Матвей Курилкин

Охота на Пепелище

Глава 1

Большинство мальчишек в Пенгверне мечтают стать охотниками. Впрочем, среди девочек такие фантазии тоже не редкость. Аксель исключением не был. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать - его мечта, скорее всего не сбудется. Охотников очень мало. Молодой человек не знал точно, сколько в Пенгверне охотников, слышал только, что их меньше сотни - и это в городе, количество жителей которого уже приближалось к пятнадцати миллионам. Из уроков истории Аксель знал, что до катастрофы были города и побольше, но даже тогда пятнадцатимиллионный город считался очень многолюдным. И на весь этот гигантский город, занимавший площадь в несколько миллионов гектар, всего сотня охотников. Расчеты давались подростку легко, и он без труда мог прикинуть свои шансы, поэтому Аксель готовился пойти по стопам отца и стать маркшейдером. В народе принято считать, что самому лучшему инженеру-человеку никогда не сравниться с худшим инженером гномов, но Аксель знал, что это досужие вымыслы, берущие свое начало из тех сказочных времен, когда боги правили разумными расами и внимательно следили, чтобы каждый народ занимался тем делом, которое было им, богам этого народа, угодно. Гномы тогда жили в глубоких шахтах и не выходили на поверхность, люди строили города и пахали землю, орки носились по степям вслед за тучными стадами животных, а эльфы жили в лесах. Чем они, эльфы, в лесах занимались, Аксель не знал, как не знал об этом преподаватель истории, а спросить самих эльфов было нельзя - они не пережили катастрофы, сгинули, вместе со своими богами. Так же, как и еще некоторые из старших рас, о которых парень знал еще меньше. Он был не очень прилежным учеником, когда дело касалось истории. Вообще-то, Аксель так же слабо представлял себе, что такое "тучные стада", "степи" и "леса", но виной тому была не слабая успеваемость, а недостаточное красноречие учителя. Взглянуть на все перечисленное своими глазами юноша не мог, потому что был потомственным горожанином, и никогда за пределы города не выбирался. И не был знаком ни с кем, кто за пределами города бывал.

Последние два дня он часто вспоминал о своих фантазиях, только того детского восторга уже не испытывал. Теперь в его мыслях преобладали тревога и страх. Два дня назад он узнал, что кто-то из его соседей стал одержимым. Жители Пенгверна узнают о том, что где-то поблизости появился бесноватый только после того, как находят его жертв. Тревожная весть пронеслась по району утром второго дня декады. Аксель узнал об этом вместе с остальными учениками своей школы: прямо во время уроков учеников вместе с учителями неожиданно созвали в зал для торжественных празднеств, и их обычно невозмутимая старшая наставница, гра Хеннингс взволнованно объявила:

- Дети! Сегодня утром обнаружили, что гро Овергор вместе со всей семьей погиб. Вы все знаете, что это значит - кто-то из наших соседей стал одержимым.

В зале сразу стало шумно, ученики начали перешептываться, выкрикивать вопросы. Кто-то из младших заплакал. Гро Овергора все хорошо знали - он держал продовольственную лавку на углу Шахтерской и Цветочной улиц, в которой продавались, кроме прочего, очень вкусные и яркие имбирные пряники. Пряники собственноручно пекла гра Овергор, супруга лавочника. У четы было двое детей, Эмма и Густав, оба учились в той же школе, что и Аксель. Эмма на первом круге обучения, а Густав на втором, как и Аксель, только на две ступени младше. Они с ним даже были немного знакомы - с Густавом и Эммой вся школа была знакома. Может быть именно поэтому пряники, которые так здорово пекла гра Овергор, столь редко дожидались покупателя - их раньше растаскивали многочисленные приятели их детей.

Гра Хеннингс постучала деревянным молоточком по специальной медной подставке, укрепленной на кафедре, призывая детей к тишине. Мелодичный звон растекся по залу, и постепенно стих. Вместе с ним стихли разговоры.

- Я понимаю ваше смятение, но прошу вас вести себя, как подобает! - слегка повысила голос гра Хеннингс. - Об этом ужасном происшествии уже сообщили в магистрат нашего района, и скоро кто-нибудь из охотников вычислит и обезвредит одержимого. До тех пор, совет наставников принял решение приостановить работу учебного заведения. Сегодня занятий тоже больше не будет. Сейчас ваши наставники разведут вас по домам. Вы знаете, что вас в школе гораздо больше, чем взрослых, так что отвести каждого за руку наставник не может, поэтому вы пойдете в составе своего класса. Ваш учитель будет сопровождать вас, пока последний из класса не окажется дома. Я призываю и даже прошу вас вести себя тихо и не усложнять работу наставнику! Помните - вы воспитанники одной из старейших школ Пенгверна и должны поддерживать репутацию родной школы! Так же прошу вас во время этих вынужденных каникул воздержаться от прогулок, выходить на улицу только в случае крайней необходимости и только в сопровождении родителей. И ни в коем случае не открывайте никому двери, даже если хорошо знаете этого человека. Помните, одержимым может оказаться любой, даже ваш лучший друг! Конечно, дети почти никогда не становятся одержимыми, но все равно проявляйте осторожность! Для того чтобы вам не скучно было проводить эти вынужденные каникулы дома, а также чтобы сократить отставание от школьной программы, наставники выдадут вам задание для домашнего обучения. По окончании перерыва всех ждет строгий экзамен.

На этом объявление было закончено, и дети стали собираться в классах, дожидаясь учителей, которые остались пока в зале вместе с гра Хеннингс, чтобы уточнить маршруты, по которым удобнее будет развести учеников. Аксель, поднимаясь в класс, размышлял о происшедшем. Как и всякий шестнадцатилетний юноша из благополучной семьи, он не верил в собственную смертность, и не беспокоился о том, что может стать следующей жертвой одержимого. Он думал о том, где же теперь его мать станет покупать продукты, если лавка гро Овергора закроется? И о том, что таких вкусных имбирных пряников теперь не попробуешь - матери всех одноклассников Акселя уже много лет безуспешно пытались выведать секрет приготовления, но так вкусно ни у кого не получалось. Он вспоминал, что Густав никогда не отказывался поучаствовать в каком-нибудь предприятии, сулящем выгоду или развлечение. И что его сестра, Эмма, всегда ужасно смешно злилась, когда брат пытался отбрыкаться от ее участия в авантюре, и всегда обещала обо всем доложить маме, и после этого Густаву, конечно, приходилось придумывать для нее какое-нибудь несложное задание.

Почувствовав, что в глазах защипало, Аксель уставился в потолок, чтобы не дать слезам выкатиться, и принялся усиленно думать о чем-то нейтральном. Он, как и любой в его возрасте, был уверен, что стоит кому-то увидеть его слезы, и он на всю жизнь прослывет слабаком. Парень стал вспоминать речь гра Хеннингс. "Одна из старейших школ Пенгверна, как же. Интересно, хоть в какой-нибудь из школ Пенгверна учителя говорят воспитанником, что их школа НЕ одна из старейших? Еще и заданий надавала, чтобы дома удержать, экзамены придумала. Да ведь все равно эти экзамены нам уже через два месяца предстоят, мы же на последней ступени! И дома сидеть совершенно бессмысленно! Все знают, что одержимый может найти тебя где угодно! И смысла сидеть дома никакого нет!" И хотя он собирался добросовестно выполнять указания директрисы до тех пор, пока одержимого не уничтожат, парень был совершенно уверен в том, что будучи запертым, он будет подвергаться ничуть не меньшей опасности, чем если станет разгуливать по улицам.

***

Однако уже на второй день затворничества боевой настрой Акселя изрядно ослаб. И вместе с ним, как ни странно, уменьшилась решимость дисциплинированно сидеть дома. Положение еще осложнялось тем, что сидеть приходилось в одиночестве. Отец Акселя, гро Лундквист, должен был вернуться со смены в железной шахте только через полдюжины дней, мать с младшими братом и сестрой и того позже - они отправились погостить к тетке Акселя, кузине его матери в район мастерских еще несколько дней назад, и вернуться должны только через семь дней. Акселя в этот раз не взяли, на что он был очень обижен - ему нравилось гостить у тетки, нравился ее дом, и вообще район мастерских. Там было очень интересно, парень мог часами наблюдать за работой мастеров, которые с помощью сложных механизмов, работающих на энергетических элементах, вытачивали, клепали, паяли, прошивали, прикручивали и другими способами соединяли множество деталей, которые все вместе превращались в Изделия (именно так, с большой буквы называли результат своих трудов мастера). Процесс сопровождался лязгом, визгом, шипением пара и свистом подшипников... Вокруг туда-сюда деловито слонялись гремлины с забавными мордочками, их белоснежная шерсть была покрыта потеками масла и металлической стружкой а в больших, блестящих черных глазах плескался такой восторг от причастности к чуду, что смотреть без смеха было невозможно. Эти полуразумные создания всегда с большим удовольствием помогали в работе мастерам, да и в заводских районах их, говорят, очень много. В детстве Аксель не понимал, почему их называют полуразумными, ведь они делают такую сложную работу, к которой сам Аксель, например, даже не представлял, как подступиться. Потом, на первом круге обучения в школе ему объяснили, что гремлины не умеют ни говорить, ни читать, не слишком понимают, для чего нужен тот или иной механизм и не умеют создавать что-то новое, однако чувствуют все неисправности и интуитивно понимают, как можно их исключить. Или даже оптимизировать и улучшить работу устройства. Для мастеров, так же как и для фабрикантов, представители этой расы стали незаменимыми помощниками. В общем, наблюдать за работой мастеров было по-настоящему увлекательно. А ведь еще можно было набрать каких-нибудь некондиционных деталей, и попробовать собрать из них что-нибудь интересное... Однажды у Акселя даже получился вполне сносный метатель, которым он не преминул похвастаться в школе. Одноклассники его тогда очень зауважали. Правда, после того случая пришлось несколько дней спать на животе, а потом еще искать способ заработать, чтобы вернуть отцу деньги, которые тот потратил на лекаря для Акселя и его друзей, а так же на установку стекол и окраску стен в классе, испорченных взорвавшимся метателем. Обычно-то от Акселя не требовали самостоятельно платить за помощь лекаря, если он заболеет, да и на карманные расходы отец давал достаточно, но в тот раз он был очень уж зол. И мать его поддержала. Аксель потом сообразил, что столь строгое наказание было вызвано скорее испугом, чем недовольством, все-таки руки ему тогда посекло серьезно. Удивительно еще, что глаза остались целы. Даже чувствовал себя виноватым... Правда, про второй метатель рассказывать так и не стал.

Так что Аксель был очень обижен на мать за то, что она не взяла его с собой погостить. И даже радость от того, что дом на несколько дней остается в его распоряжении его не утешала. Он подозревал, что его не взяли с собой именно из-за того случая - опасались, как бы он не изобрел еще что-нибудь наподобие того метателя. Посчитали, что оставить его одного дома будет безопаснее. Ну нельзя же серьезно относиться к словам матери о том, что он не должен пропускать учебные дни в преддверии выпускных экзаменов? Дураком Аксель не был, учеба ему давалась легко, и к экзаменам он был давно готов. Он еще раз представил, в какой ужас придут родители, когда узнают, какие дела творятся дома в их отсутствие! Был бы кто-нибудь из них дома - наверняка бы тут же увезли подальше, как только услышали про одержимого. И сейчас Аксель считал, что это было бы к лучшему. Не пришлось бы по ночам вздрагивать от каждого шороха в пустом доме, представляя себе, как по лестнице тихо поднимается кто-то... что-то чужое и холодное. Что-то, что собирается причинить Акселю боль, много боли, а потом убить. "А может, это и к лучшему, что никого нет" - внезапно решил парень. "По крайней мере, я знаю, что никто из родных не превратился в чудовище. И никто бы не позволил родителям уехать. Кто бы нас принял? Та же тетя Агата, как только мама расскажет ей, отчего мы решили у нее погостить, тут же указала бы нам на дверь. Кто знает, может, одержимый - один из нас? И все-таки одному совсем жутко".

С трудом дождавшись рассвета, Аксель решительно выбрался из постели, и, торопливо одевшись, выбежал на улицу. "Если одержимый захочет меня прикончить, двери его не остановят. А сидя дома рехнуться можно", решил он. Парень вдохнул полной грудью и осмотрелся. Погода в этот день была удивительно хороша для конца весны - дождя не было, и, хотя вечные тучи никуда не делись, было достаточно сухо. Камни мостовой были чуть мокрые от утреннего тумана, и только. В Пенгверне редко видели солнце - девять месяцев в году были отданы на откуп туманам и мелким, моросящим дождям, и только летом тучи уходили, и жители могли насладиться солнечным светом и чистым небом, слегка подернутым, правда, смогом от многочисленных фабрик.

Подумав немного, Аксель направился по обычному маршруту. Сначала пройти по Шахтной улице, потом два квартала по Цеховой, пройти через переулок под названием Бывший тупик на улицу Неунывающих Могильщиков, которая упрется в Мозаичную площадь, на которой и находится школа. В школе делать нечего, но куда еще можно пойти, Акселю просто не пришло в голову. "Пройдусь немного, а там придумаю", решил парень, и, приняв целеустремленный и уверенный вид, зашагал по камням, машинально выбирая те, которые чуть выступают из мостовой - чтобы не замочить ног в отсутствующих сегодня лужах.

Народу, несмотря на ранний час, было хоть и меньше, чем обычно, но все равно немало. Это только для воспитанников школ в случае появления в округе одержимого жизнь замирает. Взрослые такой роскоши себе позволить не могут. Прохожие и не думали в страхе шарахаться друг от друга, да и лица их не были обезображены печатью ужаса и обреченности. Глядя на эти физиономии, привычно озабоченные своими бытовыми проблемами, и сам Аксель постепенно перестал вздрагивать, заслышав шаги за спиной. Мурашки со спины куда-то исчезли, да и напряженные плечи слегка опустились - поход в неизвестность превратился в обычную прогулку. Парень, наконец, расслабился и стал получать удовольствие от погожего утра. И тут же за это поплатился.

Вот только что он спокойно шел, рассматривая узоры из разноцветных булыжников на площади, и вдруг кто-то тяжело навалился на плечи и схватил за шею. Аксель с такой силой рванулся, что, вырвавшись из захвата, покатился по камням. Не оглядываясь, он как был, на четвереньках пополз вперед, подальше от кошмара. Горло перехватило, так, что даже закричать было невозможно.

Прийти в себя Акселя заставило только совершенно неприличное ржание, доносившееся откуда-то далеко позади. Заливистый смех, прерываемый всхлипами - кому-то было настолько весело, что даже воздуха не хватало. Аксель заставил себя остановиться, и медленно поднялся на ноги. Обернулся. Метрах в тридцати сзади обнаружился Руне Блумквист - однокашник и хороший приятель Акселя. Парень ощутил непередаваемый коктейль эмоций, в котором преобладало облегчение, стыд и досада - надо же было так попасться! Но делать нечего, не убегать же теперь. И Аксель побрел к товарищу.

- Я тебе еще это припомню, Руне.

- Даже если ты окажешься одержимым - это стоило того, - сквозь смех ответил Блумквист. - Так улепетывать! Да я бы тебя на двух-то ногах не догнал!

- Посмотрел бы я на тебя, если бы над тобой так пошутили! - продолжал возмущаться Аксель. - Еще бы и не так бежал!

- Я бы так быстро не смог, - с некоторой даже завистью цыкнул Руне. - У тебя, Аксель, настоящий талант! Тебе надо в скачках участвовать. Или в собачьих бегах! Ладно-ладно, не дуйся, - поспешно замахал руками младший Блумквист, видя, что Аксель начал всерьез закипать. - Признаю, шутка получилась злая, но я просто не смог удержаться!

- Сам-то ты чего здесь забыл? - буркнул мальчик, остывая. - Сказано же, дома сидеть.

- Могу адресовать тот же вопрос вам, гро Лундквист, - задрал нос Руне. - Что вас подвигло в такую рань покинуть свое уютное родовое гнездышко?

- Совсем тоскливо дома сидеть, - признался Аксель. - Родителей нет, сижу целыми днями в окно пялюсь. Да и ночами... - заканчивать предложение он не стал, но Руне понимающе кивнул.

- У меня похожая ситуация. Родные все здесь, только от этого не легче. Начинает казаться всякое. Вот и сбежал проветриться. А тут смотрю - батюшки, да ведь это сам Аксель, собственной персоной!

- Угу. А с чего ты взял, что я Аксель, а не кто-нибудь, занявший его место? Я вот насчет тебя не уверен.

- А я и не знаю. Но думаю, что даже если ты одержимый, на площади на меня нападать не станешь. Они, говорят, людных мест сторожатся.

Школьники немного помолчали, подозрительно разглядывая друг друга.

- Ладно, будем считать, что ты не одержимый, - решил, наконец, Руне. - Чем займемся?

Аксель пожал плечами.

- Было бы неплохо зайти в лавку. У меня все припасы дома закончились. Только рано еще, они только через час открываться будут.

- А пойдем на рынок? - предложил Руне. - Рынок-то работает. Заодно новости узнаем.

- Хорошо. Только людными улицами!

- Ну уж нет! Будем гулять задними дворами. И непременно на пустырь заглянем. Конечно, людными улицами, Лундквист! Стал бы я так глупо тебя заманивать, будь я одержимым!?

***

По дороге настороженность в общении куда-то исчезла, школьники перестали подозрительно посматривать друг на друга, а разговор перешел на обсуждение обычных школьных тем. Руне с восторгом описывал свою будущую профессию - он, в отличие от Акселя не собирался идти по стопам отца, а готовился стать торговцем. Не таким, конечно, как те, которые сидят возле своих лотков на рынке, продавая урожай со своих огородов. Настоящим, купцом, одним из тех, кто водит в степь огромные караваны с продукцией многочисленных заводов и мастерских Пенгверна, а обратно возвращаются с целыми стадами быков, подводами, наполненными зерном или шерстью и другими товарами, которые в самом Пенгверне не производятся.

- Мы все зациклились на железе и камне. Наш город такой огромный, что мы забыли о существовании остального мира, а ведь он много больше, чем старичок Пенгверн, сколько бы народа тут не кучковалось. Я хочу своими глазами увидеть и степи, и леса, и море, и солнце, не скрытое тучами или дымом. - Вдохновенно рассказывал Блумквист. - Хочу увидеть настоящих орков...

- Наши-то орки тебе чем не настоящие? - удивленно перебил Аксель. - Клыки есть, зеленые, высокие. Что, те, которые в степи живут, как-то по-другому выглядят? С хвостами на лбу?

- Да что б ты понимал! Настоящие орки живут в степи, а здешние слишком городские. Променяли вольную жизнь на каменные лабиринты, и радуются, - презрительно фыркнул парень. - О, смотри, газеты продают. Пойдем, купим, только у меня денег с собой нет. Да и позавтракать не мешало бы. - Как человек, готовящийся стать купцом, Руне очень бережно относился к деньгам, и не тратил их на что попало.

Акселю, впрочем, было не жалко. Родители оставили ему вполне достаточно средств на то время, пока будут отсутствовать.

Они купили сегодняшний номер газеты, и уселись в трактире, который был тут же, у выхода с рынка. Заказав по порции яичницы с жареной кровяной колбасой, и по кружке пива (инициатива Руне, Аксель предпочел бы морс, но постеснялся в этом признаваться), расстелили на столе газету.

"Уже почти половину декады назад в нашем районе появился одержимый. - Писали в "Пенгвернском горнодобытчике", местном ежедневном издании, - Никаких подвижек в поисках убийцы пока нет. Как сообщили нашему журналисту в магистрате, все охотники сейчас заняты в других местах появления одержимых, прежде всего - в Чумном городе. В граничащих с ним районах произошли сразу несколько десятков убийств, и власти опасаются, что скоро волна насилия может перекинуться и в более благополучные районы нашего города.

Между тем, сегодня обнаружен уже второй случай массового убийства в нашем районе - теперь, к списку жертв бесноватого добавилась семья шахтера Ханса Соммера, его жена, престарелый отец и двое детей. Сам Ханс находился на работе в шахте, и потому избежал участи своей семьи. Таким образом, на счету у одержимого уже восемь человек, четверо из которых - дети. Оба раза трагедия произошла ночью. Полиция делает все возможное, чтобы прекратить убийства, но вы сами понимаете, дорогие читатели, что у них просто недостаточно средств и опыта для поиска злодея, так что надежды на благополучный исход без участия охотников мало.

Последних, без сомнения, гораздо меньше, чем необходимо городу для того, чтобы можно было своевременно реагировать на угрозу. И если город не может увеличить их количество, то минимизировать угрозы, возникающие в неблагополучных районах, как нам кажется, вполне по силам администрации. Понятно, что власть не всесильна, и ничего не может сделать с той же Чумной областью, да и некоторыми другими опасными и не поддающимися контролю частями города. Но какие мотивы удерживают их от того, чтобы очистить, например Пепелище, которое вот уже не первый век портит своим существованием лик нашего города, и так же частенько отвлекает силы охотников, спросите вы? Освободив тем самым огромные силы стражи, которая вынуждена ежедневно патрулировать границы этой язвы. На этот вопрос у нас нет ответа, остается только надеяться, что рано или поздно эту проблему все-таки начнут решать.

А пока, дорогие читатели, нам, вместе с вами, остается только надеяться на лучшее, и, конечно, не забывать о безопасности."

- Вот демоны! - ругнулся Руне. - Якоб и Ивар. Я их знал, мы почти соседи.

Парни помолчали, думая об одном и том же.

- Как думаешь, где он прячется?

- С чего ты взял, что он где-то прячется?

- А по-твоему можно жить в семье и незаметно от родных тратить время не только на то, чтобы убить, но и предварительно поиздеваться над жертвой? - скептически поинтересовался Руне.

- Может, его семьи уже в живых-то нет, просто он об этом никому не говорит, - возразил Аксель. - Да и потом, - мне, например, для сокрытия, даже напрягаться бы не пришлось, я же сейчас один живу. И мало ли таких одиноких?

Блумквист сощурился:

- Только попробуй меня в гости пригласить! Сразу в полицию доложу.

- Только попробуй ко мне прийти! - парировал Аксель. - Сразу в полицию доложу.

***

Школьники немного послонялись по рынку, неторопливо разглядывая проходящих мимо людей. Аксель закупил провизии на несколько дней вперед, и на этом прогулка закончилась - вновь начался дождь, да и гулять с тяжелым мешком было не слишком приятно. Условившись встретиться на следующий день, друзья разошлись по домам.

Аксель не слишком переживал о том, что приходится снова возвращаться в одинокий и пустой дом - он уже придумал себе занятие. В тайнике под кроватью у него лежал самодельный метатель, и в сложившихся обстоятельствах было просто глупо им не пользоваться. Конечно, придется значительно упростить конструкцию, оставив возможность только одного выстрела, зато сильно уменьшится размер, и выстрел произойдет наверняка... По крайней мере, Аксель был уверен, что так будет. В нынешнем состоянии устройство не срабатывало два раза из трех, и еще оставался шанс, что оно взорвется прямо в руках.

Он уже подходил к дому, когда заметил на другой стороне улицы одинокую, понурую девчонку, которая сидела на ступеньках дома, опустив голову, и роняла на камни мостовой редкие слезинки. Аксель никогда не проходил мимо женских слез - не так его воспитывали. Но сейчас ему почему-то очень захотелось именно пройти мимо, постаравшись, чтобы девочка его не заметила. Он даже остановился, замер, не понимая, откуда в нем вдруг такое пренебрежение, чуть ли не трусость. Постояв так несколько секунд, и так и не разобравшись в своих желаниях, он тряхнул головой, и решительно зашагал к юной барышне. "Совсем рехнулся уже с этими одержимыми", пробормотал он себе под нос.

Он остановился возле ребенка, и, пересилив себя, вежливо спросил:

- Какое горе у вас, гратта?

Девочка вздрогнула и подняла голову, уставилась на него блестящими глазами, торопливо отерла дорожки слез со щек.

- Я тебя видела. Ты приятель Густава.

- Да, я знал Густава, - недоуменно ответил Аксель. Он девочку не помнил. - Густава убил одержимый.

- Знаю. Мы с Эммой учились в одном классе. - Девочка снова всхлипнула.

- Что ты здесь делаешь? И почему плачешь? - снова спросил Аксель. Против воли получилось немного грубовато, Аксель даже выругался про себя.

- Не твое дело! Сижу где хочу! - девочка отвернулась, вздернув нос, и уставилась куда-то вдаль. По щеке снова скатилась слезинка.

"Ну, вот и отлично", подумал Аксель. "Моя помощь ей не нужна, можно идти домой".

- Прости, я был не вежлив. - Сказал он, вместо того, чтобы уйти. - Может, тебе чем-нибудь помочь? Давай я отведу тебя домой? Где ты живешь?

- Нет, не хочу! - вскинулась девочка. При этом ее взгляд упал на свертки с продуктами, и прямо таки прикипел к ним. "Да она же голодная!" - сообразил Аксель.

- Слушай, у меня тут есть пирог с печенью, я, когда ходил по рынку, был голоден. Но потом я зашел в трактир, и теперь понимаю, что пирог мне совершенно не нужен. Дома у меня никого нет, так что он просто пропадет. Ты не могла бы оказать мне услугу, съесть его за меня? Вежливые гратты должны помогать взрослым.

Хитрость была совсем незамысловатая, но то ли девочка была слишком голодна, то ли по причине слишком юного возраста, она не заметила подвоха:

- С печенью? Хорошо, давай свой пирог, - величественно разрешила она. Аксель порылся в свертке, и протянул ей еще теплый кусок. Девочка старалась есть неторопливо и с достоинством, но было видно, что ей приходится прилагать немало усилий, чтобы не заглотить его весь целиком.

Дождавшись, когда с пирогом будет покончено, Аксель предложил:

- Может быть, юная гратта позволит в качестве благодарности за оказанную услугу проводить ее до дома?

- Я не пойду домой!

- Да почему?! - возмутился Аксель. - Что тебе там так не нравится?

- Я просто боюсь! Мой отец - одержимый!

Аксель разозлился. Ему совсем не хотелось провожать домой эту юную гратту, более того, ему вообще не хотелось с ней разговаривать. Чем-то она его раздражала. Все, что он сейчас хотел - это вернуться к себе, переодеться в сухое и заняться метателем.

- Вот что, - тяжело вздохнув, решил Аксель, - Я не знаю, почему ты считаешь, что одержимый - твой отец, но настаивать не буду. Однако если так, почему бы тебе не пойти в полицию, и не сообщить им об этом?

- Ты что, глупый? - девочка удивленно посмотрела на школьника. - Кто же мне поверит? Сейчас каждый третий своих родственников подозревает.

- И почему же ты уверена, что именно ты не ошибаешься? - спросил Аксель, хотя ему было не интересно.

- У меня папа с Хансом Соммером работает, они хорошо знакомы. Мы все время к нему в гости ходили. И с гро Овергором мы много общались, мы же с Эммой в одном классе учились.

- Это не доказательство, - возразил Аксель. - Всего лишь знакомство.

- А еще накануне убийства отец отправился в пивную, и вернулся только под утро. И вчера - тоже.

- Это может быть совпадением, хотя я понимаю твои страхи. Почему же ты не рассказала матери?

- Она мне не верит! Говорит, что это все глупости и совпадения. Накричала на меня, и я тогда одна убежала. Я тоже не хочу верить, что это папа, но ночевать дома боюсь!

- Хорошо. - Вздохнул Аксель. - Давай я попробую тебе помочь.

- Я не просила о помощи, - буркнула девочка. - Я сама найду, где мне переночевать!

"Замечательно", думал Аксель, - "Мне надо найти ей место для ночевки. И лучше всего подойдет мой дом, конечно".

- Как хоть тебя зовут? - неохотно поинтересовался юноша.

- Агнетта Фальк.

Аксель вспомнил, что пару раз слышал это имя от покойной Эммы Овергор.

- Пойдем. Я живу здесь неподалеку.- Сказал парень, отвернувшись и перехватывая поудобнее свертки с едой.

Девочка послушно шла сзади, а Аксель усиленно соображал, что ему делать. Ему не хотелось помогать девчонке. Ему даже не хотелось находиться рядом с ней. "Все из-за этого одержимого, - размышлял парень. - Я готов бояться собственной тени. Когда Руне навалился на меня, я чуть в штаны от страха не наложил. Конечно, немудрено в такой ситуации заполучить паранойю! И все-таки. Малознакомый парень ведет ее к себе домой, а ей хоть бы что. Да ни одна воспитанная девочка, даже десяти лет, не пойдет на такое, и под страхом смерти! С другой стороны, она очень напугана, и не знает, что делать. Ей всего десять лет. Можно и забыть о правилах приличия в таком возрасте и такой ситуации. В таком возрасте, говорят, одержимыми даже не становятся. Вот и пришли. Нужно что-то решать."

- Вот что, подожди меня здесь. Сейчас я сложу еду, и мы пойдем в трактир. У меня есть немного денег, так что я смогу снять для тебя комнату с пропитанием на несколько дней, пока одержимого не поймают.

- Не хочешь пускать меня в дом? - горько улыбнулась девочка.

- Не хочу портить твою репутацию, - дипломатично отговорился Аксель. - Что подумают люди? Смотри, на нас и так смотрят!

Вокруг действительно было достаточно народу, но, конечно, никому не было дела до двух подростков. Аксель не стал дожидаться новых возражений и вопросов, и просто скользнул в дверь дома, сразу закрыв ее за собой. Он бросил свертки с едой, и неохотно выскользнул обратно. Девочка никуда не делась, так и стояла под дождем. Аксель почувствовал себя неловко, но не стал извиняться. Таверна с номерами была недалеко, и недешевая - Акселю пришлось расстаться с большей частью сбережений, чтобы оплатить девочке шестидневное проживание.

- Я завтра зайду тебя проведать вечером, - пообещал он на прощанье, и с облегчением удалился.

Он вышел на улицу, и, сгорбившись, торопливым шагом пошел домой. Мальчик по-прежнему чувствовал какую-то неловкость, граничащую со страхом. Он не выдержал и оглянулся - из окна таверны на него смотрела Агнетта. Когда он свернул в переулок, ощущение дискомфорта почти исчезло.

***

Время пролетело незаметно - переделка метателя оказалась делом более сложным, чем Аксель предполагал. Так что когда он поднял голову от стола, заваленного инструментами и обрезками железа, то с удивлением заметил, что уже темнеет.

- Я же целый день не ел! Так и загнуться можно! - вслух произнес Аксель. Сразу стало как-то неуютно - голос порождал эхо, которое всегда почему-то появляется, когда ты один, даже если помещение тесное и завалено тюками с мягкой тканью. Сразу вспомнилась Агнетта Фальк, с которой ему не посчастливилось сегодня познакомиться. "Какой-то у нее взгляд странный", - подумал Аксель, но не стал больше говорить вслух. Он спустился на первый этаж, порылся в пакетах, которые так и были сложены возле входной двери и соорудил себе гигантский бутерброд из хлеба, сыра, копченого мяса и различных овощей. Очень внушительный и очень аппетитный бутерброд. Аксель подумал немного, и налил еще огромную кружку молока. Мама всегда говорила, что есть в сухомятку - наживать себе язву желудка! Он устроился за столом, аккуратно, стараясь не уронить ни один из ингредиентов бутерброда, поднес его ко рту... И опустил назад. Ощущение чужого взгляда в спину не проходило, и, не смотря на то, что Аксель с самого утра ничего не ел, напрочь отбивало аппетит. Аксель поднялся из-за стола и подошел к окну - стоя в освещенной столовой, он не мог ничего увидеть на темной, мокрой улице, и от этого становилось только страшнее. Юноша представил, что сейчас он доест свой бутерброд и поднимется в спальню. Он зажжет свет и станет читать, что-то про приключения археологов-поисковиков, тех бесшабашных и бесстрашных разумных, которые рискуют забираться в руины старых городов, уничтоженных катастрофой. Городов, набитых механическими или даже магическими ловушками, оставшимися со старых времен, когда людям и нелюдям еще была доступна магия и которые охраняют порой несметные сокровища. Он постарается сосредоточиться на книжке, но вместо этого будет представлять, как медленно и тихо, не скрипнув, открывается входная дверь, и нечто бесшумно поднимается по лестнице, нечто, с глазами Агнета Фальк ...

- Ты абсолютно точно сходишь с ума, Аксель. Ты рехнулся от страха, глупый школяр, сын маркшейдера. Не об этом ли ты мечтал, когда представлял, что становишься охотником? - Успокоить себя язвительными словами так и не получилось. Аксель подошел к входной двери. Проверил, закрыт ли замок. Вздохнул, и, проклиная свою трусость, подошел к одежному шкафу, уперся в него спиной, поднатужился, и стал толкать его к двери. На то, чтобы перекрыть проход ушло минут двадцать. И еще столько же, чтобы разыскать в доме замки от оконных ставней и закрыть их все изнутри - такого на его памяти родители не делали ни разу. Зато стало полегче - как-то уютнее и спокойнее. Аксель, наконец, уничтожил бутерброд и отправился спать - на чтение книг сил уже не осталось, так что он просто проспал крепко и безмятежно почти до полудня.

Проснувшись, юноша с удивлением вспоминал свое вечернее настроение. "Сам себя не узнаю", - думал он. - "Вообще, может быть, это было разумно - забаррикадировать дверь и закрыть ставни. Но почему именно вчера?"

Сонное недоумение мгновенно исчезло, как только Аксель отодвинул шкаф. Входная дверь была открыта, хотя юноша точно помнил, как закрывал ее накануне. Чуть внимательней осмотрев дверь, он понял, что замок взломан -заметил царапины на двери. Язычок был отжат. На дрожащих ногах Аксель с трудом доковылял до стула и повалился на него. "Меня спас только шкаф. Одержимый не захотел шуметь, и не стал выбивать дверь, когда выяснилось, что тихо войти не получится. Если бы не моя паранойя..." На этом мысль обрывалась и шла по кругу. Прийти в себя удалось только через час, и только потому, что он вспомнил о назначенной встрече с приятелем. Аксель ужасно не любил опаздывать, и потому пересилил себя. К тому же он уже решил, чем они с Блумквистом сегодня займутся. Нужно только не забыть взять метатель.

***

Выйдя из дома, он минуту рассуждал, не забежать ли в таверну, в которой оставил девочку, но не смог себя пересилить. Объяснив себе, что он и так рискует не застать Руне, юноша поспешил к нему. Он все-таки опоздал, и когда он прибежал на Мозаичную площадь, нашел там своего товарища, уныло и бесцельно шлепающего по пузырящимся от дождя лужам.

- Я уж думал, тебя одержимый замучил, - поприветствовал тот Акселя. - Собирался домой идти.

- Между прочим, могло и такое случиться, - выпалил Аксель. - Сам не знаю, как спасся!

Он пересказал другу события предыдущего вечера и ночи.

- А тебе точно не показалось? - с сомнением поинтересовался Руне. - Все-таки дети редко одержимыми становятся. Может, ты просто забыл, что дверь не закрыл? И потом, кто сказал, что это именно она к тебе пробраться пыталась? Между прочим, ты очень удобная жертва - тебя бы даже искать не стали еще целых шесть дней, до возвращения отца. О том, что ты один знаю не только я и Анна, все наши одноклассники, да и соседи твои. А могли ведь и просто проследить. И, кстати, почему ты сразу об одержимых подумал? Между прочим, не стоит забывать и о банальном воровстве. Не говори мне только, что у вас дома нечем поживиться!

- Знаешь, я и сам сомневаюсь, - признался Аксель. - Поэтому предлагаю проверить. Давай вместе сходим к Фалькам?

- И что у них спросим? Скажите, не одержимая ли у вас дочь? И потом, вдруг она права, и это действительно ее отец?

- Нет. Просто зайдем и объясним ее матери, куда делась Агнетта. Она же волнуется, наверное. И присмотримся заодно. Вдруг что-то заметим?

Руне тяжело вздохнул.

- Это можно. Только страшно как-то.

- Чего днем-то бояться? Людей на улице полно. В дом заходить не станем, просто постучимся, и поговорим с гра Фальк, - продолжал уговаривать Аксель.

Руне еще немного подумал, а потом все-таки кивнул.

- Хорошо, все равно скучно. А ты, скорее всего, ошибаешься. Нет там никаких одержимых. Только имей в виду - если нас там замучают и убьют - это ты виноват, так и знай!

- Ха! Если нас замучают и убьют, твое осуждение меня точно меньше всего волновать будет, - фыркнул Аксель. На самом деле он ужасно боялся, и Руне упросил идти только потому, что один мог просто не решиться.

Дорогу к дому Фальков Руне знал неплохо - он жил в той же части района и не раз, возвращался домой в компании с другими школьниками, среди которых была и Агнетта. Подойдя к дому, друзья некоторое время топтались возле двери, не решаясь постучаться. Аксель пересилил себя, и громко заколотил в дверь.

Дверь распахнулась не сразу. А когда она открылась, на мальчишек недоуменно воззрилась невысокая полная женщина с добрым лицом.

- Мальчишки, вы чего тут? - поинтересовалась она. - Зайдете?

Мальчишки переглянулись. На лице гра Фальк не было ни следа озабоченности и беспокойства. Будто у нее не сбежала из дома маленькая десятилетняя дочь, да еще в городе, по которому бродит одержимый.

- Простите, гра Фальк, мы тут ненадолго. Я просто вчера встретил вашу дочь, Агнетту... - Аксель замялся, не зная, как продолжить.

- Да уж, эта мелкая паршивка у меня на месте сидеть не любит, - женщина расплылась в улыбке. - Каждый день с подружками гуляет, и ничем ее не удержишь! И сейчас тоже, завтрак ей скормлю, да отпущу. Я ей строго-настрого запретила по темноте ходить, и чтоб всегда на глазах у людей была, и в гости ни к кому не ходила. Так что вы мальчики, не беспокойтесь. А хотите я и вам завтрак соберу? Вон оба какие тощие. Заодно присмотрите за Агнеттой, вы же подружились вчера?

Гра Фальк не требовались ответы, она, похоже, просто наслаждалась звуками собственного голоса. Аксель и не смог бы ничего ответить. Он слушал веселое щебетание маленькой, круглой, румяной женщины, а по спине у него стекали капли холодного пота. Больше всего ему хотелось убежать, не дослушав женщину - краем глаза он заметил, что Руне шаг за шагом, медленно удаляется от двери - еще чуть-чуть, и приятель просто сорвется на бег, только его и видели. Аксель уже почти решился последовать его примеру, когда за спиной у матери Агнетты послышались быстрые шаги.

- Мамочка, кто к нам пришел? - гра Фальк шустро развернулась в двери, чтобы ответить. "Вот сейчас отличный момент, чтобы сбежать", подумал Аксель, но так и не смог преодолеть ступор. Голос Агнетты звучал не так как вчера. В нем не было ни отчаяния, ни усталости, ни зарождающейся простуды. И все-таки это был ее голос. Аксель поднял руку, пытаясь нащупать что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Он даже представить себе не мог, что когда-нибудь сможет испытывать столь всепоглощающий страх. Ноги мерзко дрожали, будто превратились в желе - то самое, которое мама готовила летом из костей и ягод подгорной клюквы. Отец часто приносил эту ягоду целыми корзинами. У его коллег гномов всегда были излишки, и они с удовольствием раздавали их живущим на поверхности - чего продукту зря пропадать? Юноша сам поражался, откуда в такой момент у него появляются столь несвоевременные сравнения? Нащупать удалось только ветвь терновника, который многие приверженцы старых традиций сажали возле входа в дом, защищая его от зла. Если имели возможность, конечно - не везде в Пенгверне дома стояли столь свободно, чтобы оставалось место еще и для деревьев. Резкая боль в руке от впившейся колючки мгновенно привела Акселя в чувство. Как раз вовремя, чтобы услышать окончание фразы:

- Тут к тебе пришел юноша, говорит, что вы вчера с ним гуляли. Надеюсь, ты вела себя достойно, не капризничала? Смотри у меня, меньше чем через декаду вернется папа из шахты, обязательно спросит, как себя вела его маленькая принцесса. Не хотелось бы его расстраивать.

"Гро Фальк работает так же, как отец", - думал Аксель. - "Значит, его никак не могло быть здесь, когда происходили убийства. Да и не сбегала она из дома". Он еще надеялся, что это какая-то ошибка, что девочка совсем другая... Но тут гра Фальк, наконец, посторонилась, и парень увидел Агнетту, которая шла к двери. Она смотрела прямо ему в лицо. Аксель больше не видел маленькую девочку. Чуть отстраненная улыбка, уверенные, недетские движения. Ему навстречу шла смерть. И тогда он отпустил изломанную ветвь терновника, и вытянул в сторону девочки руку, с укрепленным на запястье метателем. Второй рукой он хлопнул по спусковому рычагу.

Аксель не учился конструированию, и особых талантов к этому у него тоже не было. Он просто собрал несколько деталей от разных устройств, в качестве рабочего элемента использовав крохотную крупинку алхимического серебра. Редкого и очень дорогого металла, который использовался во многих механизмах и агрегатах как источник энергии. И метатель у юноши получился откровенно ущербным - он опасался усложнять механизм, помня результаты предыдущей попытки. В этот раз конструкция была предельно проста - алхимическое серебро лежало в небольшом толстостенном баллоне с водой, отделенное от жидкости перегородкой. После нажатия на рычажок, эта перегородка разрушилась, и как только металл соприкоснулся с водой, его температура резко возросла - так резко, что вся вода мгновенно превратилась в пар. Возросшее давление заставило с огромной скоростью вылететь остро отточенную медную монету, укрепленную в стволе. Аксель рассчитывал, что она пролетит как диск для игры в фрисби - он ошибся, монета вращалась в воздухе совершенно непредсказуемо. Ошибся он и в усилии, с которым поршень отправит монету в полет - оно оказалось гораздо большим. И расстояние до девочки было совсем невелико, так что монета не успела уйти в сторону, и попала ей прямо в лицо, снеся половину черепа и расплескав его содержимое по всей комнате. Алхимическое серебро слишком долго находилось в контакте с жидкой водой, и потому его температуры хватило, чтобы сильно раскалить стенки баллона - юноша получил сильный ожог запястья. Отдачей ему выбило плечо и повалило на спину, и от боли он на несколько секунд потерял сознание. А когда пришел в себя, первое, что он услышал, был дикий, отчаянный вой гра Фальк, которая удерживала на коленях тело своей мертвой дочери и раскачивалась из стороны в сторону.

***

Акселя еще декаду держали в одиночной камере, но дело так и не дошло до суда. К нему никого не пускали - даже родителей, которым телеграммой сообщили о происшествии уже на следующий день. Он вообще никого за это время не видел - даже пищу ему просовывали в крохотное оконце, открывавшееся только дважды в день. Уже на третий день парень сам убедил себя, что совершил страшную ошибку - убил ни в чем не повинную девчонку. К концу пребывания в камере, он уже всерьез обдумывал, каким способом можно убить себя. Жить с таким грузом на душе не хотелось.Когда дверь камеры распахнулась, он не отреагировал - слишком глубоко погрузился в свои переживания. Полицейскому пришлось потрясти парня за плечо, прежде чем он пришел в себя.

- Приятель, вставай. Суда не будет, Агнетта Фальк и в самом деле оказалась одержимой. Так что давай, выходи. Тебя там видеть хотят.

Облегчение, которое испытал Аксель, можно было сравнить с чувством, которое возникает во сне. Когда ты вдруг видишь любимого умершего родственника и понимаешь, что его смерть, и все это время, вся эта тоска были неправдой. Только чудесно воскресшим в этом случае был он сам. Медленно, не вполне осознавая, что ему говорят, Аксель поднялся с жесткой лавки и побрел вслед за провожатым. Тот бормотал что-то о том, как все были уверены, что девочка была нормальной, и что все думали, Аксель просто помешался от страха. Аксель не отвечал. Он снова оказался в полицейской приемной, где ему выдали вещи, и помогли натянуть куртку - рука до сих пор болела.

Аксель внезапно осознал, что перед ним стоит женщина. Он таких еще не видел. Сначала, ему показалось, что она не слишком молода - этому способствовал тот факт, что она была совершенно седая, к тому же Аксель еще не вышел из того возраста, когда все женщины старше тридцати кажутся древними старухами, однако, присмотревшись, он изменил свое мнение. Черноглазая, стройная, затянутая в тугой корсет поверх белоснежной сорочки, с едва заметной сеточкой морщин вокруг глаз, она небрежно держала на сгибе руки теплый кожаный плащ, из-под которого виднелась рукоять метателя и край широкого плотного ремня, с укрепленной на нем кобурой. Штаны из плотной непромокаемой и немаркой ткани - дорогой и практичной - обтягивали стройные, красивой формы бедра. Женщина распространяла вокруг себя уверенность и силу, бледные тонкие губы были чуть изогнуты в иронической усмешке, взгляд был прямой и строгий. И она уже некоторое время о чем-то говорила.

- Эй, парень. Ты меня слушаешь вообще?

- Простите, я немного выбит из колеи, - признался он. - Откровенно говоря, нет, не слышал. Вы не могли бы повторить?

- Оно и видно. Меня зовут Ида Монссон. Это мою работу ты сделал, прикончив одержимую. Опустим ту часть, в которой я рассыпаюсь в благодарностях за то, что мне не пришлось нудно бродить по городу в поисках бяки, тем более, что денег за эту работу я тоже не получу, и, выходит, зря тащилась в ваш район целых тринадцать часов. Меня интересует, как ты ее вычислил.

Аксель начал послушно рассказывать, но его прервали почти сразу:

- Так, стоп. Заткнись пока. Объясни, почему ты не стал приглашать девчонку в дом, а вместо этого отправил в трактир. Такие юные лопухи обычно не бывают столь осторожны.

- Не знаю. Мне просто с ней рядом было ужасно неуютно, казалось... Нет, не знаю. Просто неуютно.

- Ясно. Вот что, пойдем-ка проводим тебя домой. Нужно поговорить с твоими родными.

- Со мной что-то не так? - немного испугался юноша.

- Ну, это как посмотреть. Если ты не врешь, и действительно что-то такое почувствовал - ты можешь стать охотником.

- Но... Охотники же видят одержимых?! А я... Я до сих пор не уверен, что мне не показалось. Вдруг я просто угадал?

- Да бред это все, ничего мы не видим. По ощущениям все происходит вот примерно так, как ты описал. Не нравится человек, и все. Неужели не слышал историй о том, что мы частенько ошибаемся? - охотница подтолкнула мальчика к двери.

Аксель послушно вышел из участка.

- Слышал, но думал, что все это вымысел. Не бывает такого.

- Большинство таких историй действительно гроша ломаного не стоят. Статистика гласит, что примерно один из десяти убитых охотниками оказывается нормальным человеком. Мы должны проанализировать кровь каждого из убитых. Анализ крови занимает четыре дня, так что проверять всех жителей района нельзя, но каждого убитого в обязательном порядке. И - отчет в администрацию. За ошибки нас никто не наказывает, если, конечно, это не происходит слишком часто.

- А почему нельзя брать кровь у подозреваемых? Чтобы заранее убедиться?

- Потому что это бессмысленно. Одержимый отличается от обычного разумного. В его крови под влиянием сущности, которая заняла его тело, появляются различные вещества... Долго объяснять, да и не знаю я всех тонкостей, это дело ученых. Шутка в том, что такие изменения бывают и у вполне обычных людей. При жизни. Тех, которые не являются одержимыми. Те, кто просто испытывают сильные чувства, например. И только у одержимых эти вещества не исчезают после смерти. Не спрашивай, почему - не думаю, что даже высоколобые понимают, в чем тут дело. Так есть и точка. - Она чуть помолчала. - Так что ты думаешь о том, чтобы стать охотником?

Аксель задумался. Задай ему этот вопрос кто-нибудь пару декад назад - он бы ответил мгновенно. И положительно. Теперь - нет.

- Я не знаю. Я все эти дни думал, что убил невинного ребенка. Жить не хотел. И получается, что охотник каждый раз чувствует то же самое? Да и опасно это. Говорят, охотников часто убивают.

- Все так и есть. Но нас мало. И больше - некому. А насчет того, что часто убивают... У тебя отец кем работает, шахтером? Инженером? У них там, в шахтах, между прочим, тоже не мед с сахаром. Завалы, взрывы горючих газов, да мало ли чего еще. В любой профессии так. Обычная работа, только ответственности больше. Может, чуть более опасная. Зато и платят нам так, что твоему отцу и не снилось. Ты подумай. Сейчас я с твоими родителями поговорю, обрисую твои перспективы и все такое. А вы уж между собой потом обсудите. Но окончательное решение все равно за тобой. Времени чтобы его принять у тебя достаточно - пока школу не закончишь. Сколько тебе там осталось - месяц? А там если решишься, просто приедешь ко мне - возьму в ученики. По правилам нашей гильдии, кто обнаружил охотника, тот его и обучает.

***

В тот день Аксель был почти уверен, что откажется. Ида привела его домой, после чего заперлась в кабинете отца с родителями, и целый час провела в нем. А потом ушла. После этого были слезы радости и облегчения в глазах у матери, да и отец подозрительно часто моргал, был праздничный ужин и долгие разговоры... Но тема будущего Акселя не затрагивалась. Аксель не хотел об этом говорить - он боялся, что родители станут его отговаривать, и он из чувства противоречия захочет поступить наперекор. Для себя он уже почти решил, что будет жить так, будто ничего не произошло. Почему эту тему не затрагивали родители, он тогда не понял, но был им благодарен.

А потом было возвращение в школу и последние дни учебы. И Аксель заметил, что игнорировать происшедшее не получается. Все его знакомые разделились на две группы. Те, кто считал, что Акселю просто повезло, что Агнетта оказалась одержимой. Некоторые шли в предположениях дальше, и говорили, что гро Лундквист, отец Акселя, заплатил охотнице за то, что она признала Агнетту Фальк одержимой. Тот факт, что больше убийств не происходило, не заставлял их усомниться в своих предположениях. Их не убедил даже анализ крови погибшей, выставленный на всеобщее обозрение. Люди из второй группы считали, что Аксель поступил правильно. Беда в том, что в последней группе были только его родители, брат и сестра. Даже Руне стал избегать товарища, и присоединился к тем, кто считал, что ему просто повезло. С каждым днем он все больше думал о ремесле охотника.

В день, когда Аксель пришел домой с грамотой об окончании школы, у него состоялся серьезный разговор с родителями. Он не остался на вечеринку в честь окончания школы - и физически чувствовал облегчение, которое испытывали его одноклассники, когда он уходил. На душе было смутно. Родители ждали его прихода - они сидели в столовой, украшенной по случаю праздника.

- Откуда вы знали, что я так рано вернусь? - недоуменно поинтересовался юноша.

- Догадались. - Отец всегда был немногословен, и особенно в вопросах, которые казались ему незначительными. - Скажи, сын... Что ты думаешь по поводу предложения гра Монссон?

Аксель выдохнул.

- Я не знаю. В детстве я мечтал стать охотником. Но после того, что произошло... Я сидел в камере, и был уверен, что убил Агнетту. Не одержимую. Целых десять дней. И оказывается, ни один охотник не может быть до конца уверен, что убил одержимого до того, как проведут анализ крови. Мне было страшно.

Мать пересела на соседний стул и крепко обняла Акселя. Он не стал вырываться, как делал это обычно, считая себя слишком взрослым для такого проявления чувств, но продолжил говорить:

- И я думал, что откажусь. Две недели назад я хотел просто забыть обо всем, и жить так, как жил раньше. Закончить в школу. Поступить в инженерный институт. Но мне не дают забыть! На меня смотрят, как на убийцу, избежавшего кары! Я уже ничего не понимаю, - юноша почувствовал, что горло перехватило, и замолчал. Не хватало еще разрыдаться!

- Ты очень повзрослел. - Сказал вдруг гро Лундквист. - Четыре декады назад я оставлял дома ребенка, а две декады назад увидел мужчину. Это... неожиданно. - Он разглядывал сына, будто незнакомца. - Я горжусь тобой. Мы с мамой тобой гордимся. Но тебе не хватает опыта. Люди не любят тех, кто от них отличается. Гномы, орки... Они просто другие, от них не ждут точно такого поведения, как от людей. А охотники... охотники окружены тайной. Так здорово слушать рассказы об их подвигах - когда они далеко. А ты был обычным мальчишкой, и вдруг в одночасье стал этим самым охотником. Убил одержимую - в которой никто не мог таковую заподозрить. Ты думаешь, те, кто говорит, что мы заплатили, чтобы Агнетту признали одержимой, верят своим словам? Нет, конечно. Это просто страх, сын. Страх и немного зависти. Гремучее соединение. Ох, да к мертвым богам это все, - он внезапно тряхнул головой. - Я не хочу для тебя такой судьбы. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Прожил спокойную, счастливую жизнь. Я готов за это платить. Мы можем переехать - здесь тебе твоего таланта не забудут, но Пенгверн велик, специалисту моего уровня будут рады везде. Я и хотел так сделать. Просто сообщить о том, что мы переезжаем. Мама убеждала меня так и поступить. Но Ида Монссон была права. Ты слишком вырос, и я больше не могу принимать за тебя решения.

Аксель улыбнулся. Отец все-таки не решился быть совсем откровенным. Надеялся умолчанием повлиять на его решение. Но он и сам додумал то, что отец не смог сказать. Пенгверн велик, но в нем нельзя спрятаться. И рано или поздно о его способностях узнают, куда бы они ни уехали. И даже если они покинут Пенгверн, этого не избежать. А еще... Меньше сотни охотников на пятнадцать миллионов жителей. И новые одержимые появляются регулярно. "Обычная работа, только ответственности больше. Может, чуть более опасная", - говорила Ида Монссон.

Аксель провел с семьей чудесный вечер, а утром попросил мать помочь ему собраться.

Глава 2

Столкнуться с реалиями взрослой жизни Акселю пришлось почти сразу, как он переступил порог родительского дома. До сих пор путешествовать юноше приходилось только в сопровождении родителей, и никогда так далеко.

Ида Монссон жила в районе под названием Бардак. Название сохранилось с незапамятных времен - когда Пенгверн можно было пересечь на лошади из конца в конец за день, и на самой его окраине был квартал, в котором можно было за разумную плату провести ночь, будучи окруженным любовью и лаской. С тех пор многое изменилось - квартал потерял большую часть своей дурной репутации, став одним из деловых центров города. О прошлом напоминало только название, да пара дорогих, респектабельных заведений, сохранившихся со старых времен и принадлежащих разумным, приходящимся далекими потомками тем, кто их открывал. Располагался Бардак в трех днях пути железной дорогой от Шахт, района, в котором провел жизнь Аксель, и путешествовать предстояло с пересадкой. Юноша немного нервничал. Несмотря на то, что уж путь к железнодорожному вокзалу был ему знаком отлично, сегодня все вокруг казалось не таким, как обычно. Аксель даже пожалел, что поспешил отказаться от сопровождения родителей - мама вообще хотела ехать с ним вместе до самого Бардака, и отец явно ее в этом поддерживал, хотя сам предлагал только посадить на поезд.

- Что со мной может случиться? - возмущался он. - Я же не в трущобы собираюсь!

Родители уступили.

И вот теперь Аксель шел в сторону центральной железнодорожной станции Шахт, периодически спотыкаясь о собственный чемодан - тяжелый, из дерева, оббитый плотной кожей, по углам заклепанной металлическими уголками, - и остро жалел, что не принял предложения отца проводить его хотя бы до поезда. Он внезапно сообразил, что никогда в жизни ему не приходилось самому покупать билет на поезд, и он очень слабо представляет, как это делается. До сих пор с этим как-то справлялся отец. Даже когда сам он ехать никуда не собирался, например, отправляя их с мамой в гости к тетке, отец шел на станцию и там покупал билеты. Аксель посчитал, что такими вещами ему предстоит заниматься самостоятельно, раз уж он собирается жить вдали от семьи, и, значит, начинать следует уже сейчас. "Было бы логично сходить, для начала, вместе с папой, посмотреть, как это делается", - размышлял про себя Аксель, в очередной раз ссаживая голень об острый уголок чемодана. "Вроде бы нужно подойти к начальнику станции и, предъявив документы, указать место назначения", - вспоминал юноша наставления отца. "Интересно, как найти кабинет начальника станции? Или там были какие-то указатели?" Были указатели или нет, Аксель так и не вспомнил, пока не оказался на вокзале. Указателей не было, однако выяснилось, что покупать билеты можно не только у него. Прямо на перроне стояла будка, в которой продавали билеты третьего класса. До сих пор третьим классом юноше ездить не приходилось, и он не стремился попробовать, однако, побродив по вокзалу, Аксель нашел стенд с объявлениями. Поверх всех прочих объявлений висела бумага, в которой было указано, что билеты первого и второго класса на сегодняшние рейсы уже распроданы. Оказалось, их нужно было покупать заранее. Несколько позже Аксель узнал, что билеты купить все-таки можно было. И именно у начальника вокзала. Если бы он явился и назвал свою фамилию, свободное место в поезде для него бы нашлось - у старого однокашника отца всегда была заготовлена пара билетов на подобный случай. Вместо этого Аксель отстоял длинную очередь, заплатил за билет третьего класса, дождался, когда усталый служащий выпишет документ, и не глядя забрав его поспешил на поезд, который вот-вот должен был подойти. Третий класс разительно отличался от первого. Прежде всего, тем, что билеты не были номерными, и, значит, продавалось их гораздо больше, чем мог вместить вагон. Зато в них не указывалась дата - если обладателю билета не хватило места в этот раз - что ж, он имел право попытать счастья на следующий день. Об этом Аксель узнал в самый последний момент, уже после того, как вагон был заполнен почти под завязку. Какой-то снисходительный гном сообщил недоуменно мнущемуся на перроне юноше о правилах проезда третьим классом:

- Ты так отсюда никогда не уедешь, паренек, - прокричал житель гор, высунувшись из окна вагона. - Локтями надо работать!

Только тогда Аксель спохватился, и, продемонстрировав билет контролеру, впихнул куда-то между спин других пассажиров сначала свой чудовищный чемодан, а потом и себя самого, в процессе выслушав, что другие пассажиры думают об Акселе и, особенно, о его багаже. За чемодан стало обидно, хотя до последнего времени юноша и сам в мыслях не раз высказывал к несчастному предмету многочисленные претензии. Впрочем, вскоре он был реабилитирован - после того, как пассажиры немного распределились по вагону и удалось опустить его на пол, а потом использовать как табурет. Ехать предстояло до района Фабрик, где нужно было пересесть на другой поезд. Аксель сидел, глядя на попутчиков, которые не находили ничего необычного в таком способе путешествовать, и все никак не мог поверить, что это происходит с ним. Путешествовать третьим классом ему решительно не нравилось, он не понимал, почему такое множество людей согласны ехать целые сутки в такой скученности. Мало того что без возможности прилечь - многие так и ехали стоя. Впрочем, вскоре выяснилось, что большинство пассажиров не собираются ехать так далеко. Люди выходили на промежуточных станциях, входили новые, которые через несколько часов тоже менялись. Акселя толкали и пихали, и, в конце концов, он оказался в углу, возле самого входа в уборную - чему он был даже рад, несмотря на запах. Притерпеться к амбре было возможно, а вот ехать целые сутки, ни разу уборной не посетив - нет, и если бы юноша не оказался около туалета случайно, он мог и не найти этого необходимого помещения, и в результате оконфузиться. Ночью в вагоне стало гораздо свободнее - Аксель даже смог встать и пройтись несколько раз, чтобы размять затекшие ноги и спину. О полноценном сне речи не шло - Аксель несколько раз задремывал, сидя на своем верном чемодане, но стоило поезду дернуться на стрелке, мгновенно просыпался. Другие, более опытные пассажиры, запаслись дерюгой, которую расстилали прямо на полу, и спокойно спали, но Аксель им совершенно не завидовал. Он не готов был к тому, чтобы через него постоянно переступали, а то и отдавливали неосторожно раскинутые руки, как это случалось с теми, кто занял "лежачие" места. На следующий день была пересадка в Фабриках. На новом поезде ехать было намного свободнее - но не потому, что в бардак ехало меньше пассажиров. Просто железнодорожное начальство выделило несколько дополнительных вагонов, чтобы разгрузить вокзал, и место нашлось для всех. Этот положительный момент омрачался тем фактом, что пассажирских вагонов, конечно, не нашлось. Вместо них к поезду прицепили товарные, которые от пассажирских третьего класса отличались тем, что в них отсутствовали окна и туалеты. И если первое Акселя не слишком обеспокоило - он был готов ехать и в темноте, то последнее привело в трепет. Аксель попытался спросить у попутчиков, как быть, если одолеют телесные нужды, выслушал несколько остроумных ответов, и продолжал переживать, пока загадка не раскрылась сама собой. Оказывается, были предусмотрены специальные стоянки - поезд дважды останавливался в центре длинных пустырей, которыми изобиловала местность, все страждущие высыпали из вагонов, облюбовывая каждый приглянувшиеся кусты или груды валунов, после чего благополучно возвращались назад. Несмотря на опасения, юноша от поезда не отстал - времени на все процедуры предоставлялось достаточно. В Бардак поезд прибыл ранним утром, и, покинув вагон, Аксель почувствовал себя почти счастливым. Он был разбит, мечтал о горячей ванной и постели, а нежная любовь к железнодорожным путешествиям значительно померкла, но был уверен, что самое худшее позади, и это наполняло его душу радостью.

Покинув территорию вокзала, Аксель пораженно замер. До сих пор за пределы Шахт ему приходилось выбираться только в район Мастерских, который мало отличался от родных мест. Здесь было иначе. Прежде всего, тут преобладали высокие здания - трех и четырехэтажные, расположенные так тесно, что за ними не всегда было видно небо. И еще в Бардаке было больше разумных. Намного больше. Все они сновали по краям мостовой, а в центре сплошным потоком, разбрызгивая на прохожих воду из луж, катились конные экипажи, дилижансы и даже паровые кареты. Было несколько холоднее, чем в шахтерском районе, и воздух был еще менее прозрачен, чем юноша привык - в это время годы ветер дул преимущественно со стороны заводского района, принося клубы дыма и сажи. Серое небо, серые стены домов, серая мостовая, потоки людей в темной одежде - все сливалось в одну невнятную серую массу различных оттенков, глаза отказывались делить картину на отдельные элементы. Аксель почувствовал себя очень неуютно. Времени на то, чтобы окончательно впасть в панику ему не дали - пару раз он поймал на себе недовольные взгляды выходящих из здания вокзала, понял, что ведет себя как малолетний разиня, и, подхватив тяжелый чемодан, поспешно отошел с дороги. Тут же взгляд его наткнулся на табличку с надписью "Остановка омнибусов", и он торопливо направился к ней. Возле таблички как раз стоял экипаж, на боку которого крупными буквами было выведено "Паровозный вокзал - Площадь Добрых Красавиц" - судя по визитке, оставленной гра Монссон, омнибус был подходящий. Аксель передал извозчику медный стювер и по раскладной лестнице взобрался на крышу - единственный из пассажиров, больше никому мокнуть под дождем не захотелось, даже ради экономии двух стюверов. Аксель в таковой тоже не нуждался, но воспоминания о третьем классе были свежи и ярки, потому ехать в тесном темном салоне, пытаясь разглядеть новые места через грязные оконца, показалось меньшим злом, чем перспектива промокнуть. Впрочем, к концу пути он уже сожалел о своем решении - дорога заняла не меньше часа, и все это время дул пронизывающий ветер, который, в сочетании с промокшим и хлопающим по спине плащом, почти заставил будущего охотника забыть о самом понятии тепла и уюта. Казалось, промозглый холод был всегда, и всегда будет, а такие вещи, как горячий глинтвейн и теплый камин - это просто сказки, о которых не стоит и вспоминать. Грузовой вагон уже не казался абсолютным злом. Виды, открывающиеся с крыши, как выяснилось, также не стоили таких жертв - все та же вездесущая серость, которая встретила юношу, как только он покинул вагон. Однако даже самым тяжелым испытаниям свойственно когда-нибудь заканчиваться - закончилась и эта поездка. Аксель с трудом сполз с лестницы, и направился к вывеске, гласившей: "Меблированные комнаты гро Дабура. Дешево. Доступно. Достойно". Судя по фамилии владельца, он был представителем расы гномов, а, значит, приписка из трех Д наверняка соответствовала действительности.

Глядя на визитку Аксель с трудом отворил массивную дверь, и направился к лестнице. Однако был тут же остановлен вежливым вопросом:

- Молодой человек что-то ищет?

Оглянувшись, парень заметил невысокую стойку, за которой восседал чрезвычайно широкоплечий гном, облаченный в куртку из мягкой толстой кожи, выкрашенную в черный цвет и увешенную знаками клана, рода и семьи. Вежливо поздоровавшись, юноша спросил:

- Простите, не здесь ли проживает гра Монссон?

Гном настороженно уставился на Акселя, потом его лицо прояснилось, и он спросил:

- Что, Ида наконец-то обзавелась учеником? Это славно, ей давно пора передавать опыт! Только не повезло тебе, парень, она сейчас не дома. Ушла еще вчера вечером, обещала быть не раньше полудня.

Аксель немного приуныл. Он как-то не планировал своих действий на тот случай, если его будущей наставницы не окажется дома. Гном это, кажется, заметил.

- Вот что, парень. Ты ведь ученик Иды? Значит, жить будешь здесь. Давай пока подберем тебе комнату, расположишься и высушишься. А я тебе расскажу обо всяких полезных местах нашего района.

