Юденкова Катя

Эльфийка-оборотень

Непросто меня раздавить, расколоть,

Я камень — холодный и твердый базальт.

Всего лишь слегка расцарапана плоть,

И в стороны яркие искры летят.

Flёur

1

Настоящая осень в Тирас приходит рано. Вступает в свои права с первого же дня, не давая возможности как следует попрощаться с летом, облекает пеленой косых дождей, и не отпускает город из мокрых объятий до самого наступления зимы. Зимы не слишком холодной, но промозглой и такой же дождливой, как и ее сестра-двойняшка — осень. Вот и сейчас, смотря на погоду за окном, нельзя было с точностью определить, какой из осенних месяцев стучит по стеклам. Это может быть, как и самое начало оранжево-красного времени года, так и его последняя неделя, открывающая городские ворота зиме.

Столичные жители, давно привыкшие к такому поведению природы, спокойно и даже как-то с гордостью относятся к постоянным дождям, как и к резиновой обуви, что изготавливают в Тирасе. Другой такой качественной, удобной, и оригинальной обувки не найти больше нигде, обыщи хоть весь Иараланд. Да и как же не любить дожди и резиновые сапоги, когда именно осенью в Тирас — столицу небольшого королевства Краинр стекается самый большой поток туристов за весь год. Ведь именно в это время года специально отведено несколько дней для того, чтобы любой желающий смог без труда, за относительно небольшую плату, посетить королевский дворец, где для него проведут интересну

ю экскурсию. Или же гость столицы может отказаться от экскурсовода, и самостоятельно обойти все комнаты, галереи и залы. И, конечно же, турист, не привыкший к столь дождливой погодке, никак не может обойтись без высоких непромокаемых резиновых сапог. Может оттого-то дороги на центральных улицах не чинят, и стоит лишь пройти дождю, на них собираются глубокие, а главное — широкие лужи, которые не представляется возможности обойти (притом, что остальные дороги Тираса, да и всего Краинра, славятся своей «ровностью» и «удобностью»). И этим замечательно пользуются торговцы сапогами, в магазины к которым туристы ломятся толпами, и тогда с заветных полочек «брак» достаются некачественные сапоги, и продаются наивным туристам, наслышанным о качестве тираской резины. За двойную, а другой раз даже за тройную стоимость. А самая прелесть в том, что большинство из неудачливых покупателей возвращаются сапогами на следующий год. Так зарабатывают хитрые горожане и их старый король: далеко неплохо и всего-то за несколько дней.

Вот и сегодня весь день шел проливной дождь, превратив весь центр города в одну огромную лужу. И кое-кто был особенно этим недоволен…

Юная девушка крутилась перед зеркалом в своей комнате, и холодная гладь стекла ясно отражала возмущение на ее симпатичном личике, передавая чувства. От этого Стори злилась еще сильнее и мысленно проклинала Тирас, осень, дожди, ветер и свое невезение родиться именно в это время года. Ну почему не летом, когда можно устроить праздничный пикник где-нибудь на природе, или собрать самых близких друзей прямо на заднем дворе своего дома? Но, увы, приходилось прятаться от дождя внутри коттеджа, или справлять день рождения в душном трактире, что держат ее родители. Сегодня вот будет трактир…

— Стори, милая, ты готова? — В дверь постучала Торис — мать именинницы. — Торт уже унесли в «Смеющегося волка». Скоро выходишь?

Стори грустно вздохнула, разглаживая руками складки праздничного платья. Она потерла лоб, затем спустила руку на переносицу с небольшой горбинкой, и проговорила:

— Иди, мам. Не жди меня.

Торис осторожно толкнула дверь. Та оказалась не заперта, и женщина прошла в комнату. Она устало опустилась на край кровати, и вопросительно взглянула на дочь, по-прежнему стоящую у большого зеркала. Девушка теребила руками длинные светлые волосы, доставшиеся ей от отца-эльфа, и старалась делать вид, что не замечает присутствия матери.

— Ну чем ты снова недовольна, милая? Все ведь было нормально.

— Нет, не все нормально! — плаксиво отозвалась блондинка.

Торис знала… Знала и чувствовала, что беспокоит ее единственную дочь. И прекрасно понимала.

Стори родилась полукровкой. Она, Торис — чистокровный оборотень, а Канэд — отец девушки — эльф. От него-то Стори и достались светлые волосы, меняющие цвет от пшенично-золотистого до белого, словно снег, в зависимости от освещения. И заостренные ушки, которые Стори постоянно пыталась спрятать за крупными кудрями. От мамы же Стори получила стройную фигуру, смуглый цвет кожи и большие черные глаза. Но это все еще ничего — смириться можно. Но вот небольшие, но заметные клыки на верхней челюсти — и вовсе выводили Стори из себя. Хоть не улыбайся совсем. Спасало лишь то, что поводов для улыбок у нее было не слишком много…

Стори очень стыдилась своей внешности. Настолько, что после школы отказалась поступать в Академию на факультет магии, которой так увлекалась, и предпочла работу на кухне «Смеющегося волка», где пряталась от глаз посетителей. Хотя ее родители давно уже копили деньги на обучение дочери. Стори отказалась и, рыдая, убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Торис до сих пор с содроганием вспоминает, как ее дочь выкрикивала из-за двери, что полукровкам нет места в приличных учебных заведениях. Как только не пытались успокоить ее родители, но Стори и слушать ничего не хотела. Стори уже давно решила для себя, что ничего хорошего в этой жизни ее не ждет. Нигде не любят полукровок. Что и говорить, близких друзей у нее действительно не было. Стори общалась лишь с детьми старых друзей ее родителей, но у всех них были свои компании и свои интересные жизни, и виделась девушка с ними крайне редко.

Остальная молодежь Тираса не особо стремилась заводить дружбу с симпатичной, но, по их мнению, крайне странной девушкой, да и самой Стори они были не слишком интересны. Все ребята и девушки, которых Стори видела на улицах столицы, казались ей неинтересными, скучными и…обычными. Им бы все целоваться по углам, да напиваться, а Стори всегда больше по душе было чтение учебников по чародейству.

Стори и обычную-то школу закончила с горем пополам, и далеко не из-за того, что плохо училась — ее доставали одноклассники. Ребята скорее в шутку, чем со злости, из-за клыков называли девушку недовампиром, потому как вампиры хоть и сказочные персонажи, но все имеют болезненно-белый цвет кожи, да и у эльфов у всех кожа светлая. И если бы не заостренные ушки, соседи точно заподозрили смуглую мать девушки в супружеской измене. Но Стори хоть и расстраивалась, никогда не думала плакать или ненавидеть себя. Все ровесники были ей просто неинтересны. Девчушка возвращалась домой из школы, забиралась на чердак, и там, за чтение книг по магии, забывала обо всем.

— Милая, прошу, не порть настроение себе и нам всем в такой день. Сегодня ведь твое совершеннолетие, и я очень старалась угодить тебе. Не расстраивай меня. — Слезно попросила Торис, рассеяно запуская руку в копну темно-каштановых волос, и устало массируя затылок.

Стори поморщилась, не сводя глаз с зеркала, и нехотя протянула:

— Хорошо, мама. Сейчас я соберусь. Но ты все равно иди, не жди меня. Я дойду сама.

— Вот и славно. — Торис приблизилась к дочери, и ласково поладила ее по голове. Затем кивнула в сторону окна. — Смотри, даже дождь перестал. Того и гляди, покажется солнце. Прекрасное утро.

Стори улыбнулась в зеркало, глядя на мать.

— Мы будем ждать тебя. — В ответ улыбнулась Торис, и направилась к двери, надеясь, что Стори все же не передумает…

Как обычно Торис не закрыла за собой дверь, и Стори нервно махнула рукой в ее сторону, посылая мысленные ругательства, и дверь, громко хлопнув, закрылась. Даже щеколда задвинулась, а девушка подумала о том, что нужно бы навесить на дверь заклинания, чтобы она закрывалась сама собой, когда кто-то покидает ее комнату.

Стори достала из шкафчика небольшую пудреницу, и уселась в кресло. Что ж, все же нужно привести себя в порядок. Но стук в окно заставил ее оторваться от своих дел. Полукровка отодвинула легкие бардовые шторки и потянулась к форточке. Девушка открыла окно, и тут же над ее головой раздался шелест крыльев. Светло-серый сокол влетел в комнату и приземлился на деревянную спинку кровати, на которой уже виднелись следы от острых когтей.

— Привет, Мэлло. — Вслух произнесла блондинка и, вернувшись в кресло, слова принялась прихорашиваться.

— Здравствуй, Стори. — Раздалось в ее голове. — Почему ты такая невеселая? Сегодня же день твоего совершеннолетия…

Мэлло был одним из лучших и старых друзей Стори. Одним из трех…Да, друзья у девушки все же были, верные и надежные. Но это были не те друзья, о каких мечтала она. И Мэлло, и серый волк Кнут, и призрачная эльфийская сильфида Нурвил, что подарила Стори бабушка — были скорее частью нее самой, чем теми, чьей дружбы она добилась. И мысль об этом грызла Стори изнутри. Мэлло, Кнут и Нурвил были привязаны к девушке магическими обрядами, и исчезни хоть кто из них — исчезнет и сама Стори, это она знала точно. Но ведь никто не спрашивал никого из ее друзей о том, хотят ли они быть частью полукровки… Их судьбы просто взяли и связали. Раз и навсегда.

— Снова думаешь о глупостях? — Сокол взмахнул крыльями, и Стори усмотрела какой-то укор в этом жесте. — Что же с тобой творится…

— То же, что и обычно. — Буркнула девушка, легкими движениями похлопывая себя по щеке, нанося румяна.

— Сколько же это может продолжаться… — мысленно вздохнул Мэлло. — Может, тебе стоит поговорить с Нурвил? Её-то хоть послушаешь, если мои слова до тебя не доходят…

— Еще чего. Вот только Нурвил с ее советами тут и не хватало, — фыркнув, Стори закатила глаза. Да только было уже поздно…

Воздух у виска блондинки задрожал, затем засверкали золотые звездочки, тихо постукивая друг о друга, и через несколько секунд показалась полупрозрачная фигурка Нурвил. Маленькие крылышки похлопали на одном месте, и сильфида переместилась, оказавшись прямо у лица Стори. Перед ее носом.

— Ну-у, дождались… — Вздохнула девушка. — Никто не звал ведь…

— Не забывай, — тонким колокольчиком прозвенел голосок Нурвил, — я у тебя в голове. И если появилась — значит, нужна тебе. Меня не обязательно звать.

Стори только пожала плечами — может, и нужна.

— Вот и я говорю. — В мыслях Стори усмехнулся сокол. — Тогда, удалюсь я, пожалуй. Погляжу как там Кнут. Должно быть, он уже в трактире.

— Лети-лети, предатель, — так же мысленно отозвалась девушка, и Нурвил тот час надулась. Видимо, Стори позабыла, что сильфида так же прекрасно слышит все их ментальные разговоры.

Но сильфида не думала обижаться всерьез, и через секунду уже улыбалась.

— Сторичка, — так девушку называла только Нурвил, — ну сколько же можно страдать?

— Я не страдаю. — Отрезала она.

— Что же тогда?.. Знаешь, я думала, что ты вырастешь, и все это закончится. Но, чувствую, тебе стало только хуже. Расскажи мне, чем ты недовольна на этот раз?

Стори задумалась. Девушка так давно терзала себя, что уже и забыла, с чего все это началось.

— Я — полукровка. — Только и ответила она.

— Самая красивая полукровка, — улыбаясь, добавила Нурвил, и уселась на плечо своей подруги. — Между прочим, ты еще можешь поспорить в красоте и с людьми, и с оборотнями, и даже с эльфийками.

— Только никто этой красоты не ценит. — Стори пожала плечами. Нурвил качнулась назад, но взмахнув крылышками, все же удержалась на плече. — Никто ко мне в друзья, и уж тем более в мужья не рвется.

Нурвил раздраженно затрясла головой.

— Так ты же и сама всех разогнала!

— Я-а?! — Стори настолько возмутилась такому заявлению, что даже вскочила с дивана. На этот раз сильфида все же слетела вниз с плеча девушки, кувыркнулась через себя, разнося золотистую пыльцу, и зависла в воздухе. Нурвил состроила серьезную рожицу, и уперла тоненькие ручки в бока.

— Ты-ты! Ты выглядишь настолько холодной и неприступной, что к тебе просто боятся подходить, даже если очень хотят! Ты хоть включай способности оборотня иногда. Будешь знать, что чувствуют молодые люди, видя тебя на улице!

— И что же чувствуют? — Деланно равнодушно спросила Стори, хотя внутри нее все закипало от любопытства. На самом деле Стори никогда не задумывалась о том, нравится ли она кому-то или нет. Вернее, с детства была уверена, что не нравится. Но сейчас она уже далеко не маленькая девочка, и даже не нелепый подросток, а молодая девушка. И даже вроде симпатичная, как говорят ей приятели, родители, Нурвил, Кнут, Мэлло и, порой, зеркало.

— А вот сегодня и проверь. — Потрясла мелкими короткими кудряшками Нурвил. — Хороший шанс поднять самооценку в собственный праздник. Надевай нарядное платье, и отправляйся на улицу!

— Я уже в платье! — Блондинка легонько подцепила плотную ткань темно-зеленого бархатного платья, и потрясла ею, показывая тем самым, что вполне довольна тем, что на ней надето. И переодеваться не планирует.

Нурвил принялась кружить вокруг девушки, придирчиво разглядывая каждую деталь наряда. Цвет ее удовлетворил. Ткань — тоже. Но вот юбка, начинающая расширяться от бедер — в восторг не привела. Сильфида выдвинула мнение, что если бы юбка была обтягивающей и имела разрез сбоку, платье, и та, на кого оно надето, выглядела бы в гораздо более выгодном для себя свете. Но Стори только махнула на предложение подруги, и закрепила на талии широкий кожаный пояс, перекрещивающийся у застежки, и свисающий сбоку на пару сантиметров.

— Да и вырез мог бы быть поглубже. — Продолжала придираться Нурвил. — Это вон что такое? Тебе что, показать нечего?

Стори недовольно закатила глаза, отвернулась, и наоборот, подтянула вверх открытый ворот, обшитый светлым заячьим мехом. Показать-то, может, что и есть, только вот показывать особо и некому. А выставлять свои прелести напоказ непонятно кому, она уж точно не собирается.

— Ладно уж, сойдет, не обижайся, — смиловалась Нурвил. — Собирайся уж. Я тебе еще нужна?

— Я тебя и не звала. — Фыркнула Стори, застегивая на изящной длинной шее тонкую серебреную цепочку с кулоном в виде кедровой ветви, что отец подарил ей несколько лет назад. Должно быть, ему будет приятно, когда он увидит, что Стори носит его подарок и даже надела на праздник.

— Ну, тогда я полетела. — Обрадовалась сильфида, и Стори четко почувствовала ее облегчение. Ну вот, уже и самых близких друзей начало раздражать ее вечное хмурое настроение и невеселые разговоры. Похоже, действительно нужно что-то в себе поменять. — Пропадаю. До связи!

Снова фейерверком взорвались полупрозрачные золотистые звездочки, послышала звон крошечных колокольчиков, и Нурвил исчезла.

Стори вздохнула, распустила длинные волосы, и с помощью легкой магии завила их в крупные кудряшки. Что ж, решила она, сегодня действительно хороший день, замечательная погода, все самые любимые энни* собрались в «Смеющемся волке» в ее честь, и наверняка приготовили какие-то подарки и сюрпризы. Повода для печали и грусти нет, Мэлло и Нурвил правы. Поэтому девушка раздвинула плотные шторы мансардных окошек, впуская в комнату яркий солнечный свет, потрепала плюшевые листья комнатных растений, застелила кровать, сложила нужные ей вежи в небольшую сумочку без ручек, брызнулась цветочными духами и остановилась напротив полки с обувью. Темно-коричневые босоножки, которые Стори планировала надеть изначально, она решительно отставила в сторону, и остановила свой выбор на серебристых туфельках, которые подарила ей Руа — подруга матери, но блондинка так ни разу не надевала эту пару. Сейчас выдался подходящий случай, и Стори решительно запустила изящные ступни в новые туфельки. Девушка неловко пошатнулась на непривычно высоких каблуках, ухватилась за полку, и неуверенно посмотрела под ноги. Ну да, с первого раза мало у кого получается изящно и грациозно передвигаться на каблуках, а Стори за ее двадцать лет никто так и не научил это делать. Ничего, дорога до трактира короткая — всего несколько улиц. Как-нибудь дойти удастся. А в самом «Смеющимся волке» все больше придется сидеть. Ну, в крайнем случае, станцевать пару танцев, но это делать можно и босиком. К тому же именно так Стори всегда чувствовала себя комфортнее, чем в любой, даже самой удобной обуви.

Печаль? Она может подождать до завтра. А сегодня Стори забудет обо всем плохом, будет принимать поздравления, пить, вкусно есть, петь и танцевать. И плевать на всё!

* * *

Сквозь сон Стори расслышала легкий звон колокольчиков, и перекатилась на другой бок. По окнам громко стучал дождь, и от этого девушка не смогла уснуть снова. Она с трудом разлепила глаза и села на кровати. Тут же в затылок ударила резкая боль, от которой потемнело в глазах, а виски будто сдавило невидимыми тисками. Стори болезненно зажмурилась, борясь с рвотным позывом, и потерла лоб. Затем спустила руку к переносице, после чего боль отпустила, и девушка принялась тереть глаза.

— Судя по твоему утреннему состоянию, праздник удался. — Колокольчиком прозвенел голосок в голове блондинки. Та простонала, и откинула на подушки.

— Ну-урвил, прошу, не делай так больше. Мне больно. — Уткнувшись лицом в одеяло, слезно попросила Стори. — Голова сейчас расколется на две половинки, клянусь. Говори вслух, пожалуйста.

— Н-да… — присвистнула сильфида. — А еще говорят, что оборотни не пьянеют…

Стори с головой забралась под одеяло и раскинула руки и ноги, чувствуя, как все тело трясет от мелкой дрожи, будто бы все конечности разом затекли. Решив продолжать не расстраиваться и дальше, девушка проигнорировала последнюю реплику Нурвил, и сменила тему:

— А ты почему не пришла? Нурвил, мы все тебя ждали, а ты так и не появилась. Я даже звала тебя…

— О да, я слышала. — Полупрозрачная фигурка опустилась на одеяло, и Стори почувствовала, как Нурвил приземлилась ей на живот. Сильфида практически ничего не весила, так что девушка была не против. — Даже удивилась — обычно от тебя такого не дождешься. Но, ты же знаешь, я не большой любитель шумных компаний и душных, полутемных помещений. Я лучше подарю тебе свой подарок сегодня. — Сильфида кинула взгляд на гору цветных коробочек разных размеров, сваленных в углу. — Чуть позже. А пока… пока приводи себя в порядок. Твоя мама уже приготовила завтрак. Так что ищи меня внизу.

В этот раз Нурвил решила обойтись без эффектных исчезновений, и просто вылетела из комнаты через щель между дверью и полом. Стори тут же выбралась из-под одеяла. Есть хотелось безумно, хотя вчера, плюнув на все диеты и правильные питания, девушка весь вечер объедалась тортами, горячими блюдами и всяческими вкусностями, что приготовила ее мама. Но желудок яростно требовал кормежки, и девушке пришлось встать с кровати. Умывшись, она стянула длинные волосы в высокий хвост на затылке, и принялась одеваться. Заодно оглядывала комнату, где, казалось, ночью ураган прошелся: все подарки Стори, оказывается, свалила в углу под огромной вазой, в которой растет молодое деревце оливы. Платье, скомканное, валяется около стула, а серебристые туфельки рядом — под столом. Причем, кажется, одного каблука недостает. Ах, если бы Стори еще и помнила, где и как могла его лишиться. Да и вообще, кто бы рассказал подробности вчерашнего вечера. Где-нибудь с того момента, когда сидящий напротив орк Ропли протягивал ей четвертый по счету бокал вина… Интересно, и что же было дальше? Куда подевался каблук? Почему сломана пара и без того не слишком длинных ногтей? И самое главное: если Стори напилась и вела себя не слишком прилично, видели ли это родители?

Решив, что лучше уж спуститься вниз к завтраку и узнать все подробности праздника из первых уст, нежели гадать, девушка вышла из своей комнаты. Тем более, девочка она уже взрослая, и делать может все, что ей заблагорассудиться. Нет, в разумных приделах, конечно, но взрослому, совершеннолетнему энни ведь не воспрещается напиться один-единственный раз в год!

В кухне родителей не было. Зато, попивая чай с блинчиками, сидя за большим семейным столом, девушке улыбался Дин — сын Ларлы и Эвина, старых друзей родителей Стори. Парень отставил чашку, и взъерошил свои и без того торчащие в разные стороны короткие черные волосы.

— Привет, — сонно поздоровалась Стори, присаживаясь напротив. — Приятного аппетита…

— Доброе утро! Как себя чувствуешь? — бодро отозвался Дин.

Девушка вяло налила себе чая. Есть хотелось сильно — желудок, казалось, был совершенно пуст. Но Стори точно чувствовала, что если проглотит хоть кусочек, он точно полезет обратно. Поэтому девушка остановила руку, тянущуюся к тарелке с блинами, и тяжело опустила ее на стол.

— Что вчера было? — спросила она у Дина, водя пальцем по узорам на чашке. — Да и вообще, почему ты не у себя дома? Что тут делаешь?

— А ты что, против того, чтобы я был здесь? — обиженно поджал губы парень. Дин тоже был наполовину оборотнем (и человеком по матери), и всегда тянулся к Стори. Но волчонок особого интереса у девушки не вызывал, так как был еще подростком, и в свои семнадцать лет думал лишь о гулянках, развлечениях и противоположном поле. Вернее, о гулянках и развлечениях с противоположным полом. Сначала Стори забавляли вечные рассказы Дина о своих любовных похождениях, но через какое-то время девушка готова была отрезать себе заостренные уши, лишь бы больше не слышать этих баек…

— Нет, не против, — пробурчала полукровка, но сделав глоток травяного чая, почувствовала себя лучше, и улыбнулась — Как ты мог такое подумать, глупый. Ты же мне как брат, и можешь приходить в этот дом тогда, когда захочешь. Но все же… Вижу по твоей одежде и помятому виду, что к себе домой ты так и не заходил.

— Не заходил, — улыбнулся Дин, обнажая небольшие, острые клыки, — пока тебя пьяную до дома довел, снова дождь начался. Вот я у вас и остался.

Стори в ужасе расширила глаза и, приблизившись к парню, зашипела, подставляя палец ко рту:

— Тише ты! Скажи лучше, родители видели, в каком состоянии я была?

— Скажем так, сделали вид, что не видели.

Девушка недовольно поджала губы.

— Ладно, уж. Рассказывай тогда, что вчера было…

Дин широко улыбнулся и начал…

Оказалось, что Торис с Канэдом, сославшись на ранний подъем, ушли из «Смеющегося волка» еще на закате. На самом деле, поняла Стори, родители решили просто дать волю дочери и не смущать ее своим присутствием. Тогда-то и началось самое веселье: Стори перетанцевала со всеми гостями, позже, согнав со сцены музыкантов, сама принялась неумело наигрывать что-то на арфе, подпевая самой себе на родном глонском языке. А когда сломала пару лавок и стол танцующая семья орка Гипли: сам Гипли, его жена Арвиви и двое их сыновей, Стори вызвалась сама починить разрушенные предметы мебели. Иначе родители заругают. Тогда-то Стори и поломала несколько ногтей. И тогда же, в порыве возмущения, перебила немалое количество посуды. После того, как именинница выпустила пар, она снова пустилась в пляс. Дин пытался уговорить девушку хотя бы снять туфли, но Стори отказалась, заявив, что влюблена в эту пару обуви, и теперь никогда в жизни из нее не вылезет. Но сломанный каблук порушил ее планы…

После этого инцидента Стори всерьез расстроилась и засобиралась домой. И тогда Дин, как самый трезвый из гостей, вызвался проводить ее. Ах, как же весело было парню в одной руке тащить мешок со всеми подарками, а в другой саму именинницу, которая всячески брыкалась, шаталась, и орала песни, размахивая туфлями, что несла в руке.

— О, ужас… — Стори уперлась лбом в стол и густо покраснела. — Какой ужас…

— Да не переживай ты! — Дин обошел девушку сзади, и ободряюще потрепал по плечу. Тогда из-за занавески, где она завтракала на подоконнике, смотря на дождь, вылетела Нурвил, и приземлилась прямо на макушку златовласой полукровки.

— Могло быть и хуже… — прозвенела сильфида.

— И ты-ы здесь… — Стори смахнула Нурвил с головы, и вышла из-за стола. Девушка подхватила чашку и отвернулась к окну.

— Не переживай. — Повторил Дин. — Когда мы вошли в дом, твои родители уже спали. Нет, они слышали, конечно, как мы шумели, пока добирались до твоей комнаты, но встречать не вышли. Так что можно сказать, что они все же не видели, в каком состоянии ты вернулась.

— Успокоил…

— И вообще, — вмешалась Нурвил, уже опустившаяся на спинку стула, — не забивай голову всякими глупостями. Ну, повеселилась, ну напилась… У тебя родители что, ничего не понимают? Сами в твоем возрасте такие же были. Так что забудь и иди открывать подарки. Уверена, вчера ты до них так и не добралась.

Спохватившись, девушка залпом осушила чашку, грохнула ее о стол, и стрелой понеслась наверх в свою комнату. Интересно, как же интересно, что ей надарили!

— Ну, тогда я исчезаю, пожалуй. — Глядя в след Стори, задумчиво проговорила Нурвил, и тут же пропала, растворившись в воздухе. Лишь серебристая пыльца, разлетевшаяся по кухне, говорила о том, что несколько секунд назад здесь была призрачная сильфида.

— Да и я пойду, — пожав плечами, сказал Дин сам себе.

2

Стори вот уже час разгребала подарки. На работу сегодня идти было не нужно, родители дали дочери выходной. На двери в ее комнату девушка нашла прикрепленную записку, в которой говорилось о том, что Торис с Канэдом ушли в трактир, и Стори может в тишине отдохнуть дома. Поэтому блондинка сильно не спешила, и внимательно рассматривала все детали каждой из подаренных безделушек. В основном это были девичьи украшения, которые Стори очень уважала. В ее многочисленных шкатулках уже набралась немаленькая коллекция кулонов, цепочек, подвесок, серег и колец. И вот теперь прибыло прибавление. Хорошо, что один из гостей догадался преподнести в дар стильную, а главное — вместительную шкатулку. Будет куда прятать новые украшения, которые все как одно были шикарны. Особенно подарок семьи Райс — массивный серебряный перстень с продолговатым камнем зеленоватого цвета. Камень не был ни драгоценным, ни просто редким, но это девушку не огорчило совершенно. Смотрелось это чудо куда более милее всех золотых финтифлюшек, что ей надарили. Стори решила, что будет почаще надевать это украшение. К тому же оно подойдет к большинству ее нарядов. Очень уж уважает девушка все оттенки зеленого, и старается одеваться в этой цветовой гамме. Даже обои и постельное белье в ее комнате — болотного цвета. Торис, заметя предпочтения дочери еще в детстве, часто шутит, что любовь к зеленым цветам передалась ей со стороны отца. Ведь вся его родня обитает в лесном городе Кранное, а там зелень повсюду. Канэд на это предположение жены только шутливо плевался, ведь он давно заставил себя забыть о родных местах, еще с тех пор, как переехал в Тирас. В родной Кранной Канэд наведывался лишь однажды, да и то, чтобы забрать оттуда дочь. И очень злился на жену, что та каждое лето посылает Стори к бабушке. Торис же считала, что Стори не должна забывать о корнях, и с рождения учила ее родному для оборотней глонскому языку. Древнеэльфийский же, как ни старалась бабушка полукровки — старая эльфийская друидесса Лучлот — Стори так и не дался, словно бы волчья половина протестовала. Хорошо, что существовал язык хэлу*, иначе Стори не смогла бы общаться с родной бабушкой. А вот с обучением природной магии дела обстояли разительно иначе. Стори будто рождена была для того, чтобы разговаривать с ветрами, понимать шепот листвы и слышать о чем шумят реки.

— «Стори, Стори, впусти меня». — В голове девушки прозвучал знакомый, чуть хриплый голос. Блондинка отбросила в сторону шкатулку, в которую уже собрала все подаренные украшения, и вскочила на ноги. Она практически бегом спустилась по лестнице на первый этаж, грустно поглядывая в окна, за которыми снова шумел ливень, думая о том, что Кнут наверняка промок, и теперь придется сушить и вычесывать его длинную светло-серую шерсть. Так и было — когда девушка приоткрыла входную дверь, в коридор протопал огромный волк, и тут же под ним собралась лужа дождевой воды.

— Постой тут, сейчас тряпку принесу… — обреченно выдохнула девушка, направляясь в кухню. Затем, отыскав за мусорным ведром старую засохшую тряпку, жесткую настолько, что можно было использовать ее как оружие, вернулась в коридор и, упав на колени, принялась вытирать воду. Оказавшись в луже, тряпка тут же размокла и стала гораздо мягче.

— Прости. Не специально, — волк послал девушка мысленную виноватую усмешку, но Стори лишь махнула рукой, не поднимая головы, мол, все нормально, не переживай.

Обижаться на Кнута, она, конечно, не думала. Даже если бы волк сейчас взбежал бы наверх, и с грязными лапами и мокрой шерстью завалился на ее не заправленную постель, Стори бы лишь немного похмурилась и поворчала, но потом, все так же махнув рукой, принялась перезастелать кровать. Кто-кто, а волк для Стори был куда ближе, чем все ее остальные друзья. Возможно потому, что его девушке подарила мама, сделав хранителем дочери. Ведь Торис всегда стремилась привить девушке любовь к своей волчьей половине, считая, что о своих корнях забывать категорически нельзя. Женщина обучала дочь глонскому языку, каждый вечер рассказывала истории и легенды об оборотнях, часто возила в Глонкс, и учила правильно понимать чужие эмоции, распознавать запахи и чувствовать опасность. А вот Канэд, отец девушки, не спешил заниматься с дочерью эльфийской магией, хотя сам неплохо ею владел. Сам, будучи сыном эльфийской друидессы, Канэд, переехав в Тирас больше тридцати лет назад, практически забыл о своем происхождении, превратившись в настоящего городского жителя. Стори приходилось самой заниматься своим обучением, забираясь на старый чердак, и штудируя книги по магии, что когда-то принадлежали ее отцу, но уже поросшие пылью и плесенью. Изначально обучение давалось нелегко: девушка слезно просила отца позаниматься с ней, но Канэд постоянно находил дела поважнее, да и вообще, намекал, что не очень-то эта магия ей нужна. Тогда на помощь пришла Торис, которая отвезла Стори в Кранной, к эльфийской бабушке, которая с радостью взялась за обучение единственной внучки. Стори была в восторге от лесного поселения своих родственников, и искренне не понимала, почему же ее папа покинул это прекрасное место, променяв его на шумную столицу Краинра. Сама же насовсем перебираться в Кранной и не думала — слишком стеснялась косых взглядов, что кидали на нее чистокровные эльфы, коренные жители большого поселения.

С тех пор, как маленькая Стори впервые побывала в Кранное и получила пару уроков природной магии от Лучлот, Торис стала привозить дочь в лесное поселение эльфов каждый год на все лето. И это жутко злило Канэда… Поняв, что особой помощи и поддержки Стори от отца ждать не стоит, Лучлот подарила внучке, когда той исполнилось двенадцать лет, призрачного хранителя — сильфиду Нурвил, обрядом огня навсегда связав их души. Из нескольких десятков сверкающих огоньков, шуршащих перламутровыми крылышками, Стори сама выбрала себе хранителя, и с тех пор они с Нурвил были неразлучны. Стори всегда находилась под присмотром призрачной феи, но она не могла ничем серьезно помочь своей подопечной. Ждать от нее можно было лишь поддержки или доброго совета. Лучлот стала немного спокойнее за внучку, когда появился Кнут, но это был хранитель со стороны ее матери, и этот факт немного коробил самолюбие друидессы. И вот, несколько лет назад Стори получила сокола Мэлло, который вполне мог защитить девушку. Имея эльфийскую кровь, Стори быстро сумела связать свои разум и душу, с душой и разумом птицы, как связана была с Нурвил и Кнутом.

— Пойдем в ванную, вытру тебя, — девушка оставила тряпку прямо на полу, и направилась вглубь дома. Кнут отправился за ней, гордо подняв вверх черный нос. — Ты не голодный?

— Нет, спасибо. Я только что от твоих родителей — наелся. — Раздалось в голове Стори. — А как ты после вчерашнего праздника? Хорошо спала?

Девушка пропустила волка в ванную, и открыла шкаф, разыскивая полотенце.

— Плохо спала! — Призналась Стори. — Привыкла, что ты всегда под боком. Где тебя ночью носило, Кнут?

Волк мысленно захихикал, позволяя Стори вытереть свою шерсть. С самого первого дня, когда Кнут, будучи еще щенком появился в этом доме, он каждую ночь спал в комнате своей хозяйки. Сначала прямо в постели, а потом, когда превратился в огромного взрослого волка, начал ночевать на полу у кровати.

— Понимаешь, я не очень-то люблю запах перегара, поэтому остался в «Смеющемся волке»…

Кнут не успел закончить свой мысленный ответ, как получил легонький шлепок полотенцем по спине, и Стори обидчиво надула губы. Волк виновато опустил голову.

— Не обижайся, Стори. Я просто пытаюсь шутить. Видимо, неудачно.

— Развелось вас, шутников, — Стори передернула плечами, и наклонилась, чтобы поправить серебристую ленту, что носил Кнут на правой лапе для того, чтобы ближайшие соседи не путали его с диким волком, и не боялись. — А мне, между прочим, совсем не весело. Вернее, вчера, как рассказывал Дин, весело было даже очень. А вот с утра…

— Мне не понять, волки не пьют, — усмехнулся Кнут. Стори лишь вздохнула, несколько раз провела гребешком по шерсти своего хранителя, и легонько похлопала его по бедру. Кнут, поняв этот жест, вышел из ванной и направился в комнату девушки.

— Смотри, что мне надарили, — Стори, войдя в свою комнату, уселась на кровать, и высыпала на одеяло содержимое новой шкатулки. Волк безынтересно глянул на гору украшений, и послал девушке мысленный импульс одобрения. Стори так и не смогла понять, понравились ли Кнуту подарки. Все же волков мало интересуют украшения. Например, серебристую ленту Кнут носит совсем без радости, лишь потому, что так надо.

— А Лучлот? — оскалился волк, вспоминая враждебные взгляды, что каждый раз при встрече бросала на него эльфийская друидесса. — Почему же ее вчера не было?

Девушка раздосадовано вздохнула. Она и сама задавалась таким вопросом. Любимая бабушка не могла просто так пропустить совершеннолетие единственной внучки, но Стори чувствовала, что ничего плохого с ней не произошло. Имея дар, переданный ей с кровью матери, Стори всегда могла точно сказать, если с кем-то из родных случится какая-то беда. Но сейчас никаких странных ощущений не было. Как и любой лесной эльф, Лучлот не сильно любила шумные и пыльные человеческие города, и уж тем более ни за что на свете ни появилась бы в душном «Смеющемся волке». Наверняка она уже в пути, и приедет, обязательно приедет. Только позже…

— От Кранноя до Тираса путь не близок. — Пожала плечами Стори. — Возможно, бабушку застала непогода, и она немного задержится.

Кнут в ответ лишь дернул хвостом.

Раздался глухой стук в стекло. Стори повернулась к окну, на секунду замешкавшись — последствия вчерашнего праздника — но тут же дернулась, и поспешила впустить Мэлло в комнату. Светло серые перья сокола потяжелели от воды, но Мэлло все равно сделал несколько кругов под потолком и, выпустив изо рта цветок, который упал точно в подставленные ладони Стори, опустился на свое привычное место — резную спинку кровати. Мэлло с Кнутом переглянулись, коротко кивнув друг другу, здороваясь, и перекинулись парой ментальных фраз. Каких, Стори не разобрала. Девушка была лишком занята рассматриванием пушистого красного цветка в своих ладонях. И откуда только Мэлло его раздобыл?.. А как же он пахнет! Жаль, что не букет. Иначе, какой бы приятный аромат распространился по комнате. Да и сам букет смотрелся бы потрясающе. Красный цвет, он ведь очень гармонирует с зеленым…

— Спасибо тебе, мой хороший! — Обрадовано проговорила Стори, обернувшись к соколу, гордо приподнявшему клюв, заметив счастливую улыбку девушки. — Мне так приятно!

— А что тебе подарил Кнут? — Хитрым тоном поинтересовался сокол, и Стори четко ощутила, что волк неприятно так напрягся. Девушка протянула руку, и погладила Кнута между ушей, тогда он чуть расслабился.

— Пока ничего! — Стори украдкой подмигнула волку. — Не успел. Сказал, что подарит позже. Так ведь, Кнут?

— Так. — Коротко прозвучало в головах Стори и Мэлло.

Подарить! Стори ведь нужно что-то подарить, а у Кнута всегда были проблемы с выбором подарка. Легко Мэлло — сорвал цветок своим тонким клювом, и готово. А как будут смотреть на волка, топчущегося по клумбам? Кнут вообще предпочитал как можно реже в одиночку выбираться в город — слишком уж косо на него поглядывают тирасцы и гости столицы. До «Смеющегося волка» и обратно еще ладно, но вот дальше только в компании Стори или оборотня Дина, который так же способен общаться с волком. Может быть стоит позвать его на помощь в выборе подарка? Вряд ли Дин откажется, да и не занят он сейчас все равно.

Стори продолжала любоваться цветком, ласково поглаживая пушистые лепестки пальчиками. Затем девушка задумалась, что же делать с ним дальше. Поставить в вазу? Нет, наверное, это глупо — ставить в целую вазу один-единственный цветочек. Тогда, быстро сорвавшись со своего места, так, что Кнут и Мэлло лишь озадаченно переглянулись, девушка вылетела из комнаты, и, сжимая в ладони упругий стебель, поспешила на чердак. Там, плотно прикрыв за собой дверь — на свой чердак девушка не пускала даже лучших друзей, — она уселась на мягкий темно-зеленый травяной ковер, положила цветок рядом, и принялась перебирать свои книги, ища подходящую. На чердаке было прохладно, и царил полумрак, лишь редкие, но довольно яркие лучи света пробивались сквозь неплотно задернутые шторки на окошках, что находились на противоположных стенах. Ни пыли, ни грязи, как обычно это бывает на чердаках, здесь не наблюдалось. Место было на удивление прибрано: чисто — ни пылинки, на полу настоящая мягкая трава и много-много разноцветных подушечек, на которых Стори любила валяться, читая при этом какую-нибудь из многочисленных книг, что аккуратно были расставлены по полочкам от пола и до самого потолка. Так как самые нужные, любимые, и часто читаемые книги находились на полке практически на полу, чтобы Стори лишний раз не подниматься на ноги, девушка привстала на колени, и полезла чуть выше. Она любопытно задрала нос, и принялась пальчиками проводить по каждой из книг, словно бы видела их впервые. Блондинка выбрала самую большую и толстую книгу — словарь глонского языка, — его Стори перечитывала уже сотни раз. Пока не понадобится. Стори открыла книгу примерно на середине, бережно заложила между страниц цветок и поставила книгу обратно на полку. Отлично, теперь подарок Мэлло высохнет и останется со Стори надолго.

В комнате, где Стори оставила волка и сокола, Кнута она не застала. Один лишь Мэлло дремал сидя на резной спинке кровати. Девушка с улыбкой глянула на друга и опустилась на кровать.

— А где Кнут? — тихо-тихо, но вслух, спросила полукровка, обнимая одну большую подушку, а на другую опуская голову.

Сокол вздрогнул, и проснулся.

— За подарком побежал, наверное, — усмехнулся Мэлло, расправляя крылья.

— Ну вот, снова буду спать без него, — погрустнела Стори. Девушка совсем не выспалась ночью, к тому же еще не до конца пришла в себя после вчерашнего праздника. Она была безмерно благодарна родителям и приятелям за то, что они не тревожат ее сегодня, давая возможность посидеть в тишине. Девушка задрала голову, через лоб глядя на Мэлло — Ты что, тоже оставишь меня?

— Не улетать? — Мэлло сложил крылья. Блондинка покачала головой. — Я думал, что ты хочешь побыть одна.

— Нет, не хочу оставаться одна, побудь со мной. — Стори накинула на плечи пушистое покрывало, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Почему-то девушка чувствовала себя очень уставшей, и твердо решила проспать прямо до следующего утра. Дома, конечно, хорошо, но слишком уж скучно. Прибираться не нужно — мама вчера вылезала весь дома. На чтение и учебу сил нет, от вязания болит голова… Лучше уж уснуть, чтобы завтра проснуться с самого утра и отправиться на работу.

Стори уже задремала, когда по мансардным окнам размеренно застучал несильный дождь, и этот звук помог девушке скорее забыться сном.

* * *

Проснулась Стори действительно следующим утром, но гораздо позднее, чем рассчитывала — работу она благополучно проспала. За окном было серо, пасмурно и дождливо, поэтому из кровати вылезать совершенно не хотелось, но было нужно. Странно, но мама ее будить не пришла, как она делает это обычно, если дочь просыпает. Неужели решила устроить ей еще один выходной? Стори осторожно выбралась из-под одеяла — в комнате оказалось очень холодно. Девушка укуталась в покрывало и прошлепала по ледяному полу к окну. Оно оказалось чуть приоткрыто, неудивительно, что за ночь воздух в комнате стал таким холодным. Девушки со вздохом плотно закрыла в окно, задернула волглые занавески и направилась в ванную. Там-то окон нет, а значит — тепло. Вообще-то ни эльфы, ни оборотни особо холода не ощущают, но Стори иногда все же испытывала дискомфорт в холодные дни, и порой даже по-настоящему зябла.

Стори оглядела свою комнату, погруженную в утренний полумрак, подхватила теплое полотенце, и поспешила выйти в коридор, надеясь, что там теплее, и размышляя о том, что нужно бы обучиться нагревать воздух. Если даже начало осени такое холодное, то что же будет зимой?! Жаль, что папа отказывается обучать ее магии, хотя сам все знает и умеет. Приходится все изведывать самостоятельно с помощью старых книг.

После водных процедур девушка быстро обтерлась полотенцем, с помощью магии высушила и привычно завила волосы в крупные кудри. Затем решила наведаться на кухню, скорее всего мама оставила для нее завтрак. В последний раз Стори ела еще вчера днем, так что желудок громко требовал, чтобы в него что-нибудь закинули. И желательно вкусное и полезное.

В кухне кто-то был. Стори еще со второго этажа услышала голоса. Это была мама, и… бабушка… Бабушка! Стори со всех ног понеслась к лестнице, а затем и по ступенькам, перепрыгивая две, а то и три, вмиг оказалась на первом этаже. Бабушка, сидевшая за столом лицом к открытой двери, тут же увидела свою внучку и, отставив чашку, привстала с места. Эльфийская друидесса выглядела как всегда чудесно и молодо: блестящий светло-серый длинный плащ, словно покрытый мелкими каплями дождя, облегал стройную фигуру. Открытое декольте открывало идеально гладкую белую кожу на груди, а шею опоясывал прямой кусок ткани, отороченный тончайшим кружевом. Длинные серебристые волосы были распущены, и прикрыты только лишь тонкой серой лентой на лбу. Слишком молодое для ее немалого возраста лицо сияло радостью — Лучлот была счастлива снова видеть свою единственную любимую внучку. Стори метнулась скорее обнять бабушку, но споткнулась о ивовый посох, поставленный в углу у входа, и с размаху налетела на друидессу, которая успела выставить вперед руки, и поддержать Стори.

— Ух, бабушка, — девушка прижалась к плечу Лучлот. — Спасибо.

Эльфийка, которая была аж на полголовы выше своей внучки, ласково поцеловала ее в макушку.

— Оставлю вас, — Торис улыбнулась родственникам, и тихо направилась к двери из кухни, давая бабушке и внучке спокойно поговорить наедине. Вообще-то у Лучлот и Торис отношения никогда не были гладкими, друидесса не одобрила выбор сына. Но на счастье Канэд давно перестал слушать мать, которой в его жизни не нравилось абсолютно все, начиная хотя бы от места жительства. Кажется, Стори, это единственное, что связывает Лучлот со своей семьей. Но и то, если бы не жгучая страсть полукровки к природной магии — вряд ли бы чистокровная эльфийка приняла ее.

— Спасибо, милая, — наиграно дружелюбно пролепетала Лучлот, теребя внучку по голове. Торис лишь мотнула головой, проводя по воздуху длинными темными волосами, и молча вышла в коридор. В любом случае у Торис еще много домашних дел, да и спешить на работу в трактир нужно, вряд ли Канэд справится один. Единственное, о чем переживала оборотень, так это чтобы Лучлот и Стори потом прибрали за собой после завтрака. Эта старая эльфийка вечно ждет, что перед ней будут вытанцовывать. По крайней мере, когда приезжает в Тирас. В Кранное, вроде, делает все самостоятельно. Хотя, кто ее знает.

— Садись, садись, дорогая, — Оставшись с внучкой наедине, Лучлот усадила ее на стул, и сама пристроилась напротив. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Да… — Девушка послушно присела на удобный высокий стул с низкой спинкой, и с интересом наклонила голову вбок, рассматривая родственницу. Интересно, что она хочет сказать ей? Что-то серьезное? Ведь Стори уже совсем взрослая…

— Предложить кое-что, — уточнила эльфийка.

— Что, бабушка?

— Стори, ты уже совсем взрослая, — начала Лучлот, и Стори резко вдохнула, решив, что друидесса прочитала ее мысли. Да нет, бабушка таким никогда не занималась, и теперь не должна. А эльфийка продолжала — И у меня есть для тебя подарок. Необычный подарок…

Стори приосанилась, вытянула шею, но рассмотреть что-то в руках, или на коленях у бабушки, так и не смогла. Наверное, подарок она просто спрятала!

— Я хочу предложить тебе перебраться в Кранной, на свою родину. Ты будешь жить там среди эльфов и обучаться у меня и других друидов.

— В Кранной? — Полукровка еще сильнее прогнулась назад. — На родину?

— Именно, — улыбнулась эльфийка.

— Но и Глонкс так же родина Стори, — Торис, которая как раз в этот момент проходила мимо кухни и услышала разговор дочери и свекрови, не удержалась от того, чтобы не вмешаться. Женщина облокотилась о дверной косяк, и исподлобья посмотрела на друидессу своими пугающими черными глазами.

— Да, — выдержала этот взгляд Лучлот. — Но это моя единственная внучка. Она должна продолжить мое дело.

— Она и для меня единственная! — Торис, широкими шагами, подошла к дочери и обняла ее за худые плечи. Стори в это мгновение вздрогнула, четко ощутив злость матери, и искорки ненависти, что метались сейчас между женщинами. Нет, бабушка и мама никогда особо не ладили, но чтобы настолько… Кажется, назревала ссора. Даже скандал! Но Стори не смела вмешаться. Оставалось лишь наблюдать.

— Увезешь ее в Глонкс? — Усмехнулась Лучлот.

— Нет, Стори останется здесь.

— Торис, — покачала головой друидесса, — ты забываешься. Мы ведь договорились, что Стори, достигнув совершеннолетия, сможет выбрать для себя судьбу. Судьбу оборотня, либо эльфа.

Стори прищурилась. Оборотня или эльфа? Зачем ей выбирать, она и так является и тем и тем. Или же не тем, и не тем? Ох, как же часто она размышляла на эту тему!..

— Добровольно, Лучлот, — повысила голос Торис. — Стори выберет сама!

— Она еще глупа, мало понимает. Я помогу ей сделать выбор. — Лучлот снова улыбнулась.

Стори все никак не могла понять, о чем же толкуют ее мама и бабушка. Девушка просто сидела за столом, неестественно выгнув спину, и внимательно вслушивалась в каждое слово. Одно она знала точно: родственники решают что-то серьезное. И это «что-то» касается ее…

— Детка, пойди, посиди в своей комнате. — Торис, заметив замешательство дочери, легонько похлопала ее по плечам. Стори послушно встала из-за стола. — И Кнута встреть, он сейчас прийти должен.

Девушка спорить не стала, и вышла с кухни, плотно притворив за собой дверь. Затем Стори направилась в свою комнату. Подслушивать она и не думала. Во-первых, считала это некрасивым, а во-вторых, она так или иначе узнает о разговоре Торис и Лучлот.

Дождавшись, когда шаги дочери стихнут на лестнице, Торис присела на ее место напротив друидессы. Оборотень зло глянула на мать своего мужа — и как она могла, подлая? Договорились ведь, что Стори, достигнув совершеннолетия, сама выберет с кем ей остаться: с оборотнями или эльфами. А Лучлот втихую принялась переманивать внучку на свою сторону! Гадко! Слава богам, она вовремя подоспела.

— Лучлот, — Торис серьезно взглянула на явно веселящуюся эльфийку, — зачем ты приехала?

— Ну а как же, милочка, — Торис медленно выдохнула, стараясь успокоиться — обращение «милочка», из уст Лучлот, всегда раздражало ее, — у моей единственной внучки Стори день рождения, совершеннолетие. Хочу поздравить, подарить кое-что…

— День рождения случился еще позавчера, — напомнила Торис. — ты немного опоздала. Если уж так рвешься порадовать внучку, могла бы прибыть к торжеству. Она ждала тебя, между прочим. Что ты задумала, Лучлот?

Друидесса слегка помедлила, затем запустила бледную костлявую куру в карман своего блестящего плаща, и через мгновение положила на стол перед Торис сложенную вчетверо бумагу. Старую, пожелтевшую. Оборотень тут же вздрогнула. Любому было бы понятно, что эту странную бумажку она видит не впервые. Женщина откинула за спину темные вьющиеся волосы, затем нервно убрала за уши тонкий, почти невидимые прядки, и перевела встревоженный взгляд с бумаги на собеседницу.

— Сохранила?..

— Конечно, — кивнула Лучлот. — Вижу, ты хорошо помнишь, что это за бумага?

— А как же не помнить. Это наш договор о том, что Стори, достигнув совершеннолетия, должна будет выбрать жить ли ей с оборотнями или с эльфами… — Тихо проговорила Торис. — Здесь написано, что я согласна с условиями.

— Хм, правильно. А я уже решила, что ты забыла. — Усмехнулась Лучлот. Эльфийке было радостно оттого, что сила сейчас на ее стороне. — Хотела предложить тебе перечитать.

— Нет, не стоит. — Махнула рукой оборотень. — Но ведь Стори может отказаться.

— Нет, она должна выбрать! — Приосанилась Лучлот. — Торис, милочка, ну ты ведь все понимаешь. Стори у нас одна, к сожалению. Мы должны ее беречь и стараться сделать так, чтобы с ней было все хорошо. Понимаешь ведь…

— Ей хорошо и здесь. Мы с Канэдом заботимся о Стори.

— Да? — Изогнула бровь Лучлот. — Тем, что заставляете гнуть спину на кухне трактира? У девочки такой талант, а вы даже не дернулись устроить ее в Академию!

— Зачем Академия, если есть ты? — Пожала плечами Торис.

— Потому-то Стори должна остаться вместе со мной! Ты ведь сама знаешь, как она комплектует из-за своего происхождения. А я ведь изначально была против вашего с Канэдом союза.

— Лучлот, не начинайте, — поморщилась Торис, вспоминая первую встречу ее и друидессы. Это случилось незадолго до рождения Стори, сразу после их свадьбы с Канэдом. Неизвестно какие ветры нашептали эльфийке о женитьбе сына, но на второй день после торжества она примчалась в Тирас и закатила такой скандал, что затянувшееся гуляние пришлось свернуть — Лучлот своими криками попросту разогнала гостей. Даже орки Гипли и Ропли поспешили ретироваться, испуганно опустив глаза. Тогда, узнав, что ее единственный сын, мало того, что покинул родное поселение, порвал всякое общение с родителями и забросил магию, еще и женился на оборотне, Лучлот очень разозлилась, и ругалась так, что не давала спать всей улице. Стоит отметить, что среагировала на этот взрыв эмоций одна лишь Торис, да и то не так, как ожидала Лучлот — счастливая, любимая, ждущая ребенка, она, конечно, расстроилась, но лишь совсем немного. Вскоре после начала выяснения отношений, Эксир, отец Канэда — худой, долговязый эльф, с длинными светлыми волосами, заплетенными в косички, — уведя невестку в кухню, вызвался отпоить ее успокаивающими чая. Хотя, кто кого отпаивал, еще вопрос. Торис, которая разбиралась в травах не хуже чем в эмоциях и переживаниях, сразу почуяла, как разнервничался Эксир, и налила ему большую кружку отвара. А потом, ведя со свекром милую беседу, долго поражалась тому, как такой милый и сдержанный эльф уживается с такой бузотеркой и скандалисткой как Лучлот. Но он любит ее — Торис почувствовала это сразу.

Канэд же на крики матери отреагировал слишком спокойно — просто уселся на диван, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Может быть, он действительно слушал доводы и недовольства друидессы, а может быть, и спал. Во всяком случае, было ясно одно — к такому поведению мама Канэд уже привык.

И тогда-то Торис поняла, почему Канэд уехал из родного Кранноя — с такой властолюбивой, и обожающей давать советы родственницей мало кто уживется: либо глухой, либо тот, кто слишком сильно ее любит, и готов терпеть любые выходки. Ну а Канэд, он вряд ли настолько любил мать, как и свой родной край. Эльфу больше были по душе большие человеческие города, и всяческие приключения. В тихом и спокойном Кранное Канэд помер бы со скуки.

— В этой бумаге, если ты действительно помнишь, — Лучлот подняла со стола сложенный вчетверо листок, и тут же снова бросила его на скатерть, — говорится о том, что достигнув совершеннолетия, Стори может выбрать с кем она хочет дальше идти по жизни — с эльфами, или… оборотнями.

Последнее слово друидесса произнесла столь презрительно, что Торис едва удержалась от того, чтобы окончательно разозлиться. Руки ужасно чесались. Как же хотелось зарядить в глаз высокомерной эльфийке.

— Да, но добровольно! — Вместо этого повторила Торис. — Так же она может решить остаться с оборотнями.

— Но согласись, эльфийского в ней больше. К тому же, молодой девушке будет гораздо лучше житься в лесном Кранное, чем в вонючей и грязной деревне оборотней. И уж тем более куда лучше, чем в этом ужасном городе…

— Пусть остается здесь. — Не соглашалась мать. — В Кранное она чужая. А эльфы вряд ли примут чужака. Оборотни куда терпимее в этом плане.

— Да у тебя в Глонксе даже родственников не осталось! — Возмущенно проверещала Лучлот, теряя самообладание.

— Все оборотни — одна семья, — как можно спокойнее отозвалась Торис. Женщина медленно встала из-за стола, и потянулась к коробочке с травами. Печь была еще горячей — чайник вскипит быстро. Ей сейчас очень необходим успокаивающий чай…

3

Конечно, в комнате все еще было холодно, и Стори пришлось надеть теплый байковый халат. Хоть обычно Стори хоть и была равнодушна к низким температурам, но сейчас ее ощутимо колотило, то ли от холода, то ли от волнения. Кнут домой еще не возвращался. А может и забегал, но увидев, что Стори еще спит, просто снова куда-то ушел. Да и Мэлло летает непонятно где. Девушка опустилась на кровать, но немного подумав, забралась под одеяло. Хотелось есть, но кухня была занята и теперь неизвестно когда освободится. Родня решает какие-то серьезные вопросы, касаемые, между прочим, ее.

Стори какое-то время просто смотрела в одну точку — рассматривала узор на стене напротив, размышляя о том, чем бы пока заняться. Можно было бы почитать, как раз подарили несколько новых интересных книг. Но для этого придется вставать с кровати, чтобы, во-первых, эту самую книгу достать с полки, а во-вторых, раздвинуть шторы на окнах. Портить глаза читая в полумраке не хотелось.

Но как же интересно о чем беседуют мама и бабушка!

Стори глубоко вдохнула, и еле слышно, но твердо позвала:

— Нурвил!

Воздух у виска блондинки тут же задрожал, зазвенел, привычно засверкали полупрозрачные золотистые звездочки, и через мгновение появилась сильфида. Нурвил зависла на уровне глаз Стори, быстро-быстро маша прозрачными крылышками. Она тряхнула светлыми кудряшками, и уставилась на полукровку, уперев руки в бока.

— Сторичка сама меня позвала, ну надо же! — Насмешливый голосок прозвенел над ухом девушки. Затем сильфида присмотрелась к встревоженному лицу Стори, и сменила интонацию голоса. Теперь слова звучали серьезно — Что-то случилось? Ну-ка, рассказывай!

— О чем мама с бабушкой разговаривают? — В лоб спросила Стори, удобно усаживаясь на кровати, подложив под спину подушки. — Я точно знаю, что ты в курсе. Расскажи, а?

— Знаю, — кивнула сильфида, и легко опустилась на одеяло.

— И-и-и?..

Нурвил хитро улыбнулась.

— Не вредничай! — Надула губы блондинка. — Про меня ведь что-то, я знаю.

— Угу.

— Нурвил!

— А сладкое что есть? Знаешь, я очень голодная, — Сильфида сложила крохотные ладошечки вместе, умоляюще глядя на подругу. — На голодный желудок знаешь, как-то плохо рассказывается.

— Сладкое — это не еда! — Стори подняла указательный палец, повторяя слова своей мамы. Но все же выбралась из-под одеяла, вспомнив, что где-то среди подарков завалялась и коробка конфет, привезенная с юга. Так же девушка вспомнила и о том, что сама ужасно хочет есть. Что ж, сойдут и конфеты. К тому же где-то на комоде должен стоять кувшин вишневого сока. Да, точно, вон же он!

Девушка нетерпеливо разорвала коробку, высыпала конфеты на простыни, и принялась искать глазами стакан. Последний не нашелся, и Стори решив пить сок прямо из кувшина, уселась на кровать, где Нурвил уже принялась за одну из конфет.

Дождавшись пока сильфида доест, Стори с ногами забралась на кровать, подобрав их под себя. Ну, и когда же эта Нурвил заговорил? Или от сладкого зубы слиплись? Язык к небу прилип?

— Нур-вил! — Низким голосом протянула девушка, как бы напоминая о своем присутствии. Что-то сильфида слишком увлеклась сладким завтраком.

— М-м-м?

— Ну расскажи же, а? — Немного разозлилась Стори.

— Боюсь, тебе это не понравится, — покачала головой Хранительница.

— Ничего, говори как есть, — пробубнила Стори, мысленно признаваясь самой себе, что это все ей уже не нравится. Сильфида, поймав эмоции подруги, только поджала губы.

— Это случилось давно, — Нурвил все же решилась рассказать. К тому же, рано или поздно, Торис, Канэд, или Лучлот, обязательно расскажут Стори сами, — сразу после твоего рождения.

— Ну не так уж и давно, — улыбнулась Стори, решив немного пошутить. Хотя внутри нее все похолодело — слишком уж зловеще Нурвил начала свой рассказ. Словно бы это страшная сказка…

Нурвил на неудавшуюся шутку внимания не обратила, и продолжила как ни в чем ни бывало:

— Твои мама и бабушка договорились тогда кое о чем… — но тут она замолчала, снова раздумывая над тем, стоит ли продолжать.

— Раз уж начала… — поймав мысленные сигналы феи, пожала плечами Стори. Девушка пыталась пробить ментальный щит в маленькой головке Нурвил, но он был на странность прочным. Нет, кое-какие дырочки Стори все же проделать могла, но сквозь них просачивались лишь едва внятные обрывки эмоций, и ничего особо не значащие мысли. Да и те дырочки, что удавалось пробить, Нурвил быстренько залатывала. Подозрительно все это.

— Ты права, — устыдилась Нурвил. — В общем, решили твои родственнички тебя делить. Но не разорвать же тебя в самом деле, да? Поэтому был написан договор о том, что до наступления совершеннолетия ты будешь жить в родительском доме, а вот после…

— Что?

— Перед тобой встанет выбор…

— Жить с оборотнями, или эльфами. — Подытожила Стори. Все же какие-то обрывки разговора мамы и бабушки она слышала. Да и предложение эльфийской друидессы ее всерьез насторожило. Обучаться у родной бабушки конечно здорово, но окончательно переезжать в Кранной…

— Именно. — Кивнула сильфида.

— Но почему мне нельзя остаться здесь, в Тирасе?

— Ты одна у своих родителей. Они в, свою очередь, одни у своих. Но дело даже не в этом. Просто ты необычная, и каждый из родных хочет тебе необычной судьбы. Лучлот желает обучать магии, оборотни своим тайнам. Канэд стремится, чтобы ты осталась в Тирасе — «Смеющийся волк» для него все. Кажется, одна лишь Торис по-настоящему желает тебе счастья…

— И что же мне делать?

— Выбирать. — Нурвил лишь пожала плечами.

— А оставить все как есть нельзя?

— Хочется проработать на кухне всю жизнь?!

— Нет, нет, конечно! — Затараторила полукровка. — Я хочу интересного, но не в деревне в Глонксе, и не в Кранное, хоть я его и люблю. Я хочу жить сама, но в то же время и с родителями, и с оборотнями и с эльфами. Хочу остаться собой. Я не стану выбирать!

— Я приму любое твое решение, ты же знаешь. — Нурвил перелетела на плечо Стори, и ласково погладила ее по прядке волос.

— И как они только так могут — делить меня? — шмыгнула носом блондинка.

— Не обижайся на них…

— Нурвил, а вот если честно… — Вдруг дернулась Стори, — на чьей ты стороне? Только не ври.

Полукровка тяжело вздохнула, размышляя над тем, что сказала Нурвил о ее семье. Неужели и правда лишь мама действительно желает Стори счастья, и любит ее такой, какая она есть? Нет, не хочется в это верить.

— Ну что я могу ответить. — Пожала плечиками Нурвил. — Я эльфийская хранительница, поэтому, конечно, хотела бы, чтобы ты выбрала обучение у Лучлот. Я не хочу с тобой расставаться.

— Расставаться?..

— Да, — кивнула хранительница. — Если ты выберешь путь эльфа, твою связь с Кнутом порвут. А если выберешь оборотней…

— Я не понимаю!

Нурвил звонко вдохнула-выдохнула, под пристальным взглядом полукровки. Сильфида хотела уже исчезнуть, лишь бы не продолжать этот разговор, но Стори осторожно приподняла ее за длинный капюшон полупрозрачного платьица, и пересадила к себе на ладонь. Сильфида жалела о том, что начала рассказ — быть может это не понравится Торис, а еще хуже — Лучлот… Но ведь Стори должна знать, что может случиться, согласись она лишиться одной из своих половин.

— Лучлот может избавить тебя от крови оборотней, — тихо проговорила эльфийская хранительница девушки.

Стори замерла. По ее спине пробежали ледяные мурашки, и застыли в затылке. Может отделить ее от части оборотней — а хочет ли Стори этого? Где-то в глубине души хочет, конечно. Не расстаться с оборотнями, нет — просто стать нормальной, обычной, как все. Но если выбирать, то девушка остановилась бы на волчьей сущности. Расстаться с ней? Нет, на это она не согласна. Тем более, она еще ни разу не превращалась. Да и расставаться с Кнутом…Оборотни бы никогда не заставили ее разлучиться с Мэлло и Нурвил!

— Но я не хочу…

— Если согласишься переехать в Кранной, то Лучлот вряд ли будет тебя спрашивать.

— Значит, я не перееду! — решительно ответила Стори, и потянулась к горе конфет. Сейчас нужно отвлечься. Думать об этой дурацкой дележке совершенно не хочется, но и из головы она вряд ли уйдет.

* * *

Ждать, пока кто-то из родных позовет Стори на разговор, девушка не стала. Она просто впихнула в себя несколько конфет — настроение немного повысилось — собралась, и тихо-тихо прошла в коридор. В кухне за закрытой дверью все еще шел спокойный разговор. Ну, не скандалят, и уже радует. Девушка надела на босу ногу резиновые сапоги, вышла на холодную улицу и прикрыла за собой дверь. Время было уже далеко за полдень, но все равно Стори решила пойти на работу. Дома сидеть было грустно, разговор с Нурвил ее расстроил. А в «Смеющемся волке» можно хоть поболтать с кем-нибудь из разносчиц и кухарок, узнать городские новости и сплетни. К тому же туда может забежать кто-нибудь из приятелей, да и Кнута с Мэлло возможно встретить.

Стоило лишь Стори выйти за калитку и свернуть за угол, над ее головой раздался соколиный крик. Наверху, прямо над ней, летел Мэлло.

— Привет, Стори. — Поздоровался сокол. — Куда направляешься?

— Ты знаешь куда. — Улыбнулась девушка, не поднимая головы.

— Почему так печальна?

— Бабушка приехала, — ответила девушка, одновременно перепрыгивая лужу, и накидывая на голову капюшон плаща. — И я с Нурвил поговорила. Ты ведь тоже в курсе?

Сокол спикировал, и пронесся прямо перед носом Стори. Но затем снова взмыл вверх. Наверное, хотел рассмотреть выражение лица девушки. Сейчас в ее голове творилась такая белиберда, что Мэлло никак не мог разобрать ее эмоций.

— Нет, не в курсе. А что-то случилось?

— Хм, — девушка поджала губы, — не в курсе, значит. Ну, спроси у Нурвил, в таком случает. Я не хочу об этом говорить.

Сокол послал девушке ментальный вопрос, но какой, она не разобрала — слишком задумалась над тем, стоит ли разговаривать с отцом на тему эльфов и оборотней.

— Стори. Стори! — раздалось в голове полукровки.

— А? — Спросила она вслух.

— Тебя что-то очень тревожит, я чувствую. — Мэлло действительно был взволнован.

— Как? Ты же не оборотень, — отмахнулась полукровка, с ужасом осознав, что вскоре может лишиться этой своей способности. Нет, она не переживет!

— Я связан с тобой, — мягко ответил Мэлло. — Ты что забыла? Так же как и Нурвил, и Кнут.

— И Кнут… — задумчиво повторила Стори.

Она уже добралась до «Смеющегося волка», и потянула на себя ржавую ручку двери. Стори вошла внутрь, оставив Мэлло снаружи. Сокол не обиделся, и влетел в открытое окно второго этажа — он всегда попадал в трактир именно таким образом. В небольшом семейном заведении было тепло, уютно и не слишком шумно. Народ здесь всегда собирался приличный, в основном друзья и знакомые семьи хозяев. Зал один, столов не много, второй этаж полностью отведен для рабочих кабинетов Торис и Канэда, и комнат отдыха для персонала. К тому же в «Смеющемся волке» часто остаются ночевать дети друзей родителей полукровки, если сильно долго засидятся, и домой возвращаться окажется темно и страшно. На самом же деле просто лень…

Стори заметила за одним из столов компанию молодежи, и медленным шагом направилась к ним, на ходу размышляя о том, почему это белым днем ребята сидят здесь, вместо того, чтобы учиться. Потом вспомнив, что сегодня выходной, девушка ускорилась. Заметив ее, сидящая лицом к проходу Раидла — невысокая, полноватая девчушка с рыжими вьющимися волосами, помахала ей рукой, подзывая подойти. Стори так же помахала в ответ приятельнице — дочери Ривина и Руа Райсов. Так же за столом Стори разглядела Дина. Волосы парня как всегда были взъерошены, и он, с покрасневшим лицом, отбивался от уже привычных приставаний-обниманий четырнадцатилетней Суар, голубоглазой, но, увы, еще слишком маленькой красавицы, с длинными русыми волосами — дочери друзей Торис. Девчушка вот уже несколько лет безответно влюблена в волчонка, и все, включая и родителей молодежи, надеются на то, что когда-нибудь эта парочка все же поженится. Только вот Дин, кажется, от этой идеи далеко не в восторге. Ему гораздо больше нравится Стори, но полукровка к его сожалению, смотрит на молодого оборотня лишь как на младшего брата. Или Наила, экзотическая красотка — дочь северной эльфийка Нэрвен, и орка Гипли. Слава богам, эльфийские гены оказались сильными, и Наила получилась больше похожей на мать. Единственное, что она взяла от отца, это высокий рост и волосы в носу, которые приходилось подстригать раз в несколько недель. Девушка, к слову, так же находилась сейчас за столом. Заправив серебристые вьющиеся волосы за острые ушки, она о чем-то беседовала с орком Ташем, ее двоюродным братом — сыном Ропли. Так же Стори разглядела широкую спину Прука, старшего брата Таша.

