившись, он стал разглядывать четырёх странных соседей по комнате.

Все четверо оказались ему знакомы: высокий голос принадлежал миниатюрной голубоволосой девушке с алыми глазами, и без труда он признал в ней Фенхидес.

Уже собрался встать и низко поклониться, но тут же встретился с укоризненным взглядом санитарки, посему остался лежать.

— Лучше отдыхайте, капитан, — красноокая выпрямилась. — Скоро вы предстанете перед Среброглазым и Элитой Тувиама.

Орсон ничего не ответил: он не до конца понимал, что произошло и что происходит, поэтому принялся рассматривать остальных.

Рядом с голубоволосой с отречённым видом сидела тёмно-русая девушка, и ему потребовалось время, чтобы её узнать: четверть лица осталась без кожи; волосы собраны в хвост, одежда имела опрятный вид. Тем не менее, лицо её всё равно показалось ему приятным.

Подальше на скамейке сидели двое мужчин — очевидно, двое новобранцев. Теперь, прокручивая в голове все недавние события и собирая воедино фрагменты воспоминаний, он поинтересовался, чем закончилась аудиенция и почему его стражники напали на него. Эйра рассказала ему обо всём. Узнав участь города, Орсон сильно поник.

— Что вы знаете о Менторе?

Орсон удивился и спросил, что голубоволосая имеет ввиду.

— Худой, высокий. Глаза стеклянные, — добавила Деми. — Он свободно передвигался по замку.

— Он — Ментор? Я так и знал, что-то с ним не так.

— У вас в замке спокойно разгуливал Ментор, и никто не знал об этом? — негодованию Сарна не было предела.

— Он передал мне указы принцессы. Она не могла не знать, кто он на самом деле.

— Выходит, принцесса изначально была в сговоре с Менторами, — Деми взглянула в зеркало и заметила, что целебная мазь уже начала заживлять кожу и, судя по всему, рана должна затянуться через несколько дней.

— Пожалуй, это очевидно, — добавил новый голос, немного всех напугав. У окна, опираясь на подоконник, стоял юноша с белёсыми волосами в не менее белоснежном щегольском костюме; в глаза бросалась обвязанная вокруг его шеи красная ленточка с серебристым бубенчиком. — Доброго вам вечера, выглядите неплохо; капитан — собирайтесь, — протараторил он на одном дыхании. Затем, позвякивая бубенчиком, двинулся к Деми и вручил ей сложенный листок.

— Ой-ёй, — воскликнул он, рассмотрев щёку, и опустился чтобы разглядеть шею. — Ну это ничего, поправим.

Деми захотела раскрыть листок, но Шателон остановил её, накрыв её ладонь своей.

— Не сейчас. Прочтёшь, когда мы с капитаном уйдём.

Сарн и Креос напряглись, шокированные столь неожиданным появлением ослепительного незнакомца. Чародей шепнул:

— Ты видел, как он вошёл?

— Нет.

— А кто он — знаешь?

Креос покачал головой, и поглядел на юношу с недоверием.

— Что значит «мы с капитаном»? — возмутилась голубоволосая. — Меня что же — не ждут?

Юноша словно не услышал заданный ему вопрос, и сказал капитану собираться чуть живее.

— Шателон! — прикрикнула чародейка, вскипая от гнева: больше всего она не любила, когда её игнорировали. Лица Сарна и Креоса вытянулись от изумления.

— Шателон? — одновременно спросили оба.

— А что? — кот не понял, что именно так сильно их удивило.

Эйра отчаянно пыталась добиться от Шателона хотя бы одного прямого ответа, и все, включая медиков и санитарку, с интересом за этим наблюдали.

Орсону помогли одеться и Шателон, мастерски ускользнув от преградившей путь чародейки и её вопросов, подхватил под руку капитана, как своего старого друга, и поспешил к выходу.

Эйра, сжав кулаки, широко зашагала вслед за ними и ускорилась; через секунду она отлетела на пол, ударившись о что-то невидимое. Потирая лоб, она пыталась понять, что же произошло. Деми помогла ей подняться раньше, чем это сообразили сделать другие.

— Что это значит? — тонкая рука вытянулась к дверному проёму. Что-то незримое, стоящее плотной стеной, оттолкнуло ладонь подобно одноименному магниту. Шателон грустно вздохнул.

— Так нужно. Вам с Деми придётся какое-то время быть здесь, остальные могут идти.

— Почему ты запер нас? — спросила Деми, безуспешно пытаясь протолкнуть невидимую стену, но быстро поняла, что ей это не по силам.

Ответом на вопрос стало сухое «так нужно», и все, кроме девушек, отправились к выходу.

— Креос, Сарн, — крикнула им Деми, пока Эйра проверяла окна. Двое остановились, и по умоляющему виду зеленоглазой чародей понял, что она собирается о чём-то просить.

— Надеюсь, ты не попросишь меня разрушить барьер?

— А ты сможешь?

— Нет.

Голубоволосая громко выругалась, на мгновение обратив на себя внимание. Разозлилась. Через распахнутое окно на улицу вылетела попавшуюся ей под руку металлическая кружка, и совсем чуть-чуть не долетела до идущего по дороге Шателона вместе с капитаном стражи.

— Послушай, — Сарн остановился в шаге от Деми, сцепив перед собой руки. — Мне не хватит ни сил, ни знаний, чтобы снять этот барьер — тем более, если его создал…Хранитель.

— И не пытайся: бесполезно, — буркнула Эйра.

— Мы можем держать вас в курсе событий, — любезно предложил Креос, и девушки взглянули на него с надеждой.

— Было бы неплохо.

Деми попрощалась с ними и села поодаль от чародейки. В руке она сжимала послание от Рика; затаив дыхание, она развернула сложенный надвое бежевый листок.

* * *

— Капитан стражи Мильфела собственной персоной, — громко объявил Шателон и поспешил к Рику.

— Присаживайтесь, Орсон дэ Мэро, — рука Среброглазого указала на стул перед дугообразным столом. — Полагаю, вы согласны сотрудничать? Сейчас не лучшее время для конфликтов.

Орсон сел. На него пристально глядели десять пар глаз, не считая Шателона, а два места за столом пустовали. Мужчина потупил взгляд, почувствовав себя неловко и странно. Откашлявшись, он изрёк:

— Для меня — великая честь предстать перед Элитой Тувиама. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы и окажу посильную помощь.

Молодая женщина, с короткими вьющимися волосами и бархоткой с символом лотоса на шее, постукивала пальцами по столу. Вид у неё был довольно хмурый, губы сжаты.

— Вы знали о связи между принцессой и Менторами? — начала она.

— Я узнал об этом несколько минут назад.

— Известно ли вам, как давно и в каких городах и деревнях Вартона были дезактивированы защитные и антимагические барьеры, а так же сигнальные, извещающие о вторжении на земли людей отродий первозданного Руимо?

— Прошу прощения: ничего об этом не знаю. Капитанов стражи не ставят в известность, этим занимаются чародеи.

— Где сейчас, наиболее вероятно, находится принцесса?

— В Астерте, либо в замке Мируистэль.

— Её придворная чародейка — какими полномочиями она наделена?

— Насколько я знаю, принцесса позволяла леди Офелии всё, что могла позволить себе.

— Разведчики доложили об интенсивной мобилизации войска, чародеи заметили множество энергетических всплесков и очагов магической энергии по всему королевству, что для Вартона необычно.

— Я ничего не смыслю в магии, миледи.

— Что вы можете сказать о трёх генералах? — спросил Среброглазый.

Орсон задумался, затих. Голова у него сильно кружилась, перед глазами всё плыло и изредка становилось чётким. Он понял, что скоро может потерять сознание.

— Первый генерал, Морвен — исполняет приказы, все до единого, но склонен к своеволию. Его солдаты обучены на уровне мастеров, но их не так много. В войске под его командованием самая жёсткая дисциплина. В качестве ударной силы используют либо армию Первого генерала, либо Второго. Орд, Второй генерал, — тактик и стратег; хитёр, умён, прекрасно владеет мечом. Третий генерал, Эмерн, отвечает за оборону…

— Достаточно, сэр Орсон, — прервал его Среброглазый, заметив, что капитану не здоровится: каждое слово мужчине давалось с трудом и он начинал задыхаться. — Вам не следует напрягаться: нам вы, в отличие от Фелиции, нужны живым и невредимым.

— Всё это странно, — обронил крепкий светловолосый мужчина по правую руку от Среброглазого. — Почему на капитана не подействовало проклятье? Что, если он сам того не зная находится во власти Менторов?

— Все порабощённые действовали слаженно, будто у них один разум на всех, — вмешалась женщина, одетая в странное, переливающееся чёрное платье. Одна рука была зафиксирована и прижата к груди, другую она держала под столом. — Кукловод более искусен в управлении парой-тройкой разумов одновременно, при этом его куклы ведут себя естественно и правдоподобно. Я имею ввиду, что Ментор не мог управлять несколькими сотнями людей сразу, вдобавок контролируя капитана и давая ему сложные команды. Если капитан не отреагировал на заклинание так же, как все остальные — значит, порча его не коснулась.

— Всё верно, — подтвердил темноволосый мужчина с неприятным как голосом, так и угловатым лицом.- Myura axtereum накладывается в течение периода времени. Поскольку капитан получил свою должность недавно и прибыл в Мильфел за день до нас, значит, двух суток недостаточно, чтобы подчинить разум.

Позолоченные двери с грохотом распахнулись, и в зал собраний вбежал юный гонец.

— Tenumien! — воскликнул он, низко поклонившись. — Срочное послание!

Среброглазый получил письмо с символом ястреба, расправившего крылья, сломал печать и отпустил гонца.

Все, включая Орсона, с нетерпением хотели узнать содержание.

Через несколько секунд письмо захрустело и смялось в сильно сжатой ладони; Рик, храня безмятежный вид, поднялся со стула и, сложив позади руки, остановился перед Лирсулом, обращённый ко всем спиной.

— По приказу принцессы, в отместку за Мильфел армия Первого генерала начала казнить жителей Тувиамского Свехха.

* * *

На улице стало шумно. Из окна лазарета было отчётливо видно, как солдаты, облачённые в доспехи, строем движутся к Бастиону. Дважды протрубил рог, и его протяжный, низкий голос волной раскатился по всему Золотому городу.

— А ну, живее! Раз, два! Раз, два! — доносились громкие голоса старших по званию, неистово оравших на рядовых, и даже марш не мог перебить их.

— Что это тебе дал Шателон? — поинтересовалась Эйра, заметив в руках Деми листок. Вот уже несколько минут девушка сидела, всматриваясь в аккуратно выведенные слова.

— Можно взглянуть?

Голубоволосая подошла ближе, пытаясь разглядеть надписи. Деми подумала, что скрывать здесь нечего и поделилась. Эйра тут же выхватила послание и, узнав почерк, прочитала вслух: «Надеюсь, ты сделала правильный выбор». После этого она замолчала, вникая в суть слов, написанных под этой фразой на старотувиамском. Лицо её изменилось, когда она верно истолковала их значение.

— Мне казалось, духом ты сильнее, — она небрежно сунула листок Деми. От её слов и взгляда, полного разочарования и даже гнева, Деми стало не по себе. Теперь она сомневалась в правильности своего решения покинуть Руимо.

— «Miero tae naemolen, Ruime se» s, efloym tat» — что это значит?

— А какая тебе разница? Тебе достаточно знать, что, сказав это перед началом нового цикла ты навсегда отрежешь себя от Руимо.

Сердце в груди застучало быстрее, откуда-то взявшееся чувство вины начало медленно поедать Деми изнутри. Слова Эйры, звучавшие как обвинение и вызов, заставили чувствовать себя скверно.

— Руимо — не для меня, — попыталась оправдаться Деми, весьма неубедительно для чародейки. Та небрежно отмахнулась.

— По-твоему можно просто взять и сбежать после всего, что случилось? Ну уж нет, — она усмехнулась. — Пусть Рик говорит что угодно — что ты ни при чём, что так сложилось и подобное было бы неизбежно. Я же считаю, что ты имеешь отношение ко всем событиям, начиная от испытаний. Напрямую — нет. Однако, много чего произошло просто потому, что ты пришла в Руимо!

Из окна что-то влетело в комнату и громко упало на пол. Девушки подошли к окну как раз в тот момент, когда Креос целился, чтобы снова забросить камешек.

— Плохи дела, — Сарн был явно обеспокоен.

— Куда Тувиам направляет войска? — резко спросила Эйра.

— Вартон взял Свехх, Среброглазый отправляет туда армию.

Молчание. Деми сглотнула, не желая верить услышанному, а с лица Эйры сошёл румянец.

— Какой позор, — она села на койку, взялась за голову обеими руками. — И Рик посмел запереть меня здесь, в то время, когда я нужна своему народу! Когда полоумная Фелиция безнаказанно убивает ни в чём не повинных людей!

Сарн и Креос виновато склонили головы. Они понимали, что Фенхидес не имеет права бросать свой народ, но ничем помочь не могли; более того, идти против воли Среброглазого — дурное начало карьеры для новобранцев.

— Я должна быть в Свеххе. Должна!

Знакомый серебристый звон. Деми обернулась, и на пороге увидела Шателона; ярко-голубые, с вытянутыми зрачками глаза были полны сожаления.

— Мы не можем потерять тебя, Эйра, — мягко сказал он. — Ты слишком много значишь для Тувиама. Для нас с Риком — ещё больше.

Никогда прежде Деми не чувствовала себя лишней настолько, что готова была провалиться сквозь землю. Печально было осознавать, что кто-то во всех смыслах лучше и важнее, чем ты сам; тем не менее, зависти, злобы или обиды на чародейку она не испытывала. Но решила, что рядом с Эйрой, и даже Креосом и Сарном, ей делать нечего.

Эйра и Шателон о чём-то спорили, активно, возбуждённо, эмоционально. Вернее, эмоционально говорила красноокая, Шателон же вовсе не был на себя похож, отвечая спокойно и рассудительно.

Койка заскрипела под Деми; только закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться, отбросив ненужные переживания и мысли, она ощутила запах спирта, различных трав и кислый аромат целебных настоек и жирной мази, которой её щека была покрыта весьма обильно. Но вскоре даже эти мысли она прогнала прочь и осталась наедине с собой.

Подавляя страх, обволакивающий её целиком и собирающийся где-то под рёбрами, она звала. Звала его — единственного, кто в силах помочь, и кто не может ей отказать.

— Вы не должны так поступать! — не унималась красноокая. — Прошу, выпусти меня!

— Не могу.

Скрежет по полу, протяжный и отвратительный. Шателон обернулся до того, как услышал режущий слух звук, и через миг к нему присоединилась Эйра.

Деми сидела на коленях посредине комнаты. Сжатый в руке ржавый гвоздь, казалось, беспорядочно ездил по мраморной плите, оставляя чересчур глубокие отметины.

Свет обычных свечей сделался тусклым, что-то, что находилось в помещении, сильно эманировало; странная энергия наполнила пространство, внушая страх всем, кто был не в силах ей противостоять. Отвратительный скрежет сделался чудовищно громким.

Шателон коснулся лба Эйры; прежде, чем она смогла хоть что-то предпринять, заклинание Хранителя подействовало и глаза её закрылись. Хрупкое тельце обмякло, и юноша бережно уложил её на койку, точно зная, что когда очнётся — последнее, что будет помнить, это их диалог.

Скрежет стал невыносимым даже для Шателона, и он уверенно шагнул вперёд. Остановился рядом с Деми и с относительно безопасного расстояния пытался рассмотреть нацарапанный на полу сложный символ.