Комната оказалась удивительно уютной. Удобная кровать, шкаф для одежды и книжный шкаф, в котором даже оказалось несколько книг, большое окно и газовая лампа, зеркало. В небольшом, огороженном закутке обнаружились раковина, душ и унитаз, причем из крана даже текла теплая вода.

- В подвале у нас парилка и ванная, - пояснил гро Дабур, - Так что если захочется попариться - милости прошу. Только предупреди заранее, чтоб нагреть успели.

Чем более комфортной Аксель находил комнату, тем грустнее ему становилось. Если бы не отсутствие кухни, ее можно было бы считать полноценной квартирой.

- Простите, гро Дабур, - наконец решил он. - Я боюсь, я не смогу оплачивать такую замечательную комнату. До тех пор, пока я не начну зарабатывать деньги самостоятельно, у меня достаточно ограниченный бюджет, и такие хоромы мне, конечно, не по карману.

Гном гулко расхохотался.

- Жилье ученика охотника оплачивает магистрат, парень, - успокоившись, сказал он. - Потом будут вычитать из твоих заработков, если обучение пройдешь успешно. И, к слову столовая у нас на первом этаже - пропитание входит в стоимость проживания. Не знал?

- Нет, - помотал головой юноша. - Я готовился маркшейдером стать, как отец. Охотником-то случайно получилось.

- Маркшейдером, говоришь... - задумался гном. - Из шахтерского района, наверное. Фамилию свою назови-ка?

Аксель назвал. Гном хлопнул по коленям.

- Слышал о таком инженере. Оскар Лундквист отцом тебе приходится? Хороший специалист, уважают его мои родственники. Ты, получается, совсем свой! Будет тебе дополнительная скидка, значит. Охотникам-то у меня и так проживание в полцены. А Ида вообще бесплатно живет. И все одно обязанным себя перед ней числю. Как-нибудь расскажу тебе ту историю, когда не такой мокрый и окоченевший будешь. Ты вот что, сейчас в сухое переоденься, найдется в чемодане? И давай вниз, распоряжусь, чтобы завтрак тебе собрали. Небось с поезда сошел и сразу сюда?

Аксель снова кивнул. Гро Дабур говорил так быстро, что вставить слово было бы затруднительно.

- Эх, молодежь... Ничего, подрастешь - будешь понимать, что нет ничего важнее своевременного завтрака. Давай, располагайся и спускайся. - Аксель снова не успел ничего сказать, и остался в одиночестве. Он послушно выполнил указания гнома и вернулся на первый этаж, где его уже ждала грибная похлебка на мясном бульоне и горячие румяные булочки с чесноком и перцем, а на второе внушительный набор из жареных домашних колбасок с чесночным соусом. На кухне хозяйничал тоже гном - это они не мыслят пищи без чеснока, жирного мяса и грибов. "А вот если захочется сладкого - придется искать какую-нибудь кондитерскую. Здесь даже жалкую засахаренную сливу не выпросишь. Гномы сладкое терпеть не могут".

Пока Аксель насыщался, гро Добур сидел за соседним столом, потягивая пиво из здоровенной кружки, и выполнял свое обещание: объяснял юноше, где лучше покупать одежду, к каким мастерам обращаться за ремонтом или подбором оружия (ну, это-то тебе пока рано!), в каких трактирах лучше готовят (если вдруг разнообразия захочется) и даже где можно купить сладостей. За этим занятием их и застала гра Монссон.

- Ты чего мне ученика развращаешь, старый хрыч?! - раздалось вдруг за спиной Акселя. - Не знаешь разве, что учеников в черном теле держать надо?

- Твой ученик, ты его в черном теле и держи, - невозмутимо ответил гном. - А я просто кормлю постояльца. Видела бы ты, в каком состоянии он пришел! У мальчишки губы были синие!

Аксель, немного осоловевший от тепла, обильной пищи и непрекращающегося потока красноречия гнома, оглянулся. И застыл с отпавшей челюстью. Сегодня Ида Монссон обошлась без плаща, и ему удалось рассмотреть охотницу получше. Женщина, как и в первую встречу была одета в кожаные штаны - и они были гораздо менее свободными, чем он привык видеть на мужчинах. Куртка из тонкой кожи тоже не оставляла слишком много пространства для воображения - было ясно, что фигура у женщины очень спортивная. Ни грамма лишнего жира. Через грудь был перекинут ремень с различными приспособлениями, юноша не слишком разбирался в их предназначении, на бедре висела кобура с метателем, из-за спины выглядывал приклад парового карабина, а на предплечьях были укреплены пневматические механизмы, ускоряющие движения и усиливающие удар.

Некоторое время полюбовавшись на ошеломленную физиономию ученика, гра Монссон, легонько хлопнула его по нижней челюсти, приведя ее в естественное положение и заставив шумно сглотнуть.

- Так, понятно. Пациент к контакту пока не готов. Но мы это быстро исправим. Ты поел?

Юноше удалось, наконец, моргнуть и сфокусировать взгляд. Правда, сфокусировался он не на лице наставницы, отчего Аксель мучительно покраснел.

- Гра Монссон, я пришел, чтобы начать обучение ремеслу охотника, - это прорвалась заготовленная фраза. И следом: - Да, поел, спасибо.

- Вот и чудненько. Тогда хватит рассиживаться. У нас сегодня много дел, а я устала, как вокзальная шлюха после прибытия поезда. Не заставляй меня ждать.

Гра Монссон развернулась и, не дожидаясь Акселя, покинула столовую. Аксель торопливо выскочил из-за стола, и поспешил за наставницей.

- Простите, гра Монссон, а какие дела нам сегодня предстоят?

- Для начала нужно зайти в магистрат, сообщить, что у меня появился ученик, а у тебя, соответственно, наставник. Подпишешь пару бумаг, получишь кое-какое снаряжение. Иначе откуда им знать, что нужно оплачивать твои счета у Дабура? И вот что, мальчик. Давай сразу, не дожидаясь, когда я окончательно выйду из себя, определим наш стиль общения. Меня не нужно называть гра Монссон, и дело здесь не в моем наплевательском отношении к правилам приличия. Мы с тобой будем ходить в разные опасные места, и если ты, увидев что-то, о чем я должна знать, будешь разводить это свое куртуазное "Гра Монссон, прошу простить меня за то, что я отвлекаю вас от ваших безусловно важных и необходимых развлечений, но должен заметить, что вот с этой крыши справа от вас, на нас сейчас спрыгнет одержимый, что, возможно, приведет к нашей безвременной кончине бла бла бла", дело может закончиться не слишком весело. Меня зовут Ида - это очень короткое и удобное имя. Мне оно нравится. И выкать мне не надо. Я, конечно, по сравнению с тобой уже совсем пожилая и пожившая старая кошелка, но даже мне не слишком приятно, когда об этом напоминают ежеминутно. И можешь не трудиться говорить, что ты вовсе не считаешь меня пожилой и пожившей, это я в состоянии понять и сама. Теперь дай мне минуту переодеться, и мы отправимся в магистрат.

***

В магистрате своего района Акселю бывать не приходилось, но из разговоров отца у него сложилось впечатление, что если уж случилась необходимость туда явиться - это на целый день. Долгие очереди в разные кабинеты, к разным чиновникам, которых надо еще убедить подписать нужный документ. Все пройдет чуть проще и быстрее, если порадовать представителя государства "безвозмездным материальным воспомоществованием", но все равно без длительной нервотрепки не обойдется. На практике все оказалось не так - то ли из-за того, что в другом районе манера ведения дел была другая, толи из-за отношения к охотникам. Ида, подошла к секретарю, который вежливо осведомился о цели визита, понимающе кивнул на лаконичное "ученик", сопровождаемое тычком пальцем в сторону юноши, и попросил проследовать в кабинет номер двенадцать.

В двенадцатом кабинете было пусто - за массивным столом сидел унылый худой чиновник, который немного оживился, увидев охотницу.

- Хороший день, Гра Монссон! А это, надо полагать, Аксель Лундквист? Гра Монссон сообщала нам о вашем участии в недавнем уничтожении одержимого, и о том, что вы чувствительны к эманациям одержимых. Мы вас ждали - охотников всегда не хватает. Очень рад, молодой человек, вы все-таки решили попробовать хлеб зарабатывать на жизнь охотой. Защита мирных граждан от порождений древней магии - прерогатива немногих счастливчиков, обладателей редкого таланта! - чиновник говорил очень торжественно, но Акселю почему-то показалось, что он не совсем искренен.

- Откровенно говоря, я не стремлюсь быть героем. И, вероятно, отказался бы от этой чести, если бы не некоторые обстоятельства. - Не выдержал Аксель.

Чиновник мгновенно согнал с лица восторженное выражение.

- Приятно, что молодежь нынче предпочитает думать головой, а не сердцем. В мое время было иначе. Что ж, молодой человек, я прекрасно осведомлен о, как вы выразились, "обстоятельствах", с которыми обычно сталкиваются те, кто обнаружил в себе талант охотника. Такова жизнь. Не стану больше вас поздравлять, но и соболезнований приносить не собираюсь. Если вы всегда будете проявлять такую же здравость рассуждений, уверен, наша следующая встреча состоится, когда я буду вручать вам патент охотника. Что бы там ни думали обыватели, ваше будущее ремесло необходимо городу и чрезвычайно почетно. И уж будьте уверены, город умеет быть благодарным. Не стану вас больше задерживать, вижу, гра Монссон уже теряет терпение. - Он торопливо достал несколько бланков, куда вписал фамилию Акселя, и протянул их охотнице. Та не глядя расписалась, велела то же самое сделать Акселю. Часть бумаг чиновник забрал, выдав взамен приятно звякнувший кошелек, а с другими они направились в складское помещение, где им выдали комплект кожаной брони и метатель.

- Все это, конечно, барахло, но для тренировки вполне сойдет. Тебе полагается стипендия, - женщина тряхнула кошельком, - тратить тебе ее пока некуда, так что через некоторое время накопишь на приличное снаряжение - я помогу выбрать. - Пояснила Ида. - Здесь мы закончили, сейчас я отведу тебя в бордель, а завтра приступим к обучению.

Аксель закашлялся, споткнулся, и если бы не был подхвачен наставницей, непременно расквасил бы себе нос.

- Зачем в бордель? - прохрипел он, отдышавшись.

- Затем, что если ты все время будешь пялиться на мою задницу, это будет не обучение, а издевательство. И вовсе незачем так краснеть, а то я подумаю, что тебя сейчас удар хватит.

- Я не пялился! И если пялился, то это случайно получилось!

- Так пялился или нет? Ладно, не отвечай. Нет, ну чего ты такой красный? Я уверена, что ты и в мыслях не держал ничего порочащего мою или твою честь. Ни в чем тебя не обвиняю. Мне даже немного льстит такое пристальное внимание, оказываемое моей заднице. Тем более, в твоем возрасте это неизбежно. Но мне нужно, чтобы ты слушал, смотрел и запоминал то, чему я буду тебя учить. Поэтому ты сейчас как миленький пойдешь в бордель, совершенно без всяких споров и пререканий. Считай это первым заданием. Надеюсь, ты понимаешь, что мои указания, как твоего наставника, ты должен выполнять в точности и без пререканий?

Аксель уныло кивнул и послушно поплелся вслед за женщиной. Ему было страшно. Он как-то не так представлял себе обучение ремеслу охотника.

***

Бордель оказался совсем не таким, как ожидал юноша. Красивое четырехэтажное здание, выкрашенное в зеленый цвет, с большими окнами, занавешенными дорогими, но не претенциозными бархатными шторами. Внутри оказалось очень уютно, хотя и гораздо строже, чем представлялось парню. Не знай Аксель, что это за заведение, он бы наверняка принял его за дорогую гостиницу, из тех, что по карману только состоятельным господам. Никакой роскоши, никаких картин и скульптур фривольного содержания. Пол в холле был покрыт серым ковром с мягким ворсом, а справа от входа стоял массивный дубовый стол, за которым сидела строгая дама в очках, и что-то записывала в расходную книгу, время от времени щелкая счетами.

- Добрый день. Могу я вам чем-нибудь помочь? - вежливо поинтересовалась она у Иды, мгновенно оценив, кто из гостей главный.

- Можете, - кивнула женщина. - Мне нужно, чтобы мальчишка хотя бы в ближайшие пару недель не терял всякое соображение, увидев особу женского пола. Только учтите, что он девственник, - она оглянулась на Акселя и уточнила, - ты ведь девственник? - Дождавшись кивка от пунцового юноши, она продолжила, - К тому же у него недавно случилась душевная травма, парень прикончил одержимую, просидел почти декаду в камере, и после этого перетерпел бойкот со стороны близких. Знаете, наверное, как бывает. В общем, нужно, чтобы он хорошенько расслабился. Только не переборщить, я не хочу, чтобы он от женщин шарахался. Мне просто нужны его мозги. Как только эффект закончится, приведу его сюда снова, имейте ввиду. Заодно и научится всему, что положено.

- Всегда приятно иметь дело с клиентом, который знает, что ему нужно! - просияла дама. - Не беспокойтесь, юноша попал в надежные руки! Молодой человек, подождите секунду, сейчас я вас провожу. - Управляющая приняла у охотницы монеты, которые та достала из кошелька Акселя, практически его опустошив, записала что-то в книгу, попрощалась с Идой и мягко направляя Акселя, повела его на второй этаж.

Аксель пришел в себя только утром, когда заметил, что уже третий раз проходит мимо входа в меблированные комнаты Добура. Тряхнув головой, он развернулся и поспешил к двери. Несмотря на то, что ему было по-прежнему неловко, он был благодарен наставнице за то, что она отправила его в бордель. Впервые за последние несколько декад на него не давила история с одержимой, не мучала обида от того, как сильно изменилось отношение к нему всех знакомых и друзей.

- Наконец-то! - Обрадовалась Ида, когда Аксель постучался в ее комнату. - Хотела дать тебе отоспаться, но пока не получится. Мы сейчас отправляемся в Пепелище. Так что подремлешь в дилижансе.

- Зачем? - не понял юноша. Он не очень хорошо соображал после бессонной ночи. - Одержимый?

- Успокойся, скорее всего - нет. Но проверить нужно. Со Свалки недавно пропали несколько разумных. Охотники ничего не нашли. Есть вероятность, что это был бесноватый, хотя, скорее всего, их просто завалило мусором или еще какая-нибудь неприятность приключилась. В общем, бедолаг не нашли, одержимого не нашли, но Пепелище примыкает к Свалке, а, значит, есть вероятность, что людей действительно прикончил бесноватый, а потом смылся в Пепелище. Так что в ближайшие несколько дней мы будем в который раз прочесывать район. Только мы с тобой, представляешь, как романтично?

Аксель слегка покраснел, хотя уже достаточно разобрался в интонациях наставницы, чтобы понимать, когда она шутит. Про район Свалка он слышал достаточно. В отличие от Бардака, своему названию он соответствовал полностью, но при этом трущобами не являлся. Огромные пустыри, заваленные отходами, свозимыми со всего города по железной дороге, были поделены между несколькими десятками семейных кланов, которые занимались разбором, утилизацией и частично перепродажей того, что свозили сюда со всего Пенгверна. И это были очень богатые семьи! Если бы не мусорщики, город давно утонул бы, погребенный под грудами отходов. И за то, что они спасают город от этой незавидной участи, жители свалки получали очень хорошие деньги, причем из нескольких источников. Город платил им за то, что они вывозят, а затем сортируют и распределяют отходы. Гильдия металлургов платила им за десятки тонн металла, который отправлялся со свалки в цеха. Некоторые антикварные магазины зарабатывали почти исключительно продажей найденных в мусоре ценностей, даже скотоводы и фермеры с окраин города покупали у мусорщиков удобрения и корм для животных. По слухам во многих дешевых лавках готовой одежды часть ассортимента состояла из отремонтированных находок гильдии мусорщиков. Свалка был самым слабо населенным районом города - на огромной территории проживали всего двадцать шесть семей, количеством от двух десятков до сотни разумных.

- Мне нужно что-нибудь брать с собой? - уточнил будущий охотник.

- Броню можешь с собой взять и метатель, только не вздумай сразу надевать, народ смешить. Может, потренирую тебя немного. Да и не на пикник едем, в Пепелище и без одержимых бывает весело.

- А почему тогда вы всегда в броне? - не удержался юноша.

- Во-первых, не мы, а ты. Как ты можешь мне выкать после того, как я собственноручно водила тебя в бордель? Во-вторых, на мне она смотрится органично, потому что я умею в ней ходить. Я к ней привыкла. А ты, уж прости, пока будешь выглядеть как пентюх. Тебе нужно, чтобы над тобой все смеялись? "Смотрите, мальчишка обвешался оружием, и теперь считает себя мужчиной!" Короче, марш в свою комнату, жду тебя здесь через минуту. А то на дилижанс опоздаем.

Аксель в указанный срок уложился, за что был вознагражден небрежно составленным бутербродом, состоящим из несчетного количества слоев мяса, свежих овощей и хлеба, который ему на ходу сунула Ида.

На дилижанс они успели, но ехать опять пришлось на крыше - все места внутри уже были заняты. Охотница раздраженно отмахнулась от извозчика, который предложил пересадить наверх ради такой важной персоны кого-нибудь из пассажиров, чтобы освободить место.

- Или ты не в силах выдержать поездку на свежем воздухе? - обратилась она к спутнику.

Аксель решительно помотал головой. Выбирая между теплом и возможностью вытянуть ноги, он предпочел последнее. Взобравшись на крышу, он расстелил между сиденьями тяжелый плащ, который ему выдали в магистрате, завернулся в него, и мгновенно уснул. Удивительно, но всего пару часов спустя юный охотник проснулся вполне отдохнувшим. В плаще было достаточно тепло, к тому же, выбравшись из него, он обнаружил, что укрыт сверху еще одним. Смущенно поблагодарив охотницу, он вернул ей плащ, и уселся рядом.

- Проснулся, гроза публичных домов? - лениво поинтересовалась женщина, приоткрыв один глаз. - Зря, мог бы еще пару часов поспать. - Она широко зевнула. - По глазам вижу, что ты жаждешь общения, и тебя распирает от незаданных вопросов. Что ж, уступлю напору молодости.

- Ида, а почему пепелище до сих пор не разобрали? - обрадованный Аксель поспешил, пока охотница не передумала, воспользоваться ее щедростью.

- Ох... Давай-ка для начала проверим твои школьные знания, мальчик. Расскажи мне, как появилось Пепелище.

Аксель закатил глаза, вспоминая:

- Пепелище было центром города, там находился дворец центрального магистрата, дворцы магистров и особняки богатых горожан. Один квартал полностью принадлежал университету Алхимии и бестиологии - именно там, говорят, в двести семидесятом году от конца света и начался пожар, который длился две декады и уничтожил полдюжины окружающих кварталов. Дома принадлежали элите города, и потому частично или даже полностью были построены из дерева, и многие из них стояли еще со времен гибели богов, и были изначально защищены магией, которая по понятным причинам не обновлялась уже минимум двести семьдесят лет. А пожарная служба тогда еще не была достаточно хорошо организована, отчего быстро остановить пожар не удалось.

- Ну и чего тебе не хватает, чтобы самому назвать мне причины, по которым всю эту помойку до сих пор не убрали? Я, знаешь, тоже не в магистрате сижу, и всех причин знать не могу. Но того, о чем догадываюсь, думаю, достаточно. Во-первых, и самое главное - это деньги. На расчистку завалов, снос зданий и уничтожение всякой нечисти, которая давно укоренилась в Пепелище, нужно такую прорву финансов, что представить страшно. Этим нужно было заниматься сразу после пожара, но тогда было еще сложнее. Сгорел центр города. Думаю, кстати, с пожарной службой все было нормально, это алхимики что-то здорово перемудрили. Сам увидишь - от их квартала вообще почти ничего не осталось, страшно представить, какой силы был взрыв. Поразительно, что так мало сгорело. Полсотни семей аристократов перестало существовать, городом было некому управлять, неразбериха стояла такая, что проблема выгоревших кварталов, самой территории, волновала власти в последнюю очередь. А когда все пришли в себя, было уже поздно. В оставленной части города обосновались множество отбросов, собравшихся со всех концов города. Туда перебралась чуть ли не треть жителей трущоб, образовались десятки банд мародеров, там вызрели и осознали себя сущности, порожденные массовой смертью десятков тысяч разумных, там до сих пор бродят выжившие и адаптировавшиеся потомки результатов экспериментов бестиологов. Некоторым из этих тварей никакой огонь не страшен. Если этим заниматься сейчас, туда нужно сгонять всю армию - и то не знаю, хватит ли. Это, кстати, вторая причина - очень уж много народу погибнет, если загнать туда армию, как бы не столько же, сколько погибло во время пожара. А третья причина в том, что если разворошить этот клоповник, вся грязь и мерзость, что там собралась, расползется по всему городу. Нет уж, проще обнести все это стеной, поставить на стену полк стражи, и забыть. Что, как тебе, должно быть, известно, и было проделано.

- Там правда настолько опасно? - поинтересовался Аксель после недолгого молчания.

- Для подготовленного разумного - опытного, знающего, что можно ждать, ничего сверхопасного там нет. Случайный горожанин, который каким-то образом смог попасть за стену с вероятностью один из двух не переживет ночь. Охотник, или стражник, из тех, кто постоянно ходит за стены, может погибнуть там только случайно. И именно поэтому я так довольна, что эта прогулка предстоит нам именно теперь. Лучшего места для тренировки учеников и придумать сложно. Ты же ведь не думаешь, что я сразу поведу тебя искать одержимого? Нет уж, встретиться с тварью нам в ближайшее время можно будет только случайно - серьезных заказов я брать не буду, пока ты не будешь готов.

- А я думал, обучение охотника заключается в собственно охоте, - слегка разочарованно признался Аксель.

Ида тихо рассмеялась.

- Ты торопишься, мальчик. Сначала тебя нужно выучить общаться с тварями попроще. Да и всякие элементарные вещи никуда не денутся. Каково, по-твоему, главное умение охотника?

- Умение распознать одержимого?

- Именно. И, как мы недавно выяснили, оно у тебя есть. Осталось научить тебя всему остальному. Убить одержимого непросто, и кроме одержимых охотникам приходится сталкиваться с другими опасностями.

***

Граница между Бардаком и Пепелищем выделялась очень явственно. Промежуток между линией домов и стеной, опоясывающей сгоревшие кварталы, был достаточно широк - несколько сотен метров, отделяло крайние дома, и вся эта площадь была вымощена камнем. Из соображений безопасности, здесь до сих пор ничего не строили, не смотря на некоторую нехватку места в городе. Акселю редко приходилось видеть столь обширные пустые пространства. Он хотел остановиться и осмотреться, но Ида нетерпеливо потянула его за собой:

- Потом насмотришься, ученик. Успеет еще надоесть зрелище. Да быстрее же! - охотница кивнула на группу разумных в форме стражи, направившуюся к стене. Опять начал накрапывать дождь и женщине не хотелось мокнуть дольше, чем необходимо - У ребят как раз смена, не придется ради нас лишний раз калитку открывать.

Парень поспешил за наставницей, которая окликнула солдат, чтобы подождали, и быстрым шагом принялась их догонять.

- Доброе утро, гра Монссон! - вежливо поприветствовал охотницу офицер. - Неужели в Пепелище снова появился одержимый?

- На этот раз просто проверка, Йохан, - женщина махнула рукой. - Скорее всего, нет там никаких одержимых. Посмотри лучше, какого я себе ученика завела, - она указала на Акселя, как будто тут был кто-то еще, и стражник мог не понять, кого охотница имела ввиду, - Между прочим, ухитрился сам, без обучения, прикончить одержимую! Так что знакомьтесь, мальчики. Аксель, это Йохан и его отделение, с остальными потом сам познакомишься, а это Аксель. Буду его теперь учить всему, что сама знаю.

Лейтенант с уважением глянул на парня, на ходу протянул руку для пожатия:

- Завидую тебе, парень. Не каждому везет заполучить в учителя саму Иду Монссон! Ты - первый счастливчик. У нас про нее легенды ходят!

- Ой, ну ты меня просто в краску вгоняешь, безобразник! - проворчала Ида. - Лучше бы придумал пока, как мы будем выбивать паек на полдюжины дней у интенданта.

- А чего там выбивать, - пожал плечами лейтенант, обходя лужу. - Передам ему ваше направление на поиск, он все и предоставит.

- Направление-то на одного выписано, - пояснила охотница. - Акселя я только вчера в магистрат водила, сведения о нем в соседние районы еще не дошли. А запрос пришел из Свалки.

- Ну... - задумался Йохан, - я тогда с вами к нему схожу, объясним ситуацию. Анхель мужик понимающий, не должен артачиться.

Анхель действительно не стал требовать, чтобы ему представили документы на выдачу пайка еще и для Акселя - немного поворчал и согласился, чтобы оные были ему переданы с нарочным, когда будут готовы, да еще выторговал у Иды пару щитовидных желез мутировавших крыс, если, конечно, таковые им встретятся на Пепелище. Охотница помогла ученику отрегулировать лямки рюкзака с провизией, и они, наконец, направились к внутренним воротам.

- Так, малыш, пора тебе прослушать краткий инструктаж, - говорила на ходу гра Монссон, - От тебя на данном этапе требуются две вещи - выполнять все мои указания, желательно быстро и не переспрашивая. А, главное, быть очень внимательным - ты должен замечать все, что кажется мало-мальски необычным, и обращать на это мое внимание. А уже я решу, представляет это необычное опасность, или нет. Это, в общем, все. Ну еще желательно воздержаться от громких криков и бестолкового метания, впрочем, с этим разберемся в процессе прогулки.

Аксель старательно кивал, и пытался скрыть нервную дрожь. Про Пепелище он слышал много страшного и захватывающего. А между тем, после того, как за ними закрылись внутренние ворота, и юноша огляделся по сторонам, он едва смог скрыть недоумение. Да, в домах не было окон и дверей, на крышах виднелись чахлые деревья, из трещин между камнями стен росли кусты и трава, а о том, что здесь когда-то была мостовая, можно было только догадываться, но такое запустение - это несколько не то, что ждал молодой человек. Дома готовы были развалиться от старости, а он слышал, про полностью разрушенный квартал, про потеки расплавленного от жара алхимического пламени камня, о навсегда въевшейся гари и копоти, и о прогоревшей насквозь земле, на которой больше никогда не сможет вырасти даже жалкая травинка. Его пугали рассказами о трещинах в земле, из которых вырываются густые клубы дыма - более густые, чем от сотни паровозов - которые тянутся на несколько километров, заволакивая пространство густой белесой мутью и затрудняя дыхание - огонь тогда, во время пожара добрался до залегающих в глубине пластов угля. С тех пор этот уголь так и не прогорел, продолжая медленно тлеть где-то глубоко под землей. Здешнее обилие флоры очень противоречило рассказам.

Глядя по сторонам, юноша забыл смотреть под ноги. Свою ошибку он понял, только когда внезапно земля ушла из под ног, а вокруг была вода - много воды, и было непонятно, где верх, а где низ. Он почувствовал рывок, и в следующий момент смог дышать. Еще через несколько секунд он достаточно оправился, чтобы понимать, что происходит вокруг - оказалось, что он висит, удерживаемый за шиворот Идой, вода, которая ручейками стекает с одежды, падает в круглую дыру в земле, заполненную водой,

- Вот об этом я и говорила. - Спокойно посетовала женщина, не обращая внимания на то, что держит на вытянутой руке парня, который весит не меньше, чем она сама, да еще вместе с тяжелым рюкзаком. - Нужно быть очень внимательным, и внимательно смотреть по сторонам. Вот затянуло бы тебя внутрь старой канализации, и все. А был ли мальчик? Вот теперь и ходи мокрый до вечера. Ничего, испытания закаляют мужчину. Сегодня тепло, так что не простынешь. - Она, наконец, поставила юношу на землю.

- Можно было и предупредить! - тихонько проворчал парень.

- Можно, конечно. Только тогда воспитательный эффект был бы в разы меньше. А теперь, надеюсь, ты все-таки не будешь глазеть по сторонам, разинув рот, а будешь просто внимательно следить за окружающей обстановкой.

- Да эту лужу невозможно было заметить! Она же под травой была скрыта! - возмутился Аксель.

- Трава, пока ты туда не провалился, всего лишь укрывала дыру склоненными стеблями. В то время, как остальная стояла прямо - ветра-то нет. И что значит "невозможно заметить"? Я-то заметила! А за пререкания ты будешь наказан - на стоянке я отвешу тебе щелбан, понял?

Юноша с опаской посмотрел на казавшуюся такой хрупкой женщину. Если она с легкостью держала не страдающего от дистрофии Акселя на вытянутой руке, то какой же будет щелбан?

- А как ты меня так легко вытащила? - не сдержал он любопытства.

- На привале расскажу, сейчас мы, вообще-то в поиске. Пойдем уже, а то мы тут с тобой не шесть дней, а все шестьдесят проведем!

Некоторое время Аксель действительно очень внимательно смотрел под ноги и по сторонам, но постепенно внимание снова рассеялось. К тому же очень донимал холод и неприятно липнущая к телу одежда. Жителям Пенгверна не привыкать ходить в промокшей одежде, к тому же погода и в самом деле стояла относительно теплая, но ни о каком комфорте, конечно, речи не шло. Чтобы как-то отвлечься от неприятных ощущений, парень решился снова задать вопрос:

- А как мы будем искать одержимых? - шепотом поинтересовался он.

- Я все ждала, когда же ты не выдержишь, - меланхолично ответила Ида. - Молодец, долго продержался. Вот скажи мне, почему ты сейчас свернул в сторону?

Аксель с удивлением обнаружил, что несколько шагов назад он действительно чуть изменил направление движения, обходя кажущийся абсолютно безопасным кусок старой мостовой, выглядывающий из-под растительности. В некоторой растерянности он посмотрел на наставницу. Та хмыкнула.

- Значит, все-таки начали работать инстинкты. Это достойно вознаграждения. Сейчас мы обойдем это место, и встанем на привал. И так уж и быть, щелбан отменяется. Ты переоденешься в сухое белье, и мы немного перекусим.

- А чем это место так опасно? Если честно, я не думаю, что это какие-то инстинкты. Мне эти камни опасными не показались, я вообще про них не думал.

- Да неважно, что там тебе показалось. Главное, что ты не стал вступать в очередную опасность. Эти, как ты говоришь, камни, таковыми на самом деле не являются. Это колония слизней - они так маскируются, и ловят неосторожных зверьков - крыс там, или белок. У них запах для грызунов привлекательный. Да даже насекомыми не брезгуют. Человек для них - слишком крупная добыча, но нервы бы они тебе здорово попортили. И я бы добавила пару подзатыльников. Давай-ка прими чуть вправо - там будет удобно. Видишь, там раньше был какой-то домик, и от фундамента еще что-то осталось.

Охотница помогла юноше снять рюкзак и велела переодеваться.

- По поводу твоего первого вопроса - мы их уже ищем. Напомни-ка мне, что ты чувствовал при общении с той одержимой девчонкой?

- Ну, просто неприятно было. И немного страшно. И еще мурашки по спине.

- Ну, а сейчас ты это чувствуешь?

- Нет.

- Значит, одержимых поблизости нет. Со временем ты поймешь, на каком расстоянии ты можешь чувствовать одержимого, может быть, даже начнешь чувствовать их недавнее присутствие. Я вот чувствую. И возможности свои знаю. Если ты не заметил, мы не прямо идем, а зигзагами - я таким образом стараюсь осмотреть всю территорию. Но ты не расслабляйся - все могут ошибаться, и охотники не исключение. Так что ты тоже к своим ощущениям прислушивайся. К тому же, повторяю, здесь и других опасностей хватает.

- Вот как раз хотел уточнить - ну, понятно, разбойники, слизни всякие. Но, я совсем другое слышал - про гарь, дым и сажу из-под земли, что не видно ничего в двух шагах, и заблудиться можно запросто. А тут вон травка зеленеет, мухи летают... Слизни вон птиц ловят...

- Ну так Пепелище - оно большое, - пожала плечами Ида. - В центре все, как ты и описал, там даже измененных тварей почти нет - им там тоже некомфортно, да и ловить некого. И дыма и пепла достаточно - да ты и сам почувствуешь, когда от стены удалимся. Или если ветер изменится. И еще там очень сухо. Там никогда не бывает дождя, представляешь? Как в пустыне. Ученые мужи даже объяснение какое-то придумали, что-то про восходящие потоки воздуха, я не слишком интересовалась. В любом случае, в самое-то пекло я не собираюсь, краем обойдем. Получится немного дольше, зато проще. А ты что, уже заскучал? Приключений хочется?

Аксель, хоть и был еще очень молод, предпочел бы обойтись без них. И ни о какой скуке даже речи не было. Он даже рассмеялся от такого предположения, немного нервно, и пояснил:

- Просто удивился. Меня в детстве Пепелищем пугали, и я как-то по-другому его представлял.

- Да ерунда большинство из этих страшилок. Но основания под собой любые россказни имеют, и Пепелище - не исключение. Так что не щелкай клювом, ученик.

После короткого отдыха Аксель снова натянул отсыревшие доспехи - сухое исподнее мгновенно снова пропиталось сыростью - и они продолжили поход. Так прошло несколько часов: монотонное неторопливое движение по покинутым, заросшим улицам, время от времени скрашиваемое короткими комментариями гра Монссон - чаще всего они касались самого Акселя. Он покорно пытался следовать советам наставницы "Ступай тише", "Не дыши так громко!" "Куда прешь, олух, не видишь, эта стена вот-вот развалится?!". Чем эта стена отличается от той, мимо которой они прошли минуту назад Аксель, кстати, так и не понял, выглядели они совершенно одинаково. От однообразия пейзажа юноша впал в некое подобие медитативного состояния. Он не заострял внимания на конкретных деталях, однако каким-то образом замечал выбивающиеся из привычных детали пейзажа. Он уже потерял счет времени, когда Ида вдруг остановилась, и тихим голосом приказала замереть. Он уже не впервые за день слышал такой приказ, но в этот раз интонация у женщины чем-то отличалась, так что сонная одурь мгновенно слетела с парня.

- Слышишь? - едва различимым шепотом спросила охотница.

Аксель изо всех сил прислушался. Ветер. Шелест кустов. Капанье воды. Шлепки мокрых босых ног по деревянному полу. Он тряхнул головой - откуда здесь взяться мокрым босым ногам, и уж тем более деревянному полу?

- Кажется, слышу. Что это?

- Это кого-то бьют, мальчик. Вообще-то это не наше дело, но любопытно же. Посмотрим? - Ида направилась в сторону одного из сохранившихся домов. Теперь она передвигалась еще тише, чем обычно - ее шагов вообще не было слышно. Аксель, тоже старался не шуметь, но судя по тому, что наставница время от времени оборачивалась и укоризненно качала головой, ему это не удавалось. Они подошли ближе к дому, и теперь юноша отчетливо слышал, что звуки, которые он принял за шлепанье ног, на самом деле удары. Иногда они сопровождались звуками падения чего-то тяжелого, но мягкого, после этого наступала пауза, и через некоторое время все повторялось снова.

Охотница подняла руку, и Аксель снова остановился. Теперь они двигались вдоль дома, не приближаясь к нему, оставаясь на расстоянии в несколько десятков метров. Гра Монссон остановилась напротив окна и пригляделась.

- Можно немного расслабиться, - напряженно прошипела женщина. - Они слишком заняты, не слушают, что происходит вокруг.

Аксель тоже заглянул в окно, и беззвучно выругался. Внутренности дома были достаточно хорошо освещены светом заходящего солнца, падающим сквозь оконные проемы. Прямо напротив окна можно было разглядеть трех разумных. И один из этих разумных явно находился в помещении не по своей воле. К тому же, он оказался девчонкой. Избиение уже подходило к концу - один из бандитов заканчивал связывать жертве руки, а второй, не дожидаясь окончательной фиксации уже начал стягивать с нее штаны. Аксель отстраненно подумал, что насильник занят напрасным трудом - одежда жертвы и так не представляла особой преграды - слишком ветхой и потрепанной она была. Мучители были одеты чуть лучше - на одном из них даже было некое подобие кожаной брони. Все представление проходило практически в полной тишине - несколько раз, еще до того, как увидел, что происходит, Аксель слышал приглушенные стоны, потом был короткий крик, который тут же прервался. Судя по тому, что у девушки был завязан рот, кричать пыталась она.

Аксель бросился к дому, но не успел сделать пары шагов, как полетел на землю, сбитый подсечкой.

- И куда ты собрался? - прошипела Ида.

- Надо же ей помочь! - возмущенно прошептал парень в ответ.

- Так. Отложим сейчас вопрос о необходимости кому бы то ни было помогать, сейчас меня интересует другое: почему ты предпринимаешь какие-то действия без моих указаний? - женщина говорила быстро, в упор глядя в глаза юноши. - Понятно, сейчас с тобой разговаривать бесполезно. Тогда объясни хотя бы, кому именно ты собираешься помогать. Там, вроде бы, все прекрасно справляются и без твоей помощи!

- Они же... - юноша судорожно вздохнул, - они сейчас над ней надругаются!

- А почему ты думаешь, что она этого не заслуживает, ученик? Ты не помнишь, что я тебе говорила? Никто из них явно не является ни стражниками, ни охотниками. А все остальные, кого можно встретить на территории Пепелища, находятся тут потому, что в более приличных местах им нет места. Здесь выжить могут только те, кто примкнул к одной из банд. И чтобы попасть в банду, нужно совершить что-нибудь посерьезнее, чем ограбить старушку на рынке. - Охотница по-прежнему не отводила взгляда от глаз Акселя.

- Прости... - парень сглотнул, - я просто голову потерял, когда увидел... - парень снова сглотнул. - Все это так гадко. - Он неожиданно для себя всхлипнул.

- Ну вот, еще нюни распускать вздумал. Голову он потерял! Здесь те, кто позволяют себе терять голову, теряют ее вместе с жизнью. Между прочим, я и сама не желаю смотреть на то, что тут сейчас будет происходить. Не люблю насильников. Только благородных героев мы изображать не будем.

Ида плавным движением поднялась на ноги. Аксель даже не заметил, как у нее в руках оказался метатель - секунду назад она стояла на колене, глядя ему в лицо, и вот уже она стоит, а в руке у нее длинная трубка дальнобойного карабина, который до сих пор висел за спиной.

- Ну чего разлегся, ученик? Я одна буду спасать твою даму сердца, герой? Давай быстрее, а то там с ней сейчас непоправимое случится. Бедняжка уже совсем выбилась из сил! - ядом в голосе охотницы можно было отравить крупную ехидну, которые в избытке водились в шахтах и пещерах гномов. Парень выбрался из лямок рюкзака, и гораздо более неуклюже поднялся, достав из-за плеч свой метатель.

- А мы что, вот так без предупреждения... - начал он.

- Да, именно вот так! - гра Монссон, кажется, начала по-настоящему злиться. - Стреляй в того, что ближе к окну, как только будешь готов. Или мы сейчас просто развернемся, и уйдем отсюда! Ну же! Вас ведь учили в этой вашей школе на курсах военной подготовки!

Аксель посмотрел в окно. Девчонка уже почти не сопротивлялась - после особенно сильного удара она почти потеряла сознание и теперь только вяло брыкалась, почти не доставляя неудобств насильникам, которым удалось, наконец, стащить с нее штаны. Аксель направил ствол метателя на того, который стоял ближе к окну и совместил прорезь прицела с целиком. Руки дрожали, ему никак не удавалось успокоить дыхание. Наконец, он заставил себя на мгновение успокоиться, и нажал на спусковую скобу. Метатель дернулся у юноши в руках, он услышал еще два щелчка, а в следующее мгновение, когда он снова нашел глазами окно, оба насильника уже лежали на полу, как и их жертва. Только последняя слабо шевелилась.

- Стрелять тебя тоже нужно учить, - меланхолично отметила Ида. - Ты вообще-то куда целился?

- В грудь, - прошептал Аксель. Его начало мутить.

- А попал в голову. Вроде бы ничего страшного, волнение там, и все такое. Если бы это был череп того, в кого ты целился. Хорошо хоть не девчонку подстрелил. И как ты только получил положительную оценку по военному делу, хотела бы я знать?

Аксель предпочел промолчать - он боролся с дурнотой. Охотница не настаивала на ответе. Она ухватила ученика за предплечье, и повела прочь от дома, в котором осталась девушка. Аксель не сопротивлялся - он вообще не слишком хорошо осознавал, что происходит. Неизвестно, сколько времени он пробыл в таком состоянии, но когда он вновь обрел способность смотреть по сторонам, местность изменилась, и Аксель даже не понимал, в какой стороне остался тот дом.

- А почему мы ей не помогли? - голос прозвучал хрипло.

- А потому, малыш, что мы охотники, а не легендарные рыцари в сияющих доспехах. А ты что, уже навоображал себе, как являешься, овеянный славой, перед бедной, несчастной жертвой, широким ножом перерезаешь на ней веревки, и она тут же падает тебе на грудь, а потом сразу же отдается там, прямо на трупах убитых тобой врагов? И даже мое присутствие тебя бы не смутило? Ну-ну, не стоит так мучительно краснеть. Уж прости старой, циничной женщине эти небольшие подколки. Ну вот сам подумай, зачем мне ей помогать? Девчонка явно не образец добродетели, раз здесь находится, я тебе это уже говорила. Мы избавили себя от необходимости любоваться на довольно неприятное зрелище, избавили тебя... ну ладно, возможно, меня тоже от угрызений совести, а, главное, ты получил чудный урок - ты убил человека. Опустим сейчас тот факт, что убил ты не того, в кого целился, главное, ты смог решиться. Как ни неприятно, но умение убить разумного, который тебе лично не угрожает еще не раз тебе в твоей работе пригодится. Я и надеяться не могла, что случай представится так быстро!

- Не знаю, смог бы я убить его, если бы он не... - Акселя передернуло. - И меня до сих пор мутит.

- А вот этого нам как раз и не нужно, - усмехнулась Ида. - Мы ведь из тебя не убийцу растим! А насчет того, что мутит... Меня в свое время рвало дальше, чем видела. Заблевала учителя, и он меня же заставил отстирывать ему одежду. - Охотница грустно улыбнулась. - Ничего, дальше будет легче, уж поверь. Ты вообще молодец, мальчик, я почти тобой горжусь. И раз уж ты пришел в себя, начинай смотреть по сторонам, а то расслабился, идешь за мной, как теленок на привязи! Больше таких поблажек не будет! Темнеет уже, пора место для привала искать. Ночные прогулки по Пепелищу пока не для тебя.

Место для привала нашлось достаточно быстро, и когда солнце коснулось стен полуразрушенных домов на западе, охотники уже разводили костер в полуразрушенном сарае. Акселя клонило в сон, сказывался день, проведенный на ногах и бессонная ночь накануне, но он не забыл об обещании наставницы ответить на его вопросы во время ночного привала, так что он все-таки заставил себя раскрыть рот.

- Ида, а как ты так легко меня сегодня вытащила из ямы? У нас на улице пекарь есть, он больше меня почти в два раза, но все равно так легко бы не смог.

Охотница тяжело вздохнула, и вместо ответа начала стаскивать с себя куртку, а затем и нательное бельё.

- Ну что ты на меня так смотришь, не собираюсь я тебя насиловать! - хмыкнула женщина, глядя на выпученные глаза юноши. Проще показать, чем объяснить. - Она, наконец, стянула рубашку, оставшись в корсете, и покрутилась перед юношей, разведя руки в стороны. Акселю пришлось приложить некоторые усилия, чтобы перестать восторженно разглядывать точеные формы наставницы, и обратить внимание на некоторые несообразности. И было на что обращать внимание. Руки женщины были покрыты шрамами от локтя и выше, широкие полоски белой кожи начинались ниже локтей, покрывали локти и плечи, и захватывали даже часть груди. Помимо шрамов, руки были обвиты причудливо переплетенными металлическими полосами и трубками, которые в нескольких местах уходили под кожу. В неровном свете костра молодой охотник рассмотрел, что плоти под этим каркасом было очень мало, создавалось впечатление, что на костях вообще нет мышц, иссеченная кожа очень плотно их обтягивала.

- Налюбовался? - хмыкнула Ида, и принялась одеваться.

- Как это получилось? - Аксель постарался задать вопрос равнодушно, но голос все равно дрогнул.

- Результат моей первой встречи с одержимым. Ты ведь знаешь, малыш, что одержимые не любят убивать быстро? Им нужны мучения, и чем сильнее и дольше - тем лучше. Однажды я пришла домой, и поняла, что мой отец не в порядке. И когда на следующий день я услышала о смерти моих соседей, я не нашла ничего лучше, чем сообщить о своих подозрениях ему самому. Тебе повезло встретиться с одержимым уже в более-менее взрослом возрасте, когда начинает работать инстинкт самосохранения, а мне было тринадцать лет, и мозгов у меня было... Да вообще никаких мозгов у меня тогда не было. То, что когда-то было моим отцом, моментально сообразило, что в следующий раз я свои подозрения могу высказать кому-нибудь еще, и решило свидетелей не оставлять. Он запер меня и мать в подвале, и приступил к пыткам. Начал с матери, а меня оставил напоследок. На мое счастье, - Ида снова горько рассмеялась, - охотник тогда прибыл быстро. Одержимый за ночь успел убить мать, а у меня только срезал мышцы с рук и прижег раны каленым железом. Ну и слегка позабавился с моим животом, - она похлопала по указанной части тела, - Там, конечно, все не так плохо, как с руками, но без этого чудного корсета я превращусь в довольно беспомощное создание. С руками все гораздо хуже. Меня спасли, и лекарям даже удалось обойтись без ампутации, но с тем, что осталось, я даже ложку ко рту поднести не могла. Тогда в дело вступили инженеры - и как видишь, у них неплохо получилось. Механизмы требуют регулярной профилактики, а в остальном почти никаких неудобств.

- А отчего вообще появляются одержимые? - осторожно спросил юноша после недолгого молчания. Он не хотел, чтобы Ида видела, какое сильное впечатление на него произвел рассказ в сочетании с увиденным, и решил перевести тему разговора на что-нибудь другое, чтобы женщина отвлеклась от неприятных воспоминаний.

- Ох, ну вот только не нужно так мяться! С тех пор прошло двадцать лет, да-да, я уже совсем старуха, и мои воспоминания подернуты пеплом забвения и все такое. Отчего появляются одержимые, никто тебе не скажет, хотя версий полно. Большая часть - совершенно бредовые. Все, ты уже клюешь носом. Отправляйся спать, я покараулю. Только на всю ночь не рассчитывай! Пожилым охотницам тоже требуется сон.

Аксель благодарно кивнул, пробормотал что-то о том, что вовсе она не старая, и, завернувшись в плащ, завалился прямо возле костра. Тихое потрескивание веток убаюкивало, а через какое-то время к потрескиванию добавился шум дождя - остатки крыши кое-как защищали от влаги, так что юноша даже не проснулся. Ида отошла подальше от костра, и устроилась к нему спиной, внимательно вглядываясь в темноту. Время от времени она вставала и выходила из-под защиты постройки, прохаживалась возле стен, потом возвращалась в развалины. Ученика она разбудила только за час до рассвета - позволила ему поспать подольше.

Когда Аксель открыл глаза, ему стало тревожно. Лицо наставницы было очень недовольным и напряженным.

- Что-то случилось?

- Пока ничего, просто как всегда - ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Не обращай внимания. Давай, твоя очередь караулить. И не вздумай заснуть. Из здания не выходи, на костер не пялься, смотри по сторонам. Начнешь засыпать - встань и попрыгай, можешь умыться дождевой водой. - Оставила инструкции охотница, и тут же улеглась на нагретое место.

Аксель дисциплинированно провел возле оконного проема время до рассвета, рассматривая медленно проступающие на фоне сереющего неба силуэты деревьев и домов. Дождавшись, когда взойдет солнце, он разогрел на костре консервы и вскипятил воду в небольшом раскладном котелке.

Завтрак прошел в хмурой обстановке - наставница была не в духе, но от каких-либо комментариев по этому поводу воздерживалась. И настроение ее со временем только ухудшалось. Окончательно вышла из себя Ида на обеденном привале. Она вдруг громко прокричала в пустоту:

- Может, хватит уже за нами шляться? Подойди и скажи, чего тебе нужно, а лучше просто убирайся!

Аксель непонимающе уставился на охотницу, он принял ее слова на свой счет и теперь гадал - то ли он чего-то не понимает, то ли охотница неожиданно рехнулась.

- Ну чего ты так на меня смотришь? Если ты полуслепой и недослышишь, это вовсе не повод считать, что у меня крыша поехала. Присмотрись внимательно. Видишь, справа от тебя, в кустах?

Аксель ничего не видел до тех пор, пока кусты не зашевелились, и из них не вышла девчонка, которую они вчера спасли от насильников. Пока она осторожно приближалась к охотникам, гра Монссон пояснила:

- Она еще ночью нас нашла. Так и ходит весь день теперь за нами. Я надеялась, может, отстанет... Зря надеялась, видно. - Охотница, не поворачиваясь к девчонке холодно поинтересовалась:

- Ну и чего тебе от нас понадобилось?

- Вы меня сами позвали! - удивилась девушка. При свете дня, с близкого расстояния плачевное состояние ее одежды сильно бросалось в глаза. Рубашка еле держалась на плечах и изобиловала дырами, а штаны, кажется, принадлежали раньше одному из тех, кто ее избивал накануне. По крайней мере, они были девушке сильно велики - она подвязала их какой-то грязной веревкой, где-то ближе к подмышкам, но штанины все равно были закатаны. К тому же вся одежда была покрыта пятнами засохшей крови. Из под коротковатых рукавов были видны покрытые синяками и ссадинами тонкие запястья. Обломанные ногти с траурной каемкой и заплывший глаз гармонично дополняли картину. Не смотря на все перечисленное, девушка показалась Акселю симпатичной. Он представил себе, как она будет выглядеть, если её отмыть и привести в порядок, и решил, что она, пожалуй, даже красавица - особенно его впечатлили волосы. Всклокоченные, коротко и неаккуратно обрезанные, они, тем не менее, были чистые и такого яркого, глубокого черного цвета, что юноша даже заподозрил, что они чем-то покрашены.

- Перефразирую вопрос. Зачем ты за нами шляешься? Я не могу назвать ни одной причины, почему я не пристрелила тебя еще ночью, когда ты зачем-то нашла нашу стоянку. Наверное, я надеялась, что ты исчезнешь сама, и мне не придется пачкать руки.

Девушка, похоже, решила не испытывать больше терпения охотницы, поэтому перестала увиливать:

- Вы здесь не живете. Слишком чистые и у вас хорошие метатели. Вы прикончили моих хозяев, но не убили меня, и не стали забирать трофеи. Значит, ничего ценного для вас у них нет. Значит, вы из-за стены. Я надеялась, оказаться где-нибудь рядом, когда вы захотите отсюда уйти. И попробовать уйти вместе с вами. Ну или на худой конец хотела украсть один из ваших метателей.

- Какая обезоруживающая честность. - Ида, наконец, отложила ложку и повернулась лицом к собеседнице. -А с чего ты взяла, воровка, что тебя за стеной кто-то ждет? Кому ты там нужна?

- Никто не ждет. - Пожала плечами девушка, - А те, кому была нужна, меня сюда продали. Но Пенгверн большой, может и не встречусь с ними больше. А вот здесь я как раз очень многим нужна. Те двое могли получить за меня тридцать чудесных золотых гульденов, если бы вы их не прикончили.

Аксель с трудом удержался, чтобы не присвистнуть. Тридцать гульденов его отец - уважаемый инженер - зарабатывает за три месяца. Очень серьезная сумма. А вот гра Монссон больше заинтересовало другое, взгляд ее стал еще более колючим:

- Что ты сказала о продаже? Не слышала раньше о том, что благородные жители Пепелища не брезгуют еще и этим.

- Я тоже не слышала, пока не залезла в дом к тому, к кому не должна была. Свои же нашли. Владельцу дома пришлось хорошо заплатить за беспокойство, а меня по голове приголубили, и очнулась я уже тут. Есть тут один, называет себя королем Пепелища. Он тут и так главный, но ему этого мало, хочется еще и рабов. Кажется, я должна была стать его наложницей, хотя там и мужчины - рабы были. Не знаю, зачем ему. В общем, все остались довольны, кроме меня. Даже ночной гильдии удобно - убытки, которые по моей вине потерпели, они компенсировали продав меня.

- Хм. Ну, нравы, царящие среди гильдии воров и других представителей городского дна, меня не слишком интересуют. А вот тот факт, что кто-то из стражников позволил такой сделке совершиться... Мальчик, имей ввиду - все, и охотники в том числе закрывают глаза на мелкие торговые операции, которые некие нечистые на руку стражники совершают с жителями Пепелища. Нужно снисходительно относиться к желанию ближнего подзаработать. Да и давление в паровом котле нужно стравливать, а то на улицы нашего относительно благополучного городка выплеснется такое... Впрочем, мы уже об этом говорили. Но вот если эта девица с ловкими пальцами не врет, кто-то из служивых потерял последние остатки мозгов или совести. И я очень надеюсь, хотя не верю в это, что эта сделка каким-то чудесным образом прошла незаметно для стражи. Потому что иначе кто-то увольнением не отделается. А я стану хуже думать о разумных в целом. А тебе, милое быстрорукое создание, повезло. Свидетели нам будут нужны. Это в том случае, повторяю, если ты не врешь. Если все-таки ты решила слегка исказить истину, я плюну на то, что это не мое дело, и лично позабочусь о том, чтобы доставить тебя обратно в это гостеприимное местечко. Не люблю, когда из меня делают идиотку.

Юная воровка равнодушна пожала плечами. Ее эта угроза явно не напугала. А вот Акселя явная нелогичность происходящего задела.

- А как же сюда попадают преступники? Ну те, про которых ты говорила. Которые совсем гадкие вещи натворили, и хотят избежать наказания.

- Дурное ело нехитрое. Всегда найдется какая-нибудь лазейка. Все дыры перекрыть невозможно. Говорят, канализацию не всю перекрыли - и то сказать, откуда-то же появляются в городе те же слизни, например. А то и просто через стену - все не отследишь. Обратно выбраться гораздо сложнее - стража все-таки больше следит за тем, чтобы жители Пепелища не перебрались в город, а не наоборот. Однако и здесь нет ничего невозможного. Но вот насильно протащить сколько-нибудь тяжелый груз, или, тем более, человека, без ведома кого-то из стражи... Я о таком не слышала. Скажи мне, жертва обстоятельств, как давно ты здесь находишься? Через какие ворота сюда попала, или хотя бы откуда? И как к тебе обращаться, а то мне надоело уже придумывать эпитеты.

- Меньше декады, кажется, шесть дней. Если очнулась в тот же день, когда меня доставили. Через какие ворота - не знаю, но думаю, что через западные. Последние пару месяцев я прожила в Нескучных кварталах, там меня и поймали. А как называть... Сейчас все называют меня Кара. Это прозвище, которым я представляюсь новым знакомым.

- Ну и прекрасно, без твоего имени я с удовольствием обойдусь, - кивнула Ида. - Мы собирались выходить как раз через западные, но теперь планы меняются. Показывать тебя раньше времени кому не надо не стоит. Так что придется нам поменять маршрут, мальчик. Ну ничего страшного. Будем выходить через Южные.

- Насколько мне известно, мы сейчас ближе всего к северным... - неуверенно предположила воровка.

- Так и есть.

- Тогда почему бы не выйти через них?

- Потому что мы свои дела еще не закончили. Или ты надеешься, что мы ради тебя их отложим?

- Но вам же тогда будет гораздо сложнее делать эти ваши дела? Если вы еще не поняли, я сбежала, когда поняла, где очутилась, и теперь тот господин, который оплатил мою доставку стремится меня найти. Он в этих местах достаточно влиятелен, и имеет основания рассчитывать, что за награду в тридцать гульденов большинство жителей будет землю носом рыть. Если вам так нужно остаться, вы можете проводить меня до ворот и объяснить страже, что меня нужно выпустить...

Ида ласково улыбнулась.

- Неужели ты думаешь, наивное создание, что во мне так силен материнский инстинкт? Что я сейчас уши развешу? Где я тебя стану потом искать? А вот то, что тебя будут ловить - это очень хорошо. Моему ученику нужно тренироваться, посмотрим, как он справится, если немного усложнить игру. Так что не стоит за нас переживать, милая девочка.

На лице милой девочки проступило легкое разочарование, впрочем, тут же сменившееся равнодушием и сосредоточенностью. Она действительно надеялась, что ей уже совсем скоро удастся покинуть негостеприимное Пепелище, и избежать встречи со стражей. Впрочем, разочарование было не слишком сильным - несмотря на всю профессиональную неприязнь воровки к стражникам, встреча с ними была все-таки предпочтительнее, чем перспектива пытаться сбежать из Пепелища самостоятельно. Когда она пришла в себя в доме того, кто ее купил, ей подробно объяснили, каким способом можно попытаться уйти из сгоревших кварталов - чтобы подавить волю к сопротивлению. Дело представлялось очень непростым, и опасным, к тому же те немногочисленные лазейки, о которых было известно жителям Пепелища, охранялись подчиненными здешнего властителя - у того не было желания расставаться с и без того немногочисленными подданными.

***

До глубокой ночи компания медленно, зигзагами двигалась по новому маршруту. Аксель, несмотря на то, что был по-прежнему уверен в правильности решения помочь Каре, изменившимся способом передвижения остался недоволен. Теперь они с девушкой двигались на некотором отдалении от Иды: та объяснила, что так ей будет проще заметить приближение разумных, да и вообще кого-бы то ни было. "Если не обращать внимание на твое пыхтение и шум я еще могу, но когда под ухом топочут аж двое разумных, сосредоточиться на том, что происходит вокруг совершенно невозможно", - объясняла она. - "К тому же мы будем приближаться к обитаемым местам, и удаляться от наиболее вероятного маршрута беглянки, так что самых умных преследователей мы оставим за спиной, а тех, кто специально ее не ищет, но будет рад услужить этому свежеиспеченному величеству, я замечу первой". Кара была возмущена, и с трудом скрывала свое возмущение. Она-то была уверена, что в совершенстве освоила технику бесшумного и незаметного передвижения, а тут, оказывается, ее топот и пыхтение мешают настоящему профессионалу. Даже не вору! Профессиональная гордость была задета. Правда, недовольство собой немного улеглось, когда Ида поручила ей указывать Акселю на ошибки, если тот станет шуметь слишком сильно. "Все-таки какие-то основы ты, занимаясь своим неправедным трудом освоила".

Ида показала Акселю несколько знаков - вариации азбуки глухонемых, используемой охотниками в тех случаях, когда они работают группой, и не хотят нарушать тишину. Увидев такой знак следовало мгновенно выполнять сказанное. Здесь Кара в грязь лицом не ударила, она таких символов знала гораздо больше, чем даже гра Монссон - сказалась специфика работы.

- А вот следить за тем, чтобы не вляпаться в гнездо слизней, или там паутину сноходца, предстоит тебе, мальчик. Все-таки за вчерашний день я просветила тебя насчет большинства мелких неприятностей, которые могут здесь встретиться. А вот как их удалось избегать девчонке, я не понимаю. Сколько ты уже бегаешь, двое суток? Поразительное везение. Но вечно оно продолжаться не будет.

- Я и не избежала, - буркнула девушка. - Похоже, в паутину вашего сноходца я как раз и попала перед тем, как меня те двое изловили. Попала мне на лицо, я смахнула. Паука раздавила. А потом еле смогла укрыться в том доме прежде, чем уснуть. Проснулась от того, что те двое слишком шумно обрадовались находке.

Ида повторила:

- Очень, очень везучая девочка. Если бы остальные сноходцы нашли тебя раньше, чем твои спасители, ты бы вообще не проснулась. Стала бы пропитанием, а потом и домом малютки для тысяч этих милых паучков. Они вообще-то коллективные животные, вроде муравьев. Человек им, конечно, редко встречается, нет здесь таких идиотов, которые в их паутину залазят, но им хватает и более мелких зверушек. Действует их яд довольно подло. Пока чем-то занят ничего не чувствуешь, а стоит присесть отдохнуть - и привет, долгий сон. Кто помельче вообще проснуться не может, а человеку от одной паутины особого вреда нет, и сон не такой крепкий, как от обычного снотворного, особенно если только уснул. Вот если по дурости сквозь гнездо пробежишь - там сложнее. Если один, можно свалиться даже на ходу.

Самое неприятное состояло в том, что едой с новой попутчицей предстояло делиться Акселю. "Я женщина немолодая, мне нужно полноценно питаться, и вообще, почему я должна делиться? Тебе нравится из себя героя строить - вот и строй, если хочешь. А я не стану. Поголодает пару дней, ничего с ней не случится". И Аксель делился, хотя ежедневных порций было маловато и без лишних ртов.

Кроме других предосторожностей Ида заставила спутников замаскироваться - навязать на одежду веток, а лица присыпать пылью - раньше в этом не было нужды, такой маскировкой здешних животных не обмануть, а опасаться разумных охотникам не было нужды - по неписаным правилам здешние жители их не трогали. Хотя правила соблюдались не слишком строго, всегда найдутся те, кому плевать на какие бы то ни было законы и на собственную жизнь. Все знали, что за охотника будут жестоко мстить, но не каждого это останавливало.

Аксель был несколько придавлен свалившейся на него ответственностью, но в первый день пути ничего страшного не произошло. Юноша старался увидеть все на триста шестьдесят градусов вокруг себя, обращал внимание на каждую мелочь, прислушивался к каждому звуку. Несколько раз удавалось избегать ловушек, расставленных потомками измененных бестиологами тварей. Гра Монссон все время шла на сотню шагов впереди, время от времени сигнализируя об остановке или смене направления. Пару раз приходилось укладываться на непросохшую землю и ждать, когда мимо пройдут разумные обитатели пепелища, а однажды Ида велела возвращаться назад - слишком много народу собралось на одной из улиц, лучше было обойти это место стороной. На ночлег остановились уже в сумерках. В этот раз Ида не пошла в один из старых домов, объяснив заинтересовавшемуся таким отступлением от традиций Акселю, что не стоит ограничивать себе пути для бегства. На открытой местности легче заметить попытку окружить компанию, и больше вероятных путей для отхода. Они остановились почти в центре поросшей травой старой площади - до ближайших развалин было не меньше трехсот шагов, да и развалины эти никак не перекрывали обзор. От домов остались только куски невысоких каменных стен, поросшие редким кустарником.

Ночь тоже прошла спокойно, и Аксель успел нормально отдохнуть - сегодня стоять на страже пришлось меньше, потому что вахту поделили на троих. Правда, костра разводить не стали, но было уже достаточно тепло, а дождь в эту ночь так и не пошел, так что больших неудобств это не принесло. Немного мешал запах гари, который стал сопровождать путешественников еще несколько часов назад, воздух был неприятен на вкус и подернут дымкой, но терпеть это было не сложно - некоторые районы города, например фабричный, жили в такой атмосфере постоянно. Ида была молчалива сама, и пресекала любые разговоры спутников: "Нечего зря маскировку нарушать". Впрочем, молодежь к общению и не стремилась - Аксель откровенно стеснялся, а Каре было просто неинтересно. Она была голодна, у нее болели ушибы, сказывалось непрерывное напряжение последних дней, так что воровка была рада выдавшемуся относительно спокойному времени, и не собиралась тратить его на пустые разговоры.

Продолжили путешествие в этот день еще до восхода солнца, как только достаточно рассвело, и к полудню уже преодолели большое расстояние, несмотря на черепашью скорость перемещения. Компания приближалась к центру Пепелища - это было ясно по ухудшающейся видимости и усиливающемуся запаху гари. Дышать становилось неприятно, быстрее наваливалась усталость. Аксель уже предвкушал приближающийся обеденный привал, когда что-то заставило его резко развернуться и вскинуть метатель. Только когда по земле покатилось первое зеленовато-серое тело, он осознал причину своего поведения - он отреагировал на изменившиеся голоса птиц, которые до того пели почти беззаботно, радуясь погожему дню.

Еще две твари беззвучно стелились по редкой сероватой траве. Аксель перезарядил метатель и выстрелил снова, но в этот раз так удачно не получилось - непонятное существо дернулось, коротко зашипело, но продолжило бег, почти не снизив скорости. Удивительно, но юноша действовал почти как автомат. Он отмечал происходящее отстраненно, без примеси эмоций, действовал четко и последовательно. В этот момент он сам себя не узнавал. Со вчерашнего дня он ждал неприятностей, откровенно боялся того, что может произойти, и теперь даже чувствовал некоторое облегчение. Он снова перезарядил стреломет - в стволе осталась последняя стрелка, но и этот факт был отмечен спокойно, просто еще одна порция информации, не окрашенная негативом. Выстрел - и вырвавшаяся вперед тварь кувыркнулась и яростно зашипела всего в нескольких шагах от остановившихся людей. Ученик охотницы нашел взглядом последнего четвероногого преследователя - тварь уже взлетела в воздух, чтобы обрушиться на Кару, когда стрелка, вылетевшая откуда-то из-за спины, вонзилась ей в глаз. Воровка не успела уклониться, и была опрокинута тяжелой тушей на спину, но животное было уже мертво.

Аксель обернулся, и увидел, как Ида на бегу еще дважды выстрелила, успокоив корчащихся на брусчатке раненых зверей. Он подошел к воровке и помог ей выбраться из-под мертвого существа. Оно было размером со среднюю собаку, при этом, похоже, тело было гораздо плотнее, он с трудом ворочал тяжелую гладкую тушу.