Вся компания в сборе. Жаль, что сегодня у Стори не выходной и нужно работать. В этот холодный день Стори с удовольствием бы посвятила несколько часов болтовней с приятелями за кружечкой ароматного чая. Но нужно идти на кухню…работать…

Девушка все же на минутку подошла к столу, где отдыхала компания молодежи, и присела на скамейку рядом с Пруком. Только на минутку, не больше. Пока никто из персонала в полумраке не заметил, что она пришла.

— Привет! — Тут же поздоровалась Раидла, перегибаясь через стол, и чмокая Стори в щеку. — Как себя чувствуешь?

— Неплохо, — переобнимавшись со всеми приятелями, и, наконец, нормально усевшись на лавку, отозвалась девушка. — Чем занимаетесь?

— Решаем, чем бы заняться завтра. — Улыбнулась Суар, накручивая на палец тонкую прядь волос. Девушка потерлась плечом о плечо Дина, и кокетливо надула губки. — Выходной, погода еще не слишком холодная. Вот и подумали…

— Подумали пикник устроить, с горячим вином, печеньем и прочей традиционной ерундой, — перебила девчушку Наила. — И без мелкотни!

— Вредная старая ведьма! — Суар показала сребровласой язык. — Все равно с вами пойду!

— Ах, старая?! — Наила загребла ладонью горстку фисташек, зажала ее в кулак, и уже замахнулась, чтобы бросить их в Суар. Но ее остановили: с одной стороны Раидла, а с другой — Стори, которая своей рукой сжала пальцы девушки.

— Не стоит обижаться на Суар, — дружелюбно проговорила блондинка, ослабляя руку. Изящный кулачок Наилы опустился на стол. — Между прочим, я из вас самая старшая, но не оскорбляюсь ведь.

Орко-эльфийка притихла, а Суар прикусила язычок. Как-то задеть Стори она совершенно не собиралась, но задела, это заметно.

Блондинка была действительно чуть постарше своих приятелей. Кого всего на год, кого на два…

— Так, о чем мы! — нарушил тишину Дин, — собираемся завтра на пикник за город. Стори, ты с нами? Собирается большая компания.

— Да, поехали! — Поддержал друга Таш.

— Работать надо, — грустно отозвалась Стори, пожав плечами. — А так бы с удовольствием.

Именно в этой компании девушка, никогда себя красавицей не считавшая, и вообще предпочитающая проводить вечера дома, а не на шумных вечеринках, чувствовала себя уютно. Чистокровными людьми здесь были лишь Раидла и Суар. Дин — полуоборотень, его мать — человек. Ну а о Наиле вообще говорить не стоит. Если девушка находилась рядом со Стори, на необычную внешность блондинки никто внимания и не обращал, настолько странной казалась синекожая и серебровласая девушка. Хотя поклонников у нее всегда хватало, и это очень удивляло Стори. Таш и Прук… Рядом с орками любой себя красавцем ощутит…

Но, увы, полным составом эта компашка собиралась довольно редко. И от этого Стори стало еще жальче пропускать осенний пикник под листопадом.

— Попроси у своего папы, вдруг отпустит? — Предложила Раидла, вглядываясь в сторону кухни.

— Или хочешь, я поговорю. — Улыбнулась Суар. Стори так же улыбнулась — малышка всегда готова помочь.

— Да нет, не надо. Папа вряд ли освободит меня от работы.

— Торис точно отпустит. — Серьезно кивнул Дин.

— Точно! Маму твою надо просить, точно! — Наила подскочила с лавки.

Стори подозрительно прищурилась.

— Куда это ты?

— Куда-куда? К Торис, упрашивать отпустить тебя с работы. Иначе так и просидишь всю молодость на этой кухне!

Полукровка улыбнулась. Мама действительно будет лишь рада дать дочери выходной, и, конечно, уговорит отца отпустить ее. Стори обрадовалась, но тут же вспомнила о том, что мама сейчас занята беседой с Лучлот.

— Нет, стой! В кухне ее сейчас нет!

— Не проблема. — Пожала плечами синекожая. — Зайду к вам домой.

— Нет! — Почти вскрикнула Стори, хватая Наилу за запястье. — Она занята!

За столом повисло молчание. Приятели, будто сговорившись, принялись часто-часто моргать, удивленно глядя на Стори, явно не понимая причины ее нервного ответа. Да Стори и сама поразилась своей реакции, и сконфужено отпустила руку подруги. Наила, глядя на блондинку исподлобья, потерла запястье.

— Н-да, подруга, — задумчиво произнес Дин, вглядываясь в лицо Стори, — тебе точно нужно отдохнуть. Ты скажи там, когда твоя мама освободится. Я сам к ней зайду…

— Хорошо, — выдохнула Стори, и обратилась к остальным — вы простите меня, что-то я с самого утра сама не своя…

Решив, что не стоит больше надоедать ребятам своей кислой миной и плохим настроением, Стори попрощалась и направилась в кухню. Там ее уже ждала румяная повариха Балена. Низенькая и совершенно круглая словно шарик, женщина стояла на невысокой табуретке у стола, и огромным ножом нарезала капусту. Короткие серые волосы прикрывал платок, из-под которого выбивалась непослушная челка. Сколько бы Балена не воевала с ней, но челка никак не желала томиться под тканью и все рвалась наружу. Стори всегда это очень веселило, вот и сейчас она не удержалась, и улыбнулась.

— О, здравствуй, дорогая, — звонко поздоровалась женщина. — Мы тут все по тебе уже соскучились!

— Я по вам тоже, — надевая фартук, ответила девушка. — Как работа идет? Чем помочь?

— Вон, поставь пироги в печь, а затем займись тестом. — Балена ткнула ножом в сторону стола.

— Будет сделано. А почему ты одна на кухне? Где же остальные?

— Да приболели. Представляешь, все в один день! Вот, одна кручусь с утра. Хорошо хоть, что ты пришла. А-то с утра здесь один Канэд, а тебя с Торис все нет и нет. Я уж думала и вас простуда срубила. Такая осень, грех не заболеть…

— Балена, — улыбнулась Стори, поднимая противень с пирогами, чуть прогнувшись назад, — ты же знаешь, наша семья никогда не болеет. Так что не переживай, и сама одевайся теплее. Вот без тебя мы точно как без рук.

— Ох, Стори, умеешь ты сделать приятно, милая. — Охнула женщина, восхищенно глядя на девушку.

Стори только улыбнулась, и наклонилась к печи.

* * *

Вечером, когда на улицах Тираса уже стемнело, в «Смеющегося волка» пришла Торис. Женщина была очень серьезна. Она быстро шла мимо столиков, и даже не замечала здоровающихся с ней разносчиц. Оборотень была полностью погружена в свои невеселые мысли — разговор с Лучлот был непрост, но кое-что они все же решили. И сейчас женщина спешила объявить решение своей дочери, которая весь день как на иголках — ожидает, что же скажут ей родные, и волнуется о том, где же мама.

Торис заглянула в кухню, где Балена и Стори уже прибирались: женщина протирала столы после готовки, а полукровка мыла пол. Оборотень коротко кивнула дочери, показывая взглядом на потолок, и тут же вышла. Стори мгновенно выпрямилась, сняла заляпанный фартук, и поспешила за матерью в ее кабинет. Выйдя из кухни, маму девушка не увидела. Торис очень быстро добралась до лестницы, словно старалась скрыться от взглядов, пристально следящих за хозяйкой трактира — все посетители знали ее в лицо. Женщина добралась до своего кабинета, уселась на небольшой диванчик-малютку, и прикрыла глаза. Разговор… Предстоит разговор с дочерью.

Стори вошла в кабинет вскоре. Девушка плотно закрыла за собой дверь и без вопросов присела на диван рядом с мамой. Девушка почувствовала напряжение Торис, и инстинктивно напряглась сама. Хотелось положить голову на плечо мамы, как в детстве зарыться лицом в ее густые темные волосы, но было страшно. Слишком уж серьезной выглядела мать.

— Ма-ам?.. Что звала?

— Поговорить нужно, дорогая, — тихо ответила Торис, беря дочь за руку. Стори напряглась еще больше.

— Я не хочу разлучаться с Кнутом! — Вскрикнула девушка, чуть отодвигаясь от матери. Стори хотела отодвинуться и дальше, но ей помешал подлокотник — пришлось остановиться.

— Детка, — слегка растерянно улыбнулась Торис, — никто не собирается насильно заставлять тебя выбирать одну из сторон.

— Значит, я могу остаться дома? — с надеждой спросила блондинка. — Могу вовсе не делать выбора?

— Погоди, погоди, — Торис крепче сжала руку дочери, — не торопись. Мы кое о чем договорились с твоей бабушкой…

— О чем?

— Послушай, — серьезно, но как можно спокойнее сказала Торис, — мы решили, что перед тем, как ты выберешь с кем остаться, какое-то время поживешь и у оборотней и у эльфов. Не пугайся, — женщина поспешила успокоить встрепенувшуюся дочь, — просто поживешь, посмотришь, что к чему. Захочешь, останешься в Тирасе. Решишь что-то другое — сможешь уехать куда угодно, никто препятствовать не станет.

— Правда? — недоверчиво прошептала Стори. — И бабушка согласна?

— Более того, она сама и предложила этот вариант.

— Ну раз так… И когда мне ехать? Куда?

— Завтра. — Ответила Торис. — Завтра ты выезжаешь в Кранной.

* * *

Ранним утром следующего дня Стори разбудила мама. Она помогла дочери дособирать необходимые вещи, и проводила ее в кухню, где уже ждала Лучлот. Эльфийская друидесса выглядела довольной, и мило улыбалась своей внучке. Стори нутром чувствовала, что бабушка что-то задумала, но никак не могла понять что именно. Да и задумала ли она что-то вообще? Возможно, это лишь ее разыгравшееся от волнения воображение. Хотя, Лучлот всегда умело скрывала свои истинные чувства и эмоции, так что угадать ее помыслы практически не представлялось возможным даже оборотню.

Торис заставила дочь съесть плотный завтрак: большой кусок омлета, несколько бутербродов с ветчиной и крепкий чай. Путь до Кранноя очень не близок, и нормально поесть нигде по дороге не удастся. Путь лежит через поля и леса. Пусть Торис и приготовила в дорогу большую сумку пирожков, все равно сильно волновалась.

Везти Лучлот и Стори до эльфийского поселения вызвался сам Канэд, чем сильно обрадовал свою мать. Он ведь так давно не был в родном городе. Некоторые эльфы даже подзабыли, как он выглядит. Торис бы и сама отправилась с дочерью, но кому-то ведь нужно остаться в Тирасе, чтобы присматривать за трактиром. Да и в Кранное ее, если честно, не сильно жаловали. Эльфы вообще с опаской относятся к оборотням, и уж тем более не терпят их в своих родных краях.

Несмотря на ранний час у дома Стори уже собрались приятели, чтобы попрощаться с ней. Девушка сначала очень удивилась и обрадовалась тому, что ребята про нее помнят, и даже поднялись с утра пораньше, чтобы проводить в дорогу. Но позже вспомнила о том, что сегодня они все собрались на пикник, и так или иначе встали бы рано. Даже без нее. Девушка слегка погрустнела, но когда друзья принялись обнимать ее, искренне расстроившись отъезду, повеселела снова.

— Надолго ты? — Спросила девушку Раидла. Рыжая была одета в теплый дорожный плащ, высокие сапоги на шнуровке и старый потертый охотничий костюм ее матери. Она сжимала лямку тяжелого на вид рюкзака, поэтому смогла обнять Стори только одной рукой.

— До зимы. — Ответила блондинка, так же обнимая Раидлу. — Пока поживу у бабушки.

— Глупо, — пожал плечами стоящий рядом Дин. — Слышал, что в Кранное всегда тепло, так что лучше бы туда отправляться как раз ни зиму.

— Ну вот так вышло, — улыбнулась девушка. — До зимы…

— Если ты вообще захочешь уезжать, — заметила проходящая мимо Лучлот. Друидесса несла впереди себя высокий ивовый посох, и выглядела очень внушительно в своем переливающемся плаще и с горделивой, идеально ровной осанкой. Она обратилась к приятелям внучки — Не волнуйтесь, Стори иногда будет заезжать в Тирас. Пойдем, милая, уже пора ехать.

Эльфийка грубо взяла Стори под руку, и потащила к повозке, не давая возможно напоследок перекинуться даже парой слов с друзьями. Девушка только вздохнула, крепче сжала ручки большой сумки, и послушно пошла с бабушкой.

Девушка и друидесса забрались внутрь повозки, скинули вещи под ноги, и уселись на места. Лучлот присела на сидение напротив внучки, которая обнимала запрыгнувшего к ней Кнута. Друидесса, конечно, неодобрительно покачала головой, но говорить ничего не стала. Все-таки она не имеет права запрещать Стори брать с собой волка. Канэд обнял жену на прощание, запрыгнул на облучок, и повозка тронулась. Над ней мелькнула тень сокола, а через минуту начался мелкий дождь.

4

Канэд не спешил, ехал медленно. Эльфу не очень-то хотелось оказываться в Кранное, так что он тянул время как мог. Однажды даже пришлось задержаться в лесу аж на полдня, а не только на ночевку. Канэд притворился тяжелобольным, якобы он простудился, сидя на ветру за поводьями. Конечно, и Стори и Лучлот сразу же поняли, что Канэд нагло врет, но торопить его не стали. Вошли в положение. Конечно, как только Канэд въедет в Кранной, тут же налетят многочисленные тети-дяди, двоюродные бабушки-дедушки, и прочие многочисленные родственники, которые не видели его уже много лет. И тогда Канэда оттаскают за щеки, приговаривая «ути-пути», и нагладят по голове. Вдруг вспомнив об этих ужасах, эльф схватился за уже начавшие гореть щеки, а потом принялся приглаживать короткие белоснежные волосы. Эх, скорее бы уже обратно…

До Кранноя удалось добраться лишь через две недели. Повозка тихо и не спеша въехала в густые кусты-ворота, и семья Стори оказалась в лесном поселении эльфов. Здесь было тепло, хотя за недели пути погода сильно испортилась, похолодало, и мелкий ледяной дождь практически не прекращался. К тому же Стори уже успела подзабыть, что такое солнечные дни. Что ж поделать — осень. Но вот под густыми кронами вековых дубов Кранноя было тепло и сухо, как летом. Еще первые поселенцы-эльфы заговорили это место, и теперь здесь царило вечное лето, даже если за пределами леса лежал снег. Так что жители Кранноя могли круглый год ходить в легких одеждах.

Первым делом, выйдя из повозки, Стори сняла с себя тяжелый теплый плащ, который так надоел ей за время пути, скинула его прямо под ноги, на мягкий мох, и осталась в темно зеленом платье с длинными рукавами. Платье было легким, но Стори все равно чувствовала, что ей душно. Девушка потрогала свои щеки — они горели. Наверное, это все из-за волнения, решила она. Полукровка не была в Кранное уже несколько лет, не получалось надолго отлучиться с работы, и теперь боялась как примут ее эльфы: друиды, друзья детства и простые жители.

Канэд копошился в повозке, делая вид, что ищет что-то важное, а Лучлот куда-то пропала. Стори тем временем осматривалась, чуть отойдя от повозки.

В Кранное ничего не изменилось.

Все дома эльфов располагались прямо в толстых стволах огромных дубов. В древних деревьях были вырезаны двери, окошки, балконы, а кое-где даже и узкие лестницы. Уже понемногу темнело, поэтому в круглых окнах и на перилах мостиков между домами начали зажигаться яркие огоньки. Стори всегда любила вечера и ночи в Кранное — это зрелище дарило чувство праздника. Все эти огни над головой напоминали светящиеся гирлянды, что развешивали над улицами Тираса в праздничные дни. А здесь, в этом волшебном лесу, праздник круглый год. Лето и праздник. Может быть действительно стоит остаться здесь навсегда? А потом и родителей переманить. Нет, папа вряд ли переманится… Мама тем более.

Долго стоять в одиночестве Стори не пришлось. Почти сразу же к ней подбежали две светловолосые эльфийки в легких туниках и босиком. Девушки оказались старыми подружками полукровки, с которыми она была знакома с детства. Одна из них ухватила под локоть Стори, а другая Канэда, и, сказав на хэлу, что сейчас кто-нибудь займется их лошадьми и вещами, повели к дому Лучлот. Канэд пытался сказать что-то вроде того, что он сейчас же отправится в обратный путь, но слушать его никто не стал. Конечно, Лучлот ведь не отпустит сына на ночь глядя — вот переночует, и только лишь тогда сможет отправиться обратно в Тирас.

На улице было многоэльфно: медленно прохаживались влюбленные парочки, на низких лавочках отдыхали, вдыхая вечерний воздух, престарелые эльфийки, ведя неторопливые беседы. На мостиках и прямо на земле играли дети, а на большой лужайке, что находилась немного правее от дома Лучлот, паслись стройные эльфийские лошади. Когда-то и у Стори была своя кобылка. Анду еще маленьким жеребенком подарили Стори. Но эльфийские лошади очень сильно привязываются к своим хозяевам, поэтому когда Стори стала приезжать все реже, а потом и вовсе не появлялась в Кранное несколько лет, Анда заскучала и умерла…

Идя по широкой тропе между дубов Стори думала о том, что ей несказанно повезло с цветом волос — будь бы они темные, как у мамы, сейчас, шагая по поселению эльфов, девушка привлекала бы много ненужного внимания. Ну не бывает темноволосых эльфов, не бывает! Даже северные эльфы, как мама Наилы, и те серебровласые все как один. Единственное, что выдавало сейчас в Стори полукровку, это несвойственный для эльфов слишком смуглый цвет кожи, да семенящий рядом волк. А клычков и черных глаз эльфы сейчас не разглядят. Хотя, многие и так в курсе, что Стори полукровка, да только задирать дочь главной друидессы вряд ли кто осмелится. Хотя не исключено, что ее обсуждают за глаза. Или же прямо в лицо — древнеэльфийского языка-то девушка не знает…

У крон радостно кричал Мэлло. Сокол был очень раз снова оказаться в родных краях. Здесь, в отличие от Тираса, никто не будет удивленно тыкать в него пальцем. Да и дышать в Кранное во стократ легче — в человеческих городах вечно чем-то воняет. К тому же шумно, и присесть почти негде. А здесь любое дерево как дом родной.

Эльфийки довели Канэда и Стори до огромного дуба с темно-зеленой листвой, и удалились. Отец с дочерью зашли в широкую арку без двери, вместо которой здесь была лишь легкая занавеска. Но и она сейчас была убрана. На пороге их встретил отец Канэда. Эксир широко раскинул руки, встречая родственников, и когда они вошли в дом, радостно обнял их. Как же давно он не видел внучку, а сына еще дольше.

— Эт-то еще что такое? — Эксир даже отпрыгнул в сторону, вдруг заметив Кнута.

— Отец, — строго ответил Канэд, присаживаясь на корточки перед волком, и поглаживая его по голове, — это не «что такое», это Кнут, член нашей семьи. Не обижайся, дорогой, — Канэд обратился к волку, — эти зазнавшиеся краннойские эльфы никогда особой вежливостью не отличались.

— Дедуль, нельзя же так с гостями, — стараясь улыбаться, поддержала отца Стори. — Это же Кнут мой, как ты не узнал? Он уже как-то приезжал со мной.

Эксир поморщился.

— Узнать-то узнал, да вот не думал, что ты переедешь в Кранной вместе с ним.

— Я ведь не на совсем, — улыбнулась Стори, поглаживая дедушку по плечу. Под пальцами чувствовалась приятная мягкость шелка. — Только на пару месяцев. Затем поживу немного в Глонксе, и, между прочим, возьму туда и Мэлло и Нурвил.

На это Эксир не ответил, лишь едва заметно улыбнулся.

В доме друидессы было все по-старому. На первом этаже была всего одна, но довольно большая комната. В самом углу стояла глиняная печка, которую почти никогда не топили. Но убрать ее из дома Лучлот почему-то жалела. Рядом с ней, на стене висело много длинных полок до самого потолка, полностью заставленные книгами, свитками и баночками со всевозможными зельями и отварами. Тут же, в этой комнате, стоял и стол и большая деревянная кровать у окна, где спала эльфийка с мужем. А деревянный пол был весь устлан мягкой соломой. Стори с умилением рассматривала такую родную комнату, замечая каждую мелочь. Здесь ничего не изменилось… Вон, в углу, старая заржавевшая кочерга, которая стоит там столько, сколько полукровка себя помнит. Нужно будет спросить у папы, может, она стояла там еще когда он здесь жил, интересно… А там, у потолка, на толстой нитке сушатся грибы. Как и всегда. Полусгоревшие свечи, бочка с водой, мох на стенах, тарелка меда на старой скатерти, мешочек орехов, клубок ниток под столом, дедушкина курительная трубка гномьей работы, картина на стене, что написала Руа специально для Лучлот, мягкие подушки, пыль под кроватью, кувшин вина — все это так знакомо, родно и дорого.

На втором этаже находилось еще две небольших комнаты, в которые редко заходили, и еще реже прибирались — комнаты Стори и Канэда. Девушка поднялась по лестнице и привычно свернула направо, тогда как Канэд остался стоять на месте у тонких перил.

— Пап, ну перестань ты. Переночуешь, и отправишься в обратный путь. — Стори спиной почуяла замешательство отца, и остановилась. — Видишь, ни на кого из родни ты еще не нарвался, все хорошо.

— Еще не вечер, — проговорил отец. Стори посмотрела в окно, и усмехнулась — на улице быстро смеркалось. — Скоро все прознают, что мы с тобой приехали, и сами сюда примчатся на нас поглазеть. Вот увидишь!

Стори только пожала плечами и толкнула дверь. Девушка понимала неизбежность встречи с родней. Если папа, который уедет рано утром, возможно и не столкнется с кем-нибудь из соскучившихся родственников, то ей придется повидаться со всеми без исключения. Ну невозможно бегать от них несколько месяцев! Хотя, девушку не слишком любят в этой семье, и принимают постольку поскольку. Скорее всего никто с объятиями и расспросами к ней приставать и не станет.

В ее комнате было пыльно и душно. Девушка первым делом открыл створки окон, впуская свежий лесной воздух, и выгоняя пыль. Н-да, а что же тогда творится в комнате папы? Ведь туда никто не наведывался уже лет так двадцать. Интересно, бабушка там хотя бы прибиралась?

Стори зажгла небольшую светящуюся желтым сферу, и закинула ее под потолок. Сияющий шарик завис над головой блондинки, и осветил всю комнату. В желтом магическом свете волосы Стори казались серебристыми, как у северной эльфийки. Он взяла одну длинную прядку в руки, посмотрела на нее, хмыкнула, и снова отпустила. Интересно, почему так случается? Но что не говори, ей самой куда больше нравился золотистый цвет, как и золото в принципе. Хотя эльфы больше любят серебро. Но она ведь и не эльфийка…

Стори успела лишь вытряхнуть в окно пыльное покрывало, снова расстелить его на кровати и присесть, как в дверь постучали. Это был дедушка, который принес полукровке ее вещи. За эльфом в приоткрытую дверь пробежал и Кнут, который тут же забрался на кровать. Эксир снова поморщился, но промолчал. Все же волк является хранителем его внучки, и его она любит чуть ли не сильнее чем родного деда. И, наверное, Кнут это заслужил…

— Держи, милая. Твои вещи. — Произнес Эксир, и поднял взгляд на внучку. Девушка склонилась к волку, обняла его за толстую шею, и прикрыла глаза. — О, должно быть ты утомилась. Я поставлю сумки здесь. Отдыхай.

— Спасибо, дедушка…

— Я разбужу тебя к завтраку.

— Спасибо, — повторила Стори.

Долгая поездка действительно утомила девушку. Она лениво присела на кровати, стащила с себя платье, откинула покрывало на пол, и забралась под одеяло. Возможно, постельное белье давно не стирали, но сейчас разбираться с этим сил у девушки не было. Она дала себе обещание, что встав с утра тут же займется уборкой, а затем начисто вымоется сама, и заснула. Кнут, улегшийся в ногах Стори, тоже засопел.

* * *

В выходные ночи в Кранное начинала кипеть жизнь. Эльфы толпами высыпали на улицу, устраивали музыкальные представления, сопровождаемые хоровым пением, организовывали веселые конкурсы, состязания и яркие магические шоу для самых маленьких. Сегодня, точно в приезд Стори и Канэда, случилась именно такая ночь.

От оглушительных звуков за окном Стори тут же проснулась, и больше уснуть не смогла. Девушка крутилась в кровати не открывая глаз, и очень злилась на краннойцев. Возникло желание тоже выйти на улицу и повеселиться, но делать этого полукровка не рискнула — не хотелось встречаться с родней. По крайней мере сегодня. Для начала нужно прийти в себя после дороги. Ну а «веселые ночи» проходят каждые выходные, так что Стори еще успеет отдохнуть вместе с другими жителями лесного города. А сейчас неплохо было бы выспаться, да только вот не спалось — да и как уснуть, когда снаружи такое шумное веселье?

За окнами то и дело раздавались громкие взрывы фейерверка, который освещал всю комнату красным, синим, зеленым и оранжевым светом. От громких звуков вздрогнул и проснулся Кнут. Волк испуганно покосился в сторону окна, забрался на кровать, улегся между стеной и Стори, и зарылся мордой в подушку. Девушка тяжело вздохнула, и закинула руку на волка.

— Везет Мэлло и Нурвил, — Кнут тяжело вздохнул. — Один улетел куда подальше, и не слышит ничего, а сильфида исчезла, и спит себе спокойненько. А мне тут мучайся.

— Ну ты же у меня самый преданный. — Вслух проговорила полукровка, зарываясь лицом в грубую шерсть.

— Даже не сомневайся. — Прозвучало в голове девушки. Волк был серьезен, но через мгновение голос в мыслях Стори стал по-детски любопытным — Кстати, куда же пропадает Нурвил?

— А я знаю? — Отмахнулась Стори, и на какое-то время замолчала — за окном снова раздался взрыв фейерверка, и комнату озарил мигающий свет. Когда все стихло, полукровка мотнула головой, и продолжила — Наверное, в какое-то тайное сильфийское место, где всегда тепло, светло, весело и уютно.

— Вроде облака?

— Ну-у, все может быть. Хотя мне больше кажется, что это все же какой-то волшебный лес. Нужно будет у нее спросить, интересно.

— Так позови ее. — Предложил Кнут, тыча мокрым носом в плечо Стори.

— Ну уж нет, — рассмеялась девушка. — Ее потом не прогонишь, спать не даст.

— Да мы и так не уснем. — Кнут приподнял голову, и снова тяжело вздохнул.

— Погоди-ка! — Вслух шепнула Стори, и встала с кровати. Она протопала по прохладному полу к своей сумке. Оттуда она вытащила толстую книгу, и уселась прямо на пол, скрестив ноги. Стори решила не подсвечивать помещение, потому как, во-первых, неплохо видела в темноте, а во-вторых, комната и так освещалась яркими фейерверками. И когда же успокоятся эти эльфы?! До самого утра ведь будут гулять…

Кнут заинтересованно вглядывался в темноту, стараясь рассмотреть, что же делает Стори, но видел лишь ее спину и слышал шуршание страниц.

— Что ты ищешь?

— Тс-с-с, — только просвистела вслух Стори. Кнут мысленно рассмеялся — она бы это еще в окно просвистела: мол, потише эльфы, я сплю! — Сейчас найду кое-что, узнаешь. Эх, если не найду, сама едва ли вспомню, да где же оно… ах, вот!

Стори с книжкой в руках вернулась к кровати и, встав напротив, принялась водить пальчиком перед лицом, словно выводя невидимый рисунок. Девушка тихонько что-то приговаривала себе под нос — Кнут так и не понял что именно. Ясно, что заклинание, но что именно, ему было не разобрать. В моменты творения магии в голове Стори творилось нечто очень похожее на вспышки за окном, и волк никогда даже и не пытался вникнуть в суть процесса. Да и не дано ему было.

Неожиданно Кнут увидел как кровать и пространство над нею окутывает тонкая кружевная паутинка, едва-едва заметная. Паутинка бежит, вырисовывая замысловатые рисунки, заплетается в тугой узор, и медленно исчезает, словно ее и не было. Волк озадачено мотнул головой, и склонил ее в бок, с интересом наблюдая за волшебством.

Вскоре полукровка закончила плести полупрозрачную паутинку, отложила книгу в сторону и, раздвинув пальцами невидимые шторки, забралась на кровать.

— Что это было? — спросил Кнут, дождавшись, когда девушка поудобнее устроится под одеялом.

— «Полог безмолвия». — Прикрыв глаза, отозвалась Стори. — Обычно его навешивают так, чтобы окружающие не могли подслушать разговор тех, кто находится под куполом. Я же использовала заклинание немного иначе, и теперь сюда не поступают звуки извне.

Кнут удивленно сдвинул брови — надо же, а он ведь и не заметил, что стало по-настоящему тихо.

— Стори, у тебя просто талант. Спасибо. — Волк поблагодарил девушку, и так же устроился удобнее, прижавшись к ее боку. Кровати в доме Лучлот все были широкими, так что Кнут и Стори чувствовали себя не притеснено и довольно удобно.

Голоса и мысли стихли. Кнут уснул, но вот Стори, хоть и была крайне уставшей после долгого пути, как ни крутилась, уснуть так и не могла. Очень тихо, чтобы не скрипнула кровать, девушка села, и принялась гладить кнута по жесткой шерсти. Девушка думала о том, что волк действительно гораздо ближе всех для нее. Ближе всех друзей, ближе родителей, и даже ближе чем Нурвил и Мэлло. Сокол — он умный, серьезный, надежный и заботливый. Но все же Стори — молодую девушку — вряд ли сможет полностью понять. А Нурвил… она напротив больше похожа на непоседливого ребенка, чем на призрачную хранительницу. Нурвил, она для сплетен, и несерьезных советов. Но Стори ведь выбрала ее сама из тысячи ярких огоньков новорожденных сильфид, тогда, на огненном обряде.

Конечно, девушка любит и Мэлло и Нурвил. Но Кнут… Нет, она никогда не сможет расстаться с ним. Никогда. Точно.

Волк перевернулся на бок, заняв половину кровати, и сладко потянулся во сне. Стори решила не будить его, чтобы подвинуть — все равно сон не идет. Она аккуратно выбралась из паутины «Полога безмолвия», и снова услышала песни и смех, раздающиеся из-за окна. Затем Стори приоткрыла скрипучую дверь, и вышла в коридор, намереваясь наведаться в комнату папы, и очень надеясь, что он сейчас тоже не спит.

— Пап! — Стори не стала стучаться, а сразу же толкнула дверь, зовя при этом Канэда. Открыв дверь, девушка увидела, что в комнате горит свет. Эльф сидел за небольшим столом, и читал при свече.

— Па-па! — Снова позвала полукровка, но уже громче. Она зашла в комнату, закрыла за собой дверь, и оперлась об нее спиной.

— А? Да-да? — Канэд дернулся, повернулся на голос, испуганно расширив глаза, но увидев, что перед ним дочь, успокоился. Эльф виновато улыбнулся, и быстрыми движениями вытащил вату из ушей. — Фух, Стори, я уже думал, что мама моя пришла, чтобы позвать меня на улицу веселиться. Как хорошо, что это всего лишь ты. Тоже не спится, шум мешает, милая?

— Да, вроде того, — отозвалась Стори, присаживаясь на покрывало. — Я накрыла пространство над кроватью «Пологом безмолвия», но уснуть все равно не смогла, несмотря на усталость.

— Чем-чем? — Переспросил отец, но через мгновение мотнул головой, — а-а-а, пологом-то. Ясно.

Канэд снова уткнулся в книжку. За окном все не стихали веселые звуки, и Канэд недовольно хмурился каждый раз, когда раздавался особенно громкий шум: смех, хлопок, или звук перебора струн, когда кто-то из музыкантов проходил под его окном.

Девушка вздохнула, понуро опустив взгляд. Ей всегда было неприятно, что отец так негативно относится к ее занятиям магии. И каждый раз, когда Стори заговаривает о ней, отец тут же заканчивает это ненавистное ему общение, либо переводя разговор на другую, более приятную для него тему, либо вовсе удаляясь. Но все равно каждый раз девушка надеется, что произойдет чудо, и отец захочет выслушать ее. Ведь как было бы здорово показать папе, чему она научилась за эти годы. Сама! Он бы точно похвалил ее. Если бы не забросил магию много лет назад. Теперь он совершенно не пользуется своим даром, предпочитая жить как самый обычный горожанин. А ведь когда-то, как рассказывала Стори мама, отец очень гордился своими способностями.

— Папа-а, — протянула Стори, застенчиво водя пальчиком по узорам на покрывале, — ты ведь не хочешь оставлять меня здесь, так?

— Не хочу. — Кивнул Канэд, не отрываясь от чтения.

— Потому, что я могу остаться здесь навсегда? Ты боишься, что я всерьез займусь магией, и не захочу возвращаться в Тирас?

Эльф хотел что-то ответить, но снова загремел фейерверк, да такой сильный, что пришлось бы орать во все горло, чтобы Стори услышала его. Поэтому Канэд просто замер с раскрытым ртом. Тогда не выдержала Стори — она резко встала с кровати, одернула юбку ночной рубашки, и принялась водить рукой у стен и окна, еще раз повторяя заклинание, что произносила в своей комнате, когда вырисовывала магическую паутинку. «Полог безмолвия» накрыл комнату Канэда.

— Дорогая, — уже в полной тишине произнес он, — можно ведь было просто-напросто подождать, когда фейерверк закончится. Зачем же так растрачивать силы?

— Зато сможешь выспаться перед обратной дорогой. — Невинно улыбнулась полукровка. — Так ты ответишь на мой вопрос?

— Так мне отвечать, или ложиться спать? — Шутливо спросил Канэд, покачивая плечами.

— Не увиливай. — Нахмурилась Стори. — Если не хочешь отвечать, так и скажи.

В комнате повисло молчание. Девушка опустила голову, прикрыв лицо длинными волнистыми волосами и, не моргая, смотрела на узоры покрывала. Ее отец в это время, отложив книгу, подбирал нужные слова, чтобы объяснить дочери свои непростые чувства, которые он питал к своей семье и Кранною. Но эльф не успел сказать и слова, Стори вдруг объявила, немного повысив голос:

— Я все знаю!

— Что это ты знаешь? — дернул головой Канэд.

— Все. Мне Нурвил рассказала. — Призналась Стори, поднял черные глаза на отца. — Но ты не переживай, я не уйду к эльфам. Лучлот меня не переманить.

— О, дорогая, ты плохо знаешь ее. Она властная женщина, привыкла добиваться своего. Поэтому-то я и удрал из дома. Потому и не хочу оставлять тебя здесь.

Стори заметно погрустнела. Или испугалась — Канэд не умел читать эмоции, поэтому не сумел определить, что чувствует дочь. Он перебрался со стула на кровать, и сел на покрывало рядом со Стори.

— Не переживай, папа. — Девушка опустила голову на плечо отца. — Я никуда не денусь от вас с мамой. Ну, по крайней мене, пока замуж не выйду.

— Ну-ну, — фыркнул эльф, а потом серьезно добавил: — И все-таки будь повнимательнее, милая. Я знаю свою мамочку, она не отстанет от тебя, пока не превратит в эльфа-друида. Ведь ей нужен продолжатель своего дела. Я отказался — теперь твоя очередь мучиться…

— Не переживай, — повторила полукровка, — я буду настороже. И если что, сразу дам маме знак, чтобы забирали меня — она почует перемену моих эмоций.

Девушка на мгновение замолчала, и потерлась щекой о папино плечо. Канэд ласково прижал к себе дочь, и прикрыл глаза.

— Я не хочу становиться эльфом и расставаться с Кнутом, пап… Тем более, что у меня еще даже первого метаморфоза не было.

— Понимаю, Стори, понимаю… — Выдохнул Канэд. — Понимаю…

— Нет! — Встрепенулась блондинка, уловив папино разочарование. Уже чуть тише, уставшим голосом сказала она — И оборотнем тоже становиться не хочу. Не беспокойся, я не переберусь в Глонкс. Сказала же: останусь с вами в Тирасе.

— Хочется в это верить. — Немного помедлив, ответил эльф, небрежным движением убирая с лица серебристые локоны. Канэд откинул короткие волосы назад, и они встали торчком.

Стори не отвечала. Заметив, что она уже дремлет, Канэд легко подхватил дочь на руки, и отнес в ее комнату. Над кроватью эльф увидел тонкую, едва-едва заметную даже для его глаза паутинку магического полога, аккуратно приподнял ее, и положил Стори рядом с Кнутом, который даже не проснулся. Канэд поцеловал дочь в холодный лоб, поправил «Полог безмолвия», вернулся в свою комнату, и попытался уснуть. Снаружи все еще продолжалось веселье.

5

Утро выдалось солнечным и тихим. Эльфы после веселой ночи все еще спали — набирались сил, ведь сегодня после захода солнца снова предстоят шумные гулянья.

Стори проснулась в своей кровати, Кнута рядом уже не было. В доме царила тишина. Девушка отметила, что чудесно выспалась и отдохнула. Она легко поднялась с кровати, открыла окно, и с наслаждением втянула свежий и теплый утренний воздух. В Кранное никогда не витали те запахи, что можно было встретить в людских городах: только аромат травы и дурманящая свежесть. Конечно, Стори уже давным-давно привыкла с тираскому смраду, и уже совершенно не обращала на него внимания, но все же поймала себя на мысли, что здесь, в Кранное, ей дышится по-настоящему легко. Да и недосыпы, которые постоянно мучили в столице Краинра — в лесном городе покидали ее, и девушка постоянно ощущала себя полной сил. Вот и сейчас. Даже аппетит разыгрался не на шутку, а ведь дома по утрам Стори обычно ограничивалась лишь кружкой крепкого чая, а нормально поесть могла лишь после полудня. До этого времени желудок еду решительно отвергал. Но вот сейчас, не смотря на утро, Стори ощущала, что в состоянии проглотить целый поднос пирогов. Жаль только, что Лучлот их не готовит. А те, что мама надавала в дорогу, давно уже съедены. Еще в самом начале пути.

Возможно, в кухне на первом этаже дома-дерева найдется что-нибудь съестное. А если нет, что ж, придется отправляться в гости к двоюродной бабушке Зельфе, единственной эльфийке, которая действительно обожает свою смышленую и воспитанную двоюродную внучку, несмотря на ее волчью половину. Зельфа-то уж точно не оставит голодной свою обожаемую родственницу. Но для начала наобнимает, натискает, и засыплет вопросами.

В доме было пусто: ни дедушки с бабушкой, ни папы Стори не нашла. Наверное, отец уже отправился обратно в Тирас, а Лучлот и Эксир ушли куда-то по своим делам. Тем более что у друидессы их немало. На столе девушку ждал завтрак: кувшин любимого ею вишневого сока, и еще теплая каша с ягодами. Неужели это бабушка приготовила? Да нет, вряд ли. Скорее всего Канэд позаботился о дочери перед отъездом. Так же Стори заметила в углу пустую миску. Кнут уже успел позавтракать.

Лучлот вернулась домой лишь к ужину. За это время Стори успела прибраться в доме, перестирать белье, вымыть Кнута, помыться самой, и этот самый ужин приготовить. Бабушка застала полукровку, когда та вертелась перед большим старым зеркалом, разглаживая юбку любимого светло-болотного цвета платья из плотной ткани, с длинными обтягивающими рукавами, которые рукавами в принципе и не были: просто две полоски материи, скрепленные перевязью толстых золотистых нитей. Наряд более чем простой, без всяческих узоров, вырезов-разрезов, блесток и украшений, но полукровка обожала его сильнее всех имеющихся у нее нарядов, наверное, потому, что сама же его и сшила.

— Готовишься к ночи, дорогая? Наряжаешься? — Лучлот отставила свой посох в угол, и стянула с головы капюшон. Друиды Кранноя всегда ходили в серебристых плащах, и покрывали голову капюшоном, даже если погода стояла знойная и дождем и не пахло. Друидесса придирчиво оглядела наряд внучки, и кинула взгляд в зеркало, на свое собственное отражение.

Приход Лучлот застал девушку врасплох: Стори настолько увлеклась рассматриванием своего отражения, и сравнением его с внешностью местных эльфов, что совершенно прозевала тот момент, когда бабушка вернулась в дом.

— Что? К ночи? — Стори так умоталась за весь день, что совершенно позабыла о ночном гулянии. Если честно, то она собиралась лечь спать сразу после ужина.

— Ну конечно, к ночи! — театрально рассмеялась Лучлот, хватая Стори за руку. — Тебе нужно отдохнуть, повеселиться. Вряд ли ты занималась этим в Тирасе. Или… ты собираешься все три месяца просидеть взаперти в доме? Ну уж нет, моя дорогая, — сдвинула тонкие брови друидесса, — нам тебе еще жениха найти надо. Знаешь, у нас так много достойных юношей, не то что в Тирасе, или того хуже — в Глонксе…

— Бабуль, — улыбнулась Стори, мягко прерывая бабушку. Девушка прекрасно знала, что друидесса шутит. А может и нет… — ну откуда же ты знаешь о ребятах Тираса и Глонкса? Ты ведь в моем городе была всего-то два-три раза, да и то из дома не выходила, а в деревне оборотней и вовсе не бывала.

— Милочка, я жизнь прожила — знаю. — Отмахнулась Лучлот, и поспешила переменить тему — Так ты что же, собираешься в этом идти?

— А что такого? — Стори покосилась в зеркало, пытаясь понять, чем вызвано недовольство бабушки, но вскоре опомнилась — Нет, я вообще не собираюсь никуда идти. И кстати, ужин стынет. Давай-ка переберемся за стол. — Лучлот поморщилась, поджала губы, но Стори ласково взяла ее за руку и повела в сторону столовой. — А потом поговорим насчет «веселой ночи», обещаю.

Ужин: горячая мятая картошка, посыпанная мелко порезанным зеленым луком, дольками помидора и кукурузой, и перемешанная с кусками мяса — Лучлот понравился. Как бы Стори не надеялась на то, что плотный ужин разморит друидессу, и та, забыв про идею отправиться веселиться, решит лечь спать — так не случилось. Лучлот за очень долгие годы жизни в Кранное уже привыкла в выходные бодрствовать по ночам, какой бы уставшей за день она не была, так что вскоре полукровка поняла, что от «веселой ночи» ей не отвильнуть.

— Вообще-то, бабуль, я планировала завтра позаниматься с тобой магией, а не спать до вечера, — уже моя посуду в тазу с теплой пенистой водой, сказала Стори.

— Успеем еще. Ты ведь не завтра уезжаешь. — Отозвалась Лучлот, копошась в старом, красиво украшенном камнями сундуке. — На вон, примерь. Думаю, тебе подойдет.

Друидесса положила на стул рядом с девушкой ярко-синюю аккуратно свороченную ткань. Полукровке вдруг стало любопытно, что же за такое предлагает ей бабушка. Она плюхнула тарелку, которую мыла, обратно в воду, спешно вытерла руки о полотенце, и метнулась к стулу. Таинственным свертком оказалось платье из легкой немного просвечивающейся ткани. Стори приложила его к себе, и заглянула в зеркало — цвет невероятно шел, и фасон наряда ей понравился: длинное, на широких оборочных лямках, с золотистым полупоясом под грудью и с открытой спиной. Идеальный наряд для веселья жаркой краннойской ночью.

— Ну, бабуля… — Ахнула Стори, — теперь я просто не смогу сидеть дома, зная, что у меня есть такое прекрасное платье!

Лучлот довольно хмыкнула.

— Откуда же оно, бабушка, признавайся!

— Сшили наши рукодельницы специально для моей любимой внученьки. К твоему приезду.

— Балуешь ты меня, — рассмеялась полукровка и, позабыв о недомытой посуде, убежала переодеваться в свою комнату. Времени до начала веселья оставалось не так-то много, а нужно еще успеть привести в порядок лицо и волосы — не хочется представать жупелом перед красивыми эльфийскими девушками и юношами. Да и специальный отвар перед уходом не забыть бы выпить — тот, который помогает заглушить звериные инстинкты. Что ж, если оборотням хочется жить рядом с остальными энни, приходится несколько раз в месяц пить гадостно-горький отвар, который смиряет и сдерживает внутреннего волка, не давая ему рваться наружу. Оборотни ведь очень вспыльчивый народ, и свою холодную спокойность могут держать лишь с помощью различных специальных трав. Вот и Стори, хоть волком она была лишь наполовину, приходилось мучиться несколько раз в месяц, от греха подальше. Но девушка очень боялась сорваться, разозлиться, и выйти из себя, поэтому послушно глотала горький вяжущий напиток. Его она употребляла всю жизнь, и потому не подозревала, как ведет себя без него — и очень боялась узнать. И уж тем паче навредить кому-то.

Девушка решила не завивать крупные локоны, чтобы спрятать за ними острые ушки — наоборот, сейчас ей хотелось как можно больше быть похожей на эльфа. Стори оставила волосы прямыми, но собрав несколько прядей у висков, зафиксировала их на затылке заколками-невидимками. Платье село по фигуре идеально, безупречно! И было очень приятно для кожи. Хотя, другого от эльфийских портних полукровка и не ждала — все на высочайшем уровне.

Стори долго стояла перед зеркалом, решая, наносить ли косметику на лицо, или нет. Если пойти не накрашенной курицей, то красавицы-эльфийки просто засмеют, но и перекрашенной куклой выглядеть совершенно не хочется. Поэтому девушка лишь немного подкрасила длинные чуть загнутые ресницы, и нанесла на губы блестящий бальзам, что купила в магазинчике Ларлы — матери Дина, и старой подруги Торис. Когда-то Ларла зарабатывала на жизнь гаданием, и вот несколько лет назад открыла лавку косметики, которая находилась по другую сторону улицы от «Смеющегося волка», и пользовалась большой популярностью и славой среди женского населения Тираса: из-за адекватных цен, и высокого качества товара. Во многом в создании всяческих увлажняющих, омолаживающих и регенерирующих кремов помогала Торис, изумительно разбирающаяся в травах, так что этой косметикой Стори пользовалась совершенно ничего не опасаясь, и с большим удовольствием. Да и доставались они ей по «дружеской стоимости», а иной раз и вовсе задаром.

Туфель Стори не надела — девушка куда увереннее чувствовала себя босиком, и носила обувь в Тирасе лишь потому, что иначе на нее посматривали как на ненормальную. Ну а зимой босые ноги ужасном мерзли, а кожа грубела. Но все равно при любом удобном случае полукровка спешила скинуть ненавистные ботинки, сапоги или босоножки. И если в городе по брусчатой мостовой передвигаться босиком не слишком удобно, то здесь, в Кранное, одно удовольствие — мягкий мох так и ласкает уставшие, сопревшие от ботинок стопы.

Мэлло уже летал со своими собратьями где-то над кронами деревьев. Стори слышала за окном его крик, и ощущала восторженные эмоции. Кажется, сокол был несказанно рад вернуться домой. А вот Кнут чувствовал себя отвратительно — волк улегся на кровать под покрывало, и наотрез отказался сопровождать Стори на праздник. Девушка все поняла — Кнут ощущал себя очень неуютно в эльфийском поселении — и настаивать не стала.

Когда она спустилась вниз, бабушки дома уже не было, наверное, ушла на праздник, а дедушку Стори не видела еще с прошлого вечера. Поэтому отправилась на улицу девушка одна. Строи очень переживала, что не встретит никого из знакомых, или никто не узнает ее. А вдруг, что хуже всего, узнав полукровку, все будут сторониться ее, и «веселую ночь» придется провести в одиночестве. Но опасения были напрасными: стоило девушке выйти из дома, как она тут же увидела поджидавших ее эльфиек. Тех самых, что встретили ее по приезду в Кранной — ее подруг еще с детства. Иишу из рода Бука и Эдеам из рода Кипариса.

Девушки обе были нарядно одеты: Ииша в праздничную белую тунику, обшитую блестящим бисером, Эдеам — в совсем коротенькое платьице, цвета осенних листьев. Обе девушки, так же как и Стори оставили длинные светлые волосы распущенными, и так же были босиком.

Поначалу полукровка задумалась о том, что это бабушка попросила эльфиек встретить ее, чтобы Стори не слишком скучала, а Ииша и Эдеам просто не смогли отказать друидессе. Но потом, когда девушка увидела непритворные улыбки подруг и ощутила их радость, отогнала от себя эти мысли, и пообещала сама себе больше никогда не думать о таких глупостях: и эти девушки, и приятели из Тираса, все искренне рады общаться с ней. А вся проблема кроится лишь в голове самой Стори. И пора бы уже прекращать. Нет, ну правда ведь, сколько же можно быть такой подозрительной, мнительной и недоверчивой?! Хотя бы то, что эльфийские подруги не пристают к полукровке с просьбами выучить уже наконец древнеэльфиский, а совершенно спокойно говорят на хэлу, который эльфы знают, но не слишком-то любят — уже о многом говорит.

— Стори, ну наконец-то ты соизволила выползти из дома! — Со смехом бросилась навстречу полукровке Ииша. Девушка как всегда была не по-эльфийски неуклюжа и, споткнувшись о толстый корень, чуть ли не пропахала носом моховую тропинку. Но Эдеам успела подхватить подругу под локоть, да и Стори уже выставила вперед руки, готовая ловить свою нелепую приятельницу.

— Очень рада видеть тебя, Стори. — Улыбнулась Эдеам, поддерживая за руку Иишу. Та могла свалиться и стоя на ровном месте. — Отлично выглядишь.

— Спасибо. — Шутливо присела в реверансе полукровка. — Вы тоже прелестны. Так что, куда пойдем? Я так давно не была в Кранное, что уже и позабыла, чем здесь можно заниматься в эти ночи. Так что видите.

Ровно после этих слов небо над лесным городом осветилось первым залпом яркого фейерверка — веселье началось.

Эльфийки подхватили Стори под руки, и они втроем, смеясь, поспешили на главную улицу. Туда, где проходило главное представление.

— Что это будет? — Поинтересовалась у подруг Стори.

— О! — Первой отозвала Ииша, — планируется театральное представление, а затем…м-м-м.

— Что? — напряглась Стори, искоса поглядывая на веселящуюся подругу. В светло-янтарных глазах Иишы четко проглядывался жаркий интерес, вот только бы понят к чему…

— Да Лучфир выступать будет. — Состроив на лице полное безразличие, и закатив глаза, ответила Эдеам. Но поняла, что Стори это имя ни о чем ни говорит, и поспешила объяснить — Это молоденький филид. Из рода Ясеня. Он друид, ученик твоей бабушки. Ну и главная знаменитость Кранноя. Сейчас от него все девушки с ума сходят. Впрочем, ничего больше говорить не стану — сама увидишь.

— И ты тоже сходишь? — усмехнулась Стори, снова поглядывая на Иишу, которая явно была влюблена в этого музыканта. Но вопрос полукровка задала Эдеам.

— Я-я-а-а? — Даже возмутилась эльфийка. — Вот еще! Я что, по-твоему, похожа на этих восторженных дурочек?!

Ииша только фыркнула — ее явно мало интересовало мнение Эдеам о ней.

— Вроде взрослые уже, а мозгов… — продолжила серьезная эльфийка.

— Да ладно, не слушай ты ее! — Перебила подругу веселая Ииша. — Сама же по нему тайно вздыхает. Да-да, и не спорь, я все знаю! — Ииша повернула голову к Эдеам, которая уже чуть ли не задыхалась от возмущения, и покачала пальчиком перед ее лицом. Та лишь устало махнула головой: мол, думай, что хочешь.

— Он красавчик, каких поискать! — Тем временем Ииша принялась описывать Стори Лучфира. — К тому же сильный, добрый, заботливый, а как поет… ах!

Стори рассмеялась, глядя на замечтавшуюся подругу.

— Сегодня ты сама услышишь его чарующий голос и дивные стихи. Но главное событие вечера даже не в этом! Не в его выступлении!

— А в чем же?..

— Сегодня он выберет себе невесту! — С жаром выпалила Ииша.

— Вернее, ему выберут невесту… — поправила ее Эдеам. — Дурацкий старый обычай…

Стори не нашла подходящих слов, а лишь передернула плечами. Она знала, что пар, поженившихся по любви, кому особенно повезло, в Кранное по пальцам пересчитать можно. Такая участь ожидает всех жителей Кранной — эльфы слишком трепетно относятся к своей расе, и тщательно подбирают пары для продолжения рода. Несколько раз Стори уже видела этот обряд, когда молодому эльфу выбирают жену. Тогда она была совсем ребенком, но уже понимала, что сама бы такого не потерпела — Стори тогда тихо радовалась, что является полукровкой, и эта жуткая традиция скорее всего обойдет его стороной.

— Кто же будет вы-выбирать? — Чуть запнувшись, спросила Стори.

— Да бабушка твоя. — Незамедлительно откликнулась ей Ииша. — Интересно, кого же она выберет… Уж не тебя ли, Стори?

— Не беспокойся, подруга, — поправляя длинную прядку, упавшую на лицо, улыбнулась Эдеам. — Стори полукровка, и традиции краннойцев на нее не распространяются.

— Можно было не напоминать, — буркнула девушка, и высвободила руку, которую сжимала Эдеам. Стори чуть ускорила шаг, но подруга догнала ее, и засеменила рядом.

— Не пойми превратно, Стори. Я в этом плане тебе даже завидую!

— Спасибо, — смягчила взгляд полукровка. — Но было бы чему завидовать.

Эдеам остановилась, прикрыла глаза. Стори явно ощутила, что подруга жарко желает высказаться. Девушка так же остановилась, и заставила встать и Иишу.

— Как ты считаешь, — начала Эдеам, — лучше быть чистокровной эльфийкой, но быть связанной законами и традициями, иди родиться свободной, но полукровкой? Я бы выбрала второй вариант. Мириться с тем, что я скорее всего не смогу выйти замуж за любимого, я не хочу. И не смогу.

— У тебя есть кто-то? — Грустно склонив голову, спросила Стори.

— Есть. — Шепнула на ухо полукровке Ииша. — Она с Амнилом из рода Ольхи тайно встречается.

— Но ведь есть шанс, что вы сможете быть вместе… — Предположила Стори, с надеждой глядя куда-то в небо, которое еле проглядывалось сквозь кроны огромных деревьев. Звезд видно не было — слишком уж светло из-за ярких фейерверков.

— Шанс есть, но уж очень невелик. Ладно, пойдемте. Не хочу дальше продолжать этот бессмысленный разговор, — Эдеам быстро смахнула с бледной щеки невидимую слезинку. — Тем более тебя все уже заждались.

— И сюрприз заждался. — Плутовски поддакнула Ииша, но тут же получила страшный взгляд от Эдеам, и прикусила язык. Но Стори уже успела заинтересоваться, и сама ускорила шаг.

* * *

На поляне, куда эльфийки привели Стори, было тихо. Полукровка прищурилась, оглядела темноту над головой, и заметила едва поблескивающий «Полог безмолвия». Конечно, заклинание ведь эльфийское, и бабушка просто не могла им не воспользоваться. Тем более, она приготовила Стори какой-то сюрприз, как проговорилась Ииша. Наверное, в честь ее прошедшего дня рождения. И наверняка подготовила племенную речь — а при таком шуме фейерверков расслышать что-то будет просто невозможно.

Народу под пологом было много, и почти все собравшиеся — знакомые лица: сама Лучлот, Эксир, всяческие двоюродные сестры-братья, бабушки-дедушки, тети-дяди, и знакомые еще с детства молодые эльфы. Так же позади друидессы полукругом выстроились юные длинноногие эльфийки, все в одинаковых красных платьях — ученицы — одну из них Лучлот в будущем оставит своей продолжательницей. Если, конечно, не добьется-таки согласия Стори остаться жить в этом лесном поселении.

Так же Стори заметила кучку эльфов с музыкальными инструментами, стоящую чуть поодаль, а по восторженным взглядам, что кидала в ту сторону Ииша, стало ясно, что среди этих эльфийских филидов есть и ее обожаемый Лучфир. Девушке просто не терпелось посмотреть на того, кто покорил сердце ее взбалмошной подружки, да и практически всех юных эльфиек Кранноя, и оставил полностью равнодушной Эдеам. Стори внимательно и пристально вглядывалась с группу эльфов, но все они были так похожи в своих серебристых одеждах и с длинными светлыми волосами, что она даже с трудом различала кто из них юноша, а кто девушка.

— Милая, вот и ты. Дорогая! — Когда троица девушек практически дошла до ожидающих, от толпы отделилась Лучлот, и двинулась навстречу Иише, Стори и Эдеам.

Стори мило улыбнулась бабушке и, высвободившись из рук эльфиек, пошла ей навстречу. Лучлот тут же заключила внучку в свои объятия, задержалась на несколько мгновений, и повела ее к ожидающим, приобняв за плечи. Стори видела перед собой улыбающиеся лица, но как оборотень, хоть и наполовину, четко ощущала неприязнь, которую вызывает у большинства собравшихся. Но так же был и интерес — в основном со стороны молоденьких учениц. Тепло и искреннюю радость полукровка чувствовала лишь от Иишы, Эдеам, двоюродной бабушки и Эксира. Лучлот же свои эмоции умело скрывала, зная, кем является ее единственная внучка. Так что Стори оставалось только гадать, что задумала бабушка, и куда она ее сейчас ведет.

Как полукровка и предполагала, эта «веселая ночь» была приурочена к ее прошедшему дню рождения. Лучлот собрала на праздник всю родню девушки с эльфийской стороны, ее старых приятелей, своих учеников и музыкантов. Когда гости, поприветствовав Стори, разошлись в стороны, девушка увидела и длинные накрытые столы, что прятались за спинами гостей. Стульев предусмотрено не было — краннойские эльфы обычно празднуют стоя (в отличие от северных, которые сидят прямо на холодном полу), так что этот стол был немного выше тех, к которым привыкла полукровка.

Гости заняли свои места у столов, выставленных линией: Стори с Лучлот во главе, по краям рядом Ииша и Эдеам. Остальные гости и Эксир встали там, где захотела. К слову, дедушку Стори найти не смогла, должно быть пристроился где-то на другом конце столов.

Далее были пламенные речи, поздравления, и пожелания. Лучлот, произнося свой тост, упомянула о том, что совсем скоро девушку ждет подарок от нее, и полукровка взмолилась богам, что лишь бы только не эльфийская лошадь. Девушка и так сильно переживала смерть предыдущей своей любимицы, и если это произойдет снова, просто не выдержит. Хотя этим подарком друидесса крепко привяжет внучку к Кранною — Стори больше ни за что не оставит свою лошадь, если, конечно, та у нее появится. И забрать ее с собой в Тирас тоже не выйдет. Эльфийская лошадка не выживет в городе, даже в самой лучшей конюшне. Погибнет.

Застолье продолжалось недолго. Да и есть-то особо было нечего — только овощи, фрукты, и совсем-совсем немного вареного мяса. Зато вина было много! Да и какого! Самого вкусного, которое только Стори пробовала в жизни, а пробовала она немало — все-таки ее семья держит трактир, и качество предложенного ассортимента всегда проверяет на себе. Им-то, оборотню, эльфу и полукровке особо ничего не грозит, а вот посетители могут крепко отравиться, если продукты попадутся некачественные. Особенно слабенькие люди — даже помереть ведь могут! Так что к поставляемым им продовольствиям и напиткам семья Стори относилась очень серьезно.

— Стори, милая, — после окончания поздравлений, Лучлот подхватила девушку под руку, и отвела от стола, — сейчас тебя ждет сюрприз. Так сказать первый подарок. Небольшой.

— Очень интересно, — улыбнулась Стори. Но слегка расстроено. Ей, после нудной работы на кухне «Смеющегося волка», хотелось от души повеселиться с подругами в эту ночь, а не стоять неподвижно, выслушивая притворные и лицемерные пожелания эльфов. К тому же рука уже устала держать этот тяжелый бокал с вином, пусти и вкуснейшим. А теперь ее еще и куда-то тащат, дарить неизвестный «небольшой» подарок. Да к тому же происходит все под магическим пологом, и ни песен, ни музыки, ни звука фейерверка не слыхать. Только лишь разноцветное сияние в небе говорит о том, что сейчас кто-то где-то развлекается по-настоящему.

Далеко Лучлот отводить девушку не стала — уже через пару метров друидесса остановилась, и простерла руки вперед, где расправив плечи и выгнув грудь, перед ними стоял высокий молодой эльф с длинными прямыми волосами, просто до тошноты идеальными чертами лица, гладкой кожей и ярко зелеными глазами, которые с явным интересом рассматривали полукровку. Кажется, это и был легендарный Лучфир — филид, от которого все (почти все) девушки Кранноя сходят с ума. Мысль девушки подтвердила Лучлот:

— Дорогая, сегодня только для тебя споет наш лучший эльфийский филид, красавец Лучфир из рода Ясеня, — сказала она, кивая в сторону юноши. Тот поклонился друидессе и ее внучке, и снова гордо выпрямился. Стори отметила для себя, что встреть она еще раз этого музыканта, вряд ли узнает его — настолько одинаковыми и неинтересными были для нее все красавчики (люди, эльфы, оборотни… не важно), что она уже даже не всматривалась и их лица, и не запоминала черт.

Позади девушки уже начали шипяще перешептываться эльфийки, явно мечтая сейчас оказаться на месте именинницы. Стори и сама была не рада своему положению — музыку она, конечно, любила, но сейчас ей было совершенно не до песен. Нет, какую-нибудь знакомую веселую песню полукровка бы с радостью послушала, да и сама бы подпела, хлопая в ладоши. Но будучи в курсе о музыкальных предпочтениях краннойцев, она точно знала, что сейчас ее ждет нудная и длинная баллада о прекрасной деве и ее храбром поклоннике, который победил грозного дракона, и бросил голову бедного ящера к ногам своей возлюбленной, чем и добился ее расположения… Примитивный сюжет сил уже нет слушать подобные напевы. А особенно когда тебя принудительно заставляют становиться слушателем, это очень тоскливо. Но нельзя же выглядеть букой перед родственниками, знакомыми и музыкантом, что распинается перед тобой — придется мило улыбаться и примиряться. Во всяком случае, уже радует то, что петь перед ней собрался не какой-то пьяный оборванец поклонник, который не то, что петь не умеет — говорит с трудом! — а вполне себе профессиональный музыкант, симпатичный, и аккуратный на вид. Правда чрез чур самовлюбленный — его горделивые эмоции девушка ощущала настолько ясно и четко, что хотелось плеваться.

Лучфир уселся прямо на землю, скрестив длинные ноги, и кто-то из эльфиек — учениц Лучлот — подал ему ивовую лютню. Стори немного растерялась — девушка не знала, куда себя деть: продолжать стоять напротив филида, или же так же сесть на траву. И лишь когда позади зашуршали одежды, девушка поняла, что остальные эльфы тоже опускаются на землю, так же присела, подогнув под себя ноги, и натянув юбку платья так, чтобы она не помялась. К ней, по обеим сторонам, подсели Ииша и Эдеам.

И Лучфир запел… Нет, играл парень профессионально, пел божественно, и, кажется, исполнял что-то жутко остроумное, смешное, касающееся Стори (судя по смеющимся и косящимся на нее эльфам), но вот сама именинница ни слова не понимала, ибо пелась песня на эльфийском языке. Стори оставалось лишь глупо улыбаться. Вместо того чтобы вслушиваться в слова (смысла которых полукровка все одно оценить не могла), девушка принялась смотреть на то, как виртуозно играет на лютне Лучфир, как быстро, практически незаметно даже для ее взгляда пальцы юноши мастерски перебирают струны, которые издают действительно изумительные звуки.

Песня длилась долго, Стори даже успела заскучать, несмотря на то, что музыка периодически становилась быстрой, а мотив сменялся на весело-озорной, и тогда смех зрителей становился все громче. Стори глубоко вздохнула, и опустила голову на колени, но все же старалась сохранять веселое настроение, иначе мама тут же почует ее уныние, и примчится за ней, чтобы забрать обратно в Тирас. Скрывать истинные чувства Стори умела неплохо — конечно, с такой-то мамой и не научиться… Хорошо, что хотя бы во сне Торис не может ощущать состояния дочери. Вспомнив об этом, Стори даже на мгновение подумала поддаться усыпляющему эффекту баллады, и уснуть.

— Местами нудно, согласна. — Стори настолько погрузилась в свои отвлеченные мысли, что не заметила, как около ее виска появилась Нурвил, которую сейчас могла видеть одна лишь полукровка. — Но посмеяться тоже есть над чем.

— Еще бы я понимала. — Мысленно вздохнула полукровка. — О чем песня-то? Что пророчит? А-то знаешь, все порой так откровенно ржут, что становится не по себе. Может, переведешь?

— Да не пророчит он. — Успокоила девушку Хранительница, усаживаясь ей на плечо. Платье было без рукавов, лишь на широких лямках, поэтому Стори немного вздрогнула — Нурвил как обычно была очень холодной. — Просто поет. Кажется, даже сочиняет на ходу.

— А чего смеются все и на меня поглядывают?

— Потому что смешно и о тебе…

— Ну переведи, Нурвил! — Уже вслух требовательно прошептала Стори. — Интересно же!

Эльфийки, сидящие рядом, странно покосились на Стори, но тут же снова вернулись в прослушиванию песни, а Ииша еще и к рассматриванию исполнителя. Девушки подругу понимали — у каждой из них тоже была такая же призрачная хранительница, и они так же общались с ней мыслями. Так что такое поведение, и «разговоры с самим собой» были для них привычными и нормальными.

Нурвил весело ухмыльнулась, и хитро покосилась в сторону музыканта.

— Ты точно хочешь знать?

— ТОЧНО! — Мысленно, но все же вскрикнула полукровка. Она бы сделала это и вслух, но не хотелось пугать эльфов, погруженных уже во что-то вроде экстаза, от звучания голоса Лучфира, и звонкого перебора струн его инструмента. Поэтому Стори снова воспользовалась телепатией.

— Хорошо, — звонко рассмеялась Нурвил. — Героиня этой баллады — светловолосая полукровка по имени Стори…

— Как оригинально! — Развеселилась девушка. — А главное — неожиданно!

— В общем, полукровке этой надоело обретаться в родной деревне, слишком уж тоскливо там жилось…

— Но я никогда не жила в деревне! Только в Глонксе какое-то время, но там не деревня, а поселок скорее!

