Вадим Астанин

БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕТЕР

В первый год эпохи Жертвенного Огня, девизом которого стал провозглашенный Царственным Журавлем лозунг «Мощь и Успокоение» господин Ота Городзаэмон составил такое стихотворение:

Белые лепестки

На черном снегу

Огонь закаляет

Столбы на которых

Покоится крыша Вселенной…

В тот год империя стояла на краю гибели, и только неимоверным усилием ей удавалось сдерживать неудержимый натиск безжалостного врага. Несмотря на то, что противник использовал чудовищное по своим результатам оружие устрашения, боевой дух нации был как никогда силен. Армия готовилась к своему последнему сражению, гражданское население в едином порыве клялось не допустить врага на священную землю империи. Повсеместно создавались отряды самообороны, в которые записывались все, кто мог носить оружие и громко петь патриотические песни, от двенадцатилетних детей до стариков. Военная промышленность получила внушительный заказ на изготовление памперсов и распашонок, начиненных взрывчаткой, ибо даже новорожденные и малыши-ползунки выражали твердое и непоколебимое желание умереть за империю и Царственного Журавля. Детям постарше предназначались особые рюкзачки, в которых скрывались бомбы объемного взрыва. Пользуясь своим беззащитным видом, они должны были проникать на позиции оккупантов и там приводить находящиеся за их спинами адские машины в действие. На случай тотального поражения подданные получали ритуальные мечи, с помощью которых должны были умертвлять себя на глазах у неприятеля, демонстрируя тем полное презрение к смерти и бесконечную любовь к императору. Императорский флот, все оставшиеся боеспособными корабли, от торпедных катеров до последних трех авианосцев, снялся с якоря и ушел в свой последний безвозвратный рейд. Легкое дыхание божественного ветра коснулось лиц врагов империи, но они, по природе суть варвары, просто не почувствовали рождение будущей бури.

Вице-адмирал Сакаи Оцу, командир Особого авиационного отряда прибыл в штаб Объединенного командования по приглашению начальника штаба господина полного адмирала Мацудайра Гороэмона ночью. Тысячеэтажный небоскреб-игла, в котором располагался Объединенный штаб был погружен во тьму, и только на уровне десятого этажа одиноко светилось окно. Вице-адмирал сокрушенно вздохнул.

Часовые у входа в штаб отсалютовали вице-адмиралу, привычным четким движением вскинув винтовки от ноги на плечо. Вице-адмирал остановился перед одним из часовых, пристально глядя ему в лицо. Лицо солдата было подобно лицу будды, в глазах не было и намека на движение мысли.

— О-с-с, — восхищенно выдохнул вице-адмирал Сакаи Оцу, выражая солдату свою благодарность. Нижестоящие чины подобны дереву бонсай, часто говаривал инструктор Академии, обучавший кадета Оцу летать. Многолетний упорный труд, вложенный в выращивание дерева бонсай, позволяет создать настоящее произведение искусства. Так и упорное воспитание подчиненного делает из него истинного патриота, безгранично любящего свою родину и императора, верного долгу и готового в любой момент безмолвно и искренне отдать свою жизнь за них. Кроме того, показывая, что усердие подчиненного не проходит мимо твоего внимания, ты приобретаешь верного и надежного товарища, на которого можно безоглядно положиться в трудную минуту. Сакаи Оцу был очень прилежным учеником, поэтому наставления инструктора не пропали для него даром. Вице-адмирал всегда и везде руководствовался ими.

Огромный вестибюль штаба был пуст и темен. Только слева большой подковообразный пульт, за которым сидел дежурный по штабу, источал призрачное разноцветное сияние. Увидев вице-адмирала, дежурный встал, одернув мундир. В эту ночь дежурным был капитан-полковник Ясиро Сэйдзи.

— Здравствуй, Ясиро, — по-родственному поздоровался с капитан-полковником вице-адмирал.