- Эти живоглоты тут неспроста, - констатировала подбежавшая охотница. - Диких таких не осталось - слишком много они едят. Они чьи-то. Думаю, они тебя искали, подруга. Очень удобные существа, между прочим, их и за стенами используют, правда, редко - даже там прокормить сложно. Ты не скажешь, почему тебя так не любят? Между прочим, эти твари стоят не меньше, чем пообещали за тебя.

Ида принюхалась к воздуху.

- Ладно, потом ответишь. Чего ты разлеживаешься? Сейчас хозяева прибегут, расстроятся. Вряд ли они далеко, так что времени у нас немного. Вы как предпочитаете, дождаться их и всех убить, или просто сбежать?

Аксель определенно предпочел бы сбежать. Пока Ида говорила, его неожиданно обретенное спокойствие куда-то исчезло, оставив мелкую дрожь по всему телу и слабость в коленях. Он никак не мог понять, что происходило с ним всего пару минут назад, однако испытывал некоторое сожаление, что состояние удивительной собранности куда-то ушло. Кара тоже не горела желанием наказать преследователей.

- Я бы с вами, пожалуй, согласилась. - Сочувственно кивнула охотница. - Если бы не одно "но". Основное дело-то мы так и не закончили. Какие поиски одержимых на бегу? Маловероятно, конечно, но вдруг все-таки не зря ищем? Побегали и все с начала начинать? Уж ты-то, мой мальчик, мог бы и сообразить. Хотя ты себя очень хорошо проявил, хвалю. Однако проблему придется решать сразу.

- Будем устраивать засаду? - спросил юноша.

- А что делать, мальчик?

- Ну, просто, как-то это... - он не знал, как объяснить, но наставница и сама понимала.

- Мне тоже ужасно не хочется нападать первой, - призналась она, - вообще-то это не в стиле охотников, мы не наемные убийцы, и не охотники за головами. Но что теперь, и не защищаться? Впрочем, в данном случае, мы формально лезем не в свое дело, защищая девчонку. Так что выбора-то практически нет, мы сами нарушили свои правила, когда взялись ее защищать. Я надеялась, что удастся пройти незамеченными - не получилось. Кто знал, что у них найдутся ящеры? Впрочем, не нужно рефлексий. Всем иногда приходится делать неприятные вещи. Хозяева зверушек появятся минут через восемь, что-то они приотстали. Нам нужно поторопиться. Вон там замечательные развалины, как раз то, что нужно. Идите, устраивайтесь, и постарайтесь, чтобы вас не было видно.

Аксель взглянул туда, куда указала наставница. Замечательными ей показались какие-то совсем не впечатляющие развалины - совсем рядом был почти целый полуразрушенный дом, в котором можно было надежно укрыться. А то, куда указывала Ида, даже развалинами назвать было сложно - больше похоже на невысокие остатки стены, которые вообще ничего не скрывали, местность за ними просматривалась отлично. Юноша недоуменно моргнул, затем сообразил - кто станет ждать выстрела из-за этих кирпичей, если рядом такой удобный дом? Он повернулся к гра Монссон:

- А ты как же?

- А я тут останусь. Попробуем для начала воззвать к остаткам их разума. Их не больше пяти человек, так что не подведи. Как только нападут - стреляй в тех, кто будет ближе к тебе.

- А если они сразу начнут в тебя стрелять?

- Это вряд ли. А даже если и начнут, Аксель, я за свою карьеру убила больше сотни одержимых. И многие из них узнавали обо мне до того, как я их убивала. Будь спокоен, если в меня начнут стрелять, то попадут далеко не сразу. Главное, не растеряйся.

- А мне что делать? - хмуро спросила Кара.

- А что тебе делать? Лежи незаметно и не мешайся. Не вздумай подать голос.

***

Аксель почему-то настроился на ожидание, но жители Пепелища появились, едва они с Карой кое-как замаскировались, набросав друг на друга пучков травы и погуще засыпав пылью одежду. Пристроив метатель в удобной выемке, образовавшейся в остатках стены и закрыв дуло той же травой, Аксель поднял глаза и едва не вздрогнул: по их следам бежали разумные. Они совсем не смотрели на Иду, взгляды у всех были прикованы к телам ящеров. Вид у преследователей был при этом донельзя удивленный и недовольный. Слышны были горестные высказывания - все больше нецензурные и бессвязные, однако ясно было, что потеря зверей жителей пепелища ужасно расстроила.

- Ты что натворила, тварь?! - заорал самый прилично одетый. - Ты зачем ящеров прикончила?! Кто теперь с королем расплачиваться будет, ты?

- А зачем вы их на меня спустили? - изобразила удивление женщина.

- Да мы о тебе и не знали, долбаная охотница! - еще сильнее разъярился незадачливый владелец ящеров. - Они бы тебя и не тронули!

- И как ты хотел, чтобы я это выяснила? На своем опыте что ли? Ты своих тварей пустил гулять без присмотра - они мне помешали, я их прикончила. И кто кому злобный эльф? - окрысилась гра Монссон.

- Да не мои они! Мы их у Короля заняли, чтобы за одной девкой поохотиться! В счет оплаты! И как мы теперь расплачиваться будем?

- Да что ты с ней треплешься, Гнилой? - неожиданно вступил в разговор один из молчавших доселе оборванцев. - Ты посмотри, как она прикинута? Метатель ее видишь? Потянет за пару чешуйчатых расплатиться, - говоривший со злостью пнул тело подвернувшейся под ногу твари.

- Ты больной? Не видишь, она охотница? Кто узнает, у нам потом свои же кишки выдернут!

- А кто узнает? Думаешь, я скажу кому? Валим ее, братцы, а не то навечно к королю в рабство попадем, будем ему нужники чистить, и жрать то, что вычистим! А так за тварей расплатимся и девку ту скоро найдем, не могла она далеко уйти. Ящеры со вчера волноваться начали, а под утро совсем припустили, значит, близко она уже. Еще и в плюсе останемся.

Взгляд вожака изменился. Действительно, если все пройдет так, как описывает его непрошеный советчик, можно выйти из неприятной ситуации не только без потерь, но и с неплохой прибылью. Не такой большой, как если бы эта охотница не попалась на глаза, но что уж теперь...

Ида попыталась вернуть мысли Гнилого в конструктивное русло:

- Не о том ты переживаешь, жадный маленький счетовод. Тебе не других охотников бояться нужно, а меня. Вы так обсуждаете мои вещи, будто они уже ваши.

К сожалению, на Гнилого увещевания не подействовали. Он мерзко ухмыльнулся - Акселю из своего укрытия было видно, что во рту у бандита творилось форменное безобразие. "Кажется, источник возникновения столь странного прозвища можно считать раскрытым", отстраненно подумал юноша.

- Нас тут пятеро, а ты одна. - Описал очевидную, как ему казалось, истину охотник за головами. - Да к тому же баба. И такие как ты у моего кузена жену прикончили, так что ты мне должна теперь, получается. - Причина, чтобы записать охотницу в должники была совершенно надуманная, просто чтобы добавить дополнительное оправдание для нападения - даже самому опустившемуся разумному необходимо оправдание собственных нелицеприятных действий. - Ату ее, братцы! - резко выкрикнул Гнилой, одновременно вскидывая метатель. Нормальным дальнобойным оружием, как оказалось, владели только трое из четырех нападавших - последний пользовался самодельным арбалетом - мощным, но очень медленным в перезарядке.

А Ида была к команде готова - она подняла свой стреломет еще до того, как Гнилой закончил фразу, и одновременно резко сместилась вправо, затрудняя прицеливание, так что первым залпом бандиты ничего не добились - три метательные стрелки и один арбалетный болт попали в то место, где Ида стояла несколько мгновений назад. Будь нападающие умнее, они не стали бы стрелять все одновременно, и тогда охотнице стало бы гораздо труднее избегать ранений.

Аксель тоже не испытывал сомнений, и был готов к драке, он давно взял на мушку ближнего к себе противника, и все равно, наставница успела выстрелить первой. Гнилой уже падал на землю, ухватившись за пробитое горло, когда Аксель нажал на спусковой крючок. И когда он перевел мушку на следующего противника, тот уже оставался единственным живым - хотя и не единственным, стоящим на ногах. Тот, который советовал своему вожаку прикончить охотницу, все еще не успел упасть, хотя вместо глаза у него теперь была неаккуратная дыра, из которой торчало оперение стрелки.

Бой закончился так стремительно, что Аксель не успел перестроиться - продолжал выцеливать уже отсутствующих врагов. Он судорожно водил стволом метателя до тех пор, пока Ида, уже давно пришедшая в себя, не подошла к хрипящему Гнилому, и коротким ударом ножа прекратила его мучения. От этой картины юноша не выдержал и его все-таки вырвало. Самое удивительное, что рядом тем же самым занималась Кара, которая до этого изображала из себя абсолютно хладнокровную и равнодушную к чужой смерти разумную.

- Ну и чего вы так возбудились? - хмуро поинтересовалась Ида. - Я сегодня это уже не первый раз повторяю, но да, приятного мало, но что делать? По-вашему я должна была насладиться его мучениями, а потом принять последний вздох?

Вопрос остался без ответа. Кое-как взяв себя в руки, молодые люди помогли охотнице оттащить трупы в то же укрытие, где недавно прятались сами. Обирать их не стали, только Ида вручила Каре один из метателей - тот, что выглядел самым надежным, сопроводив действие лаконичным комментарием:

- Перед тем, как отсюда выйдем - выкинешь. И нож, который за пазухой прячешь - тоже.

Их больше не преследовали, но идти с каждым шагом становилось все тяжелее, видимость окончательно ухудшилась - тяжелый, белесый дым скрывал очертания предметов - уже через несколько шагов они теряли свои очертания. Перестала попадаться даже та скудная растительность, которая встречалась раньше, все чаще приходилось идти по неровной, застывшей корке стекла, в который превратился песок. Они шли уже по местам того пожарища, которое когда-то уничтожило вполне процветающий район. У охотницы были припасены две угольных маски, которые пришлось надеть почти сразу после того, как они ушли от места стычки, и две пары круглых окуляров, чьи оправы плотно прилегали к глазам, защищая их от едкого дыма. Каре приходилось довольствоваться тряпкой, смоченной в воде. Земля под ногами была теплой от тлеющих где-то в глубине пластов угля, и воздух тоже был теплым и сухим - повязка все время высыхала, ее приходилось постоянно смачивать. Глаза воровке защитить было нечем, они постоянно слезились и покраснели. В конце концов, Аксель просто подхватил ее под руку и повел - так можно было идти с закрытыми глазами. Юноша, несмотря на очки, защищающие глаза, тоже видел перед собой удручающе мало. Как в этом дыму ориентировалась охотница, было непонятно, похоже, она просто знала приметные ориентиры - редкие несгоревшие и не расплавившиеся от жара развалины, и вела компанию от одного приметного места, к другому.

- Ну чего приуныли, подростки? - хмыкала она. - В самый ад мы, как видите, не заходим. Пришлось мне как-то побывать чуть севернее, там, где весь этот дым выходит на поверхность - вот это, доложу я вам, было тяжело. А здесь еще жить можно: да вон, посмотрите хотя бы - гнездо слизней. Интересно, кого они здесь ловят?

Они шли до глубокой ночи, и все равно, когда остановились на привал, вокруг по-прежнему был только белесый дым. От усталости ученик охотницы перестал вглядываться в окружающую муть и просто бездумно оглядывал клубы дыма, стараясь не отстать от наставницы. В таком своеобразном трансе он провел несколько часов. В голове юноши было пусто, как в пустыне, он даже не сразу обратил внимание, на то, что видит. Для того, чтобы заметить необычность происходящего, пришлось приложить некоторые усилия. Сначала Аксель почувствовал некоторую неправильность в окружающем молочном безмолвии, эта неправильность начала подтачивать неестественное спокойствие, которое поглотило его разум, и, в конце концов, он вынырнул из транса. И тут же об этом пожалел. Вокруг, в тумане, были люди. Они встречались не слишком часто, не пытались заговорить с прохожими, и вообще обращали на них мало внимания. Некоторые провожали путников взглядом, другие даже не оборачивались, когда беглецы проходили мимо. Они вообще ничего не делали, просто бесцельно стояли - или брели куда-то, неторопливо и плавно. Аксель смотрел, как в тумане медленно формируется тень. По мере приближение к ней, появляется все больше деталей, и скоро становится возможным различить одежду и даже лицо... Ничего похожего на других жителей Пепелища - вполне приличные, чистые костюмы, иногда даже щегольские, хоть и немного старомодные. Когда Аксель, наконец, окончательно пришел в себя, первым его порывом было закричать от страха и удивления, однако он удержал себя в руках. Они как раз проходили мимо ребенка, который с вялым любопытством рассматривал грязных, закопченных людей, проходивших мимо, и юноша просто побоялся напугать непонятно откуда взявшегося малыша. Он чуть ускорил шаг, стараясь не сильно дергать руку плетущейся за ним Кары, и нагнал гра Монссон.

- Ида, - шепотом спросил он женщину. - Кто эти люди? Что они здесь делают?

- А, ты тоже способен их видеть, - хмыкнула женщина. Не беспокойся, они нам вреда не причинят. Что они делают?

- Что значит "способен их видеть"? - Удивился парень.

- Чего тебе непонятно, ученик? Это призраки. Те, кто здесь жил раньше, но сгорел во время пожара. Не все, но многие так тут и остались. Некоторые их видят, кто-то такой способностью не обладает. Я, например, в упор не вижу, об их существовании знаю только по рассказам учителя. Любопытно было бы взглянуть, но вот не судьба. Так что это ты мне расскажи, что за люди, и чего делают.

Аксель сначала испугался еще сильнее, потом решил, что это глупо, и постарался успокоиться:

- Люди, как люди, на призраков не похожи. Одеты старомодно. Просто стоят и смотрят куда-то, некоторые идут... На нас внимания почти не обращают.

- Ну вот и хорошо, - кивнула Ида. - И ты на них не обращай. Беднягам досталась довольно паршивая судьба: сначала мучительная смерть, потом такое вот скучное посмертие. Так что не стоит им мешать.

- Я слышала, они просто боятся, вот и не уходят туда, куда положено, - неожиданно подала голос Кара. Хорошо, что я тоже их не вижу. С ума бы сошла. - Она покрепче сжала руку, которой держалась за Акселя.

- Все это только гипотезы, девочка, - хмыкнула охотница. - Никто точно не знает, почему они здесь. Не думаю, что сейчас подходящее время и место, чтобы пересказывать друг другу страшилки. И ты зря боишься. Ни разу не слышала, чтобы здешние жители кому-нибудь навредили. Потерпите немного, скоро остановимся на ночлег.

Они действительно прошли еще не так уж долго, скоро окончательно стемнело и Ида стала подыскивать место для стоянки. Аксель заикнулся было о том, чтобы идти и дальше, до тех пор, хотя бы, когда можно будет снять маски, но охотница отказалась.

- В эти места мало кто забредает, а там, где попрозрачнее, можно наткнуться на любителей юных воровок. Тебе так понравилось убивать разбойников, кровожадный юноша? Тем более в темноте легко заблудиться. Набредем на какую-нибудь трещину, и присоединимся к местным жителям - оно нам нужно?

Акселю пополнить число призраков совсем не хотелось, и настаивать он не стал. Да и убивать разбойников ему не понравилось.

Выспаться в эту ночь никому не пришлось - Ида тщательно следила, чтобы никто не засыпал слишком глубоко - во сне дыхание становится глубже, в кровь поступает больше яда, можно вообще не проснуться.

Как только рассвело, и Ида посчитала, что видит достаточно для того, чтобы находить дорогу, они продолжили движение. До стены, огораживающей Пепелище, они добрались только на следующее утро.

***

Начальник стражи, капитан Якобссон был в ярости. Он метался по кабинету, меряя шагами расстояние от стены до стены и громко причитал:

- Позор! Какой позор! Немыслимо! У меня под носом, мои же подчиненные, организовали торговлю людьми! Не думал я, что моя служба закончится вот так... Отставка после такого будет милостью... - капитан на секунду остановился, глубоко вздохнул. - Гра Монссон, я вынужден обратиться к вам с просьбой.

- Все, что в моих силах, Лейф, - тихо ответила Ида. Ей было жаль видеть этого честного и добросовестного служаку таким раздавленным.

- Мы с вами знакомы уже много лет, и до сих пор у вас не было повода усомниться в моей честности. Я прошу вас не сообщать об этом инциденте в муниципалитет еще некоторое время. Я должен сам вскрыть этот нарыв, чтобы хоть немного реабилитироваться. Даю слово, что после того, как найду организаторов и проведу рейд вглубь территории для освобождения рабов, я немедленно подам в отставку.

- Мне кажется, вы принимаете эту ситуацию слишком близко к сердцу, Лейф, - мягко заговорила охотница. - У вас под началом более тысячи человек, уследить за всеми просто невозможно! Безусловно, я не стану никому сообщать, и мой ученик тоже, - она глянула на Акселя, который поспешно закивал. - Но я не вижу необходимости в вашей отставке. Давайте не будем пороть горячку. Кто-то из ваших подчиненных оказался крысой. Вы найдете виновных, и их будут судить. Возможно, вы получите взыскание, и возможно, даже, это будет справедливое взыскание. Но я не вижу причин для вас заканчивать свою карьеру из-за этого неприятного инцидента.

- Вы не понимаете, Ида. Это не мог быть, как вы выражаетесь "кто-то из подчиненных"! Эта гниль завелась на самом верху, это один из двух моих лейтенантов. Больше никто не мог провернуть все это достаточно тихо. Вы понимаете? Это люди, которым я доверял как себе! Это не ошибка, это проявление вопиющей некомпетентности. Я не могу занимать столь ответственную должность, если доверяю людям, которые оказываются грязными работорговцами! Что было бы с этим прелестным дитя, если бы ей не удалось сбежать? Если бы вы не встретились с ней?

Кара, на которую он указал, поясняя, какое дитя имеется в виду, явно не ожидала такой характеристики. В тот момент она запивала яблочным соком огромный кусок бутерброда с ветчиной и сыром, который, поторопившись, откусила несколько ранее, и "прелестное дитя" заставило девушку закашляться, разбрызгав куски пищи и капли сока по комнате. Это событие заставило капитана Якобссона отвлечься от самобичевания:

- Не будем больше об этом, Ида. Прошу вас, приютите девочку пока у себя, я уверен, у вас ей будет безопаснее. Неизвестно, чего можно ожидать в отношении единственной на данный момент свидетельницы... Если кто-то способен на работорговлю, он может и избавиться от очевидцев! Я распорядился, чтобы вам подали карету сразу после того, как узнал о вашем появлении - не думаю, что после того, что вам пришлось пережить, вам будет в радость путешествовать дилижансом.

- Да уж, Лейф, последние дни - не совсем то, что нужно для хорошего самочувствия, особенно для такой старой развалины, как я. - Кокетливо улыбнулась охотница. - Не хотелось бы пугать пассажиров дилижанса своим ужасным видом, так что буду вам очень признательна.

Капитан улыбнулся, и махнул рукой.

- Как вы можете так говорить, гра Монссон? Вы прекрасны и элегантны, а про возраст даже не смейте говорить. Уверен, вы без труда проделаете весь путь даже пешком, а вот вашим спутникам отдых точно не помешает - посмотрите, ваш ученик засыпает прямо в кресле!

- Ему еще многому предстоит научиться, однако он неплохо себя показал.

- Нисколько в этом не сомневаюсь. Что ж, не буду больше испытывать вашу выносливость, - он повернулся к двери и рявкнул столь громко, что действительно прикорнувший Аксель испуганно вскинулся: - Дежурный! Проводи гостей к воротам! И пошли посыльного, чтобы сюда подогнали карету!

Он снова вернулся к охотнице:

- Вы еще не успеете спуститься, а карета будет уже подана. Простите, гра Монссон, мне немедленно нужно поговорить с подчиненными. Так жаль, что мы с вами встречаемся при таких обстоятельствах!

- Что делать, Лейф, что делать, - улыбнулась Ида. - Ничего, мы с вами еще посидим в какой-нибудь таверне при случае.

- Буду жить надеждой на нашу встречу, Ида. - куртуазно поклонился капитан.

Спутники вышли из комнаты и отправились в длительное путешествие по недрам стены. Время от времени им встречались служащие, которые провожали недоуменными взглядами серых от копоти и пахнущих дымом людей - посетители здесь встречались не так уж часто. И только сильной усталостью можно объяснить тот факт, что охотница не обратила внимания на одного из встречных - слишком уж пристально и встревоженно он смотрел на Кару. Но даже если бы она это заметила, вряд ли придала бы значение.

Карета действительно уже ждала возле выхода, запряженная тройкой лошадей - большой и комфортный экипаж с чопорным, полным собственного достоинства кучером. Аксель чуть не прослезился, глядя на этакую феерию комфорта, а вот охотница осталась недовольной.

- На этой мечте гигантомана мы полсуток будем тащиться! Лучше бы дилижансом отправились! - тихо возмутилась она, когда увидела.

- Ничего не лучше, - так же тихо возразил Аксель. - Можно будет выспаться за время пути.

- Ну-ну. - Неожиданно поддержала охотницу Кара. - И заодно помыться на несколько часов позже, чем можно было бы. Не вижу причин для радости! Хотя некоторым явно этого не понять, - покосилась она на юношу.

- Батюшки, у девочки просыпаются аристократические манеры, - делано удивилась Ида. - Стоило только выбраться с Пепелища! Но я с ней согласна, и в вопросах гигиены, да и вообще - карета штука удобная, но спать лучше дома... Ох, бедный, бедный Якобссон, он так расстроен... Все-таки это действительно не его должность. Бедолага привык к армейским порядкам, когда можно всецело доверять товарищу по оружию, и так и не перестроился. Может, ему и в самом деле будет лучше уйти в отставку.

За разговором они устроились в карете. Средство передвижения оказалось действительно оказалось чрезвычайно удобным - широкие диванчики, на которых можно было улечься даже втроем приковывали к себе взгляд и радовали своей мягкостью и чистотой. Не слишком просторно, но по сравнению со сном на голой, каменистой земле, будучи окруженными клубами едкого дыма и молчаливыми призраками - истинное удовольствие. Аксель проследил, как Кара торопливо улеглась на одном из сидений, подложив под голову подушечку и поджав колени, пробормотал под нос что-то о том, что "некоторые были так против кареты, а сами..." и не замедлил последовать примеру воровки. Уснул юноша еще до того, как успел закрыть глаза, твердо решив, что будет спать до тех пор, пока карета не остановится возле меблированных комнат гро Дабура.

Планы Акселя были нарушены самым циничным образом. Он проснулся от того, что его немилосердно трясли и били по щекам. Несмотря на довольно жесткий способ побудки, Аксель пришел в себя не сразу - многодневная усталость накопилась, организм никак не хотел возвращаться в реальный мир. Наконец включился слух, и до юноши начало доходить, что от него хотят:

- Да проснись же, стажер! Нас сейчас убивать будут! К оружию, сонная тетеря!

- Кто убивать? За что?

- Да какая разница?! - возмутилась гра Монссон. - Что, если тебе объяснят кто, и за что, тебе будет приятнее подохнуть?

Острие арбалетного болта, проклюнувшееся из стенки кареты, послужило весомым аргументом в пользу слов Иды, и Аксель перестал задавать глупые вопросы.

- Оружие! - простонал парень. - Мы же его в багаж уложили!

- Да-да. В этом вся проблема. Я как последняя дура тоже расслабилась. Бежать надо. В нас стреляют только с одной стороны. И побыстрее, пока они это не исправили. За мной!

Не дожидаясь ответа, Ида распахнула дверь, и выскочила из экипажа. Аксель, выругавшись, выскочил следом, дождался, пока выбежит бледная от испуга Кара, и, пригибаясь, побежал за Охотницей, которая за пару секунд успела преодолеть приличное расстояние. Удивительно, но их так никто и не подстрелил. Одна метательная стрелка рванула рукав Кары, оцарапав плечо, а больше ранений не было. Остановились беглецы только в паре кварталов от места нападения.

- Где здесь полиция?! - тяжело дыша прокричал Аксель. - Нужно срочно сообщить!

- А смысл? - Дыхание Иды было таким ровным, будто не она только что пробежала полмили. - Во-первых, нападающих там уже нет. Во-вторых, полиции здесь никогда и не было - это трущобы. В принципе, мы уже можем возвращаться к карете - думаю, все, что хотели, бандиты сделали.

- А зачем мы тогда убегали? - удивилась Кара.

- Потому что если бы мы не убежали, нас бы прикончили. Это вообще какое-то дурацкое нападение. По нам даже толком не стреляли, только чтобы от кареты отогнать. Всерьез пытались прикончить только тебя. Ничего не хочешь по этому поводу сказать? - охотница испытующе взглянула на девушку. Та недоуменно пожала плечами.

- Не знаю. Все, кто мог посчитать, что я им должна, уже получили достаточно, чтобы забыть о моем существовании. И они не могли так быстро узнать о том, что я уже выбралась.

- Да, что-то не сходится. - Задумчиво протянула охотница. - Ладно, давайте возвращаться к карете.

- Зачем теперь-то возвращаться? - раздосадованный Аксель не скрывал мрачного настроения, но, тем не менее, послушно следовал за наставницей. - Там все равно ничего не осталось.

- Вот какой у меня все-таки бессердечный ученик! А возница как же? Вдруг он еще жив?

Аксель совсем забыл про извозчика. Когда он проснулся, карета уже стояла, и убегая он не заметил ее владельц. Хотя он и не приглядывался.

Карета так и стояла там, где они ее оставили, за тем исключением, что багажное отделение было раскрыто настежь, и даже издалека было видно, что оно совершенно пусто. Лошади были выпряжены - кому-то сегодня достался неплохой заработок, особенно учитывая содержимое багажного отделения. Вокруг кареты крутились неопрятные личности, которые тут же разбежались по углам, стоило охотнице на них рявкнуть. Однако осмотр ничего не дал - никаких следов грабители не оставили, даже стрелы и арбалетные болты были вытащены из стенок. Возницу так и не нашли, ни живого, ни мертвого.

- Ладно. Я слишком устала и голодна, чтобы заниматься этим прямо сейчас. - Мрачно констатировала Ида. - Займемся этим завтра. Так и пришлось компании добираться до меблированных комнат на дилижансе.

- Как только отоспимся - сразу в полицию. И вы оба идете со мной, - припечатала охотница перед тем, как закрыть дверь в свою квартиру. Каре достался диван в гостиной Иды, а Аксель направился в свою комнату. - Так что не надейся, ученик, проваляться завтра весь день в кровати.

Аксель согласно кивнул, а сам подумал, что согласен даже просто выспаться.

Глава 3

В полицию на следующий день ему идти не пришлось. Но и выспаться юноше так и не позволили. Вскоре после рассвета Аксель проснулся от стука. Припомнив все известные ему ругательства, и, прежде всего те, которые он почерпнул за последнее время от наставницы, он, не одеваясь, поплелся было к двери. "Будет знать, как будить меня в такую несусветную рань! В конце - концов, ничего нового она не увидит". Однако спустя секунду, до юноши дошло, что стук слышен совсем с другой стороны. Парень обернулся к окну, и, с удивлением увидел за стеклом лицо Кары. Кару он стеснялся гораздо больше, чем наставницу, и мысль о том, что он почти голый тут же выскочила на первый план. "Как во сне. Да может, я еще и сплю?" Следующая мысль была: "Там же нет карниза!"

Аксель подскочил к окну, распахнул створку, и протянул руку, помогая воровке влезть в комнату.

- Ты чего творишь? - удивленно спросил он.

- Тихо! За Идой явились полицейские.

- Так это же хорошо! - не понял юноша. - Как раз и расскажем про вчерашнее.

- Дурак! Они пришли ее арестовывать! Сейчас и за тобой явятся. Она их надолго не задержит. Велела нам бежать и пока спрятаться.

- Да за что?! Это же бред, мы ни в чем не виноваты! Нужно же рассказать...

- Слушай, охотник. Ты, конечно, делай, как считаешь нужным, я тебе просто передала то, что сказала твоя наставница. Вы ко мне хорошо отнеслись, вы меня защищали, и я вам благодарна. Но уговаривать я тебя не стану, поступай так, как считаешь нужным. Я ухожу.

- Да темные боги! Подожди! Как мы спустимся? Третий этаж! - Аксель бросился натягивать одновременно штаны и куртку.

- Я - легко. А тебе придется постараться.

С этими словами Кара перевалилась через подоконник и исчезла. Аксель осторожно выглянул, посмотрел по сторонам. Справа в двух метрах от окна была укреплена водосточная труба, за которую сейчас цеплялась Кара.

- Цепляйся вот за эту трещину и давай мне руку.

Аксель осторожно перекинул ноги на улицу, и медленно сполз с подоконника, не обращая внимания на трясущуюся от ударов дверь. Упереться ногами было не во что, и он с трудом нащупал указанную воровкой трещину. Уцепившись левой рукой, он заставил себя отпустить подоконник, и, слегка раскачиваясь, повис на одной руке. Высоты юноша не боялся. Пока учились в школе, они с друзьями успели облазить все деревья в округе, но так высоко забираться ему еще не приходилось. К тому же стена еще не успела просохнуть после утреннего дождя. Короткий приступ паники, и он все-таки уцепился за трещину правой рукой.

- Отлично. Теперь подтянись и давай руку, - услышал он голос Кары. Повернув голову, ученик охотницы прокряхтел:

- С ума сошла? Ты меня не удержишь!

- Хватит пререкаться! Там сейчас дверь выбьют! Хочешь, чтобы тебя застали висящим здесь?

Аксель рванулся и вцепился в протянутую руку, ухитрившись не отпустить правой рукой трещину в кладке.

- Все. Отпускай. Да не руку мою отпускай, идиот! Не бойся!

Аксель зажмурился, и все-таки позволил пальцам на правой руке расслабиться, ожидая, что сейчас он полетит вниз с высоты третьего этажа, и хорошо еще, если не в компании с самонадеянной воровкой. Удивительно, но через мгновение он почувствовал, что упирается в водосточную трубу. Вцепившись в нее, он рискнул приоткрыть глаза, и обнаружил, сапог Кары у себя перед лицом.

- А теперь быстрее, спускайся! Дверь долго не выдержит!

Это Аксель проделал уже практически без труда. Труба была прочная, и укреплена на стене она была через каждые полметра - практически лестница.

- По таким-то трубам чего не лазить, - ворчал он, чтобы отвлечься от пережитого страха. - Ясно теперь, почему в Пенгверне так много воров - любой дурак взберется.

- Да, удобная штука. Это потому, что гномы строили, - послышалось сверху. Зато у них замки на окнах - одно мучение, проще стекло вырезать. Но это тоже тихо не всегда получается.

Оказавшись на твердой земле, Аксель было снова заметался, не зная, куда бежать, но был остановлен Карой.

- Спокойно! Поправь куртку, возьми меня под руку, и идем не торопясь. И улыбнись, нечего так бледнеть! Ты прогуливаешься с любимой девушкой.

- Да с чего ты взяла, что ты любимая девушка?! - Возмутился Аксель. Он еще плохо соображал спросонья, и пережитый стресс не способствовал ясности мысли.

- Да не набиваюсь я в твои любимые девушки, что за глупые охотники пошли!! Даром мне такого счастья не надо! Просто сделай вид, что ты не разыскиваемый преступник и совершенно никуда не спешишь.

- А я и не преступник, - уже тише проворчал Аксель. До него начало доходить, что он ведет себя глупо, но признавать ему этого не хотелось.

Они вышли на площадь, и с независимым видом прошли мимо полицейской кареты. Аксель старался на нее не смотреть, Кара же наоборот, разглядывала экипаж во все глаза, и даже попыталась заглянуть внутрь, когда поравнялась с зарешеченным окном, но была отогнана грузным усатым полицейским.

- Давайте, проходите мимо, молодежь, - снисходительно проворчал капрал. - Нечего вам тут смотреть.

Парочка отправилась дальше, и уже почти покинула площадь, когда послышался голос газетного разносчика:

- Свежие новости! Не проходите мимо! Убит начальник стражи Пепелища! Застрелен на пути к своему дому!

Аксель с Карой остановились как по команде.

- Вот это новость! Пожалуй, стоит прочитать подробности. - Потрясенно прошептала девушка.

- Я денег не захватил, - признался юноша.

- Не переживай, я захватила. Мне Ида дала. Ну, дала бы, если бы успела об этом подумать.

Она остановила разносчика, вручила ему медную монету, и, забрав газету, потянула Акселя в сторону кондитерской.

- Да остановись ты! Давай сначала прочитаем, - Акселю не терпелось узнать подробности.

- Не будем привлекать внимания, - хладнокровно ответила Кара. К тому же я хочу пирожное, да и ты не завтракал.

Аксель согласился, что юная парочка, увлеченно читающая газету, стоя посреди дороги под дождем, действительно может привлечь чье-то внимание - особенно тех двух полицейских, которые только что выбежали из меблированных комнат, и теперь рыскали вокруг здания, спрашивая что-то у прохожих. "Наверное, спрашивают, не пробегал ли сейчас кто-нибудь. Хорошо Кара придумала, надо ее и дальше слушаться. Она явно знает, как себя вести в таких ситуациях".

Устроившись за столиком кафе, Аксель принялся за чтение.

"Чудовищное по своей циничности преступление произошло вчера вечером на Воровской улице, - писал журналист, - На пороге собственного дома был убит капитан стражи Пепелища, уважаемый Лейф Якобссон. Отряд полиции обнаружил на месте преступления метатель, оставленный там преступником. По сообщениям из надежных источников он принадлежит охотнице Иде Монссон. Заместитель капитана, лейтенант Кристиан Йелле утверждает, что накануне охотница со своим учеником, покидая район Пепелища, была вызвана к капитану в его кабинет. Во время разговора оттуда слышались крики и ругательства. После отбытия охотницы, капитан заявил подчиненным о том, что обнаружил многочисленные случаи продажи обитателям Ппепелища бедняков, бездомных, и других жителей города для неизвестных целей.

В связи с перечисленными фактами у меня, как полноправного и социально активного жителя города, возникает вопрос: неужели власть, которая делегирует охотникам свои полномочия по защите граждан от неведомой угрозы, власть, которая за это платит огромные деньги, (из наших с вами налогов, между прочим!), не может контролировать этих чудовищ в человеческом облике? Почему люди, которые живут на наши деньги не только имеют право убить любого, но и позволяют себе заниматься торговлей людьми? Убивать доблестных служителей закона?

Боюсь, эти вопросы так и останутся без ответа, однако надеюсь, что хотя бы этот вопиющий случай не останется безнаказанным. А возможно, он откроет глаза власть предержащим, и в нашем городе станет хоть немногим больше справедливости!"

Отложив газету, Аксель зажмурился и сжал кулаки. Медленно выдохнув, он спокойным голосом констатировал:

- Я лично убью эту сволочь.

Кара, которая успела пробежать глазами статью вслед за Акселем, согласно кивнула:

- Да, за такой слог и убить мало! Позор его учителям! А редактора нужно уволить, определенно.

- Вообще-то я про лейтенанта говорил, - признался юноша. - Но ты права. Этого журналиста тоже нужно найти, и непременно переломать ему пальцы, чтобы впредь не писал гадостей об охотниках.

- Хороший план, - серьезно кивнула Кара. - То-то Ида обрадуется! Да и остальные охотники тебе всю жизнь "благодарны" будут.

Аксель уловил сарказм в словах девушки.

- Я даже не представляю, что теперь делать! Иду арестовали, и уж этот Йелле сделает все возможное, чтобы её обвинили в убийстве. Наверняка это он все подстроил! И нападение на нас, и убийство капитана. А сам наверняка сухим из воды выйдет, и продолжит заниматься торговлей.

- Ну, для начала, стоило бы найти какое-нибудь убежище, - рассудительно предложила воровка. Скоро твой портрет будет на руках у каждого легавого и у большинства трактирщиков. Но с этим еще можно что-то придумать, есть у меня знакомые, которые не выдадут, если заплатить, - неохотно призналась Кара. - А вот с остальным думай сам. На твоем месте я бы посоветовалась с другими охотниками.

- Я не знаю ни одного охотника, кроме Иды, - мрачно признался Аксель. - Я вообще всего несколько дней, как ученик охотника.

- Оно и видно. Для охотника ты какой-то слишком беспомощный. Сразу видно, домашний мальчик, улицы не знаешь. Эх, даже завидно! Ида перед тем, как отправила меня к тебе, сказала, к кому обратиться. Нильс Гуттормсен, он живет в Фабричном районе на улице Неприветливых Мастеров.

- Значит, нужно идти к нему, - решительно поднялся из-за стола юноша. - А если он не поможет, я придумаю что-нибудь еще. Спасибо тебе за помощь, я перед тобой в долгу. Если тебе понадобится помощь, ты можешь обратиться ко мне, и я приложу все усилия, чтобы помочь. - Аксель немного обиделся на "домашнего мальчика", ему было стыдно, что он проявил слабость перед девушкой, и он решил, что не стоит больше требовать от нее помощи.

- Браво! - Восхитилась воровка. - Какое благородство! Бросить слабую девушку в беде, пообещав ей помощь когда-нибудь потом, это так по-джентльменски! Я сражена наповал!

- По... Почему в беде?! - от удивления Аксель начал заикаться. - Меня ищут, а про тебя в газете ни слова, значит, со мной находиться тебе опаснее, чем без меня! Меня же в любой момент могут поймать!

- Угу. Такой предусмотрительный гро Йелле рассказал полиции об Иде, и даже о тебе, а про меня промолчал. Ни на какие мысли не наводит? - Поинтересовалась девушка. Посмотрев на Акселя и убедившись, что проблесков догадки в его глазах не наблюдается, она сжалилась. - Да потому, что я могу свидетельствовать против него, глупый Аксель, всего-то и делов. И, хотя слово воровки против слова уважаемого лейтенанта - это даже не смешно, кого-то в полиции это может навести на подозрения. Так что, думаю, лейтенант постарается, чтобы я в полицию не попала. Он будет искать меня по другим каналам. Не думаю, что у него нет связей в теневом мире, раз уж он занимается работорговлей. А искать беглецов некоторые из моих коллег по ремеслу умеют не хуже, чем доблестные полицейские. А в чем-то они даже дадут им фору. Так что за мою жизнь сейчас можно дать еще меньше, чем за твою или жизнь Иды. Нет уж, любезный Аксель. Если ты считаешь себя благородным человеком, ты меня не бросишь. Вы с Идой меня спасли, и вы теперь за меня в ответе. Вот и доводи дело до конца!

- Сама же сказала, что я "домашний мальчик". Я тебе только в тягость буду.

- Какие мы обидчивые! - рассмеялась Кара. - Между прочим, на правду не обижаются. Ничего обидного я не сказала. Ты действительно не знаешь улицы, и что ж тут такого? Зато я могу быть уверена, что если меня попытаются убить, ты меня защитишь.

Аксель немного приободрился, не заметив лукавого взгляда, который на него бросила девушка. Впрочем, ей, за последние несколько лет привыкшей полагаться только на себя, почему-то действительно не хотелось оставаться одной. О ней давно никто не заботился, не делился с пищей и не защищал от негодяев, которые пытались ее поймать. Ощущение, когда можно рассчитывать на чью-то помощь было новым, необычным, и очень приятным.

Кара расплатилась за кофе и пирожные, заставив Акселя снова почувствовать неловкость. Он вспомнил, как минуту назад собирался действовать в одиночку. "Интересно, как бы я добирался до района Фабрик без денег?" подумал юноша. "Особенно если учесть, что для этого нужно пересечь весь Бардак и потом еще где-то искать гро Гуттормсена. По крайней мере, мне даже неизвестно, где находится улица этих самых Неприветливых Мастеров. Можно было бы спросить у тети Агаты - только неизвестно, слышала ли она о передряге, в которую я попал" Юноша на секунду подумал, как было бы здорово обратиться за помощью к отцу, но тут же отбросил эту мысль. Хорош он будет, если едва покинув родительский дом, прибежит жаловаться и просить помощи. Вот уж действительно, домашний мальчик! Да и чем ему поможет старший Лундквист? Отец всегда был добропорядочным гражданином. К тому же может статься, родители еще не знают о приключившихся с ним неприятностях - новости о поимке гра Монссон пока появились только в местной газете, и далеко не факт, что в других районах слышали об убийстве капитана стражи пепелища, и о том, что Акселя разыскивают как преступника. "Вот и пусть пока остаются в блаженном неведении", решил юноша, и, предложив руку Каре, направился в сторону паровозной станции.

- Разреши поинтересоваться, куда мы так торопимся? - спросила воровка.

- Ну как же? - удивился Аксель. - Хотелось бы побыстрее завершить это неприятное дело. Ида там в тюрьме сидит, одна, в неизвестности. Уж поверь мне, ощущения, которые испытываешь, находясь в камере, далеки от тех, которые хотелось бы продлить до бесконечности.

- Мертвые боги! - изумилась девушка, - Оказывается, у моего защитника богатейший личный опыт! Очень надеюсь, что в минуту досуга, ты расскажешь мне об этом эпизоде своей биографии более подробно, меня гложет любопытство. Возможно, мне стоит взять свои слова о твоем незнании улиц назад? Но сейчас не время. Я спрашивала не почему мы торопимся, а именно куда!

- Да на вокзал же! Насколько я знаю, поезда ходят в Фабричный район не чаще, чем дважды в сутки. Сейчас еще нет восьми пополуночи, мы вполне можем успеть на утренний поезд.

- И все-таки Ида мудрая женщина, - констатировала Кара. - Не зря она называла тебя дурнем. Ты вообще-то слушал, о чем я тебе говорила всего четверть часа назад? Я говорила о том, что в скоро твой портрет вместе с подробным описанием будет у каждого проводника, и каждого водителя дилижанса.

Аксель резко остановился.

- Думаешь, они уже успели распространить мой портрет? - юноша, откровенно говоря, действительно даже не вспомнил о словах Кары, когда спешил на станцию. Он еще не привык считать себя беглецом от закона.

- Ну, безусловно, для того, чтобы размножить твой портрет полиции понадобится некоторое время. Портрет для начала нужно найти. Но уж словестное описание, будь уверен, теперь есть у всех, кому это нужно и не нужно. Не думаю, что сейчас разумно рассчитывать на нерасторопность синих котелков.

Аксель недолго раздумывал.

- Что ж, тогда, очевидно, я действительно поторопился. Ты не знаешь, где здесь рынок?

- Решил замаскироваться? Разумное решение, вот только исполнение никуда не годится. На рынке не продается то, что нам нужно. Придется сначала добраться до окраины. - Увидев незаданный вопрос в глазах юноши, воровка пояснила: - Нам нужна лавка старьевщика. Причем совершенно определенная, иначе полиции быстро станет известно о том, что разыскиваемый преступник сменил одежду. Так что искать будут уже не просто парня с твоим описанием, они будут знать даже, как ты одет. - Девушка стрельнула глазами по сторонам, и изменившимся голосом, продолжила:

- Не оглядывайся. На нас сейчас очень внимательно смотрит полицейский. Слишком уж мы долго торчим под дождем. Не оглядывайся, остолоп! Идем!

Она подхватила юношу под руку, и они быстрым шагом продолжили путь к вокзалу. Аксель порывался бежать, но Кара не давала набрать скорость.

- Да иди же ты спокойно! И что ты распрямился, будто на параде! Как лом проглотил! Дождь же идет, а у тебя ни шляпы, ни зонта. Ссутулься. Идем спокойно, пока не поравняемся с тем переулком.

Аксель старался выполнять все рекомендации, но все равно с трудом заставлял себя замедлять шаг. Ноги будто сами стремились перейти на бег. Кара чуть повернула голову и краем глаза следила за полицейским.

- Так и смотрит, негодяй. Какой дотошный! Сейчас, сейчас. - Парочка почти достигла узкого переулка, когда полицейский, наконец, решился и потянулся за свистком. Длинную переливчатую трель они услышали, уже повернув за угол дома.

- Вот теперь пора бежать, - спокойно констатировала Кара, и с места набрала такую скорость, что Акселю пришлось ее догонять. Он бежал, не видя перед собой ничего, кроме узкой спины воровки, и все его мысли были направлены на то, чтобы ее не потерять - сам он почти сразу заблудился в переплетении улиц. Он не представлял, где они находятся и куда бегут - казалось, что полицейский их вот-вот нагонит. Однако звук свистка быстро затих вдали, и он еще не успел по-настоящему запыхаться, когда Кара перешла на быстрый шаг.

Он догнал, наконец, девушку, и пошел рядом.

- Как за тебя рьяно взялись! Вот всегда так, когда не надо. А если за тобой гонятся четверо отморозков, чтобы отобрать только что с трудом добытое - и хорошо, если только для этого! - то их днем с огнем не сыщешь, - пожаловалась воровка.

***

До самой окраины идти не понадобилось, достаточно было просто покинуть центр района, и все равно, прежде, чем Кара начала оглядываться по сторонам в поисках искомой лавки, прошло не меньше трех часов. Фешенебельная часть района постепенно сменялась сначала просто зажиточной - в такой жил Аксель до того, как стал учеником охотника; потом дома преуспевающих инженеров, торговцев и мастеров сменились жилищами прислуги и работников немногочисленных в этом районе фабрик и мануфактур. До по-настоящему бедных кварталов, в которых ютились те, кому не повезло в жизни, или те, кто слишком ленив или глуп, чтобы заработать на достойное существование, было еще далеко, и непривычный разумный мог бы не заметить разницы. Стекла в окнах были чуть дешевле и менее прозрачные, да и размером поменьше - так лучше сохранялось тепло, что позволяло экономить на топливе для каминов; время от времени стали встречаться выбоины в мостовой, заполненные дождевой водой. Да и сами дома были меньших размеров, но располагались ближе друг к другу - места для клумб или огородов вокруг дома уже не хватало. Тем не менее, улицы по-прежнему оставались чисты, а прохожие, привычно ступающие по мокрой мостовой, скрываясь от дождя под легкими, по летнему времени плащами с капюшонами выглядели ничуть не хуже тех, кого можно было встретить в центре района. Аксель даже позавидовал их беззаботности и неторопливости - для него теперь было роскошью просто идти, глядя себе под ноги, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Юноша вынужден был постоянно высматривать среди серых и черных головных уборов синие котелки полиции, чтобы свернуть в какой-нибудь переулок или лавку прежде, чем страж порядка обратит на них внимание. Последнее, правда, было почти напрасным трудом. Кара безошибочно выбирала маршрут так, чтобы избегать мест, где можно встретить полицейского. Аксель поначалу пытался разгадать признаки, по которым она определяет такие места, и даже спросил несколько раз, почему они свернули с улицы сейчас, а не кварталом раньше или позже, но из объяснений так ничего и не понял. Кару мог насторожить вполне приличный трактир, обычный перекресток или, например, приближающееся здание университета.

Наконец, когда Аксель начал чувствовать усталость от монотонной ходьбы по брусчатке, а периодические изменения направления движения стали выводить из терпения, воровка остановилась посреди улицы, и стала куда-то пристально вглядываться.

- Похоже, мы нашли то, что искали, - указала она на выцветшую вывеску. На последней можно было с некоторым трудом различить: "Всякая всячина у Якова Сумпа. Комиссионные товары". - Судя по витрине, владелец не станет докладывать о необычных или запоминающихся посетителях в полицию, да и мне когда-то рекомендовали именно эту лавку. Смотри, напротив как раз трактир, давно пора перекусить. Заодно и предстоящие покупки обсудим.

- Что такого с витриной? - удивился Аксель, послушно двигаясь в указанном направлении. Он внимательно осмотрел мутноватое стекло, и не нашел его хоть чем-то отличающимся от сотен подобных.

- Да ты не на стекло смотри, - пояснила девушка, проследив за его взглядом. - А на товары за ним.

Ученик охотника внимательнейшим образом рассмотрел все предметы, расставленные за стеклом, и снова не углядел каких-то предметов, указывающих на связь владельца с ночными гильдиями.

- Сдаюсь, у меня никаких идей, - признался он.

- Видишь чучело кота в цилиндре и с моноклем, рядом с керосиновой лампой? - Аксель согласно кивнул. - Ну вот.

- Что ну вот?!

- Да все просто. Кот и лампа. Не обязательно чучело, может быть глиняная фигурка, рисунок, или просто схематическое изображение. Означает, что на вопросы полиции владелец, если что, будет рассказывать какие-нибудь небылицы, но ни слова правды.

Аксель даже потряс головой от удивления, и, хотя понимал неуместность расспросов в данных обстоятельствах, не удержался:

- А причем здесь кот и лампа?

- Потому что коты известные сказочники, особенно если надышатся паров керосина, - серьезно объяснила Кара и рассмеялась, глядя на озадаченное лицо юноши: - Да откуда же мне знать, почему? Просто знак такой и все. Придумай себе какое-нибудь объяснение, если не нравится мое, и считай его правильным. Главное, вот она лавка, здесь можно купить одежду, и хозяин не будет задавать лишних вопросов. Так что тебе точно туда. - Воровка дождалась, когда он откроет перед ней дверь в трактир, и устроилась за столиком у окна. - Давай подумаем, что лучше выбрать?

- Минуточку, - Аксель снова удивился. - А ты разве со мной не пойдешь?

- Конечно нет! Забыл, что меня тоже могут искать? В полицию этот Яков, может, и не станет докладывать, но ночным, если меня ищут - почему бы и нет? Мне, конечно, говорили, что этот Яков вообще информацией не торгует, но в такое я не верю. Чтобы торгаш - и отказался шепнуть пару слов за небольшую плату? И потом, ему ведь могут и не деньги предложить, а защиту. От такой "защиты" откажешься - потом очень жалеть будешь...

- Почему же ты тогда не боишься останавливаться в трактире? Ведь сама говорила, что трактирщиков могут предупредить обо мне, да и тебя саму могут искать.

- Ерунда! - беспечно махнула рукой девушка, - Ты представляешь, сколько кабаков, трактиров, кондитерских и кофеен в Бардаке? Один из центров города! Всех не обойдешь, столько синих котелков просто нет. Будут искать только в тех местах, где можно остановиться на ночь, ну или всякие неблагонадежные места, где собираются мои коллеги по ремеслу, но туда мы точно не пойдем, это для меня опасно. Ну, то есть, конечно, если нас не изловят в ближайшие пару дней, могут и в таких местах обслугу опрашивать, но пока опасаться нечего.

-Хорошо, - сдался юноша. - Тогда готов выслушать твои рекомендации по моей маскировке. Обещаю во всем положиться на твой опыт.

- Замечательно! - просияла воровка. - Я боялась, что мне придется тебя уговаривать, но раз уж ты обещаешь, все значительно упрощается. - В этот момент принесли жаркое по-орочьи, которое они заказали несколько ранее, и девушка с аппетитом принялась поглощать здоровенные куски бараньего мяса, обильно сдобренные жгучими специями и приправами.

Акселю было не до еды. Он уже пожалел о своих словах, и с опаской поинтересовался:

- Что же такое ты придумала?

- Ну, начнем с косметики. - С трудом прожевав особенно крупный кусок, прочавкала воровка. - Нужны белила, румяна, тушь и тени для глаз. Запомнил? Помаду не покупай, не понадобится. Теперь из одежды: жаль, что у тебя волосы короткие, тогда можно было бы обойтись брюками. Но нам придется покупать чепчик, а значит, к нему еще корсет, шерстяное платье и плащ... ммм, пожалуй, мантель - старомодно, конечно, но зато позволит скрыть широковатые плечи и отсутствие груди.

Юноша побледнел.

- Ты... ты что, хочешь переодеть меня в женское платье?

- Именно! Самый простой способ отвлечь от тебя внимание, согласись! Ведь ищут стройного черноволосого юношу, с серыми глазами. Сделать из тебя старика я не смогу, прости - я не мастер перевоплощений. По этой же причине мы не сможем сделать из тебя толстяка. Единственный способ радикально сменить твой образ - это нарядить тебя в девушку. Ну что ты переживаешь?

- Но ведь это неприлично! Что обо мне люди подумают, если обман раскроется? И что подумает лавочник?

- Лавочник просто порадуется хорошему заработку. Такие как он редко интересуются вкусами покупателей. А если обман раскроется, вопросы приличия будут интересовать тебя в последнюю очередь. И вообще, о каком приличии идет речь? Ты - разыскиваемый преступник и водишься с воровкой. Куда уж приличнее!

- Но я не умею носить женское платье! - простонал Аксель. - Я буду выглядеть в нем неестественно! Я совсем не похож на женщину!

- Глупости. Под плащом не видно, есть у тебя грудь, или нет. Борода у тебя пока тоже почти не растет, хотя, хорошо, что напомнил, бритвенный набор тоже нужно будет обязательно купить. Вот голос у тебя не женский, так что придется тебе молчать. Но это не беда. Ну же, относись к этому, как к маскараду! Давай же, ты обещал! Вот, возьми деньги, - девушка протянула расстроенному Акселю кошелек. - И вот еще что. Под платьем очень удобно носить метатель, так что если там будет что-то подходящее - обязательно купи. Ты с ним вроде бы неплохо обращаешься.

Аксель тяжко вздохнул, и принялся вяло ковыряться в своей порции, уже изрядно остывшей, но все равно умопомрачительно вкусной. Переодеваться в женское платье ему решительно не хотелось, и возможность вооружиться не улучшала настроения.

- О, смотри, бесплатное представление! - Восторженно воскликнула Кара, глядя на улицу. Аксель поднял взгляд от тарелки, и присоединился к разглядыванию происходящего на улице. И чем больше смотрел, тем меньше ему нравилось. Да и воровка, изначально готовившаяся насладиться зрелищем, все больше мрачнела.

За окном была яростная драка - шестеро уличных мальчишек гнались за седьмым, каким-то особенно мелким и одетым в длинный, не по росту плащ с капюшоном, и догнали его как раз напротив окон кафешки. Вначале они обступили беглеца и что-то у него потребовали, но тот только отрицательно качнул капюшоном. Тогда самый крупный что-то прокричал, и, подскочив, толкнул беглеца, от чего тот чуть не свалился на мостовую. Это послужило сигналом остальным, которые принялись толкать и бить обладателя плаща. Самое удивительное, что последний почти не защищался - он только уворачивался от ударов, и плотнее запахивал плащ, будто старался укрыть полами что-то важное.

- Нет, так нельзя. - Решил, наконец, Аксель, и поднялся из-за стола. Связываться с детьми не хотелось, но упрямый плащеносец уже с трудом оставался на ногах, проявляя чудеса ловкости.

Юноша выбежал на улицу, и подбежал к дерущимся. За то время, что он бежал, нападавшие успели повалить беглеца, и теперь пытались у него что-то отобрать. Это занятие сопровождалось громкими воплями, в основном нецензурными - Аксель даже почерпнул для себя несколько новых конструкций, чему был изрядно удивлен - не ожидал такого от детей, которым еще и десяти не исполнилось. Из-за шума и увлеченности занятием, юношу заметили только в последний момент, когда он уже выдернул жертву из кучи-малы за шиворот. Жертва этого не заметила, и продолжала верещать на одной ноте, ужасно противно и скрипуче, зато другие участники побоища быстро замолкли и расступились.

- Ну чего тебе, дядя?! - дерзко выкрикнул один, у которого на лице расплывался роскошный синяк. Аксель не мог припомнить, чтобы добыча, которая извивалась в его руках, пыталась наносить удары, так что синяк, скорее всего, был результатом "дружественного огня" - Это наши дела, чего ты лезешь?!

- Ну-ка быстро исчезли отсюда! - рявкнул Аксель. - Щас я кого-нибудь из вас пристрелю, и скажу, что он одержимый! И мне ничего не будет, потому что я охотник. - Добавлять мрачных красок к и без того не слишком светлой репутации охотников не хотелось, но другого способа быстро разогнать пакостников Акселю в тот момент в голову не пришло. Способ подействовал быстро, ребятня исчезла мгновенно и бесшумно, даже не верилось.

- Да. Это была эпическая битва. Я тобой горжусь, - Аксель обернулся, и увидел скептически поглядывающую на происходящее Кару.

- Просто не люблю, когда на одного толпой нападают, - стал оправдываться юноша, но был прерван:

- А я без сарказма говорю. Ну, то есть смотрелось это смешно, но вообще ты был прав, конечно. Между прочим, я даже завидую. Столько ситуаций было, когда я надеялась на помощь, а ее не было - я уже и верить перестала, что такое возможно. До недавнего времени. Ты, может, опустишь на землю свою добычу? Задохнется ведь.

Аксель перевел взгляд на свою руку, в которой он по-прежнему удерживал спасенного ребенка - он был очень легкий, гораздо легче, чем можно было предположить исходя из размеров. Неудивительно, что юноша забыл о своей ноше. Между тем из-под капюшона уже и в самом деле раздавались подозрительные хрипы, и Аксель поспешно опустил спасенного на землю.

- Ты кто? Чего они на тебя так ополчились? - Спросил он, подождав, когда спасенный отдышится.

- Я Тарра. Они хотели Шушпанчика убить, - из недр глубокого капюшона вместо хрипов послышался тоненький голосок, - Он дикий совсем, и ничего ремонтировать не умеет, только портит. Вот они на него и разозлились. Но он же не специально! Просто от неумения!

- Что за Шушпанчик такой? - удивилась Кара.

Вместо ответа ребенок распахнул полы плаща, открыв удивленным зрителям два неожиданных факта. Во-первых, оказалось, что обладатель тонкого голоска и глубокого капюшона - не человеческий ребенок, а маленький гоблин, да к тому же девочка. Представители этой расы нечасто встречаются в Пенгверне, и юноше до сих пор не приходилось видеть их детей, тем более, женского пола. Он вообще до сих пор не встречал ни одной дамы - гоблина. Несмотря на то, что гоблинам нравится дождливая погода, которой в городе было даже с избытком, жить они предпочитают в других местах - этим разумным претит обилие камня.

Выглядела малолетняя представительница болотного народа достаточно мило: аккуратный острый нос, чуть широковатый рот и большие желтые глазищи (особенно один, вокруг которого по темно зеленой коже не расплывался совсем уж черный синяк) - все вместе складывалось в очень милую мордашку. Представители сильного пола гоблинской расы выглядели намного менее симпатичными. В общем, уже само по себе явление девчонки было удивительно, но еще необычнее было существо, которое она держала в руках: это был гремлин. Не тот гремлин, которые сотнями живут на фабриках и за миску молочной каши днями и ночами выполняют рутинную работу на конвейере или ковыряются в мастерских, устраняя поломки в каких-нибудь агрегатах. Нет, это был самый настоящий дикий гремлин - в отличие от своих лысых цивилизованных собратьев, покрытый белой, в данный момент свалявшейся и грязной, шерстью. Зверек цеплялся розовыми лапками за рубашку своей спасительницы и настороженно смотрел такого же цвета как у нее круглыми глазами на Акселя с Карой.

- Надо же! Настоящий дикий гремлин! Они же в Пенгверне не встречаются? Где ты его нашла? - девушка протянула руку, чтобы погладить зверька, отчего тот еще сильнее сжался и прижал огромные остроконечные уши к затылку.

- Я у родичей гостила, там таких много, мы с ними играли. А потом мне надо было домой возвращаться, и он в сумке спрятался. У меня там часы были, а они же любят всякие железки, вот он и уснул с ними. Я и не заметила. А тут ему скучно в комнате сидеть, я его с собой брала, чтоб не скучал, и он у Деррикова отца какой-то станок разобрал и испортил. И Деррику теперь достанется, вот он и разозлился. Я его Шушпанчиком назвала, он очень умный, просто не умеет еще ничего. Но он научится, и будет как настоящие гремлины, даже лучше! А ты правда охотник? Мне нравятся охотники! Покажешь метатель? Ты вроде не злой. Хочешь, возьми его себе? У меня ему скучно будет, да и дедушка ругается.

Ребенок оказался очень словоохотливым и любопытным, Аксель даже растерялся от такого напора. Метатель он показывать отказался, за неимением такового, а насчет гремлина деликатно обещал подумать. После того, как посетит лавку. Юноша вспомнил, какую одежду ему предстоит покупать, и у него снова испортилось настроение. Он мрачно кивнул Каре, которая направилась обратно в трактир, и побрел в лавку. Девочка деловито проследовала в лавку вслед за молодым человеком.

Колокольчик на входе звякнул, когда открылась дверь, и кто-то скрипучим голосом поинтересовался:

- Чем могу быть полезен, юноша? Или вам чем-то успело насолить это несносное создание?

Аксель отрицательно покачал головой. Он поднял глаза на продавца, и тут же самым неприличным образом раскрыл рот. Перед Акселем стоял гоблин. Вот почему он спрашивал про девчонку! Она его дочь или, скорее даже внучка. После того, как Аксель встретил девочку гоблина, удивляться взрослому представителю болотного народа было бы глупо, если бы не одно но. Гоблин и торговля - понятия малосовместимые; их странная религия не одобряет получения денег или другой оплаты в обмен на предметы. Гоблин согласен платить за какую-нибудь услугу и с удовольствием примет деньги за хорошо выполненную работу, но платить или получать деньги за вещь, которую не он сам сделал... Это почти нонсенс. В Пенгверне гоблины чаще всего становились аптекарями или алхимиками. Искусство преобразования одних веществ в другие традиционно дается этой расе легко - так пошло еще с тех времен, когда они жили в непроходимых болотах на юге материка. Хотя всегда встречаются удивительные исключения. Похоже, одно из таких Аксель видел перед собой.

За то время, что юноша приходил в себя, Тарра успела подробно, хоть и сбивчиво, описать произошедшие с ней приключения, и даже отвела значительную роль в них Акселю, отдельно отметив, какой он храбрый и справедливый, и что если отдать Шушпанчика охотнику, то они очень подружатся, и будут невероятно полезны друг другу.

Гоблин, внимательно выслушав девочку и вдоволь налюбовавшись на ошарашенное лицо юноши, поощрительно улыбнулся:

- Удивлены, юноша? Не стоит делать такие большие глаза. Перед вами всего лишь старый Яков, который всего лишь занимается непривычным для его народа делом. Лучше расскажите, что из моих товаров вас заинтересовало?

- Мне нужны белила, румяна, тени для глаз, чепчик, платье и плащ-мантель моего размера. Еще мне нужен небольшой одноручный метатель пружинного действия и три комплекта стрел для него, если у вас продается. - Парень не знал, куда деться от стыда. Гоблин лукаво улыбнулся:

- Ну-ну, не стоит так мучительно краснеть. Старый Яков за свою долгую жизнь повидал многое, он прекрасно знает, что обстоятельства бывают разные. Иногда, например, приходится скрываться от полиции, чтобы иметь возможность оправдать свою наставницу - и уж тогда приходится терпеть мелкие неудобства. Ну вот, теперь вы побледнели! Не стоит так серьезно относиться к словам старого, странного гоблина. Я хоть и выбрал необычное для болотного народа занятие, еще не настолько выжил из ума, чтобы портить свою репутацию, докладывая кому бы то ни было о своих догадках! К слову, ваша юная спутница поступила очень разумно, когда решила подождать вас на улице. Мне известно, что девушку, чрезвычайно похожую по описанию на нее, тоже активно ищут, хотя и совершенно другие разумные. Ох, вот опять вы поменяли цвет! Юноша, нельзя быть таким впечатлительным! Я же уже объяснил вам свое отношение к торговле информацией!

Пожилой гоблин лукаво усмехнулся в редкие усы, и величественно удалился куда-то в недра лавки, оставив Акселя приходить в себя. Подтверждение предположений Кары очень напугало, он до последнего надеялся, что всерьез их никто искать не будет. Но к возвращению торговца, юноша уже взял себя в руки - пришлось отвечать на многочисленные вопросы Тарры - ее очень заинтересовал ассортимент покупаемых Акселем товаров, и вскользь упомянутые дедом обстоятельства. Так что возвращение гоблина Аксель воспринял с облегчением, не смотря на то, что тот нес женские вещи, которые Акселю предстояло вскоре надеть.

- Вот, юноша, держите. У меня неплохой глазомер, так что все должно подойти. Перед тем, как вы уйдете, хочу сказать, что я не верю газетным статьям. Многие не любят разумных вашей профессии, и с удовольствием верят любым небылицам. Но я привык разборчиво относиться к тому, в чем меня пытаются убедить - особенно, если убеждают настойчиво. Охотники делают трудную работу, у вас нет времени на глупости, так я думаю. Зато у некоторых стражников свободного времени более чем достаточно. Так что зовите сюда вашу спутницу, пусть она поможет вам переодеться. К моему величайшему сожалению, я не могу вам как-то существенно помочь, но на всякий случай, возьмите мою визитную карточку. Если вам понадобится помощь от представителя моего народа - покажите ее, и можете рассчитывать на лояльное отношение. И еще, в знак признательности за помощь Тарре, я готов предоставить вам существенную скидку на ваши покупки. Думаю, деньги вам еще понадобятся. Более того, я готов отдать вам все это бесплатно, если вы примете предложение моей внучки.

Аксель, который успел забыть, о каком предложении идет речь, не сразу сообразил, что ответить, а когда все-таки вспомнил, снова сильно удивился.

- Ммм. Видите ли, уважаемый Яков. Гремлин, конечно, очень забавный, и я ничего против него не имею, в другой ситуации я бы с радостью принял такой подарок - но сейчас, когда я не знаю, что со мной будет через несколько часов, и где я буду ночевать... Это же живое существо, и почти неразумное притом, с ним не договоришься... Если он сбежит, мне будет некогда его искать!

- О, насчет этого не переживайте. Он достаточно сообразителен, чтобы не убежать от человека, который его кормит. Проблема в том, что он еще и ужасно любопытный! И если ему становится скучно, он сразу находит себе занятие. У меня ни одних работающих часов в лавке не осталось! Я с ужасом жду, что он доберется до склада - разорит ведь меня, паршивец!