— Да это просто фантазия, — отмахнулась Нурвил, слетая с плеча девушки, и зависая у нее перед носом. Стори, смотря на нее таким образом, всегда выглядела довольно смешно — зрачки сдвигались друг к другу, и девушка казалась косоглазой. Хорошо, что сейчас ее никто не видел — зрители смотрели только на Лучфира, а он, сидя прямо напротив Стори, настолько погрузился в творчество, что пел с закрытыми глазами.

— Напророчит еще…

— Он просто поет! — повторила Нурвил. — Ты перевод узнать хочешь, или нет?

— Ну, конечно, хочу. — Стори сложила ладоши чашечкой, и в них опустилась сильфида. Песня тем временем все продолжалась, и казалось, что она не закончится никогда. Слушатели все так же смеялись на тех местах, где мотив ускорялся, и грустно вздыхали тогда, когда мелодия тела плавно, а голос становился тише. — Что же там с этой полукровкой произошло?

— Сбежала она из деревни. Навсегда. Мать с отцом переживали, и вскоре умерли от уныния…

— Н-да, хорошо, что не пророчество. — Хмыкнула Стори. — Давай, переходи к веселому, довольно.

— Уже? Ну ладно: в одном из городов она влюбилась в художника, но он взаимностью ей не ответил. Полукровка грустила недолго, и вскоре положила глаз на самого принца. И чтобы добиться его расположения отправилась на бой с драконом, что давно терроризировал людские земли…

Стори рассмеялась, не дав договорить своей Хранительнице. Рассмеялась громко, как раз на том моменте, когда песня перешла в заунывный, но красивый вой Лучфира. Наверное, он пел что-то задушевное. Девушка засмеялась не вовремя — в такой тишине, под магическим пологом ее голос прозвучал как гром! Все эльфы мгновенно уставились на нее, даже филид на мгновение замолчал, и перестал играть. Девушке ничего не оставалось, как извиниться, и тогда песня зазвучала вновь.

— Прости, — виновато обратилась Стори к сильфиде. Мысленно. Нурвил же уже минуту как ругала девушку — в ее голове раздавались какие-то непонятные, но явно гневные слова, явно на эльфийском.

— Что хохочешь? — Наконец смогла понять слова Нурвил полукровка.

— А что не хохотать? Надо же было такой бред придумать, а… Она хоть победила? Да и вообще, при чем тут я?..

— Победила. — Кивнула сильфида. — Но принца так и не добилась… И ты это, не смейся! Они ведь тебе приятно сделать хотели!

— Ага, только если бы я хоть слово понимала, было бы прекрасно. А так сижу уже десять минут на одном месте, слушая незнакомые звуки. Я, между прочим, себе все уже отсидела. И вон, над пологом фейерверк, за пологом — веселье. А я тут… внимаю…

— Между прочим, — нахмурилась Нурвил, — именно здесь сейчас происходит главное действо этой ночи, и многие эльфы сейчас завидуют тем, кому посчастливилось оказаться здесь. А ты капризничаешь…

— А почему не позвали всех жителей Кранноя? Поляна большая. — Стори поглядела по сторонам. — Места бы всем хватило… Да и веселее было бы.

— Стори, мы же сюда не веселиться пришли. Если заметила, то на поляне собрались лишь друиды, их ученики, и представители самых древних краннойских семей, в том числе и вашей. Эта песня — просто подарок тебе на день рождения от Лучфира. А сюда мы все пришли лишь для того, чтобы избрать ему невесту.

— Вот оно что… — вздохнула Стори, и хотела было сказать, что лучше спала бы дома, чем присутствовала здесь, но ее прервали звонкие аплодисменты — песня, наконец, закончилась.

Лучфир передал свой инструмент молоденькой эльфийке. Он поднялся на ноги, и низко поклонился зрителям, чем сорвал шквал восторженных хлопков и томных вздохов. Затем филид медленно, грациозно вышагивая по поляне, приблизился к Стори, опустился перед ней на колени и протянул руку. Стори мгновенно стушевалась, но все же вложила свою кисть в холодную ладонь эльфа, откровенно не понимая, что он от нее хочет. Лучфир не медлил, и тут же коснулся губами центра ладони Стори, запечатлев на ней легкий поцелуй. Над ухом завистливо вздохнула Ииша. Полукровка хоть и знала, что у эльфов принято целовать именно это место, а не тыльную сторону ладони, все равно жутко потерялась. Щеки запылали, и она опустила голову вниз. Но тут же разозлилась на себя: в первую секунду за то, что заколола несколько прядей на затылке — они бы сейчас очень хорошо скрыли ее алеющее лицо. А затем за то, что ведет себя как дура. Девушка почувствовала удовлетворенные эмоции Лучфира, и поспешила выпрямиться, и отнять свою руку, но парень уже успел заметить ее смущение, и самодовольно хмыкнул, чем вызвал у Стори приступ злобы. Но девушке удалось быстро погасить нежеланную эмоцию в груди. «Злиться нельзя — почувствует мама» — напомнила она сама себе, и поспешила успокоиться.

— Очень приятно познакомиться с вами, милая Стори. — Медовым голосом полупропел Лучлот на хэлу, пристально смотря в черные глаза полукровки. — Вы прекрасны. Для меня большая честь поздравить вас с совершеннолетием своей песней. Понравилась ли она вам?

Стори хотела ответить, что мало того, что ни слова не поняла, и очень неловко ощущала себя, когда эльфы хихикали, поглядывая на нее, но и чуть не уснула, и под конец едва не отсидела себе ноги и любимую часть тела, но вместо этого постаралась мило улыбнуться, и сказала:

— Вы великолепно играете на лютне, Лучфир. Еще лучше поете. А мелодия… этот мотив просто покорил меня.

— Если хотите, — Лучфир, все еще стоящий на коленях, приблизился к полукровке, и склонился над ее ухом, — я исполню ее еще раз. Только для вас. Наедине, прекрасная Стори.

Длинные серебристые волосы юноши щекотали обнаженные плечи Стори. Шепот завораживал, запах свежей травы сводил с ума. Стори не моргая смотрела на Лучфира, словно заколдованная, и уже вот-вот была готова согласиться на предложенное свидание, как вдруг кто-то очень больно ущипнул ее за бок. Это была Нурвил, которая вовремя подоспела на помощь к своей подопечной. Еще немного, и она поддалась бы чарам молодого красавца филида. Девушка резко мотнула головой, и поспешила подняться на ноги, которых уже совершенно не чувствовала. За ней вскочили и подружки, которые, понимая состояние Стори, поддержали ее за локти.

— Благодарю, Лучфир, но лучше уж исполните ее для ваших поклонниц. — Полукровка покосилась в сторону друидесс-учениц, которые вот уже несколько минут буравили Стори пристальными взглядами, и о чем-то перешептывались между собой. — А я, знаете ли, не настолько люблю музыку, чтобы несколько раз подряд слушать такую длинную и н… наикрасивейшую балладу. Простите.

Филид, до сих пор упирающийся коленями в землю, встал на ноги, и поклонился Стори.

— Очень жаль… Все же надеюсь, что вы передумаете.

Юноша ушел прочь, и тут же был окружен толпой воздыхательниц, а к троице девушек подскочила Лучлот.

— Стори, ну и что это значит? — Зашипела она на внучку. — Самый лучший юноша Кранноя приглашает тебя на свидание, а ты отказываешь! В чем дело?

— А в том! Он не просто приглашал, а использовал одурманивающую магию! Если бы не Нурвил, которая вовремя меня привела в чувства, я бы точно согласилась!

— Хм, ладно, — прищурилась Лучлот. Друидессе сейчас совершенно не хотелось выяснять отношения с внучкой в присутствии Иишы и Эдеам. А девушки подругу отпускать не собирались — ноги у Стори затекли серьезно, и сейчас она болтала поочередно то одной, то другой, стараясь нормализовать кровообращение, а эльфийки поддерживали ее за локти.

— К тому же Лучфиру сегодня выберут суженую, а мне совершенно не хочется становиться причиной ссоры для молодой семьи. — Насмешливо произнесла Стори. Подружки тихонько захихикали. Но вдруг полукровка встрепенулась — Подожди, бабушка! А уж не хочешь ли ты… меня…Надеюсь, ты не задумала подобной глупости?

— Я бы с радостью спихнула тебя Лучфиру, чтобы ты навсегда осталась со мной, милая. Но, увы, ты полукровка. — Отшутилась эльфийка, и Стори облегченно выдохнула. — Ладно, милочки, проходите на поляну, усаживайтесь поудобнее, совсем скоро начнем церемонию. А потом, милая Стори, я преподнесу тебе свой подарок.

Церемония… Стори лишь негромко фыркнула — одно название. Видела она уже эту церемонию, и не раз. Ну выведут Лучфира в центр поляны, ну распишут какой он хороший, красивый и сильный. Затем назовут имя его суженой, и, конечно же разрекламируют ее жениху во всех красках. Ну а дальше пойдут либо слезы радости и счастливые объятия, либо горестные вздохи. Хотя в случае Лучфира и того и того не избежать: невеста, конечно, будет несказанно рада (если ею не окажется Эдеам), а вот остальные, менее удачливые воздыхательницы, окажутся убиты наповал. Гораздо интереснее полукровке сейчас было, что же за подарок приготовила для нее бабушка.

— Кстати, вы не знаете, что подарит мне Лучлот? — Спросила у подруг Стори, когда они уселись на мягкий мох.

— Понятия не имею, — пожала плечами Эдеам.

— Хотя еще со вчерашнего дня подготавливают обрядную площадку. — Задумчиво проговорила Ииша. — Не к твоему ли приезду?

Стори на мгновение задумалась, вспоминая, что на этой самой площадке она когда-то проходила обряд Огненного Выбора, когда обзавелась призрачной Хранительницей. Но вряд ли бабушка решила подарить ей еще одну сильфиду.

— Нет, не думаю. — Покачала головой полукровка. — Думаю, площадку готовят для чего-то другого. По крайне мере, очень надеюсь на это…

— Н-да, например, собираются сегодня же поженить Лучфира с его суженой, — мрачно процедила Эдеам. Стори усмехнулась:

— Предполагаешь, для того, чтобы красавчик не успел убежать от невесты?

— Именно! — кивнула эльфийка.

— От меня не убежишь, — потерла ладони Ииша, поедая взглядом Лучфира, стоящего рядом с друидессой в центре поляны, с совершенно невозмутимым лицом. — Все равно моим будет!

Девушки только закатили глаза, и ничего не ответили подруге.

6

Фейерверк за пределами магического полога все еще продолжал шуметь, и освящать ночное небо над Кранноем. Эльфы, которых не позвали на церемонию, видно расстроились не сильно, и продолжали активно веселиться. И Стори пожелала бы сейчас оказаться с ними, чем присутствовать при рождении еще одной, наверняка в будущем несчастливой, эльфийской семьи. Нет, жена, скорее всего, будет крайне счастлива заграбастать в свои бледные ручонки главного красавца древнего лесного поселения (к тому же в будущем он может стать и главным филидом, а это здесь очень почетно), но вот будет ли рад Лучфир получить в супруги одну из восторженных дурочек? Разводы у эльфов Кранноя под запретом — если уж выбрали тебе пару, терпи до конца своих дней. А живут эльфы долго…

Интересно, и сколько сможет прожить сама Стори?.. Оборотни ведь не вечные существа, не то что эльфы. Хотя и стареют значительно позже, скажем, людей. Даже Торис, и та выглядит лишь немного старше дочери, практически ее ровесницей.

— Слушай, — Ииша склонилась к уху полукровки, — а оборотни часом даром предвидения не обладают?

Стори вопросительно глянула на эльфийку.

— Уж очень хочется узнать, кого же выберут в жены Лучфиру, — объяснила она, — а ждать не хочется.

— Нет, к сожалению… — вздохнула Стори.

— Или к счастью. — Усмехнулась Эдеам, и подставила длинный белый пальчик к пухлым губам, призывая к тишине — церемония начиналась.

Девушки, ожидающие оглашения имени избранной в жены филиду, расселись на траве, нетерпеливо ерзая на месте. Теперь здесь были не только ученицы друидов, но и эльфийки, которых не было на коротком банкете в честь Стори — девушки из самых древних семей Кранноя, из почитаемых родов. Стори так же относилась к одному из самых старых родов — роду Кедра, родоначальником которого был неизвестно какой «пра» дедушка Экира. Лучлот же раньше принадлежала к роду Ивы, и в память о своей семье теперь носила ивовый посох.

Стори с интересом разглядывала собравшихся, и ловила себя на мысли, что все, за исключением лишь ее и Эдеам, воодушевлены этой церемонией. Нет, Эдеам определенно нервничала: девушка до ужаса боялась, что именно ее, серьезную и спокойную, выберут в жены эльфийскому сердцееду. Стори точно ощущала угнетенное состояние подруги, сидящей рядом. Ведь если выбор действительно падет на нее — речи о том, что Эдеам будет вместе со своим возлюбленным Амнилом и быть не может. Придется терпеть Лучфира до конца дней. Своих, или его. А потом и самому Амнилу подберут невесту — Стори слышала, что юноша принадлежит к роду Ольхи, а это уважаемая семья среди краннойских эльфов. Любая будет счастлива вступить в нее. Даже без великой любви к мужу. Да что говорить, в Кранное вообще нет, кажется, ни одной семейной пары, по-настоящему любящей друг друга. Бедным влюбленным парочкам приходится встречаться тайно, а потом, скорее всего, расставаться. Хотя… умеют ли вообще эти эльфы любить?..

— И так, уважаемые мои соплеменники, — звонкий голос друидессы Лучлот вырвал Стори из размышлений, — приветствую вас на этой торжественной церемонии, где мы огласим избранницу для прекрасного молодого эльфа, подходящую ему по возрасту. — Друидесса замолчала, и внимательно оглядела собравшихся. Стори ясно чувствовала, как екает сердце у каждой из эльфиек, когда на нее падал взгляд Лучлот. Девушка невольно улыбнулась, и постаралась прислушаться к эмоциям будущего жениха — но ничего уловить не удалось. Парень был предельно спокоен, и, кажется, не испытывал даже легкого волнения. Похоже, Лучфиру вообще плевать на то, кого подсунут ему в жены. Зато как же нервничают девушки!

Тем временем виновник торжества уже широко шагал в центр поляны, гордо запрокинув голову. Стори с интересом наблюдала за самоуверенным юношей, жалея о том, что ночь выдалась безветренной — как бы красиво развивались его волосы при ходьбе. Ну ни дать ни взять, точно воплощение девичьей мечты. Был бы… А так, всего лишь самодовольный эльф. Ну, немного талантливый, но не более того. Интересно, и почему все краннойские эльфийки сходят по нему с ума? Ведь в городе так много куда более интересных на внешность юношей. Неужели он и правда прибегает к неизвестной магии, исполняя свои песни? Кто знает, ведь Стори он пытался обворожить именно магией. Интересно, и на кой она ему сдалась? Или это развлечение такое — соблазни полукровку? Да только не выйдет — Стори в таких играх не участвует!

Лучфир остановился в центре поляны, тут же притянув к себе пристальные взгляды приглашенных на церемонию. К юноше подошла друидесса, которая в представлении не нуждалась, а вот жениха она поспешила расписать во всех красках, как и предполагала Стори. Бабушка делала это будто бы нарочно: мол, достанется-то он лишь одной-единственной, так что пусть все остальные девушки знают, какое сокровище никогда не станет их. Жестоко… Тем более, что все и так знают о достоинствах Лучфира. Стори не сомневалась, что в компании эльфиек они обсуждаются каждый вечер.

Обстановка была напряжена. Стори ясно ощущала волнения, переживания и страх. Было неприятно находиться в этом месте, но уйти нельзя. К тому же полукровке и самой было крайне интересно, кого же выберут для семейной жизни, и продолжения рода Ясеня.

— Ииша из рода Бука, Ииша из рода Бука, — шепотом повторяла Ииша. Девушка сжала кулачки, зажмурилась, и несильно раскачивалась взад-вперед, очень нервничая. — Пожалуйста, духи, пусть она назовет мое имя, прошу вас.

Стори с Эдеам лишь снисходительно улыбались, глядя на мольбы подруги, но ничего не говорили — пусть делает, что хочет. Вдруг и правда выпросит для себя счастье у лесных духов.

Собравшиеся застыли в ожидании — совсем скоро Лучлот назовет имя девушки, выбранной для совместной жизни для филида из рода Ясеня. Друидесса закончила расписывать достоинства жениха и совместной с ним жизни, взяла его за руку, а свою свободную руку выставила вперед. Стори знала, что сделала она это для того, чтобы подозвать невесту, и соединить ее ладонь с ладонью жениха. Девушка уже не раз видела, как это происходит. Затем, когда пара соединится, Лучлот возьмет свой ивовый посох, взмахнет им над головами юных эльфов, произнося благословение. А потом повесит на шеи молодых подвески с камнем тюрином, оберегающим любовь.

Гости смотрели на Лучлот затаив дыхание. Мгновение, и станет известно, кого избрал совет друидов. Стори так же напряглась против своей воли. Девушка переживала. Она очень боялась, что бабушка сейчас назовет имя Эдеам. А еще хуже — ее собственное — Стори из рода Кедра.

Молчание эльфийки длилось невыносимо долго. Стори почувствовала, что спина ее покрылась потом, а кулаки она сжала настолько сильно, что ногти впились в кожу на ладонях. «Ну почему она молчит» — в панике думала полукровка, — «почему так странно смотри на меня? Давай же, бабушка, скажи уже!»

— Ииша из рода Бука! — Низкий голос друидессы громом раздался над поляной. Вздрогнули все, даже стоящий рядом Лучфир. Лучлот тем временем протянула руку в сторону Иишы, и слегка пошевелила длинными пальцами. — Подойди сюда, девочка моя.

Стори с Эдеам облегченно выдохнули, и помогли подняться на ноги застывшей в изумлении Иише. Девушка хоть и надеялась, что выбор падет на нее, все равно шокирована оказалась настолько, что подругам даже пришлось помогать ей передвигаться. Девушки подвели эльфийку к Лучлот, вложили ее руку в руку друидессы, и вернулись на свои места. И только когда Лучлот соединила ладони молодых эльфов, Ииша будто бы очнулась, осознала реальность происходящего, и радостно взвизгнула, чем вызвала веселый смех собравшихся взрослых эльфов. Молодежь же (в основном девушки, но и юноши тоже — Ииша так же считалась завидной невестой) радости их не разделяла, и косилась на новоиспеченную парочку с открытым недовольством. Впрочем, такое происходило на каждой церемонии — никто на такие взгляды внимания уже не обращает.

Родители Иишы были несказанно счастливы тому, что их единственной дочери угодили в выборе будущего мужа. Стори так и ощущала, как их радость хлещет через край. К эмоциям остальных полукровка старалась не прислушиваться, и вообще пыталась не обращать на них внимания. Слишком уж завидовали юные эльфийки, Стори от этого даже затылок жгло. Какое счастье, что Лучлот выбрала не свою внучку — наверное, от такой злобной эмоционально атаки направленной в ее сторону Стори бы попросту упала в обморок. Такое уже раз было, когда еще в младшей школе она победила в каком-то спортивном соревновании, и выиграла экскурсию по дворцу краинрского короля. Одноклассники, да и все участники соревнований, кажется, просто возненавидели тогда полукровку. Маленькая Стори, не выдержав такой бури чужих эмоции, просто повалилась на пол, и потеряла сознание. Пришлось даже бежать за Канэдом, чтобы тот отнес дочь домой. Тогда же эльфу пришлось один-единственный раз воспользоваться магией, иначе привести ребенка в чувства было бы очень трудно. От экскурсии Стори тогда отказалась, и с тех пор перестала как-то проявлять себя и выделяться, опасаясь вызвать недовольства окружающих. Хотя талантов у девушки было немало…

Что было дальше, Стори уже не смотрела. Девушка и так знала, что сейчас на парочку наденут подвески с волшебным серым камнем, напоят сладким заговоренным вином, благословят на счастливую семейную жизнь, да и отпустят восвояси. Лучлот, конечно, потащит будущую жену в свой дом, для более близкого знакомства с родителями, а потом, скорее всего уже утром, семьи, что скоро объединятся, отправятся на поиски годящегося дерева, чтобы сделать из него дом для Лучфира и Иишы.

Конечно, не очень вежливо отвлекаться, когда твоя подруга, сияя от счастья, наконец получает то, чего так давно желала, но Стори отвлекло не что-то, а крик сокола. Над магическим пологом кружил Мэлло.

— Как все прошло? — спросил он. — Я так увлекся общением с друзьями, что совсем забыл о церемонии, прости Стори.

— Ничего, я понимаю. Ты давно не был в родных краях. — Стори мельком глянула на парочку — та уже держалась за руки — и снова подняла взгляд к небу, где все еще сверкал салют, но уже не так сильно. — Лучлот выбрала Иишу в жены филиду.

— Жаль… — прозвучало в голове девушки.

— Почему? Чего тебе жаль?

— Я так надеялся, что она выберет тебя, и мы останемся в Кранное навсегда. Я совсем не хочу больше возвращаться в Тирас. — откровенно ответил Мэлло.

Стори вспыхнула. Девушка даже приподнялась, и встала на колени. Затем опомнилась, и опустилась к пяткам, но мысленный ответ все равно получился довольно строгим:

— Мэлло, ты в своем уме? Что ты такое говоришь? Мы обязательно вернемся в Тирас! Кнут здесь ни за что не останется, а мучить его я не хочу! И более, после того, как мы проведем здесь эти месяцы, наша четверка отправится в Глонкс к моим родственникам-оборотням. И, знаешь ли, вас с Нурвил они примут куда более гостеприимно, чем эльфы Кнута. Он даже на улицу высунуться боится, постоянно дома прячется, а представь как это для волка — сидеть в четырех стенах! А он, между прочим, ничего краннойцам не сделал, и делать не собирается. Если эльфы не могут принять моего Хранителя, стало быть, они и меня не примут!

Мэлло смутился. Он сделал в высоте над Стори несколько небольших кругов, и улетел. Наверное, соколу стало стыдно оттого, что он в этой ситуации думал лишь о себе. Стори огорченно вздохнула, и глянула в сторону парочки. Их уже поздравляли родственники и друзья. Оказалось, что сидеть осталась лишь Стори, да и Эдеам рядом с ней. Все эльфы понимали, что полукровка ведет ментальный диалог с кем-то из Хранителей, и не тревожили ее — так здесь было принято.

Девушке стало горько оттого, что Мэлло не ответил, предпочтя просто улететь, и она уже было расстроилась, когда в ее голове раздался спокойный, но чуть виноватый голос:

— Прости меня, Стори. Я сейчас так счастлив оказаться в родных краях, что совсем не понимаю, что несу. Я хочу тебе лишь счастья, потому приму любой твой выбор, каким бы он ни был. Решишь жить среди оборотней — я покорно отправлюсь в Глонкс вслед за тобой, и там буду продолжать хранить твою безопасность. Стори…

— Спасибо, милый, — улыбнулась Стори. Слова друга так тронули ее, что она чуть было не расплакалась на глазах у толпы эльфов, но ее отвлекла Эдеам, которая поднялась на ноги, и окликнула Стори. Полукровка была подруге благодарна — не хотелось давать повода эльфам смеяться над ней, еще чего не хватало! И так по углам шепчутся, обсуждают, и перемывают косточки. И причем делают это на древнеэльфийском, трусы!

— Стори! — Со спины к девушке подкралась Лучлот. — Милая, теперь готовься, я хочу преподнести тебе мой подарок.

— Что? — Вздрогнула девушка. — Готовиться? Как?

Лучлот не ответила. Друидесса повернулась к внучке спиной, и пошла прочь. За ней направились и ученицы, которые уже успели надеть длинные серебристые плащи, и накрыть головы капюшонами. Такой же плащ двое эльфиек накинули ни плечи Стори. Девушка снова вздрогнула, но ученицы Лучлот успокаивающе погладили ее по спине, и помогли надеть плащ. Стори послушно запустила руки в рукава, позволила застегнуть жемчужные пуговички и накинуть на голову капюшон. Что происходит, она понимала слабо, но сопротивляться не хотелось совершенно. Похоже было на то, что готовится обряд. Неужели, площадку подготавливали именно для нее? И что задумала бабушка? Какой обряд хочет провести?

Стори податливо шла рядом с эльфийками, держащими ее под руки. Как ни старалась полукровка, но эмоций сопроводительниц так прочитать и не смогла. Казалось, что в головах у девушек совершенно пусто. Наверняка, это магические проделки Лучлот!

На поляне все поменялось. Уже ничего не говорило о том, что несколько минут назад здесь проходила церемония соединения двух юных эльфов. Куда-то подевались как и гости, так и сами виновники торжества. А те, кто остался, теперь так же как и Стори были облачены в длинные серебристые плащи. Магического полога полукровка больше не ощущала, но тем ни менее царила полная тишина, а на небо вылезла огромная ярко-желтая луна, и зависла прямо над поляной. Времени до рассвета было еще полно — самое подходящее время для проведения обряда. Но что, что же приготовила Лучлот? Стори была очень взволнована…

* * *

Эльфы медленно шли друг за другом. Их было много, больше ста энни. Все они, держа в руках по ярко горящему факелу, направлялись в сторону длинного и узкого каменного моста, что вел на самый край Кранной, к площадке для проведения обрядов. Эльфы шли молча, и Стори так же молча следовала за ними. Лучлот она не видела — бабушка была где-то впереди, скорее всего шла самой первой. А может быть уже стояла на площадке, и поджидала свою внучку.

Все время пути Стори гадала, что же за обряд подготовила бабушка. Полукровка пыталась припомнить, проводится ли какой-то магический ритуал после того, как выбираются жених и невеста. Возможно, что да. Просто раньше Лучлот никогда не брала с собой внучку на обряд, потому что та была слишком мала, а подарок заключается в том, что друидесса разрешит Стори поучаствовать в обряде. Во всяком случае, девушка очень надеялась на то, что Лучлот не задумала как-то магичить над ней, над Стори.

— Нурвил… ты слышишь меня? — едва шевеля губами, произнесла Стори. Очень тихо, чтобы эльфийки, идущие рядом, не услышали ее — в этом медленном шествии просматривалось что-то торжественное, и тишину нарушать не хотелось. А тихо было настолько, что казалось, Стори даже слышит, как бьются сердца ее спутниц. Эльфы бесшумно ступали по мягкому мху, которым был устлан мост. Ветра не было — деревья не шелестели листвой, а огонь в факелах будто бы застыл. Тишина давила на Стори, и она чувствовала себя испуганной. Да и Нурвил не отзывалась…

— Эй! Где ты! — чуть громче позвала Стори. — Нурвил!

Можно было бы вызвать сильфиду мысленно, но шансов, что она отзовется, было больше, если назвать ее имя вслух. Но вот сейчас хранительница молчала, и это напугало Стори еще сильнее. Наверняка это Лучлот попросила ее не высовываться, чтобы она не разболтала, что же за подарок ждет Стори. Да и Мэлло куда-то пропал. Наговорил приятных вещей, и исчез… Его Стори решила не звать. Мало ли, друг неловко себя чувствует. Когда решит сам, тогда и появится. Ну а Кнута, ясное дело, вызывать бессмысленно. Нет, волк определенно отыщет Стори где бы он ни была, да только вот не сунется он сюда. Сейчас на обрядную площадку топали, кажется, все жители Кранноя — такого количества эльфов волк точно не выдержит. Да никто его сюда и не пустит…

Тем временем Стори уже дошла до огромной круглой беседки с толстыми мраморными колоннами, и холодным шлифованным каменным полом. Эльфы, шедшие впереди полукровки, в беседку не входили — они оставались за ее пределами, тушили факелы и, берясь за руки, выстраивались в круг. На обрядную площадку ступали лишь ученицы. Их было много, около тридцати эльфиек. Все они скинули на пол свои плащи и, оставшись в легких красных платьях, так же встали в круг, на равном расстоянии друг от друга. Затем девушки медленно опустились на пол, скрестили ноги, и прикрыли глаза. Эльфы, стоящие за пределами площадки, запели песню на древнеэльфийском языке, и ученицы друидов принялись тихонько покачиваться взад-вперед, в такт напевам. Эльфийки едва заметно шевелили губами, проговаривая неизвестное для Стори обрядное заклинание. Что именно собралась делать Лучлот, полукровка не знала, поэтому ощущала себя очень неловко. Стори присутствовала при множестве обрядов, когда была помладше. И знала, как на каком обряде принято себя вести. Девушка даже знала наизусть несколько эльфийских песен, потому как обычно оставалась за пределами беседки, но сейчас эльфийки-сопроводительницы вели ее прямо на площадку, где Стори доводилось быть лишь трижды. На Огненном обряде соединения, когда Лучлот подарила ей Нурвил, на обряде соединения с Мэлло, и однажды ночью самовольно, когда она с Иишей и Эдеам решили самостоятельно провести обряд. Тогда девушкам крепко досталось от Лучлот, и именно из-за этого случая друидесса не взяла Эдеам и Иишу себе в ученицы.

Стори ступила босыми ногами на холодный пол беседки, и застыла. В центре, рядом с чашей на невысокой ножке, в которой горел огонь, стояла Лучлот. Бабушка сейчас казалась Стори строгой, и какой-то чужой, как бывало всегда на обрядах. Девушка чувствовала, что в данную минуту с Лучлот лучше не спорить, и ей не перечить. Непонятное послушание тяжелым грузом навалилось на плечи Стори, и она покорно пошла навстречу бабушке, когда та призывно протянула руку. Полукровка ощущала себя словно во сне: окружающий мир вдруг поплыл перед глазами, теперь Стори видела все нечетко, будто бы через запыленное стекло. Колени подгибались, а руки тряслись, но девушка на странность уверенно шла в сторону друидессы. Лучлот не нужно было произносить слов, голос бабушки будто бы звучал в голове Стори, и она знала, что ей нужно делать дальше. Девушка послушно уселась на пол напротив Лучлот, скрестив ноги. Друидесса сделала то же самое. Эльфийки-сопроводительницы приблизились к чаше, установили над огнем еще одну, поменьше, и вновь ушли.

Стори уже поняла… Она знала, что будет дальше, но все равно протянула руку вперед. Будто бы против своей воли. Жужжащие напевы тех, кто стоял за кругом, и ритмичные покачивания молодых эльфиек гипнотизировали, вводили в странное состояние, в котором Стори прибывала впервые. Она знала, все знала. Понимала, что задумала Лучлот. Понимала, но сопротивляться уже не могла…

Лучлот коснулась руки Стори, и девушка испуганно расширила глаза — ладонь друидессы была холодной, и очень неприятной. Стори хотелось зарыдать в голос, подняться на ноги и убежать прочь, но она продолжала послушно сидеть на каменном полу, и не отнимала руки. В предутренних сумерках блеснул нож, полоснув по нежной смуглой коже Стори, между большим и указательным пальцами. Девушка ойкнула, и зажмурилась, а Лучлот сжала своей ладонью ладонь внучки, и темная кровь тонкой струйкой потекла прямо в подставленную чашу из чистого серебра. Стори уже почувствовала, что медленно теряет сознание, когда Лучлот ослабила хватку. Полукровка поспешила прижать руку к груди, чтобы не дай боги бабушка не решила снова ее резать. Боли она не чувствовала, и голова кружиться перестала. Тем временем Лучлот проделала со своей кровью то же самое — так что чаша была уже заполнена практически наполовину. Друидесса подвесила чашу над огнем, выудила откуда-то из карманов несколько флаконов с зеленоватой, и желтой жидкостью, и капнула по паре капель в кровь. Стори как завороженная наблюдала за Лучлот, понимая, что еще несколько минут, и все изменится. Она изменится. На глазах показались слезы, которые спустя мгновение горячими ручьями побежали по щекам, но девушка не двигалась с места.

— Не плачь, милая. — Спокойно проговорила Лучлот, подбрасывая в закипающую жидкость горстку высушенных трав. — Уверяю, тебе понравится мой подарок. Так будет лучше. Для всех.

Стори до боли прикусила губу, стараясь успокоиться, но лишь сильнее разрыдалась. Кровь останавливаться не хотела, пение раздражало, покачивающиеся эльфийки-ученицы выводили из себя, поэтому полукровка прикрыла глаза. Она попробовала мысленно дозваться кого-нибудь из своих хранителей, но результата не было — они молчали. Стори расслабила губы, и откинула голову назад. Тут же ее рта коснулась горячая чашка. Кто-то, скорее всего бабушка, настойчиво предлагали ей попробовать кровавого варева. Полукровка открыла глаза.

— Выпей, дорогая. — Лучлот стояла перед ней на коленях, держа в руках ту самую серебряную чашу. — Выпей… Ну же…

Стори раздвинула губы, и тут же ощутила, как горячая жидкость заполняет ее рот, обжигает язык, и выливается из уголков губ. Стори держалась из последних сил, не глотала. И лишь когда Лучлот провела пальцами по ее горлу, все же сделала глоток. Затем второй… третий… и вот чаша уже опустела. Полукровка чувствовала как внутри нее по венам растекается зелье, которым только что ее насильно напоили. Чувствовала, и медленно теряла сознание… Она ведь даже как следует не попрощалась с Кнутом…

Лучлот облегченно выдохнула, улыбнулась и, подобрав свой посох, поднялась на ноги. Теперь осталось только произнести заклятие, и Стори, ее единственная внучка, станет одной из них. Настоящей эльфийкой. Она навсегда останется в Кранное…

— Помогите же мне! — Воскликнула Лучлот, поднимая посох над головой, и древнеэльфийская песнь зазвучала громче.

7

Стори парила над землей. Высоко-высоко, настолько, что земля казалась далекой синей точкой, а луна и звезды будто бы висели у самого носа, и можно было бы даже коснуться их рукой, потрогать, какие они на ощупь. Но тело не слушалось свою хозяйку, руки не хотели шевелиться, губы не размыкались, Стори даже на секунду показалось, что она и вовсе покинула тело, и теперь превратилась в бесформенное облако, и в таком непонятном состоянии парит в вышине. Но все было на месте: руки, ноги, голова… Стори просто ощущала, что они на месте. Точно знала. А когда подул горячий ветер, девушка окончательно успокоилась — увидела, как длинные светлые прядки развиваются впереди.

Все вокруг виделось серо-сине-фиолетовым, мутным. Кое-где зажигались яркие красные вспышки, и тут же гасли (наверное, это были звезды), а воздух казался свежим, но дышала Стори с трудом. Что-то невидимое постоянно давило сверху, веки тяжелели, невыносимо хотелось спать, но любопытство не давало девушке закрыть глаза. Она с интересом рассматривала все вокруг, хотя ничего по сути здесь и не было — только сине-фиолетовая расплывчатая бездна, что засасывала, втягивала Стори в себя, и уносила куда-то в неизвестность.

Неожиданно все поменялось: горячий ветер стих, и девушке вдруг стало прохладно, затем и вовсе холодно. Она обняла себя за плечи, стараясь согреться, и с радостью поняла, что тело двигается. Но тут же Стори испуганно вскрикнула, так как осознала, что висит непонятно где совершенно без одежды. Только длинные мягкие волосы опутывают тело.

Стори услышала голоса… знакомые голоса. Бабушка. И эльфийки. Все та же надоевшая песня на непонятном, но неописуемо красивом языке. Неизвестное заклинание, что произносит Лучлот… Стори закричала. Она умоляла их замолчать, даже плакала — было невыносимо тяжело слушать эти звуки. Но эльфийки не унимались. Продолжалась и песня, и шипящее нашептывание Лучлот. Стори так же продолжала кричать, надрывая горло. Собственный голос рвал барабанные перепонки, а слова легким серым дымком уносились куда-то вверх. Девушка постаралась проследить за ним, но вдруг осознала, что находится в полной темноте. И тишине…

— Да что со мной такое? Где я? Что же за ерунда? — Разозлилась Стори, и топнула ногой. Внезапно ступня девушки остановилась, уперевшись во что-то твердое, и Стори обнаружила, что теперь стоит на неровном выступе скалы, а перед ней простирается бескрайнее темно-синее море. Одежды на ней по-прежнему же не было. Стори протянула вперед руки, и отметила, что выглядят они необычно бледными. Хотя… в этом странном месте все видится не таким, как надо. И высокие пенистые волны, что бьются у самой скалы, но не причиняют вреда Стори; дельфины, весело играющие в неспокойном море; неестественно большая и желтая луна, и сильный ветер, который поднимает волны, треплет волосы девушки, но в то же время и приятно ласкает кожу, но не подталкивает к краю. Стори уже прикрыла глаза, наслаждаясь одиночеством, и местом, куда ее неизвестно как и для чего занесло, как вдруг вместо луны вырос огромный светящийся шар, похожий на один из мыльных пузырей, что Стори пускала в детстве с приятелями. А в нем, в пузыре… Лучлот и все эльфийки-ученицы. «Как же они надоели, ни на минуту не оставят в покое!» — зло подумала Стори, стараясь отвернуть и закрыть глаза — не вышло. Тело снова перестало слушаться, а взгляд непроизвольно пал на лицо бабушки. Та ласково улыбнулась, и протянула руку. Стори снова почувствовала, что потеряла способность сопротивляться. Ее бледная рука так же потянулась в сторону Лучлот. Огромный пузырь уменьшился в размерах, и начал медленно приближаться. Приближался до тех пор, пока не уперся в ладонь Стори… и не лопнул. Стори лишь успела подумать о то, что уже безумно соскучилась по родителям и… подскочила на кровати.

— Слава лесным духам, пришла в себя! — Радостно взвизгнула сидящая у постели Ииша, и тут же взялась суетливо метаться по комнате, в то время как Эдеам, что так же находилась здесь, напротив подсела к Стори и взяла ее за руку. — Есть, пить хочешь? Небось, умираешь от голода? Все же не шутки — неделю без сознания проваляться! — принялась щебетать Ииша.

— Неделю? — слабым голосом переспросила Стори, рассматривая вытянутую перед собой руку. Кожа по-прежнему была слишком светлой. Выходит, все это ей не снилось. Лучлот действительно провела обряд!

— Да. — Ответила ей подруга, уже держась за ручку двери. — Как ты себя чувствуешь? Чего тебе принести?

— Зеркало… — тихо попросила Стори, и крупные слезы потекли по впалым щекам.

— Хорошо… — замешкавшись, Ииша немного потопталась на месте, испуганно глянула на Эдеам, и когда та уверенно кивнула, все же приоткрыла дверь. — Сейчас принесу.

— Спасибо. — Выдохнула Стори, и откинулась на подушку. Эдеам не отпускала холодную руку подруги, но и не сжимала сильно, лишь чуть-чуть придерживала. Эльфийка чувствовала себя виноватой. Будто бы именно ее вина была в том, что стало со Стори. Еще минута, и она увидит свое отражение, поймет, что произошло. Но готова ли она? Что станет с ней, когда она осознает весь ужас того, что сотворила с ней Лучлот. Лучлот… которая оставила Эдеам и Иишу присматривать за своей внучкой, а сама исчезла неизвестно куда, и вот уже неделю не появляется в Кранное. Будто бы ей плевать на то, как чувствует себя Стори… или просто она трусит оказаться в одном помещении с внучкой, когда та придет в себя? Когда все поймет. Если, конечно, еще не поняла…

— Скажи, Эдеам… — неожиданно произнесла Стори, и эльфийка дернулась, — ты знала об этом?

— О чем? — голос девушки дрогнул.

— Об обряде, что приготовила Лучлот.

— Нет. Нет, не знала. И Ииша не знала…

Стори попыталась сосредоточиться, чтобы разгадать, врет Эдеам или нет. Но ничего не вышло, как она не старалась. Похоже, Стори больше не ощущает эмоций, не слышит их запахов, и не понимает, обманывают ли ее. Девушка перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку, и зарыдала в голос. Эдеам не спешила успокаивать подругу, тем более, что и не представляла, как это вообще можно сделать. Поэтому она просто опустила голову, и уставилась в пол. Спустя мгновение в комнате появилась Ииша, и Эдеам облегченно выдохнула, но через секунду вспомнила, за чем Стори посылала подругу, и снова напряглась и испугалась. Что сейчас будет, когда Стори, наконец, увидит свое отражение…

— Плачет? — шепотом спросила Ииша. Эдеам только развела руками, мол, сама видишь. Эльфийка прошлепала босыми ногами по деревянному полу, и уселась у кровати, подобрав под себя ноги.

— Принесла? — сквозь слезы и подушку спросила Стори.

— Принесла… — Удивленно выдохнула Ииша, вертя в руках круглое зеркало размером с голову. — Дать?

Стори уперлась руками в подушку и, медленно поднявшись, села на кровати, скрестив ноги. Ииша протянула подруге зеркало, перевернутое отражающей стороной вниз, и затаила дыхание. Не дышала сейчас и Эдеам. И Стори.

Девушка вытерла слезы с щек, протерла глаза чтобы лучше видеть, и резко повернула зеркало к себе…

Зеркало отразило хоть и знакомое, но все же чужое лицо: все те же губы, но теперь кажущиеся полнее и ярче на бледной коже, длинные пушистые ресницы, обрамляющие серо-голубые глаза, нос с легкой горбинкой. Но это не она, не Стори. Где та полукровка, которой она была всю жизнь? Где ее клыки? Где черные глаза? Кто эта эльфийка, что смотрит на нее из глубины старого зеркала?

— Эльфийка… — растерянно пробормотала Стори. — Я теперь эльфийка… — и тут же встрепенулась — Где Кнут?!

Подруги ничего не ответили, лишь горестно покосились в сторону двери, деревянное покрытие которой было все изорвано когтями. Видимо, Стори заперла дверь перед уходом, а Кнут пытался выбраться наружу. Кнут… Где же он?

— Куда он делся? Ииша! Эдеам! — Девушка смотрела то на одну эльфийку, то на другую. — Ответьте же мне, что с моим волком?! Где он?!

На мгновение Стори замерла, испуганно прижав ладони к груди. Что она только что устроила? Плакала, кричала, ругалась… Наверняка, мама уже ощутила ее горе, и уже собирает повозку, чтобы забрать дочь домой. А что будет потом, когда Торис узнает, что по вине Лучлот Стори потеряла волчью половину? Друидесса поступила подло! Оборотни не простят ее за это! Боги, да если Торис узнает, начнется настоящая война между оборотнями Глонкса, и эльфами Кранноя! Нет, нельзя допустить этого! Нельзя показываться на глаза матери, нельзя давать ей ощущать свое горе!

Стори глубоко вдохнула, вытерла слезы, и постаралась успокоиться. Эльфийки молчали, испуганно уставившись на подругу. Ииша и Эдеам не отвечали, но теперь Стори не могла понять почему: то ли они просто не хотят открывать истины, то ли действительно не знают, что произошло с Кнутом.

— Нурвил! — Позвала Стори. — Нурвил, явись!

Появление сильфиды не заставило себя долго ждать — уже через секунду осыпалась серебристая пыльца, и перед носом блондинки возникла Нурвил.

— Сторичка! Пришла в себя! Как ты? — тоненьким голоском залепетала она, зависнув перед лицом девушки.

— Погоди, Нурвил, не время. — Прервала ее Стори. — Прошу, проверь, что делает сейчас моя мама. Это очень важно…

Сильфида сразу поняла мысли своей подопечной, коротко кивнула, и быстро исчезла.

— Ох, только бы все было хорошо. — Вздохнула Стори. — Мама, если узнает о случившемся, от Лучлот мокрого места не оставит.

— И будет совершенно права. — Эдеам строго сдвинула брови. Стори слегка улыбнулась подруге, тихо радуясь тому, что та поддерживает ее, даже будучи эльфийкой и жительницей Кранноя. Хотя, вообще-то и Ииша и Эдеам всегда недолюбливали Лучлот. Собственно, как и она их. Даже удивительно, что в жены главному красавцу она выбрала именно Иишу. Хотя, даже главной друидессе спорить с советом тягостно. Поддалась на уговоры, не иначе. Вон, даже ее представление будущему мужу было каким-то сухим и совершенно не торжественным.

— Все в порядке! — Сначала прозвенел голосок сильфиды, а через миг появилась сама Нурвил с хорошими новостями. — Торис как раз сейчас спит. Отдыхает. Работала несколько суток, и теперь проспит до следующего вечера.

Стори тяжело выдохнула, и снова повалилась на подушку. Слаба Богам, мама отдыхает! С ней такое периодически происходит после того, как она отработает подряд несколько суток, а то и дольше, на пределе сил. Оборотни очень выносливы, и могут трудиться без сна и отдыха долгое время, но иногда и им нужна передышка. Вот и пропадал порой Торис в своей комнате — спала почти сутки, набиралась сил. И именно во сне она не могла ощущать эмоции и переживания своей дочери. Выходит, эмоциональный всплеск Стори остался незамеченным, повезло. Но впредь стоит держать себя в руках, до того, пока она не разберется в этой ситуации. Пока не вернет себе себя. И Кнута. Кстати, эльфийки так еще и не ответили, куда же он делся.

— И все же, где он? — Строго спросила Стори. Он снова села на кровати, и поочередно посматривала то на одну, то на другую подругу. — Где мой Кнут?

Эдеам закусила губу, Ииша опустила голову, а Нурвил, радостная оттого, что принесла хорошие известия, тут же вздрогнула, и поспешила исчезнуть. Но не успела… Одним ловким движением Стори ухватила сильфиду за крылышко двумя пальцами, и приблизила к своему лицу.

— Ты! Вот ты точно что-то знаешь! Отвечай! Я потеряла с ним связь, так? — Стори сосредоточено прищурилась, на мгновение замолчав. — Так! И тебя и Мэлло я чувствую. Кнута же — нет! Нурвил, что с моим волком?!

— С ним все хорошо. — Прозвенел голосок сильфиды, и эльфийки синхронно расслабили напряженные до этого спины. — Наверное…

— Что-о?!

— Стори, я не знаю, где он сейчас. Кнут убежал сразу после обряда. — Вздохнула Нурвил. — Но он определенно жив. Только вот…

— Продолжай. — Стори отпустила Нурвил, тяжело поднялась с кровати и, пошатываясь, сделала несколько неуверенных шагов. Эльфийки тут же вскочил, намериваясь поддержать подругу за руку, но она отмахнулась. Девушка зло глянула на сильфиду — Ну же, Нурвил, продолжай. Что — только вот?..

— Не приспособлен он к дикой жизни, сама ведь понимаешь… — тихо-тихо пролепетала хранительница. — Еды добыть, возможно, и сумеет, а вот к людям Кнут доверчив. Он ведь с рождения среди них. Мало ли…

Стори дрожащими руками налила себе в воды из тяжелого глиняного кувшина, залпом осушила его (только сейчас она поняла, что во рту ужасно пересохло), и грохнула стакан о стол. Бедный, бедный Кнут… как же он там один, что сейчас делает? Волк сбежал сразу после обряда — значит, скитается по лесам уже неделю. Совершенно один. Наверное, ему сейчас очень одиноко, ведь Стори и ее хранители раньше всегда были рядом… А тут… Стори предала его, не смогла сохранить их крепкую связь. Должно быть, Кнут сейчас страшно напуган!

— Мне надо его найти! — Встрепенулась девушка. Она заметалась по комнате, разыскивая хоть какую-нибудь одежду. Эльфийки и сильфида не останавливали ее, понимали, что это дело бесполезное. Заметив на полу скомканное любимое зеленое платье, Стори торопливо натянула его на себя, и уже у двери неожиданно опомнилась:

— Нет! Сначала надо поговорить с бабушкой, срочно! Пусть возвращает все на свои места, куда же я в таком виде… Вы знаете где бабушка?

— Стори, — покачала головой Эдеам, — не стоит тебе пока покидать дом, лучше полежи еще пару дней. Ты еще слаба. А потом будешь постепенно выходить гулять на улицу. Под нашим присмотром…

Эльфийка заметила удивленно-озлобленный взгляд подруги, и поспешила объяснить:

— Пойми, тебе нужно будет привыкнуть к своему новому телу, к новому состоянию. Не все сразу, Стори. Потерпи немного, отдохни, побудь в тишине. Не нужно напрягаться разговорами с Лучлот. Тем более, она сейчас и не в Кранное…

— А где же? — встрепенулась девушка. Она уже стояла у двери, готовая выйти, и нервно теребила юбку платья.

— Неизвестно… — развела руками Ииша. — Уехала по каким-то срочным делам на следующий день после обряда. Велела нам следить за тобой, и когда вернется не сказала. Нам, по крайней мере.

— Тогда мне нужно увидеть дедушку! — Догадалась Стори. — Он-то сейчас, надеюсь, в Кранное?

— Даже ближе. — С легкой улыбкой ответила Эдеам. Эльфийка, наконец, поднялась с края кровати подошла к подруге, и положила невесомые руки ей на плечи. — Он сейчас дома, да вот только к тебе заходить не хочет. Вернее, боится…

— Боится? Чего?! — изумилась Стори.

— Не чего, а кого. — Поправила ее Ииша, которая уже успела отыскать где-то большое красное яблоко, и с хрустом надкусила его. Тут же на пол закапал яблочный сок, а по комнате разнесся аромат свежего фрукта. В животе у Стори заурчало, но она героически переборола желание отобрать у подруги фрукт, и слопать его самой. Все же сейчас не до того. Придет время, и она поест, а пока потерпит, не умрет.

— М-м-м? — Не поняла Стори.

— Тебя, тебя он боится. — С набитым ртом объяснила девушка. — Боится, что ты его придушишь, ха-ха!

— А его-то за что?! — Стори затрясла головой, явно не понимая, с чего это вдруг он должна душить своего тихого и спокойного дедушку, который явно к обряду никакого отношения не имеет. Эксир вообще уже достаточно стар, несмотря на внешнюю молодость, да и магичит уже с большим трудом. Так что вряд ли он мог иметь хоть какое-то отношение к обряду. Тем более, если Стори не изменяет память, дедушки вообще не было в ту ночь на обрядной площадке.

— Как же, — Эдеам сильнее сжала плечи Стори, приводя ее в чувства, — он ведь знал о планах Лучлот, и очень переживает о том, что не сумел ее отговорить.

— Ага, если вообще пытался. Зная его самовластную женушку, могу сказать, что если она что-то задумала, то бесполезно ей о чем-то говорить. Все тщетно, друидесса все равно сделает так, как хочется ей. — Хмыкнула Ииша. — А этот план по поводу отделения волка от эльфа, зрел в голове Лучлот, кажется, еще с самого рождения Стори. Так что Эксир скорее всего молчал в тряпочку, выслушивая размышления Лучлот. А может быть, и не знал он вовсе…

— Знал… — вздохнула Стори, вспоминая хитрою усмешку, и чуть виноватый взгляд деда, когда она рассказывала ему о том, что заберет Мэлло и Нурвил на время в Глонкс. — Пойду я, поговорю с ним. Вероятно, дедушка знает так же, где можно найти… Лучлот.

Обе эльфийки, и молчавшая в уголке Нурвил заметили, что Стори назвала бабушку по имени, что раньше делала лишь в присутствии тех, кто не знал о том, что девушка приходится внучкой друидессе, для того, чтобы было ясно, о ком идет речь. Да и имя сейчас прозвучало грубо и резко, словно бы ругательство. Эльфийки подругу поняли, а вот сильфида несколько оскорбилась, но виду не подала. А Стори была так взволнована и отвлечена мыслями о пропавшем Кнуте, что обиду хранительницы не почувствовала.

— Ладно, иди уж разговаривай, может, чего и выяснишь. — Растеряно произнесла Ииша, понимая, что все равно все разговоры Стори с бабушкой не принесут плодов. Лучлот добилась того, что хотела, и теперь точно не отступится. — А мне пора… К свадьбе надо готовится. Новая семья и так не сильно довольна тем, что я так много времени провожу у тебя. Молчат, конечно — перечить главной друидессе они не решаться, — но зубами злобно все равно поскрипывают.

— Конечно-конечно, иди! — спохватилась Стори. К своему стыду девушка совершенно позабыла о том, что подруга помолвлена, и должна сейчас готовиться к торжеству, вместо того, чтобы присматривать за ней. — Я уже прекрасно себя чувствую, так что справлюсь со всем сама.

— Иди, Ииша. — С улыбкой проговорила Эдеам, недоверчиво косясь на Стори. — Мы с Нурвил присмотрим за Стори, да ведь?

Сильфида закивала кучерявой головой, а новоявленная эльфийка только страдальчески закатила глаза, понимая, что от этих нянек просто так не отделаться, но потом опомнилась, и умиленно пожала плечами — и сильфида и Эдеам волнуются о ее самочувствие и душевном состоянии. Это так мило…

Ииша, сияя счастливой улыбкой, вылетела из комнаты Стори, и с громким топотом поспешила вниз по лестнице. Стори только смешливо хмыкнула ей в ответ.

— Эдеам, — устало опускаясь на стул, проговорила девушка, — если уж ты вызвалась приглядывать за мной, то не могла бы сообразить что-нибудь с умывальником? А еще раздобудь, пожалуйста, расческу, и… если честно, очень хочется есть. — Стори погладила раздувшийся от голода живот. — Пары персиков и яблока будет достаточно.

Умывшись, приведя в порядок спутанные со сна волосы и перекусив фруктами, Стори пригладила платье руками, вытерла с губ сладкий персиковый сок, и направилась к двери из комнаты, полная сил и решимости выведать все у деда. Эдеам и Нурвил оставалось только пожелать ей удачи.

Эксир сидел за столом в единственной большой комнате на первом этаже дома-дерева. Эльф пил ароматный чай, отвернувшись к окну. Хоть Стори старалась идти как можно тише (честно говоря, она боялась, что дедушка попросту сбежит, если услышит ее шаги на лестнице), Эксир, как и все эльфы обладающий отменным слухом все же понял, что кто-то приближается к нему сзади, но виду не подал. Лишь едва заметно вздрогнул.

— Дедуль?.. — Девушка решила начать разговор мягко, ведь по большому счету дедушка и не виноват в произошедшем, не стоит на него сердиться, да и злиться нельзя — почувствует мама. Все же как ни крути, а связь матери с дочерью у Лучлот разорвать бы ну никак не вышло. Стори точно знала, что мама почувствует любую перемену в ее настроении. Вернее сказать, точно ощутит, что творится с ее дочерью: рада ли она, огорчена чем-то, или находится в крайне удрученном состоянии. В общем-то, последнее сейчас и происходило с бывшей полукровкой. Но она умело скрывала свои эмоции, прикрыв их радостными размышлениями о скорой свадьбе Иишы и Лучфира, и о том, что в Кранное сейчас дивная летняя погода, и можно ходить босиком по мягкому мху, не боясь побить ноги о камни мостовой, как часто бывало с ней в Тирасе. Да и горожане тогда поглядывали на нее как на умалишенную. Правда, выходило неважно: Стори неожиданно разозлилась на Мэлло, который как ее хранитель должен сейчас находиться рядом с ней, ахать и охать у ее кровати, а он, гадкий, пропадает неизвестно где!

— Дедушка-а! — Снова позвала Стори. — Ты меня слышишь?

Эльф встрепенулся (видимо, когда внучка позвала его впервые, Эксир решил, что ему почудилось, а вот теперь точно убедился, что его зовут) и, отставив пузатую глиняную кружку, повернулся к девушке. Стори отметила, что моложавое лицо дедушки заметно похудело, под глазами синели тени недосыпания, а глаза налились краснотой. Стори испуганно охнула, и поспешила приблизиться к Эксиру.

— Дедуля, ты не заболел? С тобой все хорошо? — Она присела на пол у ног эльфа, и взяла его за холодные руки. — Дедуль… что ты молчишь? Почему так странно на меня смотришь?..

Стори прищурилась, стараясь понять, прислушаться к тому, что чувствует сейчас Эксир. Явно что-то тревожило эльфа, но что… И тут девушка поняла! Нет, не догадалась — просто осознала, что эмоций деда не ощущает. Вспомнила, что теперь она просто эльфийка, и дедушка в таком облике видит ее впервые.

— Стори… дорогая… ты… — тяжело дыша, проговорил Эксир, беря в руки ладони внучки. — Так у нее вышло…

— Вышло. — Девушка опустила голову. — Дедушка, почему ты не сказал мне о планах Лучлот? Ты ведь знал.

— Я хотел! — Эльф очень честными глазами посмотрел на внучку. — Не думал, что она так скоро решит воплотить свой план в жизнь. Знаешь ведь, я уже стар, и не провожу больше веселые ночи на улице, предпочитая крепкий сон. Так что сразу после объявления имени невесты Лучфира я отправился домой, и ничего не знал по поводу обряда. Клянусь, милая… Рассказали мне лишь твои подруги. На следующий день. Я так переживал…

— Дедушка!.. — вздохнула Стори, понимая, что Эксир почти не спал всю эту неделю.

— Так боялся, что с тобой что-то случится. Обряд опасен, ты ведь могла и вовсе не проснуться. Лучлот страшно рисковала…

— Что? — прищурилась Стори. Девушка настолько изумилась услышанному, что отпрянула от дедушки, отойдя на корточках назад. Она даже позволила себе расстроиться, несмотря на то, что Торис может учуять это. Но ведь мама спит, как сказала Нурвил. И проспит, скорее всего, еще долго. — Рисковала? Могла не проснуться?! Что ты такое говоришь, дедушка? Неужели Лучлот… бабушка знала, что я могу погибнуть, и все равно пошла на риск?

Эксир устало стек на пол, приблизился к внучке и протянул к ней руки, желая обнять, но девушка выставила вперед локоть, явно показывая, что ей сейчас не до родственных нежностей. Подумать только, Лучлот не остановил даже тот факт, что ее родная единственная внучка может умереть, не выдержав разделения. Боги, как такое можно пережить?! Стори была просто шокирована, такого откровения она не ожидала. Девушка подобрала длинную юбку, уселась на пол и, уткнувшись лицом в колени, горько заплакала.

— Как так, дедушка, как так? Я всегда доверяла Лучлот, и мама ей поверила, разрешила мне пожить в Кранное. Как она могла мало того, что так жестоко со мной поступить, так еще и рисковать моей жизнью! И все это только потому, что ей так захотелось. Она думает только о себе, о своей выгоде. Все думают о себе! Всегда! И всем плевать на меня! Даже Мэлло куда-то пропал, и Нурвил ведет себя так, будто ничего не произошло. А я, я потеряла половину себя! И Кну-у-ута-а!

— Стори, Стори, — Эксир все же дополз на коленях до внучки и, обняв ее за плечи, прижал к себе, — перестань, ну что же ты такое говоришь?

— Никто меня не люби-ит, — причитала девушка, уткнувшись покрасневшим носом в грудь эльфа. — Где тут дерево с крепкими ветвями, пойду, повешусь! Зачем мне теперь жить…такой?!

Эксир испуганно икнул, тряхнул внучку за плечи, с трудом удержавшись о того, чтобы не влепить ей пощечину, и внимательным взглядом заставил смотреть себе в глаза. Затем он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и как можно спокойнее произнес:

— Дорогая, но мы всегда считали, что ты страдаешь. Что хочешь стать такой как все, не… полукровкой. Разве это не так?

Девушка замолчала, перестала плакать. Опустив голову, и спрятав лицо за распущенными волосами, Стори, до боли закусив губу, размышляла над тем, чего же она на самом деле желает. Кто же она, кем является? Полукровкой? Эльфийкой? Оборотнем? Жаль, ответа она не знала, но теперь точно поняла, что хочет быть кем угодно, лишь бы не друидессой-обитательницей Кранноя. Жить в этом пусть и распрекрасном месте, но населенном самовлюбленными и лживыми эльфами, с их странными и непонятными законами, она не сможет. Нет, Стори никогда не приживется среди них. Да и сами эльфы вряд ли когда-нибудь примут ее, пусть девушка сейчас и выглядит как настоящая эльфийка. …Или не только выглядит?..

— Я хочу вернуть все, как было. — Вместо ответа сказала Стори. Прозвучало сказанное твердо, так что сомнений по поводу желаний внучки у Эксира не осталось.

— Милая, не думаю, что Лучлот поможет тебе в этом. — Эльф опустил голову. Ему не хотелось расстраивать девушку, но и врать смысла не было. Друидесса ни за что на свете не вернет Стори волчью кровь. — Вернее, уверен, что не станет помогать. Даже заикаться не стоит.

— Но, что же делать? — шмыгнула носом Стори. — Как мне быть? Неужели нет никакого способа все вернуть? Не может быть!

Эльф задумчиво закусил губу, глядя куда-то в потолок. Он явно что-то знает, и решает стоит ли об этом рассказывать, догадалась девушка. Она по привычке постаралась прислушаться к чужим мыслям, и взвыла от отчаянья, вспомнив, что это больше ей недоступно. Стори вырвала из ладоней дедушки руки, и обхватила ими голову. Ей было плохо, очень плохо. Гораздо хуже, чем тогда, когда она хныкала дома уткнувшись носом в мягкую подушку, по поводу того, что никто и никогда не сможет полюбить странную девушку-полукровку. Теперь же Стори поняла, что эта полукровка — настоящая она. Она! Не эльфийка, и не оборотень. А и эльфийка, и оборотень! И те, кто любит ее по-настоящему, примут ее настоящую. Осознав, что она окончательно потеряла себя, и, скорее всего, любовь мамы-оборотня, Стори снова заплакала. Нет, даже не заплакала, а завыла, совершенно по-волчьи. Этот вой отчаянья и стал последней каплей для Эксира. Сердце пожилого эльфа не выдержало, и он заговорил. Эксир честно старался бороться с желание помочь внучке, а значит пойти против своей жены, но доброе сердце все же победило страх и разум. Эльф начал говорить:

— Лучлот, конечно, ни за что не проведет обряд, но знай, что вернуть волчью половину возможно и без участия твоей бабушки.

— Что я должна для этого сделать? — Стори медленно подняла голову, и вытерла слезы с бледных щек. Взгляд ее сейчас был наполнен решимостью, и Эксир не мог этого не отметить.

— Найти Кнута.

— А дальше что? — прищурилась Стори, и на коленях подползла ближе к дедушке. Теперь их лица были совсем близко. Сейчас Стори отчетливо видела темные круги под опухшими глазами Эксира, его впалые скулы и потухший взгляд. Кажется, он всерьез переживал за внучку, не спал и не ел, пока она была без сознания.

— Дальше? Дальше нужно будет провести похожий обряд, самостоятельно, без участия Лучлот, соответственно.

— Но как? Я не справлюсь! Я ведь ничегошеньки в этом не смыслю…

— Не переживай. — Эксир сделал глубокий вдох, и за тем медленно выдохнул, собираясь с мыслями. — Я помогу тебе. Постараюсь помочь.

— Как?! — изумилась девушка. — Дедушка, не надо! Лучлот если узнает…

— Не переживай. — Повторил Эксир. — Я уже все придумал, слушай: ты должна отыскать Кнута, для этого тебе придется, ясное дело, покинуть Кранной. — Стори удивленно выпучила глаза и уже хотела что-то сказать, но Эксир остановил ее. — Милая, не надо, я решил! Сегодня утром, после веселой ночи, когда все эльфы буду крепко спать — я вывезу тебя из Кранноя. Прости, но лошадь дать не смогу, ты ведь понимаешь, что все они при хозяевах, и чужого не подпустят. — Стори кивнула. — С тобой будут Мэлло и Нурвил, так что я спокоен. Вы отыщете Кнута, и привезете его обратно. А я позабочусь о том, как провести обряд. Возможно…

— Может быть, Ииша и Эдеам смогут провести обряд? Они ведь проходили начальное обучение. — Предложила Стори.

— И я подумал о том же. Думаю, подруги не откажут тебе в помощи. — Улыбнулся эльф. — Ты сейчас иди, приводи себя в порядок, и собирайся. Учти, к сегодняшней ночи в город вернется Лучлот, так что постарайся вести себя при ней как можно непринужденнее. Пусть она решит, что ты рада своим изменения. Если Лучлот что-то заподозрит — наш план рухнет. Притворись счастливой и беззаботной, празднуй вместе со всеми. А утром ты сбежишь.

— Спасибо, дедуля! — Стори, не сдержав чувств, кинулась к Эксиру, и крепко обняла его за шею. Расчувствовавшись, эльф даже всплакнул, но тут же взял себя в руки, погладил внучку по спине, и отстранился.

— Не за что, дорогая. Беги же, сегодня у тебя много дел.

— Спасибо! Спасибо еще раз! — девушка чмокнула эльфа в щеку и, пряча растроганную улыбку от ощущения соленых слез на губах, поспешила в свою комнату. Нужно еще успеть приготовить нужные в дороге вещи, и поставить в известность Эдеам. Наверняка, она не сможет отказать и поможет. Да хотя бы ради того, чтобы насолить Лучлот.

8

Как Стори и предполагала подруга-эльфийка поддержала ее и Эксира идею отправиться на поиски Кнута, а затем, тайно привезя его в Кранной, провести обряд по возвращению волчьей половины. Эдеам даже пообещала, что в отсутствие Стори будет штудировать старинный фолиант Канэда. Вернее, пришлось пообещать, ведь сначала она рвалась отправиться на поиски вместе с подругой, но Стори отговорила ее, мотивируя тем, что в пути будет трудно готовиться к сложному обряду.

Девушки принялись собирать сумку в путь. Неизвестно сколько времени Стори придется скитаться по лесам и полям, в поисках своего друга, да и вообще где его искать? Куда мог убежать волк? Если Стори не ошибается, Нурвил должна видеть след Кнута. Вернее магический отпечаток ленты, что повязана на лапе животного. Если, конечно, она все еще с ним. Боги, как же Стори надеялась, что лента завязана крепко, и Кнут не потерял ее, оставив где-нибудь в лесу на ветке колючего куста.

— Нурвил, появись! — Стори позвала сильфиду вслух, да так резко и громко, что сидящая на полу Эдеам, которая аккуратно складывала отложенный Стори вещи в дорожную торбу, вздрогнула от испуга. Девушка тяжело задышала, и приложила руку к груди. Заметив это, Стори виновато улыбнулась подруге, но тут же перевела внимание на появившуюся у ее лица хранительницу, и без дальних слов спросила — Ты чувствуешь след ленты, что повязана на лапу Кнута? Тогда, когда наши души связывали, глонкский шаман заговорил ленту, на случай если с Кнутом что-то случится. Скажи, связь сохранилась? Ты ведь сказала, что Кнут жив, значит, ты его чувствуешь?

— Чувствую, — сразу призналась сильфида. Она так была напугана призывным тоном Стори (девушка лишь в крайних случаях резко обращалась к ней, и случалось это всего пару раз), что совсем позабыла, что она разучилась чувствовать ложь, а обмануть хотелось. Как одно целое со своей подопечной, Стори уже знала ее плане по возвращению себе волчьей половины, и, конечно, отпускать девушку из безопасного Кранноя сильфиде совсем не хотелось. Она, будучи все же эльфийским созданием, искренне не понимала, почему же Стори так тянет в Глонкс к оборотням, и почему на душе у девушки сейчас так паршиво. Ведь теперь у нее появилась возможность на законных правах стать жительницей лесного эльфийского города, и выйти замуж за достойного эльфа из хорошей семьи. Например за Амнила из рода Ольхи. А то ведь неровен час, приберет его Эдеам к своим изящным ручкам. Может быть, стоит поговорить с Лучлот, чтобы она оставила этого юношу для своей внучки. Все же без ее согласия ни одна пара Кранноя не сможет пожениться, а значит, что завидный жених останется холост до тех пор, пока Стори не одумается. А она точно одумается, в этом Нурвил почему-то совершенно не сомневалась.