— Здравия желаю, господин вице-адмирал, — кланяясь, отвечал Ясиро Сэйдзи.

— Я к господину начальнику штаба, — продолжал Сакаи Оцу.

— Господин полный адмирал ожидает вас, господин вице-адмирал, в своем кабинете, на десятом этаже.

— Что случилось, Ясиро? Почему здесь так пусто? И почему господин Мацудайра не на своем рабочем месте, в командном бункере?

— Час тому назад Его Выскопревосходительством начальником Генерального штаба объявлена тотальная мобилизация, господин вице-адмирал. Противник прорвал фронт у Симабары. Почти все офицеры штаба Объединённого командования нижайше просили перевода на боевые корабли. Господин полный адмирал удовлетворил их просьбы. Они уже отбыли к Флоту. А меня господин адмирал просил остаться до утра.

— Печально, зять, что мы встречаемся в такой тяжелый для родины час. Но делать нечего. Сообщи господину полному адмиралу, что вице-адмирал Сакаи Оцу прибыл и поднимается в его кабинет.

Сакаи Оцу повернулся и пошел к лифту.

— Прошу прощения, господин вице-адмирал, — сказал ему вдогонку Ясиро Сейдзи, — лифты отключены. Вам придется подниматься по лестнице.

— О-уой, — хмыкнул недовольно Сакаи Оцу. Необходимо поторопиться. Господин полный адмирал Мацудайра Гороэмон не должен ждать больше отведённого на ожидание подчиненного ему офицера времени. Командир, равно как и подчиненный ему солдат не должны терять лицо и испытывать стыд.

— Придется идти очень быстро, — подумал про себя Сакаи Оцу.

Господин полный адмирал Мацудайра Гороэмон встретил Сакаи Оцу, сидя за роскошным столом из воздушного дерева ши-бенг. У головы господина полного адмирала плавали светящиеся шары. Иногда они становились весьма назойливыми и тогда адмирал раздраженно отгонял их рукой. Шары прыскали в разные стороны, но успокоившись, снова устремлялись к адмиралу.

— Садись, Сакаи, — адмирал указал на угол, где находились два кресла и невысокий столик. Тяжело поднявшись, он сел в одно из кресел. Оцу расположился в другом. Шары-светляки устремились вслед за адмиралом.

— Совсем разрегулировались, — грустно сказал Мацудайра, махая рукой. — Техников я отпустил еще вчера.

— Что, всё действительно так плохо? — спросил Сакаи.

— С каждым часом все хуже и хуже, Сакаи, — Мацудайра Гороэмон вздохнул. — Поэтому последняя надежда империи и Царственного Журавля на тебя, Сакаи, и твой отряд.

— Мы готовы исполнить свой долг, Мацудайра-сан.

— Приятно слышать твои слова, Сакаи. Завтра, на рассвете, Флот отправится на своё последнее задание. Это будет отвлекающий маневр, Сакаи. Флот погибнет ради того, чтобы вы выполнили поставленную перед вами задачу. Если вы погибнете, может быть это будет и героическая смерть, но с вами погибнет и империя. Я освобождаю вас от обязательств чести, Сакаи. Будьте трусами, будьте беглецами, будьте зайцами, путающими следы, но исполните возложенную на вас миссию. Такие вот дела, Сакаи. — адмирал снова вздохнул. — Перед твоим приходом я читал одну старую книгу и в ней нашел такие стихи: «Сомнений нет, что патриота долг святой — изгнание варваров. Долг свой исполним и подадим пример на сотни лет. А наша смерть — пустяк, внимания не стоит». Так вот, друг Сакаи, долг свой вы должны исполнить, достигнув цели и никак иначе. Пусть сказанное мной будет для тебя руководящим началом.

— Ты знаешь меня много лет, Мацудайра, мы вместе учились в Академии, вместе начинали службу на Флоте, дружили и продолжаем дружить. Я не буду клясться, произнося высокопарные слова. Они просто не нужны. Мы долетим, Мацудайра.

— Ну, так тому и быть, — Мацудайра хлопнул в ладоши. Вкатился механический официант. — Выпьем за победу, Сакаи. — Кампай, — сказал Мацудайра Гороэмон, поднимая чарку сакэ.

— Кампай — отвечал ему Сакаи Оцу.

Специальный авиационный отряд базировался в тридцати километрах от столицы, в пустынной местности, под горой, называемой Приютом монаха-отшельника. Живописная гора издавна служила пристанищем монахам, ищущим покоя и уединения. Двести с лишним лет назад на её склонах возник небольшой монастырь. Просуществовав около ста пятидесяти лет, он опустел. Монахи оставили после себя разветвленную сеть катакомб. Позже на гору, вслед за монахами, поднялись военные строители и за короткий срок возвели на месте подземного монастыря военную базу, состоящую из стартовой площадки, корабельного ангар и помещений различных вспомогательных служб. По окончании строительных работ, все, принимавшие в них участие, получили благодарственные свитки и милостивейшее разрешение императора покончить с собой.

Сакаи Оцу прибыл в расположение отряда за пятьдесят минут до отхода Флота. В своей комнате на столе он увидел ветку сакуры с привязанным к ней листком бумаги. Сакаи Оцу узнал этот листок. Уходя из дома, он написал на нем прощальное стихотворение супруге:

Ах, обнять

Тебя со спины!..

Твои груди

Созданы

По мерке моих ладоней.[1]

Теперь с нарочным госпожа Саюми прислала ему ответ, написанный на обратной стороне листка:

Узнала тебя —

И еще пронзительней

Одиночество,

Стискиваю в объятьях

Свои острые груди.[2]

Прочитав послание госпожи Саюми, вице-адмирал печально вздохнул. Тяжело расставаться с любимыми, но вдвойне тяжело отвечать за будущее империи. Поэтому солдат не должен быть сентиментальным. Нажав на клавишу интеркома, он вызвал заместителя командира отряда мастер-лейтенанта Ясиро Киёмаса и распорядился построить личный состав в главном ангаре через сорок две минуты. Оставшееся до построения время вице-адмирал провел в молитве.

Выйдя из молитвенного транса, Сагаи Оцу облачился в парадный мундир. За минуту до объявленного им времени он появился в главном ангаре. Увидев входящего командира Ясиро Киёмаса скомандовал смирно. Остановившись перед подчиненными Сагаи Оцу сказал:

— Я постиг, что Путь самурая — это смерть. Смерть в бою для солдата почетна, а трусость унизительна. Сегодня нам предстоит совершить великое деяние, которое изменит ход войны и приведет империю к победе. Мы пройдем этим путем и путь этот не будет для нас легким. Он будет трудным для нас не только потому, что мы окажемся в глубоком тылу врага, но и потому, что мы будем вынуждены вести себя как трусы. Я говорю вам об этом прямо, без утайки, ибо мы в своих поступках подчиняемся закону. Закон этот устанавливает следующее: солдат, испытавший позор, должен лишить себя жизни. Но у вас не будет такой привилегии. Мы либо победим, либо умрем, как собаки. Помните об этом.

— Хай, — ответили пилоты Специального авиационного отряда.

— А теперь, — сказал вице-адмирал Оцу, — мы проводим наших боевых товарищей в поход. — Включите панорамный экран.

Императорский Флот проплывал мимо причалов тремя походными колоннами. В центре каждой из колонн шел авианосец в окружении тяжелых крейсеров, авангард и арьергард состоял из корветов и фрегатов. Торпедные и ракетные катера роились, словно мошкара. Отряды тяжелых ударных крейсеров шли в удалении от основных колонн плотными группами. На каждом из больших кораблей сиял герб: Солнце, собирающее обитаемые миры под крышу Вселенной, символизирующую созидающее начало империи. Флот уходил к Симабаре в свой последний поход и диктор не жалел слов, прославляя подвиг героев.

— Умирая, они проложат дорогу нам, — сказал Сагаи Оцу. — Запомните этот день, солдаты. Двадцать девять человек, во главе с вице-адмиралом Оцу, служащие Особого авиационного отряда, отсалютовали уходящему на верную гибель Флоту.

Начальник Объединенного штаба Мацудайра Гороэмон, стоя у окна, ждал старта отряда Сагаи Оцу. Секундная стрелка наручных часов приближалась к двенадцати. Мацудайра Гороэмон прищурив глаза, пристально вглядывался в темноту за стеклом. Наконец он увидел, как малый авианесущий крейсер, мигая сигнальными огнями, стал медленно подниматься в небо. Господин полный адмирал прошептал короткую благодарственную молитву и вернулся за стол. Теперь оставалось только ждать. Адмирал раскрыл книгу. В свете шара-светляка тускло блеснуло лезвие меча, лежащего на деревянной подставке — зримое напоминание о мимолетности жизни.

Благодаря механизму невидимости, разработанному имперскими учеными, МАК без труда проник в тыл неприятеля. Они преодолели большую часть пути. До цели оставалось двое суток. Напряжение возрастало. Сакаи Оцу не выходил из боевой рубки. По соображениям безопасности и для соблюдения режима секретности на корабле не было связи, поэтому никто не знал, чем закончилось контрнаступление императорской армии. Возможно, в эти самые минуты империя безвозвратно погибала. Вице-адмирал видел, как страдают его подчиненные, как ослабевает их решимость сражаться. Собрав пилотов в кают-компании, Сагаи Оцу заставил их читать «Сокрытое в листве» Ямамото Цунэтомо. Пилоты читали «Хагакуре» по-очереди и вслух. Они читали Книгу самурая, не отвлекаясь на завтрак и обед двенадцать стандартных часов. Голоса их охрипли, а стремление умереть окрепло. В заключение, Сагаи Оцу обратил внимание пилотов на следующее высказывание господина Цунетомо: «В ситуации „или-или“ без колебаний выбирай смерть. Это не трудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации „или-или“ практически невозможно. Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно. Если же он не достиг цели и умер, это действительно фанатизм и собачья смерть. Но в этом нет ничего постыдного. Такая смерть есть путь самурая. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить так, словно твое тело уже умерло, ты станешь подлинным самураем. Тогда твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своем поприще».

— Думаю, этим все сказано, — заметил напоследок вице-адмирал. Завтра нас ждет день одновременно тяжелый и прекрасный. Завта мы исполним предначертанное нам судьбой.

— Во имя империи, во славу императора! — прокричали в ответ пилоты.

В открытом космосе военные корабли и гражданские суда перемещаются с помощью подпространственных конверторов. ПК позволяют в обозримо малое время преодолевать гигантские расстояния. Однако точку входа, равно как и точку выхода из подпространства легко отследить. Для этого существуют датчики гравитационных возмущений. Космос буквально нашпигован ими. Поэтому, используя ПК, трудно оставаться незамеченным. Разработчики операции «Возмездие» учли это обстоятельство. МАК Особого авиационного отряда использовал ПК только один раз, выходя на максимально близкое расстояние к цели. При выходе из подпространства был отстрелен автоматический модуль, оборудованный подпространственным конвертером. Настроенный должным образом, он сымитировал вторичное перемещение объекта в район действия императорского Флота. Этим маневром предполагалось усыпить бдительность противника и убедить его в том, что нарушитель покинул его территориальное пространство. Двигаясь на досветовой скорости, малый авианосный крейсер мог достигнуть цели через семь стандартных суток и нанести свой смертельный удар.

Пройдя незамеченным (благодаря генераторам наведённой невидимости) внешние планеты, МАК притаился на орбите Луны. Вице-адмирал пригласил к себе в каюту капитана крейсера.

— Командир Тамигоро, — Сакаи Оцу пристально посмотрел на капитана, — наступил момент, когда мы должны полностью исполнить свой долг.

Капитан молча склонил голову.

— Через пятнадцать минут отряд стартует, — продолжал вице-адмирал. — В момент старта вы будете демаскированы. К сожалению, нашим ученым не хватило времени, чтобы усовершенствовать технологию полной невидимости. Вы будете раскрыты и уничтожены. Готовы ли вы и ваша команда умереть?

— Всецело отдадим свои жизни во имя императора, — ответил капитан.

— Самое большее, что я могу для вас сделать, — Сагаи Оцу вытащил из-под койки и поставил на стол средних размеров ящик.

Капитан открыл крышку. Ящик был полон малыми мечами в парчовых ножнах.

— Благодарю вас, господин вице-адмирал, вы предусмотрительны, — капитан поклонился. Взяв ящик двумя руками, он удалился из каюты.

Пилоты ждали вице-адмирала у стартовых аппарелей. Пока техник облачал адмирала в скафандр, они по одному подходили к небольшому столику, уставленному чашками с саке. Выпив положенную порцию рисовой водки, прощались друг с другом и получали от корабельного жреца-монаха медные монеты — плату за переправу через реку Сандза-но-кава. Последним подошел к столику вице-адмирал Сакаи Оцу. Выпив саке и спрятав монеты в наколенный карман скафандра, он скомандовал: — По машинам.

Техники откинули шлюзовые люки кораблей-торпед. Пилоты один за другим скрывались в кабинах управления летающими снарядами. Одноместный корвет «Кусано Дзиро» был создан по той же технологии, что и малый авианесущий крейсер. Покидая корабль-матку, он становился недосягаем для средств перехвата противника. Мощный двигатель, бомба-аннигилятор вкупе с пилотом-самоубийцей делали его самым эффективным орудием уничтожения.

Сагаи Оцу уселся в кресло. Техник затянул ремни, проверил прочность крепления, хлопнул ладонью по шлему. Все в порядке. Вице-адмирал включил связь, выслушал доклады подчиненных. Сказал:

— Старт по моей команде. Переключился на ходовую рубку крейсера, доложил капитану Тамигоро о полной готовности отряда к старту и просил перекинуть управление стартовыми туннелями на его пульт. Получив доступ к стартовым тоннелям, синхронизировал стартеры маршевых двигателей корветов. Начал отсчет. По счету «ноль» тридцать управляемых торпед Особого авиационного отряда вырвались в открытый космос.

Единственным предназначением «Кусано Дзиро» было донести до цели аннигиляционную бомбу. Единственным предназначением пилота, управляющего «Кусано Дзиро» было направить его точно на цель. Стартуя, корвет мог только набирать скорость.

Сагаи Оцу смотрел прямо перед собой. Впереди была его цель. Планета, называемая Землей. На этой планете когда-то была их родина. Он никогда её не видел и никогда уже не увидит. Очень давно его предки потеряли ее. Враг заставил их бежать в холодные глубины космоса. Они всегда мечтали вернуться домой, но проиграли снова. Начав войну за возвращение утраченной земли, империя, как и пятьсот лет назад, проиграла. Сагаи Оцу улыбнулся. Теперь судьба империи, судьба войны в его руках. «Подобно вишневому цвету по весне, пусть мы опадем, чистые и сверкающие», — прошептал вице-адмирал строки старого стихотворения. Автомат выбора цели скорректировал траекторию полета. Вице-адмирал засмеялся. Дикий восторг охватил его душу. На экране целеуказателя горела надпись: «Вашингтон, округ Колумбия».

— Чистые и сверкающие, — проревел во всю глотку вице-адмирал Сагаи Оцу. Его корвет вошел в плотные слои атмосферы…

Примечания

1

Стихотворение Кодзухиро Нагата.

2

Стихотворение Мотоко Митиура.

Content

Вадим Астанин
БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕТЕР

Примечания