Акселя жалобы старого гоблина не очень тронули. И в то, что проблем с Шушпанчиком не будет, он ни капли не поверил. Но у гремлина были такие большие, печальные глаза, в них как будто отображалась вся скорбь вселенной. А у Акселя никогда не было домашних животных, хотя очень хотелось. Вернее, была однажды, крыса. Он подобрал ее в заброшенном здании, куда они с друзьями бегали играть после школы на первом круге обучения. Это была совершенно непримечательная крыса, серая, с черными блестящими глазками, и очень больная - она пришла туда умирать, после того, как ее кто-то здорово потрепал. То ли собаки, то ли кошки. И конечно, мальчик не смог пройти мимо. Он выхаживал ее целых две недели, кормил молоком из пипетки, промывал раны, и даже пытался напоить горьким лекарственным отваром, умыкнув его из аптечки родителей. Крыса выжила, привыкла к мальчику, и когда достаточно окрепла, не стала убегать. Аксель так и не рассказал о ней родителям - чего уж проще, спрятать от них небольшого зверька в своей комнате, это же не собака. С крысой они очень подружились, животное было игривым и сообразительным, мальчик часто выводил ее гулять, и оба были счастливы целых два года, пока крыса не умерла. Что поделать, крысы долго не живут. Мальчик был безутешен, и больше домашних животных не заводил, даже перестал упрашивать родителей купить собаку. Не хотелось снова переживать боль от потери близкого друга. Но, тем не менее, любовь к животным никуда не делась, и он часто с тоской провожал взглядом какого-нибудь симпатичного щенка или котенка. Гремлины же, насколько он помнил, жили даже дольше, чем люди - можно не опасаться, что Шушпанчик умрет от старости. В общем, юноша просто не устоял перед соблазном:

- Хорошо. Только объясните, чем его кормить.

- Все объясню, не сомневайся! - обрадовался гоблин. - Да объяснять особо и нечего, ест он все то же, что и ты, но больше всего любит сладкое. Если будет у тебя возможность - давай ему иногда сырые яйца, гремлинам это полезно. Я тебе даже мисочку его отдам, и вот еще тряпочку, в которой он спать любит...

Гоблин засуетился, собирая немногочисленные пожитки гремлина. Аксель смотрел на сидевшего на руках у Тарры гремлина, и счастливо улыбался.

И даже тот взгляд, которым на него посмотрела Кара, когда среди приобретений увидела деловито пробующего на зуб застежку плаща Шушпанчика, не испортил ему настроения. Оказавшись в примерочной, Аксель с сомнением уставился на одежду, которую ему предстояло надеть.

- И чего уставился? Переодевайся, - ворчливо велела воровка. Она еще злилась на то, что ее компаньон обзавелся обузой в виде гремлина.

- Что, прямо при тебе?

- А что такого? Ты что, собрался штаны снимать? Входишь во вкус? Может, нужно было и нижнее белье для тебя купить?

Юношу передернуло от такого предположения, и он послушно разделся до пояса, после чего с некоторым трудом натянул на себя юбку и блузу. С корсетом справиться помогла Кара - она так сильно его затянула, что парню стало трудно дышать.

- Зачем так туго? - прохрипел он. - Я же сейчас пополам сломаюсь!

- Терпи. Сейчас кожа нагреется и растянется, станет полегче. Да и привыкнешь. Фигура у тебя все-таки не женская, плечи широковаты, а бедра и талия узкие. Так что придется потерпеть некоторые неудобства.

Затем девушка усадила Акселя на табурет, и стала колдовать над его лицом - пудра, румяна, тушь... Юноша стоически сносил унижения. Тем более что сама по себе процедура оказалась неожиданно приятной - руки у воровки были прохладные, пальцы нежные. Акселю нравилось ощущать ее прикосновения. Он даже поймал себя мысли, что было бы здорово поцеловать эти пальчики, от чего жутко смутился и покраснел, вызвав сдержанное возмущение девушки.

- Чего ты краснеешь, как новобрачная перед первой брачной ночью?! - прошипела она.

- Душно здесь, и этот мерзкий корсет дышать не дает, вот и краснею, - огрызнулся юноша.

- Ну, вот и все. - Вздохнула девушка, завязывая чепчик. Она оглядела парня, как смотрит художник на только что законченную картину и осталась довольна. - Теперь моя очередь, освобождай место.

Усевшись перед зеркалом, девушка несколькими штрихами ухитрилась изменить и свою внешность - по крайней мере, Аксель сомневался, что встретив в толпе и не приглядываясь, смог бы ее узнать. Сам он в зеркало смотреть не решался, а когда все-таки набрался смелости, неожиданно успокоился. Юная горожанка, которая смотрела из зазеркалья, совершенно точно не имела ничего общего с ним самим, так что и беспокоиться было не о чем.

***

На самом деле поводов для беспокойства хватало. Прежде всего - голос и поведение. И если с первым все было не слишком сложно - достаточно было просто молчать, то отработать поведение, такое, чтобы не вызывало подозрений хотя бы при мимолетных контактах с непосвященными, оказалось гораздо сложнее.

- Пойми, ты должна научиться смущаться! - Кара теперь обращалась к нему в женском роде - чтобы он привыкал, да и сама она не хотела ошибиться при людях ненароком. - К тебе будут обращаться - да хотя бы какой-нибудь джентльмен попросит прощения, если ему нужно будет пробраться мимо тебя, скажем, в дилижансе. Да мало ли случаев! Ты должен... тьфу, мертвые боги, должна! Ты должна будешь опустить глаза и хихикнуть. Продемонстрируй!

Аксель демонстрировал. Выслушивал порцию ругательств и объяснений, что хихикать нужно тоненьким голосом и тихо "Уж это ты можешь изобразить! Я тебя не в опере петь заставляю!", и повторял, пока Кара не оставалась довольной. Затем его учили приседать в реверансе. И еще что-то, присущее только тем женщинам, которые предпочитали носить длинные пышные юбки и чепцы. Вообще в Пенгверне принята некоторая свобода нравов. Женщины могут носить брюки и даже оружие, ругаться и курить табак - это никого не возмущает. Ну, разве что какая-нибудь почтенная матрона подожмет губы и укоризненно покачает головой, глядя на этакое падение нравов. И далеко не факт при том, что сама она в юности не вела себя еще хлеще. И отношение к женщине очень меняется в зависимости от поведения. Нет, прекрасный пол всегда остается прекрасным полом. Перед юной граттой будут приподнимать шляпу независимо от ее поведения, и беседовать на некоторые темы в присутствии дамы тоже не станут, как бы она ни была одета. Тем не менее, все привыкли считать, что если леди, особенно юная, предпочитает соблюдать строгий, старомодный этикет, значит, она ждет соответствующего к себе отношения.

Акселю было бы намного проще, если бы он просто натянул женские брюки и корсет, но в такой одежде сойти за юную девушку ему точно не светило, даже не смотря на мастерский макияж. Максимум, он стал бы похож на одного из тех, о ком в приличном обществе стараются не упоминать, а встретив на улице презрительно сплевывают. Да и не встретишь таких на улице, так что таким способом можно было только привлечь к себе лишнее внимание, а никак не избавиться от оного.

Теперь они нарочно не избегали людных мест - время клонилось к вечеру, и прежде, чем остановиться на ночлег, Кара хотела убедиться, что Аксель не вызовет у трактирщика подозрений. Когда навстречу попался полицейский, юноша чуть не испортил все дело. Он сильно напрягся и побледнел, ожидая, что сейчас обман раскроется - неудивительно, что бдительный страж порядка поспешил на помощь "даме".

- Простите, гратты, у вас случилась какая-то беда? Вас кто-то обидел?

К счастью, полицейский адресовал свой вопрос обеим "девушкам", и Акселю хватило выдержки последовать наставлениям напарницы - он молча опустил глаза, и предоставил разбираться Каре. Та тоже не растерялась:

- Ох, мы так рады, что вы нам встретились! - затараторила она. - Видите ли, гро полицейский, мы с кузиной не знаем, что делать и к тому же, кажется, заблудились. Мы приехали из района Хайгейт погостить к тетушке Ильзе. И надо же такому случиться, бедняжка попала в госпиталь с тяжелейшей простудой. Сначала мы целое утро стояли под дверью, пока кто-то из добрых соседей не сообщил нам, почему дом закрыт и нас никто не встретил. Потом мы ходили ее навещать, и, к счастью, оказалось, что она уже идет на поправку. Мы проболтали целый день, и - такая неприятность! - забыли попросить у нее ключи от дома. И вспомнили об этом только когда отошли далеко от госпиталя, к тому же присутственное время уже вышло... И теперь мы никак не можем найти приличную гостиницу, чтобы остановиться на ночь. Мы так устали, и, кажется, мы уже однажды прошли по этой улице - и значит, ходим кругами.

- Далеко же вы забрались от госпиталя! - удивился полисмен. - Но не печальтесь, барышни, вашей неприятности легко помочь. Пойдемте, я вас провожу, совсем недалеко есть замечательный трактир, комнаты чистые и со свежим бельем, и ужин там как раз такой, который необходим усталым и замерзшим юнным граттам. И все это совсем недорого, к тому же хозяин там мой тесть, и уж я позабочусь, чтобы вам сделали хорошую скидку.

- Гро полицейский, вы просто наш спаситель! - воскликнула Кара. - Вот видишь, Анна, - повернулась она к Акселю. - А ты уже собралась плакать!

Аксель вымученно улыбнулся, а полицейский лихо подкрутил усы - ему было приятно оказать помощь двум столь молодым и симпатичным барышням.

Гостиница действительно оказалась выше всяких похвал, не смотря на то, что находилась в не слишком богатом районе. И кормили там действительно замечательно, правда, Акселю не удалось толком оценить поданные трактирщиком блюда - все из-за того же треклятого корсета. Зато Акселя никто ни в чем не заподозрил. Он хотел наверстать упущенное, поднявшись в комнату, и напрасно. Из сумки выбрался Шушпанчик, который до того вел себя тихо и незаметно, и с дивной скоростью уничтожил все, что юноша принес с собой. Аппетит у гремлина был отменный, правда, в остальном он вел себя идеально. После того, как гоблин Яков, тыкая пальцем в Акселя объяснил, гремлину, что вот этот человек теперь будет о нем заботиться и кормить, и его нужно слушаться, гремлин послушно залез в предоставленную ему сумку, и принялся задумчиво перебирать предложенные ему часы - ранее безнадежно испорченные - совершенно не интересуясь окружающим миром. Аксель такому поведению нарадоваться не мог, да и Кара сменила гнев на милость и даже почесала мохнатого за ухом, чему тот был страшно рад. И Аксель и Кара очень утомились за день, поэтому оба быстро уснули и, конечно, ни один не мог знать, чем занимался гремлин, пока они спали.

Шушпанчик же напротив, прекрасно выспался днем в сумке. И когда все уснули, а еда кончилась, он начал скучать. Гремлины ненавидят скуку, и всячески избегают этого неприятного чувства. Вот и Шушпанчик не растерялся. Он, конечно, видел, как Аксель, будучи в лавке у старика Якова, укреплял у себя подмышкой купленный метатель. Такого интересного предмета ему разбирать еще не доводилось. Гремлин тихонько проскользнул к кровати и вытащил оружие из висящего на спинке плаща. Он не хотел тревожить своего защитника, потому проделал все тихо, и сразу уполз с добычей под кровать. Свет ему был не нужен - гремлины прекрасно видят в темноте. С метателем он провозился до самого рассвета, и, вернув его на место, уснул в своей сумке совершенно счастливым - ему впервые удалось не только разобрать, но и понять принцип действия, улучшить и заново собрать такой сложный предмет.

Утром Кара подновила макияж себе и юноше, и парочка без приключений добралась до остановки дилижанса, миновала лениво проводившего их взглядом полицейского, который, похоже, следил, кто собирается покинуть район и, наконец, отправились в Фабричный район на поиски Нильса Гуттормсена. Аксель готовился проспать всю дорогу - с тех пор, как он поступил в обучение к Иде Монссон, ему еще ни разу не удалось выспаться. Но надежды его оказались ложными - кресло напротив занял молодой человек, которому Аксель очень приглянулся.

Именно тогда Аксель торжественно поклялся себе, что никогда больше, под давлением любых обстоятельств он не станет переодеваться в женщину. Более того, именно тогда он решил, что станет носить бороду, не смотря на то, что таковые давно вышли из моды. Чтобы уж наверняка не спутали. Молодой человек оказался очень навязчив. Он не обращал никакого внимания на то, что обе подруги не горят желанием общаться, а та, что ему приглянулась, вообще не произнесла за все время дороги ни слова. Он списал такую необщительность на смущение от встречи со столь интересным джентльменом, и во всю старался развлекать дам - прежде всего мнимую Анну. После того, как он закончил со своей биографией (юный ловелас только что закончил университет по специальности инженерное дело, и теперь направлялся на практику в фабричный район, где он, несомненно повергнет мастеров в шок своими талантами и глубочайшими познаниями), бывший студент перешел к обсуждению последних новостей, высказав нелестное мнение о бездельниках-охотниках, затем перешел к отвлеченным темам и наблюдениям. То и дело он как бы невзначай прикасался к локтю Акселя, а когда тот откинулся подальше на сидении, переключился на колено. Он предлагал пересесть на его сидение, дескать, там гораздо удобнее, предлагал на остановке сбегать за прохладительными напитками для дам и еще кучу мелких услуг. Получая молчаливый отказ, он не отчаивался. Он штурмовал крепость с настойчивостью, которой бы позавидовала муха, бьющаяся в стекло ранним утром. Никогда раньше Акселю не приходилось испытывать столь чистой, незамутненной ненависти - к концу поездки юноша знал, что чувствуют одержимые по отношению к своим жертвам, и нисколько не сочувствовал последним. Окончание поездки ученик охотника воспринял, как прекращение издевательств, и снова ошибся. Назойливый ухажер намеревался проводить понравившуюся "девушку" до дома или гостиницы, в которой они решат обосноваться. Кара, которая сначала посмеивалась, а, в конце концов, стала поглядывать на Акселя уже с некоторой тревогой, попыталась отделаться от ухажера, намекнув на усталость от дороги и желание остаться одним, на что тот не обратил ровным счетом никакого внимания. Аксель не выдержал. Он улыбнулся бывшему студенту столь многообещающе, что тот понял - эта крепость взята. Потом Аксель наклонился к воровке:

- Скажи ему, что нам нужен трактир, причем дорогой. И чтобы там были отдельные комнаты для посетителей, желающих приватности.

- Ты что задумал? - так же тихо прошипела Кара.

- Просто скажи ему это, - велел юноша, и продолжил зазывно улыбаться.

Кара, послушно передала Акселя ухажеру. Ухажер просиял еще больше, хотя, казалось бы, это невозможно, и тут же подхватив обоих дам под руки, куда-то их повел - да еще с такой скоростью, что Аксель несколько раз споткнулся о непривычно путающуюся под ногами юбку.

Трактир оказался рядом, и в нем даже нашлись свободные комнатки. Точнее, это были скорее дощатые закутки, отделенные от общего зала тяжелыми бархатными портьерами. Аксель выбрал ту, что была ближе всего к входу, и решительно прошел внутрь. Инженер, вне себя от радости, последовал за дамой сердца, забыв о ее подруге - он не обратил внимания, что по-прежнему держит ее под локоток, в отличие от Акселя, который ушел вперед. Так что девушке, волочащейся за сердцеедом, пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы ее телом не снесли несколько стульев вместе с посетителями. Ситуация давно перестала ее забавлять, а теперь она тоже разозлилась на пылкого инженера, и была готова поддержать Акселя, даже если тот решит его прикончить.

Троица расселась на диванчиках вокруг стола, в ожидании официанта, и Аксель снова склонился к Каре:

- Закажи бутылку игристого вина в ведерке со льдом и накрытую полотенцем. Только непременно с полотенцем!

Молодой инженер, в глазах которого мелькнула растерянность после взгляда в меню - целая бутылка! За такие деньги! - быстро взял себя в руки и закусок к вину заказывать не стал, мотивировав это тем, что девушек, вероятно, укачало в дороге. Когда принесли вино, и Инженер, задернув занавеску, потянулся за бутылкой, Аксель остановил его нежным прикосновением к локтю, и взял ее сам. Ловко обернув шампанское полотенцем, одним концом которого он заткнул горлышко, Аксель наклонился близко-близко к лицу ухажера, и тихим шепотом попросил:

- Закрой глаза. Это сюрприз.

Ничего не понимающий инженер послушался, отчего тут же потерял сознание - бутылка встретилась с его черепом с глухим, едва слышным звуком - удар был смягчен полотенцем. Посмотрев на обмякшее тело, Аксель грустно произнес:

- Мало. Совершенно никакого удовлетворения. - И под изумленным взглядом Кары, выдернув из горлышка полотенце, надолго присосался к содержимому бутылки.

***

Нильса Гуттормсена дома не оказалось. Охотник жил в собственном доме, и когда Кара позвонила в колокольчик, их встретил пожилой чопорный дворецкий, который вежливо объяснил "девушкам", что хозяин отбыл на охоту, но скоро должен вернуться - очередной одержимый появился именно в Фабричном районе, так что гро Гуттормсен если не случится каких-нибудь непредвиденных случайностей вернется ночевать домой. Старик предложил посетительницам подождать хозяина тут же, и даже расщедрился на чай с очень вкусным печеньем. Глядя, с какой скоростью печенье исчезает с тарелок, слуга не удержался и похвастался - печенье было плодом его стараний. Выслушав горячую благодарность и похвалу Кары (Аксель, по понятным причинам выражал признательность только красноречивыми взглядами), довольный старичок отправился на кухню, чтобы испечь добавку. В ожидании прошло несколько часов, печеньем наелись не только Аксель и Кара, но и Шушпанчик, который, кажется, определился для себя с любимым блюдом, но охотник все не возвращался. Дворецкий, на беспокойные вопросы Акселя, заданные Карой, отвечал, что беспокоиться не о чем, и хозяин не первый раз задерживается. Он опытный охотник, и ему не в первый раз приходится выслеживать одержимого. Так, видно, сложились обстоятельства, что гро Нильсу приходится задержаться. Ничего страшного. Лучше пусть юные дамы пройдут в гостевые комнаты, он как раз их подготовил, и ложатся спать, ни о чем не тревожась.

Аксель и сам все понимал, но терпения не хватало. К тому же он хорошо понимал, что охотники - такие же люди, а случайности бывают разные. С некоторыми можно и не справиться. Он подумывал о том, чтобы объяснить старику, зачем они ищут его хозяина, но не решился. Оставшись один в предоставленной ему комнате, он некоторое время смотрел за окно, глядя на едва угадываемые в сумерках силуэты домов и деревьев, а потом вышел из комнаты, решительно постучал в соседнюю и, дождавшись разрешения войти, хмуро попросил:

- Помоги мне, пожалуйста, развязать корсет, и дай мне мою нормальную рубашку и плащ, - его вещи, были у Кары, потому что лежали в той же сумке, что и косметика.

- Собрался искать Нильса? - мрачно спросила девушка.

- Я же все-таки охотник, - смущенно пожал плечами Аксель. - Пусть и начинающий. Моя помощь может оказаться необходимой. Сейчас ночь, и полицейских на улицах все равно нет - все боятся одержимого.

- Хорошо, кивнула Кара. Только я с тобой. Если тебя там прикончат вместе с этим Гуттормсеном, я одна долго не пробегаю. Сам слышал Якова, меня ищут.

Аксель не решился протестовать. Он кивнул, молча вернулся в свою комнату, переоделся, проверил, легко ли достается метатель, и снова постучал к Каре. Та так же молча открыла дверь, и указала на открытое окно, благо этаж был первый.

- И чего теперь? - спросила Кара, когда они выбрались на улицу. - Где ты собираешься искать этого Нильса?

Аксель неуверенно ответил:

- Теоретически, я должен почувствовать, где находится одержимый. А где одержимый, там, наверное, и гро Гуттормсен. Но я не знаю, на каком расстоянии я вообще могу одержимых чувствовать.

- Я так и подумала, почему-то. - Кивнула Кара. - С чего ты взял, что ты вообще можешь его почувствовать?

- Это не я взял, это мне Ида сказала, когда из полиции меня забирала. - Аксель пересказал свой скудный опыт общения с одержимыми. - Вот и все. Знаешь, давай просто походим по городу, и если мне не захочется куда-то идти, то пойдем именно туда. Другого плана у меня нет.

Кара скептически хмыкнула, но согласилась. Они отправились на ночную прогулку - довольно странную. Жилая часть фабричного района сконцентрировалась вокруг железнодорожного вокзала. Рядом с железнодорожным, была и станция дилижансов. С севера район через несколько километров упирался в горы. На западе, спустя полсотни километров, на которых расположились фабрики, давшие району название, он граничил с Чумным районом - еще одна язва на теле гигантского Пенгверна, гораздо более страшная, чем Пепелище. На востоке и немного на юге был Бардак - границей между районами на востоке служила полоса скал, выдающаяся от основного горного массива. Именно через нее проходила железная дорога, по которой на фабрики прибывали те, кто предпочитал путешествовать на паровозе. На юге граница была обозначена только в документах администраций районов. Западнее, там, где заканчивался Бардак, к Фабричному району с юга примыкала родина Акселя - Шахтерский район. Как так получилось, что жителям Шахтерского района приходилось добираться к горам, пересекая сначала Фабричный, кто-то, может быть, и знал, но вряд ли кому-то рассказывал - по той просто причине, что никого это не интересовало.

За те два часа, что они слонялись по городу, Аксель не почувствовал ровным счетом ничего. Сначала они прошлись по тем улицам, которые от вокзальной площади вели на север, к горам. Акселю было наплевать. Потом Аксель направился на восток - вдоль железной дороги. Они дошли почти до конца района, вдалеке за домами виднелись силуэты скал - и тоже ничего. То есть Акселю все меньше хотелось куда-то идти, и все больше - спать, но прислушавшись к этому чувству, он вынужден был признать - оно никак не относится к направлению, в котором они идут. Когда они в очередной раз вернулись на Вокзальную площадь, Аксель констатировал:

- Остается только запад. Фабрики. А я все-таки надеялся, что это будет где-нибудь поближе. Нужно было сразу туда идти.

- А почему ты пропустил ту сторону, откуда мы прибыли? На юге бардак, бедные кварталы, и даже трущобы.

Ученик охотника замедлил шаг, и озадаченно нахмурился:

- Я просто подумал, что мы оттуда приехали, и там нет совершенно ничего интересного. И еще - мне ужасно надоел Бардак, нас там ищут все, кому не лень. Просто хотелось держаться от него подальше. Знаешь, а ведь может оказаться, что ты права. Пойдем.

- Интересная у вас, охотников работа, - констатировала Кара. - Идти туда, куда меньше всего хочется. Не думаю, что хотела бы оказаться охотником.

- Ты, конечно, не обижайся, - печально улыбнулся Аксель. - Но я совсем не уверен, что тебе сейчас хочется идти куда бы то ни было. А ты идешь. Так что дело здесь не в работе.

- Справедливо, - признала воровка. А потом расхохоталась: - Если не предположить, что я вынуждена так поступить из-за того, что связалась с охотниками. Только ты тоже не обижайся, - сквозь смех попросила она, - Если бы не вы с Идой, я бы, скорее всего сейчас вообще уже никуда не могла пойти, по причине отсутствия ног и всего остального тела. Сидела бы на Пепелище в компании тех бесплотных и невидимых ребят, о которых ты с Идой разговаривал.

Они шли по той же улице, по которой утром проехали на дилижансе. Из-за назойливого инженера Аксель даже не мог смотреть в окно, так что ничего знакомого ему не встречалось. В прошлые свои посещения Фабричного района юноша никогда не был в этом районе города. Может быть, из-за тишины и темноты, может, из-за холодного, пронизывающего ветра, город казался неприветливым и враждебным. Окна домов были плотно закрыты ставнями, сквозь щели не проглядывало ни одного луча света. Улица освещалась редкими газовыми фонарями - освещения едва хватало, чтобы различать камни мостовой под ногами. Как всегда, когда в ближайших окрестностях появлялся одержимый, на улицах было пусто - после захода солнца из дома решались выходить только те, у кого совсем не было выбора. "Интересно, откуда взялась такая боязнь темноты?" - думал юноша. "Сколько я помню историй об одержимых, они никогда не соотносили свои зверства со временем суток". Они приближались к перекрестку Дилижансовой и Пьяной улиц, о чем сообщил встреченный указатель, и Аксель уже знал, куда именно нужно будет повернуть. Та часть Пьяной улицы, которая шла на восток, к самой окраине города, казалась темнее и страшнее, чем остальные три направления перекрестка. Казалось, там затаилось нечто хищное, хладнокровное, готовое к броску - будто кошка, следящая за беспечными мышами, которые скребутся в норке, занимаясь какими-то своими мышиными делами, и не подозревают о смерти, притаившейся у выхода. Стоит только выйти, и на голову опустится мягкая, теплая лапа, скрывающая внутри острые когти. Секунда - и у тебя уже нет никаких дел, кроме как развлекать своей смертью высшее существо. Не потому, что оно голодно, или испытывает к тебе ненависть - кошка просто удовлетворяет свой охотничий инстинкт.

Аксель даже встряхнул головой и, остановившись, резко выдохнул несколько раз, чтобы отогнать так ярко представившуюся картину. Это не помогло, и тогда он скинул капюшон плаща, подставляя лицо холодному ветру.

- Ты чего? - вполголоса поинтересовалась Кара.

- Нам туда, - махнул рукой юноша, указывая направление. - Я почти уверен.

- Ну так пойдем, чего стоять? - удивилась девушка.

- Страшно, - признался Аксель. - Может, здесь подождешь? Ты же, все-таки не охотник.

- Не говори глупостей, - отрезала воровка. - Помощь тебе точно не помешает. И потом, мы ведь не одержимого ищем, а охотника. Ты ведь не собираешься сам прикончить чудовище, ученик? - она выделила последнее слово.

- Нет, конечно, не собираюсь. Просто... Мало ли, что могло случиться? И потом, почему гро Нильс до сих пор не убил тварь? Если уж даже я так ясно ее чувствую.

- Тем более моя помощь не помешает. - Пожала плечами девушка. - Ты ведь не стал просить меня остаться у него в гостях, когда отправлялся на поиски? Почему ты думаешь, что теперь более подходящий момент.

Аксель не стал объяснять, что когда они отправлялись на поиски, возможность найти одержимого казалась ему слишком призрачной и нереальной. Что тогда он и не верил по-настоящему, что из его затеи что-то получится. Он просто кивнул, и повернул за угол, стараясь не выходить за пределы тени, отбрасываемой домом - не слишком надежное укрытие, особенно если учесть, что "освещенную" часть улицы можно было назвать таковой только с натяжкой.

На Пьяной улице фонари встречались еще реже, чем на Дилижансовой. Но, не смотря на совсем скудное освещение, сразу становилось понятно, почему улицу так назвали - уже через несколько десятков шагов она плавно изгибалась вправо. "Наверное, она и дальше прямотой не отличается", предположил охотник. "А я-то надеялся, что здесь просто много кабаков". Как ни странно, это предположение тоже оказалось верным - после первого же поворота Аксель разглядел целых две вывески на домах, стоявших друг напротив друга. Из-за темноты определить, что же было на вывесках написано, не представлялось возможным - просто темные прямоугольники, поскрипывающие на ветру. Однако назначение зданий не вызывало сомнений - очень уж характерный у них был вид. Оба трактира были закрыты, и таращились друг на друга закрытыми ставнями проемами окон. Аксель поравнялся с входом, и заметил какой-то неподвижный предмет, лежащий под навесом коновязи трактира. Подойдя чуть поближе он вздрогнул и с тихим вскриком подскочил поближе. Непонятный предмет оказался неподвижным телом. Преисполнившись наихудших ожиданий, юноша осторожно перевернул покойника, и изумленно замер. Покойник дышал сильнейшим перегаром и к тому же обмочился.

- Не похоже, что это гро Гуттормсен, - скептически констатировала заглядывающая юноше через плечо Кара. - Если только он не решил прервать охоту и хорошенько поразвлечься.

Аксель ничего не ответил, он выпрямился, закрыл глаза и опять прислушался.

- Ну что? - нетерпеливо спросила Кара.

- Дальше. Впереди. - Интуиция Акселя определенно указывала, что искомое находится впереди. Они прошли чуть дальше. Справа, из переулка тянуло такой жутью, что у ученика охотника даже не возникло сомнения, куда нужно поворачивать. Он выглянул за угол, и окинул взглядом переулок, который почему-то освещался гораздо лучше, чем улица, с которой они сворачивали. Взгляд сразу натолкнулся на приоткрытую створку ворот в длинной стене. Аксель подошел к двери, стараясь держаться так, чтобы изнутри его нельзя было увидеть.

- Ох, как сладко! Не вздумай умереть раньше времени, я не хочу лишаться столь изысканного десерта! - отчетливо донеслось изнутри.

***

Гро Гуттормсен сидел за стойкой трактира "Веселый шахтер", время от времени делая крошечные глотки из деревянной кружки с пивом, ручка которой блестела, отполированная от частого использования. Занятие это было для охотника непривычным - он не любил алкоголя, не любил трактиров, особенно таких. Неопрятное, грязноватое помещение, слишком часто стоящие столики, тусклое освещение и неприветливый хозяин. Официантов не было - хозяин не видел смысла расходовать деньги на оплату работника, как не было повара, и даже самой кухни. В этом заведении все было подчинено одной простой задаче - обеспечить как можно большее количество посетителей дешевым пойлом. И получить максимальную прибыль, конечно. Посетители в трактире были соответствующие - и их было много. На Пьяную улицу стекаются со всех окрестностей те, кому удалось раздобыть немного денег, чтобы купить на них чего-нибудь крепкого, и забыться до следующего утра, когда придется просыпаться, ощущая всю серость и мерзость мира, и, главное, собственную мерзость и никчемность. Когда нужно будет как можно скорее найти еще немного монет, чтобы поскорее забыть об этой никчемности. Поэтому трактир процветал, не смотря на то, что он был грязным, тесным, в нем нельзя было заказать еду, максимум - закуску, виски было отвратительным и воняло сивухой, а пиво - разбавленным. Никому из посетителей до этого дела не было, и даже водянистое пиво никого не возмущало. Пиво здесь заказывали только для того, чтобы добавить в него виски - так меньше чувствовался мерзкий вкус последнего, а опьянение приходило быстрее, и выключало сознание резче и на больший срок.

Обычно гро Гуттормсен такие места обходил стороной. Это не было проявлением снобизма или брезгливости, просто много лет назад, в детстве, маленького Нильса постоянно избивал пьяный отец. Его, двух его младших сестер и брата, и его мать. Отцу было, в общем, все равно, на ком вымещать досаду за свою жалкую жизнь. Когда он, наконец, умер, Нильс так и не смог понять, почему мама плачет. И даже не сразу смог простить ей эти слезы. Сам он испытывал только огромное облегчение, и таких же масштабов сожаление, что этого не случилось раньше. С тех пор прошло больше пяти десятков лет, Нильс стал охотником, его заработков хватило на то, чтобы дать хорошее образование брату и сестрам, и даже на то, чтобы обеспечить достойную старость матери, и, конечно, он почти не вспоминал отца. Но он по-прежнему ненавидел алкоголь. Ненавидел трактиры, и ненавидел пьяниц. И не только ненавидел, он их боялся, и ничего не мог с этим поделать. Страх никак не проявлялся - по крайней мере, ничего такого, что могли бы заметить посторонние, но у него всегда пробегали мурашки по спине, когда он видел угрюмое, опухшее лицо и чувствовал запах перегара. Точно такое же ощущение, какое возникало при виде одержимого. В этом-то и крылась проблема.

Одержимый был здесь, в трактире. Охотник это чувствовал, но он не мог определить, кто именно из посетителей одержим. Они все казались ему одержимыми, а может, это так и было, но только один из них был одержим не виски, а злобным духом, целью существования которого является причинять мучения разумным.

Охотник сидел в "Веселом шахтере" уже третий час, и уже отчаялся вычислить убийцу. Он точно знал, что одержимый - не трактирщик, потому что последний не употреблял спиртного, и не вызывал у Нильса отторжения - только раздражение из-за занятия, которое он выбрал для зарабатывания на жизнь. А посетители выглядели одинаково - угрюмые, с сальными волосами и нечистыми руками, они сидели за столиками, бессмысленно уставившись в одну точку, или вели бессвязные разговоры с собутыльниками. Трактир почти никто не покидал - завсегдатаи не привыкли выходить из-за стола до закрытия. Даже если деньги кончались раньше, чем удавалось потерять сознание от пьянства, страждущий оставался на месте, в надежде разжиться спиртным у тех, кому сегодня повезло больше. Когда заведение прекращало работу, трактирщик просто выволакивал уснувших на улицу, под коновязь, снабженную небольшим навесом, никогда не использовавшуюся по другому назначению. Отсюда посетители постепенно разбредались сами, разбуженные холодом или сыростью. Некоторым помогали более крепкие товарищи, но нечасто - в этом обществе были редки проявления заботы или дружеских чувств.

Гро Гуттормсен заказал очередную кружку пива, и влил в нее щедрую порцию виски из ополовиненной бутылки мутного стекла, которая стояла перед ним. Как и всякий опытный охотник, он знал множество трюков, которые могут помочь в опасной профессии. Например, он время от времени виртуозно подсовывал полную кружку пива своему соседу по стойке, взамен забирая его опустевшую так, что этого не мог заметить никто в зале, даже сам "обманутый" посетитель. Когда Нильс зашел в трактир тот уже сидел на своем месте, цедя последнюю порцию, на которую хватило денег, и появление охотника для пьяницы стало настоящим даром небес. Он не задумывался, почему его кружка все никак не опустеет, он просто радовался чуду. Охотник не мог нарадоваться устойчивости своей жертвы. Неизвестно, сколько он выпил до его прихода, но за последние три часа, Нильс споил ему не меньше четырех кружек крепкого ерша, и пьяница оставался при этом в состоянии поднимать кружку и делать глотательные движения. Гро Гуттормсен, наконец, смирился с тем, что здесь вычислить одержимого у него не получится. Придется ждать закрытия и притвориться пьяным. Он почти не сомневался, что одержимый окажется среди тех, кого уложат под коновязь. Дождавшись, когда разбредутся все свидетели, он перенесет двух собутыльников в какое-нибудь укромное место, которых здесь хватает, и, может быть, у него хватит наглости сделать еще один рейс за оставшимися. Отличный улов за одну ночь для одержимого. Остается дождаться, когда жертвы придут в себя достаточно для того, чтобы чувствовать боль, и можно приступать к развлечению. Не слишком надежный план, но других идей у него не было. В любом случае, одержимому не удастся уйти.

Нильс снова незаметно поменялся кружками с безымянным пьянчугой справа. Тот перестал выказывать даже вялое удивление тому, что напиток в его кружке чудесным образом не кончается. Он, кажется, твердо решил достичь-таки дна посудины, и с маниакальным упорством вливал в себя глоток за глотком. Его уже дважды вывернуло прямо под стойку, благодаря чему и без того не радующая приятными запахами атмосфера в таверне стала совсем уж невыносимой - ни хозяина, ни окружающих это не возмутило. Обычное дело в этом заведении.

"Помрет от перепоя, пожалуй", отстраненно подумал охотник. "Туда ему и дорога".

Наконец, хозяин поднялся из-за стойки и проследовал к двери.

- Все, выметайтесь отсюда, подонки грязные. Мы закрываемся, - хрипло проворчал он. Те, кто были в состоянии, без возражений выбрались из-за столов и побрели к выходу. Некоторым это даже удалось, другим помог хозяин. Остались только те, на кого внешние раздражители уже не действовали. Хозяин выругался и привычно ухватил двух ближайших, волоча их к выходу. Сегодня постояльцев у коновязи набралось всего пятеро - даже посетители Пьяной улицы знали о появлении в окрестностях одержимого, и большинство предпочли остаться дома, или хотя бы не набираться до потери сознания. Остались только самые храбрые или равнодушные к собственной судьбе. Гро Гуттормсен позволил трактирщику перетащить себя на улицу - он внимательно прислушивался к своим ощущениям, все более убеждаясь, что не ошибся в своих предположениях. Среди тех, кто ушел самостоятельно, одержимого не было. Охотник позволил сбросить себя на землю. Ощущая спиной холодные мокрые камни брусчатки, Нильс думал, что в его возрасте такие приключения перестали быть безобидными. В молодости ночевка на голой земле не была чем-то из ряда вон выходящим. Даже простуда не цеплялась, а теперь, после десяти минут согревания своим телом булыжников ему наверняка предстоят несколько неприятных дней - нужно будет лечить застуженные почки. Ему подумалось, что рано или поздно ему придется отказаться от своего ремесла, если он не хочет быть однажды убитым одной из тварей, на которых охотится. Собственно говоря, он уже и так давно не уезжал из дома, чтобы поохотиться в других районах - путешествия отнимали слишком много сил, да и охота давалась все труднее. Одержимые быстрее и сильнее, чем обычные разумные, и с возрастом эта разница только увеличивается. В деньгах он не нуждался, но игнорировать тварь, появившуюся в непосредственной близости, тоже не мог.

Последние из "ходячих" клиентов, пошатываясь, скрылись за поворотами Пьяной улицы, и почти сразу в ряду "лежачих" началось шевеления. Краем глаза Нильс Гуттормсен наблюдал, как один из пьяниц, лежащий справа, принял сидячее положение и осмотрелся. Вот он поднялся на ноги, и повернулся к товарищам по несчастью. Нильс сжимал под плащом рукоять метателя. Торопиться было нельзя. Во-первых, существовала небольшая вероятность, что это все-таки не одержимый. Пьяница мог не вовремя прийти в себя от холода и сырости. Да и в любом случае, стрелять было еще нельзя. Далеко не всегда одержимого убивал первый выстрел. Попасть из такого положения в голову Нильс не надеялся, а ранения в другие части тела редко сразу приводили к смерти одержимого. Если выстрелить сейчас, раненый одержимый успеет прикончить охотника и, скорее всего, скроется. А может, даже осуществит свой замысел - боль от раны его не остановит. Если они вообще способны чувствовать боль, в чем охотник сомневался.

Пьяница повернулся к лежащим телам, и потряс одного за плечо:

- Эй, парни, - хриплым голосом позвал он. - Давайте-ка уходить отсюда. Холодно же! Я тут знаю хороший сарайчик совсем не далеко. Хозяева не запирают на ночь.

Парни остались равнодушными к столь заманчивому предложению, и тогда пьянчуга взгромоздился на ноги, и принялся поднимать одного из соседей. Нильс больше не сомневался. Слишком легко одержимый поднял мужчину раза в полтора тяжелее себя. Такое непросто провернуть даже трезвому разумному, а для нормального пьяного это вообще непосильная задача. Тем не менее, через пару секунд грузное тело уже стояло на ногах, прислоненное к стене, а одержимый поднимал следующего - это оказался тот самый сосед, которого весь вечер поил Нильс. Охотник незаметно перехватил поудобнее метатель. Он следил за удаляющимся одержимым, волочащим под руки свои будущие жертвы, и никак не мог выбрать момент для выстрела. Одержимый будто специально держал между собой и оставшимися у коновязи более крупного мужчину, так, что выстрелить наверняка было невозможно. Наконец троица свернула в переулок, и Гуттормсен не мешкая поднялся с земли, с неудовольствием отмечая, как хрустят замерзшие суставы. Он поспешил вдогонку за одержимым, стараясь не шуметь - сапоги на многослойной кожаной подошве позволяли двигаться достаточно тихо. Охотник всегда надевал такие на охоту - очень удобная обувь, жаль только, что быстро изнашивается. Нильс быстро достиг переулка, и осторожно заглянул за угол. Никого. Переулок был достаточно хорошо освещен, для Пьяной улицы, но никаких следов прошедшей минуту назад троицы здесь не было. Гуттормсен осторожно прокрался дальше, прислушиваясь к своим чувствам и приглядываясь к щелям между домами. Откуда-то справа еле слышно раздалось пьяное мычание. Охотник осмотрелся внимательней. Справа никаких проходов не было, была сплошная стена конюшни здания пожарной охраны с воротами, выходящими в переулок. Именно оттуда и донесся звук. Нильс осторожно потянул за створку, и она без скрипа приоткрылась на несколько сантиметров. Несколько мгновений он прислушивался, но больше ничего не услышал. Тогда он тихонько проскользнул в щель, внутренне готовый к нападению. Ждать возвращения твари на улице охотник не стал - во-первых, одержимый мог и не вернуться за двумя оставшимися пьяницами, во-вторых, он может почувствовать охотника, и тогда справиться с ним будет труднее. В конце концов, в конюшне мог ведь быть и другой выход, и тогда все усилия этого дня окажутся бесполезными. Оказавшись внутри, Нильс быстро отошел на несколько шагов от двери, и остановился. В конюшне было темно. Тусклая полоска света из приоткрытой двери ровным счетом ничего не освещала. Гуттормсен с трудом различал очертания стойл и даже увидел перекладины лестницы, по которой конюхи поднимались на сеновал - на нее как раз падала полоска света. Конюшню наполняли обычные для таких строений звуки: сонное дыхание и фырканье лошадей, глухие, еле слышные удары копыт о мягкую подстилку - кони во время сна имеют привычку время от времени переступать с ноги на ногу. Одержимого и его жертв слышно не было. О том, что здесь находятся разумные, свидетельствовал только едва слышный запах алкоголя, пробивавшийся сквозь обычные лошадиные запахи.

"Ну же! Промычи еще что-нибудь!" - мысленно умолял охотник. Тщетно. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и окружающее стало видно чуть лучше - охотник еще раз безрезультатно осмотрелся и решил для начала проверить сеновал. Нильс осторожно, начал взбираться по лестнице, сжимая в правой руке метатель. То, что решение было ошибочным, он понял уже в самом конце подъема - обостренный слух уловил слабый свист, который издает быстролетящий предмет. Охотник, даже пожилой, имеет отменную реакцию. Еще до того, как осознал, что происходит, Нильс развернулся, одновременно вскидывая метатель. Хорошая реакция не раз спасала ему жизнь, и в этот раз случилось так же. Тяжелый, четырехгранный железный штырь, который принято вколачивать в землю, чтобы привязать к нему лошадей, пущенный с чудовищной силой попал не в спину охотника, а всего лишь пригвоздил левую руку к тяжелой перекладине, пробив насквозь не только тело, но и толстую деревянную доску лестницы. Выстрел самого Нильса тоже оказался результативным. Пущенная навскидку, почти наугад, стрелка, оснащенная широким острием, сорвала кожу с виска твари. Одержимые равнодушно относятся к боли, но некоторые рефлексы, оставленные прежним хозяином тела, у них остаются. Тварь дернула головой, и замешкалась, что позволило Гуттормсену выстрелить еще раз. Этот выстрел оказался менее удачным. Резкая и очень сильная боль заставила охотника дрогнуть, и вместо того, чтобы разнести твари голову, он всего лишь прострелил ему колено. Этот сомнительный успех стал сегодня для Гуттормсена последним - тварь, хоть и потеряв изрядно в скорости и ловкости беспрепятственно укрылась в стойле. Охотник выругался, и осмотрел рану. Нечего было думать освободиться от металла, пригвоздившего его к лестнице. Он теперь прикован, как жук в альбоме энтомолога - любителя. Штырь заканчивался широкой шляпкой, так что протащить себя по всей длине "булавки", чтобы освободиться с другой стороны, тоже нельзя. Он буквально прибит к лестнице. В стойлах заржали лошади, напуганные шумом. Незавидное положение.

- Тебе я подарю самую долгую смерть, человек. - Донеслось снизу. - Ты представляешь себе, как приятно мы с тобой проведем время?

- Угрожаешь... - прохрипел охотник. - Вы, твари, говорите только тогда, когда не можете действовать. Только высунься оттуда, я разнесу тебе голову. Патронов у меня хватит. Что, с дырой в ноге уже не поскачешь?

- Ты прав, человек. Сейчас я действительно не могу ничего сделать. Скоро рана в нижней конечности зарастет, и тогда моя быстрота вернется. А вот ты теряешь силы, вместе с кровью и болью. Жаль, что ты не можешь почувствовать, какое изысканное удовольствие - чувствовать твою боль, страх и отчаяние. Скажи, человек, скольких из нас ты убил?

- Много. Не считал. Что, приятно отомстить за предшественников?

Тварь тихо рассмеялась.

- Мне ничуть не жаль этих неудачников. Наоборот, я удивлена, насколько же все мои собратья слабы и тупы. - В этот момент Нильс неловко пошевелился, что вызвало приступ сильнейшей боли, отчего тварь внизу зашлась в судорожном вздохе удовольствия. - Ох, как же это приятно! Мне так надоели эти залитые дурманом куски мяса, - пожаловался одержимый. - От них никакой радости! Ты - совсем другое дело! Ох, как сладко! Не вздумай умереть раньше времени, я не хочу лишаться столь изысканного десерта!

***

Аксель шагнул к двери, достал метатель, и с недоумением уставился на него.

- Что не так? - спросила Кара, наклонившись к уху, и еле шевеля губами. Она почему-то держала зажмуренным один глаз, но Акселю сейчас было не до выяснения странностей. Вместо ответа он показал метатель. Метатель выглядел почти нормально. За тем исключением, что теперь все части, раньше крепившиеся винтами, были аккуратно привязаны друг к другу веревочками. Молодые люди переглянулись.

- Если мы выживем, я этого мелкого пакостника сама утоплю, - ровным голосом пообещала Кара. - И что теперь делать?

Аксель пожал плечами и отцепил магазин со стрелками, потом снова вставил его в приклад. Из-за двери снова послышался голос:

- Охотник, ты меня слышишь? Такую боль ведь нельзя долго терпеть. Скоро ты потеряешь сознание. А я уже почти здоров. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? Злость? Отчаяние? Разочарование?

Ответа не последовало, и Аксель решился. Он дернул дверь, и прыгнул внутрь помещения, судорожно оглядываясь, выставив перед собой покалеченный метатель, и замер. Юноша как-то не ожидал, что здесь будет настолько темно, сказывалось отсутствие опыта - из-за волнения он просто не подумал о том, что в здании будет еще темнее, чем на улице.

- Стреляй! Прямо перед собой! - хриплым голосом крикнули откуда-то сверху, и юноша машинально повиновался. Он дважды нажал на спусковую скобу, хотя после того, как увидел, что сотворил Шушпанчик с его метателем, собирался использовать его только в крайнем случае. В то мгновение, когда палец его судорожно сжался, юноша даже зажмурился - не смотря на то, что и так ничего не видел - после печального опыта использования собственноручно переделанного метателя, он ждал, что ему как минимум оторвет руку. И очень удивился, когда вместо боли почувствовал просто сильную отдачу. В то же мгновение раздался громкий удар, жуткий хрип, а через секунду впереди что-то завозилось, с треском ломая какие-то деревяшки. От испуга юноша выстрелил еще трижды, в ту же сторону, но возня не прекратилась.

- Хватит, замри. Не стреляй пока.

Аксель опустил пистолет, и постарался оглядеться, но по-прежнему ничего не видел. Рядом удивленно вскрикнула Кара.

- Вот это да! Пожалуй, Шушпанчик останется не утопленным. Дай сюда метатель.

- Зачем?

- Да потому что ты не видишь ни демона, неумеха. А оно... это... еще шевелится. - Чуть ли не силой выдернув оружие из руки юноши, воровка сделала два шага вперед, прицелилась, и выстрелила. Шевеление в углу затихло.

Аксель не нашел ничего лучшего, чем спросить:

- А ты почему все видишь?

- Да потому, что я заранее зажмурилась, чтобы зрение к темноте привыкло. А тебе ничего сказать не успела, очень уж ты резво побежал.

- Мне неловко прерывать вашу беседу, но не могли бы вы мне помочь? Кажется, я сейчас действительно потеряю сознание.

Кара ругнулась мертвыми богами, подбежала к лестнице, и принялась осматривать гро Гуттормсена. Аксель последовал за ней.

- Я даже не знаю, как вас отсюда снять, - призналась девушка.

- Ну, для начала можно просто позвать кого-нибудь на помощь, - подсказал охотник. - Судя по всему, жизненно важных органов у меня не задето, но я теряю кровь. Самостоятельно вытащить штырь я не могу, и, думаю, вы здесь мне ничем не поможете, в отсутствие инструмента. Один из вас мог бы поискать этот инструмент, а другой позвал бы на помощь. А пока, может быть, вы как-нибудь привяжете меня к лестнице? Скоро я не смогу держаться сам, и повисну на этом проклятом штыре - как бы не остаться совсем без руки.

- Нас вообще-то полиция ищет, - быстро признался Аксель. - Я ученик Иды Монссон, ее вчера арестовали, а мне удалось сбежать. Она велела обратиться к вам за помощью.

Гро Гуттормсен помолчал пару секунд, и сказал:

- Что ж, тогда потеря сознания отменяется. Вам придется найти молоток, которым этот самый штырь обычно забивают в землю. Он должен быть где-то рядом. Будем выколачивать его с той стороны доски. Подберите какую-нибудь деревяшку, мне нужно будет зажать ее зубами. И зажгите уже фонарь!

Аксель и Кара бросились выполнять указания. Через минуту все было готово. Аксель взобрался по лестнице, стараясь не потревожить охотника - безрезультатно, на малейшее сотрясение тот реагировал стонами и скрежетом зубов. Перед тем, как закусить предложенную деревяшку, он посоветовал:

- Постарайтесь обойтись меньшим количеством ударов, молодой человек. Бейте изо всех сил, не стоит растягивать мучения.

Выбить штырь так, чтобы его острый конец не торчал из пробитой им доски, удалось со второго удара. Охотник потерял сознание на первом. Дальше пришлось раскачивать его, чтобы окончательно вытащить из дерева. К счастью лестница была не новая - дерево было сухим и отпустило железо достаточно легко. С помощью Кары Аксель, насколько мог осторожно спустил потерявшего сознание Нильса Гуттормсена на пол, и уложил на спину. Тот снова пришел в сознание, и, увидев, что Аксель собирается вытаскивать штырь из его руки, запротестовал:

- Не торопитесь, юноша. Из открытой раны кровь вытекает быстрее. Помогите мне встать, нам нужно добраться ко мне домой. Старый Юнас знает, как обращаться с ранами.

Аксель, который до этого с ужасом смотрел на металл, засевший в плоти, не зная, как к нему подступиться, с некоторым облегчением кивнул и, перекинув здоровую руку охотника через плечо, осторожно поднял его на ноги. Кара, стараясь не потревожить рану, подперла Нильса с другой стороны.

- Где вы взяли столь мощный метатель? - поинтересовался охотник. - Не знал, что ученикам теперь выдают армейские модели. - Обычно, такое возможно уже после прохождения обучения.

Аксель объяснил, что это результат развлечений дикого гремлина, после чего выслушал несколько нотаций по поводу того, как нужно следить за личным оружием, и о необходимости его проверки перед выходом на охоту:

- Будь вы моим учеником, я бы нашел возможность сделать так, чтобы вы никогда больше не забывали ухаживать за своим оружием. Когда мы вызволим Иду, я непременно доложу ей о вашей беспечности!

Несмотря на то, что обратно они шли с гро Гуттормсеном, который сначала еле переставлял ноги, а потом и вовсе потерял сознание, на дорогу ушло даже меньше времени, чем в ту сторону. Оставив тяжело дышащего Акселя, с повисшим на нем охотником, Кара громко заколотила в дверь, забыв о звонке. Как правило, люди, в чей дом стучатся через три часа после полуночи, редко открывают дверь быстро. Юнас появился едва ли не раньше, чем звук ударов разнесся по дому. Он был одет, и, без сомнения еще не ложился. Моментально оценив ситуацию, старый слуга без слов пропустил молодых людей с раненым.

- Не туда, - остановил он Акселя, вознамерившегося уложить охотника на диван в гостинной. - Идите за мной.

Оказалось, в доме есть специальная комната, в которой был только стол и небольшой шкафчик с медицинскими инструментами. Дождавшись, когда Аксель уложит раненого, слуга распорядился:

- Барышня, будьте любезны пройти на кухню и вскипятите большую кастрюлю воды, а ваша помощь, Анна, мне еще понадобится. - Имя "Анна" Юнас выделил интонацией, так что Аксель сразу вспомнил, что хоть он и переоделся, но так и не смыл макияж. Стыдиться было некогда, он последовал за Юнасом, чтобы вымыть руки. Следующие два часа он провел, выполняя указания слуги.

- Должен сказать, ваш маскарад ввел меня в заблуждение, молодые люди, - признался Юнас, когда все закончилось, и гро Гуттормсен уже лежал в постели с зашитым и перевязанным плечом, а участники ночной операции собрались в гостиной. - Однако я ежедневно читаю газеты, так что как только увидел вас на пороге во второй раз, сразу догадался кто вы. А как оказались в этой истории вы, гратта Ильза, и кто вы такая, я не догадываюсь. - Именем Ильза Кара представлялась незнакомым людям. Аксель давно гадал - настоящее ли это имя, или такая же выдумка, как и его женский псевдоним.

- Я одна из тех, кого продали в Пепелище, - призналась девушка. - Аксель и Ида спасли меня и вытащили оттуда, с тех пор я с ними.

- Почему же вы не хотите свидетельствовать в их пользу?

- Потому что по определенным причинам мое свидетельство не имеет силы, - девушка не хотела признаваться в своих разногласиях с законом. Впрочем, Юнас и сам догадался, и не стал выспрашивать подробности. Вместо этого он продолжил размышлять:

- Итак, по совету гра Монссон, вы отправились за помощью к моему хозяину. Вам пришлось скрываться, поэтому вы так задержались, и когда явились сюда, отправились на поиски хозяина, не вытерпев ожидания. Это, конечно, не слишком разумный поступок, но я вам благодарен. Что ж, молодые люди, кажется, нам всем не помешает отдохнуть. Где находятся ваши комнаты, вы знаете.

Аксель не нашел в себе сил спорить, и не пожалел - он впервые с тех пор, как стал учеником охотницы по-настоящему выспался - когда он проснулся от стука в дверь, в окно уже светило заходящее солнце. Спустившись в гостиную, он обнаружил не только Кару, которая тоже выглядела только что разбуженной, и старого Юнаса, который выглядел по-прежнему идеально - так, будто он вообще никогда не спит, и в сне не нуждается, но и гро Гуттормсена. Охотник был еще бледен, но в остальном выглядел достаточно бодро, ловко управляясь со столовыми приборами одной рукой. Раненая левая лежала в повязке, примотанная к торсу, так что движения почти не беспокоили рану.

- А, юноша, добрый вечер. Разрешите и вас поблагодарить за помощь, вы спасли мне жизнь, - церемонно, но явно торопясь, склонил голову охотник, - не буду говорить, что я у вас в долгу, ибо каждый охотник всегда должен приходить на помощь собрату по профессии, простите уж старику неуместный пафос. Присоединяйтесь к трапезе, нам с вами, и с уважаемой Карой нужно определить, как мы будем вызволять мою ученицу. Вечно эта девчонка попадает в неприятности! - Акселю было забавно слышать такой отзыв о несгибаемой Иде, правда, после следующей фразы настроение резко испортилось. - Теперь ей грозит публичная казнь! Двадцать ударов бичом у позорного столба! Полиция совсем рехнулась!

- Какие двадцать ударов?! Какой позорный столб?! - закричал юноша. - Публичные наказания применяют, только если вина полностью доказана!

- Не в данном случае, - охотник помахал зажатой в руке газетой. - Эти мерзкие писаки с таким остервенением накинулись на девочку, что общественность теперь рвет и мечет! В последнее время охотников склонны радостно обвинять в любых грехах. И сдается мне, кому-то из власть предержащих пришла в голову чудная идея выдать толпе козла отпущения. По-видимому, они посчитали, что этот шаг позволит унять народный гнев! Иду собираются просто принести в жертву. Эти идиоты не видят дальше своего носа! Они рискуют остаться вовсе без охотников, в конце концов, у нас ведь тоже терпение не ангельское. Если бы я не был уверен, что засилье одержимых невыгодно никому, я бы посчитал, что нас кто-то специально стремится уничтожить. "Полиции дан строжайший указ расследовать это вопиющее преступление в кратчайшие сроки, не более декады, примерно и публично наказать виновного, невзирая ни на какие прошлые заслуги перед городом", - процитировал строчку из статьи гро Гуттормсен. Вы представляете! Да полицейские и не будут ничего выяснять! Чтобы обезопасить себя, полицейские чины мать родную объявят преступницей, чего говорить об Иде. Мы должны выполнить их работу, в противном случае, я даже боюсь представить последствия. Катастрофа! - охотник швырнул газету на пол, и, похоже, раздумывал, не разбить ли ему что-нибудь, но потом здравый смысл все-таки возобладал, и мужчина взял себя в руки.

- У вас уже есть какие-нибудь идеи? Леди, к вам мой вопрос тоже относится. Вы, конечно, не охотница, и формально можете не участвовать в этом деле, но, насколько я понимаю, покарать настоящих преступников в ваших же интересах.

- Да, и к тому же чувство благодарности мне тоже не чуждо, - манера речи гро Гуттормсена была очень заразительна. - Однако идей у нас нет. До сих пор все наши чаяния были направлены на то, чтобы добраться до вас, о том, что делать дальше мы не думали.

- Что ж, для того, чтобы выработать стратегию, мы и собрались за этим столом, - охотник еще раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. - Давайте разложим проблему на составляющие. Первое - банды Пепелища были кем-то объединены, у них появился главарь, достаточно сильный и, самое главное, обеспеченный настолько, чтобы представлять интерес для криминальных структур по ту сторону стены. Второе - среди руководства стражи нашелся нечистый на руку лейтенант, готовый работать посредником между ними. Сомнительно, что он действует в одиночку, такие преступления невозможно совершать втайне, если, конечно, у него нет помощников среди рядового состава. И, наконец, третья сторона - те, кто обеспечивает собственно поставки живого товара. - Гро Гуттормсен ненадолго задумался, и неожиданно сказал:

- Знаете, друзья мои, я никак не могу понять, на что он вообще рассчитывает? Будь я на его месте, после того, как часть его темных дел вышла наружу, я бы уже двигался куда-нибудь подальше - и желательно тайно, прихватив все сбережения.

- Почему? - не выдержал Аксель. - У него сейчас, вроде бы все хорошо складывается. Он свалил свою вину на гра Монссон, убил капитана Якобссона, который единственный мог вывести его на чистую воду, и теперь может спокойно продолжать работать посредником.

-Вашу наивность извиняет ваша молодость, мой мальчик, - снисходительно сообщил гро Гуттормсен. - Во-первых, сейчас все наши коллеги, не занятые охотой и интересующиеся последними новостями, отправились в полицию, требуя подробностей дела. А получив эти подробности, так или иначе, они постараются выяснить истину. Во-вторых, не стоит забывать о полиции - не нужно так пренебрежительно хмыкать, дорогая Ильза, - в полиции есть разумные, которые любят свое дело, и любят справедливость. И есть еще администрации округов, которым совершенно не нужны опустевшие улицы и ежедневные похороны - а именно так и будет, если охотники станут заниматься поисками преступников, вместо поисков одержимых. Так что они сделают все возможное, чтобы это дело как можно быстрее было расследовано, и как можно тщательнее. Сомневаюсь, что они потребуют от следствия какого-то конкретного решения - в конце концов, если охотникам представить неопровержимые доказательства, они ничего не смогут поделать. Мы ведь тоже люди, и тоже способны на преступление. Нет-нет, в Иде я уверен, не нужно так возмущенно на меня смотреть, я просто описываю вам ситуацию. Так вот, я продолжу. Такого, чтобы никто и ничего не знал, не может быть в принципе. Кто-то из стражников что-то знает, или о чем-то подозревает. Они могли молчать, не решаясь выступить против начальства и коллег, но если их будут спрашивать, если допросы будут вести профессиональные следователи, кто-то обязательно проговорится, даже если не захочет. И самое главное, теперь, когда весь город знает, что где-то в Пепелище насильно удерживают в рабстве разумных, как вы думаете, какое количество времени пройдет прежде, чем в район войдет армия? Нет, военные не будут его очищать полностью, это трудно было сделать сразу после пожара, а теперь, спустя сотни лет и вовсе почти невозможно. Но уж послать роту оркских следопытов, чтобы они нашли место, где держат людей, они просто обязаны. И орки наверняка приведут достаточно свидетелей, которые подтвердят, что охотники здесь не при чем. Подводя итог: либо лейтенант Йелле совсем идиот, либо мы с вами чего-то не учитываем. И я склоняюсь к последней версии. Идиотов в стражу не берут, и до лейтенантов они не дослуживаются.

- Логично, - признала Кара. - Хотя я понятия не имею, чего мы можем не учитывать? И как ваши выводы помогут нам реабилитировать Иду, а лейтенанта вывести на чистую воду?

- Ну, пока я просто кратко описал то, что нам известно, - немного приуныл Нильс. До того, как Кара высказала свое замечание, он гордо и снисходительно поглядывал на молодых людей, а теперь слегка смутился. - Мне казалось, так будет легче выработать дальнейший план.

- Хм... а ведь действительно, - подняв глаза к потолку протянула Кара. - Мы не можем подобраться к лейтенанту - у него пока что безупречная репутация. Его партнеры с Пепелища тоже для нас недоступны - через стену перебраться непросто. - Девушка поежилась от неприятных воспоминаний, и призналась: - Да и не хотела бы я там снова оказаться. Зато найти тех, кто работает с лейтенантом отсюда, большого труда не составляет. Особенно, если нас поддержат другие охотники. Втроем я бы, пожалуй, не решилась такое провернуть... - она озабоченно прикусила губу, и повторила: - Нет, втроем - это слишком опасно.

- Что ты задумала? - У Акселя никаких идей по поводу быстрого и легкого поиска городских партнеров лейтенанта не было.

- Вы сначала скажите, гро Гуттормсен, сможете ли вы убедить хотя бы троих охотников нам помочь?

- Без труда, милая барышня, но это потребует времени?

- Сколько?

- Не меньше полудюжины дней. Нужно разослать письма к тем, кто предположительно не занят охотой, и дождаться, когда они прибудут. И все-таки, мне тоже интересно, каков ваш план. Не сочтите за труд, поделитесь.

- Да чего уж проще? Меня ищут. За меня назначена награда. Достаточно дать знать тем, кто ищет о том, что нашлась. Назначим встречу, на которой должен будет состояться обмен, с помощью ваших коллег повяжем всех, кто туда придет, и дело в шляпе.

- Хм. Вы понимаете, милая барышня, что это риск? Причем прежде всего, для вас.

- Прекрасно понимаю. И даже, возможно, лучше, чем вы. Потому и настаиваю на помощи других охотников.

Глава 4

Подготовку к операции начали в тот же день. Гро Гуттормсен, как и обещал, написал несколько писем знакомым охотникам, в которых без подробностей описал происшедшее с гра Монссон, и пригласил коллег "посетить своего старого товарища, чтобы в приватной обстановке обсудить возможности оказать бывшей ученице поддержку".

Пока пожилой охотник упражнялся в эпистолярном жанре, Кара инструктировала Акселя.

- Отправишься в таверну "Убежище писаря", как туда добраться я расскажу, это не далеко, на границе округов, - объясняла девушка. - Место довольно опасное, и лопухов там не любят, поэтому ты уж постарайся себя поувереннее вести. По сторонам не глазей, смотри прямо, но в лицо никому не заглядывай. Смотри поверх голов. Подойдешь к трактирщику, дашь ему золотой, скажешь, что у тебя есть сведения про Карамельку. Про меня, то есть, Кара - это сокращение. Скажешь трактирщику, чтобы он тебя свел с кем-нибудь, кому это интересно. Думаю, такой найдется быстро. Тебя спросят, кто ты такой - либо сам трактирщик, либо тот, кого он приведет. Скажешь, что тебя твой рыска послал. Рыска - это опытный вор, а ты, значит, звон - ученик его. Будут спрашивать, как его зовут - не говори. Скажешь, рыска не велел. Наверняка будут интересоваться, где вы меня поймали, и где держите - ты, конечно, не говори. Просто скажи, что рыска велел только о месте встречи договориться и условиях передачи. Самое главное - после того, как договоритесь, тебе нужно будет уйти незаметно. За тобой наверняка отправят кого-нибудь проследить - нам это, сам понимаешь, не нужно.

- Подожди секундочку, - перебил Аксель. Он с трудом сдерживал смех. - Карамелька, да? Это так мило, что я сейчас расплачусь!

- И вовсе ничего смешного! - огрызнулась девушка. - Я прозвище не сама себе выбирала! - Она опустила глаза. - Мне его мой рыска дал, наставник. Потому что я все время конфетки сосала.

Аксель заметил, что девушка загрустила, видимо слова о наставнике навели ее на печальные мысли и поспешил перевести тему:

- Ладно, Карамелька, так Карамелька. Скажи лучше, как мне договариваться-то? Нужно же место заранее придумать?

- Ерунда, мы не в том положении, чтобы условия ставить. Был бы ты поопытнее, а так никакого толку, уж поверь. Соглашайся на то, что они предложат. Твоя задача не в том, чтобы выгодное для нас место выбрать - это все равно не получится, у нас другое преимущество будет. Твоя задача - выманить тех, кто меня ищет, и не дать проследить за собой.

