Вандеркам Лора

Книга о потерянном времени. У вас больше возможностей, чем вы думаете

Предисловие

Писать книгу всегда рискованно. Выступая в роли автора, вы собираете свои мысли и отправляете их в мир, не зная, как их примут. Поэтому я очень рада, что отзывы, полученные мной за первые месяцы после выхода «Книги о потерянном времени», можно обобщить в строчке читателя из клуба деловых книг при газете The Miami Herald: «Эта книга изменила мою жизнь».

Я особенно рада такому отзыву, ведь, начиная многолетний процесс сбора материалов, я никак не представляла, что напишу пособие по самопомощи или даже манифест тайм-менеджмента. Я хотела исследовать, как менялось распределение времени у разных людей (особенно родителей) за последние десятилетия. Но иногда материал начинает жить своей жизнью. Я попросила своих героев вести журналы учета времени, чтобы сделать выводы о тенденциях в его использовании. Однако они стали говорить, что этот опыт «открыл им глаза», и я убедилась в верности старого закона физики: акт наблюдения меняет наблюдаемую вещь. Фиксируя потраченное время, мы понимаем, что его больше, чем нам казалось. Как написала одна читательница: «Когда я приступила к “Книге о потерянном времени”, я работала по 16 часов в день. И спала по шесть часов». Потом она начала учитывать время и многое поняла: «Правда ли я работала по 16 часов в день? Нет, скорее по шесть». И еще: «Я спала по семь-восемь часов». Поделившись этим озарением, читательница заметила, что я написала книгу совсем не о тайм-менеджменте: «Скорее это книга на тему “очнись и открой глаза, тупица”».

Порой правда бывает жесткой. Но у нее есть и положительная сторона: в данном случае она делает нас свободными. Когда мы понимаем, сколько времени у нас есть на самом деле, и прекращаем попытки сэкономить его по крупицам — например, пытаясь ездить так, чтобы не стоять на светофорах. Это не тайм-менеджмент. Настоящий тайм-менеджмент означает заполнять жизнь вещами, которые того заслуживают.

Самый горячий отклик у читателей книги вызвало мое предложение говорить о времени по-другому. Вот какой отзыв я получила: «Вместо “У меня нет на это времени” теперь я говорю “Для меня это не приоритет”. Таким образом я полностью поменяла организацию своего времени. Да и вообще жизнь». Люди, которые проводили часы, прилипнув к смартфонам или в дороге на встречи, на которые даже не стоило ездить, поняли, что отсутствие личной жизни на самом деле может быть личным выбором. Как следствие, я получила ободряющие сообщения от родителей, осознавших, что жизнь не заканчивается с появлением детей. Одна молодая мама, библиотекарь, написала: «Меня особенно раздражали люди, которые говорили, что у меня не будет времени читать». «Книга о потерянном времени» помогла ей понять: если она хочет читать, то может это делать. Точно так же, если ей и правда хочется заниматься йогой, рукоделием или другими хобби, время найдется и на это. Конечно, потребуется больше усилий, но планирование — хороший способ добиться результатов. Поэтому читательница сообщила: «Книга по-настоящему помогла, потому что я действительно использовала принципы, о которых вы написали».

Я с радостью сообщаю, что и сама (по большей части) ими пользуюсь. Иногда мы дорастаем до собственных советов. Из-за выхода книги, новых профессиональных возможностей и ухода за новорожденным и дошкольником, год после написания «Книги о потерянном времени» выдался хаотичным. Однако я записывала потраченное время и прорабатывала список «100 вещей, о которых я мечтаю», и поэтому узнала, что 168 часов действительно хватает на жизнь, которая мне нравится. Теперь я получаю больше радости от моих малышей, потому что лучше продумываю, как проводить с ними время, и стала ограничивать список рабочих дел, чтобы заниматься только теми задачами, которые действительно для меня важны.

В результате, хотя моя семья увеличилась, а обязанностей — прибавилось, я не чувствую себя более занятой, чем раньше. Это я и говорю людям, которые считают, что я призываю читателей забить каждую минуту каким-нибудь делом. (Хорошо, для начала признаюсь: я почти перестала делать упражнения с упором лежа в ожидании, пока в микроволновке разогреется еда, но ведь все мы иногда срываемся.) Незадолго до выхода «168 часов» я получила от друга-специалиста по английской литературе стихотворение Джона Китса «Ода праздности», которое он назвал «контрапунктом» разговоров о тайм-менеджменте.

Китс создает запоминающийся образ: поэт лежит, не желая «с подушкой трав затылок разлучить»[1] и абсолютно ничего не делает. В мире, где мы якобы постоянно страдаем от нехватки времени, такая «блаженная лень» выглядит весьма привлекательной. Но, конечно же, Китс жил в мире без электроники. В наши дни, если у нас есть час, чтобы пойти полежать на траве, мы скорее включим телевизор, проверим электронную почту или зайдем на Facebook. А потом будем жаловаться, что у нас нет времени подумать. В нашем мире со множеством отвлекающих факторов даже праздные часы требуют дисциплины.

К счастью, как и все остальное, осознанная жизнь со временем становится легче. Я благодарна всем читателям, которые решили присоединиться ко мне на этом пути и готовы по-новому взглянуть на установку «мне некогда, некогда, некогда», усвоенную ради того, чтобы избежать вопросов о том, на что же мы на самом деле хотим потратить свое время и жизнь. Возможно, мы не сумеем достичь равновесия в каждый отдельно взятый день. Но в 168 часов можно уместить все по-настоящему важное. Я думаю, эта книга быстро окупит вложенное в нее время, а если вы читаете ее, застряв в аэропорту, то семичасовое ожидание пересадки вовсе не будет пустой тратой времени.

Введение

Вторник, 14 июля 2009 года, был хорошим днем. Я открыла дверь квартиры где-то в семь утра и обнаружила, что пришел The Wall Street Journal с моим материалом. Наш двухлетний сын Джаспер проснулся примерно в это же время. Мы поиграли в пазлы и позавтракали, а в восемь я посадила его в коляску и по нежаркому солнцу повезла в садик в двух кварталах от нашего дома. Следующие четыре часа я писала. Потом 45 минут крутила педали на велотренажере и одновременно читала книгу, на которую мне надо было написать рецензию, — чтобы использовать время максимально эффективно. После этого я писала еще три часа. Закончив, я собрала перекус для Джаспера, которого забрала в начале пятого. Я хотела взять его с собой в Музей современного искусства посмотреть экспонат, о котором прочла. К сожалению, музей был закрыт, как всегда по вторникам, поэтому пришлось поменять планы, купить крендель у уличного торговца и насладиться более реалистичным «искусством» оживленной Пятой авеню. По крайней мере, во время экспедиции мы нашли необходимые сыну кроссовки. Мы пришли домой в полшестого и поиграли час до прихода няни. После этого я понеслась в Бруклин, чтобы провести собрание Хора молодых ньюйоркцев, президентом которого я являюсь. На встрече мы занимались долгосрочным планированием — обсудили, как заказать новую музыку, повысить наше мастерство и помочь людям почувствовать себя как дома в огромном городе. Примчавшись домой, я 45 минут обсуждала с мужем Майклом наши проекты и возможные имена для второго сына, который должен был появиться на свет через два месяца. К моменту отхода ко сну прошло примерно 17 часов, из которых восемь я работала (и 0,75 — одновременно занималась физическими упражнениями), четыре — общалась с семьей, а три потратила на волонтерскую деятельность. Остальное ушло на перемещения и разные мелочи.

Это был насыщенный день, без особых неприятностей, но и без грандиозных побед. Так почему я называю его «хорошим»?

О хорошей жизни написано много — о том, что такое быть счастливым или успешным (по крайней мере, в субъективном понимании) и как стать таким человеком. Как и любой другой читатель подобной литературы, я чему-то у нее учусь, и меня всегда привлекали истории людей, которые любят свое дело, живут полной жизнью и имеют смелые притязания. Будучи журналисткой, я много раз брала интервью у таких людей, а в мечтах часто представляю, чего хотела бы получить от жизни.

С годами эти мечты приобрели некую форму и стали осязаемыми. С детства я хотела писать. Еще я хотела стать мамой. Поскольку я выросла у кукурузных полей Индианы, я хотела жить в большом городе — по крайней мере, пока я достаточно молода, чтобы шум и пыль меня не раздражали. Я люблю музыку и люблю помогать создавать новые вещи, будь то песни или книги. Мне нравится быть здоровой и энергичной.

Но все это абстракции. Люди говорят о них предложениями, которые начинаются со слов «когда я вырасту» или «когда-нибудь». Или когда просто рассказывают о своих индивидуальных особенностях и ценностях.

Однако несколько лет назад на меня снизошло озарение: размышляя о жизни, мы оперируем абстракциями, а проживаем ее в часах. Если вы хотите стать писателем, надо посвящать часы тому, чтобы создавать текст. Если вы хотите быть заботливым родителем, надо проводить время с ребенком и объяснять ему, что даже если новые кроссовки ему очень нравятся, ему придется их снять, чтобы мама смогла расплатиться за них на кассе. Крепкий брак требует разговоров, близости и работы над семейными проектами. Если вы хотите хорошо петь в успешном хоре, нужно приходить на репетиции и заниматься самому, а еще ставить цели и выполнять административные обязанности. Если вы хотите быть здоровым, необходимо заниматься физическими упражнениями и высыпаться. Короче говоря, если вы хотите что-то сделать или кем-то стать — и сделать это хорошо, — необходимо время.

Этот конкретный вторник оказался хорошим днем, потому что большую часть времени я потратила на вещи, соответствующие моим жизненным целям. Например, я хотела писать — и пишу. На это я трачу большие отрезки времени.

Конечно, 14 июля состояло из 24 часов, и большинство из нас привыкло представлять время именно так — в виде блоков по 24 часа. Но, поразмыслив, как я хочу прожить свою жизнь, я пришла к убеждению, что полезнее думать о «24 часах в сутки и 7 днях в неделю». Люди постоянно употребляют эту фразу, но редко умножают 24 на 7. В неделе 168 часов. Мой насыщенный вторник был хорошим днем, но и более расслабленное воскресенье — тоже. В воскресенье я сходила в церковь, два часа гуляла в Центральном парке и, да, четыре часа работала — во время дневного сна Джаспера и после того, как он заснул вечером. По моим представлениям, если что-то происходит у вас раз в неделю, значит, это важно, будь то церковная служба, обсуждение стратегических целей на работе, воскресный ужин с родителями или тренировка вашей софтбольной команды. Еженедельный цикл в 168 часов достаточно велик, чтобы показать подлинную картину нашей жизни. Годы и десятилетия складываются в мозаику повторяющихся алгоритмов из 168 часов. Конечно, здесь есть место случайностям, и со временем мозаика меняется, но только от вас зависит, будете ли вы обращать внимание на эти алгоритмы. В целом настоящая картина нашей жизни будет производным от того, как мы уложим кусочки мозаики.

Эта книга рассказывает, как разные люди проводят 168 часов в неделю, которые есть у каждого из нас. О том, куда на самом деле уходит время и как можно использовать его лучше. О том, как потратить наши часы, сосредоточившись на тех вещах на работе и дома, которые получаются у нас лучше всего, и таким образом вывести работу на новый уровень, одновременно вкладываясь в личную жизнь.

Я хотела написать эту книгу по нескольким причинам. Для начала, несмотря на сложившийся в культуре стереотип о постоянном цейтноте — стереотип, который часто относится именно к таким, как я, работающим матерям маленьких детей, — я не испытываю хронической нехватки времени. Я первая готова признать, что я пользуюсь многими благами, недоступными для других, — уверена, некоторые читатели радостно на это укажут. Но я знаю, что так думаю не только я. Люди из числа самых занятых и успешных, у которых я брала интервью, говорили, что могли бы уместить в свою жизнь еще больше, если бы им того хотелось. Делить жизнь на блоки по 168 часов — это полезный сдвиг парадигмы, поскольку, в отличие от забитого делами буднего дня, хорошо распланированные блоки по 168 часов достаточно велики, чтобы вместить работу на полную ставку, интенсивное взаимодействие с семьей, отдых, достаточное количество сна и все, что для вас важно.

Конечно, такая картина времени не лишена подтекста. Я написала эту книгу для мужчин и женщин. Она предназначена и для родителей, и для тех, у кого пока нет детей, и для тех, кто вовсе не собирается ими обзаводиться. Она для людей с самыми разными целями, профессиями и интересами. Однако меня особенно волнует, сколько умнейших молодых женщин моего поколения не верят, что смогут уместить Карьеру с большой буквы, материнство и личную жизнь в отведенные вселенной часы, не страдая от неухоженности, недосыпа и необходимости бежать одновременно в десяти направлениях. Время от времени ученые мужи и блогеры начинают причитать над исследованиями, которые вроде бы это подтверждают. В сентябре 2005 года Луиза Стори заявила на первой странице The New York Times, что многие студентки Йельского университета планируют работать меньше или вообще отказаться от работы, став матерями. И привела такое высказывание одной из них: «Мама всегда говорила мне, что нельзя сделать блестящую карьеру и быть лучшей матерью одновременно». Вывод? Надо выбирать.

Похожие мнения собрала студентка Принстонского университета Эми Сеннетт: в 2006 году в рамках работы над дипломом она опросила своих однокашников и выяснила, что женщины продолжают верить в то, что «строить успешную карьеру и быть матерью — вещи взаимоисключающие». Примерно 62 % женщин увидели потенциальный конфликт между карьерой и воспитанием детей, однако с ними согласились всего 33 % мужчин. Большинство из этих 62 % женщин собиралось работать неполный день. Также немалая часть студенток планировала уйти с работы в декрет, а потом вернуться. Некоторые респондентки сочли, что совмещать карьеру и материнство все-таки возможно, но при этом придется пойти на суровые лишения. Одна студентка-историк сказала: «Я планирую перестать спать». Эти мрачные ожидания определенно сохранялись и у меня, когда я отважилась на поступок, необычный для работающей по профессии выпускницы престижного университета из большого американского города, — забеременеть первым ребенком в 27 лет. Не буду притворяться, что путь к материнству был совершенно безоблачным или что мой дом представляет собой полную семейную идиллию. Однако материнство не разрушило мою карьеру, а работа не уменьшила любви к роли матери. Особенно к моментам, когда я вижу, как другой человек познает мир, — вселенная в изобилии дарит их тем, кто проявляет внимательность. Более того, сочетание работы и материнства дало мне куда больше тем для статей.

Одной из этих тем стала организация времени. Когда я вернулась к работе после декретного отпуска (не знаю, как точно назвать его, если работаешь на себя), я ознакомилась с «Американским опросом общественного мнения об использовании времени» и увлекательными исследованиями ученых из Мэрилендского университета и других организаций о том, как люди — особенно мамы и папы — на самом деле тратят время. Я начала писать о своих открытиях в колонках для USA Today, в серии из 9 публикаций о ключевых компетенциях мам для The Huffington Post, в длинных статьях для Doublethink и прекратившего существование Culture 11, в эссе для рубрики «Вкус» в The Wall Street Journal и как приглашенный автор в блоге Лизы Белкин в The New York Times. Чем больше я изучала распределение времени и говорила с людьми, которые замечательно умеют распорядиться своей жизнью, тем больше я видела, что мрачное убеждение о несовместимости работы и семьи основано на неверной информации о том, как люди проводят время с семьей и как они это делали раньше.

С другой стороны, я хочу приподнять завесу мистики и над «работой». Я взяла «работу» в кавычки, поскольку, изучив отчеты о расходе времени, убеждена, что некоторые популярные (и довольно претенциозные) представления о трудовой жизни в наши дни так же неточны, как сегодняшние представления о жизни в 1950-е годы. Мы считаем, что все работают слишком много, — точно так же, как считаем, что все жили как Оззи и Гарриет[2]. На самом деле эти убеждения не соответствуют действительности. Большинство людей, которые жалуются на переработку, работают меньше, чем думают, и зачастую действуют поразительно неэффективно. Одна из моих задач в этой книге — убедить людей посмотреть, как они тратят время во всех сферах своей жизни, и сказать: «Раньше я думал об этом по-другому».

«Книга о потерянном времени» отличается от большинства книг по самопомощи или тайм-менеджменту и в других отношениях. Я подхожу к своей теме не в качестве гуру продуктивности, а как журналист, которому интересно, как успешные и счастливые люди строят свою жизнь. Особенно мне интересен положительный опыт тех, кто устроил жизнь по своему желанию, не обладая при этом особой известностью. В мире есть много книг с советами руководителей компаний из списка Fortune 500 или звезд шоу-бизнеса. Но мне интереснее женщина из соседнего дома, которая — без преимуществ славы, большого состояния или толпы персональных ассистентов — успешно управляет малым бизнесом, бегает марафоны и занимается своей большой и счастливой семьей.

В настоящей жизни часто бывает немало беспорядка, но я не думаю, что стоит рассказывать об обобщенных персонажах, которых я выдумала исключительно чтобы показать эффективность моих методов. Все люди в этой книге настоящие, с настоящими именами и историями. Я считаю, что сноски на использованные материалы отвлекают от чтения, но их список, подтверждающий процитированные факты или исследования, приведен в конце книги. Хоть я и разместила интерактивные материалы в конце большинства глав, не могу обещать, что пятиминутные приемчики полностью изменят вашу жизнь. Конечно, быстрая разминка полезна каждому, но в мире, где все время отвлекаются, только дисциплина позволит извлечь максимум из 168 часов. Читая романы по дороге на нелюбимую работу, вы повышаете удовлетворенность жизнью; работая на любимой работе, вы чувствуете себя потрясающе. Десятиминутная прогулка поднимет вам настроение; четыре часа бега на каждые 168 часов преобразят ваше самочувствие.

Наконец, «Книга о потерянном времени» не похожа на многие деловые книги и руководства по управлению жизнью тем, что, хоть я и появляюсь в повествовании, но не обладаю авторитетом исключительно успешного человека, который рассказывает о своих достижениях. Я написала львиную долю этой книги, когда мне было тридцать лет. Моя жизнь определенно находится в процессе развития. Я не хочу сказать, что мне не удается совмещать разные вещи. Но в ходе работы над книгой я многому научилась. Я попыталась воплотить эти находки в собственных планах, и «Книга о потерянном времени», по крайней мере отчасти, рассказывает об этих попытках добавить в мою жизнь хороших вторников. И понедельников. И воскресений. И всех остальных дней, которые составляют 168-часовую мозаику наших жизней.

ЧАСТЬ I. ВАШИ 168 ЧАСОВ

1. Миф о цейтноте

Как многие занятые люди, я составляю списки дел. Порой список нацарапан на обороте расписания служб в церкви (и когда во время службы доходят до «молчаливой исповеди», я прошу прощения за невнимательность). Иногда он накалякан в блокноте с черной обложкой, который ни за что нельзя терять, однако, увы, однажды я посеяла его в аэропорту Лос-Анджелеса. Так или иначе, я подчиняюсь его предписаниям. В моей жизни нет ничего приятнее, чем вычеркнуть все строчки из списка. И вот, во время марафона дел в конце марта 2009 года, я дошла до пункта «связаться по поводу книги с Терезой Дейтнер», у которой я брала интервью за год до того. Я добросовестно послала сообщение, но Дейтнер была вне зоны доступа. Не знаю, что входило в список ее дел, однако она решила провести день на природе.

Как выяснилось позже, она отправилась на прогулку вдоль «журчащего ручья» недалеко от дома в Мэриленде, в 45 минутах езды к западу от Балтимора. Это пустынные места, поэтому она одолжила у брата собаку. Вдвоем они несколько часов шлепали по грязи. Прошел ранний весенний дождь, пейзаж окрасился зеленым, на деревьях появились крошечные листочки, а бутоны полевых цветов засияли на фоне серого неба. Она просто не могла пропустить один из первых теплых дней, который позволял, как она выразилась, насладиться «миром и покоем» и «подзарядиться».

Продолжая разговор с Дейтнер, я вскоре осознала, что подзарядка — обычное дело в ее жизни. И для этого она проводит немало времени в грязи — не только ходит на долгие прогулки, но и ездит по тропам на гибридном велосипеде. По вечерам она ныряет в романы Джоди Пиколт, и это не считая чтения по программе книжного клуба. А еще она признается в некоторой зависимости от сериала «24 часа». Ей делают массаж. Ей делают прически. А недавно она организовала продуманный праздник-сюрприз в честь пятидесятилетия мужа, на котором присутствовали гости, прилетевшие со всех концов страны.

Другими словами, у Дейтнер, очевидно, полно времени. Ничем не занятого времени. Которое она может и предпочитает использовать как пожелает. И в ее список входит блаженное одиночество утром рабочего дня, когда все серьезные люди на работе.

Конечно, возникает вопрос: почему Дейтнер достается столько свободного времени? Она пенсионерка? Безработная? Домохозяйка, у которой взрослые дети?

Ответ может вас удивить. Дейтнер уж точно более занятой человек, чем я. И чем большинство моих знакомых на Манхэттене, где у всех «так мало времени, что некогда дышать». Более того, осмелюсь предположить, что, кем бы вы ни были, Дейтнер все равно загружена больше вас. Сам Барак Обама, познакомившись с ней, был поражен. Незадолго до утренней прогулки по грязным мартовским тропам Дейтнер ухватилась за возможность посетить Белый дом в составе группы владельцев малого бизнеса, чтобы обсудить экономические вопросы. Она представилась президенту, описав две свои ипостаси.

Первая: Тереза Дейтнер, владелица Daytner Construction Group — компании с семизначной выручкой и двенадцатью сотрудниками, за оплату труда которых она отвечает лично.

Вторая: Тереза Дейтнер, мама шестерых детей, включая восьмилетних близнецов.

«Когда вы спите?» — спросил у нее Обама.

Все-таки она спит. В недавней статье в Men’s Health тестировали способ многофазного сна Uberman: спать по 20 минут раз в четыре часа, чтобы освободить время для «блестящих результатов на работе, общения с любимыми людьми, исполнения мечты или просто расслабления». Но Дейтнер делает все это и спит по крайней мере семь часов каждую ночь. Она тренирует футбольную команду и по выходным болеет за детей. Она с удовольствием организует свадьбу своей 21-летней дочери, одновременно расширяя бизнес. Строительство заинтересовало ее много лет назад, еще в университете, когда она узнала, что благодаря честности и компетентности можно по-настоящему выделиться в этой сфере. И несмотря на недавний спад в отрасли, DCG (которая контролирует объекты стоимостью в 10–75 миллионов) на момент нашего разговора собиралась нанять дополнительных менеджеров проектов и рассматривала резюме кандидатов. А еще компания приготовилась выйти на ежегодный прирост прибыли и заняться генеральными подрядами, что может на порядок расширить бизнес.

Конечно же, на Дейтнер давит ответственность за зарплату сотрудников (а также медицинскую страховку для них и их семей), и она признает, что порой приходится решать срочные вопросы ночью, по выходным и, в самых исключительных случаях — с помощью смартфона во время долгих прогулок. Другие предпринимательские сложности тоже повлияли на ее жизнь. Она основала компанию, когда близнецы были еще совсем маленькими, и, поскольку хотела, чтобы муж работал вместе с ней, заложила дом и на полученные деньги оплачивала уход за детьми. Когда бизнес пошел, работа стала «истощать мозг». Поэтому она смотрит «24 часа».

Тем не менее в нашей беседе она сказала, что в следующий четверг у детей будет выходной в школе, и она планирует снова взять отгул. Чтобы загрузить в машину столько детей, сколько поместится, и поехать смотреть на цветущую вишню в Вашингтоне, а потом просто гулять по Национальной аллее[3].

С виду ее жизнь кажется просто замечательной. И вот, во время работы над книгой, я начала рассказывать биографию Дейтнер на фуршетах. Мои слушатели, как и Обама, всегда спрашивают: «Как ей это удается?» — или, если им хочется поворчать, говорят: «Не знаю эту женщину, но уже ее ненавижу». В нашей культуре принято говорить о переработках, недостатке сна и невероятных усилиях в попытке «успеть все». Это предполагает, что иметь серьезную карьеру и большую семью, как у Дейтнер, практически невозможно. А если и возможно, в эту картину определенно не вписываются походы по будням и романы Джоди Пиколт.

Я не хочу сказать, что это просто. Но когда Дейтнер рассказала, какую схему использует для просмотра электронной почты (на которую уходит «чертова туча времени») и как она сдвигает задачи своих сотрудников, чтобы ее рабочий день укладывался в промежуток с 8:30 до 17:00, стало ясно, что она рассматривает свои часы и минуты не так, как большинство людей.

Для начала, она считает каждый час и минуту драгоценными. Она использует даже разницу в десять минут между началом занятий у детей-подростков (в 8:00) и у близнецов (в 8:10), чтобы, сидя в машине, почитать младшим книги и таким образом уделить им внимание.

Во-вторых, как говорит она сама: «Мне кажется, эта разница состоит в следующем. Я знаю, что отвечаю сама за себя. Все, что я делаю, каждая потраченная минута — это мой выбор». Дейтнер решила тратить свои минуты на три вещи, которые у нее получаются лучше всего: заботиться о бизнесе, заботиться о семье и заботиться о себе. «Если я вижу, что трачу время недостаточно мудро, я это исправляю, — говорит она, — даже если речь идет об отдыхе».

Однако она нашла маленький секрет, который подходит для всех трех приоритетов: если сосредоточиться на том, что получается лучше всего и приносит максимум удовлетворения, останется место для всего остального. Можно сделать отличную карьеру. Можно завести большую семью. А еще можно бродить вдоль мэрилендского ручья утром буднего дня, потому что этот день слишком волен и прекрасен для сидения в четырех стенах. Да, можно сделать свою жизнь гораздо изобильнее, чем кажется.

Я много думала о Дейтнер, пока готовила эту книгу. Ее жизнь составляет такой резкий контраст с пониманием времени, сложившимся у нас, жителей XXI века, что о ней трудно не думать. Несомненно, время стало главной навязчивой идеей современной жизни. Кому-то хватает секса. Кому-то хватает денег. Но, кажется, никому не хватает часов в сутках.

Футурологи, вероятно, этого не предполагали. В 1959 году, с подъемом трудосберегающих технологий и при массовом увеличении производительности, журнал Harvard Business Review переживал, что «скука, которая раньше досаждала только аристократам», стала «повсеместным проклятием».

Но с распространением семей с двойным доходом, а затем и экстремальной занятости, этот тренд, как известно, резко поменял вектор. К 1991 году социолог Джульет Шор уже спрашивала в бестселлере «Заработавшийся американец» (The Overworked American): «Почему безделье считается общепризнанным бичом процветания?»

Созданный ею образ — люди, которые смотрят на часы, чтобы напомнить себе, какой нынче день недели, — запомнился надолго. И это было за много лет до того, как мы приковали себя к смартфонам. В наши дни Harvard Business Review рассказывает другие истории из жизни: например, о финансовом аналитике по имени Судхир, который работает по 90 часов в неделю летом, в «легкий» сезон, и по 120 — в остальное время года. Другой герой, Джо, дошел до того, что перенес похороны родственника, лишь бы не пропустить деловую встречу. В декабрьском номере за 2006 год, в статье под названием «Экстремальная занятость. Опасная притягательность 70-часовой рабочей недели», причитают: «40-часовая рабочая неделя ушла в прошлое. Даже 60-часовая неделя, которая когда-то была дорогой наверх, сейчас считается чуть ли не работой на полставки».

Двадцать лет спустя стереотип о цейтноте полностью закрепился в нашем мировоззрении. И соответствующая ему статистика марширует перед нашими глазами. Мы говорим интервьюерам из Национального фонда сна, что спим меньше семи часов в день. Работающие полный день матери школьников утверждают, что в будни проводят в постели меньше шести часов, и 60 % считают это время недостаточным. Около трети штатных сотрудников в Америке говорят, что работают 50 часов в неделю. Недавний опрос института Гэллапа показал: 12 % трудящихся американцев проводят на работе больше 60 часов в неделю. У нас недостаточно времени на физические упражнения — около трети американцев сообщили Центрам контроля и профилактики заболеваемости, что им не удается выделить на них 2,5 часа в неделю, и я подозреваю, что если это и получается, то в основном потому, что государство считает уборку пылесосом тренировкой.

Занятость стала любимым объяснением для самых разных ситуаций. Процент взрослых, которые голосуют на президентских выборах, за последние 20 лет сильно не изменился, но процент не голосующих, которые свалили свою неявку на насыщенный график, с 1980 по 1996 год увеличился почти в три раза. Мы говорим, что у нас нет времени на чтение, — по данным Национального фонда поддержки искусства, в прошлом году только половина из нас прочли роман, рассказ, стихотворение или пьесу. Мы слишком заняты, чтобы читать детям. Работающие мамы и папы рапортуют о жалких 1–7 минутах ежедневного чтения детям или вместе с ними, но даже неработающие мамы дошкольников не находят больше 8 минут в день. Этого вряд ли хватит, чтобы раскрыть клейкие страницы самой тоненькой книжки сказок. Целых 92 % считают себя верующими, но лишь 40 % еженедельно посещают службу, а некоторые исследования показали, что когда об этом спрашивает интервьюер, мы рискуем спасением души и лжем. На самом деле в церковь, вероятно, ходит меньше половины от этого количества.

Стереотип о занятости настолько сильно проник в нашу культуру, что организация под названием «Форум простоты» придумала отмечать день под лозунгом «Верните свое время». В 2003 году они выпустили сопроводительное пособие о том, как «бороться с переработкой и нехваткой времени в Америке». В пособие включены эссе Шор и других авторов, а также еще больше тревожных историй и статистики. Один автор отмечает, что пары, в которых оба работают, находят только 12 минут в день на разговоры друг с другом. Около 80 % детей регулярно не высыпаются. Где-то 20–40 % домашних животных, преимущественно собак, страдают от страха разлуки из-за постоянно пропадающих на работе хозяев. Если верить крикливым карикатурам, средневековые крестьяне работали меньше нашего!

Конечно, у средневековых крестьян детская смертность превышала 25 %, что кажется мне настоящим стрессом. Поэтому странно считать их жизнь более расслабленной, чем наша.

Но если хорошо подумать, идея временного голода часто принимает довольно абсурдный характер. Например, в январском номере журнала Real Simple за 2007 год страдающим от недостатка времени читателям задали вопрос: «Если бы у вас были лишние 15 минут в день, на что бы вы их потратили?»

Респонденты в томных выражениях предались мечтам о беззаботных, целительных дли души занятиях, в которые погрузились бы, если бы часы немного замедлили ход. Дженифер Тигпен из города Орландо во Флориде написала: «Я бы поиграла со своими собаками, которые приносят радость в мою безумную суматошную жизнь». Джули Лэйн-Гей из Ванкувера пообещала «написать благодарственные письма. Не поверхностные отписки, а настоящие письма, в которых я поблагодарю людей за вещи, которые они сделали, многое тем самым изменив… Надеюсь, когда-нибудь я это сделаю». Сара Намайес захотела вновь научиться играть на флейте: «Мне это очень нравилось в молодые годы, но когда появились дети и семейные обязанности, я ее забросила». Эндреа Вуд из Сент-Огастина во Флориде, посетовала: «Мне кажется, в сутках недостаточно времени, чтобы приготовить вкусную и полезную лично для меня еду, поэтому периодически я режу, варю и парю — готовлю много здоровой пищи заранее». Другие хотели полежать в ванне, почитать, расслабиться на диване или, как написала одна женщина, опробовать гамак, который она повесила, но так ни разу к нему и не прикоснулась. Кейти Ноа из Абилины, Техас, заключила: «Писать 15 минут без перерыва — это бесценный подарок», хотя, выходит, у нее таки нашлось 15 минут, чтобы прочесть Real Simple и написать о своей неуловимой мечте.

Так или иначе, стереотип о нехватке времени пронизывает всю нашу культуру. Реклама интернет-магазина Amazon в моей электронной почте предлагает купить диски с самой короткой тренировкой: «Упражнение за 12 секунд. Войдите в форму за два занятия в неделю по 20 минут». Если мы едва можем наскрести 20 минут на упражнения, не удивительно, что большие достижения, такие как карьерный рост и одновременное воспитание детей, управление некоммерческой организацией и подготовка к марафону, кажутся просто невозможными. Или возможными, но только для тех, кто решил работать неполный день или пойти на некоторый дауншифтинг, — этот принцип взяли на вооружение многие авторы и лекторы, которые учат находить баланс между работой и жизнью.

Но есть Тереза Дейтнер с шестью детьми и бизнесом с семизначным оборотом. Пока мы сетуем на невозможность найти 15 минут на чтение, она ходит на встречи книжного клуба. Пока мы мечтаем о 15 минутах, чтобы опробовать гамак, она отправляется в долгую пешую прогулку.

И вот какая выходит поразительная вещь. Она и люди, которые утверждают, что «слишком заняты» для голосования или что у них есть только 12 минут на разговор с мужем или женой, обладают абсолютно одинаковым объемом времени. Исключений тут не бывает. У всех есть 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если произвести умножение, получится, что нам выпало 168 часов в неделю на создание такой жизни, какая нам нравится. У всех есть одни и те же 168 часов, которые повторяются, пока мы живы. И вот, когда мы встречаем людей, подобных Дейтнер, то задаемся вопросом: почему они могут заполнить время множеством важных вещей, в то время как остальные мечтают о 15 минутах на ванну с пеной?

Это и есть главный вопрос моей книги. «168 часов» — история о том, как некоторые люди умудряются полностью включиться в профессиональную и личную жизнь. И о том, как люди переходят на новый карьерный уровень, не забывая об общественной жизни, семье и душе. Будучи журналистом, пишущим на темы карьеры и социальных тенденций, за прошедшие годы я часто интервьюировала или изучала людей, которые многого добилась. Вы знаете, что это за люди: например, мать пятерых детей, которая бегает марафоны, а еще в свободное время побыла губернатором Аляски. Человек, управляющий фондом прямых инвестиций с девятизначными цифрами, которому хватает времени читать «Приключения Гекльберри Финна» с детьми. Молодой многообещающий биолог, которая пишет диссертацию, воспитывая маленького ребенка, проходит интервью на преподавательскую должность с перспективой бессрочного контракта — и получает это место на восьмом месяце беременности. Когда я слышу все эти истории, мне, как Обаме, хочется спросить: «Когда вы спите?» Но я уже знаю, что многие эти люди, как и Дейтнер, спят — и не по 20 минут раз в четыре часа.

Смысл этих историй — вовсе не заставить читателей почувствовать себя ленивыми или устыдиться. Я думаю, они дают ощущение свободы. Я смотрю на них с позиции (довольно) молодого человека, который старается делать карьеру и укреплять семью, уделяя внимание собственным увлечениям — бегу, пению и другим вещам — в мире, где принято сокрушаться, как трудно делать все сразу. Но когда вы прямо и открыто рассмотрите вопрос, почему некоторые люди успевают так много, можно будет задать и другие, не соответствующие стереотипу о нехватке времени. Например: а может, не надо выбирать между карьерным рывком и строительством крепостей во дворе с детьми, если времени хватит и на то и на другое?

А может, реально иметь отличное здоровье — добиться лучшей физической формы за всю свою жизнь благодаря здоровому сну и физкультуре — и заниматься волонтерской работой чаще, чем 90 % населения?

А может, есть шанс найти достаточно времени, чтобы вновь познакомиться с партнером — и как с другом, и как с любимым человеком — и перестать быть только родителями, которые обсуждают исключительно детей и хозяйственные дела? И может, реально заниматься всем этим и играть на флейте, вести дневник или чем вы еще тайно мечтаете заниматься, не фантазируя о 15 лишних минутах в день?

Суровая правда, которая, однако, дает надежду, состоит в том, что все это реально. Да, у вас в жизни много всего происходит. Возможно, вы не уверены, что располагаете временем на чтение этой книги. Но прежде чем отложить её и проверить электронную почту, пожалуйста, запомните две вещи: вы можете выбирать, как провести 168 часов, и у вас больше времени, чем кажется.

Чтобы изучить, как успешные люди распределяют свое время, сначала мне надо было выяснить, как его тратят американцы в целом. Оказывается, на этот вопрос можно получить очень подробный ответ. Уже не первый год Бюро трудовой статистики проводит «Американский опрос общественного мнения об использовании времени» (American Time Use Survey). Кроме того, за последние 40 лет различные университеты и организации осуществили похожие исследования «дневников времени». Тысячи испытуемых записали, на что они потратили каждые несколько минут в течение 24 часов — примерно как адвокат, выставляющий почасовой счет за свои услуги. Иногда исследователи звонили участникам в течение всего дня и напоминали тем, кто зафиксировал 28 часов в сутки, о физических реалиях и природе времени. В других случаях участникам посылали дневники и просили записывать свои действия в определенный день или, реже, в течение недели. Затем специалисты по статистике распределяли ответы по категориям и делали демографический срез.

Хотя так собирать информацию сложнее, чем просто спрашивать у людей, сколько часов они посвящают работе, сну и тому подобному, результаты оказываются точнее, поэтому такой способ считается золотым стандартом социологического исследования времени. Полученные данные, в сочетании с выводами из других опросов, рисуют завораживающую картину нашей повседневной жизни. Они показывают, насколько неверно мы представляем, как люди проводили время в прошлом и как проводят его сейчас.

Для начала, согласно дневникам учета времени, американцы спят примерно по восемь часов, как и 40 лет назад. Пенсионеры и студенты не искажают эту картину. Даже мамы и папы, которые работают полный день и имеют детей в возрасте до шести лет, спят 8,31 и 8,06 часа соответственно. Замужние матери школьников, работающие полный день, все равно спят 8,09 часа.

Одна из причин, по которым нам хватает времени на сон, заключается в том, что мы работаем гораздо меньше, чем думаем. Пусть Harvard Business Review (HBR) и возвел 70-часовую рабочую неделю в ранг нового стандарта для профессионалов, в реальности средний работающий родитель фиксирует в дневнике от 35 до 43 часов в неделю. В пресс-релизе Центра по проблемам соотношения работы и личной жизни, посвященном исследованию HBR, мелким шрифтом напечатано, что около 1,7 миллиона американцев имеют «экстремальную» работу, для которой характерны рабочая неделя в 60 с лишним часов (по их собственным оценкам), и некоторые другие особенности (например, большая ответственность и непредсказуемый график). Впечатляющая, на первый взгляд, цифра, но 1,7 миллиона — это всего лишь чуть больше 1 % работающих людей в США. И поскольку сведения о 60-часовой неделе не были основаны на учете времени, вполне возможно, что и эта цифра преувеличена (как мы увидим ниже).

Мы поддерживаем у себя дома определенную чистоту, но не такую, как в 1965 году, когда домохозяйки с детьми в среднем драили свои жилища по 37,4 часа в неделю (а замужние матери в целом, включая работающих, тратили на это 34,5 часа). Но в наши дни даже папы, чьи жены не работают, тратят больше часа в день на хозяйственные дела — уборку, готовку, уход за газоном. И это плюс к почти четырем часам в день, которые тратят на эти вещи их жены (около 26 часов в неделю). Замужние матери, работающие полный день, умудряются мыть полы, строгать овощи и пылесосить больше двух часов в день или около 14,5 часа в неделю.

Однако, когда дело доходит до детей, ситуация представляется более запущенной. Многие работающие на полную ставку матери считают, что обделяют детей — и в самом деле, они тратят 11 минут в день на игры или хобби (или около 25 минут, если дети младше шести лет). Однако женщины, работающие неполный день, — их рабочая неделя составляет 19 часов вместо 36 — доводят это показатель всего лишь до 21 минуты. Матери, которые полностью отошли от работы, едва переваливают за полчаса. Даже если у них дети-дошкольники, с ними в среднем играют всего 50 минут в день или около шести часов в неделю, хотя у таких мам есть по крайней мере на 35 часов в неделю больше, чем у занятых полный день. Папы фиксируют лишь 15–18 минут в день, потраченных на игры с детьми, что составляет приблизительно одну шестую от времени, которое они тратят на перемещение между различными местами (то есть на разъезды в машине).

Еще американцы в целом очень много смотрят телевизор: по сведениям компании Nielsen, больше 30 часов в неделю, хотя в дневниках учета времени указан гораздо меньший объем (по разным источникам, в среднем 2,62–3,3 часа, что дает от 18 до 23 часов в неделю).

Эти цифры, конечно, вызывают неизбежный вопрос: почему данные в дневниках расхода времени настолько отличаются от ответов, полученных в других опросах? В случае с телевидением причина такова: чтобы составить рейтинги, Nielsen спрашивает, включен ли телевизор, в то время как дневники учета времени фиксируют «основную деятельность». Люди упоминают телевизор, только если смотрят передачи.

Но важнее здесь другие вопросы. Почему работающие матери утверждают, что спят всего шесть часов в неделю, когда в их дневниках значится восемь? Может быть, имеются в виду шесть часов по будням, но чтобы средний показатель в неделю достиг восьми, на выходных средняя работающая мама должна спать по 13 часов (то есть если она ложится в 11 часов вечера, то встает в полдень). Хотела бы я, чтобы моя семья такое позволила! Вот более вероятное объяснение: участницы опросов отчаянно преуменьшают время, которое тратят на сон. Но почему? Зачем создавать у молодых женщин ложное впечатление, что работающие матери всегда всклокочены и страдают от недосыпа? Почему американцы в целом приписывают себе больше рабочего времени, чем есть на самом деле, и называют трудовую неделю в 60 часов «работой на неполный день»?

Социологи хорошо изучили эти вопросы. Оказывается, данные, подтверждающие нехватку времени и переработки, обладают фундаментальным недостатком: это ложь.

Может быть, мы врем не специально, но проблемы с памятью и устным счетом возникают у нас именно тогда, когда интервьюер хочет получить быстрый ответ, и в отсутствии конкретных воспоминаний мы склонны недооценивать или переоценивать вещи в зависимости от социально поощряемых установок или переживаемых эмоций.

Например, мало кто из нас любит делать рутинную домашнюю работу или решать хозяйственные вопросы. Чтобы разгрузить посудомойку или оплатить счета, много времени не потребуется, но нам кажется, что мы занимаемся этим постоянно. Поэтому, когда нас спрашивают, сколько времени уходит на такие вещи, мы завышаем свой ответ по сравнению с настоящими сроками, указанными в дневниках расхода времени, — примерно на 100 % в случае и мужчин, и женщин.

Еще мы чувствуем необходимость тяжело работать. В мире, где столько конкуренции, многие испытывают стресс по поводу работы и полагают, что их рабочий день длится дольше, чем в реальности. Благодаря смартфонам мы находимся на связи большую часть времени и порой считаем себя работающими, даже если только что включили фильм «Рики Бобби. Король дороги», перед тем как быстро проверить электронную почту. А поскольку мало кто застрахован от потери места, мы жаждем показать себя столь же усердными, как коллеги и конкуренты. Подумайте об этом. Если такие издания, как Fortune и Harvard Business Review, утверждают, что работать 60 часов в неделю в наше время — это, считай, «на полставки», какой руководитель не заявит, что работает 70?

И вот мы заявляем, что работаем больше времени, чем показывают дневники учета. В 1990-е годы социолог из Мэрилендского университета Джон Робинсон и его коллеги проанализировали, сколько времени люди тратят на работу по их собственным словам, и сверили эти показатели с дневниками учета времени. Исследователи обнаружили, что чем больше часов тратилось на работу по словам испытуемых, тем менее точным был этот отчет. Нетрудно догадаться, в какую сторону. Почти никто из якобы работающих по 70 часов в неделю не преуменьшил этот показатель. Более того, средний человек, который сообщал, что работает более 75 часов в неделю, вносил в дневник около 55 часов. Недавно я связалась с Робинсоном, и он прислал мне свои рабочие материалы с более свежими данными — за 2006–2007 годы. Люди, которые на словах демонстрировали склонность к трудоголизму, стали работать немного больше, но и при этом средний человек, который якобы трудится по 60–69 часов, на самом деле отчитывался о 52,6 часа, а те, кто претендовал на 70, 80, 90 или больше, заносили в дневник меньше 60.

Если сложить все это лишнее время, которое люди добавляют к действительно потраченному на работу, домашнее хозяйство и другую деятельность (например, уход за детьми и фитнес), можно понять, почему, по некоторым исследованиям, у людей получается 180 или даже больше 200 часов в неделю, хотя даже самым могучим из нас выделено не больше 168. Исследования дневников учета времени имеют социологическую ценность, поскольку заставляют посмотреть в лицо реальности: в дне 24 часа, в неделе — 168, и все наши занятия на самом деле должны укладываться в эти пределы.

В то время как мы переоцениваем работу и домашнее хозяйство, мы совершенно точно недооцениваем еще один важный компонент жизни помимо сна: досуг. В книге часто повторяется утверждение: «Американцы сообщают, что у них всего 16,5 часа свободного времени в неделю, которые остаются после выполнения рабочих и домашних обязанностей». При этом они говорят, что смотрят телевизор больше 16,5 часа в неделю, а это занятие трудно назвать чем-то, кроме досуга.

Другими словами, когда речь заходит о повседневной жизни, стереотип о нехватке времени не дает полной картины. Проблема не в том, что мы все перерабатываем и недостаточно отдыхаем, главное — большинство не имеет никакого представления, на что мы тратим 168 часов.

Мы не думаем, на что хотим потратить свое время, и в результате масса его уходит на такие вещи, как телевидение, сидение в Интернете, домашнюю работу, повседневные дела, которые дают лишь немного удовольствия или чувства удовлетворенности, но мало влияют на карьеру, семью или личную жизнь. Мы тратим очень мало времени на вещи, для которых нужно больше думать или проявлять инициативу, например, на воспитание детей, физические упражнения или сознательное профессиональное развитие в те часы, когда мы действительно работаем. Мы пытаемся втиснуть эти очень важные вещи между легкими или неизбежными с виду делами — неизбежными просто потому, что мы всегда ими занимаемся или думаем, что другие ожидают этого от нас. И в результате мы чувствуем, что переработали и недостаточно отдохнули, и склонны верить историям, которые подтверждают это ощущение.

Но что, если посмотреть на время по-другому? Что, если начать с чистого листа? Если рассматривать, выражаясь словами Дейтнер, каждую минуту как выбор?

Отложите на время в сторону обязанности и проблемы, которые у вас сейчас есть. Представьте абсолютно пустой календарь на неделю со 168 часовыми графами.

Если это новая для вас концепция, призываю вас потратить несколько часов на ее обдумывание. Когда я сделала таблицу со 168 ячейками, первая моя мысль была такой: если начать с чистого листа и внести все основные компоненты, 168 — это удивительно много.

В 168 часах точно есть время на то, чтобы спать 8 часов в день (56 часов в неделю) и работать 50 часов в неделю, если у вас есть такое желание. Всего выходит до 106 часов, и остается 62 часа в неделю на другие вещи. Вспомните, что, согласно «Американскому опросу общественного мнения об использовании времени», средняя мама-домохозяйка тратит меньше четырех часов в неделю на игры или хобби с детьми (примерно шесть часов, если дети пока дошкольники). В 62 часа это уместить легко. Можно даже превысить те 17–18 часов, которые неработающая мама тратит на уход за детьми в неделю (позже мы обсудим, почему это такой низкий показатель и почему он так отличается от наших впечатлений — очевидно, многие не работающие полный день мамы делают гораздо больше, но реальность «среднего» показателя говорит, что некоторые в то же время делают меньше).

Хотя, по мнению многих, у нас нет времени на физические упражнения, сложив эти числа, понимаешь, что это не так. Если работать 50 часов в неделю, спать 8 часов каждую ночь и проводить 3 часа ежедневно (21 час в неделю), ухаживая за детьми и взаимодействуя с ними, остается еще 41 беспризорный час. В это время можно легко уместить 2,5 часа физической активности, которые наши государственные исследователи от медицины сочли необходимыми для укрепления здоровья. В самом деле, этот показатель можно довести до 5 часов — устроить три часовые пробежки в неделю и одну двухчасовую в выходной день и таким образом подготовиться к полумарафону.

При этом у нас все равно останется время для других пристрастий. Люди, щедро отдающие свое время вещам, к которым они неравнодушны, часто бывают счастливее и здоровее других. И все же лишь четверть американцев занимается волонтерской работой. Только треть этих людей отчитываются о более 100 часах такой работы в год. Сотня часов в год сводится к двум часам в неделю. Другими словами, даже если вы работаете полный день и даже больше, высыпаетесь, тратите на игры с детьми больше времени, чем средняя мама-домохозяйка, и при этом еженедельно пробегаете 40 км, вы все еще можете заниматься волонтерской работой больше, чем 90 % ваших соотечественников. И еще еженедельно устраивать выход в свет со своим партнером.

Если сложить все эти часы (оставив четыре часа на свидание), вы увидите, что еще останется 30. Это достаточное время на то, чтобы есть и принимать душ, готовить еду и убирать дом, если слишком этим не увлекаться, а также добираться куда нужно на машине (хотя, повторю, это стоит свести к минимуму, что мы обсудим в следующих главах). Если вы каждый день тратите три часа на эти вещи (всего 21), у вас все еще остается больше часа в день на эксперименты с рецептами, пенные ванны, чтение, лежание на диване перед телевизором или прогулки с собакой вдоль журчащего ручейка. Если вам этого хочется. И все это — работая 50 часов в неделю, то есть гораздо больше среднего человека, что бы ни говорил этот человек. Если вы работаете 40 часов, как это делает Тереза Дейтнер, вам добавляется еще 10 часов.

Если поразмыслить над этим, то видно, насколько неверно распространенное мнение, что работа на полставки — ключ к балансу между работой и жизнью. Если вы не успеваете жить так, как вам хочется, за 72 часа бодрствования, свободных от работы (168 минус 56 и минус еще 40), почему, если у вас будет 92 часа, что-то должно измениться? И начинаешь видеть, насколько абсурден сам вопрос, на что можно было бы потратить 15 лишних минут в день. Если вы не успеваете играть на флейте за 72 часа в неделю, глупо думать, как все изменится, имей вы 73,75 часа. У вас и так много времени.

Майкл Щидловски, разработчик программного обеспечения в Google и житель Нью-Йорка, понял это после того, как я попросила его записать, на что он тратит время в течение недели. У Щидловски нет детей, но он уже несколько лет находится в постоянных отношениях со своей девушкой и уделяет массу времени сестре, которая намного его младше. Он преподает информатику в магистратуре Нью-Йоркского университета и, во время нашего разговора весной 2009 года, готовился к соревнованиям по триатлону Ironman, в которых принял участие в сентябре. В эти соревнования входит заплыв на 2,4 мили (3,86 км), велосипедная гонка на 112 миль (180,2 км) и забег на 26,2 мили (42,2 км). До этого он уже принимал участие в нескольких марафонах покороче.

Нет нужды говорить, что недели у него очень занятые — но не настолько, как можно подумать. Его дневник показал, что он потратил 40 полных часов на написание программного кода в Google. В офисе он провел больше времени, однако обнаружил, что бесплатные завтраки, обеды и ужины привели к задержкам и трате времени на общение. Так или иначе, 40 «настоящих» часов в прошлом году обеспечили ему повышение. На дорогу до работы и обратно на велосипеде он потратил 3,5 часа в неделю.

Мне бы захотелось зачесть дорогу за физические упражнения, но Щидловски этого не сделал, потому что ему хватает «настоящих» нагрузок. Каждую неделю он тренировался по 15 часов — по крайней мере, два раза плавал, несколько раз бегал, а по выходным проезжал на велосипеде 160 км по мосту Джорджа Вашингтона и высокому берегу реки Гудзон, тратя на это по 6 часов. На сон он тратил 56 часов в неделю — попробуйте проехать на велосипеде 160 км и посмотрите, сможете ли спать меньше.

Он посчитал, что преподавание занимает до 6 часов в неделю, поскольку в год он проводит три цикла занятий по программированию с открытым исходным кодом и подобным вещам — раз в семестр. Все это он уже преподавал, поэтому на планирование занятий не надо было тратить слишком много времени. Также три часа в неделю он тратил на тренерскую работу с другими спортсменами, два часа — на покупку продуктов и 14 — на хозяйственные дела.

Если сложить все эти цифры — 40 + 3,5 + 15 + 56 + 6 + 3 + 2 + 14 — получится 139,5 часа в неделю. Значит, 28,5 часов остается на другие вещи. «Несмотря на все, что я делаю, у меня больше свободного времени, чем я думал», — сказал мне Щидловски, когда все подсчитал. Где-то семь из этих оставшихся часов он тратит на просмотр телепередач, общение с девушкой и младшей сестрой, а также с другими членами семьи и друзьями. «Я чувствую себя весьма свободным, — говорит он. — Мне всегда кажется, что мой день весьма удался». Когда я поразмыслила над его расписанием, остался один вопрос: а почему бы ему не чувствовать себя свободным? Он не только любит свою работу и находит ее интересной, но и высыпается. А его нерабочие часы заняты осмысленной, целенаправленной деятельностью, такой как преподавание и тренировки. Кроме того, он проводит столько времени, решая задачи по матанализу с младшей сестрой, что она не просто больше не считает себя неспособной к математике, но и хочет специализироваться на ней в университете.

Вот что происходит, если взять 168 часов за чистую страницу. И заполнить их только теми вещами, которые заслуживают места в вашей жизни. Так вы создаете жизнь, в которой действительно можно иметь все. Конечно, я должна оговориться: мало просто взять 168 часов за чистый лист — чтобы сложить все необходимые компоненты, надо будет поработать. Это особенно верно, если у вас есть дети. Большая часть моей книги посвящена решению этой головоломки. Вы не сможете читать детям книги в два часа ночи. И если поведете 12-летнего ребенка на прогулку в 11 часов в будний день, когда он должен быть в школе, придется за это ответить (что досадно, однако достойно стать темой для другой книги).

Итак, на самом базовом уровне надо определить, что вы хотите сделать за эти 168 часов. Многие из нас не имеют об этом никакого представления, а якобы сверхурочная работа и нехватка времени избавляет от необходимости справляться с бременем выбора. Из моих интервью с людьми, которым очень нравится, как они живут, я сделала вывод, что и в работе, и в личной жизни они концентрируются на вещах, которые я называю ключевыми компетенциями. Это вещи удаются им лучше всего, в то время как другие люди не могут делать их так же хорошо или не могут делать их вообще. Для Дейтнер эти навыки и есть вещи, на которые она тратит большую часть своего времени, — она заботится о своем бизнесе, заботится о семье и заботится о себе. Эффективные люди перепоручают другим, игнорируют или сокращают до минимума все остальное. В следующих главах мы поговорим о том, как определить эти ключевые компетенции дома и на работе. Надо будет изменить свою жизнь так, чтобы тратить больше времени на эти вещи, и меньше — на вещи, которые не имеют смысла или не приносят удовольствия вам или вашим близким.

Не буду притворяться, что это легко. Ради оптимальной организации 168 часов некоторым приходилось менять работу, переезжать или как-то еще вносить смуту в уже и без того насыщенную жизнь. В следующих главах мы увидим, как пересмотреть распределение времени на работе, чтобы добиться прорыва в карьере, и как поменять приоритеты дома, чтобы сделать личную или профессиональную жизнь полнее. Снова скажу, что это будет нелегко. Вы можете выбирать, как тратить свое время, но для влияния на других требуются сознательные усилия. Многие родители посвящают массу времени домашней работе отчасти потому, что они верят в то, что выражают свою любовь к ребенку-подростку тем, что регулярно стирают его белье. А еще это легче, чем вкладывать время в формирование капитала отношений, который позволит более осмысленно взаимодействовать с подросшими детьми. Прочный брак может пережить потрясения и дать энергию для достижений в других сферах жизни, однако он тоже требует вложений времени — времени, которое легко утекает на телевизор, мелкие дела, маловажные занятия на работе, приоритеты других людей, угрызения совести и другие установки повседневной жизни, которые мы не ставим под вопрос. Хотя 168 часов — это много, время все равно, по большому счету, остается невозобновляемым ресурсом. Эти часы все же нужно тщательно распределять, чтобы превратить нынешнюю жизнь в желаемую.

Лучший способ приступить к проекту — и извлечь максимум из этой книги — провести эквивалент «Американского опроса об использовании времени» на основе собственной жизни. Как адвокат, который фиксирует потраченное время для выставления почасового счета, записывайте все, что вы делаете, и как можно чаще. В идеале — каждые шесть минут, чтобы легче было подвести итоги. Или заплатите кому-нибудь, чтобы человек ходил за вами как ваш собственный Босуэлл[4]. Однако более практичный вариант — взять небольшой блокнот и каждый раз, когда вы делаете перерыв на поход в туалет, записывать, что сделали с момента предыдущего перерыва. Другой вариант — использовать таблицу в конце этой главы или скачать ее с сайта LauraVanderkam.com. Возможно, стоит распечатать несколько экземпляров, потому что привычка фиксировать свою жизнь может сформироваться лишь за несколько недель.

Будьте максимально тщательны в своих записях. Когда вы встали? Сколько времени ушло на подготовку к выходу из дома? Пришлось ли вам разыскивать свой телефон и дочкину тетрадь по математике? Что вы делаете, приходя в офис? Смотрите ли вы заголовки новостей, которые имеют мало отношения к вашей работе? Сколько времени тратите на электронную почту? Сколько уходит на телефонные разговоры или собрания? Какую часть этого времени вы потратили на вещи, относящиеся к вашим должностным обязанностям или жизненным целям? Когда вы делаете перерывы? Когда думаете? Когда занимаетесь физкультурой и как долго? Когда выключаете компьютер в домашнем офисе или уходите с работы? Сколько времени уходит на дорогу домой? Что вы делаете по дороге? Занимаетесь ли мелкими делами и проводите ли время с семьей? Сколько тратите на игры с детьми, чтение вместе с ними или на звонки другим членам семьи и друзьям? Когда включается и когда выключается телевизор?

В следующей главе будет показано, как проанализировать эти исходные данные, а в конце книги вы найдете дополнительные примеры журналов учета времени реальных людей. Однако главный смысл этого упражнения — узнать, где вы находитесь, чтобы понять, там ли вы хотите находиться. Может, вам потребуются незначительные изменения: добавить или убрать какие-то элементы из мозаики мест, где легко потерять контроль над временем. Мы подробнее поговорим об этом ниже, но вот один пример: в то время как Кейт Ноа из Абилина в Техасе, сообщает Real Simple, что мечтает найти 15 минут на сочинительство, Джилл Старишевски, помощник районного прокурора в Бронксе, умудряется писать стихи в метро по дороге из Манхэттена в Бронкс. Что ей это дает? Выход творческой энергии (а еще недавно она основала сайт «Леди поэзии» (The Poem Lady), где можно заказывать стихотворения к бар-мицве и праздникам для будущих мам — источник денег на булавки). Но еще лучше, что для этого ей не пришлось жертвовать работой, семьей и сном или мечтать о неделе в 169,75 часа.

Конечно, вряд ли это большое открытие, но, откровенно говоря, за то время, которое многие тратят на не очень-то интересные телепередачи или бессмысленные телефонные конференции, можно добиться больших перемен. Можно вернуться к учебе. Можно писать по роману ежегодно. Я серьезно. На написание книги уходит примерно 1000 часов, если перестать смотреть телевизор по 20 часов в неделю, вы сразу же освободите для этого время.

Повторю, смысл этой арифметики не в том, чтобы вызвать у кого-то чувство вины. Сама возможность такого выбора — невероятное благословение. В некоторых частях мира люди тратят по шесть часов в день на то, чтобы принести воду. Но если вы не читаете эту книгу в лагере для беженцев, то, скорее всего, живете в изобильном, образованном и свободном обществе. И в таком обществе у людей действительно есть время, чтобы воспитывать шестерых детей и вести бизнес, или чтобы работать, преподавать и готовиться к триатлону, или чтобы заниматься любыми вещами, которые приносят в вашу жизнь радость и смысл.