— Что это? — тихо воскликнул Шателон, после чего подошёл ещё ближе.

Вдруг рука девушки застыла, завершив последнюю черту, и длинный, погнувшийся гвоздь был осторожно опущен на пол. Плавно повернув шею, она широко раскрыла глаза, и губы её растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. Подняв подбородок, она выждала паузу и протянула шёпотом словно спрашивая, а не утверждая:

— Дар.

Мгновение спустя её обессилевшее тело рухнуло спиной на пол, становясь прозрачным и всё больше напоминая размытые очертания привидения.

* * *

Орсона дэ Мэро, подавленного и пришедшего в ужас от последних новостей, отпустили. Среброглазый ненадолго отлучился от собрания, когда ему донесли о произошедшем в лазарете. В кабинете, склонившись над своим столом он внимательно изучал скопированный с пола сложный асимметричный символ и знаки, похожие на шифр.

Он был весьма изумлён и даже шокирован, узнав забытые руны и письмена, которые были значительно старше тувиамского языка. Предположив, он не ошибся: письмена перед ним были столь древние, что даже он не знал, как их истолковать, и навряд ли их смысл поймёт кто-то из ныне живущих. Кроме…

Чтобы не терять время, Рик воспользовался по-новому заряженным артефактом, и через секунду уже был в зале собраний.

— Шателон, — позвал он с серьёзным видом, и двинулся к балкону. Юноша сразу последовал за ним и остановился рядом, у изящной балюстрады. — Нас слышат?

Кивок головой. Это было ожидаемо: каждый, кто располагал определённым спектром способностей и набором заклинаний, тайком пытался уловить суть их разговора, усилив слух. Однако старания их были бесполезны; на мгновение Шателон закрыл глаза, обрамлённые густыми белыми ресницами, а когда открыл, в голове у Рика поднялся слабый гул.

— В мыслях, Рик, — послышалось Среброглазому, но губы юноши оставались неподвижны. Яркие голубые глаза глядели на него, вытянутые зрачки невероятно расширились.

— Положение скверное, дружище.

— Ты знаешь, что делать: Вартон — не соперник Тувиаму. Без магической поддержки все три армии — лёгкая добыча для Элиты.

Рик кивнул.

— Фелиция — марионетка в руках Менторов. Они испытывают Элиту, Рик. Испытывают тебя. Я не могу вмешиваться и сейчас говорю гораздо больше, чем должен, но знай: падение Фаренхима доказало, что ты не так силён, как хочешь казаться. История Серебряного города повторяется.

— История не повторится, — твёрдо возразил Рик, лицо его было уверенным и решительным. — Я хорошо усвоил урок, никто больше не станет на моём пути. После Вартона, Тувиам присоединит к себе земли остальных королевств и станет империей.

— Будет не так просто, друг мой: Руимо не тот, что прежде.

— А когда было легко?

Улыбка на миг расцвела на их лицах, и так же быстро исчезла. Рик скрестил на груди руки и, глядя с высоты на маленький прямоугольник лазарета, окружённый зеленью позднего сада, нахмурился и помрачнел.

— Эйра заперта надёжно?

— Надёжно. А вот Деми спонтанно покинула Руимо, и я не смог удержать её, как это было раньше. Как будто Руимо сам пожелал этого, а я не могу спорить с его незыблемыми законами слишком часто. В последнее время то, что с ней происходит, беспокоит меня больше чем что-либо.

— С этим вопросом повременим: пока советую выкинуть его из головы.

— Тогда я не буду спрашивать, как и откуда Деми узнала, а затем воспроизвела одно из утраченных заклинаний, контролирующих разум, которое старше даже Менторов. Думаю, это повод для беспокойства, потому как письменами этими пользовались канувшие в лету Высшие.

В серебряных глазах мелькнули искры.

— Это заклинание поможет нам?

— Ты даже не представляешь, как сильно, — мрачно улыбнулся Шателон.

— Неужели отменит Myura axtereum?

— Нет. Но позволит свести число жертв к минимуму.

— Говори, — заинтересовался Рик, и лицо его сделалось бесстрастным.

Через несколько минут Среброглазый вернулся в зал собраний, и все десять присутствующих заметно напряглись. По лицу его все поняли, что он принял решение, но какое именно — оставалось загадкой.

Во время дискуссии мнения разделились: к позиции Константина, помимо Беаты, присоединились Дмитрий и Тимо. Лиану в её стремлении сохранить жизни поддержали Анита, Александр и Генри, а Кристофер и Сванна предпочли держаться решения Среброглазого, каким бы оно ни было. Его молчание заставляло всех нервничать.

— Есть неожиданно хорошая новость, — начал Рик, уже более оптимистично. — Для Вартона всё пройдёт не так мрачно, как могло бы. Потребуется высокий уровень мастерства, сообразительность и огромный запас энергии — это касается вас, чародеи.

Вскоре Шателон принёс шесть переведённых и расшифрованных копий заклинания. Маги Элиты были удивлены и довольны, узнав его самый яркий эффект: после прочтения и определения радиуса действия все, чей разум не сломлен, погрузятся в здоровый сон. Неразгаданной осталась только одна маленькая руна, на которую никто не обратил внимание: заклинание это было сейчас спасением.

Все решили, что заклинание — заслуга Шателона. А когда начали его хвалить, он как-то нервно улыбнулся и скрылся с глаз. Его неожиданный уход и нервозность в ответ на похвалу были восприняты как должное и, пожалуй, показались самыми незначительными из длинного списка причуд.

Заклинание оказалось сложным, и требовало колоссального запаса магической энергии.

— Я могу с этим справиться, — заявила Беата, опередив всех. И весьма удивилась, когда товарищи покосились на её руки.

— Будет лучше, если это сделаю я, — строго возразила Лиана, и без капли гордости добавила: Никто не сравнится с nuem Maria в выносливости, когда дело касается сложных заклятий.

— Мне это по силам, — добавила Анита.

Генри и Дмитрий возразили, сказав, что подобные заклинания — их профиль. Рик выслушал мнения и сделал выбор.

— Генри, Анита. Под командованием Александра вы отправляетесь в Свехх, вместе с вами — три сотни солдат.

Все согласились с решением Рика, но триста солдат в довесок сочли лишней предосторожностью: при должной подготовке даже два члена Элиты смогли бы взять город, при том, что на его территории не было замечено ни одного вартонского чародея.

По приказу трое покинули зал собраний и поспешили к Бастиону, где их уже ждали солдаты, готовые пройти и огонь и воду.

— Один из вас отправится вместе со мной в Мируистэль.

Лиана снова горячо предлагала свою помощь, на этот раз соперничая с Константином, но Рик отказал обоим.

— Беата.

Тёмные глаза чародейки загорелись рвением. Лиана негромко выругалась, Константин выразил недовольство, приподняв бровь.

— Лиана, будь добра, — мягко добавил Рик, — вылечи Беате руки: сегодня они ей пригодятся как никогда.

Целительница, всё ещё негодуя, подсела к чародейке и принялась завершать работу Генри, попутно ругая его за ошибки в сращивании лучевой кости и запястья.

Собрание завершилось. Оставшиеся члены Элиты получили приказ не покидать Золотой город, и требовать от чародеев в их личном составе беспрерывного сканирования Вартона и восточной части Тувиама.

У черного Бастиона ровными рядами стояли солдаты. Их острые шлемы блестели, закованные в сталь доспехов руки сжимали безупречной работы копья; неподалёку от копейщиков выстроились мечники и лучники — с виду в простых, но добротных доспехах, с символами Тувиамского меча на нагрудниках.

Вскоре появился Александр — с мечом и каплевидным щитом из белой стали и такой же кольчуге; остальная часть экипировки почти ничем не отличалась от солдатской, за исключением тяжёлого шлема, покрывавшего светлую голову и лицо.

За ним подоспели Анита и Генри, и своими чародейскими одеяниями вызвали на лице воина умиление: он тут же сообщил, что наплечники спасут Аниту, только если лучники упорно будут целиться именно в них; а Генри вообще посоветовал не подставляться и уйти с поля боя, как только прочтёт заклинание, и всё из-за его «везения» на вражеские стрелы, которые он ловил довольно часто.

Аните потребовалось время, чтобы расчертить магический круг, впоследствии вместивший в себя три сотни и три человека. Когда приготовления были закончены, Александр, сняв шлем, вышел вперёд и обратился к солдатам.

— Мы покончим с беспорядками молниеносно. Все проклятые должны быть уничтожены раз и навсегда; Генерала брать живым, независимо от обстоятельств. — сталь меча заскрипела в ножнах, и остриё прямого, почти белого меча вытянулось к небу. — Вперёд, воины! За Тувиам, за Среброглазого!

Боевой клич, разнёсшийся на много кварталов и улиц, через мгновение исчез вместе с тремя сотнями солдат и членами Элиты; вытянутая площадь перед Бастионом погрузилась в ночную тишину, сопровождаемую сиянием тысячи звёзд в безоблачном небе.

Глава 20

Небо над Свеххом было чёрное от дыма, из-за его плотного покрова не было видно ни луны, ни звёзд. Серые улочки были усыпаны мёртвыми телами, как стражников, так и горожан, убитых с особой жестокостью. Языки пламени жадно перекидывались с одного дома на другой, и происходило это очень быстро: строения располагались вплотную друг к другу, напоминая длинную узкую стену.

На рыночной площади, в преддверии Вартонского Свехха, солдаты под знамёнами золотого ястреба собрали оставшихся в живых и окружили.

Каждые пять минут, строго по времени, смуглокожий генерал в отличающихся от прочих, тёмно-серых доспехах, указывал на кого-то из дрожащей от страха толпы. Несчастного хватали и, больно заламывая руки, вели к каменной стене, усеянной листовками, рядом с которой соорудили эшафот. Рядом с ним длинной полосой вытянулась череда виселиц, на которых застыли неподвижные маленькие тела — быстрой смерти удостаивались только дети, и это считалось проявлением милосердия. Четвертованных мужчин сбрасывали в кучу в выкопанной яме, где они, истекая кровью, умирали в мучениях, а распятые на Свеххской стене женщины расставались с жизнью куда медленнее.

— Это вам за Мильфел, — сквозь зубы твердил генерал всякий раз, когда приходила очередь новой жертвы. Чёрные глаза пылали ненавистью и презрением.

Плач, стенания и крики звучали будоражащим хором, от которого стыла кровь в жилах а сердце, казалось, и вовсе переставало биться. Недолго слышались молитвы трём Светлым: Первый генерал самолично вонзил меч в грудь молящегося служителя храма, и тот упал замертво.

Вместе с ним угасла последняя надежда на спасение. Время, беспощадное как никогда, не замедляло ход ни на мгновение, и ожидающих казни становилось всё меньше.

Никто не пришёл к ним на помощь. Разбойники с синими крестами на плечах расположились на вершине стены, наслаждаясь зрелищем и делая ставки, на кого через пять минут падёт выбор генерала.

Освещённый пламенем, на крыше одного из домов незаметно появился силуэт. Он долго стоял неподвижно, прежде чем его заметили, и с высоты глядел на жестокое побоище.

Раздался громкий свист, топот и лязг доспехов. Линия арбалетчиков выстроилась перед высоким и узким, чуть покосившимся домом, целясь в незнакомца.

— Генерал, — громко позвал один из капитанов. — Глядите!

Морвен раньше других заметил незнакомца, и теперь пристально в него вглядывался. Только один из Элиты мог пройти в оккупированный город незамеченным.

Морвен уверенно зашагал к дому, на крыше которого тот стоял, словно ничего не опасаясь. Большая ладонь крепко сжимала меч, обагрённый свежей кровью служителя храма. Мужчина остановился перед чудом не тронутым пламенем домом и, задрав голову, прокричал, брызжа слюной:

— Это — расплата за Мильфел! Спускайся, слизняк: с тобой я поквитаюсь лично!

Стоящий на крыше ничего не ответил. Ещё раз оглядев превращённую в бойню рыночную площадь, пропитанную запахом дыма и крови, он обмотал вокруг шеи зелёный шарф, выставил вперёд руку и принялся что-то почти неслышно бормотать.

Морвен взбесился. Он не хотел убивать одного из Элиты слишком быстро, позволив арбалетчикам облегчить его участь парочкой болтов.

Размышляя, генерал упустил последнюю возможность что-либо предпринять: рука волшебника засияла, и свечение насильно приковало взгляд каждого. Через мгновение в глазах генерала расползлась темнота; тяжёлые веки закрылись, ноги обмякли и он понял, что падает.

— Будь ты проклят, — успел прорычать он, и, тщетно сопротивляясь заклинанию, медленно опустился на колени, опираясь на меч, и рухнул.

На погрузившуюся в могильную тишину площадь тут же хлынул поток солдат в серо-синих доспехах. Первые ряды замерли. Следовавшие за ними, пробиваясь вперёд, застывали на месте, словно каменные изваяния.

Всюду лежали беспорядочно разбросанные тела, как живых, так и мёртвых. Никто не выстоял.

Среди серо-синих доспехов показался силуэт Александра, и, растолкав застывших солдат, воин вышел вперёд. Генри спустился, остановился рядом; через мгновение рядом с ними материализовалась Анита. Саша быстро взял себя в руки и отдал приказы.

— Кажется, Рик говорил поступать гуманно? — воскликнул он, наблюдая, как со стены снимают распятых. Где-то послышался звук лопнувшего от жара стекла. — Я хочу прирезать каждого ублюдка за то, что они сотворили!

— Мы не можем вершить самосуд, — обречённо сказала Анита, опустив васильковые глаза. — Их судьбы решит Рик.

— Выходит, человеку не нужно быть подвластным Ментору, чтобы быть чудовищем, — мрачно произнёс Генри, и двинулся к выкопанной у стены яме с искалеченными мужчинами, которых активно вытаскивали наверх. Половина Тувиамских солдат занималась ранеными, десять рядовых медиков не успевали оказывать всем помощь; большая часть людей погибла, потеряв слишком много крови. Уцелевших отправили собирать пожитки и пообещали убежище в стенах Золотого города.

Вартонские солдаты, целые и невредимые, занимали слишком много пространства; все они в скором времени кучей лежали на другом конце площади, полностью обезоруженные. Анита и Генри позаботились о солдатах первого генерала; прежде, чем они очнулись, волшебники заперли их барьером и теперь каждый, кто пытался выйти за пределы магического круга, получал сильнейшие ожоги, в худшем случае — сгорал заживо. Несколько неудачных попыток бегства и обугленные, ссохшиеся тела у тёмной черты на брусчатке, от которой в небо вздымались мелкие листочки пепла, наконец образумили вартонских солдат.

Генерала привязали к столбу. Александр стал перед ним, терпеливо ожидая, пока тот очнётся, борясь с желанием вонзить клинок ему в глотку.

Сперва он закашлялся и, сильно зажмурившись, выругался. Исполосованное шрамами лицо скривилось в ехидной гримасе.

— Вы опоздали, — прошипел Морвен, скаля зубы. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться из тугих пут. Верёвки затрещали, но не подались; Александр снял округлый блестящий шлем, покрывавший всю его голову и лицо, и взял под бок. — Каково это — иметь силу и власть, куда большую, чем у кого-либо, и всё равно не суметь спасти свой народ? Вы жалки, при всей своей огромной мощи!

Холодное остриё упёрлось в щетинистую шею Морвена. Он откинул голову назад, сжав губы; по шее к ключицам потекла тонкая струйка крови.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я мог бы оставить тебе жизнь, — прорычал Саша, глядя Морвену в глаза. Тот удивился, а после, криво усмехнувшись, рассмеялся.