Избавиться от слежки предлагалось уже привычным способом - с помощью переодевания. Аксель должен был радикально сменить внешность после того, как выйдет из таверны. Для этого нужно было заранее оставить в удобном месте ненавистное платье и чепчик - другого способа Кара придумывать не захотела. В таверну должен войти Аксель, и выйти из нее тоже, но потом он должен исчезнуть, а вместо него появится "Анна". Никто так же не забывал про полицию. Акселя по-прежнему искали, хотя и не слишком активно, однако постовые продолжали внимательно присматриваться ко всем молодым людям подходящего возраста, и теперь не только в Бардаке. Чтобы обезопасить его с этой стороны, Кара отправила Юнаса за краской для волос и некоторыми другими принадлежностями, после чего целый день колдовала над его внешностью. Девушка вспомнила все, что когда-либо слышала о перевоплощении. В спокойных условиях, не торопясь, Карамелька смогла проявить все, на что она была способна. Первым делом юноше пришлось расстаться с оригинальным цветом волос - из брюнета он превратился в блондина. Брови, как и ресницы, тоже посветлели, отчего выражение лица стало слегка глуповатым и, почему-то наглым. Впрочем, этого было мало. На внутренней стороне щек закрепили резиновые подушечки, отчего лицо стало казаться более пухлым, на одежду изнутри тоже нашили подкладок, так что теперь стройный юноша стал достаточно плотным - и очень высоким, благодаря туфлям на высоких каблуках. За счет них же изменилась походка. Спустя несколько часов мучений, юноша не узнал себя в зеркале. Высокий, немного нескладный и довольно плотный парень с рыбьим взглядом и щегольской прической отличался от настоящего Акселя даже больше, чем "Анна", чье платье ему еще предстояло сегодня оставить в каком-нибудь укромном местечке.

Подыскивать тайник для сменной одежды Аксель отправился в одиночестве, и потратил на это весь остаток дня. Для начала он нашел "Убежище писаря", и тщательно изучил ближайшие окрестности - просто на тот случай, если что-нибудь во время встречи пойдет не так, и ему придется убегать. Запомнив расположение ближайших улиц и переулков, юноша стал высматривать какой-нибудь веселый дом или достаточно дорогой трактир из тех, что оборудуют отдельными кабинетами для состоятельных господ. Не очень простая задача, особенно, если учесть, что границы между районами традиционно были прибежищем маргиналов и бедноты. Большинство злачных мест здесь, соответственно, были рассчитаны на непритязательного посетителя, в карманах которого редко встречаются монеты из благородных металлов. Наконец, вдоволь набродившись по кривым, плохо вымощенным улицам, отчаявшись найти подходящее место, молодой охотник спрятался от дождя в таверне "Каменная кружка". Заведением владел гном, и большинство посетителей тоже были гномами. Здесь не было отдельных кабинетов, зато, не смотря на относительную дешевизну было очень чисто, посетители не ощупывали глазами каждого вошедшего, а запахи в кухне вызывали голодное бурчание в желудке, а не судорожные сокращения, как в последних шести кабаках, которые юноша покинул с некоторой излишней поспешностью, с трудом скрывая брезгливую гримасу. В "Каменной кружке" подавали только традиционные гномьи напитки и блюда, и если последние у людей обычно никаких претензий не вызывали, то пить традиционный подгорный самогон были в состоянии редкие любители. И дело здесь не в его крепости, а в дивной остроте. Секрет самогона каждым производителем охранялся очень строго, однако всем известно, что самогон этот настаивали на столь острой смеси специй, что, не смотря на его высокую крепость, потребители не имели никаких шансов эту крепость ощутить. Сами гномы к такому были привычны, но большинство из людей предпочитали пить менее острые напитки. Акселю запомнился случай из детства, когда у отца гостил кто-то из его коллег гномов. Во время застолья уже изрядно веселый отец поддался на уговоры товарища, и опрокинул крохотную стопку настойки, после чего моментально протрезвел и весь оставшийся вечер пил только молоко. Правда, молока он тогда выпил очень много. Знаменитый гномий эль тоже не нашел себе почитателей среди других рас, потому что в него добавляли слишком много хмеля, аниса и хины, отчего он ужасно горчил. Поскольку жителей окружающих кварталов при посещении трактиров интересовала по большей части выпивка, трактир не пользовался популярностью среди людей. Однако Аксель зашел в "Кружку" чтобы погреться и перекусить, так что его все устраивало. Юноша уселся за массивным столом, дождался подавальщицу. Это оказалась орчанка - высокая, стройная и смуглая, настоящее дитя степей. В трактире, больше похожем на облагороженную штольню, с невысокими потолками, масляными фонарями, развешенными на стенах и деревянными балками, подпирающими потолок, она смотрелась чужеродно - Аксель не смог скрыть удивления. Девушке пришлось дважды переспросить, что нужно посетителю, прежде чем охотник опомнился, и сделал заказ. Пока заказ готовился, юноша нашел глазами хозяина таверны, и с некоторым разочарованием увидел за стойкой вполне обычного гнома.

Когда подавальщица вернулась с заказанной жареной рыбой, Аксель несколько раз раскрывал рот, но так и не смог сформулировать вопрос так, чтобы он прозвучал достаточно деликатно, и решил было, что загадка так и останется нераскрытой. Положение спасла сама официантка:

- Не стоит так стесняться, знаю, что спросить хотите, не вы первый интересуетесь. Я - приемная дочь гро Фали. - она кивнула головой на гнома за стойкой. - Вот, отцу помогаю в свободное время.

Аксель смущенно поблагодарил за разъяснения, и занялся рыбой. Как и все, приготовленное на кухне гномов, рыба была отличная. Прихлебывая из действительно каменной кружки горячий бодрящий отвар, Аксель все пытался сообразить, где ему найти подходящее место, чтобы спрятать вещи. "Этак я еще долго буду ходить", - мрачно размышлял юноша. - "А ведь уже темнеет. Здесь даже борделей нормальных нет!" - за время прогулки Аксель несколько раз заходил в упомянутые заведения, но это оказались притоны в худшем смысле этого слова. В комнатах не было возможности спрятать что-нибудь, крупнее кулака, по причине отсутствия какой-либо обстановки. Поражая непривыкших к такому хозяев, он напрашивался осмотреть комнаты, после чего недовольно качая головой, убирался, так и не воспользовавшись услугами работниц.

В очередной раз поднеся кружку к губам, и убедившись, что жидкости в ней не осталось, Аксель с тяжелым вздохом выбрался из-за стола, и подошел к стойке.

"Ничего лучше я точно не найду", - думал он. "Придется обходиться тем, что есть". Не хотелось привлекать к себе внимание - люди редко пользовались гостеприимством гномьих постоялых дворов. Не тех, конечно, которые предназначались для представителей других рас, а настоящих, традиционных гномьих гостиниц.

Выложив монеты, он без особой надежды поинтересовался:

- Простите, гро Фали, может быть, у вас можно снять комнату внаем? Я уже несколько часов ищу хоть что-нибудь, даже в публичные дома заходил, но там как-то уж очень аскетично.

Гном поперхнулся своим горьким пивом, а потом расхохотался так, что на него стали оглядываться.

- Первый раз вижу разумного, который использует слова "аскетично" и "публичный дом" в одной фразе. Уж прости, парень, насмешил. А что тебе мешает пройти немного в сторону центра, и снять нормальный номер?

- Мне надо здесь, - тяжело вздохнул юноша.

- Ладно, не буду спрашивать, почему именно здесь, хотя ты меня заинтриговал своими странными запросами. Комнату я тебе, конечно, сдам - у меня есть несколько свободных. Да только ты представляешь себе, какие у меня тут комнаты? Здесь, знаешь ли, все рассчитано на гномов, вы, люди, к такому непривычны. И уж по аскетичности они любому борделю, - он опять хохотнул, - сто очков вперед дадут.

- Ничего, мне только вещи оставить, - успокоил хозяина юноша. - В борделе я просто побоялся бы, а у вас опасаться нечего.

- Темнишь ты что-то, парень, - покачал головой гном. - Ну да это твое дело. Если пообещаешь, что проблем не будет, вот тебе ключ, вторая дверь налево, как спустишься. Серебряк за день.

Аксель расплатился и, подхватив сумку, пошел к лестнице. Вообще-то гномы не страдают агорафобией, и жить предпочитают в просторных домах, если речь идет о поверхности. И те, кто как предки живут под землей, мало отличаются от собратьев, перебравшихся на поверхность - сын горного инженера был прекрасно знаком с бытом подгорного народа, ему приходилось ночевать в гостях у отцовских коллег, и он находил их жилища даже уютными. Но все это не относилась ко всякого рода гостиницам, корчмам, и постоялым дворам. В таких случаях гномы об уюте не заботились совсем. Типичная комната в постоялом дворе, расположенном под горой, представляет собой помещение, объемом превышающее среднего гнома в три раза. Этакая полость, высеченная в камне, в которой можно свободно улечься, вытянув ноги (если твой рост полтора метра). Стоять в полный рост уже не получится. Каменная кружка в этом отношении почти не отличалась от аналогичных таверн вод горой. По крайней мере, Акселю пришлось сильно наклониться, чтобы войти в предназначенное ему помещение, и выпрямиться он смог только когда оттуда вышел.

***

Когда усталый Аксель рассказал, где он спрятал сменную одежду, Кара спрятала лицо в ладонях, и, наверное, целую минуту сидела не двигаясь.

- Скажи мне, милый, наивный юноша, - наконец заговорила она, не отнимая рук от лица, - А часто ли ты видишь, чтобы в гномьих трактирах ночевали женщины? Или хотя бы просто посещали их?

- Да все я понимаю, - угрюмо ответил Аксель. - Согласен, все это будет выглядеть довольно странно. Но что я мог поделать? Нет там нормальных мест, чтобы можно было спрятаться и переодеться! Я целый день шлялся вокруг этого приюта писаря, там только дешевые кабаки, и не менее дешевые публичные дома, в которых не только сумку с одеждой, а даже старый рваный башмак оставить без присмотра страшно!

- Ведь можно было немного изменить план. Что мешало тебе проехать куда-нибудь в сторону центра Бардака, и снять комнату в одной из тамошних таверн? Это даже позволило бы лучше замести следы! Где твоя инициатива, охотник? Ладно. Будем надеяться, что нам попадутся полные идиоты. Если бы меня не искали, я бы занялась этим сама. Да и нет у нас времени, чтобы готовиться, как следует. Гро Гуттормсен уже разослал письма, и не думаю, что его коллегам понравится длительное ожидание. Насколько я понимаю, у охотников достаточно других дел, и их долгое отсутствие может вызвать подозрения. Ох, не нравится мне это, - девушка снова удрученно покачала головой, и повторила: - Так дела не делаются. Мы рассчитываем на удачу.

Наутро Аксель, после того, как его снова загримировали, отправился в "Приют писаря". За вчерашний день он уже достаточно убедился в качестве маскировки, и не опасался, что полиция может его узнать, он больше не обращал внимания на встречных полицейских. Предстоящий разговор с представителями работорговцев не пугал. Аксель сам удивлялся своему спокойствию. С тех пор, как Кара предложила свой план, юноша не находил себе места от волнения и опасения что-нибудь сделать не так, но неожиданно, утром он проснулся без каких-либо мыслей об ответственности. "Я просто делаю все, что в моих силах", - подумал юноша, проснувшись. "Нет смысла переживать".

Накануне он не рискнул заходить в "Приют писаря", опасаясь привлечь внимание, и теперь с удивлением осматривал внутреннюю обстановку. Голые кирпичные стены, чистые деревянные полы, большие, выскобленные столы - обстановка могла бы быть уютной, если бы не посетители. Кара предупреждала, чтобы Аксель не обращал внимания на взгляды и замечания - на него никто не смотрел. Время было еще раннее, и немногочисленные посетители были трезвы, юношей вроде бы никто не интересовался... Но как только он вошел, все мгновенно замолчали. По небольшому помещению как-то сразу разлилось напряжение, которое чувствовалось кожей. Аксель подумал, что это похоже на ощущения от близкого присутствия одержимого, хотя и не совсем так же. Он неторопливо прошел к стойке, глядя, как ему и было велено, поверх голов.

- Малец, ты уверен, что тебе сюда? - спросил трактирщик. Сам он ростом совсем не отличался, и вообще мало походил на других представителей своей профессии. Был он худ, невысок и скособочен, а на ладонях обеих рук отсутствовали большие пальцы. Аксель видел подобные травмы, когда гостил у тетки в мастеровом районе - многие опытные токари теряли пальцы во время ученичества, пренебрегая правилами безопасности. На мгновение он удивился, что может делать в таком месте представитель этой профессии, но потом вспомнил об одном из видов наказаний за воровство и грабеж. Применялось оно редко и только к матерым грабителям и убийцам, если таковых удавалось поймать - им отрубали большие пальцы на руке, чтобы они больше не могли зарабатывать своим ремеслом. Первый раз, получив это наказание, разумный был вынужден либо отказаться от привычного способа заработка, либо учиться пользоваться левой рукой. Похоже, трактирщик был из таких. Неизвестно, почему он не пользовался протезами. Конечно, бывшим убийцам почти невозможно обзавестись такими шедеврами инженерной мысли, какие были у Иды Монссон, даже имей он достаточно денег, чтобы заплатить мастерам, но дешевые механические пальцы, пристегиваемые к кистям, были все же довольно удобны. Хотя они и не позволяли полноценно использовать в бою оружие, все же значительно облегчали жизнь, например пользование столовыми приборами или другими бытовыми предметами.

Обдумывая эту мысль, Аксель выложил на стойку золотой, и на автомате ответил заученной фразой:

- С кем мне можно поговорить о Карамельке, уважаемый?

- О карамельках, - это тебе в кондитерскую, - ухмыльнулся трактирщик. - Ты сам-то кем будешь?

- Кем буду - то никому не ведомо. А пока звон я простой, даже титула не имею, а имя тебе мое не нужно, думаю.

- Гладко говоришь, звон, а доказать можешь?

Аксель растерялся. Про доказательства его не инструктировали. Чуть подумав, он постарался ответить в том же стиле, в котором до сих пор вел разговор:

- А мне зачем доказывать? Мне рыска сказал пойти да спросить - я делаю. А разговоры разговаривать - на то инструкций не было. Да только думаю, не было бы меня здесь, не будь я тем, кем представляюсь.

- Ну, это как посмотреть, - протянул трактирщик. - Ну да, правда, разговоры разговаривать - то пустое. Присядь вон, за столик, выпей пивка. Передать вопрос твой я могу, а интересно кому, или нет, не мои трудности. - Монета исчезла со стойки, а сам трактирщик из помещения.

Аксель присел за указанный стол, дождался, когда разносчица поставит перед ним обещанную кружку с пивом, и немного расслабился. Слабый гул разговоров в помещении возобновился, напряжения больше не чувствовалось - по-видимому, его беседу с трактирщиком слушали все посетители, и сочли, что молодой человек имеет право на присутствие в этом "клубе для избранных". Зато теперь юноша чувствовал на себе заинтересованные взгляды - о том, что Кару ищут, знали, и теперь гадали, кто тот счастливчик, которому удалось сорвать куш.

Аксель не успел опустошить кружку даже на треть, когда напротив него остановился крупный мужчина в потрепанной одежде, неприглядное состояние которой оттенялось отличным дорогим котелком на голове. Котелок был немного велик, зато нов и шикарен. Мужчина без предисловий поинтересовался:

- Это ты хотел поговорить о Каре?

Аксель кивнул.

- Ну пойдем вон на свежем воздухе перетрем, а то тут ушей много, - собеседник неприязненно покосился по сторонам. - Да не тушуйся, пошли. Молодых не обижаем, - успокоил он юношу, заметив его нерешительность. - Кто хоть тебя учит то?

- Рыска мой велел не говорить.

- Опасается, значит. А тебя, значит, не жалко?

- А с меня какой спрос, - пожал плечами Аксель.

- Ну, тоже верно, - согласился обладатель котелка, притворяя за собой дверь трактира. - Так чего сказать-то хотел?

Аксель опять пожал плечами.

- Ну вот слышал, вы Карамельку ищете. А нашли мы. Нам-то она не нужна, зато не помешали бы золотые.

- Ну так и приводили бы девку, чего зря ходить-то туда-сюда.

- Ты скажи, куда ее привести. Она, знаешь, не рвется ни с кем встречаться, с ней вот так по городу не походишь. Синие котелки могут не понять. Да и далековато мы, чтобы, как ты говоришь, ходить туда-сюда, если слово не сказано.

- И то правда, - согласился безымянный собеседник. - Ну, тогда считай, что слово у тебя есть. Мокрый тупик знаешь, недалеко от Нескучной площади, что в Бардаке? - Аксель кивнул, хотя про такую улицу ни разу не слышал, как собственно и о Нескучной площади. - Третий дом отсчитаете по правой стороне, туда и приводите, вместе со своим рыской. Да скажи, чтоб не боялся, мы дела честно ведем. Когда ждать?

- Послезавтра. За меньший срок не доберемся.

- Далековато девчонка забралась. Как она у вас оказалась?

- Случайно.

Собеседник настаивать на подробностях не стал, и, попрощавшись с Акселем, убрался куда-то в сторону центра Бардака, а юноша отправился в сторону "Каменной кружки". Он уже совсем было решил, что в переодевании нет необходимости, и начал даже подумывать о том, что можно обойтись без него, когда заметил преследование. По совету Кары он не оглядывался по сторонам, выискивая наблюдателей. Беспечного лопуха изображать было просто - именно таким он и был. Видимо, это заставило преследователя расслабиться - когда Акселю второй раз попался на встречу один и тот же нетрезвый гражданин, слишком внимательно разглядывающий булыжники под ногами, беспечное настроение у юноши мгновенно улетучилось. Ему хватило самообладания продолжить идти, не меняя скорости и выражения лица, но он все равно не мог быть уверен, что ему удалось не выдать себя. Наблюдатель попадался ему на глаза еще несколько раз, но в "Каменную кружку" за ним не пошел.

В трактире сегодня было совсем мало посетителей. Несколько гномов неторопливо полдничали, лениво переговариваясь с соседями. Аксель поздоровался с гро Фали, все так же невозмутимо стоящим за стойкой, взял ключ от комнаты, и отправился переодеваться. Он быстро сбросил ботинки на высоких каблуках, выплюнул резиновые накладки из-за щек, то и дело ударяясь головой о низкий потолок, натянул платье, а потом уселся на низкую кушетку и принялся ждать. Появиться перед наблюдателем через несколько минут после того, как спустился в трактир, пусть и в другом образе, было бы чересчур нагло. Он и так был почти уверен, что маскарад не сработает. На всякий случай юноша приготовил метатель и остро пожалел, что у него нет с собой какой-нибудь дубинки. Он был уверен, что не сможет выстрелить в человека, если тот не будет ему угрожать. Правда, в полезности дубинки он тоже сомневался.

Наконец он не выдержал, и выбрался из комнаты. Проигнорировав удивленные взгляды опешивших гномов, Аксель поднялся по лестнице и вышел из трактира. Преследователь был на месте и на появившуюся из трактира "девушку" смотрел очень подозрительно. "Не сработало, точно не сработало", думал юноша, торопливо отводя взгляд. "Зря Кара надеялась, тут даже полный идиот догадается". Спасение пришло с совсем неожиданной стороны. Едва он сделал несколько шагов, спиной ощущая подозрительный взгляд наблюдателя, как кто-то подскочил сзади и схватил его за руку, и с криком "Вот я тебя и нашел, паскуда!" развернул "девушку". Аксель с удивлением узнал давешнего попутчика из дилижанса. Он уже и забыл, как его зовут, а вот молодому инженеру неприступная спутница, похоже, запомнилась надолго.

- Куда же вы, Анна?! - истеричным голосом, ничуть не заботясь о случайных слушателях, закричал инженер. - Наверное, ограбила очередного несчастного воздыхателя, и теперь торопишься убежать с места преступления?! Верни мои деньги, тварь!

Аксель на секунду опешил от злости и недоумения. Он совершенно точно помнил, что никаких денег у инженера не забирал. И тут он сделал то, чего от себя совершенно не ожидал. Не пытаясь вырваться из цепкого захвата оскорбленного "любовника", юноша поступил так, как могла бы поступить женщина, но уж точно не он сам. Он ударил инженера коленом между ног, а когда рука ловеласа разжалась, и сам он согнулся от неожиданной и резкой боли, Аксель залепил ему пощечину, от которой назойливый ухажер окончательно потерял ориентацию в пространстве. Пощечины Акселю давались хорошо. Давным-давно, когда он еще учился на первом круге в школе, он как-то пришел домой с фингалом под глазом и приглашением от наставницы для беседы. Выяснилось, что соперник пострадал даже сильнее, потеряв пару зубов, и теперь Акселя обвиняют в чрезмерной агрессии. Выяснив, что зачинщиком драки был не Аксель, отец не стал его ругать, а вместо этого объяснил, как нужно отвешивать настоящие пощечины. "Ты должен двигаться сам, всем корпусом. Рука летит расслабленно, и только перед самым соприкосновением ты должен резко выдохнуть и чуть напрячь кисть", говорил он, заставляя сына вновь и вновь лупить толстенную книгу о горных изысканиях в твердом, кожаном переплете. - "Тогда боль от удара получается резкая, почти нестерпимая, но никаких серьезных травм сопернику ты не нанесешь". И Аксель старался, терпя боль в отбитой ладони. Драки у него случались впоследствии еще не раз, и не всегда удавалось применить коронный прием, но когда удавалось, драка тут же заканчивалась.

Вот и сейчас несчастный инженер, растеряв весь запал, валялся на мокрых камнях мостовой, тихо подвывая и держась одной рукой за промежность, а другой за пострадавшую щеку. По лицу у него текли слезы, но Аксель этого не видел. Он гордо вскинул голову, и, развернувшись, отправился туда, куда шел. Пока разворачивалась эта сцена, юноша краем глаза видел соглядатая, который сначала заинтересованно прислушивался к воплям ухажера, потом одобрительно смотрел на реакцию Акселя, а после потерял к нему интерес и снова уставился на двери трактира. Наблюдателя эта сцена убедила.

Когда довольный юноша, уже вернувшись к гро Гуттормсену, рассказывал эту историю, реакция слушателей была разной. Охотник искренне одобрял смекалку и актерские таланты рассказчика, а Кара наоборот, по мере прослушивания все сильнее мрачнела:

- Не нравится мне все это, - подытожила она. - Когда вначале везет, под конец всегда одни неприятности сыплются.

- Ну, не стоит быть столь суеверной, барышня, - укорил гро Гуттормсен. - Пока все идет нормально, будем надеяться, что и дальше так будет.

Время показало, что права была Кара.

На следующий день после того, как Аксель вернулся со встречи, вид у гро Гуттормсена, чье настроение до сих пор было неизменно оптимистичным, был уже не столь жизнеутверждающим. По мере того, как время приближалось к закату, он становился все более мрачен, и объяснялось это тем фактом, что никто из охотников, которых он пригласил, до сих пор не прибыл. Если сначала Нильс беспечно отмахивался от вопросов Кары, то ближе к вечеру уже и сам недоумевал. К этому времени уже точно должны были появиться по крайней мере двое из четырех приглашенных на помощь.

- Ничего-ничего, - успокаивал гостей охотник. - Уж завтра-то они точно появятся. - Но в голосе его уже не было уверенности, а взгляд выдавал тревогу.

Ранним утром следующего дня в дверь постучался посыльный и передал письмо. Гро Гуттормсен, неловко орудуя одной рукой, вскрыл послание и быстро пробежал его глазами.

- Вот холера! - выругался охотник. - Все гораздо хуже, чем мы думали. - И позволил Каре забрать у него письмо.

Кара прочитала и недоуменно уставилась на охотника.

- Что там? - спросил Аксель.

- "Здравствуй, старина, рад, что ты меня не забываешь", - Кара принялась зачитывать вслух. - "К сожалению, не могу пока ответить на твое приглашение - я подхватил сильнейший насморк, лекари запрещают мне выходить из дома. Похоже, заразился от И. Думаю, это поветрие не миновало всех наших коллег - по крайней мере, тех, кто в последнее время любил прогуливаться по туманному саду, так что лучше бы тебе подождать пару дней, пока мы не придем в норму. Обещаю, даже если доктора будут против, я найду способ избежать их опеки и примчусь при первой же возможности. Остаюсь твоим верным другом и соратником, Карл Линд". И что это значит?

- Несложно сообразить, барышня, - грустно покачал головой Гуттормсен. - Карл, похоже, под домашним арестом, и обвиняют его в тех же грехах, что и Иду. И так со всеми охотниками, которые в последнее время посещали Пепелище. Если я не ошибаюсь, под туманным садом он подразумевал именно его. Похоже, лейтенант Иелле, этот мерзавец, решил не размениваться по мелочам, и оговорил разом всех охотников. Меня эта участь миновала только потому, что последние несколько месяцев я не посещал Пепелище. И все это возвращает нас к вопросу, на что именно он рассчитывает? Столь чудовищный обман не может не раскрыться в ближайшее время!

- Несложно сообразить, - передразнила Кара, - что лейтенант просто любыми способами отводит от себя подозрения, чтобы успеть завершить дела перед тем, как сбежать. Ему нужно обезопасить себя не только от полиции, но и от охотников, выиграть немного времени, а что будет потом, его вообще не интересует. Вот знала, что мне это боком выйдет! Мертвые боги, да зачем мне все это! Вот знала, что нужно было ложиться на дно, как только Иду арестовали.

- О чем вы говорите, барышня? - удивился охотник. - Теперь-то вам точно ничего не угрожает!

- То есть вы все так и оставите? - девушка состроила недоумевающую рожицу. - Спустите этому Иелле все с рук?

- Ну конечно же нет! - возмутился гро Гуттормсен. - На встречу с вашими горячими поклонниками мы не успеваем, но когда здесь появятся мои коллеги, мы придумаем еще что-нибудь, уж будьте уверены.

- Когда здесь появятся ваши коллеги, будет уже поздно, и вы прекрасно это понимаете. Если мы не хотим оставить все, как есть, нужно действовать втроем. Это, конечно, если вы не испугались.

- Вы удивительно непоследовательны, гратта Кара. Никогда не понимал женщин. Только что вы сокрушались, что не сбежали, когда была возможность, а теперь пытаетесь подначить меня, как какого-то мальчишку. Да, я испугался. Мне с самого начала не нравилась идея использовать вас, как приманку. Всегда считал представительниц слабого пола более ценными для общества, чем мы, мужчины, и та профессия, которую вы для себя выбрали, ничего не меняет.

- Интересно, своей ученице вы то же самое говорили? Про ценность слабого пола? - начала заводиться Кара.

- У Иды не было другого выхода! - почти кричал охотник. - Одержимый на ее глазах несколько часов мучил ее мать, а потом и ее саму! Если бы она не стала охотницей, не переборола свой страх, она сошла бы с ума!

- Вот как? И теперь вы так спокойно говорите, что мы ничего можем сделать? Готовы присоединиться к тем, кто откупается Идой от неприятностей? Да вы настоящий джентльмен! А вы не подумали, что на ней все равно останется тень подозрения, даже если ее каким-то чудом выпустят? На всех охотниках! Такие вещи не забываются. Истинный виновник сбежал, зато рядом есть те, кого так легко подозревать во всех грехах? Да холера с ними, с подозрениями, с охотниками и с вашими принципами, это не мое дело. Вы не подумали, что будет с теми моими товарищами, которые остались в Пепелище, старый вы булыжник?!

Аксель переводил взгляд с Кары на охотника и обратно, не успевая за разгорающейся ссорой, и, в конце концов, не выдержал:

- Прекратите кричать друг на друга! Давайте лучше подумаем, как и что будем делать.

- Нечего тут думать, - мрачно, но уже спокойным голосом ответил гро Гуттормсен. - Мы даже не знаем, что это за здание, куда нас так вежливо пригласили. Мы не тренировались работать в команде, да и вообще, реальным боевым опытом обладаю только я. Но и я сейчас плохой боец, - он указал подбородком на по-прежнему притянутую к корпусу раненую руку. Рассчитывать мы можем только на эффект неожиданности, и на то, что бандиты подготовлены немногим лучше вас, друзья мои. Игольники проверили? Аксель, ты проверил свой метатель?

Игольники еще накануне принес Юнас - причем целых четыре штуки, в расчете на так и не появившихся охотников. Эти машинки использовались полицией, чтобы задерживать преступников. Снаряды, как видно из названия, были легкими, летели недалеко и сильно отклонялись в полете, их останавливала даже не слишком плотная кожаная одежда, зато за десять секунд из короткого ствола под действием пара вылетало две дюжины смазанных снотворным составом игл. Состав действовал не мгновенно, но чем большее количество игл оцарапывало кожу, тем быстрее засыпал разумный. Правда, состав этот несколько хуже действовал на пьяных и безумцев, но, тем не менее, для полицейских игольник был наилучшим оружием. Для двух разыскиваемых преступников и одного охотника, которые решили пленить целую банду работорговцев - тоже.

Со своим метателем Аксель вообще больше не расставался. Неаккуратные веревочки, которыми укрепил некоторые части Шушпанчик, юноша заменил на металлические крепления. Причем не сам. После испытания оружия, он проникся некоторым уважением к гремлину. Во время прогулок по городу купил в мастерской россыпь различных запчастей и комплект инструмента, который презентовал питомцу. Шушпанчик был в полном восторге. Тогда Аксель показал ему свой метатель, и попытался простыми словами объяснить, что требуется. Гремлин ничем не показал, что понял, но с готовностью схватил оружие, снова разобрал, что-то там поменял и опять собрал, используя принесенные Акселем детали. Теперь метатель выглядел намного аккуратнее и к тому же гораздо удобнее ложился в руку. Боевые качества юноша тоже проверил - в подвале дома гро Гуттормсена был оборудован небольшой стрелковый тир. Испытаниями юноша остался доволен - снаряды вылетали с гораздо большей скоростью, чем это было в оригинальной конструкции, а возросшая отдача компенсировалась удобством положения метателя в руке. Правда, мелкие, не рассчитанные на такую скорость стрелки необратимо портились при столкновении с препятствием, зато и повреждения, наносимые таким деформированным снарядом противнику, обещали быть намного сильнее. В случае, если противником выступает одержимый это имеет большое значение, так что Аксель решил не обращать внимания на дороговизну использования такого модифицированного оружия, тем более, что в данный момент на боеприпасы у него был открыт неограниченный кредит: старый охотник требовал, чтобы ученик тренировался, не жалея времени и сил. Тренироваться Акселю нравилось, и в тире он за три дня провел, наверное, часов десять, изрядно повысив свое мастерство в стрельбе. Кара несколько раз присоединялась к юноше - ей тоже был выдан одноручный метатель из запасов гро Гуттормсена - но такого энтузиазма как он, не проявила. По какой-то причине она относилась к оружию с некоторым пренебрежением.

- Если вор пользуется всеми этими железками, - объясняла она, - это не вор, а убийца и грабитель. - Мне нет нужды стрелять - если меня увидели, я просто убегу.

На справедливые замечания о том, что они собираются не воровством заниматься, она пожимала плечами, и говорила, что вернется к своему ремеслу при первой возможности, а значит, прилагать усилия, чтобы научиться пользоваться оружием не собирается. За несколько дней по-настоящему хорошим стрелком ей не стать, а значит, не стоит тратить на это время. Аксель не понимал, почему девушка не хочет заняться каким-нибудь честным ремеслом, но спросить так и не решился - она не слишком стремилась к общению, тщательно избегала обсуждения ее прошлого и планов на будущее. Стоило затронуть в разговоре одну из этих тем, как она замолкала или вовсе разворачивалась и уходила в свою комнату.

Аксель покидал дом гро Гуттормсена с тяжелым сердцем. Он осознавал, что без поддержки опытных охотников приходится рассчитывать в большей степени на везение. Для двух молодых людей и опытного, но раненого охотника задача представлялась почти непосильной. Они не знали, сколько преступников будет им противостоять, не знали плана здания, которое нужно будет штурмовать. Да даже если бы и знали - какой от этого толк, если опыта штурма у них не было? Они рассчитывали на удачу и внезапность. "Вряд ли они станут стрелять в ответ из игольников, если мы нападем", - думал юноша. "Скорее воспользуются полноценными метателями". И все-таки, когда он представлял, как Иду выводят к позорному столбу, срывают одежду и секут плетьми, всякие сомнения и беспокойство о своей судьбе уходили на задний план. Мысль о наказании грозящем наставнице, была невыносима.

До Нескучной площади добрались в сумерках. Погода в этот день выдалась на редкость сухая для Пенгверна, и людей, радующихся столь редкой удаче, на улицах было достаточно. Если обычно с наступлением темноты улицы пустели, то сегодня троице то и дело встречались праздные гуляки, поодиночке и небольшими группами фланирующие вдоль витрин. Особенно это заметно было по Нескучной площади - одному из центров развлечений Бардака. Площадь пестрела вывесками недорогих, но популярных кафе и светских клубов. Из здания цирка доносились отзвуки музыки, они смешивались с гулом разговоров, создавая непривычный для Пенгверна фон. В другое время Акселя, безусловно, захватила бы атмосфера веселья и праздника, но сейчас он чувствовал только раздражение - не в последней степени оттого, что среди гуляющих то и дело встречались полицейские, многие из которых тоже были в заметно приподнятом настроении, но при этом продолжали цепко оглядывать народ, высматривая какой-нибудь непорядок. Аксель снова был в образе звона - воровского ученика, и, поскольку эта его маскировка была не столь надежна, как образ консервативной девушки Анны, он опасался, что его могут раскрыть. К тому же его уважительное отношение к представителям закона в последнее время изрядно пошатнулось. "Вместо того чтобы с важным видом прохаживаться, как гусь по курятнику", - думал он, провожая взглядом очередной синий котелок, - "Лучше бы настоящих преступников искали".

Совсем другое дело было в Мокром тупике. Здесь было совершенно безлюдно, гул с площади сразу как-то отдалился. Неизвестно, почему рядом с такой посещаемой площадью до сих пор сохранялся этот образчик прошлых времен, но стоило обогнуть здание цирка, пройдя через узкую арку, и обстановка резко менялась, будто кто-то сменил декорации. Стены зданий были заляпаны грязью и пятнами выросшего на этой грязи мха, карниз более высокого здания цирка нависал над соседней крышей, образуя некое подобие свода, а, главное, тут и в самом деле было очень сыро. Может быть от того, что брусчатка была уложена ниже уровня Нескучной площади, образуя ступеньку. Или из-за того, что с соседних крыш сюда натекало слишком много воды. Или от того, что где-то рядом забился канализационный сток, а может, тут имела места комбинация этих факторов, но мостовая действительно была покрыта тонким слоем грязной воды. Мокрое шлепанье шагов разносилось по переулку, отражаясь от стен, возвещая любому, кто заинтересуется, о том, что в тупике появились гости. Не сговариваясь, все трое прибавили шаг, отсчитывая третий дом по левой стороне. Акселю хотелось взять в руки игольник, чтобы почувствовать себя увереннее, но ему нужны были свободные руки. Они договорились, что если в переулок искомый дом выглядывает не глухой стеной, юноша подсадит Кару хотя бы в окно первого этажа. Через несколько шагов Аксель, наконец, рассмотрел, что окна действительно есть, и они не забраны решетками, но обрадоваться этому фату не успел. Он услышал свист, как будто кто-то взмахнул тонким гибким прутиком, краем глаза заметил шевеление, и в следующее мгновение почувствовал, как на него свалилось что-то нетяжелое, но сковывающее движения. Он дернулся, рванулся, запутываясь еще сильнее, понимая, что это крупноячеистая сеть, и она достаточно велика, чтобы в ней могли запутаться трое разумных, которые так неосторожно шли тесной группой. Он все-таки успел достать игольник, но воспользоваться им так и не получилось, потому что вслед за сетью ему на голову кто-то опустил дубинку, и юноша потерял сознание.

Глава 5

Еще до того, как очнуться, Аксель почувствовал головную боль. Это была просто головная боль, безликая и безадресная, этакая вещь в себе. Возможно, это было похоже на пустую вселенную, в которой еще нет не только элементарных частиц, но даже пространства и времени. И как во всякой вселенной рано или поздно происходит событие, после которого появляется и пространство, и время, и элементарные частицы, так и во вселенной боли Акселя случился большой взрыв, который спровоцировал появление мыслей и воспоминаний. Мысли сначала двигались хаотично, но потом, после второй оплеухи, приняли вполне конкретное направление - Аксель понял, что если не откроет глаза, его продолжат бить по лицу. Эта перспектива юношу не прельщала, и он неохотно приподнял веки. Зрению понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, за это время молодой охотник вспомнил обстоятельства, предшествующие потере сознания, так что удивляться незнакомой обстановке парень не стал. Перед глазами был медленно вращающийся сероватый потолок и часть стен, таких же серых. Еще через несколько секунд вращение приостановилось, в поле зрения появилась чья-то длинноносая и остроухая физиономия.

- Эй, ты очнулся? - спросил обладатель физиономии. Это был довольно молодой гоблин.

- Кажется, да.

- Наконец-то. Откуда у тебя это? - задавший вопрос показал визитку, которую Акселю несколько дней назад вручил Яков Сумп.

- Владелец вручил, - растерянно ответил юноша. Он уже и думать забыл о визитке, и теперь недоумевал, при чем здесь этот бесполезный кусок бумаги.

- Вот холера! - тихо выругался собеседник. - И что теперь делать?

Аксель, наконец, пришел в себя достаточно, чтобы задавать вопросы:

- Ты кто такой? И где я? Где мои друзья?

- В соседней комнате твои друзья. Без сознания. Мы вас повязали, когда вы приперлись продавать нам Карамельку. Я нашел визитку у тебя, когда мы вас обыскивали, и перетащил сюда, чтобы расспросить. Бугор наш, если узнает, заинтересуется, так что не вздумай орать. Если ты друг Якова, то я, получается, должен тебе помочь.

- А зачем вы нас захватили? - Аксель и сам понимал, что вопрос тупой, но не успел замолчать.

- Чтобы отдать лейтенанту. За Карамельку хорошо заплатят, ну и два дополнительных разумных ему не помешают. Ты, похоже, тот крендель, которого полиция ищет. Бугор думает, лейтенант тебе обрадуется. А этот старик чуть не грохнул двоих наших, прежде чем его свалили, хотя действовал одной рукой. Тоже хороший товар. Ты вот что, парень. Давай-ка мы тебя обратно отведем, к твоим друзьям. Они еще без сознания и уже связаны. А тебя я как будто связать не успел, а ты очнулся, двинул меня по голове, и выпрыгнул в окно.

- А Кара с гро Гуттормсеном? - спросил юноша.

- Ну, им я ничем помочь не могу! - возмутился гоблин, - Если вы все сбежите, мне точно конец. И так-то могут заподозрить.

Аксель попытался собраться с мыслями. Если он сбежит, можно будет попытаться что-нибудь придумать. Вот только удастся ли?

- А что будет с ними?

- Известно, что. В Пепелище пойдут. Сейчас сонным отваром напоим, когда очнутся, и Иелле передадим, а он уже тамошнему бугру переправит. А чего уж с ними бугор будет делать - то я не знаю.

Акселю захотелось ударить гоблина, и не для виду, а всерьез, но он сдержался. Юноша вспомнил, как преподаватели на уроках рассказывали о гоблинах. Они к рабству относились не так, как люди, рабами становились пленники, и просто за долги. Его собеседник не видел в торговле разумными ничего предосудительного.

- Вот что, я своих друзей не брошу. Ты можешь устроить так, чтобы мне сонного отвара не досталось? - он вспомнил, что Кара рассказывала, как очнулась уже в Пепелище, значит, переправлять их будут в сонном состоянии. И вряд ли охраны будет много, а, значит, будет шанс с ней справиться. - И еще, можешь вернуть мне мой метатель?

- Это можно, - пожал плечами гоблин. - Если тебя уважает сам Сумп, постараюсь тебе помочь. Только если лейтенант решит вас обыскать и найдет стрелялку - я не виноват. - Гоблина, похоже, волновала только вероятность быть уличенным в помощи пленникам. На судьбу самих пленников ему было откровенно наплевать, и Акселю он был готов помогать только из-за найденной в его вещах визитки.

- Я дам тебе разбавленного сонного отвара, - решил он. - Ты заснешь, но ненадолго, проснешься, когда будешь уже у лейтенанта. Метатель твой положу тебе во внутренний карман куртки, он небольшой, надеюсь, никто не заметит. Может, и не получится, но тогда меня не вини. Согласен?

Акселю ничего не оставалось, как согласиться. Он покорно позволил себя перевести в комнату, где содержали охотника и воровку, и, не сопротивляясь, выпил предложенный горьковатый напиток, после чего быстро уснул. Если бы он знал, как будет себя чувствовать после того, как проснется, то, наверное, отказался бы от этой затеи.

***

С самого детства лейтенант Йелле знал, что не отличается выдающимися умственными способностями и особым трудолюбием и принимал себя таким, как есть. Если бы эти недостатки не компенсировались отличным чутьем, хитростью и изворотливостью, а так же полным отсутствием совести, он никогда не смог бы добиться такого положения, которое он теперь занимал. Толчком к успешной карьере в страже послужил тот факт, что его отец и капитан Якобссон были давними товарищами и просто друзьями. Однако удачный старт - это всего лишь удачный старт. Чтобы не только удержать позиции, но и укрепить их, к двадцати семи годам став фактически правой рукой начальника стражи Пепелища, будущему лейтенанту пришлось приложить максимум усилий. И если бы лейтенант был честолюбив, он посчитал бы, что карьера его сложилась как нельзя лучше. Его начальник, капитан Якобссон, должен был вскоре уйти на пенсию, и, несомненно, рекомендовал бы заместителя на свое место. Можно было потерпеть немного, а можно было провернуть еще какую-нибудь интригу, чтобы капитану пришлось досрочно оставить свой пост, и занять его место. Но лейтенант не был честолюбив. Лейтенант просто любил деньги, и карьера интересовала его только как способ эти деньги зарабатывать. Ему не хватало очень приличного оклада, так же, как не хватало бы капитанского - он хотел получить больше, и, желательно, быстро. Такое желание оформилось у лейтенанта сравнительно недавно, и к мысли о быстром обогащении он пришел не самостоятельно, а под влиянием одного интересного предложения, которое гро Йелле получил спустя несколько месяцев после того, как занял должность заместителя начальника стражи Пепелища. Чтобы воспользоваться этим щедрым предложением, лейтенанту нужны были помощники. За время службы, он так и не обзавелся друзьями - сослуживцы, которые постепенно переходили в разряд подчиненных, относились к лейтенанту с плохо скрываемым презрением, или даже брезгливостью, однако с помощниками трудностей не возникло. Лейтенант неплохо разбирался в людях - по крайней мере, он без труда нашел среди стражников тех, кому не помешали бы несколько лишних монет в дополнение к ежемесячному окладу, и кто не будет слишком переживать от того, что приходится делать что-то не совсем соответствующее духу или букве устава. А наивный капитан Якобссон не замечал интриг, которые с таким азартом и удовольствием плетет сын его покойного друга. Он видел только результаты и неизменно радовался успехам своего протеже. Вероятно, не будь гро Якобссон настолько сентиментальным, он заметил бы всю эту мышиную возню, его насторожила бы легкость, с которой молодой Йелле поднимается по головам подчиненных к вершинам карьерной лестницы. Возможно, тогда его жизнь не оборвалась бы столь нелепо. Но капитан Якобссон был слишком доверчив и наивен, а лейтенант Йелле слишком беспринципен, и поэтому все произошло так, как произошло.

Лейтенант брел по Пепелищу, ведя за собой лошадь. Лошадь была запряжена в повозку. В повозке лежало трое пленников, которых он вез на продажу. За этих троих он должен был получить сумму достаточную, чтобы навсегда забыть о службе, да и вообще о каком либо заработке, и можно было бы, наконец, покинуть вечно дождливый Пенгверн и обосноваться в местах с более приятным климатом. Кроме денег лейтенант рассчитывал получить адрес разумного, который поможет незаметно покинуть город - в последнее время гро Йелле начало казаться, что его маленькое предприятие становится все более опасным и рискованным, так что предложение оказалось очень кстати.

У лейтенанта было отвратительное настроение, потому что в этот раз он почему-то сомневался в честности предстоящей сделки. До сих пор деловые партнеры не давали повода в себе усомниться - они всегда вели дела исключительно честно, но лейтенант не был уверен, что они сохранят столь лояльное отношение к поставщику, зная, что он им больше не понадобится. Ему хватало ума сообразить, что партнерам будет проще и, главное, дешевле организовать его исчезновение, не оплачивая последнюю партию товара, и уж тем более, не организовывая тайный побег из города. По крайней мере, сам он не задумываясь выбрал бы более простой вариант - Пепелище большое, и спрятать несколько трупов (его и его подельников) в нем не составляет никакого труда. И если против того, чтобы избавиться от подчиненных лейтенант ничего не имел, и где-то даже одобрял такое решение, то своя собственная смерть уж точно не входила в его планы на ближайшие десятилетия. Если бы не обещанный куш, лейтенант не стал бы рисковать, а исчез самостоятельно. Хотя убийство капитана и последовавшие за ним события не были запланированы заранее и от того не обещали пройти серьезную проверку, у лейтенанта все еще оставалось достаточно времени, чтобы покинуть город до того, как нерасторопная полиция найдет нестыковки в его рассказе. Тем более под таким давлением властей и общественности. Лейтенант не уставал удивляться, с какой готовностью эта самая общественность присоединилась к травле оклеветанных охотников. Он и сам не ожидал такой реакции, когда получил голубя с советами своих партнеров, как ему лучше поступить в сложившейся ситуации. Лейтенант, понимал, что с тех пор, как он занялся торговлей, у него скопился вполне приличный капитал, и необходимости в последней сделке нет, но возможность, даже призрачная, этот капитал удвоить, была слишком соблазнительна. Поэтому стражник в первый раз в жизни решил не поступать так, как подсказывала ему интуиция. Правда, рассчитывать на щедрость и великодушие его загадочных партнеров он, конечно, тоже не собирался, и к встрече подготовился заранее. Сегодня его сопровождали четверо подчиненных - все те, кто до сих пор участвовал в торговом предприятии под руководством лейтенанта. Обычно для того, чтобы доставить товар столько сопровождающих не требовалось. Телегу с грузом перевозили вдвоем, максимум втроем, если в очередной рейс телега оказывалась нагружена будущими рабами слишком сильно. В этот раз отправились впятером - для того, чтобы иметь преимущество в случае столкновения. Кроме того, лейтенант предпринял еще несколько мер, чтобы обезопасить себя. Помимо дополнительных бойцов он позаботился о личной безопасности - под форменным кителем у него было одето новомодное изобретение гномов - бронежилет. В отличие от привычных кирас, сохраняя такую же степень защиты от метательных снарядов, бронежилет весил намного меньше, не так сильно стеснял движения, а, главное, его нельзя было разглядеть под одеждой - особенно если не искать специально. Стоила новинка совершенно неприличную сумму, но на безопасности лейтенант предпочитал не экономить. Самым главным сюрпризом для партнеров, буде они пожелают напасть должны были стать две "сферы" - еще один сюрприз, результат труда человеческих механиков. Сферы эти представляли собой металлические шары, диаметром более полуметра, использовавшиеся при горнопроходческих работах. Сферы не отличались дешевизной, и купить механизм могли только представители власти, однако лейтенант посчитал, что в данном случае лишняя перестраховка не помешает. И все-таки, несмотря на предпринятые меры, ему было неспокойно. И подчиненные не добавляли уверенности - слишком сильно нервничали, во взглядах сквозила тревога, сержант даже позволял себе неудобные вопросы. Предстоящая встреча и возможная стычка не вызывала энтузиазма ни у кого. Особенно раздражал сержант Эрихссон. Беспорочно прослужив в страже более двух дюжин лет, он согласился участвовать в делах лейтенанта потому, что ему не хватало денег на лечение дочери - поздний ребенок, она родилась очень слабой, и сейчас ей требовалась долгое и дорогостоящее лечение. Лейтенант узнал об этом, когда прочел докладную записку на имя капитана Якобссона с просьбой оказать финансовое вспомоществование. Эту записку капитан так и не увидел, Эрихссон получил ее обратно с резолюцией "Отказать", а через некоторое время лейтенант невзначай поинтересовался у пожилого сержанта, не хочет ли он поучаствовать в выгодном, но не совсем законном предприятии. И естественно, отказа не получил - к тому времени сержант избавился от всех накоплений, продал дом в хорошем районе, на который зарабатывал всю жизнь, и в отчаянии пытался сообразить, что делать, когда стремительно тающие накопления подойдут к концу. Лейтенант Йелле сначала был очень доволен "приобретением" - сержант был умен, отлично знал все нюансы службы и устава, и прекрасно умел этим пользоваться. Да и среди рядового состава он пользовался авторитетом, что было тоже нелишним - среди подельников лейтенанта по понятным причинам трудно было найти дисциплинированных и умных солдат, ему нужен был хоть один заместитель, который сможет держать их в узде. Однако теперь, когда гро Йелле уже решил их судьбу, проницательный сержант Эрихссон становился проблемой. Подчиненные скоро перестанут быть ему необходимы, зато перейдут в категорию нежелательных свидетелей. Лейтенанту пока удавалось вешать им лапшу на уши, но благодаря сержанту делать это становилось все труднее. Вот и сейчас дотошный служака снова подал голос, правда, в этот раз, для разнообразия, ему показалось, что что-то не так с одним из пленников.

***

Аксель никогда в жизни не напивался. Ему, конечно, доводилось пить вино и пиво, и чувство опьянения было ему знакомо, но в по-настоящему серьезных попойках участвовать никогда не приходилось. Потому и настоящего похмелья ощутить не довелось. Проснувшись, он подумал, что прошлое пробуждение после удара по голове как-то слишком уж быстро уступило лидирующую позицию в рейтинге самых неприятных пробуждений в жизни. Во рту ощущался омерзительный вкус, голова болела еще сильнее, чем в прошлый раз, болел желудок, в ушах шумело, а свет резал глаза. Любые звуки отдавались в голове вспышками еще более сильной боли, и звуков этих вокруг было предостаточно. Скрип, глухие постукивания, какое-то фырканье... Совершив над собой усилие, юноша сообразил, что едет в телеге. Правый локоть уперся во что-то теплое, чуть повернув голову и заставив себя вновь приоткрыть заслезившиеся глаза, он обнаружил рядом бледное лицо Кары. Бок упирался во что-то твердое - Аксель догадался, что это борт телеги.

- Эй, лейтенант, - негромко раздалось рядом. - Один вроде пошевелился. Просыпается, должно быть. Может, свяжем их на всякий случай?

- Не городи ерунды, тупица, - так же тихо ответил другой голос. - С чего бы кому-то просыпаться, если их напоили степным молоком? Там такая доза мака пополам с водкой, что на полдекады сладкого сна хватит. Чем ты их собираешься связывать, своими носками, или сорочку на ленты порвешь? И массаж им будешь каждые три часа делать, чтобы ручки и ножки не отвалились? - говорящий подумал немного, и еще тише добавил: - Хотя это без разницы, нам в этот раз качество товара неважно. Главное, чтобы эти дети Пепелища расплатились по-честному.

- Все-таки я не пойму, гро лейтенант, почему вы в этом так сомневаетесь? До сих пор они вели дела честно, почему вдруг теперь они решат передумать? - проворчал первый голос.

- Я что, сказал, что они нас обязательно обманут, старый ты недоумок? Мне просто не нужны никакие случайности. С такими деньгами лучше не шутить. Если в этот раз что-то пойдет не по плану, мы должны быть готовы.

- А ну как их больше окажется? Да и вообще, лейтенант, зря вы это затеяли! Пусть бы все шло как раньше! Зачем вам понадобилось его убивать, посланника? Король всегда честно платил по сделкам.

- Ты меня учить еще будешь, отродье мертвых богов! - все так же тихо возмутился собеседник. - Делай, что тебе говорят, и не пытайся думать, у тебя не получается! Еще раз повторяю, если что-то пойдет не так, мы прикончим посланника и этого самозваного короля, и всех, кто там с ним окажется, а трупы выдадим полиции. Нас еще и наградят. Ты разве не видел, сколько мутного народа сейчас пытается шастать в стене и совать свой нос, куда ни попадя? Полиция, конечно, сейчас занята охотниками, но уж очень много нестыковок, могут что-нибудь заподозрить. Своими "героическими действиями" мы заткнем слишком любопытных. Еще и вот этих им предъявим, охотника и ученичка. Готовые посредники. Так что заткнись, и иди молча, Пепелище болтунов не любит.

Шедший рядом с телегой послушно замолчал, но лейтенанту явно не удалось убедить его до конца. Он пробормотал себе под нос: "Ага, заткнутся они, любопытные".

Аксель подумал, что лейтенант действительно чего-то не договаривает. Очевидно, что вопросов, осуществи он задуманное, только прибавится. "Все-таки гро Гуттормсен был прав", - размышлял юноша. - "Он собирается сбежать, только подельникам об этом не говорит". Чуть приоткрыв глаза, он попытался осмотреться, стараясь не двигаться. Особенно много увидеть из такого положения не удалось. Даже точное количество сопровождающих определить не получалось. Пролежав так неопределенное время, юноша уже отчаялся выяснить еще что-то полезное, и почти решился выскочить из телеги и попытаться убежать, когда один из стражников снова заговорил:

- Лейтенант, мы что, не будем на привал останавливаться? Вон же та поляна, где обычно встречаемся.

- Мы должны прийти на место встречи раньше, чтобы приготовиться. Сегодня идем без привала, и на ночлег остановимся как можно позже.

Задавший вопрос что-то недовольно проворчал, а Аксель, наоборот, облегченно вздохнул. Он боялся, что встреча состоится уже сегодня, но теперь решил дождаться остановки - в темноте будет проще убежать. Юноша сосредоточился на том, чтобы подготовиться к побегу. Он поочередно напрягал руки и ноги, чтобы они не затекли, стараясь делать это незаметно. Попытался нащупать метатель, но не преуспел в этом - бдительный стражник, как только он попытался пошевелить рукой, остановил телегу и несколько раз похлопал юношу по щекам, не испугавшись даже новой порции ругательств от лейтенанта. Акселю потребовалось все самообладание, чтобы не выдать себя, и больше он таких попыток не делал. Время тянулось очень медленно, к тому же, как назло, погода в этот день была солнечная, и в результате через несколько часов юноша почувствовал, что его лицо обгорело. Сумерки он воспринял с облегчением, но и тогда стражники не остановились на ночлег, шли, пока совсем не стемнело. Никто и не подумал снимать пленников с телеги, чтобы расположить поудобнее - Аксель, было, обрадовался, надеясь, когда стражники отвлекутся увести лошадь, а вместе с ней и телегу, в которой так и лежали Нильс и Кара, но лошадь как раз пожалели - распрягли, и отправили пастись, спутав, предварительно ноги.

Что бы дождаться, когда большая часть стражников заснет, потребовалось больше терпения, чем во время долгого дневного перехода. Наконец, стражники распределили время дежурства - стало ясно, что их четверо, кроме лейтенанта, который, кстати, исключил себя из списка часовых, и все улеглись спать. На часах, суда по голосу, остался тот самый бдительный сержант, который проверял Акселя утром. Юноша понимал, что лучше дождаться следующей смены, или даже предрассветных часов, когда часовые расслабятся и будут сонными, но терпения не хватало. К тому же он боялся, что и сам может заснуть от долгого бездействия и тишины, несмотря на жажду, которая мучала его с момента пробуждения. Он вытерпел еще час и начал осматриваться. Голова повернулась с отчетливым скрипом - так, по крайней мере, показалось юноше, хотя стражник, который сидел перед костром, кажется, ничего не услышал. Аксель порадовался, когда заметил, что часовой смотрит в огонь - значит, его глаза не привыкли к темноте, и он почти ничего не видит. Все остальные тоже расположились вокруг костра, и, по-видимому, спали - по крайней мере, никто не ворочался и не шевелился.

Несколько раз глубоко вздохнув, юноша перевалился через борт телеги, и побежал в сторону от костра, слыша за спиной удивленный крик:

- Тревога!

Дальше Аксель не слышал. Поначалу бежать было тяжело, тело болело и плохо слушалось, не смотря на усилия, которые он предпринимал днем, но скоро мышцы согрелись и стало легче. Несмотря на темноту, дорогу он кое-как различал. Аксель двигался аккуратно, стараясь обходить заросли кустов и развалин. Некоторое время он слышал за спиной крики и отблески факелов, но скоро погоня отстала - преследователи не решились долго преследовать его в темноте, опасаясь попасть в ловушку. Аксель сначала перешел с шага на бег, потом, промочив ноги в небольшом ручье и вовсе остановился. Не хотелось убегать слишком далеко от стоянки, чтобы не потерять стражников. Аксель с наслаждением напился, и устроился на земле, чтобы отдохнуть и подумать. Самым разумным сейчас было бы отправиться назад, к стене, чтобы сообщить обо всем страже и полиции. Если бы друзья не были в плену, юноша так и поступил бы, но он был уверен, что Кара и гро Гуттормсен остаются в живых только до тех пор, пока не состоится встреча стражников и жителей Пепелища. Если бежать всю ночь, то к утру он, может быть, доберется до стены, если раньше не свернет себе шею или не попадется на ужин одной из тварей сгоревшего района. А утром стражники отправятся дальше, на встречу с загадочным королем. Если после встречи стражники окажутся победителями, друзей прикончат. И если победят жители Пепелища, ничего хорошего тоже ждать не приходится. К тому же ученик охотника не был уверен, что не нарвется на сообщников лейтенанта. Скорее всего, все они сейчас рядом с лейтенантом, но наверняка Аксель не знал. Он проверил внутренние карманы, и обнаружил метатель. Мысленно поблагодарив так и не назвавшегося гоблина, он проверил снаряды, с удовлетворением отметив, что магазин полон. Он не был безоружен, и в случае столкновения сможет сделать полдюжины выстрелов. Еще немного отдохнув, юноша поднялся и направился обратно к стоянке. Нужно было найти лагерь до рассвета.

Теперь он пробирался вдвойне аккуратнее, подолгу замирая, как только видел что-то подозрительное. Сначала он хотел идти по своим же следам, но наткнувшись на участок с сохранившейся мостовой, потерял направление. "С другой стороны, если они отправили кого-нибудь меня искать, он тоже не сможет идти по следам", успокоил себя Аксель. В последнее время он старался находить положительные моменты в любой ситуации. Он один посреди Пепелища, в котором можно легко достаться на ужин расплодившимся результатам экспериментов древних алхимиков - зато свободен. Ему предстоит вызволять товарищей из рук целых пятерых вооруженных стражников - зато они не ждут нападения, да и у него есть метатель, в котором целых шесть снарядов. На каждого из стражников по одному, да еще в одного стражника можно выстрелить дважды. Хотя он предпочел бы вообще не сталкиваться с лейтенантом Йелле и работорговцами. Аксель рассчитывал дождаться, когда стражники встретятся с покупателями, и посмотреть, чья сторона окажется победителем. И уже у них, расслабленных после победы, а, может, и обескровленных, отобрать друзей. Что делать после того, как он их освободит (если освободит!) он не думал. Решать проблемы нужно по мере их возникновения.

Постепенно Аксель начал подозревать, что заблудился. Он шел, как ему казалось, уже несколько часов, пусть медленно, внимательно выбирая дорогу и по широкой дуге обходя подозрительные места, но все равно должен был заметить свет костра, однако вокруг по-прежнему было темно и тихо. Стараясь не запаниковать, юноша уговаривал себя, что вот эти развалины он явно видел, когда убегал, да и кусты, похоже, чем-то знакомы... Правда заключалась в том, что все кусты были похожи один на другой, и развалины тоже выглядели примерно одинаково. Тогда Аксель выбрал здание, сохранившееся лучше других, и полез на второй этаж. Лестницы внутри не сохранилось, однако одна из внешних стен рассыпалась, захватив с собой часть крыши, и в этом месте можно было попытаться взобраться наверх. Рискуя сорваться, он стал карабкаться по кирпичам, и, в конце концов, оказался на крыше. Никаких отблесков света. Небо над головой было полно звезд, а земля вокруг была темна настолько, что казалось, вообще никогда не видела света. Поворачиваясь, юноша ощупал ногой место, куда встает, оно показалось ему достаточно надежным, но как только он перенес вес, послышался треск. Сначала Аксель почувствовал досаду и страх, что кто-нибудь услышит шум - треск ломающегося дерева был настолько громким, что, казалось, его услышат не только враги, но даже стражники, оставшиеся на стене. В следующий момент он уже летел вниз в сопровождении кучи пыли и обломков, и проблема лишнего шума волновала его уже гораздо меньше. Упав на спину, на кучу битых кирпичей и обломков, юноша даже не сразу смог вздохнуть, так сильно болели ребра. Со стоном он перекатился на живот, встал на четвереньки, и выбрался из здания. Очень вовремя, потому что брошенный дом не выдержал испытания, и с грохотом развалился. Высота оставшихся стен не превышала полутора метров. Аксель уже не боялся, что грохот услышат - судя по всему, поблизости разумных не было. Он представил себе, что было бы, если бы конструкция рассыпалась на минуту раньше, и твердо пообещал себе, что больше экспериментов с осмотром окрестностей с высоты устраивать не будет. Обещание он нарушал еще дважды за ночь, правда, без столь громких последствий. Свет костра Аксель увидел незадолго до рассвета, бредя по остаткам мостовой, и находясь в полной уверенности, что давно ушел не в ту сторону. Он даже решил было, что это совсем другой костер, потому что место, как ему казалось, было совсем не похоже на то, откуда он убегал несколько часов назад. Завидев отблески, юноша стал двигаться еще медленнее, едва переставляя ноги, и ничем не нарушая ночную тишину. С первыми лучами рассвета он разглядел рядом с костром лошадь и знакомую телегу.

***

Аксель шел за стражниками. Вскоре после рассвета, они покинули стоянку. Аксель видел, как они отправили голубя, который улетел куда-то на юг, понаблюдал, как солдаты запрягают лошадь, разглядел даже, что его товарищи теперь связаны - стражники решили больше не рисковать, и обезопасили себя от возможных побегов. Юноша пересчитал стражников, и облегченно вздохнул - если кого-то из них и отправляли на поиски беглеца, он вернулся до рассвета, и теперь они двигались в полном составе. Можно было не ждать удара в спину.

Аксель двигался вслед за торговцами живым товаром чуть в стороне от тропинки, ими протоптанной. Выбирая между опасностями пепелища и возможностью попасть в ловушку, оставленную стражниками, он предпочел первое. Если стражники предположат, что юноша где-то поблизости и следует за ними, они вполне могут оставить за собой какой-нибудь сюрприз, просто для того, чтобы наткнувшись на него, юноша выдал себя. Столь предусмотрительная мысль могла и не прийти в голову будущего охотника, если бы наблюдая за утренними сборами стражников, он не заметил, как они аккуратно выложили остатки вечернего кулеша на широкий лист лопуха. То, что сами они не стали завтракать, можно было объяснить спешкой, но вот эта чрезмерная забота о животном мире крайне настораживала. Тем более что Аксель даже не мог точно определить, как давно он в последний раз что-то ел, и первым его желанием, увидев еду, было дождаться, когда стражники отойдут достаточно далеко и, наконец, позавтракать.

Будущий охотник двигался очень осторожно, стараясь вспомнить все советы наставницы, которые он помнил по прошлому посещению Пепелища. Он не выпускал врагов из вида, но старался держаться на достаточном удалении, не приближаясь слишком сильно. Юноша рассудил, что если держаться на самой границе видимости, он будет видеть группу стражников с лошадью и телегой, а вот им одинокого человека будет заметить намного сложнее, тем более что он выбирал путь так, чтобы все время оставаться укрытым кустами или развалинами. Они до сих пор не приближались к центру Пепелища, к кварталам, непосредственно пострадавшим от огня. Здесь, хоть и намного реже, чем в остальном Пенгверне, случались дожди, и растительность была достаточно густая. В этом был так же свой минус - в этой растительности часто оказывалось опасно. Несколько раз Акселю встречались гнезда плотоядных слизней, однажды, когда он перелазил через обломки старой стены, ему с трудом удалось увернуться от нападения какой-то обезумевшей птицы. Это сначала юноше показалось, что птица лишилась рассудка, нападая на более крупного человека. Когда она, промахнувшись, с металлическим звоном задела крылом кирпич, отчего последний рассыпался, а птица пошла на разворот, Аксель свое мнение переменил. Края перьев у птички поблескивали на солнце, и на его неопытный взгляд были острее бритвы. От второго броска юноша тоже уклонился, тем более что к тому времени уже стоял на земле, а больше птица нападать не стала. Похоже, она все-таки предпочитала дичь помельче, просто Аксель слишком сильно приблизился к гнезду.