Принятие этого факта требует смены установок. Как объяснила мне Дейтнер, она не говорит себе: «У меня нет времени на X, Y или Z». Она говорит, что не будет делать X, Y или Z, потому что «это не входит в число приоритетов».

Часто это вполне адекватное объяснение. Я могла бы сказать вам, что не буду шить костюм на Хэллоуин для нашего маленького ребенка, потому что у меня нет времени, но это неправда. У меня есть время. В любую отдельно взятую неделю у меня есть 168 часов. Если бы мне предложили 100 000 долларов за изготовление карнавального костюма вручную, можете не сомневаться, время нашлось бы. Но поскольку этому не бывать, я могу признать, что шитье — это такая же разумная трата 168 часов, как писательство, игра с детьми, или, если на то пошло, сон.

Но пошив костюмов к Хэллоуину — это одно. Давайте поднимем ставки. Чтобы сказать: «Я не читаю детям, потому что это не приоритет», требуется больше отваги. Если это правда не приоритет, так оно и есть — даже если звучит неполиткорректно. Будьте честными. Признайте эту правду. Может, вам не нравится читать детям. А может, детям не нравится, как вы им читаете. Может, вы предпочли бы углубиться в свой смартфон или посмотреть «Топ-модель по-американски». Может, ваша жена или ваш муж не знает равных в чтении. А может быть, вы искренне считаете, что ваш доход, польза, которую вы приносите обществу, или радость, которую получаете, работая все то время, пока ваши дети бодрствуют, — более серьезный приоритет, чем взаимодействие с ними. На это может быть очень много достойных причин. И несколько недостойных. Так или иначе, это выбор, а не вопрос недостатка времени. Когда вы говорите «У меня нет времени», то перекладываете ответственность на кого-то другого: начальника, клиента, семью. Или же ответственность возлагается на некую призрачную силу: капитализм, общество, монстра под кроватью.

Так или иначе, контроль ускользает из ваших рук. Однако если вы говорите «Это не приоритет», 168 часов снова превращаются в чистый лист, который можно заполнить по вашему выбору вещами, которые имеют для вас значение.

В этой книге вы прочтете, как это делать 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Как вести журнал учета времени

Если вы хотите в будущем выжать максимум из своих 168 часов, полезно знать, на что вы тратите их сейчас. Для этого можно использовать таблицу ниже, скачать ее на сайте LauraVanderkam.com, создать свою собственную, создать документ в текстовом редакторе или записывать свои действия в небольшой блокнот.

Старайтесь заполнять графы как можно подробнее. И «работа», и «звонок потенциальному клиенту» допускаются, но второе даст вам больше информации для анализа. Начинайте, когда хотите, но учитывайте время в течение 168 часов. Если вы чувствуете, что записанная неделя выдалась необычной, можете начать сначала, однако «типичные» недели случаются редко.

2. Ваши ключевые компетенции

За годы работы мне повезло брать интервью у многих удивительных людей. Но мало кто может сравниться с Роалдом Хоффманом.

Хоффман, еврей по национальности, родился в 1937 году на границе Польши с бывшим Советским Союзом. Вскоре после начала Второй мировой войны его семью перевезли в трудовой лагерь. Отец там погиб, а Роалд с матерью выжили: им удалось бежать, после чего добрый украинский учитель спрятал их на школьном чердаке, где они провели больше года. Я как мать не могу себе представить, как тяжело было долго не давать маленькому мальчику шуметь и держать его взаперти. Но чего только не сделаешь ради выживания. Кроме того, у Хоффмана было качество, которое помогало скоротать время: он был прекрасным наблюдателем. Он смотрел через дырку в стене на смену освещения и сезонов, наблюдал за играми других детей на улице, и эти сцены глубоко врезались в его память. «Я наблюдатель, — сказал он мне, когда я брала у него интервью в 2008 году для веб-сайта журнала Scientific American. — Я смотрю, как вещи взаимодействуют друг с другом. Меня это интересует».

К концу войны Хоффман с матерью бежали на территорию, занятую Красной Армией, и провели годы в лагерях для перемещенных лиц. Мать впоследствии вышла замуж, и в 1949 году семья поселилась в Нью-Йорке. Роалд учился в школе Стайвесанта, а затем в Колумбийском университете, где показал себя как перспективный молодой ученый и завоевал немало наград. Но наука была далеко не единственным его интересом. Университетские лекции по курсу «Великие книги» и изучение поэзии — в частности, под руководством лауреата Пулитцеровской премии поэта Марка Ван Дорена, — вызвали в нем сомнения по поводу будущей профессии.

У его родителей были четкие представления о будущем маленького еврейского иммигранта. «На меня сильно давили, чтобы я стал доктором — настоящим доктором!», — говорит Хоффман. Но он знал, что не хочет заниматься медициной, поэтому искал другие приемлемые варианты. «Мне хватило мужества, чтобы заявить родителям о нежелании становиться врачом, но не хватило, чтобы признаться в желании изучать историю искусств. И в аспирантуре я занялся химией», Этот предмет он тоже любил. Он начал использовать выраженные способности к наблюдению, и вскоре химия ответила ему взаимностью. Докторскую степень он получил в Гарварде, где работал под руководством будущего нобелевского лауреата Уильяма Нанна Липскомба. Затем Хоффман стал профессором в Корнеллском университете, где добился больших успехов в описании структуры и реактивной способности органических и неорганических молекул. Правило Вудворда — Хоффмана, разработанное им совместно с Робертом Бернсом Вудвордом, позволяет предсказать расположение атомов в определенных видах органических молекул. В 1981 году он получил Нобелевскую премию по химии совместно с Кэнъити Фукуи — за разработку теории протекания химических реакций, сделанную независимо друг от друга.

Обычно Нобелевская премия считается кульминацией жизненных трудов, поэтому здесь я должна бы закончить. Но самое интересное в том, что Хоффман давал мне интервью по единственному телефону-автомату в калифорнийской творческой колонии, где он провел утро за сочинением причудливого стихотворения, в котором лирический герой разговаривает с собственным мозгом. И это было далеко не первое его литературное предприятие. Незадолго до получения Нобелевской премии он занялся поэзией всерьез. Он писал стихотворения о науке, о красоте взаимодействия между вещами, о военном детстве. И часто просто описывал все, что наблюдал — эпизоды семейной жизни, моменты взаимодействия его маленьких детей с окружающим миром. «Возможно, в этих наблюдениях есть кое-что от науки, — говорит он. — Однако, чтобы они имели смысл для читателя, их надо наделять неким эмоциональным багажом». Хоффман понимает, что кто-то изначально захочет прочесть его поэзию исключительно из-за фактора оригинальности, поэтому сознательно старается развивать свое искусство. Он изучает других поэтов, редактирует свои тексты и ездит в дома творчества, такие как этот в Калифорнии. Ему приходится нелегко. По его словам, когда речь заходит о поэзии, коллеги-ученые порой говорят: «Если бы у меня было время, я бы тоже так смог». «Они не знают, как это трудно, — замечает Хоффман. — У моих стихов бывает гораздо больше черновиков, чем у научных статей».

Но процесс ему очень нравится. «Я люблю браться за перо», — говорит он, и эта любовь принесла плоды. Не прекращая преподавать химию в Корнеллском университете, Хоффман выпустил несколько книг, в числе которых «Метамиктное состояние» (The Metamict State) и «Провалы и края» (Gaps and Verges), а также опубликовал отдельные стихотворения в The Paris Review и The Kenyon Review. Также он автор пьес и книг о наблюдениях за жизнью и наукой, а еще ведет ежемесячную программу в нью-йоркском арт-кафе Cornelia Street Café.

При общении с такими людьми на ум приходит термин «универсальный человек», но на деле он не все делает одинаково хорошо. Он рассказал мне, что есть области вроде математики или музыки, которые требуют ослепительных вспышек таланта, и такое его никогда особенно не привлекало. «Эти области часто отличаются тем, что в них преуспевают вундеркинды, — говорит он. — Но мне не известны дети, которые были бы великими химиками, или политиками, или поэтами. Дети пишут прекрасные стихи. В них есть наивность и сила наблюдения, которая еще не знала многочисленных препятствий. Еще дети — вместилища наших романтических представлений о невинности. Они пишут интересные стихи. Но не великие». Здесь Хоффман делает паузу. «Я думаю, мне нравятся сферы, в которых не бывает вундеркиндов. Полагаю, мне они нравятся, потому что я, кажется, могу этим заниматься. Это доступно вам и мне».

«Вам» стоит рассматривать как образный оборот — чтобы написать о Хоффмане, мне пришлось просить золовку-химика очень медленно объяснить мне правило Вудворда — Хоффмана, и на это ушло полчаса. Но вот что я вынесла из его размышлений: на данном жизненном этапе этот блестящий человек знает, какие вещи удаются ему хорошо, а какие он может делать лучше практически всех остальных. Он наблюдатель — исключительно терпеливый, способный увидеть связи во времени и извлечь из них важные выводы. Эту способность он по максимуму использовал в самых разных ситуациях — и чтобы занять время, когда он испуганным ребенком прятался от нацистов, и чтобы добиться успехов в химии и поэзии. Я думаю, все мы можем многому научиться на его опыте, когда тоже попытаемся создать желанную нам жизнь за 168 часов.

«Работа — это, в сущности, связка задач, которые собрали вместе и выдали человеку», — написали однажды Трой Смит и Ян Ривкин из Гарвардской школы бизнеса. Подобным образом, жизнь — тоже связка задач и видов деятельности, которыми занимается индивид. Некоторые виды, вроде сна или еды, обязательны, но остальные просто представляют собой сочетания того, что мы выбираем, связанные по той или другой причине, и, как написали Смит и Ривкин, «нет никакой причины предполагать… что задачи будут объединяться в будущем по тому же принципу, что и в прошлом». Связка «лауреат Нобелевской премии по химии и поэт» не кажется очевидной, но нет причин, по которым она не может существовать.

Хотя Хоффман, возможно, сморщился бы от такого непоэтичного объяснения для распределения времени в его жизни, я бы сказала, что он осознал ключевые принципы современной экономической теории. Желая сделать свою жизнь полноценной, он по максимуму использовал то, что в мире бизнеса называют «ключевыми компетенциями».

Вот о чем идет речь. В доисторические времена — то есть лет тридцать назад — корпорации считали себя монстрами, состоящими из стратегических бизнес-подразделений. Эти подразделения могли быть никак не связаны друг с другом тематически, однако они оказались объединенными в результате слияний, поглощений и запуска новых видов продукции. Если направление бизнеса было прибыльным, считалось, что крупной корпорации лучше приобрести еще одну компанию из этой сферы или запустить собственное подразделение, чтобы расти дальше. Например, компания U.S. Steel купила железнодорожный бизнес, а потом — довольно поздно, в 1982 году — фирму Marathon Oil, потому что энергия представлялась ей направлением будущего. А GE за годы существования входила в самые разные сферы, от инвестиционных банков до телевизионных сетей, потому что все это приносило прибыль. Прибыль — это хорошо, поэтому любые средства ее увеличить выглядят как средства успеха.

Но в 1990-е годы гуру менеджмента Гэри Хэмел и К.К. Прахалад запустили в своей статье в Harvard Business Review другую идею. Бизнес может какое-то время идти хорошо и при наличии прибыльных, но не связанных между собой подразделений, отметили они, но мир переходит в гораздо более конкурентную глобальную эру. По мере того как рынки становятся более производительными, а трудовой рынок — более гибким, лучшие кадры оказываются менее доступным ресурсом, чем сырье или капитал, на которые делали акцент в прошлом. И если вы направляете этот скудный ресурс на вещи, удающиеся вам хорошо, но не лучше, чем другим, «ясность стратегического намерения» оборачивается упущенными возможностями. И это отнимает энергию и мешает сосредоточиться на том, что компания делает лучше всего. По мнению Хэмела и Прахалада, в эру глобализации компании лучше всего сосредоточиться на так называемых «ключевых компетенциях».

Они определяют ключевые компетенции тремя способами. «Во-первых, ключевая компетенция дает потенциальный доступ к самым разным рынкам. Например, если компетенция компании — дисплеи, то она может участвовать в производстве калькуляторов, миниатюрных телевизоров, мониторов для портативных компьютеров и приборных панелей для автомобилей». Во-вторых, «ключевая компетенция должна вносить существенный вклад в ожидаемые преимущества конечного продукта для потребителей». Наконец, «конкурентам должно быть трудно их имитировать». И так оно и будет, если она представляет собой гармоничное сочетание индивидуальных технологий и производственных навыков». По утверждению Хэмела и Прахалада, мало какие компании могли бы стать мировыми лидерами более чем в пяти-шести компетенциях.

С годами идею усовершенствовали. Как правило, фраза «ключевые компетенции» обозначает вещи, которая компания делает лучше других, причем остальные не могут даже приблизиться к этому уровню. На нашем высокопроизводительном глобальном рынке компании добиваются успеха, сосредоточившись на ключевых компетенциях и сведя до минимума, делегируя или игнорируя все остальное.

И вот, за последние двадцать лет мир бизнеса стал одержим этим усовершенствованием. Говоря словами Томаса Фридмана, мы живем в плоском мире. Скрупулезные счетоводы нашли способы передать внешним исполнителям практически любые задачи, от изготовления чертежей до лечения зубов. U.S. Steel, этот конгломерат из конгломератов, в 2002 году отделилась от Marathon Oil. А GE сосредоточилась на ключевых компетенциях еще при прежнем генеральном директоре Джеке Уэлче, уйдя из всех направлений бизнеса, где не могла занять первое или второе место. В наши дни корпорация обдумывает возможность выделить в дочерние компании все — от финансового подразделения до производства бытовых приборов.

Звезда корпораций всходит и заходит, но в современном мире обычно добиваются успеха те, кто предельно сосредоточен на вещах, которые удаются им лучше, чем всем остальным. Например, сеть гипермаркетов Wal-Mart предлагает низкие цены, а Target продает «дешевый шик». Когда Wal-Mart попыталась внедрить товары из сегмента «дешевый шик» в своих магазинах, идея потерпела поражение, и сеть быстро вернулась к идее низких цен, которая оказалась очень успешной в условиях нынешнего экономического спада. В 2008 году, когда розничная торговля в основном находилась в состоянии свободного падения, у Wal-Mart сопоставимые магазинные продажи выросли на 3,3 %. Как говорит Гарри Снайдер, один из основатель сети быстрого питания In-N-Out, «делайте одну вещь — и как можно лучше».

Обычно мы читаем об этих концепциях в деловой прессе. Но, оказывается, пример современных компаний, которые предприняли значительные усилия, чтобы избавиться от лишнего и сосредоточиться на главном, может стать нам уроком на пути к жизненному успеху. Нет необходимости выбирать что-то одно. Даже в In-N-Out кроме гамбургеров продаются напитки и картофель фри. Однако, если вы хотите овладеть каким-то искусством, не стоит слишком разбрасываться или тратить слишком много времени на вещи, в которых вы не сможете многого добиться. В этой главе я хочу продемонстрировать, что люди, как и компании, могут иметь ключевые компетенции. И к ним применимо то же трехчастное определение Хэмела — Прахалада. Ключевые компетенции индивида лучше всего представлять себе как способности, которые можно с успехом применить в разных сферах. Они должны быть важными для нас и должны иметь смысл. И еще должны быть вещи, которые нам удаются лучше всего, при том, что другим не удастся и приблизиться к этому уровню.

Например, Роалд Хоффман извлек максимум из своей ключевой компетенции терпеливого наблюдателя — и в химии, и в поэзии. Он посвятил этим занятиям достаточно времени, чтобы сделать их важной и значимой частью своей жизни. Вместо того, чтобы применить свой дар там, где он, по собственному мнению, не мог достичь мирового уровня (например, в вотчинах вундеркиндов, таких как музыка и математика, или в нелюбимой медицине), он направил усилия туда, где мог стать звездой.

В широком смысле те люди, которые получают от жизни максимум, пытаются выявить свои ключевые компетенции и сосредоточиться на них. Они знают, что между счастливыми, успешными людьми и теми, кто просто живет кое-как и как-нибудь, есть по крайней мере одно ключевое отличие: первые тратят максимально возможную часть 168 часов на свои ключевые компетенции, фокусируясь на своей цели и, подобно современным корпорациям, отбрасывая все остальное.

Так в чем же ваши ключевые компетенции? Или, говоря по-другому, что вам следует делать в эти 168 часов?

Некоторые люди благословлены этим знанием с ранних лет. Большинство — нет. Хоффман начал писать стихи после многих десятилетий, отданных химии. Даже если у вас есть хорошее представление о своих ключевых компетенциях, возможно, вы не видите всех возможностей, так что бывает полезно потратить время на приобретение «ясности стратегического намерения» в собственной жизни.

Однако чтобы это понять, сначала надо посмотреть, как вы на самом деле проводите свои 168 часов.

Чтобы это сделать, вернитесь к журналу учету времени из первой главы. Это был эквивалент «Американского опроса общественного мнения об использовании времени», который вы провели в своей собственной жизни, записывая все свои действия как можно чаще — по крайней мере, за 168 часов. Как только у вас появятся первичные данные за неделю или несколько, распределите их на несколько категорий. Год от года категории меняются: в 2008-м использовались следующие (в каждую входит время на дорогу).

1. Уход за собой (с подкатегорией «сон»).

2. Еда и питье.

3. Домашние дела (работа по дому, приготовление еды и уборка, уход за газоном и садом, ведение домашнего хозяйства).

4. Покупка товаров и услуг (покупка продуктов и потребительских товаров).

5. Уход за домашними (с широкой подкатегорией «дети», которая сводится к физическому уходу, деятельностью, связанной с образованием, чтению с детьми или детям, играм и занятиям хобби с детьми).

6. Уход за другими людьми и помощь им.

7. Работа и деятельность, связанная с работой, включая дорогу.

8. Деятельность, связанная с образованием.

9. Организационная, гражданская и религиозная деятельность.

10. Досуг и спорт (общение и взаимодействие, просмотр телепередач, спортивные игры, физические упражнения, отдых).

11. Телефонные звонки, почта и электронная почта.

12. Другие виды деятельности.

Это разумные категории, и в конце главы я оставила место, чтобы сложить общее время по некоторым из них. Однако я рекомендую разбить более обширные из их числа на подкатегории.

Прежде всего, речь идет о категории «Работа». У некоторых людей бывает по несколько работ. Но даже если у вас она только одна, вероятно, ваш рабочий день больше похож на «связку заданий, выданных одному человеку», которую описали Смит и Ривкин, чем на однородный блок времени. Я называю себя писателем. Но я также выполняю функции детектива, выставляю и оплачиваю счета, организую встречи, и, должна признать, активно занимаюсь веб-серфингом. «Общению» тоже пойдет на пользу анализ. Сколько времени вы тратите на разговоры и взаимодействие с партнером или детьми? Тратите ли вы львиную долю этого времени на вещи, которые вам нравятся, например ужины с друзьями, или на вещи, которые вам не нравятся? Категория «Другое» может включать разные занятия — не беспокойтесь из-за секунд и не переживайте, если в сумме у вас не получится ровно 168 часов. Почти все теряют час-другой при записи, а кое-что действительно трудно отнести к одной категории.

Приглашаю вас поделиться результатами на веб-сайте LauraVanderkam.com или с семьей и друзьями. Попросите их тоже вести журнал учета времени. Думаю, вы сделаете неожиданные открытия и найдете способы быстро исправить кое-какие мелочи еще до того, как доберетесь до важного вопроса: на той ли работе вы работаете (подробнее мы обсудим это в третьей главе).

Вот что я узнала, проделав это упражнение множество раз за те месяцы, что я писала книгу. Во-первых, хотя мне казалось, что я много работаю, на самом деле я работаю около 50 часов в неделю. Так бывает часто — люди, выполняющие упражнение, понимают, что работают не так много, как им кажется.

Отчасти это объясняется тем, что интеллектуальная работа не укладывается в строгие рамки. Если по пути на конференцию вы смотрите романтическую комедию «Незваные гости» — это работа? А если пьете кофе и читаете The Wall Street Journal — это работа? Если вы делаете это в офисе, то скорее скажете, что да. А если сидите дома в кресле, наверное, скажете, что нет. Но если вы не засчитываете второе, нет никакой логической причины засчитывать первое.

Кроме туманных определений, есть еще человеческая тенденция не учитывать исключения, которые не укладываются в картину жизни у нас в уме. Например, если вы работаете четыре дня по 12 часов, а в пятницу у вас сокращенный рабочий день продолжительностью восемь часов, то вы считаете, что «обычный» день — 12 часов. И можете сказать, что работаете 60 часов в неделю. Но это не так. Вы работаете 56, да и это еще не точно. Вероятно, хотя бы один раз вы пришли в офис попозже или ушли пораньше, чтобы успеть к врачу до пробок, или сделали перерыв на обед. И вот очень скоро у вас остается 50 с чем-то часов. Несколько человек, согласившихся вести журналы учета времени по моей просьбе, попросили разрешения начать со следующей недели, потому что (например) в четверг взяли отпуск на полдня, и следующие 168 часов оказались «нетипичными». Но исключения накапливаются всегда, разве что вы больше никогда не собираетесь отпрашиваться на полдня.

С одной стороны, мы недооцениваем исключения, а с другой — переоцениваем другие вещи, например время, которое уходит на небольшие повторяющиеся задачи. Если за выходные вы десять раз поработали с почтой на смартфоне, то можете засчитать себе несколько часов, хотя каждый сеанс занимал пять минут. То есть в целом на это ушло меньше часа, пусть даже после десяти проверок почты вы чувствуете, что находитесь в рабочем режиме 24 часа в сутки семь дней в неделю.

Если учесть, что эти тенденции усугубляются в культуре, где занятость — признак вашей ценности, то очевидно, что обсчитаться очень просто. Подавляющее большинство людей, работающих полный день, как и я, укладываются в промежуток от 30 до 60 часов в неделю.

Распределение моего времени в этих 50 рабочих часах оказалось для меня такой же новостью, как и общий их объем. Я пишу и редактирую свои тексты около 25 часов в неделю. Я трачу 5–10 часов на исследования, 3–5 часов на телефонные разговоры, около часа на маркетинг и поиск клиентов, 1–2 часа на административную работу, 5 часов на электронную почту и остаток — на вещи, которые можно считать или не считать подготовительной работой (чтение статей в журналах с целью почерпнуть там идеи, просмотр сайтов в Интернете). Поскольку я пишу прозу и хочу заниматься этим больше, то хотела засчитывать время, потраченное на чтение художественной литературы как работу, если я делаю записи. К сожалению, по крайней мере, первые несколько раз, когда я учитывала свое время, этим я почти не занималась. Кроме того, я проводила почти все 50 часов в домашнем офисе, что не слишком мудро — мне надо брать больше интервью и посещать больше событий, которые дали бы мне новые идеи или ценные контакты.

С физической активностью все было хорошо. У меня есть цель — пробегать 30–40 км в неделю, и, поскольку быстро я не бегаю, то редко получается уложиться меньше чем в четыре часа. В более удачные недели у меня выходило 6–7 часов вместе с кросс-тренингом (в ходе работы над книгой соотношение между бегом и кросс-тренингом менялось в процессе беременности, хотя я старалась сохранять продолжительность тренировок постоянной — примерно пять часов).

Я обычно проводила 3–4 часа, взаимодействуя с маленьким сыном Джаспером в будние дни, и примерно в два раза больше — на выходных. (Сэм родился прямо перед выходом этой книги, поэтому он не упоминается в отчетах.) Довольно большая часть из этих часов уходила на физический уход: одеть, поменять подгузник, искупать, налить молока, вместе позавтракать. Однако при этом мы тратили немало времени, собирая пазлы, играя в кубики, забираясь в «крепости» из пустых коробок и выбираясь из них. Почти каждый вечер мы читали, хотя я занималась этим не столько, сколько считала нужным, отчасти потому, что его книги казались мне скучными. Поскольку таким образом я могла больше читать хотя бы один вид художественной литературы (ключевая компетенция!), то решила заказать на Amazon столько лауреатов медали Калдекотта[5], сколько могли выдержать наши книжные полки. По мере того, как росло качество литературы на полках, увеличивалось и время чтения — оно достигло 20–25 минут в те 4–5 дней в неделю, когда его укладывала я.

Я спала по восемь часов в неделю — немного меньше в будни и немного больше по выходным. На то, чтобы одеться и привести в порядок волосы, много времени не уходило, потому что в моем домашнем офисе неформальный дресс-код. Но я попыталась найти способы сэкономить время, когда требовалось выглядеть хорошо: например, принимать душ накануне вечером, чтобы волосы сохли, пока я сплю.

Обычно я обедала за столом (разогревала замороженную еду или остатки после ужина), а ужин готовила несколько раз в неделю. Это никогда не занимало больше 30 минут собственно работы, а обычно я укладывалась за 15. Я не тратила много времени на уборку или стирку. В седьмой главе есть советы, как сократить работу по дому.

Определенно, были категории, нуждавшиеся в улучшении. Мы с мужем проводили слишком мало времени вдвоем за «взрослыми» занятиями — эта проблема стоит перед многими семьями, в которых работают оба родителя. Также я мало времени тратила на общение с друзьями. Во время учебного года у меня уходило около пяти часов в неделю на хор — на репетиции, походы в бар с хористами, выбор и изучение нот, административную работу президента хора. Однако встречаться с друзьями не из хора было проблематично.

Я смотрела телевизор примерно семь часов в неделю — это немного, если сравнить себя со средним американцем, но все равно больше, чем уходило у меня на физические упражнения. Возможно, это неправильная пропорция. Кроме того, у меня было много часов, о которых я не смогла отчитаться, а значит, вряд ли тратила их оптимально.

С другой стороны, я была рада увидеть, что у меня уходит разумный объем времени на большие категории, которые я считаю важными. Вопрос, как оптимизировать использование времени в этих категориях, был сложнее. Можно ли было делать еще больше интересных вещей вместе с сыном? Что еще стоило делать на работе, а чего не стоило? Я знала, что писать — это моя ключевая компетенция, пусть я точно и не знаю, какие именно темы даются мне лучше. Однако исследования и маркетинг — не ключевые, и именно поэтому я не занималась этими довольно-таки необходимыми вещами.

При этом у меня хорошая отправная точка. Я знаю, что у меня подходящая работа (подробнее об этом — в следующей главе). Я работаю на себя, и могу выбирать, на чем сосредоточиться, а значит, могу посвящать много времени семье, что тоже относится к ключевым компетенциям. Многие люди начинают в совершенно других условиях. Чтобы сделать свою жизнь более сфокусированной и избавить ее от лишнего, надо понять, что вы хотите сделать за свои 168 часов. Как только вы узнаете, что вы делаете сейчас, то сможете уделить внимание этому более глубокому вопросу.

Многие годы Кэролайн Сениза-Левин возглавляла отдел отношений с университетами в корпорации Time Inc. Благодаря этому, а также опыту в консалтинге в Oliver Wyman & Company и работе по подбору персонала, она много и часто имела дело с молодыми людьми, пытающимися спланировать свою карьеру. Помимо этого, она профессиональная пианистка с дипломом Джульярдской школы, а также актриса импровизационного жанра, которая часто выступает в нью-йоркском театре Magnet Theater. Недавно она нашла способ извлечь максимум из всех этих умений — по большому счету, способности блистать перед молодежной аудиторией и составлять связный рассказ из любой идеи, которую ей предложат, — и стала соосновательницей компании Six-FigureStart. Эта фирма предлагает коучинг молодым людям, которые пытаются выяснить, «кем они хотят стать, когда вырастут».

Многие люди не имеют представления, как ответить на этот вопрос — ни в личном, ни в профессиональном плане. Поэтому на своих семинарах Сениза-Левин часто использует фирменное упражнение, которые называется «100 вещей, о которых вы мечтаете». Вот как оно работает. В конце этой главы, после раздела для обобщения потраченных часов по категориями, я оставила место, где можно начать писать список из ста вещей, которые вы хотели бы вы сделать в своей жизни. «Это может быть что-то очень простое, например, десять мест, которые вы хотите посетить, или десять книг, которые хотите прочитать, или десять интересных вам ресторанов, или десять навыков, которыми вы хотите овладеть, или десять финансовых целей, которые вы себе ставите», — говорит Сениза-Левин. Включите в список и те цели, которых вы уже достигли — например окончили университет, женились или завели детей. Возможно, к концу сотни пунктов у вас иссякнут идеи, но если их окажется слишком много, назовите список «1000 вещей, о которых я мечтаю» и продолжайте на полях или на другом листе бумаги. Цель — взять настолько большое число, чтобы не пришлось себя ограничивать или думать, насколько невозможны некоторые из этих желаний. Нобелевская премия по химии и хороший запас карамели в темном шоколаде из магазина Trader Joe’s могут оказаться в одном списке.

Вернитесь к этому списку несколько раз за следующую неделю-другую и добавьте дополнительные пункты. Вот некоторые из моих, записанных в апреле 2009 года, когда я приступила к этой главе.

Сходить на Мессу си минор Баха в живом исполнении.

Спеть Мессу си минор Баха с действительно хорошим хором и оркестром.

Заказать крупное произведение для хора.

Посмотреть постановку цикла «Кольцо Нибелунга» Вагнера.

Постоянно иметь в кабинете свежие цветы.

Завести красивую писчую бумагу и блокноты с моим именем.

Написать серию регулярных статей или колонок для крупного журнала о важном вопросе, который потребует путешествий в экзотические места по всему земному шару.

Съездить в винный тур в Аргентину.

Съездить в сафари по Африке вместе с детьми, когда они будут подростками.

Опубликовать роман.

Попасть в список бестселлеров художественной литературы и нон-фикшн.

Написать серию настолько увлекательных книг, что рядом с ними «Гарри Поттер» покажется скромным достижением.

Преподавать журналистику и писательское мастерство в одном из лучших университетов.

Иметь гардероб из любимой одежды, чтобы каждый раз одеваться с удовольствием.

Устроить себе творческий отпуск в уединенном месте и на берегу моря.

Влезть в узкие джинсы 26 размера через месяц после рождения второго ребенка.

Иметь хороший запас карамели в темном шоколаде из магазина Trader Joe’s.

Бегать на длинные дистанции в прекрасных местах.

Читать больше художественной литературы.

В списке «100 вещей, о которых я мечтаю» были пункты, которые я уже выполнила. Например, я хотела кабинет с прекрасным видом, и сейчас я пишу эти строки, глядя на очертания манхэттенских небоскребов. Я опубликовала нехудожественные книги и статьи. Я пожила в Нью-Йорке. Когда я был молодой и бедной практиканткой и жила в Вашингтоне, я увидела в арт-центре Torpedo Factory в городе Александрия, штат Вирджиния, чудесную картину с изображением земляники — такой ярко-красной и живой, что я упомянула ее в своей прозе, которую тогда писала (пункт «опубликовать роман» фигурировал в моем списке давно). Когда я начала лучше зарабатывать, то разыскала художника и картину и купила ее. Вспоминая о вещах, о которых вы мечтали и которые воплотили, поздравьте себя.

Потом приходит время взглянуть на мечты, которые еще не стали реальностью. Пройдитесь по пунктам и начните вычеркивать те, которые требуют нескольких долларов или нескольких часов. Составив свой список, я приобрела билет за 20 долларов на галерку на исполнение Мессы си минор Баха в Карнеги-холле. И купила красивую орхидею для кабинета.

Сениза-Левин называет это упражнение «мышцей страсти». Этот опыт помогает людям выяснить, «что это такое — любить свое дело». Начав с пути наименьшего сопротивления, вы уже кое-что поймете.

Например, узнаете, что некоторые вещи совершенно не заслуживают места в списке. Сениза-Левин говорила себе, что с удовольствием шила бы сама — только бы нашлось время! Она часами читала журналы по рукоделию и воображала, какие прекрасные вещи сотворит. И вот, когда в ее жизни был переходный период, она выдернула из списка этот пункт и воплотила его в реальность. «Это был абсолютный кошмар», — сказала она потом. Как только иголка коснулась ткани, она поняла, что такого хобби ей не хочется. «С тех пор я не открыла ни одного журнала по рукоделию». Благодаря этому опыту у нее появилась умственная энергия, которую стало можно направить на другие вещи. Точно так же, если в вашем списке есть пункт «Выиграть “Оскар”» и еще «сыграть в пьесе», и второй вы воплотите, сыграв в постановке «Эвиты» районного драмкружка, но увидите, что этот опыт не перевернул вашу жизнь, то можно будет перестать писать оскаровскую речь.

Но еще важнее тот факт, что, попробовав массу вещей, которые, по вашему мнению, могли бы вам понравиться, вы больше узнаете о себе и о том, что у вас хорошо получается — какие компетенции могут быть ключевыми и какие амбициозные цели стоят ваших усилий. Открытие может вас шокировать. Вот поэтому надо смотреть на вещи непредвзято и пробовать новое.

Вот что случилось с Джеки Камборди из Нью-Мексико. В начале 1990-х годов у нее в списке была достаточно обычная мечта. Она только что бросила курить, набрала вес и весы показали 90 кг при ее росте 163 см. Поскольку она собиралась вскоре выйти замуж, то хотела похудеть, чтобы хорошо выглядеть в свадебном платье. Поэтому она сделала стандартный шаг к этой мечте — записалась в фитнес-клуб. И там на ее долю бывшей курильщицы с лишним весом сразу выпали такие испытания, от которых многие из нас бежали бы бегом.

Первоначальный анализ физической формы потребовал от нее встать на весы в присутствии незнакомых людей (она называет этот опыт «унизительным»). Ей велели не пытаться заняться чем-то интересным, пока она не сбросит вес, и вот она стала день за днем проводить требуемые 30–60 минут на кардиотренажерах. Когда она наконец-то пошла на групповое занятие, одержимая внешностью инструктор по аэробике повела себя так, словно Джеки испортила эстетику помещения, внеся в него свое тело.

Но вот что главное: она не ушла. И дело было не только в настойчивости. Многие люди, мечтающие похудеть, продолжают тренироваться, несмотря на отсутствие искреннего желания. Камборди обнаружила, что обожает тренировки — и особенно групповые занятия. Она нашла более доброжелательного инструктора и продолжала ходить на занятия, наслаждаясь атмосферой спортивного клуба и довольно быстро теряя килограммы. Ей предложили записаться на курсы инструкторов по выходным, чтобы получить сертификат и преподавать самой. Камборди сомневалась на этот счет, но решила попробовать. Она получила сертификат и обнаружила, что из нее вышел прекрасный преподаватель. Она обожала разучивать новые техники и составлять хореографические комбинации. Поскольку сама она в прошлом была курильщицей с лишним весом, то с пониманием относилась к людям с самыми разными фигурами, и ее занятия стали привлекать очень много народа (даже после того, как сама она похудела, сбросив в итоге около 30 кг).

Все это время она продолжала ходить на работу — заниматься привлечением средств в некоммерческой организации. Но, проработав весь день, она проводила занятие по аэробике, возвращалась домой и рассказывала мужу исключительно об этом. Очевидно, она наткнулась на свою ключевую компетенцию. И тогда она составила список вещей, о которых мечтает в мире фитнеса. Что было главным в этом списке? Открыть свою фитнес-студию. Через несколько лет она перерезала ленточку перед дверью новой фитнес-студии Santé в Санта-Фе.

Однако даже добившись этой цели, она сознательно сосредоточилась на своей ключевой компетенции — занялась групповым фитнесом и постаралась привлечь к нему людей с самыми разными фигурами. В ее студии нет дорогих кардиотренажеров. И она небольшая — всего одно помещение с «милыми аксессуарами для фитнеса». Вместо того, чтобы сделать свой салон больше похожим на фитнес-клуб, Камборди собирается открыть второй с похожей моделью. Шесть ее преподавателей предлагают йогу и танцы, а также занятия для детей и пожилых людей. Сама Камборди преподает 15 часов в неделю. Не так давно она выпустила свой первый DVD под названием «Йога в реальном мире. Реальные люди с реальными телами», на котором можно увидеть формы и размеры, каких не бывает в модных журналах. Но персональными тренировками она не занимается. На них можно хорошо заработать, однако это не относится к ее ключевым компетенциям. «Каждый раз, когда я отходила от этого принципа и давала несколько частных уроков, мне это страшно не нравилось, — говорит она. — Это уводит от других вещей, которыми я хочу заниматься в жизни».

Порой эти вещи включают волонтерскую работу. И здесь она тоже сосредоточилась на своих ключевых навыках. Какое-то время Джеки, по ее словам, «считалась в Санта-Фе “королевой разминки”» — воодушевляла людей перед благотворительными соревнованиями по спортивной ходьбе. Поскольку начальная школа ее дочери не обеспечивает уроков физкультуры, если родители не соберут на них средства, она устраивает ежегодный танцевальный вечер для жителей района. Она учит школьников танцевальным движениям (например, номеру из мюзикла «Лак для волос»), преподает ту же комбинацию посетителям своей студии, а потом учит всех жителей района, которые приходят на вечер. Потом все танцуют вместе. Это мероприятие принесло 3000 долларов за один вечер, и, кроме того, фитнес-студия Santé показала себя сотням потенциальных клиентов, за что Камборди не считает нужным извиняться. «Если ваша общественная работа может помочь бизнесу, пусть поможет», — говорит она.

Кроме того, она пытается сосредоточиться на своих ключевых компетенциях в семейной жизни — с мужем и двумя дочерьми она занимается собственным «групповым фитнесом» (например, все вместе отправляются на долгую прогулку). Конечно, просто заботиться о дочерях — уже ключевая компетенция, и она старается не навязывать им свои интересы. Однако она ведет список вещей, которые обожает и ненавидит делать, и старается по максимуму «избавиться от неприятных вещей». По ее наблюдениям, это особенно трудно для людей, которые занимаются воспитанием детей, потому что «не скажешь ведь, что я ненавижу смотреть, как команда моей дочери играет в софтбол». Однако если признаться в этом себе, можно как-то справиться. Например, вы сходите на несколько игр, но вложите больше времени в какую-то другую деятельность, которая относится к вашим ключевым компетенциям.

Я думаю, история Камборди поучительна, поскольку, несмотря на то, что в прошлом она много занималась музыкальным театром, все равно нужно много воображения, чтобы посмотреть на бывшую курильщицу с лишним весом, которая занимается привлечением средств в некоммерческой организации, и признать «групповые занятия фитнесом» ее ключевой компетенцией. Это такой же смелый шаг, как признать, что лауреат Нобелевской премии по химии может оказаться действительно хорошим поэтом. Вот почему надо продолжать пробовать и отмечать, какова была ваша реакция, что вы узнали из каждого опыта, что можно вычеркнуть из списка и что делает вас «почти ненасытными», как говорит Камборди, в стремлении к новым знаниям.

Возможно, у вас, как у успешной современной корпорации, найдется не больше пяти-шести ключевых компетенций. В широком смысле, большинство ключевых компетенций укладывается в определенные категории. Если вы занимаетесь подходящей работой или работами, что описано в следующей главе, тогда суть вашей оплачиваемой работы и будет ключевой компетенцией. Забота о членах семьи и близких друзьях — тоже ключевая компетенция. Никто не может справиться с ней так, как вы, хотя, возможно, в этой широкой группе занятий есть виды деятельности, которые вам удаются лучше остальных. Я всю жизнь являюсь убежденным независимым профессионалом, и поэтому мне плохо удается учить сына слушать указания и хорошо вести себя в группе. Однако у воспитателей в детском саду, которые делают это профессионально, получается отлично. С другой стороны, я хорошо рассказываю истории. В идеале ваши занятия на досуге тоже должны быть основаны на ключевых компетенциях — вещах, которые удаются вам лучше всего и которым вы готовы посвятить достаточно времени и усилий, чтобы сделать их значимыми. Максимум от жизни получают те люди, которые тратят максимум времени на эти ключевые компетенции и минимум — на другие вещи.

К сожалению, если вы похожи на большинство людей, то, проанализировав свое распределение времени с учетом этой мысли, совершите отрезвляющее открытие. Многие из нас тратят долгие часы на работе на вещи, не имеющие отношения к нашим ключевым компетенциям. Дома мы тоже посвящаем гораздо больше времени текущим делам и домашней работе (которые обычно не являются нашими ключевыми компетенциями) вместо того, чтобы уделять внимание семье. На досуге мы очень много смотрим телевизор и ходим по магазинам. Мало кто считает эти вещи значимыми или важными.

В следующих главах мы обсудим, как это изменить — сначала на работе, а потом и дома. Это будет нелегко. Но важнее всего помнить, что у вас есть выбор, как проводить 168 часов, и больше времени, чем вы думаете. Если вы знаете, что хотите сделать со своими 168 часами, у вас появляется огромная сила. Когда компании действуют с таким же ясным стратегическим намерением, они преуспевают. Когда это делают люди, они преуспевают тоже.

Разбиваем время на категории

Когда вы заполните журнал учета времени, приведенный в конце первой главы, пройдитесь по нему и распределите записи по категориям. Наиболее распространенные категории включают уход за собой (включая сон), домашние дела, покупку товаров и услуг, заботу о домашних или помощь им, работу и связанные с ней вещи, досуг (включая телевидение), физические упражнения, а также «иное». Однако вы можете использовать собственные категории. Запишите, сколько времени вы тратите за день и за неделю на все основные категории, которые имеют для вас значение.

Всего за день

Всего за неделю

Подкатегории

Место ниже предназначено, чтобы разбить главные категории на подкатегории. Например, уход за детьми можно подразделить на физический уход, игры, образование и чтение. Домашнюю работу можно разделить на стирку, приготовление еды, уборку, уход за газоном и так далее. Работу тоже можно разделить на разные виды деятельности (телефонные звонки, встречи, презентации, переписка по электронной почте, тушение пожаров или какие угодно вещи, которыми вы занимаетесь).

100 вещей, о которых вы мечтаете

Что бы вы хотели сделать за свои 168 часов? Ниже запишите как можно больше вещей, которые вы хотели бы совершить в своей жизни. Вычеркните то, что уже сделали, и отметьте, какие чувства вы при этом испытали. Пусть размер страницы вас не ограничивает и список будет настолько длинным, насколько вам хочется.

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

Ваши ключевые компетенции

Попробовав достаточно разных видов деятельности и оглядываясь на свою жизнь, возможно, вы начнете видеть определенные тенденции. Ответьте на два вопроса ниже.

Какие вещи я делаю лучше всего, в то время как другие не могут дотянуться до моего уровня?

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

На какие вещи я трачу время, в то время как другие могли бы сделать то же самое или лучше?

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

_________________________________________________________

ЧАСТЬ II. НА РАБОТЕ

3. Подходящая работа

Когда в 1996 году я первый раз беседовала с морским биологом Сильвией Эрл, она находилась на расстоянии 8 километров от берега Флориды и в 18 метрах под водой. А я, слава небесам, нет. Эрл, штатный исследователь Национального географического общества, говорила со мной по стационарному телефону с «Водолея», подводной базы площадью 80 кв. м с двухъярусными кроватями и доступом в Интернет, где она изучала здоровье коралловых рифов рядом с Ки-Ларго и их обитателей.

«Прямо сейчас на меня смотрит барракуда, — сказала Эрл, глядя в иллюминатор. — Мы провели небольшую инвентаризацию и нашли на 300 метрах пятьдесят видов живых организмов». Она описала серебряных тарпонов, красных карангов и «буквально облака, завесы из маленьких рыбок, похожих на монетки». Оказалось, что оттуда, с восемнадцати метров под водой, можно было видеть полную луну так, как ее видят рыбы, — тусклый свет зачаровывает кораллы, у них начинается нерест, и тогда «небеса разверзаются под водой».

Поразительный образ. Но еще более поразительной мне, тогда 19-летней, показалась радость в грубоватом голосе Эрл. В то время ей было 62 года — сегодня это средний возраст выхода на пенсию в США. Но и спустя 40 лет изучения океанов — 40 лет ненормированных рабочих дней, охоты за проектами, поиска фондов, изнурительных переездов, борьбы с откровенным сексизмом в научном сообществе и сочетания карьеры с воспитанием троих детей — Эрл не могла говорить о работе без улыбки. Эта любовь видна в строках «Моря перемен» (Sea Change), мемуаров, которые она написала за несколько лет до нашего разговора. Когда ей было три года, огромная волна на берегу Нью-Джерси сбила ее с ног. И все же, пишет Эрл, «меня неудержимо тянуло сначала к прохладному, зеленому Атлантическому океану, а потом к Мексиканскому заливу, теплому и голубому, который служил мне задним двором и площадкой для игр в годы первых открытий, а за ними — и к другим океанам… “Влечение к погружению” проявилось у меня очень рано и сохраняется по сей день, закаленное тысячами часов под водой и от этого еще более неодолимое». И этих часов под водой насчитывается уже 7000, не считая времени в душе, сказала мне Эрл, когда я разыскала ее в 2009 году, чтобы взять интервью для этой книги, — «и каждый час вызывает у меня еще больше восторга, чем предыдущий».

Когда я брала у нее первое интервью, я как раз пыталась понять, что делать со своей жизнью, и эта любовь меня заинтриговала. Хотя главной мыслью Эрл в том интервью 1998 года был призыв к сохранению океанов, в ее словах, словно ракушка, прицепившаяся к кораблю, скрывался второй смысл: если правильно выбрать дело жизни, ваши труды могут привести к волшебству. Каждый отчетный час может стать источником радости.

Ради этой идеи я решила включить в эту книгу главу о «подходящей работе» и сделать ее первой в разделе «Работа». Я знаю, что связь этой темы с организацией времени и продуктивности, возможно, неочевидна. Как отметили в издательстве, когда мы обсуждали идеи для глав, это не пособие по профориентации. Я не планирую задавать вам серию вопросов, а затем заключить на основании вашего типа личности, что из вас выйдет отличный бухгалтер, или, как показал один мой тест, либо романист, либо ветеринар.

Кроме того, я не могу рассказать, как найти и получить подходящую работу, хотя, откровенно говоря, это может не каждый коуч, который дорого берет за такого рода мудрость. Недавно я была на конференции, где специалист по подбору персонала заявил нам, что даже на падающем рынке компаниям нужны люди в отделы продаж, а консультант по карьере, к которому я обратилась, когда хотела выйти на новый профессиональный уровень, сообщил, что люди часто находят работу благодаря связям и знакомством. Вот, получите — этот совет обошелся вам не дороже, чем стоимость книги.

Вместо этого скажу следующее: я включила в книгу главу о подходящей работе, потому что в контексте общей организации жизни этот вопрос имеет огромное значение.

Мы тратим на работу много времени. Все-таки не львиную его долю, но, тем не менее, много. Как и в случае с подходящим супругом, если работа выбрана верно, вы обеспечите себе массу энергии на все 168 часов.

Если вы любите свое дело, то, конечно, будете работать с большим энтузиазмом. Когда я вновь связалась с Сильвией Эрл в 2009 году, она в свои 73 года собиралась на полуостров Юкатан в Мексике изучать китовых акул, а еще в Австралию — исследовать рифы. Кроме того, она заканчивала книгу под названием «Этот мир голубого цвета» (The World Is Blue), только что поработала с Google над добавлением океанов в Google Earth и летала по всей планете, агитируя за создание морских резерватов — она выиграла премию TED в сумме 100 000 долларов на финансирование этого проекта. Кроме того, Эрл участвовала в деятельности основанной ею компании Deep Ocean Exploration and Research, которая занимается консалтингом в области подводных работ.

Но вот что поразительно: если вы любите свое дело, у вас будет больше энергии и на остальную жизнь. Допустим, вы пытаетесь сделать карьеру, одновременно воспитывая маленьких детей. В этом случае у вас будет больше сил на семью, если вы 50 часов в неделю занимаетесь любимым делом, чем если тратите 30 часов на ненавистную работу. Или, по крайней мере, у вас будут лучше выходить поделки — Эрл вспоминает, что часто просила детей делать слайды водорослей.

Я утверждаю, что подходящая работа много значит, несмотря на то, что когда я пишу эти строки, «Четырехчасовая рабочая неделя» Тима Феррисса находится в списке деловых бестселлеров уже два года. Феррисс принижает идею работы мечты. Как он пишет, «для большинства людей… лучшая работа — та, на которую уходит меньше всего времени. Огромное большинство людей никогда не найдут работу, которая может стать нескончаемым источником удовлетворения, поэтому такой цели здесь не будет. Цель — освободить время и сделать доход автоматическим».

Он определенно затронул чувствительную струну — возможно потому, что многие люди не в восторге от своей работы. В конце 2006 года Harris Interactive провела опрос по заказу CareerBuilder.com, в котором участвовали 6169 сотрудников, работающих на полную ставку. По данным этого опроса, 84 % не занимаются работой своей мечты (хотя есть много доказательств, что большинство людей не чувствуют себя несчастными). Возможно, кому-то действительно лучше последовать рецепту из «Четырехчасовой рабочей недели» — запустить автоматизированный онлайн-бизнес, а в свободное время пуститься в приключения.

Но в целом, я думаю, отдавать «потехе время, а делу час» так же скучно, как и в противоположном случае. И есть доказательства, что большинство людей со мной согласятся. Несмотря на популярность телешоу о богатых и неработающих, таких как «Настоящие домохозяйки Нью-Джерси», общий демографический опрос 2002 года показал: большинство людей хотели бы работать в той или иной форме, даже если это было бы не обязательно. Если погрузиться в значимое профессиональное занятие, будь то создание компании, чья продукция облегчит жизнь людям, совершение научных открытий, до которых еще никто не додумался, или сочинение симфоний, можно получить много счастья. Более того, если у вас, как у Эрл, подходящая работа, то изучать океаны 4 часа в неделю покажется настоящей пыткой.

Я не могу сказать, какова для вас работа мечты, но могу сказать, какие у нее будут свойства на нашем развивающемся рынке труда — в соответствии с исследованиями на тему счастья и креативности. Я могу сказать, что помимо простого удовлетворения, подходящая работа повлияет на остальную часть 168 часов, и тому есть подтверждения. Я также могу сказать, что шансы получить идеальную работу от других людей минимальны. Придется вложить часы в ее создание — так, как это делают предприниматели, и неважно, работаете вы на себя или на других. Еще я могу предложить вам несколько вопросов, которые стоит задать себе о работе, чтобы понять, насколько она близка или далека от подходящей, поскольку если она далека, связь с управлением временем будет еще очевиднее. Как бы резко это ни звучало, если вы не работаете на подходящей работе — той, которая приближает вас к желаемому месту в жизни, — то тратите практически все рабочее время впустую. Вы можете эффективно проводить встречи или выторговать себе отличный гибкий график, но в чем смысл? Вы потратите на нелюбимое дело 40 часов вместо 50. Возможно, за эти 40 часов вы сделаете хорошие вещи — заработаете денег для семьи или улучшите общество, но в мире есть и другая общественно полезная и достойно оплачиваемая работа. Если вы выберете занятие, которое не приносит вам счастья, это не прибавит вам бонусов и добродетели. Лучше создать себе такую жизнь, в которой не придется списывать никакое время на неизбежные обязанности.

Создание подходящей работы — это первый шаг к использованию рабочих часов самым эффективным способом.

Как выглядит подходящая работа?

При всей тоске, которую может вызвать работа, сама возможность задаться вопросом о том, что мы хотим сделать со своей жизнью — с ее рабочей частью из 168 часов — невероятная роскошь. Еще несколько поколений назад такие вопросы в нашем обществе просто не задавались. Недавно я писала рецензию на книгу, автор которой рассказывал, как его дедушка 40 лет проработал в каменоломне. И это не было наказанием за правонарушения. Это была просто работа, доступная при его навыках и образовании, которая позволяла достаточно зарабатывать, чтобы прокормить семью. Поэтому он десятки лет подряд выходил на смену.

Теперь, как говорит Эрл, «мы живем в стране, где есть свобода следовать за своей мечтой». И по данным Бюро переписи населения США, мало того, что 85 % американцев прошли полный курс средней школы, — почти трое из десяти в возрасте старше 25 лет окончили вуз. Экономика стала более разнообразной. И изобилие выбора, которое получают молодые мужчины и женщины, может парализовать. Глядя этим утром из окна на небоскребы Манхэттена, я вижу штаб-квартиры Pfizer, Citigroup и ООН, в каждой из которых найдется место для сотен профессий, а внизу работают кафе и химчистки, полицейские регулируют дорожное движение у тоннеля Куинс — Манхэттен, ремонтная бригада проверяет крышу многоквартирного дома через дорогу, а командир баржи ведет огромное судно на север по Ист-Ривер.

Однако при таком изобилии занятий удивляет не то, что 84 % людей, трудящихся на полную ставку, не получили работу мечты, и не то, что мы довольно часто меняем работу. Я состою в комитете по карьере совета выпускников Принстонского университета. Наш недавний неформальный опрос показал, что из выпускников, приближающихся к 25-й годовщине окончания университета, 72 % сменили работу три или более раз, а 41 % — пять или более раз. Только 6,6 % людей остались на той же работе, куда пришли, получив диплом окончив университет. Удивляет же тот факт, что по данным общего демографического исследования 2002 года, которые приводит президент Американского института предпринимательства Артур Брукс, 89 % взрослых, работающих больше 10 часов в неделю, весьма или отчасти удовлетворены своей работой. Другими словами, хотя большинство людей трудятся не на работе своей мечты, все же им удалось пощупать достаточно персиков на прилавке нынешней экономики, чтобы выбрать что-то, не совсем уж неподходящее.

Исходя из этого, я решила посвятить главу оптимизации — использованию факторов, которые, по данным социальных наук, содействуют высокой результативности, чтобы сделать рывок от хорошей работы к подходящей.

Оказывается, подходящая работа имеет конкретное определение, которое можно найти в статье Терезы Амабиле «Как стимулировать креативность в организациях», опубликованной в California Management Review. Амабиле, профессор Гарвардской школы бизнеса, изучала эту тему десятилетиями. Она пишет: «Делайте то, что любите, и вы полюбите то, что делаете».

Клише из речи на выпускной церемонии? Может быть, но в этом утверждении Амабиле объединены две идеи, подтвержденные результатами исследований. Во-первых, «делайте то, что любите», подразумевает работу, которая «хорошо соответствует вашим умениям, навыкам творческого мышления и сильнейшим внутренним мотивациям». Внутренняя мотивация означает, что вам нравится суть работы сама по себе. А «вы полюбите то, что делаете», подразумевает «рабочую среду, которая позволит сохранить сосредоточенность, поддерживаемую внутренними мотивациями, и одновременно поддержит вас в разработке новых идей».

Другими словами, подходящая работа позволяет по максимуму использовать ваши ключевые компетенции — вещи, которые вы делаете лучше всего и которыми наслаждаетесь, — и соответствует определенным условиям, включая независимость и амбициозные задачи, для решения которых необходимы все ваши способности.

Первая часть — важность внутренней мотивации — подтверждается несколькими исследованиями. Для одного из них Амабиле с коллегами попросила группу начинающих литераторов написать стихотворения, которые должны были оценить эксперты. Но прежде чем писать, участники эксперимента ответили на вопросы о мотивации, которая привела их в профессию. Амабиле обнаружила, что те, кого спрашивали об удовольствии от создания произведения, которым можно гордиться (то есть о внутренней мотивации), получили более высокую оценку, чем те, кого спрашивали о желании стать богатыми и знаменитыми (то есть о внешней мотивации). Это не значит, что хотеть стать богатым и знаменитым — плохо, так же как нет ничего плохого в попытках начальников вытянуть из подчиненных наилучшие результаты с помощью пиццы, премий или других взрослых эквивалентов школьных оценок. На каком-то уровне внешнее подкрепление в виде оплаты необходимо в нашем капиталистическом обществе. Только вот лучшая работа — имеющая самое большое значение — добывается из какого-то другого источника мотивации. Или, как однажды сказала своему агенту поэтесса Энн Секстон: «Я обожаю деньги, не стоит ошибаться на этот счет, но прежде всего я хочу писать хорошие стихи».

Вероятно, в вашей жизни вы наблюдали этот источник мотивации. Часто, как в случае Сильвии Эрл, которая называет океаны своей «игровой площадкой» и «задним двором», он связан с вещами, которые мы очень любили в детстве. Хотя, по данным сайта Career-Builder.com, «работа мечты» есть менее чем у одного из шести американцев, более 35 % пожарных сказали, что их работа именно такая. Я уверена, это связано с тем фактом, что 41 % пожарных в детстве хотел тушить пожары.

Глядя на список «100 вещей, о которых я мечтаю», подумайте, есть ли среди его пунктов такие, которые напоминают о детских играх и занятиях, поглощавших блаженные часы в те времена, когда не надо было беспокоиться об оплате счетов или мнении коллег. Я, например, всегда любила писать. Я сочиняла и иллюстрировала книги с детского сада. Когда мне было скучно в старших классах, по вечерам я десятками писала рассказы. Они были не очень-то хороши, что осложняло ситуацию, поскольку с объективной точки зрения мне лучше удавались другие предметы, такие как математика. Но я никогда не царапала дифференциальные уравнения в тетрадях ради удовольствия. К счастью, я поняла это до того, как стала посредственным и несчастным преподавателем математики.

Однако при этом мне нравится писать о науке. Около года я вела ежедневную колонку на веб-сайте Scientific American, которая называлась «Где они сейчас?» и была посвящена финалистам конкурса научных талантов Westinghouse (сейчас это конкурс научных талантов Intel). В ежегодном соревновании, проходящим с 1942 года, участвуют независимые исследовательские проекты старшеклассников, и по его результатам отбирают 40 финалистов. Я проследила за жизнью и карьерой этих людей и обнаружила, что те их них, кто рассказывает о своей работе с настоящим благоговением, непременно проявляли признаки внутренней мотивации уже в детстве.

Например, Илан Кру, ныне профессор аэронавтики в Стэнфорде, рос в сельском районе Орегона в 1960-е годы. Все детство он мечтал о летательных аппаратах и однажды даже сконструировал дельтаплан из бамбуковых палок, скотча и пластика. Вместе с друзьями он принес приспособление на молочную ферму неподалеку, сбежал с холма и взлетел на пару метров над землей, а потом свалился. «Любое приземление, после которого можно было уйти пешком, считалось хорошим», — сказал мне Кру.

К счастью, он пережил этот эксперимент, и в старших классах заручился помощью исследовательской программы Научно-промышленного музея Орегона в Портленде, чтобы создать усовершенствованную аэродинамическую трубу, которая помогла бы ему понять аэродинамику полета. Но была одна проблема — предмет, который тестировали в аэродинамической трубе, надо было закреплять, чтобы он оставался на месте в движущемся воздухе. Однако поддерживающая структура влияла на воздушный поток и искажала данные.

Чтобы решить эту проблему, Кру построил аэродинамическую трубу, внутри которой были закреплены магниты. Фотодатчик следил за испытываемым объектом и посылал сигналы, чтобы менять магнитное поле и с его помощью удерживать объект на одном месте без поддерживающей структуры. Эта разработка обеспечила ему место в финале конкурса Westinghouse в 1974 году, и, добившись такого успеха, дальше он шел только вперед. Он получил докторскую степень по аэронавтике и за годы создал массу инноваций, которые использовала Boeing и другие компании, — всегда учитывая практическую сторону полетов и часто пытаясь сделать больше меньшими средствами. Одно из его самых поразительных творений — транспортное средство под названием «планер с ножным стартом», который бельгийская компания Aériane зарегистрировала как SWIFT. В некотором отношении это более элегантное решение проблемы, с которой он пытался справиться на молочной ферме, — создать летательный аппарат без раздражающего шума двигателя. В детстве никто не платил ему за труд над этой задачей. Он взялся за работу просто потому, что ему этого хотелось. Ему нравилась суть этого дела сама по себе. И когда я попросила Кру описать полет на SWIFT, в его голосе зазвучала такая же радость, как в голосе Эрл, когда она рассказывала о своей игровой площадке — океане. «Наверное, я не смогу описать это должным образом», — сказал Кру. Но «полет со скоростью птиц… в абсолютной тишине, когда ты смотришь вниз и видишь горы и пустыни в двух с половиной километрах под собой, не похож ни на какой другой полет… Это абсолютно потрясающе».