— Тебе, юнец, нужна причина? И это я слышу от воина Элиты после бойни в Мильфеле. После учинённой вами расправы над целым городом! Ну же, давай: покончи с этим. Мне нечего терять.

Белый меч неслышно скользнул в ножны. Ничего не ответив, Александр развернулся и, стуча стальными подошвами по брусчатке, двинулся к раненым.

* * *

Среброглазый нахмурился, когда Беата поведала ему об обстановке в Свеххе.

— Передай мои слова Аните: всех гражданских депортировать в Золотой город, Морвена в зал допроса. Вартонский Свехх захватить и очистить от разбойников, оказывающих сопротивление по возможности брать живыми. По выполнению миссии ждать дальнейших приказов.

Чародейка кивнула, закрыла глаза и погрузилась в непродолжительный транс. Рик выглянул из-за угла: двери в Мируистэль охраняли шестеро вооружённых до зубов стражников, по периметру заднего двора были разбросаны маленькие группы, не меньше полусотни мечников в общей сложности. На балконах и выступах в тени горгулий прятались лучники.

Рядом послышались шаги. Беата мгновенно бросила простое иллюзионное заклинание, и свернувший в их сторону патрульный увидел лишь пустоту на месте, где они стояли, и отправился дальше, подозрительно оборачиваясь. Когда он скрылся из виду, чародейка опустила скрещенные перед собой руки, и пелена иллюзии растаяла.

— Надеюсь, Офелия заметит всплеск энергии хотя бы через несколько минут, — Беата цыкнула. — Энергию артефакта-портала нельзя почувствовать на расстоянии, но это…

— Мы должны попасть внутрь без лишнего шума. Справишься?

— Запросто, — довольно сказала она. Маленькая ладошка коснулась холодного, шершавого камня замковой стены, и мгновением позже Рик услышал тихое шипение и почувствовал кислый запах. Покрытая чёрной жижей, она плавилась и проседала от прикосновения чародейки; через несколько минут два силуэта незаметно просочились в образовавшуюся неровную пещерку.

* * *

Анита сильно устала: после двух сотен и пятидесяти шести раненых, разом перемещённых в Золотой город её колдовством, она почувствовала, что стоит на ногах уже не так твёрдо. Слабость и опустошённость, которые она испытывала, были верным признаком того, что запас её сил вот-вот иссякнет; расстояние от Золотого города до Свехха было достаточно большим, и телепортация сперва тувиамского войска, а заем выживших, отняла немало энергии, но больше всего её ушло на барьер, сдерживающий вартонских солдат. Прежде, чем отбыть, она передала Александру и Генри приказ Среброглазого, и теперь помогала вносить раненых в лазарет.

Лиана сразу же отправилась на помощь к медикам и, не жалея сил, вытаскивала с того света одного несчастного за другим; по её просьбе Шателон выпустил Эйру, и та почти наравне с Лианой, группой целителей и медиками, работала скальпелем и иглой несмотря на то, что в её арсенале не было исцеляющих заклинаний.

Анита свою задачу выполнила. На возвращение в Свехх у неё навряд ли хватит сил; посидев на лавке у лазарета, она побрела к Белому замку.

В круглом зале собраний не было ни души. Лирсул слабо мерцал в темноте, отбрасывая на светлые стены фиолетовые блики. Анита обошла дугообразный стол и остановилась у открытого балкона, с которого Рик любил наблюдать за городом. С высоты отлично была видна каждая улочка, сквер или парк; не заметить огромное скопление солдат под Бастионом и силуэты на его вершине было просто невозможно.

У волшебницы появилось дурное предчувствие. Бежать к Бастиону отсюда придётся, по меньшей мере, час; собрав свои последние силы, она начертила заранее запасённым мелом вспомогательный символ и переместилась на вершину, где за происходящим по ту сторону стены наблюдали оставшиеся маги и воины Элиты.

Чародеи, Константин и Дмитрий, стояли слева и справа от Тимо, Сванны и Кристофера. Воины были полностью экипированы и готовы действовать; Тимо, напустив на лицо капюшон, крепко сжимал свой длинный изогнутый лук, на поясе выглядывали рукоятки метательных ножей и кинжалов. Сванна, высокая и статная, была закована в тяжёлые доспехи, и из рук не выпускала опущенный остриём вниз длинный, тяжёлый меч. Кристофер, ростом ниже и сложения более мелкого, положил ладонь на рукоять одной из сабель и подался вперёд, дабы лучше рассмотреть движение снизу.

Шесть пространственных разломов. На пустыре перед Бастионом от суховатой земли, высотой почти в пять метров, тянулись неровные, слабо мерцающие расщелины, разбросанные недалеко друг от друга. Каждый раз, когда из разлома на Тувиамскую землю ступал вартонский солдат, он светился ярким синим светом.

По ветру развевались штандарты с золотым ястребом, расправившим крылья. С каждой минутой людей становилось всё больше, и они заполонили пустырь, словно туча муравьёв, выползших из потревоженного муравейника.

— И что нам с ними делать? — громко спросил Кристофер, перекинувшись через зубец стены. Ветер нещадно трепал одежду и волосы, от него слезились глаза.

— Зачем что-то делать? — удивился Дмитрий, взявшись за подбородок. Среди блестящих в лунном свете доспехов он высматривал капитанские плащи. — Бастион неприступен. Пусть стоят себе, идиоты.

— Я сообщила Беате, — Анита тёрла слезящиеся от ветра глаза.

— Что сказал Среброглазый?

— Сказал проверить всех на Myura axtereum, генерала взять живым независимо от того, проклят ли он.

— Интересно, — Сванна облокотилась на каменный выступ, лязгнув доспехами. Она громко фыркнула, низкий голос звучал недовольно. — С нами всё понятно: тех, кто не проклят, мы не тронем. Эти парни настроены так же дружелюбно? Эй, Константин — куда ты?

Чародей ступал неслышно, и, если бы Сванна в этот миг на него не посмотрела, то как и остальные не заметила бы его исчезновения. Теперь все обернулись и посмотрели на него. Мужчина не остановился; он коротко посмотрел на своих товарищей, и лисьи глаза недобро блеснули. Анита прекрасно знала этот взгляд — чуть замутнённый, холодный и пронзающий насквозь.

— Сегодня Бастион патрулирую я, — прозвучал хриплый, неприятный голос. Не спеша спускаясь по крутым ступеням, прежде, чем исчезнуть из виду, он потянулся к золотистому футляру за спиной.

Анита оцепенела: неужели он собрался…?

Несколько раз она выкрикнула его имя, просила остановиться и не делать этого. Тщетно. Отправила сигнал Беате, но сейчас она молчала.

— Сделайте же что-нибудь! — воскликнула она, обращаясь к оставшимся. — Он же не будет ни с кем церемониться!

— Если тебя это так волнует, почему сама его не остановишь? — в голосе Сванны звучали насмешка и вызов. Анита не нашлась, что ответить; в глубине души она боялась Константина, как и большинство тех, кто хотя бы немного его знал. Этот человек относился к тем, кто получал удовольствие, отнимая жизни; он был наделён силой столь великой, что та туманила и подчиняла себе его рассудок, и он не ведал страха. Тем не менее, он всецело был предан Среброглазому, и ради него был готов на всё. Однако, как это сейчас произошло, его преданность уступила своеволию.

Волшебница в последний раз попыталась получить хотя бы от кого-нибудь поддержку.

— Я — пасс, — Дмитрий махнул ладонью, блеснув тонкими колечками на всех пальцах. — Если Константин решил надрать им задницу, пусть так и сделает. Сегодня Бастион под его защитой, он вправе поступать как сочтёт нужным. На что эти ребята рассчитывали, заявившись на Тувиамские земли с оружием?

— Вот это будет представление, — усмехнулась Сванна.

Анита стиснула зубы. На лице Кристофера, с морщинами вокруг глаз и рта, читалось недовольство, но вступать в конфликт с Константином он явно не собирался.

Волшебнице сейчас ни за что не хватит сил на прочтение заклинания, отделяющего проклятых Myura axtereum, а Дмитрий явно не собирался этого делать. Единственное, что ей осталось — искать помощи у чародейки не просто сильной, но и наделённой властью. Той, которая выше рангом и в отсутствие Среброглазого может взять на себя командование, чьё решение и слово оспорить нельзя.

Анита, словно ветер, помчалась вниз по ступеням.

* * *

Тяжёлые, громоздкие ворота Бастиона отворились с протяжным стоном. Решётка, оставив в земле борозды, скрипела, поднимаясь вверх и открывая путь. Вскоре она вновь опустилась за одиноким силуэтом, не спеша движущимся навстречу целой армии, и ворота звучно захлопнулись.

Этот мужчина ввёл в недоумение вартонских солдат: либо он глупец и самоубийца, либо решил вести переговоры. Вскоре поступил приказ пропустить его ко Второму генералу.

Солдаты в блестящих доспехах поочерёдно расступались и смыкали строй, звеня защитными пластинами, когда шёл невысокий темноволосый мужчина. Многие отметили, что он чересчур спокоен для своего нынешнего положения. Кто-то, узнав его, обливался холодным потом, кто-то в мыслях осыпал проклятиями.

На возвышении у последнего действующего разлома, на пятнистом жеребце в конных доспехах, восседал генерал Орд. Сняв с большой головы остроконечный шлем, украшенный пышными белыми перьями, он спешился и приказал линии арбалетчиков перед ним опустить оружие.

— Капитан стражи Мильфела, единственный выживший, отозвался довольно лестно о вас, сказав, что вы опытный тактик и стратег, Орд. Но на деле всё оказалось иначе, раз вся Вартонская армия, — Константин сделал паузу, пройдясь взглядом слева направо, — стоит под Тувиамским Бастионом. Без колдунов, не имея осадных орудий.

— А ты, Мясник, ростом оказался ниже, — усмешка раскрасила уставшее лицо генерала. — Осада Бастиона — бессмысленная затея, это знают даже последние идиоты.

— Стало быть, пришли сдаваться.

— И снова — нет.

Блестящий шлем покрыл голову генерала, его рука сделала едва заметный жест, который не ускользнул от внимательного взгляда Константина, как и последовавшее после него движение в строю.

— Разведчики говорят, видели в Мильфеле одного магика, уж больно на тебя похожего. Видели, что устроил он там резню, и никого не пощадил — ни детей, ни женщин.

— Орд, — резко воскликнул чародей, повысив голос. — Только глупец прикажет своим солдатам стрелять мне в спину. А глупость…должна быть наказуема.

Стрелы засвистели в воздухе. Все они обратились в пыль рядом с Константином, за спиной которого что-то коротко блеснуло.

Только спустя несколько мгновений стоявшие вокруг чародея солдаты в ужасе расступились, не в силах удержать удивлённые возгласы. Секундой позже Второй генерал своими глазами увидел то самое лезвие, и понял, что ему пришёл конец.

Всё произошло чудовищно быстро, и Орд не успел что-либо сказать.

Золотое лезвие мельком блеснуло около вытянутой руки чародея; он развернулся и точным, грациозным движением отправил его в полёт.

Страшный свист ураганом пронёсся по кругу, сопровождаемый скрежетом стали. Людские крики появились с опозданием. Солдаты, что кидались на чародея, выделывавшего движения, подобные ритуальному танцу, замирали и кусками падали наземь, поднимая пыль. В бешеном водовороте стали, плоти и крови, лезвие безжалостно косило хрупкие даже в доспехах человеческие тела, словно траву, и этому не было конца; вскоре оно жадно метнулось вслед за спасающимися бегством…

Вдруг свист прекратился. Орд поднял глаза, и его ослепил свет — тот исходил от вытянутой вверх руки высокой, стройной женщины, подобной спустившемуся с небес ангелу, замершему рядом с истинным воплощением зла.

Тело генерала обмякло, веки закрылись сами собой. Решив, что умирает, он был рад, что этот кошмар наконец закончился.

* * *

Лиана тыльной стороной ладони вытерла со лба пот. В запятнанном кровью белом халате, не выпустив из руки скальпель, она долго смотрела на результат работы Константина. До тех пор, пока Анита не коснулась её плеча, выведя из пронзившего её оцепенения.

— Что ты наделал, — стальной голос Лианы прозвучал тихо, но ничуть не дрожал. Константин безразлично осмотрелся и, без капли эмоций, ответил:

— Я преподал им урок. А так же всем, кто ещё раз рискнёт пойти против Тувиама.

Скальпель выскользнул из пальцев и звонко упал на землю. Целительница схватила мужчину за ворот, рывком притянула к себе и прокричала в лицо:

— Я спасаю жизни, в то время как ты отнимаешь их без счёта! Скольких ты сейчас убил? Сотни? Десять сотен? Скольких ты оставил калеками на всю оставшуюся жизнь!? Эти люди, — она указала пальцем на то, что от них осталось, — пришли под Бастион и ты, зная, что преодолеть его они не смогут, не потрудился узнать, прокляты они или нет!

— Пришедший с мечом, от меча погибнет.

Лиана оттолкнула Константина, резко замахнулась. Мужчина не стал уворачиваться от удара; из носа на тонкие губы стекла струйка крови.

— В отсутствии Рика и Александра, Элита подчиняется моим приказам. Найти всех, кто ещё дышит, и нести в госпиталь. Исполнять!

Лиана, сперва покраснев от гнева и теперь бледная от ужаса, побежала к Бастиону. Анита и Константин смотрели вслед её отдаляющемуся светлому силуэту на фоне красного, хлюпающего под ногами месива и чёрного массива стены. Волшебница, чувствуя на себе пристальный, прожигающий взгляд, отправилась искать выживших.

* * *

Тувиамские солдаты с носилками были всюду. В быстром темпе они переправляли раненых в госпиталь, места в котором уже давно закончились. Анита, рискуя поплатиться собственным здоровьем из-за перегрузки, брала на себя тех, кто был в особо тяжёлом состоянии.

Лиане и медикам пришлось работать ещё быстрее, чем прежде, а раненым не было конца.

Константин, наступая на раскроенные тела, подошёл к месту, где лежал Орд; его бронированный жеребец, напуганный запахом крови и попытавшийся ускакать прочь, обезглавленной тушей валялся среди прочих солдат.

Последний пространственный разлом сомкнулся, как только объявились Лиана и Анита, однако на его месте остался временный магический след — почти прозрачный, блестящий и струящийся сгусток энергии, который видели или же чувствовали опытные чародеи, либо одарённые особым чутьём существа. Подобные пространственные врата — в виде вертикальных и диагональных разрезов, служили дверью в один конец: пройти сквозь них можно. Вернуться обратно — нельзя.

Взвалив генерала на плечи, чародей покраснел и напрягся от натуги. И вынужден был прибегнуть к телесной магии, которую использовал в крайних случаях: она давалась ему с трудом, и на неё у Константина уходило куда больше сил, чем на что-либо.

Орд был значительно больше Константина, а в доспехах и вовсе был неподъёмным.

Он мог бы обратиться за помощью к Аните. Но не сделал это по причинам сугубо личным, включающим в себя неприязнь.

Сначала ему показалось, что за спиной кто-то хихикнул. Спустя два шага с генералом на плечах это повторилось, тогда чародей остановился и стал прислушиваться. Говорили двое, голоса были женские и он не понимал, откуда те могли взяться. И тут его осенило: разлом не закрылся. Его всего лишь сузили до размеров едва заметной щёлки, которая снова расползлась. Константин обернулся и убедился, что его догадка оказалась верна: на месте сгустка энергии красовалась неровная диагональная полоса разрыва.

— Ах, какой талант, какой энтузиазм — и всё пропадает понапрасну! — воскликнул низкий, сильный женский голос.

— А какой мужчина! Ты только посмотри в эти чёрные глаза, на эту осанку… — второй голос был шипящим, слова произносил с акцентом.

— Ты всё о своём. Но в чём-то ты права: он не похож на прочих стамра. Он — хищник, как и мы, и этим привлекает.

— Вот видишь? Я знала, на кого положить глаз.

— Но слышала я…что женщины его мало интересуют, и крутится он всё время рядом с Среброглазым. Уж это неспроста, скажу тебе.

Звонкий, заразительный смех.

— Если женщины ему не интересны — значит, настоящих женщин он, бедняжка, ещё и не встречал.

Одобрительная усмешка.

— Говоришь, всё время рядом с Среброглазым? Это не удивительно, знаешь ли, — продолжил шипящий голос. — Хотя…Всё это пустое, сплетни. Но я бы удивилась, если б кто-то имел возможность проводить с ним столько времени, и не…гм. Как жаль, ведь нас Среброглазый, скорее всего, захочет убить, едва завидев.

Следующие фразы прозвучали шёпотом: двое поняли, что их беседу слышат.

Константин скинул с плеч тяжёлую ношу в виде генерала, несколько смущённый услышанным в свой адрес, и тело громко шлёпнулось на землю, подняв облако пыли. Чародей подошёл к едва заметному разрыву, и шёпот прекратился вовсе, однако двое наверняка видели его, в то время как его взору предстала лишь размытая тёмно-синяя пелена. Тогда он, щекой прислонившись к разлому, поднёс ладонь к губам и прошептал:

— Меня интересуют женщины. Но в меньшей степени, чем Среброглазый.

Отпрянув, сделал руками несколько жестов, произнёс заклинание и под его словом разлом закрылся окончательно.

* * *

За тонкой стеной послышались торопливые шаги. Очутившись в старой пыльной коморке, Рик надеялся, что Мируистэль особо не изменился со дня его последнего визита. Вспоминая расположение комнат, он догадался, что они с Беатой сейчас прямо под одной из лестниц, ведущих к королевским покоям.

Замок охранялся хорошо — как снаружи, так и внутри; воспользоваться магией Беаты и переместиться прямиком в покои принцессы означало в открытую заявить о себе Офелии. Рик не сомневался: особенно сейчас придворная чародейка не отступит от Фелиции ни на шаг.

— Иллюзия, которой ты накрыла дыру в стене, точно нас не выдаст?

— Поводов для беспокойства нет, — Беата тихо чихнула от пыли. — Вы уже решили, как мы доберёмся до принцессы?

— Отсюда напролом идти нельзя: она сбежит прежде, чем мы её настигнем.

— И как же?

— Тихо.

Снова шаги, теперь осторожные, но не менее громкие. Кто-то остановился у двери, пропускавшей свет через тонкие щели. Она со скрипом приоткрылась, подняв пыль, и на серый пол силуэтом упала чья-то тень.

Рик, прижавшись спиной к стене, только протянул руку за незваным гостем, и тут же отдёрнул назад.

— Ты чего в чулане забыл, дурень? — послышалось в коридоре. — Тебе сказано было — ко входу!

— Я слышал шорох, — неуверенно ответил стражник.

— Опять крысы, должно быть. Иди, я погляжу, что тут стряслось.

Тень первого стражника исчезла, и вскоре на его место пришёл другой. Рик посмотрел на Беату. Она долго держалась, но как только отняла от носа руку, опять чихнула. Чародейка растерянным и извиняющимся взглядом посмотрела на Рика, когда послышался звук вытаскиваемого из ножен меча.

* * *

— Кто здесь!? — громко воскликнул стражник, не решаясь переступить порог. Неуверенно шагнув вперёд, он выставил перед собой меч.

Из тени на него набросилось нечто большое и прежде, чем он успел что-либо предпринять, заволокло в темноту. Дверь медленно и беззвучно закрылась. Мужчина не понял, когда именно упустил из рук свой меч и потянулся к запасному кинжалу, но на его месте обнаружил пустоту. Что-то холодное и острое упёрлось ему в шею, после чего послышался леденящий душу шёпот:

— Закричишь — убью.

Угроза звучала более чем убедительно.

* * *

Беата осторожно закрыла шершавую дверь, и пыльная кладовка погрузилась во тьму.

— Где Фелиция? — прозвенел сталью голос Рика.

— В своих покоях, — растерянно ответил стражник, когда лезвие его же кинжала начало впиваться в шею.

— Офелия?

— Я не знаю!

— Сколько человек охраняют покои?

— Сэр Эмерн и его десять лучших воинов стоят прямо под дверью. Ещё тридцать — в коридоре…

— Чудно. А теперь поспи.

Послышался звук глухого удара. Мужчина обмяк, получив по затылку, и Рик уложил его на пол.

— Какой у нас план? — спросила чародейка, шмыгнув носом.

— Читай заклинание сразу, как только поднимемся наверх. Я отвлеку стражу.

— Что, если все они прокляты? Чары усыпляют лишь тех, чей разум не сломлен. И я не знаю, подействуют ли они на Офелию: наверняка она с ног до головы увешана оберегами. Если всё окажется так, как я предположила, мы рискуем потерять время, пробиваясь к Фелиции, и упустить её.

— Если заклинание не подействует — задержи их топью. Тогда они не станут мне преградой.

* * *

В тёмных покоях, пропитавшихся благовониями и дымом, находились двое. Фелиция только проснулась. Не успев переодеть ночную сорочку, она лениво опустилась в кресло напротив Офелии.

Рыжеволосая сидела в вальяжной позе, и, задумчиво глядя в тёмное небо через вытянутое окно, вдруг замерла с широко раскрытыми глазами, поднеся к губам изящную курительную трубку.

— Показалось, — решила она, ощутив едва различимый магический импульс. Фелиция, всё ещё сонная, прилагала все усилия, чтобы глаза не закрылись.

— Просыпайтесь, Ваше Высочество, — Офелия, сложив губы трубочкой, выдохнула облако дыма с вишнёвым ароматом. — И всё же, зря вы не послушали моего совета и остались в замке. Теперь вы враг Среброглазому, и медлить он не станет.

— Мируистэль под надёжной охраной, — резким тоном ответила принцесса. Услышав «Среброглазый» она вздрогнула, словно её окатили ледяной водой, и прежняя сонливость тут же исчезла.

— Верно, моя госпожа. Только вы забываете о том, что он владеет ценными артефактами, и в его распоряжении лучшие чародеи.

— Только когда почувствуешь чужое колдовство, я соглашусь уйти.

— Боюсь, при таком раскладе у вас не останется иного выбора, Ваше Высочество.

Лицо чародейки окутал серый дым. Она прекрасно знала причину, по которой Фелиция упрямо не желала уходить из замка: Ментор. Он обещал за ней вернуться, но чутьё подсказывало Офелии, что этого может и не произойти.

Чародейка подняла с подлокотника тонкую руку, разглядывая перстень с переливающимся внутри серым камнем.

— Что, если сегодня он не придёт за вами, как обещал?

Фелиция сразу поняла, что та имеет ввиду Фира.

— Вздор! Офелия, не глупи. Он всегда держит слово.

— В таком случае, «его слово» задерживается уже на тринадцать минут.

Фелиция недовольно фыркнула, резко встала. По пути к гардеробу спустила с плеч тонкие шлейки, и лёгкая сорочка с тихим шелестом упала к ногам.

— Помоги мне с корсетом, — приказала она, выбрав платье. Из-за спинки кресла показалась рука, раздался щелчок пальцами. Шнуровка на спине затянулась сама собой, на миг лишив Фелицию возможности дышать, а после сложилась в красивый бантик.

Принцесса не спеша надела золотые серьги и сияющее бриллиантами ожерелье, тонкие запястья украсили браслеты.

— Взгляни, — обратилась она к чародейке, выбирая туфли. — Какие, на твой вкус, сюда больше подходят? Из кожи златозмея, или шёлковые?

Ответа не последовало. Фелиция разозлилась и выкрикнула:

— Офелия!

Что-то с деревянным отзвуком ударилось о пол. Рядом с изогнутым креслом лежала трубка с удлинённым мундштуком, струйку вздымающегося дыма развеял ветерок из полуоткрытого окна.

Фигура в тёмном платье плавно поднялась с кресла и долго стояла неподвижно.

— Что это с тобой? — наконец вымолвила принцесса, чувствуя, как растёт беспокойство, словно в под рёбрами порхают бабочки. Ответ последовал не сразу.

— Пора уходить, — вяло обронила Офелия и обернулась. Её взгляд показался Фелиции странным: он был опустошённым, невидящим и мутным, прежние искры в нём больше не сверкали.

Чародейка стала у центрального окна и принялась что-то монотонно произносить. Широко раскинула руки, и кончики пальцев с каждым мгновением сияли всё ярче и ярче. Сперва она начертила в воздухе какой-то символ, затем заключила его в большой круг, и повторила свои действия ещё несколько раз. Комната озарилась почти слепящим светом портала, и из мерцающего круга веял холод. Чародейка застыла, подняв перед собой руки, удерживая созданный ею коридор в пространстве.

Принцесса неуверенно подошла ближе к ней и заметила, что лицо её стало бесцветным, лишённым каких-либо эмоций.

За дверями что-то громыхнуло. Фелиция резко обернулась, услышав громкие возгласы и лязг металла. В этот же миг синий свет засиял ярче прежнего, и кто-то ступил на мраморный пол.

— Мы уходим, Лиша, — послышалось позади, после чего холодная ладонь прикоснулась к плечу. Фелиция подняла голову, и, засияв от радости, обняла Фира.

— Я знала, что ты не бросишь меня, — прошептала она.

— Скорее, пока не поздно.

— Но как же Офелия? Она останется здесь? Мы должны взять её с собой!

Двустворчатые двери с грохотом распахнулись, в комнату вломился мужской силуэт.

— Сейчас! — набегу выкрикнул он, в руке блеснул длинный меч.

Мягкое свечение в конце коридора приковало взгляд принцессы; чарующее и успокаивающее, оно подчиняло себе мгновенно, и серо-зелёные глаза закрылись сами собой.

* * *

— Сейчас! — прокричал Рик, выбив дверь, и тут же заметил Офелию, Фелицию и высокого мужчину с ней рядом, но черты лица не рассмотрел из-за яркого синего света. Фигура Фелиции скользнула на пол, двое остались стоять как прежде. Мужчина в тот же миг подхватил её, легко закинул на могучее плечо. Рик ускорился настолько, насколько мог. Ментор толкнул ногой кресло, и то с чудовищной силой полетело в Среброглазого; он увернулся, кресло разлетелось на куски, влетев в стену.

— Привет от Маркуса, — успел сказать Ментор, и нырнул в закрывающийся портал. Рику оставался всего один метр до портала. Осознав, что не успеет схватить Ментора и затащить обратно, он метнул вслед за ним кинжал, и синий магический круг исчез.

Руки Офелии опустились. Рик молча стоял посреди комнаты, когда прибежала Беата. Взглянув на него, женщина предпочла какое-то время помалкивать, но не сдержалась, заметив неподвижно стоящую рыжеволосую чародейку.

— Подумать только, — проворковала она, обойдя Офелию по кругу. — Проклята! И не известно, как давно! Если Кукловод знает, если видел Золотой город её глазами…Мы в большой опасности, Рик.

— Этого я не предусмотрел, — мрачно произнёс он. Беата коснулась его плеча.

— Вы не могли заранее знать об этом.

— Должен был.

— Однако, теперь мы знаем, что заклинание не действует на Менторов, и тем самым выдаёт их. Можем взять её с собой, — чародейка взглядом указала на стоящую слева Офелию. — Её воспоминания смогут нам о многом рассказать, и…

Вдруг Беата замолчала, нахмурилась. Рик обернулся.

В руке рыжеволосой блеснуло что-то тонкое. Поднеся ладонь к шее, она сделала плавное горизонтальное движение. Лезвие выпало и лязгнуло о пол.

Шея расползлась от ровного, длинного надреза, на ключицы и грудь тут же хлынула горячая кровь. Прежде, чем Офелия рухнула на пол, её аккуратные губы растянулись в жуткой улыбке.

Глава 21

Белая простынь смялась в руке. Небольшая комнатка с обоями цветочных мотивов ничуть не изменилась: на своём старом месте стояли письменный стол и стул, к помеченному трещиной потолку тянулся книжный шкаф. Из окна сквозило и Деми, поёжившись, укуталась в одеяло, остановив взгляд на небе. Серое, затянутое плотным покровом туч, своим видом оно навевало тоску.

Сейчас вечер, или же утро? Какой день недели, какой месяц? Впрочем, это не имело никакого значения.

Деми чувствовала себя странно. Медленно сев в кровати, ощущая разливающуюся по телу ноющую боль, она цеплялась взглядом за знакомые вещи, которые теперь казались совершенно чужими.

На покрывшемся пылью столе лежал телефон, рядом с ним полупустой гранёный стакан и безымянная пластиковая баночка. Встряхнув, Деми высыпала из неё на ладонь последние две таблетки, проглотила и запила водой, несвежей и противной, с привкусом вездесущей пыли. Через несколько минут девушка всё же решилась подойти к зеркалу.

Отсутствие увечий, полученных в Руимо, принесло облегчение и радость: щека и шея, хоть и болели нещадно, здесь остались целы. Ни ссадины, ни царапины, ни одного синяка на теле. Всё хорошо. Всё хорошо…

На короткий миг Деми перестала дышать. Кого она обманывает?

Ничего не может быть хорошо.

В ушах стояли крики людей, перед глазами бесконечно возникала картина кровавой резни в Мильфеле, вместе с этим, как на зло, непрерывно звучали последние слова Рика.

«Надеюсь, ты забудешь Руимо как страшный сон».

Как можно просто выбросить это из памяти? Как жить дальше?

Ощущая себя ходячим мертвецом, она, ничего вокруг себя не замечая, поплелась на кухню. Взяла чайник, поставила под воду из крана; одумалась только когда вода стала выливаться через края и, вылив лишнюю, поставила на плиту. Неуклюже уселась за стол, сжимая в ладонях чашку с листьями зелёного чая.

Послание, написанное рукой Рика, она запомнила и проговаривала в мыслях. Всего одна фраза, произнесённая вслух, и Руимо навсегда останется в прошлом.

Странная тоска, чувство опустошённости и отвращения ко всему становились сильнее с каждой секундой, бороться с ними было невероятно сложно. Но ещё сложнее было хотя бы не на долго перестать думать о Руимо.

Рыжеволосый Ментор. Падение с обрыва. Атарегам. Незабываемое, будоражащее и приятное чувство от Золотого города, увиденного впервые. Основатели Элиты, Среброглазый…Испытания. Древо. Крик Хидека, падающего в пропасть. Анита — избитая до полусмерти, её большие васильковые глаза, полные страха. Казнённые в Свеххе. Ночь под открытым небом, тепло костра и пряный вкус вина. Объятия. Долгий путь верхом на лошади, стук копыт по брусчатке, город с вишнёвыми крышами. Ужасные, грязные покои; Креос, Сарн. Ворон каркнул трижды. Силуэт в чёрном плаще посредине заднего двора. Его длинные, ледяные пальцы мёртвой хваткой сжимают шею. Толчок, полёт, звук разбитого стекла, спина ударилась о что-то твёрдое. Лабиринты серых улиц. Страх, отчаяние; лязг доспехов и шаги преследователей всё ближе. Хрупкий силуэт, длинные волосы цвета неба. Спина к спине. Поверженные стражники. Первая осознанно отнятая жизнь, первая кровь на руках. Профиль Эйры в ярком свете. От крыши к крыше, затем по вымощенной камнем дороге. Фигуры вдалеке, Рик бежит навстречу. Крепкие объятия, суровый взгляд серебряных глаз. Посреди дороги стоят сбившиеся в кучу люди. Мольбы о пощаде, ладонь Рика закрыла глаза. Страшный свист. Крики. Крики. Крики…

Чайник засвистел, противным и режущим слух звуком. Деми подскочила, сняла его с плиты, залила кипяток в коричневую чашку, когда-то подаренную Шерон, с выведенными её рукой словами: «Actum ne agas».

Разделавшись с несколькими бутербродами и творогом, Деми решила, что ей не помешает свежий воздух. Вымыла посуду, натянула свитер, джинсы и куртку. Достала из шкафчика кеды, обулась. Щёлкнул выключатель, и узкая прихожая погрузилась в полумрак.

— Деми, — послышалось позади.

Лиана стояла у двери в зал, потирая уставшие, с сильно заметными синими фингалами, глаза. Нечёсаные короткие локоны торчали во все стороны. Она пошатнулась, и Деми тут же подхватила её и не дала упасть. Лиана дрожала, её бил озноб.

— Что с тобой? — Деми испугалась: сестра выглядела совсем плохо — казалось, она вот-вот потеряет сознание. Ногой толкнув дверь в зал, Деми потянула Лиану за собой и усадила на диван. — Что тебе принести? Воды, еды? Какие-то таблетки?

— Не нужно. Прошу: присядь.

Деми села, отодвинув край простыни. Лиана приложила ладонь ко лбу, несколько раз глубоко вдохнула.

— Ужасный цикл, — начала она, откинувшись на спину с закрытыми глазами. — Столько раненых пришлось прооперировать, многие выкарабкались только благодаря магии. Я истратила слишком много сил, и теперь не могу заживить даже царапину!

— Тебе бы в отпуск.

Лиана слабо усмехнулась.

— Что произошло в Руимо, пока меня не было? — в голосе Деми отчётливо слышалось напряжение и беспокойство. Целительница какое-то время молчала, а после начала рассказывать.

Тувиам присоединил все земли Вартона, теперь такого королевства официально не существует. Казни в Свеххе благополучно, если можно так сказать, пережило всего шестнадцать человек, больше двух сотен получили серьёзные травмы; роковой день пережили только двести семьдесят человек.

Лиана очень тепло и благодарно отозвалась о Шателоне, который в нужный момент нашёл заклинание, пока безымянное: благодаря ему удалось отделить проклятых людей от обычных. Про действия Константина у Бастиона и армию Второго генерала Лиана умолчала, решив, что Деми лучше этого не знать.

Так же сказала, что Рик и Беата отправились за Фелицией, но потерпели неудачу: в последний момент её забрал Ментор, а придворная чародейка принцессы покончила с собой.

Последняя новость вызвала у Деми только удивление.

— Как Рик?

Лиана пожала плечами.

— У нас не было времени на полноценную беседу. Однако, сейчас он, как предводитель Элиты и исполняющий обязанности короля, по уши в проблемах. Королевства обвинили Элиту в неоправданной жестокости и агрессии в отношении Вартона. Деми, мне страшно. Страшно возвращаться обратно.

Лиана положила голову ей на плечо, и Деми заключила её в объятия.

— Мне сказали, ты решила уйти из Руимо, навсегда. Это правда?

Зеленоглазая встрепенулась, потеряв дар речи. И кивнула.

— Я не могу жить так дальше, Лиана, — её голос дрогнул. — И не могу сейчас дать точный ответ.

На полке, расположенной прямо над диваном (Деми не знала, кому принадлежала идея расположить её именно на этом месте: не редко она ударялась об неё головой. Впрочем, как и сестра, но никто ничего не хотел менять) стояла простая рамка. Лиана взяла её, и, рассматривая старую, пожелтевшую фотографию, бережно провела по ней пальцами.

— Наша мама очень любила тебя, Деми. Больше, чем кого-либо на всём свете. Ты ведь помнишь сказку о Золотом городе?

— Да-да, и не просто помню: я в этой «сказке» побывала, — иронично ответила Деми. Лиана усмехнулась.

— Когда-то давно, ты прибежала к нам утром — с распахнутыми от удивления и радости глазами. Мама спросила: «Что случилось, Деми? Тебе снова приснился этот сон?». Ты была такая счастливая, несколько раз кивнула. Затем подошла к нам, взяла за руки, и посмотрела совсем не детским взглядом — уверенным, твёрдым. Потом ты сказала, что обязательно найдёшь Золотой город, и, когда это случится, возьмёшь нас с собой — ведь он такой красивый! Сказала, что хочешь дружить с белым котом, ведь он добрый, пушистый и мягкий; сказала, что хочешь играть с ним, вместе с детьми мудрого короля и прекрасной королевы; и, наконец, — хочешь всегда-всегда быть с серебрянноглазым воином — ведь с ним ничего не страшно, он сильный, храбрый, и все его любят…

Мы с мамой были серьёзно обеспокоены: Тувиам снился тебе слишком часто, но мы знали, что ты не можешь попасть в Руимо по определению — только первенцы рода Марии находят к нему дорогу, и не в таком возрасте! Как оказалось, мы напрасно волновались: у тебя было отлично развито воображение. Однако, некоторые детали из твоих снов иногда совпадали с действительностью, и это было удивительно.

Однажды мама сказала, что Золотой город — всего лишь сказка. Ты так обиделась! Убежала в комнату, и не выходила до самого вечера, пока не захотела есть.

Деми почувствовала, что глаза становятся мокрыми.

— Почему я ничего не помню? — спросила она почти шёпотом.

Лиана тяжело вздохнула, погладила Деми по плечу, и дрожащей рукой поставила фото с Семэл на место. Говорила она всё тише.

— Когда мама умерла, ты не хотела это принимать — всё звала и звала, думая, что она всего лишь крепко спит, как и обычно. В тот день она так и не проснулась.

В этот период я отдалилась от тебя, за что корю себя до сих пор. Я была молода, эгоистична, убита горем и ослеплена ненавистью, и не думала о том, что тебе одиноко и больно так же, как и мне. Свою чудовищную ошибку я поняла, когда наконец смирилась с утратой. Но за это время случилось непоправимое: ты забыла. Заставила себя забыть почти всё из прежней жизни. Для тебя, видимо, так было легче. Ты придумала себе историю, поверила в неё, и спустя какое-то время стала спрашивать — почему мама не живёт вместе с нами? Почему так давно не звонила и не спрашивала, как мы, и не интересуется тобой, как мама Шерон?

Язык мой не поворачивался сказать, что её уже давно нет: ты бы не вынесла этого. А я…не хотела делать тебе больно.

— Всю жизнь — столько, сколько себя помню, я не могла понять тебя. Ты казалась мне странной, и всё, что ты делала для меня, я воспринимала как должное. И никогда не говорила тебе даже простое «спасибо». Я злилась, завидовала — ведь ты была с мамой дольше, чем я. Прости… Я была отвратительна!

Только сейчас Деми поняла, как сильно ей этого не хватало. Как ей нужна Лиана, как она нужна ей; тяжёлый камень упал с сердца в этот миг. Впервые Деми увидела, как обычно гордая, сильная Лиана, её любимая старшая сестра, плачет.

Они ещё долго разговаривали, и не заметили, как пролетело несколько часов.

Угрюмое небо прояснилось; из окна на кухне они увидели лучи солнца, отражающиеся от окон соседних многоэтажек.

— Какой сегодня день? — вдруг спросила Деми. И она, и Лиана, теперь чувствовали себя лучше как морально, так и физически; у них даже поднялось настроение, и теперь двое не поскупились на улыбки.

— Пятница.

— Значит, ещё успею, — подумала Деми.

— Пошевеливайся, — раздался в голове знакомый, неприятный голос.

Атарегам дал о себе знать в тот момент, когда Деми этого не ожидала. Должно быть, ждал специально, пока она перестанет о нём думать. Чуть побледнев, она вскочила и, заметив, что Лиана удивлённо смотрит на неё, побежала в коридор.

— Куда ты? — послышалось вслед.

— Я ещё успею к Шерон!

— Оденься теплее, ветер холодный. И не вздумай идти в кедах!

Лиана снова стала серьёзной. Провожая сестру, у порога она спросила с грустной ноткой:

— Ты решила?

Деми замешкалась, покачала головой.

— Ладно, иди уже. Постарайся вернуться до темноты: мой новый руимский цикл начнётся раньше, и я должна знать твоё решение.

* * *

По пути она купила букет белых лилий. Аромат этих цветов, если тот был сильно концентрированным, Деми не любила, но саму форму и внешний вид находила привлекательными. Через пятнадцать минут, миновав узкие улочки с влажным, сырым асфальтом, она обошла пекарню, от которой за версту чувствовался аппетитный аромат свежей выпечки, и оказалась на автобусной остановке. Зашла под пластиковый, почти прозрачный навес и, бережно обняв букет, смотрела вокруг.

С рёвом проносились автомобили, прохожие спешили каждый по своим делам.

Рядом, громко дыша и высунув язык, пробежал бродячий пёс. Деми свистнула, и он остановился, отбежав на пару метров.

— Хороший мальчик, — Деми улыбнулась, двинулась к нему навстречу. Золотистый лабрадор принялся вилять хвостом. — Иди сюда, малыш.

Она наклонилась, глядя в коричневые глаза, потянула к нему руку. Сперва послышался утробный рык. Пёс напрягся, поджал хвост и уши и, визгнув, словно кто-то его больно ударил, умчался прочь.

Деми грустно вздохнула: даже здесь, животные боятся её. От мысли, что ей больше никогда не погладить маленького — или большого четвероногого друга, стало совсем тоскливо. Она, конечно, провела бы аналогичный эксперимент с показавшимся возле лужи котом, но в нос ударил неприятный запах выхлопного газа; старые скрипучие двери остановившегося автобуса под номером сорок семь громко открылись, и Деми вошла внутрь.

— Конечная — кладбище, — напомнил водитель, когда она рассчитывалась за проезд. Мужчина, полный и седоватый, был улыбчив и доброжелателен.

— Звучит двусмысленно, — улыбнулась Деми и села к нему поближе, положив букет на сидение рядом с собой.

Автобус ждал пассажиров ещё десять минут, однако, за это время никто так и не пришёл; водитель завёл мотор, двери закрылись и они двинулись с места.

— Кому цветы? — спросил мужчина, когда город, издалека сияющий огнями, остался позади.

— Другу.

Он понимающе кивнул, и больше спрашивать не стал. Перед тем, как выйти на конечной, она уговорила его подождать несколько минут. Мужчина добродушно согласился и, вытащив из кармана клетчатой рубашки пачку, подмигнул, вставил в губы сигарету и закурил.

Деми ступила на усыпанную песком дорогу; толкнула металлическую калитку и пошла по тропинке вдоль торчащих из земли мраморных плит и крестов. Наконец впереди показалось знакомое надгробие.

Над ухоженной могилкой была фотография красивой молодой девушки и, как это полагается — имя и годы жизни.

Какое-то время Деми стояла над чёрной плитой: до сих пор ей с трудом верилось, что там, под толщей земли, лежит её близкий друг.

— Ну здравствуй, Шер, — положив букет, она присела и долго не решалась произнести свои мысли вслух. Наконец откашлявшись, она начала.

— Как много я хочу тебе рассказать. Моя жизнь изменилась со дня, когда ты ушла. В худшую сторону? Вряд ли, хоть мне тебя безумно не хватает.

Со мной случилось…нечто невероятное. Как мало слов, как сложно всё описать! Я знаю, ты бы поверила мне — другой бы счёл меня сумасшедшей. Хотя, возможно, так и есть.

Тот медальон, который обронил незнакомец, оказался дверью в иной мир. Руимо — так он называется, оказал мне…не слишком тёплый приём.

В тот день мне суждено было умереть. Но я выжила. Однако, ничто не даётся даром, за всё, рано или поздно, приходится платить. Конечно, как по мне — лучше поздно, но не об этом речь.

Однажды я уплачу свой долг сполна. До этого дня, я обязательно успею сделать то, что должно.

Знаешь, ведь я струсила. Как только столкнулась с Ментором лицом к лицу. А сейчас… передо мной сложный выбор.

Как мне поступить, Шерон?

Хотя, я знаю, что бы ты мне сейчас сказала, и была бы абсолютно права: какое решение я бы ни приняла — оно моё, и не дано заранее знать, как будет дальше.

Когда думаю о будущем здесь…я теряюсь. Мир для меня никогда не станет прежним.

Похоже, что в минуту, выбирая между жизнью и смертью и выбрав жизнь, я ступила на дорогу без возврата. На путь, свернуть с которого теперь не в силах.

Мне страшно, Шер.

Наверное, страх исчезает, когда уже нечего терять; а я обрела многое.

Спасибо, Шерон. Ты была мне самым дорогим и верным другом, была сестрой. Я никогда не забуду тебя.

Спасибо за всё.

И прощай.

* * *

Уходя, она испытала нечто вроде удивления. Но чему ей удивляться?

Поразмыслив, она пришла к выводу, что удивляется не она. А Атарегам.

Деми сняла медальон с шеи и теперь, положив его на ладонь, долго рассматривала.

Ей жутко не хотелось с ним расставаться: чем дольше она была его хозяйкой, тем больше он ей нравился.

Обычно, когда она пыталась от него избавиться, в течение часа он мистическим образом к ней возвращался. Именно сейчас Деми казалось, что стоит попробовать ещё раз. Придумывая, как избавиться от него на этот раз, одну руку она опустила в карман, и наткнулась на что-то шуршащее.

Пакет. Обычный пакет от продуктов, который она забыла выложить.

На обратном пути, проезжая мостик через болото, некогда бывшее рекой, она попросила водителя остановиться.

Старый автобусик, местами с облезлой оранжевой краской, съехал на обочину и водитель заглушил мотор. Он снова закурил и, почёсывая густую бороду, наблюдал за чудаковатой девушкой, которой он опасался, сам не зная почему, но виду не подавал.

Он смотрел, как она зачем-то собирает в синий пакет камни, и, прежде чем заполнить доверху, бросила в него что-то блестящее. Крепко связала ручки и, замахнувшись, отправила в полёт. Шлепок о воду, брызги и бульканье. Что бы она ни собиралась спрятать, мужчина был уверен, что теперь это никто не найдёт. После этого девушка долго стояла на месте, вглядываясь в зелёную трясину.

Прошло несколько минут, на песок упал четвёртый окурок.

— Садись, дорогуша. Пора бы возвращаться.

Она ответила не сразу. Во всяком случае — ему. Водитель стал прислушиваться и, если бы не был почти лысым, то седины на его голове прибавилось бы.

— Ты выбрала.

— Да.

— Впечатлён.

Затем она обернулась — какая-то бледная, с безумно горящими глазами. От её улыбки мужчине стало не по себе; захотелось тут же повернуть ключ и раздавить газ. Но стоило ему моргнуть и потереть глаза — перед ним снова стояла девушка в чёрной куртке, джинсах и кедах, ростом выше среднего. Длинные волосы трепал ветер, зелёные глаза были грустными и уставшими.

— Простите, что так долго, — извинилась она, поднявшись в салон по ступенькам. Голос её был абсолютно нормален — чуть низкий, но приятный на слух.

Мужчина вздохнул с облегчением и, стараясь сохранять видимость спокойствия, дружелюбно улыбнулся; нажал кнопку, и двери с грохотом захлопнулись.

Всю дорогу он не решался обернуться, был напряжён и старался не смотреть даже в зеркало заднего вида, чувствуя, как кто-то прожигает спину взглядом, как волосы на руках встают дыбом.

Впереди показались высотные здания; через пару минут водитель остановился на остановке, на которой девушка вошла в салон. Он захотел включить свет — на улице стало темно, но кнопка не сработала. Поворчав, случайно он поднял глаза на зеркало.

Рядом с его лицом, круглым и румяным, он увидел бледное, с серым оттенком, раскрашенное той же безумной улыбкой потемневших губ.

— Спасибо, — с усмешкой произнёс чудовищный голос, в котором слились, по меньшей мере, два.

Легко похлопавшая по плечу ладонь обожгла его тело леденящей волной ужаса; девушка убрала руку. Поморщилась, как от боли, закрыла лицо ладонью и выбежала из автобуса.

На следующий день водитель уволился, так и не объяснив никому причину.

* * *

— Ты напугал его, — строго заметила Деми, шагая по ступенькам; ей захотелось подняться к квартире пешком. Атарегам в ответ усмехнулся.

— Напугал? А мне казалось, я был дружелюбен как никогда.

Дверь семьдесят девятой квартиры была не заперта. Деми вошла в прихожую, связку ключей положила на комод. Почувствовав незнакомый, свежий аромат духов, она увидела на вешалке рядом с пальто Лианы чей-то жёлтый плащ с поясом. Отсутствие новой обуви сочла странным и, прислушиваясь к голосам, сбросила кеды, куртку повесила на гвоздик.

На деревянный пол узкого коридора падал тёплый свет с кухни. Лиана серьёзным тоном, с едва заметными нотками беспокойства, обсуждала что-то с гостьей, голос которой показался поразительно знакомым. Стараясь не шуметь, Деми подошла поближе.

— Лиана, всё не так плохо. Бирмел не осуждает, и даже поддерживает действия Элиты, и захват Вартонских земель считает вполне уместным. Король и королева поддерживают Рика.

— В то время как Ничейные земли бросают нам вызов? Красные воины нарушили договор, Тувиам наводнили наёмники и разбойники. Мы стоим на пороге войны, которой Менторы будут наслаждаться, наблюдая со стороны! Они уже опередили нас, и добились желаемого. Теперь Элита в глазах народа — сборище убийц, не знающих ни закона, ни чести. За половину года мы потеряли одного из Элиты и почти две тысячи мирных жителей, Тувиамский Свехх, а наше имя смешалось с грязью. Что же потеряли Менторы? Ни-че-го. Запомни мои слова: война с Ничейными землями — всего лишь вопрос времени. И Менторы приложат все усилия, чтобы приблизить этот день.

— Добрый вечер, — наконец поздоровалась Деми. Напротив Лианы, за накрытым белой скатертью столом сидела девушка. Худенькая, бледноватая, с вздёрнутым носиком; светлые волосы собраны в пучок, прямую чёлку, зачёсанную назад, удерживали тонкие, почти незаметные заколки. Большие, василькового цвета глаза с теплотой взглянули на Деми…

Она долго не могла произнести ни слова. Как же это возможно?

— Анита?

Деми смотрела на неё, как будто видела впервые.

— С возвращением, — мягко ответила она.

— Мы… впервые встретились не в Руимо, — зелёные глаза скользнули по светлым волосам, впалым щекам и совсем тонким, как ветки, рукам, лежащим на подлокотниках инвалидного кресла. Деми не знала, как тактично задать вопрос, её переполняли эмоции.

— В чём дело, почему ты…

— Почти три года назад по Земному календарю, я пережила аварию. Но вместе с этим…получила переломы позвоночника и, к несчастью, потеряла своего ребёнка, ещё в утробе, — спокойно ответила она, проведя руками по своим неподвижным ногам, укрытым цветастым пледом, затем взглянула на Лиану. — Твоя сестра спасла мне жизнь, хоть поначалу я не была этому рада.

— В тот вечер Анита стала Пришедшей, — добавила Лиана.

— Верно. Потом я вспомнила, что до аварии нашла какой-то медальон. Он был не нужен мне, я даже не рассмотрела его толком — просто повесила на ветку и пошла дальше.

— Мне… очень жаль, — неуверенно сказала Деми, чувствуя, как к горлу поднимается ком.

— Прошлого не изменить, как бы сильно этого не хотелось, — улыбнулась волшебница. — Однако несчастья, порой, могут изменить жизнь к лучшему, даже если поначалу так не кажется.

Лиана ногой выдвинула из-под стола табуретку, и взглядом предложила Деми продолжить беседу сидя. Она села, не решаясь вновь взглянуть в глаза Аните. За всё время она ни разу не спросила о её жизни, о том, как наставница попала в Руимо. И сейчас жалела об этом.

— Деми, перестань, — казалось, даже в этом мире Анита умеет читать мысли. — Я не в обиде на тебя!

— А стоило бы.

— Скоро мы вернёмся в Тувиам, — вмешалась Лиана. Волшебница кивнула, и добавила:

— Больше тянуть нельзя. Мы должны знать твоё окончательное решение.

Глава 22

Завидев Эйру Фенхидес, стражники, охраняющие двери в кабинет Среброглазого, низко поклонились.

— Посол из Бирмела уже ушёл?

— Да, миледи. С минуты на минуту явится старший чародей Мелиферской академии магии.

Эйра приказала открыть двери. Сняв с рук тонкие кожаные перчатки, заткнула их в карман бордово-алой жилетки. Коснулась кинжала, закреплённого рядом с маленькой сумочкой на одном из ремней, ещё раз проверила, на месте ли шесть метательных ножей; с правой стороны она ощущала приятную тяжесть своего изящного клинка. Когда рельефные стальные двери за спиной захлопнулись, она сделала шаг вперёд.

В кабинете было светло, свежо и чисто — впрочем, как и всегда. Ветряные колокольчики, включающие в себя осколок Лирсула из зала собраний, были неотъемлемым атрибутом почти каждой комнаты. Похожие на них когда-то окрашивали приятным звоном весь фамильный замок Фенхидес; для каждого гостя Золотого города они звучали необычным и чарующим перезвоном, но для Эйры этот звон был сродни погребальному.

Среброглазый сидел за столом, опираясь на сложенные перед собой руки. Прямоугольные очки в тонкой чёрной оправе делали синяки и мешки под глазами, окрашенными тонкой сеткой сосудов, не такими заметными, но вид у Рика был довольно усталый. Уже несколько часов он утопал в документах, приказах и жалобах, окруживших его высокими стопками со всех сторон. Поставив размашистую подпись и отложив лист с королевской печатью в сторону, он, не поднимая головы, обратил свой взор на Эйру.

Она была в гневе. В тот же миг она выбросила ладонь, и видимый, яркий разряд должен был пройти прямо сквозь Рика. Мужчина рефлекторно наклонил голову к плечу. Он спокойно снял очки и снова увернулся, на этот раз от брошенного ему в грудь кинжала.

Перемахнул через стол и рывком приблизился к Эйре.

Молниеносный выпад, тонкий клинок рассёк воздух. Рик прогнулся под широким ударом.

В руке блеснул выхваченный из-за голенища кинжал, и через миг скрестился с мечом Эйры, и та, не выдерживая чересчур сильного давления, отступила, метнув ещё один нож. Тот был звонко отбит Риком; в этот миг Эйра ускорилась, выпустила несколько молний, заставив противника отступить, и этим застала врасплох. В мгновение ока она приблизилась, и лезвие тонкого клинка прижалось к шее Рика.

Двое замерли; Рик, выдержав её взгляд, усмехнулся.

— Вижу, уроки мои пошли тебе на пользу.

— Всё потому, что я училась хорошо, — процедила Эйра. — Ты побеждён.

— В самом деле? — удивление на его лице смутило красноокую. — Ты действительно училась хорошо и быстро. Однако, впредь будь наблюдательней.

Только сейчас Эйра почувствовала упирающееся в спину остриё. Приняв поражение(она не сомневалась, что если бы бой был настоящий, сталь вонзилась бы в её спину прежде, чем она успела б перерезать ему горло), она убрала клинок и спрятала в ножны.

— Ты злишься. Потому, что я велел Шателону запереть тебя.

— Как ты догадлив!

— Это — ради тебя, Эйра!

— Этим поступком ты отлично дал понять, что считаешь меня глупой, импульсивной девчонкой. Я не ребёнок, Рик. Как Фенхидес, как чародейка Элиты, я не имела права отсиживаться в Золотом городе! Ты знаешь, о чём болтают люди? Вижу, знаешь! Все только и говорят о том, что Фенхидес трусливо отсиживалась в Белом замке, пока гибли их родители, супруги и дети! С меня довольно. Ты дал слово: после испытаний я отправлюсь, куда захочу.

Среброглазый, выдержав её взгляд, подумал с минуту. Из большой карты, раскинувшейся вдоль стены, он вытащил кинжал Эйры, вонзившийся рядом с Фаренхимом. Повертев изысканное оружие в руках, он легко подкинул его хозяйке и принялся собирать в стопку разметавшиеся по мраморному полу бумаги.

— Что ж, — он опустился в своё мягкое кресло, и, постучав стопкой по столу, положил перед собой и взялся за перо. — Обещание в силе. Надеюсь, твоё путешествие не затянется надолго. Раз в неделю я буду ждать от тебя новостей.

— Lunress, Tenumien Rehart fa Eirea, nuem Ellen.

В дверях показался мужчина в длинном красном платье, цепкие пальцы сжимали в полный его рост посох, увенчанный изумрудом неправильной, несимметричной формы. Он с интересом взглянул на дымящуюся за спиной Среброглазого, почерневшую вмятину в стене.

— Проходите, старший чародей Ильвейг, — послышался голос Рика. Эйра в знак почтения к седобородому мужчине склонила голову и вышла.

Через час она сидела на лучшем жеребце, наблюдая, как поднимается тяжёлая решётка Бастиона, и накинула на голову капюшон длинного невзрачного плаща.

Что-то заставило её обернуться.

Посреди дороги, вымощенной камнем, сидел огромный белый кот.

Эйра улыбнулась: он всё равно пришёл, несмотря на просьбу не провожать её.

Красноокая подняла ладонь, прощаясь с Шателоном.

Через мгновение копыта скакуна застучали по брусчатке, а после по пыльной, суховатой земле за Бастионом; всадница помчалась навстречу ветру, алому небу и дороге к Весенним холмам.

* * *

Старший чародей, седобородый старик в свободном красном одеянии, вышел из кабинета Среброглазого, на каждом шаге постукивая посохом. Морщинистое лицо осталось довольным, в раскосых глазах горел огонёк.

Белый кот подкрался к стражникам — он умел быть незаметным, когда хотел, несмотря на свои габариты, и проскользнул в комнату в самый последний момент; двери едва не прищемили его пушистый хвост.

Картина перед ним предстала не слишком радостная: если старший чародей остался доволен беседой, то Среброглазый не был удовлетворён её результатом.

— К чему вы пришли? — мысленно спросил Шателон. Рик поднял на него голову, ответил не сразу.

— Академия магов, как и всегда, занимает нейтральную позицию, и перед королевствами не выступит против Тувиама, но и не поддержит его. Ильвейг заинтересовался заклинанием, благодаря которому можно отличить проклятых myura axtereum.

— Судя по довольной физиономии, он его получил.

Рик кивнул.

— Он заверил, что разгадает значение неизвестной руны. Посмотрим, сможет ли он сделать то, что не удалось Хранителю.

Помолчали. Шателон обвёл взглядом комнату, и тут же заметил обгоревшую вмятину на стене; догадаться, чьих это рук дело, не составило труда.

— Ты отпустил Эйру, без единого сопровождающего.

— Верно. Никто кроме Элиты не знает, что она покинула Золотой город — всем, кто видел её, Дмитрий сотрёт воспоминания. Кроме того, её фибула не просто украшение; это — маяк, и исходящий от него сигнал уловит только Лирсул. Таким образом мы всегда будем знать, где Эйра, и всё ли с ней в порядке. Она, конечно, не догадывается о свойствах фамильного украшения. Беспокоиться не о чем, друг мой.

— Ладно-ладно, убедил. Что-то ты паршиво выглядишь: когда спал в последний раз?

Серебряные глаза посмотрели на Шателона хмуро и устало. Рик отложил белое перо и, откинувшись на мягкую спинку кресла, взглянул на картину над камином.

Написанная маслом девушка была свежа и красива. Волны длинных тёмно-русых волос струились по плечам, тонкой рукой она придерживала упавшую с плеча шлейку легкого, небесного цвета платья. По всему её телу сплетались белые изящные узоры, когда-то бывшие шрамами; тонкие линии обвивали шею с бархоткой, поднимаясь к лицу, и затрагивали его лишь наполовину. Голубые глаза смущённо глядели вниз, на нежных розовых губах застыла едва заметная улыбка.

Шателон запрыгнул на стол, разметав белые шерстинки.

— Ты, похоже, остался прежним, несмотря ни на что, — констатировал он, проследив за взглядом Рика.

— Этот замечательный вывод ты сделал исходя из того, что я рассматриваю собственноручно написанную картину?

— Для тебя, это не просто картина.

Рик сделал вид, будто ничего не слышал, и вернулся к заполнению документов. Когда он проигнорировал все вопросы касательно послания для Деми, Шателон улёгся перед Риком, прямо на нужные ему бумаги, и принялся бить хвостом.

— Хорошо, давай поговорим. К чему ты клонишь? И слезь наконец со стола, после тебя шерсть кругом!

— Попрошу без оскорблений, — насупился Шателон, и спрыгнул на пол.

— Повторяю: о чём ты?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду.

Рик не ответил. Испытующе глядя на друга, он терпеливо ждал пояснений, опустив колючий подбородок на сплетённые пальцы. Шателон не спеша двинулся к картине.

— Взгляни-ка сюда ещё раз, — он мордочкой указал на портрет. — Сходства очевидны, и не делай вид, будто ты заметил это впервые.

Лицо Среброглазого не изменилось.

— Она — вылитая Мария, и поэтому интересна тебе, — констатировал Шателон. — Те же глаза, нос, губы. Цвет волос. Отчасти, даже характер. Хотя, нет…глаза у Марии, всё же, были голубые — совсем как утреннее небо. Да и волосы длиннее раза в два. И она…была намного ниже, чем…

— Довольно, — раздражённо воскликнул Среброглазый. — Зачем ты говоришь это? Марии нет, уже давно. Как и Дамира, Елены и Аристарха!

— Но ты по-прежнему любишь её.

Щёки Рика окрасил едва заметный румянец. Раздражение сменилось бурей чувств, и ему пришлось приложить усилия, чтобы с ними совладать. Он отвернулся, скрестил на груди руки. Шателон снова запрыгнул на стол, и, коснувшись хвостом плеча Среброглазого, сел с ним рядом.

— Во всех своих женщинах ты ищешь черты, схожие с Марией. Никто не может тебе отказать — ты просто пользуешься ими, а когда убеждаешься, что в них и близко нет ничего общего с ней, кроме внешности — находишь замену, новое мимолётное увлечение.

Рик резко поднялся, кресло с грохотом отодвинулось. Подошёл к балкону, и стал к Шателону спиной. В тишине слышалось ритмичное тиканье часов и звон ветряных колокольчиков.

— Ты живёшь одними лишь воспоминаниями. Сколько ещё веков должно пройти, чтобы ты отпустил прошлое? Осторожнее, Рик. Как Хранитель я всегда буду оберегать каждого, кто принадлежит к великому роду. Если видишь в ней лишь Марию, я требую оставить её в покое.

— Оставить в покое? — Рик усмехнулся. — О, я оставил. Она не вернётся в Руимо. В послании, которое ты передал, было заклинание, навсегда отделяющее Пришедшего от этого мира, при условии, что он сам этого желает.

— Она вернётся.

— Нет, — ответил он довольно резко. — После всего, что здесь произошло? Чего ради она вернётся?

— Законы Руимо незыблемы, — обречённо сказал Шателон, устремив свой взор в небесную гладь. — Побывавший в этом мире однажды, непременно захочет вернуться. Руимо мрачен, полон жестокости и опасностей, но в то же время он — прекрасен. И всегда будет казаться таким, несмотря ни на что.

Руимо никогда, и никого не отпускает. Это — его тёмная сторона и проклятье.

Звонкая тишина. Шателон почувствовал, что сейчас ему лучше уйти. Мягко спрыгнув на пол, он побрёл к открытому окну, опустив хвост.

— Кроме того, у неё много личных причин вернуться сюда. Подумай над тем, что я сказал, — обронил он, забравшись на подоконник. — Если обойдёшься с Деми как со всеми своими «Маришками», Лиана тебе этого не простит. Я — тоже.

* * *

Стемнело. Изящные фонари испускали мягкий свет, чистое небо сияло миллиардами звёзд. С каждым днём становилось всё холоднее. Деревья стремительно скидывали листву, и теперь она ковром лежала на каменных дорогах.

В Золотом городе снова царил покой, жизнь шла своим чередом, невзирая на беспорядки, разразившиеся в землях Тувиама. Буря, вызванная Вартоном, осталась позади, но её последствия стремительно растут, как снежный ком.

Среброглазый давно предвидел дальнейшее развитие событий, и будущее Тувиама его совсем не радовало. Больше всего его беспокоили не Бирмел, Мелифер и Плавучий город, за пару веков окрепшие и невероятно разросшиеся. Даже Менторы ушли на задний план, хотя ущерб наносили всегда метко, крайне редко допуская оплошности. У Тувиама, у Элиты, появился новый враг.

Ничейные земли — мёртвая зона, ни один шпион или разведчик из их владений за последние несколько веков так и не вернулся.

Днём раньше к Среброглазому пришёл некто, именующий себя посланником Красных Воинов, защитников Ничейных земель. Он настоял на аудиенции, и отнял времени намного меньше, чем предполагал Рик. Говорил он со странным акцентом, не похожем даже на менторский. Понять его было сложно, но слова его Рик запомнил.

«Мы не терпим диктаторов, Tenumien. Мы уничтожаем их».

Рик решил сейчас об этом не думать. В последнее время он совсем мало спал, и сейчас ему не помешал бы отдых. Бодрящие эликсиры помогали ему держаться на ногах и трезво мыслить, однако, увидев своё отражение в зеркале он решил, что рабочий день закончен.

В своём кабинете он задул свечи. Уже в дверях с тоской взглянул на повреждённую кинжалом огромную карту и неглубокую чёрную вмятину в стене — прощальный подарок Эйры. Взгляд его коснулся картины, и он, постояв на месте, вернулся.

Мария была прекрасна; всякий раз, когда Рик смотрел на неё, в нём пробуждались чувства. Он будто бы переносился назад, в далёкое прошлое, и слышал её мелодичный, приятный голос. Чувствовал прикосновения её нежных рук, покрытых белыми узорами, ощущал тепло её хрупкого тела. Вот она, Мария, гуляет по Весенним холмам, и он — рядом с ней. Кругом всё залито солнечным светом, в воздухе витает аромат цветущих деревьев, а трава усеяна крохотными, голубыми с жёлтым, цветами.

А вот она, собрав свои длинные шелковистые волосы, сидит поздней ночью, окружённая сияющими сферами и записывает рецепты зелий и новые заклинания от самых разных болезней.

Вот Рик заходит в библиотеку — и видит её спящей, и немедля берёт на руки. Какая она лёгкая, какая беззащитная! Стараясь не разбудить, он несёт её по улицам Золотого города в её покои…

Рик открыл глаза. Портрет висел перед ним — единственный предмет, хранящий все лучшие воспоминания его жизни. Краска на нём нисколько не облупилась, и всё благодаря волшебству.

Он нежно дотронулся до её плеча, усмехнулся. Он вспомнил день, ставший для него роковым — день, когда узнал, что у Марии будет ребёнок. Что отец ребёнка — из иного мира.

Но хуже всего стало когда Мария, никого не послушав, в одиночку бросилась в Хамир-Ракод.

Через миг картина оказалась у него в руках.

Поднимаясь на вершину самой высокой башни Белого замка, он вспомнил всё. Он не хотел, но понимал, что должен сделать то, что задумал.

Следующим утром стражники говорили, что видели столб дыма, идущий от самой высокой башни и гадали, что же это было.

* * *

Она очнулась на полу, на том самом месте. В комнате было темно, но отсутствие большей части коек сразу же бросилось в глаза. Плиту с выцарапанными на ней надписями уже заменили на новую. Деми провела по ней пальцами, стерев тонкий слой пыли.

Она боялась, что проснуться ей больше не суждено, с ужасом вспоминая свой долгий путь в Руимо. Она шла бесконечно долго, а когда отчаивалась — Атарегам, как ни странно, поддерживал её, и не давал сдаваться. По-прежнему не решив, как к нему относиться, она была уверена в одном: он заслуживает благодарности.

Сев поудобнее, она скрестила ноги, выровняла дыхание и закрыла глаза. Ощущения её странным образом обострились; жажда, голод и сонливость мешали сосредоточиться. Деми улыбнулась, осознав, что теперь сможет спать, как и все…

Вдруг она вспомнила про шею и щёку. Осторожно коснувшись скулы, она поняла, что рана уже зажила, однако кожа стянулась неровно. Какой мелочью это казалось после того, что она видела несколько мгновений назад!

Она заставила себя сконцентрироваться, избавиться от ненужных мыслей одна за другой.

— Атарегам! — позвала она, и заметила, что кругом всё стало белым-бело.

Он стоял перед ней, высокий и страшный, чёрные глаза с белой радужкой пристально и с интересом глядели на неё. На сером лице играла привычная зловещая улыбка, из приоткрытого рта выглядывали острые зубы. Он ждал, пока она заговорит.

— Я хотела сказать спасибо, — произнесла Деми, ловя себя на том, что больше близость к Атарегаму её не страшит. — Однако, до сих пор не могу понять, что ты — добро, или зло. Всё так запуталось, перемешалось…Оглядываясь назад, я понимаю, что ты всегда был на моей стороне. Но столько раз угрожал, и едва не убил Аниту! И почему ты бросил меня, когда напал Ментор?

— Ты же хотела, чтобы я не вмешивался. Разве не так? — довольно оскалился он и, ступив на шаг ближе, наклонился. Теперь они стояли лицом к лицу. — Добро, зло…не вижу смысла говорить на эту тему, для каждого эти понятия индивидуальны. А поступком своим я показал, что без моей помощи тебе придётся туго.

— Но то, как я получаю знания и силу — нечестно и неправильно!

— За всё однажды приходится платить, моя милая Деми. Жизнь и без того коротка, посему не торопи события: за всё, что получишь от меня, однажды ты расплатишься. До того времени я послужу тебе, а ты — мне.

— Послужу…тебе?

— Однажды, да. Но для начала я буду рад, если благодарность твоя словами ограничена не будет. Вскоре ты сделаешь нечто для меня.

— Почему не сделаешь это сам? Ведь завладеть моим телом тебе не составляет труда.. — Деми осеклась, вспомнив, как Атарегам исчезал, когда рядом был Рик. Странные подозрения закрались к ней в голову, но Атарегам опередил её мысли. Растворяясь в белой пустоте, он сказал это как-то странно, с несвойственной для него ноткой волнения:

— Ты должна сделать это добровольно.

Она снова оказалась в полумраке пустой комнаты, где каждый шорох теперь разносился эхом; стряхнув с себя пыль, она поднялась и подошла к шкафу.

Внутри была всего одна вешалка с одеждой — видимо, кто-то оставил её на случай, если она вдруг вернётся. На полочке рядом лежали деревянный гребень, зеркальце и всё необходимое для того, чтобы привести себя в порядок.

За окном была глухая ночь. Деми думала, стоит ли идти к Рику сейчас, или же — подождать до утра. Она не знала, где он — вполне возможно, что его даже нет в Золотом городе.

Расстались они не очень хорошо. Скорее всего, сейчас он занят…

Деми подпоясала тонкую льняную рубашку, натянула высокие сапоги, чуть свободные, и зафиксировала их ремешками. Дверь в комнате оказалась заперта. С тоской взглянув в окно, она, перешагнув подоконник, с высоты спрыгнула на брусчатку.

На освещённых мягким светом улицах не было ни души, и Деми прибавила шагу. Через четверть часа она уже прошла круглый фонтан с пятью скульптурами основателей, и поднималась вверх по лестнице из белого мрамора, красиво увитой плющом.

Сначала она решила, что в замок посреди ночи её никто не пустит, однако стражники отворили перед ней массивные двери, не проронив ни слова, и она скользнула внутрь.

Холл выглядел внушительно. Изящные колонны возвышались над Деми, и рядом с ними она чувствовала себя совсем маленькой. Знакомые широкие коридоры наконец привели её к нужной лестнице.

Весь верхний ярус, на котором находились покои Эйры, Лианы и Рика, был пуст и погружён в темноту. Осторожно ступая по гладкому полу и вслушиваясь в тишину, которую изредка нарушал нежный звон ветряных колокольчиков, она шла к его дверям.

В конце коридора виднелся неяркий свет пламени, тёплый и мягкий. Узорные двери были распахнуты настежь.

В кресле перед камином сидел Рик. Закинув ноги на подставку, он глядел на пляшущий огонь, а может — дремал, держа в опущенной руке почти пустую зеленоватую бутыль, которая, казалось, вот-вот опрокинется.

Деми никогда не видела Рика таким, и сейчас пожалела, что не дождалась утра: не было похоже, что сейчас он желает кого-то видеть. Стараясь не шуметь, она шагнула назад.

— Я же сказал: не беспокоить меня до утра, — устало произнёс он, услышав позади шорох. Деми замерла. Среброглазый тяжело вздохнул и добавил:- Ступай прочь.

— Прошу простить мою бестактность, — виновато обронила Деми, и уже собралась уйти.

Бутылка звонко опрокинулась на пол. Услышав знакомый голос, Рик опешил и тут же вскочил, оглядываясь назад.

Они долго смотрели друг на друга, не решаясь что-либо сказать, и даже пошевелиться. Рик решительно двинулся к Деми с таким серьёзным лицом, что она даже испугалась.

— Ты вернулась, — почти шёпотом сказал он, заключив её в крепкие объятия. Деми обхватила руками его спину, прислонилась щекой к груди.

— Вернулась, — снова повторил он, и в голосе его слышалась искренняя радость. Деми улыбнулась в ответ; как только собралась что-то сказать, он поцеловал её в губы.

— Никогда больше я не позволю тебе уйти.

* * *

Близился рассвет, ночь плавно сменяло раннее утро. Угольки в камине продолжали тлеть, изредка загораясь красным.

Двое лежали на обширной кровати, и наслаждались близостью друг с другом. Оказавшись сверху, Деми нежно водила пальцем по скуле и щеке Рика, опускаясь к глубокому шраму в уголке рта. Он улыбался, не сводя с неё серебряных глаз, обрамлённых чёрными ресницами.

— Я думал, ты ушла навсегда, — сказал он, обхватив её тонкую талию. — Тебя не было дольше, чем обычно, и я решил…

— Я остаюсь здесь, Рик. Навсегда.

— Сегодня же я велю провести ритуал.

— Не нужно.

Рик удивлённо вскинул брови, зрачки сузились до размера маленьких точек. Деми добавила:

— Я нашла дорогу в Руимо, и он принял меня. Думаю, никаких ритуалов не потребуется.

Удивление его возросло, и он поинтересовался:

— Нашла дорогу?

Деми кивнула.

— Ты что-нибудь помнишь? — он настороженно посмотрел на неё. Второй уверенный кивок его озадачил: никто, ни один человек никогда не мог вспомнить переход из своего мира в Руимо, или обратно. Скажи Рику это кто-нибудь другой, он бы рассмеялся; однако, не было похоже, что Деми лгала.

— Что ж, с нетерпением жду рассказ, — улыбнулся он, водя руками.

— Продолжишь в том же духе, и навряд ли скоро его услышишь.

Рик нехотя убрал руки, и Деми легла на спину с ним рядом. Какое-то время она молчала. Взгляд её становился всё более отстранённым, обращённым куда-то очень далеко. Улыбка плавно сошла с её аккуратных губ, дыхание замедлилось.

Рик перевернулся на бок, с интересом наблюдая за девушкой, и терпеливо ждал.

— Вокруг была непроглядная тьма. Я шла вперёд, и путь казался таким долгим, почти бесконечным. В один момент я решила, что ослепла. Я ничего не чувствовала, не желала ничего, кроме одного: я искала Руимо. Все мысли были подчинены ему.

Потом я слышала голоса. Они эхом отдавались в моей голове, иногда фразы повторялись по нескольку раз — но язык их не был мне знаком.

Казалось, одни звали меня — голоса их были так приятны…другие же напротив, казалось, гнали меня прочь, будто я хочу навредить им. Но я знала: так или иначе, останавливаться нельзя. Вскоре темнота расползлась — я шла по мерцающей узкой дорожке, которая превращалась в пыль после каждого моего шага. По бокам, даже сверху и снизу — всюду я видела двери, разных размеров и форм, и многие были совсем недосягаемы. Проходя мимо, мне краем глаза удавалось заглянуть в них…но некоторые закрывались, стоило мне подойти ближе. Но перед этим я успевала разглядеть то, что они хотели от меня скрыть.

От одних исходил свет — яркий и тёплый, но причиняющий мне невыносимую, жгучую боль. Такие двери не закрывались; я не могла и близко к ним подойти, а если они оказывались на моём пути, приходилось бежать…

В других виднелись пышные облака, озарённые мягким светом; пахло влажной травой, свежестью и цветением. Я видела людей, видела созданий, похожих на нас — но странных, с необычными глазами и формой тела. Видела разных существ, причудливых, красивых, крошечных и совсем огромных. Некоторые создания замечали меня. Когда я хотела подойти к ним — двери захлопывались, а исчезающая за мной тропа вынуждала двигаться дальше.

Не знаю, сколько я блуждала среди иных дверей. От одних пахло дымом и исходил жар; от некоторых несло смрадом, другие были полны шума, криков и стенаний — от них пахло кровью. Рядом с некоторыми становилось невероятно холодно, колючий ветер пробирал насквозь. В других царила тишина, и не было там ни души.

Видела я довольные, страшные подобия лиц — эти сущности пытались меня запутать и даже столкнуть, преграждали путь и тянулись ко мне. Говорили со мной, пытаясь выведать, как зовут меня и… Пытались узнать наши имена. Но им — нельзя отвечать, ни при каких обстоятельствах, иначе ты обречён.

Вскоре я увидела, что дорога заканчивается. Последняя дверь на пути, помеченная острыми символами, была заперта. Я не знала, что делать: моё время истекало. Почему-то я твёрдо знала, что, если дорога исчезнет, а к цели своей ты так и не дойдёшь — провалишься в темноту, бесконечную, бездонную, и скоро забудешь всё…

Но мысли сами сложились в слова, а губы начали двигаться, когда под ногами остался маленький тлеющий островок.

И я произнесла то, что пришло на ум — и отчётливо помню каждое слово.

Во сне своём ступила я на путь, свернуть с которого не в силах.

Сквозь свет пройдя, смирилась в сердце с тьмой.

Отринула всё то, что прежде было,

Без сожаления оставив за собой.

Себя же я вверяю сему миру;

Колени преклоняю и молю:

О, Руимо, даруй мне жизнь и силу,

Прими меня как дочь свою!

Она затихла, глаза её закрылись. В звонкой тишине Рик, впечатлённый до глубины души, смотрел на неё, надеясь услышать ещё какие-нибудь подробности, но Деми не проронила ни слова.

Он колебался. Он чувствовал заключённую в ней странную энергию, которая всячески избегала его, а он, в свою очередь, не хотел сталкиваться с ней лицом к лицу. Сучившееся в госпитале полностью развеяло его сомнения: руны, которые она выцарапала на полу, были древними и не могли принадлежать никому иному, кроме как Линосу и Заре.

Время стёрло почти все воспоминания Рика с Эпохи Высших, кроме самых ярких.

Теперь он видел в Деми ценный артефакт, козырь в рукаве. Сколько ещё могущественных заклинаний и забытых секретов можно узнать с её помощью? Сколько жизней можно спасти? Быть может, вскоре удастся уничтожить всех Менторов…Он понял, почему они заинтересовались ей.

Взгляд его упал на зарубцевавшиеся раны на шее.

— Нет, — подумал Среброглазый. — Они не знают, на что она способна. Менторы не разбрасываются талантливыми и способными людьми, при всей своей неприязни и враждебности.

По щеке Деми покатилась слеза. Рик обнял её, бережно гладя по голове. Он крепко стиснул зубы. Её странное поведение, непонятные всплески силы, рефлексы и знания имели только одно объяснение: она одержима. Ей нужна помощь, но Рик не знал, кто в силах её оказать, и возможно ли это вообще. Да и стоит ли?

Он устыдился своих мыслей. Шателон прав: она напоминает ему ту, кого он любил и потерял. И похожа на неё больше, чем кто-либо, и этим навсегда завоевала его интерес. Но теперь он видел в ней инструмент, который можно использовать во благо…

Рик знал, что нужен ей, и решил, что если это сделает её счастливее — он будет рядом.

— Я знаю, — прошептала Деми, обвив его шею руками. — Знаю, что похожа на неё.

Рик на мгновение перестал дышать.

— Мне всё равно, Рик. Это странно, я не могу это объяснить — но как только я увидела тебя впервые, поняла, что ты нужен мне. Единственное, чего я боюсь — разочаровать тебя.

— Неужели ты думаешь, что я предпочту тебе другую? — мягко спросил он. — Или, ещё хуже — буду о чём-то жалеть?

Она кивнула. Рик поцеловал её, бережно прижав к себе.

— Я жалею лишь о том, что не встретил тебя раньше.

* * *

Было уже далеко за полдень, от голода сводило живот. Желудок Деми громко урчал и она, спросив у слуг, где находится кухня, надеялась выпросить немного еды у поваров. Найти их не составило труда; рядом с входом она заметила знакомый силуэт: юноша в белоснежном костюме оживлённо беседовал с толстым мужчиной в белом колпаке, с заляпанным жиром фартуком.

— И зажарьте ещё пять цыплят. А на десерт…Вот скажите, ещё есть вчерашние пирожные?

— Заварные, милорд?

— Именно! — юноша хлопнул в ладоши. — Доставьте два подноса пирожных вместе со всем вышеперечисленным в кабинет Среброглазого, и как можно скорее.

Повар обречённо вздохнул и шагнул на кухню, выкрикивая указания кухаркам.

— Разве Рик сейчас не в Бирмеле? — улыбнулась Деми, став рядом. — Утром он оставил записку, сказал, что будет к ночи. Зачем же столько еды, и кому?

— Ох, да не ему это, — Шателон махнул рукой, внимательно наблюдая за суетой на кухне. — Я проголодался. Рик не разрешает поварам готовить для меня отдельно, вот и приходится…Деми! — от восторга он не удержался, поднял её и закружил. — Ты вернулась! А я знал. Знал!

— Верно. Теперь я остаюсь с вами.

— Вот уж точно: скучала по мне. Скучала ведь?

В ответ Деми звонко рассмеялась.

Через четверть часа они, сидя в кабинете Рика, ели фаршированных цыплят с запечёнными овощами, и запивали сладким вином.

Аппетит и манеры Шателона забавили Деми. Он уже разделался с четырьмя цыплятами, в то время как она едва осилила половину своего. Теперь он потянулся к пирожным. Окинув сладости укоризненным взглядом, одно отложил в сторону, и принялся уплетать остальные.

Деми разглядывала привычные вещи. Стол Рика в стопках документов, белое перо рядом с чернильницей и золотистые песочные часы, которые, как оказалось, почему-то переворачивать нельзя. Позже Деми заметила несколько дыр в настенной карте, чёрную вмятину на стене и…светлый прямоугольник над камином вместо картины.

— Удивлена? Я тоже не ожидал, — проговорил Шателон с набитым ртом. — Не думал что день, когда наш Ричок-старичок избавится от картины, наступит так скоро. Ты даже представить не можешь, как она мне надоела!

— Но там же была…

— Мария? Верно.

— Но…

Шателон подмигнул.

— Кто-то наконец донёс в его упрямую голову, что жизнь продолжается. Кстати, пока не забыл: завтра у тебя посвящение и клятва, поэтому советую подготовиться.

Глаза Деми округлились, вилка звонко упала на пол.

— Я не прошла испытания!

— Ты из рода Марии, а значит, считаешься военнообязанной. Скорый путь в рекруты для тебя закрыт на ближайшие несколько лет, но. Одна чародейка Элиты(позволь, я не буду называть имени) видела, как ты сражалась в Вартоне и, учитывая, что первый этап испытаний был пройден успешно, на собрании приняли решение…Начать интенсивную подготовку для вступления в спецотряды. Мои поздравления.

Какое-то время в тишине слышалось лишь довольное поцмокивание Шателона.

— Как-то это…совсем неожиданно. Мне кажется, вы поспешили: я немного владею мечом, но в остальном…

— Ты будешь обучаться несколько лет, прежде чем войдёшь в состав спецотряда. Придётся нелегко. — Шателон поднял бокал. — За новую жизнь!

Раздался хрустальный звон.

Вскоре вернулся Рик — намного раньше, чем обещал. Перед этим Деми успела расспросить Шателона обо всём и удивилась, узнав, что Эйра покинула Золотой город. Узнала, что выцарапанное на плите заклинание сочли заслугой Шателона, и была этому несказанно рада. Так же юноша невзначай сказал, что Константин временно отстранён от дел, сдал оружие и пребывает в отпуске. Почему чародей ушёл в отставку, Деми так и не узнала.

* * *

Готовящимся к посвящению велели ждать у храма, едва взойдёт солнце. После дождя над крышами повисло облако тумана, которое постепенно таяло, открывая взору ухоженные улочки.

Деми пришла в условленное место. Храм трёх Светлых Богов был прост фасадом и не имел никаких окон; рядом с ним тянулась стройная колоннада в виде удерживающих антаблемент задрапированных прекрасных юношей и девушек. Ступив на первую из восьми ступенек у входа, Деми услышала стук подошв по брусчатке, и обернулась.

Позади стоял Сарн. Длинноватые русые волосы собраны в хвост, торчащий сзади забавным пучком; облачённый в белый церемониальный костюм, он, как и Деми, выглядел уважительно и опрятно. В округлых янтарных глазах застыло удивление, от которого он не мог вымолвить ни слова.

Деми поздоровалась. Чародей был весьма озадачен, увидев её здесь.

— Должно быть, это прозвучит странно, но мне велено пройти обряд вместе с новобранцами. Креос задерживается?

— Он уже внутри, — вымолвил Сарн. — Креос оказался лучшим среди всех, поэтому проходит посвящение первым.

В неловком молчании Деми не знала, куда себя деть. Вдруг она вспомнила про медальон: в своём мире она благополучно избавилась от него, и в течении положенного часа он к ней так и не вернулся. Однако, Руимская копия по-прежнему висела на шее. Деми предположила, что до тех пор, пока он не найдёт себе на Земле нового владельца, останется у неё.

Сарн несколько раз порывался что-то спросить, но то ли не мог решиться, то ли искал нужную формулировку.

— Прошло почти две недели. Всем, кто тебя знал, сказали, что с каждым днём твоё тело становится менее материальным и скоро исчезнет. Все думали, что ты ушла навсегда.

— Неужели кому-то есть до меня дело? — улыбнулась Деми, но увидев, что Сарн говорит это вполне серьёзно, шутливый тон сочла неуместным.

— Не думал, что скажу это, — выдержав паузу, он вздохнул и произнёс так, будто делал одолжение:- Я рад, что ты осталась в Руимо.

Теперь удивление застыло на лице Деми; щёки чародея окрасил слабый румянец, и он отвёл взгляд, когда девушка подошла ближе и похлопала его по плечу.

— Я тоже, рада видеть тебя.

Солнце поднималось всё выше, от тумана не осталось и следа; на улицах стали появляться силуэты людей.

— Мы здесь почти час, — обронила Деми, разглаживая складки на рукавах. — О нас могли забыть?

Сарн уверенно покачал головой. Двое немного замёрзли, сидя на ступеньках в ожидании. Белые двустворчатые двери по-прежнему были закрыты.

— Я знаю, что на подготовку к обряду тратится много времени: каждый, кто поднимется к алтарю, должен «очиститься», так сказать. Не представляю, каким способом — возможно, это просто формальность, но всё же. Надеюсь, ты знаешь, что нужно говорить и делать?

— Сегодня всё пройдёт так, как нужно.

Сарн усмехнулся, пожав плечами.

— Одно вот, только, странно, — обронил он. — Вчера нам сказали, что посвящение пройдёт nuem Maria. Нелепица какая-то! Ведь госпожа Лиана в рядах Элиты уже много лет. Я, наверное, ослышался.

— А если нет?

Сарн резко повернулся, озадаченный.

— Нет? Но тогда… — он замер. Деми ладонью прикрыла улыбку на своём лице. — Хочешь сказать…Да быть того не может!

В порыве эмоций он встал, Деми за ним следом.

— Nir nuem, — наконец проговорил он с видом человека, которого осенило.- Nir nuem, два ребёнка! Лиана — первенец с даром исцеления. Выходит, ты…

— Вторая дочь Семэл, сестра Лианы и Пришедшая, которую с Руимо связал несчастный случай.

Она взяла полумесяц с алым камнем посредине, и показала Сарну.

— Nuem Maria tous erans Sareni, na ar.

Пожилой мужчина в поношенной рясе, перевязанной на поясе грубой верёвкой, стоял в распахнутых белых дверях. Двое переглянулись и поспешили к нему навстречу.

Вопреки ожиданиям, внутри храм оказался достаточно светлым; с потолка к колоннам красиво тянулись белые материи. Деми не понимала, что сверху испускает столь яркий свет, но вскоре стало не до размышлений. Следуя за священнослужителем, она не заметила, как Сарн исчез.

Мужчина остановился на краю выступа, прямо перед ступенями, ведущими вниз. Деми мягко опустилась на колени, соединила ладони и, закрыв глаза, опустила голову. От волнения кровь стучала в висках, а сердце жаждало вырваться из груди.

Глубокий вдох. Руки старика бережно опустились на голову, после чего послышались слова молитвы. Каждая фраза в пустоте храма отдавалась эхом, и голос постепенно приобретал иные оттенки — казалось, к нему присоединились ещё несколько десятков.

Вдруг воцарилась тишина — как будто время замерло. Старец убрал ладони и отступил на шаг.

— Ne fel.

Деми поняла, что это значит «ступай». Она осторожно поднялась, и двинулась к ступеням, спускающимся в длинное, узкое углубление посреди комнаты. Доверху оно было заполнено чем-то прозрачным, похожим на воду, но совершенно неподвижным.

Прежде, чем погрузиться с головой, Деми вспомнила последнее, что ей сказал Атарегам.

«Услышишь ты меня не скоро — я должен затаиться, иначе посреди обряда очищения, после молитвы, ты боль стерпеть не сможешь. Не спрашивай, зачем и почему. Вобрав часть моей силы, обряд, не получив увечий, ты пройти не сможешь — но, быть может, всё окажется иначе. Не выдержишь, раскроешь тайну — клянусь: умрут все до единого, кто будет рядом.»

«Вода» была странной не только с виду: какая-то тяжёлая, тягучая и давящая. Шагая по дну Деми поняла, что в воздухе не нуждается; исчезли звуки, с каждым шагом идти становилось всё труднее. От боли в правом глазу хотелось закричать; казалось, что тело её осыпают горячими углями, как будто тысячи иголок впиваются повсюду.

Зубы Деми скрежетнули. Зажмурившись, она изо всех сил старалась идти к алтарю быстрее.

* * *

Рик взглядом провёл священнослужителя. На противоположной стороне, там, откуда спустилась Деми, собрались люди. Среди них он заметил Лиану, Шателона, Аниту. Вдалеке стоял Креос, у одной из колонн за процессом наблюдал Орсон дэ Мэро. Мгновением позже появился Генри в сопровождении ещё одного служителя храма Трёх Светлых. Никто не осмеливался нарушить тишину.

Деми уже поднималась по ступенькам к алтарю. Обращённая лицом к Рику и спиной к смотрящим, она опустилась на колени и склонила голову.

Одетый в роскошный, расшитый серебром костюм и длинную мантию серого цвета, Рик взял меч с золотого пьедестала. Вознёс его над собой, опустившись на колено перед возвышающимися над всеми статуями богов света.

— Да будут Арис, Миор и Гириэра свидетелями клятвы, — молвил он, встал на ноги и грациозно обернулся. На мгновение он замешкался, увидев Деми.

Серый цвет кожи стремительно менялся на прежний, розовато-белый, прятались вылезшие на шее и руках почерневшие вены. Глаза были закрыты, дышала она тяжело.

К счастью, никто из стоящих на другом краю этого не увидел.

— Клянёшься ли ты служить Тувиаму верой и правдой?

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты не нарушать устав и чтить законы?

— Клянусь.

— Отказываешься ли ты от титулов и званий, от места рядом с очагом иных господ и королей?

— Отказываюсь. И лишь правитель Тувиама вправе изменить решение. Сию я клятву приношу по своей воле, и от неё не откажусь пред ликом смерти.

Меч опустился на плечо Деми, затем на второе.

— Подними голову, Дочь Марии. С этой минуты и до конца дней своих ты — Защитник Тувиама!

КОНЕЦ

«…Во снах своих отыщут они путь, свернуть с которого не смогут.

Сквозь свет пройдя, узрят: ютится тьма в душе у каждого.

Укажет им дорогу

Желание быть выше и сильнее —

Во всём быть лучше брата своего, по крови иль по духу — различий нет.

Пришедший всякий убедится: нет и не будет лучшего ему нигде —

лишь Руимо готов принять любого, таким, каков он есть,

всего и без остатка.

Но всякий прибывший, по собственному выбору иль нет,

заплатит цену избранным моею волей иль волею преемников моих,

и примет дар великий.

Отвергший Руимо лишится дара, навеки заклеймив себя под знаком жертвы,

и пищею душа его преемникам моим послужит, когда сочтут они сие необходимым…»

Откровение Создателя

Content

Кертс Рита
Руимо. Пришедшая

Введение

Далеко-далеко

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22