И вот теперь юноша, изредка скашивая глаза на процессию стражников, которую уже почти не было видно вдалеке, рассматривал группу из шести высоких кустов акации, расположившуюся в чрезвычайно удобном для наблюдения за движущимся караваном месте, на пригорке. Если укрыться в них, можно немного отдохнуть, пару дюжин минут пролежать на земле, не рискуя быть замеченным и при этом приблизиться к стражникам на достаточно короткое расстояние. Да и добраться до рощицы можно было, не опасаясь обнаружения. Проблема заключалась в том, что Акселю это место чем-то не нравилось. Он даже понимал, чем именно - кусты были окутаны какой-то дымкой, едва заметной, но все-таки видимой в солнечных лучах. Полупрозрачное облачко странно реагировало на редкие порывы ветра - от него будто отрывались крохотные кусочки и разлетались вокруг, как семена одуванчика. Зрелище красивое, но в то де время казавшееся чуть ли не зловещим. Аксель все-таки решился подойти поближе - в случае, если это место придется обходить, ему предстоит проползти довольно протяженное открытое пространство, а этого не хотелось. Тем более что повозка и так была уже достаточно далеко. Аксель столь внимательно вглядывался в рощу, что чуть не зацепил штанами кусок паутины, лежащий прямо на траве. В последний момент нити блеснули на солнце, и Аксель отпрыгнул подальше, опасаясь коснуться ловушки. Он вспомнил рассказ Кары о пауках-сноходцах и последовавших за рассказом пояснения Иды. С ее слов он помнил: даже попав на одежду, паутина представляет определенную опасность - нити столь легкие и так хорошо растягиваются, что если вовремя их не убрать, они рано или поздно окажутся на теле. Подняв глаза на рощицу, Аксель содрогнулся. Он, наконец, сообразил, что это за облачко - все шесть кустов были густо заплетены сноходцами. Наверняка их там тысячи, и тот, кто решит поваляться в тени этих кустов, станет домом и пищей для следующего поколения пауков. Вероятно, среди местных животных не находилось таких, кто решится на столь глупый поступок, но и эта проблема решалась. Акации находились на небольшом возвышении, и под порывами ветра куски паутины вместе с обитателями разлетались на несколько сотен метров.

Первым желанием юноши было поскорее оказаться подальше от зловещего места. Понаблюдать за караваном оттуда точно не получилось бы. Он уже сделал несколько шагов назад, когда какая-то не совсем оформленная мысль заставила его остановиться. "У меня мало оружия", - думал Аксель. - "Очень мало, никуда не годится. А паутина - это снотворное. И чем ее больше, тем она действует быстрее. Не знаю, как я смогу это использовать, но отказываться от чего-то сейчас будет глупо".

С этой мыслью он снова развернулся, проверил еще раз направление ветра. Ветер, к счастью, дул в сторону, так что можно было не бояться поймать лицом случайный обрывок паутинки. Аксель направился к холму, выставив перед собой палку. Палку эту, скорее даже посох, он подобрал сразу после того, как встретился с агрессивной острокрылой птицей. Теперь ею он собирался набрать паутины. Емкости у него никакой не было, так что, приблизившись к зарослям, юноша принялся просто накручивать на посох обрывки паутины, следя за тем, что бы в ней не было пауков. Работа не заняла много времени - через несколько минут Аксель посчитал, что паутины больше не нужно. Он чувствовал себя донельзя глупо. Палка теперь напоминала огромную порцию сладкой ваты, которой Акселя угощали родители каждый раз, когда водили его в парк развлечений. Будущий охотник перебрался на новое место, подальше от рощи, тщательно следя за тем, чтобы не зацепить паутину.

Пока он собирал паутину, похитители успели скрыться из виду, и Акселю пришлось поторопиться, чтобы их нагнать. Ему пришлось идти по следам - к счастью, они были вполне отчетливые - и потому он чуть не обнаружил себя. Двигаясь по следам, он не заметил, что лейтенант с подчиненными за то время, которое он их не видел, успели повернуть на остатки древней площади и остановились. Если бы юноша не услышал негромкие разговоры, он наверняка выскочил бы прямо на эту площадь, под взгляды стражников.

- Так, вас двоих никто не должен увидеть, - услышал юноша. От неожиданности ему показалось, что говорят совсем рядом, буквально в двух шагах. Аксель резко остановился и замер. Сердце колотилось как бешеное. А лейтенант продолжал раздавать указания:

- Укрываетесь в остатках зданий, на разных концах этой чертовой площади. Еще раз повторяю, о вас узнать ни один гребаный отброс не должен! Только посмейте шевельнуться или закашляться, дебилы! Все понятно? - не дождавшись ответа, он продолжил:

- Вы двое сейчас берете сферы, и прячете их в тех кустах у входа на площадь. Да смотрите, чтобы их невидно было! Потом возвращаетесь в телегу и ждете гостей. Еще раз повторяю, когда появится посланник, вести себя вы должны как обычно. Здороваемся, сообщаем, что привезли товар. Да, развяжите этих уродов, теперь-то точно никуда не денутся. Нужно было еще утром, вместо того, чтобы вбухивать остатки отвара в кашу, напоить их повторно, и плевать, если они больше не проснутся. Этот мелкий пакостник уже, наверное, пошел на корм здешним тварям.

Послышались шаги, и Аксель, наконец, позволил себе снова дышать. Он только сейчас понял, что услышав лейтенанта замер, да так, что даже выдохнуть не мог. Юноша поспешно отошел к краю улицы, лег на землю, и осторожно пополз на звук. Густые заросли вдоль домов, бывшие когда-то чьим-то огородом, позволили подобраться к площади незамеченным. К счастью, оставшиеся три стражника не заботились о соблюдении тишины, с ругательствами выволакивая из телеги тяжелые металлические шары, и продвижения Акселя никто не услышал. Аксель слышал о таком оружии - большие металлические шары, на треть заполненные водой. Их иногда использовали гномы для пробивания штреков. В заранее выбранных местах в породе выдалбливались полости, куда этот шар укладывали, затем в специальную выемку на шаре вставлялся взрыватель, установленный на определенное время. Когда часовой механизм срабатывал, заслонка открывалась, и под действием пружины в воду выбрасывался кусочек алхимического серебра. Вода мгновенно превращалась в пар, и шар взрывался, руша стены. Существовали различные варианты взрывателей, в том числе и дистанционные - хотя и не слишком надежные. Взрыватель в данном случае срабатывал под действием звука определенной частоты, производимого специальным свистком. Использовался такой вариант редко и только армейскими подразделениями, причем саперы всегда были очень недовольны. Иногда взрыватель мог сработать произвольно, или наоборот, не сработать от использования штатного свистка. У продажных стражников, похоже, выбора не было. Заглянув за угол, Аксель успел увидеть чей-то силуэт, скрывающийся дверном проеме здания на противоположном конце, увидел лошадь с повозкой и троих стражников с трудом перекатывающих шары. Еще он услышал шаги прямо у себя над головой. Ощутив мгновенный приступ паники, юноша даже зажмурился, ожидая удара по голове, но шаги стали отдаляться, и он рискнул приоткрыть глаза. Его по-прежнему никто не замечал - из того здания, рядом с которым он сейчас находился, доносились приглушенные ругательства. Лейтенант или один из его подчиненных выбрал его для того, чтобы устроить в нем засаду, только и всего. Аксель сообразил, что у него появился отличный шанс уже сейчас обезвредить одного из стражников. Если повезет, это окажется сам лейтенант Иелле - юноша не успел заметить, кто именно выбрал "его" сторону площади. Он, пятясь, вернулся назад, и обошел развалины с другой стороны. К счастью, раньше в этом месте, похоже, располагался обычный жилой дом - по крайней мере, на первом этаже были оконные проемы, и располагались они во всех стенах дома. Мастерские, особенно мастерские бестиологов, частенько обходились без окон на первом этаже - там обычно держали результаты экспериментов, а им дневной свет был без надобности. Оказавшись с противоположной от площади стороны дома, Аксель положил на землю палку, с накрученной на нее паутиной, засунул во внутренний карман куртки метатель, и, подпрыгнув, уцепился за подоконник. Подтянувшись, он осторожно заглянул в проем. Естественного освещения было достаточно, чтобы разглядеть внутренности комнаты. Здание, похоже, строили гномы - дом выглядел неплохо сохранившимся не только снаружи, но и внутри. Дверной проем был пуст, но в остальном комната была почти не повреждена - по крайней мере, все четыре стены, пол и потолок были целы. Аксель спрыгнул обратно на землю, поднял свою "сонную палку", и, привстав на цыпочки, уложил ее на подоконник. Потом, также не издавая ни звука подпрыгнул, и, подтянувшись, забрался в окно. Посмотрев на пол и обнаружив множество мелких каменных обломков и даже кусочки оконного стекла, будущий охотник принялся стаскивать с ног сапоги. Он предпочел рискнуть и порезать ноги, чем ступать толстыми подошвами на все это великолепие. Хруст от шагов, если этого не сделать, можно будет услышать даже на улице. К тому же у него еще оставались плотные портянки.

Наконец, Аксель слез с подоконника. Он нащупал свою заветную палку, вынул из внутреннего кармана метатель, и медленно двинулся к выходу из помещения. Осторожно выглянув, он осмотрелся по сторонам. Дверь комнаты выходила в коридор. На полу, покрытом пылью, были отчетливо видны следы, которые вели в дальний его конец. Аксель порадовался, что искать стражника, заглядывая в каждую комнату, не придется. Он все так же тихо добрался до лестницы, ведущей на второй этаж. Тихо, не дыша, поднялся по ступеням, пригибаясь все ниже. Опасения оказались напрасны, на площадке его никто не ждал. Лестница выходила в такой же коридор, как и на первом этаже, и здесь так же были следы, которые вели в ближайшую комнату, окна которой выходили на площадь. Несколько шагов до дверного проема юноша прошел минут за десять. В комнате было тихо. Не было слышно даже дыхания замершего человека. Аксель, неслышно ступая, вошел в комнату. Возле единственного оконного проема лежал стражник. Комната была довольно велика, а юноша ступал, глядя на лежащего возле окна солдата, поэтому уже на третьем шаге послышался хруст. Акселю казалось, что все происходит очень медленно. Вот он чувствует резкую боль в стопе, а по комнате разносится громкое шуршание от крошащегося под ногой куска цемента. Вот человек, лежащий около окна, вздрагивает и медленно разворачивается. Аксель узнал сержанта - это был тот самый бдительный и недоверчивый стражник. Вот глаза сержанта удивленно распахиваются, а рот раскрывается - сержанту нужно только набрать воздуха, чтобы закричать.

Не успел. Аксель на последнем шаге изо всех сил опустил палку, с намотанной на нее паутиной сержанту на голову. Можно было не тратить силы и время на сбор сонной паутины. Удар и без того отправил сержанта в глубокий нокаут. С дико колотящимся сердцем, юноша ухватил солдата за штанину и, пригибаясь, чтобы не быть замеченным с улицы, оттащил сержанта в угол. Паутина, на добычу которой было потрачено столько времени и нервов, оказалась бесполезной. Хватило бы самой палки. Юноша мимолетно посетовал на это обстоятельство, пока освобождал сержанта от ремня. Этим ремнем он связал стражнику руки. Посомневавшись немного, Аксель еще спустил с сержанта штаны - не до конца, а так, чтобы можно было связать между собой штанины, обмотав их вокруг лодыжек. Когда ученик охотника закончил делать кляп, сооруженный из портянок сержанта, последний уже начал подавать признаки жизни:

- Будешь шуметь - убью, - глядя в глаза пленнику прошептал юноша. Почувствовал, что говорит не убедительно, и засунул палку с паутиной сержанту под китель, активно ею там покрутив. Он сам не ожидал, что паутина подействует так быстро - уже через минуту стражник расслабился, закрыл глаза и задышал глубоко и ровно. Ущипнув преступника и не дождавшись никакой реакции, Аксель вернулся к окну.

За то время, что он возился с сержантом обстановка на площади не изменилась. Лейтенант с двумя стражниками сидели возле телеги, тревожно прислушиваясь. Пленники в телеге все так же лежали без движения. Последнего солдата нигде не было видно. Аксель надеялся, что его самого тоже не разглядеть - по крайней мере, перед тем, как выглянуть в оконный проем он обмазал лицо грязью пополам с кирпичной пылью, и соорудил на подоконнике нечто вроде бойницы, выложив куски битого камня и мусора так, чтобы можно было видеть площадь, не приподнимаясь над уровнем стены. Пролежать пришлось еще не меньше часа прежде, чем на площади появилось новое действующее лицо. Разумный двигался настолько тихо, что Аксель ухитрился пропустить его появление - он заметил покупателя, только когда тот уже приблизился к центру площади, и то, только по реакции оставшихся возле телеги с пленниками стражников - те тоже прозевали момент его появления. Разумный был один, но судя по напряженным позам солдат, по их нахмуренным лицам, они ждали кого-то другого. И он действительно был не похож на типичных жителей руин. Неопрятная, залатанная одежда, грязные волосы и бороды, разномастное, неухоженное оружие. Так выглядело большинство жителей Пепелища. По крайней мере, та группа, которую они с Идой уничтожили в прошлое посещение, выглядела именно так. Но не таков был житель Пепелища, который теперь с любопытством разглядывал стражников. Разумный отличался какой-то нечеловеческой красотой. Высокий, стройный, и при этом широкоплечий, с чистым лицом без следов растительности. Акселю показалось, что он весь как будто сияет - огромные, лучистые глаза, длинные, золотистые волосы, да и сама кожа отличалась неестественной белизной, странно заостренные сверху уши... Если бы юноша не знал доподлинно, как выглядят все существующие разумные расы, он бы подумал, что странный житель сгоревших кварталов не человек. Однако на орка, гоблина или гнома, не говоря уже о представителях более экзотических народов, он походил еще меньше. Одет странный человек, в отличие от своих спутников был очень опрятно. Одежда, правда, отличалась фасоном от привычной Акселю. В ней преобладали зеленые цвета, как у степных орков, только темнее. Вооружен разумный был луком, но, назвать этот лук устаревшим у Акселя не повернулся бы язык. Издалека было видно, что это настоящее произведение военного искусства.

Вдоволь насмотревшись на стражников, разумный задал какой-то вопрос. Аксель не расслышал, какой - он был так удивлен звуками голоса существа, что пропустил мимо ушей смысл сказанного. Странный это был голос. Несмотря на большое расстояние, и то, что незнакомец говорил тихо, необычность этого голоса была очевидна. Аксель вспомнил, как однажды по настоянию матери он отправился на оперное представление. Юноша не запомнил, да и не знал, что это была за опера, не знал сюжета и сомневался, что какой-то сюжет в представлении вообще был. Просто несколько разумных, изображавших каких-то персонажей, пели под музыку. Один из них, кажется, в костюме заморского принца, пел высоким и каким-то нежным голосом - юноша даже запомнил, что такой голос называется тенор. Сидя в полуразрушенном здании в центре Пепелища Аксель никак не ожидал услышать нечто подобное в исполнении бандита и разбойника. Некто непонятный явился на встречу с нечистыми на руку стражниками, чтобы купить пленников, и он говорил так, будто выступал на подмостках перед аудиторией. Он, конечно, не пел, но речь его все равно была удивительно плавная и очень богата на интонации.

Похоже, стражникам этот разумный был все-таки знаком, потому что их эта странная речь не удивила.

- Сначала покажите мне деньги, господин "король", - криво улыбнулся лейтенант. Титул он выделил интонацией так, что становилось ясно его отношение к самозваному монарху. - Что-то я не вижу при вас мешка. Мы всегда выполняли свои обязательства, и, насколько мне известно, за этот заказ мы должны были получить тысячу желтяков. Не вижу на вашем поясе кошелька.

Пришелец улыбнулся в ответ - его совершенное лицо перекосила такая же кривая улыбка, как и у лейтенанта Иелле.

- Я думаю, что не нуждаюсь больше в ваших услугах, дорогой лейтенант, - пропел бандит. - И мне не помешает дополнительный материал.

Договорив, он без паузы свистнул - громко, мелодично, и сразу со стороны входа на площадь послышался шорох. Лейтенант отреагировал мгновенно - на то, чтобы поднести к губам свисток, много времени не нужно. У него получилось не столь мелодично, зато результат был внушительнее - взрыватели на сферах сработали без осечки. Акселю показалось, что площадь содрогнулась от грохота, кусты у входа мотнуло взрывной волной и все пространство заволокло пылью от разрушенных кусков стены. Юноша даже зажмурился от испуга, хотя и ждал взрыва, а когда он снова раскрыл глаза, ситуация на площади выглядела совсем иначе. Лейтенант стоял, прикрывшись повозкой, и стрелял в одного из трех переживших взрыв живоглотов, стоявших у входа во дворик, и очумело мотавших головами. На человека с луком он внимания не обращал, не принимая всерьез его архаичное оружие. И напрасно. Обращаться с луком человек умел - это стало очевидно сразу же. Двое из трех оставшихся на площади стражников лежали на земле - одного стрела поразила в глаз, другой в агонии дергал древко, пронзившее горло. На то, чтобы убить двоих стражников у странного разумного ушло меньше секунды - это при том, что в первое мгновение он был ошеломлен взрывом. Лейтенант только теперь обратил внимание на то, что его подчиненные выведены из строя - он уже разворачивал стреломет в сторону главного противника. Он не успевал. Аксель отчетливо видел, что очередная стрела уже нацелена на лейтенанта. Лейтенанта спас рядовой, спрятавшийся где-то на противоположном конце площади. Он только теперь вступил в бой - похоже, как и Аксель, стражник просто растерялся от того, насколько стремительно развивались события. Самого выстрела Аксель не слышал, так же как не видел, откуда прилетела стрела, просто в тот момент, когда человек с луком готов был отпустить тетиву, он вскрикнул и уронил лук - стрелка попала в левую руку. Стрела, вместо того, чтобы вонзиться в горло стражника ударила его в грудь. В этот момент выстрелил лейтенант - и ему тоже не удалось прикончить проворного главаря бандитов. Хотя стрела не смогла пробить бронежилет, от удара сбился прицел, к тому же в момент выстрела лучник с поразительным проворством бросился на землю, снаряд лейтенанта прошел у него над головой, сорвав с виска клочок кожи, но не убив. А потом лейтенанту пришлось отвлечься на оправившихся, наконец, от взрыва звероящеров, которые за несколько секунд преодолели половину расстояния до противника. На каждого ушло не меньше трех снарядов, последний живоглот почти успел добраться до лейтенанта. Весь бой занял меньше десятка секунд, но за это время бандит успел убежать. Акселю, который внимательно наблюдал за разумным, с трудом удалось проследить, как он скрылся в кустах - его фигура будто размывалась на ходу, взгляд соскальзывал, словно с чего-то незначительного... А потом оказалось, что все уже кончено. Все живоглоты мертвы, один из стражников, остававшихся с лейтенантом на площади тоже, второй, которому стрела попала в горло умирал, а сам лейтенант оглядывается в поисках оставшихся подчиненных.

- Эй, там! Выходите! - прокричал лейтенант. В одном из зданий напротив появилось бледное лицо рядового, который несколько раз кивнул и скрылся из вида.

Аксель почувствовал, что у него вспотели ладони. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы разделаться со стражниками - они разделены и не ждут нападения. Ствол стреломета сопровождал все движения лейтенанта, но выстрелить юноша все никак не мог. А гро Йелле будто почувствовав внимание, начал обшаривать взглядом окна дома, в котором находился Аксель. Юноша замер, не зная, что делать. Сейчас его заметят - если знать, где искать, ствол стреломета наверняка можно разглядеть. Конечно, противник примет его за одного из своих - лица-то не видно, однако его наверняка насторожит тот факт, что "сержант", вместо того, чтобы выполнить приказ, остался на месте, да еще и целится в командира. Палец юноши дрогнул на спусковом крючке, но выстрела так и не произошло - лейтенант отвлекся. Один из раненых солдат, тот, которого стрела поразила в шею, пошевелился и захрипел. Лейтенант Йелле подошел к нему и всмотрелся в лицо несчастного. Он огляделся по сторонам, убедившись, что подчиненные еще не появились, а потом поднял стреломет и добил раненого. Аксель чуть не вскрикнул от неожиданности, он не мог поверить своим глазам - лейтенант хладнокровно добил товарища, даже не попытавшись ему помочь. На этом лейтенант не остановился. Будто вспомнив о чем-то, он подошел к телеге, и начал опять поднимать оружие.

Аксель больше не колебался. Он выстрелил дважды - первая стрела попала в спину лейтенанта, бросив его на борт телеги, вторая - в голову. Именно этот момент выбрал последний стражник, чтобы выйти на площадь.

-Ты что творишь, Ульф?! - закричал солдат, увидев, как тело его командира падает на остатки мостовой.

Рядовой успел схватиться за свой стреломет, но Аксель был быстрее. Он стрелял, пока в магазине не кончились снаряды, хотя тело стражника перестало вздрагивать уже после третьего выстрела, и остановился только когда сообразил, что впустую щелкает спусковым механизмом - стрелки в магазине давно кончились.

Аксель поднялся на ноги, и побежал к выходу из здания. Стараясь не наступать в кровавые пятна, густо покрывавшие маленькую площадь, он подошел к телеге, и принялся тормошить друзей. С облегчением он отметил, что оба живы, хотя выглядят ужасно - вид сгоревших на солнце и распухших от укусов насекомых лиц с потрескавшимися губами наводил на мысли о не первой свежести покойниках. Руки тоже выглядели нездорово - с них совсем недавно сняли веревки, и они еще не успели принять нормальный вид. Осмотрев товарищей, юноша немного растерялся - оба были без сознания, и он никак не мог решить, что с ними делать дальше. Он нашел флягу с водой, и полил немного воды им на лица. Единственным результатом стало то, что Кара застонала и мотнула головой, охотник вообще не реагировал. "Их нужно перенести в тень", подумал юноша. "И как-то напоить". Сначала он взялся стаскивать Кару с телеги, потом чертыхнулся, и оставил все как есть. Лошадь так и не распрягли, так что он вылез из повозки и, подхватив животное под уздцы, подвел его поближе к зданиям. Лошадь не сопротивлялась. Она была напугана, и с удовольствием позволила себя отвести подальше от трупов. Обезопасив друзей от солнца, Аксель принялся растирать руки попеременно то Каре, то гро Гуттормсену, постепенно приходя в отчаяние. Он не забыл, что лучник остался жив, и теперь ждал, что с минуты на минуту на площади появятся его люди, чтобы отомстить пришельцам из-за стены. Аксель уже подумывал о том, чтобы увести лошадь куда-нибудь подальше с площади - сомнительный план, учитывая, что быстро убраться он не сможет, а телега оставляет за собой след, который не увидит только полный идиот, когда Кара вдруг застонала, закашлялась, и открыла глаза.

Аксель, который как раз растирал ей руки, тут же прекратил свое занятие и схватился за воду. Приподняв девушке голову, он приложил к ее губам флягу. Он стал приговаривать что-то о том, что сейчас ей станет легче, нужно только попить. Девушка и без того не собиралась отказываться от воды, она присосалась к горлышку, и, кажется, не собиралась от него отрываться. Наконец она прекратила пить, и прохрипела:

- Где мы?

Аксель коротко объяснил, что произошло.

- Полежи немножко, приди в себя, я пока попробую разбудить гро Гуттормсена, - попросил юноша.

- Я в порядке, - сказала Кара, хотя по голосу ее никак нельзя было этого сказать, - только почему так лицо болит?

- Вы долго пролежали на солнце, я тоже сгорел, хоть и не так сильно.

- То есть я выгляжу еще хуже, чем ты? - поинтересовалась девушка. - Отличная новость. Да что ты его гладишь, постучи слегка по щекам. Если он не при смерти, то очнется. Давай, ничего ему не будет. - Кара с трудом села.

Аксель последовал ее совету, и несколько раз ударил охотника по щекам. Наконец мужчина застонал, и приоткрыл глаза. Юноша тут же прекратил издевательство, и поднес к его губам флягу.

- Нам нужно куда-то спрятаться и прийти в себя, - подытожил охотник, выслушав короткие пояснения Акселя о событиях, произошедших за то время, которое они провели во сне. - Жаль, что ни одного из стражников не осталось в живых, мы могли бы уже сейчас вернуться к стене, и заставить их дать показания в полиции.

Аксель хлопнул себя по лбу, и признался, что совсем забыл про того сержанта, которого он оставил связанным в доме. Гро Гуттормсен от радости даже нашел в себе силы, чтобы подняться на ноги, и выбраться из телеги.

- Ох, холера, чем же нас таким напоили, - простонал он, держась за борт телеги. - Перед глазами все кружится. Юноша, вы просто молодец! Нужно его скорее сюда перенести, пока не сбежал. Вы, барышня, тоже вставайте - чем больше будете двигаться, тем быстрее придете в себя. И воды, конечно, нужно как можно больше.

- Лучше отведите пока лошадь куда-нибудь с площади. - Попросил Аксель. - Вон к тому дому. А вытащу я его сам, так быстрее получится. Я боюсь, сейчас кто-нибудь появится.

- Ерунда, - отмахнулся гро Гуттормсен. Выживший один, и он ранен. Судя по солнцу сейчас два часа пополудни, значит, до лагеря он доберется только к закату. Ночью никто сюда мстить не полезет, значит, гостей можно ждать примерно через сутки. И то сомнительно. Никто здесь столько времени их ждать не станет, и они это прекрасно понимают.

- Почему вы думаете, что он доберется до своего лагеря только вечером? - не понял Аксель.

- Ну это же совсем просто! - подала голос Кара, которой, наконец, удалось выбраться из телеги. Ты говорил, что стражники отправили голубя рано утром. Голуби летают быстро, так что это время можно не учитывать, значит, дорога сюда заняла у славных жителей Пепелища около шести часов. И примерно столько же понадобится раненому, чтобы вернуться. Это если он ранен легко.

Аксель согласился, что мог бы и сам догадаться, и побрел за стражником. Теперь, когда напряжение его отпустило, он с трудом заставлял себя переставлять ноги - сразу навалилась усталость, заболело обгоревшее на солнце лицо и каждая из полученных ссадин и синяков. С новой силой навалился голод.

Стражник так и лежал там, где юноша его оставил. Развязывать сержанта и приводить его в себя он и не подумал - отчасти из мести, отчасти потому, что просто побоялся. Здоровый и сильный мужчина имел неплохие шансы справиться с двумя еле переставлявшими ноги жертвами работорговцев и усталым и голодным Акселем. Загрузив стражника в телегу, Аксель вернулся к центру площади, и собрал все метатели и стрелометы со стражников и работорговцев, а так же все съестное из сумок, которое смог найти. Тот факт, что он обыскивает мертвые тела, Акселя больше не смущал, и даже переворачивая тело лейтенанта, которого он убил собственноручно, никаких неприятных ощущений юноша не испытал. Может быть от усталости, а может, потому, что он и в самом деле не сожалел о смерти этих людей. Откровенно говоря, Аксель с трудом удержался от того, чтобы не начать жевать что-нибудь из трофейной снеди прямо на площади, среди трупов. И даже ужаснулся от собственной черствости и равнодушия как-то походя, краем сознания.

Сложив все добытое в телегу, он помог друзьям взобраться обратно в телегу, и повел лошадь по ее же следам. К счастью, возвращаться на место ночной стоянки не пришлось - всего через пару миль, гро Гуттормсен предложил остановиться возле одиноко стоящего здания. Когда-то это был дом, окруженный садом, от которого теперь остался только первый этаж с частью стен и остатками крыши. Развалины обещали хоть какое-то убежище от солнца, а наличие открытого пространства вокруг позволяло надеяться, что никто не подойдет к этому убежищу незамеченным.

***

Бывшим пленникам понадобилось несколько часов, чтобы хоть немного прийти в себя. Как только они расположились на стоянку, Аксель, наконец, дорвался до еды, и набросился на нее с такой жадностью, что гро Гуттормсену пришлось останавливать юношу, иначе последний рисковал заполучить проблемы с пищеварением. Сам охотник, как и воровка, пока даже смотреть не мог на еду без отвращения - действие зелья, которым их напоили, заканчивалось, но обоих по-прежнему мутило. Зато воду они потребляли в нездоровых количествах и все никак не могли напиться. Да и вообще состояние их было очень далеко от идеального - лица, обгоревшие на солнце, немилосердно болели, глаза до сих пор слезились, конечности, которые долгое время были перетянуты веревками, болели, и к тому же у обоих был жар.

- Если я ничего не путаю, срок, в течение которого полиция должна расследовать гибель капитана Якобссона подходит к концу, - сказал охотник, глядя на небо с появляющимися на нем звездами. Вид у мужчины был задумчивый и недовольный, и напряженный - совсем не такой, какой должен быть у человека, недавно избежавшего смерти или рабства. - Через два дня полиция должна назвать виновника. Чтобы добраться отсюда до северных ворот - ближайших, если я не ошибаюсь, потребуется около восьми часов. Еще столько же уйдет на всякие бюрократические глупости, допросы и прочее... Это если наш бравый сержант согласится давать показания. Впрочем, не думаю, что молчание в его интересах. - Гро Гуттормсен нарочно повысил голос, чтобы лежащему в телеге сержанту было лучше слышно. Его разбудили, как только остановились на стоянку, но сержант с тех пор как пришел в себя не произнес ни слова, - Организовать столь масштабную преступную торговлю одному лейтенанту было не под силу. Я более чем уверен - у него остались сообщники за стеной - кто-то кто помогал ему финансово, и на чью помощь он рассчитывал, когда собирался сбежать с деньгами и ценностями, прикончив предварительно своих незадачливых подчиненных.

- Нет у него никаких сообщников, - внезапно ответил сержант. Голос его звучал устало и безразлично. - И оговаривать себя я не буду. Если вы, конечно, не пообещаете кое-что.

- И что же вы хотите, доблестный стражник, - саркастически поинтересовался гро Гуттормсен. - Отпустить вас мы не можем, уж извините. Да и улик вполне достаточно, чтобы следствие сочло вас виновным.

- Согласен. Только для того, чтобы меня обвинили, эти улики нужно собрать. А вы почему-то очень торопитесь. И я не прошу, чтобы меня отпустили. Мне просто нужно, чтобы мою дочь вылечили. Я видел, вы обыскали лейтенанта и всех остальных. Должно быть, вы нашли достаточно денег. Лейтенант всегда носил с собой много денег - на всякий случай. Просто пообещайте мне, что эти деньги вы передадите моей семье, и тогда я все расскажу полиции.

Охотник посмотрел на Акселя и Кару. Оба пожали плечами, предоставляя ему решать самостоятельно. Немного подумав, сержант согласился.

- Хорошо. Обещаю, что ваша дочь не останется без лечения. Начните рассказывать это самое "все" прямо сейчас. Меня интересует, сколько людей вы переправили в Пепелище.

- Три, может быть, четыре дюжины. Я не знаю точно, потому что участвовал не во всех сделках.

- Для чего здешним жителям понадобилось такое количество рабов? Их же нужно чем-то кормить. Насколько мне известно, тут не очень легко прокормить даже тех, кто попал сюда, так сказать естественным путем.

- Я не знаю. Лейтенант говорил, что их заставляют искать древности, чтобы потом продать. Сам я в это не верю. То есть действительно, количество антиквариата, которое мы переправляем наружу, немного увеличилось, но не так уж сильно. И они платят за пленников золотом - довольно щедро. Сомневаюсь, что выгода покрывает расходы.

Гро Гуттормсен подвел итог:

- Получается, в плену сейчас находятся около четырех дюжин горожан. Что с ними делают, нам не известно. Боюсь, нам придется разделиться.

- Дайте догадаюсь, - протянула Кара. - Вы сейчас отправите нас с Акселем сопровождать сержанта, а сам отправитесь сражаться со злобными разбойниками, чтобы спасти несчастных пленников, правильно?

- Не понимаю вашего сарказма, юная барышня, - обиделся гро Гуттормсен. - По-вашему нужно оставить все, как есть? То есть я, конечно, безумно рад, что Иду теперь оправдают, но там неизвестно сколько разумных и непонятно, что с ними делают. Тем более, завтра утром эти господа будут в курсе, что мы остались живы и сбежали, и, значит, могут сообразить, что вскоре здесь будет не протолкнуться от стражи, солдат и полиции.

- Мне вот просто любопытно, вы не видите причин моего сарказма, или действительно не можете сообразить? И если так, то я начинаю подозревать, что степное молоко необратимо повредило что-то у вас в голове. Вы до сих пор шатаетесь из стороны в сторону, когда идете, а на ноги поднимаетесь с третьей попытки. Два дня назад у вас снова открылась рана - вон, посмотрите, вся повязка в засохшей крови. Вы, вероятно, не замечаете, но вы даже не можете сдержать стон, когда случайно двигаете рукой. И как же вы собираетесь воевать с бандитами, старый упрямец? К тому же мы с Акселем понятия не имеем, как отсюда добраться до ближайших ворот наружу.

Гро Гуттормсен смущенно опустил глаза - он действительно не обращал внимания на собственное состояние, а оно было отвратительным.

- Я не собираюсь с ними воевать, как вы выразились. Просто хочу разведать обстановку и подождать подмогу, которую вы, надеюсь, вызовете.

- Ерунда. Разведать обстановку можем и мы с Акселем - раз уж я так глубоко влезла в это дело, придется помогать вам до конца. И не надо тут рассуждать о неопытных учениках - Аксель, между прочим, ухитрился сбежать, проследить, куда нас везут, поучаствовать в драке между лейтенантом и здешними жителями, спасти нам жизнь и еще добыл свидетеля. Я тоже не беспомощная барышня - вспомните хотя бы о моей профессии. Может, нам не хватает охотничьего опыта, но вам зато не хватает сил и здоровья.

Охотник замолчал и глубоко задумался.

- Вы правы, барышня. - Признался он. - И дело даже не в ранах и усталости, просто я стар и мне давно пора на покой. Последние несколько лет я не ездил на заказы, и занимался только теми одержимыми, которые появлялись в моем районе. И я это прекрасно осознаю. Просто мне невыносима мысль о том, чтобы оставить вас здесь и отправить разбираться с проблемой, которой должна заниматься полиция в тандеме со стражей. И в то же время, мне не хочется оставлять на произвол судьбы невинных разумных.

- Ничего, гро Гуттормсен. - Аксель решил тоже подать голос. - Кара правильно сказала, мы не беспомощные дети. И никуда вы нас не отправляете, мы сами можем принимать решение. Конечно, мне бы тоже было намного спокойнее, если бы Кара сопровождала вас - но я не могу решать за нее. А вы не можете решать за нас.

Утром, после того, как повозка и гро Гуттормсен скрылся из виду, Кара, усмехнувшись, заметила:

- Интересно, излишний пафос - это черта всех охотников, или только вы с Гуттормсеном такие? "Я не могу решать за нее, а вы не можете решать за нас"... Я чувствовала себя, как будто играю в любительской театральной постановке.

- Я тоже, - вздохнул Аксель. - Но по-другому до него, похоже, не доходит. Пришлось на ходу придумывать. И, по-моему, получилось достаточно убедительно.

- Согласна. И, кстати, беру свои слова обратно - это я про любительскую постановку. Мне показалось, что ты был убийственно серьезен.

На самом деле, Аксель сам не очень понимал, почему он так настаивал на том, чтобы поучаствовать в спасении пленников. За последние дни он сильно изменился, и теперь не был уверен, к лучшему ли изменения, с ним произошедшие. Еще несколько дней назад он в подобной ситуации не задумываясь отправился бы освобождать рабов, просто потому, что так было бы правильно. Даже зная, что один он ничего сделать не сможет. Аксель никогда не хотел быть героем, тем более - мертвым героем, но не попытаться означало бы, что он мог помочь, хотя бы теоретически, но не захотел, струсил. Оставил невинных людей без помощи. За последние дни он очень разочаровался в невинных людях. То, с какой готовностью они принялись поливать грязью охотников, заставило юношу пересмотреть свое отношение. Вопрос - стоят ли они того, чтобы их спасать, больше не имел однозначного ответа, и это было неприятно. Собственный цинизм был неприятен. Аксель честно признался себе, что согласился участвовать в этом рискованном предприятии только из-за Кары и гро Гуттормсена. Кара, похоже, хотела отомстить, или слишком близко к сердцу приняла положение несчастных пленников, потому что сама с трудом избежала подобной участи, а охотник... Охотник руководствовался теми самыми благородными мотивами, которые больше не имели значения для Акселя. За недолгое время общения юноша проникся огромным уважением к чопорному и немного наивному старику, и еще он завидовал его уверенности. Аксель остался в Пепелище ради этих двоих, а вовсе не ради тех четырех дюжин.

- Неподалеку от того места, где была стычка есть холм. На вершине небольшая роща, вся в сонной паутине - там довольно опасно, но если не заходить против ветра, ничего страшного. И оттуда отличный вид на развалины, в которых произошла стычка, и видны все подходы. Можно проследить, вдруг кто-нибудь из подручных этого короля все-таки явится, чтобы посмотреть, чем закончилась драка? Как-то же нужно выяснять, где у них основной лагерь. Не уверен, что мы сможем это отследить по вчерашним следам.

Кара с доводами, что навыками следопыта в достаточной степени не обладает, согласилась, и послушно последовала за Акселем, привычно оглядываясь по сторонам в поисках опасности.

***

Надежды Акселя не оправдались. Они просидели на этом холме до трех пополудни, но никто так и не явился, чтобы посмотреть на площадь, заваленную трупами. Зато охотник и воровка вдоволь налюбовались и на трупы, и на окружающий пейзаж, к тому же на солнце тела начали быстро разлагаться, запах доносился даже до того места, где они укрылись, что не добавляло настроения.

- Сдается мне, не сработала идея, - констатировала, наконец, Кара. Предлагаю переночевать тут, а потом все-таки поищем следы. Если, как ты говоришь, этот король был ранен, да еще рану зажимал рукой, должны были остаться следы крови. Может, удастся что-то разглядеть? - Особой уверенности в голосе воровки не было, но за неимением другого плана действий юноша согласился.

На площадь Аксель спускался с тяжелым сердцем и отвратительным настроением. Чем ближе они подходили к месту прошедшего накануне боя, тем сильнее чувствовался запах падали, тучи мух собрались над телами и лужами крови, которая успела почернеть и свернуться, но в землю не впиталась. Камни брусчатки когда-то уложили на совесть, они были подогнаны друг к другу так плотно, что и теперь трава пробивалась только в нескольких местах. Здесь никого не было со вчерашнего дня, но Акселю казалось, что жители пепелища появятся в самый неподходящий момент, когда они с Карой будут на открытом месте. Усталость и напряжение последних дней давали о себе знать - юноша был уверен, что из их затеи не может выйти ничего дельного - неопытный ученик охотника и воровка вряд ли могут противопоставить что-то нескольким десяткам головорезов, которые давно живут на Пепелище, отлично знают эти места, и считают их своим домом. Молодые люди не поднимали головы над уровнем травы, и передвигались настолько медленно, насколько это возможно, стараясь, чтобы их нельзя было вычислить даже по шевелению верхушек. На то, чтобы добраться до площади ушло больше часа, и когда они вышли на открытое пространство, Аксель уже почти уверил себя в том, что как только он это сделает, будет тут же схвачен. Кару он убедил остаться несколько раньше, чтобы иметь возможность прикрывать напарника в случае, если на площади ждет засада. Он не очень рассчитывал, что девушка справится с незнакомым метателем, снятым с одного из убитых стражников, просто хотел дать ей шанс бежать в случае нападения. Однако пока все опасения не оправдывались. Пока они лежали на холме, рассматривая трупы, Аксель насколько мог подробно вспомнил, как шел бой. Он представлял себе, где стоял король во время нападения, и где он был, когда в него попала стрела, так что найти следы крови не составило труда. Насколько Аксель смог рассмотреть в горячке боя, рана была не смертельная, но и не царапина. Кровоточить должна была довольно серьезно, и времени на перевязку у разумного точно не было. Значит, какие-то следы должны были остаться. Вспомнив, в какую сторону бежал бывший торговый партнер лейтенанта, Аксель прошел в ту сторону, и скоро увидел едва заметные следы на камнях. Помахав рукой, юноша дождался, когда Кара подойдет поближе.

- Давай я буду идти по следам, а ты чуть в стороне, вдоль развалин. Пройдем сколько сможе, а потом решим, что дальше.

- Плохая идея, - не раздумывая ответила девушка. - Я не смогу одновременно передвигаться скрытно, выслеживать засаду, и еще стараться не вляпаться в паутину или какую-нибудь другую здешнюю пакость. Лучше пойдем вместе, по тропе, я вижу, здесь часто ходили, так что, наверное, можно идти не очень опасаясь. И может быть, замечу что-нибудь, если ты пропустишь. Так будет безопаснее и для тебя и для меня.

Акселю не понравилось настроение, с которым это было сказано. Кару явно обуревал охотничий азарт и уверенность в собственных силах, которой не испытывал юноша, но убедительных аргументов, чтобы заставить девушку быть осторожнее ученик охотника придумать не смог. Скрепя сердце он согласился, и дальше они пошли вместе. Первое время юноша все время ждал нападения, замирая и оглядываясь, заслышав любой случайный шум, но постоянно находиться в напряжении было невозможно, и, постепенно он немного расслабился. Хотя скверное настроение и ожидание неприятностей никуда не делись - юноша через какое-то время даже обнаружил, что почти хочет, чтобы на них напали, и ожидание, наконец, закончилось.

Тем не менее, нападения все не было, следы попадались регулярно - по большей части редкие капли крови на камнях или траве, других следов опасный разумный за собой почти не оставлял, или преследователи не могли их заметить. Хорошими навыками следопыта не могли похвастаться ни воровка, ни ученик охотника. Только несколько раз встречались участки примятой травы - там, где король подолгу стоял, отдыхая или пытаясь остановить кровь. Медленное, осторожное передвижение затянулось надолго. Аксель с беспокойством отмечал, что они начали забирать все ближе к центру Пепелища, они уже начали чувствовать запах гари, которого до сих пор не было, иногда, когда ветер ненадолго менял направление, запах усиливался. Небо впереди поблекло, и юноша с беспокойством ждал момента, когда клубы дыма начнут заволакивать окружающее пространство.

Однако этого не случилось, даже когда солнце коснулось края земли и покраснело от дымки на горизонте. Напарники шли слишком медленно, за несколько часов они преодолели около дюжины километров. Следы теперь встречались совсем редко. Молодые люди подолгу шли, рассматривая землю, но следов крови почти не было, в какой-то момент она перестала встречаться вообще. Похоже, королю удалось остановить кровь - еще пару часов назад Кара нашла несколько обрывков ткани, испачканной красным. Однако теперь беглец был не столь осторожен - может быть от того, что потерял много крови, или не верил, что преследователи пройдут так далеко.

"Он просто не предполагал, что его станут так быстро искать", - подумал Аксель. - "Уже завтра следов станет еще меньше, а если бы утром прошел дождь, найти их стало бы вообще невозможно".

Тем временем характер местности вокруг поменялся. Здесь уже было гораздо суше - в непосредственной близости от сердца Пепелища почти не бывало дождей, и поэтому, как ни странно, лучше сохранились останки зданий. Сейчас Аксель и Кара шли по почти полностью сохранившейся улице. По сторонам стояли обгорелые остовы зданий. Уже явственно ощущался жар гигантской печи, в которую превратилась когда-то часть города - пока еще было просто тепло, но если следы не изменят направления, дорога перестанет быть такой комфортной. Ветер здесь почти постоянно дул в направлении разлома, относя клубы дыма на юг, и только поэтому можно было передвигаться, не заботясь о повязках и очках.

- Давай остановимся ненадолго, - не выдержал, наконец, юноша. Заметив несколько крупных каменных блоков - остатки стены. - Если ваши предположения насчет расстояния до их логова верны, населенные места должны вот-вот появиться. Странно, что мы до сих пор ни на кого не нарвались.

Кара молча сбросила рюкзак, и уселась на один из камней, с наслаждением вытянув ноги. Ей уже давно требовалась передышка, однако сообщить об этом не позволяла гордость.

- Да и темнеет уже. Лучше подыскать место для ночлега где-нибудь тут, а то и в самом деле нарвемся на кого-нибудь. - Теперь, когда Аксель заговорил об этом первым, девушка посчитала, что урона гордости не будет, если развить его идею. - А завтра побродим вокруг и осмотримся повнимательнее. А то бредем по сторонам не глядя, как на прогулке.

Аксель с трудом сдержал возмущенное кряхтение. Когда несколько часов назад он пытался напомнить об осторожности, был чуть ли не обвинен в трусости, и вот, пожалуйста - теперь на отсутствие бдительности пеняет сама Кара. И в обоих случаях виноватым оказывается он. Чтобы не быть обвиненным еще и в тунеядстве, юноша, вместо того, чтобы присесть рядом с девушкой, снял с плеч осточертевший за день рюкзак с провизией и положил его у ног воровки, а сам отправился в ближайшее здание - на разведку. Здание, бывшее когда-то жилым, не отличалось огромными размерами, характерными для многих образчиков архитектуры древнего квартала алхимиков, и было отлично сохранившимся - даже крыша накрывала его целиком, хоть и зияла прорехами в черепице. Помня, чем могут в Пепелище закончиться походы по руинам, ученик охотника с некоторой опаской входил внутрь, готовясь при первых же звуках обрушения выскочить наружу. Усталость, накопившаяся за последние дни никуда не делась, поэтому, весь уйдя в слух, юноша не сразу заметил, что здание неплохо обжито - в центре сложен очаг, вокруг которого были разложены лежаки - прямоугольные кучи сухих веток, сверху густо засыпанные сеном. Лихорадочно оглядевшись, юноша нашел в углу заготовленную кучу дров. Сердце пропустило несколько ударов, ладони вспотели. Моментально растеряв сонливость, юноша подавил первый порыв - выбежать из дома и убраться куда-нибудь подальше. Вместо этого он, ступая как можно тише, подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и, замирая на каждой ступени, поднялся наверх. Там тоже никого не было и напряжение немного отпустило - совсем чуть-чуть, потому что наверху, возле оконного проема обнаружился удобный насест - пост наблюдателя. Выглянув в окно, Аксель убедился, что проем выходит в ту сторону, откуда они пришли. Если бы здесь кто-то был, их обнаружили бы задолго до того, как они могли увидеть наблюдателя. Пораженный страшной догадкой, охотник ощупал сиденье, и облегченно выдохнул. Топчан был холодный, наблюдателей не было уже давно. Самое страшное подозрение не оправдалось - молодой человек опасался, что их заметили, и убрались подальше, чтобы заманить в ловушку. Тем не менее, ясности в ситуации по-прежнему не было, и от того было только тревожнее.

Ссыпавшись с лестницы насколько возможно быстро, не слишком нарушая тишину, Аксель быстрым шагом добежал до Кары, и в нескольких словах описал увиденное.

- Не знаю, почему их здесь нет, но лучше бы нам вернуться назад.

Кара уже натягивала на плечи лямки рюкзака, но остановилась:

- Подожди. Мне тут пришло в голову, что нам бы лучше знать, если они вернутся. Если мы сейчас спрячемся где-нибудь подальше, то как мы будем сюда завтра возвращаться?

Аксель секунду подумал. Он уже немного успокоился, и до этой простой мысли додумался самостоятельно:

- Нам нужно место, откуда будет видно улицу и вход на наблюдательный пост, но так, чтобы если кто-нибудь появится, можно было уйти незаметно. И хорошо бы это было на этой же стороне улицы - на тот случай, если понадобится подобраться к посту незаметно. Если придется переходить открытое пространство, нас точно увидят.

Воровка кивнула, принимая план, и помогла юноше устроить за спиной рюкзак. Подходящий дом нашелся достаточно быстро. Третий дом от поста дальше по улице сохранился почти так же хорошо, у него были выходы на обе стороны, и со второго этажа вся улица просматривалась как на ладони. Вот только внутри он выглядел гораздо хуже - кучи мусора, осколки битого стекла, и многолетние наслоения пыли.

- Говоришь, лежанки там были? - С тяжким вздохом задала риторический вопрос девушка, и принялась разгребать около окна наслоения грязи. Аксель понимающе вздохнул, и тоже занялся обустройством. О костре, естественно, пришлось забыть, так что поужинали холодной солониной. После короткой, но мучительной борьбы с собой, Аксель устроился возле окна:

- Первую смену дежурю я, - пояснил он свои действия, и Кара не нашла в себе сил протестовать. Она свернулась калачиком возле стены, положив голову на рюкзак, и мгновенно провалилась в сон. И проспала до самого рассвета, потому что разбудить ее было некому. Аксель так и уснул возле оконного проема, положив голову на скрещенные руки. Кара некоторое время размышляла над возможностью наказать беспечность, устроив юноше "веселую" побудку, но быстро отказалась от коварных планов. Аксель сидел, скрючившись в неудобной позе, лицо у него было несчастное и печальное, а поза ужасно неудобная - девушка с содроганием представила себе, как он будет себя чувствовать, когда проснется, и не стала усугублять предстоящие страдания. К тому же неизвестно, как себя поведет напарник, если его напугать. Если за ночь местные жители вернулись на наблюдательный пост, они могут заметить резкие движения или услышать крик. Воровка бесшумно встала и подошла к окну. Окна здания, в котором они ночевали, смотрели на запад. Наблюдательный пост был напротив, так что лучи восходящего солнца подсвечивали внутренние помещения дома, и Кара легко разглядела, что пост по-прежнему покинут. Тишину опустевшего района ничего не нарушало - ветер к утру почти стих, а других звуков не было и раньше. Девушка с сочувствием посмотрела на спящего товарища, подумав, что пока они с гро Гуттормсеном отлеживались в телеге, одурманенные наркотиком, Акселю приходилось убегать, потом следить и догонять, участвовать в драке... Она решила, что следующей ночью непременно выберет первую вахту и еще заставит парня устроиться с максимальным возможным комфортом. Если, конечно, следующая ночь будет такой же спокойной.

Юноша, почувствовав пристальный взгляд проснулся. Несколько секунд он непонимающе таращил глаза, но, сообразив, какую оплошность допустил, он мучительно покраснел и с трудом сдержал ругательство.

- Не мучай себя, я не Ида, и стыдить тебя не собираюсь. Любой мог заснуть после таких-то приключений, - поспешила успокоить его девушка. - Я сама только что проснулась, и, похоже, за ночь ничего не изменилось, так что можешь спокойно размяться, и будем искать местных жителей. Похоже, зря мы залезли в эту помойку, можно было выспаться на удобных топчанах.

Аксель благодарно кивнул - несмотря на утешения, он корил себя за столь вопиющую неосторожность, но слушать нотации было выше его сил. Он с трудом разогнулся, сдерживая стон.

- Знаешь, на самом деле это ведь очень странно, что мы никого не встретили. В прошлый раз где-то в этих местах нас нашли те, кто за тобой охотился. И ведь мы обходили само поселение. Ты, кстати, не узнаешь эти места? Вроде бы ты здесь была?

- Честно говоря, мне в тот момент было не до разглядывания окрестностей. Все эти развалины выглядят очень похоже друг на друга, так что не могу сказать точно. - Кара отошла от окна, и принялась рыться в дорожном мешке, доставая оттуда припасы. - Но, кажется, здесь и в самом деле слишком безлюдно даже для Пепелища. Вот только ума не приложу, куда они все подевались? Вроде бы деваться-то отсюда некуда...

Аксель забрал протянутый ему хлеб и солонину, и принялся задумчиво жевать.

- Как-то слишком много странностей... - юноша старательно пережевывал жесткое мясо, но продолжал размышлять вслух. - Слишком много народу, активная скупка пленников, теперь вот это таинственное исчезновение. Здесь явно нужен кто-то поумнее... вернее, поопытнее нас. Может быть, они, просто попрятались по норам, но верится слабо. Да и не поможет это - одно дело самим спрятаться, другое - рабов укрыть.

- Попробуем сегодня что-нибудь разузнать, - подытожила девушка. - Папаша, надеюсь, уже отсюда выбрался, и можно надеяться, что через пару дней будет здесь с подмогой. Следы для них мы оставили ясные, так что добраться сюда должны быстрее, чем у нас получилось. Мне как-то не по себе сегодня, но не сидеть же сложа руки.

Глава 6

Первые пару часов поиски были безуспешны. Напарникам не раз попадались свидетельства недавнего присутствия разумных, несколько соседних домов до последнего времени были заселены, и многие даже не лишены уюта. Когда им встретились три отреставрированных дома, стало ясно, что жителей в поселке изгоев действительно больше нет. Реставрация, конечно, сомнительная, но окна были затянуты пузырями, лишние оконные проемы закрыты камнями вперемешку с глиной, а дверные проемы не щерились пустотой; их закрывали прочные двери на ременных петлях. В общем, это были первые полноценные, хоть и неказистые жилища, встреченные в сгоревшем районе. И они были пусты. Причем покидали дома не в спешке - в зданиях оставались только самодельная мебель, и, кое-где остатки еды. Особого беспорядка не было.

Именно из-за этих находок молодые люди окончательно утратили осторожность. Было уже совершенно понятно, что поселок пуст, жители его покинули, и потому Аксель и Кара дружно решили, что опасаться больше нечего. Напрасно. Потеря бдительности чуть не стоила обоим жизни и очень сильно эти жизни осложнила на ближайшее время.

Начальный порядок движения, когда Аксель заходил в исследуемое помещение, а Кара оставалась страховать его на улице, показался напарникам пустой тратой времени. В какой-то момент Кара предложила разделиться, и осматривать каждый свою сторону сохранившейся улицы. Большую часть времени они все равно оставались друг у друга на виду, и уж, по крайней мере, в пределах слышимости, когда заходили в дома. Через несколько сотен метров древняя улица упиралась в трещину в земле, откуда клубами вырывался дым пополам с паром, нападения с той стороны можно было не ждать, поэтому идея показалась обычно осторожному Акселю здравой. Он немного расслабился, и даже почти начал получать удовольствие от прогулки и окружающего пейзажа. Нечто сюрреалистическое было в ландшафте. Хорошо сохранившийся ряд домов по обе стороны от чистой и почти не заросшей мостовой, шум ветра, поднимающиеся далеко впереди клубы белоснежного дыма, и вокруг этого островка порядка насколько хватало глаз развалины и редкие чахлые кусты. Юноше вспомнились школьные занятия истории, на которых преподаватель рассказывал сказки эпохи, которая предшествовала Катастрофе. Именно так, по мнению древних разумных выглядела дорога в загробную жизнь. Легко представлялось, что где-нибудь там, в клубах дыма, скрывается какой-нибудь жестокий бог, который оценит прожитую пришельцем жизнь, и определит ему наказание.

Странные игры природы в Пепелище делали жизнь в непосредственной близости от разлома вполне сносной - ветер, дувший в сторону центра разрушенного района, почти не стихал, и, не смотря на столь неприятное соседство, тут вполне можно было существовать без повязки. И все равно Аксель не понимал, почему изгои выбрали для жизни именно эти места. Опыта путешествий по этому району у юноши было немного, но даже его хватало понять, что здесь достаточно более комфортных мест для проживания. Даже не смотря на то, что дома ближе к центру почему-то сохранились лучше. "Может быть, в этом и причина?" - думал юноша. - "Лучше сохранились дома, в них больше антиквариата, не нужно далеко ходить?" Если бы он знал, при каких обстоятельствах узнает разгадку странного поведения, наверняка предпочел бы остаться в неведении. Он как раз обнаружил очередное сохранившееся здание, оснащенное дверьми и даже ставнями на окнах, совсем небольшой домик, стоявший ближе к центру улицы, чем прочие. Вероятно, когда-то здесь было богатое поместье, а в крепком строении, к стенам которого с обеих сторон примыкала высокая ограда, коротали ночи стражники. Само поместье не перенесло землетрясения, последовавшего за пожаром, а домик привратника стоял, как ни в чем не бывало. Даже черепица сохранилась почти целиком - безусловно, сейчас маленький дом, состоящий всего из одной комнаты, оставался одним из самых прочных и удобных для жизни во всем Пепелище.

Дверь не была заперта, но странное дело, открываться не пожелала. После того, как юноша ее толкнул, она отворилась на ладонь, пропустив в помещение пучок света, и застопорилась. Аксель недоуменно толкнул ее посильнее - и тоже безрезультатно. Витая мыслями в облаках юноша не заметил нелепости ситуации. Почему дверь привалена изнутри, если в доме явно никого нет?

А в следующий момент думать стало некогда. Кара у него за спиной удивленно вскрикнула:

- Это то самое место! Меня здесь держали! - и решительно сдвинула засов с двери дома, стоящего напротив. Ее тоже не насторожило, что дверь закрыта, и что она единственная, открывается не в ту сторону, как в остальных домах в поселке. Это естественно, если там держали пленников, но для чего нужно было оставлять засов, если все ушли? Аксель все-таки сообразил на секунду раньше, он хотел крикнуть "Стой!", но не успел. Кара уже открыла дверь. В полумраке заколоченного здания, она разглядела неровный ряд светящихся глаз и силуэты четверых живоглотов, сидящих полукругом вокруг двери. Кара от страха замерла на мгновение, которого хватило вожаку, чтобы прыгнуть к двери. Звери были заперты в пустом помещении больше суток, да и до этого их не баловали регулярной кормежкой. И сейчас они видели перед собой добычу. Им уже приходилось пробовать плоть разумных - единственный доступный деликатес в Пепелище. Обладая чутким слухом и обонянием, они давно знали о приближении потенциальной добычи, крохотных мозгов гибрида зверя и пресмыкающегося хватило, чтобы не шуметь раньше времени. И вот дичь попала в засаду.

Каре не впервой было попадать в опасность, она мгновенно взяла себя в руки и захлопнула дверь, но той самой секунды ошеломления не хватило, чтобы задвинуть засов. Тяжелая туша врезалась в дверь, своим весом распахнув ее и отшвырнув девушку чуть ли не на середину улицы. Живоглот выкатился следом и вскочил на ноги. Воровка, оглушенная ударом, выронила свой стреломет. Она только поднималась на колени, а звероящер уже готов был прыгнуть еще раз, вцепившись клыками в шею. Аксель успел раньше. Позже он вспоминал этот момент, и каждый раз думал, что будь у него хоть секунда на размышление, он бы так и не выстрелил. Кара находилась почти на одной линии между юношей и зверем, Аксель видел только голову и часть груди хищника, тем не менее, три из четырех выпущенных снарядов достигли цели, сбив ему прыжок, а один ушел выше и левее, никого не задев. Вожак стаи был обезврежен, но остальные ее члены уже выскакивали из здания. Просидевшие несколько дней в темноте закрытого помещения, твари были ошеломлены ярким светом, но растерянность не могла продолжаться долго. Кара, вскочив с колен и еще не разогнувшись, бросилась к Акселю, а за ней уже неслись трое живоглотов. Девушка не знала о том, что дверь в сторожку заклинило, и рассчитывала укрыться в помещении. Акселю не оставалось ничего другого, кроме как стрелять по догоняющим дичь животным. Юноша остро пожалел, что сейчас у него в руках армейский стреломет. Здесь гораздо лучше подошел бы его одноручный - после того, как над ним поработал гремлин, он стал гораздо мощнее. Стреляй он из него, каждому живоглоту хватило бы одного выстрела, а сейчас он видел, как звери спотыкаются от попаданий, взвизгивают, но и не думают останавливаться. Даже вожак, пораженный сразу тремя стрелками, уже снова завозился, тяжело поднимаясь на ноги. Сконцентрировать внимание на одном живоглоте, чтобы его добить, значило позволить остальным животным все-таки догнать девушку.

На то, чтобы пересечь улицу у Кары ушло едва ли десять секунд. В магазине стреломета оставалось три стрелки, и юноша уже готовился бросить его, чтобы попытаться успеть выхватить из внутреннего кармана маленький, понимая при этом, что все равно не успевает. Не понадобилось. Воровка и не думала останавливаться. Она не знала, что дверь заклинило, и потому, не снижая скорости ударилась в нее всем телом. Удар, скрежет распахиваемой двери, и вот девушка уже внутри. Аксель, у которого как раз закончились снаряды, успевает пнуть в морду вырвавшегося вперед, роняющего слюну и капли крови звероящера, заскакивает в сторожку, изо всех сил упирается в дверь, чтобы снова ее закрыть. Дверь поддается неохотно, с той стороны слышится удар и в щели между косяком и дверью появляется чешуйчатая лапа. Мощные кривые когти сжимаются и разжимаются, лапа дергается из стороны в сторону в попытке схватить вкусного разумного и давление со стороны улицы только увеличивается, но тут рядом появляется Кара, помогая захлопнуть дверь. Вдвоем им удается прижать лапу, девушка бьет по ней чем-то увесистым, и, наконец, дверь удается закрыть. Пока Аксель стоит, прижавшись к ней в ожидании новых ударов, Кара забивает между полом и дверным полотном деревяшку, и приваливает еще какой-то хлам, которым, похоже, и была заложена дверь. От ударов снаружи хлипкая баррикада содрогается, но удерживаемая юношей, дверь остается закрытой.

- Держи! Я сейчас! - хрипит девушка, бросается к окну сдергивая с плеча Акселя каким-то чудом не потерянный до сих пор стреломет, и распахивает ставни. Аксель вновь не успевает ее остановить, но это и не требуется - не попытавшись выстрелить, Кара едва успела захлопнуть ставню и отпрыгнуть от окна, когда слышится тяжелый удар и скрип когтей.

- Ищи какую-нибудь палку, - прохрипел Аксель, изо всех сил упираясь в дверь. Удары по ней так и не прекратились, только теперь живоглоты принялись пробовать на прочность еще и оконные ставни. - Или зажги факел. Нужно оттолкнуть, а уже потом стрелять. И возьми у меня метатель, стреломет пустой.

Кара сбросила с плеч мешок, достала огниво и принялась судорожно чиркать стержнем по лезвию ножа. В свете высекаемых искр Аксель пытался рассмотреть комнату, в надежде найти что-нибудь, что помогло бы отбиться от зверей, но ничего подходящего усмотреть не получалось. Наконец трут разгорелся. Держа его перед собой девушка пыталась рассмотреть что-нибудь, но потом, заметив что-то у себя под ногами замерла на секунду и отскочила в сторону.

- Аксель! Здесь люк.

- Так открывай его, - прошипел юноша, содрогаясь от очередного удара.

Кара уже и так дергала за кольцо на крышке, помогая себе ножом, который она всадила в щель между полом и дверью.

- Готово. Здесь лестница. Глубоко!

- Спускайся! Я за тобой. - Аксель уже не мог удержать баррикаду, удары сыпались все чаще, живоглоты планомерно вышибали дверь, ударяясь об нее с разбегу. Кажется, они устроили что-то вроде конвейера, как только один отходил от двери, об нее сразу же ударялась туша другого. Постепенно дверь начала поддаваться, юноша ничего не мог поделать, пятки скользили по полу. Краем глаза он следил, как Кара торопливо спускается в подвал. Аксель дождался момента, когда она скроется в проеме, подождал еще немного, чтобы дать девушке время спуститься на несколько ступеней, и, резко отпустив дверь, подбежал к дыре. Грохот развалившейся за спиной кучи хлама только придавал проворства. Пока Аксель стоял возле двери, ему казалось, что времени на спуск будет больше, но дверь распахнулась почти сразу, как только он ее отпустил. Аксель спрыгнул в проем, одновременно ухватившись за край подвального люка и пытаясь нащупать ногами ступени лестницы. Ноги провалились в пустоту, он представил, что сейчас свалится на голову Каре, но, провалившись по пояс, он застрял, зацепившись рюкзаком за край проема. Ступень нащупать все никак не удавалось, казалось, что сейчас в спину вонзятся кривые когти. Акселю хотелось замереть на секунду, чтобы сообразить, что нужно делать, при этом он понимал, что этой секунды у него нет. Паника уже почти захлестнула сознание, когда он почувствовал, как его ногу снизу схватили и подвели к опоре. Чуть толкнувшись вверх, он повернулся, освобождая рюкзак, и резко присел, отпустив край люка. Скрежет когтей по крышке показал, что он успел в последний момент.

Аксель позволил себе сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, и чуть не закашлялся. Он висел, опираясь одной ногой на ступеньку, а спиной на стенку шахты, в абсолютной темноте и воздух в этой темноте совсем не был затхлым. Он пах гарью и почему-то паром. Постаравшись, чтобы голос дрожал не слишком сильно, Аксель спросил:

- Кара, ты тут?

- А ты как думаешь?! - приглушенно раздалось снизу. - Я же твою ногу держу.

- Я не чувствую, слишком напряжен. А почему здесь так темно? У тебя же огниво было.

- Было. Только я его уронила.

- Понятно. Что ж ты не сказала, что здесь скобы, как в шахте? Я-то думал, обычный подвал, с лестницей.

- Извини, но у меня было маловато времени, чтобы подбирать слова. Тебе действительно так интересно узнать точную причину?

- Нет, я просто ужасно напуган и оттого мелю чушь. Может, будем уже спускаться? Этот скрежет над головой очень нервирует. Такие целеустремленные твари... Знаешь, мне кажется, если дать им достаточно времени, они и сюда проберутся.

Кара молча согласилась, и начала спускаться. Аксель последовал за ней. Спускаться пришлось достаточно долго, они успели устать. Аксель машинально считал ступеньки, и выяснил, что их было сорок восемь штук. Учитывая примерное расстояние между ними, получалось, что они спустились метров на пятнадцать.

- Знаешь, что-то это не похоже на подвал. Не бывает таких глубоких подвалов, да и зачем вообще нужен подвал в сторожевом доме? - Акселю было не по себе - они спускались неизвестно куда, вокруг было темно и трудно дышать от запаха гари. Тишина и неизвестность пугали, все тело пробивала нервная дрожь, которая всегда появляется после драки, и от того на него напала излишняя говорливость. Кара, напротив, была молчалива и на вопросы не отвечала. Причины нежелания общаться обнаружились, когда спуск закончился. Девушка, в став на твердую землю, со стоном сползла по стене.

- Ты что, ранена?! Почему молчала? Ну что ты молчишь?! - Аксель не на шутку перепугался, поняв, почему за эти несколько минут девушка не реагировала на его реплики.

- Да не ранена я, - прервала его Кара. - Плечо болит. Я в дверь врезалась с разбегу, думала, она открыта. Я сначала внимания не обратила, а потом, уже на лестнице почувствовала, что болит. Думала, эта шахта никогда не закончится. Если бы она была чуть глубже, сорвалась бы.