Конечно, только то, что суть вашей работы (в случае Кру, летательные аппараты и полеты) позволяет использовать ваши ключевые компетенции, не означает соответствия второй части теста Амабиле. Вы не только должны делать то, что любите, — надо еще любить то, что делаете. То есть для наилучших результатов нужны оптимальные условия работы. Профессорская позиция Кру дает ему автономию и постоянно ставит перед ним новые амбициозные цели — сделать прорыв в исследованиях. Хотя его ключевые компетенции могли быть использованы в другой работе — например военного летчика, — не факт, что там он добился бы наилучших результатов, хотя для человека, который наслаждается сложностями боя, она бы прекрасно подошла.

Чтобы изучить эффект, который условия работы оказывают на ее качество, Амабиле с коллегами провела еще несколько исследований — например, изучила, как идут дела в корпорации с 30 000 сотрудников, которую условно назвала High Tech Electronics International. Ученые выбрали несколько проектов этой компании, итогом которых в идеале должны были стать инновации, и попросили руководителей и линейных сотрудников оценить эти проекты по степени креативности результатов. Потом они спросили о наличии или отсутствии некоторых условий во время работы над всеми этими проектами. И пришли к выводу, что для лучших результатов требуются три вещи:

 чтобы у людей было довольно много свободы в организации трудового процесса — то есть возможность принимать текущие решения в ходе работы над проектом;

 чтобы задача была вызовом в положительном смысле этого слова;

 чтобы люди чувствовали достаточную поддержку со стороны организации (имели ресурсы, группу поддержки, надежного куратора с хорошими способностями к коммуникации и организационную среду, в которой поощряют креативность).

Первое условие, автономность, не нуждается в объяснениях. Никто не любит мелочного контроля, и если вам платят за идеи, как сегодня бывает по крайней мере с некоторыми из нас, нет причин, чтобы другие люди диктовали вам, как делать работу — или когда и где ее делать. Более того, с точки зрения бизнеса есть важные основания так не поступать. Согласно мета-анализу 46 исследований, опубликованному в Journal of Applied Psychology за ноябрь 2007 года, удаленная работа (обычно из дома по собственному расписанию, хотя порой и из любого другого места по вашему выбору) ассоциируется с более высоким качеством работы по оценкам руководителей, а также повышенной удовлетворенностью. Кроме того, она понижает желание уйти из компании. Растущая доля американцев, работающих на себя, естественным образом организуют свой труд именно так, и, возможно, поэтому они обычно больше удовлетворены работой, чем остальные.

Конечно, некоторые дела необходимо выполнять в определенное место и время. Большинство учителей начальной школы по-прежнему приходят в класс. Полицейские приходят в свои участки. Но даже и при этом есть большая разница между тем, когда каждое твое действие продиктовано другими людьми, и тем, когда тебя судят по результатам (например, по высоким оценкам за контрольные работы учеников), оставляя разумную свободу выбирать средства для их достижения.

Этот стиль работы не обязательно является правильным, но определенно существует такой стиль, который будет правильным для вас. Подумайте, когда вы ощущаете приливы творческих идей и продуктивности, и попытайтесь назвать «кто, что, где, когда и почему», которые мы, журналисты, учимся втискивать в первый абзац статьи. Работали ли вы в тесном сотрудничестве с другими людьми или в одиночестве? Как вы работали — смотрели на общую картину и наводились на цель или начинали с общего и переходили к деталям?

В какое время дня вам работалось лучше всего? Некоторые люди совершенно не способны к работе после определенного часа, а у других концентрация повышается и спадает волнами. Где вы находились? В минималистичном офисе в стиле дзен, в кофейне, среди горшков с растениями, тюбиков с краской или щенков? Если у вас есть оптимальный стиль деятельности, разумно предположить, что подходящая работа позволит часто его использовать.

Вторая часть уравнения — о том, что подходящая работа должна ставить достаточно сложные задачи — более интригующая. На первый взгляд, люди обычно предпочитают простые задачи. Но, как сказала мне Амабиле, «для большинства “легкая” работа оказывается скучной». В конечном итоге работа должна иметь оптимальный уровень сложности, и тогда она «лучше использует имеющиеся навыки и помогает развить новые, но не оказывается абсолютно за пределами возможностей».

Именно такая работа погружает вас в состояние, которое психолог Михай Чиксентмихайи назвал термином «поток». Много лет назад Чиксентмихайи и его коллеги решили выяснить, в какие именно моменты человек чувствует себя наиболее счастливым, и для этого провели эксперимент — известный и часто упоминаемый в наши дни. Участникам выдали пейджеры, на которые в произвольные моменты дня приходила просьба записать, что они делают и что при этом чувствуют (за исключением раздражения от постоянных сигналов). Оказалось, что люди чувствуют себя наиболее счастливыми, когда полностью погружены в трудные, но выполнимые дела — до такой степени, что в мозгу не остается места для пережевывания повседневных проблем. Восприятие времени искажается, как Чиксентмихайи пишет в книге 1990 года «Поток: Психология оптимального переживания»[6]: «Часы проходят за минуты, а минуты могут растягиваться и казаться часами». Когда исследователи опрашивали людей со значительными навыками в определенных сферах — например композиторов, сидевших за фортепиано, фигуристов посреди интенсивной тренировки, — такие люди говорили, что их словно уносит водой. Они практически неслись по течению. Отсюда «поток».

Это состояние не обязательно должно возникать на работе, но структуры и цели работы предоставляют обильные возможности для того, чтобы потерять себя в трудных, но выполнимых задачах. Чувствуете ли вы такое на своей работе? Чем занимаетесь, когда это делаете? Например, если у меня готов скелет главы и мне нужно нарастить на него плоть, я могу сесть за компьютер в 7:30 и не поднимать головы до 13:30, когда меня начинает отвлекать чувство голода. Посмотрите, что именно на работе увлекает вас больше всего. Если вы хотите испытывать чистый восторг, то должны тратить как можно больше времени в том пространстве, где по максимуму используете свои ключевые компетенции и выбранным вами способом занимаетесь чем-то достаточно трудоемким, — когда, как пишет Эрл в «Море перемен», «одно открытие ведет к другому, и каждый новый клочок информации приводит к осознанию десятков новых переменных».

Если вы проводите какое-то время в этом состоянии, то, возможно, по крайней мере близки к подходящей для вас профессии. Ключевой вопрос — как увеличить это время. Какой существующий проект сделать более масштабным или какой новый начать, чтобы по утрам хотелось приходить на работу? Если вы не уверены, отведите 30 минут два или три раза в неделю, чтобы подумать об этом и поговорить с коллегами, наставниками и кем угодно из числа ваших знакомых, кто мыслит достаточно глубоко, чтобы помочь вам выйти из тупика.

Конечно, если вы слишком редко испытываете этот восторг от полного погружения в работу или не испытываете его никогда, или если работаете в организации, которая активно или пассивно препятствует вашим попыткам сосредоточиться на сути работы (третье из названных Амабиле условий), то нужно серьезно задуматься. Если вы никогда не погружаетесь в работу с головой, есть ли в вашей жизни другие вещи, обеспечивающие это чувство? Что же вы делаете? Если не можете вспомнить, изучите список «100 вещей». Есть ли среди перечисленных там занятий такие, которые ставят перед вами амбициозные задачи и увлекают вас до такой степени, что время проходит незаметно? Делает ли вас счастливыми «суть» этих занятий?

Запишите это все. В течение следующего полугодия начните обдумывать способы, с помощью которых вы сможете внедрить эти вещи в работу своей жизни, изменить эту работу или найти команду или организацию, которая будет оказывать вам больше поддержки. Я не могу сказать, какими будут ответы на эти вопросы, но могу посоветовать не отбрасывать это упражнение как непрактичное. В следующей части этой главы я хочу убедить вас, что любить работу — гораздо практичнее, чем заниматься неподходящим делом.

Экономическое обоснование подходящей работы

Я пишу эту книгу в, мягко говоря, неопределенные с экономической точки зрения времена. В течение 2009 года уровень безработицы в США быстро подскочил до двузначных чисел. Во время экономических спадов мы обычно обращаем внимание на людей, которые лишились работы, однако коварство застоя на рынке труда часто проявляется в несоответствии между рабочими местами и навыками работников, которое возникает у трудоустроенных людей при высоком уровне безработицы.

В то утро, когда я начала писать эту главу, в The Wall Street JournaI появилась статья «Он заказывал стейки и лобстеров, а теперь подает их» о бывшем трейдере Нью-Йоркской товарно-сырьевой биржи по имени Карлос Арайя, который после увольнения пошел работать в ресторан Palm в Трайбеке. По крайней мере он смог остаться в Нью-Йорке. К тому времени, когда я начала редактировать главу, ситуация ухудшилась — в The Journal опубликовали материал «Безработные уезжают в поисках места», в котором было вот такое предложение: «Прожив семь месяцев без зарплаты, Тим Райан превратился в оборотня». Конечно же, не буквально, но Райан, уволенный строитель, наконец-то нашел работу в нескольких часах езды от дома — изображать человека-волка в тематическом парке Clark’s Trading Post, который находится в Уайт-Маунтинс в штате Нью-Хэмпшир. «За 12 долларов в час, примерно половину его прежней ставки, он надевает меховые лохмотья, енотовую шапку и повязку на один глаз и выскакивает из леса, рыча и скалясь на пассажиров туристического паровозика», — сообщается в статье. Арайя тоже стал получать гораздо меньше, но, поскольку у обоих мужчин возникли проблемы с ипотекой и обеспечением семьи, они были рады и такой работе.

Если вы тонете, хороша любая работа, которая позволит платить по счетам. Но в долгосрочной перспективе, когда мы все вынырнем на поверхность в преображенной экономике, максимальное приближение к подходящей для вас работе — не просто сентенция из речи на выпускной церемонии. И на то, чтобы по возможности заниматься работой, которая вам нравится, есть обоснование, состоящее из двух частей.

Во-первых, счастливые люди более продуктивны и успешны, чем несчастные.

Это может показаться очевидным, однако исследователи годами пытались определить точный принцип действия этого утверждения. Логично предположить, что успех в карьере (и связанный с ним доход) делает людей счастливыми, но, возможно, это не так. В литературном обзоре, опубликованном в Journal of Career Assessment в 2008 году, преподаватели Калифорнийского университета в Риверсайде Джулия Боум и Соня Любомирски предположили, что принцип действует в обратном направлении. «Счастье, — написали они, — важный предвестник и один из определяющих факторов карьерного успеха».

Оно не зависит исключительно от темперамента (возможно, около 50 %, как утверждает Любомирски в книге 2007 года «Психология счастья» (The How of Happiness)). Одно продолжительное исследование показало, что самые жизнерадостные студенты-первокурсники 16 лет спустя зарабатывали больше, чем их более угрюмые товарищи, хотя мало кто в 18 лет имеет хотя бы общее представление о том, что делать со своей жизнью.

Но другие элементы счастья в большей степени зависят от ситуации или, по крайней мере, находятся в области личного контроля. Боум и Любомирски привели данные исследований, которые свидетельствуют, что люди, склонные переживать положительные эмоции, ставят себе более высокие цели, дольше занимаются трудными задачами, а также считают, что лучше справляются со своей работой, — и во многих случаях так оно и есть. Люди в хорошем настроении с большей вероятностью пробуют новое. Амабиле и ее коллеги попросили сотрудников корпораций, которые работали над творческими проектами, вести дневники. Выяснилось, что эти сотрудники были креативнее и производительнее в те дни, когда чувствовали себя счастливее. Что интересно, это давало остаточный эффект. Если у человека было хорошее настроение в какой-то день, на следующий день он тоже был креативнее, даже если его настроение стало обычным.

С одной стороны, вряд ли можно решить эту проблему «курицы или яйца», задаваясь вопросом, счастлив ли человек потому, что находится на своем месте, или это его счастье улучшает любую работу. Однако мы знаем одно: если по крайней мере несколько раз в неделю вы испытываете на работе безоблачный восторг, творческий подъем от этих моментов может сохраняться и дальше и способен вскоре покрыть все 40–50 часов, чего не происходит у менее довольных работников.

Другими словами, если занятие вам подходит, вы не просто весело посвистываете на работе. В этом случае вы будете продуктивнее и креативнее, чем в обратной ситуации, а в нашем мире, где конкуренция все время растет, продуктивность и креативность имеют большое значение. Для многих видов квалифицированной работы барьер для входа на рынок сегодня низок. Книгоиздатель может связаться с индийским дизайнером обложек так же легко, как с американским. Чтобы процветать в мире, где труд другого человека всегда дешевле, надо выделяться в своей области. В некоторых случаях необходимо достичь мирового уровня, чтобы просто выжить.

Однако невозможно достичь мирового уровня ни в какой сфере, если не посвятить многие часы упорному совершенствованию мастерства. За последние годы в нескольких книгах, включая «Талант ни при чем: Что на самом деле отличает выдающихся людей?»[7] Джеффа Колвина и «Гении и аутсайдеры»[8] Малкольма Гладуэлла, были представлены результаты исследований К. Андерса Эрикссона (ныне работающего в Университете Флориды) и его коллег, согласно которым, чтобы достичь экспертного уровня, необходимо 10 000 часов сосредоточенно практиковаться в мастерстве. Самым известным было исследование студентов-скрипачей в Берлине, хотя эти результаты получили подтверждение и в других сферах — например, в спорте. Десять тысяч часов — это много. Для сравнения могу сказать, что когда я серьезно занималась фортепиано в подростковом возрасте, то играла пять часов в неделю. То есть около 250 часов в год, что дает жалкие 2500 часов за десять лет.

Конечно же, родители могут заставить детей играть на музыкальных инструментах какое-то время, хотят этого дети или нет. Но делать это в течение 10 000 часов не заставишь, если не стоять над ребенком с кнутом. Более того, поскольку такие упорные тренировки требуют предельной сосредоточенности на совершенствовании, кнут понадобится и для принуждения к результатам. В долгосрочной перспективе такой подход не работает. В конечном итоге надо захотеть практиковаться, а этого не сделаешь, если суть работы не будет нравиться. Только если вы любите суть своей работы, вы будете с удовольствием размышлять о поставленных задачах и выдумывать решения, стоя в очереди в продуктовом магазине. Когда Джо Кеннеди, генеральный директор компании Pandora, которая занимается радиовещанием в Интернете, размышлял, стоит ли принимать предложение о нынешней работе, он осознал: «Я думаю о ней в душе. Мне нравится думать о ней в душе» (об этом он рассказал в недавнем выступлении, на котором я побывала). Это человек, который в университетские годы проводил время за сочинением григорианских хоралов. У него определенно есть тяга к таинственной музыке.

Эта одержимость — единственный способ оставаться наверху, потому что можно точно утверждать: ваши конкуренты, в свою очередь, не думают в душе о работе. Преимущества трудно сохранить. В наши дни наиболее эффективные подходы быстро распространяются. В 1896 году мировой рекорд для марафонцев-мужчин составлял около трех часов, сегодня это время регулярно демонстрируют любители. Более того, мировой рекорд Полы Рэдклифф в марафонском беге среди женщин (2 часа 15 минут 25 секунд), установленный в 2003 году, до 1958 года был бы рекордом среди мужчин. Подумайте, что это говорит о том, насколько интенсивными и сосредоточенными стали тренировки марафонцев за последние 50 лет. Пятьдесят лет назад, если бы женщины имели доступ к современным тренировочным технологиям, а мужчины — нет, мы бы считали, что мужчины быстрее женщин.

Так происходит и в других областях. Когда-то люди, которые получали работу начального уровня в компаниях из числа «голубых фишек», могли ожидать, что уйдут на пенсию из той же компании 40 лет спустя, поэтому им не надо было развивать навыки, чтобы впечатлить людей в других компаниях. Сегодня такой возможности нет. Предпосылкой для создания консалтинговых фирм был тот факт, что обладателей степени МВА было мало, а руководители редко переходили из одной компании в другую, и эти повелители стратегии могли показать компаниям, как быть эффективнее. Теперь во многих кабинетах топ-менеджеров можно с успехом установить вращающуюся дверь.

Многие люди готовы упорно работать и прилично справятся с должностными обязанностями независимо от того, любят ли они свою работу или нет. Но если не любят, дальше пойти сложно. Вы отработаете необходимые часы и сделаете вещи, за которые вас конкретно и немедленно вознаградят. Потом вы вернетесь домой и будете думать о других вещах — например о том, что идет по телевизору. Более того, вы будете много смотреть телевизор. Недавнее исследование ученых из Мэрилендского университета показало, что несчастные люди смотрят телевизор на 20 % больше, чем счастливые. Несчастные любят сбегать в другую реальность. Они не будут тратить время на решение проблем или обдумывание способов справиться с личными препятствиями.

А люди с подходящей работой — будут. Это произошло с Лизой Менн, лингвистом и пионером в своем направлении. Как и Кру, она вышла в финал конкурса научных талантов Westinghouse в 1958 году (и я брала у нее интервью для колонки «Где они сейчас?» по заданию веб-сайта ScientificAmerican.com, как и у Кру). В отрочестве ее впечатлила книга под названием «История языка» (The Story of Language), автор которой, Марио Пеи, утверждал, что, сравнив структуры разных языков, родственных английскому, можно воссоздать тот, который был предком нынешних индоевропейских наречий. «От идеи заглянуть так далеко в прошлое — когда настоящие слова и их носители уже умерли, но языковые модели остались и при отсутствии говорящих, как улыбка Чеширского кота — у меня по спине побежали мурашки, — сказала она мне. — Это была самая романтичная, самая призрачная вещь, о которой мне довелось прочесть в научном тексте».

Но в эпоху после запуска первого спутника точные науки показались ее родителям более удачным выбором. После колледжа, где ее специальностью была математика, Менн поступила в магистратуру Университета Брэндайса в Массачусетсе. По ее словам, там она «обнаружила, кто такие настоящие математики, и поняла, что не имею к ним отношения». Выйдя замуж за однокашника и став мамой вскоре после этого (к 24 годам у нее на руках были два маленьких мальчика), она решила сделать паузу в образовании и понять, чем ей хочется заниматься.

Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуться к лингвистике. Однако степень в этой дисциплине она зарабатывала медленно. «На нянь денег не было», — говорит Менн, поэтому она сидела с чужими детьми в обмен на такую же услугу. Но поскольку лингвистика настолько ее привлекала, она превратила часы, потраченные на заботу о своих сыновьях и чужих детях, из препятствия к лингвистической карьере во благо для нее.

Подруги-аспирантки решили ее поддержать и стали одалживать ей книги о развитии языка у детей из библиотеки Гарвардского университета. Менн прочла в них совсем не о том, что слышала в собственной кухне от второго ребенка. Учебники утверждали, что когда дети учатся говорить, они сокращают слово до первой согласной и следующей гласной — говорят «mih» («ми») вместо «milk» (молоко) и «doh» («до») вместо «dog» (собака). «Так происходит у большинства, но на самом деле у многих детей бывает по-другому, — говорит Менн. — Если слово заканчивается на согласный, они меняют первый согласный, чтобы они совпадали». Маленький Денни называл собак не «dogs», а «gogs», что бы там ни говорили эксперты.

Тогда Менн связалась с известным исследователем детского языка Роджером Брауном с факультета психологии Гарвардского университета и спросила, слышал ли он что-то подобное. Он попросил ее записать наблюдения. Она так и поступила — и послала статью в журнал Lingua прямо с домашнего адреса, потому что не была связана ни с какой организацией. Статью опубликовали в 1971 году, и, ободренная этим успехом, Менн решила получить докторскую степень по лингвистике в Университете Иллинойса в Урбане-Шампейне, где получил работу ее муж (хотя вскоре брак распался, она переехала в Бостон и начала научную карьеру уже там, с помощью нового партнера). Для своей диссертации она исследовала, как один ребенок по имени Джейкоб учился говорить. Менн сидела с ним с его 12 до 21 месяца и за это время записала и расшифровала около 100 часов его лепета и первых слов. Как и Дэнни, Джейкоб экспериментировал, повторяя одно и то же слово по-разному. Исследовательница обнаружила, что прежде чем выработать устоявшиеся способы упрощать слова, ребенок проходит через период, когда похожие слова влияют друг на друга.

У этой истории есть поразительная сторона. Можно подумать, что люди, которые занимаются развитием языка у детей, должны были уже провести подобные исследования, но, как отмечает Менн, теорию здесь в основном разрабатывали люди, которые не были мамами, а даже «если они и были папами, то вряд ли часто прислушивались к своим детям, когда те были маленькими». Вместо этого они практиковали более стандартный подход — делать научную карьеру, работая над статьями в тихих кабинетах, где не было никаких детей.

Однако Менн настолько любила свою работу, что превратила личные препятствия в возможность изменить эту сферу. Ее работа «послужила вдохновением для множества полевых исследований и для изучения дневников наблюдения за детьми, которые последовали потом», — говорит Андреа Фелдман, бывшая студентка Менн, которая затем преподавала в Колорадском университете в Боулдере, где с 1986 года работала Менн. По словам Фелдман, заметки о Джейкобе «до сих пор изучают исследователи детского языка».

Эта чистая мотивация не раз приводила к повышению заработка, и существуют научные подтверждения связи между счастьем и доходом: они подкрепляют поговорку «делай что любишь, и деньги будут», хотя она и не всегда оказывается правдой.

Но даже в отсутствие гарантий дохода есть и вторая часть причин для поисков подходящей работы. Если пойти на работу, которая вам не нравится, исключительно ради денег, велики шансы, что вы не будете хорошо с ней справляться, и это омрачит остаток ваших 168 часов.

К этому выводу пришел Дэнни Кофке. Несколько лет назад он жил в городе Себастиан во Флориде и учил первоклассников читать и писать. Ему нравилось видеть, как загораются их глаза, когда им открывается связь между буквами и стоящими за ними понятиями. К сожалению, его зарплата учителя составляла 35 000 долларов в год, поэтому, когда родилась старшая дочь, Дэнни решил найти более денежную работу, которая позволила бы лучше обеспечивать семью. Его друг, руководитель компании, продающей высококачественные напольные покрытия, предложил ему работу. Некоторые из продавцов зарабатывали там шестизначные суммы.

В продаже напольных покрытий нет ничего плохого. А в случае с высококачественными коврами ручной работы это похоже на торговлю предметами искусства. Хитросплетения узоров на восточных коврах пленяют многих людей, и они сочли бы хорошее знание этого искусства ключевой компетенцией.

Дэнни Кофке не был таким человеком. Он с жаром приступил к делу, но со временем потерял интерес: «Постепенно я осознал, что работа не вызывает у меня энтузиазма. Продавец из меня вышел довольно плохой». Когда в магазин приходили покупатели, которые хотели приобрести ковер за 4000 долларов, он ловил себя на мысли: «Мне все равно, нравится вам или нет». У него не было шансов дотянуться до максимального возможного дохода, и, заглянув вперед, он понял, что при такой ненависти к работе будет тратить большую часть суммы, на которую увеличился его доход, на попытки сделать себя счастливее.

Но он осознал, что обратное тоже будет верным: «Если вам нравится ваша работа, если вы довольны жизнью, все эти материальные вещи для счастья не нужны».

И когда у Дэнни появилась возможность работать с детьми-аутистами, он вернулся к преподаванию. Теперь он получает около 40 000 долларов в год и написал книгу «Как выживать (и, может быть, процветать) на зарплату учителя» (How to Survive (and Perhaps Thrive) on a Teacher’s Salary). Семья Кофке живет экономно, но если ты любишь то, что делаешь, гораздо легче приходить домой и сидеть на диване из комиссионки, чем если ты несчастен 8 часов в день.

Создаем подходящую работу

Хотя я верю, что утверждение «делай что любишь, и деньги будут» отчасти правдиво (по крайней мере, в этом случае вы будете больше довольны деньгами, которые у вас есть), я все же хочу разоблачить одно неправильное представление о поисках подходящей работы, которое есть у многих людей. Работу мечты крайне маловероятно найти, изучая объявления о вакансиях в Интернете. И дело не в площадке для размещения информации. Так же маловероятно найти работу мечты, читая объявления на телефонных столбах, рассылая резюме в компании или работая с кадровыми агентствами, и даже с помощью деловых контактов, пока вы не раздадите все пять тысяч кричащих визиток, которые заказали по такому случаю. Это похоже на сцену из фильма «Быть Джоном Малковичем», когда Крейг добросовестно просматривает объявления, желая найти «вакансию кукловода». Аудитория посмеивается. Мы знаем, что такую вакансию он не найдет, так же как Сильвия Эрл не нашла бы работу исследователя океана / писателя / борца за охрану природы / предпринимателя в области подводных работ в The New York Times.

И все же, сколько людей надеются найти совершенную работу таким образом? Но дело в том, что любое существующее описание вакансии было составлено кем-то другим. И ожидать от другого человека описаний безупречной работы для вас — фактически значит ждать от него способности прочитать ваши мысли. Лучше делать карьеру с мыслью, что вы всегда будете в ответе за создание подходящей работы на каждом этапе жизни, и не важно, работаете ли вы на других или на себя.

В то время как все больше людей выбирают второй вариант — либо навсегда, либо на определенном жизненном этапе — первый реалистичнее, чем полагают многие. Да, вы можете изменить свои должностные обязанности и условия миллионом разных способов, которые приблизят вас к подходящей работе. И это не обязательно та работа, на которую вас наняли. По большому счету, работодатели в основном хотят, чтобы вы зарабатывали для них деньги (или привлекали внимание к их предприятию, или добивались результатов, превышающих ожидания акционеров, или приносили любую валюту, принятую в вашей профессии, но не стоит обманываться — часто все сводится к деньгам). Если вы работаете в HR и начали устраивать кукольные спектакли, от которых все сотрудники в региональных офисах плачут от восторга, давая клятвы в вечной верности вашей корпорации, и благодаря этому текучка кадров сокращается на 25 %, какой менеджер будет настолько тупоголов, что не разрешит вам продолжать? Предпринимательский подход может продвинуть вас далеко по пути создания подходящей работы таким образом, чтобы счастливы были все. Если хорошо подумать, должен быть способ провести рабочую часть 168 часов, решая проблемы организации в ключе, замечательно соответствующем вашим пожеланиям к работе.

Например, еще один финалист конкурса Westinghouse, Крейг Дестлер, сейчас преподает палеонтологию в Университете Нового Орлеана. Он изучает окаменелые останки динозавров, хотя университет нанял его для другого. А наняли его как эксперта по иглокожим — классу животных, в который входят морские звезды. Потом он понял, что по-настоящему интересными ему были динозавры, и надо было найти способ, как стать экспертом по динозаврам за 5–7 лет — примерно столько большинство университетов дают, чтобы заслужить постоянный контракт.

В естественных науках это трудно, поскольку университеты обычно ожидают, что вы привлечете внешние фонды для вашего исследования, а организации, выдающие гранты, хотят увидеть подтвержденный опыт по теме исследования, которого у него не было.

Тогда Дестлер сам решил финансировать собственные исследования и экспедиции, запустив программу, по которой обычные люди могли присоединиться к раскопкам костей динозавров, выполняя таким образом работу для гранта. Многие сочли, что это замечательный способ провести отпуск. Дестлер сравнивает это с тем, как Том Сойер заставил других красить за него забор. Также он отмечает, что сейчас университет, может, и не одобрил бы такую программу — в частности, из-за неясностей с распределением ответственности. Но в те времена все удалось, и в конечном итоге Дестлер получил образцы, финансировал исследования и обучение своих студентов, а также смог опубликовать достаточно статей о своих находках, чтобы привлечь гранты и внимание общественности. В результате он получил постоянный контракт как специалист по динозаврам в установленные сроки.

Если вам что-то действительно нравится, то вы найдете работу в организации, которая, по вашему мнению, будет достаточно гибкой и открытой для ваших талантов. И там вы отыщете способ собрать по частям работу мечты, не забывая, что часто легче попросить прощения, чем разрешения.

Или вы сами создадите эту организацию — таков мой подход, который все больше распространяется в американской экономике. По данным, которые мне предоставила служба финансового контроля, в Нью-Йорке в 2006 году было 870 750 человек, работающих на себя. Это примерно пятая часть из 4 миллионов негосударственных рабочих мест, которые на тот момент существовали в городе. Из 773 000 мест, добавившихся в «Большом яблоке» с 1981 по 2006 год, поразительное количество — 491 000 — составили самозанятые работники. Таким образом, работа на себя стала самым значительным источником новых вакансий в городе за эти в целом благополучные годы.

Тот же тренд, кажется, наблюдается во всей стране, хотя точные цифры назвать трудно из-за разного понимания «работы на себя», людей с несколькими местами работы, неофициальных сотрудников и прочих факторов. Бюро трудовой статистики утверждает, что уровень самозанятости в стране с 1970-х годов колебался между 7 и 9 %, но, по данным Бюро переписи населения, количество «предприятий-неработодателей» (тех, в которых работает один человек) увеличилось с 15,4 миллионов в 1997 году до 21,7 миллиона в 2007-м. Управление по делам малого бизнеса сообщает, что в 2005 году в стране было 4,5 миллиона фирм, в которых работало меньше четырех человек, и их владельцы имеют много общего с настоящими работниками-одиночками. То есть довольно много людей сами себе начальники — около 25 миллионов из 125 миллионов сотрудников частных фирм, живущих в США. И так было несколько лет назад. Более свежие опросы дают несколько более высокие показатели. По данным Kelly Services (компании по подбору временного и постоянного персонала), целых 26 % работающих людей считают себя «независимыми профессионалами», тогда как в 2006-м их было 19 %.

На этот счет есть много причин — плохих и хороших. Корпорации, сосредоточенные на своих ключевых компетенциях, сегодня поручают внешним подрядчикам практически все остальное, и это создает рынок для небольших PR-компаний, организаторов конференций, внештатных составителей отчетов и тому подобного. Отчасти это происходит потому, что компании хотят избежать выплаты налогов и премий, а отчасти потому, что маленькие фирмы более изворотливы. Сотрудничество с ними обеспечивает бóльшую гибкость, чем содержание раздутого штата.

Конечно, многие люди стали работать на себя не совсем добровольно: одна из причин, по которой цифры в отчете Kelly Services подросли на 7 % за три года, состоит в том, что уровень безработицы в США за это время тоже подскочил, даже если, по мнению экономистов, самозанятость в широком плане нельзя назвать контрциклической. То есть люди не выбирают работу на себя просто потому, что другой работы не найти. Для многих это результат и отталкивания, и притяжения.

Например, Марк Мацумото всегда любил готовить. В детстве он сам пек себе торт на день рождения. В начале 2008 года этот житель Нью-Йорка основал блог NoRecipes.com, чтобы отдать должное кулинарному искусству в свободном стиле. Но сил, чтобы готовить и вести блог, не хватало. Будучи директором по маркетингу в стартапе, занимающемся финансовыми услугами, он испытывал трудности с тем, чтобы регулярно выделять на это свободное время. Покупать продукты и экспериментировать на кухне он мог только по выходным. И так продолжалось до декабря 2008 года. Незадолго до Рождества его работодатель не смог привлечь очередное вливание венчурного капитала, и Мацумото присоединился к миллионам американцев, потерявшим работу с начала рецессии.

Ситуация могла стать критической, но Мацумото решил рассматривать ее как возможность сменить карьеру. Он набрал достаточно заказов на консультации, чтобы платить по счетам. И погрузился в создание «работы мечты» в роли повара и кулинарного блогера. Теперь по будням он изучает ассортимент на фермерских рынках и готовит такие блюда как карааге (японская жареная курица), а также использует свои маркетинговые навыки, чтобы ежедневно привлекать 100 000 уникальных посетителей на свой сайт. Превращение в свободного агента было для него несколько «вынужденным шагом», говорит Марк, «но теперь, когда я работаю так, мне даже нравится. Не понимаю, почему не начал раньше».

Эта книга не о карьере и не о том, как начать бизнес. Но стоит помнить, что предпринимателю не обязательно занимать огромные суммы денег, чтобы основать технологический гигант. Многие владельцы бизнеса выбирают предпринимательство как стиль жизни — то есть они работают в одиночестве или «пытаются создать компанию, на которую им хотелось бы работать», как говорит Сьюзен Собботт, президент American Express OPEN, подразделения для владельцев бизнеса. В своей предыдущей книге, «С места на место» (Grindhopping), я попросила молодых предпринимателей задать себе три вопроса.

1. Какое занятие нравится мне до такой степени, что я делал бы это и бесплатно?

2. Как добиться, чтобы мне за него платили?

3. Если в организации нет такой позиции, на которой я мог бы заниматься любимым делом (а часто именно так и бывает), каков недорогой способ начать бизнес, с помощью которого это получится, и быстро увидеть деньги в кассе?

Конечно, все это нелегко. Как отмечает Собботт, хотя многие люди начинают свой бизнес, чтобы сбежать из корпоративного плена, «никто из них не работает меньше. Абсолютно никто». Суть не в том, чтобы изменить долю 168 часов, которые вы проводите за работой, а в том, сколько контроля у вас будет над этими часами. Если вы сами будете своим работодателем, возможно, у вас получится обеспечить себе работу мечты, делая то, что вам нравится, как это вышло у Мацумото, или же вы просто измените ту часть уравнения, в которой говорится о необходимости «любить то, что вы делаете». Но если при этом возрастает ваша автономность, а задачи становятся интереснее, возможно, это тоже вам подойдет.

Жительницы Орегона Джули Пиккенс и Минди Доуни, которые создали Boogie Wipes, влажные салфетки для детей, пропитанные солевым раствором, подают нам пример последнего. Несколько лет назад Доуни пришлось с огромным трудом вытирать засохшие сопли у своих сильно простуженных детей. Она побрызгала на салфетку солевым раствором для носа, и тут к ней пришло озарение. Доуни знала Пиккенс, тоже мать маленьких детей, по работе, и поскольку обе на тот момент еще не вышли в офис, в 2007 году они решили основать компанию Little Busy Bodies Inc., чтобы продавать влажные салфетки под брендом Boogie Wipes. Хотя они обе обожают заниматься маркетингом потребительских товаров и им нравится производить товар, полезный для родителей, у меня не сложилось впечатления, что в детстве они мечтали о салфетках так, как Сильвия Эрл мечтала о волнах.

Так или иначе, вторая часть уравнения — любить то, что вы делаете, — очевидна для обеих женщин. Занявшись собственным бизнесом, они получили невероятную автономность. До запуска они обсуждали ассортимент Boogie Wipes в то время, пока их дети вместе играли. Теперь Пиккенс ранним утром помогает детям подготовиться к школе, а потом работает в офисе с 8:30 до 14:45 с понедельника по пятницу. Она частенько берет своего четырехлетнего ребенка поиграть в их офисной игровой комнате. Да, у них в офисе есть игровая комната. А почему бы ей не быть? Около трех Пиккенс уходит, чтобы забрать других детей, и немного работает дома, пока они делают домашнее задание. После ужина, уложив детей спать, она включает ноутбук и работает еще несколько часов. Иногда она приходит в офис в субботу утром, но освобождает от просмотра электронной почты хотя бы один выходной день. Доуни, у которой грудной ребенок, работает из дома несколько часов. С утра она занимается на беговой дорожке, пока дети смотрят мультфильмы. В офисе она бывает где-то три раза в неделю, с 9:00 до 15:00, а после обеда работает дома, пока старшие дети играют во дворе. На время ужина компьютер выключается, а потом, после ванны, чтения книг и молитв, она выходит во вторую смену по вечерам — и по выходным тоже.

Обе женщины работают полный день, но, поскольку у них есть свобода выбирать, когда начать и закончить, им удается проводить много времени с семьей. Десятку своих сотрудников они разрешают такую же гибкость. «Мы ожидаем от сотрудников того же, что и от себя, — говорит Доуни. — Я хочу сказать, что, если время от времени им надо поработать из дома, так они и делают… Мы верим в них и доверяем их способности сделать работу тогда, когда ее надо сделать».

Еще им нравится решать задачи на грани своих возможностей. Они описывают первые два года управления Little Busy Bodies как эквивалент обучения в бизнес-школе. Например, вот проблема, которую Доуни и Пикенс недавно пришлось решить: как разместить свой продукт на полках Wal-Mart? Вот как. Сначала найдите человека, который владеет инсайдерской информацией. Потом надавите на тот факт, что у вас женский бизнес. Приезжайте в Бентонвилл в штате Арканзас и проведите презентацию, в которой расскажите, что ваша сила не только в эффективности продукта, но и в том, что он создан мамами-предпринимательницами, которые очень похожи на мам в целевой аудитории, а это делает продукт настоящим, чего так жаждут современные потребители. И, что важнее всего, покажите, как продукт принесет им деньги, и докажите, что знаете, как управлять своим предприятием. Потом, когда покупатель скажет «да», наблюдайте, как ваши продажи вырастут до 5 миллионов меньше чем за два года с запуска бизнеса. И теперь поставьте цель продать компанию крупному бренду потребительских товаров за следующие пять лет, а потом использовать выручку, чтобы начать новое, интересное, гибкое и настолько же трудное, но благодарное дело, как помочь матери с легкостью вытереть засохшие сопли с лица вырывающегося карапуза.

Проверка состояния дел

За ежедневными заботами легко забыть о необходимости подумать о работе в своей жизни и понять, насколько мы удовлетворены рабочей частью своих 168 часов. Небольшие поводы порой заставляют сильно расстроиться. Доуни и Пиккенс с сожалением говорят о случае, когда розничная компания наложила на них штраф 800 долларов за неправильно оформленный документ. Когда с вами происходит что-то подобное, вы не сразу вспоминаете, что это незначительная деталь в деле управления пятимиллионным бизнесом, который дает вам столько самостоятельности, что вы можете установить на складе стол для аэрохоккея. Точно так же, когда Сильвия Эрл говорит, что ее призвание «никогда не было работой ради денег», я все равно уверена, что как минимум пару раз в жизни у нее ломалось оборудование, она заболевала во время путешествия или журналисты задавали ей глупые вопросы.

Вот почему в конце дня хорошо потратить несколько минут — возможно, во время супружеской конференции (см. шестую главу) или вместо просмотра телепередач, — чтобы поразмышлять, какой вы хотите видеть свою карьеру и жизнь. После этого можно подумать, достаточно ли это близко к подходящей вам работе, чтобы начать небольшие перемены для повышения эффективности, а потом вывести карьеру на новый уровень.

Как можно убедиться, что вы занимаетесь подходящей работой или, по крайней мере, близки к этому? Недавно я разговаривала с Лорой Веллингтон-Джерри, создательницей «Вамблеров» (Wumblers) — мультфильмов для детей об экологически чистом образе жизни. Она начала рисовать своих героев в тетрадях, когда была подростком, и много лет не забывала о них. У них с мужем было два бизнеса, которыми они управляли. Но около десяти лет назад у него нашли рак, и он умер вскоре после 11 сентября 2001 года. Лора осталась одна с четверыми детьми в возрасте до десяти лет.

Пытаясь справиться со своим горем, горем детей и окружавших ее жителей Нью-Джерси, соседи которых погибли во время теракта, она снова начала рисовать комиксы. Она чувствовала, что терять ей нечего, и решила несколько их развить. Художница связалась с людьми из индустрии развлечений, чтобы воплотить свой проект в реальность, и сегодня, много лет спустя, вы можете купить диски с вамблерами, увидеть их по телевизору, а также встретить в роли представителей Национальной ассоциации производителей арбузов. (Удобно, что вамблеры вылупляются из арбузов — так они поступали еще до того, как подключилась Национальная ассоциация, однако эта связь обеспечила приятную маркетинговую возможность.) Веллингтон-Джерри абсолютно счастлива проводить свои дни в мире мультипликационных персонажей. Когда мы говорили по телефону, она призналась, что если бы ей предложили 400 миллионов, чтобы она прекратила работу над своими историями, она бы вряд ли их взяла.

Я рассмеялась. То есть у нее есть инвесторы, и, возможно, в такой ситуации они заставили бы ее взять 400 миллионов. Однако мне кажется, в этой идее есть рациональное зерно. Если вы хотите получить максимум от своих 168 часов, вместо того, чтобы стремиться к четырехчасовой рабочей неделе, ищите работу, при которой вопрос о 400 миллионов долларов заставит вас задуматься. Если кто-то предложит вам 400 миллионов, чтобы вы никогда не занимались «сутью» своей работы, вы их возьмете?

Думаю, большинство людей согласятся, даже если они любят свою работу. У нас есть семьи, о которых надо заботиться, долги, которые надо платить, и много других интересов, которыми мы бы с удовольствием занялись. Но, возможно, вопрос скорее в следующем: «Потребовалось бы вам время, чтобы подумать над этим предложением?» и «Стали бы вы грустить об утрате, несмотря на возможность купить себе бейсбольную команду Главной лиги?»

Если ответы будут положительными, то вы на верном пути. Несколько следующих глав посвящены тому, как эффективнее использовать рабочее время, чтобы продвинуть свою карьеру, даже если вы одновременно активно занимаетесь семейной или личной жизнью.

Создаем подходящую работу

На работу мы тратим значительную часть наших 168 часов, поэтому очень важно, чтобы она нам подходила. Чтобы выяснить, подходит ли вам работа, задайте себе следующие вопросы.

Связана ли моя работа с моей внутренней мотивацией (вещами, которые мне нравились в детстве или которыми я занимался бы и бесплатно)?

Обеспечивает ли моя работа достаточную автономность?

Надо ли мне регулярно решать задачи на пределе моих возможностей?

Способствуют ли условия работы, организация и коллеги тому, чтобы я добивался лучших результатов?

Если на какой-то из этих вопросов я ответил «нет», что можно изменить? На следующей неделе? В следующем году?

Могу ли я создать себе подходящую работу в моей организации? Или в другой организации? Или надо будет действовать самостоятельно?

Если вы вполне уверены, что работа вам подходит, попробуйте задать себе следующий вопрос.

Если бы мне внезапно предложили большую сумму за то, чтобы никогда не заниматься «сутью» моей работы, как бы я отнесся к этому предложению?

4. Управляем календарем

Эффективно использовать рабочую часть 168 часов — что это значит? Когда я взялась писать эту книгу, то стала просить всех знакомых привести мне примеры людей, которые многое успевали за отведенное им время: делали карьеру с большой буквы «К», жили полноценной личной жизнью и так далее. Коллега из Калифорнии порекомендовал мне обратить внимание на Джона Эннера, отца и участника гонок на мотоциклах, который в 1996 году основал организацию под названием «Ассоциация независимой прессы» с бюджетом в несколько тысяч долларов. К тому времени, как он ушел из организации в 2002 году, она имела многомиллионный бюджет и предоставляла бизнес-услуги сотням независимых журналов, включая Mother Jones, The Nation и Utne Reader.

Я была заинтригована и выяснила, что с тех пор Эннер возглавил фонд под названием East Meets West Foundation (EMW), которая в основном работает во Вьетнаме (Эннер переехал в Ханой в 2007 году, но сейчас вернулся в Соединенные Штаты и работает в штаб-квартире в Окленде, штат Калифорния). Когда в 2003 году он принял в свои руки эту некоммерческую организацию, то решил сосредоточиться на трех ключевых областях, где, по его мнению, фонд мог добиться максимального эффекта. Этими областями стали доступ к чистой воде, медицинское обслуживание и образование.

Изучив ситуацию во второй категории, Эннер с коллегами нашел возможность существенно повлиять на вьетнамскую систему здравоохранения. Любая рожавшая женщина может подтвердить, что появление в этом мире дается детям (и их матерям) нелегко, однако тех, кто рождается раньше срока в развивающихся странах, подстерегают особенно серьезные проблемы. В то время как американские отделения реанимации новорожденных могут спасти подавляющее большинство недоношенных детей, полностью восстановив функции их легких, во вьетнамских больницах до недавнего времени около 30 % недоношенных умирали в первые 24 часа жизни из-за дыхательной недостаточности.

Тогда в фонде решили обеспечить Национальную детскую больницу в Ханое аппаратами для искусственной вентиляции легких. Через год уровень смертности самых слабых новорожденных за первые сутки жизни упал с 30 до примерно 10 процентов. Фонд решил расширить свою программу, которая получила название «Дыхание жизни», и к 2009 году в 95 % провинций страны было поставлено 700 таких аппаратов и единиц дополнительного оборудования — с их помощью ежегодно лечат 15 000 младенцев в год. Кроме того, в рамках программы 2000 докторов и медсестер научились пользоваться этим оборудованием.

Каковы же результаты? Младенческая смертность во Вьетнаме начала стремительно падать. В 2003 году в стране было 30,83 смертей на 1000 родов. К 2008 году эта цифра упала до 23,61 на 1000. Программа «Дыхание жизни» является не единственной, но определенно важной причиной этого успеха.

Это можно назвать чудом, однако организация примечательна не только в этом отношении: все ее 125 сотрудников приходят домой в нормальное время, и собрания у них обычно длятся не больше часа.

«Самое полезное, что я сделал в какой-либо любой организации — научил сотрудников эффективно проводить встречи», — говорит Эннер. У него есть простая формула, чтобы извлечь максимум из рабочего времени: на собрании не присутствуют люди, которым необязательно там быть. У каждой встречи есть повестка, и в ней назначен четко определенный короткий срок для работы над каждым пунктом. Ограниченное время способствует дисциплине — вещи, которые не должны происходить в условленное время, просто не происходят. В начале собрания ведущий излагает поставленные цели. В конце участники снова пробегаются по повестке и повторяют свои задачи, чтобы точно знать, что надо сделать. На следующем собрании им необходимо подтвердить, что задачи были выполнены. В конце концов, нет никакого смысла четыре раза подряд проводить одинаковое собрание просто потому, что настала пятница, и узнавать, что все по-прежнему работают над своими проектами. По словам Эннера, одно лишь повышение эффективности собраний сэкономило ему десять часов в неделю.

Здесь мы наблюдаем не только простую формулу — за ней стоит простая причина. Время, которое тратится на встречах, которые либо не нужны, либо не требуют присутствия конкретного человека, — это время, которое не тратится на обеспечение больниц аппаратами для искусственной вентиляции легких, способными спасти больных детей (или на любой другой проект фонда). Десять часов в неделю, которые Эннер сэкономил на этих встречах, дали ему с коллегами возможность жить личной жизнью и подзаряжаться энергией, чтобы затем работать с проблемами крайней бедности. Например, Эннер теперь уходит из офиса в полшестого. Выполнять важную работу в соответствии с задачами EMW и заботиться о собственной жизни — это ключевые компетенции сотрудников фонда. А слушать, как два сотрудника обсуждают ту же тему, о которой они говорили на прошлой неделе, к ключевым компетенциям не относится.

Каким бы простым ни казался этот принцип, на деле ему следуют далеко не все. Один из партнеров EMW по совместному проекту недавно пригласил Эннера на собрание. «Я пришел, а там сидят 16 человек, и десять из них совершенно не должны там находиться», — рассказывает он. Собрание шло более трех часов, постоянно повторялись одни и те же темы, а люди изливали свои чувства по вопросам, которые не имели никакого отношения к большинству присутствующих. Слушая эти словесные баталии, Эннер подумал: «С тем же успехом я мог бы сейчас спать».

Должна признаться: перед тем как написать первый абзац этой главы, я спала полтора часа. Из-за моего очень энергичного карапуза день начался раньше, чем планировалось, и к половине двенадцатого я ощутила потребность выпить еще кофе, чтобы нормально функционировать. Вместо этого я легла вздремнуть. Когда я встала, в моей голове четко оформились идеи структуры этой книги, которые прежде были очень смутными. Я их записала и провела послеобеденное время, воплощая их в жизнь.

Другими словами, за полуторачасовой сон я добилась значительного прогресса с главным проектом этого года. Разумеется, я не отправила ни одного письма, не посетила ни одного собрания, не отредактировала ни одного слайда в PowerPoint, не посмотрела статьи по теме моей работы, не позвонила ни одному клиенту, не провела телефонную конференцию с коллегами, никуда не ездила, не раскладывала бумаги на столе и не сделала ничего, что даже самые компетентные сотрудники в наши дни считают «работой». Однако я бы сказала, что мое утро было невероятно продуктивным. Хотя, думаю, если бы вы увидели меня в эти полтора часа, вряд ли вам первым делом пришло бы в голову слово «продуктивность».

Так кто же прав? Продуктивность, как и религия, это понятие, которое интерпретируют очень по-разному. Все мы имеем собственные предубеждения. И, как и в случае с религией, многие из нас тратят массу времени, пытаясь понять учения мудрецов на эту тему. И вот мы поглощаем книги вроде «Как привести дела в порядок (Getting Things Done). Мы учимся «Никогда Не Проверять Почту Утром», «Уходить из Офиса Пораньше» и прочим методам добиться большей эффективности в своей жизни. Сейчас даже существует журнал под названием Productive! в каждом номере которого представлен какой-нибудь гуру производительности. Блогосфера бурлит, как молитвенное собрание евангелистов. Авторы проповедуют свои «лайфхаки» — как они полагаются на 43 папки и какие технические системы используют, чтобы добиться идеального пустого ящика «Входящие».

Некоторые из этих «хаков» просто смехотворны. Реальный пример: приложение для iPhone, которое позволяет писать электронные письма на ходу. С помощью фотокамеры телефона оно показывает на экране то, что сейчас находится перед вами. С другой стороны, некоторые из них хороши, и если у вас найдется минутка, стоит о них почитать. Я приглашаю вас поделиться самыми полезными, которые вам попадутся, на сайте LauraVanderkam.com. Я всегда ношу с собой блокнот, чтобы записывать задачи и мысли. Жизнь кажется гораздо менее сложной и тяжелой, а двигаться от намерения к результату проще, если задавать себе вопрос «Каким будет мое следующее действие?», как советует Дэвид Аллен, автор книги «Как привести дела в порядок». У блогеров можно почерпнуть хорошие идеи — от крупных (регулярно пересматривайте свои цели на день и на неделю) до мелких (никогда ни за что не берите рекламные материалы на конференциях).

Итак, заповеди продуктивности на месте. Но, когда я брала интервью для этого проекта и думала, как сделать свои рабочие часы более «продуктивными», то поняла, что многие из этих крупиц мудрости слишком далеки от моей жизни. Например, большинство из них относится к корпоративной офисной культуре. Многие трактаты о производительности исходят из предпосылки о том, что к вам приходят разные «дела» — вас непрерывно атакуют документы и люди — и необходима система, чтобы с ними справиться.

Как пишет Аллен, «все больше и больше должностей подразумевают необходимость отвечать на десятки или даже сотни электронных писем в день, безо всякой возможности проигнорировать единственную просьбу, жалобу или заказ. Мало кто может (и мало кому стоит) присваивать им приоритеты A, B или C и придерживаться заранее составленного списка дел, который не рухнет при первом же телефонном звонке или обращении начальника».

Может, дело в образе жизни частного предпринимателя, но меня можно назвать одним из таких людей. Меня недостаточно атакуют, чтобы, как предлагает один блогер, завести себе огромный письменный стол, чтобы справляться с натиском дел. Ко мне в кабинет не приходят без объявления, и я отключаю звук на телефоне, если не жду звонка. Что же до электронной почты, то тут я ничего не раскладываю по папкам. На это уходит время, да и к тому же у меня есть функция поиска. Сейчас, когда я это пишу, у меня во входящих больше 30 000 электронных сообщений, включая сотни непрочитанных. Похоже на дзен? Не очень, но я обнаружила, что это не имеет значения — и не имело, когда я работала в журналах и газетах.

Как мы увидели в третьей главе, все больше людей работают так, как я, — сами по себе, занимаясь творческими задачами, часто дома или в кофейнях, время от времени посещая клиентов. Если один из четырех работников вообще не имеет начальника, то вряд ли начальник может как-то помешать его работе. Еще, говоря о системах для повышения продуктивности, надо помнить, что большая доля наемных работников не сидит за столом, обрабатывая электронную почту. Недавно я беседовала с двумя молодыми консультантами, которые делали проект для полиции Филадельфии. С огромным изумлением они отметили, что у большинства полицейских вообще нет электронных адресов, которые можно использовать для принудительной коммуникации. Доля работающих, которые тянут лямку за офисными перегородками, не так велика, как нам кажется.

И я думаю, что вначале лучше всего установить принципы организации профессиональной жизни, а затем посмотреть, как в целом применить их на практике, и не важно, где и как вы работаете. Вы можете быть сотрудником некоммерческой организации вроде EMW, работать на себя, как я, или заниматься практической работой — например управлять цветочным салоном или трудиться в традиционной корпорации. Так или иначе, принцип «168 часов» относительно работы таков: в идеале в ваши рабочие часы — какими бы они ни были — не должно входить ничего, что не продвигает вас к карьерным и жизненным целям.

Более того, с учетом того пиетета, с которым относятся к идее «работы» в нашей культуре, я хотела бы предложить новое собственное определение, которое стоит учитывать, когда вы решаете, на что потратить рабочие часы. Любая «работа», которая не продвигает вас к желанной профессиональной жизни, не должна считаться работой. Это впустую потраченное время.

Я знаю, что это звучит резко, и, возможно, вы скажете: «Я не могу взять и перестать делать то, что говорит босс!», однако для такого подхода есть несколько причин. Во-первых, «босс сказал, что я должен» (или «клиент сказал, что я должен») — теперь не более важная причина что-либо делать, чем «у меня нет времени» — причина что-то не делать. В жизни все решения принимаются в зависимости от желания или нежелания мириться с определенными последствиями своего выбора. Последствия могут быть неприемлемыми, или же, напротив, вы можете считать, что у руководителя больше мудрости и опыта, чем у вас, и сознательно выполнять все, что он просит, но как только вы позволяете себе выбирать, вы получаете максимально возможный контроль над жизнью и 168 часами.

Во-вторых, занятость в течение рабочего дня дает нам ложное ощущение продуктивности, которым было бы нечестно наслаждаться. Если вы делаете много, это не значит, что за 168 часов вы успеваете что-то важное. Если на работе вам приходится все время ходить на собрания и вы видите, что в расписании Эннера на них выделено два часа, а у вас — шесть, можно подумать, ваша продуктивность выше. Если вы работаете до восьми, а он до половины шестого, можно подумать, что вы успеваете больше. Но помните, что работа этого человека — спасать тысячи недоношенных младенцев в год. И как нет ничего благородного в том, чтобы сидеть на собрании, когда надо поставлять аппараты искусственного дыхания, так и устраивать в семь утра телефонную конференцию с людьми, с которыми вы говорили в десять вечера, — не лучше, чем смотреть телевизор. Или, если уж на то пошло, лечь спать и, может быть, увидеть во сне идеи получше, чем те, что возникают за просмотром электронной почты.

Эта глава посвящена тому, как очистить свой рабочий календарь от вещей, которых в нем быть не должно, чтобы сосредоточиться на ключевых компетенциях. Конечно, первый и самый важный шаг здесь — оказаться на подходящей работе. Помните вопрос из последней главы — если бы вам предложили 400 миллионов, чтобы вы никогда не занимались сутью вашей работы, расстроились бы вы, несмотря на все богатства? Если да, тогда настает момент задать дополнительный вопрос. Если бы вы сорвали банк, но все еще могли заниматься своей работой по существу, какие ее части вы бы сохранили? Если вам никогда больше не пришлось бы работать против воли, чем бы вы занимались больше, а что спихнули бы со своей тарелки?

Уделите время обдумыванию этих вопросов и запишите эти задачи и те изменения, которые вы бы внесли. Мне кажется, вы сохраните те части вашей работы, которые удаются вам лучше всего, где вы добиваетесь максимального эффекта и которые наполняют вас энергией и радостным возбуждением. Возможно, вы даже добавите тяжелую и нудную работу, которую необходимо сделать, если вы видите в этом смысл. Возможно, вы бы ходили на собрания. Билл Гейтс на них ходит — но только на те, где он незаменим. Сотрудники заранее планируют эти встречи так, чтобы не тратить попусту его время. При нем на совещаниях не обсуждают чьи-то жалобы по поводу использования офисного холодильника, которые выплескиваются просто потому, что весь отдел оказался в заложниках у желающего высказаться сотрудника в переговорной комнате.

Может быть, на вас никогда не свалится нежданное богатство, но смысл этого упражнения — выяснить, какой вы представляете идеальную ситуацию. На что вы потратили бы свои рабочие часы, а на что — нет, если бы вам дали полную свободу. Когда вы поймете, как выглядит идеальная ситуация, то сможете начать менять рабочую составляющую 168 часов так, чтобы приблизить ее к идеалу. Для этого необходимо пройти четыре стадии.

1. Взять свое расписание под контроль.

2. Не путать вещи, которые выглядят как работа, с настоящей работой.

3. Избавиться от вещей, не имеющих отношения к вашим ключевым компетенциям, игнорируя их, сокращая или поручая другим людям.

4. Повысить эффективность, научившись делать свою работу лучше.

Как взять расписание под контроль

Ответьте на вопрос, который вы, возможно, не задавали себе в последнее время: что вы хотите сделать за свой рабочий день? Чтобы эффективнее работать в определенные вами часы, нужно, в числе прочего, выработать дисциплину и тратить время на действительно важные вещи, даже если все остальное — включая, как это часто бывает, дурные привычки — старается сбить вас с курса.

Итак, первый шаг — как можно четче расставить приоритеты. Чего вы хотите добиться в своей работе? Ответить на этот вопрос поможет «Список 100 вещей, о которых вы мечтаете». Пройдитесь по нему и отметьте пункты, которые важнее всего для вас с профессиональной точки зрения. Потом можно будет решить, какие выполнимые шаги можно сделать, чтобы добраться до цели.

Например, Харрис Брукс из Техаса в двадцать с чем-то лет решил, что хочет руководить больницей. В качестве следующего шага он получил совместную степень MHA/MBA (менеджмент в области здравоохранения и бизнес-администрирование) в Хьюстонском университете в Клир-Лейке. Чтобы как можно быстрее получить управленческий опыт, он прошел административную резидентуру в небольшой многопрофильной больнице «Пало-Пинто» в Минерал-Уэллс (это в часе езды от агломерации Даллас-Форт-Уорт), а не в каком-нибудь более крупном лечебном учреждении Техаса. Он тщательно изучил все операционные аспекты в управлении (бóльшую долю времени он потратил на борьбу с предложением местных властей сократить финансирование больницы). После окончания университета в 2000 году он получил работу администратора проектов, а через год, поскольку уже был знаком с операционной деятельностью больницы, стал ее операционным директором. Добившись этой позиции, он стал браться за проекты, которые могли бы обеспечить ему послужной список, необходимый для позиции генерального директора через пять — десять лет, — например, получил семизначные гранты и руководил строительным проектом стоимостью 8 миллионов, который был закончен вовремя и с перерасходом всего в 0,5 %. С учетом этих достижений, когда предыдущий директор ушел в начале 2007 года, совет директоров решил не искать другого претендента на эту должность. Брукс смог стать генеральным директором в возрасте около 35 лет. Конечно, в этом есть элемент везения и правильного выбора момента, и мы подробнее поговорим об анатомии карьерных прорывов в главе 5, — но шаги вели к конкретной цели.