— Эй, эй, ты что, уснула? — Сильфида настолько задумалась о возможном будущем Стори, что совершенно пропустила мимо ушей вопрос, что уже несколько раз задала ей девушка.

— Э, нет, все в порядке. — Смутилась Нурвил. — Не расслышала вопроса, повтори, пожалуйста…

— Я спрашивала, сможешь ли проследить путь Кнута… — сквозь зубы процедила Стори. Долгое молчание и потерянный взгляд хранительницы поселили в душе девушки сомнения: а не связывалась ли она в этот момент с Лучлот, рассказывая о планах ее родственников? Вполне возможно! Как ни крути, а друидесса является хозяйкой сильфиды, и какое-никакое, а влияние на нее имеет. Не дай боги…

— Думаю, что смогу. — Нехотя ответила Нурвил, перебираясь на мягкую подушку. Сильфида уселась на нее, подобрав под себя ноги, и тяжело вздохнула — Стори, ты действительно решила отправиться на поиски Кнута? Я понимаю, он нам не чужой, но…

— Конечно! — Воскликнула Стори, и Эдеам, которая все еще разбирала вещи и старалась не прислушиваться к разговору подруги и ее хранительницы, снова вздрогнула. Но Стори в этот раз этого не заметила. Она продолжала — Конечно, хочу! Нурвил, что за вопрос! Он часть меня, я — часть его! А сейчас Кнут неизвестно где, совсем один! Да была бы моя воля, я уехала из Кранноя прямо сейчас! Просто дедушку подставлять не хочется…

Стори замолчала, ожидая, что же ответит Нурвил. Сильфида тоже говорить не спешила — она пристально глядела на свою подопечную, словно старалась прожечь в ней деру. От этого непонятного взгляда девушке стало не по себе, и она отвернулась на Эдеам. Эльфийка уже уложила все вещи в торбу, и теперь так же смотрела на Стори.

— А ты чего? — передернула плечами девушка.

— Ничего. — Рассмеялась Эдеам. — Стори, ты давай не трать время на пустые разговоры, а давай-ка помогай мне. Надо еще решить, что бы тебе с собой в дорогу взять. С вещами мы более-менее разобрались, теперь пора обо всякой мелочи позаботиться, еды походной приготовить, и что-нибудь придумать с деньгами, они лишними не будут. А о Нурвил не беспокойся, — видя, что Стори хочет что-то возразить, Эдеам поспешила перебить ее, — и так ясно, что она всегда и во всем поможет тебе. Как и Мэлло, кстати, который уже десять минут сидит на за твоей спиной на спинке стула, в полной боевой готовности. Так что, друзья, давайте-ка займемся сборами.

Возражать Эдеам и продолжать допрос Нурвил смысла не имело, так что Стори коротко кивнула, одним уголком губ улыбнулась сильфиде, и присоединилась к подруге, которая уже направилась на кухню. Пока Лучлот нет дома, нужно успеть приготовить что-нибудь в дорогу. Неизвестно сколько придется Стори лазить по лесам, и будет ли вообще возможность остановиться в каком-нибудь заезжем дворе, или в доме у кого-нибудь из добродушных селян. Люди эльфов все же не слишком жалуют, и в дом себе вряд ли пустят. Вот если бы у Стори была ее прежняя внешность. Полукровок всюду жалеют.

В шесть рук (девушкам в сборах помогал Эксир, он же и помог с деньгами) эльфы быстро справились с приготовлением еды: набрали большой пакет сухарей, разнообразных орехов и сушеных яблок, которые Стори очень любила. Так же дедушка отдал внучке свою любимую пузатую баклагу, до краев наполнив ее вишневым соком. Кажется, этого все должно хватить хотя бы на пару-тройку дней, а там Стори и до города какого доберется, где сможет купить продуктов, или же отоварится прямо на дороге у торговцев, которых постоянно можно встретить на больших трактах. К слову туда девушка клятвенно пообещала выбираться лишь белым днем и в крайних случаях, а остальное время идти лесами. Так будет безопаснее для нее. Конечно, в чаше легко можно заблудиться, или же нарваться на разбойников, но ведь у Стори есть Мэлло, которому с высоты птичьего полета видно все, и в случае чего сокол всегда сможет предупредить девушку, чтобы она свернула на безопасную тропинку.

— Дедушка, ты уверен, что я должна все это забрать? — Стори вертела в руках увесистый пузатый кисет. — Здесь так много…

— Да, — кивнул Эксир, — это мои сбережения за последние пять лет.

— Тогда я точно не могу… — Девушка протянула кисет обратно деду, но тот отошел в сторону.

— Я собирал деньги на крайний случай, милая. И вот он, этот самый случай. Тебе они нужнее, неизвестно, что может случиться в пути. А мне здесь, в Кранное, деньги ни к чему. У меня есть все, что нужно для жизни. А вот тебе они могу о-очень пригодится.

— Раз так… — неуверенно улыбнулась Стори, все же принимая деньги. Девушка не была уверена, что должна забирать их, но в то же время радовалась тому, что все же будет при деньгах. Она ведь не привыкла ночевать под открытым небом, и предпочла бы останавливаться в заезжих дворах, хоть и самых запущенных, зато под крышей и в тепле.

— Вот и правильно. — Одобрительно кивнул Эксир, глядя как Стори прячет кисет на дно дорожной торбы. В это же время на первом этаже дверь дома-дерева скрипнула, и дед тут же поменялся в лице — Лучлот вернулась. Беги, встречай ее. И веди себя так, будто ты обрадована произошедшем.

— Помню. — Кивнула девушка, и скрылась за дверью, а Эдеам поспешила спрятать торбы под кровать, и натянуть покрывало к полу, на случай если друидесса надумает заглянуть в комнату к внучке.

* * *

Лучлот устало ввалилась в двери родного дома, бросила сумку с вещами прямо на пол, аккуратно поставила тяжелый посох в угол у окна, и уже хотела опуститься на стул, чтобы перевести дух, но ее отвлек звук быстрых шагов на лестнице. Эльфийка обернулась, и тут же встретилась взглядом с внучкой. Сердце друидессы на мгновение екнуло — она искренне испугалась того, что Стори сейчас с разбегу запрыгнет на нее, и выцарапает глаза — но увидев счастливый взгляд девушки, успокоилась.

— Бабушка! — Стори кинулась на шею эльфийке, и крепко прижала ее к себе. — Я так рада тебя видеть!

— Милая, — немного отстранившись, друидесса положила руки на плечи внучки, и вгляделась в ее лицо, — и я рада. Я ужасно соскучилась по тебе, дорогая моя.

По мнению Лучлот, выглядела девушка великолепно, как истинная эльфийка: хорошая осанка и эльфийская грация достались ей еще при рождении от Канэда, и вот теперь бледная кожа и светлые глаза дополняли прекрасную внешность девушки. Теперь она может убирать густые волосы за уши, и собирать в хвост или прическу, не пряча острые кончики ушей. И широко улыбаться, не стесняясь жутких клыков — теперь их попросту нет. И, кажется, Стори этому рада. По крайней мере, ведет она себя так, будто бы вполне довольна всем. Интересно, давно ли она пришла в себя? Кажется, пару дней точно, и даже уже успела привыкнуть к своей новой сущности.

— Милая, как ты себя чувствуешь? Когда ты проснулась?

— Сегодня рано утром. Еще толком никого не видела, даже Мэлло. — Ответила Стори, помогая бабушке на усталых ногах доковылять до стула, и присесть на него. Одним Богам в этот момент было ведомо, каких усилий стоило Стори улыбаться и вести себя так, будто бы ничего не случилось, в тот момент, когда больше всего на свете хотелось схватить родную бабулю за грудки, и долго трясти, криками требовать возвращения своей родной волчьей половины. Но держалась девушка действительно стойко. Сейчас даже сама Торис не поняла бы того, что внутри ей очень паршиво, и хочется выть. — Но уже прекрасно себя чувствую. Я полна сил, и готова веселиться всю ночь!

— Это прекрасно. — Ухмыльнулась друидесса. Надо же, Стори даже не вспомнила этого облезлого волка Кнута. — Я обещаю тебе, Стори: сегодня будет необычная ночь — особенная! Мы отметим твое преображение, и официально примем в нашу эльфийскую семью. Теперь ни у кого не возникнет желания задеть тебя, или сказать что-то грубое вслед. Теперь все будет хорошо…

— Нет, бабуль. — Вдруг посерьезнела Стори, с ужасом представляя, что если Лучлот ее еще и в жительницы Кранноя официально запишет — из этого милого лесного поселения точно будет не сбежать. — Я все же не до конца пришла в себя. Лучше мне будет сегодня просто отдохнуть и повеселиться, а вот уже в следующую веселую ночь я полностью готова вступить в стройные ряды краннойских эльфов. Подожди немного, хорошо? Дай мне прийти в себя и немного попривыкнуть. Хорошо, бабуль?

Девушка обошла друидесу со спины, и принялась легко массировать худые плечи. Как ни крути, а эльфийка была уже довольно стара, и быстро теряла силы. Стори чувствовала, что эта поездка неизвестно куда здорово ее вымотала. Лучлот казалась сейчас такой уставшей и неестественно бледной, что на минуту девушке даже стало жаль ее. Но она быстро выкинула из головы мягкость по отношению к бабушке, напоминая себе, что пытается угодить ей сейчас лишь ради того, чтобы она повременила с объявлением ее перед всеми новоявленной истинной эльфийкой и законной жительницей Кранной.

— Наверное, ты права. — Лучлот блаженно прикрыла глаза, и выгнула спину. — Наверное, права…

Стори мысленно усмехнулась — кажется, массаж подействовал. Девушка еще с детства знала правильный подход к бабушке, особенно если та была сильно уставшей — хороший массаж, и получишь то, что хочешь!

— Вот и хорошо…

— А чем ты собираешь заниматься весь день? — поинтересовалась разомлевшая друидесса.

— Э-э-э… — на мгновение замялась Стори, но быстро нашлась — мы с Эдеам, она сейчас у меня в комнате, будем выбирать наряды для веселой ночи. Сегодня мне хочется выглядеть отлично, все-таки новая я должна выглядеть хорошо. А пока я смотрюсь так, словно неделю не ела и не мылась… хотя, так ведь и было…

— Хорошо, милая. — Лучлот дернула плечами, легко скидывая с них руки внучки, и резко встала со стула. — Я скажу ученицам, чтобы для тебя подготовили ванную. В саду источников тебя приведут в порядок. Ну и массаж, конечно же. Илрайта из рода Тополя прекрасно делает массаж, тебе понравится.

Эльфийка вздохнула, подхватила свой ивовый посох и, отодвинув легкую занавеску, вышла из дома. Отправилась раздавать распоряжения. Стори тяжело опустилась на стул, где только что сидела ее бабушка, и нервно почесала плечо. Да, горячая ванная, ароматная мыльная пена и расслабляющий массаж — вот что действительно ей сейчас нужно. А еще не мешало бы тщательно промыть и расчесать серебристые волосы, которые сейчас спутались на концах, а у корней переливались жирным блеском. А голова чесалась так, что хотелось разодрать кожу до крови. Никогда до этого Стори не обходилась так долго без водных процедур. Она привыкла мыться хотя бы раз в два дня, иначе сразу же казала себе (когда и без того не считала себя красавицей) страшной, грязной и неухоженной, и старалась лишний раз даже не дотрагиваться до тела и волос, до того была противна сама себе. Да, не зря Эксир отдал ей свои сбережения, думала девушка. Хотя бы для того, чтобы оплачивать ванные в гостиницах, и услуги банщиков. Неизвестно сколько дней ей придется мотаться по лесам в поисках Кнута, но ночевать Стори хотела бы не под открытым небом, а непременно в нормальных условиях. Благо глухих лесов на несколько дней пути не встретится, а там уже, возможно, Кнут и отыщется. Только вот как заставить его отправиться обратно в Кранной? Наверное, придется воспользоваться магией, и для этого необходимо прихватить с собой фолиант отца, который хотела оставить себе Эдеам.

Чтобы не забыть, Стори подпрыгнула со стула, и направилась в свою комнату. Нужно упаковать книгу, и несколько баночек с пеной для ванн, шампунем, и особым кремом, который Ларла подобрала специально для кожи Стори. Но проходя мимо старого зеркала, девушка бросила на него рассеянный взгляд, и тут же вспомнила, что теперь она не смуглая полукровка, а самая обычная бледнокожая эльфийка. Подойдет ли теперь для нее этот ароматный крем?.. Но, конечно, Стори не могла не признать, что бледность ей чрезвычайно идет, как и светлые глаза, да и ощущает она себя уверенно. По крайней мере, точно может сказать, что никаких странных взглядов на себе ловить не будет. Скорее восхищенные — эльфийки всегда считались в Иараланде эталоном красоты.

На мгновение Стори задумалась о том, надо ли ей отправляться на поиски волка, а потом и проводить рискованный обряд втайне от Лучлот, но тут же покраснела от злости на себя, и уверенно двинулась вверх по лестнице, собираться.

* * *

Несмотря на то, что после водных процедур Стори почувствовала себя значительно лучше, она еле пережила эту веселую ночь. Хотелось скорее-скорее облачиться в дорожный костюм, запрыгнуть в повозку, и под покровом влажного утреннего тумана тайно покинуть Кранной. Платье, что подобрали для девушки подруги было великолепно: из легкого темно-зеленого муара, переливающимися волнами спускающимся от груди до самых щиколоток. Ткань была приятна коже, и цветом походила на траву и мягкий мох под ногами. Стори уже успела полюбить этот наряд (особенно за цвет), но все равно ей не терпелось высвободиться из него, и сбежать с Мэлло и Нурвил. Сейчас главное отыскать Кнута, и убедится, что волк в безопасности, сыт и здоров (этого Стори хотела даже больше, чем вернуть себе волчью половину), а платье можно забрать с собой, и надень потом на какое-нибудь знаменательное событие. Тем более, что вроде у Прука в середине осени свадьба намечается. А еще девушке нестерпимо хотелось совершить побег. Настоящий побег! И непременно приключений!

Эксира на празднике не было. Старый эльф редко посещал веселые ночи, и именно поэтому его отсутствие не вызвало особых подозрений, и дедушка Стори, в компании Амнила, который был введен в курс дела и вызвался помогать, снаряжал повозку.

Погода, как и всегда в этом месте была теплой. Безветренная веселая ночь пьянила ароматами лета, хотя за пределами Кранноя уже вовсю царила осень. Здесь же вечно зеленела листва вековых магических деревьев, щебетали на толстых ветвях певчие птицы, и тут и там шныряли проворные белки. Стори хоть и весело смеялась шуткам пытающихся понравится ей эльфов (жители Кранноя были рады, что изменения Стори прошли удачно, и легко приняли ее), и лихо отплясывала под музыку развлекающего их ансамбля, и с интересом вслушивалась в прекрасное пение Лучфира, к слову, все еще пытающемуся флиртовать с ней пока Ииша не видит, но все равно новоявленная эльфийка постоянно пристально всматривалась в небо. Счет времени она давно потеряла, и теперь все выглядывала, когда же небо начнет светлеть. Эльфы веселились без устали, Стори даже испугалась, что они так и не разойдутся по домам, и не лягут спать. Но когда стало немного прохладнее, под босыми ногами почувствовалась утренняя роса, а над лесом показался легкий туман, веселящийся народ потянулся к своим домам. Такие ночи, проходящие каждые выходные, для краннойцев привычное дело, так что все всегда знают, когда нужно идти домой.

Лучлот насмотреться на внучку не могла — друидесса просто сияла счастьем, глядя, как веселится Стори. Кажется, внучке по нраву ее новая сущность, и она ощущает себя вполне комфортно — вон как лихо отплясывала под веселую дудочку одного из музыкантов ансамбля, и весь вечер улыбалась всем собравшимся. Даже Лучфиру… Решив, что беспокоится не о чем, Лучлот еще раз глянула на внучку, весело болтающую о чем-то с Иишей и Эдеам, и отправилась спать. Устала она ужасно, и с удовольствием осталась бы дома в эту ночь. Только вот Стори одну бросать не хотелось совершенно. Эксир веселья всегда пропускает, предпочитая рано просыпаться в выходные, так что друидессе пришлось отправляться на гуляния самой. Необходимо было присмотреть за новоявленной эльфийкой, ведь Лучлот точно сказать не могла, как примут жители Кранноя ее внучку. Но все прошло даже лучше, чем могла надеяться старая эльфийка, и теперь она со спокойно душой могла отправляться отдыхать от долгой дороги, и от веселой ночи. Тяжело опираясь на посох, Лучлот направилась к своему дому-дереву, ворча себе под нос — жалуясь лесным духам на то, что она еле дождалась рассвета.

— Так, — смотря вслед удаляющейся Лучлот, прошептала Эдеам, — твой дедушка сказал, что засыпает она мгновенно, и спит очень крепко. Но перед сном обязательно обтирает тело, и молится лесным духам. Так что минут через двадцать можно будет уже не бояться, что твоя бабушка нас увидит.

— Так-то оно так, — согласилась Стори, так же провожая друидесу взглядом. — А что делать со всеми остальными. Смотри, сколько эльфов все еще веселятся…

— Об этом не переживай. Главная друидесса ушла, а это значит, что веселая ночь подошла к концу. — Улыбнулась Ииша, и с наслаждением сделала глубокий вдох. — Пришло утро. Через несколько минут Кранной опустеет. Все эльфы разбредутся по своим домам, и сладко-сладко уснут.

— Все, кроме нас, Ииша! — Заметив, с каким наслаждение потянулась девушка при упоминании о сне, Эдеам поспешила одернуть подругу. — Еще успеешь понежиться в объятиях своего красавца женишка! А пока нам надо помочь Стори, так что никакого пока сна. Даже никаких мыслей о сне! Ясно?

— Ясно-ясно… — насупилась эльфийка, и Стори весело рассмеялась, и сделала это довольно громко. Пусть эльфы, которые еще не ушли с поляны, думают, что девушки непринужденно беседуют на какую-то очень веселую тему. Не очень-то хочется девушке, чтобы дотошные краннойцы что-то заподозрили, а потом доложили о своих подозрениях Лучлот. Да и мама, скорее всего уже проснулась, так что Стори постаралась быть как можно веселее и беззаботнее. Девушка решила, что если станет воспринимать происходящее просто как веселое приключение, жить станет значительно легче. Во-первых, она сама станет меньше тревожиться, а во-вторых, мама не догадается, что с ее единственной дочерью что-то случилось. Единственное, Стори никак не могла не переживать за Кнута, но ведь Нурвил сказала, что сможет уловить след магической ленты. Да и Мэлло будет рядом. А ему сверху все видно! А значит Кнут обязательно найдется!

* * *

С того момента как Стори попрощалась с подругами, а Эксир оставил ее с увесистой торбой на худом плече, далеко за пределами Кранноя, прошло уже три дня. И эти дни пути здорово вымотали девушку. Первую ночь спать пришлось под кустом прямо на краю поля, расстелив на мокрой от мелкого дождя траве плотное покрывало. Но уснуть Стори так и не смогла — все думала о том, что же сейчас творится в Кранное. Наверняка Лучлот просто в бешенстве, собирается, или уже отправилась, на поиски своей внучки. Эльфийка переживала, что ее найдут, и вернут обратно. Но Мэлло, оглядевший округу с высоты, заверил девушку, что никто ее не разыскивает. Но уснуть у Стори все равно не получилось, они слишком беспокоилась о дедушке, оставшимся наедине с разъяренной Лучлот, и о Кнуте, который один на один со всем миром. Так что на следующий день Стори еле плелась по дороге вслед за Нурвил, летящей впереди, и оставляя за собой серебристую пыльцу, которая исчезала, не долетая до земли. Сильфида пыталась отвлечь девушку разговорами и как-то взбодрить, но получалось плохо. Тем более что и в следующие дни к деревне или придорожному заезжему двору выйти не удалось. Единственная радость была в том, что полдня палило солнце, и палая листва успела подсохнуть, так что ночевать на мокром не пришлось, и Стори даже подремала пару часов. Третья ночь снова прошла без сна, эльфийка решила не останавливаться, и друзья шли по лесу всю ночь, благо видела в темноте Стори превосходно. Девушка ежечасно с тревогой интересовалась, видит ли Нурвил магический след ленты, беспокоясь потерять Кнута окончательно, но к утру примолкла. Она устала настолько, что едва не валилась с ног, да еще и колючий дождь, зарядивший снова, ужасно выводил из себя.

— Стори, ну посмотри вокруг, какая красота! — Весело пропела хранительница, пытаясь подбодрить девушку. — Что может быть прекрасней осеннего леса?

— А-а? Да… — задумчиво протянула Стори, устало поправляя лямку торбы. Чувствовала она себя ужасно: волосы, хоть и собранные в высокий хвост, казались жутко грязными, и ужасно мешались. Куртка и штаны из плотной ткани провоняли костром, на сапоги налипла грязь и павшая листва, а колючий шарф натер подбородок, и теперь на нем образовалась противная корка.

— Ну посмотри же по сторонам, Сторичка! — Нурвил застыла в воздухе, оглянулась, и улыбнулась как можно шире. — Какие краски! А воздух какой!

Стори сделала глубокий вдох, и не смогла сдержать улыбки наслаждение. В лесу воздух был влажен и свеж, а ветер лишь слегка трепетал разноцветную листву. Красные, бардовые, желтые, оранжевые, а кое-где еще зеленые листья, приятно шелестели, лаская слух, и вся обстановка действовала на девушку успокаивающе. Кроме Стори, Нурвил, и Мэлло, парящего где-то над разноцветными кронами, вокруг не было ни души. Идти по лесу было приятно, но все же вскоре пришлось свернуть на протоптанную тропинку, что с высоты указал Мэлло, а затем, уже ближе к вечеру, выйти на большую дорогу. Стори слишком устала, чтобы продолжать путь, поэтому хранители решили, что девушке непременно требуется отдых, а тут как раз Мэлло увидел, что в часе ходьбы будет деревенька, где Стори может попробовать остановиться на ночь, и пополнить запасы еды, которые почти подошли к концу. К тому же, как сказала Нурвил, где-то здесь точно пробегал Кнут. Наверняка воровал что-то из еды у деревенских жителей, с улыбкой подумала эльфийка. Девушка очень надеялась на то, что волк не голодает. Как жаль, что она не может его почувствовать. Хотя бы узнать, не голоден ли Кнут, не ранен ли, не напуган. Где же он сейчас? Но Нурвил ощущает его след, волк передвигается, лента не потеряна, и это уже хоть как-то успокаивает Стори.

Одинокую путницу-эльфийку в деревне приняли радушно. Первые же встретившиеся жители проводили ее в небольшую гостиницу, где девушке обеспечили горячую ванную, накормили вкусным обедом и поселили в небольшой, но уютной и комнате с мягкой кроватью и большим чистым зеркалом в полстены.

— Да, хороша… — пробормотала Стори, глядя на свое отражение. Девушка вошла в комнату замотанная в пушистое полотенце, но все равно было видно как сильно она похудела после недельного сна, и скитаний по лесам в поисках Кнута. Срочно нужно отдохнуть. Лечь спать, и желательно выспаться.

С тем чтобы уснуть проблем не случилось — Стори заснула сразу же, как только улеглась на кровать. Она с наслаждением вдохнула запах чистого постельного белья, закрыла глаза, и открыла их снова только на следующий день.

* * *

Утром Стори никто не будил (по крайней мере, она не слышала), так что проспала девушка до полудня. Но все равно проснувшись, чувствовала себя разбитой. Она очень надеялась, что отдохнув, сможет идти всю ночь. И так слишком много времени уже потрачено зря в этой гостинице. В общем зале на первом этаже эльфийка накупила пирогов в дорогу, наполнила флягу слабым вином и, заказав тарелку каши с клубникой и чай, подсела за столик к завтракающей паре путников: молодым парню и девушке. Пара отреагировала приветливой улыбкой, и Стори заметила, что у девушки на верхней челюсти имеются заметные клыки. Она оборотень, поняла Стори. Это плохо… Стори думала спросить их о Кнуте, не встречали ли они в пути волка с серебристой лентой, и рассказать придуманную легенду, если вдруг собеседники поинтересуются, зачем она ищет дикого зверя. Но девушка-оборотень тут же поймет, что ей врут. Все же за столик пришлось сесть, чтобы пара не подумала, будто бы Стори отпугнул вид клыков. А еще хуже, если они решат, что надменная эльфийка, поняв, кто перед ней сидит, решила, что она выше того, чтобы делить с оборотнем завтрак.

— Доброе утро. Не помешаю?

— Нет, конечно, нет. — Еще шире улыбнулась девушка, явно решив проверить нервы эльфийки. Вьющиеся волосы и темные глаза девушки напомнили Стори мать, и она так же улыбнулась в ответ, присаживаясь рядом.

— Тем более, что свободных место больше и нет. — Отозвался рыжеволосый спутник оборотня, оглядывая небольшое помещение, в котором поместилось всего пять длинных столов, и все они сейчас были заняты.

Стори принесли ее тарелку и стакан, и девушка погрузилась в завтрак. За едой она все размышляла над тем, откуда же родом девушка. Вдруг из милого ей Глонкса? А может оказаться, что и из деревни с тем же названием, где родилась ее мать.

— Я из Глонкса, — все с той же улыбкой ответила девушка, когда Стори все же решилась задать вопрос.

— Глонкс! — вздохнула Стори. — У меня там есть…знакомые…Он прекрасен, Глонкс… Я должна была гостить там через пару месяцев. Но, кажется, планы изменились. К сожалению…

— Да-а? — полупропела оборотень. — А сама ты откуда родом?

— Из Кранноя. — ответила Стори, и испуганно затаила дыхание. Вдруг оборотень поймет, что это неправда! Да и зачем она соврала-то вообще? Неужели нельзя было сказать правду?

— Я всегда думал, что краннойские эльфы не сильно-то любят оборотней. — Сказал парень, косясь на вою подругу.

— И я. — Кивнув, поддержала его она. Кажется, девушка не уловила обмана. Хотя, она ведь спросила «откуда», а не откуда родом. А Стори действительно оказалась в этой деревне, именно уехав из Кранноя.

— Нет, нет, что вы! Вы просто плохо их знаете. — Рассмеялась Стори, а про себя подумала: «вы даже не представляете насколько плохо!»

Стори расспросила девушку (она представилась как Салиста, а ее спутник назвался Чиром) о том, как дела у глонкских оборотней (оказалось, что у них есть пара общих знакомых), и тепло попрощалась, когда доела свою теплую кашу. Пора было выдвигаться в путь, а перед этим расспросить хоть кого-нибудь, не слышно ли ничего о рыскающем по здешнему лесу волке. Все же обычно звери близко к деревням не подходят, но вот Кнут, по незнанию, мог бы и догадаться сунуться сюда за тем, чтобы поесть. Все же ее волк привык людям доверять. В родном Тирасе его не боялись. По крайней мере, жители ближайших улиц.

— Простите, — Стори остановила на улице бредущих куда-то, но явно не спешащих женщину, и румяную девчушку лет семи, одетую в ярко-оранжевый сарафан, довольно легкий на вид. — Не подскажите ли вы мне, в этих местах не объявлялся волк? Никто не видел?

— Нет, — внимательно оглядев Стори с ног до головы, ответила женщина, за руку прижимая к себе девочку. — А тебе какое дело? Зачем это эльф волка ищет?

Стори смутилась под этим пристальным взглядом, и нервно поправила лямку заметно потяжелевшей торбы.

— Он в моем городе на пару эльфов напал, но слава богам все живы остались. Вот и преследую его, чтобы убить. Мало ли, на кого он еще накинуться может. Бешеный какой-то…

— Нет, не видала! — округлила глаза женщина, сжала руку девочки так сильно, что та болезненно скривилась, и поспешила в сторону домов. — И надеюсь, что не увижу! — выкрикнула она через плечо.

Стори только пожала плечами, и побрела к воротцам. Если бы волк объявлялся недалеко от деревни, все жители, а уж тем более заботливые мамы как эта, точно о нем слышали. Спрашивать кого-то еще бесполезно — не было здесь Кнута. Вернее, никто не видел. Нурвил все же, сидя на плече Стори в невидимом для чужих глаз состоянии, уверяла ее, что волк пробегал где-то рядом. Она это точно чувствовала.

— Мэлло, Мэлло, а ты? — мысленно обратилась Стори парящему над ними. — Ты не видишь его?

— Кнут обгоняет нас на целую неделю. — Только усмехнулся сокол. — Да к тому же передвигается в три раза быстрей. Вряд ли я смогу его увидеть, прости.

Стори промолчала, снова поправила лямку своей увесистой торбы, которая уже натерла плечо, и зашагала в сторону тракта.

9

Еще через шесть дней пути все пирожки и остальные припасы были съедены, вино выпито, а Стори окончательно вымоталась, руки у нее опустились окончательно. Она шла по магическому следу, который ощущала Нурвил, но кого бы не спросила, волка с серебристой лентой на лапе никто не видел. Зато вот на эльфийку, задающую такие странные вопросы, встречные путники смотрели с испугом и подозрением, и старались скорее-скорее отделаться от нее, и уйти подальше.

Днем девушка шла широкой торговой дорогой, прибившись к какой-нибудь группе купцов или просто путников, а к ночи сворачивала в лес, где и ночевала. Иногда в одиночестве не разводя костра, а иногда с теми путниками, с которыми шла днем, и которые немного, но кормили ее, делясь своими запасами. Дни и ночи были хоть и прохладными (приятно прохладными), но сухими. Мелкий дождь шел лишь однажды, но от него Стори прекрасно спас плотный плащ с капюшоном.

На девятый день Стори решила с утра пробираться лесом, где лучше всего ощущался волчий след, а к ночи планировала выбраться на дорогу, отыскать какой-нибудь населенный пункт, и остановиться там отдохнуть и снова отовариться продуктами. Но Нурвил завела ее слишком глубоко в лес, когда Стори опомнилась, а Мэлло сказал, что к рассвету они даже вряд ли выйдут к дороге.

— Делать нечего, — поджала губы девушка, — буду идти всю ночь. Не очень-то хочется ложиться спать голодной, а потом с пустым желудком еще и идти полдня в поисках дороги. А оттуда еще…

— Погоди, Стори! Стой! — Оборвал ее мысленный голос Мэлло.

— Что такое? — тут же как вкопанная остановилась девушка, а Нурвил испугавшись вдруг пропала, оставив после себя лишь серебристую пыльцу. Но через мгновение появилась вновь. «Эх, трусиха»-подумала Стори, и усмехнулась.

— Костер. Большой костер. Кажется, в получасе ходьбы отсюда расположился большой отряд, я слышу много голосов.

— Интересно, кто это может быть? — пропищала Нурвил, опускаясь на плечо девушки.

— Точно не честные торговцы. Те вряд ли зайдут так глубоко в лес, — задумчиво проговорила Стори. — Они обычно по дороге передвигаются, и ночуют там же рядом, далеко не отходят.

— Надеюсь, не разбойники?

— Не переживай, Нурвил. Мэлло вовремя нас предупредил, мы легко обойдем их, разбойники и не узнаю, что в лесу есть еще кто-то кроме них.

Стори продолжала стоять на месте, не двигаясь. Она сняла с плеча заметно полегчавшую сумку, и бросила ее у ног, дав плечам немного отдохнуть, пока Мэлло, полетевший на разведку, не вернется обратно.

— Все в порядке. — Раздался голос сокола в мыслях Стори, и она подняла взгляд на сосну. Мэлло сидел на ветке. — Это не разбойники.

— А кто?

— Похоже, группа кочующих актеров. И музыкальный ансамбль. Балаганщики. Кого там только нет: мужчины, женщины, старики, дети, собаки, и даже медведь! В общем, опасаться нечего, мирный народ. Сидят себе, общаются, ужинают, на инструментах своих бренчат.

— Актеры? Музыканты? Медве-едь?! — Встрепенулась Стори, а Мэлло тут же пожалел, что рассказал ей правду, надо было соврать, что разбойники. — Пойдем, посмотрим, а!

— Нет, Сторичка, не надо! — Скривилась Нурвил. — Это опасно.

— Мэлло же сказал, что они мирные. Я только одним глазком гляну, и кустов. Ну! Они и не заметят.

— Не надо, Стори. Это действительно может быть небезопасно. Кто же знает, что за энни собрались вокруг этого костра. С виду безобидные, но кто ж их разберет? Тем более, что балаганщики порядочными никогда не считались. Оберут тебя, и глазом не моргнут!

Но Стори уже сокола не слушала, теперь она прислушивалась к голосам и звукам музыки, чтобы понять, куда нужно идти. И шла. Бесшумно пробираясь через густые кусты, раздвигая их руками. Рядом порхала Нурвил, шепча девушке, чтобы та остановилась пока не поздно. «Вот поймают, обворуют, будешь знать!» — причитала сильфида, да только Стори, уже уловив внимательным ухом звуки веселой песни, совершенно хранительницу не слушала, а беззвучно подпевала, шевеля губами. Хорошая песня. Ее часто поют Прук и Таш на праздниках в «Смеющимся волке», и Стори песню знает и любит.

С луны свалился бес рогатый

И я понравилась ему,

Он был тогда еще поддатый…

Что я нашла в нем? — Не пойму.

Продолжая подпевать чистому девичьему голосу, Стори, качая головой в такт музыке, приближалась к лагерю балаганщиков. Девушка осторожно раздвинула частые кусты, и принялась с интересом разглядывать открывшуюся ей картину. Она увидела костер и несколько больших ярко раскрашенных повозок. На одну из них присел Мэлло. Какой-то ребенок, заметив сокола, указал на него пальцем и выкрикнул что-то на незнакомом для Стори языке, но один из взрослых мужчин, с густой, но не длинной бородой, ответил ему на хэлу, чтобы мальчик птицу не трогал и не пугал. Стори улыбнулась, и послала Мэлло мысль о том, что ей нравятся эти люди, и опасности она не ощущает. На это сокол ответил как обычно строго: не расслабляйся и никому не доверяй. И ни в коем случае не додумайся высовываться!

Стори предостережениям сокола лишь фыркнула, и продолжила оглядывать лагерь балаганщиков: в этот раз эльфийка старалась рассмотреть энни, собравшихся у костра. Н земле, прижавшись спиной к большому колесу, сидела девушка, держащая на коленях музыкальный инструмент. Она то и пела веселую песню, и привлекла внимание эльфийки. Девушка показалась Стори очень красивой: гладкие каштановые волосы были стянуты в хвост на затылке, и открывал высокий чистый лоб, и красивые дугообразные брови. Большие, чуть раскосые глаза, подведенные полоской туши, казались красными (на самом деле глаза карие, догадалась Стори, но в свете огня видятся точно вишневыми), и весело поглядывали на собравшихся из-под длинных ресниц. При пении у девушки смешно дергался круглый кончик носа, и это заставляло Стори улыбаться. А во время музыкальных проигрышей между куплетами, когда певица замолкала, и ее напряженные губы соединялись с одну линию, эльфийка заметила, что нижняя губа немного тоньше верхней, и это придает девушке задумчивый вид.

Вокруг нее, сидя прямо на земле, расположились энни обоих полов и всех возрастов. По виду все люди, но кто их там разберет.

В лагере было довольно светло, и из-за большого костра, и потому, что к каждой из повозок и больших клеток (в которые были посажены гуси, куры, кролики и очень большие полосатые кошки, каких Стори не видела еще ни разу в жизни), были прикреплены факелы. Но и без них огня хватало! Поодаль несколько стройных мужчин ловко жонглировали небольшими пылающими дубинами, а высокая худенькая девушка, со множеством косичек на голове, ловко крутила в руках две длинные веревки с полыхающими шарами на концах. Делала она это так искусно, изящно перетекая из позы в позу, что Стори невольно задержала на ней внимательный взгляд, и даже перестала петь. А темноволосая девушка меж тем весело продолжала:

За что такое наказание?

В чем провинилась я, скажи?

Я, может, тоже не подарок,

А ты попробуй, докажи…

На мгновение взгляд девушке с горящими шарами остановился именно на тех кустах, где пряталась Стори, и эльфийке показалось, что ее заметили. Сердце испуганно замерло. Но девушка уже через секунду продолжила репетицию своего номера, и Стори, натянув капюшон до самых бровей, облегченно выдохнула, и продолжила шепотом подпевать девушке.

Тогда получишь в глаз ты сразу,

Но если повезет — получишь в лоб,

А если сильно разозлюсь я,

Ударю палкой и в живот…

И чтобы стихла моя ярость,

Ты обними меня скорей,

Наговори мне слов приятных

И поцелуй. Быстрей. Быстрей.

Аплодисменты, раздавшиеся после окончания песни, прозвучали так слажено, весело и громко, что Стори сама еле удержалась от звонких хлопков. Кто-то подарил певице худенький букетик лесных цветов, и девушка рассмеялась, отчего под высокими скулами показались ямочки. Понюхав подаренный букет, девушка чихнула, и Стори так же засмеялась, немного позавидовав собравшимся в лагере балаганщиков энни. Как бы и ей хотелось провести вечер вот так же: весело, на природе, с друзьями… Но увы, даже пикник с тираскими приятелями ей пришлось пропустить из-за отъезда в Кранной, и теперь неизвестно увидится ли она еще с ними, и вернется ли в родной город.

— Ага! Попался, гад! — Задумавшись, Стори не услышала, как кто-то подобрался к ней по кустам. Девушка была крепко схвачена за локоть, и уже через мгновение оказалась вытолкнула из кустов прямо на поляну, под внимательные взгляды балаганщиков.

Кто-то изумленно ахнул. Голоса и музыка мгновенно стихли.

— Вот же, смотрите! А вы мне не верили! Говорила же, кто-то за нами идет и подглядывает! Вот, глядите! — Девчонка, держащая Стори под локоть, откинула за спину длинные мелкие косички, заплетенные по всей голове, и еще раз с силой толкнула девушку. — А ну, снимай капюшон, негодяй!

Вместо того чтобы подчиниться, Стори ниже наклонила голову и испуганно закусила губу. Ее, кажется, приняли за кого-то не того. Что же делать?

— Стори, вырывайся и беги! — Слышала она голос Мэлло.

— Беги, Сторичка! Они тебя не догонят! — Вторила ему сильфида. Но девушка не двигалась. Бежать хотелось, но сильнее было желание остаться в этом лагере и посмотреть, что же будет дальше.

— Ну же, шпион проклятый! — Стори снова дернули за локоть, но она не шелохнулась.

— Йойн, детка, разве так себя ведут с гостями? — Одернул девушку тот же бородач, что заступился за Мэлло.

— Папа, да это же шпион Дугалда, точно говорю! Ходит за нами, номера ворует! Следит, а потом Дугалдовским артистам все и докладывает. В первый раз что ли?!

— Да откуда же шпион в этой глуши, дорогая? — Пожал плечами мужчина. — Да и балаган Дугалда сейчас неизвестно где. Мы с ними в последний раз еще прошлой весной в одном городе оказывались. Как разминулись, так и не виделись больше. Они же сейчас где-то на юге должны быть. Что шпиону тут делать?

— Не веришь… — шмыгнула носом Йойн.

Из толпы, собравшейся вокруг Стори, вышла низенькая полноватая девушка. Она спешно замотала длинные русые волосы в небрежный пучок, и заглянула под капюшон Стори, но та опустила голову еще ниже.

— Подозрительно все это… Бладен, надо бы разобраться. Йойн права, несколько раз у нас уже воровали номера для представлений.

— Ну что ж, глянем. — Бладен сорвал капюшон с головы Стори, да так резко, что девушка не успела придержать край ткани руками. — Ба, да то же эльфийка! — Изумился мужчина. — Мохри, глянь сама!

— Действительно… — русоволосая девушка приподнялась на мыски, чтобы получше разглядеть гостью, а кто-то из молодых ребят поднес к ней горящий факел. В лицо ударило жаром, и Стори поморщилась.

Йойн отпустила, наконец, локоть Стори, но бежать было уже слишком поздно. Да и не хотелось этого девушке.

— Не припомню, чтобы среди артистов Дугалда были эльфы. Не было их у него никогда, точно. Похоже, я действительно ошиблась… — пробормотала Йойн. — Но кто же ты такая, откуда взялась тут?

— Да уж, что же эльф делает в такой глуши? — подал голос высокий юноша, облаченный в простой дорожный костюм и кожаные доспехи, и с совершенно лысой головой, как сначала показалось Стори. Парень на мгновение обернулся, отвечай на чей-то зов, и девушка заметила на его затылке короткий ежик волос, выбритый в форме кинжала. И у висков она разглядела по три тонкие полоски волосков. Так же Стори рассмотрела на поясе незнакомца длинный меч, и это заставило ее нервно передернуть плечами.

— Немая, что ли… — фыркнула Йойн. А Стори лишь приподняла подбородок.

— А что ты хотела, подруга? Эльфы всегда были холодны и неприветливы. — Хохотнул бритоголовый парень, ловко крутанув в руках тонкий кинжал. Сделал он это в непосредственной близости от лица Стори, явно надеясь напугать ее, но девушка не дернулась, зато зло выпалила:

— Я не эл… — и осеклась. — Я не неприветлива! — И чуть тише добавила — На себя бы посмотрели…

— Хорошо, — рассмеялся Бладен. — А делала-то тут что? Зачем в кустах пряталась?

— Я охочусь!

— На нас?! — Охнула русоволосая.

— Глупая Мохри, где ты видела эльфов-людоедов? — рассмеялась Йойн, искоса поглядывая на Стори. Девушка уперла одну руку в бок, а в другой крутанула один из своих шаров на веревке, и он пролетел в нескольких сантиметрах от лица Стори. В этот раз он зажмурилась, а после мысленно ругнулась на себя, и сказала:

— На волка! Охотилась я на волка!

— На какого еще волка? — Напрягся Бладен.

— На обычного. Он пару недель назад напал на жителей моего города. Вот я и отправилась на его поиски, мало ли, кто еще может пострадать. Вы его не видели случайно? У него… — Стори тяжело сглотнула, — у него серебристая лента на лапе.

— Видели! — Скривился бритоголовый, и злобно сплюнул в сторону. — Как раз неделю назад и видели. Сами прирезать хотели. — Сердце Стори пропустило удар. — Уже поймали почти, да вот этот не дал!

Бритоголовый указал в сторону. Девушка проследила взглядом за движением руки, и увидела хмурого парня, сидящего рядом с певицей, и нежно обнимающего небольшую арфочку.

— Да! — согласилась Йойн. — Тауир его не только отпустил, но еще и кролика одного ему отдал, представляешь?

— Ха, это Тауир наш просто особую любовь к волкам питает, а то вы не знаете. — Звонко рассмеялась певица, а юноша отложил в сторону арфу, и встал на ноги. Он откинул со лба вьющиеся каштановые волосы, доходящие ему до середины шеи, и обратился к Стори:

— А где же твое оружие, охотница? Или ты на волка с голыми руками пошла?

— Я…я потеряла свой лук! — Растерянно глядя по сторонам, пробормотала Стори. — И меч… меч тоже!

Девушка покраснела, ловя на себе насмешливые взгляды. Конечно, вряд ли кто-то ей поверила, не слишком уж похожа она была на воительницу, или охотницу: вряд ли это руки-веточки с тонкими запястьями держали что-то настолько тяжелое, как меч.

— Да? Ну так возьми лук Галдра, и покажи нам, на что ты способна. — Усмехнулся парень, принимая лук и одну стрелу из рук бритоголового.

— Очень интересно на это посмотреть, — насмешливо сказал он. — Кто знает, вдруг ты поразишь нас своей меткостью, и мы решим приютить тебя на какое-то время. Наша группа ведь нуждается в защите от страшного волка, не так ли?

— Да! Нуждается! Конечно! Само собой! — Раздавалось со всех сторон.

— Приютим, накормим, напоим… — продолжал Галдр, глядя на пустую торбу Стори, и, конечно, заметив ее уставшее состояние. — Ты главное в цель попади.

На стену повозки, что стояла напротив девушки, шагах в тридцати от нее, уже повесили большую мишень с темной серединой. Делать нечего, Стори приняла из рук Галдра тяжелый деревянный лук, и ладони приятно кольнуло — кедр, поняла девушка. Ее семейное дерево. Возможно, это поможет ей не опозориться, ведь это оружие (как, в общем, и любое другое) в руках она держала впервые.

А балаганщики тем временем собрались вокруг Стори, ожидая представления. Даже девушка, что пела веселую песню, поднялась с земли.

Лук оказался тяжелым, но Стори, крепко схватив его примерно на середине, подняла левой рукой на уровень глаз. Она видела раньше, как стреляли из лука эльфы в Кранное, да и Дин увлекался стрельбой, и даже несколько раз занимал призовые места на городских турнирах. И Стори всегда приходила поболеть за друга, так что не раз видела, как нужно обращаться с этим оружием. Рука у девушки тряслась, но это было не самым страшным: если кое-как пристроить стрелу еще получилось, то оттянуть тетиву не вышло, как Стори не пыталась. Девушка чуть не вывихнула плечо и сильно натерла подушечки пальцев, так старалась, но хорошего выстрела все равно не вышло. Стоило отпустить тетиву, как она с хлопком ударила Стори по запястью, да так сильно, что она выронила лук, а стрела тем временем вонзилась в землю (от болезненного вскрика она чудом удержалась), прямо под ноги стоящему недалеко от повозки Тауиру. Парень подпрыгнул на месте, и рассмеялся, за его смешком послышались и другие, со всех сторон. Но то был смех не злой… веселый!

— Ладно, охотница-обманщица, потом расскажешь, что на самом делаешь ночью в лесу одна-одинешенька. А пока садись к костру, накормим тебя. — Бладен несильно похлопал Стори по тугому пучку на затылке. — Иди-иди, не стесняйся, не обидим.

Стори замешкалась, и тогда ее подхватила за локоть певица, и повела к костру. Стори была этому рада, потому как сама двинуться не решалась, а есть ой как хотелось.

— Да не бойся ты, пойдем. Кстати, меня зовут Сафода, можешь звать просто Фо, это сокращение мне очень нравится, а вот имя — не особо.

— Очень приятно… Я… а я Стори.

* * *

Вскоре, Стори, сытая и немного отдохнувшая, сидела у затухающего костра в окружении балаганщиков. Как не пытались веселые энни выпытать у девушки настоящую причину ее пребывания в лесу, она не сдавалась, и твердила, что ищет волка. И, в общем-то, не врала.

— К тому же я совсем не одна, — улыбнулась Стори, и мысленно позвала Мэлло. Сокол сорвался со своего места, и перелетел на плечо к девушке, опустившись на плотную вшивку в ее плаще. — Со мной друг.

О Нурвил она решила пока не говорить. Да к тому же сильфида пропала, не показывалась. Стори решила, что она испугалась, и не стала ее звать.

— Сокол! — Хохотнула Йойн. — Дрессированный?

— Не совсем, — улыбнулась эльфийка, выставляя руку, с надетой плотной перчаткой, вперед. Мэлло тут же перелетел, и пристроился на нее. Вокруг Стори тут же собралась кучка детей, которые принялись осторожно трогать сокола, поглаживать его по голове и легонько трогать клюв. — Нас связали магическим обрядом, и теперь наши души соединены. Он мой Хранитель, они есть у многих эльфов.

— Тоже соколы? — спросила какая-то девчушка.

— Нет. Кто угодно. — Стори улыбнулась, и игриво шепнула — у одной моей знакомой, хранитель — лягушка. Знала бы ты, как все визжат, при виде нее. — И она рассмеялась. Девчушка засмеялась так же.

— А имя у него есть? — К эльфийке подсела Йойн. Сейчас она собрала все свои длинные косички, и связала их в пучок на затылке.

«Есть, и причем очень красивое». — Недовольно фыркнул сокол, дернув головой, и Стори непроизвольно улыбнулась.

— Его зовут Мэлло.

— Мэлло… — Повторила Йойн. — И что, как этот Мэлло тебя защищает?

— Он охраняет меня. Когда помогает советом, а когда и по-другому. Я ведь уже давно путешествую, и до сих пор не нарвалась ни на разбойников, ни на кого-нибудь похуже, а ведь их в округе полно. И в том, что мой путь проходит в безопасности, заслуга именно Мэлло. Он и про вас мне рассказал, про то, что вы мирные. Иначе, я бы и не приблизилась…

— Точно! — Подтвердил Бладен, — я этого сокола сегодня уже видел.

— Погоди-погоди, а как он с тобой общается? — поинтересовалась Фо.

— Конечно, разговаривать Мэлло не умеет, мы общаемся мысленно… ладно, хватит его тискать, он устал, и к тому же голоден. Пусть поохотится. — Стори подняла руку вверх, и сокол взмыл в небо.

«Ну что, спокоен ты за меня?» — Провожая друга взглядом, спросила у него девушка.

«Вполне». — Услышала она в ответ.

Стори уложили спать в одну из повозок, где на полу, укрытом шкурами, расположились девушки. Хоть эльфийке и объявили, что подъем будет ранним и лучше бы уснуть сразу, так как завтра ждет долгий переезд до большого села, где их ждут выступления, она еще долго не могла уснуть. Как и Фо с Йойн, лежащие рядом. Вскоре после того, как Стори уютно устроилась под покрывалом, по крыше повозки застучали капли дождя, и эльфийка обрадовалась тому, что они вовремя забрались под крышу. Мокнуть ей уже надоело.

— Стори, куда ты теперь? — шепотом спросила девушку Сафода.

— Не знаю… наверное, дальше по лесам разыскивать Кн… волка.

— Дался он тебе! — вмешалась Йойн. — Убежал уже десять раз, не найти.

— Все равно попробовать надо.

— Оставайся лучше с нами. В твоем городке, поди, скукота, одни эльфы хмурые шастают. А ты, я смотрю, девчонка нормальная… присоединяйся к балагану Бладена лучше.

— Я? К балагану? Но я ведь ничего не умею…

— Как не умеешь? У тебя же есть Мэлло. Скажем, что сокол дрессированный, народ валом повалит на него поглядеть!

— Йойн, да дрессированных соколов полно, — усмехнулась Фо.

— Да! — согласилась она, — но не таких, как Мэлло. Он же может все что угодно! Ну, если ты попросишь, конечно…

— Ну-у… не знаю, попробовать можно. А куда вы собираетесь?

— Село Холодный ключ. Это не слишком далеко, утром отправимся, к полудню доберемся. До вечера будем выступать, а потом дальше в путь. — Сузив большие глаза, явно вспоминая, ответила Фо. — С нами весело, соглашайся. Уверена, Бладен с радостью примет тебя, как и все остальные.

«Стори, следы Кнута ведут как раз в сторону Холодного ключа. Соглашайся, возможно, мы все же догоним волка. Все равно балаган, даже давая представления, движется в два раза быстрее, чем ты. К тому же с ними безопаснее…» — раздался в голове голос Нурвил.

— Хорошо. — Улыбнулась Стори. — Еду с вами.

Долго девушку уговаривать не пришлось, ей действительно очень понравилось в лагере балаганщиков, и расставаться с этими добрыми энни совсем не хотелось.

— Расскажите, мне о балагане. Немного… — после недолгого молчания попросила Стори. — Мне очень интересно.

— Я, — Йойн перевернулась на живот, и приподнялась на локти, — и мой напарник Лордис — устраиваем огненные шоу. Ну ты уже видела немного, пока сидела в куста.

— Да… — застеснялась Стори, — видела…

— А еще я метаю ножи и… глотаю шпаги. Ну-у, если честно, пока только учусь, но у меня уже неплохо выходит, правда-правда.

Наверное, подумалось Стори, Йойн действительно создана для глотания шпаг, такая тонкая и длинная, как и сама шпага, и слишком высокая для своих пятнадцати лет.

— А Фо у нас музыкант, как ты успела заметить, так же из кустов, хе-хе, — продолжила Йойн. — Сочиняет музыку и стихи. Прекрасные!

— Да перестань… — улыбнулась Сафода.

— А еще она гадает по руке.

— Как это? — Не поняла эльфийка. — По руке… На картах гадание знаю, так гадает подруга моей семьи. Но чтобы по руке, впервые слышу.

— По ладони. Вернее по линиям ладони. — Миролюбиво пояснила Фо. — Как-нибудь погадаю и тебе, если хочешь. Когда будет светло.

— Конечно! — Тут же согласилась Стори. — А дальше? Этот лысый, кто он?

— Галдр? Он парень Фо. Галдр с еще несколькими ребятами охраняют балаган Бладена. Вернее, наш балаган.

— Бладен твой отец?

— Да.

— Чем занимается он?

— Бладен дрессировщик. Выступает с медведем. Ты его еще увидишь. — Ответила Сафода. — Так, кто еще… О, Мохри, пышка наша. Она не выступает, у нее другой талант…

— Да! — Перебила Фо Йойн, трогая свой пучок на затылке. — Мохри делает прекрасные прически. Знаешь, какие очереди к ней выстраиваются!

— Что ж, — рассмеялась Стори, — тогда и я, пожалуй, встану!

Раздалось недовольное фырканье с другой стороны повозки, и девушки, наконец, догадались, что мешают спать остальным. Пожелав друг другу спокойного сна, они устроились поудобнее, и замолчали.

10

— Эй, пусти, задушишь! — Утром Стори услышала сдавленный шепот Йойн, и лениво открыла глаза. Оказалось, что ночью девушка во сне обняла соседку, и стиснула ее в крепких объятиях, как бывало обнимала мягкого и пушистого Кнута. Во время путешествия по лесу Стори приходилось ночевать в одиночестве, и сейчас, уснув в компании балаганщиков, она, должно быть, во сне решила, что спит рядом со своим волком.

— Ой… — Стори ослабила хватку, и Йойн сама скинула с себя ее руки.

— Ты чего это вообще?

— Прости, пожалуйста. Просто я привыкла спать в обнимку со своим… со своим младшим братом…

— Ладно, ничего. — Йойн закатила глаза, и принялась завязывать в пучок растрепанные во сне волосы.

— Кстати, о братьях, — поднялась на локтях Фо, и толкнула спящую рядом с собой женщину. — Никто Харидура не видел? Вчера вечером его не было за ужином, не случилось бы чего с этим непоседой…

— Как обычно… — пробормотала в ответ женщина, и перевернулась на другой бок.

— Харидур — это кто? — шепотом поинтересовалась Стори у Йойн, но Фо, услышав воспрос, сама решила на него ответить.

— Это мой младший брат. Вернее, только по папе брат, так как мама умерла, когда я еще была младенцем, и меня воспитывала другая женщина — новая жена отца. Она-то и родила этого хулигана и непоседу…

Заметив вопросительный взгляд Стори, Сафода поспешила объяснить:

— Нет, ты не подумай, я и маму и брата люблю, они моя семья! Просто замучил уже этот демоненок, честное слово. Его родители со мной отправили, мол, учиться не хочет, работать тем более, только мешается им, а в балагане хоть чему-то полезному и интересному научится. Ну, это как они думали… а на деле…

— Что?

— А ничего, — вздохнула Фо, поднимаясь на четвереньки. — Ничего хорошего. Слава Богам, мы с ним совсем не похожи… Ладно, пойду я, посмотрю, что там с завтраком, да и выдвигаться бы надо. Вы тоже сильно не разлеживайтесь.

Сафода кое-как, переступая через спящих, добралась до другого конца повозки, и приоткрыла дверь. Тут же в лицо Стори дунул свежий и прохладный утренний ветерок, а когда дверь за Фо закрылась, в повозке снова стало душно, и Стори поняла, что больше находиться здесь не может. Ей ужасно хотелось на улицу — Стори всегда любила раннее утро. Она подхватила свою торбу, которую использовала как подушку, и двинулась в сторону дверей.

— Не похожи они, — фыркнув, Йойн завозилась на месте, натягивая сапоги. — Похожи еще как — оба упрямые. Ладно, и правда просыпаться пора. Подъем, девочки! Выдвигаемся! — Закричала Йойн, и начала звонить в неизвестно откуда взявшийся колокольчик. — Доброе утро! Умываемся-собираемся, и в путь!

— Куда едем-то сегодня? — раздался чей-то сонный голос.

— Село Холодный ключ, — нерешительно ответила Стори, и в полумраке повозки увидела, как одобрительно улыбается Йойн.

— Верно. — Девушка легонько подтолкнула эльфийку в спину. — Пойдем. Завтракать пора.

На улице еще не окончательно рассвело, и в лесу царил приятный прохладный полумрак. Должно быть, сейчас часов пять утра, не больше, подумала Стори, отмечая, что отлично выспалась.

— Мэлло, Нурвил, где вы? — мысленно позвала хранителей девушка, усаживаясь на землю под одним из деревьев, чтобы пообщаться с ними.

Нурвил, сонная и растрепанная, появилась тут же, привычно рассыпав вокруг себя серебристую пыльцу. Она зависла на уровне глаз Стори, и сладко потянулась.

— Чего так рано? — недовольно спросила сильфида?

— Это не я решила, прости. — Пожала плечами Стори, осторожно смотря по сторонам. Со сна сильфида забыла наложить на себя невидимость, и теперь любой желающей мог бы ею любоваться. Но, слава лесным духам, никого поблизости не было. Женская половина еще спала, мужская ушла умываться (Стори слышала голоса и звук шлепков о воду из-за густых кустов), а Сафода и Бладен колдовали над завтраком у костра, отвернутые спиной к Стори. — Балаган выезжает рано утром, надо еще успеть добраться до нужного поселения, разместиться и все подготовить, чтобы к вечеру дать выступление.

— Ну а звала чего, будила?

— Просто повидать… — растерялась девушка, — не нужно было?

— Повидать, говоришь? Соскучилась? Я-то думала, тебе тут неплохо, в этой компании. Весело…

Сильфида состроила недовольную рожицу, и скрестила руки на груди, а Стори так и не смогла понять шутит ли она, или же обиделась всерьез. Девушка пристально всмотрелась в лицо хранительницы, но Нурвил только презрительно сощурила глазки.

— Да ты сама меня бросила, трусиха! — вспыхнула Стори. — Когда меня Йойн за руку поймала!

— Эй, привет, охотница! — Из-за спины Стори раздался веселый юношеский голос, и приближающиеся шаги. Нурвил поспешила поскорее нырнуть за пазуху эльфийки, чтобы никто ее не увидел. Успела. Только лишь сильфида исчезла, около Стори оказались Галдр и Тауир, улыбающиеся и явно выспавшиеся.

— Доброе утро! — Поздоровался Тауир, а Галдр только усмехнулся и опустился на влажную траву рядом. — У нас в лагере ночевала все-таки?

— Доброе… утро… — неуверенно ответила Стори, и поежилась. Внимательный взгляд бритоголового почему-то был ей неприятен, да и к тому же ухмыляется он так, будто что-то замышляет. — Да, ночевала у вас. Спасибо, что приютили.

— Не нашла еще свой лук?

— Нет, не нашла, Галдр. — Безразлично ответила Стори, отворачиваясь.

— Ого, да ты уже и имя мое знаешь! Ничего себе.

— Кстати, а тебя-то как зовут? — Тауир присел на корточки напротив. — Мы так и не узнали твоего имени.

Из-за дерева вышла Фо и, усевшись рядом с Галдром и обняв его за шею, представила Стори юношам раньше, чем она сама успела даже рот раскрыть.

— Ее зовут Стори, и она, кстати, отправляется в Холодный ключ с нами. С Бладеном я уже договорилась, он не против. Вернее, очень даже ЗА.

— Да? И что же она умеет? — Галдру явно не понравилась новая соседка. — Воевать, как мы уже выяснили — нет. Может, она певица или танцовщица? Что там эти эльфы умеют? Или повар, может быть? Так у нас есть уже повара.

Сафода недовольно скривилась, с укором посматривая на своего парня.

— Или что, ты хочешь сказать, что она поедет с нами просто так? Зачем нам лишний рот?!

— Я не лишний рот! — Возразила Стори. — И у меня есть деньги!

— И сокол! — Громко сказала Фо. — Хранитель, да?

Эльфийка кивнула.

— Он связан со Стори обрядом.

— Да, я слышал, что так происходит у эльфов. — Качнул головой Тауир, с интересом рассматривая лицо Стори. Девушка смутилась под этим внимательным взглядом больших карих глаз, но виду не подала. Хотя Тауир, кажется, все равно ее смущение заметил. Парень улыбнулся одним уголком губ, и украдкой подмигнул ей.

— И что же? — Недовольно фыркнул Галдр.

— Выдадим его за дрессированную птицу, и будет Стори выступать вместе с нами. Сегодня с Бладеном придумаем для Стори и ее Мэлло какой-нибудь интересный номер. Тем более, что подобных артистов в нашем балагане еще не было.

— Вот как, Мэлло значит. — Галдр невежливо отпихнул от себя Фо, и поднялся на ноги. — Ну как знаете. Бладена не переубедишь, конечно, но знайте — у меня эта ваша Стори доверия не вызывает.

С этим Галдр ушел. Направился к костру, где уже собрались все балаганщики для завтрака.

— Не переживай. — Тауир потрепал мигом погрустневшую Стори по плечу. — Он всегда такой, скоро привыкнешь. Вообще не знаю, как Фо его терпит.

— Люблю. — Пожала плечами девушка.

— Кстати, а вон и Харидур, явился. — Тауир указал рукой в сторону костра. — Завтракать пришел. Ну и нам пора.

Парень помог подняться Сафоде и затем и Стори, и они вместе пошли к остальным.

— А мне этот Галдр не нравится. — Мысленно поделилась своим мнением Нурвил.

— Ну, его можно понять. — Ответила Стори. — Я для него чужая.

— И все они чужие для тебя. Это тебе стоит их опасаться, а не им тебя.

— Нурвил, прошу, не пугай Стори. — Раздался серьезный голос сокола. Он слетел с толстой ветки, и опустился на подставленную руку девушки.

Тауир тут же оживился.

— О, так это и есть тот самый Хранитель Мэлло?

— Он. — Улыбнулась Сафода, и легонько погладила Мэлло по груди.

— Стори, я терплю это только ради тебя. — Сокол был очень раздражен, но держался. Стори уловила недовольные интонации, и весело рассмеялась, глядя на птицу.

— Что? Что он сказал? — Тауир обошел Стори, и повернулся лицом к ней, продолжая идти, но уже спиной вперед. — Про нас что-то?

— Нет-нет, не подумайте, ничего плохого! — Замотала головой Стори. — Просто он не очень любит, когда его трогают.

— Оу! — Фо резко убрала свою руку, и прижала ее к груди. — Прости, Мэлло. Учту, впредь не повторится.

Мэлло гордо взмыл ввысь, и проклекотал откуда-то из-за крон деревьев.

— Он прощает. — Снова рассмеялась Стори.

Утренняя прохлада приятно холодила лицо, а влажная от росы трава ласкала босые ноги Стори. Она просто наслаждалась утром, идя вместе с этими странными, но добрыми людьми к гостеприимному костру, для того, чтобы позавтракать. Кажется, балаганщики приняли ее. Никто косых взглядов не бросает (ну, кроме через чур настороженного Галдра, но ему простительно — он охраняет этот балаган), и прогнать не рвется. Интересно, а так бы балаганщики реагировали на Стори, будь она полукровкой?

Стори и у костра встретили с улыбками. Ей выделили место между Йойн и огненно-рыжим мальчуганом, который, кажется, был того же возраста как, что и Йойн. Он удивленно глянул на Стори, похоже вчера его не было, и эльфийку он видит впервые. Наверное, это и есть тот самый Харидур.

— Держи. — Йойн протянула Стори ковш с теплой водой. — Умойся. На родник ты с нами почему-то не пошла, стеснялась, может. Я подумала…

— Спасибо! — Стори с радостью приняла ковш. Надо же, а она ведь действительно совершенно забыла умыться. И причесаться! Ужасно… и теперь сидит перед всеми этими энни неумытой и непричесанной чушкой. Тугой пучок наверняка разболтался и растрепался за ночь. Стори даже представить боялась, что сейчас творится на ее голове.

Рыжий, видимо уже поев, встал со своего места, уступив его сестре. Сафода, которая так же не успела умыться, присела рядом со Стори и, зачерпнув немного воды из ковша, ополоснула лицо. Стори тоже умылась, и решила заплести волосы в косу.

Когда Стори распустила волосы, которые томились в высоком пучке, и они блестящими волнами упали ей на плечи и грудь, Фо завистливо закусила губу, рассматривая гриву эльфийки. Сама она имела хоть и длинные и пышные волосы, но были они ужасно жесткими, тяжелыми и непослушными, и после такого вот пучка отнюдь не упали бы волнистыми прядями, а остались стоять дыбом, топорщась в разные стороны. Сафода поняла, что непреодолимо хочет потрогать волосы Стори, и устоять не смогла. Девушка протянула руку, и погладила серебристые локоны — они оказались мягкими, словно бы волосики младенца.

— Что такое? — Улыбнулась Стори.

— Мягкие такие… Таких мягких волос я еще не встречала!

— Да ты что! Они грязные, ужасные, я их сто лет уже не мыла. Сейчас вот в косу заплету, чтобы не раздражали.

Тауир, жующий в этот момент кусок сосиски, усмехнулся, и не смог удержаться от комментария:

— Ничего они не ужасные. Действительно, очень красивые волосы. А насчет мытья не беспокойся — к вечеру приедем в Холодный ключ, там все и вымоемся.

— Мягкие, говорите? — Со своего места вскочила Мохри, вытирая руки большим полотенцем. — Ну-ка, дайте мне эти волосы. Сейчас как заплету что-нибудь эдакое! Ой, длинные-то какие, отличная прическа выйдет!

Девушка обошла Стори со спины, и взяла ее волосы в руку. Эльфийка развернулась к ней, хотела было запротестовать, но Мохри быстро повернула ее обратно, подтолкнув в макушку.

— Ты кушай-кушай, я тебе мешать не буду. Зато доешь — а на голове уже такая красота будет, ты даже не представляешь какая!

— Ешь. — Кивнула ей Йойн. — Мохри знает, что делает.

Стори осталось только пожать плечами и принять из рук смеющегося Бладена тарелку с сосисками и хлебом, и теплую кружку.

* * *

На закате Холодный ключ встретил балаган Бладена как настоящих героев — рядом с повозками, телегами и клетками на колесах бегали дети, стараясь рассмотреть, кто же едет и кого везут. Они бежали рядом с одной из телег и протягивали заранее приготовленные мелкие монеты, а одна из девушек принимала их, взамен отдавая милые игрушки, которые сшила сама. Из соседней повозки продавали карамельные конфеты и самодельные дудочки. Молодые девушки, краснея, махали артистам, и слали им воздушные поцелуи, а те, смеясь, громко зачитывали им хулиганские стихи. Простые сельчане вышли к воротам: румяные женщины, старики, старухи и даже хмурые мужчины-работяги, которые улыбались не менее счастливо, чем остальные, в предвкушении представлений.

— Вас всегда так принимают? — Спросила Стори, сидящая в повозке с Йойн, Сафодой, Мохри и еще несколькими девушками. Полукровка с интересом наблюдала за тем, как встречают балаганщиков. Казалось, что все село вышло к мосту, и теперь провожало повозки прямо до ворот.

— Не всегда и не везде. Наше появление в больших городах проходит почти незаметно — там народ искушенный в этих делах, представления же почти каждый день. А вот в небольших городишках, деревнях и селах артистов очень любят, и встречают как полагается. Жизнь тут скучна и однообразна, — объясняла Фо. — Артисты заезжают нечасто.

— Да. — Подтвердила Мохри, потирая руки. — В последний раз мы были здесь еще позапрошлой весной. Ух, наверное, за это время девушки отрастили длинные волосы и теперь только и ждут, как бы заплести их во что-то красивое.

— Но это ведь ненадолго. — Стори потрогала свою голову, на которой Мохри наплела что-то невообразимое: толстую косу, оплетающую голову по кругу, украшенную заколками с блестящими стразами и цветами.

— Я же еще и курсы веду, — сказала Мохри. — Мы в Холодной ключе будем два дня, за это время я смогу научить всех желающих плести разные прически. Не так красиво и профессионально как я, конечно, но для сельской местности сойдет.

Девушки рассмеялись, и Стори продолжила смотреть по сторонам.

Балаганщиков расселили в единственной на все село гостинице. Она оказалась совершенно пуста, без постояльцев, так что для всех артистов нашлись места. А большой задний двор за высоким забором предоставили для повозок, клеток и репетиций, чтобы сельчане не совали носы и не мешали артистам готовиться. Стори поселилась в небольшую комнату на первом этаже вместе с Фо. В их распоряжении было две узкие скрипучие кровати, один старый комод, стол и стул, а так же общая ванная в конце коридора. Только вот никто ей не воспользовался, потому как первым место, куда направились балаганщики, была сельская баня.

— Там просто великолепно! — уверяла Стори Фо, таща ее за руку. — Да не смущайся ты, пойдем!

— Даже не знаю, — Стори сжимала в руке лямку сумки со всевозможными пузырьками, наполненными ароматными маслами, гелями и шампунями, что дала ей певица. — Я в таких места никогда не бывала. Неудобно…

— Неудобно? — Изогнула красивую бровь Сафода. — Ах, вот ты о чем! Не переживай, мы идем в женскую баню, мужчин там не будет. — Девушка тяжело вздохнула. — Боги, какого же ты мнения о нас…

Стори смутилась еще больше, но все же пошла за новой подругой.

В бане, куда балаганщицы пришли уже ближе к ночи, действительно было великолепно. Устроена она была в небольшом деревянном доме, в котором пахло хвоей, ароматным мылом, паром и жаром. Девушки со смехом вошли в дверцу, маленькую настолько, что пройти в нее можно лишь согнувшись в три погибели, и при этом еще нужно и переступить высокий порог.

Затем все мылись, поливали водой из котла окатыши, терлись грубыми мочалками, хлестали друг друга вениками и натирались эфирными маслами. Поход в баню Стори очень понравился — ни в Тирасе, ни в Кранное она таких мест не посещала ни разу. В поселении эльфов для мытья использовали горячие и холодные источники, а в столице Краинра дома у нее была самая обычная ванная.

— И так каждый раз, когда вы приезжаете в город? — За поздним ужином после бани спросила Стори. Кажется, за фигурой артисты следили не слишком — каждый заказал себе по порции жирного мяса в горшочке, большому куску пирога, хлеб с салом и кружку густого эля. Как потом ей объяснили, артистам нужно много сил, а так как в дороге между городами нормально поесть не представляется возможности, приходится плотно кушать в гостиницах. Тем более все лишнее все равно сожжется во время активных репетиций и выступлений.

— Да, — улыбнулся ей Тауир, сидящий напротив. Его волосы еще не высохли после бани, и симпатичными мокрыми кудряшками лежали на плечах. — Правда, в городах бани совсем не такие. Нет, не хуже…

— Хуже, — кивнула Йойн. — В деревнях мне нравится больше.

— Чем хуже?

— Ну, как-то милее и проще в деревнях. В городе, знаешь, там бассейны, колонны мраморные, скамейки из гладкого дерева в парилке, персонал подает халаты и коктейли…

— Ясно. Сервис, короче, — рассмеялась Стори.

— О! А когда выпадет снег — это будет что-то! Представляешь, как здорово разгоряченной после бани нырять в сугроб! — Вмешалась Фо. — Тебе понравится!

Стори уже нравилось. Нравилась эта жизнь балаганщиков, и это ведь она самого представления еще не видела!

Оказалось, что артисты Бладена просыпаются на рассвете не только в те утра, что спят на природе, но и на месте выступления тоже. Ведь нужно успеть все подготовить и еще раз отрепетировать. Стори, зевая, вышла в общий зал гостиницы, где завтракали уже почти все. Она не увидела только Фо и вечно хмурящегося в сторону Стори Галдра. Среди ночи Стори слышала, как охранник стучался в окно их с Фо комнаты, а потом девушка вышла к нему через то же окно, забыв закрыть его за собой, так что на рассвете воздух в комнате был прохладен и свеж, что помогло Стори быстрее проснуться, когда в дверь постучал Харидур. Скорее всего, парочка еще отсыпается в комнате Галдра или где еще — все же ни охраннику ни Сафоде репетировать и особенно готовится перед выступлением не надо.

— Ух, и поработаю же я сегодня! Заработаю! — Привычно потирала полноватые руки Мохри, пока кто-то из артистов (его имени Стори не запомнила) мазал для нее хлеб желтым летним маслом. На спинке стула девушке уже висело несколько больших сумок со всеми нужными ей принадлежностями, и сама она была в полной боевой готовности. Осталось только доесть, выйти на главную (и единственную) площадь села, разместить там шатер и начать принимать клиенток-учениц.

Представление началось ближе к полудню, когда большинство селян было уже свободно от утренних хлопот. Стори сегодня не выступала. Бладен сказал ей пока наблюдать, а номера для нее и Мэлло, который появлялся сегодня лишь для того, чтобы пожелать доброго утра, и снова скрылся в небе, придумают позже, по дороге к следующему населенному пункту. Сильфида Нурвил на зов Стори не отзывалась. То ли обиделась, то ли перепугалась и теперь отсиживается неизвестно где и приходит в себя. Или же… или докладывает о похождениях Лучлот — такие мысли закрадывались в голову Стори, но она гнала их от себя и старалась не волноваться, чтобы Торис не услышала ее эмоций. Но вот разбудить Нурвил все же придется — магический след Кнута видит только она одна.

Сцены на площади не было предусмотрено, поэтому народ, встав перед местом, расчищенным для артистов, в полукруг, толкал и пихал друг друга, стараясь пробиться поближе и получше рассмотреть представление. Открыл представление сам Бладен, который вышел в круг со своим медведем на поводке. Сначала, сидя верхом на бочке, для зрителей пару веселых песен спела слегка опухшая, сонная и растрепанная Сафода, но надо сказать, спела превосходно. Во время ее выступления около зрителей шнырял Галдр. Мрачно поглядывая на людей исподлобья, он поигрывал в руке небольшим, но острым на вид кинжалом, и всем своим видом давал понять, что если кто подумает приблизиться к симпатичной певице, будет иметь дело с ним. Стори заметила и Тауира — парень стоял верхом на ящиках и, возвышаясь над толпой, внимательно ее оглядывал. Из шатра, что был натянут позади сцены, раздавалась ругань артистов, смех и рев непослушных животных.

— Ну как тебе? — После выступления семейной пары Эгга и Унины с их дрессированными козлам и, к Стори подошел Харидур.

— Интересно! — Искренне улыбнулась Стори. Она действительно была восхищена представлением: песни, фокусы, спектакль для самых маленьких, анекдоты, трюкачи, дрессированные животные! Это просто нечто! Вот так жизнь, не то, что скучные «веселые ночи» в Кранное. — А что делаешь ты?

— Я не работаю сегодня. Вернее, не работаю в селах, только в больших городах. Так что сегодня буду помогать Йойн с ее шоу, которое начнется когда стемнеет. Ну, знаешь, подай там, принеси…

— Ясно. А что ты делаешь в больших городах?

— Шныряю в толпе, пока она отвелчена на представление. — Честно сознался Харидур.

— Хари! — В ужасе прошептала Стори, — ты что, воришка?!

— Э, порошу! А в прочем, называй как хочешь. В этом мой талант.

— Ничего себе талант! Это же нечестно!

— Я не ворую кошельки у бедняков. Хотя, у них и кошельков-то нет. — Хари пожал плечами. — Только в больших городах и только у избранных. Такие, как правило, много с собой и не носят, или же распихивают золотишко по многочисленным карманам. Поверь, из-за пары пропавших у них монет с голоду не помрут.

— А Бладен знает?

— Бладен — одобряет, — уверил Стори парень, откидывая назад длинную рыжую челку.

— Ладно, — немного расстроено пробурчала Стори. — Пойду, гляну как там у Мохри дела.

И она оставила Харидура стоять в толпе зрителей, а сама направилась в шатер.

— Ну вот, я же говорил, что нельзя им доверять, — раздался в голове довольный голос Мэлло. На эту реплику девушка отвечать не стала, и сокол немного обиделся.

Когда Стори вошла в яркий шатер, где проходили курсы косоплетения, Мохри уже собирала в сумки свои принадлежности, параллельно разговаривая со своими ученицами. Счастливые девушки с красивыми косами и прическами, в которые были вплетены перья, цветы и яркие ленты, интересовались сколько еще Мохри пробудет в селе. Стори осталась у входа в шатер.

— Опоздала, — услышала она мужской голос, — Мохри уже собирается.

— А? — Стори обернулась, и увидела перед собой Тауира.

— Поздно пришла, говорю. — Тауир взял в руки одну из прядок волос Стори. — Придется без прически ходить. Хотя тебе и так… хорошо. Знаешь, такие красивые волосы грех прятать в прическу.

Стори опустила голову, смутившись. Жаль, что она не может сейчас слышать чужие эмоции. Интересно, что нужно от нее этому Тауиру? Он уже не в первый раз делает ей комплименты. Играет? Хочет смутить?

Стори мысленно ругнулась на себя за глупость, состроила безразличное выражение лица и тряхнула головой. Тауир рассмеялся, словно бы что-то почуяв.

— А ты что тут делаешь? — Спросила она его. — Не выступаешь сегодня?

— Я редко выступаю. Чаще помогаю Галдру, слежу за зрителями. А еще нахожусь рядом с Мохри когда заканчиваются курсы, ведь именно сейчас она собирает плату за занятие. Надо охранять.

Девушки, положив в корзину нужное количество монет и узнав во сколько завтра начнется урок, выходили из шатра, и вскоре внутри остались только Мохри, Стори и Тауир. Мохри увидела друзей и, помахав им рукой, подхватила сумки, корзину, и приблизилась.

— О, вижу, вы уже подружились! — хитро улыбнулась она, заметив прядь волос Стори в руке у парня. Полукровка снова смутилась, и это не укрылось от Тауира. Он усмехнулся и приблизился к девушке, встав с ней плечом к плечу.

— А то! — Тауир хотел было и приобнять Стори, но она дернулась вперед, и взяла у Мохри несколько сумок.

— Спасибо. — Мохри вышла из шатра и Стори с Тауиром направились за ней.

— Ох, Стори, не увлекалась бы ты им. Тауир, конечно, парень хороший, смелый, добрый, но вот легкомысленный уж слишком.

— Что? Да я и не увлекаюсь!

— Эй, Мохри, ты давай-ка не лезь не в свои дела!

Это парень с девушкой произнесли одновременно, и косоплетка рассмеялась.

11

— Ну ясно все с вами. — Она вручила Тауиру корзину с монетами. — Пойдем-ка к остальным. Темнеет, скоро огненное шоу начнется.

Троица шла мимо палаток, что развернули балаганщики, где продавались сладости, сшитые и деревянные игрушки, вязаные платки, плетеные ремни, деревянные браслеты и бусы и подвески с яркими, но ничего не стоящими камнями. И все, конечно же, ручной работы. У лавок толпилась молодежь и дети, стараясь рассмотреть всю красоту, или выторговать что-нибудь подешевле. Стори тоже хотела пройти и поглядеть на товары, а может быть что-нибудь и купить, но Тауир с Мохри остановили ее, сказав, что после она сможет рассмотреть все близко и внимательно, и даже подержать в руках. А может быть рукодельницы Тая и Анис что-нибудь ей и подарят.

— Слушай, Стори, — обратилась к ней Мохри, — у тебя совсем мало вещей с собой. Скажи, из одежды у тебя только это платье и тот дорожный костюм, что был на тебе вчера?

— И плащ, — глупо улыбнулась девушка.

— Плохо. Скоро холода начнутся, снег выпадет. А ведь мы вовсе не на юг едем. Замерзнешь ведь, надо тебе что-нибудь потеплее найти.

— Мохри-Мохри, — покачал головой Тауир, обгоняя Стори. Он повернулся к ней лицом и пошел вперед спиной. — Эльфы ведь не боятся холодов, так ведь?

— Ха! Да я-то откуда знала? Я что, с эльфами много общалась?

— Это северные эльфы совершенно спокойны к низким температурам, а лесные хоть и не такие мерзлявые как люди, все равно от переохлаждения умереть могут. — Низким голосом медленно проговорила Стори, и очень хотела добавить «да и не эльф я!», но сдержалась. Тауир с интересом глянул на нее, явно собираясь что-то сказать, но в последнюю секунду передумал.

— Ну вот! Я же говорила! — Мотнула головой Мохри. — Надо вещей раздобыть. Как в большой город въедем, так сразу в магазины. Мы скоро в Фастнесе будем, а там у меня подружка давняя как раз теплыми вещами торгует. Сможем выбрать что поприличнее и потеплее, притом и по доступной цене.

— Ну не знаю, мне как-то неудобно…

— Соглашайся, — шепнул Стори Тауир, причем приблизился настолько, что коснулся губами острого ушка девушки. Она дернулась, а по спине пробежали мурашки. Стори снова мысленно выругалась на себя, а еще ей показалось, что смущение и внутренние эмоции (что скрывать, прикосновение ей понравилось) вновь не укрылись от Тауира. Кажется, это уже переходит в паранойю. — Мы привозим знакомым сувениры и украшения из разных уголков Иараланда, а за это нас по дешевке, а то и вовсе даром снабжают нужными нам вещами. Это обычное дело. Поэтому не смущайся, Стори.

Чтобы снова не смутиться, Стори решила перевести тему разговора. Все же нужно узнать, когда балаган двинется дальше. Если они будут так надолго задерживаться в каждом населенном пункте, Кнута ей уж точно не догнать. Да еще и Нурвил нет отзывается!

— Нет, мы не везде так задерживаемся, — ответила ей Мохри. — Только в небольших селах, где энни редко видят выступления артистов. В городах обычно всего на день. А бывает так, что утром приезжаем, а уже вечером отправляемся дальше, если города расположены близко. А что такое? Ты куда-то спешишь?

— Ну… можно сказать и так.

— Ах, да, у тебя ведь какая-то тайна. Не зря ведь ты в одиночестве по лесам ночью шастаешь. Не расскажешь, а? Расскажи. Вдруг мы помочь сможем?

— Я уже рассказывала, — Стори постаралась, чтобы голос звучал как можно тверже.

— Да-да, я помню, ты охотишься на волка. — Мохри почесала голову.

— Только вот лук в руках держать не умеешь, — весело рассмеялся Тауир, и шутливо отпрыгнул в сторону как тогда, когда Стори чуть ли не попала стрелой ему в ноги.

— Хватит! Я просто нервничала! И… и… и эльфийские луки другие, я к человеческим не привыкла просто!

— А вроде бы у Галдра эльфийский лук, — задумчиво произнесла Мохри, — он ему еще от прадеда достался, тот рядом с Уириалем жил в свое время, дружил с северными эльфами. Они-то ему лук и сделали. Стори, ну расскажи, что ты в лесу делала!

Заметив, что Стори не находит себе места и явно размышляет о том, как бы закончить этот неприятный для нее разговор, Тауир отдал корзину Мохри, и втолкнул ее в шатер к остальным артистам, куда они как раз подошли.

— Ну все, хватит. Если Стори не хочет нам рассказывать, не нужно ее заставлять. Пойдем, — он взял полукровку за руку, — представление скоро начнется, не пропустить бы. Я хочу, чтобы ты это увидела.

Тауир за руку привел Стори обратно на площадь, где уже успели свернуть все выступления и спектакли, закрыть торговые лавки и загнать животных в клетки, и уже готовилось огненное представление. Небо над Холодным ключом темнело. Звезд и луне видно не было, их закрыли собой низкие осенние облака. Это хорошо, сказал ей Тауир, так представление будет куда зрелищнее. При яркой луне совсем не то. Что именно не то, парень так и не сказал, и Стори решила, что поймет сама.

Тауир провел полукровку через толпу, распихивая сельчан, и вывел ее в первый ряд, чтобы лучше было видно. Встав за спиной Стори, Тауир положил руки ей на плечи, и жарко прошептал в ухо:

— Сейчас начнется.

От этого жеста у девушки защекотало в груди, подкосились ноги и непроизвольно прикрылись глаза. Она почувствовала такое расслабление, что казалось, сейчас попросту упадет в сладкий обморок. Что он с ней делает, этот Тауир? Колдун он, что ли? Почему Стори так реагирует?

Словно бы удовлетворившись реакцией Стори (хотя она была уверена, что виду не подала), парень едва слышно усмехнулся, и вышел из-за ее спины, встав рядом. А затем подмигнул ей, и вошел в круг, присоединившись к артистам.

Быстро-быстро заиграла скрипка, вскоре присоединился Тауир со своей маленькой арфой. Стори еще не видела и не слышала, как он играет, и ей очень понравилось и то, как это звучит и как смотрится. Пальцы парня быстро-быстро перебирали тонкие струны, а лицо Тауира было таким сосредоточенным и милым, что Стори даже засмотрелась. Ей показалось, что вот-вот он еще и запоет. Наверняка, получается у него это прекрасно. На секунду Стори вспомнился напыщенный и самовлюбленный Лучфир, и она замотала головой, чтобы прогнать наваждение. Тут к музыкантам примкнула и Фо с лютней, и запела. Запела просто, без слов, только «на-на-на» и «хей-хей» в так музыки, чтобы не отвлекать словами от представления.

Вскоре вышел Бладен с Харидуром, и разожгли в двух странных чашах на тонких ножках, что стояли в разных сторонах, напротив толпы, огонь. Все, включая и Стори, затаили дыхание.

Показалась стройная фигура Йойн. Девушка была одета в блестящий костюм, который обтягивал ее как вторая кожа. Косички ее были собраны в высокий хвост на затылке. Девушка развела руки в стороны, и из каждой ладони выпал светлый шарик, но до земли не долетел — оказалось, что они прикреплены на тонкие, почти невидимые цепочки, которые остались в руках у Йойн. Она, одним почти незаметным грациозным движением, пронеся шарики над чашей, зажгла их, и представление началось…

Девушка танцевала, плавно меняя позы, крутя перед собой огненные шары. Огонь отражался от блесток на ее костюме, и казалось, что вся Йойн объята пламенем. Огненные шары вырисовывали потрясающие фигуры в воздухе, словно танцевали сами по себе, а тонкие косички артистки летали в разные стороны. И не боится же их поджечь! Стори даже рот раскрыла от восторга. Тут и там в толпе раздавались восхищенные вздохи. Неожиданно с двух сторон к Йойн присоединились и два парня, Стори их знала. Это братья-близнецы Кэм и Шэвин — высокие и тонкие, с длинными носами, совершенно змеиными зелеными глазами и почти лысой головой. У обоих из волос осталась лишь черная прядь на затылке, которую оба заплетали в длинную косу. У братьев в руках Стори увидела по длинной палке, и через мгновения на обоих их концах зажегся огонь, и Кэм с Шэвином присоединились к танцу Йойн.

Осенняя ночь была прохладна, но никто из присутствующих не дрожал (если только от восхищения), жар огня согревал, а всполохи будто бы вводили в транс.

— Неплохо, да? — Стори услышала в голове тоненький голос. На ее плечо опустилась невидимая для всех, кроме полукровки, сильфида.

— Появилась, — так же мысленно ответила Стори. — Храбрости набралась, больше прятаться не будешь?

— Да чего мне прятаться-то? — Возмутилась Нурвил, — ты же единственная меня видишь. Не пряталась я!

— А почему не отвечала тогда? Где была? Только не говори что у…

— У Лучлот? Нет, конечно! Я была на разведке. Вернее, наблюдала, слушала, разведывала обстановку в балагане этом.

— И что выведала?

— Все нормально. Доверять им можно. Никто тебя ни убить ни ограбить не думает, это точно.

— А что с Кнутом? — Этот вопрос сейчас волновал Стори сильнее всего. — Намного мы отстаем? Мне не стоит снова искать его в одиночестве?

— Не думаю. Балаган хоть и задерживается в городах, но двигается довольно быстро. Тем более с ними ты в безопасности, а это для меня всяко важнее. А Кнут сейчас не двигается, я чувствую его. Волк, похоже, решил задержаться где-то. Недалеко отсюда. Пещеру, может, какую нашел, не знаю.

— Он жив? — Встрепенулась девушка.

— Не переживай об этом, — нахмурилась Нурвил. — Если с ним что-то случится, я перестану чувствовать магический след. А пока я ощущаю его довольно четко. Как и твоя мама ощущает твои эмоции, так что лучше наслаждайся выступлением и не думай о плохом.

Пока Стори разговаривала с Хранительницей, к троице артистов присоединились еще две девушки с горящими веерами, двое ребят (в одном из которых Стори с удивлением узнала рыжеволосого Хари), которые жонглировали горящими факелами, ловкая девчушка (кажется, ее зовут Грила), прыгающая через горящую скакалку, и мужчина, что выдумал пламя прямо изо рта! И все это под быструю завораживающую музыку и чарующий голосок Сафоды. Нереальное представление!

Представление было хоть и зрелищным, но не долгим. Уже меньше чем через час огни погасли, артисты начали собираться, а зрители расходиться по домам, чтобы лечь спать и встреть пораньше, ведь на завтра так же запланированы выступления.

Уже после полуночи женская часть балагана отделилась от мужкой, (которая решила снова посетить баню, куда прихватило с собой несколько бочонков эля) и разместилась в холле гостиницы для позднего ужина.

— Как тебе сегодняшний лень? — Спросила одна из артисток Стори.

— Странный. В хорошем смысле странный. Со мной такого еще не бывало. Вы все такие талантливые, и с вами так хорошо…

— Ну что ж, скоро Бладен что-нибудь придумает для тебя и твоего Мэлло, сможешь выступать с нами — окончательно в коллектив вольешься.

— Это было бы здорово, — искренне улыбнулась Стори.

Принесли ужин: запеченную рыбу под сливочным соусом, мясной пирог, мятую картошку с пряностями и травами, хлеб, сыр и несколько бутылок вина. На какое-то время в общем зале повисло молчание.

— Девочки, а вы, кстати, видели? — Вдруг округлила глаза Йойн.

— Что? Что? — Не поняли артистки.

— У Тауира!

Стори невольное вздрогнула.

— Что с ним не так, — поджала губы Фо.

— У него на шее нет его амулета, я это еще вчера заметила. Потерял, похоже.

— Амулета? Того самого? — Спросил кто-то с другой стороны стола.

Йойн кивнула.

— Расстроился, наверное, — раздался чей-то вздох.

— Не-ет! — рассмеялась Мохри. — Думаю, наша Стори не дает Тауиру скучать и грустить, тем более из-за каких-то пустяков.

— Что-что-что? — Хитро прищурила красивые глаза Сафода. — Стори?

— Нет! — Начала было полукровка.

— Да! — Перебила ее Мохри. — Они сегодня и ворковали мило, и даже за руку гуляли!

— Ооооо! — Оживились остальные девушки, а Йойн, воспользовавшись моментом, когда все внимание обращено к эльфийке, приложилась к бокалу вина.

Стори, заметив, что все смотрят именно на нее, отодвинула от себя бокал и тарелку, стремительно встала из-за стола и, объявив, что устала, спешно удалилась под женские хихиканья.

Она уже дремала, когда в комнату тихо вошла Фо.

— Спишь? — спросила она.

— Почти.

— Слушай, — Сафода присела на краешек кровати Стори, — ты не обижайся на них. Да, девушки любят посплетничать, но они не со зла. Тебя обидеть никто не хотел, правда.

— Да я и не обижаюсь. — Стори пождала губы.

— Вот и славненько, — Сафода сбросила на пол плащ и принялась стягивать платье.

— Фо…

— А?

— А что это за амулет потерял Тауир, и почему он должен был расстроиться? Дорогой он?

— Да простая безделушка. Знаешь такой, в виде монетки. Бог там какой-то изображен был, вроде. Просто ему его девушка бывшая подарила, он с тех пор и не снимал. Вообще никогда.

— Бывшая?

— Да, она бросила его. Сбежала с кем-то из балагана Дугалда, кажется. Не бери в голову. Она все равно тут никому не нравилась, вредная такая, противная. Да и Тауир страдал не слишком сильно, за это время у него несколько ничего не значащих интрижек было. Иногда мне вообще кажется, что у него есть девушки почти в каждом крупном городе Иараланда. Погоди, — Фо присмотрелась к лицу Стори, — он что, нравится тебе, да?

— Да нет, с чего ты взяла.

— Ну смотри…а вот ты, похоже, ему приглянулась.

— Не говори глупостей. Я думаю, он ведет себя так, просто потому, что я новый энни в вашем обществе. Просто интерес.

Сафода усмехнулась и запрыгнула под одеяло.

— Ну посмотрим-посмотрим. Спокойной ночи.

— Спокойного сна, — ответила ей Стори, и отвернулась к окну.

* * *

Следующий день прошел быстро и почти незаметно для Стори. Она проснулась вместе со всеми на рассвете, позавтракала, и снова отправилась спать. Сегодня артисты давали облегченную версию представления — небольшой спектакль, выступление фокусников и укротителей тигров (вернее одно единственного тигра — Мунлиса), и танца с медведем Бладена, Гризеном. Ну и, конечно, торговля и курсы Мохри. Пока одна часть артистов давала представление, другая, свободная от выступления, готовилась к отъезду. А к вечеру, когда еще даже не начало темнеть, балаган Бладена покинул Холодный Ключ.

Долго путешествие не продлилось. Уже через час после заката Бладен дал команду останавливаться на ночлег. Телеги въехали подальше в лес, остановились на поляне и принялись располагаться.

— Зачем мы выезжали из села, а не остались там на ночлег? — Спросила Стори, выбираясь из теплой повозки. Девушкам наказали собрать хворост для костра, и они направились в чащу.

— Здесь город недалеко, час пути, не больше. Утром въедем в него, дадим представление и вечером покинем. Нет смысла там задерживаться, а разместить всех нас будет точно негде. — Ответила ей Сафода. — Не переживай ты так, — она заметила растерянное и бледное лицо Стори, — мы по этому пути уже не в первый раз ездим. Волноваться о диких зверях тоже не надо, они учуют наших животных и не подойдут. Хотя, что я тебе рассказываю, ты же в одиночестве ночевала в лесу, тебе ли бояться.

— Ну да, — усмехнулась полукровка, и принялась собирать хворост.

После того, как артисты разместились, большой костер был разожжен, а ужин приготовлен и съеден, все разбрелись по своим делам: кто чистить клетки животных, кто спать или отдыхать. Многие разбрелись на кучки по интересам, и Стори оказалась в компании Сафоды, Йойн, Харидура, Мохри, Тауира и еще нескольких молодых артистов. Они сидели на теплых пледах под одним из деревьев, пили подогретое вино и просто болтали.

— Стори, — неожиданно к девушке обратился Галдр (неужто, хочет наладить отношения?), — как тебе сегодняшнее представление? Понравилось?

— Да! Очень! — не сдерживая эмоций отозвалась девушка. — Все было просто волшебно, особенно огненное шоу! Йойн, ты была великолепна, так двигалась! Казалось, что ты сама огонь. А твое пение, Сафода, только добавляло волшебства. И ты неплохо играл… Тауир.

На это парень лишь хитро посмотрел на Стори из-под длинной челки, и пригубил вино. Его глаза таинственно блестели в свете костра, кажется он был уже немного пьян.

— Спасибо! — Кивнула Фо. — Огненное шоу — любимый мой момент во всех выступлениях.

— И мой, конечно! — рассмеялась Йойн. — Благодарю за высокую оценку моего труда!

— Ой, подумаешь! — Хари легонько толкнул Йойн в плечо, — Ты ее так не хвали, загордится же, расслабится. Она и так технику безопасности не особенно соблюдает. Вот пока петух в зад не ужалит…

— Клюнет, дурак! — Йойн толкнула его в ответ.

Все рассмеялись.

— Ну да, — согласилась Йойн, — если волосы вдруг сгорят — жалко будет…

— Жалко ей. — С набитым ртом ответил Харидур. — Жалко у птички!

— Жалко у пчелки! — Уже просто хохотала Йойн, а с ней и все остальные, — а у тебя, похоже, проблемы с птичками и жалами!

Под веселый общий смех Хари надулся как мышь на крупу. Но отошел довольно быстро. Ему надоело, что все продолжают общение, не замечая его обиды, и обратился к сестре:

— Сафода, а спой, а!

Остальные парня поддержали, только Галдр в сторону Фо и не посмотрел. Стори уже давно, еще утром, заметила, что охранник и его девушка совсем не общаются друг с другом. Тут и нюхом оборотня обладать не нужно, чтобы понять, что парочка поссорилась. Пока балаган добирался из Холодного Ключа до этой поляны, девушки-сплетницы, что ехали в одной повозке со Стори успели рассказать ей, что Галдр очень груб по натуре, и часто бывает жесток с Сафодой, которая стоически терпит все его шероховатости и то, что ведет он себя порой как настоящая свинья.

— Да-да! Спой! — Закивал Харидур, и протянул Фо ее лютню, которую выудил неизвестно откуда.

— Ну… хорошо, — Сафода на мгновение задумалась, а затем печально улыбнулась, и коснулась пальцами струн.

Мелодию, которую извлекала Фо, перебирая струны тонкими пальчиками, была грустной и спокойной, неторопливой. Красивой и задумчивой как сама Фо в этот момент. Стори и заслушалась и засмотрелась. А потом Фо вдруг ударила по струнам, отчего они издали какой-то стонущий, но восхитительный звук, и запела хрипловатым от усталости голосом:

В чем я не права, объясни мне, я хочу это знать.

Если не судьба — остановись, у меня нет сил больше бежать.

Кто тебе сказал, что можно наотмашь бить меня?

Я нежная — меня надо любить!

Сколько можно врать, прикрываясь началом новой судьбы?

Я не боюсь узнать, что я — рожденье сверхновой звезды.

Я теперь ничья: ни его, ни твоя. Просто забудь меня.

Я сильная — меня надо любить!

Я перешла за грань, перевернула страницу.

Я убежала вдаль от тебя, переступила границу.

И с чего ты взял, что вернусь — без тебя не смогу прожить?

Я гордая — меня надо любить!

Все прекрасно понимали, что в этот момент поет Сафода для одного только Галдра. Он понимал тоже. И заметно занервничал. Даже, покопавшись в своей сумке, достал и прикурил какую-то короткую сигару, и принялся судорожно вдыхать дым. Фо, заметив это, лишь недовольно поджала губы, и продолжила петь уже не смотря на Галдра, а потом и вовсе прикрыла глаза.

Через столько лет ты потерпел поражение в этой борьбе.

Кто-то другой придет ко мне на замену тебе.

Я останусь там, где будут уважать и ценить меня.

Я страстная — меня надо любить!

Когда песня стихла, никто еще несколько минут не решался что-то сказать. Все просто сидели и молчали, посматривая то на Фо, то на Галдра, который все еще смолил свою сигарету. Запах сладковатого дыма казался Стори странно знакомым, но она все никак не могла разобрать, что же это. Явно какая-то трава, которую она знает.

— И все же не люблю я эти ваши огненные шоу, — нарушил тишину Тауир, который уже опустошил свой бокал, и теперь тянулся к Хари, который подливал вино из кувшина.

— Почему это? — Неожиданно для самой себя спросила Стори. Она даже немного возмутилась тону парня. — Такая ведь красота!

— Не люблю игры с огнем, нельзя с ним развлекаться. Он дан нам богами, и вверен в руки Осны, чтобы она охраняла его, а он нас — как отец, как и мать — вода, которую оберегает бог Уйсе. Я привык к тому, что к огню относятся с уважением и трепетом, и такие игры не одобряю.

Стори смущенно отвернулась, чувствуя, что ляпнула что-то не то. Вот он какой, оказывается, это Тауир — серьезный и… набожный? Или снова шутит?

— Ох уж эти северные легенды и мифология севера. Серьезная, как и сами северяне, — вздохнула Йойн. — Не обращай внимания, мы с Тауиром на эту тему частенько спорим.

— Северная мифология? Тауир, ты что, с севера?

— Да, из Варульфа. — Кивнул парень.

— Варульф, — Стори задумалась, припоминая, — если мне не изменяет память, там живут оборотни!

— Ну да, Тауир и есть оборотень, — Галдр докурил, закопал окурок в рыхлую землю и, сплюнув, поднялся на ноги. — Что, испугалась? Не любят эльфы оборотней, да? Сбежать не хочешь?

Тауир, усмехаясь, смотрел на Стори, и она ощущала, как краснеет. Вот негодяй! Он чувствовал все ее эмоции, и специально издевался. Забавлялся!

— Нет! — Тряхнула головой Стори. — Я к оборотням отношусь хорошо.

— А видала ли ты их до этого? Небось, сидела в своем лесу всю жизнь, носа не высовывала, — Галдр откровенно веселился. Сафода хотела было что-то возразить своему парню, но стоило ей только открыть рот, Галдр запустил в нее шишкой, попав в плечо, и велел сидеть и не влезать. От этого Стори просто подавилась возмущением, и сильно растерялась, не зная, что же ей делать: отстаивать себя, или сделать замечание по поводу того, как он ведет себя с Фо. С одной стороны, их отношения — совершенно не ее дело, но с другой — Сафода слишком милая и нежная девушка, чтобы терпеть такое ужасное отношение.

— Между прочим, я путешествовала вместе с мамой и ее друзьями уже тогда, когда только родилась. Я много где бывала. И знакома с оборотнями.

— Да что ты помнишь-то, если тогда только родилась! — Хохотнул Галдр, а его глаза с расширенными зрачками блеснули в свете костра. Тут-то Стори все поняла, она вспомнила, что это за запах. Дурманящий плессиур! Трава — наркотик!

Тауир влезать не спешил, наблюдал за реакцией эльфийки. Наблюдал с интересом, вдыхая аромат ее эмоций. Они явно ему нравились, как и то, как мило она потирает в задумчивости высокий чистый лоб.

— Поговорим с тобой тогда, Галдр, когда ты придешь в себя после дурманящего плессиура. Просто, я привыкла общаться с адекватными энни. — С этими словами Стори поднялась с пледа, извинилась перед остальными и направилась к повозке.

12

Стори сидела в пустой повозке, на подстилке из шкур, поджав ноги к груди. Надо было бы лечь спать, все равно делать нечего, но не спалось. Никто из артистов за ней не пошел, и не позвал, не остановил. Даже Тауир, который, вообще-то, виноват перед ней. Что ж, зато теперь она может его ненавидеть не скрывая своих эмоций — пусть знает.

Мэлло на зов не отзывался, да и вообще почти не контактировал со Стори в последние дни. Сокол почти все время проводил в небе, наслаждался жизнью. А Нурвил звать не хотелось — она точно будет хихикать над Стори, упрекая ее в том, что она не распознала в Тауире оборотня. Но как? Почему? Как она могла не увидеть? Неужели она на самом деле превратилась в обычную эльфийку? Нет, надо срочно искать Кнута! Но вот только как?.. Нурвил сказала, что балаган двигается в правильном направлении, а волк жив и здоров, обосновался где-то, скорее всего в теплой пещере.

Интересно, если Кнут прибьется к волчьей стае, станет ли возможным вернуть его в Кранной? Да и вообще, как она сможет это сделать? Как!? Без помощи ей никак не обойтись, и не то что в поимке Кнута (это ладно, возможно как-нибудь удастся его поймать и связать, к примеру), но вот как добраться с ним до эльфийского леса?

Интересно, если рассказать Бладену, Фо и Йойн о своей проблеме, помогут ли они? Ведь у балагана есть клетки на колесах. Что, ели одолжить одну из них для того, чтобы транспортировать Кнута в Кранной.

— Даже не думай, Стори, — раздался голос Мэлло. Следит все-таки.

— Но почему?

— Пока точно нельзя им доверять. Не спеши. Может быть потом, но не сейчас. Не раскрывайся пока, прошу, не глупи. Ты — обычная странствующая эльфийка. Если совсем достанут с расспросами, не знаю, скажи, что сбежала из дома от строгих родителей. Тем более Кнута мы пока даже не нашли.

— То есть, советуешь просто не торопиться? — Вслух спросила Стори.

— Именно! — Ответил ей сокол, и вдруг раздался стук в дверь повозки. Стори поднялась с мехов и ползком на коленях направилась к дверцам. Со скрипом отварив их, она с наслаждением вдохнула дунувший в лицо прохладный воздух осенней ночи, и увидела перед собой его. Тауир виновато улыбался.

— Тебе чего?

— Извиниться хотел перед тобой. Некрасиво получилось, нужно было сразу сказать…

— Нечего извиняться, — Стори спрыгнула на землю. — Я не обиделась.

— Ну да? — Снова улыбнулся парень, демонстрируя крупные ровные зубы и небольшие клычки. И как Стори не заметила их раньше? Наверное, была заворожена его глазами. — Значит, я теряю нюх. Как жаль, в столь юном возрасте. Ты так не думаешь?

Девушка зарделась. Так, пора прекращать открыто восхищаться привлекательной внешностью и притягательностью этого волчонка. Она ведь умеет скрывать эмоции, ведь даже мать обманывать научилась. Оборотни не владеют эльфийской магией, а она владеет.

— Ну вот, испугалась, — констатировал парень. — Так я и думал, потому и не хотел раскрываться. Подготовить хотел тебя к такому вот сюрпризу.

— Не испугалась я.

— Ну я же чувствую.

— Больше не почувствуешь! — хитро улыбнулась Стори, и прикрыла глаза, вспоминая то заклинание, которому училась в детстве, чтобы хоть иногда скрывать эмоции от Торис. Получилось — теперь вместо запаха различных эмоций Стори Тауир будет чувствовать лишь легкий аромат Кедра — ее родового дерева.

Тауир раздул ноздри, пристально посмотрел на Стори и… бессильно опусти плечи.

— Эльфийская магия?

— Ага, — кивнула полукровка. — И… ладно, извинения принимаются. Ты прощен.

Теперь, хоть и ненадолго, но эмоции защищены от нюха оборотня.

— Отлично! — Тауир схватил Стори за руку, да так резко, что она невольно отпрыгнула в сторону.

— Что такое?!

— Прости… еще раз. Я просто немного волнуюсь. Пойдем, я тебе показать кое-что хотел. — Парень увидел подозрительный взгляд Стори. — Не бойся, тебе понравится. В смысле, понравится то, что я хочу показать. Это рядом. Пойдем?

— Ага, — снова повторила Стори. Она вытащила из повозки свой плащ, надела его, убрав руки в карманы, и пошла за Тауиром.

Он вел через кусты и заросли, но Стори не возмущалась. Она уже привыкла лазать по лесу, да и тем более Тауир не уводил ее далеко от лагеря. Заметив слишком уж довольное лицо оборотня, Стори все же спросила:

— Ну и что мы по кустам лазаем?

— Хочешь, можем выйти на тропу, но через кусты ближе. Или боишься, что ветки лицо расцарапают? Так надень капюшон.

Стори остановилась, придержала Тауира за руку и повернула к себе лицом.

— Галдр, ты ли это?

— Что-что?

— Ничего. Ведешь себя как Галдр. Зачем меня цепляешь? Или это у вас традиция такая — издеваться над эльфами?

Собственные слова очень не понравились Стори. Вот уже и она сама называет себя эльфом.

— Нет. — Тауир рассеянно пожал плечами. — Извини, Стори. Не обижайся. Пойдем.

Он взял девушку за руку и больше не отпускал.

— Вы ведь все знаете, что Галдр наркоман? — наконец решилась спросить Стори.

— Знаем, — подтвердил Тауир. — Только что мы можем сделать. Это его выбор.

— Но…ведь он мучает Сафоду! Ради нее могли бы уж попробовать его вылечить. Вы же бываете во многих городах, неужели нельзя найти хорошего лекаря?

— Стори, — усмехнулся оборотень, — ты Галдра видела? Как ты думаешь, можно ли насильно отправить его на лечение, м?

— Я могу помочь.

— Что? Как?

— Так, что Галдр и не заметит. Только помощь нужна будет.

— Снова эльфийская магия? — Тауир рассмеялся. — Чем тебе помочь?

— Галдра нужно усыпить.

— Но как?

— Я приготовлю снотворное, а твоя задача сделать так, чтобы он выпил его. Дальше действовать буду я.

Тауир недоверчиво покачал головой.

— Это точно безопасно?

— Поверь, безопаснее чем то, что он покуривает дурманящий плессиур. Да к тому же я предполагаю, что употребляет он не только это.

— Хорошо, тогда я доверяю его тебе. А вот мы и пришли!

Оборотень раздвинул руками ветви кустов, и пропустил Стори вперед. Она оказалась на берегу лесного озера. Луны было не разглядеть за низкими ночными облаками, но Стори, как и Тауир, хорошо видела в темноте, и могла рассмотреть всю красоту этого места. Озеро оказалось достаточно большим, противоположный берег далеко, так, что стены города возможно разглядеть лишь ели-ели. Но Стори туда и не смотрела — ее больше интересовали высоченные деревья, упирающиеся кронами прямо в небо. Таких Стори не видела ни в Кранное, ни в Тирасе, и в Глонксе. Кора рыжеватая, желтеющие листья шелестят на легком ветру, который волнует и прозрачную воду. Тиши на спокойствие. Стори здесь определенно очень нравится.

— Какое прекрасное место! — Восхитилась она. — Почему балаган не остановился на его берегу?

— Потому что они не знают о нем. Я нашел это место в прошлом году и никому не рассказал. Оно только мое.

— Так зачем же ты показал его мне?

— Ну, — Тауир слегка растерялся, — потому что я виноват перед тобой. Хотел таким образом загладить вину. Тебе же тут нравится?

— Очень!

Они просто стояли на берегу и молчали, наслаждаясь тишиной и свежестью осенней ночь.

— Скажи, а у тебя есть любовь? — Неожиданно спросил оборотень.

— Что-о? — Стори снова смутилась, вот только в этот раз ее эмоций Тауир не почувствовал, и решил разгадывать по мимике. Только вот по недовольно сдвинутым бровям девушки он сделал вывод, что она разозлилась.

— Не злись! Я не случайно спрашиваю. Это ведь необычное озеро. Честно говорю! Если у тебя нет любви, нужно просто бросить в озеро монетку и загадать отыскать свою половинку. Так что? Бросать будешь?

Тауир запустил руку в кисет, висящий у ремня. Стори помедлила немного, но потом все же протянула оборотню раскрытую ладонь.

— Так и думал, — довольно улыбнулся Тауир и вложил в холодную ладонь монетку. Затем он дотронулся до пальцев девушки, сложив их в кулачек, и накрыл свой рукой. — Пойдем?

Стори подошла к самой кромке берега.

— И что, озеро, правда, поможет?

— Правда! Точно тебе говорю.

— Ну ладно, поверю.

Стори прикрыла глаза, очень-очень пожелала отыскать любовь и далеко запустила то, что держала в кулаке. Тяжелая монетка с приятным звуком коснулась воды, разнося крупные брызги, и потонула.

— Теперь ты.

— Нет, я уже кидал, — Тауир развернулся спиной к Стори и пошел в сторону кустов.

— Эй, так ты же один! Значит, озеро не исполняет желание — ты нарвал мне! — Она догнала оборотня и поравнялась с ним.

— Ничего подобного! Я свою любовь нашел. Пойдем к лагерю, спать пора. Выезжаем до рассвета.

Стори шла за Тауиром размышляя о том, кого же он имеет в виду. Ту девушку, которая подарила медальон, а потом бросила его? До сих пор любит? Или какую-то другую, одну из тех, о ком говорила Фо?

Как жаль… ведь он ей понравился.

* * *

Утреннее небо было бесцветным и мрачным. Сквозь низкие облака едва-едва проглядывалось тусклое осеннее солнце, которое не грело и даже не слепило, а казалось скорее размытым пятном на уныло-сером холсте. За ночь заметно похолодало, так, что Стори пришлось надеть сапоги для того, чтобы пойти умыться к ручью. Ледяная вода совершенно не бодрила в это хмурое утро, а шутки балаганщиков не веселили. Девушка ощущала себя обессиленной и вялой, даже сытный завтрак не помог прийти в себя. Чтобы хоть как-то взбодриться, Стори решила не ехать в теплой и сухой повозке, а добиралась до города верхом, под мелким колючим дождем и ветром, который кидал в лицо песок и сухие пожелтевшие листья.

— Снег скоро выпадет, — задумчиво, и как-то грустно, проговорила Йойн в то утро. — Ненавижу снег. Так и скрепит под сапогами. Раздражает.

В город добрались скоро, часам к восьми утра. Пропустили без проблем — артистам везде рады. Правда налог за въезд взяли все равно, хоть и не такой большой, как у обычных энни.

Бладен объявил Стори, что сегодня она, так как номер для нее и Мэлло еще не придуман, будет стоять вместе с Тангараей (пышной женщиной, с длинными черными волосами, которая варит потрясающую по вкусу карамель) за прилавком, продавая конфеты горожанам.

— Нечего без дела шататься, — сказал он, помогая Стори спешиться. Затем отправился дальше, к остальным балаганщикам.

Стори шла по полупустым и серым городским улицам, ведя за собой кобылу. Рядом пристроилась Сафода. Она переоделась в платье из плотной ткани, поверх надев меховую жилетку. А на груди, утопая в меху, едва виднелся ремешок, что держал лютню, перекинутый через шею.

— Похолодало, — сказала она. — Как быстро. Еще вчера было тепло словно в конце лета, а уже сегодня явно чувствуется дыхание зимы. Смотри, даже пар изо рта идет. — Сафода с силой выдохнула, и глянула на Стори, но та не смотрела на подругу. Сейчас она думала о Тауире, и о том, что он вчера ей сказал. Сам парень шел впереди вместе с Галдром и другими охранниками. Им нужно было найти подходяще место на площади, и расчистить его для себя. А в это время Бладен отправился в здание городского совета, чтобы оплатить аренду этого самого места. Это в деревнях и селах можно выступать бесплатно, объяснили Стори, а в городах приходится платить. Не много, но все-таки.

Тауир с самого утра будто бы не замечал девушку. Даже не поглядывал на нее с хитрой усмешкой, как делал это обычно. Наверное, из-за того, что не может сейчас чувствовать ее эмоций. Обиделся? Ничего, заклинание скоро растает, а повторить его возможно будет лишь через определенное время.

День прошел как в тумане. Стори до самого вечера помогала Тангарае за прилавком: привязывала к палочкам от фигурных леденцов яркие тонкие ленточки, подавала товар покупателям, принимала плату и отсчитывала сдачу. Представления он толком не видела из-за толпы, что собралась на площади. Лишь слышала голоса артистов, смех и восхищенные возгласы зрителей.

Торговать сладостями оказалось не так весело, как показалось Стори изначально. Покупатели не спешили улыбаться ей и отвечать на шутки, хмуро бурчали что-то себе под нос, брали сдачу и товар и удалялись. Если бы не Тангарая, которая разговорами развлекала Стори, она бы совсем заскучала.

Так Стори узнала, наконец, куда же движется балаган Бладена дальше. Следующим городом будет Имал, что стоит на краю Фамара — государства, где они сейчас находятся, и где, к слову, располагается Кранной. А затем артисты двинутся чуть на север, чтобы обойти земли диких восточных городов, что не относятся ни к одному государству и живут по своим законам. Туда лучше не соваться — ограбят, а может еще и убью! Брать-то у балаганщиков особо нечего — все заработанное они тут же тратят на нужные вещи (все же балаган — это не работа, а образ жизни), но рисковать не стоит. Тем более давать концерты там не перед кем. А даже если и найдутся зрители, все равно не оценят и не заплатят.

— Ночевать сегодня будем снова в лесу, на полпути до города. Пока ночами не слишком холодно, передвигаться нужно быстро, — объясняла Тангарая, — а потом доберемся до Моутана и Оригса — горных государств — там и перезимуем. Вот такой выпал маршрут на этот год, неудачно. В прошлом году зимовали у моря, прямо на побережье.

— В Оригсе? — У Стори екнуло сердце — это же совсем рядом с ее домом. — А в Краинр не собираетесь?

— Дай-ка вспомнить, — женщина задумалась. — Нет, нам в другую сторону, кажется.

Полукровка выдохнула с облегчением, если бы балаган собирался в Краинр, точно бы заехал в Тирас как в столицу, а оказываться там в обличии эльфа Стори точно не хочет. Стоп! Стори опомнилась: какой Оригс? Какой балаган? Ей же Кнута искать надо! Больше просто невозможно находиться в облике эльфийки, все так и пялятся. Эх, но и с артистами расставаться ой как не хочется.

— Нурвил! — Мысленно позвала Стори, и сильфида с привычным звоном появилась на ее плече, в том магическом виде, который видела лишь Стори.

— Чего разбудила, Сторичка? У-у-у, конфетки!

— Это не тебе! — Мысленно прикрикнула полукровка.

— Ну ладно, не жадничай, дай штучку! Они все смотри какие большие, мне одной точно хватит!

— Хорошо, возьму тебе одну, — сдалась девушка. — Ты мне вот что скажи, куда Кнут движется? Балаган направляется в горы, обходя земли диких народов.

— М… — Нурвил напряглась, и на ее лбу зазмеились морщинки. — Кнут тоже туда решил не соваться, в земли эти. Чует опасность. Тоже в сторону гор движется.

— Или… — У Стори вновь перехватило дыхание, и она выронила из рук конфету, которая должна была подать покупательнице.

— Ну что-о ж ты? — Покачала головой Тангарая. — Устала? Присядь, я сама справлюсь.

Девушка послушно опустилась на табуреточку.

— Сторичка? — Мысленно позвала ее сильфида. — Что «или»?

— Вдруг Кнут собирается вернуться в Тирас? Тогда мама все поймет. Н-нурвил, ты понимаешь? Она все узнает!

Стори в ужасе расширила глаза. Ее бешеный взгляд не укрылся и от Тангарайи. Женщина испуганно икнула, и поспешила протянуть Стори флягу со слабым вином.

— На-ка, выпей! Совсем измучилась. Говорила я Бладену, что нельзя тебя нагружать так сразу. Лучше уж номер тебе придумать. Его что — показал, пять минут покрасовался перед зрителями, монет собрал — и свободен. А тут стой, весь день спину гни. А с непривычки-то…

Стори уже женщину не слушала. Она вела мысленный диалог с Нурвил.

— Успокойся, — говорила та. — Кнут потерял связь с домом, он не чувствует ни тебя ни Торис, и в Тирас не рвется. Он просто куда-то бежит, просто бежит. Торис он не предупредит. А вот твое волнение вполне способно ее насторожить. Давай-ка, глотни вина. Ну же, Стори!

Стори послушно пригубила кисловатое вино, и поморщилась.

— Вот и умничка, — улыбнулась Тангарая, и отнял у Стори флягу, когда она решила отпить еще глоток. — Э-не, а вот увлекаться не надо, деточка. Бладен меня не похвалит, если учует от тебя запах, а если уж ты захмелеешь — точно по голове получу. На, лучше, съешь конфетку. Не хочешь? Эй, Райа! — Крикнула Тангарая девушке за соседним прилавком. — У тебя еще сок остался? Неси сюда. И ягод захвати! Посла-аще!

Когда измученную тяжелыми думами, переживаниями и работой Стори, отпоили сладким соком, и накормили сочными ягодами, жизнь показалась ей ярче и красочней, а сил прибавилось. На улице начало темнеть. Стори помогла Тангарайе собрать оставшейся товар и деньги и они обе, повесив сумки на плечи, дождались одного из парней-охранников и в его компании отправились к остальным балаганщикам. Огненное шоу уже завершилось, огонь был погашен, а артисты собирали реквизит. Тауир привел наработавшуюся и уставшую Мохри, и начались сборы для отъезда. День в этом городе был завершен. Странный день. Стори не успела ни с кем пообщаться, толком не видела города, устала, нанервничалась, скучала, и совсем не контактировала с Тауиром. Заговорить с ним хотелось, отчего-то девушку тянуло к этому насмешливому парню. Возможно после того, как она узнала, что он оборотень. Такой же, как и она. Вернее, наполовину такой же, и по этой своей утраченной половине она очень скучает. Стори уже практически привыкла спать без Кнута под боком, привыкла быть без него, и это ей не нравилось совершенно.

Когда задумчивая Стори шла рядом с повозкой (балаган не торопясь передвигался по большому торговому тракту), Тауир сам приблизился к ней и заговорил.

— Сегодня ночью, — шепотом сказал он.

— Что? — Не поняла Стори, и дернулась.

— Я усыплю Галдра сегодня ночью. Давай, что там нужно будет ему подмешать?

— А, о! — Стори замешкалась и остановилась. Он сняла с плеча лямку торбы, и принялась рыться в ней. Затем выудила оттуда мешочек с травами. — Вот, это надо заварить и дать ему выпить. Он уснет легким магическим сном, и я смогу поколдовать над ним.

— Отлично! — Оборотень принял мешочек, и спрятал его за пазухой.

— Только учти, с алкоголем мешать нельзя. Он же сегодня не пил еще?

— Вроде нет. На него Фо вчера обиделась, и он пообещал, что сегодня проведет ночь вместе с ней, так что пить не должен. Мы хорошее время подгадали. — Тауир присмотрелся к лицу девушки. — Что-то ты бледная такая… Устала?

— Устала, — призналась Стори. — Но это приятная усталость. Не переживай она никак не повлияет на мои способности. У нас все получится.

— Я и не переживаю, — улыбнулся Тауир, и Стори увидела его клычки (тут-то она и поняла, что дико тоскует по своим собственным). — Я полностью доверяю тебе, Стори.

* * *

Галдр своего слова не сдержал, и отправился веселиться и выпивать с остальными балаганщиками, которые собрались в одном из шатров, что разместили на большой поляне. Вечером заметно похолодало, и ночевать под открытым небом артисты не решились. В повозках тоже оказалось холодно, но Стори все равно захотела спать там, как уже привыкла, укрываясь шкурами.

Стори на некоторое время уединилась в кустах, подальше от лагеря, где приготовила отвар для Галдра. С готовым пузырьком она вошла в теплый шатер, скинула плащ на стул у двери и двинулась к Тауиру. Он сидел в отдалении от остальных, рядом с расстроенной Фо, и когда увидел Стори виновато улыбнулся и пожал плечами.

— Прости, не получилось, — сказал он.

— Гад! — Сафода зло глянула на веселящегося Галдра. В этот момент он как раз чокался кружкой с кем-то из артистов. — Обещал же мне, что пить не будет! Сейчас напьется, и уйдет дымить в кусты, точно говорю! И так почти каждый день, представь только, Стори!

Полукровка присела на ящик рядом с Фо.

— Не расстраивайся. В другой раз сделаем.

— Сил уже нет терпеть! — Продолжала девушка. — Он ведь неадекватный ко мне ночью придет, орать будет, грубить. Может даже толкнуть или ударить. — Она всхлипнула, и Стори испуганно глянула на Тауира. Парень лишь мрачно кивнул, мол, правда.

— Сафода… но зачем же ты все это терпишь? Почему?

— Не знаю, — снова всхлипнула Фо, и опустила голову, пряча покрасневшие глаза за темными распущенными волосами. — Потому что люблю.

— За что?! — Изумилась Стори. По ее мнению, Галдр этот просто ужасен и груб, и недостоин такой чудесной девушки как Сафода.

— Не знаю! — Повторила Сафода и, вскочив с ящика, выбежала из шатра. Галдр был так увлечен общением с друзьями, что этого даже не заметил.

— Кажется, я обидела Фо, — вздохнула Стори, глядя на выход из шатра.

— Не переживай, — Тауир поднялся со своего места и пересел поближе к Стори, — не обиделась она. Сафода часто слышит этот вопрос. Думаешь, ты первая, кто заметил отношения Галдра к ней? Конечно же нет! Каждый пытался привести Фо в себя, но что поделать — она влюблена. И знаешь, почему? Я могу тебе ответить…

— Почему? — Заинтересованная Стори убрала прядь волос, открыв ухо, чтобы лучше слышать, и этот жест заставил Тауира улыбнуться.

— Галдр как-то спас ее. Три года назад. Тогда мы выступали в одном из городов, не помню уже в каком, и к Фо тогда пристала компания пьяных уродов. Ну а Галдр, который тогда с нами был всего неделю, услышал ее крики и пришел на помощь. Говорят, когда он увидел, что к Фо пристают, разъярился настолько, что кого-то даже убил. Но точно неизвестно. Ну а Сафода — юная мечтательная девушка-певица, конечно же влюбилась в своего спасителя.

— Вот оно как. А Галдр ее любит?

Тауир лишь пожал плечами.

— Скорее всего, нет. Как вижу. Она как собственность для Галдра, не больше. Не могу даже представить чтобы, например, я, вел себя так с любимой девушкой. Ее же нужно боготворить, на руках носить и заботиться.

— Повезло… — вздохнула Стори, — любви твоей.

Она уже перестала гадать, кто же это за таинственная девушка Тауира, и почему она сейчас не с ним. Часто бывает, что семьи балаганщиков остаются в их родных городах, и видятся с ними редко. Так, например, у многих артистов Бладена есть и жены и дети, а у Мохри есть жених, который работает сейчас в одном из больших городов на юге. А когда и он и Мохри, которая понемногу откладывает деньги, заработают достаточно, в этом городе и поселятся. А Мохри откроет там свой салон причесок.

Правда есть в балагане несколько артистов, что со своими семьями расставаться не решились: жены и дети всюду сопровождают артистов. Так вот растет новое поколение балаганщиков. И, кажется, всех такая жизнь устраивает.

— Эй! — Крикнул Галдр, и Тауир кивнул ему. — Где моя?

— Ушла.

— Куда это? — Галдр возмущенно сдвинул брови и поднялся. Пошатываясь, он направился к выходу, пьяно ворча себе под нос — ушла она! Я ей уйду! Нечего по ночам шляться, когда ее жених тут сидит. У-у-у, получит у меня!

Стори дернулась было пойти за ним и остановить, но Тауир придержал ее за руку, велел оставаться тут. А сам вышел из шатра, сказав, что со всем разберется. Стори осталась сидеть на ящике, держа в вспотевшей ладошке пузырек с отваром, который сегодня уж точно не понадобится. Стараясь отвлечься от нерадостных мыслей, она начала вслушиваться в разговоры балаганщиков, и тихо напевала себе под нос одну из услышанных от Сафоды песню о том, что «меня надо любить».

Тауир не возвращался вот уже четверть часа. Сначала за пределами шатра было тихо и спокойно. Острый слух Стори улавливал чьи-то тихие шаги, смех Мохри, звуки огненных шаров Йойн, разрезающих воздух быстрыми движениями во время ее тренировки, и крики, издаваемые животными. А затем неожиданно раздался пронзительный женский крик, заставивший Стори вздрогнуть, а остальных подскочить со своих мест, и броситься к выходу. Испуганная Стори направилась за ними.

На улице дрались трое. На свое удивление, девушка увидела, что дерущимися оказались Тауир и Галдр, а взлохмаченный Харидур, у которого отчего-то была разбита губа, прыгал вокруг них и все норовил задеть Галдра худым кулаком. Рядом с ними носилась ревущая Фо, за ней — Мохри, старающаяся успокоить подругу. Остальные балаганщики что-то кричали, порывались разнять и как-то остановить драку, или просто испуганно смотрели в сторону драки. Девушки стояли в сторонке и визжали, дети смеялись и тыкали пальцами в дерущихся, и все пытались подойти поближе, но матери успевали увести их подальше. Не хватало еще кому-нибудь попасться под горячую руку.

Ребята дрались всерьез, били друг друга по лицу, пинались, и опрокидывали на землю, при этом громко ругаясь. Тауир сильно толкнул Галдра, то ухватил его за грудки и они вместе повалились на хлипкую клетку с курами. Одна из стен клетки отвалилась, и курицы разбежались по всему лагерю. Та же участь постигла и клетку с кроликами, вставшую на пути бегущего за дерущимися Хари — он просто задел ногой дверку, сломав замок, и кролики высыпали на свободу. Тогда артистам пришлось мало того, что пытаться разнять драку, так еще и отлавливать сбежавших. В общем, в лагере балаганщиков начался полный кавардак, среди которого, бестолково мотая головой, стояла растерянная Стори, и что ей делать, попросту не знала. Хотелось и успокоить Сафоду, и разнять ребят и помочь балаганщикам в ловле кроликов и кур — но вот за что браться?

Стори даже сама не поняла, как это произошло, но Галдр вдруг оказался у ее ног без сознания и с пробитой головой, а над ним, с окровавленный кулаком, стоял Тауир. На его запястье был намотан какой-то шнурок, а на костяшки пальцев надето что-то металлическое. Неужели, кастет? И когда только он успел его достать?

Не думая, Стори тут же опустилась на корточки рядом с пострадавшим.

— Что ты сделал? — Сафода оттолкнула Мохри и, подбежав к Тауиру, залепила ему пощечину, а затем опустилась на колени перед Галдром. — Ты убил его!

— Нет! — Стори поторопилась успокоить подругу. Она держала парня под голову. Рана оказалась не глубокой и не опасной, но достаточной для того, чтобы он потерял сознание. — С Галдром все в порядке. Правда, Фо, ничего страшного, не переживай. — Она перевела взгляд на Тауира, держащегося за щеку. — Но зачем ты начал драться с ним? Ты же знаешь, что сильнее.

— Галдр первым начал, я видел! — Раздался чей-то голос.

— Сам виноват, додумался тоже — на оборотня кинуться! — Поддержали его.

— Да не кидался он! — Вмешался Хари. — Он меня защищал. Это я на Галдра первый накинулся.

— Зачем?! — Изумилась Стори, глядя как парень потирает разбитую губу. А над его глазом расплывался темно-зеленый фингал.

— Меня отбивал, — виновато вздохнула Фо, отпуская Галдра и села на землю. — Галдр меня ударить хотел, кричал, оскорблял, вот брат и вступился.

— Храбрый ты, — улыбнулась Стори, и снова глянула на Тауира, — Зачем ты его так сильно?

— Надо же было его как-то успокоить. А так ничего, жить будет. Может и мозги на место встанут.

— Ладно, поглазели и хватит! — Громко сказал Бладен, держащий в руке двух кроликов, тем, кто стоял около Галдра. — Идите-ка, лучше, ловите разбежавшееся зверье. А то совсем убегут, и нам зимой голодать придется. А вы, — он обратился к Хари и Тауиру, — хватайте этого драчуна, и несите в шатер. Стори, сможешь заняться ранами ребят? Эльфы, вроде, владеют медицинскими премудростями.

— Смогу, да, — кивнула девушка, и поднялась с земли.

Ребята взяли Галдра за ноги и подмышки, и понесли в один из шатров. Стори и всхлипывающая Фо пошли за ним.

13

Бладен решил не задерживать балаган из-за вечернего происшествия, и рано утром, несмотря на похмелье и синяки, всех без исключения ждал подъем и дорога к следующему городу. Стори не спала почти всю ночь. Сначала она заговаривала и залечивала синяки Харидура, над которым все причитала всхлипывающая Фо, а затем взялась и за Галдра. У Тауира тоже травм хватало: охранник балагана разбил ему губу, рассек бровь и сломал несколько пальцев. Но лечить его нужды не было — на оборотнях все заживает очень быстро, и уже к утру он будет в порядке. Но на всякий случай Стори заварила чай с тимьяном, и заставила парня выпить его.

Только поздно ночью удалось прогнать спать Мохри, Хари и Фо, а в шатре с Галдром остались только оборотень и эльфийка, которые несколько суток могут вообще не спать.

Галдр лежал без сознания на теплых одеялах и мягких подушках, и при свете свечей выглядел совершенно беспомощным и спокойным. Но Стори знала, что стоит только ему проснуться — будет скандал.

— Эх, жаль, что он принимал алкоголь (а может быть и дурманящий плессиур), иначе я бы могла поколдовать над его зависимостью, — печально вздохнула Стори, глядя на парня.

Они с Тауиром расположились на подушках неподалеку от лежанки Галдра. Просто сидели и пили сладкий чай.

— Будет еще время, — ответил оборотень.

— Сафоду жалко…

— Не расстраивайся. На, лучше. Держи.

Тауир вытащил из-за спины неизвестно откуда взявшийся пушистый красный цветок, и протянул его Стори. Девушка цветок приняла, и приблизила к лицу, вдыхая запах. Тут же она вспомнила о том цветке, очень похожем, что подарил ей Мэлло. О том цветке, который она засушила между страниц словаря глонского словаря. Ах, как же от него тогда пахло… Жаль, что у Стори больше нет такого нюха, как у оборотней, и она не может в полной мере оценить аромат.

Тут же Стори поняла, что безумно соскучилась по дому: по своей комнате, по милому чердаку, по приятелям, «Смеющемуся волку», родителям и Кнуту…

— Ты грустная, — Тауир внимательно всмотрелся в лицо Стори, и она так и не поняла, как он догадался о ее настроении — по выражению лица, или по запаху. Заклинание еще не должно было растаять. — Не понравился цветок?

— Очень понравился, ты что! Откуда ты его взял?

— В лесу нашел, — отмахнулся оборотень. — Так что с тобой. Ты грустная, я хоть не чувствую, но вижу. Что такое?

Стори вздохнула — что уж скрывать.

— Вспомнила кое-что. Мне как-то Мэлло дарил похожий цветок. Увидела этот и вспомнила о доме.

— Потому и загрустила? Ясно. А почему из дома ушла ты так и не хочешь рассказать?

— Нет.

— То есть, у тебя нет секретов, да?

— Есть, — улыбнулась Стори, — но ты же спрашивал не о секретах, а хочу ли я рассказать. Так вот я не хочу. Пока что.

Тауир рассмеялся и одним глотком опустошил кружку с чаем. Он отставил ее подальше и снова посмотрел на эльфийку.

— И все же тебе несказанно повезло, что ты встретила нас. Все же мотаться по Иараланду одинокой симпатичной девушке ой как небезопасно. Тем более эльфийке. Слышал, что на одиноких эльфов часто совершаются нападения. Люди отчего-то думают, что у вас есть чем поживиться. А женский эльфийский пол пользуется успехом абсолютно у всех энни. — Тауир поморщился. — Ну, ты поняла.

— Фу! — Так же поморщилась Стори. — Да так я же не одна.

— Ну да, у тебя есть сокол Мэлло, который летает-летает, и предупреждает тебя обо всем. Но ведь он не может увидеть совершенно все и за всем уследить, да? С нами-то безопасней.

— Со мной не только Мэлло путешествует.

— Ах, ты путешествуешь, значит. А я думал, что волка ищешь.

— Не цепляйся к словам, Тауир! — Стори насупилась и уперлась взглядом в кружку. — В общем, не только Мэлло со мной.

— Да? А кто же еще? — Тауир покрутил головой. — Где ты его прячешь?

— Это Нурвил, — рассмеялась Стори. — Она…

Договорить Стори не успела. Над ее ухом тонко зазвенели невидимые колокольчики, осыпалась сверкающая пыльца и явилась Нурвил.

— Э? — Удивленно раскрыла рот Стори. — Это что значит?

Обычно сильфида предпочитала не появляться перед незнакомыми энни. Стори показалось странным, что она раскрылась Тауиру.

— Ты звала, и я пришла. — Нурвил зависла на уровни глаз Стори. Тауира она, кажется, даже не замечала.

— Ого! — Оживился Тауир и, поднявшись со своего места, обошел Стори и принялся рассматривать сильфиду. — Это что за мотылек?

— Тауир, — с укором посмотрела на оборотня Стори, — это моя Нурвил.

— Ну привет, Нурвил. — Тауир протянул к ней палец, но Нурвил оттолкнула его и злобно клацнула около него зубами. — У-у-у, злой мотылек.

— Она не мотылек. Нурвил — сильфида, и моя хранительница.

— Хранительница? — Тауир поднял брови, и рассмеялся. — Защищает тебя, значит? Охраняет? Тогда передай ей, что у тебя теперь есть… более надежный охранник.

— Хам! — Тонко пропищала Нурвил, и исчезла, снова оставив после себя серебристую пыльцу.

— Вот и познакомились, — Стори поежилась и поднялась с подушек. — Ладно, думаю с Галдром все будет в порядке. Надо поспать.

Тауир с девушкой согласился, и отправился на поиски одеял. Ночью в шатре стало холодно, и хоть и оборотни и эльфы к холоду не особо чувствительны, спать этим расам, как и остальным, все же больше нравится комфортно под одеялом. Нашлось только одно. Остальные оказались под Галдром, и одним он был накрыт. Обирать одеяло у больного показалось и Тауиру и Стори неправильным.

— Одеяло большое, мы поместимся под ним оба, — смущенно проговорил Тауир, держащий одеяло, прижав его к себе, словно бы боялся, что Стори отнимет, — я сплю спокойно, не толкаюсь, не пихаюсь… не пристаю. Не бойся.

— Пф-ф-ф! — Возмутилась девушка, — я и не боюсь. Хорошо, под одним. — Стори улеглась на подушки. — Все, задувай свечи.

В шатре стало темно, и Стори закрыла глаза. Тут же на нее опустилось мягкое одеяло, а затем рядом улегся Тауир и накинул на себя свою половину.

Уснуть Стори не могла. Ей было стыдно перед неизвестной любовью Тауира. Непонятно за что стыдно. Наверное, за то, что она, Стори, а не любовь Тауира, лежит сейчас рядом с ним под одним одеялом. Тауир, кажется, тоже не спал. Все вертелся.

— Стори, ты спишь?

— Нет, не могу уснуть. Что ты все крутишься? Говорил же, что спишь спокойно.

— Сплю я спокойно, да. Но сейчас ведь я не сплю, — отшутился парень. — А можно я тебя обниму?

— Что-о? — Стори дернулась и развернулась лицом в Тауиру. Он лежал с совершенно идиотской улыбкой на лице. Шутит, что ли?

— Ну чтобы согреться. Ты не подумай ничего!

— А я и не думаю ничего.

— Ну так можно?

— Это зависит от того, веришь ли ты в эльфийские пророчества.

— О-о-о, — Тауир придвинулся к Стори и оказался с ней практически нос к носу. — И что же ты хочешь напророчить?

— Вот тебе мое эльфийское пророчество: хоть тронешь меня ночью, и сможешь дышать только ртом, а кушать только супчики.

— Ого, как! — Изумился он. — А почему это?

— Потому что я тебе нос сломаю и зубы выбью!

— Фу, какая ты, — Тауир наигранно обижено отвернулся. — Злая и агрессивная.

— Нет, — Стори так же отвернулась. — Просто рефлексы.

— Так не честно, у меня тоже рефлексы! Я во сне могу тебя обнять.

— Во-от как? И что же твоя любовь думает о таких вот твоих рефлексах?

— Она только недавно о них узнала. И… кажется, ей это не очень понравилось.

Отвечать Стори не стала, а Тауир больше не приставал. Так и уснули они, отвернувшись друг от друга. Тауир мило посапывал во сне, а Стори прижимала к груди подаренный им пушистый цветок.

* * *

Галдр проснулся среди ночи и сел на подушки. Тут же он посмотрел влево от себя и дернулся — рядом кто-то сидел, в темноте он точно не мог разглядеть таинственного энни.

— Кто тут?

— Это я, не пугайся, — шепотом отозвалась Стори. — Ты ворочался и ворчал во сне. Я проснулась и решила с тобой посидеть. Как твоя голова?

— А? Голова? — громко спросил Галдр и схватился за затылок. — Побаливает.

— Т-с-с, тише, — Стори прижала палец к губам. — Тауир спит. Покажи-ка голову.

Галдр потянулся к свече, но Стори остановила его.

— Я и так увижу. Хм… воспалилось, давай-ка намажем кое-чем, быстрее заживет. Хорошо же тебя Тауир приложил.

Охранник балагана послушно опустил голову ниже, позволяя Стори намазать рану неизвестной ему мазью. Мазь приятно холодила кожу, и боль постепенно утихала и через пару минут прошла совсем.

— Спасибо, — Галдр откинулся на подушки. — А где моя?

— Твоя? — не поняла Стори.

— Фо.

— А-а-а, — Стори грустно опустила взгляд в пол, а потом посмотрела в сторону спящего Тауира, надеясь, что если что, он успеет почувствовать опасность, проснуться, и защитить его. Но еще больше надеялась на то, что в присутствии Тауира Галдр додумается не совершать глупостей. И она решилась спросить — Зачем ты так с ней? Она ведь любит тебя…

— Знаю. И что? Что не так?

— Ну-у, — Стори снова глянула в сторону Тауира. — Ты очень грубо ведешь себя с ней. По-свински, я бы даже сказала. Она же такая нежная и беззащитная, а ты такой большой и сильный. Ну как же ты так можешь с ней?

— Она что, жаловалась тебе? Плакалась, да?

— Нет-нет, не подумай! Просто… ну ты пойми, нельзя так. Вот я, хоть и очень терпеливая и спокойная, точно рассталась бы с тобой после таких выходок. А она терпит. Очень тебя любит. Будь с ней ласковей, Галдр. И еще… перестань употреблять дурманящий плессиур, он же…

— Это не твое дело! — Парень отодвинулся от Стори. — За то, что подлечиваешь — спасибо, но в мои дела не лезь.

— Пожалуйста, — пробурчала Стори. — Подлечиваю, да. Но я не все могу вылечить. Вот зависимость твою — могу. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Но почему? — Повысила голос девушка. — Это очень опасная зависимость. Знаешь, скольких энни сгубил дурманящий плессиур! Наркотик же, Галдр!

— Все равно здоровья на всю жизнь хватит, — отмахнулся он.

— А продолжительность этой жизни тебя волнует? И качество жизни? И не только твоей. Я же вижу, ты дурнеешь, когда употребляешь все это, и от этого страдает Фо, да и остальные. Смотри, драку затеял, Харидур с Тауиром пострадали. Галдр, я серьезно, с этим пора заканчивать. Ты становишься неуправляемым, и любящим тебя энни приходится подстраиваться под твое настроение. Я же вижу, ты хороший человек. Перестань вести себя так, будто бы Фо и остальные — твои враги. В мире и так полно тех, кто хочет обмануть и обидеть. Не нужно делать врагов еще и из тех, кто любит тебя и желает помочь.

Галдр не ответил. Он встал с подушек, прошелся по шатру туда-сюда, допил воду из стоящего на столе кувшина и вышел прочь. Стори только грустно опустила голову и вздохнула.

— А ты молодец, — подал голос Тауир. — Хорошая речь.

— Да уж, был бы еще толк от нее.

— Толк есть, — парень подошел к Стори и опустился на подушки рядом с ней. Он указал пальцем на свой нос — чую, он уже согласен. Обещаю тебе, уже утром Галдр сам попросит тебя о том, чтобы ты избавила его от зависимости. А сейчас он пошел на поиски Хари и Фо — прощение просить будет.

— Ты серьезно? — Обрадовалась Стори.

— А то! Нюх меня еще не подводил.

Стори испуганно сморгнула, надеясь, что ее заклятие все еще не развеялось. Хотя, что уже скрывать — Тауир и так уже знает, что понравился ей. Интересно, а на озеро он ее водил только за тем, чтобы поиздеваться, или есть какая-то другая причина?

Она облегченно улыбнулась Тауиру, и вышла из шатра вслед за охранником, а Тауир удобно устроился на подушках и снова уснул.

На улице еще не рассвело, и Стори точно не знала, ночь ли сейчас или уже утро. Спать она больше не хотела, и решила найти воды, чтобы умыться. Балаганщики всегда останавливаются близ речушек или ручьев, так было и в этот раз, так что Стори с легкостью отыскала водоем — в этот раз это была узкая речушка с прохладной чистой водой. Хотя уже заметно похолодало, Стори не удержалась от того, чтобы нырнуть в воду и полностью вымыться. Она знала, что вечером будет шанс помыться в городской бане, но пересилить желания не смогла.

Когда она вернулась в лагерь балаганщиков, кто-то уже развел костер. Подойдя ближе, Стори увидела, что это проснулись Бладен и Мохри, и теперь готовят завтрак.

— Стори? — Мохри заметила ее. — Уже проснулась? О, да ты даже вымыться успела!

— Сто-ори! — Бладен укоряющее покачал головой, — Да ты же мокрая вся, иди скорее к костру, простудишься иначе!

— Нет, — рассмеялась она, — эльфы не болеют.

Но к костру все же подошла, и погрела над ним ладони. Затем она помогла балаганщикам в приготовлении завтрака: сладкой каши с крольчатиной. Заварила чай, нарезала хлеба и, закончив с готовкой, уселась на пень и принялась слушать звуки утреннего леса. Стори слышала все: и пение сонных птиц, и шепот травы, колыхаемой утренним ветром и насекомыми, и тихие вздохи листвы. Ей всегда нравилось вот так сидеть, молчать и слушать, только вот редко удавалось это сделать. В Тирасе таких звуков не услышишь, там всегда, и днем и ночью, стоит людской галдеж, за которым не расслышать ничего. Только если проснуться рано до рассвета, но на такие подвиги в городе Стори не способна, особенно после целого дня работы в «Смеющемся волке».

К Стори подсел Бладен.

— Слушай, где там твой Мэлло? Я для вас номер придумал.

— Мэлло? — Она мысленно позвала сокола. Он издал громкий крик из-за крон деревьев, и опустился на бревно рядом со Стори. — Вот он.

— Отлично! Слушай: думаю, выступать ты будешь в паре вместе с кем-нибудь из ребят. Например, с Тауиром. Что скажешь? Я вижу, вы вроде как сдружились.

— Ну-у, — засмущалась Стори. — А что делать надо?

— Отлично, значит, вы с Мэлло согласны! — Рассмеялся Бладен.

Выступление заключалось в том, что Мэлло и Тауир должны будут соревноваться между собой за внимание Стори. Этакий спектакль задумал Бладен. Кто быстрее сможет подарить Стори цветок. А опыт в этом есть у них обоих, подумала Стори. Будет очень смешно, пообещал ей Бладен, если сокол опередит Тауира, и вручит Стори цветок, а затем издаст победный крик. Стори мысленно посоветовалась с Мэлло, и они вместе решили, что смогут это сделать, и номер одобрили. Нурвил тоже вмешалась в ментальный диалог, сказав, что такой спектакль будет выглядеть забавным и точно соберет много аплодисментов от зрителей.

Балаганщики проснулись, позавтракали, собрались и выехали еще до рассвета. Стори снова добиралась до города верхом на лошади, рядом с ней ехала мрачная Йойн. Было заметно, что девушка не спала всю ночь. Наверное, сидела с друзьями, Фо и Хари, и успокаивала их. К слову, ни певицы ни ее брата Стори в это утро не видела. Завтракать они не выходили, и добирались до места выступления в повозке. А вот Галдр поздоровался со Стори и даже пожелал ей доброго утра и приятного аппетита. Не нужно было обладать нюхом оборотня, чтобы понять, что парню жутко стыдно за вчерашнюю выходку. Но никто над ним не смеялся и не шептался, перетирая неприятную ситуацию, все всё понимали. Балаганщики жили одной семьей, и привыкли поддерживать друг друга.

Артисты вошли в город как всегда без проблем, и уже к десяти утра началось представление. Тауир был только рад стать напарником Стори в ее выступлении, и тут же взялся репетировать вместе с Мэлло, который оборотня, на удивление Стори, даже слушался. Мохри навертела на голове полукровки высокую прическу, а по бокам оставила свободные длинные прядки, закрутив их в крупные кудри. В повозке с реквизитом нашлось пышное розовое платье, которое пришлось точно впору Стори — в него ее и облачили. В общем, прекрасная дама из Стори вышла действительно прекрасной.

— Слушай, вот ушей твоих не видно, и не скажешь даже, что ты эльфийка. — Заметил Тауир, когда помогал Стори затянуть корсет. — Лицо у тебя не эльфийское какое-то.

— Это ты что имеешь ввиду? — не поняла девушка.

— Точно не знаю. — Парень принюхался. — Ты не подумай, не в том плане, что ты красотой до эльфиек не дотягиваешь. Кстати, они вообще не в моем вкусе. Слащавые все они, и самовлюбленные. А в тебе есть какая-то тайна.

— Да, есть, как и в каждой девушке, — шепотом ответила Стори, задерживая дыхание. — Вот одну мою тайну ты уже знаешь.

— Это ты про Нурвил?

— Про нее. Никому не говори пока, ладно?

— Хорошо, — рассмеялся Тауир, заканчивая с корсетом. — Держать секреты я умею.

— Я заметила! — В тон ему ответила Стори. — Ты умело скрывал свою сущность, прикидываясь человеком.

Оправдываться Тауир не стал, извиняться тоже (тем более, он делал это уже не раз). Он просто взял Стори за руку и вывел из шатра на улицу, на площадь, где шло представление. Пришло время их выступления.

Когда немного волнующаяся Стори, которая уже мысленно обо все договорилась с Мэлло (он был полностью готов, и уже сидел на крыше одного из домов), вышла на сцену, заинтересованная толпа встретила ее аплодисментами и веселыми криками.

— Есть у меня два ухажера, — чуть дрожащим голосом сказала она. — Оба красивые, любят меня и клянутся в вечной верности. Но кого же мне выбрать? Как думаете?

— Выбери меня, моя любовь! — выкрикнул из толпы Тауир. Он забрался на плечи одному из балаганщиков, и теперь возвышался над зрителями. — Вот же я.

— Да-да, — кокетливо улыбнулась Стори, — вижу тебя. Но где же второй мой ухажер?

Тут со своей крыши крикнул Мэлло, и весь народ одновременно повернулся в его сторону.

— И тебя теперь вижу. Хм, какие оба красавцы, согласны? Кого же мне выбрать?

— Выбирай меня, красотка! Не ошибешься точно, — Выкрикнул из толпы какой-то не совсем трезвый парень. Стори вздрогнула, и посмотрела на Тауира. На его лице она заметила недовольную гримасу, которая лишь на миг появилась и тут же сменилась уверенностью, когда он встретился взглядом со Стори. Тауир едва заметно кивнул ей и улыбнулся. Стори пропустила мимо ушей выкрик, и продолжила:

— Ох, а я придумала. Я буду ждать вас здесь, ухажеры. И выберу того, кто первым принесет мне цветок. Красный. Я хочу красный.

Тауир сорвался со своего места, едва не опрокинув на землю того, на чьих плечах сидел; Мэлло слетел с крыши, и что-о тут началось! Даже Стори засмотрелась на это представление вместе со зрителями.

Оборотень ловко пробрался сквозь толпу, и быстро добежал до лавки балаганщицы-цветочницы (ее так же заранее подговорили обо всем). Там он принялся выпрашивать у нее самый красивый красный цветок, и пока он выбирал, Мэлло успел подлететь к цветам. Тауир махал перед ним руками, стараясь отогнать, а сокол бросался Тауиру в лицо, лупя его крыльями. Тауир все же ухитрился ухватить один из цветков, и быстро побежал к выглядывающей из-за толпы Стори. Она привстала на мыски, чтобы разглядеть, что творится у лавки с цветами и, судя по лицу, очень переживала. Только вот за кого — известно было лишь ей.

Тауир не успел первым добраться до своей дамы — сокол поспел быстрее, и прямо на лету вручил цветок Стори, которая ловко его поймала. Будто насмехаясь над своим горе-соперником, сокол издал победный крик. Раздались аплодисменты и смех.

— Вот и все, простите! — Она взмахнула красным цветком и шуточно присела перед Тауиром в реверансе.

— Тьфу ты! — Только усмехнулся он, делая вид, что ничуть не расстроился. Парень ловко соскочил со сцены, и вручил свой цветок румяной полноватой девушке, которая с интересом наблюдала за ним на протяжении всего выступления. А после погрозил соколу, сидящему теперь на руке у Стори, кулаком, и скрылся в толпе.

Стори поклонилась толпе, и так же удалилась со сцены.

Выступать ей понравилось. Стори вошла в шатер к балаганщикам воодушевленная, и почти счастливая. Тут же к ней подлетели артисты, и принялись поздравлять с почином.

— Стори, да ты просто прирожденная актриса! — Похвалил ее Бладен. — думаю, через несколько недель мы прибавим к этой сценки что-нибудь еще. Кажется, вы с Мэлло понравились публике!

Стори просто светилась от счастья, и на какое-то мгновение, кажется, даже забыла о том, что ей нужно отыскать Кнута. Она готова была остаться с балаганщиками навсегда.

В этот вечер ни Галдра, ни Сафоду Стори не видела. Певица выступать так и не выходила, а Галдр все же не подошел к Стори с просьбой о помощи в избавлении от зависимости, как обещал ей Тауир. А вот Хари от своей работы не отлынивал, и во время огненного шоу все же прошелся по сумкам и кисетам горожан.

— Эй, привет, — кто-то подошел к Стори сзади, когда она увлеченно смотрела огненное шоу. Девушка вздрогнула и испуганно обернулась. Лишь бы это был не тот самый пьяные парень, мысленно попросила она. Тауир удалился помочь Мохри, и сейчас девушка стояла в толпе одна.

— П-привет, — поздоровалась она и, обернувшись, выдохнула. Это был Галдр. — Как твоя голова?

— Хорошо, — улыбнулся он. — Я видел ваше с Тауиром выступление. У тебя неплохо получилось.

— Надеюсь, дальше будет еще лучше. Скажи, а как там Фо? Что-то ее не видно.

— Да мы это… решили немного побыть вдвоем. Все обговорить, так сказать.

— И?

— И все хорошо, — кивнул Галдр, Стори счастливо улыбнулась. — Я вот что хотел попросить…

Парень замялся, явно не решаясь сказать.

— Что попросить?

— Ну-у… Фо рассказала мне о вашем плане. В общем, я согласен. И я сегодня не пил. Пока представление не закончилось, может быть, поколдуешь надо мной, чтобы никто не мешался? Что скажешь?

Стори чуть не подскочила на месте от радости! Безусловно, ее колдовство помогло бы избавить Галдра от зависимости, но то, что он добровольно идет на этот шаг, все меняет. Ему ведь даже зелье пить будет не нужно. Можно сразу приступить к эльфийскому колдовству.

Она схватила парня за руку, и повела за собой к повозкам, что остались у городских ворот. Галдр не сопротивлялся, и послушно шел следом. Уже на выходе с площади их догнали Мохри и Тауир.

— Эй, куда это вы? — Подозрительно сощурившись, спросила Мохри. — Убегаете, держась за ручку? Стори, я думала, ты с ним! — Она показала пальцем на Тауира. — А ты, Галдр! Что скажет Сафода?

Но девушку никто даже не слушал. Стори останавливаться и не думала, они с Галдром лишь немного замедлились, но все равно шли в сторону городских ворот (идти было не близко, минут пятнадцать по извилистым улочкам) Тауир шел рядом, и Мохри семенила за ними.

— Что-что, сам пришел да? — Торопливо спросил Тауир. — Так, как я и говорил?

— Ага, — только и отозвался Галдр. — Сам.

— А сейчас куда идете? Ну?

— Лечить? — Выдохнула Стори, и ускорила шаг.

— Я с вами! — Тауир схватил Стори за свободную руку.

— И я! — Мохри оглядела пустую темную улицу (они успели уже довольно далеко отойти от ярко освещенной и людной площади), и передернула плечами. — И я с вами, не оставляйте меня тут!

— Давай, — Галдр протянул Мохри руку. Она ухватилась за нее, и четверка почти бегом направилась к повозкам балаганщиков.

Ребята забрались в пустующую повозку. В ней было темно. Стори и Тауир в темноте видели хорошо, а вот Галдр с Мохри чувствовали себя очень неуютно, и Стори сотворила в руках несколько небольших магических сфер, которые осветили повозку, и закрепила их под потолком.

— Ух, ты! — Изумилась Мохри. — Ну и фокусы. Вот с чем тебе выступать надо, Стори!

— Это не фокусы, а магия. Садись сюда, Галдр. — Стори усадила парня спиной к стене на мягкие шкуры. — А развлекать народ своей магией я не собираюсь. Она не для развлечения мне дана.

— Прости, — полушепотом извинилась Мохри. — А что сейчас будет?

— Стори сейчас вылечит Галдра от его дурацкой зависимости, — ответил Тауир. — Наверное, ты и не знала, но наш друг уже давненько балуется дурманящим плессиуром.

Галдр покраснел. Оборотень намеренно раскрыл Галдра перед Мохри, чтобы парню стало совсем уж стыдно. Обижал Фо, грубил Стори, дрался — пусть теперь расхлебывает. Сплетница Мохри точно растреплет новость всему балагану. Нет, некоторые конечно знали и так, те, кто близко общается с Галдром, но большая часть артистов будет шокирована. Галдра будут осуждать, а Стори напротив, получит свою порцию похвалы, и понравится Бладену еще больше.

— Да ты что-то? — Мохри удивленно поглядела на Тауира, а затем перевела взгляд на охранника. Галдр под этим взглядом смутился еще больше, и боязливо поежился. Мало того, что сейчас его ожидает какая-то процедура связанная с магией, так еще и Мохри с расспросами налетит. — Это правда?

— Это было правдой, — Стори успокаивающе похлопала Галдра по плечу. — Не бойся, это не страшно. Сомой ужасное, что с тобой сейчас случится — ты будешь видеть мое одуревшее лицо с горящими глазами, и слышать мой громкий голос. Выдержишь?

— Н-незнаю, — честно признался парень. — Может быть, мне все же выпить этот отвар?

— Трус, — смешливо фыркнул Тауир, — подумать только, и кто нас охраняет.

Стори только едва заметно улыбнулась ему, порылась в своей торбе, что лежала под шкурами и протянула Галдру пузырек. Он, не медля, откупорил крышку, и в один глоток выпил весь отвар. Даже не поморщился, отметила Стори, а ведь отвар этот довольно противный на вкус, да и послевкусие горьковатое.

— А теперь ложись-ка поудобнее, — предложила Стори. — Совсем скоро ты уснешь, и проснешься уже без этих ужасных зависимостей.

— Ага… — Галдр чувствовал себя вялым. Он нелепо растянулся на шкурах, а Тауир подложил ему под голову мягкую подушку.

— Спокойно ночи, Галдр, — едва расслышал он приглушенный голос Мохри. — И до скорой встречи.

Он закрыл глаза и провалился в темноту. Уснул.

14

Прошло три недели. Балаган Бладена колесил по городам, и Стори ездила вместе с ним. Она выступала с Тауиром и Мэлло все с тем же номером, а через неделю Бладен придумал и новый, где Мэлло нужно было выбирать из множества цветных табличек тот цвет, что выкрикивал кто-нибудь из зрителей, а Стори играла роль дрессировщицы. Оба новоиспеченных артиста с задачей своей справлялись великолепно, и умный сокол и его хозяйка настолько полюбились зрителям, что слава о них разлетелась молниеносно, долетая до городов раньше, чем туда прибывали артисты.

Балаган Бладена еще не добрался до гор, когда пошел первый снег. Стори, отдыхая после представлений, сидела у окна в своем номере в гостинице в городе Транквул, и смотрела в окно. Все артисты пировали сейчас в общем зале. На следующий день Бладен дал всем выходной в честь завтрашний ярмарки, приуроченной к первому снегу. Сафода, с которой Стори делила комнату, тоже ушла, и никто и ничто не мешали ей любоваться красотой снежного вечера. Стори смотрела на городские фонари, что зажгли хранители порядка, и на крупные хлопья первого снега. Если смотреть вдаль, казалось, что снег падает быстро-быстро, но когда переведешь взгляд ближе, он замедляется, а у фонарей, в их свете, и вовсе будто бы замирает, и кружится в танце. Уже совсем скоро наступит зима, а с ней и новый год, начинающийся с первого зимнего дня — «чистой поры».

— Наверное, балаганщики очень весело празднуют Новый Год? — Спросила Стори у Тауира, когда он помогал ей затянуть корсет перед выступлением сегодня днем.

Он только рассмеялся, и ответил: «Весело? Ну-ну, увидишь».

Что именно это значит, Стори не поняла, но переспрашивать не решилась. Увидит же, и правда.

Стук в окно отвлек Стори от раздумий. Вот уже с полчаса она сидела, уставившись взглядом в одну точку, и думала о том, что же сейчас делает Кнут. Раньше они вместе встречали первый снег, уходили в лес, или поднимались на высокий холм, где стоит столичная Академия Искусств, и наблюдали за тем, как город накрывает чистое белое одеяло.

— Ай? — Дернулась Стори, — что такое?

— Это я! — отозвался ей Мэлло, и девушка поторопилась открыть окно и впустить сокола. В комнату влетел холодный ветер и запах зимы, а за ними и Мэлло. Это серые перья были мокрыми и взъерошенными, а мысли встревоженными. Это насторожило Стори.

— Что-то случилось? — Она дождалась, когда сокол опустится на спинку стула, и спросила вслух.

— Мы Кнута нашли.

— Что-о?! — Стори подпрыгнула с кровати, на которую только что присела. — Как? Где?

— Нурвил почувствовала его след в лесу неподалеку отсюда, а я слетал туда, и да — волк там. Я видел его.

— Видел? — Бестолково затрясла головой Стори. — И что он? Как он?

— Рыщет по лесу. Похудел. — Честно признался Мэлло. — Кажется, голодает.

Девушка подскочила с места, и забегала по комнате, собираясь. Она торопливо переоделась в теплый дорожный костюм, кто купила на днях, надела сапоги и плащ на меху.

— Выходим! — Скомандовала она Мэлло, открывая окно. — Жди меня внизу!

— Сейчас? Ночь на дворе!

— Выходим! — нервно повторила Стори. — Прямо сейчас!

Стори выскочила из комнаты, бегом промчалась по лестнице и мимо веселящихся балаганщиков, которые ее даже не заметили, и вышла на темную, холодную и снежную улицу.

Она не знала, что будет делать, когда найдет Кнута, когда увидит его, и когда он ее увидит. Надеялась, что волк узнает, что сам пойдет за ней, но Мэлло в это мало верил, и все пытался мысленно отговорить Стори от необдуманного поступка.

— Пойми, сейчас он не тот Кнут, которого мы знали, а самый обычный волк! Это опасно! Он голоден, Стори, пойми это! Кнут может напасть!

Она не слушала своего Хранителя, как не слушала и Нурвил, которая вскоре подключилась к уговорам. Стори, гоня от себя мрачные мысли, оседлала одну из лошадей (ту, на которой ездила чаще других), взяла с собой две сумки с полузамороженным мясом, и выехала из гостиничной конюшни.

— Веди! — Сказала она Мэлло, и соколу ничего не оставалось, как направлять девушку. Соврать возможности не было. Стори, хоть и утратила нюх оборотня, но ложь своего Хранителя все равно уловить способна.

Холода Стори не ощущала, а летящего в глаза снега и вовсе не замечала. Ее мысли были заняты лишь одним: Кнут! Кнут нашелся!

Она и не заметила, как оказалась за пределами города, а затем и в лесу. Переведя лошадь на шаг, она принялась принюхиваться, но тут с грустью вспомнила, что нюхом больше не обладает, и обратилась к Мэлло.

— Ты видишь его?

— Вижу. Он совсем рядом, Стори. И он чувствует тебя.

— Отлично!

— Нет, не отлично! У тебя с собой мясо, а зверь голоден!

Стори покоробило то, что Мэлло назвал Кнута зверем. Она спешилась, закинула на плечо сумки с мясом, оставила лошадь у дерева и вошла в густые кусты.

— Стори, вернись. Вернись в город! — Канючила у нее над ухом Нурвил. — Это опасно. Ну Сторичка, ну прошу. Поехали обратно! Вдруг Кнут нападет?

— Отстань, трусиха! — Огрызнулась девушка, и ускорила шаг. Над ее головой вскрикнул Мэлло, а затем Стори пришлось резко остановиться. Перед ней стоял волк. Но не тот волк, который играл с ней, защищал ее, спал на одной кровати и грел по ночам. Этот зверь был худым, грязным и лохматым, с бешеными голодными глазами и устрашающим оскалом. Чужой зверь, пусть и с той же самой серебристой лентой на лапе. Голодный зверь.

Шерсть на спине Кнута встала дыбом, он рычал и смотрел на Стори страшными горящими глазами. Не помня себя от страха, девушка развернулась, и побежала в ту сторону, где оставила лошадь, мысленно ругая себя за то, что не послушала Хранителей, и моля лесных духов помочь ей убежать от голодного зверя. Тяжелая сумка стучала по спине, в лицо били мелкие ветки, глаза слепил снег. Стори практически ничего не видела перед собой, лишь слышала свое тяжелое дыхание, и звук от лап волка.

Наконец, впереди она увидела большое темное пятно — ее лошадь! Но кобыла, учуяв, а затем и увидев волка, заржала и встала на дыбы.

— Сумки! — крикнул Мэлло. — Брось ему сумки, Стори!

Девушка сокола услышала и, сорвав с плеча сумки с мясом, о которых совсем позабыла от испуга, развернулась, и кинула их в сторону Кнута. Волк унюхал мясо, и остановился. Все его внимание переключилось на еду, и у Стори появилось время успокоить лошадь, чем она и занялась. Много времени это не отняло — эльфы Кранноя всегда умели общаться с лошадьми, используя особые магические слова, ими девушка и воспользовалась, и уже через несколько секунд была в седле, а лошадь уже неслась во весь опор в сторону города.

Как добралась до города и въехала в ворота, Стори и сама не заметила. Она просто обнаружила себя бредущей по городу пешком, держа лошадь под уздцы. Хорошо хоть, что додумалась не скакать галопом по городским улицам.

Даже ночью в Транквуле было мирно и спокойно. Этот город славился своей безопасностью и тишиной. А все из-за того, что именно здесь находилась главная Академия государства Футтил, куда вся знать отдает на обучение своих детей, которые, в свою очередь, конечно, по ночам тихо-смирно в комнатах и библиотеках не сидят, а отдыхают в разных культурных и не очень местах. Потому-то на улицах так много хранителей порядка — они стоят на каждом углу, патрулируют каждую улицу и днем и ночью, следя за тем, чтобы в городе не произошло ничего, что может навредить его жителям и его репутации. Ну и охраняет знатных студентов, ясное дело.

— Ну что, сделала, как хотела? Получила? — ругалась на Стори Нурвил. Мэлло, сидящий на седле, ее поддерживал.

— Поняла теперь, что он изменился?

Стори молча шла по городу, опустив голову. По ее щекам катились слезы, а порезы от веток щипали и горели.

— Спасибо вам, — сказала она. — Если бы не вы… я бы одна ни за что в лес не пошла. Я же знала, что Кнут стал диким, но все равно надеялась… Но что мне теперь делать?

— Нам делать, — поправил ее Мэлло, и Нурвил кивнула с серьезным видом.

— Спасибо, — шепотом ответила Стори, — еще раз. Но что же делать?

— Хм, а что если рассказать Тауиру и Сафоде? Они хорошие, поймут. Да к тому же Тауир оборотень. — Неожиданно предложила Нурвил. — Они помогут.

Стори задумалась, и практически с ней согласилась, но ее остановил Мэлло.

— Нет, нельзя им доверять, слишком мало мы их знаем. А Кнут скоро выбьется из сил, ослабнет с голоду. Идет зима…

— Да, — кивнула Стори, — и что же тогда?

— Тогда его, ослабшего, можно будет найти, да и связать. И в таком виде отвезти в Кранной. Мы одолжим одну из повозок у балаганщиков, и на ней перевезем Кнута. Я оповещу заранее Иишу и Эдеам, и они подготовят обрядное место. Все будет хорошо, Стори. Не переживай. А сейчас возвращайся в гостиницу и ложись спать. Ты знаешь, что с Кнутом все в порядке. Он здоров.

— И сыт, — Стори вспомнила о том мясе, что кинула волку. Ну, по крайней мере, она может не беспокоиться о том, что Кнут сейчас голодает. Как и о том, в принципе, что он доверчив к людям. Кажется, волк совсем одичал. Как сказал Мэлло — зверь. Зверь и есть…

Стори завела кобылку обратно в конюшню, и отправилась в свою комнату. В общем зале все еще шло веселье. Кто-то окликнул ее и позвал присоединиться, но Стори лишь махнула рукой и прошла мимо. Сейчас ей не до застолий. Уснуть бы, и забыть то, что она сегодня видела. Но вряд ли бешеные глаза Кнута, его голодный взгляд и оскал когда-нибудь сотрутся из ее памяти.

* * *

— Стори, просыпайся, — почти в полдень Сафода разбудила ее, — пойдем на ярмарку, там сейчас как раз все в самом разгаре. Побудем сегодня зрителями и покупателями.

Полукровка только промычала в ответ что-то нечленораздельное, и повернулась на другой бок под одеялом. Проснуться она никак не могла. Надо же, вчера Стори и не заметила, что настолько сильно вымоталась. Да к тому же ночью спала плохо, ей снились голодные волки, сбившиеся в стаю и преследующие ее. А она мчалась прочь сидя верхом на Кнуте, худом и уставшем. Вскоре его силы иссякли, и голодные звери напали на них, они рычали, и рвали их плоть, и даже во сне Стори ощущала боль словно наяву.

— Ну пойдем же, ну просыпайся. Будет интересно, я обещаю! Ты хорошо поработала и заработала, пойдем, потратимся на что-нибудь красивое! Платки, шарфы, кулоны, браслеты, серьги, кольца, заколки и бусы — сегодня будут продавать все, притом еще и по праздничной цене!

— Ладно уж, — Стори с трудом разлепила глаза и села на кровати, отбросив край одеяла. Тут же Фо испуганно расширила глаза, и приблизилась к ней.

— Это что такое у тебя? Порезы? Откуда, Стори?

— А… это… — Она неуверенно поднесла руку к щекам. Порезы от ветвей! Она совсем о них позабыла. — Ничего страшного.

— Ну то, что эти раны неопасны и жить ты будешь — я вижу. Но откуда они у тебя?

Полукровка поморщилась, виновато глядя на подругу. Та лишь скрестила руки на груди и сердито сдвинула брови. Она уселась на свою кровать и повелительным тоном сказала:

— Рассказывай!

Отступать некуда, Фо все равно не отвяжется. Если не расскажешь ей, она Бладену нажалуется, и все равно рассказать придется.

— Я в лес ночью ходила. Голову проветрить — болела. Понимаешь, погода так резко изменилась, да к тому же горы, давление наверное поднялось. Решилась пройтись.

— Пройтись, прости, в лесу? — Изумилась девушка. — Ночью в темном и страшном лесу? Да ты что, с ума сошла? Тебе в спокойном и безопасном городе не гулялось? Зачем ты в лес-то потащилась?

— Ну-у, — Стори глупо улыбнулась и пожала плечами. Затем она пересилила себя и сказала — я же эльф, меня всегда тянет в лес. Знаешь, так тяжело постоянно находиться в человеческих городах…

— Ясно-ясно, — Фо снова нахмурила брови. — А порезы-то откуда?

— В темноте корень не увидела и упала в кусты.

— Стори… ты же эльф.

— Что? — Не поняла она.

— Ты видишь в темноте! Давай-ка, рассказывай, что на самом деле произошло!

— Ладно, — Стори вздохнула. Но что же ей делать? Рассказать правду? Что она встретила в лесу своего Кнута, и ей пришлось убегать от него, потому что волк ее не узнал? Но тогда придется поведать и о том, зачем он ей, и признаться, что не эльф она вовсе. Вернее, по рождению не эльф. Нет, никому рассказывать правды пока нельзя!

— И-и-и?

— Я гуляла в лесу и наткнулась на голодного волка. Пришлось от него убегать. Когда бежала, была так напугана, что не видела перед собой мелких веток, что поранили лицо.

— Вот как значит? И что же, убежала?

Стори кивнула.

— Прямо на своих двоих убежала? От волка! Голодного!

— Я была верхом.

— Ладно, допустим. А где же были твои хваленые Хранители? Почему не предупредили тебя о волке?

— Фо! — Возмутилась наконец Стори, — что это за допрос? Одна я хотела побыть! Если не веришь мне, спроси у хранителей порядка, что стояли на воротах. Они видели меня! И вообще, где хочу, там и гуляю. Да, я езжу с вами по городам и селам, вы кормите меня и даете кров на ночь, но я выступаю и зарабатываю! И я не ваша рабыня и собственность! Захочу — сегодня же покину ваш балаган! Ясно?

— Ладно-ладно, прости! — Вздрогнула Сафода. — Гуляй, где хочешь. Я же переживаю просто, потому и спрашиваю. И не злись. Давай-ка, лучше, придумаем что-нибудь, чтобы спрятать твои царапины, и будем собираться на ярмарку. Хорошо?

Стори улыбнулась и кивнула. Ссориться с Фо ей и самой не хотелось, и она была рада, что разговор закончился.

Девушки умылись и оделись потеплее (предстоит много часов провести на снежной улице), затем Стори намазала порезы своей лечебной мазью, после чего Фо запудрила ей лицо, и стало практически ничего не заметно. Длинные волосы девушкам с утра мыть было лень, поэтому они затянули их в тугие косы. Стори осмотрела себя в зеркало и осталась довольна. Можно было спускаться к завтраку, а затем отправляться на ярмарку.

* * *

День выдался солнечным и безветренным. Снег тихо падал на капюшоны и шапки розовощеких горожан и гостей Транквула. За ночь его навалило так, что в самый раз было лепить снеговиков и крепости, для игр в снежки. Этим дети и занимались. Пока Фо, Тауир, Галдр, Хари, Йойн и Стори добирались до площади, их несколько раз успели обкидать снегом, и они, смеясь, отвечали — устраивали настоящую снежную битву. А еще успели помочь каким-то малышам в лепке огромного снеговика. Они никак не могли поднять большой ком, играющий роль головы, и установить его на самый верх. Стори выудила из кармана плаща яркую морковку, которую утащила с гостиничной кухни для своего снеговика, которого тоже планировала соорудить, и отдала ее детям. Они были просто в восторге.

— Никогда не думала, что эльфы такие добрые! — Удивленно проговорила большеглазая девчушка, наблюдая, как Стори закрепляет морковку-нос на лице снеговика. — А ты добрая.

— А я и не… я необычный эльф, — рассмеялась Стори, а Тауир хитро глянул на нее, но ничего не сказал.

Снег вскоре перестал, и Стори смогла снять капюшон, который мешал ей рассмотреть все внимательно, а поглядеть было на что! Горожане развернула огромную нарядную ярмарку (балаганщики тоже присоеденились к торговле, и выставили несколько своих палаток — в такой день грех немного не подзаработать), украсили площадь гирляндами, и насыпали под ноги посетителям яркие конфетти, которые потрясающе смотрелись на фоне снега. Чем только не торговали: и яркими одеждами, шарфами, шапками и рукавицами, и самодельными украшениями, и сладостями и декоративным оружием и даже духами. За площадью установили несколько сцен, где шли представления и арену для шуточных боев подушками. Стори увидела даже аттракционы: невысокое деревянное колесо обозрения для детей, и две горки с санями на колесиках. А так же множество качелей, на которых с радостью и смехом катались не только дети, но и взрослые. Йойн с Харидуром тоже решили покачаться (причем обещали исполнить трюк «солнышко»), но остальные не поддержали эту идею из-за гигантской очереди, что выстроилась у качелей, и ребята остались там вдвоем. Остальные двинулись к торговым рядам. Там-то точно было что посмотреть.

Для того чтобы была возможность разглядеть за плотной толпой, что в какой лавке продают, Галдру пришлось посадить Сафоду на плечи, и так ходить с ней по рядам.

Ребята пили горячее вино, ели пастилу и орешки, смеялись и играли в снежки. Стори с Фо успели приобрести для себя и несколько платьев, и новые сапоги на зиму (здесь можно было найти качественные, да притом и по низкой цене), украшения-безделушки и теплые шарфы. Все были расслабленны и не думали о работе (даже Стори отвлеклась от раздумий о Кнуте), и только Тауир напряженно поглядывал куда-то в сторону.

Это заметила Стори.

— В чем дело, Тауир? Тебя что-то беспокоит?

— Да так, — отмахнулся он, но снова настороженно глянул в сторону. Стори попыталась рассмотреть, что же он там увидел.

— Ну скажи!

— Да Тауир, скажи. Ты что-то почуял? — Подключилась Фо.

— Не берите в голову.

— Мы уже взяли, друг, — Галдр похлопал оборотня по плечу. — Ну так?

— Да вон, — Тауир кивнул в сторону, — смотрите, вон так девушка… глаз с нас не сводит, ходит по пятам. Мне кажется, она смотри на тебя, Стори.

— Да? — Она посмотрела туда, куда взглядом указал Тауир, и увидела низкорослую вертлявую девушку, с короткими взъерошенными волосами цвета сухой соломы, и настолько светлой кожей, что темные глаза и яркие губы можно было разглядеть даже издалека. И она действительно с интересом смотрела на Стори, но поймав ее взгляд, тут же поспешила отвернуться.

— Действительно, — согласилась Фо, — рассматривает. Ты не знаешь ее, Стори? Может быть знакомая твоя, тебя узнала?

— Нет, в первый раз вижу.

Галдр только рассмеялся:

— Да не переживайте вы, глупые. Просто девушка в первый раз увидела эльфа так близко. Они же в человеческие города редко заглядывают, к тому же поодиночке, а тут стоит прямо перед ней, причем не в компании ее собратьев. Вот и разглядывает она тебя, Стори. Не страшно, попялится немного, да успокоится.

— Ну может быть и так, — задумчиво произнес Тауир, и взял Стори за руку чем насторожил ее еще больше. Неужели, он что-то почувствовал?

Но вскоре о странной девушке все позабыли, увлекшись покупками и всяческими представлениями. Как заметила Стори, балаганщикам безумно нравилось находиться по другую сторону сцены в роли обычных зрителей. Радовались они точно как дети.

Через какое-то время Галдр с Сафодой отправились обратно в гостиницу. У них замерзли руки и ноги, и уже даже горячее вино не могло согреть. Стори со смехом предложила им поучаствовать у боях подушками, чтобы согреться, но Галдр с серьезным видом заявил, что без серьезной причины больше драться не будет, а в шутку уж тем более. Тогда Стори с Тауиром, которые мерзли редко, отправили их отогреваться, и дальше пошли осматривать площадь уже вдвоем, а заодно обещали Сафоде отыскать Харидура.

— Не надо было эту парочку вообще отпускать, — сетовала Фо. — Напиться ведь могут, натворить что угодно. В прошлый первый снег мы Хари только на следующий день нашли, ходил по улицам песни пел в компании каких-то алкашей.

— Не допустим такого, Фо, не переживай! — Заверил девушку Тауир, подталкивая в сторону гостиницы. — Иди-иди, грейся.

Видимо оборотню очень хотелось поскорее остаться со Стори наедине.

Когда Галдр с Сафодой удалились, Тауир вдруг объявил Стори, что хочет сделать ей подарок в этот чистый праздник, чтобы, так сказать, закрепить их зарождающуюся дружбу, и потянул ее к лавке с ювелирными украшениями.

— Выбирай что хочешь! — Сказал он растерявшейся девушке. Продавец, услышав это, разулыбался во весь рот, и выставил на обозрение Стори весь прилавок, еще и из-под него вытащил несколько ящичков с украшениями.

— Все ручная работа лучших мастеров, — сказал он.

— Но как, я не могу… — отнекивалась Стори поначалу. — Тут все такое дорогое и… краси-ивое…

Оборотень уже взял с прилавка какую-то вещицу, и показал девушке. Это была блестящая брошка в форме изогнутого листа.

— Вот, как тебе? Тебе нравится зеленое? Или вот! — Он отложил брошь, и подцепил толстую серебренную цепочку. — Эльфы любят серебро, я знаю!

— Я люблю зеленое, брошь красивая, — признала Стори. — А вот серебро не признаю, я золото люблю. Золото… вот! — Она указала на простое золотое колечко, на котором была выгравирована кедровая ветвь с шишками. — Идеально! Раз уж ты правда решил сделать мне подарок…

— Конечно! — Тауир обрадовался, что Стори нашла то, что пришлось ей по душе. Он аккуратно взял поданное ему продавцом кольцо, и надел на палец Стори.

— Велико, — расстроено проговорила она. Кольцо на тонком изящном пальце легко крутилось, и если Стори опустит руку вниз, запросто соскользнет на землю.

— Есть меньше? — Тауир легко снял кольцо, и положил на прилавок.

Продавец лишь цокнул языком и покачал головой.

— Что же делать? — Сникла Стори.

— Так сильно понравилось? — Погладил ее по плечу Тауир. — Не расстраивайся, давай возьмем его, а потом я откормлю тебя вкусными пирожками, и кольцо будет тебе впору.

— Не смешно совсем, — вздохнула она.

— А вы знаете, — начал продавец, — вы кольцо берите! Тут за углом есть студия Гаиса — он мастер на все руки! В легкую это кольцо под нужный размер подгонит, точно вам говорю!

— А работает он сегодня, в праздничный день-то? Мы же завтра из города отбываем.

— Работает-работает, сходите, проверьте!

Тауир продавцу проверил, и тут же обменял деньги на кольцо. Затем он снова взял Стори за руку, и они вдвоем отправились на поиски студии мастера Гаиса.

— Да, конечно, я смогу подогнать это кольцо под ваш пальчик, — мастер, высокий мужчина с короткими светлыми волосами и розовым лицом, рассматривал руку Стори, с надетым на палец кольцом. — Все будет готово завтра к обеду. А в честь праздника даже сделаю скидку на работу.

— Хорошо, мы согласны. — Согласился оборотень.

— Что? — Стори дернула его за рукав плаща. — Но мы же выезжаем с утра!

— Не проблема, Стори, не переживай. Я останусь в городе, дождусь, когда кольцо будет готово, и догоню балаган.

— Точно?

— Точно. — Кивнул Тауир.

Они оставили кольцо у мастера Гаиса, и вышли на улицу. Уже понемногу начало темнеть, и нужно было найти Йойн и Хари, чтобы вернуть их в гостиницу и уложить спать. А еще Тауир сказал, что ему срочно нужно заглянуть в лавку травников. Стори решила не заходить внутрь, а остаться на улице и послушать музыку, что звучит с площади. Из магазинчика Тауир вышел расстроенный, и нервный.

— Что случилось? — Спросила его Стори.

— Травы нет, — туманно ответил он. — Моей травы. И это плохо.

Стори сделала вид, что не поняла.

— Понимаешь, Стори, оборотням нужно пить отвар из особой травы, чтобы заглушать звериные инстинкты. Пришло время пить, но мои запасы закончились. Я думал, что пополню их в этом городе, но… увы. И я не знаю, что будет со мной, если я отвара не выпью. Наверное, не стоит мне на завтра оставаться в городе. Жаль…

— Нет, все в порядке! Ты сможешь остаться! — Стори вспомнила, что брала с собой в Кранной мешочек с сушеной травой, ведь тогда она была оборотнем. А уезжая из лесного поселения, не выложила мешочек из своей торбы. Она решилась сказать об этом Тауиру. — У меня есть та самая трава.

— Какая та самая? — насторожился Тауир. — Я не говорил ее названия.

— Я знаю ее название. И она у меня есть.

— Откуда? Зачем она тебе?

— Я расскажу тебе, но потом, — как можно непринужденней улыбнулась Стори, и потянула Тауира за собой, — пойдем, найдем детей, а затем в гостинице я заварю тебе то, что тебе необходимо выпить.

Тауир внимательно поглядел на улыбающуюся Стори, и рассмеялся.

— Нет, ну ты просто ходячая тайна!

Она улыбнулась ему в ответ, а оборотень добавил:

— И это мне ужасно нравится!

15

Как Фо и опасалась, разгильдяй Харидур напился, а заодно напоил (на деньги, сворованные вчера у горожан) и свою закадычную подружку Йойн. Стори с Тауиром нашли их полуспящими на одной из лавок при входе в городской парк. Пришлось разбудить неугомонную парочку, и изрядно помакать головами в сугробы, чтобы привести в чувства. Стори заметила на щеке Хари царапину, и дотронулась до нее рукой. А затем показала испачканную ладонь Харидуру.

— Что это такое? — спросила она.

Парень посмотрел на нее как на полную идиотку.

— Кровь.

— Ясно, что кровь. А откуда?

— Из меня, — он пьяно пожал печами, и уронил голову на грудь.

Если более-менее отрезвевшая Йойн до гостиницы брела сама (хоть и под руку со Стори), то Харидура Тауиру пришлось нести, взвалив себе на плечи. Благо, что в общем зале балаганщиков уже не было — после насыщенного дня и перед ранним выездом все они отправились спать, а Тауира поселили с рыжим хулиганов в одну комнату — никто его состояния не заметил. А вот Стори пришлось хуже — она еле-еле провела вялую и засыпающую на ходу Йойн до ее комнаты, когда девушку замутило, и пришлось срочно вести ее в туалет. Но все обошлось, и Стори удалось уложить ее спать, даже не разбудив спящую на соседней кровати Мохри. Сама Стори долго не могла уснуть, все думала о Тауире, и его подарке. Она чувствовала, что нравится ему, и ей он нравился, как и жизнь в балагане. Терять все это Стори совсем не хотелось, сейчас ей казалось, что она наконец нашла то, чего не хватало в ее жизни. Сейчас у нее есть друзья, прекрасная работа и постоянные путешествия — все, как она и хотела. Но… как же быть с мамой, с Кнутом, и своей волчьей половиной? Ведь если она возвратит ее, придется снова вернуться в Тирас к родителям. А если они и отпустят ее обратно в балаган — будет ли она и дальше нравиться Тауиру в образе нелепой полукровки? Сейчас-то она красивая эльфийка (а кому не нравится внешность эльфов?), а потом что будет, когда красивый оборотень увидит ее настоящую?.. Страшно даже думать об этом.

Уже под утро Стори все же удалось заснуть, но меньше чем через час ее разбудила Фо — пора было собираться, балаган уезжал дальше, и успеть добраться до большого города до сильных холодов, чтобы перезимовать там. Сегодня к вечеру балаган должен въехать в город Фастнес, и остаться там на пару недель.

Бладен разбудил артистов раньше обычного, чтобы по первоснежью скорее добраться до города. Выйдет это лишь к ночи, и то в лучшем случае. Нет, балаган будет проезжать мимо нескольких мелких городов и сел (в этих местах населенные пункты расположены очень близко друг к другу), но останавливаться там не будет. Фастнес — вот цель. Большой город в горах, где балаган Бладена знают и уже ждут. Там им придется провести несколько недель, а то и месяц, пока погода устаканится.

Стори ехала верхом в полусонном состоянии, но передвигаться в повозке отказалась наотрез. Ей казалось несправедливым спать, когда Тауир остался в городе, чтобы дождаться готовое кольцо. Сейчас он один в чужом городе, что он делает? Чем сейчас занят? Если бы Стори отказалась от подарка (в самом деле, ну зачем ей это кольцо?), он бы ехал сейчас рядом с ней, развлекал бы рассказами, смешил, и как обычно говорил бы, что она выглядит прекрасно даже рано утром. Врал, конечно, но девушке все равно всегда было очень приятно.

Когда почти рассвело, несколько девушек, в числе которых была и бледно-зеленая Йойн, потребовали остановки, и остальные балаганщики их поддержали. В общем, разошлись по лысым обснеженным кустам: мальчики налево, девочки — направо. Стори, сделав свои дела, решилась пройтись по заснеженному лесу, подышать свежим прохладным воздухом, и проветрить голову. Она отошла уже достаточно далеко от повозок, когда вдруг услышала голос Мэлло:

— Стори, вернись к остальным. Скорее.

— А в чем дело? — не поняла она.

— Вижу каких-то энни. Они следовали с нами из самого города, и сейчас совсем рядом.

— Да брось ты, просто путники, держатся к нам поближе, потому что так безопаснее. Мнительный ты слишком, все в порядке, не переживай.

И только Стори договорила это, как почувствовала удар по голове. Сильный, но не настолько, чтобы она потеряла сознание. Вернее, мир померк, но лишь на мгновение. Стори ощутила удар о спину, и открыла глаза. Оказалось, что она упала на землю, туда, где тонкий слой снега едва прикрывал острые камни. Девушка попыталась встать, но тут ей на голову надели темный мешок, предварительно запихав глубоко в рот какую-то тряпку, а руки и ноги принялись обвязывать тугими веревками. Энни несколько, поняла она, как поняла и то, что почти ничего не слышит. Кажется, удар по голове оглушил ее. Девушку кто-то высокий взвалил себе на плечо, и понес в неизвестном направлении. Стори дрыгала связанными ногами, выгибала спину и мычала. Тогда раздался недовольный женский голос:

— Да сделайте вы так, чтобы она замолчала. Нас же сейчас услышат, все пропадет!

— Ла-адно, кидай ее сюда! — ответили ей, и тот, кто нес Стори, опусти ее на снег. Внутри у девушки все похолодело. Она с ужасом ощутила чьи-то руки на своей шее, тихонько взвизгнула и провалилась в темноту.

* * *

Когда Стори очнулась, рот ее все еще был заткнут тряпкой, а на ее голове надет темный плотный мешок, и она совершенно ничего не видела. Зато чувствовала движение. Кажется, она сидит на полу повозки, которая едет по неровной лесной дороге. Но вот кто и куда ее везет?

— Мэлло, Нурвил! — В панике мысленно принялась звать Стори. — Где вы?

— Очнулась, наконец! — Стори услышала звон тоненьких колокольчиков и голос сильфиды. — Сторичка, ой, что делается!

— А что? Что делается? — занервничала Стори, и ее живот свело. — Где Мэлло?

— Летит над нами, контролирует, куда тебя везут.

— А куда везут? Кто везет? Зачем?!

— Куда — не знаю. А везут четверо людей — три парня и одна девушка, которая все командует ими.

Стори вспомнила женский голос, который приказал сделать так, чтобы Стори замолчала и ее придушили по этому приказу, и по ее спине пробежали колючие ледяные мурашки. Она приподнялась на локтях связанных за спиной рук, и села, прислонившись к стенке повозки.

— Что же мне делать, Нурвил? Вдруг меня убьют?

— Не паникую, Сторичка! — Сильфида опустилась на плечо девушке. — Что-нибудь придумаем.

— Что?.. — Стори заплакала. — Никто меня искать не будет. Только Тауир бы искал, возможно, но он остался в Транквуле, и сейчас с балаганом его нет.

Стори замолчала, задумалась, а через несколько минут вдруг мысленно вскрикнула:

— Нурвил! Отправляйся к балаганщикам, расскажи им, что меня украли! А Мэлло доведет их до меня, ведь он летит следом за повозкой. Вдвоем-то вы, без помощи, меня не выручите.

— Поддерживаю! — Отозвался Мэлло. Отозвался, на странность Стори. Сам твердил ведь, что балаганщикам доверять нельзя.

— Нет! Возражаю! — Пискнула Нурвил. — Не буду показываться перед чужими энни.

— А перед Тауиром? Ему доверять можно, — Всхлипнула Стори. — Он должен скоро догнать балаган.

Стори не видела ничего перед собой, кроме темной ткани мешка, но знала, что Нурвил сейчас задумчиво чешет затылок. Она мысленно молила всех лесных духов (потому что молить Нурвил было бессмысленно), чтобы сильфида согласилась. Нет, ну не может ведь она из-за своих дурацких принципов оставить Стори в смертельной опасности! Хранительница же она ее, в конце-то концов!

— Перед ним — могу! Но ты уверена, что он поможет?

— Уверена! — Кивнула Стори.

— Я отправляюсь. — Серьезно сказала Нурвил Стори, и обратилась к соколу. — Ты лети, глаз не своди с повозки! Будешь вести меня обратно.

— Так и сделаем, — ответил Мэлло, и Нурвил пропала. Стори тяжело и прерывисто вздохнула, и закрыла глаза. Голова и шея все еще болели, и клонило в сон.

С нее сдернули мешок, и она очнулась. Оказалось, что Стори уже вытащили из повозки и посадили на землю около костра. Ее пленители расположились в лесу на небольшой поляне. Небо было уже темным, кажется, наступала ночь, и Стори, уловив запах еды, осознала, что ужасно проголодалась. Только вот эта мысль быстро улетучилась из ее головы, когда вспомнила, что руки и ноги связаны, а она находится в темном глухом лесу в компании тех, кто украл ее для каких-то своих тайных целей. Но, хотя бы радость одна — у похитителей есть еда, и ее, Стори, они сожрать не собираются.

Как только мешок оказался на земле, Стори подняла глаза на того, кто сдернул его. Это был высокий парень лет двадцати, с каштановыми вьющимися волосами, длиной, кажется, до середины спины, и большими темными глазами. Одет он был странно — в темно-красные штаны и рубашку, горловина которой была подвязана синим шарфом. Он присел перед Стори на корточки, ласково попросил не орать, и вытащил тряпку из ее рта. Стори закашлялась.

— Эй, Ур, неси сюда воды! Вы ее, бедную, чуть не убили! — Он посмотрел на измученный взгляд девушки, и гаркнул в сторону — И еды, изверги!

Через минуту приковылял толстый невысокий парень, в точно такой же одежде, что и у кучерявого (ясное дело, что на чуть ли не десяток размеров больше). В руке он принес железную кружку с прохладной водой, и тарелку с куриной ножкой и кашей. Стори попыталась принять их, но вспомнила, что руки ее связаны. Тогда тот, кто снял с нее мешок еще и разрезал веревки, освободив затекшие руки.

— Ну точно изверги, — все причитал он, пока Стори ела и пила. — С ума совсем сошли, идиоты.

С аппетитом поев, Стори потерла запястья, на которых отпечатались следы от веревки, и осмотрелась. Неподалеку от нее стояла повозка, и три лошади, одну из которых вычесывал худощавый парень с взъерошенными волосами и разбитой и опухшей нижней губой. А рядом с толстяком, что смущенно ушел и ел в стороне, сидя на пне, Стори увидела ту самую девушку с рыночной площади. Ту, которая следила за Стори. К слову, одеты и девушка и парень с разбитой губой были так же, как и их приятели. Наверное, они студенты, догадалась полукровка. В Транквуле есть большая Академия, и, кажется, в городе она видела энни, одетых так же. Но зачем студентам воровать эльфийку? И интересно, где же Тауир?

— Вы кто такие? — наконец решилась спросить Стори, — что вам надо от меня?

— Что надо, то и надо! — Грубо отозвалась девушка, но тут же ее пристыдил кучерявый:

— Раника, не огрызайся! Она же напугана!

— Отстань! Чего вообще за нами увязался, дурак! — Сердито сдвинула брови Раника.

Парень встал во весь рост.

— Потому что ты, дура, моя сестра. Надо же кому-то остановить вашу неугомонную троицу, пока она не наделала глупостей.

— Хах, да мы каждый день делаем глупости! — рассмеялся парень со взъерошенными волосами, а толстяк Ур только захихикал.

— Джори, да отстань ты уже, — заныла Раника, — мы ничего страшного не делаем! Проведем обряд, да и отпустим ее, как там тебя, кстати?

— Стори… — удивленно отозвалась девушка.

— Ну вот! Сделаем то, что задумали, и отпустим Стори. Понимаешь, ведь скоро экзамен, а я ни в зуб ногой. Да и Камрон с Уром тоже. Надо ведь как-то выкручиваться.

— Ч-что вы имеете в виду? — Занервничала Стори, и пододвинула ноги к груди. Их Джори развязывать и не думал.

— А то! — Оскалилась Раника. — Знаешь же, что вы, эльфы, существа магические, так вот от тебя нам нужна капля крови и прядь волос. Для обряда.

— Какого еще обряда?

— Улучшения умственных способностей, ага, — Кивнул Камрон, и облизнул разбитые губы. Ур активно закивал головой, тряся своими подбородками.

— Чего-чего? — не поняла Стори.

— Проще говоря, хотят спать подольше, учить поменьше и сдавать экзамены на отлично, — усмехнувшись, объяснил Джори. — Для того и тебя связали — чтобы нужные компоненты для волшебства взять.

— Какого еще волшебства?!

— А это ты у них спроси.

Стори оглядела нерадивых студентов. Ур глупо улыбался, сидящая рядом с ним Раника надменно глядела поверх ресниц, а Камрон, снова облизнув разбитые губы, сплюнул, и сказал:

— В библиотеке об этом прочитали, вот и решили попробовать.

— Да что попробовать-то? — Почти закричала Стори.

— Да обряд провести, — Раника встала со своего места и подошла к Стори. — с кровью, прядкой волос и магией эльфа. Но у нас в городе эльфы, тем более поодиночке, бывают редко, а с несколькими мы бы вряд ли справились. Так вот я когда тебя на ярмарке увидела, поняла — надо брать. Ты уж извини, что мы так… грубо. Ничего не болит? А то скажи, Джори посмотрит, он у нас на медицинском учится.

— Да ничего, — поморщилась Стори. — И не болит у меня ничего уже. Почти. Так что там за обряд? Вы в магии-то разбираетесь? А то ведь и наворотить можно…

— Не разбираемся, — пробормотал Ур. — Для того ты и нужна.

Стори недобро рассмеялась.

— И что же, нельзя было попросить нормально?

Троица только пожала плечами, Джори фыркнул, а Стори принялась нервно смотреть по сторонам. Ну где же Нурвил, Мэлло и Тауир?

Когда наступила ночь, Стори снова накормили. Студенты притащили с собой из академической столовой пироги с капустой, невкусные и жесткие, ими девушка и давилась. От злости (она очень злилась на этих пустоголовых ребят) разыгрался аппетит. Камрон уже готовил для обряда костер, котелок и нож. С одной стороны Стори было интересно посмотреть на то, как эти странные люди будут колдовать, но с другой, совсем не хотелось чтобы ей пускали кровь (пусть и нужна всего капля) и резали волосы. Когда все было готово, Джори, поджав губы, помог Стори подняться, и поставил ее на ноги. Студенты собрались вокруг нее.

— Больно не будет, — пообещал Камрон, Раника зажмурилась, и он сказал, — думаю, начнем с пряди волос.

Стори вздохнула, понимая, что ей не отвертеться, и опустила голову, когда парень занес над ней нож. В этот миг раздался пронзительный женский визг (как Стори потом поняла, визжал Ур), и на поляну выпрыгнул огромный коричневый волк. Он уставился на Стори, и издал рык, на что она непроизвольно ответила:

— И нечего ругаться на меня, сам-то чего так долго?! — Но в ту же секунду осознала, что говорил с волком, и испугалась. И откуда только взялись эти слова?

Тут же из кустов выбежал Галдр, Хари и Йойн, крутящая перед собой две цепи, с горящими на концах огнями.

— Ах вы, сектанты проклятые, пошли прочь! — Кричала она. Волк метался по поляне, останавливаясь напротив каждого из студентов, рыча, и отпрыгивая к другому. Хари встал по середине, у костра, с закатанными рукавами, Галдр выхватил лук, и нацелился на Ура, а Йойн угрожающе смотрела на Ранику. Неудавшиеся маги застыли на местах с испуганными лицами, и с ужасом смотрели на ворвавшихся на их поляну. Стори тоже немного испугалась. Особенно волка. Этого она никак не ожидала…

— Бежи-им! — Вскрикнул вдруг Камрон, и первым нырнул в кусты, за ним сиганул Джори, схвативший за руку сестру, а Ур все стоял под прицелом стрелы Галдра.

— Не надо, отпусти его, — попросила Стори. Галдр лук тут час опустил, и Ур сиганул в заросли с такой прытью, какую от толстяка никто и не ожидал. Когда студенты, побросав свое барахло, убежали в чащу леса, балаганщики расслабились, и весело рассмеялись. Кажется, они были настроены на реальную драку, и такой поворот событий их удивил и развеселил.

— Вот трусы, а! — веселился Хари, развязывая девушке ноги. — И слабаки!

— Да уж, — согласился с ним Галдр. — Если уж додумались украсть Стори, могли бы за нее хоть побороться.

Йойн тоже хихикала, и одновременно проверяла запасы студентов.

— Отлично! У нас теперь есть еще немного еды, повозка и лошади. На них до города и доберемся.

— Стори, ты прости, что мы так долго, — виновато произнес вышедший из-за кустов Тауир, — просто чтобы не тревожить остальных, мы не стали брать лошадей. Но вышли на твои поиски сразу, как только твоя Нурвил рассказала все мне. Вернее, когда она рассказала мне, я побоялся не справиться в одиночку, и посла ее за ребятами…

— Тауир! — Стори бросилась к парню, пиная веревки, что мешались ей под ногами. Он выглядел уставшим и, пошатываясь, держался за ствол дерева. Стори подбежала к нему, и крепко обняла за шею. Только сейчас она осознала, что он оборачивался волком!

— Хм, хм, — покашлял Галдр, и обратился к Йойн и Харидуру, — пойдемте-ка, посмотрим, что есть в повозке. Вдруг найдем что-нибудь интересное.

— Стори, — выдохнул Тауир, когда друзья удалились. — Я так перепугался за тебя…

— А я испугалась тебя, — с улыбкой призналась Стори. — Такой большой и страшный волк.

— Да? — в ответ ей улыбнулся парень, — а мне показалось, что ты меня узнала. Ответила даже.

— Узнала, — призналась Стори, и задала себе мысленный вопрос «почему?» Неужели отголоски волчьей крови дают о себе знать? — сама не понимаю как, но в первое мгновение поняла, что это ты. Потом, конечно, начала сомневаться…

— Я так рад, что все обошлось, — Тауир покрепче прижал Стори к себе, и она почувствовала знакомый запах. Оборотня… мамы, Эвина, Дина… друзей из Глонкса. Ощутив что-то родное и такое далекое, Стори заплакала, и это не укрылось от Тауира. — Эй, ну ты что, все ведь закончилось, не надо плакать. Ну перестань…

Тауир неожиданно поцеловал Стори в лоб, и она настолько растерялась, что отпрянула от него, и прикусила язык. Парень только рассмеялся.

— Скажи, как это — оборачиваться? — спросила Стори, чтобы отвлечь Тауира от своего смущенного состояния. — Знаю, что часто оборотням делать это нельзя. Хотя легенды…

— Много ты об оборотнях знаешь. Да, часто нельзя. Но у меня это было в первый раз.

Стори виновато опустила взгляд, и потерла виски пальцами. Она знала, как для каждого оборотня важен первый опыт оборачивания в волка, и сама всегда мечтала, что сделает это где-нибудь на берегу моря, и потом всю ночь под звездами будет бегать на четырех лапах по мокрому песку, забегать в воду и играть с волнами. Только вот у нее, кажется, так и не будет никогда такого момента. И у Тауира (хотя она и не знала, о чем он мечтал)… как глупо получилось.

— Прости…

— За что?! — изумился Тауир.

— Ты ведь, наверняка, хотел сделать это иначе. Не так быстро, необдуманно. Тебе не было страшно?

— Ну… — Он замялся. — Тебе ведь угрожала опасность. Я как увидел, как этот гад на тебя с ножом надвигается, обернулся, сам и не понял как. А как хотел… это самый лучший вариант для любого оборотня.

— Этот — какой? — Неуверенно спросила Стори.

— Такой, — хитро усмехнулся оборотень. — Пойдем лучше к повозке, надо в город возвращаться.

Он взял Стори за руку и потянул за собой.

— Но, а как же студенты? — Вспомнила она, но все же пошла следом за Тауиром. — Холодно, замерзнут ведь ночью, и до Академии своей не доберутся.

— Не переживай. Пойдем-пойдем. Ребята недалеко увезли тебя от Транквула. К утру будут там. А вот нам стоит поспешить. Да, и про кольцо не переживай — купим тебе другой, еще лучше. Обещаю.

Галдр уже оседлал лошадей и подготовил повозку. Стори с Йойн усадили внутрь, вручив им все, что нашли около костра, Хари уселся управлять повозкой, а Тауир с Галдром взобрались в седла, и артисты отправились в Фастнес. Выехали из чащи на знакомую дорогу, по которой ездили уже много лет, и ускорились. Стори обняла сидящую рядом Йойн, и облегченно вздохнула. Она была действительно напугана произошедшим, и рада тому, что все закончилось. Сейчас она чувствовала себя по-настоящему в безопасности, как дома. Летящий над повозкой Мэлло был со Стори согласен — теперь он точно знал, что ее новым друзьям можно полностью доверять.

* * *

То, что произошло со Стори Бладену решили не рассказывать, чтобы не тревожить. Он очень заботится о безопасности своих артистов (а тем более, выручать Стори отправилась и его родная дочь), поэтому неровен час, отправится на поиски обидчиков, заявится в академию в компании со Стори, и примется выяснять, кто именно додумался ее украсть. Найдет, скандал закатит, заставит наказать. А студентов жалко, ведь ничего дурного они не хотели. Просто придумали облегчить себе жизнь, дураки.

В Фастнесе балаган расположился в большой многоэтажной гостинице, а в огромных подземных помещениях, которые Йойн назвала гаражами, сумели поместиться все повозки и клетки с животными. В этом городе артисты планировали задержаться надолго. Вернее, надолго в понятии балагана — почти на месяц.

Чтобы покрасоваться перед зрителями, наслышанными об умной птице и его красавице-хозяйки, Мэлло постоянно был вместе со Стори, гордо восседая у нее на плече. Он получал такое количество восхищенных взглядов и комплиментов, что Нурвил заревновала, и завистливо заявила, что если бы хотела, могла бы придумать представления и поинтереснее, но, мол, просто красоваться не любит.

Как-то вечером после выступления, через пару дней после приезда в Фастнес, Стори была в одиночестве в своей комнате. Смотрела в окно на далекие снежные горы, сидя на широком подоконнике. Рядом, на спинке кровати дремал Мэлло, но неожиданно он обратился к ней.

— Зима близко. Ты помнишь?

— Да полмесяца еще. — Не поняла Стори. — Погоди, а о чем ты?

— К зиме ты должна перебраться в Глонкс, помнишь? Твоя мать уже оповестила об этом оборотней, тебя ждут. Как думаешь, что будет, если ты не появишься вовремя?

Стори пожала плечами.

— Оборотни спросят у твой матери, почему ты не явилась, как было обещано, и тогда Торис узнает, что и в Кранное тебя не было. Узнает от Лучлот, к которой побежит в первую очередь. И разозлится. А ты знаешь, что бывает с оборотнями, когда они злятся?

Она поежилась и покачала головой.

— Тем более, что твоя мать старый и сильный оборотень.

— Что ты имеешь в виду?

— То самое, Стори.

— Он намекает на то, Сторичка, что тебе нужно придумать что-нибудь, чтобы успокоить Торис. Например, написать письмо о том, что с тобой все в порядке, и ты решила задержаться в Кранное еще до… до весны. — Пропищала внезапно появившаяся Нурвил. — К примеру потому, что зимой в Глонксе промозгло и ветрено, а тебе хочется тепла и солнца. Зато потом ты останешься с родными… оборотнями, аж до самой осени. Правда, сделай так.

— Или ты решила и вовсе не сообщать о себе родным и навсегда остаться с этим балаганом? Ты уж прости, но я терплю все только ради тебя, но долго терпеть не буду, просто не смогу.

— Да? — хихикнула Нурвил, — а мне казалось, тебе нравятся аплодисменты и восхищенные вздохи.

— Меньше, чем они нравятся тебе, завистница и врушка.

— Ха! Да у меня и без деревенщины всякой их полно. Только мною восхищаются потому, что я умная и красивая. А тебе… ты просто балаганщик, такой же как и все эти оборванцы, с которыми связалась Сторичка.

— И ты раскрылась перед ними. Стареешь, Нурвил…

— На себя посмотри, — сильфида взмахнула копной кудряшек. — У меня-то перьев седых нет.

— Ах та-ак!..

Стори перепалку своих Хранителей не слушала совсем. Ее мысли сейчас были заняты совсем другим — нужно было решить, что же делать: писать письмо маме и папе и продолжать поиски Кнута, бросать это дело и оставаться с балаганом, или пускать все на самотек. Стори не знала, что же ей делать.

— Пиши, Сторичка. Я передам письмо. — Нурвил закончила пререкаться с соколом. — Или же я сама все расскажу Торис и Канэду!

— Нельзя! — Встрепенулась девушка. — Хорошо, я напишу. А ты расскажешь мне, как поживают родители. А заодно разведай, что делает Лучлот. Сумеешь?

— Боюсь, что нет. — Сильфида покачала головой. — Лучлот почувствует меня. Скорее всего, схватит и заставит рассказать, где ты скрываешься. Придется нам оставаться в неведении.

— Хорошо, пусть будет так, — кивнула Стори и отправилась на поиски бумаги и пера.

16

Выступать под открытым небом теперь не представлялось возможности, поэтому на главной площади города был установлен просто гигантский шатер, в котором, на круглой сцене (арене) с легкостью помещались артисты, их животные и реквизит для выступлений, а на многоярусных скамьях удобно размещались зрители, и всем все было прекрасно видно. Единственное, огненные шоу продолжали проводить на воздухе. Оно и понятно — никому не хочется в случае пожара (а всякое бывает) сгореть в шатре. Да к тому же темнеет сейчас рано, вечера в горах темные и звездные, а огненные шоу на фоне снегов смотрятся о-очень эффектно!

В этот день Стори нервничала больше обычного. Переживания перед выступлениями подкреплялись волнением за реакцию матери и отца на письмо. А вдруг они почуют что-то неладное, вдруг не поверят и решат проверить лично как там дела в Кранное у их единственной дочери? Нурвил должна была вернуться еще утром, но ее почему-то нет… А Мэлло сегодня ночью летал проведать Кнута, и по возвращении сказал, что волк прихрамывает. В общем день Стори был наполнен переживаниями, но не смотря на это представления прошли отлично. Мэлло, Стори и Тауир заслужили шквал аплодисментов.

— И все же неразумно это, — покачала головой Стори. Они с Йойн, Сафодой и Мохри сидели в небольшой кофейне неподалеку от гостиницы. Стори до этого кофе никогда не пила, и ей очень нравилось все: запах, уют и тепло кофейни, хорошая компания и снег, что идет за окном.

— Что? — Не поняли девушки.

— Дожидаться зимы в Фастнесе, и по снегам добираться в горы, чтобы там перезимовать. Почему так?

— Понимаешь, — первой нашлась Фо, — в это время здесь довольно часто бывают бураны, так что разумнее перепурговать в Фастнесе, удобном городе для нашего балагана, и по хорошей погоде двинуться дальше, до места зимовки. Путь не долгий, да и дороги здесь хорошие. Правда, придется подниматься все время вверх, но это не так тяжело как кажется поначалу.

— Кстати, ты была в Оригсе? — Вмешалась Мохри. — Потрясающее государство! Почти все крупные города высечены в скалах, невероятная красота!

— Да, — кивнула Стори, и с наслаждением отпила из чашки, — когда-то я бывала в Дрийси с родителями, но была так мала, что ничего и не помню.

— Вот и посмотришь, и запомнишь.

— И все же я не понимаю почему вы решили зимовать в горах, а не, к примеру, на юге. Это же удобнее.

— Ну во-первых, Бладен с Йойн родом из Стойни, это небольшая деревушка у подножья горы…

— Салид, — напомнила название Йойн.

— У подножья горы Салид. А во-вторых, в таких местах зимовать хорошо тем, что нет конкуренции. Другие артисты предпочитают места вроде южного Йоргана, прохладного Краинра или даже Гивирса. Он хоть и далеко на севере, но добираться туда все же проще, чем в тот же Оригс. Но все же большинство останавливается в южных государствах. Куда не плюнь, везде даются представления. Трудно.

— Мы попробовали перезимовать у моря в прошлом году, — вступила в рассказ Фо, — и знаешь… это было ужасно, мы почти ничего не заработали, а вымотались так, что все желание пропало выступать дальше.

— Почему?

— А ты видела этих южан? — усмехнулась Йойн. — Искушенные всевозможными развлечениями, и придирчивые лентяи, разморенные под своим южным солнцем. У них там чего только нет: и заклинатели змей, и бородатые женщины, и дрессированные обезьяны и крокодилы и слоны. А мы — народ простой, приходилось та-ак изощряться, чтобы привлечь внимание…

— Да уж, приходилось постоянно менять программу, толком отрепетировать не успевали. Знаешь, больше такого никто из артистов не желает. Работали на пределе сил, но почти ничего не заработали. А тут энни попроще, рады нам всегда.

— Ясно… — задумчиво проговорила Стори. — Теперь все ясно. Хм, а напиток и правда вкусный. Может быть, еще по чашечке?

— Можно, — засмеялась румяная Мохри и жестом подозвала разносчицу. — Кстати, за углом есть кондитерская, там такого кофе нет, но зато какие пирожные! Очень советую!

— О да, если кто-то что и понимает в пирожных, то это наша Мохри. — Подтвердила Фо. — Теперь нам просто необходимо туда заглянуть.

— Четыре больших стакана кофе со сливками, — сказала Мохри разносчице. — Оформите нам с собой, пожалуйста.

* * *

Пирожные и вкусный кофе притупили чувство волнение в Стори. Теперь она, сытая и довольная, ожидала появление Нурвил с меньшим страхом, чем с утра, но все же еще волновалась — слишком уж долго не возвращается Сильфида. Неужели, решила тайком наведаться в Кранной, а Лучлот ее почувствовала и схватила. Что ж, тогда, надеялась Стори, она не раскроет ее местонахождения.

Поздно вечером, когда все уже крепко спали (подъем снова ожидался ранний), Стори пробралась в холодный гараж, отыскала склад, где хранилась провизия балаганщиков, набрала мяса для Кнута и оседлала лошадь. Если ехать быстро, она вернется к утру — Мэлло сказал, что Кнут совсем рядом, пара часов пути по лесу. Стори уже вела кобылу по пустынной соседней улице, когда ее окликнули:

— Стори, ты?

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Хари.

— Куда это ты направляешься, и куда ведешь Добрячку? Неужели, решила убежать?

— Н-нет, — Стори растерялась.

— А что тогда?

— Дело есть.

— Какое же дело, ну-ка расскажи, — Харидур подозрительно оглядел Стори с ног до головы. — неужели ты правда шпионка, и сейчас отправляешь выдавать тайны наших новых номеров? Я слышал, что где-то в этих краях недавно видели балаган Дугалда…

Он обратил внимание на сумку.

— А это что у тебя такое? — Хари рывком отнял ее у Стори. — Мясо? Зачем тебе мясо?

Стори молчала, а парень все буравил ее взглядом. Затем он потряс у нее перед лицом куском мяса, и поднял брови, ожидая ответа.

— Не могу сказать, прости, — она потупила взгляд.

— Говори, Стори! — С нажимом сказал Харидур. — Не скажешь сейчас, я расскажу обо всем Бладену, и тебе придется открыться. Что у тебя за секрет, куда ты направляешься на ночь глядя с сумкой полной сырого мяса?

— Не надо, Хари, прошу! — Взмолилась девушка. — Я правда не могу сейчас рассказать никому, честное слово. Но потом… наверное…

— И не проси.

— Ну Хари, сжалься. Я умоляю… — Стори заплакала, понимая безвыходность ситуации, и парень поморщился.

— Стори, расскажи мне, чтобы я убедился в том, что ты не предательница-шпионка, и твоя тайна не уйдет дальше меня, обещаю.

— Правда? — Всхлипнула Стори.

— Клянусь.

— Тогда… тогда сходи за лошадью. Нам придется передвигаться быстро, особенно на обратном пути.

Стори могла бы убежать скорее, пока Харидур удалился в гараж, но не стала, дождалась его. Парень обещал сохранить ее тайну, а она, с некоторых пор, стала доверять этим балаганщикам. Тем более кому еще, как ни им…

* * *

Ближе к ночи стало теплее, и лес заволокло туманом. Даже Стори не видела практически ничего в трех метрах впереди себя. Только Мэлло, летящий высоко над кронами, вел Стори и Харидура. Он-то уж точно знал, куда надо направляться.

— Ты все еще не рассказала мне, — напомнил Хари, когда лошади замедлили ход, чтобы пройти сквозь заросли.

— Я лучше тебе покажу. — Стори на мгновение прикрыла глаза — мысленно связалась с соколом — и остановилась. — Приехали. Дальше лучше идти пешком.

Хари послушно спешился, накинул поводья своей кобылы на ветку, поежился и, подняв меховой воротник плаща, выжидающе посмотрел на Стори. Она снова связалась с Мэлло, а затем бесшумно двинулась по кустам.

— Сюда.

Пожав плечами, рыжий направился за ней.

Они тихо шли через кусты. Харидур старался идти след в след со Стори, потому что она, в отличие от него, хорошо видела в темноте, а Стори в свою очередь заботливо придерживала ветви кустов и деревец, чтобы Хари не получил ими в лицо, и в то же время нервно теребила лямки сумки на своем плече.

— Долго еще? — Спросил Хари, но Стори шикнула, и он повторил уже шепотом — долго еще?

— А ты что, уже устал? Идем-то всего пять минут. Нет, не долго. Пришли…

Харидур рванулся выйти из кустов, но Стори за руку остановила его.

— Осторожней! И… я первая, а ты иди за мной.

На снегу виднелась темная крови, и у Стори испуганно сжалось сердце: неужели Кнут ранен? Но уже через мгновение все стало ясно — волк охотился. Неподалеку от оврага, где сейчас разместился Кнут (его образ передел девушке Мэлло), она увидела обглоданные кости. Кажется, это ягненок. Должно быть, Кнут украл его из деревни, что находится неподалеку.

— Это что такое?! Стори! — Хари испуганно вертел головой, стараясь получше осмотреться, но в темноте не видел практически ничего. Только вот кровь и кости рассмотреть сумел. — Для кого ты везешь мясо?

— Не пугайся. Но и не расслабляйся. — Она сняла с плеча сумку и развязала ее. Хоть волчьим нюхом она и не обладала, но знала, что Кнут давно уже учуял мясо. А сейчас, когда запах стал еще сильнее, он уже готов приблизиться. Стори вывалила мясо в снег, и жестом отогнала Хари обратно к кустам, и медленно начала отходить и сама — Сейчас увидишь для кого это.

Стори, острым слухом, уловила шорох тяжелых когтистых лап. Она отошла чуть назад в лысые но густые кусты, и рукой оттолкнула Хари. Затем, когда Кнут, худой и уставший, приблизился к мясу, разрешила Харидуру взглянуть сквозь ветви. Он глядел полминуты, а затем Стори потянула его к лошадям. Надо уходить, пока волк занят мясом.

— Волк! — Громко сказал взволнованный Хари, когда они уже скакали на лошадях обратно в город. — Это волк! Волк с серебристой лентой на лапе.

— Ну да.

— Тот самый, которого ты искала, чтобы убить? За которым охотилась! А теперь подкармливаешь его! Почему?!

— Тот самый, — вздохнув, подтвердила Стори. — Вот только убить я его не хотела. Искала — да. Но совсем для других целей.

— Для каких? Можешь рассказать?

— Мне надо вернуть его в Кранной.

— Волка к Кранной? Ты серьезно? Зачем?!

— Серьезно, — снова тяжело вздохнула Стори, и заставила коня остановиться. Хари так же притормозил лошадь.

— Если я расскажу, обещаешь, что никто больше не узнает?

— Обещаю, — кивнул парень.

Стори мысленно обратилась к Мэлло, севшему на ветви ближайшего дерева.

— Я расскажу ему.

— Дело твое, Стори. Поступай, как знаешь. — Мэлло понимал, что не отговорил Стори, она уже слишком доверяет балаганщикам. Тем более, ей все одно ничего не остается, как открыться.

— Я не эльфийка.

— Чего-чего? — Хари внимательно посмотрел на Стори. В свете луны он увидел серебристые длинные волосы, светлые глаза, бледную кожу и заостренные уши. Нет, ну эльф же, обыкновенный лесной эльф! — А кто?

— Вернее, эльфийка, но лишь наполовину — мой отец эльф. А мама… оборотень.

— Так! — Хари спрыгнул с лошади. — А вот с этого момента, прошу, поподробнее.

* * *

Когда Хари и Стори вернулись в гостиницу, еще не рассвело, и им удалось поспать несколько часов. Вернее, спал Харидур, а Стори все вертелась в своей постели не зная, правильно ли поступила, рассказав обо всем новому другу. Правда, он тут же предложил свою помощь в возвращении Стори волчьей половину, и долго недоумевал, почему она не рассказала балаганщикам обо всем. Конечно же, Бладен не отказал бы ей в помощи. Надо-то всего лишь поймать волка и отвезти в Кранной — раз плюнуть! Но Стори сказала, что еще не знает, хочет ли возвращаться домой, ведь ей так нравится жизнь с балаганом (а она нравится Тауиру, и кто знает, продолжит ли нравится, когда станет снова нелепой полукровкой), да к тому же нужно дождаться возвращения Нурвил с вестями из дома. А вестей этих Стори ждала со страхом…

Вернулась Нурвил только через два дня. Зато принесла с собой письмо от мамы, и новости от бабушки и подруг (в Кранной она тоже решилась наведаться). Сильфида разбудила Стори рано утром, когда все балаганщики еще спали. Девушка тут же пришла в себя со сна, вырвала письмо из крошечных рук Нурвил (чему последняя была несказанно рада — слишком уж тяжело это послание было для крошки сильфиды), и уселась с ним у окна. Да только вот прочесть его никак не решалась.

— Не бойся, Сторичка, все хорошо, — заверила ее Нурвил, и Стори вскрыла конверт. Сильфиде-то лучше знать.

«Ну здравствуй, дорогая моя, и очень смелая дочь», так начиналось письмо, написанное таким родным и привычным маминым почерком.

«Нурвил все рассказала нам с отцом, рассказала где ты, что делаешь, как живешь, и о том, что сотворила с тобой твоя бабушка Лучлот. Знай, что я знала о твоем перевоплощении уже давно — сразу после обряда, пока ты находилась в магическом сне, Лучлот приехала к нам в Тирас, и повинилась во всем. Конечно, мы разозлились, как ты и боялась, особенно отец. Он даже сказал, что Лучлот не мать ему больше, но потом смягчился. Мы решили дать тебе право выбора. Конечно теперь, когда ты стала эльфийкой, это звучит смешно, но знай, что мы примем тебя, если ты решишь вернуться в Тирас. И в Глонксе тебя ждут, несмотря ни на что, знай это.

Я знаю, что ты пыталась скрывать от меня свои эмоции, и очень страдала от этого — не делай так больше, милая. Я ощущаю, что ты сейчас счастлива, и если решишь остаться с балаганом, мы поймем. Прошу только об одном: если ты все же выберешь жизнь артиста, дай мне знать. Я, и оборотни Глонкса, найдем Кнута и заберем на его родину. Кто знает, может быть он станет хорошим Хранителем для кого-то другого. Не дело ему скитаться по Иараланду, он ведь необычный. Да ты и сама это знаешь. Ну… теперь все в твоих руках, никто не станет препятствовать твоему выбору, даже Лучлот. По крайней мере, она обещала нам это, а там кто ее знает. Но ни я, ни твой отец, мы вмешиваться не станем — выбор за тобой. Мы любим тебя, милая, а оборотень ты или эльф — неважно. Главное для нас, чтобы ты была счастлива. Не знаю, что радует тебя сейчас: твое новое «я», или твоя новая жизнь, но ведь ты отправилась на поиски Кнута втайне от Лучлот… Мы ничего ей не рассказали, твоя бабушка думает, что ты убежала обратно домой, как узнала Нурвил, а к нам она соваться боится. Так что думай, милая, думай хорошенько. И делай так, как подскажет тебе сердце. В любом случае, ты навсегда останешься нашей дочерью».

Стори положила письмо под подушку, и тяжело вздохнула. Ну вот все и решилось. Решилось, без нее. Теперь бы и самой е решить, как же жить дальше. Хочет ли она снова стать оборотнем и вернуться домой? Или же останется эльфийкой-артисткой с ручным соколом, и продолжит путешествовать с балаганом? А может быть, вернуться в Кранной, где эльфу самое место? Или возвратиться к своей обычной жизни, но уже в образе эльфа? Тогда все двери Тираса будут для нее открыты, появятся новые друзья, поклонники. Она ведь даже в Академию поступить сможет, и станет обучаться магии, как и всегда мечтала! Что же делать?..

Кнут… Она не может бросить Кнута. Мама обещала, что оборотни вернут волка в Глонкс, и сделать Хранителем для кого-то другого, но это для Стори значило, что она навсегда потеряет его — своего самого близкого друга. Она ведь всегда чувствовала, что волчьей крови в ней больше, и чувствовала не она одна: оттого Лучлот и пристроила к ней сразу двух эльфийских Хранителей, чтобы как-то уравновесить привязанности внучки. Кажется, и это не помогло. Нет, Стори очень любит и Нурвил и Мэлло, но Кнут… Он особенный.

— Лучлот думает, — Начала Нурвил, но Стори перебила ее:

— Я знаю, мама написала. Вот и пусть так думает. В любом случае, в Кранной я не вернусь. Не могу видеть эти надменные эльфийские лица.

— Значит, ты передумала…

— Что?

— Возвращать Кнута.

— Нет, отчего же! — Вот уже и Нурвил решила, что Стори отказывается от волчьей половины. Неужели, со стороны кажется именно так?

— Сама только что сказала, что в Кранной не вернешься. А обрядное место ждет тебя именно там. И Ииша и Эдеам…

— Вернусь только ради того, чтобы провести обряд возвращения! Подруги ведь мне помогут? Ты говорила с ними?

Нурвил перелетела на плечо Стори, и легко опустилась на него.

— Они ждут тебя, штудируют фолиант Канэда. Эдеам рассказала все своему Амнилу, и он обещал помочь незаметно провезти Кнута до обрядной площадки. Ну а сам обряд проведут они с Иишей. Все у них получится, — Нурвил вздохнула. — Сама-то ты этого точно хочешь?

— Да, кивнула Стори. — Я решила. Я хочу. Но не сейчас. Весной. Эту зиму я хочу провести особенно, хочу провести ее с балаганом. А Кнута буду так же подкармливать, Хари поможет мне в этом, и никому не расскажет. А весной… я попрощаюсь с ними. Я решила…

* * *

Харидур помогал Стори подкармливать Кнута все то время, пока балаган находился в Фастнесе, и ей даже показалось, что волка мало-помалу удается приручить. Мэлло и Нурвил, конечно же, сказали ей, что на это надеяться не стоит, да Стори и сама знала. Сколько волка не корми…

— Как думаешь, кто сильнее — эльфы, или оборотни? — Спросила Харидура Стори, когда они в очередной раз возвращались из леса в город после кормления Кнута.

— Почему ты спрашиваешь? Просто так, или все же чуешь войну? Но ведь твоя мама сказала, что не станет…

— Просто так, честно.

Честно ли? Если мама обещала, слово свое она сдержит. Но вот можно ли доверять Лучлот? Она уже раз предала свою внучку, да так, что расхлебывать приходится до сих пор. Не развяжет ли она войну, узнав, что Стори нарушила договор, заключенный мамой и бабушкой? Но она же нарушила его первой. Можно ли считать, что тем самым и расторгла?

— Ну-у… если брать обычного эльфа— задумчиво протянул Хари-, или горного, к примеру — он бы еще посостязался с оборотнем. Они в большинстве своем все хорошие воины. Но не лесные, нет. А оборотни мощны всегда — молодые, полные сил, или же старые — опытные. Эх, а вот я всего лишь слабый человек…

— Хотела бы и я быть просто…

— Стори! Ты что, и человеком еще хочешь быть? — рассмеялся рыжий. — Не жирно, нет?

— Не жирно, и не смешно ни чуть. И совсем не это я хотела сказать. Ты не слабый, Хари. Ты очень сильный и смелый. И ты знаешь, кто ты.

— И ты знаешь. Ты — полуэльф-полуоборотень. На мой взгляд, прекрасное сочетание. Хотел бы я посмотреть на тебя в твоем истинном обличии. Ты ведь вернешься к нему, так ведь?

Стори всхлипнула и отвернулась. Тогда Хари схватил поводья ее лошади, и остановил свою.

— Эй, подруга, посмотри-ка на меня.

Она повернулась, и в рассветном свете увидела улыбающееся веснушчатое лицо своего друга.

— Хватит страдать. Если кто-то и не принимал тебя в твоем этом Тирасе, то знай, что теперь ты с нами, и мы будем любить тебя любую. И Кнута примем, как только ты вернешь его. Так что давай-ка не дури, и вези волка в Кранной. Я помогу тебе, эльфийские друзья помогут тебе, весь балаган поможет тебе. Оборотни ничего не узнают, а твоя бабка не сможет помешать. Ну так что? Вернем тебе себя?

— Вернем, — улыбнулась Стори, и пришпорила кобылу, — но чуть позже!

Сначала хочется насладиться нежным отношением Тауира. Сейчас слишком уж все у них хорошо, слишком жаль расставаться с чувством, что ты кому-то нужен, что кто-то защищает тебя и беспокоится. Эх, только бы не влюбиться…

* * *

День, а вернее раннее утро, когда балаганщики вошли в Дрийси, выдалось морозным и сухим. Тонкий пласт снега приятно хрустел под копытами уставших коней и колесами старых повозок, а из ртов и ноздрей шел белый пар. Здесь, в горах Оригса, зимовать артистам хорошо и удобно: сильные холода заглядывают реже редкого, снегопады, и те нечасты, так что порой выступать можно даже на открытом воздухе, на свежайшем воздухе, и под приятный шум незамерзающих горных рек. Публика здесь благодарна и щедра, и всегда рада артистам. Город, высеченный в камне, очень большой — за последние двадцать лет он разросся еще на две горы, и жителей поприбавилось. Надо отметить, что жителей обеспеченных, потому что вдруг вошло в моду жителям Оригса и сопредельных государств перебираться в Дрийси, или просто приобретать здесь жилье. Стори, которая в этом городе бывала лишь раз, и то, когда была совсем крохой и ничего из той поездки не помнит, и сама задумалась о том, чтобы поселиться в этом прекрасном месте, и все вертела головой, стараясь рассмотреть все поподробнее. А поглядеть было на что! Когда-то очень давно, много веков назад, этот город выстроил клан высоких гномов, но через несколько лет гномы поняли вдруг, что жить на вершине горы в отдалении от остального мира жутко неудобно, и город опустел. Гномы расселились в подземных городищах, поближе к поселениям остальных энни, а вокруг города Дрийси постепенно выросла целая страна Оригс, населенный людьми. Честно говоря, остальные города этого горного государства мало походили на древний Дрийси, с его домами, высеченными прямо в скалах, широкими каменными мостами, пещерами, древними дворцами и статуями. Даже сейчас, глядя по сторонам, Стори без труда могла отличить то, что возвели гномы, от того что построили люди, переселившиеся сюда. Конечно, они очень сильно старались скопировать стиль гномов, но создать истинную красоту из камня могут только гномы.

Чтобы войти в город, балагану пришлось пройти по большому каменному мосту над шумной рекой Си. У Стори просто дух захватило от вида гор на рассвете. Тауир, заметив восхищенный взгляд девушки, помог ей выбраться из повозки, и они пошли пешком по мосту, держась за руку. Он подвел Стори к самому краю моста, и придержал за талию, когда она посмотрела вниз, перегнувшись, через перила.

— Вот это да-а! — Только и выдала девушка. Под ней шумела бурная река, волны врезались в темные блестящие камни, и с плеском рассыпались сотнями прозрачных каплей.

— Ты вон туда глянь! — Тауир указал рукой в светлеющее небо, где кружили орлы. Где-то в небе над ними парил и Мэлло.

— Красота! — Выдохнула Стори, и повернулась к парню. — Спасибо, что показал мне это. Правда, потрясающе. Я никогда не видела такой красоты.

В ответ Тауир только счастливо улыбнулся, и притянул ее к себе, и Стори первая потянулась для поцелуя. Этот поцелуй не был для них первым, поэтому Стори не тряслась и не боялась. За неделю зимы, что прошла с ночи Нового Года, парочка целовалась уже сотню раз. А вот самый первый поцелуй Стори точно запомнит навсегда. Он случился в ночь празднования. Вернее, уже под утро, когда представление подходило к концу (тогда-то Стори и поняла, что имел ввиду Тауир, говоря, что Новый Год для балаганщиков проходит о-очень весело. Оказалось, что всю ночь проходят концерты. Причем, по всему городу, так, что параллельно идут сразу несколько представлений, и передохнуть, поесть и попить артистам вообще некогда). Тауир отвел уставшую Стори за пределы веселящегося города в тихий зимний лес, расстелил на снегу теплую шкуру, выудил из сугроба бокалы и бутылку вина, и устроил для Стори романтичное празднование на двоих. Не смотря на усталость, Стори мечтала только о том, чтобы эта ночь не заканчивалась. Тауир обнимал ее за плечи, говорил комплименты и вслух мечтал о том, какая счастливая жизнь ждет их двоих. А затем, смутившись, спросил: «можно тебя поцеловать?», и Стори неуверенно кивнула.

— Надеюсь, ты трясешься от холода, — рассмеялся тогда Тауир, и прижался к ней, — надо тебя согреть.

И тогда он ее поцеловал. А потом еще раз, и еще. А через два дня Стори поцеловала его сама, украдкой, в коридоре гостиницы, когда никто не видел. А затем за обедом Фо рассказала всем, что у них появилась новая парочка, и с тех пор Тауир и Стори могли целоваться и обниматься всегда, когда захотят, ни от кого не скрываясь.

— Эй, там, на мосту! — Окликнул их идущий последним Галдр. Оказалось, что уже все повозки прошли мост, и теперь там оставались одни только Стори и Тауир. — Идите скорее сюда, замерзнете!

— Не-е, — рассмеялся Тауир, и за плечо прижал к себе Стори, — нас любовь греет.

— Может быть, вы ею еще и сыты? — Рассмеялся Галдр. — Было бы неплохо. Мы бы с Харидуром с удовольствием уговорили ваши порции. Да, Хари?

— А-то! От этих переездов и горного воздуха та-ак разыгрывается аппетит! — Поддержал Галдра рыжий.

Тогда-то Тауиру и Стори пришлось оторваться друг от друга, и поспешить за остальными. Галдр и Хари вполне могут оставить их без горячего завтрака на полном серьезе. Тем более, что горный воздух и впрямь разжигает зверский аппетит.

Стори шла рядом с Тауиром, думая о том, как же сейчас себя чувствует Кнут, где он. Она послала на его поиски Нурвил, и сейчас очень ждала ее возвращения. Все путешествие балагана до Дрийси Кнут следовал за ним, держась на расстоянии, а Хари и Стори постоянно подкармливали его. Но то в лесу, а где же ему укрыться здесь — кругом одни горы. Стори очень надеялась, что ее волк найдет какую-нибдуь уютную и теплую пещеру. А едой уж она его обеспечит.

А Тауир шел не сводя глаз со Стори. Он смотрел, как она задумчиво потирает лоб, и понимал, что без ума влюбился в это ее привычный жест, в ее меняющие цвет под разным освещением волосы, в светлые глаза, нос с небольшой горбинкой, любовью к зеленому цвету, и нервный, вечно встревоженный взгляд.

Вопреки надеждам Стори балаган поселился не в одном из красивых и старинных каменных зданий, а в просто деревянной гостинице, стоящей впритык к скале. Поначалу девушка расстроилась, но позже решила, что все же теплое, хоть и деревянное неприметное жилье, лучше, чем ничего. Ее снова поселили вместе с Фо.

В первый же вечер прилетела Нурвил, рассказав, что Кнут находится поблизости. За городом, под мостом у реки. И в ту же ночь они с Хари взяли мяса для волка, и пешком отправились к нему.

— Слушай, я все хотел спросить, — чуть неуверенно начал Хари, и Стори тепло улыбнулась ему, — а что ест твоя Нурвил?

Девушка задумалась.

— Честно говоря, я не знаю… Ну, иногда у меня конфеты и пирожные выпрашивает, а кроме этого что есть, никогда не задумывалась. Вот Мэлло всегда находил пропитание сам, охотился. А Кнута я сама кормила….

Ее взгляд помрачнел, и девушка опустила голову. Хари поспешил подбодрить ее.

— Вот и сейчас кормишь! — Но не помогло. — Стори, прости, я не хотел тебя расстраивать. Но если тебе так дорог Кнут, чего ты медлишь. Давай вернем его, мы поможем. Чего ты ждешь?

— Весны.

— Да что ты к этой весне прицепилась, что она принесет? А за зиму волк и умереть может.

— Это ты чего прицепился! — Вспылила Стори, и встала на месте. — Не умрет, мы следить будем за ним! Я сама буду, если ты не хочешь помогать!

— Не хочу, — пробурчал Хари, даже не останавливаясь. — Так чего прусь ночью с тяжеленным куском мяса, да еще и в темноте, когда мог сладко спать? Не хочу я помогать…

Стори снова улыбнулась, и пошла за другом.

С моста спускаться не пришлось. Стори перегнулась через широкие перила (Хари в это время крепко держал ее за ноги, боясь, что Стори не удержится, и нырнет вниз), зорким эльфийским зрением разглядела фигуру волка, рыскающую у воды, и сбросила ему еды. Кнут тут же накинулся на мясо, даже не взглянув вверх.

— Ну все, пойдем в гостиницу. Очень уж спать хочется. Да и зябко здесь, — хоть Хари и укутался в меховую накидку, все равно мерз. — Да и к выступлениям подготовится надо.

— Где мы будем выступать? — Поинтересовалась Стори, идя рядом.

— Градоначальник Дрийси выделил нам площадку, ее мы и займем до самой весны. Правда, в этот раз она меньше, чем, скажем, в прошлом году. Странно, конечно, балаган-то разрастается, ну да ладно. Мало ли, какую он там ярмарку затеял. Хотя, какая замой ярмарка? Какой нормально соображающий торговец в горы со своим товаром попрется? Вот осенью здесь конкурс искусств проходил, тогда и ярмарка последняя была. И вот мы, первое после конкурса развлечение в городе, а нам территорию урезают. Хамство какое-то, как считаешь?

— Не знаю… — Задумчиво проговорила Стори. Она думала сейчас о конкурсе искусств. Мама рассказывала ей о нем, конкур межгосударственный, и проходит в Дрийси каждые пять лет. С этого конкурса когда-то началась история Руа — маминой лучшей подруги. Приехав сюда, как участница конкурса от Краинра, она получила в подарок таинственное полотно (кажется, это случилось как раз на этом мосту), в котором, как оказалось, заключен страшный дух Эстар. И если бы не это происшествие, она, Стори, скорее всего не появилась бы на свет. Но это совсем другая история…

Так вот где все началось, думала Стори, смотря по сторонам. Рассуждающего о чем-то Харидура она не слушала, думая о своем, и понимая, как сильно соскучилась по родителям, и как долго еще не увидит их.

17

Первые две недели пребывания в Дрийси пролетела для Стори со скоростью сверкнувшей молнии. За всеми делами, выступлениями, спорами с Мэлло насчет номеров, объятий и поцелуев с Тауиром и тайных ночных хождений к мосту с Хари, она не заметила, как промелькнуло время. А потом навалилась такая усталость, что время, напротив, тянуться начало так медленно, будто бы день шел за два. Сидеть на одном месте теперь для нее было непривычно, хотелось ехать дальше, пусть и по снегам и морозу. Горный воздух и запахи каменного города больше не сводили с ума — Стори к ним привыкла и принюхалась, и желала новых запахов и впечатлений. В Дрийси погода всегда была хоть и относительно теплая для зимы, но и стабильно мрачная. Солнце, за тот месяц, что балаган был в городе, показывалось из-за облаков всего три раза. Зато в эти погожие солнечные дни зрителей прибавлялось, и балаганщикам удавалось немало заработать.

Следующие несколько дней были для Стори, и большинства балаганщиков, выходными. Бладен, и еще несколько старших артистов, спустились вниз, и отправились в ближайшие города, чтобы купить кое-какие вещи для выступлений, взамен пришедшим в негодность. Так что на эти дни все представление, за исключение огненных ночных шоу, отменили. И балаганщики, наконец, могли выспаться. В честь выходных, Тауир пригласил Стори в тихое заведение с вкусной едой, отдохнуть, и побыть вместе. Они сидели в самом дальнем углу, подальше от остальных посетителей, пили сладкое вино, и держались за руки.

— Помнишь, что я сказал тебе как-то у озера? — неожиданно спросил Тауир.

— У озера?

— У волшебного озера, — напомнил Тауир. — Про любовь.

— Про свою любовь? — Усмехнулась Стори. — Что ты ее уже нашел, да? Но сейчас держишь за руку меня. Так что же, она оказалась не той?

— Самой той! Только тогда я еще плохо знал тебя, чтобы быть полностью уверенным.

— Я?!

Он кивнул.

— И что же, теперь уверен?

— Полностью. Настолько, что в пору замуж звать. Но ты же не согласишься…

Стори хитро улыбнулась, и отпила немного вина.

— А ты попробуй.

— Что, прямо сейчас?! Ну… ну ладно. Хм-хм. Стори! Милая Стори… демон, это очень глупо.

— Ничего не глупо, продолжай.

— Милая, нет, любимая моя Стори, согласишься ли ты стать женой простого оборотня-балаганщика, который всю нашу долгую, веселую и, обещаю, счастливую совместную жизнь обязуется носить тебя на руках?

— Дорогой Тауир, — в тон ему ответила Стори. — уже поздно и я слишком устала, чтобы думать и принимать такие серьезные решения. Так что свой ответ дам позже.

— Жестокая ты…

— Нет, просто боюсь ответственности, и вечно оттягиваю моменты, — призналась она, и поцеловала Тауира в нос, — а предложение такое услышать было очень приятно. Кстати, новое кольцо ты мне так и не подарил. Так что жду и его.

— И дождешься! Скоро, обещаю! — Тауир смутился. — Я рассказать тебе кое-что хотел…

— Что-о? — Стори заинтересованно приблизила лицо к лицу Тауира. Он улыбнулся, обнажая клычки, и Стори не смогла удержаться, поцеловала его.

— Ты не знаешь, скорее всего, но до встречи с тобой я всегда носил на шее медальон в виде монеты, его мне подарила моя бывшая любовь. Вернее, теперь я понимаю, что любовью она не была, ну да ладно, не в этом дело. Тогда я очень страдал по ней, когда она меня бросила, и медальон с шеи не снимал, он всегда был при мне. Ребята смеялись, что я с ума сойду, если однажды его потеряю. Так вот, тогда я загадал сам себе, что когда я действительно потеряю медальон будет знать то, что настоящую любовь я нашел. Вернее даже, что найду любовь, когда потеряю медальон. Ну, ты поняла. Поняла ведь?

— Поняла-поняла, — Стори успокаивающе погладила Тауира по руке.

— Так вот, я потерял его в тот день, когда ты набрела в лесу на наш лагерь…

* * *

В это утро, которое вообще-то должно быть тихим и спокойным, выспаться Стори не удалось. В принципе, как и всем остальным балаганщикам, которых разместили на этой стороне гостиницы, и чьи окна выходят на главную площадь. Туда, где обычно проходят выступления и ярмарки. С улицы раздавалось пение, музыка, и смех горожан. Но почему? Сегодня же выходной! Стори вскочила с кровати, и подбежала к окну. День выдался солнечный (кто бы сомневался, закон подлости еще никто не отменял), и девушка видела большую толпу, собравшуюся на площади. Они наблюдали за представлением… За ночь выпал снег, но площадку для выступлений расчистили, и теперь там кто-то танцевал.

— Стори, — Сафода села на кровати, и сонно потирала глаза, что там происходит? Чего так громко?

— Выступление идет… Но почему?

— Выступление? — Фо так же подошла к окну. — Кому из наших там не спится? Ну-ка, дай посмотрю.

Фо прильнула к стеклу и прищурилась, а затем отпрянула от окна с таким видом, будто бы обожглась о вещь, о которую обжечься было невозможно: взгляд был полон отвращения, злобы и удивления.

— Что такое? — испугалась Стори, но тут дверь их комнаты распахнулась, и внутрь влетели растрепанные Йойн и Мохри. Обе были злые и очень встревоженные.

— Сафода, представляешь! — Начала Йойн, но Фо ее прервала, сказав одно только слово. Вернее, не сказать, а выплюнув:

— Дугалд!

— Дугалд? Кто такой Дугалд? — Не поняла Стори. Но, кажется, она уже слышала раньше это имя.

— Вот гад! Нахал! — Сокрушались девушки, и никто ее не слушал.

— Как он мог! — Кричала Мохри. — Это наш город!

— Пойду, скажу ему пару ласковых! И Галдра с собой возьму! — Фо бегала по комнате, спешно натягивая на себя теплые вещи.

— Только папа уехал — а этот урод свой балаган притащил! — Возмущалась Йойн. И тогда Стори все поняла. Дугалд! Это же балаганщик — главный конкурент Бладена! Неужели, он тоже здесь, в Дрийси!

Дверь в комнату с громким стуком закрылась — это вышла Фо. За ней следом выбежали и Мохри с Йойн, а Стори, не зная что делать ей, опустилась на свою кровать, и прикрыла глаза. Ее мысли сразу перенесли во вчерашний вечер, когда Тауир сделал ей такое неожиданное и приятное предложение. Надо же, он сказал, что любит ее. Вернее, сказал, но не прямым текстом. Стесняется, что ли.

От приятных мыслей ее отвлек крик и ругань под окном. Кажется, Галдр и Сафода нашли-таки этого Дугалда, и теперь с ним ругались. Балаганщик, в ответ на их претензии, отвечал спокойным и тихим голосов (Стори, с чутким эльфийским слухом, прекрасно все слышала). Дугалд спокойно объяснял, что тоже решил перепурговать в Дрийси, но всего пару недель. Он очень извинился за неловкую ситуацию, потому что не ожидал встретить в горах еще один балаган. Стори выглянула в окно, желая рассмотреть Дугалда, но не успела, все уже разошлись.

Стори так устала за месяц зимы и каждодневных выступлений, что не нашла в себе силы одеться и выйти. Она впустила в окно прилетевшего Мэлло, который тут же уселся на спинку ее кровати, мысленно жалуясь на уличный шум. Сокола Стори слушала невнимательно, и мысленно отвечала что-то вроде «м, ясно, понятно», больше ни на что сил не хватило, да к тому же от вчерашнего вина немного болела голова. Она снова забралась в кровать, и уснула.

— Эй, просыпайся, — Тауир нежно потрепал Стори по плечу, и она открыла глаза. — Спишь весь день. Пойдем ужинать?

— Ужинать? Да, ужинать хочу, — улыбнулась она в ответ оборотню. — Сейчас спущусь.

Тауир вышел из комнаты, оставив на одеяле засушенную розу. Стори с улыбкой взяла ее в руки, и приблизила к лицу. Тут же ей снова вспомнился тот цветок, который подарил Мэлло на ее день рождения, и который она заложила между страниц словаря гнонского языка. Как же она соскучилась по своему уютному и тихому чердаку. Что там сейчас? Интересно, заходит ли туда мама, убирается ли там? Стори всегда поддерживала чистоту на чердаке. А еще Стори с удивлением осознала, что очень давно не вспоминает о магии. Раньше ее было за уши не оттянуть от книг по магии — Стори могла целыми днями сидеть на чердаке, и испытывать старые заклинания, и создавать новые. А теперь… после того, что с ней сделала Лучлот, колдовать Стори не хочется совсем. Кажется, теперь она понимает своего отца. А ведь когда-то она, дура, думала пойти по стопам бабушка. Да никогда в жизни!

За столом в большом общем зале собрались за ужином балаганщики. Они бурно обсуждали сегодняшнее происшествие. Кто-то злился и кричал, кто-то говорил, что ничего страшного не произошло, кто-то тихо злился, а кто-то и радовался, потому что в балагане Дугалда работали их друзья и родственники. Охранники, включая и Галдра, предложили побить балаганщиков, но Мохри, на правах старшей на время отсутствия Бладена, сказала, что до его приезда никто и ничего предпринимать не будет. Однако, дискуссии не закончились.

Есть в таком шуме было просто невозможно, и Стори, воспользовавшись тем, что Тауир занят спорами, улизнула из-за стола, и утащила с собой наевшегося, и оперевшегося о стену Харидура.

— Представляешь, меня Тауир замуж позвал! — сказала Стори, когда они с Харидуром наблюдали за поедающим мясо Кнутом, стоя на мосту. Рассказывать подругам ей не хотелось — они сразу же поднимут визг, и побегут рассказывать об этом остальным, а Мэлло с Нурвил будут против, даже не порадуются. А вот с Хари пооткровенничать можно. Он всегда выслушает, и даст какой совет.

— И что же ты? — парень как будто бы не удивился.

— Ну… а я не знаю, меня еще никто никогда не любил и замуж не звал. Но вообще-то отказывать ему я не планирую.

— Стори, — покачал головой рыжий, — все, конечно, очень хорошо, и я бы хотел, чтобы ты осталась с нами навсегда в качестве жены Тауира, но…

— Что? — Стори вздрогнула Что за «но»?

— Вон, — Хари указал рукой за перила моста. — Это «но» сейчас ужинает.

Стори непонятливо помотала головой.

— Пойми, Тауир, во-первых, не знает кто ты, а во-вторых, искренне верит, что ты с нами навсегда. Ясно тебе? Если хочешь быть с ним вместе, будь с ним и полностью откровенна. Расскажи ему все, Стори, он поймет, и поможет.

— Нет! — решительно ответила она. — Не нужна мне его помощь. Весной я сама увезу Кнута в Кранной, и вернусь к Тауиру уже полукровкой. Тогда и посмотрим, искренне ли он любит меня, или ему нравится лишь моя внешняя оболочка.

— Боишься, что, узнав кто, ты, Тауир испугается, или просто откажется от тебя?

— Именно. Не говори пока ни кому, прошу, Хари.

— Эх, и когда ты уже перестанешь во мне сомневаться, подруга. Нет, ну правда, уже обидно даже. Я же сейчас мог, например, деньги честно украденные пропивать, а вот с тобой ночью по холоду шатаюсь.

— Ладно, Хари, извини. Я просто нервничаю… Ты правда очень много делаешь для меня, а я такая неблагодарная. Пойдем скорее, — Стори еще раз глянула через перила на ужинающего Кнута, и направилась к лестнице, — надо согреться и выпить горячего…

— Вина! — Закончил за нее Харидур, и направился следом.

— Вина, так вина, — согласилась Стори. Она и сама была не прочь немного выпить и расслабиться, тем более что Тангарая отменно варит не только карамель, но и вино с пряностями.

* * *

На следующее утро, выйдя на свою привычную площадку для выступлений, балаганщики заметили, что она пуста — артистов Дугалда не наблюдалось.

— Я вчера с Дугалдом разговаривала, — объяснила Сафода, — он не хочет злить Бладена, когда тот приедет, поэтому выпросил у градоначальника другую площадку для своего балагана. Подальше от главной площади, чтобы не сталкиваться лбами с нами.

— А я-то думал, куда народ так бежит, — скривившись, проговорила Мохри, — смотрю, у них там зрителей тоже хватает.

Остальные поморщились так же.

— Ладно вам жадничать! И у нас зрителей хватает. — Фо ритмично захлопала в ладоши, — давайте-ка начнем представление! Веселее!

Этот день в городе больше походил на праздничный, чем на обычный зимний, холодный и пасмурный. Несмотря на низкие тучи и едва-едва проглядывающее сквозь них тусклое солнце, улыбки не сходили с лиц горожан. Еще бы, в городе остановились на зиму целых два балагана, причем не обычных, а одни из лучших и знаменитых во всем Иараланде.

Вечером, после того как закончилось ее выступление, Стори переоделась в свое любимое зеленое платье из плотной ткани, надела красивый серебристо-серый зимний плащ, что на прошлой неделе купил ей Тауир, и отправилась на площадку балаганщиков Дугалда. Ей очень хотелось посмотреть на выступление его артистов. С ней вместе отправилась Йойн. Несколько дней назад девушка обожгла руку во время своего представления, и ей дали неделю времени, чтобы рука зажила.

— Впредь выступать будешь в специальных перчатках! — Заявила Мохри.

— Это для новичков! Я просто буду более аккуратна! — Возразила Йойн.

— И менее самонадеянной, — добавил Хари.

Тогда кто-то предложил рассказать о происшествии Бладену, когда тот вернется. Уж он-то заставит дочь быть осторожнее, а быть может и вовсе запретит выступать, и заставит (если она захочет продолжить свою деятельность) упорно заниматься с тренировочными снарядами. В общем, Йойн пришлось согласиться на условия Мохри.

Йойн и Стори шли по торговым рядам, что развернул чужой балаган, и любовались товаром: яркими игрушками, украшениями, свистульками и одеждой.

— А у нас все равно мастера лучше! — Йойн мотнула головой, откинув за спину длиннющие распущенные волосы. Сейчас, во время своего отдыха, когда не нужно работать с огнем, она могла расплести косички. Стори же с утра попросила Мохри соорудить что-нибудь на голове, потому что устала постоянно ходить с распущенными волосами, и Мохри сделала ей красивую прическу из жгутов, оставит у висков волнистые прядки.

Балаганщики Дугалда Йойн знали, и видя ее улыбались и кивали головами, здороваясь. Некоторые даже отрывались от своих дел, и подходили перекинуться парой слов, узнать как дела, и спросить о новостях. Йойн охотно и с улыбкой шла на контакт.

— Ты знакома с ними? — Удивилась Стори.

— Веришь, половину в первый раз вижу, а другую и не вспомню, как зовут.

— А откуда они тебя знают?

— Ну, во-первых, я дочь основателя нашего коллектива, не забывай. Я же с рождения с балаганом, можно сказать. А с другими артистами мы часто пересекаемся на просторах Иараланда, да и вообще — в одной же каше варимся. А во-вторых, огненных артистов у Дугалда совсем недавно не было, да и те, кто появился сейчас, по слухам, далеко не профи. Так что он часто упрашивал меня потренировать его артистов. Ха, а я не соглашалась. Вот еще, самой создавать себе конкурентов.

Йойн в очередной раз кто-то окликнул, и она разулыбалась во весь рот. Оказалось, что это ее давняя подруга, певица из артистов Дугалда.

— Ты тут поброди пока, хорошо? — Сказала она Стори, а я поболтаю пару минут. Ничего, что я тебя одну оставлю?

— Ничего, — Стори улыбнулась в ответ, и тут же ей на плечо опустился Мэлло.

— А я совсем забыла, что одна ты не бываешь — у тебя же есть чудесный Мэлло. Ну тогда отлично.

— Да, иди и не переживай за меня.

Девушки разошлись разные стороны.

— Хорошо здесь, — сказал Мэлло. — Публика принимает отлично. Похоже, мне даже нравится выступать.

— Так я и думала, — мысленно рассмеялась Стори. Она остановилась у сборища людей, наблюдающих за представлением — работали фокусники.

— Только вот холодновато, — пожаловался Мэлло.

— Вообще-то, Фо сказала, что мы еще хорошо устроились. И вообще, скажи спасибо, что мы не в Гивирсе зимуем.

На улице уже стемнело, и площадь начали подсвечивать множеством фонарей и гирлянд. Стори все стояла, наблюдала за представлением и клала монетки в шапки, что держали в руках артисты. Стоя на одном месте замерзнуть может даже эльф — у Стори уже закоченели ноги и уши, но уйти она не могла, нужно было еще дождаться Йойн.

— Смотри, какая цыпочка! — Услышала Стори позади себя, и сначала пожалела бедную девушку, к которой обращались не очень вежливые молодые люди, но через мгновение поняла, что под «цыпочкой» подразумевают ее саму.

— Эльфийка, одна-одинешенька в горах, — к ней подошел парень примерно ее возраста, и окинул ее придирчивым взглядом. — Что ты тут делаешь, крошка?

— Да ты что, не узнал? — К парню присоединился второй. Высокий, худощавый, с длинной челкой закрывающей глаза. — Это же из Бладенского балагана. Вон, и сокол у нее на плече сидит.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до Мэлло, но он расправил крылья, а Стори отступила на шаг. Она тоже узнала этих ребят — они только что выступали, и были жонглерами.

— Ладно тебе, крошка. Чего отходишь? Пойдем лучше с нами, посидим где-нибудь в уютном местечке. Нечего мерзнуть тут одной. Давай, отпускай свою птичку, и пошли с нами. Мы же артисты, найдем общий язык.

И он облизал губы. От этого Стори только поморщилась. Ух, подумала она, видел бы этот Тауир, он бы задал этим двоим!

— Нет, спасибо. И я не одна.

— Да ладно тебе! — Парень с челкой схватил Стори за руку, но она вырвалась. — Что, эльфийка не опустится до того, чтобы посидеть с нормальными человеческими парнями?

Второй недобро рассмеялся.

— Нормальными?! — Стори не удержалась от возмущения!

— «Не начинай, не надо» — Поспешил сказать Мэлло. — «Пойдем, лучше, в гостиницу скорее».

Но Стори все же решила высказать хамам свое возмущение.

— Да какие нормальные люди буду приставать к незнакомой девушке, хватать ее за руку, да еще и предлагать непонятно что? Так с девушками себя не ведут!

— Мы всегда так ведем себя, крошка.

— Ну вот только не со мной! — Стори хотела уже уйти, но парни преградили ей дорогу. Мэлло, почуяв опасность, взлетел с плеча Стори.

— «Я за Тауиром!».

— И чем же ты лучше остальных, эльфийка?! — Кажется, парни завелись не на шутку. Стори испугалась, но огляделась по сторонам и успокоилась немного — повсюду были энни, и находилась Стори в толпе. Не станут же эти хамы бить ее, или насильно тащить куда-то прямо здесь.

— Я ничем не лучше — а такая же как все. Обычная. — Спокойно ответила она. — А вот те, кто нормально реагирует на ваши представление, судя по всему — хуже. Достойны вас. Вот к таким и приставайте.

— Что-о? — Оскалился парень с челкой, а второй сжал кулак. Но тут же их окликнули, и им пришлось обернуться.

Это была Йойн. Как же вовремя она подоспела…

— Йойн? — парни узнали ее.

— Ага! — Она стояла перед ними уперев руки в бока. — Что, убогие, все ищите к кому пристать? Только не к моей подруге! Они к тебе приставали, Стори?

Стори заметила испуг в глаза парней, и ей стало одновременно и смешно, и жалко их.

— Ты говори честно, — подгоняла ее Йойн, — не стесняйся. Давно пора пожаловаться на них Дугалду. Пусть уволит. Нечего таким идиотам озабоченным в нормальном балагане делать.

— Приставали, — кивнула Стори, и парни испуганно затаили дыхание. — Но я сказала им, что так делать нельзя, и они… как раз собирались извиниться и пообещать, что больше так делать не буду. Так ведь?

— Так, все так! — Закивали они головами. — прости нас, Стори, мы так больше не будем! Правда-правда, честно, клянемся!

— Смотрите у меня, идиоты! — Погрозила им пальцем Йойн, и взяла за руку смеющуюся Стори. — Пойдем в гостиницу, а то холодно.

Девушки оставили растерянных парней на площади, и поспешили в тепло.

— «Все в порядке, Мэлло», — мысленно успокоила своего сокола Стори, и в который раз подумала о том, какая же трусиха у нее Нурвил — даже не появилась.

— Ой, — остановилась Йойн, глядя в сторону сцены. На ней выступали музыканты. — Это же…

— Что такое?

— Это же Шазури…

— Где? — Не поняла Стори.

— Видишь вон ее, — Йойн указала рукой на темноволосую девушку, что играла на небольшом барабанчике.

— Ну вижу, и что?

— Это Шазури!

— Да кто такая эта Шазури?! — Не поняла Стори.

— Так это же бывшая девушка Тауира! У-у, гадюка, объявилась в балагане Дугалда! Мы-то думали, что она сбежала с любовником, а она, оказывается, в чужой балаган переметнулась! Зараза!

Дальше Стори слов подруги не слушала, она пристально разглядывала Шазури, отмечая, что у нее красивые длинные темные волосы, большие карие глаза, ровный носик и пухлые губы. Оценить фигуру было трудно, потому что девушка сидела на табуретке, и на ее плечи был накинут плащ, но то, что грудь у нее куда больше, чем у Стори, было видно невооруженным взглядом. Да, Стори непроизвольно сравнивала ее с собой.

— Ну что остановилась. Пойдем. Плевать на нее! — Йойн снова взяла Стори за руку.

Уже поздно вечером, когда пора было укладываться спать, Стори все же решилась просить у Фо о бывшей девушке Тауира. Хотя любимый и обнимал ее весь вечер, и говорил приятности, и вообще за все время, что они провели вместе, он ни разу не вспомнил о своей бывшей, мысли о Шазури, и о том, что она так же сейчас находится в Дрийси, заставляли Стори ревновать. Неприятное ощущение…

Интересно, это та самая девушка, что подарила Тауиру медальон?

— Фо, — Стори подсела на кровать к уже укладывающейся спать подруге, — а расскажи мне о Шазури.

— О ком? — девушка даже не сразу поняла. — Шазури? Погоди, это же… Откуда ты узнала о ней?

— Ну-у… Тауир что-то упоминал.

— Да? Что-то мало верится. Не думаю, что Тауир стал бы говорить с тобой на тему своей прошлой любви. Так откуда ты узнала? Кто рассказал?

Любви?!

— Просто она тут, в городе, — пришлось признаться Стори. — мы с Йойн ее встретили. Скажи, это та самая, которая подарила ему медальон, и сбежала из балагана?

— Она, — кивнула Фо. — Полукровка Шазури. Ох, как же Тауир ее любил. И как все мы терпеть ее не могли. Наверное, Тауир и пережил ее побег лишь потому, что знал, что всем нам дышать стало легче.

— Она полукровка?!

— Ну да. У нее папа оборотень, а мама южанка. Богачка какая-то, дочь какой-то важной птицы из Йоргана. Папаша ее туда на заработки поехал, кажется, в саду у ее семьи работал, или на конюшне — что-то вроде того. И влюбилась девчушка в северянина, как тут сдержаться. Еще и оборотень… Ну и он, само собой, не устоял. Когда родители узнали, что у их дочки будет ребенок от их работника, делать аборт было поздно, и когда она родила — вручили ребенка папе, дали денег за молчание, и выдворили из их дома.

— Какой кошмар! — Ахнула Стори. Выходит, Шазури росла без матери?

— И без отца.

— Как так? Почему?

— Да потому, что ее папаша оказался безответственным и трусливым. Он просто забрал себе деньги, и подбросил ребенка в первый попавшийся на его пути балаган — в наш. Поначалу принимать девочку не хотели, но когда он поделился своей историей, сжалились. Ну а что, какая судьба ждала бы ее. Папаша бы просто выкинул малышку на улицу. Так что вот, выросла она с нами, Бладену была как дочь, а Йойн как сестра. А потом предала всех нас.

— Вот почему Йойн так резко на нее отреагировала, — поняла Стори.

— Так что не переживай, Тауиру Йойн не расскажет о том, что Шазури здесь.

— Да я и не переживаю…

— Ну да, а то я не вижу. — Сафода поднялась на кровати и взяла Стори за руку. — В любом случае не бери в голову. Тауир любит тебя, и про это Шазури уже и думать забыл. Ложись спать, Стори.

Уснуть Стори никак не могла. Она все думала о Шазури, о ее судьбе и о их с Тауиром любви. Она уже не ревновала — наоборот, была счастлива, что повстречала эту девушку и узнала ее историю. Узнала, что она полукровка. Если Тауир полюбил ее, то и Стори в истинном обличии он примет! Решено, завтра же она все расскажет! Пришла пора вернуть себе волчью половину!

18

За несколько следующих спокойных дней, Стори уже и позабыла о полукровке Шазури. Теперь ее занимали размышления о том, как бы и где бы рассказать Тауиру о своей тайне. Он поможет, Стори отчего-то в этом не сомневалась. А если и не поможет, то дождется, а после примет, и будет любить так же, как и сейчас.

Вот сегодня вечером, прямо сейчас, когда она идет за руку со своим оборотнем по заснеженному каменному городу, она думала, что наступило самое время. Что тянуть?! Пора уже признаться…

— Эй, что это ты так нервничаешь? — Втянув воздух, спросил Тауир, и крепче сжал ее руку. — Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, я просто сказать тебе кое-что хотела…

— Что-что? — заинтересовался Тауир, и остановился.

— Я хотела сказать, что…

Да, Стори забыла о том, что Шазури в городе, и о том, что Тауир когда-то ее любил. Забыла, за своими мыслями, даже о ее существовании. Она уже настроилась на то, чтобы открыться любимому, набрала в легкие воздуха, собралась, и…

— Не может быть! Тауир! — За спиной Стори раздался удивленный голос, и Тауир изменился в лице.

— Ты?

Стори недовольно поджала губы и обернулась, поглядеть, кто же помешал им.

Это была Шазури…

Она была одета в теплый темно-голубой плащ, так подходящий к ее темным глазам и волосам, что были распущены по плечам тяжелыми волнистыми прядями. Капюшон девушка откинула назад, вытащив одну руку из меховой муфты, и дружелюбно протянула ее Тауиру.

— Я. Привет!

— Привет? — Он попятился. Улыбка пропала с лица Шазури.

— Ты чего?

— Ничего. — Тауир крепче сжал руку Стори. Сама она жутко испугалась, увидев перед собой Шазури, и Тауир, конечно же, почувствовал ее эмоции. — Нам пора. Пока.

И он потянул Стори за собой.

— Эй, погоди! — Шазури засеменила рядом с Тауиром. Стори она как будто бы и не замечала. — ну погоди же ты! Я тебя так давно не видела, скучала, переживала за тебя! Ну удели же мне хоть минуту! Неужели тебе не интересно, как я жила все это время?!

Оборотень остановился. Интересно, поняла Стори.

— Ну и как же ты жила?

— Пойдем, может, — Шазури бросила на Стори мимолетный взгляд, — туда, где потеплее. Чаю попьем, или что покрепче за встречу — согреемся?

Тауир вопросительно глянул на Стори, и она пожала плечами.

— В принципе, мы как раз собирались зайти в трактир. Хорошо, пойдем с нами.

Они нашли тихое и малолюдное местечко, и уселись за одним из столов — Стори рядом с Тауиром, а Шазури напротив него.

— Для начала познакомься, это Стори — моя невеста, — сказал Тауир, — Стори, а это Шазури. Моя… старая знакомая.

— И бывшая невеста! — Задрав голову, добавила полукровка.

— Я знаю об этом, — спокойно ответила Стори, глядя на испуганного Тауира. — мы с Йойн видели твою старую знакомую пару дней назад, когда она выступала. А Фо потом рассказала мне о ней.

— Ах вот как, — протянула Шазури, явно недовольная спокойно реакцией Стори.

— Выступала, говоришь? Так ты теперь с балаганом Дугалда? — Прищурился оборотень.

— А ты все еще с балаганом Бладена?

— А с чего бы мне не быть с ним?

— Ну-у, я думала, что ты, потеряв меня, не сможешь больше находиться там, где все будет напоминать о нашей любви, — Шазури улыбнулась одним уголком губ, и сделала маленький глоток чая.

Стори затаила дыхание, ожидая, что ответит ей Тауир.

— Это не я потерял тебя, это ты убежала, и потеряла и меня, и тех, кто был тебе семьей. Не знаю, что ты там себе придумала, но сейчас без тебя хорошо всем: мне, Бладену, Йойн, и всему балагану.

— Можно подумать, что ты не страдал?

— Первое время, потом стало легче. Немного, — честно признался Тауир, и обнял Стори за плечо. Так, чтобы Шазури видела. — А потом встретил Стори.

Шазури пристально посмотрела на Стори, а эльфийка в окно, за которым уже окончательно стемнело. Она переживала — сегодня ночью им с Хари снова нужно будет идти к мосту, чтобы покормить Кнута. Наверное, в последний раз. Скоро она повезет его в Кранной.

— И чем же твоя Стори лучше чем я? — Шазури мотнула головой, откинув волосы за спину, и надула губы. — Неужели не хочешь меня вернуть. А я сейчас одна, между прочим.

— Чем?! — Тауир театрально рассмеялся, и прижал Стори к себе посильнее. — А ты посмотри на нее — какая прекрасная и красивая эльфийка. Скажи, зачем мне нужна какая-то полукровка?..

Дальше Стори не слышала. Тауир говорил еще что-то о том, что Шазури сама виновата в том, что все потеряла. Что балаган не примет ее обратно. Что она предательница и вообще дура. Стори было не до этого… Эта фраза про «какую-то полукровку» перечеркнула все планы и надежды девушки. Они сидела, рассеяно глядя перед собой, и чуть ли не плакала. А потом просто встала со своего места, и пошла к выходу.

— Эй, ты чего? Стори, ты что? — Догнал ее Тауир.

— Устала, спать хочу. — Она сняла с вешалки свое пальто, и принялась одеваться.

— Погоди, сейчас! — Тауир побежал расплачиваться, и одеваться, и догнал Стори уже на улице. — Ну что случилось?

— Неприятно стало там сидеть, прости. — Сказала Стори, и не соврала. — Ты хоть попрощался с ней, или так убежал?

— Да ну ее, еще прощаться. Она нас поссорить пыталась, между прочим.

— Ну да, я заметила.

— Только хрен у кого это получится! У, что-то чувствую, ты совсем раскисла. Пойдем скорее, сделаю тебе массаж, чтобы ты лучше уснула. Хочешь?

— Не хочу, — опустив плечи, ответила Стори. Да уж, спать ей сегодня точно не придется. Интересно, Харидур уже приготовил мясо для Кнута? — Иди-ка, лучше, договори с Шазури. А я прогуляться хочу. Одна.

Тауир непонятливо потряс головой.

— Я серьезно. Иди к ней, — Стори легонько толкнула его в сторону трактира, и пошла вниз по улице, напоследок крикнув — Спорим, она все еще сидит, и ждет тебя. И почти уверена, что ты вернешься.

Уже в конце улицы Стори обернулась — Тауира не было. Неужели и правда вошел внутрь? Да и плевать! Пусть побудет наедине с Шазури — им наверняка есть что вспомнить и о чем поговорить. Мое от меня никуда не денется, решила Стори, и направилась в гостиницу.

* * *

— И ты оставила их вдвоем? — Удивился Харидур.

— Да, — безразлично ответила ему Стори, глядя с моста, как Кнут ест принесенное ими мясо. Ночь выдалась безветренная и сухая. Снег шел, пока Стори и Хари собирали сумки с едой, но когда вышли на улицу — он уже прекратился, и небо очистилось. Зимние звезды освещали воду в реке, и она казалась серебристой.

— Стори, ты что, совсем сдурела?

— Не сдурела, а одурела — оттого, что он тогда сказал!

Хари пожевал губы и закатил глаза.

— Про полукровку-то? Стори, да это он назло Шазури сказал. Поверь, ему вообще все равно, как ты будешь выглядеть. Когда ты снова вернешь себе недостающую половину себя, отношение Тауира не изменится, я тебе точно говорю.

— Да я сама изменюсь же! Мое поведение, отношение к миру и к себе, вернутся мои старые привычки. Понравится ли все это Тауиру?

— Я вообще в этом не сомневаюсь. Подруга, отбрось уже эти свои глупые страхи, и будь что будет.

— Не могу. И не буду…

— Что не будешь?

— Возвращать Кнута.

— Что?! — Хари аж подпрыгнул на месте. Затем он схватил Стори за плечи, и хорошенько тряханул. — Как это — не будешь?!

— Вот так! — Стори высвободилась. — Мне счастье с Тауиром важнее, чем счастье в обличии полукровки с Кутом. Вернее, без Тауира мне вообще счастья нет!

— Дура! — Хари плюнул себе под ноги, и повернулся к Стори спиной, намереваясь направиться прочь с моста. — Да с чего ты вообще взяла, что перестанешь нравиться Тауиру! Он уже любил полукровку, к тому же, ты станешь наполовину такой, как он сам! В общем, я все сказал. Ты идешь?

Стори еще раз глянула вниз на Кнута, и пошла вслед за другом.

В общем зале гостиницы, сидя за столом и попивая горячее вино, Стори ждал Тауир. Только увидев ее, парень подскочил со своего места и оказался рядом. Хари, увидев это, прошмыгнул мимо парочки, и уселся за стол рядом с сестрой, которая настраивала свой музыкальный инструмент.

— Ну и на что ты же обиделась, дорогая? Расскажи-ка мне, пожалуйста. Ты была так резка, что я совсем растерялся, и даже действительно хотел сначала вернуться к Шазури.

— Не вернулся?

— Нет. Но и тебя догнать не решился, поэтому просто пошел бродить по городу. А куда направилась ты? Где ты была?

— Мы гуляли с Хари. — Призналась она. — Разговаривали.

— Обо мне?

— О тебе…

— И до чего же договорились?

— До того, что все у нас с тобой хорошо, — Стори решила, что глупо ссориться с Тауиром, ведь он ни в чем не виноват. Сейчас он искренне любит, и нужно дорожить этим моментом, нужно ценить и уважать его чувства, нужно… беречь его. Стори обняла любимого, и крепко к нему прижалась. — И что никому я тебя не отдам.

— Ха! Не отдаст она! — Тауир поцеловал Стори в лоб. — Да ты для начала от меня не отделаешься, дорогая. Никогда. Что бы ни случилось, я буду с тобой.

Хорошо бы так и было…

* * *

С того дня, как Стори познакомилась с Шазури, прошло две недели. Бладен с остальными артистами вернулись в горы, а балаган Дугалда (которого Стори так и не удалось увидеть) отправился пережидать остаток зимы в Тирасе. Стори было одновременно и грустно и радостно смотреть им вслед из окна своей комнаты. Радовалась она тому, что Шазури наконец будет далеко от Тауира (все эти дни она постоянно оказывалась рядом, даже завтракать и ужинать приходила в их гостиницу), а грустила потому, что через несколько дней балаганщики будут в ее родном городе, где она так давно не была. Может быть даже Торис и Канэд придут посмотреть на представления…

— Хватит уже грустить! — Сказал Хари, когда они в очередной раз отправились кормить Кнута. — Уже и меня раздражает твоя кислая мина, представляю, как Тауир извелся — он же оборотень, все чувствует.

— А я при нем всегда весела, — всхлипнула Стори. Она смотрела на своего волка, который теперь стал для нее совершенно чужим, и по щекам текли слезы. — Я умею скрывать эмоции когда это нужно.

— И от Мэлло?

— От него нет. И от Нурвил тоже. — Стори рассказала другу о сильфиде. Смысл скрывать от него что-то, если он и так знает все секреты.

— Бедные существа…

Все время, пока Стори находилась рядом с любимым, она была действительно счастлива, и старалась наслаждаться каждым моментом, но как только оставалась наедине с собой — тут же заливалась слезами. Город казался ей чужим и холодным, энни за окном недружелюбными и скучными, а собственная жизнь — сплошной ошибкой. Она все еще не могла поверить, что променяла верных друзей и семью на оборотня, которого знает всего несколько месяцев, но она не может его потерять. Не переживет. Слишком уж сильно любит. Почему она в принципе должна его потерять, Стори не знала, но и рисковать не хотела. Иногда, смотря на свое отражение в зеркале, она видела кого-то чужого — помешанную на любви эльфийку с серыми безжизненными глазами. Она, Стори, такой никогда не была.

Понимали это и Мэлло с Нурвил, и в однажды не выдержали. Как-то вечером, когда Хари остался в своей комнате один, над его ухом раздался тонкий звон колокольчиков, а в окно постучали.

— Нурвил? — Удивился Харидур, а затем открыл форточку — Мэлло? Что-то случилось со Стори?

— Случилось! — Сильфида зависла прямо перед лицом рыжего. — Она страдает, и мы, как ее друзья, обязаны ей помочь.

Мэлло взмахнул крыльями в знак поддержки.

— Что надо делать? — Хари был готов. — Я помогу всем, чем смогу!

— Для начала нужно рассказать обо всем Тауиру, Бладену и всему балагану.

— Нужно, я давно это говорил! — Кивнул Хари. — да вот только Стори мне запрещает. Она рассказать не даст.

— А она и не должна знать. Соберем всех в общем зале, когда Стори не будет, и расскажем. Но вот только куда деть нашу эльфийку-оборотня?..

— Может быть, усыпить? Дадим ей какой-нибудь усыпляющий отвар, и пока она отдыхает, соберемся?

— «Нет, Стори разбирается в травах, и по запаху или вкусу распознает любой усыпляющий отвар», — сказал Мэлло, и Нурвил перевела его слова Хари.

— Что же делать?.. — раскис он.

— Поговори с сестрой и Йойн, расскажи им все. Они ведь дружат со Стори. Пусть уведут ее куда-нибудь вечером. Например, прогулять и отдохнуть после выступлений.

— Они поймут и согласятся! — уверенностью сказал Хари.

* * *

— Ну и куда мы тащимся на ночь глядя? — Йойн и Фо вели Стори за руки, обещая показать что-то очень интересное. Бладен дал девушкам выходной на завтра, и они решили, что просто обязаны повеселиться и отдохнуть. И сделать это нужно непременно ночью.

— Тебе понравится! — уверяла Сафода.

Девушки отходили все дальше и дальше от гостиницы, где жили. Кажется, они вообще направляются на другой конец города. Да, так и есть — Фо остановила повозку, и девушки запрыгнули туда.

— К парку, — скомандовала Йойн.

— К парку? Что еще за парк? — Стори посмотрела в окно, а затем на подруг.

— К самому обычному, что на окраине Дрийси. Ты что, не знаешь? Сегодня же праздник середины зимы, отмечать как всегда будут в парке. Жечь костры, петь песни, пить горячее вино, — объяснила Йойн. — Нашим артистам это не особо интересно, а мне всегда хотелось там побывать. Отец меня сегодня в первый раз отпустил, и то при условии, что с вами. Ну не дуйся, Стори. Тебе правда понравится.

— Откуда ты знаешь, если сама там ни разу не была?

— Просто знаю! — Пробурчала Йойн, и отвернулась к окну. Стори только глубоко вздохнула, на что отреагировала Сафода:

— Зато я бывала. Это правда очень весело. Такая вот веселая ночь.

Стори дернулась, услышав знакомое название. Ей сразу вспомнились краннойские ночи, что устраивают эльфы, и по спине пробежали неприятные мурашки. Это, похоже, не укрылось от внимания подруги.

— Что такое?

— Ничего, все в порядке. Просто сквозняк из окна.

Через четверть часу аккуратного спуска по опасной горной дороге, повозка привезла девушек к кромке леса. Из чащи раздавалось пение, смех, и можно было разглядеть отблески большого костра. На утоптанно снегу стояло множество повозок и лошадей. Ожидая тех, кто навеселится за ночь, и будет не в состоянии вернуться в город на своих двоих. Но еще больше экипажей и всадников только-только подъезжало. Кстати, пеших празднующих было тоже предостаточно.

Девушки выбрались из повозки и пошли вслед за прочими энни в лес по тропе, что была обозначена выложенными по границам еловыми ветвями. Далеко в лес заходить не пришлось, еще через несколько сот метров они слились с толпой празднующих, и оказались у большого и яркого костра.

— Девушки! — К ним подошел юноша с подносом. — Горячего вина? Берите, согрейтесь. Ну же, не стесняйтесь, подходите ближе к костру. Симпатичные какие…

Стори с Фо взяли себе по стакану. За вином потянулась и Йойн, но Фо легонько шлепнула ее по руке. Юноша с подносом рассмеялся.

— Мала еще пить, — объяснила Фо. Тогда парень окликнул девушку в ярко красном плаще, и она подала Йойн поднос.

— Сок для самых маленьких!

— Очень смешно, — прошипела девчушка, но стакан все же приняла.

То ли что-то было подмешано в вино, то ли веселье, коим делились энни собравшиеся здесь, накрыло Стори, но она забыла обо всем, и просто веселилась: водила хороводы вместе со всеми, пела, танцевала, участвовала в смешных конкурсах и прыгала через костерки.

— Йойн! — Стори отыскала подругу, которая уже познакомилась с ребятами, крутящими огненные шары на цепочках, и успела показать то, что умеет, — тут и правда очень весело! Спасибо, что вытащила меня!

— А я же говорила, что тебе понравится! На, держи, — к ним подошла Фо, и отсыпала в руку эльфийки горстку орешков. — Очень вкусные, это кедровые.

Стори улыбнулась, и приняла плоды своего семейного дерева, сжав их в кулаке. Ноги у нее начали немного замерзать, но возвращаться в гостиницу все равно не хотелось.

— Жаль, что скоро рассвет, — она посмотрела на светлеющее небо. — Мне нравится здесь. Это похоже на…

— На что? — улыбнулась Йойн.

— А? Да так, не важно…

— Она хотела сказать, — Фо слегка пихнула подругу плечом, — что этот праздник похож на веселую ночь в Кранное, только если бы веселились на ней ее друзья из Тираса. Так ведь, Стори?

Сначала Стори хотела кивнуть, мол, да, так и есть, и не поняла что случилось, но уже через мгновение ее осенило, что Фо никак не могла знать о Тирасе! Стори занервничала, и не нашлась что ответить. Она только испуганно глядела то на Сафоду, то на Йойн, которая кивала, точно была в курсе.

— Что, не так? — Усмехнулась Фо.

— Так… Но откуда ты знаешь?

— Нурвил рассказала. — Сафода взяла Стори за руку и отвела подальше к кустам, — Как и то, что ты на самом деле твои родители эльф и оборотень, а ты — полукровка. И об обряде мы все знаем. О том, что сделала с тобой твоя бабуля. И о Кнуте.

— Что?! Нурвил?! Да как она могла?!

— Они так с Мэлло решили, — объяснила Йойн. — Не могли больше терпеть, как страдаешь ты, твои родители и Кнут.

— Но я не могу понять, почему ты не рассказала нам раньше? Мы бы помогли, Стори! Какие проблемы, ведь мы друзья! Мы поддержим тебя, поможем добраться с кнутом до Кранноя, и если ты решишь вернуться — с радостью примем и твоего волка, а если выберешь прошлую жизнь — поймем.

Стори схватилась за голову, и уселась в сугроб. Чуть не плача, она сказала, глядя на подруг:

— Никто больше не должен об этом знать…

— Поздно, — рядом с ней села Фо. — Все уже знают. Мы специально увели тебя сюда, чтобы Нурвил, Мэлло и Хари смогли собрать всех наших артистов.

Стори, услышав это, расплакалась, уткнувшись лицом в колени. Вот тебе и подруги, вот и преданный друг Хари, вот и Хранители! Все предали ее!

Нет! Нет! Ведь Тауир тоже в гостинице! Значит, он уже все о ней знает! Есть ли теперь смысл возвращаться обратно, или проще прыгнуть в костер?

Но Фо и Йойн взяли ее за руку и помогли подняться из снега.

— Пойдем уже. Пора в Дрийси.

— Пойдем… — Стори поплелась за подругами. — Из-за вас Тауир меня разлюбит… И мне придется снова стать полукровкой и вернуться на работу в трактир. И все из-за вас.

— Чего-чего? — рассмеялась Йойн.

— А ты не знала! — поддержала ее Фо, — она с чего-то решила, что Тауир непременно ее разлюбит.

— С чего бы?!

— А спроси-ка это у нее…

Стори прерывисто вздохнула:

— За что вы так со мной, девочки?

— Ха! — Йойн удивленно глянула на Фо, — ты слышала? Она думает, что мы над ней издеваемся. Стори! — Девчушка преобняла подругу за плечо, — да мы же как лучше хотим. Вот увидишь, все будет хорошо.

19

Стори вошла в общий зал гостиницы вслед за подругами, опустив голову, и скрыв лицо под капюшоном, но ее, конечно же, все равно узнали. В зале стоял шум и гвалт, но как только девушки закрыли за собой дверь — все голоса стихли. Тауир тут же поднялся со своего места и со скрипом отодвинул стул, намереваясь двинуться в сторону своей девушки, но его опередил Бладен. Он встал из-за стола, и широким шагом пошел к Стори.

— Сто-ори, — он раскинул руки и обнял ее, — наша дорогая Стори. И зачем же ты скрывала от нас?..

— Не знаю, — она оглядела зал, где сидели встревоженные артисты, ставшие уже ей друзьями. Да что там — практически семьей, родными! И тут Стори ощутила, как все они переживают и волнуются, как хотят помочь. Словно на мгновение волчий нюх вернулся к ней. Девушку вдруг накрыла такая волна чужой заботы, что она уткнулась в широкую грудь Бладена, и расплакалась.

Сзади к ней подошел Тауир, обнял за талию и шепнул в ухо:

— Не плачь, глупая, все хорошо. Мы отвезем вас с Кнутом в Кранной, и ты станешь той, кем родилась. А я буду любить тебя любой. Я тебя люблю, Стори!

— И я! — Она повернулась к оборотню, и обхватила его за шею. — а я люблю тебя! Но Кнут! — Стори обернулась на Бладена, — его надо поймать, как мы это сделаем?

— Да мы уже! — Из-за стола подал голос Хари. — Он в соседней клетке с медведем сидит.

— Что? Как вы смогли?..

— Ха! — Рассмеялся Бладен, обнимая дочь за плечо, — если я с медведем справляюсь, что мне волк-то! Схватили, в клетку усадили, сюда привезли — делов то! — И он согнул свободную руку, демонстрируя мышцы, заметные даже сквозь рубашку.

— На самом деле, это Тауир его в клетку загнал, — шепнул один из жонглеров.

— Что? Тауир? — Она снова повернулась к парню, — ты? — Он только закатил глаза, и широко улыбнулся.

— Ка-аюсь, — признался Бладен, и уставился на Тауира, заставляя его краснеть. — Наш оборотень как обернулся, да как зарычал! Твой Кнут и попятился, поджав хвост. Осталось только загнать его в нужное направление. Да Кнут и сам в клетку нырнул, надеясь там укрыться. Ух, вот зрелище было!

— Ну вот, а я все попустила! Как всегда! — Сокрушалась Йойн. — И жди теперь, когда Тауир обернется снова.

— Это правда? — Спросила Стори оборотня.

— Чистая! — он поцеловал ее в нос. — Скоро мы сможем оборачиваться вместе. Эх, а я все гадал, откуда ты так много знаешь об оборотнях, откуда у тебя травы для отвара, и почему ты не любишь серебро. А ты, оказывается, такая же как я.

— Наполовину, — напомнила Стори.

— Да, а наполовину — прекрасная эльфийка. Так что, — он обратился к Бладену, — когда выезжаем?

— Завтра? — Предположила Йойн, но Бладен покачал головой.

— Послезавтра? — Выкрикнул Хари, но и он не угадал.

— Через неделю?

— Весной.

— Что? — Йойн и Сафода непонимающе захлопали глазами, а остальные артисты начали переглядываться. — Так нескоро?

— Да! И не в первый день весны, а тогда, когда снег сойдет! — отрезал Бладен. — Не позволю вам отправляться в путь зимой.

— Ну па-ап!

— Что «пап»? Ты вообще никуда не поедешь! Я отпущу только Стори с Кнутом, а сопровождать их поставлю Галдра, Фо, Хари и, конечно, Тауира. Этой компании и так будет достаточно. А ты…

— Хари? Почему Харидуру можно, а мне нет!

— Хари я разрешила, — ответила Фо, — а ты все еще должна папу слушаться. И вообще, хватит. Давайте поговорим о поездке позже. — Сафода сладко зевнула. — Спать очень хочется. Думаю, эта ночь была тяжело для всех нас. — И она направилась наверх, в комнату, шепча себе под нос — терпеть не могу такие празднички…

— И то правда! — Поддержал ее Бладен, и артисты тут же с облегченными вздохами принялись вставать из-за стола. — Стори, можешь родителям письмо писать, что весной вернешься в прежнем обличии. А уж навсегда, или только в гости — тебе самой решать.

— Я позабочусь о том, чтобы решение было правильным, — шепнул Бладену проходивший мимо него Тауир. Хоть Стори и лишилась волчьего слуха, но эльфийский тоже был остр, и фразу она прекрасно расслышала, и только улыбнулась ей.

Оставалось оповестить краннойских подруг — Эдеам и Иишу, которые обещали проштудировать старый фолиант Канэда, что оставила им Стори, и помочь с обрядом. Ну и дождаться весны, само собой.

* * *

Снег еще не окончательно растаял, когда балаган спустился вниз, покинув Дрийси, и двинулся между ручьев в сторону юга. Тогда же, в один из солнечных и уже теплых дней, Стори получила письмо от Ииши и Эдеам, что все готово для обряда, и они уже ждут ее в Кранное.

«Приезжай в выходные. Мы тайно проникнем на обрядную площадку, пока все будут праздновать Веселую ночь, и если действовать будем тихо и быстро — у нас все получится».

Тогда же Стори понесла это письмо Бладену, который занимался кормлением во дворе небольшой гостиницы зверей в клетках, среди которых был и Кнут.

— Ну… — Задумался Бладен, — я думаю, что вы уже можете выезжать в Кранной. Если ты готова, конечно.

— Дождаться бы, пока дороги подсохнут, — сказала, стоящая у ведра с мясом Сафода. Видно было, что она нервничает. Тауир говорил, что ощущает ее волнение. Фо боится Кранноя, эльфов, и той магии, которой они обладают. Этим она поделилась с Тауиром, когда он спросил о причинах ее переживаний, но оставаться с балаганом девушка категорически отказалась. Стори такое рвение подруги помочь ей, несмотря на собственные страхи, оценила.

— Ничего, все будет хорошо, доберемся и так. — Ответила Стори. — Завтра займемся приготовлениями, и, думаю, на послезавтра на рассвете уже сможем двинуться в путь. Вы же одолжите нам одну повозку для клетки?

— И для клетки, и для вас. И пару лошадей. Все что нужно, Стори. — Бладен вытащил из ведра большой кусок мяса, и отдал его своему медведю. — Вы главное возвращайтесь скорее.

В назначенное утро, когда солнце еще только-только начало показываться из-за верхушек деревьев, пятерка путешественников была готова к отъезду. Кнут испуганно метался по клетке, которую установили на повозке, Мэлло сидел на плече у Стори, а осмелевшая Нурвил зависла в воздухе около ее виска. Остальные артисты, сонные, вышли из гостиницы, чтобы попрощаться и пожелать счастливого пути друзьям. Все были напряжены и взволнованны, даже Йойн, которая все это время умоляла отца отпустить и ее, была очень серьезна, но на странность спокойна. Стори думала, что девчонка и тут закатит истерику и попытается в последний раз уговорить отца, но Йойн, кажется, смирилась со своей участью.

Стори прямо перед отъездом написала письмо для подруг: «Выезжаем, ждите через неделю, может быть чуть позже», и отдала его Нурвил, в задачу которой входило незаметно для Лучлот передать его Иише и Эдеам. Когда все наобнимались и напрощались (а Мохри и Тангарая еще и вручили ребятам по сумке с пирожками и леденцами), группа наконец выехала из небольшого городка, где на пару дней остановился балаган. Повозкой, запряженной двумя самыми сильными лошадьми, к которой была присоединена телега с клеткой тут же сел управлять Хари, и Фо пристроилась рядом с братом. Стори и Тауир ехали верхом по обе стороны от Кнута, а очень серьезный Галдр, заранее всем недовольный и глядящий вокруг исподлобья, ехал позади клетки.

Если поначалу все были напряжены и угрюмы, то через несколько часов пути по большому тракту, снег с которого сошел и лужи подсохли, ребята развеселились. Фо вдохнула теплеющий весенний воздух полной грудью, и сняла капюшон.

— Ого! А голову-то припекает! — Сказала она. Галдр улыбнулся, глядя на свою девушку, а Стори с Тауиром переглядывались друг с другой через прутья клетки, и смеялись.

К вечеру вернулась Нурвил с новостями.

— Письмо доставлено и прочитано, эльфийки уже готовятся к обряду. Лучлот я замечена не была, — с серьезным видом сказала она.

На ночь решено было не останавливать, а пусть и медленно, но двигаться в сторону лесного эльфийского поселения. Тем более, что ночь была сухой и теплой, а дорога под ногами удобной и ровной. Так же думали и многие другие путешественники, и попутчиков и встречных энни у ребят было много. Многие интересовались о волке: откуда он, зачем он ребятам, и куда его везут. Тогда пригождалась легенда Стори, рассказанная балаганщикам в их первую встречу — волк напал на эльфийское поселение, а Стори с друзьями поймали его, и везут обратно, чтобы расправиться.

— И как вы только поймали его, такого здоровенного? — Удивлялись одни.

— Да стрелу ему в лоб или мечом поперек шеи прямо сейчас, и делов! — Злобно возмущались другие.

Третьи просто глазели и молчали. А Кнут рычал, скалился и жался в угол клетки. Он был очень напуган, и это расстраивало Стори.

— Ничего, скоро ты вернешь его, и он будет таким же, как и прежде. — Старался успокоить Стори оборотень.

Ей хотелось скорее-скорее добраться до Кранноя и завершить это страшное и пугающее дело — обряд. В прошлый раз из Тираса отец вез ее и Лучлот почти две недели. Ехал медленно специально, чтобы потянуть время. Очень уж ему не хотелось посещать Кранной. Сейчас Стори не хочется оказываться в лесном городе еще сильнее, чем отцу, но что делать. Она знает, что чем скорее приедет туда, тем скорее и уедет оттуда. Навсегда. Жаль, но скорее всего после обряда она никогда больше не увидит своих подруг, которые рискуя, готовятся ей помочь.

Остановились на ночлег только на следующую ночь. Въехали в лес, выбрали сухую поляну и разожгли костер. Хари не стал даже ужинать, настолько умотался. Он сразу же залез в повозку, завернулся в одеяло, и уснул. Галдр с Фо хоть и старались держаться, но тоже ушли спать сразу после ужина, и у костра остались только Стори и Тауир, выносливые эльф и оборотень.

— Вот же запахи, — Тауир сделал глубокий вдох и блаженно зажмурился. — Запахи весеннего леса.

— Не дразни, — насупилась Стори, пододвигаясь к нему. Тауир обнял девушку за плечо.

— Жаль, что ты не ощущаешь тех ароматов, что я сейчас. Но ничего, на обратном пути из Кранноя ты уже сможешь наслаждаться ими, так же как и я.

— На обратном пути куда?

— В балаган, конечно! Или ты решила вернуться к родителям в Тирас? Учти, я и там от тебя не отстану. Твоим родителям придется тебя полюбить.

— Они полюбят, — уверила его Стори. — И будут очень радоваться каждый раз, когда ты будешь приезжать к ним в гости… вместе со мной.

— А потом и не только с тобой, — разулыбался Тауир, но тут же его лицо стало серьезным — Слышала?

— Слышала что-то, да. Шорох какой-то в кустах. А что такого? Лес же, мало ли, какой зверек по кустам лазает?

— Нет, это не зверек, — оборотень отпустил Стори и встал с бревна. — Чувствую человека и лошадь. Кажется, за нами кто-то следит.

Стори тоже резко поднялась на ноги, и принялась шарить взглядом по земле, надеясь найти какую-нибдуь большую палку. Она знала, что иногда на путников нападают разбойники, и готова была отбиваться. Обычно Мэлло предупреждал ее, если видел в лесу кого-то подозрительного (а для него подозрительными были все!), но сейчас он тоже спал в повозке, и кто-то вполне себе мог незамеченным пробраться к ним в лагерь. Что делать? Кричать,? Драться? Будить Галдра?

— Тауир! — Крикнула Стори, видя, что его лицо темнеет. Парень был готов обратиться. Снова! — Нет, не надо!

Говорят, что если делать это слишком часто, однажды можно не вернуться обратно. Любой оборотень может остаться волком на всю жизнь — так рассказывала ей мама, и это знает любой оборотень. Знает и Тауир, но почему-то игнорирует предостережения.

От крика проснулся Галдр, и выскочил из повозки.

— Стори, что случилось? — И тут он увидел своего друга. Галдр все понял и вытащил меч из ножен. — В чем дело?

— Кто-то в кустах! Человек! — ответила Стори, а Тауир уже стоял на четвереньках. Кнут в клетке почуял волка и зарычал, а кусты зашевелились. Тауир-волк ощетинился, Галдр встал в боевую позицию, а Стори затаила дыхание.

— Тише вы, тише! — Раздался знакомый голов, и уз кустов вылезла… Йойн.

— Ты?! — Одновременно закричали Стори и Галдр, а Тауир, зарычав, ринулся в противоположные кусты. Первым в себя пришел Галдр, он подскочил к виновато опустившей голову девочке, и принялся трясти ее за плечи:

— Ты, голова дурная, что ту делаешь? Мы же тебя с балаганом оставляли!

— Э-э-эй, хва-ати-ит, — молила она. От шума проснулись и Фо с Хари, и вылезли из повозки, сонно потирая глаза.

Ой, что сейчас будет, — подумала Стори. Сафода же такой скандал Йойн закатит…

— Что у вас тут случилось, чего орете?

— Да! — поддержал сестру Хари. — если сами выспались, дайте и другим поспать, а… погодите… Йойн?

— Да я, я! — Завизжала она, — скажите этому ненормальному, чтобы перестал меня трясти-и-и!

Фо подошла к Галдру.

— Отпусти-ка ее, милый. Я сама разберусь с этой искательницей приключений. И она увела айкающую и ойкающую Йойн за ухо в кусты. Стори так и оставалась стоять неподвижно, прислушиваясь к недовольному шепоту Фо, пока из кустов не вышел Тауир.

— Пойдем, сами разберутся.

— Как ты?

— Нормально, только вот есть теперь очень хочется.

Сафода так же за ухо привела Йойн к костру, когда все уже расселись с тарелками.

— Вы ешьте, и обратно спать идите, — виновато проговорила Стори, глядя на окончательно проснувшихся друзей. Она вручила тарелку и Йойн, и присела рядом с Тауиром.

— Ага, поспишь тут с вами. То крики какие-то, то волки, то вон — сбегающие из дома малолетки.

— Так ты сбежала! — Ахнула Стори.

— А ты думала, что папа отпустил? Сбежала, конечно. Но я ему записку оставила.

— Тебе что, приключений и путешествий с балаганом мало? — Усмехнулся Галдр.

— Мало! Я Кранной хочу посмотреть, а кто наш балаган туда пустит?

— Ладно уж, с нами поедешь. На то, чтобы тебя обратно отправить. У нас нет времени. — Решил Тауир.

— И сил нет. — Фо посмотрела на светлеющее небо. — Выезжать скоро, ешьте, сил набирайтесь.

Они ели в тишине, когда Йойн вдруг тяжело вздохнула, отставила стакан, и тихо-тихо запела без музыки:

Из родной деревни, что у моря

Ты уйдешь, поддавшись зову соли.

Что семья, и все, что было раньше,

Коль глаза глядят вперед и дальше?

Пусть родная не роняет слезы,

Серебро и ткани привезешь ты,

Станет символом твоей победы

То, о чем рассказывали деды.

Хари, услышав явно знакомые напевы, тут же принялся настукивать ритм по тарелке, и Фо допела, своим красивым, чуть хрипловатым и уставшим голосом:

Хвост русалки за кормой мелькает,

Бури гонят облака, и тают.

Кракен тянет вглубь корабль-признак,

Где на суше это ты увидишь?

Голоса сирен звучат ночами,

Песни их тоскливы и печальны.

В бухте, где живут чудные птицы

Ты готов, мечтатель, заблудиться.

Созданы для юных и отчаянных

Берегов чужих дары и тайны.

А корабль — верный друг и дом твой,

Все несет вперед за кладом и мечтой.

Океан окинет взглядом синим

Коль понравишься, он бури не поднимет,

Если ж не по нраву древнему придешься ты…

Жди соль на губах своих, и на щеках жены.

Допела, и тут же поднявшись, отправилась в повозку.

— Что это она? — Решилась спросить Стори. — О море вспомнила, да еще так грустно спела…

— У нее бывает. Это песня ее отца, — объяснил Хари. Остальные, кажется, об этом знали.

— Он моряк?

— Был. А может быть и есть. Он пропал. Вернее, просто как-то раз не вернулся. Сафода тогда еще маленькая была, а я вообще не родился, и мама не познакомилась с моим отцом. Но песню, что пел ее папа, она запомнила. К тому же, мама потом часто пела ее нам.

— Ждала мужа, наверное… Вспоминала…

— Ждала, — вздохнул Хари. — И часто грустила по этому поводу. Эх, Фо! Вот любит она вспоминать всякое грустное! Прямо настроение портит. А утро такое хорошее…

Этим же утром сонная и грустная команда отправилась дальше. Лучше всех себя чувствовали, кажется, лошади, Кнут, Мэлло, парящий над деревьями, и Йойн, скачущая впереди всех.

20

— Я устала, я есть хочу, у меня спина болит, и вообще я не выспалась… — Ныла Йойн, бредя по дороге опустив голову вниз. Лошадей для удобства передвижения, и чтобы с большей вероятностью остаться незамеченными, оставили в ближайшей к Кранною деревеньке, и дальше все шли своих ходом. Даже телегу с клеткой тащили Тауир и Галдр.

— А никто тебя не просил за нами переться, — пробурчал недовольный Хари, который тащил на себе баклаги с водой.

— И вообще, могла бы остаться в деревне, если так уж устала, — поддержала его сестре, а Стори пристыдила девчушку:

— Смотри, ребята вообще целую телегу тащат, и не жалуются. Да к тому же мы уже пришли почти что. Видишь во-он тот лес зеленеет?

— Еще бы не заметить. Он отличается от остальных деревьев, еще голых и серых. Красивый.

— Вот нам туда, это и есть Кранной. Расположимся где-нибудь неподалеку в кустах, и дождемся ночи…

Когда начало темнеть а из леса стали раздаваться песни и пока еще тихая музыка, Стори послала Нурвил и Кнута предупредить подруг. Она с друзьями и Кнутом расположились на поляне примерно в полукилометре от эльфийского леса, и ждали, когда Ииша и Эдеам скажут, с какой стороны им войти в него, чтобы незамеченными пробраться на обрядную площадку. Нужно как-то пробраться туда мимо веселящихся эльфов, да еще и перетащить клетку с Кнутом. Стори просто не представляла, как они сумеют это сделать!

— Эй, Стори! — Вдруг раздался из-за деревьев мужской голос. Стори дернулась от неожиданности, и выронила чашку с чаем, который пила, чтобы успокоиться. Они ожидала, что за ней придет кто-то из подруг, а это явно не они!

— Кто здесь?! — Испуганно спросила она, и все остальные насторожились.

— Это я, Амнил!

— Амнил? — Стори принялась выглядывать из-за деревьев, и увидела его — знакомого эльфа, со светлыми, немного вьющимися волосами, и добрым открытым лицом. Возлюбленного Эдеам. Интересно, ее еще не сосватали кому-нибудь другому? Скорее всего нет, иначе она бы обязательно пожаловалась Стори в письме. Но Лучлот, в чьих руках находятся судьбы молодых эльфов, никогда не даст этим влюбленным быть вместе, зная, что Эдеам подруга Стори. Особенно после того, что они сегодня сделают…

— Да я, я! Собирайтесь. Я проведу вас безопасным путем. Эдеам с Иишей уже на обрядной площадке, и у них уже почти все готово.

— Пойдемте, — скомандовала Стори, и ребята, подхватив тележку, пошли за ней. К Стори тут же подбежали Хари с Йойн:

— Это точно безопасно — идти за ним?

— Да, кто он вообще такой? Не предаст? И где Мэлло с Нурвил?

— «Я здесь», — ту же отозвался сокол. — «А Нурвил у праздничной поляны, следит за эльфами. Лучлот сейчас там».

Стори, глубоко вздохнув, передала остальным слова хранителя, и уверенно зашагала вперед. Всего раз, в последний раз она посетит это ненавистное ей место, и затем навсегда покинет его свободной полукровкой, которая сможет распоряжаться своей жизнью так, как захочет.

Перед тем, как войти в эльфийский лес, Стори заставила всех переодеться в одежду полегче. Йойн, конечно же, и тут немного поныла, что ей холодно, но после того, как Галдр с Фо на нее прикрикнули, и пригрозили, что привяжут ее к дереву и оставят здесь, а Стори заверила, что в Кранное тепло, девчушка успокоилась и согласилась расстаться с перчатками, плащом и вязаным шарфом.

И вот Амнил провел их сквозь кусты, и они оказались в эльфийском лесу. Ее сердце тут же тревожно сжалось, а дыхание сперло — еще совсем немного, и она вновь станет собой. Если у Ииши и Эдеам все получится. И если Лучлот не помешает! А что будет потом?! Стори столько раз думала о том, что будет делать, снова став полукровкой: вернется в Тирас на время, чтобы повидать родителей и друзей и познакомить их с Тауиром, затем в Глонкс, где не была уже так давно, а после снова присоединится к балагану, и будет давать представления вместе с Мэлло, если он, конечно, останется с ней.

Но что будет, если Тауир все же бросит ее, не сдержав своего обещания?!

Тревожные мысли не укрылись от оборотня.

— Что такое? — Шепотом спросил он, взяв Стори за руку. Сейчас они шли по мягкому мху (Стори по привычке сняла сапоги, оставив их за пределами леса, и шла босиком) между больших и толстых корней. Откуда-то издалека раздавалась музыка и смех. — Стори, не переживай, или хотя бы постарайся скрыть свой страх. Ты же рассказывала, что Лучлот может уловить твои мысли. Вдруг она поймет, что ты рядом?

— Тауир, помоги, — Его потрепала по плечу Фо, — ребята не справляются.

Виновато улыбнувшись Стори, он поспешил помочь Хари, Галдру и Амнилу, которые катили телегу с клеткой по неровной земле. Чтобы волк не испугался, и не начал метаться по клетке, мешая ребятам, Амнил усыпил его. Стори тоже могла бы это сделать, но она так давно не практиковала магию (да и желания уже и не было ею заниматься), что боялась навредить Кнуту.

Если Амнил хорошо видел в лесной темноте, то Хари с Галдром приходилось тяжело, они передвигались практически на ощупь, а еще и толкали перед собой тяжелую клетку. Когда к ним присоединился Тауир, стало гораздо и проще и легче. За ними шла Стори, тоже прекрасно видящая в темноте, а Фо и Йойн держали ее под руки по обе стороны.

Наконец они подошли к обрядной площадке. Но не с той стороны, с какой обычно к ней подходила Стори, а с противоположно, сзади. Поэтому по длинному мосту идти не пришлось, и это очень облегчало задачу. На площадке, прислонившись спиной к большой колоне стояла Ииша, Эдеам видно не было. В середине стоял котелок на высоких ножках, а под ним уже во всю горел костер. Внутри котелка что-то кипело и бурлило — все точно так же, как и в прошлый раз.

— Стори! — На нее откуда-то сзади налетела Эдеам, и крепко обняла. Тут же дернулась и Ииша и, увидев подругу, тоже поспешила к ней.

— Наконец-то ты тут! — Она огляделась. — Ой, как вас много… Кто это?

— Друзья, — с улыбкой выдохнула Стори, обнимая подруг. Она уже хотела представить их всех, когда серьезный голос Тауира ее прервал:

— Познакомимся потом, а сейчас давайте начинать. Думаю, у нас не так уж много времени.

Клетку со спящим Кнутом вывезли на середину площадки и поставили рядом с котелком, рядом с ним опустилась на колени Стори. Тауир, Фо, Хари, Галдр и Йойн прятались в кустах, наблюдая за всем оттуда, а Амнил с Иишей в это время, держась за руки, завели магическую песню на древнеэльфийском языке.

Эдеам молча и без страха засунула руку через прутья прямо в клетку и одним быстрым движением порезала лапу Кнута. Тот только слегка дернулся во сне, и его кровь потекла в небольшой котелок. Песня ввела Стори в какой-то магический транс, и она совершенно не ощутила боли, когда подруга сделал глубокий надрез на нее руке между большим и указательным пальцами. Она лишь услышала, как в кустах охнула Фо, и увидела как кровь темной струей бежит в чашу. Затем в нее полетели какие-то травы и порошки, и Эдеам шептала незнакомые Стори заклинания, и когда зелье уже было готовой, нагрето и заговорено, когда оно оказалось в руках Стори, и почти около ее губ (потом следовало напоить им и Кнута), над обрядной площадкой зажегся яркий магически свет. Эдеам вскрикнула, Ииша с Атмином перестали петь, а Стори от неожиданности и испуга выронила чашу из рук, и по белому каменному полу разлилась алая жидкость.

— Предатели! — Перед ними, в компании учениц и ухмыляющегося филида стояла Лучлот, со злостью сжимающая свой ивовый посох. Она была одета в свой любимый серебристый плащ, полы которого, как и ее длинные волосы, развивались на непонятно откуда взявшемся ветру. Стори поежилась, то ли от страха, то ли от налетевшего ветра. Что делать дальше она не знала, и продолжала сидеть на коленях, не двигаясь.

— Вы, эльфы, жители Кранноя! Как вы могли! Вы не только попытались незаконно провести обряд, но и притащили в наш святой город чужаков! Среди которых оборотень! — Она брезгливо глянула на клетку с Кнутом — И этот ужасный волк!

На Стори смотрело несколько сотен пар глаз. Кажется, Лучлот привела с собой чуть ли ни всех жителей Кранноя. Несколько эльфов насильно вывели друзей Стори из кустов и практически бросили на пол площадки. Тауир был силен, как эльф, поэтому на него налетело сразу трое сереброволосых, скрутили, и так же швырнули на камень. Он тут же поднялся на колени, и подполз к испуганной Стори, но посох Лучлот перегородил ему путь.

— А ты, моя родная внучка… Я думала, что выгнала из тебя всю дурную кровь… Да, я дала тебе свободу выбора, когда поняла, что не слишком красиво с тобой поступила, что погорячилась, — при этом Лучлот поморщилась. — Но я даже помыслить не могла о том, что ты решишь втайне от меня вернуть себе эту гнусную животную половину! Я сделала тебя совершенным существом, а ты… ну что голову опустила, посмотри на меня, Стори!

Она подняла голову, со злобой глянув на свою бабушку.

— Гнусное существо — это ты! И я не хочу быть такой, как ты! — Стори поднялась на ноги. — Пойдемте, друзья! Я не хочу больше здесь оставаться. Мы найдем другой способ снова связать меня с Кнутом.

Услышав ее друзья начали подниматься на ноги, но тут раздался такой трески и гром, что они снова повалились на пол закрыв руками уши, а Йойн даже заплакала. Это Лучлот стукнула о пол своим посохом. А затем буквально за мгновение все эльфы оказались за пределами площадки, кроме Амнила, Эдеам и Иишы, которых грубо втолкнули внутрь.

— Ну уж нет, дорогая моя! Твои дружки должны понести наказание за то, что вторглись без приглашения в наш город, но я буду так великодушна, что отпущу их с миром, списав все на то, что это ты одурманила их своими эльфийским чарами. А вот тебя и этих… — Лучлот окинула взглядом троих эльфов, — предателей… Ждет суд!

Никто из друзей даже не дернулся с места, а Тауир протянул руку, и накрыл ею ладонь Стори.

— Не хотите? Ну что ж, будете свидетелями! Суд состоится… прямо сейчас!

Эльфы снова налетели на друзей, и оттащили их за пределы обрядной площадки, а эльфов и Стори грубо подняли с пола.

— Встречайте приговор, стоя на ногах, а не как жалкие трусы! — Злобно прошипел один из эльфов, на что ему ответила Эдеам:

— Жалкие трусы не решились бы перечить своей, ха, повелительнице! Им только и остается, что покорно подчиняться!

На это эльф не ответил, и вообще сделал вид, что не слышал сказанных ему слов.

Эльфы тем временем обступили площадку, а Лучлот, держа свой посох, вышла вперед. Кажется, и суда-то никакого не будет. Лучлот уже вынесла приговор, и сейчас его объявит.

— Ты! — Она указала костлявым пальцем на Иишу, — обручена с одним из самых завидных женихов нашего города! Но ты не оценила моей милости, и пошла на поводу у моей неблагодарной внучки! С этого момента ты, Ииша из рода Бука, более не являешься невестой Лучфира из рода Ясеня!

Стори увидела, как по щекам ее подруги потекли слезы, но она поджала губы, и ничем кроме этого не показала своего горя, даже ничего не сказала. А Лучфир тем временем мерзко улыбался, и получал поздравления от эльфиек, учениц друидесы.

— Я, своим словом, отдаю в жены Лучфиру Эдеам из рода Кипариса, а ты, предательница Ииша, будешь выдала на Амнила из рода Ольхи! — продолжила Лучлот, и этим своим заявление разбила сразу несколько судеб. Лучфир разулыбался еще сильнее, Ииша виновато глядела на свою подругу Эдеам, которая со слезами бросилась на грудь любимого, а Стори не сдержалась, и подлетела в Лучлот.

— Бабушка, да что же ты делаешь! Одумайся!

Но Лучлот уже вошла во вкус.

— А ты-ы-ы! — она указала на внучку! — Теперь твоя очередь! Внесите!

Одна из эльфиек вручила друидесе две вещи, и Стори невольно вскрикнула. В левую руку Лучлот взяла клетку, по которой метался Мэлло, а около правой руки, над посохом, застыл в воздухе магический шар, в который была заключена Нурвил. И сильфида плакала.

— Тебя, моя внучка Стори, позор нашего великого рода кедра, я навсегда изгоняю из священного Кранноя. Даже если ты и сможешь вернуть себе половину оборотня, — тут она рассмеялась, явно намекая на то, что этого ей сделать никогда не удастся, — места в Кранноя для тебя больше нет! И в доказательства этого, я отделю от тебя твоих хранителей — Мэлло и Нурвил!

Эльфы ахнули! А Стори бросилась к бабушке, и попыталась отнять у нее клетку, но тут же была грубо отброшена потоком магии, вырвавшимся их посоха.

— Не смей даже спорить! — Выкрикнула Лучлот.

Дернулись и Тауир с Галдром, попытавшись вырваться, но тут же были прижаты к колоннам эльфами. Йойн испуганно глядела по сторонам и плакала, Фо что-то кричала, Хари зачем-то звал Тауира, эльфы запели какую-то песню, а Стори сидела на полу, не в силах пошевелиться, и смотрела на то, как Лучлот уже тянула свои костлявые руки к ее хранителям и друзьям. Она уже попрощалась с ними, ментально связавшись в последний раз, как вдруг что-то произошло!

Эльфийки завизжали и бросились в россыпную, за ними стречка дали и эльфы, а на обрядную площадку вдруг выскочил огромный волк.

О нет, подумала Стори! Тауир опять обратился! Плохо, но сделал он это очень вовремя, и времени этого терять нельзя. Она подскочила на ноги и в одно мгновение оказалась у растерявшейся друидесы, подхватила шар с Нурвил и со всей силы бросила его о пол, надеясь, что он расколется. На ее радость так и вышло, и через секунду Нурвил оказалась на свободе.

— Улетай! Пропади! — Крикнула ей девушка, и сильфида растворилась в воздухе. Увидев это, Лучлот завизжала, и со злостью направила посох на рычащего Тауира. Стори зажмурилась, но ничего не произошло.

— Ее магия на оборотня не действует! — рассмеялся Харидур. — Отними у нее посох, Тауир!

Как же он это сделает, подумала Стори, у него же нет рук, а лапами посох не отобрать! Но Тауир просто встал на задние лапу, положив передние на плечи Лучлот, и она сама выронила его. Тут подсуетился Хари, тут же подхвативший посох и запрыгнувший с ним в кусты, а Галдр, с мечом наперевес, приблизился к друидесе.

— Давай сюда клетку!

Испуганная Лучлот принялась смотреть по сторонам ища помощи, но все ее ученики, как и жители Кранноя, в испуге разбежались, увидев огромного оборотня. Ее бросили одну.

— Бабушка, отдай клетку по-хорошему, — спокойным голосом проговорила Стори, протягивая руку. Друидеса послушалась, и через несколько мгновений Мэлло оказался на плече Стори, а затем и в небе, когда Стори посоветовала ему улететь подальше от Кранноя. На всякий случай.

— Но провести обряд по возвращения Кнута я тебе не дам, так и знай! — Прошипела Лучлот, глядя на светлеющее небо. — Да ты и не успеешь. Я сделаю так, что Кранной больше не впустит тебя!

— Пусть! Я найду другой путь по возвращению себе себя! А в Кранной меня теперь ничем не заманишь. Сейчас мы уйдем, и я надеюсь, что больше никогда не увидимся. Бабуля…

— И нас здесь больше ничего не держит! — Уверенно заявила Эдеам, держащая Амнила за руку. — Все равно нам не дадут жить спокойно. Ииша?

— И я иду с вами, Стори. Не знаю, что нас ждет за пределами Кранноя, но…

— Вас там ждут друзья. — Подала голос Сафода, и подошла к клетке со спящим волком. — Давайте-ка, навалились. Нам еще этого здоровяка везти.

Лучлот ничего не могла сделать. Она просто тяжело дышала, и со злобой смотрела на то, как Стори покидает город не только со своими новыми друзьями, но еще и прихватив с собой трех преданных когда-то эльфов. Радовало друидесу лишь то, что как бы Стори не пыталась, Кнута она уже не вернет. Пусть они больше никогда и не увидятся, но свою бабушку Стори запомнит навсегда!

* * *

Стори с друзьями вернулась в деревеньку, где они оставили лошадей, переночевали (мужской половине пришлось спать на полу, потому что еще для троих постояльцев в крохотной гостинице места не нашлось), и наутро засобирались в дорогу. Куда именно они двинутся никто не знал до самого отъезда. В Тирас Стори вернуться не могла. Увидев ее, мама тут же поймет, что случилось, и тогда войны оборотней с эльфами не избежать точно. А Амнил, Эдеам и Ииша не могли вернуться в Кранной — для них там больше не было места. Бедные их родители, думала Стори. Как же они переживут потерю детей? Но эльфы успокоили ее:

— Это было решением Лучлот, а она имеет огромное влияние на мнения и принятие решений всех жителей Кранной. Наши семьи быстро смирятся с нашим изгнанием, уверяю тебя, — сказала Эдеам, а Амнил и Ииша ее поддержали. — Нам больше некуда идти, так что мы поедем за вами куда угодно.

И все решили, что стоит вернуться в балаган. Это единственное место, где примут и Стори такой, какая она есть, и еще трех эльфов в придачу с ней. Нурвил была отправлена на разведку, чтобы узнать, где сейчас находятся артисты, и где с ними удобнее будет встретиться.

— Вспомнил! — Крикнул вдруг Тауир, когда друзья переходили реку через мост недалеко от Кранноя. От его выкрика Йойн чуть не свалилась с лошади, Кнут в клетке проснулся и испуганно заметался по ней, а все остальные непонимающе уставились на оборотня.

— Что это ты вспомнил? — Спросил у него Галдр, и Тауир разулыбался во весь рот.

— Не знаю, насколько это правдиво, но ведь все вы слышали истории о ведьме Иовде?

Артисты закивали головами, эльфы тоже, одна лишь Стори не понимала, о чем говорит Тауир.

— Что за Иовда?

— Ведьма. Она наполовину человек и наполовину эльф, — сказала Фо.

— Да! — Подтвердила Ииша. — Друиды Кранноя не позволили ей жить в их городе, и изгнали, но Иовда всегда ощущала магию эльфов и обладала ей, тем более, что ее мать была друидом. Поэтому Иовда осталась жить в лесу у озера, недалеко от Кранноя. Она владеет эльфийской магией и, говоря, помогает тем, кто к ней обращается. Правда, она уже старая, да и неизвестно, жива ли вообще. А почему ты вспомнил о ней, Тауир?

— И правда, с чего это? — Нахмурилась Сафода. — Уж не думаешь ли ты?..

— А почему нет? — Тауир улыбнулся и начал крутить головой, смотря на своих друзей. — Почему нет?

У кого-то во взгляде зажегся интерес, у кого-то недоверие. Фо снова поморщилась, Йойн активно закивала, Галдр нахмурился и почесал затылок, Хари закусил губу, а эльфы принялись переглядываться. Только Стори снова ничего не взяла в толк.

— Да о чем вы?

— Ты что, ничего не поняла? — Удивился Амнил.

— Если бы она поняла — то не спрашивала бы! — осекла его Эдеам. — Стори, Тауир имеет ввиду то, что Иовда может помочь.

— Да, именно! Стори, неужели ты правда ничего не слышала о ней? — Тауир спешился, стащил Стори с лошади и положил руки ей на плечи — Говорят, она даже сущность энни поменять может.

— Про нее вообще много легенд и жутких историй рассказывают, — кивнул Хари. — Но попробовать стоит, почему нет?

— И правда, ведь хуже не станет! — Кивнул Галдр. Ну, если уж и он согласен, Стори можно даже не пытаться отвертеться.

— Хорошо, — неуверенно проговорила она. — Так где ваша эта… Иовда… живет?

— Я покажу! — Оживилась Ииша, и покраснела, поймав на себе удивленные взгляды. — Ну, я просто как-то бегала смотреть ее хижину, когда была ребенком. Ну что вы так смотрите? Мне же интересно было!

— Понима-аю! — Рассмеялся Хари, глядя на Йойн. — Мы бы сами не удержались. Правда? Обязательно бы побежали смотреть на жилище ведьмы, особенно, если бы это было запрещено.

Его подруга активно закивала, а Фо только вздохнула:

— Ну кто бы сомневался…

* * *

Ведьма жила в небольшом деревянном доме на острове, что возвышался над озером в самой его середине. К острову вел длинный хлипкий мостик без перил, который уже практически ушел под воду, и был похож на плавающую в ней тропинку. Друзья посмотрели на нее издалека, но приближаться не решились. Во-первых, было боязно, а во-вторых, время близилось к ночи, а в гости, особенно к ведьмам, на ночь глядя заглядывать не пристало. Поэтому решено было дождаться утра в ближайшем человеческом поселении — большой деревне недалеко от озера.

Гостиницы в ней не оказалось, но одна из жительниц, полная и румяная женщина по имени Слакит, увидев такую интересную и разношерстную компанию, согласилась выделить для них свой большой и пустой сарай. А когда узнала, что постояльцы еще и артисты, снизила плату за ночлег вдвое.

— Небольшая у вас команда, — сказала она за ужином. В доме бы все гости не поместились, поэтому Слакит организовала стол прямо в сарае. К тому же к артистам присоединилась сама Слакит, двое ее сыновей, муж, и старшая сестра с дочерью. — А из животных только сокол и волк. Наверное, вы совсем недавно собрались? Так?

— Вообще-то нет, — ответила Фо. — У нас большой балаган. Бладен его руководитель, может быть, слышали о таком.

— Конечно! — Воскликнула сестра Слакит Лифия. — Я несколько раз попадала на ваши выступления. Но почему вы здесь одни?

Тауир втянул в себя воздух, явно пытаясь по запаху понять, можно ли рассказывать этим людям правду, и ответил:

— На самом деле мы приехали к Иовде. Много слышали об этой ведьме, о том, что она помогает энни. У нас дело к ней. Серьезное.

— Помощи просить приехали, значит? — Слакит встала из-за стола и принялась разливать каждому в кружку легкого вина. — Ну, думаю, Иовда не откажет вам. Вы энни, как видно, добрые, радость жителям Иараланда приносите — а Иовда добрым не отказывает.

— А вы знаете, как надо помощи-то у нее просить? — Улыбнулся муж Слакит. — Как это делать правильно?

— Не знаем, — хором ответили все. А Эдеам изогнула бровь:

— И как же?

Слакит рассказала, что для того, чтобы Иовда приняла тебя, нужно принести ей печенья и молока, но только приготовленного и надоенного своими руками. И примет она тебя только в том случае, если угощения ей понравятся. Но лишь примет! Возьмется ли помогать, ведьма решит после личного разговора. Стори, услышав это, испугалась.

— Наверное, не стоит мне идти, — вздохнула она.

— Почему это? — Удивилась Ииша. — Вы же с родителями в Тирасе трактир держите, и ты там с детства работаешь. Неужели, не сможешь испечь печенье?

— Смогу, но только где? — Стори развела руками. — У меня нет ни ингредиентов, ни печи, ни коровы…

В ответ на это Лифия потрепала Стори по плечу.

— Не переживай. Приходи ко мне завтра рано утром, мои кухня и корова будут в твоем полном распоряжении. Очень уж ты мне нравишься, Стори, и я просто не могу тебе не помочь.

— Вот и правильно, — поддержала сестру Слакит, а друзья Стори так и засияли улыбками. — А теперь давайте на боковую. Завтра у Стори много дел, ей нужно выспаться. Надеюсь, вам будет здесь удобно. Если что, стучитесь в дом — я принесу вам еще одеял.

* * *

Рано утром Лифия сама разбудила Стори и забрала ее к себе в дом. Ее дочь и муж еще спали, так что на кухне никто не мешался. Стори решила приготовить для Иовды свои любимые кукурузно-лимонные печенья, которые очень славились среди посетителей «Смеющегося волка» и получались у Стори лучше всего. Все нужные ингредиенты: муку, яйца, имбирь, кукурузную крупу, соль, масло, сахар и лимоны — для приготовления предоставила хозяйка дома. Как и всякие венчики, тарелки, противни и самое главное — печь. Управилась Стори быстро, наготовив печенья так же и для семьи Слакит и Лифии. А вот с молоком пришлось гораздо труднее — Стори мало того, что никогда коров не доила, так она их вообще всегда, приезжая в Глонкс, старалась обходить стороной. Очень уж не нравились ей эти медлительные квадратные животинки. А теперь придется познакомиться с одной из них очень близко.

Лифия привела Стори в сарай, где содержалась ее корова, поставила ведро, стульчик, и показала девушке, как надо правильно доить.

— А много молока-то Иовде нужно? — В процессе спросила Стори. Она морщилась, но доила.

— Ты дои-дои, я скажу тебе, когда хватит, — улыбнулась ей женщина. — И не морщься, улыбайся лучше. Ты же хочешь, чтобы угощенье ведьме понравилось, так?

— Так, — вздохнула Стори, и принялась думать о том, как хорошо она заживет с Тауиром, когда ведьма поможет ей вернуть Кнута. Улыбка сама собой появилась на ее лице.

К тому времени, как проснулась семья Лифии, была готова корзина с горячим печеньем, и кувшин свежего молока. Стори решила никого из друзей не будить, и наведаться к ведьме одной, так будет правильнее. Она завязала волосы в тугую косу, переоделась в любимое зеленое платье, сняла обувь и направилась к домику на озере.

Трава была холодной и мокрой, и это бодрило. Над озером еще стоял утренний туман, а тусклое солнце едва проглядывалось сквозь серые облака. Стори подошла к мостику, и остановилась на мгновение, размышляя, точно ли она готова обратиться к ведьме, но тут снова вспомнила, как уютно ей было спать рядом с Кнутом холодными зимними ночами, и уверенно ступила на старый мостик. Попытка — не пытка. Ноги, уже и без того мокрые от росы, по щиколотку ушли в прохладную чистую воду. Мостик шатался под ее шагами, но Стори уверенно шла, балансируя руками. Один раз она чуть ли не упала влево — перевесила корзина, но удержалась, и с улыбкой пошла дальше. Остров оказался небольшим: только лесок позади дома, жиденькая посадка вокруг него и, собственно, сам дом. Одноэтажный, деревянный и покосившийся, даже без крыльца и забора. В утреннем тумане и с этими голыми деревьями все казалось здесь ужасно мрачным и унылым. Наверное, именно в таком месте и должна жить ведьма.

Стори остановилась прямо напротив дома, у посадки тонких еще голых деревьев. Она долго стояла, просто смотря на пустые окна, и не решалась пройти дальше, как вдруг услышала приятный женский голос.

— Вам помочь? — Спросила незнакомка, и Стори, вздрогнув, обернулась в ее сторону. Оказалось, что это молодая девушка, по виду ровесница Стори. У нее были длинные спутанные волосы рыже-русого цвета, и пронзительно-голубые глаза, которые смотрели на эльфийку с интересом. А на плече у нее, вцепившись когтями в меховую накидку, сидел большой черный ворон.

— Я… — Стори растерялась. Она не ожидала, что ведьма будет выглядеть так молодо, и ждала увидеть худую согбенную старуху. — Мне нужна Иовда. Это вы?

— Я? — Девушка весело рассмеялась. — Неужели, я так плохо выгляжу? Да нет же, я не Иовда! Я ее внучка. Меня зовут Луивлика. А ты…

— Я Стори.

— Здравствуй, Стори. Хм, а к нам ведь еще никогда не приходили эльфы. Вернее, я ни разу не видела их здесь. Они ведь бабушку не очень любят. Что ж, я вижу, ты с гостинцами? Ну пойдем, Стори, познакомлю тебя с бабушкой, она сейчас позади дома. Только не пугайся, у нас волк в домашних любимцах, а я знаю, что вы, эльфы, их недолюбливаете.

Стори уже хотела сказать, что она напротив очень любит волков, и пришла как раз за тем, чтобы помочь одному из них, но сдержалась. Все это она расскажет уже самой Иовде, если, конечно, той понравятся угощения. Она шла за Луивликой, и все смотрела на ее ворона, который послушно сидел на плече девушки, словно бы был дрессированным. А может быть, у Луивлики и ворона такая же связь, как у нее с Мэлло. Но внучка ведьмы тут же развеяла эти сомнения: она тряхнула плечом, и ворон слетел с него, и приземлился на траву.

— Отстать ты уже, тяжеленный, — сказала она, и весело посмотрела на Стори. — Я его еще птенцом прикармливать начала, вот и привязался.

Тут голос подал и Мэлло, видимо почувствовав, что Стори думает о нем.

— «Стори, где ты?»

— Я у ведьмы, — мысленно ответила она, — все хорошо. Сейчас буду передавать ей угощения.

— «Не переживай, ей понравится. А я буду рядом», — тут же она увидела, как ее сокол опустился на ветку одного из деревьев. За ее взглядом проследила и Луивлика.

— Твой?

— Что?

— Твой хранитель, спрашиваю? Я знаю, что у эльфов такие имеются. Ты же из Кранноя, так? У тебя внешность типичная краннойская.

— Я? Нет, не оттуда я. Но там живет родня.

— Не важно, — Луивлика взяла Стори за руку, и они обошли дом. — У меня ведь тоже хранитель есть. Ну… потом расскажу. А вот и бабушка. Бабуль!

Иовда услышала, что ее зовут, и вышла навстречу внучке откуда-то из кустов. Ведьма действительно оказалась старой, но не сутулой, не худой и не беспомощной — она была красивой стройной, держащей идеальную осанку. Со своими длинными седыми волосами Иовда напомнила Стори Лучлот, но лицо ее было совсем не таким как у друидесы, оно было морщинистым и добрым. Если бы не морщины, и не старческая одежда — грубое платье с несколькими юбками, лапти, старый потертый плащ, и перекинутая через грудь сумка с заплатками — она казалась бы даже молодой. Рядом с Иовдой бежал худой длиннолапый волк. Увидев его, Стори даже не дрогнула, и это тут же оценила Луивлика, бросив на нее одобрительный взгляд.

— Бабушка, к тебе пришли. Это эльфийка Стори. Она сама не из Кранноя, но там живут ее родственники. Она принесла тебе печенье и молоко.

Стори высвободилась из-под руки Луивлики, и поспешила к Иовде. Подойдя к ведьме, Стори откинула полотенце с корзины, и протянула ее Иовде.

— Это вам.

— Стори, значит. — Ведьма снова накрыла корзину полотенцем. — Не здесь, пошли в дом.

Внутри этого небольшого дома было жарко, темно и пахло травами. Стори распознала запах базилика, зверобоя, калгана, крапивы и бузины — остальные запахи так переплелись друг с другом, что выцепить что-то еще у девушки не вышло. Да она и не сильно расстроилась, и просто расслабилась, вдыхая успокаивающий аромат, и просто наслаждалась им.

Ей еще ни разу не доводилось бывать в жилищах ведьм, если, конечно, не считать ее бабулю. Но ту настоящей ведьмой назвать можно было лишь с натяжкой, да и дом казался Стори скорее родным и знакомым, чем интересным и таинственным. А здесь все было необычное и загадочным: большой деревянный стол на кривых ножках, на котором были разложены травы, темные мешочки и стары книги, наложенные одна на другую. На полочках стояли кувшины и шкатулки, на полу — солома и шкуры, к потолочным балкам привязаны перья, колокольчики и кроличьи лапки. Так же Стори увидела большой котел, оленьи рога, множество ножей разной формы и размеров, масляные лампы, клубки ниток, незнакомые ей амулеты, и разноцветные камни. И это лишь то, что лежало на виду, а сколько еще сокровищ спрятано в этом доме, Стори даже и предположить не могла.

Иовда за руку провела Стори в небольшую комнатушку, и усадила ее на жесткую деревянную лавку. В дверь протиснулся и волк. Он обнюхал ноги Стори и, явно не признав в ней кого-то, кто может желать зла его хозяйкам, улегся на старые рваные подушки в углу.

— Давай сюда, — Иовда приняла из рук Стори ее корзину. — Попробуем, что ты там такого мне принялся.

Иовда выложила на стол тарелку с печеньями и кувшин, и улыбнулась.

— Местные жители рассказали, или сама как-то узнала?

— Жители, — смущенно ответила Стори. Она нетерпеливо заерзала на лавке, теребя ткань платья, и елозя босыми ногами по полу. А ведьма тем временем откусила кусок печенья и запила его неаккуратным глотком прямо из кувшина, и по ее морщинистым щекам потекли струйки молока. Почувствовав это, она спешно утерлась рукавом и, прожевав, улыбнулась Стори.

— Лимонно-имбирные, вкусные. Таких мне еще не приносили. — Похвалила ведьма, и добавила — а вот коров ты явно боишься, но все равно справилась, молодец. Так что же ты хочешь у меня попросить?

— Так вы поможете?

— А это смотря, что за проблема у тебя. Любовь тебе не наколдую, денег тоже, а вот если что со здоровьем твоим или родных связано, или потеряла кого-то, и помощь нужна, если справедливости хочешь, или удачи, сил — помогу. Так что же?

— Справедливости — да!

— Расскажи полнее.

Стори мельком глянула на волка, которые не сводил с нее взгляда, и сделала глубокий вдох. А затем она все рассказала Иовде: и о том, кем родилась, и как ненавидела себя, и про то, что сделала с ней Лучлот, и про Кнута, и про новых друзей, и про Тауира, и о том, как она хочет снова стать собой. О том, что даже пыталась это сделать, но друидеса помешала.

Иовда слушала ее внимательно, доедая печенья и допивая молоко.

— Прошу, помогите мне! — Закончила Стори. — Я хочу, чтобы Кнут и моя волчья сущность снова ко мне вернулись.

— Не могу, — покачала головой Иовда.

— Но может попробуете? Со мной трое эльфов из Кранноя, двое из которых были ученицами Лучлот, и старинный магический фолиант. Может быть, общими силами получится?

— Получится, — согласилась Иовда, и Стори чуть не завизжала от радости, но ведьма ее огорошила — Но я все равно не могу.

— Почему?!

— Запрещено. Нельзя изменять сущность энни, нельзя. Я не могу помочь тебе, прости.

— Но вы не меняете, а возвращаете все на свои места! Изменила Лучлот!

— Да, — Иовда тряхнула седыми волосами, — и это на ее совести. Я же не хочу брать на себя такой грех.

— Но говорят, что вы уже меняли сущности, — чуть не плача, проговорила Стори, — так рассказывают…

— А еще рассказывают, что я обращаюсь в волка и ворона. А еще ворую детей из ближайших деревень, кого превращаю в своего слугу, а кого ем. Луивлика вот, не внучка мне ни какая, а тоже украденный мною ребенок, в котором я увидала магический дар. Эх, слышала бы это ее покойная матушка, моя милая дочь. Видишь, Стори, не все, о чем говорят энни — правда.

— Ну прошу вас! Я сама этого хочу! — теперь Стори уже плакала. Она смотрела на ведьму полным отчаянья взглядом, а Иовда отвечала ей виноватым. — Я не смогу жить без Кнута! Как мне его отпустить? Он же погибнет! А как оставить? Он не создан для жизни в клетке!

— Прости…

Стори кивнула, поняв, что Иовду не уговорить не удастся, взяла корзину и на подгибающихся ногах направилась к выходу из комнаты. У двери в коридоре она встретилась с взволнованной Луивликой. Девушка посмотрела на нее полными тревоги глазами, но ничего не сказала. Но как только Стори прошла мимо нее, поспешила в комнату к бабушке. А Стори вышла из дома, и под начавшимся мелким утренним дождем снова пошла по хлипкому мостику-тропинке, но уже не полная надежд, а потерянная и полностью разбитая, не знающая, что делать дальше.

Сейчас она вернется к друзьям, вернется без надежд на то, что когда-нибудь снова станет собой прежней, на то, что вернет Кнута. И что ей делать? Отпустить его? Оставить навсегда жителем клетки, чтобы знать, что волк всегда сыт? А что потом? Расстаться с балаганом и Тауиром и вернуться к родителям? Остаться с артистами? Или умолять бабушку, чтобы та снова приняла ее в Кранной и сделала своей преемницей? Как же трудно…как трудно быть не собой. Она и так с трудом выдержала эти месяцы разлуки с волком и собой, и неужели придется прожить так всю оставшуюся жизнь?

Но вернуться домой?.. Если мама и поймет ее, то отцу будет тяжело принять дочь такой, зная, что это сделала с ней его собственная мать. А что скажут соседи, друзья и посетители «смеющегося волка»? Нет, возвращаться Тирас никак нельзя. Конечно, теперь Стори может поступить в Академию магии, да вот желания такого у нее уже нет.

Конец первой книги

Content

Юденкова Катя
Эльфийка-оборотень

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20