- Ох ты ж, - Аксель вспомнил, с какой силой девушка врезалась в дверь, и у него мурашки побежали по спине. Он принялся шарить по полу в поисках оброненного огнива.

- Сейчас-сейчас, - приговаривал юноша. - Далеко оно отлететь не могло.

- Здесь влажность, как в орочьих банях. И пахнет так же, Свежего воздуха мало. - Сквозь зубы процедила девушка. - Все равно огонь развести не удастся, и гореть он не будет. А руку, я, кажется, сломала. Лучше помоги мне пристроить повязку.

Аксель все-таки нашел злосчастное огниво, но огонь развести действительно не удалось. Была ли причиной повышенная влажность, из-за которой мгновенно отсырели все вещи, включая трут, или слишком малое содержание кислорода в воздухе, неизвестно. Дышать действительно было тяжеловато, и юноша подумал, что если им придется просидеть здесь слишком долго, обратно они могут уже не подняться - просто не хватит сил. Он помог Каре стянуть рубаху, и в свете высекаемых искр попытался разглядеть руку, при этом старательно отводя глаза. Ему было неловко, но взгляд все равно против воли соскальзывал на другие открытые участки девичьего тела, отчего юноша мучительно краснел, так что Кара в конце концов не выдержала:

- Слушай, ты только не обижайся, мне где-то даже льстит твое внимание, но ты не находишь, что сейчас не самое подходящее время, чтобы пялиться на мою грудь? - прошипела она, поморщившись от слишком резкого движения юноши. - Вот уж не подумала бы, что даже в такой ситуации можно интересоваться такими вещами!

Аксель и сам себя не понимал. Плечо у девушки выглядело ужасно, оно уже распухло, по нему начинал расплываться огромный кровоподтек, который частично переходил на локоть. Самое меньшее - сильнейший ушиб, но скорее перелом. Они сидят в глубоком подвале, в темноте, без возможности разжечь огонь, дышать трудно от жары и дыма, вылезти в ближайшее время не представляется возможным - живоглоты вряд ли оставят их в покое и позволят уйти. Еды осталось совсем немного, воды - еще меньше. Помощь придет неизвестно когда, и еще не факт, что их смогут здесь найти, хотя в последнем Аксель не слишком сомневался. Да, они выяснили, куда подевались местные жители - дверь сторожки была закрыта изнутри, значит, они воспользовались тем же путем, что и Аксель с Карой, но пользы от этого знания не слишком много. И в этой ситуации, Аксель все равно не мог безразлично смотреть на красоты, открывшиеся после того, как Кара сняла рубаху.

Кое-как зафиксировав пострадавшую руку, юноша поспешно отвернулся и постарался осмотреться. Было уже понятно, что это вовсе не подвал. Неизвестно, кому принадлежало когда-то это поместье, и для чего владельцу потребовался подземный ход в сторожку, но, без сомнения, это был именно он. Аксель и Кара находились в самом его начале, и, если Аксель не ошибался, тоннель шел перпендикулярно улице, в сторону главного здания поместья, которое теперь было разрушено.

- Ты посиди пока, а я схожу посмотреть, что там дальше. - Предложил юноша. - Наверное, они ушли по этому тоннелю, и выбрались где-то еще. Не может быть, чтобы второго выхода не было, я почти уверен, что те, кого мы ищем, ушли этим путем. Мне кажется, там впереди поворот, пройдусь до него, и вернусь. У тебя еще осталась вода? Могу оставить свою флягу. - Аксель вдруг почувствовал сильную жажду, и подумал, что у Кары может и не быть воды, а попросить она стесняется.

- Нет! Не бросай меня тут! - поспешно отказалась девушка. Она и сама не понимала, почему предложение Акселя ее так напугало. - Не хочу сидеть здесь одна, в темноте. У меня не нога болит, а рука, двигаться это не помешает. Лучше помоги мне встать, вместе пойдем. Все равно мы здесь оставаться не будем, а к долгому отдыху это место не располагает.

Аксель не стал спорить, и они медленно побрели по коридору. Огонь разжечь так и не удалось, приходилось через каждые несколько шагов освещать путь, высекая искры огнивом. Последнее не слишком помогало - воздух в тоннеле был не прозрачным, видимо, где-то он сообщался с той трещиной, которую они видели, будучи на поверхности. В неровном свете искр впереди виднелось нечто, напоминающее стену - Аксель предположил, что это поворот тоннеля, и предложил идти на ощупь, пока не упрутся в нее, а уж потом подсветить еще, но Кара его отговорила:

- Знаешь, мы с тобой уже один раз решили побыстрее - результат мне не нравится, - она указала подбородком на притянутую к телу руку и сморщилась, сообразив, что в темноте ее жест все равно не видно. - Вдруг тут какие-то ловушки? Если они ждали преследования, могли оставить какие-нибудь сюрпризы. Разумнее всего было бы оставаться на месте и ждать, когда нас спасут. Справедливость и помощь товарищам по несчастью это, конечно, хорошо, но, собственная жизнь мне дороже. Если бы не боялась задохнуться, я бы предложила так и сделать.

- Пожалуй, ты права, - согласился Аксель. - Только объясни мне, пожалуйста, почему ты вообще так рвалась на помощь рабам? С самого начала было ясно, что затея ужасно опасная, я огласился только потому, что иначе сюда отправился бы гро Гуттормсен, да еще один. Я не хочу сказать, что ты черствая и равнодушная, но все-таки такое самопожертвование на тебя не слишком похоже.

- Сама не понимаю, - призналась Кара. - Скорее всего, дело в сонном зелье, которым нас опоили, я просто не слишком хорошо соображала, что делаю. Да и не хотела тебя одного отпускать. Подумала, что ты непременно решишь проявить благородство и будешь изображать героя-одиночку. Не хотелось бы так глупо потерять одного из трех разумных, которые относятся ко мне нормально.

Акселю стало неловко и очень приятно. До сих пор Кара не слишком демонстрировала теплые чувства, и юноша даже немного обижался - сам он давно считал девушку как минимум другом. И еще он подумал, что разбитое плечо беспокоит ее гораздо сильнее, чем она пытается показать, иначе бы она не позволила себе расслабиться настолько, чтобы делиться сокровенными переживаниями.

Они шли еще минут десять, обсуждая, в какое, недоступное для перехода по поверхности место, может вести тоннель, пока рука Акселя, которой он все время касался стены, не провалилась в пустоту. Юноша вздрогнул от неожиданности, при прошлой попытке осветить путь никаких ответвлений они не заметили. Воспользовавшись огнивом, они рассмотрели дыру а кладке стены, которая вела куда-то влево и вниз.

- Сдается мне, дальше нам именно сюда, - несчастным голосом констатировала Кара.

- Да нет, ты что, - испугался Аксель. - Может быть, это просто обвал. Давай сначала посмотрим, что там за поворотом.

Он зря надеялся. Никакого поворота впереди не было - то, что они в потемках принимали за поворот, оказалось просто обвалом. Всего через несколько шагов друзья уперлись в кучу камней и земли, по ее виду было ясно, что обвал старый - камни плотно слежались, а кое-где поросли мхом. Не слишком густым, не смотря на высокую влажность, климат здесь не очень подходил даже для такого неприхотливого растения, но было ясно, что дороги дальше нет. Пришлось возвращаться к пролому.

Именно там они наткнулись на первую ловушку. Это была совсем незамысловатая ловушка, но если бы не случайность, для Акселя она могла бы стать последней. Вернувшись к пролому, молодые люди постарались его осмотреть. Кусок стены, тоннеля когда-то провалился наружу, образовав неровный каменный спуск куда-то в темноту - судя по всему, это была естественная пещера. Подземный ход, прокопанный древними строителями, проходил очень близко к ней, и землетрясение, случившееся после грандиозного пожара, сломало тонкую каменную перемычку. Откуда-то из глубины, на самой границе слышимости доносился монотонный гул, происхождение которого оставалось неясным, как бы тщательно Аксель и Кара не прислушивались. Попытка осветить пещеру огнивом тоже не принесла результата, кроме того, что Аксель, неловко дернувшись, это огниво уронил, и оно, пару раз ударившись о камни где-то под ногами, осталось лежать в щели. Выругавшись, юноша присел на корточки и стал ощупывать камни, в поисках потери - остаться без единственного, пусть и почти бесполезного источника света было страшно до дрожи. Огниво найти никак не удавалось, зато Аксель наткнулся ладонью на туго натянутую веревку почти у самого выхода. Совсем не высоко, сантиметрах в десяти от земли. Замерев, юноша осторожно провел рукой по веревке, но концов не нашел. Он сообщил о находке Каре, осторожно переступил через веревку, и продолжил поиски. К счастью, потеря вскоре нашлась. Не меньше двух дюжин раз пришлось чиркать горючим камнем прежде, чем Аксель нашел оба конца веревки; одним концом она была привязана к деревянному колышку, глубоко забитому в камни недалеко от входа, другой проходил через кольцо, укрепленное на таком же колышке с другой стороны от пролома, а потом бечевка уходила вверх, где над проломом был установлен хлипкий деревянный помост, нагруженный камнями. Можно было не сомневаться - если за веревку дернуть, стопор, удерживающий навес на своем месте будет выдернут, и вся эта куча камней посыплется вниз, ломая кости неосторожному преследователю, и заодно заваливая проход.

- Мне все меньше хочется туда идти, - призналась Кара, когда они разобрались в механизме действия ловушки. - Этот веселый розыгрыш совсем простой, но мы бы почти наверняка попались, если бы ты не уронил зажигалку.

- А что делать, - печально вздохнул Аксель. - У меня уже голова болит от дыма. Мы можем просидеть здесь несколько часов, но рано или поздно уснем, и, думаю, проснуться не получится. Остается только утроить бдительность. Будем проверять каждый шаг. Мне кажется, эта ловушка для того и сделана - как можно сильнее задержать нас. А как только воздух станет посвежее, остановимся.

Кара промолчала. Она почувствовала благодарность к приятелю - он, так же как и она, не мог быть уверен, что им удастся добраться до мест, где "воздух станет посвежее", но не стал об этом говорить, чтобы не расстраивать.

Аксель аккуратно отвязал один конец бечевки от колышка, и, привстав на цыпочки перерезал другой - тот, который был привязан к стопору ловушки. Он посчитал, что в их положении не стоит пренебрегать мелочами, а бечевка была крепкая и могла для чего-нибудь пригодиться. Потом они осторожно, ощупывая каждый камень, спустились с насыпи. Пещера была велика. Они решили, что осматривать ее целиком нет смысла, и направились в ту сторону, откуда слышался гул. Теперь они продвигались еще медленнее, приходилось внимательно осматривать каждый метр поверхности перед собой, и, хотя ловушек больше не было, оба даже и не думали о том, чтобы поторопиться - слишком свежо было воспоминание о груде камней над входом. Аксель уже давно чувствовал усталость. Движения были монотонны и однообразны. Сделать шаг, провести краем огнива по лезвию ножа, осмотреть место для следующего шага, еще раз чиркнуть огнивом, снова вглядеться в даль, сделать шаг и повторить последовательность действий. Глаза болели от частых вспышек, разглядеть что-то на неровной каменной поверхности в тусклых вспышках искр было трудно, тем более что глаза слезились от дыма. Организм, накапливающий яды протестовал, хотелось лечь и поспать хоть пару часов, температура вокруг все повышалась, одежда была насквозь мокрая от пота и очень хотелось пить, но воду приходилось экономить, потому что они не знали, когда удастся наполнить фляги. На то, чтобы пересечь пещеру - каких-то полторы тысячи шагов - ушло больше двух часов, и этот путь потом еще долго снился в кошмарах и Акселю и его подруге. Когда они поняли, что за гул они слышат, им стоило огромных трудов удержаться, чтобы не побежать - впереди была подземная река. Когда-то вся пещера была затоплена водой, но землетрясение открыло путь для воды, и подземное озеро обмелело - теперь по центру пещеры протекала река, которая заканчивалась водопадом. Они оказались у самого края - там, где поток срывался в глубины, в которых до сих пор что-то горело, и где-то там, в конце пути, вода встречалась с огнем, вскипала и испарялась, поднимаясь наверх и смешиваясь с дымом - именно поэтому здесь было так жарко и трудно дышать.

Молодые люди долго пили ледяную чистую воду, и все никак не могли напиться. Аксель когда-то читал, что простая вода кажется наивкуснейшим напитком для тех, кто долгое время был ее лишен, но только сейчас прочувствовал это на себе. Он бы не смог остановиться, если бы не более опытная Кара:

- Все, хватит, - она оттолкнула его от воды. - Желудок лопнет.

Аксель неохотно поднял голову, потом набрал воду в ладони и умылся. Стало немного легче.

- Нужно идти вверх по течению. Чем дальше от водопада, тем легче будет дышать. Надеюсь, дальше пещера сужается не настолько, чтобы пришлось лезть в воду.

- Мы что-нибудь придумаем! - оптимистично заявил юноша. Он переживал приступ эйфории.

Останавливаться на отдых не стали - не смотря на то, что проблема отсутствия воды была решена, оставался еще отравленный воздух. Дышать в непосредственной близости от водопада было еще тяжелее, чем в подземном ходу. Аксель снял рубашку и, намочив ее в воде, протянул девушке:

- Приложи к плечу. Когда нагреется, снова намочим. Может, хоть немного поможет.

- Хорошая идея, - согласилась Кара. - Я бы не сообразила. - Вода была ледяная, но девушка все равно с удовольствием окунулась бы в нее полностью, если бы не боялась, что ее унесет течением. Она раздумывала некоторое время, не попросить ли Акселя помочь ей снять рубашку, чтобы обмыться хотя бы так, не забираясь в воду, но вспомнила, с какими трудностями они столкнулись в прошлый раз и, не удержавшись, захихикала. Все-таки она осуществила задумку - на этот раз освещения не требовалось, так что она вытащила здоровую руку из рукава, а дальше Аксель помог ей стащить рубашку окончательно. Двигать разбитой рукой было больно, прикасаться к плечу невыносимо, но после того, как она приложила к ней мокрую рубашку Акселя, стало немного легче.

Движение после того, как они определились с направлением, ничуть не ускорилось, но теперь, когда они знали, что рядом вода, и что скоро воздух станет чище, у обоих открылось второе дыхание. К тому же Аксель соорудил для себя и Кары влажные повязки, дышать стало легче. Головная боль, которая мучала последнее время, стала отступать. Через час Кара заметила следы присутствия разумных - ничего серьезного, но в месте наиболее удобного спуска к воде на камнях осталось немного песка. Больше в пещере его нигде не было, значит, этот песок принесли на своей обуви те, кто прошел здесь до них. Сначала она даже предположила, что у жителей Пепелища здесь были лодки, на которых они и уплыли, но, по некотором размышлении это предположение посчитали маловероятным. Слишком быстрое течение, слишком узкие берега - здесь просто не смогла бы проплыть достаточно крупная лодка с необходимым для движения против течения количеством весел. И уж тем более, здесь не было места для паровой машины - после того, как девушка высказала такое предположение, Аксель даже рассмеялся. Он, в детстве просто бредил пароходами, после того, как отец устроил им путешествие на такой машине, которая везла металл и изделия в далекие степные государства. Во время путешествия мальчишка не вылезал из машинного отделения. Он без устали слушал пояснения широкого добродушного гнома-машиниста, а потом еще долго читал про пароходы и паровые машины все, что только можно было найти в школьной и отцовской библиотеках. Он знал, что такие машины устанавливаются на суда, водоизмещением более семидесяти пяти тонн, для меньших паровых двигателей просто не конструировали и не производили. Впихнуть даже самое маленькое из паровых судов в эту речку, противоположный край которой можно было заметить даже в скудном свете высекаемых огнивом искр, было просто невозможно. Выслушав пояснения, воровка неожиданно резко огрызнулась:

- Ну уж простите мое невежество, гро Всезнайка. У меня не было доброго папочки, который покатал бы меня на пароходе и показал машинное отделение. Мой папаша с нетерпением ждал, когда я подрасту достаточно, чтобы меня можно было сдать в бордель, в аренду, как мою мамашу. Она была слишком стара, и денег на выпивку ему ужасно не хватало, к тому же она и сама была не дура выпить, и частенько утаивала от него свои заработки. Вопросы моего образования его не интересовали.

Аксель моментально устыдился. Ему было неловко за свое благополучное детство, хотя он понимал, что его вины в этом нет. Он тут же извинился, и не нашел ничего лучше, чем предложить, когда все закончится вместе навестить его родителей, и может быть даже попросить отца устроить еще одно путешествие на пароходе. Кара рассмеялась на его предложение. Она и сама не понимала, почему так разозлилась:

- А тебе не кажется, что твоим почтенным родителям лучше не знать, что ты водишь дружбу с воровкой? Думаю, их это шокирует. Чего доброго, меня из дома выставят, когда узнают.

Тут уже настал черед Акселя обижаться:

- Мои родители всегда с уважением относились к моему выбору друзей. Они знают, что я не стану, как ты говоришь, водить дружбу с недостойным разумным, они никогда не усомнятся в тебе, независимо от рода твоих занятий! И наверняка будут рады, если я им тебя представлю - в моей способности разбираться в людях они не сомневаются. - Аксель немного подумал, и добавил немного опечаленным тоном: - Хотя, наверное, стоило бы. Как только я убил одержимого, друзей у меня совсем не осталось.

- Ерунда, - успокоила его девушка. Они просто напуганы и не знают, как реагировать. Для них ты изменился слишком резко. Не знаю уж, много ли у тебя было друзей раньше, но, думаю, если эта история закончится благополучно, многие пересмотрят свое отношение. А даже если и не пересмотрят - это вовсе не значит, что ты выбрал плохих друзей. Просто у вас действительно слишком разные жизни. Ты тоже прости, что я назвала тебя всезнайкой и посчитала, что твои родители могут меня выгнать.

Аксель все-таки решился спросить:

- А что сделал твой отец, когда ты подросла? Ну, в смысле, достаточно, чтобы работать в борделе?

- Да ничего. К тому времени его уже несколько лет как повесили. За убийство моей матери, если тебе интересно. А сама я неплохо умела чистить чужие дома от излишков ценностей. И нет, я совсем не жалею ни его, ни мать. Мамаша ухитрялась избивать меня еще сильнее, чем папаша, так что когда их не стало, я не почувствовала ничего, кроме облегчения. И вовсе незачем так краснеть.

- Ты что, видишь в темноте? - опешил ученик охотника.

- Да ничего я не вижу, - хмыкнула Кара. - Я просто знаю, что ты все время краснеешь. Это так мило! И сейчас ты покраснел еще сильнее!

Аксель вполголоса помянул ушедших богов, и принялся с удвоенным вниманием разглядывать дорогу перед собой, каждые несколько секунд чиркая огнивом. Неожиданная мысль заставила его резко остановиться, будто упершись в стену. Ему было ужасно неловко, он не знал, как сформулировать вопрос, но и не задать его не мог:

- Слушай... Ты сказала, твой отец хотел продать тебя в публичный дом... А другие... девушки... их тоже продали туда? Против воли?

Кара неопределенно хмыкнула.

- Почему же? Многие идут сами, просто не видя другого выхода. Вынуждены идти, чтобы прокормить себя и семью.

- Понятно, - пробормотал Аксель и помрачнел.

- Да чего с тобой? Чего ты так расстроился?

Юноше ужасно не хотелось рассказывать, но он решил во всем признаться.

- Понимаешь, когда я только явился для того, чтобы проходить обучение у гра Монссон, она в первый же день отправила меня в бордель, и проследила, чтобы меня там хорошенько... кхм, обслужили. Сказала, что ей не нужно, чтобы я пялился на ее задницу вместо того, чтобы слушать, что она говорит. И мне там, если честно, очень понравилось. И мне не показалось, что они несчастные женщины, которые вынуждены заниматься тем, что они делают. И я даже хотел как-нибудь сходить туда еще раз, но теперь как-то... - Аксель ожидал услышать в ответ что-то пренебрежительное, боялся услышать отвращение в голосе подруги, но услышал только искренний интерес:

- А ты помнишь, как этот бордель называется?

- Розовая фиалка. какая разница?

- О, разница существенная, - рассмеялась Кара. - Во-первых, еще раз сходить в это достойное заведение тебе удастся только после того, как ты станешь охотником. Ну, или если тебя Ида решит поощрить за что-нибудь. Потому что извини, но твоих заработков на этих девочек не хватит.

- Почему не хватит? Ида сказала, что будет вычитать из моей стипендии.

- В таком случае, ей придется вычитать из твоей стипендии всю стипендию примерно три месяца. Может, чуть больше, - усмехнулась девушка. - В общем, тебе совершенно не о чем переживать. Это же самый дорогой бордель во всем Пенгверне! Да чтобы туда устроиться, кандидаток тщательно выбирают из толпы желающих, а потом счастливиц долго обучают всему, что нужно знать и уметь, и многих на этом этапе отсеивают. Да про этот бордель легенды ходят! За несколько лет девушки зарабатывают себе достаточно, чтобы обеспечить достойную старость, многих забирают себе в личные служанки состоятельные господа, а некоторым посчастливилось даже выйти замуж. Так что не стоит сравнивать грязный дешевый трактир в рабочем районе, который был уготован мне, и этот элитный пансионат для неблагородных девиц. Пользуйся, на здоровье, - и Кара ехидно захихикала.

***

Следующая находка была гораздо нагляднее, чем следы песка на камнях. Но Аксель предпочел бы обойтись и без столь яркого подтверждения присутствия в пещере разумных. Большая каверна, в которую они попали через пролом в подземном ходу, давно закончилась. Проход сузился, и теперь молодым людям приходилось иногда пробираться, прижимаясь спинами к неровной стене пещеры, чтобы не свалиться в воду. Огнивом тоже приходилось пользоваться все реже, по мере удаления от водопада, на стенах стали встречаться островки светящегося мха. Вероятно, он светился совсем слабо, но глазам, много часов привыкавшим к темноте этого было достаточно. Первой труп увидела Кара. Она слабо вскрикнула, и Аксель, оглянувшись, сначала увидел ее испуганное лицо, и только потом проследил за ее взглядом, после чего и сам с трудом удержался от крика. По реке медленно проплывала мертвая женщина. На этом участке образовалась небольшая мель, водный поток почти касался обоих берегов. Течение здесь было не таким быстрым, как в непосредственной близости от водопада, и сама река была мельче, превращаясь в крупный ручей. Силы текущей воды хватало, чтобы нести покойницу, сталкивать ее с мелей и камней, но у Акселя было достаточно времени, чтобы во всех подробностях рассмотреть страшную находку. Женщина была истощена до крайней степени и раздета. Перед смертью женщина долго голодала - худоба была ужасная, Аксель вообще не понимал, почему она не умерла гораздо раньше - от истощения. Юноше казалось, сквозь кожу видны все кости, которые есть в организме. Но не это было самым страшным - перед смертью несчастную страшно пытали. На теле было множество резаных ран, кое-где кожу снимали лоскутами. На ступнях, торчащих из воды, кожа вообще отсутствовала, как и ногти на пальцах. И в противовес этой страшной картине, лицо покойницы было абсолютно бесстрастным и сосредоточенным. Она смотрела уцелевшим глазом в потолок пещеры, будто рассматривая нечто очень важное и интересное, и ее совершенно не волновало плачевное состояние собственного тела. А вокруг головы, движимые течением, шевелились длинные волосы. Кара, которая до этого молча смотрела на проплывающее тело, вскрикнула. И столько было ужаса в этом возгласе, что Аксель напрягся, готовясь к худшему и вскинул голову, после чего отшатнулся и чуть не свалился в воду. Юноша почувствовал, что его волосы тоже шевелятся - от страха. Из темноты вышла женщина, которую они только что видели, плывущей по реке. В этот момент Аксель готов был сойти с ума от страха, и если бы ему несколько дней назад не пришлось увидеть множество призраков Пепелища, вероятно, его история на этом бы закончилась. Женщина шла по берегу реки, глядя на свое тело, и совсем не обратила внимания на путешественников. Непонятно было даже, заметила ли она их - она проплыла мимо замерших от ужаса приятелей, и скрылась в темноте. По ощущениям Акселя они еще целую вечность стояли не двигаясь, пытаясь прийти в себя. Пугал не только вид покойницы, хотя, в бледном свете мха проплывшая перед глазами картина выглядела по-настоящему жутко, пугала догадка, которая никак не могла оформиться в голове - Аксель не хотел, чтобы она оформилась. При виде изувеченного тела в подземной реке юноше очень ясно вспоминалась ночь на Пепелище несколько дней назад, и полуобнаженная Ида Монссон в свете костра. Ее шрамы были очень похожи на те, что ученик охотницы видел сейчас.

После того, как тело скрылось в темноте, уносимое течением, Аксель с Карой еще несколько минут стояли на месте, не решаясь нарушить тишину. Наконец Аксель заставил себя продолжить путь. Отойдя от шока, он заставил себя вспомнить увиденное в подробностях.

- Ты не знаешь, как долго после смерти у разумного продолжает течь кровь из ран, если он находится в воде? У этой несчастной они, кажется, были чистые.

Кара пожала плечами.

- Думаю, она уже давно в воде. Несколько часов, может быть сутки. Но я разбираюсь в этом ничуть не лучше, чем ты. - Потом она невесело хмыкнула. - Смешно. Меньше декады назад мы с тобой дружно блевали при виде вполне аккуратного трупа.

Еще несколько минут спустя Аксель поинтересовался:

- Получается, ты тоже видишь призраков?

- Получается, вижу, - пожала плечами девушка.

- Почему же ты не сказала тогда, когда мы с Идой их встретили? Ну, там, наверху.

- А я и не видела. Я же с закрытыми глазами шла, если ты забыл. А когда ты стал их описывать, я просто побоялась посмотреть.

Они планировали остановиться на привал, когда запах дыма перестанет чувствоваться, чтобы не отравиться во сне. Время в темноте под землей не чувствовалось, казалось, даже не смотря на черепашью скорость передвижения они удалились от водопада на многие километры, стало ощутимо прохладно, но вездесущий запах гари все равно чувствовался. Несколько раз им встречались небольшие ответвления от основного тоннеля, недостаточные, чтобы разумный мог по ним пройти, но из них явно тянуло более свежим воздухом - вероятно, они выходили на поверхность. Однажды встретилась совсем узкая расщелина, в которую едва ли можно было просунуть руку, но в ее глубине ощущалась какая-то возня и движение. Ту дыру молодые люди постарались миновать как можно быстрее - кто бы ни жил в расселине, встречаться с ним не было никакого желания. Аксель прекрасно помнил рассказы наставницы о том, что многие измененные твари, результаты экспериментов бестиологов после грандиозного пожара выжили. Если на поверхности еще можно было встретить обычное животное, то под землей вероятность такой встречи стремилась к нулю. Древних ученых видимо не интересовали травоядные в качестве объектов для своих исследований. Или они не выжили после пожара. Боковые ходы встречались еще несколько раз, все они были слишком малы, чтобы по ним могли пройти разумные, но Аксель с Карой все равно тревожно переглядывались каждый раз, встречая очередное ответвление. Можно было не сомневаться - рано или поздно им встретится ход, через который можно будет пробраться, и тогда придется выбирать, куда идти. И если они выберут неправильно, придется возвращаться. В лучшем случае. В конце концов, Аксель заметил, что уже не так внимательно осматривает дорогу перед собой и непроизвольно ускоряет шаг.

- Нужно остановиться и немного поспать. Иначе пропустим очередную ловушку. Если они не передумали их ставить, то сейчас самое время. Я уже ничего толком не вижу.

Кара согласилась, предложив только найти хоть немного более удобное место. Там, где они находились сейчас, остановиться было бы проблематично - пространства между ручьем и стеной едва хватало, чтобы идти, сохраняя ноги сухими. Пришлось идти еще - Акселю показалось, что они шли не меньше часа прежде, чем встретилось подходящее для привала место. Молодые люди уже предвкушали отдых, когда в свете особенно густо разросшегося мха увидели просторную и сухую площадку и стопку дров, аккуратно уложенную ближе к стене.

- Какое гостеприимство, - задумчиво протянула Кара. - Так и манит остановиться и разжечь костер, чтобы погреться. Даже мелкие камни сметены

- Именно, - согласился юноша. Он сразу понял, к чему ведет подруга. - Не может быть, чтобы здесь не было какого-то подвоха. И, кстати, почему мы давно не попытались соорудить какой-нибудь факел? Воздух давно сухой, и дышится почти легко.

- Все равно не из чего его сделать, - махнула рукой девушка. - Тряпок у нас полно, только на что будем их накручивать? Опять-таки огонь ведь может и привлечь что-нибудь пакостное. Да и привыкли мы к темноте, этот мох - просто подарок судьбы. Однако с этой благодатью нужно что-то делать. Как-то мне совсем не улыбается соглашаться на столь щедрое предложение, - она кивнула на гостеприимно обустроенную площадку. - Не вызывает доверия. Может, поищем другое место?

Аксель неохотно согласился, и они осторожно обошли стоянку по краю, рискуя свалиться в воду. Однако удобного места не нашлось. Стоило пройти несколько шагов вверх по течению, как тоннель резко сузился, расстояние между стеной пещеры и водой уменьшилось настолько, что едва хватало поставить ногу, и так было насколько хватало взгляда. Будь они менее утомлены, можно было бы попытаться пройти узкое место, но сделать это в том состоянии не представлялось возможным, Кара уже несколько раз спотыкалась, и едва удерживалась от того, чтобы свалиться в воду. Путешествие в таком состоянии по столь узкому карнизу не могло закончиться благополучно.

- А что если они оставили дрова с тем расчетом, что мы испугаемся и пойдем дальше, и устроили западню где-то там? - спросил Аксель, и этот вопрос решил дело. Кара молча развернулась, и, оскальзываясь, побрела обратно.

- Надо здесь все хорошенько проверить, - бросила она. - И костра разжигать не будем. Кострища-то нет, ты заметил?

- Заметил, - кивнул Аксель. - Интересно, нельзя разжигать огонь, или подвох в самих дровах? Проклятье, как-то все слишком нарочито. Не понимаю, в чем хитрость.

- Давай для начала осмотримся повнимательнее, - предложила девушка. - А потом выясним, что не так с этим хворостом.

Аксель снял с плеча армейский стреломет. Последние часы он сомневался, нужно ли тащить с собой тяжелое и почти бесполезное оружие. В магазине осталось всего две стрелки, при этом стреломет с каждым шагом все сильнее оттягивал плечо. Теперь юноша радовался, что не поддался слабости. Лишних палок вокруг не наблюдалось, за исключением тех, что валялись возле стены и нервировали своим непонятным предназначением. Аксель прощупывал прикладом каждую подозрительную неровность, но ничего опасного так и не обнаружил.

- Может, просто не будем их трогать? - предложила Кара, глядя на кучу дров. - Если там какая-то ловушка, чтобы активировать ее, нужно эти дрова пошевелить.

- Например, там могут быть сноходцы. - Предположил ученик охотника. - Или еще какие-нибудь мелкие, но опасные твари. Мы уснем, а они выползут и прикончат нас.

- Приятная перспектива, - согласилась девушка. - Или там может быть стреломет. Ты их пошевелишь, а он выстрелит.

- И как, по-твоему, они могли определить, с какой стороны я буду находиться? Никто ведь не рассчитывал, что мы будем только вдвоем. Это должна быть ловушка, которая доставит неприятности сразу всей группе, как там, в проломе. Давай так. Ты отойдешь немного назад, чтобы в случае чего тебя не задело. А я разворошу кучу, и сразу отскочу подальше.

- Сильно тебе это поможет, если там паровик взведенный?

- Да какой паровик? - даже возмутился Аксель. - Чтобы скрыть паровик, нужно хвороста в три раза больше. Ты бы видела, какие они здоровенные!

Кара неохотно подчинилась, забрав у Акселя его рюкзак. Юноша подкрался к хворосту так, будто тот был живым существом, и нужно было соблюдать осторожность, чтобы это существо не разбудить. Он сам себе казался смешным в этот момент, но ничего не мог поделать. Набрав в грудь воздуха, Аксель едва-едва пошевелил самую крупную ветку. Ничего не произошло. Уже почти не опасаясь, он приложил больше усилий, ветка сдвинулась, послышался громкий щелчок и из-под нее под ноги юноши выкатился металлический шар. Вслед за щелчком Аксель услышал тиканье - почти такое же, как в домашних каминных часах, только гораздо более частое и какое-то угрожающее. Откуда-то с той стороны, куда ушла Кара, донесся вскрик, полный ужаса.

Аксель никогда не видел таких предметов, и даже не слышал ни о чем подобном. Он действовал инстинктивно, как много раз поступал во время детских развлечений. Шар оказался у самой его ноги, и юноша изо всех сил пнул его в сторону речки, как будто при игре в мяч. Шар действительно оказался сделанным из металла, и он был гораздо тяжелее кожаного мяча. Только Аксель не успел пожалеть о своей неосмотрительности. Он успел услышать короткий всплеск, а почти в то же мгновение вода в том месте, куда упал загадочный предмет, взвилась фонтаном. Что-то просвистело совсем рядом, что-то рвануло рукав, по стенам и потолку будто заколотил град. А потом все стихло, и Аксель наконец почувствовал жгучую боль в отбитых пальцах на ноге. Он опустился на пол, чтобы снять ботинок и посмотреть, что с ногой, и тут подбежала Кара. Глаза у нее были огромные, и в них плескалась такая паника, что юноша даже удивился - все же обошлось, зачем так пугаться? А потом и сам встревожился.

- Тебя ранило? - прокричала девушка, совершенно не заботясь о тишине. После стольких часов, в течение которых разговоры велись исключительно вполголоса или шепотом крик резанул слух и нервы.

- Нет, я просто пальцы отбил, - признался Аксель. - Боюсь, как бы не сломал. Ну вот рукав еще рвануло.

Девушка немного расслабилась.

- Плевать на твои пальцы, покажи рукав!

Аксель, все еще недоумевая, послушно продемонстрировал требуемое. Воровка осторожно, двумя пальцами натянула ткань, разглядывая короткую толстую иглу, которая застряла в складках.

- Снимай куртку, - велела она. - Очень осторожно, не вздумай коснуться иглы. Это яд, попадет на кожу - умрешь.

- Ты знаешь, что это была за штука? - удивился юноша.

- Кажется, да. - Заметив, как охотник потянулся к пуговицам, она передумала. - Нет, не надо снимать. Лучше дай мне нож, отрежем рукав.

Куртку было жалко, но Аксель не решился протестовать. О таких ядах, которые убивают, даже просто попав на кожу, он не слышал, и не слишком верил в их существование, но про такие механизмы, как тот, что он утопил в реке, ему тоже слышать не приходилось, поэтому он решил довериться девушке. Аксель передал нож и следил, как воровка, оттянув одной рукой часть рукава, в которой застряла игла, второй неловко кромсала ткань ближе к плечу. Работать одной рукой было неудобно, но девушка справилась. Она успокоилась, только выбросив кусок ткани вместе с иглой в воду, и только тогда начала рассказывать:

- Я слышала о таких штуках. На черном рынке они стоят от двух тысяч золотых, даже не заряженные. Наследие древних, чума их побери. Заряженные раз в десять дороже - иглы смазаны ядом, очень сильным. Этот яд делали мифические эльфы, и его секрет исчез вместе с ними. Сферы иногда находят и в других местах, но в Пепелище все-таки чаще - говорят, древние алхимики исследовали их, пытаясь восстановить рецептуру изготовления. Заряженные сферы, кстати, никто и не использует. Яд слишком ценный, чтобы им разбрасываться. Аккуратно разряжают, и продают убийцам. Я уж думала, все. - Она не удержалась и шмыгнула носом, хотя сама от себя такого не ожидала. - Давай располагаться.

Процесс обустройства ночлега много времени не занял - нечего было устраивать. Аксель расстелил свою куртку на полу, возле стены пещеры, уселся, облокотившись спиной, Кара устроилась рядом, забравшись подмышку и положив голову на грудь.

- Так странно, когда рядом человек, который отправляет тебя подальше, проверяя ловушку. Даже не верится, - пробормотала она, засыпая. - Только тревожно.

Аксель не стал спрашивать, почему тревожно. Воровке никогда раньше не приходилось беспокоиться ни за кого, кроме себя. А потом он подумал, что им, вообще-то больше не нужно преследовать сбежавших бандитов. Вдвоем они все равно не смогут им помешать или остановить, только пропадут зря. Можно ведь просто остаться здесь, на безопасном расстоянии от отравленного воздуха в начале пещеры и дождаться, когда придет помощь. Он не мог сообразить, сколько прошло времени, но был уверен, что ждать осталось недолго. Конечно, сидеть в холодной пещере без еды и ждать неизвестно сколько было бы тяжело, но это позволило бы отдохнуть как следует - за последние дни мечта об отдыхе заняла приоритетное место в мыслях юноши, и только усталость не дала сообразить раньше, что преследование можно и не продолжать. Да и брести в потемках, рискуя однажды не заметить очередной ловушки, казалось Акселю не слишком разумным поведением. Он решил, что уговорить напарницу последовать его плану будет не сложно - они и так уже сделали больше, чем от них ожидал гро Гуттормсен, и с этой мыслью все-таки постарался уснуть.

Выспаться им так и не удалось, как и воплотить в жизнь разумный план Акселя. И дело было не в холодном камне за спиной и неудобной позе - после стольких дней, в течение которых усталость только накапливалась, эти неудобства казались совсем незначительными. Но Аксель все равно не мог заснуть - стоило остановиться, как в голову сразу стали приходить непрошеные воспоминания. В тот первый раз, когда он был в Пепелище, наставница много рассказывала о здешнем животном мире - скудном, но очень опасном. Пока они шли, времени бояться еще и измененных тварей не было, но теперь Акселю все время чудились посторонние звуки, казалось, кто-то подкрадывается, подбирается поближе, чтобы напасть. Стоило только задремать, как страх заставлял вскидывать голову и оглядываться по сторонам. Неизвестно, сколько времени прошло в такой полудреме, но в очередной раз открыв глаза, Аксель действительно обнаружил около себя мелкую тварь, принюхивающуюся к его руке. Существо напоминало крысу, но таковой, несомненно, не являлось. Острая крысиная мордочка заканчивалась многочисленными наростами, напоминавшими звезду. Наросты очень быстро шевелились, ощупывая пол перед существом, и вот-вот должны были прикоснуться к пальцам, однако стоило юноше пошевелиться, как существо отскочило, зашипев и угрожающе приподняв рыльце. Убегать совсем оно не стало. В слабом свете мха Аксель успел увидеть, что выросты на морде существа покрыты какой-то густой жидкостью, и теперь, когда тварь поняла, что обнаружена, жидкость стала выделяться быстрее, пара капель сорвалась с выростов и упала на пол. Юноша понял, что ему совершенно не хочется знать, что это за жидкость. Он осмотрелся по сторонам, и заметил, что существо здесь не одно - света было достаточно, чтобы увидеть чуть дальше в той стороне, откуда они пришли, подозрительные неровности на камнях - и они явно двигались, подбираясь поближе и даже, кажется, намеревались окружить напарников. Аксель аккуратно толкнул спящую Кару и тихим, напряженным голосом велел:

- Бери рюкзаки и идем дальше. Считай, что уже выспались.

Кара открыла рот, готовая требовать пояснений, но заметила непонятных существ и молча подчинилась. Аксель очень опасался, что как только они встанут, стайка тварей перестанет выжидать и набросится на них, боясь упустить добычу, но этого не произошло. Наоборот, они отскочили на несколько шагов, и продолжали внимательно следить за пришельцами с поверхности.

- Иди вперед. Мне не нравятся их щупальца.

- Похоже на яд, - согласилась девушка. - Вот только насколько он сильный?

- У них зубов нет, а рыльце совсем маленькое. Значит, добычу получают уже мертвой.

Кара шла впереди, а Аксель шел следом, спиной вперед. Мелкие хищники не отставали. Они каким-то образом чувствовали, когда Аксель отводил взгляд - стоило ему отвернуться на секунду, как самые смелые подбирались поближе. Они тут же отскакивали на безопасное расстояние, как только он снова поворачивался в их сторону, но легче от этого не становилось. Пятиться было неудобно. Пару раз юноша пытался ударить существ, но они обладали достаточно хорошей реакцией, чтобы успеть увернуться - как только он делал шаг и замахивался, они отбегали на расстояние, лишь немного превышавшее длину стреломета. После нескольких безуспешных попыток, Аксель сказал:

- Не отстают, но и не нападают. Интересно, откуда они взялись?

- Помнишь, мы проходили мимо ответвления, в котором что-то шевелилось? Думаю, это оттуда. Они шли за нами, ждали, пока устанем. Я несколько раз слышала сзади шуршание - думала, показалось. Теперь уверена, что нет. Может, они и отстали ненадолго, но легко нашли нас по запаху.

- Слушай, если тебе вдруг встретятся камни подходящего размера, ты их подбирай и передавай мне. Они уворачиваются от стреломета, но, может, камнем удастся достать? - Уверенности в голосе юноши не было ни на медный грош, но они все-таки попробовали - и, конечно, безрезультатно. Аксель за последние дни успел немного научиться стрелять, но его меткость не распространялась на метание камней, так что хищникам чаще всего даже не приходилось уклоняться - юркие твари прекрасно чувствовали, что камень летит мимо и не находили нужным даже демонстрировать испуг.

Теперь двигаться приходилось почти в два раза медленнее и без того черепашья скорость стала совсем смешной. Аксель с тоской подумал, что с тем же успехом они могли оставаться на месте, и тут же отбросил эту идею. Она и раньше не блистала привлекательностью, теперь же перспектива оставаться на стоянке, постоянно отмахиваясь от мелких хищников, и вовсе казалась бессмысленной. Так была хоть какая-то надежда оторваться от преследователей - может быть, они не захотят слишком сильно удаляться своего логова, или просто поймут бесперспективность преследования.

- Чего они на меня не нападают-то? - спросил Аксель еще через час. - Не отстают, но и не бросаются. В чем смысл?

- Например, в том, чтобы дождаться, когда мы совсем обессилеем. - Мрачно ответила Кара. Она тоже думала над этим вопросом. - Какой бы сильный яд у них не был, мгновенно он не подействует, если бросятся - могут потерять кого-нибудь. А так никакого риска.

- Может, попытаемся перебраться на другой берег? Его, конечно, не видно, но с чего мы взяли, что его там нет? Течение, конечно, сильное...

- Как только я увижу место, в котором можно будет попытаться перебраться, я тебе сразу скажу, - раздраженно заверила девушка. - И с чего ты взял, что на другой стороне нет таких же, или еще хуже? Не отвлекай меня, я, между прочим, ловушки тут высматриваю? Не забыл еще, что эти, которые прошли до нас, тоже нам добра не желают?

Аксель промолчал, и продолжил пятиться, изредка взмахивая стрелометом. Больше идей у него не было. Время тянулось медленно и тоскливо, Акселю казалось, что ему теперь всегда придется брести, пятясь по мокрым камням, в почти полной темноте и отмахиваться от странных, похожих на крыс существ - или, по крайней мере, всю оставшуюся жизнь, которая обещала быть не слишком длинной. Руки наливались тяжестью - Аксель попытался посчитать, сколько раз ему пришлось взмахнуть тяжелым оружием, и понял, что таких больших чисел он не знает. Если бы не забота о Каре... он бы не сдался, конечно, но попытался сам напасть, спугнуть назойливых тварей. Вот только он понимал, что результат такой попытки будет, скорее всего, плачевным. Крысы не только не отступали, они периодически предпринимали попытки обойти беглецов сбоку, чтобы окружить - если бы тропинка между стеной и подземной рекой не была такой узкой, им бы это удалось. Кара, услышав, что взмахи у нее за спиной стали реже, предложила на время поменяться - Аксель с готовностью согласился, о чем потом начал жалеть - стоило опустить руки, как они разболелись сильнее. Теперь он сомневался, сможет ли их хотя бы просто поднять. Однако даже минимальная смена обстановки воспринималась теперь с радостью. Засыпая после вчерашнего перехода, юноша думал, что идти, внимательно разглядывая камни под ногами, станет одним из самых неприятных переживаний в жизни, то теперь чуть ли не радовался этому занятию. Смотреть на скачущих и перебегающих из стороны в сторону крыс с звездообразными, блестящими от выделений щупальцами на морде было еще хуже.

Передышка оказалась совсем недолгой - хотя опухоль на плече Кары уменьшилась, ей по-прежнему было больно двигать рукой, а удерживать стреломет в одной не получалось - тяжелая, четырехфунтовая машинка не предназначалась для размахивания. Пришлось снова протискиваться мимо девушки, рискуя упасть, пока она со стонами при каждом взмахе удерживала звездорылов на расстоянии. И прошло совсем немного времени, прежде, чем Аксель поймал себя на том, что и сам удерживает стон при каждом взмахе. "Сколько я еще так протяну?" - с ужасом подумал юноша. - "Мы либо перейдем на другую сторону, либо еще максимум час - и я просто не смогу поднять этот проклятый стреломет!" Он на секунду остановился, чтобы вытереть пот с лица - не смотря на то, что в пещере давно уже не чувствовалось влияния горящих недр, юноше было жарко. Он оглядел крыс, которые, воспользовавшись заминкой, не преминули подобраться поближе. Одна из них осмелела настолько, что подобралась почти к самым ногам Акселя - пришлось угрожающе топнуть, и она отскочила, раздраженно блеснув черными глазками. Юноша замер. Пришедшая в голову мысль его настолько потрясла, что он чуть не выронил оружие из рук. Отогнав подальше мутантов несколькими энергичными взмахами стреломета - откуда только силы взялись - он опустил его на землю и судорожно зашарил в сумке, не слушая тревожных вопросов Кары. Наконец, Аксель нащупал то, что искал - огниво и нож. С тех пор, как глаза привыкли к слабому свету, испускаемому мхом, они перестали ими пользоваться.

Сноп искр, рассыпавшийся с лезвия, показался ослепительным - Аксель даже зажмурился, а перед глазами поплыли цветные круги. Все эти неудобства показались совсем незначительными, когда юноша услышал перепуганный визг тварей - неожиданно громкий после стольких часов молчания. Аксель и представить не мог, что эти звездорылы могут так громко кричать - до сих пор они время от времени позволяли себе только угрожающе шипеть.

- Здорово их проняло, - ошарашенно констатировала Кара. - Обидно, что мы не сообразили посветить раньше. Чувствую себя полной идиоткой - ведь ничем не занята, иду себе спокойненько, нет бы головой подумать! Сами пригляделись к потемкам, и даже не подумали, что здешним обитателям этот свет кажется нормальным. То-то они вчера на расстоянии держались!

Аксель, от облегчения, готов был разрыдаться. Дождавшись, когда круги в глазах исчезнут, он обозрел окрестности, и даже не поверил увиденному - насколько хватало глаз ни одной твари не было. Испугавшись света, показавшегося им ярким, они убрались подальше.

- Интересно, они совсем ушли?

- Думаю, нет, - сочувствующе ответила воровка. - Но какое-то время, чтобы передохнуть у нас есть. Сейчас найдем место поудобнее, и остановимся - у меня уже ноги отваливаются. Да и пить хочется.

Аксель вдруг вспомнил, что с момента пробуждения он так и не успел утолить жажду, что язык во рту сухой, шершавый, как у кошки, и распух. Что последние крошки провизии они доели вчера задолго до того, как остановились на ночлег, и что полноценно спал он уже и не помнит, когда, что руки, да и все тело болит от усталости... Но уныния не было. Здесь и сейчас он чувствовал себя победителем, и в будущее смотрел с надеждой. Сейчас они найдут более-менее ровную площадку, отдохнут, а потом, может быть, отправятся в обратную сторону - навстречу спешащей подмоге. Теперь, когда у них есть оружие против мерзких тварей, это можно будет сделать, почти ничего не опасаясь!

Они действительно нашли ровное место, и оно даже оказалось чистым - никаких ловушек. Правда, идти пришлось еще долго, но за это время их так никто и не догнал, так что скачки по камням показались чуть ли не легкой прогулкой, особенно ученику охотника - намного легче двигаться, видя, куда поставить ногу, а не нащупывать подходящее место, выкраивая время, чтобы обернуться. Однако приподнятое настроение было безнадежно испорчено - на стоянке их поджидало мертвое тело. На этот раз это был мужчина, и, как и в прошлый раз, перед смертью над ним жестоко издевались. Кара предлагала оставить тело на месте, опасаясь очередной ловушки, но Аксель не нашел в себе сил оставить все как есть.

- Плевать на ловушки, - мрачно сказал он. - Этот несчастный мучился перед смертью. Наверное, до последнего надеялся, что кошмар прекратится и он сможет вернуться к прежней жизни, ждал, что придет помощь... А помощи так и не было. Вернее, вот мы, пришли - спасители. Если мы оставим его здесь, получится, что мы отказались ему помогать даже теперь. Оставили тем тварям, которые шли за нами. Мы не можем похоронить его по обряду, но хотя бы в реку сбросим. Течение быстрое и сильное, думаю, его вынесет в провал, как ту женщину. Чем не крематорий? Любой позавидует. - И сам ужаснулся своей мрачноватой попытке пошутить, и честно добавил: - Да и не уверен, что смогу уснуть рядом с таким соседом. А отдохнуть хоть немного хотелось бы.

Ловушки не было. Молодые люди тщательно осмотрели тело, после чего Аксель отослал девушку подальше, и, несколько раз пошевелив тело стрелометом и убедившись в отсутствии сюрпризов, ухватил труп за ноги, и стащил в воду. Проследив, как вода уносит тело и не найдя никаких прощальных слов даже для того, чтобы произнести их про себя, он стащил куртку и расстелил ее на ровном участке пола.

- Спать будем по очереди, - предложил он подошедшей Каре. - Вчера нам очень повезло, что я заметил тварей вовремя. Ложись, ты первая, а я пока посижу.

- Нет уж, сам ложись, - велела девушка. - И не спорь. Не время для проявления джентльменства. Тебе нужно отдохнуть, ты размахивал этой железкой весь день, в отличие от меня. Оставь мне огниво на тот случай, если они появятся, и спи. Я уже и не помню, когда ты в последний раз отдыхал. Еще на поверхности, и то - сидя на стуле возле окна. Если что-то случится и нам снова придется идти, завтра ты заснешь на ходу и свалишься в воду, а я не смогу тебя вытащить.

Юноша признал справедливость аргументов, и повалился на куртку, уложив голову на колени усевшейся рядом девушки. Он подумал, что наверняка застудит себе что-нибудь внутри - толстая кожа не очень-то защищала от холодных камней. Юноша боялся, что долго не сможет заснуть - так всегда получается, если не выспался, и к тому же знаешь, что утром рано вставать, однако отключился, едва успев додумать эту мысль до конца.

А Кара всматривалась в темноту пещеры, стараясь поменьше шевелиться, чтобы не беспокоить друга. Ей тоже хотелось спать, но ей, в отличие от Акселя, на прошлом привале удалось выспаться - и даже боль в травмированной руке не помешала. Рука и теперь болела, но девушка, которой случалось раньше ломать кости, по характеру и интенсивности боли определила отсутствие перелома. Просто сильный ушиб, который будет беспокоить несколько дней, а потом пройдет, даже если его не лечить. Хотя какая-нибудь мазь точно не помешала бы. Сидеть, глядя в темноту не было скучно - опытная, не смотря на возраст воровка, она привыкла к долгому ожиданию, и оно ничуть не тяготило, в отличие от мыслей. Девушка надеялась, что им все-таки удастся выбраться из этой пещеры и с Пепелища, и тогда придется снова как-то налаживать жизнь. Возвращаться к прежнему ремеслу? Сомнительная перспектива. Кара не испытывала моральных терзаний по поводу своей работы. Никто из обворованных не потерпел от ее действий серьезного ущерба. Не последнее забирала, не ломала чужие судьбы, забирая какие-нибудь важные документы - хотя заказы на такое время от времени поступали. Не занималась шантажом - и не только по причине мерзости подобного занятия. Слишком опасно заниматься такими делами, работая в одиночку, без серьезной поддержки в гильдии. От таких грязных дел девушка старалась держаться подальше, опасаясь когда-нибудь перейти дорогу слишком влиятельным господам. И все же, несмотря на всю осторожность и принципиальность при выборе объектов, несмотря на то, что она, как ей казалось, всегда работала, не оставляя следов и не хвасталась своими успехами даже среди коллег по ремеслу, стоило ей случайно задеть понимающего человека, и она оказалась в Пепелище. Если ей удастся выбраться, ее неизбежно будут знать еще и в полиции. Вряд ли удастся скрыть свой род занятий. Даже если ей простят прошлые прегрешения, все равно не забудут - будут присматривать одним глазком, и тогда работать станет во сто крат сложнее. А значит, придется менять род занятий. Жить по-прежнему уже не получится. Как устроиться в жизни, не имея за спиной покровителей? Кара никогда не училась, не знала никакого честного занятия. Даже письму и счету ее обучил мастер-вор, который подобрал ее когда-то на улице. Старый бродяга пожалел ловкую девчонку - беспризорницу. Никогда не имевший семьи, под старость он стал сентиментальным и помог ей так, как умел. Не его вина, что он смог научить ребенка только тому, что умел сам. Кара вспоминала старика с нежностью и теплотой, и часто приходила на его могилу - безымянную, на дешевом муниципальном надгробии не было даже прозвища, только дата смерти. До недавнего времени это был единственный разумный, к которому она испытывала теплые чувства, хотя когда он умер - тихо, от старости, - первое время девушка злилась, считая, что наставник ее бросил.

Девушка на секунду перевела взгляд на Акселя и осторожно провела здоровой ладонью по его спутанным волосам. Она была уверена, что он не оставит ее, не забудет и не бросит. Успела убедиться за недолгое время знакомства. Сначала он показался ей восторженным мальчишкой, ребенком, избалованным благополучной жизнью. Ее раздражало его детское, наивное благородство, которое, она была уверена, с него слетит, как только он столкнется с первыми трудностями. Может, так оно и было, но всего за несколько дней мальчишке пришлось повзрослеть, а благородство никуда не делось, хотя и перестало быть столь нарочитым. Хотела бы она, чтобы у нее был такой брат! Нет, без помощи он ее не оставит, да и Ида, не смотря на суровость и язвительность, отнеслась к воровке по-человечески, и наверняка не откажется помочь, если Кара попросит. Только что она может сделать? Возьмет ее в служанки, или пристроит помощницей к тому же гро Гуттормсену, а фактически, просто устроит ее на содержание? Каре не нужны были подачки, даже от разумных, которые искренне хотят помочь. Если бы у нее хоть был талант охотницы, она бы с радостью пошла в обучение! Но никакого таланта не было, Кара прекрасно помнила, что не почувствовала ровным счетом ничего - а она старательно прислушивалась к своим чувствам тогда, в Фабриках, когда они с Акселем бродили по улицам в поисках пожилого охотника.

Кара готова была еще долго сидеть, размышляя о своем будущем - здесь, в темной пещере оно казалось далеким и нереальным, и мысли об этом не вызывали настоящих переживаний. Гораздо важнее было выжить сейчас, дождаться помощи, и, может быть, успеть помочь тем, кого сейчас неизвестно куда вели бандиты Пепелища во главе со своим главарем, время от времени зверски убивая кого-нибудь из пленников. Однако размышления были прерваны ожидаемым образом. Обострившийся за время скитаний под землей слух подсказал, что к стоянке подошли гости - доставшие до печенок звездорылы. Девушка провела оселком по ножу, высекая сноп искр, и твари, завизжав, ретировались. От резкого движения проснулся Аксель, и потребовал его сменить.

- Я не так уж устала, - возразила бывшая воровка. - Лучше пойдем дальше, раз уж ты проснулся.

Акселю нестерпимо захотелось отказаться. Идти дальше, все сильнее отдаляясь от возможной помощи, навстречу толпе моральных уродов, которые издеваются над пленниками, рискуя быть пойманными и разделить их участь не хотелось до одури. Особенно зная, что можно вернуться, встретить помощь, и тогда уже идти спасать пленников. Но юноша выдавил из себя слова согласия. И не потому, что его впечатлил вид мертвых, обезображенных людей - слишком кошмарные картины, чтобы надолго задерживаться в памяти. Просто он понимал, что идти дальше будет разумнее по нескольким причинам: если они с Карой вернутся и встретят помощь, это ничуть не ускорит погоню. По крайней мере, они проверяют путь на наличие ловушек, чего не придется делать остальным, когда они, наконец, появятся. Если они догонят бандитов раньше, чем встретятся с помощью, смогут проследить за ними, это существенно облегчит дальнейшую работу. Аксель не сомневался, что им с Карой это удастся - накануне, пятясь от крыс, он несколько раз видел следы сажи на стенах, и, значит, те, за кем они идут, освещают путь факелами. Вряд ли большая группа разумных может сохранять тишину. И это значит, что осторожные, привычные к скудному освещению Аксель и Кара заметят бандитов намного раньше, чем те обнаружат слежку. Нельзя было, так же, исключать возможность, что помощь не придет. Неизвестно, удалось ли гро Гуттормсену быстро миновать бюрократические препоны и предотвратить казнь наставницы, неизвестно, удалось ли ему быстро собрать группу для поисков. В конце концов, они с сержантом могли и вовсе не выбраться из Пепелища, хотя в последнее Аксель не верил - слишком опытен был старик, чтобы позволить себе так глупо ошибиться. Так или иначе, помощи могло и не быть вообще, и хотя Аксель не прекращал оставлять пометки на стенах для тех, кто будет идти следом, он понимал, что учитывать такую возможность нужно. А значит, возвращение к входу и вовсе теряет смысл. Аксель прекрасно помнил, что рассказывала ему Ида Монссон - живоглоты отличаются терпением и настойчивостью несвойственными для обычных животных, они могут караулить жертву неделями. И все-таки понимая всю разумность собственных размышлений, Акселю совершенно не хотелось идти вперед. Будь он хоть немного опытнее, он бы обратил внимание на свое иррациональное нежелание, но сейчас он просто злился и стыдился того, что считал трусостью и слабостью.

Пока Кара совершала утренний моцион, Аксель без особой надежды перебрал свою и ее сумки, в надежде, что там завалялось что-нибудь съестное. Напрасно, конечно, он и так прекрасно помнил, что последние припасы они давно съели. Аксель понимал, что настоящего голода они еще не чувствуют - какие-то два дня без еды не могли серьезно ослабить организм, но в сочетании с дефицитом сна и нагрузками, проблема грозила перейти в разряд серьезных уже очень скоро. Аксель с отвращением поглядывал на мерзкого вида многоножек, время от времени встречавшихся на стенах пещеры и питавшихся светящимся мхом, и содрогался, представляя, как ему придется их есть - не потому, что настолько сильно проголодался, он пока сомневался, возможно ли вообще настолько сильно проголодаться, чтобы захотеть это есть, а чтобы поддержать силы. Еще страшнее было представить, как он станет заставлять Кару. Звездорылы выглядели намного аппетитнее, даже не смотря на наличие щупалец, но поймать хоть одного Аксель уже не надеялся. Оценив свое состояние, он решил, что пока все-таки можно обойтись без многоножек, и, оставив рюкзаки на попечение вернувшейся Кары, отправился к реке - обильное питье вместо завтрака должно было немного притупить голод.

Следующие несколько часов пути прошли относительно спокойно, пока их снова не догнала уже знакомая стая звездорылов. Кара, дождавшись, пока они не подкрадутся поближе, вновь ударила огнивом, высекая искры, и крысы снова разбежались.

- По-моему, в этот раз они появились быстрее, - озабоченно отметила девушка.

- Я тоже заметил. Наверное, через несколько дней эта уловка почти перестанет работать. Заметила, что после вспышки они на некоторое время теряют ориентацию? Можно будет в следующий раз попробовать убить несколько штук. Заодно проверим, можно ли их есть...

Кара содрогнулась, услышав последние слова. Не то, чтобы она отличалась сильной брезгливостью, жители городского дна не могут себе такого позволить, однако перспектива питаться сырым мясом неизвестных тварей, возможно, ядовитых, не вызывала энтузиазма.

Проверить идею Акселя пришлось совсем скоро - в этот раз твари вернулись всего через пару часов. Друзья ждали нападения, но были неприятно удивлены тому, насколько быстро животные привыкают к вспышкам. Оба подумали, что отпугивать крыс надолго таким способом в любом случае скоро станет невозможно. Кара ударила огнивом, а Аксель, который заранее зажмурился, чтобы не потерять ни мгновения после вспышки, тут же подскочил к завизжавшим и растерявшимся звездорылом, с размаху опуская приклад на визжащих тварей. Их оказалось не слишком много - юноша насчитал всего дюжину, и на каждого хватало всего одного удара, после которого существо затихало и переставало шевелиться. Но Аксель все равно опасался не успеть - всего несколько секунд потребовалось ослепленным животным, чтобы начать приходить в себя. Аксель торопился, и, уже замахиваясь на последнего звездорыла, он поскользнулся на мокром камне и рухнул на спину. Прежде, чем упасть, юноша успел смахнуть последнюю тварь в воду и приготовился к жесткому столкновению затылка с одним из булыжников. Однако ожидаемой вспышка боли не последовало; вместо этого затылок впечатался во что-то мягкое и теплое. Чтобы сообразить, как ему повезло, много времени не понадобилось. Аксель с облегчением перевернулся и начал подниматься, потирая отбитую лопатку, а потом замер, и посмотрел на трупик звездорыла. "И чего в них уж такого неприятного?" - подумал он неожиданно. "Вполне симпатичные животные, даже жалко, что я их столько поубивал!" Радость от победы плавно перетекла в эйфорию, и юноша, смеясь, огляделся по сторонам. На душе стало легко и весело. Пещера больше не казалась мрачной и темной, вернее, темнота заиграла тысячью оттенков и полутонов, перетекающих друг в друга, наблюдать за ними было ужасно увлекательно. Зрение сильно обострилось, зато звуки отошли на второй план, доносились как сквозь вату - смотреть на обеспокоенное лицо Кары, задающей какой-то вопрос, было забавно, да и вообще все окружающее казалось забавным и смешным. Аксель заметил, что лицо у девушки тоже переливается множеством оттенков, среди которых были все цвета радуги, и ему стало любопытно, распространяется ли этот странный эффект на него самого. Он поднес руку к лицу и обнаружил, что так и не выпустил из рук стреломет - движение было быстрым, и вовремя остановиться юноша не успел, в результате ткнув себя в лицо стволом и, кажется, разбив губы в кровь. Этот факт не вызвал огорчения, наоборот, ужасно рассмешил. Аксель уронил оружие и принялся рассматривать свою руку, которая так же переливалась множеством оттенков. Вот на нее капнула капелька крови с лица - цвет ее был насыщенно красный, и она светилась в темноте, рассыпая вокруг мельчайшие капельки, которые, вопреки законам тяготения разлетались вокруг, отскакивая от стен и скользя по волнам реки. Аксель не удержал восторга и воскликнул:

- Посмотри, какая красота! - он широким жестом обвел окружающее. - Эти милые зверюшки просто хотели показать нам эту красоту, а мы-то, глупые, убегали! Еще и раздавили их! Такая досада! - Вопреки своим словам Аксель расхохотался. Кара что-то отвечала, но юноша не мог сложить слова в осмысленные предложения, потому что забывал начало фразы еще до того, как девушка доходила до середины. Он услышал, слово "жрать" и догадался, что оно относилось к звездорылам.

- Ну и что! - ответил он. - Можно было бы и покормить их. За такое не жалко. Ну, не будем о грустном! - Аксель попытался, все-таки встать, но это оказалось неожиданно сложно. По телу разлилась приятная расслабленность, как после посещения бани, к тому же реальность вокруг перестала быть статичной, стены и пол пещеры двигались друг относительно друга в произвольных направлениях. Аксель несколько секунд с интересом понаблюдал за этими метаморфозами, а потом заметил островок спокойствия во всей этой кутерьме. Вода в реке текла стабильно и в одну сторону, и даже на вид казалась очень уютной и привлекательной. Аксель подумал немного, и понял, что было бы неплохо искупаться. Идти куда-то было неохота, но с другой стороны, ужасно хотелось почувствовать себя частью реки - лежать на ее волнах и спокойно смотреть на проносящийся мимо потолок, рассматривая его узоры... Аксель вспомнил покойницу, которую они встретили два дня назад, и остро ей позавидовал. Вот почему у нее было такое спокойное лицо! Она тоже любовалась этими струями течения!

- Кара, пойдем купаться? - предложил Аксель. Он на секунду отвернулся от реки, чтобы взглянуть на девушку, но сообразив, что чуть не забыл о своей цели, поспешно уставился на реку снова. Не дожидаясь ответа от девушки, он попытался раздеться, но справиться с застежками оказалось невозможно, и тогда он побрел к воде как был, не вставая с колен. Добраться до реки ему не удалось. Сначала что-то мешало ползти - он перебирал руками и ногами, преодолевая сопротивление, но кромка воды приближалась слишком медленно, а в какой-то момент все окружающее погасло, будто кто-то выключил свет, и Аксель провалился в темноту, расцвеченную красочными узорами и видениями.

Кара опустила стреломет и, ухватив Акселя за шиворот, оттащила его подальше от берега, уложив возле стены. Ширина относительно ровной тропинки в этом месте едва позволяла пройти, не наступив на юношу - счастье, что одурманенный ядом, он еле шевелился - иначе ей не удалось бы удержать неожиданно воспылавшего страстью к водным процедурам приятеля. И уж тем более она не успела бы схватить стреломет, чтобы огреть его по голове, когда сообразила, что он от своего намерения отказываться не собирается.