Как и Брукс, работая над «Списком 100 вещей, о которых вы мечтаете», попытайтесь определить, какие действия можно предпринять, чтобы добиться выполнения приоритетных задач на следующие 10 лет, 5 лет и один год. Последователи системы Дэвида Аллена «Как привести дела в порядок» используют в тех же целях образ самолета с приоритетными высотами в 15 000 или 8 000 метров. Да, приоритеты вашей организации или начальника играют важную роль, и, если работа вам подходит, эти приоритеты будут похожи на ваши собственные. Но помните, вероятность того, что вы не будете работать 10 лет на одного и того же человека или компанию, достаточно велика. Теперь у нас проекты, а не работа. Поэтому убедитесь, что ясно понимаете — чего вы хотите от каждой работы, которой занимаетесь.

Список на один год должен быть выполнимым с точки зрения вашего графика. Что должно произойти в следующем году, чтобы вы точно знали, что продвинулись на пути к поставленной цели по сравнению с текущим моментом? Иногда я думаю, что бы я написала об этом в ежегодном письме, которое к Рождеству рассылаю родственникам. Если вы работаете 30–50 часов в неделю в течение 50 недель, этот годовой срок дает вам 1500–2500 часов на реализацию профессиональных целей. Если вы работаете 60 часов, это дает вам суммарно 3000 часов.

Если вы не адвокат с почасовой оплатой, предположу, что вы никогда не думали о работе таким образом — но это полезная умозрительная модель. За 2000 часов можно сделать ограниченный объем работы. Осознание этого определенно помогло мне сосредоточиться (и помогает не проверять Facebook каждые 15 минут — но до этого мы еще дойдем).

Как только вы поймете, что хотите сделать за следующий год, можно поделить это на то, что хотите сделать за следующий месяц (120–140 часов) или неделю (30–60 часов). В воскресенье вечером или перед началом рабочей недели сядьте и составьте список выполнимых задач, которые нужно сделать, чтобы продвинуться по направлению к карьерным целям. А потом нужно сделать самое важное: внести их в расписание, точно зная, сколько времени они займут.

Эту временную составляющую не так уж трудно определить. Возможно, вы знаете ответ для многих задач, если выполняете их достаточно часто. Если не знаете, поспрашивайте у других. Наблюдайте. Как говорит Стефани Викоски, управляющий партнер в нью-йоркском офисе Drinker, Biddle & Reath LLP, многие люди «не знают, за сколько времени можно добраться на метро из средней части Манхэттена в южную, хотя ездят этим путем каждый день». Викоски, адвокат по вопросам банкротства, сделала из этого науку. Она всегда думает, «когда надо начать, чтобы сделать дело, с учетом не только сегодняшнего дня, но и всей недели». Например, если ей надо подать документы до 15:00, а она не может начать до дня сдачи, но знает, что это займет четыре часа, то надо начинать в 9:00. Почему не в 11.00? «Я всегда оставляю буфер», — говорит Викоски. Может позвонить другой клиент, и тогда она сможет выделить ему пять минут сразу или гораздо больше — после 15:00. Если она заканчивает до 15:00, то начинает перезванивать или немного расслабляется («Я слишком, слишком много времени провожу в Интернете», — признается она).

Такая дисциплина оказалась полезной, когда в конце 1990-х годов Викоски затеяла большой проект. Она не могла найти хорошие книги о преступлениях, связанных с банкротством, и решила написать такую книгу. Тогда ее работодатель сказал, что она может написать ее, если хочет, но только не во время рабочего дня. Потенциальный издатель хотел получить рукопись через 6–9 месяцев. Надо было понять, как все это совместить.

Викоски вычислила, что объем книги составит около 300 страниц, разбитых на 30 глав. Потом она подумала, сколько времени у нее уйдет на исследования, а также написание статей и технических заданий. Благодаря этому она поняла, что на подготовку рукописи уйдет где-то 1000–1200 часов. Если она хочет уложиться в следующие 9 месяцев — около 38 недель, — то получится примерно 30 часов в неделю. Тогда ей пришлось проанализировать свое расписание на наделю и понять, где взять эти 30 часов. Она решил писать по 4 часа в большинство вечеров и примерно по 12 часов — на выходных. В своем расписании она выделила на это соответствующее время. Это было расписание на износ, но, по словам Викоски, все прошло так, как она себе и представляла. Книга «Преступления, связанные с банкротством» повысила ее авторитет в профессиональной среде и открыла более крупные карьерные возможности.

Конечно, я уверена, что, несмотря на всю страсть к своей работе, Викоски порой приходила домой в четверг вечером с желанием лечь и расслабиться, а не гнать очередные пятьсот слов. Но вот подлинный секрет сохранения контроля над расписанием: это не имеет никакого значения.

Если вы хотите эффективно использовать свои 168 часов, не нарушайте обязательства потратить на задачу определенное количество часов. Никогда не нарушайте сроков. Выполняйте все, что говорите, — это вопрос цельности вашей натуры и нравственных устоев. Если вы потеряли четыре часа, потому что отключили электричество, как можно быстрее нагоните это время. Если кто-то не подключается на своем этапе проекта, продолжайте без них и найдите альтернативное решение. Не важно, что думает человек, которому вы обязались сделать работу в срок, и не важно, есть ли у вас достойное оправдание. В широком смысле, многие неожиданности и срочные дела можно предусмотреть. Да, зимой вы и ваши дети какое-то время проболеете, а школы закроются из-за снегопадов. В пятницу после обеда и в дождь всегда будут пробки. Учитывайте это. Планируйте альтернативы — поработать дома вместо офиса, добраться до аэропорта другим путем, если первый способ подвел, попросить кого-то о помощи.

Если вы будете использовать этот подход, объективно смотреть на свой график и честно признавать, сколько времени займут ваши проекты, готова поручиться, что место найдется почти для всего, что важно сделать за 168 часов. Хотя 30 часов в неделю (обязательство Викоски) кажутся очень большим объемом времени, средний американец может найти столько, если будет меньше смотреть телевизор, сократит домашнюю работу и будет спать по 8 часов в сутки (утром в субботу и воскресенье часто можно сделать очень много дел). Если вы можете использовать сэкономленные часы в рабочее время — как, например, 10 часов, которые Эннеру не надо тратить на совещания, — еще лучше.

Если для чего-то не хватает места, будьте честны и либо не берите на себя это обязательство, либо согласитесь на более разумные сроки. Я всегда благодарна, когда мои ассистенты, которые занимаются поисками информации, говорят: «Нет, я не успею сделать это до понедельника, но успею до среды». Это гораздо лучше, чем обещать сделать проект к субботе, желая заработать очки за героизм, а потом нарушить это обязательство. Вряд ли два дня так много значат. Но как только вы начнете нарушать обещания себе и окружающим людям, вся система дисциплины — все выработанное вами доверие к своей способности контролировать ситуацию — обрушится. Повторю, мир не будет помогать вам в том, чтобы выдерживать свои приоритеты. Не позволяйте собственной слабости усугубить проблему.

Не путайте вещи, похожие на работу, с настоящей работой

Возможно, именно по этой досадной причине теряется больше всего времени на работе и в жизни. Предположим, у вас есть прекрасная система для организации электронной почты или для планирования ежедневных телефонных конференций по различным проектам, но предположу, что на ужине в честь вашего выхода на пенсию не будут говорить о безупречном почтовом ящике или забитом графике. Говорить будут о том, что вы сделали. И если вам не удается добиться ничего значимого — скажем, снизить младенческую смертность во Вьетнаме, — значит, вы не работаете. Это относится и к неофисным видам деятельности. Полицейский может целый год сломя голову бегать на триста вызовов с одного перекрестка. Но лучше выяснить, в чем проблема с этим перекрестком, и решить ее.

Конечно, некоторые люди интуитивно схватывают разницу. Я вполне уверена, что на банкете в честь выхода на пенсию биолога по имени Кэрол Фассбиндер-Орт через 50 лет тем, кто будет произносить тосты, не придется судорожно выяснять, чего она добилась. Последние несколько лет я следила за научной карьерой этого перспективного ученого, которая сейчас, в двадцать с чем-то лет, имеет двоих детей и преподает в Университете Крейтона в городе Омаха, штат Небраска. Фассбиндер-Орт выросла в городе Элгин в Айове, на пасеке со 100 миллионами пчел. Пчелы жалили ее невообразимое количество раз. Ее жалили, когда она играла во дворе. Жалили, когда она помогала отцу работать с ульями, и жалили, когда в подростковом возрасте она стала ставить эксперименты по лечению пчел от паразитов натуральными методами. О постоянных укусах она говорит: «К этому привыкаешь». Я не готова согласиться, но верю, что эта приобретенная невозмутимость помогла ей по-новому взглянуть на способы сделать карьеру ученого, не соответствующие представлениям некоторых людей, — здесь приходит на ум бывший президент Гарварда Ларри Саммерс.

Несколько лет назад Саммерс, который сейчас является директором Национального экономического совета в Белом доме, заявил, что главная причина, по которой женщины не добиваются успехов в науке, — нежелание работать по 80 с лишним часов в неделю, что необходимо для подобной карьеры. Как мы узнали в первой главе, почти никто — включая людей, которые считают, что работают 80 часов в неделю, — на самом деле не работает 80 часов в неделю. Но оставим этот факт в стороне. Когда Фассбиндер-Орт писала диссертацию по иммунологии в Университете Висконсина, будучи при этом мамой грудной дочери, которую родила на первом году аспирантуры, у нее просто не нашлось бы столько времени.

К счастью, в процессе она осознала: ученых в итоге судят не по количеству часов, которое они тратят в лабораториях, и не по числу слайдов, которые они могут подготовить, опытов, которые они могут провести, или собраний, которые могут посетить. Их оценивают по качеству результатов, которые они получают и публикуют в рецензируемых журналах. Именно на этом ей надо было сосредоточиться. Она решила не браться за эксперименты с ограниченным потенциальным успехом и не стала вдаваться в университетские интриги. Но она так здорово справилась с необходимыми показателями, что, несмотря на все ужасные истории о восьмилетних докторских программах и необходимости многократных стажировок перед тем, как устроиться с перспективой на пожизненный контракт, Фассбиндер-Орт написала диссертацию за пять лет и получила такую позицию, обойдя людей, имевших за плечами стажировки. Хотя сама она проходила интервью, когда была беременной вторым ребенком на восьмом месяце.

Другими словами, Фассбиндер-Орт смогла точно отличить «работу» от «не-работы».

Это экономит массу времени. Для специалиста по иммунологии птиц анализировать, как возраст птиц влияет на подверженность вирусу лихорадки Западного Нила (что делала Фассбиндер-Орт в Университете Висконсина) — возможно, работа. С другой стороны, играть в тетрис в Интернете — вряд ли работа для специалиста по иммунологии птиц. И, наверное, мне не стоит писать целую главу о том, как исключить из расписания подобные занятия. Если ваш дневник учета времени показывает, что вы часто бродите по интернет-магазинам или проверяете Twitter во время работы — а согласно опросу сайта Salary.com, средний офисный сотрудник признает, что тратит на такого рода вещи около 1,7 часа в день, — надо собраться и отказаться от этого. Запланируйте несколько перерывов на «пустую трату времени» в день или, когда поймете, что бесцельно бродите по сайтам, поставьте метку в блокноте и заставьте себя вернуться к текущему делу. Сделайте из этого игру. Если вы сможете снизить число меток наполовину, вознаградите себя 30-минутным посещением Facebook.

По-настоящему важный вопрос — что делать с вещами, которые трудно отнести к работе или не-работе. Иногда анализ лишнего образца важен, а иногда — нет. Иногда электронное письмо важно, а иногда нет. Иногда звонки или встречи приводят к многолетнему выгодному сотрудничеству, а иногда в итоге все только злятся из-за двух потерянных часов своей жизни. Иногда первые 15 минут имеют значение, а следующие 45 — нет. Иногда документы абсолютно необходимы, а иногда они оказываются бюрократической чепухой. Мы склонны определять все эти вещи как «работу», но настоящий прорыв в эффективности произойдет тогда, когда мы научимся отделять работу от не совсем работы.

Я определяю «работу» как деятельность, которая приближает вас к карьере и жизни, которые вам хотелось бы иметь. Если какая-то деятельность к этому не приводит, значит, это не работа. Принцип действует, даже если эти вещи стоят в вашем расписании или если вы всегда их делали. И это не значит, что вы не будете ими заниматься, — вспомните, что средний офисный работник тратит 1,7 часа на личную почту, телефонные звонки, болтовню и тому подобное, — но не надо питать иллюзии, что слишком долгая телефонная конференция не окажется всего лишь неэффективной и досужей тратой времени под прикрытием работы.

Именно этот подход Фассбиндер-Орт использует на следующем витке научной карьеры, на котором ее цель — получить преподавательскую должность с пожизненным трудоустройством. Хотя были написаны целые трактаты о том, что женщинам и представителям меньшинств трудно пробиться, поскольку узкий круг давно знакомых друг с другом профессоров держит в тайне необходимые для этого условия, когда я спросила у Фассбиндер-Орт, что ей нужно для пожизненного контракта в Крейтоне, она ответила без запинки. За следующие пять лет ей надо будет опубликовать от трех до пяти статей в ведущих научных журналах — не обязательно в Science или Nature, но в изданиях похожего уровня. Ей также надо привлечь внешние гранты определенного размера и престижа. И еще ей надо хорошо проявить себя в качестве преподавателя и научного руководителя (и таким образом выполнить определенную нагрузку на кафедре).

Именно на эти вещи она выделяет свое время. Она читает лекции, работает в лаборатории и руководит студентами, помогая им ставить самые перспективные эксперименты — те, которые приведут к научным статьям. Она пишет заявки на гранты. И старается по максимуму сократить время, посвященное другим вещам, пусть даже они и похожи на «работу».

«Я не занимаюсь пустой тратой времени, — говорит она. — Я делаю те вещи, которые мне интересны и из которых, как мне кажется, может выйти максимальная польза». Хотя она всегда с радостью встречается со студентами, нуждающимися в помощи, в университете знают, что она вежливо отказывается от совещаний, не имеющих, по ее мнению, к ней отношения. Кто-то на ее месте побоялся бы вызвать недовольство, но Фассбиндер-Орт выдержала достаточно пчелиных укусов, чтобы не суетиться из-за таких вещей, тем более что, как показала последняя аттестация, она идет прямо к своим целям. Она работает по 8–9 часов в день, а потом обычно «выгорает к 16:30». Тогда она идет домой, играет с детьми и еще немного работает, когда они ложатся спать. Она как можно тщательнее планирует эксперименты, чтобы не надо было приходить на работу вечером.

Однако порой это случается. Недавно, в пятницу вечером, когда биологические лаборатории опустели, Фассбиндер-Орт взяла пятилетнюю дочь и годовалого сына на работу, чтобы закончить какое-то дело. «Я всегда хожу по лестнице — не хватает терпения ждать лифтов», — говорит она. Но дочь хотела нажимать на кнопки, и они все же поехали на лифте. И вот, словно в кошмаре любой матери, лифт резко дернулся и сломался, и они застряли между этажами. К счастью, охранники смогли раздвинуть двери, и они сумели выбраться. Вечер пошел не совсем по запланированному сценарию, но тот, кого в детстве по десять раз в день жалили пчелы, умеет не расстраиваться из-за таких вещей.

Откажитесь от работы, не связанной с ключевыми компетенциями

Посмотрите на свое расписание, помня об этом новом определении «работы». Чтобы тратить как можно больше времени на свои ключевые компетенции, надо избавиться от вещей, которые получаются не лучшим образом и которые другие люди могут делать так же или лучше. Я хочу подчеркнуть, что эти вещи совершенно не обязательно являются неважными для вселенной в целом. Семинары и встречи, которые пропускает Фассбиндер-Орт, для кого-то важны. Также я хочу прояснить тот факт, что если вы работаете в организации, особенно маленькой, у вас обязательно будут авралы, когда, возможно, вы займетесь вещами, не имеющими отношения к вашим карьерным устремлениям (и снова это нечеткое определение — возможно, получить хорошую рекомендацию от нынешнего руководителя крайне важно). Смысл в том, чтобы до предела сократить время, которое вы тратите на эти вещи, и выделить как можно больше времени на работу над долгосрочными приоритетами. Помните, есть определенные шансы, что через 10 лет ваша компания перестанет существовать, или что вы не будете на ней работать, каким бы незаменимым сотрудником вы ни были. Чтобы сократить время, уходящее на неглавные вещи, можно использовать трехчастную стратегию:

 игнорировать их;

 сократить до минимума;

 делегировать другим.

Давайте по очереди рассмотрим каждый способ.

Игнорировать. Отличный способ расчистить профессиональное расписание — отказаться от проектов или обязанностей, высасывающих время, которое можно потратить на вещи, связанные с ключевыми компетенциями. Кроме того, вы можете изначально не браться за такие проекты.

Подобная тактика освобождает невероятные объемы времени. Кроме того, она ужасно пугает, и неважно, работаете вы на себя или на других. На одном из сайтов для фрилансеров, который я посещаю, раз в несколько недель, кто-нибудь поднимает тему о том, как отказался от задания. Возможно, оплата была крайне низкой, а условия — ужасными, но автор темы неизменно обращается за моральной поддержкой: «Был ли это правильный поступок?» Вы беспокоитесь, что сожжете мосты. Вы беспокоитесь, что вас никто больше не наймет. Вы беспокоитесь, что ваш доход стремительно упадет.

Для этого беспокойства могут быть некоторые основания. Несколько лет назад я решила, что хочу тратить основную часть времени на написание книг или длинных «серьезных» статей. Кроме того, я собиралась завести ребенка и знала, что надо распределять время стратегически.

Однако больше половины моего дохода поступало от коротких статей — в основном, от материалов без подписи для раздела «Только в Америке» в Reader’s Digest. Любая книга о правильном соотношении между работой и остальной жизнью сообщит, что это лучшая работа для молодой мамы. Она занимала 20 часов в неделю, ее можно было делать из дома, а получала я за нее столько, сколько многие сочли бы достойной оплатой за полную ставку. Но при этом она требовала больших умственных усилий, постоянного сбора материала и написания семи-восьми исключительно коротких статей в месяц. Притом, что я пыталась уместить в график двадцать — тридцать интервью на семь-восемь тем, мозг уже был неспособен на обдумывание крупных форм. В конце концов, я поблагодарила Reader’s Digest за возможность писать для этого раздела в течение двух лет и пошла дальше.

Конечно же, в следующем году мой доход упал вдвое. Но со временем он вернулся — в основном благодаря книгам и более длинным статьям с указанием авторства. Если учесть, что Reader’s Digest Association в 2009 году заявила о банкротстве, а дорогостоящие внештатные исполнители — строка в бюджете, которую легко вычеркнуть, — возможно, я поступила мудро, решившись на этот поступок, пока я могла сделать это на собственных условиях.

Хотя я работаю на себя, можно отказываться от проектов и не браться за работу, даже если вы трудитесь в компании. Любые должностные обязанности — это объект переговоров, и лучше всего вести эти переговоры с сильной позиции. В идеале ваша сильная позиция должна основываться на том, что вы делаете работу очень-очень хорошо. Тогда вам останется только обратиться к рациональной стороне руководителя или команды или просто поступать, как вам нравится, и рассчитывать, что никто не потребует изменений, если дела пойдут гораздо лучше, чем планировалось. Если в некоторых вещах вы рок-звезда, определенно, всем будет лучше, если вы потратите бóльшую часть времени на эти вещи, чем на другие, в меньшей степени влияющие на результативность команды. Так почему же об этом не попросить или просто так не сделать?

Если на такой рациональный подход рассчитывать не приходится, то потребуется другая сильная позиция, которая в конечном итоге сводится к способности уйти, если вы не получите желаемого. Может быть, у вас есть предложение другой работы или вы накопили средства, которые позволят продержаться. Надо надеяться, что до этого, конечно, не дойдет, но я убеждена: люди работают лучше, когда не страшатся потерять место. В этом случае вы больше готовы идти на риск. Вы готовы пробовать новое и выражать несогласие. И не пытаетесь заискивать перед боссом, ошибочно полагая, что в эпоху, когда целые отделы можно уволить с минутным уведомлением, так вы добьетесь чего-то, кроме пошатнувшегося чувства собственного достоинства.

Но как добиться этой уверенности? Хоть эта книга и не о деньгах, я назову два способа, которые могут сработать.

Во-первых, по возможности не оставайтесь единственным работающим человеком в семье. Хотя у пар, где оба работают, есть свои проблемы, такая ситуация делает человека, который в ином случае был бы единственным кормильцем, более гибким. Когда вы поддерживаете семью самостоятельно, трудно оставить проект или пойти на серьезный карьерный риск, который позволит уделять больше внимания ключевым компетенциям. Некоторые партнеры поддерживают такие шаги, некоторые нет.

Во-вторых, если вы правда не хотите цепляться за работу, создайте резервный фонд, который покроет ваши расходы на 8–12 месяцев. Чтобы это сделать, необходимо жить по средствам или, если базовый доход как раз покрывает нужды, подрабатывать и копить излишки на счету. Это нелегко, но, как и все остальное, зависит от дисциплины или, как в моем случае, от чистого страха обанкротиться. Лучше начинать в молодости. Когда в 23 года я переехала в Нью-Йорк, чтобы начать карьеру фрилансера, то жила так скудно и была так одержима накоплениями, что в какой-то момент, еще не выйдя замуж, накопила столько денег, что их хватило бы на два года оплаты аренды, медицинской страховки, продуктов и прочего. Хотя в других отношениях я поступала глупо (например, держала деньги на беспроцентном счету), возможность сказать «нет» на любых переговорах давало чувство свободы.

Минимизировать. От некоторых вещей отказаться не получится. Иногда их надо делать, чтобы заниматься работой, связанной с ключевыми компетенциями, а иногда их просто надо делать — и все. Возможно, это не ваши ключевые компетенции в чистом виде, но у них есть какая-то ценность, и вы хотите выделить на них какое-то время. Как же добиться, чтобы они съели не слишком много рабочих часов?

Именно этот вопрос задала себе Триста Харрис, когда вышла на новую работу. Около года назад она стала исполнительным директором фонда в защиту справедливости Headwaters в Миннеаполисе, в штате Миннесота. Она хотела найти стратегии, которые позволили бы сократить важную, но не связанную с ключевыми компетенциями работу, управляя коллективом из семи человек и занимаясь оптимальным распределением 1,5-миллионного бюджета на борьбу с бедностью и поддержку прогрессивных инициатив. Она решила сделать для этого две вещи.

Во-первых, она старается как можно активнее пресекать кризисы на корню. Поскольку длинные и затянутые собрания неэффективны, Харрис планирует регулярные короткие встречи с каждым из сотрудников, подчиняющихся ей напрямую. У этих встреч всегда есть повестка дня, но, поскольку коллеги знают, что они будут проходить регулярно, «многие могут придержать большие насущные вопросы до этой встречи», говорит она. Больших вложений времени не требуется — две 15-минутные встречи в неделю с каждым из семи непосредственных подчиненных сводятся всего к 210 минутам в неделю, что меньше четырех часов, однако они позволяют радикально сократить отвлекающие факторы в остальное время. Кроме того, сейчас организация переходит на «рабочую среду, ориентированную только на результат» (Results-Only Work Environment) — программу, которую несколько лет назад запустили в компании Best Buy. Она позволяет людям работать где угодно, когда угодно и сколько угодно при условии, что работа выполняется. Такая модель требует ставить весьма конкретные цели, сроки и обязательства, что в любом случае оказывается хорошей техникой управления, даже если все сидят за своими столами. В то время как в обычных условиях из-за нечетких указаний, которые потом приходится прояснять, тратится неопределенное количество времени.

Вторая стратегия — сократить время, доступное для не самых ценных видов деятельности. Чтобы этого добиться, надо установить разумный лимит на общее количество рабочих часов. Триста Харрис стремится к 40 часам. Харрис Брукс, директор многопрофильной больницы Пало-Пинто, старается уходить в пять вечера каждый день, так же поступает Кэрол Фассбиндер-Орт. Джон Эннер, глава фонда East Meets West, ориентируется на 17:30. Работать по 30–50 (максимум 60) часов в неделю — абсолютно разумно, какую бы должность вы ни занимали.

Потом, ограничив свои рабочие часы, старайтесь заполнить большую часть доступного времени более ценной работой. Триста Харрис выделает большие промежутки времени в понедельник, среду и пятницу на разработку стратегий. Но прежде чем запланировать это время, она выбирает вопрос, который будет обдумывать, и собирает все необходимые материалы. В эти часы ее дверь закрыта, как и электронная почта. Она размышляет о новых стратегиях привлечения средств, тенденциях в благотворительности на десять лет вперед или о сферах, которые Headwaters стоит охватить или исключить. Если вы работаете в офисе с общим электронным расписанием, в которое люди могут вставлять встречи, пометьте то время, когда вы занимаетесь особенно ценной работой, как занятое. Если вопрос будет достаточно важным, вас найдут. Но обычно он не настолько важен.

Можно сделать еще один шаг и запланировать время для «хозяйственных» дел на работе, которые необходимо выполнить. Харрис обычно разбирается с электронной почтой с 14:30 до 15:30. Она проверяет ящик и в другое время, чтобы посмотреть, не пришло ли чего-нибудь срочного, но не отвечает сразу. Недавно я познакомилась с женщиной, которая сказала мне, что выделяет временной промежуток в пятницу утром, чтобы сделать необходимые, но не самые важные звонки. Когда кто-то просит назначить ему время, она подключает ассистентку и говорит: «Мы обязательно свяжемся. Подойдет ли вам пятница?» Для ассистентки это код — значит, дело не относится к приоритетным, и такие звонки можно запланировать на пятничный блок один за другим.

Есть и другие способы минимизировать дела, которые не относятся к ключевым компетенциям. Не надо никуда ездить, если в этом нет абсолютной необходимости. Я уверена, что общаться с вами — одно удовольствие, но, возможно, клиенты не жаждут видеть вас так часто, как вам кажется, особенно если поездки оплачивают они. Возможно, они даже подозревают, что в самолете по дороге в их офис вы смотрите кино, а не работаете над порученным вам проектом. Попробуйте программное обеспечение для телеконференций. Люди, которые пользовались самыми продвинутым версиями, утверждают, что это невероятно похоже на встречу вживую в одной комнате. Работайте из дома при любой возможности и не поддавайтесь искушению пойти на не очень важное лично для вас собрание только потому, что там будет ваш босс и предложат пончики. Больше того, последуйте примеру Джона Эннера из фонда East Meets West Foundation и постарайтесь установить правила для личных встреч — у каждой такой встречи должен быть смысл, повестка, крайне ограниченный срок, вывод и тенденция задействовать скорее больше, чем меньше народу. Измените свой подход. Вас пригласили на собрание не потому, что вы важны, а потому, что, по мнению других, вам больше нечем заняться!

При всем при этом надо стараться добиться баланса и достаточно вкладываться в вещи, которые имеют значение. Иногда в попытках быть сверхэффективной я слишком мало времени трачу на чтение с целью найти идеи, которые могла бы предложить издателям, или выйти на новые, более широкие рынки. Я пропускаю отраслевые мероприятия, потому что стесняюсь вести разговоры на фуршетах и мне почти никогда не удается найти на конференциях секции, где можно получить достаточно полезной информации, чтобы оправдать потраченное на них время. Я откладываю отправку сообщений с вопросом «как дела?» другим авторам и редакторам, с которыми какое-то время не общалась. Потом я выделяю два часа на подобные вещи или прихожу на обед, где в конце концов получаю потрясающую и непредвиденную возможность для нового проекта или другого предприятия. Я пытаюсь вести себя разумно — выбирать несколько самых многообещающих мероприятий, или ставлю себе цель, скажем, познакомиться там с пятью новыми людьми (подробнее об этом — в главе 5).

Харрис тоже старается найти время на некоторые вещи, которые, не будучи слишком эффективными, все же имеют значение. В долгосрочной перспективе она хочет диверсифицировать сферу благотворительности — привлечь к занятию ею разных людей — и поэтому выделяет время на обучение молодых женщин или представителей национальных меньшинств, которые выходят на нее с вопросом: с чего начать? Однако поскольку на этих информационных встречах ей приходится отвечать на одни и те же вопросы, она подготовила списки ресурсов, которые эти люди могут просмотреть для начала, и просит подопечных заранее присылать ей вопросы или список людей, с которыми она может их познакомить. После этого на встречах обсуждается, чем может помочь конкретно она, и гораздо реже приходится рассказывать, какие именно резюме ожидают благотворительные фонды.

Делегировать другим. Если у вас или вашей команды из двух-трех человек есть преданный ассистент, это замечательно. Найдите такого, который сможет не просто выполнять административные задачи, но и разрешать проблемы, и поставит своей целью максимальное содействие вам.

Однако в нынешней высокотехнологичной и экономной экономике такие ситуации встречаются реже, чем раньше. Раньше у Харрис была ассистентка, но она переехала в Индию. Освободившиеся фонды было решено потратить на программирование, а не на помощников. Если люди считают нормальным оставлять сообщения на автоответчике, не так важно иметь человека, который будет отвечать на звонки. Сегодня мы все печатаем собственные письма. Так или иначе, в нынешней реальности делегирование — это не просто отказ от работы, которую вы вообще не хотите делать. Если это по-настоящему тупая работа, может быть, ее не надо делать вообще. Может быть, процессы можно автоматизировать. Например, задача забронировать столик в ресторане прямо перед ужином раньше доставалась трудолюбивому ассистенту, но в эпоху сайтов, на которых можно ввести время, количество человек и посмотреть, где есть места (например, OpenTable.com), гораздо легче воспользоваться ими.

Для рационального делегирования надо помнить: «Если я могу что-то сделать, не факт, что мне следует это делать, — говорит Харрис. — Очень важно вкладываться в профессиональное развитие людей». Если вы управляете фондом по борьбе с неравенством, то скоро заметите, что кругом масса несправедливости и относительно несложных способов с ней бороться, что может привести к «смерти из-за тысячи возможностей». Воспользоваться всеми просто невозможно. И дело не только в том, чтобы защитить свою личную жизнь, — дело в том, что надо понять: у вас не получится потратить достаточно времени на самую важную профессиональную деятельность, если вы будете заняты другими вещами.

Соответственно, если вы хотите извлечь максимум из 168 часов, вам нужны команда на работе и команда дома, и они должны быть сосредоточены на своих ключевых компетенциях, а вы — на своих. Если говорить о работе, то кто-то из этих людей может работать в вашей организации, а кто-то — нет. Стараясь разнообразить мир благотворительности, Харрис создала блог «Новые голоса филантропии», который существует отдельно от фонда Headwaters. Она нашла дизайнера на сайте eLance, а потом подключила виртуального ассистента к поиску материалов. Это помогло ей расширить сферу влияния и одновременно сэкономить время. Когда ее приглашают выступить на конференциях, на секциях, где, по ее мнению, она не будет оптимальным оратором, то Харрис порой ищет подходящих людей за пределами организации и предлагает тех, кто с радостью возьмется за такую возможность. «У меня по-настоящему широкая сеть профессиональных контактов», — говорит она, и создание возможностей для этих людей означает, что Headwaters и она сама укрепляют свою деловую репутацию.

С ее желанием развивать навыки и умения сотрудников, она, конечно, поручает им какие-то вещи. Ее приглашают на массу внешних встреч и общественных мероприятий, которые могут привести к отличным проектам, просто потому, что она возглавляет фонд. Но некоторые мероприятия посвящены вещам, в большей степени соответствующим деятельности других сотрудников, и она хочет, чтобы эти сотрудники полностью отвечали за свою тему. Тогда она спрашивает себя, нет ли кого-то более подходящего, посылает одного из своих подчиненных и пытается сопротивляться искушению тоже пойти на встречу, потому что там будет влиятельное лицо или, если на то пошло, потому что она может хорошо справиться с задачей. Закон сравнительных преимуществ из экономической теории утверждает, что даже если одна из сторон обладает абсолютным преимуществом во всем, иногда все равно имеет смысл специализироваться, поскольку время и ресурсы всегда будут ограниченными.

Что интересно, некоторые из этих принципов она применяет дома при взаимодействии с двумя детьми. В день, когда мы беседовали, ее десятилетняя дочь забыла дома домашнее задание, и эта проблема обнаружилась, когда они давно уже ехали в машине к школе. В прошлом Харрис могла развернуться и потратить 45 минут, чтобы забрать забытое задание. Она говорит: «Я не хочу, чтобы дети были разочарованы», но на сей раз решила, что это хорошая возможно научить дочь быть ответственной за свою работу, а не полагаться на маму. Харрис стала обсуждать с дочерью, что можно сказать учителю и как решить проблему. Этот разговор позволил использовать ее ключевую компетенцию матери, а не менее ценный навык — вернуться и привезти задание.

Повышайте производительность, развивайте свои навыки

Взяв под контроль расписание и избавившись от деятельности, не связанной с вашими ключевыми компетенциями, вы экономите немало часов, но в долгосрочной перспективе лучшим способом увеличить количество свободного времени будет повышение профессионального мастерства.

Мне не нравится идея поощрять людей за «многолетний опыт», поскольку многие годами остаются на одном и том же месте, никак не развиваясь. Тем не менее очень приятно осознать, что со временем можно лучше овладеть своей работой. Иногда вам начинают лучше удаваться мелочи, которые сильно влияют на производительность, хотя сами вы этого не осознаете. У повара, который жарит глазунью, яйцо всегда растекается в идеальный круг. Когда я только пришла в журналистику, мне поручали написать статью, например, на 1000 слов. Я выдавала черновик, нажимала на «количество слов», получала 1600, и текст было очень трудно обрезать, никак не повлияв на главную мысль. Восемь лет спустя этого больше не происходит. Если мне надо написать 1000 слов, в первом наброске будет от 900 до 1100. Я не считаю, пока пишу, — просто теперь я чувствую, сколько слов в любом моем тексте. Я знаю, сколько материала уместится в эту длину, если писать сжато, и сколько информации мне необходимо найти предварительно.

Некоторые люди наделены природной способностью делать определенные вещи лучше других, и работу стоит выбирать в сферах, связанных с ними. Но если что-то получается у вас хорошо, это не значит, что нельзя сделать еще лучше. Единственный способ этого добиться — сосредоточенная «сознательная практика», как показывает Джефф Колвин в книге «Талант переоценили» (Talent Is Overrated).

Для этого, по мнению Колвина, необходимо глубоко погрузиться в мастерство и критически изучить другие его образцы, чтобы узнать о нем все возможное. Также нужно анализировать собственную работу и просить об этом других людей, делая акцент на слабые места, а также снова и снова прорабатывать их, добиваясь улучшений. Что бы вы ни делали, делать это надо много. Если вы хотите при этом вести личную жизнь, что желательно, основная часть рабочих часов должна быть посвящена сути этого ремесла, и каждое задание должно рассматриваться как шанс добиться улучшений.

В прошлом году, работая над этой книгой, я попыталась внедрить эти правила в собственную жизнь. Сейчас я стараюсь читать один роман в месяц, а также длинные документальные материалы, чтобы подмечать эффективные приемы. Когда ты видишь, что даже у великих писателей случаются не самые удачные моменты, это успокаивает. Я поняла — важно не избавиться от недостатков, а писать достаточно увлекательно, чтобы скомпенсировать эти недостатки. Я обратилась к специалистам, чтобы они проанализировали мои тексты. Я сама анализирую свои тексты. Не слишком ли часто я использую слово «фактически»? Я учусь искать его в тексте и вычеркивать в половине случаев. Я пишу столько, сколько могу, стараясь тратить на это половину рабочих часов. Если у меня нет задания, то я пишу в блог или дневник или делаю наброски для следующей попытки написать художественное произведение. В любом случае, это более разумная трата времени, чем зависание на Facebook или сочинение коротких статей на темы, которые меня не волнуют.

Приступив к совершенствованию своего мастерства, составьте список признаков, которые покажут, что у вас стало получаться лучше. Может быть, ваши коммерческие предложения стали принимать чаще и у вас остается больше времени на их воплощение, а также на привлечение более крупных клиентов. Может быть, потенциальные клиенты стали звонить вам сами. Планирование уроков или составление меню занимает меньше времени. Кажется, вам чаще везет, потому что вы сами создаете свое везение. Когда эти вещи начинают происходить достаточно часто, у вас находятся силы, чтобы отказаться от отвлекающих факторов. А когда они начнут происходить постоянно — когда вы будете работать как отлаженная машина, — карьеру можно будет вывести на новый уровень.

Контролируем расписание

Список «100 вещей, о которых я мечтаю» содержит то, чего вы хотите — в личной и профессиональной жизни. В этой главе мы рассмотрели, как добиться профессиональных целей в рабочей части 168 часов. На некоторые крупные цели могут потребоваться десятилетия, но даже их можно свести до уровня повседневной жизни — то есть к одному часу за раз. Задайте себе следующие вопросы.

 Чего я хочу достичь на работе за год? То есть, условно говоря, какие итоги я хочу подвести перед следующим Новым годом?

 Какие выполнимые шаги требуются для этих целей? Сколько часов займут эти шаги?

 Сколько часов в неделю я хочу работать? Умножьте это на 50, чтобы получить округленное общее число на год (от 1500 до 3000, если вы работаете 30–60 часов в неделю).

 Реальны ли мои цели с учетом доступного времени?

 Где можно найти место для этих задач в моем графике?

 От каких задач мне бы хотелось отказаться на работе?

 Что из этих вещей можно проигнорировать? Свести к минимуму? Поручить другим людям?

 Как можно повысить мое профессиональное мастерство?

Признаки того, что со временем мой профессионализм повысился

1. ____________________________________________________________

2. ____________________________________________________________

3. ____________________________________________________________

5. Анатомия прорыва

История карьерного прорыва Леи Ингрэм рассказывается в двух вариантах. Вот первый — рассказ о сказочном везении из тех, что можно услышать на фуршете. Несколько лет назад Ингрэм, ее муж и две дочери переехали в дом мечты — белый колониальный особняк на тенистой улице в городе Нью-Хоуп, что в Пенсильвании. К сожалению, из-за коммунальных издержек и остаточных долгов по раздутому кредиту под залог их прежней недвижимости жизнь в доме мечты оказалось дороже, чем предвидели Ингрэмы. По мере того, как в экономике шел спад, Ингрэм искала способы экономить. Она начала вести блог о приключениях своей семьи — как они стирали в холодной воде, пользовались библиотечным абонементом и делали покупки в секонд-хендах. Когда осенью 2008 года еженедельник BusinessWeek решил выпустить номер на тему «Новый век бережливости», журналист нашел блог Ингрэм и выбрал ее весьма привлекательную семью для фото на разворот. Спустя короткое время она получила заказ на книгу под названием «Внезапно бережливые» (Suddenly Frugal). Это был большой прорыв автора-фрилансера с многолетним опытом.

А вот вторая версия этой истории. Ни в статье BusinessWeek, ни в договоре на книгу не было ничего случайного.

Несколько лет назад Ингрэм, которая обеспечила себе нишу в профессии, описывая правила этикета и свадебные церемонии, осознала: «Если мне еще хотя бы раз придется писать о чьей-то свадьбе, я начну биться головой об стену». Она росла в бережливой семье, и, когда выяснилось, что сорокалетний рубеж она перешла с чрезмерными в ее понимании долгами, Ингрэм решила сделать экономную жизнь своей новой специализацией. «Я видела столько людей, которые начинали вести блог, а потом это вырастало в книгу, что отбросила осторожность и отдала свое предприятие на волю судеб». Она решила делать записи в блог о бережливой жизни около пяти раз в неделю, чтобы завоевать позиции. Она знала, что на это может легко уйти 5–10 часов из ее 168 и что за это ничего не заплатят, но объяснила свое решение так: «Эта тема для меня важна. Я считаю, что она актуальна и может вылиться в книгу, поэтому к черту сомнения».

Сначала дела шли как по маслу. В начале 2007 года на конференции по журналистике она встретила «звездного агента». Потом направила ему запрос о своей идее для книги: как сохранить «зелень» (деньги), оставаясь при этом «зеленым» (экологически чистым). Агенту понравилась концепция, и он согласился представлять Ингрэм. Он предлагал ее заявку издательствам весь 2007 год, но в результате «ничего, ничего, ничего… “Зеленый” поезд ушел. Он был упущен. Агент переходил от первого эшелона издателей ко второму и третьему», но везде получал отказ. Поэтому Ингрэм продолжала вести блог о бережливости, одновременно занимаясь другими делами, чтобы оплачивать счета.

Иногда она задавалась вопросом, стоит ли вообще вкладывать в это время и силы. Однако спустя год, в течение которого она писала в блог по пять раз в неделю и рекламировала его в разных социальных сетях, ее начали замечать. Тут произошел коллапс в экономике. Новостные медиа начали искать примеры бережливых семей. Кто-то нашел ее сам, других нашла она — с помощью электронной почтовой рассылки «Помогите репортеру» (я тоже пользовалась ей, чтобы найти «настоящих людей» — в том числе для этой книги). Она начала давать интервью. Компания Colgate-Palmolive, производитель потребительских товаров, предложил ей выступить в качестве эксперта с их стороны («экологичной и экономной мамы») в телепередаче, посвященной дню Земли, и тогда она получила пятизначный гонорар, в сущности, за один день работы. «Тогда я начала понимать, что затея с блогом может каким-то образом во что-то вылиться», — говорит Ингрэм.

В сентябре 2008 года журналист BusinessWeek разместил запрос в рассылке «Помогите репортеру», в котором сообщил, что ему для большого очерка нужны люди, недавно перешедшие на экономный образ жизни. Ингрэм послала ему свою историю и ссылку на блог, который к тому времени был уже достаточно наполнен, чтобы Хамм увидел: Ингрэм может связно общаться с журналистами и говорить на камеру; она живет достаточно близко от Нью-Йорка, чтобы к ней можно было приехать, но не в самом Нью-Йорке (журналисты из общенациональных медиа практически никогда не хотят писать о жителях Нью-Йорка); она достаточно хорошо выглядит для большой статьи в журнале и уже преуспела в выплате долгов (недавно закрыла кредит на машину в 20 000 долларов). Он позвонил, а потом приехал, чтобы лично взять интервью. Затем его коллеги прибыли к ней в дом в городе Нью-Хоуп, чтобы снять фото и видео для сайта BusinessWeek. Когда я открыла номер за 8 октября, посвященный теме «Новый век бережливости», на меня со страниц смотрели Ингрэм, ее муж, дети и собака.

И не я одна прочла эту статью. Еще ее прочел редактор из Workman Publishing, которому очень понравилась ее концепция, и он спросил, нет ли у нее заявки на книгу. Она сказала: интересно, что вы спрашиваете. Ингрэм немного переделала предыдущую заявку, чтобы усилить акцент на бережливость и приглушить тему экологии. К сожалению, редактор из Workman не смог продать заявку редакционному совету. Однако агент Ингрэм убедил ее снова предложить книгу под новым названием и с новым уклоном. В ноябре 2008 года он опять разослал заявку издательствам. Чтобы не думать о новом потоке отказов, за январь 2009 года Ингрэм написала черновик романа для молодежи на 58 000 слов. Да, только за январь. Я не шучу. Но наконец все сошлось. К концу месяца ей поступило предложение от Adams Media. «Не гигантское предложение, но все же предложение», — говорит она. После почти двух лет ежедневного труда она смогла приступить к книге о новой области своих знаний и вывести карьеру на следующий уровень.

Может быть, вы подобно Ингрэм чувствуете, что жизнь и карьера находятся в поворотной точке. Вы знаете, что занимаетесь подходящей работой или, по крайней мере, близки к этому. Вы взяли расписание под контроль и вычистили из него как можно больше работы, не связанной с ключевыми компетенциями. Вы какое-то время занимались «сознательной практикой» профессионального мастерства — и, возможно, даже потратили на это 10 000 часов, необходимых, чтобы стать специалистом мирового класса. Что теперь? Как добиться прорыва?

История Ингрэм — по крайней мере, вторая ее версия — типична для своего жанра. В том смысле, что она подразумевает массу недооцененной и неоплачиваемой предварительной работы, а также использование появившихся шансов по максимуму. С другой стороны, ее история дает много причин для оптимизма и показывает, как распределить 168 часов, чтобы получить от жизни максимум. Хотя Ингрэм определенно много работала, ей не пришлось превращаться в отшельницу, чтобы воплотить свое видение в реальность. Она занималась этим, одновременно выставляя шестизначные счета за другие проекты — и я, такой же фрилансер, могу сказать, что это трудно. Она добилась своего, одновременно находя время, чтобы писать роман, каждое утро по часу гулять с собакой, считать статистику баскетбольной команды своей дочери и почти каждый вечер готовить ужин для семьи.

Меня это вдохновляет, поскольку ее история противоречит преобладающему в нашей культуре стереотипу, что большие карьерные достижения неизбежно конфликтуют с личной жизнью. Хотя вроде бы масса существующей литературы о сочетании работы и личной жизни и не ставит целью донести до нас эту идею, тем не менее мы ее усваиваем. В книге «Женщиномика» (Womenomics) Клэр Шипман и Кэтти Кей пишут, что они «дружески советовали друг другу отказываться от выгодных должностей и избегать соблазнительных повышений по службе, который могли бы нарушить баланс повседневной жизни, достигнутый с таким трудом». В наши дни нельзя открыть журнал о бизнесе и не прочесть жизнерадостные статьи о компаниях, которые разрешают людям идти на «дауншифтинг» или развивать карьеру не вверх, а в сторону, или об университетах, которые разрешают откладывать решение вопроса о пожизненном контракте до тех пор, пока у людей не появятся дети, и тому подобное — все во имя баланса между работой и жизнью. В этих идеях нет ничего плохого. И они определенно лучше и для экономики, и для людей в целом, чем мысль о необходимости работать 100 % или 0 % времени. Как мы увидели в главах выше, работа редко занимает 100 % времени, даже если людям так кажется. И полноценная личная жизнь — как мы увидим в последующих главах — тоже никогда не требует 100 % времени.

Итак, хотя программы для достижения баланса между работой и жизнью — отличная вещь, я все же не согласна с неотъемлемой во многих случаях предпосылкой о том, что нельзя сделать Карьеру с большой буквы, ведя интенсивную личную жизнь, в которую входит воспитание нескольких детей или напряженные занятия физической культурой, волонтерской деятельностью и другими страстно любимыми вещами. Вы вполне можете продвинуться по карьере, одновременно вкладываясь в другие сферы жизни. Это не легко, особенно в краткосрочной перспективе, — гораздо легче делегировать 100 % личной жизни супругу или разрушить здоровье и отношения, исходя из ошибочной установки, что это необходимо для «искусства». Но, поскольку у этих действий есть собственные долгосрочные последствия, люди, которые хотят извлечь максимум из 168 часов, следуют немного другой формуле для достижения карьерных прорывов, чем преобладающий в культуре стереотип о неизбежном отшельничестве.

Вот анатомия прорыва для занятых людей, живущих сбалансированной жизнью.

Знайте, как выглядит следующий уровень.

Определите, каковы показатели успеха и от кого он зависит.

Работайте вплоть до момента убывающей доходности.

Расскажите хорошую историю.

Будьте открыты возможностям и планируйте вероятности.

Будьте готовы оседлать волну.

Знайте, как выглядит следующий уровень

Прежде чем Ингрэм начала вести блог, она прикинула, как будет выглядеть следующий уровень ее карьеры. Она будет считаться экспертом по экономной жизни с акцентом на сокращение отходов и напишет книгу по этой теме. Добившись этого, сейчас она ориентируется на создание телевизионного реалити-шоу, посвященного бережливому образу жизни или конкретным случаях перехода на него.

Как будет выглядеть следующий уровень в вашем случае? Возможно, вы уже задумывались над этим вопросом, когда читали раздел о контроле над расписанием в главе 4, а если нет, выделите по крайней мере полчаса, чтобы несколько раз помечтать о нем за следующие недели. Обдумайте его по дороге на работу или на пробежке. Попытайтесь представить следующий уровень как можно конкретнее. Может быть, вы работаете в организации, где критерий прогресса ясен: вы становитесь партнером, вас повышают до вице-президента или вы занимаете должность профессора с пожизненным контрактом. Может быть, вы возглавляете маленькую организацию, а хотели бы управлять большой. Может, вы владелец малого бизнеса и хотели бы несколько повысить прибыль. Выразите это «несколько» в долларах. Недавно я была на конкурсе American Express для женщин, владеющих бизнесом, где предпринимательницы должны были назвать свою выручку жюри и прилюдно пообещать ее увеличить, будь то на 250 000, 500 000 или миллион долларов. У American Express есть веская причина просить участниц конкурса сделать именно так. Как только вы представляете результат, вам будет легче сконцентрироваться на средствах его достижения (и, конечно, фирмы, которые загребут миллион, принесут American Express больше отчислений с карт, чем те, которые принесут 100 000).

Не стесняйтесь ставить большие цели. Просчитанные риски редко заканчиваются полной катастрофой, и любые вложения в проект, который вам крайне небезразличен, вероятно, принесут какую-то прибыль. Даже если владелица бизнеса с прибылью 100 000 целится на миллион, но не достигает цели, если она не поставила на кон все, и 200 000 будут хорошим утешительным призом.

Еще один совет, который повысит вероятность прорыва: начните вести себя так, словно вы уже вышли на новый уровень. Общайтесь с клиентами как с коллегами — так, как это делал бы партнер. Считайте себя экспертом по экономии. Поверьте, ваше время стоит той оплаты, которую вы хотите получить. В жизни очень многое происходит так, как вы сами это видите. Если вы хотите, чтобы другие считали вас успешным человеком, хорошо бы верить в это самому.

Определите, каковы показатели успеха и от кого он зависит

Ингрэм знала: чтобы заключить контракт на книгу, ей нужны агент, заявка и экономическое обоснование для издателя. К тому времени, как Adams Media купила «Внезапно бережливых», она могла предъявить трафик своего блога (до пяти тысяч посетителей в день) и договоренность о перекрестном продвижении с компанией RecycleBank, которая распространяет «умные» контейнеры для отходов по всей стране и вознаграждает сдающих отходы на переработку баллами для покупки товаров и услуг. Кроме того, она могла показать, что способна привлечь внимание прессы — это подтверждала статья в BusinessWeek.

Другими словами, она могла показать издателю, что дать ей шанс — не такой уж большой риск.

Как только вы поймете, как выглядит следующий уровень для вашей карьеры, то вам тоже потребуется определить необходимые показатели успеха и от кого он зависит. Порой организации освещают эти стандарты, иногда они остаются постоянными в течение долгого времени. Кэрол Фассбиндер-Орт, преподаватель Университета Крейтона, о которой я писала в главе 4, знает: чтобы получить пожизненный контракт, ей нужно опубликовать от трех до пяти статей во влиятельных журналах плюс получить определенный объем грантов. Если она будет целиться на максимум или даже выше, то шансы будут хорошими.

Даже если эти стандарты не освещаются или не очевидны, их все равно можно определить. Возьмите интервью у нескольких человек, которые достигли желанного вам уровня. Что, по их мнению, было важным фактором? Кто принимал решение? Что важно для этих людей? Ответ может вас удивить. Многие думают, что если тихо и трудолюбиво выполнять задачи, перечисленные в должностной инструкции, рано приходить на работу и поздно уходить, то их вознаградят. Так бывает не всегда. Часто вам нужен мощный заступник (или два-три), убежденный, что организация без вас не справится, и способный стукнуть кулаком по столу, если встретит сопротивление на собрании, когда будет решаться ваш вопрос. Если вы серьезно относитесь к карьере, вам должно быть не трудно найти двух-трех топ-менеджеров в организации или отрасли, которым вы искренне нравитесь. Но найти их — ваша задача. Подумайте, кто может разделить ваш подход к жизни, и найдите возможности поработать с этими людьми. Еще ваша задача — показать этим людям список ваших достижений, на которой они смогут сослаться, когда будут бить кулаком по столу.

Как должен выглядеть ваш послужной список? В разных сферах это может быть по-разному. Если ваша карьера связана с творчеством или экспертными знаниями, часто требуется портфолио, которое покажет, что вы умеете делать. К сожалению, многие люди (особенно недавние выпускники, никогда не делавшие самостоятельных проектов, не спущенных сверху в виде домашнего задания) считают, что нужно дождаться, когда кто-то предоставит им возможность его создать. В сильно регулируемых сферах, может быть, ждать и стоит. Но часто это происходит не так. Недавно на конференции молодая женщина, которая хотела заниматься PR, спросила у меня, как ей продемонстрировать результаты, если она никогда не работала в этой отрасли. Поскольку она хорошо понимала, что представляет собой PR, я предложила ей найти кого-то, нуждающегося в помощи, — например голодающего художника или маленькую некоммерческую организацию — и вызваться провести PR-кампанию в качестве волонтера. Лицензии для этого не нужно. Если ее пресс-релизы или мероприятия найдут отражения в прессе, то она получит портфолио.

Еще, составляя список достижений, стоит помнить, что люди практически во всех сферах любят цифры. И любят их потому, что впечатления — вещь нечеткая. Цифры же, даже если ими злоупотреблять, вроде как обеспечивают объективное подтверждение ваших аргументов. Они убеждают людей тогда, когда их не убеждают слова. Их стоит использовать себе во благо.

Некоторые люди работают в таких отраслях и на таких позициях, где конкретные цифры назвать легко — например, специалист по привлечению фондов смог увеличить бюджет организации на миллион. Но если ваша работа особо не связана с цифрами, это неважно. Найдите их. Отследите. Создайте ситуации, в которых они появятся. Сделайте так, чтобы они выглядели хорошо. У участников моего хора, Хора молодых ньюйоркцев, появилось ощущение, что на наши концерты ходит более молодая аудитория — из людей, которых не назовешь типичными посетителями классических концертов. Но чтобы в этом убедиться, мы подготовили опрос и приставали ко всем посетителям одного конкретного концерта с настойчивыми просьбами поучаствовать в нем. Мы узнали, что 80 % нашей аудитории приходится на людей в возрасте 25–35 лет, большая часть которых не посещает регулярно другие концерты классической музыки. Эта статистика помогла нам привлечь спонсоров и подавать заявки на гранты.

Чтобы придать цифрам плоть, хорошо заручиться отзывами людей, которые сопроводят отчет о вашем опыте. Представьте свою карьеру в виде фильма. Кто напишет отзывы-слоганы для афиши? Какие слова вы хотели бы там увидеть? Если вы публичный человек, например, занимаете выборную должность, то, возможно, получаете спонтанные письма от фанатов. Но в большинстве случаев нужно будет завести привычку просить людей, с которыми вы работаете, писать короткие отзывы для вашего личного пользования, чтобы из них можно было узнать, почему именно вы так чудесны.

На полях отмечу, что эти отзывы приятно будет достать и прочитать, если в жизни и карьере настанет сложный период.

Доработайте до момента убывающей доходности

Ни для кого не сюрприз, что для прорыва в карьере надо много и упорно работать. Ингрэм два года каждый день закладывала основу своей карьеры эксперта по экономному образу жизни. Об эффективной работе можно много говорить. Но кое-что стоит сказать и об ее объемах. Хотя я знаю, что в книге по тайм-менеджменту это прозвучит как ересь, некоторым людям полезно работать больше — по крайней мере, пока дополнительные часы не перестанут приносить преимущества. Это может помочь и продвижению по карьерной лестнице, и улучшению жизни на всех уровнях.

Вот что я хочу сказать. Во многих книгах и статьях о сбалансированной жизни и тайм-менеджменте — в том числе за авторством экспертов, которыми я восхищаюсь, — вопрос рассматривается исходя из того, что эта самая «работа» мешает жить личной жизнью. Оставим в стороне тот факт, что когда я пишу эти строки летом 2009 года, средняя рабочая неделя в Америке сократилась до 33 часов и что, как я говорила уже много раз, большинство людей, приписывающих себе 80 часов работы в неделю, ошибаются. Тем не менее нам кажется, что мы слишком много работаем, и, чтобы сложить кусочки в цельную картину, авторы книг о балансе между работой и жизнью предлагают договориться об изменениях рабочего графика. Я большая фанатка гибкости и удаленной работы, но все больше женщин думает, что «получить все и сразу» поможет еще более радикальная мера — работа на полставки. (При этом очень мало мужчин работают неполный день по своему выбору.) По результатам опроса, проведенного исследовательским центром Пью (Pew Research Center), с 1997 по 2007 год процент работающих матерей с детьми до 18 лет, которые считают оптимальной работу на полную ставку, упал с 32 до 21, а процент тех, кто назвал идеальной работу на неполный день, вырос с 48 до 60. (Что интересно, около 16 % женщин, сидящих дома с детьми, сказали, что предпочли бы работу на полную ставку, а 33 % — на полставки. Это значит, что продолжать трудиться хотели бы 80 % работающих матерей, а среди сидящих дома своим положением довольна только половина.)

Эти цифры неудивительны. Однако меня беспокоит, что это распространенное — и я бы сказала, неточное — мнение о плохой совместимости работы на полный день и личной жизни ведет к излишним и порой неполезным для карьеры компромиссам. Если вы относитесь к своей карьере серьезно, то рабочие часы можно сокращать лишь до определенного предела. Но не потому, что нужно произвести впечатление на начальника или воспрепятствовать отношению к себе как к «мамочке». У многих из нас сейчас нет начальников, которых можно в чем-то винить. Однако есть определенные экономические принципы, которые ограничивают результативность работы на неполный день.

Экономисты часто упоминают «прибыль за счет эффекта масштаба», что в целом обозначает, сколько дополнительной пользы вы получаете от дополнительных вложений. Для большинства видов деятельности существуют затраты на запуск, а затем прибыль увеличивается до оптимальной точки. После этого прибыль уменьшается, поскольку спрос не бесконечен и вложения можно более прибыльно использовать для других вещей. Например, сделать противень шоколадных пирожных так же просто, как одно, и если у вас есть дети, первый десяток они просто сметут. Но если вы сделаете десять противней шоколадных пирожных, у вас в холодильнике кончится место, семье они ужасно надоедят, а детям очень захочется фруктов. Пирожные зачерствеют, их придется выбросить, а это значит, что яйца, потраченные на несколько последних партий, прибыльнее было бы потратить на завтраки.

То же происходит с рабочими часами. Чтобы поработать час, надо прибыть на место — даже если вы работаете из дома, — понять, что сейчас нужно делать, и начать решать проблему. Все эти действия требуют усилий, а это значит, что если вы будете работать час в неделю, то многого не добьетесь. Но второй, третий и четвертый часы более продуктивны. Каждый час дает дополнительные преимущества: вы разбираетесь с проектами, приходите в оптимальное рабочее состояние, начинаете искать новые возможности. В какой-то момент эти преимущества перестают накапливаться, поскольку интенсивность работы падает. Но до этого момента каждый дополнительный час дает огромную отдачу. К сожалению, по многим причинам, включая культурные стереотипы, прокрастинацию и отвлекающие факторы на рабочем месте, многие люди, в целом любящие работу, останавливаются до наступления этого момента.

Идеальная работа, которая позволяет ощущать приближение к цели, проходит у разных людей по-разному. Если учесть, что у подавляющего большинства сотрудников выходит меньше 60 рабочих часов в неделю, я бы сказала, что пункт убывающей отдачи обычно наступает раньше. Именно такое впечатление у меня сложилось от посещения компаний с плохо организованным трудовым процессом, где можно появиться в 8 вечера и увидеть, что люди пребывают в расслабленном состоянии — не спеша едят заказанную в офис еду, разговаривают на посторонние темы и бродят по коридорам, — но не идут домой, потому что в корпоративной культуре принято, чтобы успешные люди сидели на работе допоздна. Для меня эта точка убывающей отдачи наступает при 45–50 часах в неделю, что скорее ближе к максимуму и отчасти объясняется моим упрямым нежеланием специализироваться на чем-то одном. Многие прекрасно успевают и за меньший срок. Но для этой книги и других проектов я поговорила о карьере с сотнями людей и узнала, что в большинстве областей очень трудно ощутить прогресс — понимать, что вы развиваете мастерство, находите новые возможности и делаете себе имя, — если работать меньше 30 часов из 168.

И это действительно много, если речь идет о настоящей работе, а не о пережевывании заказанной еды на рабочем месте, не о часах, потраченных на телефонные конференции, на которых вообще не надо было присутствовать, или на электронную почту, которую не надо было читать. Бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг настойчиво утверждал в речи перед выпускниками, что «никогда не мешает с утра приходить первым, а вечером уходить последним» именно потому, что в некоторых офисах только так и можно по-настоящему проработать 30 часов! Вас или прерывают весь день, или вы откладываете самую важную работу до 17:00 и только тогда начинаете серьезно заниматься делом. Вы можете сидеть в офисе до 22:00, но проработаете всего пять часов. Рабочая неделя из 60 часов с легкостью сводится к 25 часам настоящей работы, если не соблюдать осторожность.

Но в том-то и проблема. Большинство людей ее не соблюдают. Мало кто постоянно сохраняет бдительность и может уложиться в меньшие сроки. Но если вы работаете только 20 часов и стараетесь сделать отличную карьеру, эти часы должны быть совсем не такими, как у большинства офисных сотрудников. Случайный телефонный звонок, медленно загружающийся сайт или сломанный принтер могут погубить целую неделю. Каждую минуту надо планировать и заполнять так, чтобы не только справляться с сущностью работы, но и позаниматься долгосрочным планированием и прогнозированием, а также порой «неэффективным» общением, которое позволит впоследствии получить новые возможности. Лея Ингрэм пытается уместить рабочую неделю в то время, когда дети в школе. Если вычесть ежедневную часовую прогулку с собакой по утрам, у нее остается 25 часов. Чтобы втиснуть основной объем работы в этот срок, она часто заводит кухонный таймер на 30 минут и занимается своими делами в режиме «турбо». Когда таймер звенит, она поднимает голову от работы, чтобы передохнуть или сходить в туалет, а затем делает еще несколько подобных забегов на короткое расстояние. Простоев у нее не бывает. В эти часы времени на электронную почту почти не остается. Это объясняет, почему, когда мы познакомились несколько лет назад, она, будучи редактором журнала об образовании, присылала мне сообщения с редакционными заданиями в 21:36, 19:09 или 21:32. Вероятно, эти сеансы работы с электронной почтой продолжались как минимум по часу в день, что возвращает нас к разговору о 30 часах.

Согласно многим книгам о сбалансированной жизни, работа в 21:36 относится к категории «ужасов». Но у Ингрэм не было начальника, который заставлял ее отвечать на почту по ночам. Как и я, она работает на себя. И если бы она хотела работать меньше, то легко могла бы прекратить вести блог. Но если бы она не работала в эти дополнительные часы, которые приносили все больше отдачи на вложения, она бы не продала свою книгу. И она была бы гораздо менее счастлива в целом, если бы не достигла этого прорыва. Когда люди чувствуют, что продвигаются вперед, это придает им энтузиазма на все 168 часов. Это значит, что они уделяют больше внимания членам семьи, когда они рядом, и меньше смотрят телевизор.

Если вас не убеждает расплывчатый аргумент, что, работая больше, вы порой можете помочь не только карьере, но и личной жизни, давайте рассмотрим цифры.

Если вы работаете 30–60 часов в неделю, что, по мнению многих, необходимо для прорыва в карьере, у вас все равно остается масса времени на другие вещи. Если вы работаете 60 часов в неделю и спите по 8 часов по ночам, то остается 52 часа в неделю, или около 7,5 в день. Рабочая неделя в 50 часов оставляет вам 62 часа, или около 9 часов в день, а неделя в 40 часов — 72, или больше 10 в день.

Это много времени. Столько, что непонятно, что же «сбалансированного» в 20 часах оплачиваемого труда, оставляющих вам 92 часа бодрствования, не занятых работой, которые надо заполнить другими вещами. Помните, как некоторые люди, представленные в главе 2, обнаружили, что могут заставить себя трудиться эффективнее, сократив общий объем рабочих часов? Полагаю, что, ограничив объем нерабочих часов, тоже можно добиться эффективности, особенно на ниве домашнего хозяйства. Я подробнее расскажу об этом в следующих главах, но достаточно сказать, что, если вы мыслите в контексте 168 часов, 40 часов работы в неделю значительно сильнее приближаются к балансу между профессиональной и личной жизнью, чем, скажем, 15 часов.

Итак, если вы действительно хотите вывести свою карьеру на новый уровень, внимательно посмотрите на свои рабочие часы из дневника учета времени, которые вы записывали в главе 1 и складывали в главе 2. Достаточно ли времени вы тратите, сосредоточившись на своем профессиональном мастерстве?

Если вы честно зачли себе меньше 30 часов за неделю — или больше, но при этом не чувствуете, что у вас есть время на планирование и изучение потенциальных возможностей, — посмотрите, нельзя ли добавить сюда час-другой сосредоточенной работы в день. Это можно сделать, очистив расписание от деятельности, не имеющей отношения к вашим ключевым компетенциям, или запланировав вторую смену, когда дети отправятся в кровать или будут заняты на выходных.

Еще одно решение — проводить время с детьми по очереди с супругом или потратиться на присмотр за ребенком. Если вы найдете хороший вариант и будете уделять качественное внимание детям в то время, когда не заняты работой, такое разнообразие вполне может им понравиться. Вы удивитесь, как быстро получите отдачу на это вложение. Лин Франклин Хойт из Нэшвилла — совладелица фирмы под названием Berkeley Tandem, которая занимается дизайном и производством наградной атрибутики, например настенных табличек «Сотрудник месяца». Когда мы первый раз разговаривали с ней в 2008 году, она платила за 20 часов присмотра за ребенком в неделю и столько же работала. Когда мы беседовали в начале 2009 года, она увеличила этот объем до 30 часов на постоянной основе. В результате с тех пор, как она начала выходить на работу дополнительно, прибыль Berkeley Tandem подскочила на 30 %.

Расскажите хорошую историю

В нашу конкурентную эпоху все знают, что нужно быть «брендом под названием “Я”» (как заявил Том Питерс в заглавной статье для Fast Company в 1997 году), если вы хотите последовательно сделать такую карьеру, чтобы вас не заменили удаленными сотрудниками в Индии. Сейчас, в 2009 году, когда я пишу эти строки, все гуру согласны, что необходимо продвигать себя в социальных медиа — Facebook, Twitter и LinkedIn. Наверное, это мудрый совет, и я обязательно засвечусь на всех этих сайтах к тому моменту, когда выйдет книга. Но электронный мир быстро меняется, поэтому я не буду давать советы, которые устареют через 10 месяцев, я лучше подробнее поговорю о философии личного бренда и о том, что она должна и не должна подразумевать.

Во многом она сводится к тому, что людям очень хочется настоящих историй. С тех времен, когда члены первобытного племени собирались вокруг костра, мы жаждем интересных сюжетов. Особенно сегодня, когда кругом столько информационного мусора, нас привлекают неординарные личности и образы, которые складывались годами. Нам нужны истории, полные смысла. Как правило, те люди, о которых постоянно рассказывают в СМИ и организациях (в процессе чего они часто переходят на новый карьерный уровень), способны доходчиво рассказать, что они делают и почему.

Как журналистка, я признаю, что отношусь к этому с некоторым скепсисом. Настоящая жизнь редко складывается в абсолютно связный сюжет. Тем не менее мы жаждем, чтобы на нас снизошло озарение, и хорошие истории прекрасно для этого подходят. Люди многое успевают в своей жизни, и можно выбрать события из прошлого, а также проекты из настоящего и будущего, из которых получится достаточно связная история.

Например, Мэри Маццио в прошлом занималась греблей на олимпийском уровне, а потом сделала успешную карьеру юриста — стала партнером в фирме, которая сейчас называется Brown Rudnick. Однако она всегда хотела снимать фильмы и много лет писала сценарии в стол. Поэтому чуть больше десяти лет назад она решила, что пришло время заняться этим аспектом своей профессиональной деятельности и вывести ее на новый уровень.

Она хорошо обдумала личный бренд — то, как и с чем она хотела ассоциироваться. Ее всегда привлекали истории людей, которые преодолевали препятствия, прокладывая себе новую дорогу, несмотря на многочисленные неудачи в процессе. Этот сюжет присутствовал и в ее собственной жизни. Она говорит: «Я боролась изо всех сил, чтобы попасть в олимпийскую сборную». Прежде чем ей удалось отобраться в нее в 1992 году, ей «отказывали столько раз, что это трудно представить».

Поэтому для первого масштабного фильма (который она снимала в основном в отпуске по беременности и родам, на время отойдя от дел в юридической фирме) она искала историю, связанную с этой темой, желая извлечь пользу из своего уникального опыта. Ее героиней стала Крис Эрнст, олимпийская спортсменка и гребчиха из Йеля, которая боролась за то, чтобы в этом прославленном университете серьезно воспринимали женский спорт. Маццио сочла, что ее личный опыт в гребном спорте повысит интерес людей к проекту. «Нужно уметь выразить, чем так привлекателен ваш проект», — говорит она. Если вы не можете заинтересовать журналиста или инвестора за 20 секунд, вряд ли у вас это вообще получится.

К счастью, личная история Маццио и высокий уровень фильма под названием «Герой для Дейзи» (A Hero for Daisy) привлекли внимание, и фильм увидела вся страна на каналах ESPN и Oxygen.

Она продолжила развивать личный бренд, снимая фильмы для собственной кинокомпании 50 Eggs. Фильм 2002 года «Яблочный пирог» (Apple Pie) посвящен матерям профессиональных спортсменов. В нем Маццио смогла рассказать, как ее мать повлияла на ее олимпийские мечты, а также о собственном опыте материнства. В «Лимонадных историях» (Lemonade Stories) 2004 года тот же формат был использован в рассказе о матерях известных предпринимателей, таких как Ричард Брэнсон. К этому моменту Маццио могла рассказать о собственном опыте создания компании и о том, как уроки матерей, ставших ее героинями, изменили ее подход к воспитанию детей. Фильм 2009 года «ДЕСЯТЬ9ВОСЕМЬ» (TEN9EIGHT) рассказывает историю молодых предпринимателей из бедных кварталов, которым удалось преуспеть вопреки всему: как и Маццио на пути к олимпийской сборной, им пришлось преодолеть множество препятствий и не раз начинать все сначала после очередной неудачи. Документалист может выбирать из миллионов разных сюжетов, но Маццио выбрала те, которые можно было связать с ее личной историей, таким образом она повысила шансы своих фильмов выделиться среди множества других.

Неважно, кем вы работаете, — вы тоже можете рассказать историю, которая поможет вывести карьеру на новый уровень. Выделите в следующих 168 часах час-другой, чтобы изучить этот вопрос. Как вы хотите выглядеть в глазах других людей? Если бы о вас захотели написать в корпоративной газете или даже в The New Yorker, что вы бы хотели увидеть в этой статье? Спросите у верных друзей и членов семьи, какой они видят вашу историю. Особенно важны воспоминания, которые могут подтвердить их мнение. Например, если вы консультант, который занимается оптимизацией прибыли для бизнеса, мама может напомнить, как в детстве вы смотрели прогноз погоды и выбирали самые жаркие дни, чтобы продавать домашний лимонад рабочим с ближайшей стройки. Если вы адвокат и чувствуете себя в силах бороться с большими шишками, отец может вспомнить, что совсем маленьким ребенком вы смело подходили к соседским собакам, которые были больше в два раза. Если у вас свой бизнес, то вы уже знаете, что у предпринимателей всегда спрашивают, как они решились выйти в открытое море. Имея наготове хороший ответ на этот вопрос, вы сможете привлечь внимание и сарафанный маркетинг, которые на порядок повысят вашу прибыль.

Лучшие истории связаны не только с прошлым, но и с настоящим. Подумайте, какие незаурядные и вместе с тем интересные шаги можно предпринять, чтобы укрепить бренд и рассказать историю.

Если вы независимый профессионал и хотите укрепить репутацию, можно основать профессиональную организацию, посвященную вашей работе, или стать лидером в уже существующей. Можно завести блог, написать статью или даже книгу, которая отразит ваш опыт. Если вы врач, который хочет обрести известность в качестве эксперта по вопросам здравоохранения, можно заняться чем-нибудь экзотическим (например, поработать в пункте первичной медицинской помощи в Танзании) — так вы не только принесете пользу миру, но и получите замечательную историю.

Хочу подчеркнуть, что, создавая эти сюжеты, нужно быть осторожным. Люди жаждут подлинных историй. Искусственность не идет на пользу делу. Я стараюсь не брать в качестве героев людей, истории которых кажутся мне раздутыми. Сотрудники приемных комиссий, вздыхая, рассказывают о семнадцатилетних абитуриентах, которые, кажется, сами устроили себе судьбоносные события, лишь бы написать о них в анкете. Последние президентские кампании тоже продемонстрировали злоупотребление личными историями: например, сенатор Джон Керри, по мнению многих, слишком упирал на вьетнамские приключения, а президент Джордж Буш-младший был не очень убедителен в образе техасского ковбоя. У кого-то истории лучше, у кого-то хуже. Маццио действительно участвовала в соревнованиях по гребле на Олимпиаде 1992 года. Как и во всем, здесь необходим баланс: расскажите свою историю как можно лучше, но при этом не пытайтесь казаться тем, кем вы не являетесь.

Если вы не знаете, как представить свою историю, прочтите несколько книг о рекламе и PR, поговорите с людьми из этой сферы и хорошо обдумайте события, которые способствовали вашему становлению. Весьма вероятно, что вы найдете несколько таких случаев, достойных освещения, а те вещи, которыми вы занимаетесь сейчас, придадут вашей истории связность. И совсем не обязательно строчить в Twitter по двадцать раз на дню. Но если вы хотите добиться прорыва в карьере и одновременно жить полноценной личной жизнью в нашем перегруженном информацией мире, будет лучше, если другие поверят, что этот прорыв — следующий логичный шаг в вашей истории.

Будьте открыты возможностям и планируйте вероятности

Даже если вы ясно представляете, куда идете, знаете, каковы необходимые показатели и кто принимает нужные вам решения, работаете изо всех сил и подготовили хорошую историю, для прорыва в карьере все же необходима удача. В консалтинговой или юридической фирме труднее стать партнером, если случайная экономическая катастрофа лишит вас крупного клиента прямо перед аттестацией. Создатели Boogie Wipes Джули Пикенс и Минди Доуни, о которых я писала в главе 3, отлично умеют вести бизнес и разрабатывают инновационные товары, но их продажи поднялись до 5 миллионов прежде всего потому, что их продукцию принял Wal-Mart. Этот розничный гигант одобряет микроскопическую долю новых товаров, которые поступают ему на рассмотрение. При таких низких шансах есть множество хороших товаров, разработанных прекрасными владелицами бизнеса, которые не проходят отбор.

В этой вселенной нельзя исключить элемент случайности. Но можно использовать 168 часов так, чтобы расположить шансы в свою пользу. Для этого нужно делать много ставок и не оставлять на волю случая ничего, что можно проконтролировать.

Другими словами, нужно быть открытыми для возможностей и планировать вероятности.

Этот вывод я сделала из истории Лиэнн Шир и Трейси Туми, которые познакомились, когда работали в баре Onieal’s на Гранд-стрит в Манхэттене в 2002 году. Никто из них не испытывал радости от перспективы подавать коктейли: Шир была начинающей писательницей, а Туми — начинающей актрисой, и «начинающая» в данном случае означает «бедная». Недостаток денег еще больше их сблизил. Вскоре они обнаружили, свою невероятную, по словам Шир, «деловую совместимость». Подавая напитки, они могли раскрутить обеспеченных (и часто полубезумных) клиентов на чаевые друг для друга, а еще с жадностью слушали их истории. «Мы почти сразу стали лучшими подругами», — говорит Шир. Как-то ночью, когда девушки выносили мусор, им в голову пришла идея написать совместно книгу с описанием всех своих перипетий.

На этом все могло бы закончиться, не прими Шир и Туми чрезвычайно важное решение. Они не стали молчать о своей идее, они обсуждали ее между собой и с посетителями бара. Как обычно как-то вечером у стойки сели двое мужчин. Один из них отпустил пару не вполне пристойных замечаний в адрес Туми. Когда он ушел, его спутник извинился и объяснил, что у него была деловая встреча с тем человеком. Туми спросила, какое же занятие требует так нянчиться с трудными людьми, и мужчина ответил, что работает литературным агентом. «О, — сказала Туми, — а мы как раз пишем книгу». Это была не совсем правда, и она продолжила: «Только мы еще ничего не написали». Однако агент спросил, о чем же будет книга, и Туми рассказала ему пару баек. Агент сказал, что материал вроде бы неплох. Смогут ли Туми и Шир встретиться с его коллегой, которая занимается такими книгами? Они сразу же согласились и всю следующую неделю яростно записывали идеи, чтобы представить их Элизабет Уид (сейчас у нее уже собственное литературное агентство в Нью-Йорке). Элизабет предложила сделать из их материала художественное произведение в модном тогда жанре городского сатирического романа для молодых женщин (в духе «Дьявол носит Prada» или «Дневников няни»). Она сказала, что если действовать быстро, то есть шанс воспользоваться трендом.

Это была всего лишь возможность: агент предложил их представлять, однако не было никаких гарантий, что идея выстрелит. Однако Шир и Туми решили использовать ее по максимуму. Они понимали, что необходимо набрать больше материала и сконцентрироваться на работе. И тогда они отправились на лето в Хэмтонс, работать в клубе Star Room. Каждую ночь они трудились до четырех, а утром с трудом волочились в Starbucks. «Мы просто писали все лето», — говорит Шир. Они выработали процесс, который позволял по максимуму использовать их навыки. Туми, актрисе, лучше удавался диалог. Шир, писательница, хорошо справлялись с описаниями. Они устраивали мозговой штурм, чтобы получить идеи для главы, потом превращали их в детальный план, а после этого каждая набрасывала свой вариант. Они сравнивали варианты, а потом в течение двух-трех дней объединяли лучшие части из каждого. За лето они выдали больше ста страниц. Уид редактировала текст и показывала его издательствам. В итоге девушек пригласили на встречу в Broadway Books, подразделение издательства Random House. Шир и Туми вошли в комнату, полную серьезных деловых людей, и показали, что умеют держаться на публике и что их опыт за стойкой бара даст отличный материал для продвижения книги (смотрите раздел выше о том, как создать увлекательный рассказ). Random House принял заявку и купил книгу «Совершенный Манхэттен» (The Perfect Manhattan) за шестизначную сумму, что редко бывает с первыми романами.

В этой истории много раз выходило так, что героини оказывались в нужном месте в нужное время, но Шир и Туми определенно помогли своей фее-крестной. Они обе не хотели работать в баре, однако не стали рассматривать это как препятствие («Ты должна быть на Бродвее, а не стоять за барной стойкой!», — как говорит Туми), а наоборот, сделали из своей работы проект, который стал основой для карьеры. Кроме того, они эффективно использовали рабочие часы за разговорами с людьми, которых не встретили бы в другом месте. Они использовали ситуацию, чтобы повысить свое мастерство и изучить, как ведут себя и как рассказывают свои истории разные люди. Когда же возможности действительно появились, они сделали все, чтобы спланировать вероятность успеха, пусть им и приходилось сидеть в кофейне с осоловелым взглядом и писать вместо того, чтобы дремать на пляже.

Не обязательно стоять за стойкой бара, чтобы открыть для себя новые возможности, но полезно выходить из своей зоны комфорта, как это сделали Шир и Туми. Поговорите с людьми в очереди в кофейне или когда забираете детей из садика. Попроситесь на обед с коллегами, которых не очень хорошо знаете. Рассказывайте о своих планах и проектах людям на разных мероприятиях. Я взяла интервью у Шир и Туми, потому что одним весенним днем в 2009 году, когда мне не писалось, я отправилась на мероприятие для прессы, организованное компанией 1-800-Flowers. Там я обмолвилась о своем проекте человеку, который занимался сайтом Celebrations, где Шир и Туми периодически ведут блог. Чистая случайность, правда? Пошлите сообщение знакомому, с которым не общались целую вечность. В девяти случаях из десяти это ничем не закончится, но этот процесс похож на посев семян. Чем больше семян вы посадите и польете, тем больше шансов, что хотя бы одно прорастет.

Конечно, когда семена все-таки прорастут, надо знать, что с ними делать. Это я и называю планированием вероятностей. Многие люди размышляют о том, что будут делать, если все пойдет не так. Постарайтесь потратить не меньшую долю своих 168 часов, размышляя над тем, что будете делать, если все пойдет так. Если генеральный директор компании завтра позовет вас в офис и скажет, что ее невероятно впечатлила ваша работа и она хочет отдать вам проект мечты, о чем вы ее попросите? Если вы окажетесь рядом с клиентом мечты в самолете или рядом с литературным агентом в баре, сможете ли вы непринужденно провести презентацию за пакетиком орехов?

Во вселенной силен элемент случайности, но по-настоящему удачливые люди знают, что феи-крестные ленивы. Если для того, чтобы вывести карьеру на новой уровень, фея-крестная должна взмахнуть палочкой, позаботьтесь, чтобы палочка была направлена на вас, а вы стояли как можно ближе. Тогда ей останется только сделать легкое движение — так заскучавший завсегдатай бара пускает по стойке коктейльный стакан.

Будьте готовы оседлать волну

Конечно, если старательно повторять эти шаги, у вас появится неплохой шанс добиться желаемого. Но что потом?

Этот вопрос особенно тревожил Лиэнн Шир. Она хотела писать, и, хотя была в восторге от полученного шанса (как она говорит, «нам с Трейси больше не надо было убиваться на работе»), в то же время спокойно признавала, что «Совершенный Манхэттен» — далеко не Пруст. Она и не хочет быть Прустом, но не хочет быть и однодневкой. Ей нужно, чтобы ее воспринимали всерьез. Поэтому после суматошной рекламной кампании «Совершенного Манхэттена» и последовавшей за ним работой (например, нехудожественной книги под названием «Коктейльная терапия», которая предписывает лечить разные горести своими напитками), они с Туми взяли паузу, прежде чем ломиться на рынок с еще одним романом в жанре «чик-лит». Шир тратит часть 168 часов на работу с состоявшимися авторами, чтобы отточить мастерство и найти способ превратить свой ранний успех в стабильно развивающуюся карьеру, а не одиночную вспышку, которая погасла столь же быстро, как и загорелась.

Об этом стоит помнить. Когда шампанское выдохнется, шарики сдуются, а конфетти подметут и выбросят, вам все равно наутро придется встать с кровати. И по-прежнему надо будет знать, что делать со 168 часами. Надо будет думать, как распределять время теперь, когда вы управляете компанией с оборотом не в сто тысяч, а в миллион. Или когда получили Нобелевскую премию. Или когда вернулись домой после того, как две недели прожили под водой.

Этот последний опыт стал важным карьерным прорывом для Сильвии Эрл, исследовательницы океана, с которой мы познакомились в главе 3. В 1970 году она приняла участие в проекте «Тектит» — вошла в число пятидесяти ученых, которых отобрали, чтобы пожить на подводной станции, которую прозвали «Тектит Хилтон», среди коралловых рифов залива Леймшур у Виргинских островов. Она возглавила команду из одних женщин. В 1970 году управляющие проектом сочли, что разнополая команда стала бы источником ненужных слухов, хотя неясно, кого бы в таких условиях интересовал флирт.

Пробыв 21 час в барокамере, Эрл смогла провести 336 часов под водой, исследуя океан «не как случайные визитеры, а как постоянные жители», писала она в «Море перемен». Она научилась различать конкретных барракуд и узнавать пятерых серых рыбок-ангелов, которые каждое утро начинали «медленный вальс вокруг коралловых глыб, то и дело останавливаясь, чтобы погрызть губку или потыкать сгусток водорослей». Ей очень нравился подводный покой. Но когда она вернулась на поверхность, пресса набросилась на женщин-акванавтов, словно стая голодных акул. Их умчали в Чикаго, где торжественно провезли по улицам города, а потом пригласили пообедать с Пэт Никсон (но, как замечает Эрл, не с Ричардом) в Белый дом. У нее брали интервью звезды американского телевидения Барбара Уолтерс и Хью Даунс, она написала статью для National Geographic о своем опыте.

Надо было придумать, что делать с внезапной славой. Эрл вспоминает: «Мне вскоре стало ясно, что у меня появился шанс перескочить от радостных и развлекательных тем», — таких как ела ли она рыбные палочки под водой, — «к более серьезным». И вот она решила использовать эту платформу, чтобы рассказать о больших проблемах Мирового океана — о том, как он истощен и как нуждается в спасении. Это стало делом всей ее жизни.

Только вам известно, как оседлать волну своего успеха, но я могу сделать одно предложение: выделите хотя бы несколько минут в неделю, чтобы выразить благодарность. Эрл с благоговением рассказывает о вещах, которые ей удалось сделать за прошедшие годы. «Все становится только лучше», — сказала она мне в 2009 году, почти через сорок лет после ее большого подводного прорыва. Иногда я пытаюсь записывать в дневнике слова благодарности за свои маленькие победы. Психологи говорят, что обычно человек возвращается к прежнему уровню счастья в течение нескольких месяцев после крупного события. Это успокаивает, если думать о таких неприятных вещах, как развод или ампутация, но обидно, если речь идет о приятных событиях. То, что некогда казалось неопределенным, в ретроспективе кажется неизбежным. Но в ваших силах вновь испытать радость, испытанную после повышения или договора о выпуске альбома. Просто напомните себе, где вы были когда-то и где вы теперь, и посмотрите на океан, который отделяет одно от другого.

Как добиться прорыва в карьере

Вы можете вывести карьеру на новый уровень, одновременно вкладываясь в другие сферы вашей жизни. Но для этого нужно больше, чем просто работать от зари до зари. Задайте себе следующие вопросы.

 Как выглядит следующий уровень в вашем случае? Представьте его как можно четче.

 Знаете ли вы человека, который достиг похожего прорыва? Какие шаги предпринял этот человек? Кто принимал решение? Что важно для этих людей?

 Какую часть рабочих часов вы проводите, сосредоточившись на «сути» вашего профессионального мастерства?

 Есть ли у вас время, чтобы планировать и проводить изыскания?

 Если нет, вернитесь к главе 4 и посмотрите, можете ли выделить время в рабочем расписании. Если не получится, посмотрите, сможете ли вы сосредоточенно поработать час или два в день (5–10 в неделю). Как этого добиться?

 На что бы вы потратили это время?

 В чем состоит история? Почему выход на следующий уровень выглядит целесообразным?

 Если бы кто-то писал о вас большую статью, что бы в ней говорилось?

 Знают ли другие люди о ваших целях?

 Какие «семена» вы могли бы посадить, чтобы продвинуть свою карьеру в будущем?

 Если бы вам дали возможность добиться прорыва, были бы вы готовы за нее ухватиться? Что должно произойти, чтобы вы были готовы?

 Если прорыв случился, что вы будете делать дальше?

ЧАСТЬ III. ДОМА

6. Новое домашнее хозяйство

Если в американском супермаркете зайти в отдел, где представлены средства для уборки, то сразу же встретишь миссис Майер. Ее портрет на изящных бутылках «Универсального чистящего средства миссис Майер с ароматом лимона и вербены» смотрит на вас так, будто хочет подать вам пример — чтобы вы непременно оттерли с полки вон то последнее пятнышко. Когда я в первый раз услышала о миссис Майер, то подумала, что, должно быть, это отличный маркетинговый ход. Своего рода мистер Пропер в виде заботливой бабушки, которая притягивает покупателей, соскучившихся по настоящему в мире стандартных упаковок.

Но оказалось, что миссис Майер — живой человек. Все дети Тельмы Майер давно разъехались, а это значит, что сейчас ее жизнь гораздо спокойнее, чем в 1965 году, когда она заправляла одним весьма чистым домом в Айове и выводком из девятерых неугомонных детей.

Конечно, это требовало немалой работы. Несмотря на то, что сегодня она служит лицом линии чистящих средств, миссис Майер относилась к ведению хозяйства довольно спокойно. «Дом никогда не был моим приоритетом номер один», — сказала она мне в недавнем интервью, однако «дел просто хватало на весь день». Поскольку у нее не было посудомоечной машины до появления пятого ребенка, проблема мытья и сушки тарелок всегда стояла довольно остро. К счастью, стиральная машина у нее была (она загружала стирку по пятнадцать раз в неделю), но без хорошей сушильной машины приходилось постоянно развешивать ряды мокрого белья на веревках во дворе. Она подметала полы и каждый день чистила раковину на кухне. Она протирала перила, выключатели, мебель и полки каждую неделю, и масштабы этой деятельности только росли по мере того, как появлялись новые дети, а дом ширился в буквальном смысле слова: после перестройки домик с двумя спальнями превратился в жилище с пятью спальными комнатами и гостиной на втором этаже (в которую она, по собственному признанию, заходила не слишком часто).

Обычный уход за девятью детьми и домом съедал все ее время. Она не считает это каторжным трудом («просто это были вещи, которые надо было сделать»), но работать приходилось много. Дети помогали, но при финансовом положении семьи и культуре той эпохи даже занятия «на досуге» не давали расслабляться. Когда у малышей был дневной сон, она шила платья для девочек или для себя беременной. Она выращивала овощи и фрукты, чтобы сократить расходы на еду. Перед приходом друзей на партию в бридж она готовила много выпечки, а на следующее утро дети один за другим ползли за ней на кухню, стараясь опередить друг друга.

Весь этот труд оставлял мало времени на другие вещи. Например, я спросила, как она умудрялась играть со всеми девятью отпрысками, а в ответ миссис Майер только рассмеялась. «Наверное, этого-то как раз и не получалось», — сказала она. Она делала все, что могла: сажала одного ребенка в машину, когда ехала по делам, или читала сказки на ночь и молилась вместе с двумя другими, но современные стандарты усиленного персонального внимания в доме Майеров середины прошлого века показались бы совершенно чужеродными.

Хотя у миссис Майер был большой выводок, для того времени это не казалось такой уж редкостью. У ее сестры было тринадцать детей. Коэффициент рождаемости в США — число детей, которые в среднем появляется у одной женщины в течение жизни, — в 1950-е годы стремился к четырем. Судя по моей коллекции журналов Good Housekeeping той поры, труды миссис Майер были в порядке вещей. В нашей беседе она описала изощренные ритуалы чистки жалюзи в ванной и стирки портьер из стекловолокна. Вот как описывается правильный уход за электрическим одеялом в номере Good Housekeeping за декабрь 1958 года.

«Наполните стиральную машину чуть теплой мыльной водой (или используйте холодную воду и средство для стирки шерстяных изделий в холодной воде). Пусть одеяло отмокает 10–15 минут.

Включите машину на 1–3 минуты.

Остановите вращение лопастей сразу после слива воды из машины. Снова наполните водой для полоскания. Включите еще на 1 минуту, затем снова слейте воду. Повторите полоскание, если одеяло осталось мыльным на ощупь.

Аккуратно развесьте одеяло для просушки на двух параллельных веревках. Когда оно почти высохнет, легко пройдитесь по нему щеткой, чтобы поднять ворс. Прогладьте отделку утюгом на режиме «синтетика» или «вискоза».

Подобные изощренные приемы стирки были не единственным занятием женщин 1950-х и 1960-х: они также тратили много времени на выпечку для партнеров по игре в бридж и просто друзей. В разделе под названием «И что-нибудь к кофе» того же декабрьского Good Housekeeping за 1958 год опубликованы полдесятка рецептов десертов. Приготовление самого изысканного из них под названием «На том конце радуги» потребует два дня кропотливой работы, и это при том, что рецепт допускает использование готовой смеси для бисквита, над остальным придется потрудиться самой хозяюшке — покрасить размятый ананас в бледно-желтый цвет, сделать малиновый джем еще ярче при помощи красного пищевого красителя, а взбитым сливкам придать зеленый цвет. После этого останется смешать белки, сахар, воду, кукурузный сироп и соль и заваривать эту смесь на водяной бане до тех пор, пока не сформируются твердые пики (7–10 минут). На последнем этапе сборки торта старательной домохозяйке предложат выдержать десерт в холодильнике не меньше шести часов.

Кроме того, редакторы журнала исходили из того, что все умеют шить. В разделе «Рукоделие» обсуждается, как выйти из положения, если вы «к своему ужасу» вдруг обнаружили, что вам совершенно нечего надеть на рождественскую вечеринку. «Проблема решается просто, — сообщается в тексте. — Этот невероятно эффектный праздничный топ можно сшить за одно утро». Из заботливо приложенной выкройки следует, что рассеянной моднице придется нашить три метра рельефной черной с золотом тесьмы на квадраты шерстяной ткани, при этом не забывая аккуратно подгибать уголки и обрабатывать края.

Женщины той эпохи определенно знали, что домашнее хозяйство может оказаться очень трудоемким. И хотя до привычных современному читателю указаний на то, сколько времени потребуется на изготовление того или иного блюда или предмета, оставались еще долгие годы, в декабре 1965 года Good Housekeeping опубликовал статью под названием «75 способов сэкономить время на праздниках». Но даже этот список подразумевает стандарты, которые сегодня кажутся странными. Вот пункт 24: «Режьте изюм и финики кухонными ножницами» (тут я изо всех сил постаралась вспомнить, для чего может понадобиться измельчать и так уже мелкие изюмины). Пункт 29 гласит: «Просеивайте сухие ингредиенты на вощеную бумагу, а не в миску». Если вы беретесь за такие серьезные рецепты, очевидно важно, чтобы все прошло гладко, отсюда, наверное, вытекает пункт 35: «Займите маленьких детей интересными книгами или игрушками, чтобы они не заходили на кухню». Вероятно, изготовление рождественского печенья было слишком серьезным мероприятием, чтобы разделить его с отпрысками.

Миссис Майер практиковала несколько иной подход (несоответствие стандартам женских журналов — вещь не новая). Например, когда младенец номер три, малышка по имени Моника, научилась держать ложку, миссис Майер разрешила ей готовить и убирать вместе с мамой. Миссис Майер вспоминает, что Монике это хорошо удавалась. «Она была прирожденной хозяйкой, — говорит она о дочери. — Ей действительно нравилось убирать и повторять за мной». Но Моника (Майер) Нассиф, основательница компании Caldrea, которая и запустила серию товаров для дома под маркой Mrs. Meyer, не стала тратить на уборку львиную долю своего времени во взрослой жизни. Ее жизнь сложилась совсем не так, как у матери. Все в жизни Нассиф — от детей до карьеры, домашней работы и популярности ее товаров — показывает, как радикально с годами изменились домашнее хозяйство, семейный уклад и наш подход к расходованию 168 часов.

В социальных науках статистика по определению довольно расплывчата, но одно мы знаем точно: в наши дни такие женщины, как Нассиф, тратят гораздо больше времени на оплачиваемый труд, чем 40 лет назад, когда миссис Майер вела свое хозяйство. В 1965 году только 38,5 % женщин в возрасте 25–34 лет и 46,1 % женщин в возрасте 35–44 лет входили в группу работающих (то есть занимались оплачиваемым трудом или искали работу). К 2005 году эти показатели дошли до 73,9 % и 75,8 % соответственно. Этот подъем наблюдается во всех демографических группах. Подавляющее большинство матерей с маленькими детьми теперь так или иначе трудятся за деньги. То же можно сказать о большей части женщин, чьи мужья хорошо зарабатывают (от 120 000 долларов в год).

Вот еще немного статистики из дневников учета времени: сейчас мамы — и папы — тратят больше времени на взаимодействие с детьми, чем в 1965 году. Согласно старому анализу распределения времени среди американцев, проведенному исследователями из Мэрилендского университета (а не «Американскому опросу общественного мнения об использовании времени», который проводит Бюро трудовой статистики), в 1965 году замужние матери тратили на уход за детьми всего 10,6 часа в неделю (9,1 из них на рутинные задачи вроде одевания и купания и 1,5 — на интерактивные, включая игры и чтение). Женатые отцы тратили на это 2,6 часа (1,3 на рутину и 1,2 — на взаимодействие, причем такой контраст отчасти объясняется необходимостью вычислять средний показатель. К 2000 году это значение поднялось до 12,9 часа у замужних матерей (9,5 и 3,3) и до 6,5 часа у женатых отцов (4,1 и 2,4).

Несмотря на то, что все эти показатели ниже, чем кажется, и, возможно, далеки от идеала, в более широкой социальной перспективе они показывают, что и мамы, и папы сегодня тратят на качественное общение с детьми в два раза больше времени, чем 40 лет назад, когда дети миссис Майер были маленькими. Средние значения из «Американского опроса общественного мнения об использовании времени» показывают, что замужние матери в семьях, где оба супруга работают, тратят 2,3 часа в неделю на чтение, игры и обучающие занятия — конечно, это немного, но все равно больше, чем в 1965 году, когда большинство женщин не работало.

Другими словами, сейчас женщины в целом тратят больше времени на оплачиваемый труд и полноценное взаимодействие с детьми. Мужчины тоже, при всех разговорах о слишком большой загрузке на работе, более чем удвоили время, проводимое с детьми (по сравнению с отцами 1950-х, которые уходили с работы в пять и читали дома газету). Впрочем, и это может оказаться всего лишь стереотипом: по некоторым оценкам, сегодня отцы работают даже меньше времени, чем 40–50 лет назад, хотя, поскольку матери работают гораздо больше, объем рабочего времени на семью увеличился.

Это я и называю «новым домашним хозяйством». Взрослые в полных семьях в целом стали тратить больше времени на оплачиваемую работу, вместе с этим время, которое они уделяют детям, также увеличилось.

Поскольку в неделе по-прежнему остаются все те же 168 часов, что и в 1950-е, и в 1960-е годы, эти наблюдения демонстрируют интересный поворот в распределении ресурсов. Он заставляет задаться вопросом, как именно люди тратят время и насколько по-разному работающие и неработающие распределяли его раньше и распределяют сейчас.

Я бы сказала, что за последние сорок лет, по мере того, как все больше часов в семьях с двойным доходом начало уходить на зарабатывание денег, родительское время в целом стало цениться сильнее. Соответственно, родители тратят ценное нерабочее время не так, как в прошлом. Это способствует развитию нового домашнего хозяйства, которое, в свою очередь, заставляет по-новому взглянуть на старые доводы о жертвах, на которые надо идти ради личного и профессионального развития. Как и современные корпорации, родители стараются сосредоточиться на ключевых домашних компетенциях, то есть на том, что они делают лучше всего и с чем не могут так же хорошо справиться другие. Конечно, и здесь осталось много пространства для усовершенствования, и в этой главе мы рассмотрим способы, позволяющие максимально эффективно использовать часы, которые остаются на семью. Однако стоит отметить, что у нас, как выяснилось, куда меньше поводов беспокоиться о состоянии современной американской семьи — по крайней мере, семьи с двумя родителями, — чем полагают многие ученые мужи.

Чтобы понять, как функционирует новый тип семьи, необходимо уяснить, как именно люди проводят время, свободное от зарабатывания денег. Одно из крупных преимуществ «Американского опроса общественного мнения об использовании времени» и других исследований, в которых использовались дневники учета времени, состоит в том, что они позволяют найти ответ на этот вопрос. Весомую долю времени мы тратим на сон и еще какое-то время — на досуг (в основном это телевизор, как станет ясно из главы 8). Затем идут — в терминах указанного опроса — домашняя работа (в которую могут включаться уборка, готовка, стирка, работа во дворе и решение хозяйственных вопросов) и «уход за членами семьи», причем чаще всего под «членами семьи» подразумеваются дети.

Со временем алгоритм распределения нерабочих часов у взрослых с детьми заметно изменился. Наибольшие изменения коснулись количества времени, которое тратится на домашнюю работу. За сорок с небольшим лет оно сократилось почти вдвое.

Одной из причин послужило уменьшение количества детей в семье. Ни один из девятерых отпрысков миссис Майер не завел девять детей. У Нассиф их всего двое. Каждый, кто смотрит бесконечные передачи о многодетных семьях на канале TLC, может подтвердить: многочисленное потомство позволяет экономить от объема. При этом, однако, все-таки требуется больше времени на простое обслуживание: стирку, походы в магазин и мытье посуды. Это не те занятия, которые развивают разум и душу, — напротив, в реальности они только отнимают у них время. За период с 1950-х по 1970-е годы общий индекс рождаемости в США упал с без малого 4 до 1,74. С тех пор произошел некоторый подъем, и в 2007 году индекс достиг 2,12. Однако приметой времени стал тот факт, что в недавних статьях о возращении «больших» семей многодетными считаются родители с тремя детьми. По меркам 1955 года семья с тремя детьми считалась бы «маленькой».

Но это не единственная причина. Теоретически на то, чтобы одеть четверых детей, нужно больше времени, чем на двоих, но современные мамы тратят тот же объем времени на обслуживание детей, что и в 1965 году. Таким образом, время на уход за детьми не сократилось пропорционально. Похоже, основную роль здесь сыграли изменения в стандартах ведения хозяйства: сегодняшние хозяйки просто оперируют иными понятиями, чем озабоченные измельчением изюма редакторы Good Housekeeping былых времен.

«Я просто не представляю, как работающим женщинам удается держать дом в чистоте», — сказала мне миссис Майер и призналась, что когда дети стали постарше и она вернулась на работу медсестры на полставки, ее дом «превратился в свинарник». Хорошо, что она рассказывала мне об этом по телефону: мой дом вовсе не выглядит запущенным, однако, если судить по стандартам, изложенным в ее новой книге «Чистый дом миссис Майер. Практические советы, которые вдохновят вас на тщательную уборку» (Mrs. Meyer’s Clean Home: No-Nonsense Advice that Will Inspire You to Clean Like the Dickens), мой дом превратился в свинарник уже очень давно.

Например, я ни разу в жизни весной не проводила полноценную генеральную уборку. Я никогда не мыла окна внутри и снаружи смесью из равных частей белого уксуса и воды, как написано в книге. Я никогда не натирала деревянную мебель воском и не чистила паром обивку. Я никогда не пылесосила стены и потолки и не брала напрокат специальный агрегат для чистки ковров. Честно говоря, время от времени я нанимаю уборщиц, которые устраивают у меня генеральную уборку, и, поскольку я работаю из дома, я так или иначе вижу, что в нее входит. Но и профессиональные уборщицы не совершают сложносочиненные действия описанные миссис Майер. Полы у меня дома подметаются не каждый день, а раз в неделю. При этом я сама готовлю, но в моем меню нет блюд, для которых требуется больше двух кастрюль или сковородок и получаса времени. Если я хочу выпить кофе с подругой, то иду в Starbucks, где изобилие выпечки избавляет меня от необходимости два дня сооружать многоцветный торт или, если уж на то пошло, тратить 20 минут на печенье с шоколадной крошкой из готового теста.

Беспорядок беспокоит меня меньше, чем многих других, и мое легкомысленное отношение к уборке подтверждается данными из дневников учета времени. В 1965 году замужние матери тратили 34,5 часа на домашнюю работу вроде уборки, готовки и стирки. В 2008 году матери маленьких детей тратили на это 16–17 часов. Такие мамы, как я, у которых в семье работают оба супруга, уделяют этому чуть больше 14 часов (по данным 2003–2006 годов). Мужчины стали посвящать этим занятиям больше времени, чем в 1965 году, но если сложить часы, потраченные на них современными мужчинами и женщинами, все равно получится меньше, чем было принято тратить на дом во времена миссис Майерс.

Когда просишь людей объяснить причины этих перемен, многие указывают на бытовую технику, которая экономит время и трудозатраты. Сто лет назад матери больших семейств порой целые дни проводили над стиральной доской или за выпечкой хлеба без использования каких-либо полуфабрикатов. Причем под полуфабрикатами я имею в виду совсем не то, что под ними понимают сегодня: речь идет о производстве полного цикла, начиная с муки. Недавно во время поездки в Шотландию я была на экскурсии в крестьянской деревушке на острове Скай. В одном из домиков висела табличка, которая объясняла, что для матерей обычным делом было выйти на заре, собрать немного овса, смолоть его вручную и приготовить хлеб или овсянку до того, как дети уйдут в школу.

Но, оказывается, и это не вполне объясняет распределение времени в домохозяйствах середины прошлого века, таких как у миссис Майер. К 1950–1960-м годам страницы журнала Good Housekeeping были заполнены рекламой полуфабрикатов типа салатной заправки Kraft или картофельного гратена Betty Crocker, а также посудомоечных машин KitchenAid и самоочищающихся духовок Frigidaire. Конечно, стиральные и сушильные машины были не у всех: у миссис Майер, когда она делала первые шаги к успехам на ниве домашнего хозяйства, их не было, но во многих домах они все же имелись.

В теории все эти бытовые устройства и удобства должны были сэкономить женщинам время. Но этого не произошло по простой причине. Готовая смесь для выпечки торта не облегчит ваш труд, если ее предполагается использовать в рецепте блюда, которое готовится два дня и требует дополнительного окрашивания малинового джема в более красный цвет. И стиральная машинка не сэкономит время, если после нее необходимо чистить щеткой ворс электрического одеяла.

В реальности это время — все эти 168 часов — должно быть чем-то заполнено. Если вы не тратите время на работу вне дома за деньги, вам придется изобрести себе другое занятие. Казалось бы, для мам (и пап) ответ очевиден — это время можно потратить на общение с детьми. И сегодня мы считаем, что неработающие матери тратят много времени на детей. Они действительно тратят больше времени на детей, чем мамы, работающие за зарплату, и для многих людей эти цифры окончательно закрывают спор о том, что лучше для детей. Но я бы сказала, что «много» — не всегда подходящее слово для усредненной ситуации по двум причинам.

Во-первых, дети не так много времени проводят дома, требуя постоянного внимания со стороны взрослого, — речь идет буквально о нескольких годах в дошкольном возрасте. Даже миссис Майер с ее девятью детьми в сумме провела дома с младенцами около 15 лет. Современные женщины с двумя-тремя детьми проведут в этом состоянии меньше десяти лет, а с учетом развития детских учреждений для малышей двух — четырех лет и дневного сна даже у неработающих женщин высвобождается много свободного времени, которое нельзя потратить на взаимодействие с детьми, задолго до того, как они пойдут в школу. Когда начнется школа и другие занятия, времени на общение с родителями останется и того меньше. Дети находятся в школе (или в школьном автобусе, или в спортивной секции) с 8:00 до 15:00 каждый день, таким образом они проводят около 35 часов в неделю за стенами дома. Возможно, это не случайно совпадает с продолжительностью полноценной рабочей недели у среднестатистической матери. Многие домохозяйки выходят на работу, когда дети идут в школу. Но другие этого не делают — кто-то просто не хочет, кто-то сталкивается с препятствиями в виде отсутствия достаточно гибкого графика или с дискриминацией при попытках начать карьеру заново. Так или иначе, с началом учебы в школе дети домохозяек и работающих матерей проводят с родителями сходный объем времени. Исследование, проведенное в 2002 году, показало, что детские расписания выглядят очень похоже — вне зависимости от того, работают их матери или нет. В обоих типах семьи дети тратили примерно одинаковое время на телевизор и на ежедневные «семейные разговоры» с домочадцами. Кстати, последние занимали скромные полчаса в неделю.

Во-вторых, надо учитывать человеческую натуру. Точно так же, как работающие посвящают отнюдь не 100 % времени собственно работе, средний родитель, сидящий дома с детьми, не тратит 100 % времени на воспитание детей и уход за ними. Замужние матери, сидящие дома с детьми в возрасте до шести лет, в среднем тратят на это 22,5 часа в неделю. Это 3,21 часа в день — и на физический уход, и на игры. Конечно, кто-то выделяет больше времени. Все мы знаем матерей, которые каждый день обеспечивают детям массу возможностей для обучения и исследования мира. Но кто-то тратит и меньше времени. Возможно, дети действительно находятся в это время в присутствии родителя и, с его точки зрения, «вместе» с ним, однако в этот момент они могут смотреть телевизор (по данным Nielsen, в среднем ребенок в возрасте от двух до одиннадцати лет смотрит телевизор около четырех часов в день, хотя дневники учета времени показывают гораздо меньший объем) или играть сами по себе. В самостоятельной игре нет ничего плохого — так дети развивают воображение и учатся самостоятельности. Но это не взаимодействие, особенно если мама в это время в соседней комнате проверяет электронную почту. В общем, такие вещи тоже влияют на общий объем времени, уделяемый детям.

Если вы решили не работать или работать неполный день, но просто не способны семь дней в неделю круглосуточно заниматься детьми, вам нужно как-то потратить оставшуюся часть 168 часов. Некоторые неработающие родители активно занимаются волонтерством, спортом или выбирают другие хобби. В книге Джереми Адама Смита «Папина смена» (The Daddy Shift), вышедшей в 2009 году, сообщается, что отцы, которые сидят дома с детьми, часто плотничают или ремонтируют дом, пока дети занимаются другими делами. В семьях с крайне высоким доходом неработающий супруг порой тратит много времени на мероприятия, поддерживающие карьеру кормильца (например, устраивает званые ужины или сопровождает его на мероприятия). Но при всем при этом домашняя работа по-прежнему остается самым простым и очевидным выбором, и многие женщины останавливаются именно на этом «хобби». Им кажется, что это продуктивнее, чем смотреть телевизор, и дешевле, чем шопинг. Кроме того, заниматься ею необходимо в любом случае, а вот из дома выходить не нужно.

В результате — по крайней мере, в прошлом — домашняя работа заняла львиную долю доступного времени, пока дети в школе или с друзьями. Так, культурные установки внушили домохозяйкам 1960-х необходимость что-нибудь печь к приходу гостей и гладить электрические одеяла. По сути, домашние дела превращались в полноценную работу с полной занятостью, которая не оставляла времени на оплачиваемую работу вне дома и общение с детьми. Именно поэтому в декабрьском номере Good Housekeeping 1965 года женщинам объясняли, как не допустить детей на кухню, чтобы испечь рождественское печенье, как будто это делается ради самого печенья, а не ради веселого времяпровождения с детьми.

Но вот что завораживает в этом новом домашнем хозяйстве. В какой-то момент работающих женщин стало столько, что эта установка изменилась. По мере того как они массово выходили на рабочие места, их время становилось все ценнее. В буквальном смысле слова. Его цена приравнялась к зарплате, которую могла получить женщина за этот срок. Такой поворот событий может показаться несправедливым. И можно найти массу серьезных аргументов, подтверждающих, что уход за другими людьми ценится недостаточно высоко и что его надо уважать больше — и как профессию, и как семейную роль. Однако женщины в 1950-х и 1960-х годах не обязательно выделяли время именно на него. В среднем матери детей в возрасте до 18 лет тратили около 10 часов в неделю на уход за детьми и 34,5 часа — на уход за домом.

Таким образом, когда время женщин стало цениться выше, пришлось делать выбор, на что потратить ограниченные часы, — так же, как поступают корпорации, которые выделяют важнейшие ресурсы на максимально ценные проекты. И женщины в массе своей решили, что дети важнее домашней работы. Это не удивительно: мамы любят детей и хотят проводить с ними время.

Но вот чем это в итоге обернулось: когда они начали больше работать, чтобы регулярно выделять детям хотя бы какое-то время, пришлось стремительно понизить стандарты в домашнем хозяйстве. Между 34,5 часа в неделю и примерно 14 часами огромная разница. То есть, можно было бы работать за деньги по четыре часа каждый будний день, не теряя не секунды на чтение или игры с детьми.

Поскольку большинство семей с двойным доходом все же не разводят в туалете возбудителей тифа, я бы сказала, что эти лишние 20 часов оказались не такими уж необходимыми. В наши дни женщины просто не делают многие вещи, которые делали 40 лет назад. Мы не режем изюм — ни кухонными ножницами, ни другим способом. Мы не чистим детскую обувь, потому что наши дети носят кроссовки и кеды, а не двухцветные кожаные туфли, за которыми нужен особый уход. Мы не гладим электрические одеяла — и никакие одеяла вообще. Более того, я бы сказала, что, по крайней мере, часть домашней работы, на которую тратят время современные неработающие матери, тоже является необязательной, хотя ее меньше, чем в прошлом. Сегодня у таких матерей уходит на домашнюю работу около 26 часов в неделю, а 40 лет назад уходило около 37. Когда стандарты понижаются, они понижаются для всех, и неработающие матери получают побочный положительный эффект от этой тенденции. В 2008 году я брала интервью для журнала Doublethink у Гленны Мэтьюс, историка и автора книги «Просто домохозяйка. Подъем и упадок домашнего уюта» (Just a Housewife: The Rise and Fall of Domesticity). Сейчас ей за семьдесят, и вот какой эпизод она вспомнила о том времени, когда ей было двадцать с чем-то: «Однажды ко мне зашел человек, которому я не нравилась, а через неделю сказал: “Ты думаешь, ты такая неотразимая, а у тебя пыль под кроватью”. Сейчас я и представить не могу, что кто-нибудь счел пыль под кроватью поводом для стыда».

Что интересно, одновременно со снижением хозяйственных стандартов наблюдается сильное повышение стандартов в воспитании детей — и у мужчин, и у женщин.

Иногда доходит до смешного, особенно в среде яппи, говорит Пола Спенсер, автор колонки о материнстве в журнале Woman’s Day, чей девиз: «Еще никто не умер от одного шоколадного печенья». Спенсер сделала своей профессией насмешки над заскоками современных родителей. Она ставит галочки в списке: вручную растирать детскую пищу; класть салфетки на детские сиденья тележек в супермаркетах и надевать на детей гигиенические перчатки, чтобы они не прикасались к грязному миру; использовать карточки для обучения младенцев языку; записывать четырехлетнего ребенка в секцию футбола для малышей, «чтобы не опоздать с началом». «Эту фразу я слышу очень часто», — говорит Спенсер. Родители подвозят детей к автобусной остановке и просматривают их домашние задания, вместо того, чтобы научить заботиться о себе.

Как отмечает Спенсер, эти новые стандарты нельзя назвать совершенно безвредными. «Я знаю немало женщин, которые раздули работу матери до того, что она поглощает невообразимое количество часов», — говорит она, и эти часы тратятся не на взаимодействие с детьми. Если вы думаете, что родитель должен проверять каждую арифметическую задачу, делать валентинки для всех детей во втором классе, где учится ребенок, и самостоятельно готовить детское питание, то работать за деньги будет трудно. К счастью, есть подтверждения, что все это далеко не обязательно. Пример номер один — дом Спенсер: она воспитала четверых нормальных детей, работая по 40–50 часов все годы, когда они были маленькими.

Тем не менее в новом подходе к родительству есть масса привлекательного. Например, многие родители, успешно делающие карьеру, теперь проводят неоплачиваемые часы, занимаясь не домашним хозяйством, а детьми. И при этом сосредоточены на своих ключевых компетенциях — вещах, которые делают лучше всего и с которыми не могут так же хорошо справиться другие люди. Например, кто-нибудь (скажем, пекарня) отлично справится с приготовлением выпечки для дружеской встречи. Другие люди могут сшить детям одежду, — возможно, лучше и, определенно, гораздо быстрее, чем вы. Но этот производитель одежды не поможет ребенку полюбить книги, читая по ролям его обожаемую сказку на ночь так же хорошо, как вы.

Этот подход взял на вооружение Джеймс Андерсон. Днем он управляющий партнер в Clearview Capital, компании прямых инвестиций в городе Гринвич в штате Коннектикут. А по вечерам они с женой делят пятерых сыновей на четыре группы для чтения — мальчики пяти и семи лет вместе, а девяти, одиннадцати и тринадцати — отдельно. За последние годы они освоили отличную литературу для мальчиков всех возрастов: «Приключения Гекльберри Финна», «Приключения Тома Сойера», «20 000 лье под водой» и прочие классические книги. Чтение открывает детям окно в разные уголки мира. Еще каждому мальчику обещано, что, когда ему исполнится тринадцать, отец свозит только его в место, о котором больше всего хочется узнать. Например, Андерсон со старшим сыном много читают про Вторую мировую войну, поэтому планируют отправиться в Нормандию и посмотреть место высадки союзников.

Конечно, не все родители могут позволить себе свозить детей во Францию. Но каждый может придумать особые ритуалы, которые позволят по максиму использовать ключевую родительскую компетенцию — разделять ценности и создавать воспоминания вместе. Взгляните еще раз на свой «Список 100 вещей» из второй главы. Можно ли заняться чем-то из списка с детьми? Попросите их составить собственный список и посмотрите, какие ценные и интересные для них занятия подходят для всей семьи. Например, если вы оба любите плавать, ходите в ближайший бассейн так часто, как только сможете. Любой родитель может пойти с ребенком в библиотеку. Любой родитель может сочинять истории вместе с детьми, молиться и обсуждать религиозные тексты, делать что-то своими руками, возиться в огороде, посещать местные исторические места, заниматься хобби — например собирать пазлы. Постарайтесь по максимуму делиться своими умениями и увлечениями, потому что, если что-то вас радует, вероятно, оно понравится и детям. Например, я обожаю музыку, и Джаспер тоже, поэтому мы поем вместе песни, и я с нетерпением жду «Концертов для очень молодых людей» Нью-Йоркского филармонического оркестра, ориентированных на трехлеток.

Можно вместе заниматься физкультурой. Кевин Питер — директор по развитию в юридической службе, которая предоставляет льготные услуги жителям Филадельфии. Когда в 2009 году он готовился к триатлону Ironman в Луисвилле, он иногда брал одиннадцатилетнего сына на длинные пробежки: мальчик ехал рядом на велосипеде. Вместе они несколько раз бегали пятикилометровки. Кроме того, иногда они вместе ездят в школу и на работу — на автобусе и поезде. Маленькие дети всегда хотят что-нибудь делать вместе с родителями, но даже детей постарше можно увлечь подобной привычкой, если по вашему поведению видно, что вы действительно хотите провести с ними время. Это значит, что не стоит каждые три минуты проверять свой смартфон. Главное — относиться к детям как к привилегированным клиентом. Надо хорошо продумать время, которое вы собираетесь провести вместе, поскольку оно очень ценно. А если вы этого не сделаете, произойдет одно из двух.

Первая ловушка — стать рабом ежевечерней рутины: ужин, ванная и кровать. Работая над этой книгой, я попросила десятки людей вести журналы учета времени, и оказалось, многие так прилежно соблюдают подобные ритуалы, что по ним можно проверять часы. И все бы хорошо, если бы это их устраивало (к тому же, некоторым детям такие ритуалы необходимы). Но часто записи в журналах сопровождались жалобами: Я бы хотел быть внимательнее, когда провожу время с детьми. Иногда мне кажется, я просто хочу дожить до момента, когда они заснут. Все мы после работы чувствуем себя усталыми, легко поддаться скуке, а потом мучиться виной, ведь время с детьми должно быть наполнено смыслом и приносить удовольствие.

В таких случаях порой помогает сознательно встряхнуться. Выберите два вечера в неделю, вырвитесь из рутины и выйдите из дома. Планируйте заранее, чтобы все могли предвкушать это радостное событие. Забрав детей из детского сада или группы продленного дня, устройте пикник в парке вместо обычного ужина или возьмите с собой перекус и отправляйтесь на игровую площадку, если еще светло. Найдите музей, который работает допоздна. Разведите костер на заднем дворе и запеките в нем картошку. Отправляйтесь на футбольный или баскетбольный матч местных команд или любое другое спортивное мероприятие, на которое всегда есть дешевые билеты.

Ключевой принцип здесь — разнообразие. Как и в случае с шоколадным печеньем, если пару раз неделю поесть на ходу, от этого никто не умрет. Кроме того, мало известно, что маленьких детей не обязательно купать каждый день. Просто сотрите заметную грязь, и можно будет прожить еще один день.

Еще одна ловушка, в которую вы попадете, если не будете планировать время с семьей, — долгие часы перед телевизором. Телевизор допустим в небольших дозах, но обычно он не связан с ключевой компетенцией в той же степени, что, например, изготовление коллажей в семье художников, и (как мы увидим в главе 8) не доставляет такого удовольствия, как кажется.

Конечно, чтобы по-настоящему сделать общение с детьми своей ключевой компетенцией, надо проводить с ними значительные промежутки времени, даже если у вас напряженная работа. Андерсен порой уходит из офиса в пять вечера, чтобы ассистировать тренеру Малой бейсбольной лиги, в которой играют его сыновья. Из-за разъездов он не может взять на себя обязательства главного тренера, но все-таки нашел способ приезжать на тренировки как можно чаще. «Я обычно не слишком много работаю на выходных, — говорит он. — Почти все может подождать до понедельника». Когда он в отъезде, то рисует картинки или сочиняет стихотворение о «дне из жизни папы» и отправляет их мальчикам. Он перешел с BlackBerry на iPhone, чтобы быстро отправлять фотографии из путешествий, например, во время последней нашей беседы он слал их с фабрики-склада во Франции.

«Так они всегда знают, где я нахожусь и что делаю», — говорит Андерсон.

Такие же возможности для общения с детьми можно найти в любой ситуации, даже при большой нагрузке. Встаньте на 15–20 минут раньше детей, чтобы собраться без спешки. Если вам требуется гораздо больше 20 минут, подумайте, как изменить прическу, гардероб или время, проводимое в душе. Если утром не торопишься, завтрак может стать семейной трапезой. Обсудите планы на день за хлопьями и кофе. Почитайте с утра книжки, пособирайте пазлы или постройте огромные башни из конструктора Lego. Побеседуйте вечером с мужем или женой о том, как прошел день. Когда укладываете детей вечером, обсудите с ними, как справиться со школьными неурядицами, проблемами с друзьями или превратностями подростковой жизни.

Чтобы все это делать, надо организовать работу с учетом режима детей. В главе 4 есть советы, которые помогут уместить работу в меньшие сроки, чтобы не упустить ценные вечерние часы, когда дети не спят и уже пришли из школы. Но если и этого недостаточно, лучше всего распределить рабочие часы так, чтобы освободить себе куски дня. Для этого нужно поступить так: сделайте часы между 17:00 и 20:00 (или 17:30 и 20:30, или 18:00 и 21:00, если у вас дети-совы) священными. Это семейное время. Выделите его в своем ежедневнике и используйте, чтобы заняться с детьми самыми важными для вас вещами. Одновременно выделите несколько вечеров в неделю, с 20:00 до 22:00 или 23:00, когда дети уже будут в кровати, чтобы поработать.

Это важно. Если вы из тех людей, которым на самом деле приходится трудиться по 12 часов в день 5 дней в неделю, вы увидите огромную разницу между работой с 8:00 до 20:00 и работой с 8:00 до 17:00, а потом с 20:00 до 23:00. В одном мире вы вообще почти не видите детей, хотя у вас остается больше времени на телевизор. В другом вы общаетесь с детьми столько же, сколько средний неработающий родитель, даже если работаете больше, чем подавляющее большинство людей.

Это особенно важно, если вы занимаетесь детьми в одиночку, как это делает Морин Беддис из города Александрии, что в Вирджинии. Она работает полный день старшим директором в Vision Council — некоммерческой организации, посвященной правильному уходу за зрением и глазами. Она мама годовалой дочери по имени Эбби и беременна вторым ребенком. Еще у нее есть «первенец» — помесь лабрадора и лайки по имени Сайрус. Забот хватает и так, но ситуацию осложняет еще и тот факт, что ее муж Чип, когда мы беседовали, находился на военной службе в Ираке, и ему оставалось провести там еще половину 400-дневной командировки. (Если вам интересно, второй ребенок был зачат, когда он приезжал в двухнедельный отпуск в середине командировки.)

Чтобы справиться со всеми делами, она вставала примерно в 5:30 и шла играть с Сайрусом на задний двор, что служило и физкультурой, и способом снять стресс. Эбби просыпалась примерно в 6:45, и следующий час они проводили вместе, а потом отправлялись в детский сад и на работу. Беддис забирала дочь около 17:00, шла домой ужинать, а потом брала Сайруса на поводок, а Эбби сажала в коляску, и они вместе отправлялись исследовать окрестные районы и парки. В 19:30 Беддис укладывала Эбби и тратила следующие полчаса на работу по дому или решение хозяйственных вопросов. Да, в результате у нее выходило даже меньше 14 часов, которые тратят на хозяйство большинство работающих мам, потому что она чемпион по аутсорсингу. Но у нее были на это серьезные причины: каждый вечер в 20:00 она возвращалась на работу как минимум до 21:30. Такое расписание позволяло ей, временно одинокой матери, спать по 8 часов в день, работать полные 50 часов в неделю, находить время на упражнения и игры с собакой и проводить с Эбби 15–20 часов в течение рабочей недели. Если бы она работала до 18:30 вместо 17:00, у нее бы оставалось больше свободного времени, но пришлось бы наполовину сократить время общения с дочерью.

Многие родители делают такой выбор. Много лет назад Рик Д’Анджело, который сейчас трудится в компании WR Huff Asset Management и управляет фондом прямых инвестиций с оборотом в 500 миллионов, был геофизиком в нефтедобывающей компании Amoco и пытался перейти на руководящую должность. У них с женой было четверо детей, поэтому он приходил домой в 16:00 и проводил несколько часов, играя с ними. А поздними вечерами он учился по программе МВА. Это был его способ продвинуться по карьерной лестнице — вместо того, чтобы, скажем, играть с коллегами в гольф по выходным. «Моим хобби были игры с детьми», — говорит он. Метод оказался эффективным, и он достаточно быстро получил повышение.

Как говорилось в главе 1, 168 часов достаточно, чтобы работать 50 часов в неделю, спать 8 часов ночью и при этом уделять много времени детям. Но, поскольку час часу рознь, необходимо двигать блоки времени как кусочки пазла. Делить рабочий день на части — хороший способ, который учитывает, что маленькие дети спят больше взрослых, и за это время можно добрать рабочие часы.

Но, хотя многие родители добились успехов при таком расписании, когда я предлагаю его людям, то нередко слышу в ответ ворчание. В одной консалтинговой фирме партнеры, кивая, согласились, что могли бы работать так. Но их сотрудники были не столь уверены. Люди, которым надо долго добираться до работы, утверждают, что просто не могут попасть домой рано. Или же у них в офисе принято по вечерам работать, ходить на деловые ужины или проводить внутренние встречи, потому что с 9:00 до 17:00 они заняты с клиентами. Врачи утверждают, что им нужно работать по вечерам, иначе их расписание выходит из-под контроля. Есть такие виды работы, для которых нужно находиться в определенном месте в определенное время, и о какой-либо гибкости не может быть и речи. Мамы и папы, чьи супруги сидят дома с детьми, говорят, что «домашняя» половина закрывает это время, чтобы кормилец мог делать карьеру или зарабатывать больше денег за переработку. А у меня, например, бывает такое, что около пяти вечера работа начинает идти как нельзя лучше. Зная, что на завершение черновика мне нужна какая-то пара часов, чудовищно сложно остановиться.

Оправданий целый миллион, и некоторые из них достойные. Если у вас очень маленькие дети, которые просыпаются на заре и им не надо идти в садик к определенному времени, а вы можете работать вечером, то вполне реально заняться вечерними делами с утра. Очень часто в офисах ценится то, что вы сидите до восьми вечера, но никто не заметит, если вы не появитесь раньше девяти утра.

Однако, по большому счету, мы можем сами выбирать, что делать с жизнью. Если вы считаете, что стоит проводить время с детьми — а я думаю, большинство родителей, включая неработающих и одиноких или разведенных, этого хочет, — то найдете способ. Не обязательно каждый будний день, особенно если второй родитель порой берет эту задачу на себя, но, в то же время, когда-то это должно происходить. Можно сменить работу. Можно работать из дома два дня в неделю и не тратить время на дорогу. Можно уговорить капризный мозг, что поздним вечером у вас еще останется два часа творческой энергии. Можно с 20:00 по 23:00 работать лучше, чем ваши коллеги с 17:00 по 20:00, и все равно получить повышение. Можно открывать зубоврачебный кабинет рано утром и работать с партнером, который согласен выходить во вторую смену (или наоборот).

Или же можно поменять структуру работы. Во время беременности и родов меня поразило, как изменилось акушерское дело с тех пор, как в нем стали преобладать женщины. Раньше считалось, что акушер-гинеколог должен быть доступен 24 четыре часа в сутки, потому что дети рождаются в любое время. Соответственно, этим докторам были нужны жены-домохозяйки, которые занимались абсолютно всеми домашними делами. Теперь многие акушерки объединяются в группы, и ваши роды принимает один из четырех-пяти медиков. Таким образом, остается одно или два дежурства в неделю, что гораздо легче для семейной жизни. Возможно, из-за этого был утрачен элемент персонального контакта, но многим молодым мамам нравится иметь дело с женщинами — точнее, с женщинами, которые прекрасно знают, что такое рожать.

Новое домашнее хозяйство изменило то, как родители распределяют время между детьми, работой и домашними делами. К сожалению, при этом может пострадать одна крайне важная вещь: ваш брак или партнерство. Дневники учета времени показали, что в 1975 году женатые родители проводили 12,4 часа друг с другом и без детей каждую неделю. К 2000 году этот показатель упал до 9,1 часа.

Это настоящая проблема, и дело не только в том, что забота о супружеских отношениях — определенно ключевая компетенция. По крайней мере, стоит надеяться, что лучше вас о ней никто не позаботиться.

Посмотрим правде в глаза: счастье в этом жизненном аспекте очень сильно влияет на все остальное. Я извлекла этот урок из истории императрицы Марии Терезии (1717–1780). Я давно уже очарована этой женщиной, которую историки считают одной из самых эффективных правительниц среди Габсбургов за всю их долгую историю. За 40 лет на троне она провела множество социальных реформ, включая упрощенную налоговую систему, которая способствовала развитию экономики, образования и здравоохранения. Конечно, женщина, управлявшая империей с населением 20 миллионов человек (в те времена во всем мире жило меньше 800 миллионов), конечно, было сильно занята. Вот почему брак — такая интересная составляющая ее истории.

Еще в детстве ей выбрали жениха, но, поскольку он рано умер, Мария Терезия вошла в число немногих монархов XVIII столетия, которым удалось вступить в брак по любви. И как же любила она своего мужа Франца, герцога Лотарингского. Она выносила 16 детей (десять дожили до взрослого возраста). Подумайте об этом в свете современных стандартов «полной жизни». Правительница, влияние которой в те времена было сравнимо с нынешним влиянием президента США, примерно половину срока на троне была беременна или заботилась о новорожденном. И хотя у нее, конечно, была масса слуг, есть много свидетельств, что она уделяла детям довольно много внимания. Впоследствии она постоянно переписывалась с детьми, даже когда они вырастали и она устраивала им выгодные браки, чтобы сформировать стратегические союзы с другими европейскими державами (хотя сделала не самый мудрый выбор для несчастной Марии-Антуанетты).

Я не хочу сказать, что брак Марии Терезии и Франца был совершенным. Есть доказательства, что за ним числились супружеские измены. Но если учесть, что из-за договорных браков многие монархи в итоге жили совершенно отдельно от супругов, можно восхититься, каким страстным был этот союз. Даже в эпоху, когда общество ожидало от монархов многочисленных наследников, я бы сказала, что пара, родившая 16 детей, точно была увлечена друг другом — даже спустя десятилетия брака.

Мне кажется, Мария Терезия не случайно превзошла остальных Габсбургов в профессиональном и личном отношении. Хороший брак дает массу энергии, чтобы добиться успеха в прочих сферах жизни. Он может помочь сохранить эту энергию перед лицом проблем, которые способны подкосить других людей.

Именно это обнаружили Даг и Шерил Чамли. Они познакомились на военной базе Форт-Стюарт в Джорджии, где он служил в инженерных войсках, а она была механиком. Спустя несколько лет они поженились, и сейчас у них четверо детей в возрасте от двух до четырнадцати лет. Оба работают на полную ставку. Шерил — корреспондент газеты News & Messenger в городе Вудбридж, что в Вирджинии, где она освещает работу государственных органов в округе Принс-Уильям. Даг — механик в гольф-клубе. Кроме того, Шерил много занимается внештатными проектами и готовится к полумарафону, но без Дага, потому что в апреле 2008 года, когда их младший ребенок был еще младенцем, он пережил тяжелый инфаркт. Его сердце остановилось на восемь минут, и прогнозы были до такой степени мрачными, что больница уже выделила психотерапевтов для работы с детьми. Даг выжил, но из-за разнообразных осложнений лишился ноги выше колена.

Нечего и говорить — семье было нелегко. Нелегко и теперь. Дагу трудно передвигаться, и Шерил помогает ему в разных повседневных делах. И все же меньше чем через год после инфаркта Даг вернулся к работе, а Шерил завоевывает новые карьерные высоты. Она считает, что это стало возможно благодаря браку с «родственной душой». «Если бы у меня были проблемы с мужем, все надежды и мечты не имели бы никакого значения. Я просто не могла бы уделить им внимания, — говорит она. — У меня прочная семья, и я это знаю. Мне не надо об этом беспокоиться, а значит, я открыта для всего остального».

Такой брак не случается сам собой — Шерил и Даг вкладывают в него массу времени. Иногда они вместе едут на работу и превращают утомительную необходимость в свидание. Они три-четыре раза в день разговаривают друг с другом по телефону. И, что интересно, они укрепляют близкие семейные отношения, не записывая детей на всевозможные кружки и занятия. «У меня четверо детей, и все они играют вместе, так что одиночество им не знакомо», — говорит Шерил. Это подводит нас к важному открытию: выполнять функцию такси — не ключевая компетенция родителей, в отличие от совместных ужинов или изучения Библии (чем часто занимаются Чамли). Плюс к тому, вряд ли полезно записывать детей в массу разных мест, если, разрываясь во все стороны, родители не способны создать счастливый брак, который так необходим детям.

Как и в случае с детьми, на мужа или жену надо выделять время. Это непросто, потому что расписание партнера нельзя контролировать — нельзя заставить его выделить вам время. К тому, же трудно завести привычку планировать свидания, когда вы и так уже планируете рывок в карьере и занятия с детьми. И для меня это часть 168 часов, над которой надо работать. Мы с мужем стараемся каждый день несколько минут разговаривать по телефону. Еще мы стараемся иногда приглашать бебиситтера, когда дети засыпают, чтобы сходить поужинать. Мы стараемся хотя бы раз в год ездить в небольшое путешествие только вдвоем (свекровь любезно соглашается посидеть с детьми). Если нанять помощников невозможно, придется устраивать свидания дома. Не ешьте, пока дети не лягут, а потом устройте ужин при свечах, когда никто не будет прерывать вас на середине фразы. Один отец рассказал мне, что они с женой поручают восьмилетнему ребенку разрешать проблемы младших, пока мама с папой смотрят кино у себя.

Хотя фильмы по выходным — это вполне нормально, не стоит регулярно смотреть телевизор в кровати, потому что это мешает режиму дня. Вот вам идея получше: запланируйте «супружеское совещание» на последние полчаса перед сном. Проговорите свой день. Обсудите детей и мечты. Если кто-то из вас в отъезде, устройте телефонное совещание. Если вы оба дома, сделайте это в постели. Чем оно закончится — решать вам.

За последние 40 лет распределение времени на работу, домашнюю работу и семью в Америке изменилось радикально. Благодаря новым способам вести домашнее хозяйство оказывается, что карьера и дети уже не борются за время женщины так, как считают многие. Настоящее соревнование, оказывается, идет между оплачиваемой работой и домашним хозяйством: женщины меняют одно на другое, как только выходят на работу. Я бы сказала, что это скорее позитивное изменения. Может быть, наши дома выглядят не такими вылизанными, но разнообразие женских навыков повлияло на экономику и мир в целом больше, чем глажка влияет на одеяло с подогревом.

И вот еще одна, даже более положительная тенденция: по мере того как женщины открывают ключевые компетенции за пределами дома, мужчины находят свои в отцовстве. Согласно Институту семьи и работы, молодые отцы в возрасте до 29 лет проводят 4,3 часа с детьми каждый будний день, а отцы в возрасте от 29 до 41 тратят на детей 3,1 часа (в 1977 году было 2,4 и 1,9 часа соответственно). Это их субъективная информация, не подтвержденная дневниками учета времени, так что, скорее всего данные преувеличены и включают все время, проведенное вместе (например, за просмотром телевизора). Но есть тенденция к увеличению совместно проведенного времени и, более того, сегодня отцы в возрасте до 30 лет утверждают, что проводят с детьми больше времени, чем матери в возрасте за 30. Эту статистику можно наблюдать на практике на игровых площадках, в коридорах детских садов, в приемных педиатров и просто в процессе ухода за детьми. Когда Джаспер был маленький, одна из моих теток спросила, согласен ли мой муж менять пеленки. Мне даже не приходило в голову, что он может от этого отказаться. Хотя я не буду утверждать, что забота о детях поделена между нами в равных пропорциях (а муж здесь мог бы указать, что и в зарплатах равенства пока не наблюдается), когда я выхожу из дома, мне не надо оставлять инструкции. Майкл знает, как выглядит любимое одеяло, какую взять обувь и хлопья для завтрака, когда начинается дневной сон и сколько он длится. Другими словами, хотя модно жаловаться на то, как мало работы по дому выполняют мужчины, я думаю, эти жалобы несколько не оправданны. Большим источником напряжения служит тот факт, что мужчины особо не пылесосят и не протирают пыль. Хотя с 1965 по 2000 год они удвоили время, которое тратят на домашнюю работу (с 4,4 часа в неделю до 9,7, согласно дневникам учета времени), это примерно половина времени, которое тратят на нее замужние женщины, если взять среднее значение для тех, кто работает и не работает.

Однако в семьях, где работают оба родителя, отцы на самом деле немного больше играют с детьми, чем матери. Я думаю, это правильный подход. Играть с детьми — это ваша ключевая компетенция. А пылесосить ковры — нет. В следующей главе есть советы, как свести домашнюю работу до самого минимума, чтобы она перестала быть бременем для обоих родителей. Но с учетом того, что стандарты в домашнем хозяйстве резко падают, «бремя» вряд ли будет здесь подходящим слово. В идеале тот факт, что отцы не слишком занимаются домашней работой, должен скорее вдохновлять, чем раздражать матерей. Он должен помочь нам найти способы потратить большую часть наших 168 часов на вещи, которые получаются у нас лучше всего.

Я уже много раз писала и рассказывала об упадке домоводства и переменах в ведении хозяйства, которые побуждают родителей бросать кухню ради офиса и ради игровой площадки. Но кто-нибудь обязательно спрашивает: «А как же Марта Стюарт?» На самом деле они хотят знать, почему в наше время все еще можно сделать состояние, рассказывая женщинам, как сварить джем или сделать сложную композицию для обеденного стола из цветной бумаги, искусственных цветов, свечей и еще неизвестно чего.

На первый взгляд, журналы вроде Martha Stewart Living, или продвигаемая компанией Caldrea книга, в которой миссис Майер инструктирует, как пылесосить потолок, кажутся невероятно устаревшими. Но дело в том, что перемены в домашнем хозяйстве создают интересный эффект (и это возвращает нас к истории Моники Нассиф). В отличие от свой матери, Нассиф работала все время, пока ее дочери были маленькими. Основные родительские обязанности взял на себя их отец. Хотя так бывает редко, но сегодня все же чаще, чем раньше. По данным Института семьи и работы, в 2008 году 49 % мужчин утверждали, что заботятся о детях наравне с женами. И нельзя сказать, что (все) они себе льстили, — целый 31 % жен с ними соглашаются.

Однако больше всего поражают причины, по которым Нассиф, как и Марта Стюарт, смогла сделать состояние в своей области. Она основала компанию Caldrea в 1999 году после многих лет работы консультантом по товарам широкого спроса. Как утверждает легенда компании, она приехала в командировку в Атланту, зашла в магазин и обратила внимание на огромное количество грубых и непривлекательных с виду чистящих средств. Почему, подумала она, эти товары не могут быть такими же приятными, как женские средства для кожи и волос? Она начала экспериментировать и вскоре вывела на рынок линию невероятно изысканных чистящих средств — например, очиститель для рабочих поверхностей «Морская соль и масло нероли» за 9 долларов или «Базовый набор чистящих средств» за 75 долларов, продававшийся в серебристом ведерке под старину. Caldrea обещает, что ее средства обеспечат нам «первоклассный опыт уборки дома».

В этом есть своего рода парадокс. Женщины, которые могут заплатить 75 долларов за очистители, могут поручить и «опыт уборки» кому-нибудь другому.

Но преображение уборки в «роскошь» или фантазию (как очищенные пылесосом потолки у миссис Майер или недавний рецепт в Real Simple, где обеспеченным читателям рассказывают, как сделать средство от известкового налета из свежего лимона и винного камня) тоже было в некоторой степени неизбежным. Я бы даже сказала, оно показывает, как далеко зашли женщины.

Если вам больше не надо тратить массу времени на какое-то дело — например, готовку или уборку, — можно и поностальгировать на этот счет. Или же можно считать их разновидностью досуга, такого же, как рыбалка для мужчин, точно знающих, что семье не грозит голод, если они вернутся домой без улова. Когда-то женщины жаловались, что прикованы к плите. Теперь молодые яппи, которые могут есть в ресторане каждый вечер, тщательно выбирают помидоры традиционных сортов в магазине органических продуктов, чтобы сделать домашний томатный соус. Занимаясь ремонтом дома, они превращают кухню из скрытого от глаз подсобного помещения в выставку первоклассных приспособлений, частью из которых «пользуются» примерно в том же смысле, что искусством в музее. Теперь, когда женщины не шьют одежду себе или детям, вязание превратилось в настолько модное хобби, что стало почти повсеместным.

Нассиф первой среди предпринимателей поняла, что такие же процессы происходят и с уборкой. Приятно развалиться на диване и почитать о лимонном очистителе для известкового налета. И, если у вас уходит всего 1,3 часа в неделю на мытье посуды вместо 5,1, как в 1965 году, почему бы не потратиться на «жидкое очарование» (так Caldrea называет свое средство для мытья посуды за 9 долларов) и не превратить это дело в ароматерапию? И тот факт, что время, которое раньше уходило на выпекание замысловатых тортов, теперь можно посвятить работе за деньги или играм с детьми — огромная победа феминизма. Дорогой ароматизированный очиститель и телепрограммы о старых добрых способах вести хозяйство угрожают ей не больше, чем передачи о работах по дереву — переходу мужчин из производства в экономику знаний. Что-то не припомню, чтобы многие строили дом своими руками.

В новом домашнем хозяйстве наши фантазии о готовке и уборке похожи на развлекательные мероприятия под названием «Средневековый фестиваль». Там вы надеваете костюм и ездите на пони, но, чтобы туда попасть, надо приехать на машине. Точно так же модный пылесос марки Miele под названием «Праздник» за 899 долларов достоин того, чтобы его отметить, но когда этот праздник пройдет, всегда можно вызвать помощницу или оставить пыль на полу. Или на потолке. Миссис Майер, может, и хочет вдохновить вас на тщательную уборку, но, поверьте, если вы не вдохновитесь, мало кто вас осудит.

Ключевые компетенции дома

Для родителей забота о детях — ключевая компетенция. Это занятие, которое выходит у вас лучше всего. Внимательно посмотрите на свой журнал учета времени из главы 1.

Какие блоки низкоэффективного времени можно использовать как высокоэффективное время с детьми? Проявите творческий подход и не ограничивайтесь вечерами и выходными. Некоторым родителям вполне подходит утро в будни. Если расписание позволяет, иногда на неделе можно найти время за обедом.

Какими вещами можно заняться с детьми в эти отрезки времени? Попросите детей написать список 100 вещей, о которых они мечтают, и посмотрите, что для них важно. Перечислите здесь часть этих вещей.

1. ____________________________________________________________

2. ____________________________________________________________

3. ____________________________________________________________

4. ____________________________________________________________

5. ____________________________________________________________

Какие блоки времени можно посвятить супругу или партнеру? Какие для этого необходимы приготовления?

7. Не стирайте свое белье

Недавно Сид Савара сделал удивительное для 30-летнего холостяка открытие: «Оказывается, я тратил много времени на приготовление еды».

И это не значит, что он подолгу возился на кухне, — он не затевал сложных вещей вроде «радужного торта», описанного в главе 6, да и блюдами высокой кухни он похвастаться не мог. Однако этот программист из Гонолулу очень устал, пытаясь сочетать работу, регулярные занятия фитнесом и репетиции в начинающей рок-группе. Тогда он изучил, на что тратит время, и внес свои 168 часов в электронную таблицу.

Когда он все подсчитал, оказалось, что в попытке избежать нездоровой готовой еды он тратил целых 15 часов в неделю на все необходимые операции. Он садился в машину и ехал по вечерним пробкам в магазин, потому что дома из еды ничего не было. Полчаса он тратил на выбор продуктов на следующий день и стояние в очередях. Поскольку он не планировал процесс готовки заранее, дома часто выяснялось, что надо ждать, пока разморозится курица, или же в середине готовки оказывалось, что не хватает ключевого ингредиента. Ну и немало времени уходило непосредственно на кухонные манипуляции — резать овощи, чистить плиту, мыть посуду.

Если бы он наслаждался этим занятием, это одно, но оно ему не нравилось. И такая трата времени особенно раздражала, потому что приходилась тратить ценные часы после работы, когда можно было бы отдохнуть или заняться чем-нибудь приятным с семьей и друзьями. Единственный момент во всем этом процессе, который ему нравился, — поедание приготовленного.

Тогда Савара поступил так, как любой современный человек на его месте: он зашел в интернет, а именно на веб-сайт Craig’s List.

Этот портал, основанный в 1995 году ИT-специалистом из Сан-Франциско Крейгом Ньюмарком, известен с самых разных сторон — и убийствами, и объявлениями о знакомстве, и квартирами в бесплатную аренду. Но еще этот сайт дает возможность рекламировать события, проекты или собственные навыки бесплатно (или почти бесплатно, если учесть работодателей, которые размещают оплачиваемые вакансии). Из-за этой доступности там «публикуется больше вакансий, чем было бы при других условиях», например, в газете, которая берет деньги за каждую строчку, сказал мне генеральный директор Craig’s List Джим Бакмастер в 2008 году. Поскольку объявлений о работе больше, разнообразия тоже больше, а «когда есть широкое разнообразие разных возможностей для трудоустройства, вполне разумно предположить, что удастся удовлетворить больше людей с самыми разными потребностями, помимо традиционной “работы на полный день в офисном комплексе за столом с перегородкой”».

Савара разместил на сайте объявление в надежде найти человека, который будет для него готовить. «Я думал, что получу один-два отклика, но был просто поражен результатом», — рассказывает он. Иногда варианты были довольно подозрительными. Одна сотрудница кейтеринговой компании собиралась уносить еду с мероприятий и подрабатывать у него по вечерам (Савара отказался). Еще отозвался миллионер, который сделал карьеру в консалтинге, отошел от дел и приехал на Гавайи заниматься серфингом. Он учился готовить и хотел найти того, для кого будет это делать. Но Савара решил, что миллионер в нем не нуждается и может бросить эту затею, если заскучает.

Поэтому в итоге он остановился на своей матери, которая недавно ушла с работы и стала личным поваром. Он платит ей 60 долларов в неделю и дает деньги на продукты, она же готовит достаточно еды, чтобы хватило на 12–15 простых обедов или ужинов, считая остатки. (Обычно личные повара работают либо в доме у клиента, либо на арендованной коммерческой кухне, где готовят оптом для нескольких клиентов.) Теоретически эти 60 долларов прибавлялись к расходам Савары, но на деле выходило не так — счета по кредитным картам стали сокращаться. И дело не только в том, что помощница Савары умела покупать продукты по более выгодным ценам. «Отличный дополнительный эффект состоит в том, что я трачу гораздо меньше денег на случайные покупки», — говорит Савара. Например, пончики, которые были не нужны, но выглядели так соблазнительно на витрине. Благодаря всему этому он экономит около 10 часов в неделю и теперь использует этот время, чтобы играть на гитаре и писать тексты для своего сайта.

Более того, все сложилось так удачно, что Савара решил платить и за стирку. Теперь курьер прачечной приезжает к нему домой, забирает грязную одежду и возвращает через 48 часов. Это обходится в 7 долларов за визит и очень помогает Саваре, потому что у него крошечная стиральная машина и огромная двуспальная кровать. Стирка стеганого покрывала «четыре месяца висела в списке дел», потому что он никак не мог попасть в прачечную самообслуживания. Бедное грязное покрывало плесневело в корзине весь сезон. Потом Савара отдал его в выездную прачечную, и через два дня оно вернулось «чистое и благоухающее».

Читая его историю, можно подумать, что, в принципе, он нанял себе жену. Действительно, напрашивается вопрос: будь он женат, продолжал бы он с таким же восторгом поручать домашнюю работу другим людям?

Во время интервью он показался мне весьма современным мужчиной, так что, может, и стал бы, но в нашей культуре сохранились устоявшиеся представления о том, что «ожидается» от мужчин и женщин в семье. Папы косят газон, мамы готовят и убирают. Каждый год ко Дню матери на сайте Salary.com пишут, сколько пришлось бы заплатить за эту домашнюю работу по рыночным ценам текущего года. Опросы показывают, что в эту работу входит приготовление еды, уборка, походы по магазинам, стирка и общее ведение хозяйства.

Молодых мужей до сих пор часто спрашивают после свадьбы, нравится ли им, как готовит жена. Из-за этих установок эссеистка Линда Сайферс подняла много шуму своим текстом в первом выпуске журнала Ms. (в начале 1970-х годов) под названием «Мне нужна жена». Она мечтала, чтобы жена записывала ее к зубному, «стирала, гладила, чинила и при необходимости заменяла мою одежду», планировала меню, «покупала необходимые продукты, готовила еду, красиво ее подавала, а потом убирала со стола», организовывала развлечения, планировала вечеринки и так далее.

В начале 1970-х годов меня еще не было, поэтому мне трудно говорить о правилах того времени. Конечно, в эссе присутствуют анахронизмы. Очевидно, в те времена многие мужья считали, что жены должны печатать на машинке их студенческие работы. Приглашенные на ужин гости ждали, что хозяйка принесет им пепельницы. Но, когда я обратилась к этому эссе в 2007 году, меня больше всего поразили две вещи. Во-первых, как мало из перечисленных Сайферс домашних дел, не связанных с детьми, выполняю я, во-вторых, как много из них можно поручить другим людям, часто — малому бизнесу или индивидуальным предпринимателям, которые справятся с этими конкретными задачами лучше, чем любая жена.

И здесь вновь работает принцип ключевой компетенции. Точно так же, как у вас есть ключевые компетенции на работе, они есть и в частной жизни. Будь то игра на гитаре или воспитание детей, или и то и другое сразу, это вещи, которые вы любите и которые у вас получаются лучше всего, а у других не получились бы так же хорошо.

Для большинства из нас домашняя работа не является одной из этих ключевых компетенций. Вероятно даже, что другой человек может выполнить по крайней мере часть этих заданий лучше вас (или получит от этого больше удовольствия). Например, Савара экономит 10 часов в неделю благодаря личному повару, но ей не требуется 10 часов, чтобы приготовить ему еду. Она укладывается скорее в 3–4 часа, потому что планирует блюда заранее, покупает продукты оптом и так далее.

Но даже если вы не против уборки, готовки и стирки, если эффективно с ними справляетесь, важно учитывать, что домашняя работа имеет «цену выбора». Например, крупные компании вполне способны забронировать билеты и отели для командировок, но многие поручают это корпоративным турагентствам, чтобы их сотрудники не отвлекались от своей ключевой компетенции — разработки лекарств, строительства самолетов или любых других вещей, которыми они занимаются. Этот принцип действует, даже если вы — родитель на полный день. В этом случае ваша работа — воспитание детей, а не ведение хозяйства.

К сожалению, увлекаясь спорами об оправданности аутсорсинга или о лучших способах сэкономить на всем во время экономического спада, мы часто забываем об этой цене выбора. С одной стороны, если вы сами таскаете одежду в автоматическую прачечную вместо того, чтобы заплатить выездной службе, или покупаете замороженную курицу целиком вместо уже разделанной, это кажется хорошим способом сэкономить наличность. Ведь вы всего лишь отказываетесь от необязательных удовольствий, правда? Отец Савары, который владеет по франшизе представительством The Maids, службы выездной уборки, думал, что его бизнес — тоже далеко не обязательная статья расходов. То есть его целевым рынком должны были стать обеспеченные люди, которые хотят, чтобы их дом выглядел безупречно. Однако «клиенты нанимают [The Maids] не потому, что мы лучше справляемся с задачей, — говорит Савара. — Обычный человек, у которого есть достаточно времени, может отчистить свой дом до блеска». Но проблема в том, что «большинство людей занимаются основной уборкой в субботу и воскресенье, когда надо проводить время с семьей. То есть они покупают не чистый дом, а свои выходные». Если вы много часов работаете с понедельника по пятницу, выходные стоят больше, чем берет The Maids. «Каждый месяц кто-нибудь нам звонит — скажем, жена — и отказывается от услуги. Потом звонит муж, заказывает ее заново и говорит: “Мы предпочли отказаться от кабельного телевидения”».

На деле деньги, как и время, — это выбор, и часто взаимосвязанный выбор. Точно так же, как для поддержки карьеры нужна «рабочая команда», дома нужна «домашняя команда», которая поможет сосредоточиться на ключевых компетенциях и сэкономить время для личной жизни. Если вы купаетесь в деньгах, это может быть команда в буквальном смысле слова. Не так давно на вечеринке я разговорилась с мамой нескольких маленьких детей, которая в свободное время управляет хедж-фондом. Ее муж очень гордился тем, что она посвящает детям массу времени. И тогда я задала почти неприличный вопрос — как же ей удалось устроить себе такой домашний и профессиональный рай. Ответ был весьма прямым: у этой семьи оказалось четыре наемных помощника на полный рабочий день, включая людей, которые ездят по их делам, и работника, который каждый день с 11:00 до 19:00 убирает, стирает, готовит ужин и убирает со стола. Мечта Сайферс сбылась (за исключением пепельниц). Конечно, если учесть налоги и прочее, окажется, что эта поддержка, возможно, обходится семье в 200 000 долларов в год.

Для большинства из нас более практичным будет другой вариант: создать «домашнюю команду» с привлечением растущей индустрии бытового обслуживания и разумного планирования — ту же самую стратегию «сократить, поручить, проигнорировать», которую мы обсуждали в главе 4. Если чистку ковра нельзя назвать вашей ключевой компетенцией, лучше иметь дом меньше, чем больше, и тратить выходные на борьбу с клубами пыли. Или можно практиковать свободный подход: развивать в себе выборочной восприятие и не видеть клубов пыли, пока они не станут достаточно большими, чтобы их можно было использовать для выращивания коммерческих сельскохозяйственных культур.

К счастью, можно довольно легко сократить время, потраченное на уборку, походы по магазинам (за любыми потребительскими товарами), готовку и прочие подобные вещи с того 31 часа, который, по данным American Time Use Survey тратят на это работающие пары с детьми. Первый шаг — вернуться к дневникам учета времени из главы 1 и определить, сколько часов вы и ваша семья посвящаете домашней работе.

Если вы похожи на большинство людей, то львиная доля времени уходит на следующие четыре категории.

1. Стирка и обслуживание гардероба.

2. Питание: планирование меню, закупка продуктов, приготовление, уборка кухни.

3. Чистота и порядок, включая уход за газоном и садом.

4. Текущие задачи — «маленькие проблемы, которые нас убивают».

Посмотрите на количество часов в каждой категории. Может быть, какая-то одна забирает непропорциональное количество времени. Может быть, они равны, но одна отнимает больше времени у семьи, чем остальные. В конце концов, заплатить по счетам можно, когда дети лягут спать, но газон надо косить при свете дня. Или, может быть, вам не нравится какой-то аспект домашней работы и вы хотели бы избавиться от него в первую очередь. Оставшаяся часть этой главы посвящена стратегиям, которые позволят справиться со всеми этими вещами. Может быть, создать команду поддержки в личной жизни несколько труднее, чем в рабочей, но зато вы избавитесь от суеты и сэкономите время, а может быть, даже деньги.

Стирка и обслуживание гардероба

Всем нам приходится носить одежду, но порой мы приобретаем ее очень неэффективным способом. Подумайте, сколько времени и денег вы потратили на составление нынешнего гардероба? По данным Бюро трудовой статистики, средняя американская семья с годовыми расходами на хозяйство в 50 000 долларов тратит около 1900 долларов из этой суммы на «одежду и услуги». Это разумный объем, особенно если учесть, какая часть этой одежды действительно носится. Если вы похожи на большинство других людей, для взрослых ответом будет «меньше половины», и это вызывает важный вопрос: как еще можно было потратить время, которое ушло у вас на зарабатывание денег, чтобы купить одежду, которая вам не нравится?

Когда я смотрю на собственный гардероб, этот вопрос вызывает у меня содрогание. Во мне сочетается недальновидная бережливость и полное отсутствие чувства стиля, из-за чего мне никогда не удавалось хорошо одеться. Мой шкаф ломится от дешевой одежды, которая мне не нравится, а все мои скромные знания о моде почерпнуты из журналов и телепрограммы «Снимите это немедленно» (What Not to Wear) на канале TLC.

Однако работа над этой книгой дала мне профессиональный повод заняться этой проблемой. Поскольку мои сыновья родились в разное время года, во время второй беременности мне понадобилась новая одежда. И тогда я решила воплотить свою давнюю фантазию — нанять персональную ассистентку по покупкам.

Нашлась она довольно легко. Я набрала в Google «ассистент по покупкам» и «город Нью-Йорк», и вскоре обнаружила Линдси Винер, ветерана программы «Снимите это немедленно» и выпускницу Технологического института моды[9], которая теперь владеет своей компанией Style Me NY. В отличие от меня, Винер любила моду с ранних лет. Хотя в ее вашингтонской школе для девочек носили форму, она пыталась «оживить гардероб» и попадала из-за этого в неприятности. Она сочетала красные туфли с темно-синими шортами, и это «выглядело гораздо лучше, чем полагавшиеся коричневые». Когда ей становилось скучно на уроке, она мысленно переодевала учителей. И вот я попросила ее помочь мне в поисках летнего гардероба для беременности.

У меня в жизни не было такого похода по магазинам.

За несколько дней до встречи она прислала мне опросник, в котором я описала, какая одежда мне нравится, а какая нет. Потом мы встретились в Starbucks на углу Гранд и Бродвея в районе Сохо, и она показала мне маршрут, загруженный в BlackBerry. Первой нашей остановкой стал отдел для будущих мам в магазине британской марки TopShop. О существовании этого отдела мало кому известно, излишне говорить, что я бы его никогда не нашла. Она уговорила меня попробовать узкие джинсы, на которые сама я никогда бы не решилась: оказалось, они слишком тесные, и продавщица побежала за другим размером. Все это время Винер раскладывала кучи одежды, снимала вещи с вешалок и даже правильно их держала — мне оставалось только просовывать голову. Она уговорила померить рубашку, которая, как я думала, будет меня бледнить (этого не произошло). Еще она подтолкнула меня к покупке веселой сиреневой майки вместо более функциональной белой. Пока мы стояли в очереди, чтобы заплатить, в числе прочего, за узкие джинсы, которые выглядели совсем не так нелепо, как я думала, она держала мою одежду, а потом настояла на том, чтобы нести пакеты.

Следующую остановку мы сделали у магазина для будущих мам, в котором продавали костюмы, — в 15:00 понедельника он оказался закрыт, и Винер восприняла это как личное оскорбление и рассыпалась в извинениях. Оттуда мы пошли в Anthropologie и Tahari, где тоже потерпели неудачу — в основном потому, что даже растягивающиеся вещи были скроены не на мой живот. Но не суть важно — она перегруппировалась. Мы направились в еще один бутик для беременных, где купили блузку, а потом поехали на такси в Belly Dance Maternity, где сорвали джекпот. Она нашла идеальные черные брюки, подтолкнула меня к расклешенной юбке вместо прямой и вытащила потрясающее кобальтовое платье из кучи других расцветок, которые взялась бы мерить я сама. И еще она уверила меня, что я даже не выгляжу беременной в свитере с запáхом, который я ни за что бы не выбрала, однако сразу полюбила. И отговорила меня от покупки бирюзовой блузки за 50 долларов только потому, что она хорошо сидела — «ничего особенного», сказала она. Все, что делала я — переодевалась по ее команде и подавала кредитную карту (и выписала Винер чек). Я вернулась домой через три часа с пакетами, полными одежды, которую мне действительно хотелось надеть. А это говорит о многом, если учесть, как ужасно часто выглядит одежда для беременных.

Потом я брала у Винер интервью и нашла некоторые параллели между ее и моей работой. Поскольку всем людям в жизни приходится писать, многие думают, что у них хорошо получается. Они ошибаются. С одеждой дело обстоит так же: «Если вам нравится какая-то вещь, это не значит, что она вам подходит», — говорит Винер. Отсюда следствие: «Если какая-то вещь хорошо сидит, это не значит, что ее стоит носить». В мире существует море плохой одежды. И еще море плохих идей: например, если у вас большой размер, надо носить мешковатую одежду, если вы молоды, то можно выглядеть в джинсах как сарделька в перетяжках. А еще «одни вещи остаются в моде, но многие из нее выходят». Однажды она инспектировала гардероб клиентки, и ей пришлось выбросить наряды начала 1980-х. С другой стороны, при наличии профессиональной помощи не безнадежен никто. Однажды она ходила по магазинам с 16-летним мальчиком, мама которого обратилась к ней в отчаянии. Ему тоже понравился этот опыт. А кому не понравится ходить по магазинам, если кто-то другой делает этот процесс интересным и эффективным?

Профессиональный ассистент покупкам — это недешево, а значит, его стоит приглашать, если вы покупаете много одежды: например, только что получили новую работу или сбросили вес. Я заплатила Винер около 400 долларов, однако в некоторых универмагах можно получить подобные услуги бесплатно — если вы покупаете вещи именно в этом магазине. Для регулярных покупок существует недорогой способ не заниматься подбором одежды самому. Найдите магазин, который вам нравится (Ann Taylor Loft, Banana Republic), и определите свой размер. Затем раз в сезон покупайте два комплекта одежды прямо с манекена. Вплоть до сумки и галстука. Этих манекенов одевают профессиональные стилисты, и так вы избавитесь от необходимости сочетать вещи друг с другом самостоятельно. Кроме того, так вы сэкономите деньги. Ведь если вы покупаете одежды на 1500 долларов в год, а носите — на 750 (или меньше), все, что помогает оптимизировать процесс покупки, сразу же увеличивает остаток ваших денег.

Конечно, когда вы станете обладателем замечательной одежды, ее придется чистить. Я бы сказала, что эту задачу тоже хорошо отдать на аутсорсинг. Вы же не занимаетесь химчисткой и не подгоняете одежду по фигуре. Так почему бы не сделать еще один шаг и не заплатить за стирку?

Так поступает Севара. И так же, что интересно, делает Сара Вагнер, мама из Филадельфии, которая сидит дома с ребенком. Она следит за бюджетом, но, когда мы общались в 2008 году, Вагнер сказала мне, что просто ненавидит торчать после обеда над стиральной машиной, занимаясь сизифовым трудом — стиркой одежды, которая сразу же становится грязной. «Чтобы складывать чистую одежду, нужно какое-то время не отвлекаться, — говорит она. — Если я остановлюсь посередине, работа пойдет насмарку из-за детей и собаки».

И вот она нашла прачечную под названием We Wash It, которая в основном обслуживает студентов из Филадельфии. Оказалось, что они могут забирать белье, стирать его, складывать и доставлять людям на дом так же, как и в студенческие общежития. Берут они $1,10 за полкило. У Вагнер выходит 25–35 долларов в месяц, и при том, сколько времени она экономит, услуга дает роскошный эффект.

«Многие мои друзья поверить не могут, что я не стираю одежду», — говорит она. Друзья уверяют, что на это нужно совсем немного времени (хотя никогда не пытались сложить потраченные часы). Они говорят, что надо усадить детей за мультики и за это время сложить футболки. Но Вагнер возражает: «Я не хочу проводить меньше времени с детьми, я хочу тратить меньше времени на домашнюю работу». В конце концов, люди порой с любовью вспоминают, как готовили еду всей семьей, но никто не вздыхает ностальгически: «У мамы всегда была куча белья в корзине».

В чем-то она права, хотя, мне кажется, заказывать стирку с доставкой на дом — не типичная американская традиция. Я занялась этим исключительно потому, что в моем первом многоквартирном доме в Нью-Йорке не было стиральной и сушильной машин. Через дорогу находилась прачечная самообслуживания, но, явившись туда с сумкой белья и монетами, я обнаружила табличку, которая сообщала, что стирка обойдется примерно в пятьдесят центов за полкило. Я посчитала в уме и решила, что лучше куплю себе субботу, для чего надо было урезать расходы на спиртное в субботу вечером и потратить сэкономленные деньги на услуги прачечной с доставкой. Я планировала так и продолжать, и когда мы с мужем переехали в высотное здание с прачечной в подвале, то часто платили доллар за полкило собственной одежды (хотя детскую стирали сами, специальным порошком). Потом, когда Джасперу исполнился год, мы переехали в более просторную квартиру, в которой были и стиральная, и сушильная машины. В то же время я купила большие брезентовые сумки армейского типа, чтобы заменить рваные, в которых мы отсылали белье в прачечную. Майкл посмеялся над моей покупкой. Кажется, он сказал в точности следующее: «Занятно, нам ведь не придется больше ими пользоваться».

Это утверждение меня немного обеспокоило. Для меня факт обладания стиральной и сушильной машинами не значил, что надо менять свои привычки. В конце концов, у нас есть соковыжималка, но мы ей не пользуемся. Неужели муж ожидал, что теперь я буду каждые выходные часами заниматься этим ненавистным делом?

Ответ был отрицательным, хотя нельзя сказать, что конечный результат оказался лучше с точки зрения организации жизни. Майкл решил, что стиркой будет заниматься он, и теперь по субботам я часто вижу, как он бродит по квартире с корзиной для белья. Я придумала несколько стратегий, чтобы сократить ему работу. Наши дети могут надеть пижаму или штаны повторно, если не случилось катастрофы с подгузником. У нас достаточно белья и носков, чтобы между стирками прошла неделя. Я надеваю спортивную одежду не стирая. Какое мне дело, как пахнет мой спортивный топ, когда я выхожу на пробежку, если через семь километров запах станет еще сильнее? Но когда Майкл в отъезде, я иногда вытаскиваю брезентовые сумки. В конце концов, в прачечной даже раскладывают по парам мои носки.

«Удивительно, что этим не пользуется больше людей», — говорит Вагнер. Конечно, на Манхэттене, где у многих нет подсобных помещений для стирки и на каждые несколько кварталов приходится прачечный пункт с умеренными ценами, легче поручить эти дела специалистам. Однако Вагнер и Савара нашли такую услугу, соответственно, в Филадельфии и Гонолулу. Если вы ищете прачечную поблизости, наберите в браузере название города и «прачечная с доставкой на дом» или «выездная прачечная». Так я нашла несколько фирм по всей стране — порой с интересными названиями вроде «Алебастр» в Сан-Франциско и «Бельевая веревка» в городе Митфорд в Коннектикуте. В некоторых регионах этим занимаются сетевые химчистки, а если вы живете рядом с университетом, можно воспользоваться услугами для студентов. Или можно пойти на соответствующие сайты и поискать людей, которые ищут подработку, хотя придется поговорить с бухгалтером о налоговых моментах, если вы наймете человека, который работает индивидуально, а не как фирма, или если стирка будет происходить у вас дома, а не в коммерческой прачечной самообслуживания.

Питание

Савара нанял себе повара, и, надо сказать, эта услуга в последние годы пользуется все большим спросом. Однако это далеко не единственный способ поручить другим людям приготовление еды, которое может поглотить массу вашего времени, если не соблюдать осторожность. Согласно «Американскому опросу общественного мнения об использовании времени», матери и отцы в семьях, где оба работают, тратят в целом 9,24 часа на покупку продуктов, приготовление еды и уборку. При этом они тратят лишь около 3 часов в неделю на игры с детьми.

Но не думайте, что такое распределение времени характерно только для работающих родителей: замужние неработающие матери тоже тратят почти в три раза больше часов в неделю на покупку продуктов, готовку и мытье посуды, чем на игры с детьми.

Чтобы радикально сократить трату времени на эти вещи, можно использовать доставку готовой еды — например, в США это Jenny Craig, Zone Chefs или Nu-Kitchen. В вашем регионе могут быть независимые компании, которые этим занимаются, порой они даже могут учесть ваши диетические ограничения. Когда у Венди Кейган и Майкла Бельфьоре из города Вудсток в штате Нью-Йорк родилась дочь Амели, они стали пользоваться доставкой веганской пищи, потому что, как говорит Кейган, «приготовление еды на тот момент оказалось в нижней части тотемного столба». За 93,50 доллара служба привозила им достаточно еды, чтобы вдвоем питаться со вторника по пятницу, и это «оказалось дешевле готовой еды на вынос». Конечно, чтобы пользоваться этими услугами, не обязательно быть веганом.

Семье Кейган-Бельфьоре явно повезло с ценой (в самом деле, Кейган сообщает, что с тех пор цена поднялась). Nu-Kitchen берет 7,95 доллара за завтрак и по 11,50 доллара за обед и ужин. Если у вас в семье больше одного едока, быстро наберется приличная сумма. Поэтому я считаю, что большинству семей лучше выработать стратегию покупки продуктов в интернет-магазинах. Хотя в Web 1.0 на этот бизнес возлагали очень много надежд, сразу он не прижился. Webvan потеряла около миллиарда, пока не обанкротилась в 2001 году. Но почти десять лет спустя розничные сети устранили практически все неполадки, и крупные игроки вроде Fresh Direct в Нью-Йорке прогнозировали на 2009 год существенный рост.

Покупка продуктов онлайн имеет ряд замечательных преимуществ. Для начала, ей можно заниматься поздно ночью или в минуты, которые в противном случае были бы потрачены зря — например, когда вы сидите на работе и ждете звонка. Кроме того, не надо садиться в машину и стоять в очереди к кассе в час пик.

Но это лишь самый очевидный способ сэкономить время, есть и более интересные. Некоторые онлайн-платформы позволяют быстро заполнять корзину на основе списка, который вы уже использовали. Многие из нас покупают одно и то же почти в каждый поход в магазин. Подумайте, сколько времени вы тратите, толкая тележку и заполняя ее базовыми продуктами вроде молока или хлопьев для завтрака. Если вы всегда покупаете одно и то же, автоматизируйте этот процесс.

Однако самая замечательная возможность — это огромное количество готовых блюд, которые можно купить онлайн. Если в вашей местности нет услуги доставки, можно раз в 2–4 недели останавливаться в Trader Joe’s или другом магазине, который специализируется на готовой еде. Это тоже может оказаться хорошей стратегией, если дополнительно заходить за молоком и набором свежих продуктов. Fresh Direct продает блюда из модных нью-йоркских ресторанов, вроде бараньих отбивных с ризони и козьим сыром или маринованную в текиле курицу с грибами. Еще я покупаю уже маринованное мясо, порезанные овощи, замороженные обеды и полуфабрикаты к завтраку вроде сконов. Мне остается только включить плиту или микроволновку. Если вы покупаете оптом и заполняете морозилку, и если у вас в шкафу достаточно базовых продуктов вроде риса быстрого приготовления и интересных соусов, можно придумать сочетания, которые не отнимут у вас больше 15 минут чистой работы. И я имею в виду хорошую, здоровую домашнюю пищу, которую приятно есть. Вот варианты из числа фаворитов в нашем доме.

Свиная вырезка терияки и спаржа с грибным ризотто (ингредиенты: маринованная вырезка, связка спаржи, готовая смесь для грибного ризотто и дополнительные грибы).

Лосось в глазури из соевого соуса и кленового сиропа с зеленой фасолью и коричневым рисом (ингредиенты: замороженный лосось, соевый соус, кленовый сироп, зеленая фасоль, коричневый рис в пакетиках для варки).

Свиные отбивные барбекю с персиками и поджаренным кускусом с кедровыми орешками (ингредиенты: замороженные свиные отбивные, соус барбекю, нарезанные персики, коробка кускуса со специями).

Макароны «волосы ангела» с грибным соусом маринара и салатом (ингредиенты: макароны, банка соуса, дополнительные грибы, произвольные компоненты для салата).

Пицца с красным перцем (ингредиенты: замороженная пицца, нарезанный красный перец сверху).

Запеченная курица с яблоками и луком-пореем (ингредиенты: внимание, приготовьтесь… куриные грудки, яблоки и лук-порей).

Если нас особенно тянет на роскошь, мы можем начать с супа из омаров (ингредиенты: банка консервированного супа из омаров).

Практически все ингредиенты здесь — базовые, которые можно долго хранить в буфете или в морозилке (даже овощи и некоторые фрукты), поэтому ничего не надо продумывать заранее. Если вы готовите только простые блюда, у вас и посуды будет мало — только тарелки, приборы и максимум две или три кастрюли и сковородки. Если вы ненавидите загружать и разгружать посудомоечную машину, попросите детей. Или воспользуйтесь бумажными тарелками и одноразовыми приборами (а в качестве искупления этого греха пожертвуйте денег в ваше любимую экологическую организацию). Пятнадцать минут — это пустяки. Пиццу вам быстрее не доставят. И с точки зрения траты времени это тоже эффективнее, чем идти есть в кафе или ресторан.

Конечно, кафе и ресторан — это нормальный вариант. Американцы тратят примерно половину своего бюджета на еду в ресторанах и кафетериях, тогда как в 1955 году тратили только четверть. От приготовления еды отказаться легче всего, и я определенно рекомендую давать детям деньги на школьные обеды, а не еду с собой — разве что им сами нравится собирать ее. Со времен мясного рулета из нашего детства меню значительно изменились, и еда, которую вы даете детям, не может стоить дешевле, чем обед в школьной столовой. Плюс к тому, поскольку в большинстве случаев у детей нет доступа к холодильнику или микроволновке, это единственный способ получить что-то свежее и горячее. Если в вашем офисном кафетерии подают вкусную еду, можно этим воспользоваться, но не забывайте, что порой люди тратят массу времени на то, чтобы пойти туда ради посредственного супа. Кроме того, можно есть за рабочим столом, однако там не получится ни побегать, ни покататься на велосипеде, тогда как обеденное время дает офисным сотрудникам отличную возможность потренироваться (смотрите подробности в главе 8). Если у вас не назначена встреча за обедом, вряд ли стоит терять время, чтобы дойти до ресторана и съесть там буррито, если можно разогреть замороженное буррито в микроволновке. То же справедливо и для Starbucks. Дома я могу приготовить кофе в точности так, как мне нравится, и это гораздо быстрее, чем стоять в очереди в 7:45, когда в кофейне полно народу, и делать заказ милой, но изможденной девушке в наушниках с микрофоном.

В самом деле, проблема с американской зависимостью от ресторанов — помимо роста людей с лишним весом и задолженностей по потребительскому кредиту — состоит в том, что большая доля нашего бюджета на еду уходит на рестораны, которые не так уж хороши. Однако мы выбираем их, потому что считаем удобными. В 2009 году мы тратили около 35 долларов в неделю на каждого мужчину, женщину и ребенка в предприятиях общественного питания. Лично я предпочитаю вместо того, чтобы ходить три раза в неделю в место, где можно поесть за 10–15 долларов на человека и где придется стоять в очереди в кассу и переживать, не бросит ли мой малыш бросит вилкой в официантку, приготовить еду дома за 15 минут. Сэкономленные деньги можно раз в одну-две недели потратить на няню и сходить на настоящий ужин в приятное место.

Но это все личный выбор. Подход к тайм-менеджменту в стиле «168 часов» означает, что вы избавляетесь от всех видов домашней работы, которая вам не нравится или требует много времени, чтобы сосредоточиться на вещах, которые удаются вам лучше всего. Если вы очень любите есть в кафе и ресторанах и ненавидите готовить, значит, придется найти способ увязать это с бюджетом и обхватом талии — может быть, подрабатывая или проводя сэкономленные часы в спортзале.

Чистота и порядок

Вы уже знаете, как (по крайней мере частично) избавить себя от задачи поддерживать чистоту. Вы звоните в компанию, которая предоставляет услуги уборки — например, Merry Maids или The Maids (что интересно, обе были основаны в Небраске в 1979 году) и составляете расписание ее визитов — раз в одну или две недели. Вы даете службе запасной ключ, настраиваете регулярный платеж с вашего счета — и можно забыть об этом деле. В принципе, если вы не хотите, чтобы к вам приходили несколько раз в неделю (то есть скорее нанять домработницу), практичнее будет обратиться в компанию, чем к отдельному человеку, потому что она позаботится о налоге с заработной платы и проверке персонала перед наймом. За уборку дома среднего размера в США вы заплатите около 100 долларов, то есть если к вам будут приходить через неделю, получится 2500 долларов в год.

Это, конечно, не горстка мелочи, но величина относительная. Средняя семья смирилась с необходимостью платить около 876 долларов в год за удобство пользования сотовым телефоном, при этом часто не отказываясь и от проводного телефона. За кабельное телевидение в США сейчас платят около 71 доллара в месяц или 852 в год, а средняя сумма возврата налогов сильно превышает 2000. Большинство семей относится к этим деньгам как к неожиданной удаче и тратит их на такие вещи, как новая мебель. Идея получше — получать возмещение на свой зарплатный счет и вместо того, чтобы покупать новую мебель, платить за чистку той мебели, которая уже есть.

Главное, о чем нельзя забывать, когда передаешь другим задачу уборки: возможно, вы не сэкономите столько времени, сколько думают люди, которые пишут мне, что им, конечно же, было бы легче все успевать, если бы у них кто-нибудь убирал. Чтобы убрать нашу жилплощадь в 150 квадратных метров уходит 4 человеко-часа раз в две недели. Хотя сами мы не так эффективны, сомневаюсь, что у меня или мужа уйдет больше 5–6 часов, чтобы пропылесосить и помыть пол, стереть пыль и отчистить унитаз, как это делают приглашенные уборщики. Это 2,5–3 часа на неделю из 168 часов (в мире, где средний американец ежедневно именно столько времени смотрит телевизор). Однако в 2000 году замужние матери тратили на основную уборку по 5,1 часа, а женатые отцы — 1,8 часа, что составляет 7 часов в неделю на семью.

Что же заполняет это время?

Трудно точно вычленить ответ, но я думаю, что по большей части время уходит на раскладывание вещей по местам и сбор мусора: надо убирать игрушки, убирать одежду, выбрасывать почту, протирать разлитое. Лучший способ не тратить на это время — вообще не заботиться о том, как выглядит ваш дом. А если вам это важно, единственный способ свести такую деятельность к нулю — нанять домработницу на полный день, как это сделала глава хедж-фонда, к которой я подошла тогда на вечеринке.

Однако существует быстрый способ облегчить себе ежедневную уборку — дом, в котором нет хлама, гораздо проще привести в приличный вид, чем дом, в котором повсюду валяются кучи вещей. Это вам скажет каждый профессиональный декоратор. Не важно, сколько времени вы тратите, пылесося потолки и моя окна, — дом выглядит чистым, если в нем чистые горизонтальные поверхности.

То есть на рабочих поверхностях, журнальном столике, обеденном столе и так далее не должно лежать почти ничего. Выдвижные ящики, шкафы и кладовые могут быть забиты до отказа. Если вы ждете гостей, засуньте туда кипу своей корреспонденции. Если поверхности у вас чистые, то между полными уборками раз в две недели можно совершать ежедневные набеги по 15–20 минут, и дом будет выглядеть терпимо.

Я все это знаю. Однако лично мне оказалось очень трудно добиться незамусоренного состояния. Временами мой дом выглядел как сцена «до» в программе «Чистая победа» (Clean Sweep) на канале TLC, в которой людям помогают убраться в заваленных хламом домах. Я всегда была неаккуратным человеком, хотя мне хватало осознанности, чтобы это понимать. Мой муж ничем не лучше. Однажды, когда мы с мужем и сыном жили в двухкомнатной квартире, мне пришлось выбросить два пакета мусора со стола, потому что я не могла найти нужный документ из Федеральной налоговой службы. И тогда я решила пригласить профессионального организатора хозяйства.

Это относительно новая область деятельности, которая полностью принадлежит современной эпохе. В прошлом не существовало работы для человека, который, как писала Джуди Сайферс в знаменитом эссе для журнала Ms., «следил бы, чтобы личные вещи находились на своем месте и чтобы их можно было найти в ту минуту, когда в них появляется надобность». Стэндолин Робертсон, в прошлом президент Национальной ассоциации профессиональных организаторов и хозяйка компании Things in Place, говорила мне, как много лет назад рассказала школьному куратору о своей мечте раскладывать вещи в шкафах. Он ответил: «Ты хочешь быть женой».

Но это не совсем так. Организация пространства — это навык, точно так же, как сочинение рекламных песенок. Теоретически это может сделать каждый, но одни люди справляются с задачей гораздо лучше, чем другие. Смешно не то, что профессиональные организаторы существуют, а то, что в прошлом это умение должно было входить в список ключевых компетенций каждой женщины.

С учетом беспорядка, который творится у меня дома, я была весьма уверена в том, что это не мой случай. Или, по крайней мере, я так думала, пока не познакомилась с Джанин Сарна-Джонс, владелицей нью-йоркской компании Organize Me. Она пришла ко мне домой, чтобы оценить ситуацию. Два часа я изучала ее методы, а она изучала мой кабинет, систему хранения детских вещей и мой принцип делать все по-своему. Она опасливо осмотрела мою переполненную книжную полку. Она открыла шкаф с верхней одеждой и спросила, знаю ли я, что там лежит. Она заметила поставленные друг на друга коробки с Pampers, на которых стояла корзина с подгузниками и салфетками, и мусорное ведро на уровне пеленального стола. Она сделала заметки.

А потом мы с ней сели на диван.

«Прежде всего, — сказала она, — вы отлично поработали». Я подняла брови. Она объяснила свою мысль. Мы организовали детскую в бывшей обеденной нише квартиры с одной спальней, и выглядела она весьма хорошо. На самом деле, так получилось потому, что мы пригласили специалиста, который выбрал для нас мебель, но тем не менее. Мы показали, что способны разбирать вещи и частично их выбрасывать. Несмотря на напряженное расписание, наш ребенок хорошо питается (полагаю, стандарты организации в целом весьма невысоки). Мы не были неорганизованными. У нас была более конкретная проблема. «Вы ленивы», — сообщила мне Сарна-Джонс. Просто, если бы наш беспорядок нас действительно беспокоил, мы бы уже с ним справились. Мы могли каждый день ходить мимо автомобильного кресла и детского шезлонга-качалки, из которых вырос наш сын, прекрасно зная, что в Лонг-Айленд-Сити у нас арендовано место для хранения. И тем не менее мы так долго не могли собраться взять такси и туда доехать, что дождались следующей беременности, и скоро младенческие вещи должны были нам понадобиться опять. «Вы делаете восемьдесят процентов, — сказала организатор, — а когда остается двадцать, говорите — ну и ладно».

Меня никогда не удовлетворяли 80 % результата, и за год, прошедший после визита организатора, мы потихоньку избавили наш новый, более просторный дом от хлама. Если вам нужны практические рекомендации, я советую систему «Флайледи» (FlyLady.net). Среди ее жизнерадостных приемов — техника «буги в 27 бросков», которая подразумевает, что вы периодически ходите по дому с мусорным мешком и выбрасываете 27 предметов. Почему 27? Это достаточно большое количество, чтобы увидеть прогресс, и достаточно необычное, чтобы сделать из него игру, особенно если вы одновременно танцуете буги под музыку. Выделите 15 минут ежедневно в течение месяца на очищение горизонтальных поверхностей. Каждый может найти 105 минут за 168 часов, особенно если разбить их на 5-минутные кусочки.

Я за свои 5-минутные кусочки организовала себе место для работы с почтой. Я выделила симпатичный блестящий поднос, чтобы муж складывал на него вещи из карманов. Теперь, когда он приходит домой, бумажник и ключи отправляются туда, а не оказываются на кухне. Я нашла водонепроницаемую сумку для игрушек, с которыми сын играет в ванной, и корзины для других вещей, чтобы он помогал мне их собирать. Недавно я испытала настоящий шок — вдруг обнаружилось, что это ему нравится. На первом родительском собрании в яслях (только не смейтесь) воспитательница сказала, что, когда они поют «песню для уборки», он помогает организовать процесс: бежит складывать свои игрушки и следит, чтобы другие дети тоже это делали. Это осознание придает особую важность необходимости избавляться от хлама. Получается, беспорядок — источник стресса для моего малыша.

Я не скажу, что это было легко. Отчасти мне не хотелось избавляться от лишнего из-за страха, что когда-нибудь что-нибудь понадобится. Так оно и произошло. Я не взяла пожароопасную коллекцию журналов в новую квартиру и выбросила 95 %. Потом, когда я писала эту книгу, оказалось, что мне нужна статья, которая тоже угодила в мусорную корзину. Я очень смутно помнила, где она была опубликована, и пришлось потратить 20 минут в Интернете, чтобы найти дату выпуска, и 20 долларов, чтобы заказать этот номер у коллекционера. Это не так и мало, но по большому счету, если проблему можно решить за 20 минут и 20 долларов — это не проблема. А окончательный результат расчистки горизонтальной поверхности и расстановки мусорных корзин по всему дому состоит в том, что уборка перестает вас пугать. Чтобы держать ситуацию под контролем, уходит меньше 20 минут в день. Только не открывайте мои шкафы. Уж поверьте мне на слово.

Мелочи, которые вас убивают

Можно разработать отличную систему, которая избавит вас от постоянной стирки, готовки и уборки. Однако во многих семьях напряженность создают не они, а мелкие неполадки, которые случаются не часто, зато отнимают время. Кто-то должен позвонить сантехнику и ждать его дома. Кто-то должен отвезти книги в библиотеку, узнать, можно ли заселиться в отель, который вы выбрали для отпуска, поздно ночью и записать всех на прием к окулисту. Я думаю, одна из причин, из-за которых многим женщинам кажется, что они заняты хозяйством больше, чем на самом деле, состоит в этой умственной перегрузке, вызванной «случайными и разнообразными мелочами, которые вас убивают», как говорит Кэтрин Боушер, основательница компании Act One Marketing из Сан-Франциско.

Боушер тратит массу времени, строя свою компанию, которая специализируется на коммерческих стратегиях для разрабатываемых лекарств и медицинских приборов. В свободное от работы время ей нравится проводить время с семьей и друзьями, а не заботиться о хозяйственных мелочах. И как Джуди Сайферс, несколько лет назад Баушер поняла, что ей нужна «идеальная жена».

К счастью, она нашла такого человека. Его зовут Эд Дэйли, и, когда я в 2007 году брала у него интервью для USA Today, он управлял компанией под названием The Perfect Wife («Идеальная жена») в агломерации залива Сан-Франциско. Дэйли начал бизнес около десяти лет назад. В тот момент он искал себе профессию или, как говорит он сам, «паниковал, задаваясь вопросом “Чем заняться в жизни?”». Однажды его соседка, деловая женщина, наняла его, чтобы он кое-что купил, а потом отвинтил от стены старый подвесной шкафчик. Он так хорошо справился с задачами, что она захотела нанять его на несколько недель и таким образом привести свою жизнь в порядок. Она стала называть его «идеальная жена» и дала его телефон нескольким подругам, которые тоже начали платить Дэйли за мелкие поручения. И вот он стал носить туфли в мастерскую. Заказывать тарелки вместо разбитых и шить оборки для покрывала. Он планировал вечеринки, ждал сантехников и за 35 долларов в час («Многие люди говорили, что надо брать больше») делал любые вещи, на которые «в дне не хватает часов».

Он занят в развивающейся отрасли, представители которой делают эти «маленькие вещи, которые вас убивают». Сейчас для этого существуют компании, предоставляющие консьерж-услуги, например, Ask Sunday, Red Butler, Circles, нью-йоркская служба с комическим названием «Да, ваше высочество!», а также различные члены Международной ассоциации поставщиков консьерж-услуг (International Concierge and Errand Association (ICEA). За определенную плату в месяц или за разовые услуги (часто они входят в корпоративные компенсационные пакеты) эти службы запишут вас к доктору, найдут человека, который польет цветы, или другими способами выполнят мечту Сайферс о жене, которая «заботилась бы о деталях моей социальной жизни». Они сделают это, даже если эти детали будут весьма странными. Крис Стерлинг, представитель компании Red Butler, рассказал, что однажды им поступила просьба от клиента, остановившегося в нью-йоркском отеле, который хотел принять ванну из клубничного молока. И специалисты Red Butler срочно отправили кого-то за этим клубничным молоком.

Некоторые люди успешно передают все текущие заботы виртуальным ассистентам, которых находят на порталах типа oDesk или eLance. Еще можно нанять «живого» личного ассистента или экономку. Если вы достаточно богаты и испытываете постоянный стресс, можно обратиться в одно из многочисленных агентств, где вам найдут такого человека. Но большинству людей достаточно воспользоваться услугами кого-то вроде Дэйли или консьерж-службы, если эти люди, как говорит сам Дэйли, не хотят приходить вечером домой и чинить велосипед сына, а хотят общаться с сыном.

Конечно, даже заказывая услуги человека вроде Дэйли, все равно надо говорить, что делать. Значит, по крайней мере, кто-то должен помнить, что надо оценить антикварные диваны, пригласить двойников Элвиса или что там еще вам нужно сделать. В семьях с двумя работающими этим кем-то чаще всего оказывается женская половина. Но есть большая разница между тем, чтобы всю субботу договариваться с клоуном по телефону, и тем, чтобы дать Дэйли список, в котором говорится: «место, шарики, развлекательная программа, сувениры для гостей, торт». С этим он может работать, потому что хочет сделать вашу жизнь, как он говорит, «гладкой». Решение таких задач — его ключевая компетенция, и он наслаждается ею так же, как Кэтрин Боушер — созданием компании.

Итак, при том, что существуют люди, готовые сделать вашу домашнюю жизнь абсолютно гладкой за не такие уж крупные суммы, возникает вопрос, почему больше людей не идут по стопам Сида Савары, Сары Вагнер, Кэтрин Боушер и других. Когда я предлагаю клиентам заняться таким вот мастерским аутсорсингом домашних дел, то получаю разные реакции.

Первая — рефлексивная. Мне говорят, что это слишком дорого, хотя на самом деле дорого бывает совсем не так часто, как многие думают. Можно потратить 200 000 долларов в год, как это делает семья с хедж-фондом, но большинству людей хватит суммы на порядок меньше: скорее, укладывающейся в нормальный американский бюджет, в который каким-то образом помещаются ежемесячные 400 долларов за автокредит (потому что нам нужны новые машины, а не подержанные), большие счета за кондиционирование воздуха (потому что людям необходимо мерзнуть летом) или, если на то пошло, книги по тайм-менеджменту за 16 долларов. Единственная причина, по которой мы считаем оплату хозяйственных услуг дорогим удовольствием, заключается в том, что мы, как общество в целом, ожидаем бесплатно получать их от женщин. От мужчин мы тоже ждем кое-какой работы по дому — например, косить газон, но, что интересно, именно за этот труд мы чаще всего предпочитаем платить другим людям. Национальная ассоциация садовников обнаружила, что в 2006 году 30 % всех американских домохозяйств пользовались теми или иными услугами по уходу за газоном или ландшафтному дизайну. Однако Merry Maids, крупнейшая компания, предоставляющая услуги уборки, обслуживает всего лишь 300 000 американских домов в месяц. Кажется, мужчины что-то знают. При этом у женщин тоже исчезают целые категории домашней работы. Никто больше не ждет, что они будут шить одежду своим детям. Мы передаем эту задачу различным фабрикам по всему миру. И никто не ждет, что женщины будут доить коров и сбивать масло. Эти задачи мы поручаем фермерам и производителям, которые выполняют их быстрее, лучше и дешевле.

Учесть стоимость выбора — это единственный логический шаг, необходимый, чтобы оправдать аутсорсинг стирки, уборки и приготовления еды вместе с шитьем. Действительно, если посмотреть статистику, вы увидите, как развивается малый бизнес, который занимается этими задачами. Кроме того, практика подработок, поддерживаемая Craig’s List, делает эти услуги гораздо более доступными для современного среднего класса (или, по крайней мере, для верхушки среднего класса), чем горничные, дворецкие и прачки былых времен. При разнице в производительности Сида Савары и его личной поварихи, он покупает свое время за 6 долларов в час, что меньше минимальной оплаты труда на Гавайях. Он же явно может заработать больше, потратив эти дополнительные часы на оплачиваемый труд. С другой стороны, повариха Савары зарабатывает 15–20 долларов в час. Здесь мы наблюдаем тот же феномен, который заставляет страны обмениваться товарами друг с другом. Экономика, а с ней и полезность в целом, растут, если все сосредотачиваются на вещах, которые они делают лучше по сравнению с другими участниками рынка.

Вторая реакция заключается в том, что люди заявляют о своем искреннем наслаждении домашней работой или какими-то ее элементами. Хотя я стараюсь заказывать в Интернете дежурные продукты из своего списка, если мы с мужем берем напрокат машину и выдвигаемся за город, то можем целыми часами бродить по проходам изысканного или специализированного супермаркета, кидая в тележку банки с консервированными осьминогами и упаковки сыра из непастеризованного молока. Мы получаем удовольствие от этого процесса. Многим людям нравится садоводство. А может, есть и такие, кому нравится — действительно нравится! — стирать. Если это вы, наслаждайтесь процессом. Пусть он станет вашим досугом. Потратьтесь на дорогостоящий ароматизированный порошок, наслаждайтесь чистыми простынями, зачитывайте до дыр книгу Шерил Мендельсон «Стирка. Уход за одеждой и бельем», продолжающую ее бестселлер «Домашний уют» (Laundry: The Home Comforts Book of Caring for Clothes and Linens). А еще лучше, если это ваша ключевая компетенция, начните прачечный бизнес. В нашей экономике Craig’s List есть еще много места для профессионалов прачечного дела, личных поваров, организаторов дома и других людей, которые блестяще справляются с домашними делами.

Но последнее возражение я нахожу самым странным. Некоторые люди — и чаще женщины, чем мужчины, — несколько оскорбляются, когда я предлагаю заплатить другим людям за домашнюю работу и говорят что-то типа «Заботиться о семье — моя работа».

Конечно же, заботиться о семье — это ключевая родительская компетенция, однако многие до сих пор сохраняют стереотип, что эта забота подразумевает готовку, чистку, уборку пылесосом, упаковку обедов, прополку сорняков и стирку. И это в дополнение к эмоционально затратной работе по воспитанию души и ума наших детей. Годами все эти виды деятельности входили в список должностных обязанностей «мамы», а иногда и «папы». Но разве вы совершенствуетесь как родитель, упаковывая по утрам сложносочиненные обеды, которые утратят аппетитный вид к большой перемене, когда на горячий школьный обед хватит двух-трех долларов? Действительно ли такая забота нужна детям? Или это как в Евангелии, когда Марфа очень старалась приготовить еду для Иисуса и расстроилась из-за того, что Мария сидела и слушала?

У всех нас есть 168 часов в неделе. И время, потраченное на одни вещи, оказывается важнее, чем время, потраченное на другие. Я бы сказала, что, если только вы сознательно не привлекаете детей к домашней работе вроде стирки — а это разумная идея, если ребенку десять лет, и не очень, если ему два, — все это отнимает время, которое мы могли бы им посвятить. Освободившись от необязательного домашнего бремени, мы совершенствуемся как родители и как люди.

«Так интересно, что в нашем обществе принято поручать другим людям уход за детьми, а обременительная домашняя работа, как правило, никому не передается», — говорит Сара Вагнер. Когда она нашла выездную прачечную, у нее появилась масса времени, которое можно было расслабленно провести с малышами, не расстраиваясь из-за необходимости делать Сизифов труд, — точно так же, как, поручив приготовление еды другому человеку, Савара стал тратить больше времени на свои ключевые компетенции — работу и игру на гитаре. Как говорит Вагнер, «с тех пор мы все стали счастливее».

Отказываемся от домашних дел

Посмотрите на свой дневник учета времени в главе 1. Сколько времени вам и вашему супругу или партнеру требуется на эти задачи?

Какие дела нравятся вам больше всего?

Какие дела нравятся вам меньше всего?

Каким образом можно игнорировать, сократить или поручить эти вещи другим людям?

8. Полная жизнь

Одна из самых интересных статей о моде, которые я читала в своей жизни, была опубликована, как ни странно, в The Wall Street Journal. По какой-то причине несколько лет назад газета направила корреспондента отдела моды на ежегодный сбор медиамагнатов на курорте Сан-Валли, организованный инвестиционным банкиром Гербертом Алленом. И там произошло удивительное открытие: оказалось, что корпоративные титаны понятия не имеют, как одеваться за пределами офиса. «Хотя медийные шишки и привыкли, что их костюмы шьют на заказ, они часто покупают одежду неформального стиля в магазине, не обращая внимания на посадку и фасон, — отметила газета. — Вывод: руководители, которые смотрятся такими собранными в офисе, в неформальной обстановке могут выглядеть неожиданно неопрятно». Барри Диллер появился на мероприятии в брюках на резинке, в черно-красном кардигане на молнии и совершенно не сочетающейся с ним оранжевой рубашке-поло. Руперт Мердок ходил в одном и том же свитер крупной вязки два дня подряд. Майкл Блумберг надел мокасины с белыми носками. Джеральдин Лейборн из Oxygen Media вообще выглядела неуместно, в чем обвинила мужа, который, как она сообщила, обычно проверяет ее одежду.

Конечно, посмеяться над сильными мира сего всегда приятно, но я могу понять их затруднительное положение. Хотя офисный мир не стоит на месте, правила подбора костюма и галстука куда понятнее, чем искусство одеваться по выходным. То же самое можно сказать и о том, как мы распоряжаемся своим временем. Рабочие часы часто протекают как в тумане — мы лихорадочно переходим от одной срочной задачи к другой. Потом вы оказываетесь дома вечером или на выходных. И что теперь? Мы чувствуем себя как герои романа Энн Пэтчетт «Бельканто» — бизнесмены, которые были взяты в заложники и вместе с похитителями оказались взаперти в странном особняке вице-президента в Латинской Америке. Мы не знаем, что делать с нашим временем. «Все эти люди без исключения были незнакомы с понятием свободного времени, — пишет Пэтчетт. — Очень богатые оставались в своих кабинетах до вечера. Они садились на задние сиденья лимузинов и надиктовывали письма, пока шоферы везли их домой. Молодые и очень бедные работали так же неустанно, но занимались другими вещами — рубили деревья или выкапывали из земли сладкий картофель. Им приходилось учиться стрелять, бегать, прятаться. Теперь же на всех обрушилась великая, не знакомая прежде праздность, и их пальцы нетерпеливо барабанят по подлокотникам кресел».

Точно так же долгие часы выходных могут раствориться в домашних делах, переписке по смартфону, развозе детей в разные места и переключении телеканалов. Но вдруг наступает вечер воскресенья, и вы чувствуете себя такими же расслабленными и отдохнувшими, как если бы надели не сочетающиеся кардиган и поло или попали в заложники в Латинской Америке.

Конечно, некоторые люди — и в книгах, и в реальной жизни, — кажется, лучше справляются с подобными проблемами. Один из пленников в «Бельканто», японский менеджер по имени Тецуя Като, оказывается, хорошо играет на пианино, и его игра нравится даже похитителям. Как он этого добился? «Он продолжал брать уроки и каждое утро занимался по часу, прежде чем отправиться на работу на поезде», — пишет Пэтчетт.

Он не единственный, кто посвящает свободное время важным вещам. Например, Алекси Панос (реальный человек) не только отлично умеет это делать, но и справляется со своим гардеробом лучше, чем Диллер, Мердок и прочие. Панос вела передачу «Карманные деньги» (Beer Money) на канале Sportsnet New York и в качестве модели появлялась на страницах Runner’s World, Health и Cosmopolitan, в рекламных кампаниях Nautica и так далее. Эти проекты — ее обычная работа, однако у нее есть еще один проект, как она говорит, «на полный день» — руководство некоммерческой организацией E.P.I.C. (что расшифровывается как Everyday People Initiating Change — «обычные люди, запускающие перемены»).

За годы работы я часто брала интервью у актеров и моделей, склонных к благотворительности, и, на первый взгляд, история E.P.I.C. не отличается от аналогичных примеров. Когда лет пять назад Панос была певицей, она отправилась на гастроли в Южную Африку. Там она увидела чудовищную нищету поселков, в которые отселили африканцев во время апартеида, отметила контраст с ее собственной жизнью рок-звезды и захотела что-нибудь сделать. Как и многие люди из развитых стран, впервые узнавшие о бедах Африки, она решила, что «чем-нибудь» будет сбор денег на лекарства против СПИДа или на борьбу с голодом.

Но вот что интересно: они с подругой Тенниль Амор (которая жила в Египте и имела знакомых в Африке) решили для начала провести полевые исследования. В итоге они оказались в танзанийской деревне Каве, недалеко от Дар-эс-Салама. Как это обычно бывает в восточной Африке, архитектура этой части Танзании представляет собой смесь бетонных строений с глинобитными хижинами. В этих условиях отсутствие хорошей канализации и питьевой воды порождает проблемы, которые люди с Запада вряд ли могут себе представить. Во время дождя грунтовые дороги заполняются экскрементами и прочими нечистотами. Застойные водоемы разносят заразу и привлекают малярийных комаров. Безусловно, вдобавок существует проблема СПИДа, но она далеко не единственная.

Итак, Панос и Амор поселились в семье, матриарх которой была лидером местной общины. Эта женщина помогла им побеседовать с двадцатью другими семьями. Девушки ходили от хижины к хижине и, как говорит Панос, «просто задавали вопрос — что мешает вашей жизни, люди? И каждый отвечал — болезни из-за плохой воды». Дети умирали от диареи потому, что пили грязную воду, или потому, что в порезы и царапины попадала инфекция, а промыть их было нечем. При отсутствии чистой воды в деревне дети порой совершали многочасовые ежедневные походы к удаленным (но при этом все равно зараженным) источникам. Соответственно, им было трудно выделить в своих 168 часах время на учебу.

Панос и Амор не ожидали такого ответа, но, что делает им честь, решили расстаться с предубеждениями и сделать акцент на услышанном от жителей деревни.

Так телеведущая занялась рытьем колодцев. После возвращения в США Панос стала тратить все свободные часы между фотосессиями, изучая обеззараживание воды и управление некоммерческими организациями, а также пытаясь понять, как организовать инженерные бригады в Африке. За последние годы E.P.I.C. вырыла в Танзании пять колодцев. Это не самые быстрые темпы, однако они делают столько, сколько позволяет скромный бюджет, который Панос и Амор собирают или пополняют сами. Кроме того, такие темпы позволяют обеспечивать жителей соседних деревень инструментами и знаниями для ремонта колодцев. Остовы сломанных колодцев, оставшиеся от предыдущих проектов иностранной помощи, без преувеличения заполнили всю Африку. Панос не хочет, чтобы ее колодцы стали подобными памятниками неэффективности. Большую часть отпуска она проводит в танзанийских трущобах. Словно вымышленный пианист из «Бельканто», каждое утро она пытается выделить час на административную работу для E.P.I.C., прежде чем зазвонит телефон и придется ехать на срочную съемку в рекламе или для каталога. «Никто не подарит вам этот час, — говорит она. — Вы должны найти его сами».

Структурировать и целенаправленно использовать свободное время — это все равно что уделять неформальному гардеробу столько же внимания, сколько деловому костюму. Так, вы в итоге сможете жить настолько полной жизнью, что в это трудно поверить. Путешествие со смыслом — например, поехать в Африку и увидеть пять колодцев, которые существуют исключительно потому, что эта молодая модель и актриса решила потратить нерабочие часы не на вечеринки, — приносит, по словам Панос, «глубокое удовлетворение». «Каждый раз, когда я туда уезжаю, я задаю себе вопрос, зачем я возвращаюсь (домой)», — говорит она.

В этой главе я собираюсь высказать довольно пародоксальную вещь. Я думаю, наше время слишком драгоценно, чтобы посвящать все время отдыха собственно отдыху.

Я говорю это, хотя знаю, что существует много серьезных исследований о важности свободной формы отдыха, такой как игра, и о печальном упадке игровой активности среди детей из высших слоев общества. В статье, опубликованной в Time Out New York Kids, приводится цитата автора книги «В защиту “понарошку”» (The Case for Make-Believe) Сьюзан Линн: оказывается, в среднем время, которые дети шести — восьми лет тратят на свободную игру, с 1997 по 2002 год уменьшилось на треть. Критикам социальных реалий нравится обвинять в этом «перенасыщенное расписание» детей, хотя, думаю, этот феномен не так распространен, как кажется. Многие дети до сих пор проводят слишком много времени без присмотра, и, если им чего-то и недостает в жизни, так это интересных занятий и домашних заданий. Взрослые точно так же нуждаются в свободном времени, чтобы по-настоящему расслабиться и освежиться. Порой лучшие идеи о продвижении в карьере или разрешении личных проблем приходят голову именно в эти незанятые часы. Однако важный момент, пропадающий в потоке жалоб, состоит в том, что у всех нас есть достаточно времени как для игр, так и для организованного отдыха, то есть спорта, занятий искусством или волонтерской работы, которые привносят больше смысла в нашу жизнь.

Однако по нескольким причинам мы не слишком хорошо умеем распоряжаться этим временем. Хотя мы не работаем меньше часов, чем нам кажется, у многих такая работа, которая теоретически может занимать мозги 168 часов в неделю. Некоторые из нас — предприниматели, а мы всегда несем ответственность за свой бизнес. У других — бесконечный круг задач: например, они обслуживают много клиентов одновременно, а значит, постоянно переходят от проекта к проекту. Как бы то ни было, если у вас подходящая работа, вы будете ее любить. А о любимой работе будете очень много думать. Я написала этот абзац в девять вечера, хотя эта книга отправится к издателю через несколько месяцев, мой сын спит, а в соседней комнате лежит журнал People, и ни единая душа на планете не запрещает мне взять его в руки. Добавьте к неумолкающей песне о работе, звучащей в голове, ответственность перед семьей, и становится понятно, почему в паникерских исследованиях, которые обсуждались в начале книги, говорится, что, по мнению американцев, у них есть всего 16,5 часов в неделю на отдых.

Как часто бывает с быстрыми опросами, достоверность этих данных вызывает сомнение. Более серьезные исследования по использованию времени говорят, что почти у всех американцев, включая родителей маленьких детей, есть как минимум 30 часов свободного времени в неделю. Это примерно четыре часа в день, хотя статья в Real Simple, о которой мы говорили в главе 1, сообщает, что людям едва удается улучить свободные 15 минут, чтобы полежать в гамаке или принять ванну.

Почему существует такой разрыв между восприятием и реальностью? Надо признать: мы неэффективно используем наше время. Мы не выделяем достаточно времени, чтобы подумать, чем бы нам хотелось заняться в свободные часы, хотя никто не возьмется работать 30 часов в неделю, не уточнив своих обязанностей. Поскольку мы не думаем о свободных минутах, то часто даже не замечаем, когда они появляются, и в результате тратим длинные промежутки времени, не прикладывая абсолютно никаких усилий: перед телевизором.

Когда я говорю «многие часы», я не преувеличиваю. Исследования Nielsen показывают, что американцы в среднем проводят более 30 часов в неделю за просмотром телевизора, хотя «просмотр», может, не самое подходящее слово. Недавние результаты «Американского опроса общественного мнения об использовании времени» показали, что американцы смотрят телевизор, не отвлекаясь, скорее 20 часов в неделю. И все же это очень большой объем времени. Для многих это львиная доля досуга. Это эквивалентно работе на полставки, и Майкл Щидловски, инженер-программист Google из главы 1, тратит меньше времени на тренировки для триатлона Ironman. Подумайте об этом. Если бы средний человек начинал заниматься физкультурой каждый раз, когда у него появляется желание включить телевизор, то с успехом бы выступал в триатлоне уже через несколько лет.

Однако большинство предпочитает ставить рекорды по лежанию на диване. Есть несколько причин, по которым телевизор заполняет свободное время, и они вполне понятны. Во-первых, телевизор относительно дешев при почасовом подходе. Если уж вы смогли купить аппарат, то на кабельное телевидение потратите не больше доллара в час. В условиях экономического кризиса с таким предложением трудно конкурировать.

Во-вторых, телевизор не предъявляет к зрителю особых требований. Большинство передач развлекают и радуют глаз даже тех, кто никогда не смотрел их раньше. Любой человек с любым образованием может сидеть на диване, при этом телевизору все равно, как вы выглядите, и ему наплевать, что вы отвлекаетесь, потому что готовите обед или спускаетесь вниз каждые 10 минут, чтобы проверить, не переубивали ли друг друга ваши отпрыски. Чтобы включить телевизор, не надо приглашать няню для детей.

В-третьих, просмотр телевизора почти идеально соответствует структуре нашего свободного времени: он способен заполнить крошечные интервалы, за которые невозможно успеть сделать что-то серьезное. Хотя поход в художественный музей может вдохнуть в нас силы, на него требуется как минимум два часа полного внимания. Телевизор помогает расслабиться меньше чем за 30 минут.

Расслабиться — но не слишком, и в этом проблема. Хотя просмотр телевизора доставляет удовольствие, он не приносит особенного счастья или не снимает усталость, как полноценный отдых. В старом исследовании 1985 года под названием «Как американцы используют время» применялась шкала удовольствия от 1 до 10. На этой школе просмотр телевизора (7,8) разместился между отправкой машины в ремонт (4,6) и сексом (9,3) — ниже, чем игра с детьми (8,8), чтение книг (8,3), общение с членами семьи (8) или участие в игровых видах спорта, которые, оказывается, почти так же приятны, как секс (9,2). О вреде телевизора много говорят: он нарушает режим сна, реклама заставляет людей желать вещей, которые им не нужны, и подсаживает детей на сладкие хлопья. Но вот что известно наверняка: поскольку смотреть телевизор просто и он всегда рядом, он часто не оставляет шанса другим занятиям, которые принесли бы гораздо больше радости в нашу жизнь, — походам в гости (8,2), прогулкам (8,3), сну или посещению церкви (по 8,5), встрече с искусством или музыкой (по 9) или рыбалке (9,1).

Есть два способа не пасть жертвой всеобщей привычки. Первое — не иметь телевизора, хотя компьютер может стать таким же источником проблемы. Более практичный выбор — планировать время заранее и таким образом сократить «стоимость операции». Так у вас получится заполнить свободное время более важными занятиями и более конструктивными способами расслабиться, а телевизор не станет вариантом по умолчанию, когда нечем заняться. Вам прекрасно известно, что следует сделать, и вы приступаете к этим вещам в первую очередь. А телевизор подстроится под этот график так, чтобы было удобно вам и вашей семье.

Вот несколько правил, которые помогут использовать свободное время так, чтобы жить полной жизнью.

Выберите несколько занятий, которые доставляют вам больше всего удовольствия (обязательно включите в этот список тренировки).

Выделите в вашем расписании блоки времени для этих занятий.

Посвятите достаточно времени, энергии и ресурсов для того, чтобы провести это время с пользой.

Используете принцип «сонастройки», чтобы подольше побыть с семьей и друзьями или просто отдохнуть.

Заполняйте небольшие промежутки времени вещами, которые вам нравятся.

Не распыляйтесь

Чтобы выжать максимум из свободного времени, нужно сначала определить, что бы вам хотелось с ним сделать. Вернитесь к «Списку 100 вещей, о которых я мечтаю» из главы 2. Когда вы попробуете несколько занятий из этого списка, станет ясно, чем вы хотели бы заниматься регулярно, посвящая этим занятиям от двух до десяти из ваших 168 часов.

Например, мне всегда нравились творческие занятия. Я люблю петь, танцевать, играть на пианино и фотографировать. Кроме того, потерпев полный провал на занятиях танцами для взрослых и не сумев понять простейшие настройки в фотокамере, я поняла, что большинством этих вещей я готова заниматься изредка и поверхностно. Но с пением другая история. В хоровом пении мне нравится социализация и то, что оно открывает огромное разнообразие разных видов музыки. Еще в университете я поняла, что хотела бы заниматься им более серьезно. Я не просто хотела посвящать этому время — я была готова умолять декана, чтобы мне разрешили перенести часть занятий и я смогла посещать репетиции.

Поэтому, переехав в Нью-Йорк несколько лет назад, я попробовала петь в трех разных хорах. В итоге я выбрала Хор молодых ньюйоркцев, который репетирует каждый вторник по вечерам и трижды в год дает концерты. Он стал важной частью моей жизни и даже выступал на моей свадьбе. В итоге я стала его президентом и помогла найти нынешнего директора. В 2004 году мы организовали ежегодный конкурс молодых композиторов, на котором три новые работы, представленные композиторами моложе 35 лет, получают награды, а затем хор организует их мировые премьеры. На все это уходит достаточно моих творческих сил и волонтерского запала, поэтому я безо всяких угрызений совести отметаю другие достойные возможности. Если я верю, что это действительно благое дело, то выписываю чек.

Подобным образом, работая со «Списком 100 вещей, о которых я мечтаю», выберите несколько самых важных занятий — одно-два, максимум три. Если вас есть дети, лучше не берите больше двух вариантов, потому что семейные развлечения тоже должны занять существенную часть вашего свободного времени (подробнее об этом рассказывается в главе 6). Посоветуйте детям использовать такой же подход. Вопреки распространенному мнению, приемные комиссии Принстонского и Гарвардского университетов выбирают вовсе не «разносторонних» абитуриентов, у которых в анкете значатся два музыкальных инструмента, три вида спорта, четыре волонтерские группы и пять хобби. Это не увлеченность, а отсутствие концентрации. Если хорошо сконцентрироваться, можно посвящать занятиям достаточно сил, чтобы добиться конкретных вещей — например, вырыть пять колодцев в Танзании и таким образом сделать свой отдых созидательным.

Заниматься можно чем угодно — пением, актерской игрой, бриджем, шахматами, кикболом, рисованием карикатур, изучением французского, работой с бойскаутами, волонтерством в столовой для бездомных, прислуживанием в храме. Единственное правило — нужно работать до седьмого пота.

Другого варианта просто нет. Чтобы быть здоровыми, нам необходима физкультура, и в каком-то смысле это наша ключевая компетенция. Это дело точно не поручишь никому другому. Центр профилактики и контроля заболеваемости выпустил рекомендации, как снизить риск тяжелых последствий от недостатка физической активности. Для этого достаточно 150 минут, то есть 2,5 часа умеренных тренировок в неделю. При ближайшем рассмотрении 2,5 часа из 168 — не так уж много. «Если регулярно заниматься физкультурой по три — пять часов каждую неделю, это коренным образом повлияют на ваше здоровье», — утверждает Гордо Берн, тренер по триатлону из города Боулдер в Колорадо. Я склонна верить Берну, потому что в 1994 году он был финансистом и находился в такой плохой физической форме, что, когда он попытался пробежать всего пять километров, ему пришлось сойти с дистанции. В 2004 году он прошел трассу Ironman Canada за 8 часов и 29 минут, завершив ее стремительным марафонским забегом за 2 часа 46 минут. Он мог бы пробежать и быстрее, но дело было после заплыва на 3,86 км и велосипедной гонки на 180 км.

Конечно, для таких достижений надо заниматься больше пяти часов в неделю. Но если 3–5 часов могут существенно улучшить здоровье, постоянные занятия по 5–9 часов в неделю могут вывести практически на пик физической формы как любителя. Это всего лишь 3–5 % от 168 часов. Чтобы выработать привычку к физкультуре, можно применить, например, такой подход: уделять тренировкам 2,5 часа в неделю на протяжении первого года, пока это не войдет в привычку, а к следующем году увеличить интервал до 5 часов в неделю. Если вы поймете, что вам нравится, и захотите участвовать в забегах или долгих пеших походах, то можете еще раз увеличить время тренировок — уже до 7 часов.

Какой вид (или какие виды) физкультуры вы выберете, зависит от вас. Лучше всего взять то, от чего вы получаете удовольствие. «Люди почему-то думают, что им будет скучно», — говорит Бирн. Но «обычно результата достигают те, кто получает больше всего удовольствия». Если ваш любимый спорт — ходьба на снегоступах или плавание, и вы живете там, где можете заниматься этим ежедневно, это прекрасно. Но в целом самым популярным видом физической активности у людей, которых я опрашивала, является бег.

На это много причин. Например, можно очень быстро увидеть результаты. Не за 20 минут в неделю, как обещает DVD с упражнениями, но все же за короткое время. В самом деле, нельзя пробежать больше, чем вы способны. «В этом красота бега, — говорит Берн. — Сердце бьется сильнее, и у вас всегда есть предел. Обычный человек может бегать максимум час в день — 7–7,5 часа в неделю».

Я пока этого не достигла. Если удается набегать 4–5 часов за неделю и потратить 1–2 часа на дополнительные тренировки, я считаю, что неделя удалась. Хотя, если бы вы сказали мне 10 лет назад, что однажды я напишу такое предложение, я бы решила, что вы спятили. Я начала регулярно заниматься бегом всего несколько лет назад, в ноябре 2004 года, когда посмотрела репортаж о трудной победе Полы Рэдклифф на Нью-Йоркском марафоне. За два месяца до этого я вышла замуж, а так как Майкл бегал кроссы в старших классах, то мы решили, что можем заниматься бегом вместе. Мне пришлось нелегко. Хотя я много занималась в детстве танцами, годами ходила на аэробику и занималась на эллиптическом тренажере, я с трудом пробежала 3,5 километра. Но я продолжала медленно бегать и не сдавалась, так что к весне я уже могла устроить «долгий забег» на восемь километров. Мы с Майклом записались на полумарафон в Вирджиния-Бич в честь нашей первой годовщины свадьбы. И вот 4 сентября 2005 года мы оказались на старте и потрусили к финишу. Я помню, как я была потрясена на десятом километре тем, что смогла пробежать такое расстояние. Последние три километра мы бежали вдоль набережной и наконец в изнеможении повалились на песок. Мне было больно даже развязывать шнурки, но к тому моменту я уже подхватила «беговой вирус».

Спустя несколько лет я все еще очень увлечена бегом. Мало какие занятия так способствуют выплеску эндорфинов, как бег. Мне нравится, что не требуется особое оборудование или другой человек для игры. Мне нравится, что благодаря 5 часам в неделю я вешу на три-четыре килограмма меньше, чем перед окончанием школы. Мне нравится, что, как писала Джойс Кэрол Оутс, «конструктивные проблемы, которые я создаю себе, пока долго, путано, расстраиваясь и порой отчаиваясь, пишу все утро… обычно можно распутать, пробежавшись после обеда». И мне нравится, что можно тренироваться в подходящем мне темпе.

Это оказалось важным, когда моя жизненная ситуация изменилась и у меня появились другие причины восхищаться Полой Рэдклифф. Я узнала, что беременна Джаспером, в сентябре 2004 года. В октябре 2006 года Рэдклифф, которая тогда была на шестом месяце беременности дочерью Айлой, сфотографировали бегущей десятикилометровую гонку в Лондоне. Затем ее сфотографировали для Vogue, когда она бежала на восьмом месяце. Ее решение продолжать бег в течение всей беременности вдохновило меня поступить так же. Это оказалось замечательным решением для меня и для моего малыша. Джаспер появился на свет упитанным младенцем весом 3,4 кг, был таким здоровым и так хорошо ел, что мы быстро выписались из больницы. Мы отправились домой пешком. И пусть на моей могиле напишут, что меньше чем через неделю после родов я пошла на мероприятие в джинсах, которые носила до беременности. Я снова начала бегать через 2 недели после родов и обнаружила, что девять месяцев пробежек с «безбилетным пассажиром» повысили мою скорость, как это бывает у велосипедиста, который тренировался в горах. При всех этих преимуществах мне было легко решиться продолжить бег во время второй беременности — на этот раз еще серьезнее. На пятом месяце я участвовала в 16-километровом «Пробеге по Броуд-стрит» в Филадельфии. Прохожие странно на меня посматривали, когда я на восьмом месяце ходила вверх и вниз по лестнице в соседнем районе Тюдор-Сити, но Сэм родился таким же крепким, как его старший брат. Так что мы опять быстро выписались и пошли домой пешком, что, кажется, уже стало семейной традицией.

Конечно, бегать во время второй беременности было сложнее с точки зрения логистики, поскольку во второй раз у меня был еще и ребенок вне живота и о нем надо было заботиться. Из этого вытекает второе правило, которое поможет наслаждаться полной жизнью в свободное время.

Составьте расписание из блоков

Если у вас много дел, то самые важные для вас занятия в свободное время нельзя пустить на самотек. В конце концов, вы же не надеетесь встретить хорошего клиента случайно, когда звезды сойдутся. Вы позвоните, назначите встречу на удобное всем время, когда сможете сосредоточиться и оставить детей под присмотром, а еще заранее подумаете, о чем пойдет разговор.

Так и с остальными вещами. Когда вы составите таблицу, из которой будет ясно, на что вы тратите 168 часов, найдите время, которое можно зарезервировать для досуга. Нужно как можно точнее запланировать продолжительность каждого занятия. Пробежка займет час, а урок живописи потребует больше времени. Определите, чем и сколько раз в неделю вы будете заниматься. К примеру, если вы планируете заниматься спортом 4 часа в неделю, ходить на уроки живописи в районном культурном центре и работать волонтером вместе с детьми в местном пункте помощи нуждающимся, нужно отвести три часовых интервала в рабочие дни, один часовой интервал в воскресенье (для спортивных занятий), один двухчасовой интервал на вечер среды (для занятия живописью) и один двухчасовой интервал в субботу (для смены в пункте помощи). Если подумать, это не так уж и сложно. Речь не идет о больших промежутках времени. Эти три вида деятельности займут 8 из 168 часов; скорее всего, это намного меньше, чем время, потраченное на телевизор, но при этом качество жизни заметно улучшится.

Разным людям будет удобно разное время. Так как я работаю на себя и дома, то обычно выкраиваю время для пробежки между поздним утром и обеденными часами. Как правило, именно в это время мне нужен перерыв. Еще в этот момент дети гарантированно находятся под надежным присмотром. Даже в самые насыщенные встречами и звонками дни я всегда оставляю интервал в 45–60 минут где-то в обед, чтобы втиснуть туда тренировку. Если подходящего интервала не находится, попробуйте ставить встречи и звонки ближе друг к другу, чтобы освободить пространство в графике (если заранее обещать людям 20 минут вместо 30, свободного времени ощутимо прибавляется). Если вы работаете в офисе, обедайте на рабочем месте два или три раза в неделю и занимайтесь, когда коллеги уходят из офиса обедать.

Если обеденный перерыв не подходит или не удается использовать его постоянно, может быть, стоит раньше вставать. Так или иначе, у многих по утрам сильнее мотивация. «Как можно чаще тренируйтесь по утрам, пока вас не завалило делами и не появились причины пропустить тренировку, — говорит Берн. — Всегда найдется причина пропустить дневную тренировку, и, конечно, это будет весомая причина».

По утрам можно заниматься и другими делами. Панос работает для E.P.I.C. И не обязательно рано просыпаться каждый день, хотя вам может это понравиться. Мишель Джирасоул, владелица бизнеса и мать двоих детей, живет в Уикфорде, что в штате Род-Айленд. Она просыпается около пяти утра шесть дней в неделю, пока все семейство еще спит. Четыре раза в неделю она гуляет по пляжу, а в остальные дни читает. Кажется, что ранние подъемы должны обернуться недосыпом, но это совершенно не обязательно. Многие тратят время с десяти вечера до полуночи на телевизор. Но телевизор на самом деле не расслабляет. Лучше ложитесь спать и перенесите свободное время на утро, когда у вас будет больше сил на тренировку, написание романа или урок живописи.

Если у вас дети или непредсказуемая работа, вечером могут возникнуть проблемы, хотя из 168 часов в неделю можно выделить время на досуг. Доступный вариант для семьи — давать каждому из родителей «выходной» вечер. По четвергам Джирасоул играет в любительский волейбол, а по вторникам ее муж катается на велосипеде. Второй родитель может побыть с детьми, сходить в парк или бассейн. Важно, чтобы оба родителя следовали принятому плану. Очень легко прийти в негодование, если одна сторона все время пропускает репетиции из-за того, что другому опять «нужно» поработать допоздна. Если это ваш случай, то лучше наймите няню.

Планируя выходные, нужно изменить подход, поскольку часто вы не выкраиваете время, а решаете, как провести неструктурированные часы. Некоторые семьи превращают свои выходные в кавалькаду детских соревнований и мероприятий. Другие люди не планируют ничего, и их выходные поглощает телевизор, Интернет или неэффективные приступы рабочей активности (например, ежечасная проверка почты на смартфоне). Здесь важен баланс, потому что нет причин планировать каждую минуту. В выходные будет замечательно расслабиться за чтением хорошей книги на крыльце дома или в парке, если повезет с погодой. А можно с удовольствием сидеть дома, если в будни вы проводите там не слишком много времени. В выходные можно долго чем-то заниматься всей семьей — на это в будни не найдется времени даже у самого эффективного человека, работающего полный день. Поговорив с людьми, которым удается многое успеть за выходные, я обнаружила несколько общих принципов.

Во-первых, они тратят хотя бы несколько минут, чтобы обдумать свои желания, и учитывают мнения членов семьи. За воскресным семейным ужином или возвращаясь из поездки на выходные, они обсуждают, что понравилось и чем можно заняться в следующий раз. Распределяют связанные с этим задачи — например, найти информацию или сделать бронирования. В середине недели за завтраком или ужином они возвращаются к этой теме, чтобы утвердить планы. Так можно делать, даже если «семья» состоит только из вас и партнера или из вас и соседей или друзей. Всегда можно оставить место для импровизации, однако при этом хорошо запланировать хотя бы одну интересную вещь, которой вы будете с нетерпением ждать в течение рабочей недели. Весьма вероятно, что с обретением такой привычки участники коллектива будут соревноваться за лучшую идею на таких планерках. Они начнут искать информацию об окрестных фестивалях, исторических местах, мероприятиях в церкви, уроках танцев, возможностях для волонтерства или даже проектах вроде скрэпбукинга и домашнего чаепития с разновозрастными гостями.

Во-вторых, мастера хороших выходных знают, что внеклассные занятия бывают не только у детей. У взрослых тоже есть право на веселье. Физические упражнения даже не обсуждаются — на выходные нужно обязательно запланировать хотя бы одну долгую тренировку продолжительностью от одного до четырех часов. Обычно хорошо заниматься по утрам, когда вы чувствуете себя свежее. Сбегайте в какое-нибудь интересное место, куда вам не попасть на неделе, или, например, поплавайте — для этого придется совершить путь подлиннее, чем в подвал вашего дома к тренажерам. Если у вас есть дети, оставьте их на попечение супруга или возьмите с собой. Купите с рук коляску для бега в Интернете. Сходите с детьми в поход, отправьтесь в длительную пробежку или велосипедную поездку на пикник. Кроме того, родители могут проводить время одни, если их присутствие необязательно. На конференции в Школе бизнеса Колумбийского университета, где я недавно побывала, топ-менеджер из Barclays Capital (по совместительству, мать троих детей) рассказала присутствующим, что записалась на профессиональные кулинарные курсы в восемь утра в субботу. В это время двухлетка, может, и захочет поиграть, а вот подросток — вряд ли, и таким образом можно посвятить какое-то время себе, — сказала она.

Вкладывайте достаточно времени, энергии и ресурсов, чтобы ваши занятия были полны смысла

Джастин Хонаман работает в Coca-Cola Customer Business Solutions в Атланте. Эта компания, которой владеют Coke и ее партнеры, помогает оптовикам сориентироваться в ассортименте и промоакциях. Хонаману нравится его работа, но в тридцать с лишним лет ему «сильно захотелось вернуться к музыке». В детстве он играл на пианино, а в церкви люди хвалили его голос. Поэтому, прочитав в газете о руководителе, который много занимается пением в качестве хобби, он узнал у этого человека, кто преподает ему вокал.

Хонаман начал брать уроки. Он научился правильно дышать и петь по нотам. Через несколько месяцев он решил ради развлечения писать собственные мелодии. Его дни уже забиты встречами и другими делами, поэтому он выкраивал время для записи идей в путешествиях, ночью, в перерывах между встречами, занимаясь физкультурой и в выходные. Он стал почти одержимым, заполняя идеями бесконечные страницы. Каждый раз, когда в голове появлялся образ — белоснежный песок карибских берегов, истории отца про полеты на вертолетах во Вьетнаме, — он записывал его или оставлял себе сообщение на автоответчике.

Он придумывал мелодии в голове и подбирал аккорды на пианино. «Сначала я был очень многословен», — говорит он. Однако он внимательно слушал песни по радио и анализировал, какие идеи работают, а какие нет. Хонаман научился строить песню вокруг одной идеи — например, его любовь к встречам с друзьями перед футбольными матчами осенней серии вылилось в кантри-песню «Суббота на Юге». Он отшлифовал вокальную технику на уроках и руководя музыкальной программой для молодежи в своей церкви. И спел свои песни друзьям, которые заключили, что получается вполне прилично.

Хонаман пришел в восторг от такой оценки. Более того, ему так нравилось новое хобби, что он «изменил распорядок работы, чтобы сохранить этот творческий компонент». Он не собирался бросать офис, ехать в Нэшвилл и пытаться стать звездой кантри. Однако он понял, что, вкладывая серьезные ресурсы новое, сможет хотя бы отчасти узнать, что это такое.

Поэтому он начал поиски продюсера кантри-музыки и побеседовал кое с кем из них. Кто-то сразу проявлял недоверие: «этот парень работает на Coke — он не настоящий кантри-певец». Другие же смотрели на вещи более практично. В итоге он нанял продюсера и слетал с ним в Нэшвилл, чтобы придать мелодиям более стандартный формат, как на кантри-радиостанциях. Продюсер помог Хонаману записать вокал а капелла, а потом нанял профессиональных музыкантов и бэк-вокалистов и доделал работу. Теперь альбом «Суббота на Юге» продается онлайн, а некоторые песни крутились по радио. Хонаману так это понравилось, что сейчас он работает над вторым альбомом. «Если бы я этого не сделал, то очень жалел бы», — говорит он. Сначала коллеги находили немного странным, что человек в костюме, сидящий напротив на собраниях, рассказывает, как он летает в Нэшвилл по выходным, но потом некоторые даже вдохновились его примером и вывели свои хобби на новый уровень.

А почему бы и нет? Как обсуждалось в главе 3, люди счастливее всего, когда находятся в состоянии «потока», с головой погружаясь в вещи, для которых нужно по максимуму использовать собственные способности.

Прекрасно ощущать это, занимаясь оплачиваемой работой. И не менее прекрасно — занимаясь другими вещами. Если вы любите бегать, можно просто выделить на это пять раз в неделю по 45 минут. Или можно записывать время и дистанцию, анализировать возможности для их улучшения, записаться на полумарафон, смотреть в библиотеке книги с программами тренировок, читать Runner’s World и вступить в клуб любителей бега.

Если вы считаете, что местный пункт помощи неимущим и так хорошо справляется со своей задачей, можно работать там волонтером раз в квартал и выписывать чек на Рождество. Или можно работать там каждую неделю, войти в совет и продумать новые стратегии на благо подопечных: может быть, вступить в партнерство с местными фермами или организовать уроки кулинарии.

Так или иначе, первый вариант уже улучшит ваш досуг. И пусть нельзя заниматься несколькими вещами с той же отдачей, вторая возможность придаст гораздо больше смысла небольшому числу занятий, на которых вы остановитесь.

Совмещайте занятия

Возможно, вам интересно, как в эту картину вписываются друзья и общение. Это хороший вопрос. Когда вы строите карьеру, заботитесь о семье и стараетесь сохранить форму, довольно легко потерять контакт с друзьями. Некоторых людей нужно отпустить — поддерживать контакт с неважными для вас людьми так же бессмысленно, как заниматься вещами, не приносящими радости. Но было бы ошибкой порвать со всеми, и не только потому, что с друзьями приятно проводить время. Исследования все чаще подтверждают, что дружба очень важна, чтобы сохранять здоровье и справляться с трудностями. У пациенток с раком груди, не имеющих близких друзей, риск погибнуть выше, чем у тех, кто лучше интегрирован в общество. Есть свидетельства, что близкая дружба может замедлить деградацию мозга с возрастом. Люди, умеющие дружить, реже простужаются и легче справляются с нагрузкой. В буквальном смысле слова. Для исследования, результаты которого были опубликованы в Journal of Experimental Social Psychology в 2008 году, ученые попросили 34 студентов Университета штата Вирджиния надеть тяжелые рюкзаки и оценить уклон крутого (26 градусов) холма. Неудивительно, что их результаты оказались неточными, — людям так же трудно оценить уклон, как и продолжительность работы или сна. Но удивительно было то, что студентам, которые стояли рядом с друзьями, подъем казался гораздо менее крутым, чем студентам, стоявшим поодиночке. Первые оценили угол в 47 градусов, вторые — в 55, и при этом «чем дольше друзья знали друг друга, тем менее крутым казался подъем».

Это создает некий парадокс. Уместить полную жизнь в 168 часов довольно трудно. Друзья во многом снимают этот стресс, но найти время на поддержание этих отношений тяжело. Более того, попытки найти на это время вызывают стресс. Так что же делать?

Ответ, как мне кажется, в том, чтобы использовать особую форму многозадачности.

Многозадачность негативно оценивается в литературе по тайм-менеджменту, и не без причин. С точки зрения нейрофизиологии, мозг не может обрабатывать много вещей одновременно. Напротив, он перескакивает туда-сюда между задачами, теряя время на каждом переключении. Чем сложнее задачи, тем больше времени теряется. Хоть это всего лишь доли секунды, однако их вполне достаточно, чтобы разбить машину, набирая сообщение за рулем.

Если говорить о поведении в целом, то надо признать, что люди легко отвлекаются и с трудом могут сосредоточиться. Исследование с участием сотрудников Microsoft, проведенное в 2007 году, показало, что, отвечая на почту и сообщения в текстовом мессенджере, они тратили около 10 минут, а потом еще 10–15 минут на то, чтобы вернуться к изначальной задаче. В четверти случаев проходило до двух или более часов перед завершением задачи. Другими словами, если вы работаете над проектом и при этом проверяете почту каждый раз, когда прозвучит уведомление или вас просто потянет это сделать (а это легко может случиться раз в 10 минут, если вы получаете 50 писем в день), то начатое никогда не будет закончено. Многозадачность — это чаще всего неэффективная однозадачность. В частности, я наблюдала это в журналах учета времени, которые для этого исследования вели несколько родителей, работающих из дома. Некоторые из них считали, что такая организация работы — хороший способ сэкономить на няне. Это не так. Их проекты затягивались навеки, а детей раздражало, что родители не уделяют им полного внимания. Как говорил лорд Честерфилд, британский государственный деятель и писатель XVIII века: «В течение дня найдется время для всего, если делать одну вещь за раз, но и в году не хватит времени, если делать два дела одновременно».

Но в этой проблеме многозадачности есть одно исключение, которое я называю «совмещением». Если совместить занятия, для которых нужны разные участки мозга, особенно если одно не требует активной умственной деятельности, вы можете и улучшить отношения с другими, и заполнить день значимыми вещами — или в целом уместить в один день больше приятных занятий.

Это происходит естественным путем, когда обедаешь с другом. Вы разговариваете за едой (а есть приходится в любом случае). Такое совмещение гораздо легче и лучше для отношений, чем разговаривать с другом во время телефонной конференции или при одновременном выкладывании фото на Facebook. С партнером по пробежке или тренировке время летит быстрее. Мой младший брат устраивал «праздничный поход» со всеми друзьями в честь своего 25-летия. Хотя волонтерство обычно требует умственного напряжения, можно общаться с друзьями по дороге или в перерывах. Вступите в благотворительную организацию вместе с родственником, чтобы работать над тем, что для вас важно. Посоветуйте детям выбирать занятия с друзьями, родители которых вам нравятся. Вместо того, чтобы сидеть на игровой площадке в субботу утром с красными глазами и стаканом кофе в руке, вы получите интересную встречу. Если вы по-прежнему ходите в магазин за продуктами, а не покупаете их онлайн, идите с другом. Просмотрите, чем вы планируете заниматься в течение 168 часов, и подумайте, где есть возможности для совмещения. Даже телефонный звонок во время мытья посуды поможет поддерживать отношения.

Кстати, необязательно ограничивать себя, «совмещая» только занятия в свободное от работы время. Некоторые счастливые эффективные люди достигают высот «совмещения», предпочитая работать с друзьями или супругами. Другие практикуют «совмещение» с коллегами. Когда я работала в USA Today, моя начальница часто подвозила меня домой. Я развлекала ее в пробках, а она присматривала за мной в офисе.

Можно использовать «совмещение», чтобы заниматься приятными вещами в будни. Я узнала интересный прием, когда писала эту книгу. О нем рассказала Шерил Вудхауз-Киз, владелица Twisted Limb Paperworks в Блумингтоне, штат Индиана, — компании, которая производит экологически чистые канцтовары. Вудхауз-Киз устроила штаб-квартиру на ферме площадью четыре гектара недалеко от собственного дома и начала выращивать помидоры, огурцы, перец, травы, дыни и т. д. И, конечно, оказалось, что очень многие люди, желающие работать в компании, которая производит бумагу из вторичного сырья, одновременно хотели бы заниматься частным сельским хозяйством. Поэтому вскоре ферма «превратилась из личного огорода в огород для сотрудников», — говорит Вудхаус-Киз. Многие в перерывах пропалывают грядки или загружают урожай в машины вместо того, чтобы покупать овощи после работы. Конечно, сотрудники не всегда используют огород как место для общения или рабочих встреч (как замечает Вудхаус-Киз, летом бывает довольно жарко), его существование позволяет каждому заняться садоводством, что по-другому было бы невозможно для занятых сотрудников малого бизнеса.

При «совмещении» работы важно помнить, что, если вы не привлекаете к нему семью (к примеру, ваши дети играют с детьми коллеги на площадке), надо заниматься этим прежде всего в рабочее время. К сожалению, чаще мы занимаемся работой в нерабочее время — например, играем в гольф с клиентом в субботу или выпиваем в баре и ужинаем с коллегами. Но почему нельзя сыграть в гольф утром в четверг, если вы с ним все равно будете сидеть в переговорной или говорить по телефону? Может быть, на поле для гольфа вам будет еще лучше думаться.

Заполняйте небольшие промежутки времени делами, которые вам нравятся

В 168 часах можно выделить блоки времени для регулярных упражнений, волонтерской работы, религиозных отправлений или творчества. Ну а как же небольшие интервалы свободного времени, которые образуются в течение недели? Я говорю о получасовых отрезках, когда ваших детей еще не привезли с футбольной тренировки, или когда ужин готовится в духовке, или даже когда вы в поезде возвращаетесь с работы. Хотя порой можно объединить эти промежутки времени в более осмысленные интервалы, которые легче распланировать заранее, совсем от них не избавиться. Курение остается популярным отчасти потому, что, затянувшись сигаретой, можно получить 10-минутное удовольствие меньше чем за пятьдесят центов. Телевизор тоже можно включить на 20 минут.

Однако, чтобы потратить время со смыслом, стоит вернуться к «Списку 100 вещей, о которых я мечтаю» и выбрать элементы каких-то занятий, чтобы уместить их в свой день. Составьте два списка — один с занятиями на полчаса или больше и другой с занятиями на 10 или меньше минут. Потом подумайте, как сделать, чтобы оба варианта были такими же легкими, как перекур или просмотр кусочка телешоу.

Если говорить о занятиях на полчаса, то, например, Джилл Старишевски, о которой рассказывалось в главе 1, пишет стихотворения по дороге из Манхэттена в Бронкс. Для этого ей нужно держать в портфеле листок бумаги и ручку.

Что еще можно делать, добираясь на работу или с работы? Если переезд длинный, вам очень повезло. Когда я ездила на экспрессе из города Бетесда в штате Мэриленд в Тайсонз-Корнер в Вирджинии, я одолевала список лучших романов XX века, пока автобус преодолевал пробки. Я почти — почти — заскучала по возможности читать, когда начала работать из дома в Нью-Йорке. Если вы ведете машину, можно слушать аудиокниги, заранее поставив себе цель, например, взять все сочинения Шекспира или курс по истории Библии. Можно слушать великие симфонии и оперы, с которыми вы всегда хотели познакомиться. По дороге на работу или с работы люди попусту теряют страшно много времени. Даже если вы садитесь в машину на полчаса утром и вечером пять дней в неделю, можно прослушать весь цикл Вагнера «Кольцо нибелунга». А потом сделать это снова, запоминая основные темы. Но чтобы это осуществить, надо планировать заранее. Для этого надо взять в библиотеке, купить или скачать записи. И не включать вместо Вагнера утреннее радиошоу, потому что вы забыли подготовиться.

Время не в дороге открывает еще больше возможностей. Меньше чем за полчаса можно написать письма трем пожилым родственникам, если у вас под рукой бумага, конверт с марками и адреса. Можно принять ванну с пеной, если у вас есть пена. Если вы любите творческий подход, носите с собой камеру и фотографируйте, или берите блокнот с карандашом, чтобы нарисовать эскиз растений в приемной у доктора. Держите в портфеле электронную книгу и при возможности читайте несколько страниц хоть Майкла Крайтона, хоть Джейн Остин, если захочется сменить темп. Включите диск с йогой и выучите пару новых асан. Отправьтесь на прогулку и внимательно оглядывайтесь по сторонам. Может быть, к вам придет вдохновение и вы напишете песню, стихотворение, пост в блоге или даже найдете решение заковыристой проблемы на работе. Поиграйте в прятки с детьми во дворе. Сделайте с ними коллажи. За 30 минут можно поупражняться на музыкальном инструменте, попеть рождественские гимны или выучить народную песню. Можно позвонить другу. Можно подремать. Можно собрать информацию для следующего отпуска или даже запланировать поездку мечты — а вдруг кто-нибудь подарит вам ваучер на 25 000 долларов, который надо обязательно потратить на путешествия.

Список дел, которые займут от одной до десяти минут, — более сложная задача, но все равно есть варианты, кроме изучения смартфона. Тереза Дейтнер из главы 1 читает сыновьям книги о братьях Харди в 10-минутные промежутки перед началом занятий в школе. Пока в микроволновке разогревается еда, я не смотрю каталог изысканных товаров для дома, а делаю отжимания. В итоге у меня укрепились руки и пресс и уменьшилось желание заказывать дорогостоящие диванные подушки. Можно помолиться в ожидании лифта или сделать запись в дневнике, пока дети еще не вышли из школы. Можно подумать над новыми идеями для «Списка 100 вещей, о которых я мечтаю». Можно прочесть стихотворение или религиозный текст — если они под рукой. Держите в офисе альбом по искусству и изучайте по одной картине, пока ждете коллегу или перед началом телефонной конференции. Создайте на компьютере папку с фотографиями, которые делают вас счастливыми, — детей, когда они были карапузами, фотографии со свадьбы или медового месяца, пейзажи из мест, куда вы хотите отправиться. Пошлите мужу или жене романтичное сообщение. Пошлите детям смешное сообщение — просто чтобы отметиться. Используйте это время, чтобы проверить свое расписание и заказать столик в ресторане, куда вы с семьей давно хотели пойти.

Или… можно посмотреть телевизор. Но не забывайте, что это вы контролируете его, а не он вас. Заранее решите, сколько времени вы хотите смотреть телевизор в конкретную неделю. Семь часов — по часу в день — это много. Сюда входят фильмы или детские передачи. Вопреки популярному мнению, в нашу эпоху, когда специалисты по маркетингу лепят киногероев на любые товары, какие только можно вообразить, заранее отобранные фильмы ничуть не более достойны и не менее вредны, чем телепередачи. Выберите несколько самых любимых и запишите. Посмотрите их в удобное время. Прокрутите рекламу, устройтесь на диване с партнером или детьми и выключите телевизор, как только программа закончится.

Чтобы приучиться продумывать свободное время, нужна практика. Конечно, мне нелегко помнить, что в список дел нужно вносить развлечения. У меня неплохо получается с бегом, потому что я занимаюсь им почти каждый день, и с хором, потому что на репетиции надо ходить в одно и то же время еженедельно. Но со свободным временем по вечерам и выходным — другая история. По иронии судьбы, в ту неделю, когда я выдала главу на 9000 слов о том, как планировать досуг, я только вечером в четверг вспомнила, что надвигаются длинные выходные в честь Дня поминовения (последнего понедельника мая). Я быстро посмотрела погоду и увидела, что нас ждут несколько прекрасных майских дней. Мне очень не хотелось тратить выходные на домашние дела, телевизор и неэффективные приступы работы.

Мы с мужем решили, что лучше поздно, чем никогда, и в пятницу утром я состряпала план. Вот что получилось. По пятницам надо рано забирать Джаспера из садика, и я решила, что вместо того, чтобы пойти домой и включить ему сказку про Элмо, мы отправимся в бассейн в нашем жилом комплексе — я давно хотела воспользоваться преимуществами этого места, когда станет потеплее. Когда Джаспер лег спать, я не стала смотреть телевизор, а сознательно отправилась сидеть на балконе, где целый час, не отвлекаясь и с большим удовольствием, читала «Миссис Дэллоуэй». Мы продлили аренду машины на работе у Майкла, и в воскресенье поехали в Оушен-Гроув в штате Нью-Джерси. Это милый приморский городок в часе и пятнадцати минутах езды от Нью-Йорка, где три года назад мы снимали коттедж. Тогда мы даже не знали, что ждем Джаспера. На этот раз мы наблюдали, как наш малыш играет в песке, ест картошку фри и пытается быстро слопать тающее мягкое мороженое. Вечером мы приехали назад, а в воскресенье утром пошли в церковь всей семьей. Мы добрались в детский зоопарк в Центральном парке достаточно рано, чтобы павлины разгуливали со смелостью, которая возможна, когда кругом десять неуклюжих карапузов, а не сто. Джасперу удалось покормить ягнят. Во время его дневного сна я побегала. К этому моменту мы сделали уже достаточно, чтобы наши выходные были «насыщенными», и тогда я решила пустить вещи на самотек. Разве что сознательно старалась заполнять свободные минуты чтением «Бельканто», а не статьей о ребенке героини реалити-ТВ Бристоль Пэйлин в журнале People (ну ладно, ее я тоже прочла). Еще я постаралась использовать принцип совмещения — запланировала посещение игровой площадки для Джаспера с другом, чьи родители ожидали второго ребенка в то же время, что и мы.

Я все-таки немного поработала в те промежутки времени, когда меня точно никто не мог прервать, — час очень ранним утром в воскресенье, полтора часа в воскресенье вечером, два часа в понедельник после обеда, пока Джаспер спал, и еще два с половиной, когда он уже лег. Да, я знаю, что работа по выходным и в отпуске — дурной тон с точки зрения баланса работы и личной жизни. Но для меня это именно баланс — день без контакта с печатным словом кажется таким же странным, как день круглосуточной работы. Как сказала в романе «Бельканто» Роксана Кросс, известная оперная певица, ставшая заложницей, «я не знаю, что с собой делать, если не пою. У меня нет таланта к отпускам». Но в целом я довольно хорошо отдохнула к концу длинных выходных. У меня появилась мотивация взяться за еще один большой кусок работы или, по крайней мере, потратить 15 минут на обдумывание следующего свободного периода. Благодаря этому я не буду, как пленники из «Бельканто», сидеть и бесконечно барабанить пальцами по подлокотнику кресла.

Извлекаем максимум из свободного времени

Время слишком ценно, чтобы пассивно относиться к планированию досуга. Посмотрите на свой журнал учета времени и «Список 100 вещей, о которых я мечтаю», а потом задайте себе несколько вопросов.

Какие занятия (от одного до трех) мне хотелось бы включить в 168 часов на регулярной основе? (Фитнес обязателен).

Сколько времени в неделю займет каждое из них?

Как уместить необходимые блоки времени в расписание?

Какими вещами могла бы моя семья заняться на выходных? Когда можно будет это запланировать?

Где найти время, чтобы поддерживать отношения с друзьями?

Подготовьте два списка вещей, которые делают вас счастливыми: один для занятий на 30 минут и другой — на 10 или меньше.

За 30 минут я могу…

1. ____________________________________________________________

2. ____________________________________________________________

3. ____________________________________________________________

4. ____________________________________________________________

5. ____________________________________________________________

6. ____________________________________________________________

За 10 минут и меньше я могу…

1. ____________________________________________________________

2. ____________________________________________________________

3. ____________________________________________________________

4. ____________________________________________________________

5. ____________________________________________________________

6. ____________________________________________________________

Какие инструменты или материалы понадобятся, чтобы с толком использовать отрезки от одной до тридцати минут, когда они появятся?

ЧАСТЬ IV. ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

9. Трудная задача получить от жизни всё

Главная идея этой книги в том, что можно найти время на все важные вещи, хотя я понимаю, что в середине безумного вторника в это трудно поверить. Часы проносятся мимо и ставят крест на наших попытках сохранять спокойствие и помнить, что у нас много времени. Мы делаем вещи, которые должны делать, — спим, работаем, кормим детей, — а времени на вещи, которые мы хотим делать, не находится. Или же мы недооцениваем свои успехи и чувствуем давление со всех сторон, отчего создается ощущение клаустрофобии в жизни.

Кэтрин Бомонт Мерфи может послужить олицетворением современного профессионала, страдающего от постоянной нехватки времени, и в особенности родителя. Десять лет она занималась журналистикой, а потом пошла учиться на юриста. Смена карьеры принесла ей удовлетворение, но поскольку одновременно с юридическим образованием Мерфи приобрела мужа и дочь, то внезапно оказалась начинающим адвокатом в бостонской юридической фирме с маленьким ребенком на руках. У нее не было возможности перейти на полставки, и поскольку она только пришла в свою фирму, то не могла гибко планировать вечера, если другие ожидали от нее присутствия на работе. Конечно, рано или поздно она добиралась до дома — на первом году работы оказалось, что она беременна вторым ребенком. Прочитав мою колонку, она зашла ко мне на сайт и увидела объявление о поиске подопытных кроликов для эксперимента по переделке жизненного графика. И написала мне письмо, в котором писала: «Кажется, мне очень нужна ваша помощь».

«Я часто отправляюсь в постель расстроенная и в слезах, потому что у меня ни на что не хватает времени, — рассказала она мне. — Ни на готовку, ни на уборку, ни на электронную почту и, конечно, на все остальные вещи, которые ожидают от “хорошей мамы”, типа скачивания фотографий из фотоаппарата или ведения детского дневника». Если перед сном удавалось прочесть одну небольшую заметку в The New Yorker, она считала, что ей повезло. О романах вообще не могло быть и речи. «Особенно расстраивают выходные, потому что мне кажется, что надо впихнуть в них походы за продуктами, текущие дела за всю неделю и, конечно, уделить достаточно внимания дочери».

Она с осторожностью охарактеризовала свои проблемы. «Я понимаю, что все это жалобы человека из развитой страны, и нам с мужем очень повезло иметь отличную работу при нынешнем состоянии экономики», — сказала она. Ее семья могла позволить себе «домашнюю команду» — няню и ясли, услуги прачечной и доставку еды в любой момент, когда не хотелось готовить. «Но было бы здорово перестать все время паниковать».

Я согласилась, что постоянная паника — неподходящее состояние, чтобы проводить в нем всю жизнь. И попросила Мерфи вести журнал учета времени 168 часов. Так она и поступала в течение недели в середине 2009 года.

Вот ее расписание («Е» — дочь).

Я задала Мерфи несколько вопросов о ее 168 часах. Во-первых, что ей понравилось больше всего? «Обычно я нахожу время на фитнес», — ответила она в электронном письме. Еще у нее было время, чтобы решать личные задачи в течение рабочего дня. «Глядя на расписание за прошлую неделю, я вижу, что много читала, но отчасти это объясняется 1) интересом к новой электронной книге и 2) тем, что у нас сломался телевизор!»

Во-вторых, чем бы ей хотелось заниматься больше в течение 168 часов? Это оказался легкий вопрос — конечно, уделять больше внимание дочери. «Я чувствую, что в течение недели наше время ограничено», — написала она. С утра они проводили вместе по несколько минут, пока Мерфи пыталась одеться. Вечерами, когда она приходила домой из офиса, ей казалось, что нужно скорее искупать и уложить дочь, чтобы поработать, убраться или приготовить еду, хотя, по ее собственному признанию, до последнего почти никогда не доходило. «Я бы с удовольствием готовила ужин и ела его вместе с мужем», — сказала она. «Я просто не уверена, что это возможно при моем расписании».

В-третьих, от чего бы она хотела отказаться? Ее первая мысль — от походов по магазинам, готовки и уборки, однако на деле она очень мало занималась этим по будням. «Не знаю, от чего бы я хотела отказаться, кроме разве что дня работы!», — сказала она. Но такой возможности на нынешней работе не было, хотя можно было найти способы несколько сжать рабочие часы.

Потом я спросила, на что она тратит слишком много времени, и она ответила: «На проверку личной электронной почты и чтение новостей на работе», а еще на то, чтобы вяло слоняться по дому по вечерам. Конечно, отчасти это объяснялось первыми месяцами беременности, когда вряд ли стоит ждать прилива сил. Ей требовался долгий сон, однако она признала, что, возможно, тратит слишком много времени на подготовку ко сну.

Я посмотрела журнал учета времени Мерфи и разделила ее часы на основные категории («Сон» за каждый день считается до следующего утра, но, поскольку люди спят разное время каждую ночь, некоторые отчетные дни в итоге содержат больше или меньше 24 часов. «Уход за собой» включает посещение душа и принятие пищи). В результате у меня не получилось ровно 168 часов, но так не бывает никогда. Записывая свои действия, люди путаются, а потом трудно распределить занятия по категориям, потому что несколько дел часто происходят одновременно. Но более-менее у нас получилось.

Понедельник

Работа: 9; сон: 9; дорога: 1; ТВ: 1; личная переписка: 0,5; чтение: 2,5; чтение дочери: 0,5 (и еще немного утром); работа по дому: 0,5; уход за собой: 0,5.

Вторник

Работа: 11; сон: 7,25; дорога: 1; ТВ (плюс уход за ребенком): 0,5; чтение: 0,5; уход за ребенком и оргвопросы: 1,5; уход за собой: 0,5; Интернет: 0,5.

Среда

Работа: 8,5; сон: 9,75; фитнес: 2,5; чтение: 1; уход за собой: 2,5 (включая посещение врача); игры с дочерью: 0,5; работа по дому: 0,5.

Четверг

Работа: 10; сон: 8; фитнес: 1; дорога: 0,75; чтение: 1; уход за собой: 0,5; работа по дому и оргвопросы: 1,25; личная переписка: 0,5.

Пятница

Работа: 7,5; сон: 9,5; фитнес (пешком до работы): 2; ТВ: 1; чтение: 1; уход за ребенком: 2; общение: 0,5; уход за собой: 1.

Суббота

Сон: 9,75; фитнес: 1; уход за ребенком, семейное время, общение: 8; чтение: 2; дорога (в одиночку): 0,5; уход за собой: 1,5; ТВ: 0,5.

Воскресенье

Сон: 10,5; фитнес: 0,5; уход за ребенком, семейное время, общение: 10,5; чтение: 1; текущие дела: 1.

Изучив ее расписание, я сделала несколько наблюдений. Определенно, у Мерфи был насыщенный график, но в целом очень хорошая жизнь, полная позитивных вещей.

Что касается карьеры, то она работала по 46 часов (не считая дороги, электронной почты, телефонных звонков или обедов, если она относила их к личным занятиям).

Это длинная рабочая неделя. В ее офисе было не принято сразу уходить по вечерам, но мне показалось, что некоторая гибкость в течение дня все же возможна. Еще я заметила, что около 10 часов рабочего времени было потрачено на посещение мероприятий. Юристам необходимо общаться с клиентами и коллегами, но время на это можно ограничить, если работы становится больше.

Несмотря на насыщенный график, Мерфи все-таки успевала спать. Поскольку она регулярно ложилась подремать, вышло больше 63 часов, или около 9 часов в день. Возможно, в третьем триместре получится спать меньше и появится дополнительное время, чтобы работать вечером или вставать пораньше с утра и проводить время с дочерью.

Она много занималась физическими упражнениями — полные 7 часов или час в день. Это удивительно много для беременной мамы с работой на полную ставку, да и, если на то пошло, для кого угодно. Выходило хорошее сочетание йоги, энергичных прогулок на работу и с работы (отличная идея, раз уж все равно приходилось тратить время на дорогу) и бега. Это разнообразие помогало упражняться много. Несмотря на переживания о том, что не хватает времени на художественную литературу, она читала как сумасшедшая — 9 часов в неделю. Получается, электронная книга была отличным вложением, чтобы вернуться к этой привычке. Она действительно тратила очень мало времени на работу по дому, решение хозяйственных проблем или текущие мелкие дела. В целом это хорошо, хотя, поскольку она хотела больше готовить для семьи, этот срок можно было увеличить.

В течение недели она не слишком много взаимодействовала с дочерью — около 4,5 часа, причем в основном это время тратилось на уход. Однако она довольно много была рядом с ней (например, когда они вместе смотрели телевизор). Поскольку это ее беспокоило, надо было найти возможность проводить больше времени вдвоем. Однако львиную долю выходных она уделяла дочери и мужу — в целом за субботу и воскресенье вышло 18 часов, проведенных с ними обоими.

Я сделала Мерфи несколько предложений.

 Не чините телевизор. Мне показалось, что Мерфи удалось 9 часов читать, 7 часов заниматься фитнесом и достаточно много спать именно потому, что она смотрела телевизор всего 3 часа. Если бы делать это было проще, итоговые результаты могли стать совсем другими.

 Выделите время для дочери с помощью творческого подхода к расписанию. Мерфи обычно виделась с дочерью по вечерам, но ей не очень удавалось устроить так, чтобы эти вечера был расслабленными и осмысленными. Большинство ее коллег, адвокатов на первом году карьеры, были моложе 30 и не имели семей. Они предпочитали подольше поспать и подольше поработать, и часы работы в офисе соответствовали этим предпочтениям.

Но обычно родители могут проводить время с детьми только по вечерам, особенно если это маленькие дети, которые часто встают очень рано. Поскольку расписание Мерфи показывало, что «настоящая» работа редко начиналась раньше 8:30, а порой и позже, я предложила выделить два ранних утра на общение с дочерью. Она могла бы встать в 6:15 (для этого обязательно надо было вовремя лечь накануне) и подготовиться к работе к 6:30, только не надевать офисную одежду. Потом можно было разбудить дочь и посвятить двухчасовой блок времени только ей. За это время можно как следует поиграть, заранее продумав, чем они займутся. Почитают? Прогуляются с коляской? Отправятся на игровую площадку? Построят крепость из подушек? Сделают что-нибудь своими руками? Потом можно было выбежать на работу в 8:30 утра. Я сомневалась, что кто-то заметит небольшое опоздание.

Еще один способ найти время на ребенка в течение недели — использовать перерывы в течение дня. Из графика Мерфи я заключила, что у нее была некоторая свобода, чтобы встречаться с друзьями за обедом. Когда расписание дочери позволяло, такой «подругой» могла быть она. Пусть так не получится делать часто, но это было бы приятным исключением для всех, и вряд ли кто-то будет жаловаться, что она на час ушла с работы.

 Разбирайтесь с ужином постепенно. Некоторые люди предпочли бы отказаться от приготовления еды, но Мерфи хотела готовить для своей семьи. Я предложила ориентироваться на два вечера в неделю, чтобы сделать эту цель достижимой. Можно было попробовать несколько вариантов, с которыми справится абсолютно любой (я перечислила их в главе 7). Например, макароны «волосы ангела» с соусом маринара и салатом. Еще один вариант удовлетворить желание готовить — сделать рагу или суп в воскресенье, а потом разогреть его два раза на неделе и подать с хрустящим хлебом и готовым салатом. Еще можно попробовать мультиварку. Если одолжить ее у подруги и попробовать использовать дважды в течение недели, можно понять, будет ли она, как и электронная книга, хорошим вложением денег. Так или иначе, перед тем как идти за продуктами, стоит составить список или использовать перерыв на работе, чтобы заказать в Интернете то, из чего можно приготовить что-нибудь простое. Например, компания Peapod доставляет все базовые продукты в районе большого Бостона.

 Прекратите паниковать. Как и многие матери, Мерфи сравнивала себя с мифическим идеалом «хорошей матери», которую никогда не раздражает то, что малыш снял только что надетую обувь, которая готовит ужин из нескольких блюд каждый вечер и у которой все фотографии датированы и распределены по категориям. Мне эта женщина не встречалась в жизни ни разу. Более того, многие матери, которые не являются высокооплачиваемыми специалистами по налоговому законодательству, так и не успевают делать милые детские фотоальбомы или каждый день писать о своем ребенке в блог. Несмотря на насыщенное расписание и усталость на раннем этапе беременности, Мерфи умудрялась устраивать дочери отличные выходные: они ходили в гости к родственникам, играли на площадке, плавали в бассейне и веселились на дне рождения девочки столько, сколько она хотела.

Порой, когда мы очень сильно заняты, создается ощущение, что мы отсутствуем в собственной жизни. Я подумала, что йога, которой занималась Мерфи, — отличный способ сосредоточиться. Но у меня было и другое предложение — использовать пешие прогулки в офис, чтобы сфокусироваться на чем-то конкретном, а не отпускать мысли в свободный полет. Например, хорошая тема для размышлений — благодарность за все, что есть у нее в жизни («У меня отличная работа! У меня прекрасная дочь! Скоро будет еще ребенок! Я в хорошей форме!»). Я предложила, чтобы во время одной из прогулок она представила, где окажется через 20 лет, когда жизнь будет более расслабленной. В этом проекте у меня были родители, взрослые дети которых уехали из отчего дома. Я была поражена, сколько часов досуга оставалось у этих людей.

Как же Мерфи отнеслась ко всем этим предложениям? «Вы правы, по большому счету, мне очень повезло и у меня не так мало времени, как кажется. Мне было очень ценно услышать об этом от другого человека — это навело на размышления», — написала она мне. Отчетная неделя, по ее словам, «была нетипичной, потому что я работала довольно мало», но «в то же время на фоне общего экономического кризиса начинающему юристу приходится гораздо легче». Мерфи заключила: «Я работаю гораздо меньше, чем я опасалась или ожидала, и надо пользоваться этим преимуществом, пока оно есть».

Ей очень понравилась идея выделять блоки времени по утрам, чтобы проводить их с дочерью. «Это очень легко, странно, что мне самой не пришла в голову такая мысль, — сказала она. — Еще мне очень понравилось предложение планировать заранее». Готовить оказалось задачей потруднее (пока она писала мне это письмо, ее муж, оказывается, снова выбирал салаты навынос), но Мерфи была полна решимости хотя бы попробовать сделать какие-нибудь легкие блюда.

Наконец, ей пришлась по душе идея найти время, чтобы сосредоточиться на конкретных вещах: на настоящем, на будущем. «Вы правы, часто я словно отсутствую в своей жизни, и это действительно может помочь. Сама я не видела, что могу найти время для восстановления контакта с собой, и было крайне полезно услышать об этом от другого человека. Она распечатала расписание на следующее несколько недель и проанализировала, где можно выделить блоки времени на утреннее общение с дочерью. «Я очень рада этой возможности», — сказала она.

Помогли ли ей мои рекомендации? За следующие два месяца я несколько раз связывалась с Мерфи. Все это время она постоянно корректировала график. Через три недели после заполнения журнала она сообщила: «У меня не очень получилось проводить время с ребенком по утрам, потому что на работе внезапно появилось много дел» — ей пришлось выходить в 7:30. С другой стороны, это удалось отчасти скомпенсировать: она стала укладывать дочь чуть позднее и старалась сама ее купать и читать вслух перед сном. Она нашла дополнительный способ выделить время на ребенка: поскольку они переехали за город через несколько недель после заполнения журнала, дорога до работы удлинилась, и она стала работать из дома, когда график это позволял (в идеале — раз в неделю). Время, которое иначе ушло бы на дорогу и перерывы, в этот день уделялось дочери. Когда мы позже списались по электронной почте, выяснилось, что она стала находить время и по утрам: поскольку токсикоз уже прошел, стало получаться вставать раньше и регулярно общаться с дочерью по часу перед работой. «В это трудно поверить, но теперь мы часто готовим вместе», — рассказала она. «Дочь обожает вставать на табуретку и что-то мешать» — например, яичницу-болтунью или тесто для домашнего печенья.

Однако важнее всего для Мерфи оказалось осознание, что необходимо «присутствовать в своей жизни в течение дня». По дороге на работу (теперь в пригородном поезде) она стала обдумывать поводы для благодарности и ставить цели. Она продолжила забастовку против телевизора и по вечерам читала, расслаблялась и готовилась к следующему дню. «Порой, даже если не получается выделить время для ребенка с утра, в эти моменты я успокаиваюсь» — и это помогает посвящать себя дочери по вечерам. Еще она освободилась от представлений, что каждый вечер надо готовить целый пир, начиная с нуля, — они были далеки от реальности. Но теперь она два раза в неделю готовит ужин, «пусть это просто макароны с соусом или омлет». Что вполне хорошо. Когда речь идет о приготовлении еды, лучше сделать что-нибудь простое и потратить сэкономленное время и силы на своих близких, чем целый час стоять над ризотто, которое надо постоянно помешивать, а потом сорваться на вышеупомянутых близких за то, что они слишком медленно тянутся к столу.

Никто не говорил, что взять от жизни все — это легко. Чтобы получить максимум от 168 часов, потребуется оценить, где вы находитесь сейчас и где хотите находиться. Может быть, это одно и то же место, а может быть, нет. Если нет, тогда надо посмотреть, что мешает и что можно изменить.

Чтобы понять, как можно внедрить передовые методы, которые я изучила, пока писала эту книгу, я попросила десятки людей вести журналы учета времени, как это сделала Мерфи. Потом мы вместе изучили их расписания и попытались найти способы выделить время на вещи, которые хотелось бы туда уместить, и убрать вещи, которых там быть не должно. Две таких «переделки графика» описываются ниже, другие можно найти на сайте LauraVanderkam.com. Мы склонны представлять картину своей жизни в уме, поэтому каждый раз отчеты сопровождались разъяснениями. Одно из моих любимых прислал мой младший брат, который работает в Google в Сан-Франциско. Он подвел итоги недели и обнаружил, что работал 40 часов, занимался физкультурой 11, спал 53 и целых 45 часов потратил на общение, включая 9 часов на встречи один на один, 6 часов на тусовки с соседями по квартире, 8 часов на ужины с друзьями и 22 — на вечеринки. Когда я стала расспрашивать его об этой жизни в стиле Пэрис Хилтон, он сразу же запротестовал, мол, это были вовсе не типичные 168 часов. «Я редко выхожу из дома каждый вечер на неделе», — сказал он. Я решила, что обычно он делает перерывы по вторникам.

Поскольку этот отчет был сделан для раздела по переделке графика, я дала ему совет, как лучше использовать досуг — подготовиться к дуатлону. Он даже опередил мои ожидания и через два месяца принял участие в коротком триатлоне. Но в целом я порекомендовала ему получать удовольствие от жизни. Большинство из нас не пользуется обилием свободного времени, которое имеется в распоряжении до того, как мы становимся родителями, получаем руководящую должность или заводим собственный бизнес. Конечно, люди на этих более поздних стадиях жизни жалуются, что у них нет свободного времени, но это тоже неправда. Просто гораздо сложнее воспользоваться преимуществом свободных часов и минут, если ты пытаешься делать карьеру и поддерживать семью. Но в жизни много трудных вещей, однако мы все равно их делаем. Смысл в том, что время есть всегда: 168 часов — это невероятно много. Время найдется на все, чем вам действительно хочется заниматься. Как только вы это поймете, то можно будет перейти от паники к объективному анализу данных, а затем поставить себе задачу извлечь максимум из 168 часов.

Вот как можно сделать «переделку графика» собственными силами.

Записывайте, на что ушло ваше время. Используйте таблицу в конце главы 1 (ее также можно скачать на сайте LauraVanderkam.com), компьютерный файл или блокнот и запишите как можно точнее, что вы будете делать в течение следующих 168 часов. Потом посчитайте, сколько времени ушло на основные категории (сон, работу, взаимодействие с детьми и так далее). Если вы думаете, что итоги получились нетипичными, запишите еще одну неделю. Но помните: на то, что действительно важно, время найдется. Люди, которым правда нравится фитнес, берут с собой кроссовки в командировку и останавливаются в отелях, где есть спортивные залы. Люди, которым правда нравится общаться с детьми, звонят им в определенное время и пишут каждому личные электронные письма о том, как прошел день. Ведите журнал учета времени, пока не почувствуете, что получили полную картину.

Составьте список «100 вещей, о которых я мечтаю». Это упражнение из главы 2, которому коуч Кэролайн Сениза-Левин учит своих клиентов. Найдите максимум ответов на вопрос: «На что я хочу тратить (или на что я хочу больше тратить) свое время?» Порой ответы бывают масштабными, например: «получить Нобелевскую премию», а иногда — попроще, например: «два раза в неделю готовить ужин для семьи». Для длинных проектов составьте список выполнимых шагов и подумайте, сколько времени займет каждый, если можно — в часах. Наша жизнь — это 168 часов, которые повторяются снова и снова, и, создав абсолютно произвольный список всего, что для вас ценно и способно доставить удовольствие, вы поймете, что именно имеет для вас смысл, а значит, должно попасть в ваше расписание.

Определите свои ключевые компетенции. Это вещи, которые вы делаете лучше всего и которые совсем не так хорошо получаются у других людей. Если ваша работа вам подходит — соответствует внутренней мотивации, дает много самостоятельности и ставит задачи, которые нужно решать на пределе возможностей, — значит, одной из ключевых компетенций будет ее содержание. Среди прочих, вероятнее всего, окажется забота о членах семь и других близких людях, а также забота о собственной душе, разуме и теле теми способами, которые вам нравятся и которые хорошо получаются. Составьте список своих ключевых компетенций. Какую долю 168 часов вы посвящаете этим вещам? А какую — другим?

Начните с чистого листа. Это, прежде всего, переворот в образе мыслей. При перестройке графика Мэрфи, а также в примерах ниже и на моем сайте, я не меняла базовый ритм жизни людей, потому что знаю по опыту: люди приобретают привычки не просто так. Хотя каждому пойдет на пользу, если другой человек посмотрит его расписание на неделю и внесет какие-то предложения, задачи вроде «уйти с работы» или даже «переехать в другое место» — долгосрочные проекты, которые требуют полной личной самоотдачи. Но если вы перестраиваете собственный график, журнал учета времени можно начать с нуля. Что же до различных категорий в 168 часах, то, за исключением сна или еды (а также организации сна и еды детей), ни одна из них не является обязательной. Это вопрос выбора. Иногда он приносит крайне неприятные последствия, но тем не менее остается за вами. Если вы планируете сохранить все как есть, помните, что это ваше решение.

Заполните 168 часов блоками, выделенными на ключевые компетенции. Примерно определите, сколько часов вы потратите на работу, сон, семью, друзей и себя, например, на организованный досуг вроде физкультуры, волонтерства или участия в религиозных отправлениях. Для долгосрочных проектов из «Списка 100 вещей, о которых я мечтаю» запланируйте блоки времени на каждый выполнимый шаг. Например, чтобы пробежать полумарафон, надо выделить около пяти часов на бег каждую неделю — на следующие три месяца, если вы уже регулярно бегаете, или на полгода, если вы начинаете в не слишком хорошей физической форме. Если вы хотите начать свой бизнес, как можно лучше определите сотни выполнимых шагов (шаг на первом этапе: упросите того, кто уже через это прошел, дать вам совет!) и то, сколько времени займет каждый из них.

Внесите их в свой календарь в первую очередь или, по крайней мере, поищите свободные промежутки времени, чтобы их туда вставить. Или замените ими какие-нибудь не столь важные вещи. Люди с фиксированным рабочим графиком (например, с 9 до 17 или с 8 до 18) часто могут выделить время на ключевые компетенции, не связанные с работой, утром, по дороге, в обед, по вечерам и по выходным. Если вам действительно необходимо в будни работать по 12 часов, лучше разделить смену на две части (например, с 7:30 до 17:30, а потом с 20:00 до 22:30), чтобы в промежутке заняться чем-то другим. Но если и правда необходимо отсутствовать, скажем, с 8:00 до 22:00, все равно можно выделить 45 минут, чтобы почитать детям с утра. Добавьте энергичную прогулку за обедом с другом и полчаса на крыльце вместе с мужем или женой, чтобы просто посмотреть на звезды, и день уже не будет потерянным с точки зрения личной жизни. Плюс к тому, поскольку мало кто работает по 14 часов много дней подряд, вы сможете добавить больше досуга или семейных занятий в более короткие рабочие дни. Время всегда где-нибудь найдется.

Игнорируйте, сокращайте или поручайте другим все остальное. Я попросила своих «подопытных кроликов» назвать вещи, от которых им хотелось бы избавиться, и дописать предложение «Я трачу слишком много времени на …» Если вы тщательно учли 168 часов, вероятно, вас удивит, сколько их было потрачено на определенные вещи. К.К. Лоу, писательница из Бостона, вела для меня журнал учета времени и назвала его «источником сильного огорчения». Поскольку я видела немало подобных дневников, мне он не показался таким уж ужасным, однако она очень смутилась, когда поняла, что делает пять или больше перерывов в день на Facebook или Twitter и что эти «перерывы» иногда происходят через считаные минуты после начала серьезного дела. Само осознание этого факта помогло: к концу недели она стала более сосредоточенной. Другие распространенные отвлекающие факторы — телевизор, домашняя работа, мелкие дела, проверка электронной почты, всякие пустяки (например, изучение мебельного каталога, когда вы не собираетесь ничего покупать) и избыточный уход за собой. По утрам действительно надо одеваться, но это не должно выливаться в 30-минутный угнетающий процесс.

Для начала избавьтесь от пары легких вещей, а потом найдите способы выбраться из более сложных ловушек. Действительно ли ваши дети любят внеклассные занятия или соглашаются ими заниматься, чтобы порадовать вас? Не слишком ли много дел вы пытаетесь делать одновременно, тем самым отнимая время от занятий, в которых могли бы добиться наибольших результатов? Действительно ли весь ваш отдел должен собираться раз в неделю или устраивать ежедневную телеконференцию? Может быть, часть работы можно передать другим людям, если применить творческий подход. Например, если вы преподаете язык и литературу в старшей школе, можно пригласить аспирантов-филологов, чтобы они помогли оценивать работы, и договориться о выделении средств на оплату их труда — заодно ваши ученики смогут больше писать.

Заполняйте небольшие отрезки времени тем, что вас радует. Это упражнение из главы 8. Составьте список вещей, которые приносят вам радость или имеют особую ценность, но занимают меньше получаса или даже меньше 10 минут. Мэрфи решила вспоминать, за что она благодарна, по дороге на работу. Лоу хотела учить французский, и я предложила вместо одного 15-минутного перерыва на Facebook провести это время на французском сайте. Мы склонны недооценивать, сколько времени займут вещи в краткосрочной перспективе, поэтому многие люди часто опаздывают. Однако мы переоцениваем, сколько все займет в долгосрочной перспективе. Если по 15 минут в день пять дней в неделю добросовестно заниматься французским с полной решимостью улучшить свои навыки, через год вы спокойно сориентируетесь в Париже.

Подстраивайтесь по необходимости. Жизнь меняется. Расписание тоже меняется. «Список 100 вещей, о которых я мечтаю» изменится тоже. Регулярно уточняйте текущую ситуацию (например, раз в 168 часов), чтобы убедиться: недели проходят так, как следует. Если что-то не так, выделите один из 168 часов, чтобы понять, как внести все возможные изменения. Это гораздо эффективнее, чем маяться остальные 167. Этот последний шаг важен, поскольку, чтобы создать желаемую жизнь за 168 часов, потребуется настоящая дисциплина. Всегда будут соблазны вернуться к обычному порядку вещей. Сознательно понизить хозяйственные стандарты будет сложно, если вы считаете, что люди осудят вас за неидеальную чистоту. Трудно вставать на пробежку холодным утром; чтобы запланировать занятия с детьми, надо сделать усилие, а не просто включить телевизор. Вас будут отвлекать в моменты, выделенные для мозгового штурма. Новый бизнес — запущенный, чтобы использовать ваши ключевые компетенции, — поначалу будет приносить меньше дохода, чем вы ожидали, и это ослабит решимость не отступать. Председатель родительского комитета поручит всем родителям что-нибудь испечь для сладкой ярмарки и ни в какую не захочет взять вместо этого с вас деньги. Ваша бабушка может вспомнить, что, хотя вырастила шестерых детей, каждый вечер к шести у нее был готов домашний ужин. Возможно, она скажет вам об этом по телефону, когда вы, теряя время в пробках, поедете в супермаркет, потому что забыли запланировать на неделю несколько простых в приготовлении блюд. Коллега может заявить, что, хотя мамам разрешается уходить в пять, ни один мужчина на его памяти никогда так не поступал, — хотя, благодаря дополнительным часам с восьми до десяти, вы работаете больше него. Муж или жена могут саботировать попытки устраивать регулярные свидания, потому что есть другие важные дела, а выбора якобы нет.

Не стоит ожидать, что будет легко — по крайней мере поначалу. Надеюсь, что два варианта переделки графика, приведенные в этой главе и на моем сайте, вдохновят вас, но даже если процесс покажется трудным, есть и хорошая новость: с практикой результаты улучшаются. И часть этой практики — анализировать, что пошло не так, и разрабатывать стратегию возвращения в норму. Со временем — которое мы проживаем неделями по 168 часов — задача жить полной жизнью больше не будет казаться такой сложной. Любые изменения, которые вы сможете внедрить и поддерживать, лучше, чем ничего. Они запустят цепочку положительных изменений. Если выключить телевизор пораньше, чтобы поговорить с партнером, будет проще заснуть. Чем лучше вы спите, тем сосредоточеннее работаете. Чем сосредоточеннее работаете, тем больше успеваете за меньший срок и раньше приходите домой. Чем раньше приходите домой, тем больше сил остается на игры с детьми. А если вам весело с детьми, то телевизор уже не кажется слишком интересным. И так цикл повторяется, пока, наконец, ваша желаемая жизнь не начнет укладываться в имеющиеся 168 часов.

Переделка графика: дополнительные примеры

Брайан Брандт: как устроить передышку и найти время на партнера, если живешь насыщенной жизнью

Брайан Брандт — главный пастор в техасской церкви, имеющей несколько приходов. Кроме того, он отец троих детей 13, 10 и шести лет, а также директор компании Summit Solution Group, которая занимается тренингами и коучингом. На работе он уделяет много внимания нуждам сотрудников и прихожан, а дома в основном занимается детьми. Такая доступность определяется спецификой обеих его профессий. Брандту очень нравятся его занятия, однако у него есть ощущение, что его график оставляет мало времени на молитву и работу над отношениями с женой Энн. Он хотел выделить больше времени на эти вещи и понимал, что они существенно повлияют на его эффективность и на работе, и дома. Еще он хотел работать производительнее, не отказываясь при этом от возможности по-настоящему вкладываться в людей, для которых он выступал наставником или консультантом. Еще он хотел найти время на чтение.

Вот как выглядела одна из его недель в июле 2009 года (Ц — церковь; SSG — Summit Solution Group; LT — Leadership Tyler, некоммерческая организация, занимающаяся общественной работой, в совете директоров которой состоит Брандт; FB — Facebook).

Что Брандт делал правильно

Брандту прекрасно удавалось вписать занятия физкультурой в насыщенный график. Он не только тренировался почти каждое утро, но и активно проводил выходные, например, ходил с семьей в бассейн. Особенно приятно было увидеть, что сын нередко занимался физкультурой вместе с ним: это можно было устраивать и почаще, чтобы практиковать совмещение. Семейный вечер настольных игр — отличная идея. Кроме того, Брандт сумел сходить на короткое свидание с женой в дополнение к совместному просмотру кино. Его рабочая неделя укладывалась в разумный срок — от 50 до 55 часов (однако неясно, как учитывать время, потраченное на электронную почту и Facebook). Не перерабатывать трудно при любой из его профессий: пастору постоянно приходится исправлять такие вещи, как упавшее на дом прихожанина дерево, и он должен быть доступным даже по выходным, а у предпринимателя работа может занять все имеющееся время. Спал он достаточно — по моим подсчетам, 52,5 часа в неделю. Он вставал довольно рано, чтобы потренироваться, но компенсировал это, всегда ложась спать до 22:30.

Как использовать время рациональнее

Брандту следовало полностью уделять внимание жене, когда они проводили время вместе. Как и у многих других, у него были проблемы с распределением времени по категориям, потому что он пытался делать много вещей одновременно. У него, например, были записи вроде «почта, Facebooк, зашел к жене». Когда мы отвлекаемся, нам кажется, что у нас меньше времени, чем есть на самом деле. Я предложила выключать телевизор, когда дети отправляются спать, затем в течение получаса вдумчиво беседовать с женой и после еще немного читать. Любая электронная почта может подождать до утра.

Крепкий брак строится не только на больших блоках времени, которые вы проводите вместе, но и на мимолетных проявлениях взаимного внимания. Брандт мог бы постараться чаще звонить жене в течение дня. Если возникал пятиминутный перерыв, можно было позвонить жене и спросить, как у нее дела, или даже послать ей сообщение «Я тебя люблю». У Брандта с семьей было много чудесных совместных занятий (например, они вместе ходили в бассейн и играли в настольные игры), но мне подумалось, что в некоторые вечера они могли бы отказаться от телевизора. В освободившееся время можно было заняться чем-то интересным, например устроить семейный книжный клуб. Старшие дети и взрослые могли бы читать отдельно, кто-то один читал бы малышу, а в один из вечеров совместно обсуждали прочитанное. Многие классические произведения, например «Хроники Нарнии», подходят для всех возрастов.

Брандт был прав в том плане, что пастору исключительно важно находить время для молитвы. И я предложила делать это… в ванной. Всем приходится принимать душ, и можно использовать это время с толком. Просто нужно ввести это в привычку. Например, в первые две минуты можно читать известные молитвы, чтобы не нужно было сосредоточиваться в самом начале, когда мозг еще не проснулся окончательно. Некоторые люди молятся, пока занимаются физическими упражнениями, например, бегут и молятся за разных людей на каждом километре. Еще Брандт интересовался, как можно улучшить подход к обязанностям наставника и консультанта. Конечно, трудно быть «эффективным», когда приходится уделять все внимание целиком и полностью другому человеку. Но есть несколько способов сделать консультации более продуктивными. Для начала можно было обозначить сроки, например, сославшись на следующее дело в расписании или подчеркнув, что с удовольствием уделите человеку час времени. Кроме того, если на встречах люди задают повторяющиеся вопросы, можно составить список «Часто задаваемых вопросов», чтобы люди, готовясь к консультации, могли заранее сосредоточиться на нюансах своей собственной ситуации. Брандт также мог попытаться не отклоняться от запланированной темы встречи. Еще я предложила ему попробовать пореже переключаться между задачами, связанными с церковью и с бизнесом. Он и так этим не злоупотреблял, но если бы выделил определенные промежутки времени для решения деловых вопросов, то сократил бы время на переключение между разными видами деятельности. Ему также стоило найти время на обдумывание стратегических вопросов по обеим работам — час или два без перерыва (никакой электронной почты, телефона или Twitter). За это время он мог бы определить ключевые проблемы и варианты их разрешения.

Как Брандт отнесся к этим предложениям

В принципе он отреагировал на мои идеи положительно, хотя и не был уверен в том, что у него получится не переключаться постоянно между задачами. Но через несколько дней он прислал письмо, в котором сообщил: «Есть положительные изменения. Я стал больше молиться — когда моюсь в душе, кошу газон и веду машину». Однажды он встал пораньше и замечательно провел час, «гуляя и молясь на фоне прекрасного восхода». Он стал следить за тем, чтобы чаще звонить жене. «Порой в течение дня мне нужно куда-нибудь ехать на машине, и дорога занимает 5–10 минут. Теперь я часто использую это время, чтобы коротко поговорить с женой», — рассказал он. Брандт начал делать акцент на продолжительности встречи, особенно когда речь шла о наставничестве и коучинге. «Это многое изменило, но не повлияло на качество общения», — сказал он. Также оказалось, что можно меньше переключаться с одной работы на другую и обратно. Брандт выделил время для конкретных проектов и сознательно решил не переходить к другим задачам, не проверять почту и не перезванивать, пока отдельная часть не будет завершена. Еще он наконец-то нашел время для чтения и с момента заполнения журнала прочел уже две книги. Вместо того, чтобы смотреть телевизор или вечером проверять электронную почту, он открывал книгу. «Еще я брал с собой книгу в спортзал и читал, занимаясь на велотренажере, — поделился он. — Когда все эти изменения складываются вместе, эффект получается значительным».

Эндрю Райли: как найти баланс между работой и семьей (не размывая границ)

У Эндрю Райли из города Саванна, штат Джорджия, масса обязанностей. Он не только управляет компанией United WebWorks, которая занимается разработкой сайтов, но и один воспитывает троих маленьких сыновей в возрасте восьми, семи и пяти лет. Поскольку он работает на себя, то может распределять время очень гибко, однако это вызывает свои трудности: например, по словам Райли, он «всегда занимается как минимум двумя делами одновременно». Особенно остро эта проблема встала летом 2009 года, когда он описал 168 часов для моего проекта. С детьми он справлялся практически в одиночку. Дело в том, что как-то раз Райли нанял няню, которую мальчики очень полюбили, но, когда она внезапно уволилась, горе оказалось таким сильным, что больше он категорически не хотел рисковать. Он мечтал быстрее справляться с рабочими проектами и проводить больше времени с детьми.

Вот как выглядели его 168 часов в июле 2009 года (UWW — компания United WebWorks, WBB — WebsiteBuildingBook.com, сайт, который рассказывает о коммерческом веб-дизайне, а BPS — BestPlasticSurgeon.biz, где рекомендовали врачей. Предполагалось, что два последних впоследствии станут для автора пассивным источником дохода).

Что Райли делал правильно

Хотя Райли очень переживал, что обделяет детей, в действительности он много занимался с ними интересными вещами: например, они вместе ходили на пляж, играли под дождем, выгуливали собаку и валялись в кровати по утрам. И все это он успел при том, что проработал на этой неделе чуть больше 40 часов.

Предложения по перестройке графика

Подобный баланс был достоин восхищения, однако возник вопрос: откуда же столько стресса? Побеседовав с Райли, я узнала, что, по его ощущениям, рабочие проекты занимали бесконечно много времени. Сыновья постоянно его отвлекали (отсюда записи вроде «разная работа, дети, новости по телевизору» и «UWW, дети»). Из-за этого он выходил из себя, расстраивая детей, но после этого они мешали ему еще больше. Поскольку его все время тянуло в разные стороны, ему казалось, что ничего толком не получается. Из-за стресса он допоздна смотрел телевизор, чтобы расслабиться, и в результате каждую ночь спал по 6–7 часов — меньше, чем в идеале требуется человеку, который присматривает за тремя энергичными маленькими мальчиками.

Как и многие родители — особенно те, у кого есть возможность работать из дома, — Райли обманывался насчет того, сколько реально сделать за один присест. Ему необходимо было выделить блоки времени только на работу и только на детей. Я была готова поспорить, что, поменяв таким образом расписание, он сможет работать скорее 30 часов, чем 40, да и дети станут счастливее.

Эта задача должна была стать легче с началом учебного года (все трое детей осенью шли в школу на полный день). Записав мальчиков в группу продленного дня, он смог бы работать с 9 до 2:30 три дня в неделю и с 9 до 16 — еще два дня в неделю. Он в любом случае хотел, чтобы дети больше времени проводили на внеклассных занятиях и активно общались там со сверстниками, а у него благодаря этому могло появиться 30 часов на работу без перерывов. Я отметила, что, если в особо загруженную неделю придется работать больше, это можно будет сделать во вторую смену — когда мальчики лягут спать. Или по такому случаю можно разрешить им смотреть кино два раза в неделю.

Еще я предложила, чтобы Райли выделил себе два часа для тренировок в одиночестве, пока дети в школе. Хотя он часто активно проводил время в компании сыновей — гулял с собакой, ездил в бассейн и играл на улице, — «личное время» позволило бы ему сосредоточиться и, может быть, улучшить сон. Потраченное рабочее время можно было компенсировать позже — выключить телевизор и поработать два вечера в неделю. Еще я предложила отказаться от телевизора в некоторые нерабочие вечера, заменив его чтением. Телевизор действует совсем не так расслабляющее, как многие полагают.

Все это позволило бы ему сосредоточенно работать в течение длинных промежутков времени. А что насчет общения с детьми? В сложившейся ситуации большие куски времени, которые Райли проводил с детьми, вовсе не были заняты интенсивным взаимодействием, на которое он надеялся. Если дети заходили задать вопрос, когда он проверял почту, Райли только отмахивался, быстро давал им перекусить или же включал телевизор с игровой приставкой Wii, а потом несся назад к компьютеру, чтобы продолжить работу. Я предложила ему совсем выключать компьютер (и другие устройства, с которых можно читать электронную почту) с момента возращения детей из школы и до их отхода ко сну. Если использовать рабочее время эффективно, кризисы маловероятны. В это специально выделенное время он смог бы больше заниматься с детьми разными вещами: ходить в бассейн, играть в парке и так далее. Все это надо было продумывать заранее и искать по соседству интересные занятия, которые могли бы увлечь детей. Вечера можно было использовать для семейных ужинов, домашних заданий и чтения.

Конечно, оставался вопрос, что делать с остатком лета. Поскольку до школы было еще несколько недель, я предложила просто постараться делать все возможное: уделять детям блоки времени по утрам и объяснить им, что после обеда папе нужно спокойно поработать, пока они будут играть во дворе или у себя в комнате. Поскольку иногда, если надо было отлучиться на встречу, он все же пользовался услугами бебиситтеров, я посоветовала ему приглашать их на несколько часов, чтобы отдыхать отдельно от детей. Родители — тоже люди, и если нам удается выделить время на себя, то потом проще сосредоточить все внимание на любимых людях.

Как Райли отнесся к переделке графика

Райли согласился попробовать поменьше заниматься разными вещами одновременно и выделить конкретное время для работы и детей. К тому времени, когда мы связались с ним прямо перед началом учебного года, он стал регулярно бегать и гулять по пляжу со своими мальчиками по три часа в день. Они приходили домой, готовые посидеть спокойно, пока папа работает. «Теперь, когда я сумел уделять полное и безраздельное внимание детям, они гораздо реже отвлекают меня от работы, — сказал он. — И, что еще лучше, теперь они гораздо счастливее». Более того, он стал столько успевать и получать от этого столько удовольствия, что почти жалел о скором начале учебного года.

Благодарности

Написание «Книги о потерянном времени» заняло у меня большую часть 168 часов каждой недели в течение более двух лет, и без участия «рабочей команды» и «домашней команды» этой книги бы не было.

Говоря о рабочей стороне дела, стоит начать с того, что мой агент Эмили Стюарт сочла этот проект прекрасной идеей, когда он и быль всего лишь идеей. Мы обсудили основные концепции в сентябре 2007 года, а затем Эмили еще целых полтора года занималась проектом: мы многократно переделывали заявку на книгу, пока наконец не продали ее, — нам улыбнулась удача, которая приходит к тем, кто посадил семена и терпеливо ждет всходов. Уилл Вайссер, вице-президент, соиздатель и директор по маркетингу в издательстве Portfolio, прочел рецензию, которую я написала для The American на книгу Джеффа Колвина «Талант переоценивают» (Talent Is Overrated) и внезапно написал мне электронное письмо. Он сказал, что рецензия ему понравилась, и спросил, нет ли у меня идей по поводу собственной книги. Я ответила: «Забавно, что вы спрашиваете». Мы встретились с ним и с редактором Дэвидом Молдауэром, обсудили, как лучше представить материал, придумали подход «168 часов» и решили попробовать. Брук Кейри прекрасно организовала процесс редактирования книги, искореняя пассивный залог и совершенствуя мой слог. Я благодарна ей за искренний интерес к проекту: гораздо легче писать, когда знаешь, что редактору не терпится прочесть очередную главу. Также я хочу поблагодарить всю команду издательства Portfolio, включая Бину Камлани, Эми Хилл и Элиз Стронгин, студию Neuwirth & Associates, которая помогла в редактировании, верстке и производстве книги, Джо Переса, который сделал дизайн обложки, а также Аманду Прицкер и Ника Оуэна, которые занимались пиаром этого проекта.

Я благодарна редакторам, вместе с которыми в последние несколько лет работала над статьями, посвященными распределению времени, карьере и домашнему хозяйству, — темам, которые меня завораживают. Это, в частности, Джон Синифф и Глен Нишимура из USA Today, Наоми Райли из The Wall Street Journal, Айван Орански, который раньше работал в Scientific American, Брайан Андерсон и его команда из City Journal, Шерил Миллер из Doublethink и коллектив The Huffington Post. Лиза Белкин любезно разрешила мне высказаться в ее блоге в The New York Times, что позволило привлечь к книге больше внимания. Еще я была просто поражена высоким качеством социологических исследований, которые изучают, как люди распределяют свое время. Их результатами может воспользоваться каждый желающий. «Американский опрос общественного мнения об использовании времени» — это настоящая жемчужина, а работы ученых (особенно Джона Робинсона и Сюзанны Бьянки) перевернут представления каждого, кто решит по-новому взглянуть на американское общество и американскую семью.

Я очень обязана всем, кто согласился дать интервью для этой книги, и людям, которые вели журналы учета 168 часов. Я нашла своих героев благодаря социальным связям и исследованиям, но в то же время ресурс «Помогите репортеру» (HelpAReporter.com), которым руководит Питер Шенкман, определенно помог мне как репортеру, расширяя мои горизонты и позволяя подружиться с новыми людьми. Первые читатели рукописи дали крайне ценные комментарии по поводу книги и помогли не допустить глупых ошибок. Кристин Дизи, моя помощница-референт, тоже проверила все факты и помогла проекту благодаря вниманию к деталям. Спасибо Алексу Марвару, который создал сайт LauraVanderkam.com, и Нэнси Шид, чьи навыки в пиаре и исследовательской работе, кажется, умножают количество часов в моей неделе.

Если говорить о «домашней команде», то я бы не сумела закончить этот проект без помощи учителей Джаспера, наших бебиситтеров и Кэтрин, няни, которая появилась у нас незадолго до рождения Сэма. Мои родители Джеймс и Мэри Вандеркам и свекровь Дайан Конуэй живут в Индиане, но они сделали немалый вклад в эту книгу, посвятив много времени тому, чтобы помочь манхэттенскому домохозяйству Вандеркам-Конуэй работать без сбоев, несмотря на перелеты. Мой муж Майкл вновь и вновь демонстрирует, что можно делать Карьеру с большой буквы «К» и при этом участвовать в воспитании детей и в домашних делах. По выходным он брал заботу о малыше на себя, и это обеспечивало мне лишние часы всякий раз, когда приближался срок сдачи главы. Что еще важнее, хотя мой муж живет в исключительно конкурентной профессиональной вселенной, кажется, по его мнению, жена с собственными амбициями делает жизнь интереснее. И я за это благодарна.

Вряд ли кто-то думает, что маленькие дети облегчают работу над большими проектами, но мои в какой-то степени мне помогли. Так как вскоре должен был появиться Сэм, я сосредоточилась на соблюдении сроков, а поскольку он родился за 11 дней до сдачи рукописи, у меня появился хороший повод не спать ночами и вносить последние коррективы, если освобождалась хотя бы одна рука. А появление в моей жизни Джаспера в 2007 году заставило меня задуматься, на что я вообще трачу время. Благодаря сыну я еще больше ценю свои 168 часов. Вскоре после начала работы над этой книгой у меня появилась возможность спеть «Всенощное бдение» Рахманинова с Хором молодых ньюйоркцев в церкви Святой Троицы на Манхэттене, где прекрасная акустика. В четвертой части, когда основная тема углубляется и разрешается, есть мощная фраза: «Достоин еси во все времена…». Как-то летней ночью мой двухлетний сын не мог уснуть, я сидела у кроватки и держала его за руку. Когда его плач постепенно стих и сменился глубоким спокойным дыханием, в моей памяти всплыла эта фраза. Но на сей раз слова были другими: «Ты достоин всего времени». Сидя в темной детской, я повторяла и повторяла эту фразу. В ней сосредоточены все мои чувства к этому неповторимому маленькому мальчику.

Content

Вандеркам Лора Книга о потерянном времени. У вас больше возможностей, чем вы думаете

Предисловие

Введение

ЧАСТЬ I. ВАШИ 168 ЧАСОВ

1. Миф о цейтноте

2. Ваши ключевые компетенции

ЧАСТЬ II. НА РАБОТЕ

3. Подходящая работа

4. Управляем календарем

5. Анатомия прорыва

ЧАСТЬ III. ДОМА

6. Новое домашнее хозяйство

7. Не стирайте свое белье

8. Полная жизнь

ЧАСТЬ IV. ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

9. Трудная задача получить от жизни всё

Благодарности