Кара достала из рюкзака бечевку, снятую с первой ловушки, и надежно связала бессознательного Акселя. Ей не хотелось снова бить юношу, если он очнется раньше, чем действие яда прекратится.

- Вот откуда эта дрянь взялась, - бормотала она, пока вязала узлы. - А ночные-то на ушах скакали, искали производителя...

Несколько месяцев назад в Пенгверне появился новый наркотик, действием своим очень похожий на действие яда мелких тварей. По крайней мере, глядя на Акселя девушка вспомнила тот единственный случай, когда ей довелось наблюдать принявшего новомодное зелье. Поведение было очень похоже. "Вот очнется, обязательно спрошу, что он чувствовал. Надо же будет убедиться". Наркотик, всколыхнувший общество ночных, был очень дорог, но знающие разумные платили не торгуясь. Те, кто был достаточно обеспечен, конечно. Такого эффекта ни одно из обычных зелий не давало - эйфория и невероятно красочные видения, без какого-то оттенка кошмара, характерного для видений, вызываемых привычными грибами или отварами трав с гоблинских болот. Наркотик быстро получил статус элитного, и многие влиятельные разумные среди ночных пытались найти производителя, надеясь взять производство в свои руки. Если бы им удалось удешевить производство и распространять новинку более массово, можно было бы озолотиться, и многих эта перспектива заставляла прилагать массу усилий, чтобы найти неизвестного алхимика. Безрезультатно, конечно. Если Кара не ошиблась, и производитель на самом деле мелкие подземные твари из сердца Пепелища, неудивительно, что зелье оказалось столь редким.

Убедившись, что Аксель обездвижен надежно, девушка стащила с себя куртку, и, использовав ее на манер меха, набрала в нее воды. Тщательно и осторожно отмыв волосы Акселя от остатков наркотической слизи и смыв кровь с лица, она намочила остатками воды тряпку и приложила ее к шишке на макушке юноши, сетуя про себя, что могла бы и ударить аккуратнее - в том состоянии, в котором находился Аксель, ему бы хватило и легкого удара.

Глава 7

Сознание возвращалось к Акселю медленно. В первые минуты он вообще не понимал, кто он и где находится. Первое, что появилось - это довольно сильная головная боль, которая перетекала от правого глаза к левому, затем к затылку, в макушку и снова по кругу. Воспоминания о том, кто он есть возвращались постепенно, и в конце концов, почему-то показалось, что он находится в знакомой повозке, на которой его везут в Пепелище. Лежать было жестко, в спину упирались камни, и только голове было относительно комфортно - за исключением вспышек боли. Аксель вспомнил, что в прошлый раз чувствовал себя совсем иначе. Через секунду он сообразил, что раз был прошлый раз, значит, сейчас о повозке речь не идет, да и лейтенанта Йелле он прикончил собственноручно. Проявились звуки - журчание воды совсем недалеко и чье-то дыхание совсем рядом. С трудом приоткрыв глаза и пошевелившись, юноша понял, что он по-прежнему находится в пещере, и к тому же связан. Приступ ужаса и разочарования был настолько силен, что Аксель застонал, не удержавшись.

- Где болит? - раздался над головой голос Кары. - Голова?

- И тебя поймали... - разочарованно констатировал Аксель. - Как это произошло?

- Никто нас не ловил. Ты что, все еще бредишь?

Аксель явно чего-то не понимал, и это ужасно нервировало.

- Почему тогда я связан?

- А, вот в чем дело, - облегченно выдохнула девушка. - Это я тебя связала. Ты не помнишь, что вытворял?

Аксель напрягся и, наконец, вспомнил последние минуты перед тем, как потерял сознание. Не потребовалось даже спрашивать, что с ним произошло - сам сообразил.

- Ты извини, но этих тварей я побросала в реку, - подтвердила воровка его предположения. - Я помню, что ты собирался их есть, и, может быть, они действительно съедобны... Но вдруг у них и мясо ядовитое? Скорее всего, конечно, только слизь на щупальцах, но проверять не хотелось бы. Не в нашем положении, да?

Аксель согласился. Тем более, что голода он уже не чувствовал - организм ли привык к отсутствию пищи, или причиной тому было не до конца прекратившееся действие наркотика, но в теле ощущалась удивительная легкость.

- Меня можно уже развязать, - намекнул юноша. - Купаться я больше не хочу. То есть хотелось бы, конечно, но в горячей воде. И вообще, лучше в орочью баню.

Кара поспешно принялась распутывать узлы, а Аксель в это время размышлял вслух:

- Не знаю, сколько мы уже под землей, но, кажется, уже очень долго. Наверное, четвертый день пошел, правильно? Пускай, в первый день мы шли совсем медленно, вряд ли прошли больше трех километров. Но потом двигались быстрее. На стоянки, даже ночные, останавливались ненадолго, пещера эта направления не меняла. Если я ничего не путаю, мы, должно быть, сейчас глубоко в горах. Знаешь, мне кажется, если есть у этого подземелья выход, то он не в Пенгверне. Ты не помнишь, что там, на севере, за горами?

- Нашел, что спросить, - возмутилась Кара. - Я, в отличие от некоторых, в гимназии не обучалась, и географию мне не преподавали. Вроде бы нет ничего на севере. Лес растет на много декад пути, гномы оттуда древесину берут, но немного, потому что доставлять дорого. Вроде, магистрат собирался выделить денег на постройку прохода на ту сторону, чтобы удешевить заготовку, даже железную дорогу под горой собирались построить. Денег на это выделили, только посчитали, во сколько обойдется постройка туннеля, да с воздуховодами, чтобы из того тоннеля паровозный дым уходил, и решили, что дешевле будет лес у гоблинов с орками покупать. Да и выделенные деньги к тому времени куда-то подевались. Хорошо быть магистратским, ни одному вору в кошмаре не привидится столько украсть - смерть за такие деньги уж очень долгая будет, а им ничего. Исчезли три миллиона золотых, и никто не знает, куда.

Аксель действительно припомнил, что несколько лет назад газеты пестрели восторженными заголовками о грандиозности технического прогресса и торжестве человеческого гения. "Человек пронзает гору" и еще что-то столь же пафосное. Со временем заголовки становились скромнее, статьи короче, пока не превратились в совсем лаконичную заметку с пояснениями: "Грандиозное начинание, потрясающее воображение - постройка железной дороги сквозь северный хребет - было отложено на неопределенное время, - писал журналист, - строители столкнулись с непредвиденными трудностями еще на стадии проектирования, и, дабы не вводить город в непосильные расходы, магистрат решил заморозить амбициозный проект. Представители администрации сообщили, что от его воплощения не отказались, но для того, чтобы всемерно оценить все риски и выгоды потребуется еще некоторое время. Однако не будем заранее унывать, дорогие читатели. Может быть, уже наши дети будут путешествовать по железной дороге на запад, чтобы своими глазами увидеть нетронутую природу западных лесов". С последним журналист явно переборщил - не так уж трудно было при желании эту природу лицезреть и без железной дороги. На противоположный от Пенгверна склон выходили несколько гномьих пещер, и Аксель даже помнил рассказы отца, который в молодости, еще до знакомства с матушкой, путешествовал туда по каким-то инженерным делам. Тем более что еще дальше на западе эти леса заканчивались болотами, в которых жили гоблины, а еще дальше был берег океана, на берегу которого стояли несколько городов, в которых жили преимущественно гоблины, но хватало и других разумных, и откуда некоторые Пенгвернские купцы, из самых отчаянных, правда, возили тамошние товары, обходя западный кряж гораздо южнее, морем. Большая часть этих товаров оседала в орочьих степях, но некоторые доходили и до Пенгверна.

Избавившись от веревок, Аксель растер затекшие конечности, и они с Карой продолжили путь. Удивительная легкость, которую ощущал юноша, пока лежал, куда-то исчезла - идти оказалось сложно, ноги дрожали, а голова слегка кружилась. Ученик охотника надеялся, что это последствия удара по голове, или следы воздействия наркотика, а не результат длительной голодовки. Кару он спрашивать не стал, чтобы не смущать - девушка умолчала о том, что ей пришлось ударить Акселя, и он, хоть и догадался (трудно не заметить шишку на голове, которая никак не могла появиться в результате падения), тему поднимать не стал. Через несколько минут он привык к слабости и больше не обращал на нее внимания.

Голова у Акселя тоже успела пройти к тому времени, как друзья наткнулись на первое ответвление в тоннеле, достаточно большое, чтобы по нему пройти. Широкая расселина в стене отходила от основного тоннеля под прямым углом - в нее можно было войти, не нагибаясь и не поворачиваясь боком.

- Как считаешь, мы должны ее проверить? - неуверенно спросила Кара. Аксель заметил, что последнее время она идет уже не так бодро, обострившийся слух подсказал, что дыхание у девушки участилось, а в те минуты, когда она шла впереди, и Аксель наблюдал за ней, он видел, что она сильнее, чем раньше бережет ушибленную руку. Она восприняла возможность остановиться ненадолго, чтобы решить, продолжать ли движение по основному тоннелю с облегчением, и теперь стояла, облокотившись на стену. "Нужно забрать у нее хотя бы рюкзак", - решил юноша.

- Не знаю, - ответил он. - Здесь вполне можно пройти большой группой, если двигаться по одному. Сомневаюсь, конечно, что выход - там, - он кивнул головой в сторону проема. - Но проверить надо.

В том, что выхода там нет, Аксель был практически уверен. Не выглядело это ответвление хоть сколько-нибудь перспективным. Но идти дальше, не убедившись наверняка, было невыносимо, русло подземной реки, казалось, будет тянуться бесконечно, хотелось хоть как-то сменить обстановку. Хотя бы сменить один тоннель на другой. Воздух в ответвлении даже казался свежее, и, хотя юноша был уверен в том, что это ложное впечатление, перебороть себя он не мог. Последние часы ему казалось, что они все дальше уходят от выхода на поверхность, и впереди их ждет только смерть - от голода, усталости, или от того, что попадут на зуб кому-нибудь более удачливому, чем незабвенные звездорылы. Ему в голову даже пришла на секунду мысль, что такая смерть, которая ждала их, если бы стая тварей добилась своего, была бы легкой и приятной. Одурманенные наркотической слюной они даже не заметили бы, как их пожирают. В следующее мгновение мысль была с негодованием отброшена, но Аксель знал, что еще через пару дней он уже не сможет проявить такой же силы духа. Жалко было не столько себя, сколько Кару, от которой за последние дни осталась всего половина, а темные круги под глазами девушки можно было разглядеть даже при почти полном отсутствии освещения. Отказаться при таких условиях даже от призрачной надежды найти выход, было невозможно. Аксель помнил о цели их путешествия, но, если бы сейчас у него появилась возможность выбраться из подземелья, он бы наплевал на чувство долга, на жалость к жертвам и ненависть к похитителям, и отправился наружу. Просто чтобы увидеть дневной свет.

- Давай посидим немного, нужно забрать у тебя все из рюкзака. Заодно отдохнем.

- С чего это ты собрался меня разгружать, - возмутилась девушка. - Я ничуть не слабее тебя. - Она хотела продемонстрировать интонацией свое возмущение, но сил не хватило, голос прозвучал равнодушно и даже вяло.

- Не слабее, - согласился юноша. - Но у тебя болит рука, а проход достаточно узкий. Рюкзак будет его задевать и травмировать плечо. Если ты не сможешь идти от боли, хуже будет нам обоим. Достаточно и того, что я сам пролежал неизвестно сколько, наблюдая красочные видения и развлекаясь постижением всех тайн мироздания.

Аксель сказал, а сам подумал, что если в начале путешествия девушка действительно могла дать ему фору, то теперь это не так. Она слабеет гораздо быстрее. Вероятно, тут сказывается не только травма руки, но и то, что воровка была слишком худой, и не могла так же долго держаться на внутренних резервах организма.

Юноша нарочито медленно переложил вещи из рюкзака Кары к себе, а потом сложил и сам рюкзак. Откровенно говоря, большой нужды в том не было - содержимое обоих мешков легко уместилось в одном, и он все равно остался полупустым. Несколько пустых магазинов для стреломета, которые предполагалось перезаряжать стрелками, подобранными после выстрела, две фляги с водой и моток веревки - все совместное имущество. Аксель хотел выбросить магазины, которые все равно было нечем заряжать, чтобы еще немного облегчить ношу, но, посомневавшись, не стал этого делать. Просто на тот невероятный случай, если им вдруг встретится россыпь оставленных кем-то снарядов.

Ученик охотника делал все нарочито медленно, чтобы дать напарнице лишнюю минуту отдыха. Уложив вещи, он помог девушке встать и первым шагнул в расселину. Идти здесь было тяжелее - под ногами попадались крупные валуны с острыми гранями, приходилось внимательно следить, чтобы не оступиться и не переломать ноги, и уже через несколько десятков метров стало ясно, что тех, за кем они шли, здесь не было. Пятен копоти, которые отмечали путь жителей Пепелища, больше не встречалось. Но напарники и не думали прекращать движение - дело в том, что пещера все явственнее уходила вверх. А, главное, Аксель понял, что там, возле входа, ему не показалось - воздух действительно был намного свежее. Ни Аксель, ни Кара никак не комментировали это открытие, отчасти боясь разочароваться, а отчасти из глупых суеверий, но помимо воли шли все быстрее, не обращая внимания на все чаще попадающиеся камни. Увидев далеко впереди пятно света, Аксель не удержался, и побежал, перескакивая с одного камня на другой, отвлекаясь только на то, чтобы поддержать спешащую за ним Кару. От радости сердце стучало так сильно, что, казалось, разорвется.

И тем более жестоким оказалось разочарование. Аксель стоял в тупике, запрокинув голову. Там, высоко вверху, наверное, в сотне метров над ними, был виден крохотный клочок яркого голубого неба. Аксель готов был свалиться и пролежать весь остаток жизни, глядя на столь желанный и столь недоступный выход, и, возможно, он уступил бы этой слабости, если бы не Кара. Скользнув рассеянным взглядом по лицу девушки, юноша увидел, как по щекам текут слезы. Она смотрела на пятачок неба так же, как только что Аксель, молча и неподвижно, и только плечи ее вздрагивали от всхлипов. И вместо того, чтобы улечься на камни и умереть, как собирался, Аксель обнял девушку. Кара, уткнувшись ему в плечо, горько разрыдалась, и он стал вполголоса твердить, что все будет хорошо, что они непременно выберутся и еще посмеются, вспоминая сегодняшний день, что им и не нужен был этот выход - ведь они ищут бандитов и их пленников, которых здесь точно не было. Аксель не был уверен, что ему удалось убедить подругу, но она успокоилась, и только молча всхлипывала, продолжая прятать лицо на груди юноши. Да и сам он почувствовал, что в состоянии вернуться в главный тоннель и двигаться дальше.

Возвращение к реке заняло в три раза больше времени, чем дорога в противоположную сторону. И когда молодые люди вновь услышали журчание реки, оба были хладнокровны и спокойны, и между собой почти не говорили. Аксель боялся, что стоит заговорить, тема разговора обязательно коснется неудавшейся попытки найти выход, и тогда это самое хладнокровие разлетится вдребезги. Кара чувствовала то же самое, поэтому шли в молчании. На возможную истерику сил ни у кого не было. Акселю все сильнее хотелось вернуться назад. Юноше стало казаться, что не так уж страшны живоглоты, которые, может быть, уже и не караулят вход. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как они спустились под землю? Да, звероящеры - терпеливые охотники, но когда-то же им захочется жрать? Вокруг ведь есть гораздо более доступная добыча - хотя и не столь аппетитная, как люди. Должно же желание зверей утолить голод перевесить, наконец, желание полакомиться деликатесной человечиной? Аксель, например, с удовольствием сжевал бы сейчас даже черствую корку хлеба... При мысли о которой рот наполнился слюной, и юноша поспешно принялся думать о чем-то не связанном с едой. О пленниках. Тех, кого сейчас ведут на убой - в этом уже не было сомнений, судя по двум найденным телам. И они где-то там, в противоположной стороне, может быть, совсем недалеко... Выйдя в основной тоннель, Аксель без обсуждений повернул налево, привычно разглядывая камни под ногами, выискивая ловушки и следы прошедших недавно разумных. Остановились на привал друзья только через два десятка километров - дорога выдалась спокойной, им не встретились ни ловушки, ни подземные звери, ни страшные находки в виде человеческих тел.

А проснувшись, друзья обнаружили, что ночевали почти на самом пороге большой пещеры с почти идеально круглым озером в центре. Воды озера слегка фосфоресцировали в темноте, и представляли собой удивительно красивое зрелище, на которое, впрочем, ни Аксель, ни Кара не обратили особого внимания. Прежде всего, потому что их интересовали вещи приземленные и утилитарные. Глазастая Кара первой разглядела смутные быстрые тени в толще слабо светящейся воды. В озере водилась рыба. Рыбешки были совсем небольшие, еще несколько дней назад Аксель и не подумал бы рассматривать их в качестве возможной добычи, но сейчас, глядя на небольшие стайки из трех-четырех мальков в каждой, он думал только о том, как они будут их ловить. Ни о каком сидении с удочкой речи, конечно, не было. Чтобы соорудить такую снасть, нужно не только изготовить крючок и леску, но, главное, найти наживку - совершенно безнадежная задача в условиях многодневного голодания. Будь у них черви, они бы их уже сами съели.

- Давай попробуем связать рукава и воротник рубашки. Получится что-то вроде мешка. Заберемся в воду, я отплыву подальше, и попробую загнать кого-нибудь в твою сторону. А ты будешь ловить, - план у Акселя сформировался почти мгновенно, и он сразу принялся стаскивать с себя рубашку.

Вода в озере была ничуть не теплее, чем в реке, и, хотя Аксель был к этому готов, стоило ему коснуться воды, как по телу побежали мурашки. Окунувшись полностью, юноша с трудом подавил крик - вода обожгла холодом, сердце сделало ощутимый перерыв в работе, замерев на несколько секунд. Стараясь согреться, Аксель поплыл к центру озера, внимательно глядя по сторонам. Он хотел выбрать место с наибольшим скоплением рыбешек.

Рыбакам повезло - обитатели озера ни разу за сотни поколений не сталкивались с рыбной ловлей, да и природных врагов у них не было. Рыба была не пуганая, и потому даже не думала убираться подальше от неожиданной угрозы. Многие мальки наоборот, подплывали поближе к возмутителям спокойствия, в надежде чем-нибудь полакомиться. Но, не смотря на это, поймать хоть кого-нибудь удалось далеко не с первого раза. Как бы наивна не была рыба, она не горела желанием попадаться в импровизированную сеть. Время шло, а добычи все не было. Кара давно уже избавилась от мокрой рубашки - мало того, что в ней, казалось, было еще холоднее, чем без нее, так она еще и сковывала движения. Непристойный вид ее больше не смущал - Аксель не видел ничего, кроме такой близкой и недоступной рыбы, прелести напарницы его не интересовали абсолютно. "Да и не будь он так голоден, сомнительно, что моя синяя от холода, покрытая мурашками и с просвечивающими ребрами тушка могла бы его заинтересовать", - успокоила себя девушка перед тем, как окончательно расстаться с остатками приличий. Да и сам Аксель выглядел не лучше. Даже в темноте было видно, что его губы сравнялись по цвету с лицом, приняв такой же благородный, голубоватый оттенок. Упрямые мальки упорно отказывались попадаться в ловушку. Каре казалось, что виной тому ее неуклюжесть - от резких движений больная рука вспыхивала болью, даже не смотря на обезболивающее действие ледяной воды. Тогда они попробовали поменяться ролями - хотя плыть девушка тоже не могла, зайдя в воду по шею, ей удавалось согнать некоторое количество рыбы в сторону Акселя. Добычи это не принесло. Горе рыбаки пробовали менять тактику. Аксель нашел место, где брала свое начало река, и с помощью камней растянул рубашку поперек течения - безрезультатно, рыбу совершенно не интересовала эта часть озера. В реку она не заплывала, будто зная, что попав туда можно закончить жизнь, будучи сваренной в кипящем пару. Заметив, что рыба интересуется плеском воды, Аксель предложил Каре набрать камней, и бросать камни в то место, куда он заранее нырнет и затаится, растянув рубашку. Результата опять-таки не было, если не считать таковым внушительную шишку на затылке юноши от особенно крупного булыжника.

В бесплодных попытках прошло несколько часов, но друзья не отчаивались. Еще перед самым началом безумной рыбалки, Аксель решил, что либо он, наконец, поест, либо так и утонет, пытаясь эту еду поймать, но прекращать попытки он не станет ни в коем случае. По-видимому, Кара тоже была настроена решительно - даже в те минуты, когда друзья сидели на берегу, пытаясь немного согреться и подсохнуть, она изо всех сил пыталась придумать какую-нибудь новую тактику лова. Одна из которых, наконец, сработала, хоть и потребовала гораздо более длительной подготовки, чем все, что они придумывали раньше. Сначала Акселю пришлось натаскать крупных камней со дна озера, чтобы построить две стенки на мелководье. На берегу подходящих булыжников почти не было, а мелкие камешки подходили только для того, чтобы закладывать промежутки между крупными камнями - с этим вполне справилась Кара. Разложив на дне получившейся заводи многострадальную рубашку, и придавив ее галькой, чтобы не всплывала, Аксель долго сидел на берегу и растирался, стараясь хоть немного согреться. Постройка стен заняла больше времени, чем любая из попыток лова, и юноша замерз так сильно, что не чувствовал ни рук ни ног. Потом пришло время воплощать столь долго подготавливаемую задумку. Аксель снова забрался в воду, и погнал в сторону берега выбранный косяк будущей добычи, широко разведя в стороны руки с зажатой в них рубашкой Кары. До запруды доплыли всего три рыбешки, и еще одна выскользнула до того, как Кара успела вытащить утопленную рубашку Акселя из воды. Радости рыбаков не было предела, но пришлось повторить охоту еще восемь раз прежде, чем на берегу набралось дюжина рыбин, самая большая из которых была в длину чуть меньше ладони. Только тогда друзья, наконец, выбрались из воды и, натянув на себя сухие штаны и куртки, приступили к трапезе. Рыбу съели сырой, с чешуей и не разделывая, благо костей в ней не было, только хрящи, которые легко разжевывались и не царапали горло. Даже несмотря на многодневный голод, трапеза не показалась роскошной, сырую рыбу есть было неприятно, однако тяжесть в отвыкших от еды желудках стоила и многочасовых мучений, и отвращения при поедании добычи.

На достигнутом не остановились. Казалось, в венах бурлит энергия, и, хотя ощущение было ложным - Кару все еще немного пошатывало, да и Аксель на ногах держался с некоторым трудом, рыбалка была продолжена. Рыба вскоре сообразила, что возмутители спокойствия несут реальную опасность и почти перестала попадаться в ловушку, но до тех пор они успели запасти почти две дюжины рыбешек - настоящее богатство. Хотелось съесть все добытое не откладывая, прямо на месте, но и Аксель и Кара знали об опасности переедания после долгой голодовки. Первый из приключенческой литературы, прочитанной в детстве, вторая из собственного печального опыта. Так что рыба была разложена по рюкзакам, а вместо добавки пришлось хорошенько напиться из того же озера. Несмотря на всю усталость, от отдыха решили отказаться - после многочасового купания в холодной воде холод пробирал до костей, и единственным способом согреться было движение. Теперь, наконец, Аксель смог оценить место, в котором они оказались. Пещера была сказочно красива, не верилось, что такая красота вообще возможна. Прозрачные воды озера давали достаточно света, чтобы можно было видеть потолок и стены пещеры - а посмотреть там было на что. Когда-то давно вода заполняла ее полностью, она выгладила и обточила стены, на которых за долгие века проявились причудливые узоры - едва заметные, но все же вполне различимые. И само озеро, светящееся чуть голубоватым светом было безумно красиво. Уходить от него не хотелось. Кара, разглядывая окружающий сюрреалистический пейзаж, представляла, что скоро они снова углубятся в какой-нибудь проход, такой же темный, как тот, который они недавно покинули, и будут идти в эту темноту, оставляя позади свет и какую-никакую, но пищу, и на глаза наворачивались слезы. Но пока они медленно шли вдоль берега озера и наслаждались красотой и сытостью. Несколько раз натыкались на ручейки, которые питали подземный резервуар - но поднявшись по их течению, неизменно упирались в стену - ручейки были совсем крошечными, они вытекали из совсем незначительных щелей. Вскоре ручьи перестали попадаться, а берег стал повышаться относительно уровня воды. Они уже больше, чем наполовину обошли озеро, но до сих пор им так и не встретился проход достаточный, чтобы по нему мог пройти человек, и Каре стало казаться, что они оказались в тупике. Ощущение было совершенно иррациональным - не могла большая группа разумных исчезнуть бесследно - и, тем не менее, девушке все труднее было себя в этом убеждать. И она не могла даже определиться, чего бы ей хотелось больше - чтобы это ощущение оказалось правдивым, и можно было с чистой совестью вернуться назад, или чтобы проход все-таки нашелся.

***

Продолжение пути все-таки нашлось. Сначала стало заметно, что берег начал снова понижаться, а спустя еще полчаса ходьбы они уткнулись в довольно широкий ручей, который вытекал из озера - совсем, как та речка, по которой шли до сих пор. В отличие от питающих озеро ручьев, этот уходил в широкий проход, который, казалось, был велик для такого маленького ручейка. Судя по гладким, покатым стенкам, когда-то вода занимала весь проход, и текла под большим напором. Теперь здесь легко можно было пройти - по крайней мере, на первых порах. И разумные были здесь совсем недавно - следов их пребывания нашлось достаточно. Аксель представил себе, эту огромную пещеру и озеро, которое находится в ее центре. Множество ручьев, которые его питают и два других, для которых оно служит истоком. Он даже остановился, пораженный догадкой.

- А ведь мы, похоже, сейчас в самом центре хребта! И этот ручей, он ведь, скорее всего, на запад течет. На ту сторону от Пенгверна!

- Ты только сейчас догадался? - удивилась девушка. - Куда, по-твоему, они еще могли так стремиться?

Аксель немного смутился, но упрямо продолжил:

- Не знаю, я как-то не думал об этом. А сейчас вот подумал: если они знали эту дорогу - те, кто жил в Пепелище - почему они убрались оттуда только теперь, когда за ними началась охота? Не могло же им нравиться жить в Пепелище?

Девушка тоже немного озадачилась:

- Может, дорогу нашли совсем недавно? Готовились к тому, чтобы уйти, но их спугнули раньше времени? И рабов стали покупать потому, что они им там для чего-то нужны?

- Не знаю, как-то сомнительно все это, - Аксель покачал головой. Нелогично. Зачем тогда они столько еды заказывали? Не проще на той стороне ее добыть? Да и вообще - они ведь голодали там, в Пепелище. Охоты почти никакой, огородов тоже нет. Пускай им что-то передавали нечистые на руку стражники, особенно в последнее время, но ведь это все равно как тюрьма. Ты бы смогла жить в тюрьме, зная, что можешь открыть дверь и сбежать?

Кара не нашлась с ответом - пожала плечами, и кивнула головой в сторону прохода, намекая, что, ответы на вопросы в той стороне.

Шум водопада девушка услышала первой, только не поняла, сначала, что это за звук - в отличие от того водопада, который находился в начале пути этот звучал совсем по-другому - намного тише и звонче. Возможно, от того, что вода срывалась не в пропасть, где ее ждал незатухающий огонь, а в совсем небольшое озерцо, выбитое в камне за короткое по геологическим меркам время - до того, как озеро в пещере обмелело, никакого водопада здесь не было, а было просто понижение дна - и очень значительное.

Аксель и Кара стояли на краю водопада и растерянно смотрели вниз. Благодаря обильно растущему на стенах светящемуся мху, спуск можно было рассмотреть. Вода падала не совсем отвесно - уступ был относительно пологий, но, конечно, недостаточно, чтобы можно было легко спуститься. Высота перепада была очень внушительная - просто спрыгнуть вниз не получится, даже в воду. Аксель прикинул, что если прыгать с разбегу, можно было бы допрыгнуть до озерца внизу - вот только даже несмотря на темноту, было прекрасно видно, что озеро совсем неглубокое, за прошедшее с момента обмеления подземной реки время вода не успела пробить углубление достаточное, чтобы можно было надеяться выжить после прыжка. Быстро спуститься не получится, а самое неприятное, что и взобраться обратно будет не просто. По крайней мере, быстро этого сделать не выйдет. Аксель тоскливо вздохнул. Если они найдут способ спуститься здесь, то отрежут себе обратную дорогу. Даже не к выходу, а всего лишь к озеру, в котором водилась рыба - единственная еда, которую они смогли здесь добыть. Он тряхнул головой, отмахиваясь от неприятной мысли - отряду, который приведет гро Гуттормсен, будет все равно, откуда их вытаскивать - от озера или от водопада. Уж наверное у них будет с собой достаточно прочных веревок, чтобы устроить относительно комфортный спуск. Той бечевки, с которой совсем недавно свел почти интимное знакомство юноша, хватит только до середины спуска. Это если они с Карой найдут, где ее укрепить.

Впрочем, с последним трудностей не возникло. После недолгих поисков, Кара нашла удобный металлический колышек, надежно вбитый между камнями, и совсем рядом отверстие для еще одного. Видимо здесь недавно была веревочная лестница, которую переселенцы убрали за собой, просто сдернув ее. Один колышек засел в камне слишком сильно, и вместо того, чтобы выскочить из отверстия просто согнулся, позволив веревке соскочить. На нем даже остались следы волокон. С помощью увесистого камня штырь удалось выпрямить. Привязав веревку, Аксель спустил ее с уступа, с неудовольствием убеждаясь в том, что даже до середины она не достает. Даже если он схватится за самый конец, расстояние между ногами и полом пещеры будет больше его роста. С сомнением посмотрев на Кару, Аксель спросил:

- Кажется, теперь нам придется разделиться. С больной рукой ты не спустишься.

- И не думай даже! - с негодованием возразила девушка. - Я здесь одна не останусь. Я вполне справлюсь и с одной рукой - соскользну по веревке, а потом просто отпущу ее. Камни гладкие, прокачусь по склону, а внизу ты меня поймаешь. И не вздумай возразить! Либо идем вместе, либо остаемся здесь ждать подмогу.

В голосе девушки Аксель расслышал настоящую панику, и не смог настаивать.

- Ладно, давай тогда перекусим немного. Два часа уже прошло со времени прошлого обеда, можно съесть по рыбке.

На самом деле необходимости в перекусе не было. То есть, конечно, сейчас Аксель готов был есть вообще не переставая, чувство голода после не слишком сытной трапезы стало терзать измученный организм с новой силой почти сразу, как эта трапеза закончилась, но так неразумно расходовать ценную пищу не стоило. Неизвестно, сколько еще времени им придется скитаться под землей. Аксель просто воспользовался поводом, чтобы оттянуть неизбежное. С одной жалкой рыбешкой они справились очень быстро, как бы старательно не разжевывали каждый хрящик, и Акселю пришлось, все-таки сползать через край уступа и хвататься за веревку. Ее конца он достиг неожиданно быстро, а потом долго висел на нем, то выбирая место, чтобы упереть ногу, то поглядывая наверх. Кара, далеко высунувшаяся за край, пыталась помочь хоть как-то, чиркая огнивом и пытаясь за время вспышки рассмотреть все неровности и руководить юношей. Будь ее рука здорова, она спустилась бы первой, и, безусловно, нашла бы дорогу вниз быстрее и легче, чем ученик охотника. У Акселя, впрочем, тоже, в конце концов получилось. Ему удалось спуститься еще на полметра, а потом он просто оттолкнулся от стены и спрыгнул. И даже ухитрился не подвернуть ногу, хотя с крупным, окатанным камнем удалось разминуться едва-едва. У подножия водопада их вообще было достаточно много, и выбрать место для прыжка оказалось нетривиальной задачей. Пришел черед спускаться Каре, что она проделала без особого труда и явно быстрее, чем Аксель, даже не смотря на то, что обходиться приходилось одной рукой. Убедившись, что юноша готов ее ловить, она соскользнула по стене. Аксель даже не пошатнулся - девушка так сильно исхудала за последние дни, что, казалось, ничего не весит. Юноша помог ей подняться, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы предложить еще немного отдохнуть, когда девушка резко напряглась, к чему-то прислушиваясь, а потом он расслышал торопливые шаги и из темноты кто-то взволнованным голосом воскликнул:

- Ушедшие боги, наконец-то! Живые люди! Наконец-то! Я думал, я так и не найду здесь никого!

Эффект этих слов был ошеломляющ. Аксель замер, не выпустив даже руку Кары. Он уже догадывался, что увидит, когда обернется, и от того, чтобы пошевелиться, приходилось преодолевать себя. Аксель все-таки заставил себя обернуться на голос. Человек, который стоял ниже по течению, тяжело дыша, будто после долгого бега, был ему незнаком, но догадываться, кто он, необходимости не было. От разумного веяло такой же жутью, которую Аксель чувствовал каждый раз, оказываясь рядом с одержимыми. Аксель моментально понял, откуда брались изувеченные трупы по дороге, и так же понял, почему ему все время приходилось с таким трудом заставлять себя идти по следу. Это интуиция охотника сигнализировала об опасности, вот только ему ума не хватало сообразить об этом раньше. И еще юноша сообразил, что одержимый не знает о том, что он раскрыт, и старается усыпить их бдительность. Вот только для чего ему это нужно, Аксель не понимал. Справиться с двумя усталыми голодными подростками, одна из которых до сих пор не может толком пользоваться рукой, для этого существа не составило бы сложности. Следующие слова одержимого внесли ясность в эту загадку:

- Парень, я вижу, у тебя стреломет. Я - бывший стражник, неплохо с ним обращаюсь. Дай его мне. Сейчас за мной явятся бандиты, хоть будет, чем встретить. Не удалось далеко от них оторваться. И где ваш остальной отряд?

Ну точно, тварь просто опасается получить несколько снарядов в упор, и хочет себя от этого обезопасить. Аксель в который раз мысленно вознес себе хвалу за то, что не поддался слабости и давно не выкинул тяжелую машинку, в которой не было снарядов. Даже без них она не раз спасала им с Карой жизни. Юноша решил потянуть время. Проигнорировав просьбу, он спросил:

- Сколько их? Насколько они далеко, и куда вас ведут? - Отвечать на вопросы одержимого он не стал, потому что прекрасно помнил, что говорила гра Монссон - одержимые отлично чувствуют ложь. Вместо этого он обернулся к Каре, которая до сих пор стояла за спиной, и, сбрасывая с плеча стреломет, громко сказал:

- Наконец-то мы хоть кого-то нашли! - и потом, одними губами, надеясь, что в темноте она разглядит, проартикулировал: - Одержимый!

Судя по расширившимся глазам девушки, она поняла.

Аксель снова повернулся к одержимому, и протянул ему стреломет, правой рукой нащупывая за пазухой свой метатель:

- Вот, возьмите. И вот еще снаряды. - Он надеялся, что слова о снарядах не насторожат тварь. Ведь в метателе действительно они были.

- Их не так уж много, пятнадцать человек, - видя, что Аксель купился на представление, одержимый успокоился и подошел поближе, чтобы забрать стреломет. - У вас есть еще оружие? И где остальные спасатели? Втроем мы можем не справиться.

Аксель попытался придумать, как ответить так, чтобы не соврать - одержимый подошел уже почти вплотную, протягивая руку за стрелометом, и Аксель очень не хотел, чтобы он что-то заподозрил в последний момент. Этого не понадобилось. За спиной раздался удар кресалом по ножу, и одержимый на мгновение застыл и сощурился от вспышки. Такие существа, как он, гораздо выносливее людей, и уж конечно, такой реакции, как была у звездорылов, ждать не приходилось, но все равно существо на секунду потеряло ориентацию - этого как раз хватило, чтобы Аксель достал метатель, который он сжимал в руке, пряча за отворотом куртки, и выстрелил твари прямо в голову. Одержимый отлетел на пару метров, и свалился без движения, и юноша сразу сел на один из камней - от облегчения у него задрожали ноги. Он только теперь почувствовал, что вся его одежда насквозь мокрая - за короткое время общения с одержимым, он успел так сильно вспотеть, будто он час парился в орочьей бане, а не стоял в холодной пещере.

- Я даже не успела толком испугаться, - призналась Кара, рассматривая тело. - Ловко ты сориентировался.

- Ты тоже отлично придумала с огнивом, - вернул похвалу юноша. - Кажется, он готов был что-то заподозрить.

- Надо бы его осмотреть, - сказала девушка, поднимаясь. Она подошла поближе к трупу, и, наклоняясь над ним, добавила: - Я сама скоро в чудовище превращусь - мы только что убили одержимого, а я думаю только о том, чтобы найти у него какую-нибудь еду.

В следующее мгновение одержимый вскочил, отшвырнув девушку с такой силой, что она ударилась о стену пещеры и сползла по ней, а казавшаяся до того мертвой тварь взвилась в воздух, готовая одним прыжком покрыть расстояние, отделявшее ее от Акселя.

Охотник почти успел среагировать. Он все еще держал в руках метатель, и ему достаточно было только чуть повернуть его. Вот только прицелиться у него уже не получилось. Аксель успел дважды нажать на спусковой крючок, обе выпущенных стрелки попали в одержимого... В живот и в ногу. А потом одержимый приземлился и резким ударом руки отправил метатель в короткий полет. Аксель услышал хруст, и только через мгновение почувствовал резкую боль - рука была сломана. А одержимый, упавший на камни - подвела перебитая в колене нога, уже поднимался. Аксель, не обращая внимания на боль в руке, попытался вскочить, надеясь, что повреждения тела поубавили прыти одержимому, но тот легко дотянулся до юноши, ударив его раскрытой ладонью по голове так сильно, что Аксель на секунду потерял сознание. Когда в глазах прояснилось, он обнаружил себя лежащим на камнях, и одержимого, стоящего над ним. Выглядело существо страшно - сломанное колено сгибалось в противоположную сторону, из открытой раны на животе свисали разорванные внутренности, половина черепа отсутствовала. До сих пор Акселю не приходилось слышать, чтобы одержимый продолжал жить после того, как у него был поврежден мозг. Существо, разглядывающее Акселя, наглядно демонстрировало, что из любых правил бывают исключения. Оно наклонилось над юношей, орошая его кровью из разбитого черепа. Единственный оставшийся глаз лихорадочно блестел, будто у наркомана. Существо мечтательно улыбалось.

- Что же ты не сказал мне, что ты чуешь, таких, как я? - укоризненно поинтересовалась тварь. Пока он говорил, изо рта у него выплескивались сгустки крови, падая прямо на лицо юноши. - Ты ведь чуть не испортил мне перерождение! Знаешь, как трудно будет залечить такие раны? Мне нужно было всего несколько разумных, чтобы избавиться от этого недоразумения, которое приносит столько неудобств, но так необходимо таким, как я на определенном этапе развития. Возможно, мне хватило бы вас двоих! А теперь сколько-то сил потребуется, чтобы эта плоть прожила еще немного! Ты мне в этом поможешь.

Одержимый выпрямился, и переступил... наступив на руку Акселю. На сломанную руку. Юноша заорал от боли, и приготовился потерять сознание, но как только в глазах начало темнеть, одержимый тут же прекратил пытку.

- Не вздумай потерять сознание! - строгим голосом велел одержимый. В сохранившемся глазу плескалось наслаждение, улыбка стала еще счастливее. - Ты ведь не только меня чуть не подвел! Ты подвел кучу своих сородичей, разумных, которые так старались, приводя мне жертвы! Почти тысяча жертв! Ты и их тоже подвел, ведь если бы у тебя получилось, их смерть была бы напрасной. Только тех, кто жил в этом нагромождении камня, в котором вы, люди, так любите строить свои города, твоих соседей, почти десять дюжин! И получилось бы, что все они умерли напрасно! - С этими словами он опустился перед Акселем на колени, издав ужасный хруст тем из них, которое было прострелено, и достал из-за голенища короткий кривой нож с узким лезвием, который использовали кожевники для очистки кожи от наслоений жира.

Акселю не было стыдно. Даже после того, как боль немного отступила, и он смог понимать слова мучителя, как-то не возникло у него раскаяния в своем поступке. Он стал шарить здоровой рукой по камням, пытаясь нащупать хоть какой-нибудь поувесистее мелкой гальки, но одержимый это заметил:

- Не смей отвлекаться, когда я с тобой разговариваю! И прекрати молчать! - велел он, одновременно всаживая свой нож в ладонь юноши. Аксель снова заорал, а потом еще сильнее - когда нож был выдернут.

- Из-за тебя я могу лишиться твоей подружки! Мне пришлось быть неосторожным, и она, возможно, не дождется моего внимания! Разве так делают! А если сюда не вовремя остальные ваши друзья заявятся? Кстати, где они? Отвечай!

Аксель не собирался ничего отвечать, но тут он краем глаза заметил шевеление там, где до сих пор неподвижно лежала Кара.

- Нет! - заорал он, надеясь заглушить шуршание, издаваемое девушкой. - Нет никаких друзей, мы тут одни! Я и сам тебя уничтожу, мразь! Я тебя сожру, тварь, я так голоден, что мне даже такая падаль сойдет! - Аксель сам понимал, что несет ахинею, но продолжал говорить, стараясь сосредоточить все внимание одержимого на себе.

- Эй-эй, - слегка обеспокоился палач, - Ты что, собрался с ума сойти? Ты не вздумай, мне нужны чистые эмоции! - и он влепил Акселю пощечину, стараясь прекратить истерику. Аксель на секунду замолчал, и тогда одержимый торопясь, прочертил острием ножа линию на лбу юноши и, подцепив кожу, потянул ее вверх, сдирая скальп. Аксель услышал треск разрываемой кожи и снова заорал. Одержимый тут же остановился.

- Эх, жалко, соли нет, - посетовал он. - Ну ничего, обойдемся и так. Аксель дождался, когда у него снова прояснится в глазах, и нашел глазами Кару, которая была уже совсем близко. Это было ошибкой - одержимый заметил направление взгляда.

- Куда это ты смотришь? - поинтересовался он, и стал поворачиваться, чтобы посмотреть. "Сейчас увидит!" - с ужасом подумал юноша. Он сжал пальцы проткнутой левой руки, надеясь собрать хотя бы несколько камешков - результата он не почувствовал, он вообще не чувствовал руки, и, приподнявшись, дотянулся ею до головы мучителя, засунув кулак прямо в рану. Туда, где виднелись серые ошметки мозга.

Сильного удара из такого положения нанести не удалось, но одержимый не ожидал такого, а может, Акселю удалось задеть что-то важное - одержимый, вместо того, чтобы вскочить, упал, обрушившись всем весом на правую, сломанную руку Акселя. Резкая вспышка боли, и юноша, наконец, потерял сознание.

***

После того, как ее отшвырнул одержимый, Кара очнулась достаточно быстро. Она не ожидала удара, но успела сгруппироваться, и, влетев в стену, смогла сохранить голову от удара о камень. Если бы не больное плечо, которому снова досталось, она и вовсе смогла бы не потерять сознания, но удар пришелся на недавний ушиб, который и без того не успел толком зажить, и никакое умение падать тут помочь не могло. Придя в себя, девушка тут же встала, сдержав стон. Ей показалось, что проделано это достаточно ловко, хотя на самом деле ее шатало, и она еле двигалась. Аксель в нескольких шагах зашелся криком, а после того, как одержимый что-то спросил начал истерично нести какую-то ахинею. Бывшая воровка поняла, что пролежала в отключке дольше, чем ей показалось - иначе почему Аксель успел впасть в истерику? Нужно было торопиться. Девушка шагнула вперед, и чуть не споткнулась о крупный булыжник, попавшийся под ноги. Булыжник оказался очень кстати. Поднатужившись, она оторвала его от земли, не обращая внимания на боль в разбитом дважды плече, а потом выдохнув, высоко подняла его над головой. Движение совпало с не ко времени замолчавшим Акселем, который до того так громко орал, что можно было не опасаться привлечь внимание одержимого. Сердце Кары замерло, она поняла, что не успевает. Одержимый начал поворачивать к ней лицо, одновременно вскакивая, и почти успел, когда Аксель вдруг рывком поднялся и ударил его по голове, попав прямо в открытую рану, сбивая твари прыжок и валя ее на пол, почти на себя. Снова подняться одержимый не успел. Кара опустила камень прямо на остатки лица твари, размазав и лицо, и мозги. Удар был так силен, что девушке показалось, будто вся пещера содрогнулась - а может, ей просто с трудом удалось удержаться на ногах.

- Надеюсь, теперь-то ты сдохнешь, - прохрипела она шепотом. И с ужасом заметила, что тело продолжает двигаться. Правая рука продолжала сжимать нож, тело дергалось из стороны в сторону, прокатившись по неподвижному Акселю, скребя руками и ногами по земле - и, кажется, несколько раз задев ножом юношу. Кара со всей возможной скоростью проковыляла к тому месту, где выронила стреломет. Подхватив оружие, она взяла его за ствол и стала раз за разом бить по продолжавшему шевелиться телу, стараясь ломать кости и разбивать суставы. И даже когда одержимый перестал шевелиться, она не успокоилась. Распотрошив свою сумку, она достала нож, и стала методично кромсать тело, отделяя руки и ноги, и отбрасывая их от туловища подальше. Только после того, как все четыре конечности были отрезаны и отброшены, она решилась посмотреть, как там Аксель.

На первый взгляд Аксель был очень плох. Он был весь покрыт кровью, будто его в ней выкупали, дыхания слышно не было и сердце не нащупывалось. Но вместо того, чтобы замереть в отчаянии, Кара заставила себя разозлиться. На Акселя, который не додумался несколько раз выстрелить в одержимого просто на всякий случай - а ведь у него были еще снаряды! На Короля Пепелища, который завел у себя в свите этакую гадость. На гро Гуттормсена, который отправил их сюда, а сам задерживается с помощью. На себя, за свою глупость и за слабость - если бы она очнулась раньше, Аксель сейчас не был бы в таком печальном состоянии. И потом, с чего бы ему умирать? Только что он вполне успешно копался в мозгах одержимого, и то, что этот одержимый после этого успел несколько раз прокатиться в конвульсиях по раненому, не должно было сильно ухудшить его состояние. А кровью она и сама покрыта чуть меньше, чем полностью - процедура, которой она только что была занята, к чистоте не располагала. Так что первым делом она стащила с себя куртку и рубашку, хлюпающую от крови, сдерживая стон от боли в сломанном - теперь уже точно - плече, и подползла к ручью. Тщательно отмывать рубашку не было времени, она небрежно прополоскала ее от крови, и, вернувшись к бессознательному юноше, принялась аккуратно обтирать его мокрой тряпкой. Выругавшись, она подобрала оброненный одержимым кожевенный нож, и аккуратно срезала с Акселя одежду, после чего продолжила свое занятие. Более-менее отмыв юношу от крови, Кара осмотрела его раны. Раны выглядели кошмарно, особенно кусок скальпа на голове, но ничего смертельного девушка не заметила. Кроме раны на голове была сломана правая рука в районе запястья - из нее торчали осколки кости, левая ладонь была проткнута насквозь и из нее до сих пор сочилось кровь. Поперек живота в слабом освещении чернели, наполненные кровью четыре разреза - последний подарок одержимого, которые он нанес в агонии, уже после того, как окончательно лишился головы. К счастью, разрезы оказались не глубокими, был рассечен только верхний слой мышц. По крайней мере, внутренностей в разрезах Кара не углядела. А главное, пока она осматривала охотника, она заметила, что грудь его поднимается, хоть и редко. Аксель дышал.

Кара стала очень осторожно возвращать на место срезанный лоскут кожи, тихонько уговаривая Акселя, чтобы он не вздумал очнуться раньше времени. Забинтовав другие раны, она еще раз осмотрела сломанную правую руку. Трогать обломки костей было страшно, но и оставить все так, как есть она не могла - из раны на камни сочилась кровь, и останавливаться не собиралась. Поняв, что ждать дальше бессмысленно и опасно, она одной рукой потянула Акселя за ладонь, а другой оттянула кожу, стараясь закрыть ею осколок кости и хотя бы примерно совместить обломки. Аксель застонал даже не приходя в сознание, но она все-таки проделала операцию, после чего забинтовала перелом разрезанной на лоскуты рубашкой Акселя, прибинтовав вместо лангета свой нож. Вытащив из ручья несколько камней, она обложила ими руку юноши - камни были холодными, и она надеялась, что это чем-нибудь поможет. После этого она подложила ему под голову рюкзак и занялась, наконец, собой - смыла кровь и, кое-как обмотав плечо мокрой тряпкой, притянула травмированную руку к торсу. Закончив процедуры, девушка расчистила место рядом с Акселем и застелила его остатками своей и его курток, перетащила на них Акселя, стараясь не тревожить его раны, отпихнула подальше куски тела одержимого, и, обняв юношу, легла рядом. Так, слушая его дыхание, она и провалилась в забытье - назвать это состояние сном было бы преувеличением.

Кара не могла определить даже примерно, сколько пробыла в таком состоянии, но как только Аксель зашевелился, она пришла в себя.

- Ты жива? - спросил юноша, как только увидел над собой лицо девушки.

- Нет, я померла, а ты видишь мой призрак! Что за дурацкие вопросы?! - спросила девушка, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Глаза Акселя из-под повязки горячечно блестели, она приложила руку к его щеке, и почувствовала жар. - Пить хочешь?

- Не отказался бы. Только скажи сначала, чем все закончилось? Где... это?

- Самый большой кусок в пяти шагах от тебя. Остальное я в ручей побросала. Сейчас немного приду в себя, и тот кусок тоже стащу.

- Ты что, его расчленила? - вяло удивился Аксель.

- А что было делать? - огрызнулась девушка. - Он даже когда вообще без головы остался, не хотел подыхать. Между прочим, он тебе весь живот располосовал.

- Сильно располосовал? - поинтересовался юноша.

- Не очень. Выживешь. Вот рука твоя мне не нравится. Я запихала кости под кожу, а то они так некрасиво торчали... Но не думаю, что это сильно помогло. Хочешь рыбы?

Аксель скривился:

- Даже думать об этом мерзко. А вот попить бы не отказался.

- Сейчас! - спохватилась девушка, и полезла в свой рюкзак за флягой. Напоив Акселя, она заставила его съесть еще одну рыбешку, не смотря на все его сопротивление.

- Я, конечно, не доктор, но мне кажется, тебе сейчас нужны силы. Ешь, не капризничай.

- Ты сама-то как? - спросил Аксель, с трудом проглотив угощение.

- Рука, похоже, совсем сломалось, а так ничего. Лучше, чем ты.

Кара смочила Акселю лицо водой из фляги, и уселась рядом.

- Как думаешь, далеко выход? - спросила она.

- Не знаю. А ты хочешь его поискать?

- Ну да. Тут вообще-то довольно скучно, - саркастически добавила она. - То есть я бы с удовольствием полежала еще, и даже, наверное, поспала бы, не смотря на то, что плечо болит зверски, но выбраться под солнце было бы неплохо. Не думаю, что в твоем состоянии долгое лежание на холодных камнях без еды принесет много пользы. Лучше бы, конечно, вернуться в Пенгверн, но с этим, как ты понимаешь, проблемы.

- Да уж. - Согласился Аксель. - Думаю, ты можешь оставить меня здесь на некоторое время. Ничего со мной не случится. Только оставь огниво, на случай, если здесь водятся такие же зверушки, каких мы встретили раньше. Не хотелось бы, чтобы они принялись меня жрать. Хотя помазаться этим их ядом было бы в самый раз. Очень уж рука болит.

Кара помолчала немного и решилась:

- Ладно. Я оставлю тебе воду - вот, смотри, я даже не закручиваю крышку. Аккуратнее, не опрокинь фляжку. Сможешь сам попить? Я понимаю, левая рука у тебя тоже болит.

Аксель попробовал, и у него получилось, хотя по тому, как он стиснул зубы, и по каплям пота, обильно проступившим на лбу, девушка поняла, что движение вызвало сильную боль.

- Да, неприятно, - признала она. - Но ничего не поделаешь, придется потерпеть. Я постараюсь вернуться до того, как ты захочешь пить. И вот еще рыбешка. Просто на всякий случай, мало ли что может случиться. Этот живопыр, которым тебя резали, я заберу. Жалко, стреломет я окончательно сломала. Ты не знаешь, где твой метатель?

- Понятия не имею, - признался Аксель. - Наверное, где-то в ручье.

Кара еще немного помолчала.

- В общем, я посижу с тобой, пока ты не уснешь, и пойду. Постараюсь вернуться до того, как проснешься.

- Спасибо. А то мне страшновато одному оставаться, - признался юноша. - И я, кажется, уже засыпаю. И еще... Прости меня, ладно? Я должен был давно догадаться, что здесь одержимый.

- Ты ведь просишь прощения не потому, что прощаешься? - уточнила девушка.

- Нет, ты что, - усмехнулся Аксель. - Тоже... на всякий случай. Мало ли.

- Тогда и не надейся. Одним "прости меня" ты не отделаешься. Во-первых, когда мы выберемся, я тебе все лицо разобью. А потом еще ты меня отведешь в самый дорогой кабак, и там накормишь. И дорогого вина еще закажешь. Прямо с разбитой рожей.

- Договорились, - улыбнулся Аксель.

Он действительно совсем скоро уснул, и девушка, сдерживая стон, встала и поплелась по течению ручья. Его русло петляло, как и сама пещера, и, приближаясь к очередному повороту, девушка каждый раз надеялась увидеть отблески света. В результате она зашла гораздо дальше, чем рассчитывала вначале, и понимала, что вряд ли успеет вернуться к тому моменту, как проснется Аксель. Девушка понимала, что следует вернуться, чтобы позаботиться об охотнике, но уйти сейчас было выше ее сил - казалось, стоит пройти еще немного, и она увидит выход, и если развернется сейчас, долгожданная свобода отложится еще на неопределенное время. Бывшая воровка уже не смотрела под ноги и по сторонам в поисках ловушек - на это тоже не оставалось терпения. В результате скорость передвижения только выросла, даже не смотря на то, что сил не было, максимум, что она могла выжать из себя - это быстрый шаг. Вот сейчас, она увидит свет, и можно будет возвращаться. Казалось, стоит только увидеть выход, многодневный голод и усталость перестанут что-то значить, она вернется за охотником и без труда дотащит его... И, конечно, она не сразу заметила, что уровень воды стал постепенно подниматься - только когда вода стала хлюпать в ботинках, она остановилась, чтобы осмотреться. Пол пещеры был целиком покрыт водой. Кара вспомнила, как пещера содрогнулась тогда, несколько часов назад, и в голове у нее забрезжила неприятная догадка. Девушка продолжила идти - теперь для того, чтобы убедиться наверняка - в том, что впереди выход она начала сомневаться.

Уровень воды продолжал медленно подниматься - сначала Кара брела по щиколотку в воде, потом она поднялась до колена, а когда Кара дошла до завала, ей уже приходилось по пояс брести в воде. Дальше дороги не было - пещера была перекрыта неровным нагромождением камней. И обвал произошел совсем недавно - иначе вода уже заполнила бы пещеру доверху. Девушка пробралась к груде камней, и даже смогла взобраться к потолку пещеры, надеясь, что там остался проход - бесполезно. Никакого намека. И судя по тому, что усилившееся за последние часы давление воды не размыло пробку, она простирается достаточно далеко вглубь пещеры, чтобы сдерживать напор воды. Те, кто оставил здесь одержимого, как-то узнали, что он мертв, и в тот же миг обрушили потолок пещеры, окончательно отрезая дорогу преследователям. Если бы не Аксель, который лежал где-то далеко позади один, беспомощный, Кара осталась бы на месте, предпочитая утопнуть побыстрее.

***

Услышав шаги возвращающейся Кары, Аксель испытал невероятное облегчение. Он и сам не мог бы сказать, чего в этом чувстве было больше - радости от того, что его не оставили в одиночестве, или от того, что с девушкой не случилось какой-то неприятности. С тех пор, как он проснулся, прошло несколько часов. Его по-прежнему беспокоил жар и мучала жажда - он ухитрился разлить фляжку, оставленную ему девушкой, и воды там осталось всего несколько глотков, которые он давно выпил, а попытка добраться до воды, журчащей всего в нескольких шагах, принесла такую боль в потревоженной движением сломанной руке, что юноша предпочел пока терпеть жажду. И вот теперь Кара возвращалась. Узнать ее шаги не составило труда - короткие, редкие, с характерным шарканьем, в последние дни девушка стала двигаться так, будто уже давно перевалила семидесятилетний юбилей. Аксель и сам шел так же, пока еще мог передвигаться.

- С одной стороны, я рада, что ты жив и в сознании, - вместо приветствия объявила девушка. - Но это довольно эгоистичное чувство. Я радуюсь, потому что умирать в одиночестве было бы слишком страшно.

- Надо полагать, у тебя плохие новости. - Обреченно констатировал Аксель.

- Ну, как сказать. Две хорошие, и одна плохая.

- Начинай тогда с хороших. Плохая, видимо, объяснит, почему мы умрем, а это может подождать. Мне сейчас, знаешь ли, не хватает положительных эмоций.

Кара наклонилась за пустой фляжкой, и, опустив ее в воду, начала рассказывать:

- Ну, во-первых, скоро наши злоключения закончатся. Во-вторых, мы умрем сытыми - мне удалось по дороге наловить рыбы - здесь это не составляет труда. Видимо, мальки не имеют ничего против этого ручья, так что я просто остановилась в мелком месте, и за полчаса рыба сама набилась в рубашку. А плохая новость заключается в том, что скоро уровень воды начнет подниматься, и мы утонем. Те, за кем мы так долго шли, запечатали за собой выход - пещера завалена камнем, и основательно. По крайней мере, прохода нет не только для кого-то вроде нас - вода тоже дальше не идет. Как ты понимаешь, взобраться обратно на стенку водопада мы не можем, так что нам остается только ждать смерти.

Аксель немного помолчал, привыкая к мысли о скорой смерти. Против ожидания, особого отчаяния она не вызвала - для такой яркой эмоции просто не хватало сил. Аксель почувствовал легкое сожаление - и только. Никакого сравнения с теми чувствами, которые охватили его пару дней назад, при виде крохотного пятачка неба в конце бокового прохода. Аксель чувствовал даже некоторое удовлетворение - ведь он не сдавался до последнего, сделал все, что мог. И даже как охотник он оказался не совсем несостоятельным - за свою карьеру он успел убить троих одержимых, если считать самого первого, благодаря которому он и стал учеником.

- Ну что ж, тогда предлагаю отпраздновать окончание наших приключений королевским ужином, - предложил Аксель. У него по-прежнему был жар, и есть совершенно не хотелось, но он не решил расстраивать Кару. Если он не станет есть, она тоже может отказаться, а смысла заставлять девушку умирать голодной Аксель не видел. Так что они поели сырой рыбы - и даже позволили себе ее предварительно разделать и очистить, ведь смысла в экономии больше не было. Потом Аксель снова уснул, а проснулся уже от того, что его одежда промокла от поднимающейся воды. С помощью Кары он перебрался поближе к стене - там еще оставался пятачок сухого камня. Так они и сидели, слушая плеск воды и перебрасываясь ничего не значащими репликами. Сидели с закрытыми глазами - смотреть на приближающуюся кромку воды не хотелось - от этого портилось настроение.

- Вот скажи мне, охотник, - спросила Кара. - Чего ты так со мной возился? Ты что, в меня влюбился?

- Не знаю, - ответил Аксель. - Сначала, конечно, думал, что влюбился, но это потому, что ты красивая, и я видел твою грудь. Еще там, наверху, когда тебя бандиты поймали. Мне, знаешь ли, всего пару раз доводилось такую красоту видеть, немудрено влюбиться. А сейчас думаю, что все-таки нет. Я тебя ужасно люблю, но как друга. Или, может, как сестру, не знаю. А ты что, собралась провести последние минуты с пользой? Так спешу тебя разочаровать. От меня сейчас в этом плане никакого толку. - Близость смерти начисто смыла ложный стыд и условности, говорить, не думая о приличиях, было легко и просто.

Кара фыркнула и расхохоталась:

- Нет, ну вот даже перед смертью обо всяких глупостях думаешь! Просто подумала, что это было бы обидно, если бы ты так меня обихаживал потому, что влюбился. Ладно. В общем, я очень рада, что мне довелось встретиться с таким замечательным парнем, как ты. Меня зовут Фрида. Смешно, но ты, кажется, единственный, кто знает мое настоящее имя. Смотри - у нас уже опять до ног дошло. Скоро все.

Они сидели, обнявшись, с закрытыми глазами, чувствуя, как вода поднимается все выше. И даже не сразу сообразили, что смерть отменяется, когда где-то над головой раздался голос Иды Монссон:

- Нильс, я тебя убью! Ты посмотри, во что твоими стараниями превратился мой ученик!

Эпилог

Аксель так и не вспомнил, как их с Карой выводили из-под земли. Гра Монссон говорила, что сначала он вполне адекватно отвечал на вопросы, и даже спрашивал что-то сам, но потом жар усилился и он бредил всю дорогу до выхода из-под земли, а потом и вовсе впал в беспамятство. Первый раз он пришел в себя только через шесть дней нахождения в госпитале, но окончательное выздоровление затянулось еще на три декады. Труднее всего оказалось справиться с сильнейшим воспалением легких, которое добавилось к прочим ранам и истощению, Аксель успел даже пожалеть, что пришел в себя - его круглосуточно мучал непрекращающийся кашель с кровью. Все это время его держали в неведении относительно происшедших событий - лекари запретили волновать юношу, несмотря на все доводы о том, что неведение заставляет его нервничать еще сильнее. За то время, что он находился на лечении, Акселя дважды навещали родители и всего однажды - гра Монссон, которая, устав отбиваться от града вопросов вышла из себя, и обещала больше не навещать ученика, пока он не встанет на ноги. Обещание свое она выполнила. Родители были не столь упорны в соблюдении предписаний врачей, но рассказать многого они не могли - только то, что можно было прочесть в газетах. Как выяснилось, они узнали о том, что Акселя разыскивает полиция только после того, как в газетах уже опубликовали опровержение. В основном родители интересовались его собственным состоянием. Мать со слезами на глазах просила, чтобы он получше следил за своим здоровьем - ей никто, конечно, не рассказал об обстоятельствах, при которых Аксель заполучил свое воспаление. Она посчитала, что сын простудился, скрываясь где-то от полиции. Аксель не стал ее разубеждать. Отец, кажется, понял больше, он смотрел на Акселя с гордостью и тревогой.

Немного уменьшил информационный голод Акселя гро Гуттормсен. Он рассказал, что с Иды Монссон, как и со всех охотников, посещавших Пепелище, были сняты все обвинения - Гуттормсен успел в последний день, охотницу уже готовили к казни. Когда она узнала, где находится ее ученик, она была в ярости, старый охотник не помнил, чтобы когда-нибудь на его памяти бывшая воспитанница была так зла. Она отказалась дожидаться, когда будет сформирован сводный отряд стражи и охотников для экспедиции в Пепелище, они с Гуттормсеном отправились на поиски Акселя и Кары поздно вечером в день освобождения, опередив основной отряд на полсуток.

Кара встала на ноги намного раньше, чем Аксель - и исчезла. Ида обмолвилась как-то, что девушка устроилась неплохо - ей предложили пройти обучение в военной школе, после коего она будет зачислена на государственную службу в какое-то новое, ужасно секретное подразделение. Аксель сначала обижался, что подруга так и не навестила его, потом начал тревожиться, подозревать, что девушка погибла, и от него просто скрывают правду, чтобы не волновать. Успокоился он только через месяц после выхода из госпиталя - однажды вечером он получил письмо без обратного адреса. В конверте был дагерротип, на котором Фрида стояла по стойке смирно в красивой форме - подтянутая, коротко стриженная, вполне здоровая и довольная жизнью. Никакой записки в письме не было. Форма не принадлежала ни одному из известных родов войск, на ней не было даже знаков различия, но Аксель, по крайней мере, был теперь спокоен.

После выхода из госпиталя Аксель получил свою первую государственную награду - медаль "За помощь полиции" - как пояснила наставница, всю эту историю власти постарались замять. Чтобы не ронять слишком сильно авторитет полиции, было принято решение представить дело так, что охотники действовали совместно с полицейскими, стремясь вывести на чистую воду настоящих преступников. Аксель особой гордости от получения награды не испытывал, хотя финансовая сторона вопроса его порадовала - к медали прилагалась солидная премия, которую он потратил на подарки родным и на посещение публичного дома. Беглецы так и не были найдены, никого из заложников больше никогда и не видели. Аксель не сомневался в их участи.

Газеты удивительно быстро перестали освещать эту историю, постепенно она стала выветриваться и из памяти Акселя. Первые несколько дней после возвращения из госпиталя Аксель пытался расспрашивать Иду - каждый раз удивляясь результатам своих расспросов - к концу разговора оказывалось, что он успел задать всего пару вопросов, а все остальное время сам вспоминал свои приключения в мельчайших подробностях. Постепенно тема эта в разговорах с наставницей перестала подниматься, и так бы он и забыл о ней окончательно, если бы однажды, спустя четыре декады после того, как он вышел из госпиталя, Ида не подняла ее самостоятельно.

Как-то вечером, ввалившись к ученику, по обыкновению без стука, она уселась в кресло напротив окна и задумчиво протянула:

- Вот мне все не дает покоя этот король Пепелища... Особенно эти его заостренные уши. Мало ли, конечно, какие уродства встречаются у разумных... Но до падения богов был такой народ, эльфы. Они как раз катаклизм не пережили. И у них были заостренные уши...

Content

Матвей Курилкин
Охота на Пепелище

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог