Вайс Лора

Малика или куда приводят мечты (СИ)

- На, Малика… повяжи хиджаб.

- Не хочу.

- Амир так велел. Он два раза просить не будет.

- Оставьте здесь, - девушка указала на прикроватную тумбочку.

Когда госпожа Зинат покинула комнату, Малика схватила платок, подбежала к окну и выбросила его. Разноцветная ткань подобно райской птичке пролетела два этажа и повисла на жухлом пальмовом листе, а Малика вернулась в кровать, накрылась с головой и все, что можно было слышать дальше, это глухой плач.

Девушку двадцати лет, которая сейчас рыдает под подушкой, Маликой называют всего-то пару дней, ее настоящее имя Марина Коновалова. С ней произошла весьма типичная ситуация, скорее, трагедия, но не будем забегать вперед.

Глава 1

Мариночка – студентка института международных отношений, умница и красавица, гордость родителей. Только была у девушки дурная черта, она слишком часто влюблялась. Как ей казалось, каждый очередной бойфренд – это и есть настоящая любовь, за которой последует предложение руки и сердца, свадьба ну и счастливая семья. И никто не знал, отчего скромная воспитанная Марина страдает столь коварным недугом. То ли родители недолюбили, то ли бурная фантазия покоя не давала, то ли просто ветер бушевал в голове. Мать уже поседела местами от череды бурных романов дочери, то Марина собиралась с итальянцем Марко в Калабрию, то с немцем Виго в Кельн, то с фрилансером Антоном на Камчатку ловить крабов и контрабандой перевозить в Москву.

И вот, расставшись накануне с геологом Димой, Марина вовсю собиралась на новогодний сейшен вместе с хорошей подругой Настей. Подружились они на первом курсе института, их отношения носили весьма странный характер, Настя, не обладая модельной внешностью, но обладая хитростью,  зачастую использовала Марину в качестве наживки. Ведь стоило им заявиться в какой-нибудь клуб, как девушки попадали в самый эпицентр мужского внимания, а тех, кого отшивала Марина, могла преспокойно взять на себя Настя. Коновалова же наоборот, пользовалась услугами Насти, чтобы выглядеть эффектнее. Конечно, у нее был шанс задружиться с элитной кучкой роскошных девиц из ее группы, но тогда бы она просто потерялась на их фоне, посему решила, что лучше не рисковать и пойти по пути наименьшего сопротивления. К тому же, Настя имела неплохие связи в деканате, а это означало возможные прогулы без последствий и информация о предстоящих зачетах и экзаменах, что лишним никогда не бывает.

- Что наденешь? – щебетала в трубку Настена, как ее ласково называла Марина. – Может, по магазинам прошвырнемся? Я чего-нибудь новенького хочу.

- Давай. Поехали в «Глобал-Сити». Там можно дешево и неплохо отовариться.

- В «Гло-о-о-обал»? - как-то протянула подруга. – А может в «Ереван»? Там посолиднее будет.

- Нет у меня на посолиднее. Последнее в Летуале оставила два дня назад. И так у маман придется просить.

- Ну ладно. Тогда завтра в три на Пражской, в центре зала.

- Угу, до завтра. Поки-чмоки.

Марина знала, что денежку у матери или отца можно было выпросить всего одним способом – принести «отлично» из института. Конечно, она могла бы уже и работать, но родители не восприняли серьезно желание дочери трудиться у кассы какого-нибудь Макдональдса. Лучше пусть доченька все силы бросит на учебу, поработать всегда успеет, тем более, нужно ко всему подходить амбициозно и метить на хорошее место по профессии, а не разрываться на два фронта.

Да и сама Марина не рвалась в подмастерья к королям фастфуда, ее все устраивало: дома всегда покормят свеженьким и тепленьким, вещички постирают, подарочек купят, разве что портфельчик не соберут. Все же семейство Коноваловых жило безбедно, мать могла хлопотать по дому, а не прозябать дни напролет в офисе какой-нибудь складской фирмы, так как ровно половину молодости проработала в должности кладовщицы. Отец же трудился на посту зама районного главы Муниципалитета, поэтому имел немалые возможности для достойной жизни.

Девушка танцующей походкой прошла на кухню, где мама отдыхала за вечерним чаем и смотрела Х-фактор:

- Ма-а-а-а-м? – почти мяукнула Марина.

- Чего, дочь? Иди сюда, чайку себе налей. Посмотри со мной, ну и голоса у людей, таланты от природы.

- Да не. Я к тебе с просьбой, с такой маленькой просьбочкой.

- Не тяни, Мар. Говори, давай.

- Можешь мне тысяч пятнадцать до очередной пятерки одолжить, а?

- Та-а-а-ак, - заулыбалась Ирина Николаевна, - чего покупать собралась?

- Ну, платье какое-нибудь или еще что. У нас новогодняя вечеринка в институте намечается, специально зал сняли в одном клубе, – Марина состроила щенячьи глазки, положив голову на край стола.

- Ладно. Дам тебе двадцать, только отцу пока не говори.

- Ок! – вскочила счастливая Мар и ускакала к себе в комнату.

- Слава тебе Господи, что на платье, а не на билет до Катманду с очередным ухажером, - глубоко вздохнув, прошептала Ирина.

А Марина тут же направилась к ноутбуку, что лежал на кровати. Девушка принялась строчить сообщения в «ВК» Насте, где хвалилась удачной охотой, а та в свою очередь распиналась о своих победах, оказывается,  ей родители выделили не меньше. Затем девчонки перешли на обсуждение темы молодых людей, они уже мечтали о том, как будут ночь напролет танцевать с красавчиками с других факультетов.

В защиту Марины стоит сказать, что она хранила-таки честь для того единственного, кто украдет ее сердце раз и навсегда. Она много флиртовала, мгновенно влюблялась, но на удивление ее очередная большая любовь заканчивалась ровно за день или за два до того, как Марина собиралась отдаться в крепкие мужские руки. Вот такая ирония судьбы.

На следующий день, который выпал на выходной, девушки встретились в назначенном месте и посеменили в торговый центр, где намеревались купить по обновке, посидеть в кафе и в довесок посетить кинотеатр. Планов много, энтузиазм бьет через край, так что, день должен пройти удачно.

Марина с блеском в глазах проплывала мимо витрин, а вокруг суетились люди, все-таки предновогодняя пора, а значит, бесконечные покупки, подарки, веселье и беззаботность. Подруги поддались всеобщему настроению и погрузились в особую атмосферу шопинга. Они обошли десятки магазинов, наперебой мерили платья, занимая кабинки по соседству, если платье не подходило одной, она перебрасывала его другой и наоборот, к радости обеих размеры у них были одинаковые.

Но вдруг раздался звонок мобильного Насти:

- Кто там? – поинтересовалась Мар.

- Из деканата, странно, - после чего девушка ответила. – Алло! А, Кать, привет. Что случилось, ты в институте? Да? Ну, ничего себе. Спасибо, что предупредила. Ага, пока.

Как только она отключила телефон, то постучала по стенке примерочной:

- Все, отбой, Маринка.

- Что такое?

- Нам теперь в другое заведение надо. Планы поменялись, они устраивают шоу-маскарад. Ну, ни бред! Как дети, честное слово.

В итоге девушки покинули павильон и отправились на поиски экстравагантных нарядов с перьями, масками и прочими элементами карнавальных образов. К счастью такое место нашлось. И настроения у подруг только прибавилось, поскольку нарезвились они вдоволь, примеряя костюмы пираток, вампирш, дьяволиц, служанок, еще и продавщица оказалась такой же молодой девушкой с юмором. Марина перемерила чуть ли не полмагазина, но все ей что-то не нравилось, то цвет не тот, то образ не подходит, то слишком пышное, то слишком непышное. Настя, например, сразу нашла свой костюм, она решила выступить в роли Джульетты, подобрав платье с кроем эпохи Возрождения. А Мар все копошилась в примерочной, даже продавщица умаялась, стараясь угодить клиентке. И тут она загадочно улыбнулась:

- Есть у нас кое-что для вас, - после чего скрылась в подсобном помещении.

Девчонки только переглянулись. Продавец вышла минут через пять с нарядом в руках, упакованным в пленку, а когда достала костюм, то Марина вмиг скривилась:

- Восток? – буркнула она. – Это уже не модно и настолько примитивно, что меня всем институтом засмеют. Нет, не вариант.

- Да вы подождите отказываться, примерьте. Некоторые вещи смотрятся безвкусно, пока они на вешалке.

- Ладно.

Мар взяла комплект и удалилась. Показалась она спустя десять минут, в этот момент и продавец, и подруга пооткрывали рты. Слегка расширенные брюки-шаровары черного цвета с широким поясом и топ расшитый золотым бисером. Костюм идеально подчеркивал стройную фигуру, ни излишней наготы, ни пестроты – все очень гармонично и так по-восточному. Да и внешность у Марины была подходящая: длинные каштановые волосы с легкой волной, карие глаза, пухлые губы, а довершал образ легкий загар, все же недаром она посещала солярий каждый вечер четверга.

- Да ты настоящая Шахерезада, - заговорила Настя. -  Все, тебе пора на уроки танца живота, однозначно.

- Угу и халифа в придачу, - отшутилась Мар. – Так и быть, остановлюсь на этом.

Остаток вечера подруги провели в кафе и кино, домой вернулись только в десять. Мама Марины весьма настороженно отнеслась к купленному наряду, но спорить не стала, все же маскарад.

Глава 2

До вечеринки оставалось каких-то пять часов. Марина наводила красоту, сидя перед зеркалом. Она всегда тщательно подходила к выбору макияжа и сейчас, насмотревшись мастер-классов в интернете, воплощала задумку в жизнь. В комнате звучала легкая музыка, на покрывале лежал наряд, а за окном шел снег. Обстановка самая обычная, но в то же время и нет. В воздухе завис аромат нежных духов, который перемешался с мечтами девушки, и если бы можно было видеть, что сейчас происходит в голове Мар, то там мелькали бы кадры из американских фильмов пятидесятых годов, где Одри Хепберн строит глазки своим возлюбленным.

В клуб Марина отправилась на такси. У входа в «Парадиз» ее встретила Настя или новоиспеченная Джульетта:

- Ну что? Пойдем искать тебе Ромео, - усмехнулась Мар.

- А тебе шаха.

Две красавицы прошли внутрь, и попали в удивительный мир. Кого только они не повстречали, и парней-гусениц, и девушек-мумий, и людей-гамбургеров, и д’Артаньянов всех мастей. Подруги растворились в таком многообразии образов и красок.

Клуб делился на два больших помещения, первое арендовал на эту ночь институт, а второе пустовало, но недолго, в скором времени туда начали стекаться импозантные господа, они заходили в «Парадиз» и, минуя зал с беснующейся молодежью, недовольно фыркали, переговариваясь между собой. И как только все собрались, двери в зал закрылись.

А студенты веселились на полную катушку, Джульетта нашла-таки себе подобие Ромео и уже мило беседовала с ним у барной стойки, а Марина решила отдохнуть  и уселась в кресло с коктейлем в руках. Ей значительно проще и приятнее было общаться с обычными людьми в обычной одежде, этот же маскарад напоминал скорее шабаш, все смешалось, маски вовсе не интриговали, а пугали, поскольку многие решили особо не изощряться и просто-напросто взяли костюмы с прошлогоднего Хэллоуина. В итоге, вместо загадочных персон в венецианских масках и изысканных нарядах повсюду сновали оборотни, ведьмы, какие-то овощи и всевозможные вурдалаки да еще на хмеле. У Мар даже закружилась голова, а в довершение ко всему к ней подошел нагловатый парень, наряженный в человека-паука:

- Привет, восточная красавица, - сказал он сквозь икоту, испустив пренеприятное амбре. – Может, потанцуем? Я давно тебя заприметил.

- Нет, спасибо. Как-то не танцуется мне.

- Да, ладно. Чего ты мнешься как невинная овца. Уп-с, пардон, - парень хихикнул, - овечка.

- Слушай, иди а… сейчас мой парень придет.

- Ой, не заливай. Одна ты тут, а подруженция твоя уже битый час шашни крутит с каким-то помидором.

- Давай по-хорошему разойдемся. - Марина уже напряглась. Этот тип просто так не отстанет.

- Не, не… так не пойдет. Я сейчас куплю нам выпить, а ты сиди тут и жди. Вот увидишь, весело будет, - и парень направился к барной стойке.

Мар тем временем не растерялась и поспешила к выходу, благо, там всегда дежурили вышибалы. Но стоило ей покинуть основной зал, как позади раздался мерзкий смех, а затем и голос:

- Далеко собралась, Шахерезада? Мы так не договаривались, - наглец поравнялся с ней и ухватил за руку.

- Да отвали ты! Я сейчас охрану позову, - Марина попыталась высвободиться, да не тут-то было, парень крепко вцепился.

- А можем прогуляться до туалета, - и потянул девушку в коридор.

- Отпусти, придурок! – завопила Марина.

И тут, откуда ни возьмись по бокам от человека-паука выросли два бугая, они вмиг подхватили пьяного нахала и унесли куда-то на улицу. Мар лишь успела поднять руку и прошептать:

- Спасибо…

- Не за что, - послышалось за ее спиной.

Марина обернулась и буквально окаменела. Напротив стоял мужчина лет тридцати пяти в дорогом костюме и с куфией на голове, его смуглая кожа отливала золотом в тусклом свете, а зеленые глаза вводили в состояние жуткого смущения.  Прошло всего пару минут, тогда как Мар показалось, что прошло пару часов этого странного забвения, никогда она еще настолько не робела перед мужчинами. Первым молчание нарушил незнакомец:

- Амир Абдель ибн Мади, - и слегка подался вперед.

- Марина, - как завороженная произнесла она.

-  Вы меня извините, если помешал. Показалось, что он к вам приставать, - с отчетливым акцентом продолжил мужчина.

- Да, спасибо, - однако у Марины в глазах зависла неуверенность, и вернулся испуг, так как в коридоре снова показались те бугаи.

- Нет, нет, не переживайте. Это моя охрана. Я прибыть в Россия, чтобы посетить Конгресс. А вечером нам решили устроить экскурсия. Здесь, - он развел руки, указывая на клуб.

- А, - даже выдохнула Мар, - понятно. Значит, второй зал ваш.

- Да. Нас много, мы не знать, что здесь дискотека. Думать, что будем одни, но так даже веселей, - его четко очерченные губы изогнулись в милой улыбке.

- Что ж, еще раз спасибо, - сказала уже спокойнее. – Так я, наверно, пойду. Меня, скорее всего уже ищут.

- Конечно. Извините, если напугал.

Марина застенчиво улыбнулась и направилась в сторону своего зала. Стоило ей пройти пару шагов, как незнакомец произнес на прощание:

- Ни у одной женщины Абу-Даби нет таких глаз. До свидания, Малина.

Тогда красавица обернулась, уже в привычной манере сверкнув карими очами:

- Марина, я Марина.

После чего поспешила вперед, оставив спасителя смотреть себе вслед. У входа она столкнулась с Настей, та с глазами сумасшедшего кролика искала Мар в толпе:

- Вот ты где! – крикнула она и, подхватив подол платья, просеменила к подруге. – Куда пропала? Хотя бы предупредила, что уйдешь.

- Настя-я-я-я, - протянула Марина таинственным голосом, - мне такое тебе надо рассказать.

- Ок, - незамедлительно среагировала та. – Тогда давай, пойдем уже. Что-то надоело мне здесь, не маскарад, а какое-то овощное рагу вперемешку с бухими вампирами. Лучше поехали к тебе, сегодня же воскресенье, у Ирины Николаевны плюшки по плану, а я есть хочу, здесь ничего хорошего, кроме алко и чипсов.

- Да, поехали, конечно.

Обе  быстренько наведались в гардероб, натянули шубки и побежали ловить такси, благо еще время было детское – двенадцать ночи.

Дома их встретила сонная Ирина Николаевна, жестом указала им на кухню и удалилась спать дальше. А на кухне, как и планировалось, под полотенчиком лежало блюдо с ароматными плюшками. Девушки поставили чайник, достали батон докторской колбасы, отрезали по кусочку, размером с коровий носочек, уложили на плюшки и забыли про диеты с голоданиями.

- Ты прикинь, - зашептала Мар с набитым ртом. – Я ж не просто так ушла, ко мне какой-то урод подкатил и хотел затащить в туалет.

- Да ты что? – хлопала удивленными глазами Настя. – Ничего себе.

- Ага. Но это ерунда, главное было дальше. Мы, значит, стоим, он меня лапает, и вдруг появляются два амбала, хватают его и уносят на улицу.

- Офиге-е-е-ть.

- Да и это не суть. Оказывается, то были охранники какого-то араба. Имя у него еще такое, Азиз-Амир-не пойми ибн какой-то. Их делегация сняла зал по соседству.

- Вау!

- Ты себе не представляешь, какой он красавчик. Высокий, явно спортивного телосложения, а глаза, блин, какие глаза, - и Мар закатила свои, - зеленые, кстати.

- Вот это приключение. Завидую тебе, ты вечно в самом центре событий.

Они еще долго болтали, мечтали, фантазировали и заснули только под утро.

Глава 3

Вот и наступил новый год, а за ним пришла пора экзаменов. Марина усердно учила билеты, мечтая только об одном, чтобы скорее сессия завершилась, и можно было бы расслабиться. Как вариант, отправиться с родителями в Доминикану или на Мальдивы, ну а может и в Китай.

- Завтра первый экзамен, - размышляла вслух Мар, лежа на кровати и смотря в потолок, где витали формулы и уравнения, такое бывает, когда пересмотришь в учебник или конспект. – Надеюсь, математичка не будет зверствовать и без нее настроение не крем-брюле.

Затем она встала, подошла к столу и включила своего верного друга и соратника – ноутбук, в наше время без него как без рук, правда, многие перебрались на планшеты, но Марина предпочитала по старинке. В «ВК» ее ожидала дюжина сообщений от всевозможных друзей, молодых людей и назойливых спамеров. И тут на девушку снизошло озарение, как же, оказывается, все это ей наскучило. С учебой проблем нет, у преподавателей она на хорошем счету, подруга есть, родители ни в чем не отказывают, вот только любви не хватает, однако Марина не чувствовала в ней острой необходимости, как раньше. Видимо, это депрессия. Надо было срочно что-то делать.

- Надо погулять, - заключила Мар.

И направилась к шкафу, а когда открыла, в глаза бросился маскарадный костюм, мирно висевший на вешалке, сразу вспомнился тот вечер и арабский спаситель. Сердце тогда екнуло, Мар же улыбнулась: «Точно! Мне любви не хватает, все-таки со мной все нормально», - подумала она.

Созвонившись с Настеной, Марина нарядилась в серенькое вязаное платье, натянула белый пуховик и валенки, а на голову кремовую шапочку с увесистым помпоном. Все по моде!

Подруги гуляли по набережной, а через час Насте позвонили из деканата:

- Ну, что там опять? – заунывным голосом спросила Марина.

- В деканат просят подъехать, чего-то они там с моей зачеткой напутали, а завтра экзамен все-таки. Поехали вместе, а? Одной вообще не хочется.

- Ни дня без института. Ладно, поехали.

Снова метро, снова десять минут пешком по обледенелому тротуару и вот он – институт, стоит, словно замок посреди заснеженных елей, с виду красиво, но жуть до чего надоел этот «Хогвартс» со всеми его чародеями. Один преподаватель по маркетингу мог затмить всех своей неуемной фантазией на тему «как замучить студента».

- Ладненько, - заторопилась Настя. – Ты меня подожди, я мигом. Одна нога здесь – другая там.

- Беги, беги, а я останусь мерзнуть.

- Ну, можешь со мной.

- Нет уж, такого удовольствия не надо.

И Настена запрыгала по ступенькам как косуля, а Марина смахнула снег с лавочки у забора и уселась, спрятав руки в карманы. Созерцание снежной зимы – полезное занятие: тело расслабляется, мысли успокаиваются, нос замерзает, щеки краснеют. Но недолго Мар занималась созерцанием, через полчаса из дверей института вышел мужчина, тут-то девушка и застыла в очередной раз, будто на нее подула сама Снежная Королева.

Это лицо сложно было не узнать. По лестнице спускался араб, который спас Шахерезаду от назойливого человека-паука. Девушка сидела так тихо и смирно, что наверно слилась с окружающим пространством, но он все равно ее заметил. Мужчина подошел к лавочке и слегка наклонил голову в знак приветствия:

- Добрый день.

- Вы меня узнали?  - шмыгнув носом, произнесла Мар.

- Я же сказал, таких глаз нет ни у одной женщины в Абу-Даби.

- Но мы не в Абу-Даби.

- Да, - усмехнулся араб. – Это так. И тем не менее. Марррына, на этот раз правильно?

- Правильно, - заулыбалась кокетка. – А что вы здесь делаете?

- Заходил к хорошему другу, он преподавать иностранный язык.

- Вот как. Неожиданная случайность.

- Я могу просить ваш телефон?  С большим желанием поговорить с вами еще, но дела.

- Почему бы и нет.

Марина продиктовала свой номер, после чего он откланялся, а спустя пять минут выбежала запыхавшаяся Настя:

- О как! Значит, я могла и не торопиться, - подмигнула подруга.

- Ты прикинь, это тот самый араб из клуба, - говорила Марина, смотря ему в спину.

- Как он тут очутился?

- Сказал к другу приходил, у нас есть преподы арабы?

- Не знаю, может и есть.

Остаток дня Марина провела как под гипнозом, вопросов Настиных не слышала, на звонки мобильного не отвечала, да и вообще затихла. Даже мама удивилась, всегда болтливая и смешливая дочь ходит будто привидение.

Всю ночь девушка видела его во сне. Что говорить, в модном пальто, белом шарфе и черных перчатках и без куфии он выглядел еще обворожительнее. Этакий арабский принц, сошедший со страниц сказок Востока.

Раньше Марину интересовали только ровесники, она допускала разницу ну максимум лет пять, а здесь… вполне уже зрелый мужчина, да еще и араб. Конечно, скорее всего, он и не позвонит, но как же приятно о нем думать, как приятно фантазировать перед сном. Любой девушке нужен образ идеального парня.

В институт она отправилась не выспавшейся, но счастливой. На улице царила снежная сказка, легкие белые хлопья летели с неба и пополняли собою сугробы, до ушей доносился приятный хруст, люди спешили по делам, авто ползли по дорогам, пыхтя выхлопными трубами, водители то и дело сигналили. Хотя как им это поможет? Да уж, пробки никто не любит, а в Москве нынче без пробок и до соседнего магазина не доедешь не то, что в центр. То ли дело – метро! Дешево и сердито. Но Марина не отказалась бы и от теплого салона собственного автомобиля, да только папа решил приурочить покупку стального коня к окончанию института, а пока остается каждый день спускаться и подниматься, спускаться и подниматься. Метро – необычное место, скорее подземелье, где обитают жуткие орки и гоблины, они и на ногу наступят, и локтем пихнут, а то и по пятой точке невзначай съездят.

Не прошло и полутора часов, как Марина уже стояла у дверей в аудиторию. «Элита» группы заседала на подоконниках и истерически гоготала, отмахиваясь и закатывая глаза на вопросы о готовности к экзамену, представители республик слушали национальную музыку и тщательно распихивали шпаргалки по карманам, остальные ребята обсуждали всевозможные гаджеты, автомобили и об экзамене вспоминали только тогда, когда слышали от товарищей излюбленное: «Шухер! Препод идет». Спустя пять минут подошла Настя, она поманила подругу, и обе устремились вдоль по коридору:

- Слушай, я узнала кое-что. Математичка просидит с нами только первую половину экзамена, потом срочно уедет, ее заменит одна лаборантка, она вообще не с нашего факультета. Так что, живем! – заулыбалась Настена.

- Супер! А то я не успела выучить последние вопросы.

И вот, появилась преподаватель Людмила Рубеновна, запустила всех в аудиторию и началось. Когда листы были розданы, шум резко стих.  Народ погрузился в работу, кто-то строчил смс, взывая о помощи, кто-то «ночевал» у соседа в листе, а кто-то с видом мученика вспоминал заветную формулу. Марина же сидела и преспокойно решала свои задачи, благо вопросы ей достались знакомые. Но стоило ей дойти до второго уравнения, как перед глазами возник образ Амира, теперь-то она назвала его по имени, правда, про себя. А очнувшись, увидела, что вместо цифры у нее над дробью выведено красивыми буквами «Амир». Девушка тут же принялась стирать имя, терла так усердно, что чуть до дырки не вытерла.

«Неужели я влюбилась?», - испуганно подумала Марина.

Глава 4

Марина настолько углубилась в зазубривание билетов, что вместо прекрасных принцев и жарких ночей ей снились говорящие конспекты. Правда, один раз ей приснился сам профессор Беликов - преподаватель менеджмента, он танцевал румбу в одних трусах, стоя на кафедре, вот тогда Мар поняла, что лучшее враг хорошего и решила более не напрягаться, особенно в части дисциплины господина Беликова.

Оставалось сдать последний экзамен и вот она – свобода! Беги, лети, плыви – в общем, бездельничай сколько угодно.

Девушка с закрытыми глазами стояла у окна, из ушей торчали наушники, через которые в мозг поступали чудесные мелодии, созданные такими великими композиторами как Моцарт, Бетховен, Бах. Да-да, она любила классическую музыку, тем более та помогала в моменты особой борьбы сна с бдением.

И тут неожиданно на нее налетела Настя:

- Танцуй, давай! – выпалила она.

- Что? Зачем? – Мар только погрузилась в мысли, начала было постигать бытие и тут на тебе.

- Для тебя письмо и кое-что еще.

- Показывай уже. У меня сегодня нет настроения. Мало того, что не выспалась, так еще и … а – махнула она рукой, - в общем, не до веселья.

Настя же вытащила из большого магазинного пакета пакетик поменьше – подарочный.

- Вот. Это тебе. Мне в деканате передали. Клянусь! Не смотрела.

Из красивого коричневого пакетика, украшенного золотистыми витыми линиями, выглядывал уголок конверта, Марина достала письмо, быстренько раскрыла и как только глаза пробежались по первым строчкам, настроение ее явно пошло в гору:

- Это от него, - прошептала она и закусила губу.

- От кого? От Макса с бухучета?

- Какой там Макс, это от Амира.

- Что? А-а-а-а, - протянула Настя. – Читай же, ну.

И Мар прочитала:

«Марина, если вы все еще помнить меня, то я хотеть встретиться с вами. Увы, но номер вашего телефона стереть мой секретарь, за что я его сильно и долго ругать. Но не суть.

В знак извинений, я дарю вам этот медальон. Прошу принять его.

Буду ждать завтра в 16.00 здесь, у вашего института

С самыми благими намерениями, Амир»

- Ух, ты! Где медальон? – Настя чуть с головой не залезла в пакет.

- Так-так. Брысь, любопытная Варвара.

Марина достала из пакета небольшой футляр, обшитый коричневым бархатом, а когда открыла, то ее выражение лица очень походило на то, какое было у героев кинофильма «Криминальное чтиво», когда они открывали заветный чемодан Марселаса Уоллеса. Затем она взялась пальцами за цепочку и вытянула украшение из коробочки. То был необычайной красоты золотой медальон, но не такой, какие мы привыкли лицезреть в ювелирных магазинах: идеально ровные, блестящие, украшенные такими же идеальными камнями, этот медальон был выполнен вручную, на краях виднелись небольшие углубления, вовсе не было блеска, а восточный орнамент на поверхности медальона  и вовсе говорил о том, что вещице не один десяток лет.

- Ого! – глаза подруги в этот момент округлились, брови спрятались куда-то под челку. – Ничего себе подарки на второй день знакомства.

- Что говорить, на Востоке умеют удивлять, - Марина попыталась сделать вид вполне себе не удивленный, однако в душе она отплясывала румбу, прямо как профессор в ее сне.

На экзамен Мар не просто пошла, а словно полетела на ковре-самолете. Все прошло как нельзя лучше. Наконец-то сессия была закрыта.

Подруги решили отпраздновать и отправились в здешнее кафе, они смеялись, веселились, делились планами на каникулы, но как бы ни старалась Настя вывести Марину на разговор о таинственном арабе, ни одна попытка не увенчалась успехом. Мар определенно боялась спугнуть удачу, посему предпочла молчать как рыба.

Когда девушка вернулась домой, она сразу прошла к себе в комнату и спрятала подаренный медальон в комод, решив ничего не говорить матери. Все равно родители не одобрят ее свидания с Амиром, а подарок, скорее всего, потребуют вернуть. Она же девушка уже взрослая, так что сама будет решать, куда ей ходить и с кем.

На удивление, этой ночью спалось Марине как никогда крепко, снов не снилось, нервы не шалили, дела амурные не тревожили. Проснулась она полная сил и энтузиазма, быстренько позавтракала и принялась за нелегкий труд, а именно – выбор наряда. Почему женщины так много времени тратят на сборы? На самом деле, чтобы одеться, особо мучиться не надо, а вот чтобы выбрать то, во что одеться – это да, это настоящая дилемма, борьба с собой, а иногда и целая трагедия, ведь как всегда, оказывается, надеть-то и нечего. Для  такого свидания придется ой как постараться с нарядом, ведь Марине хотелось поразить Амира не просто красотой, но и изяществом, скромностью, благородством. С любым из своих ухажеров девушка особо не переживала, всегда выбирала что попроще и посексуальнее: джинсы в облипочку или мини-юбку, или короткое платье, в общем все, что подчеркивало стройность и без того стройной фигурки. Ну а здесь все иначе. Марина вытащила из шкафа все свои наряды, выложила вряд на кровати и сделала такое лицо, будто ей предстоит оценить лучшее произведение искусства из всех представленных.

Таким образом, потратив ровно три часа только на выбор, Мар остановилась на платье цвета топленого молока, оно было ни длинное, ни короткое, не имело глубокого декольте, но в то же время отлично выделяло достоинства. Когда образ был завершен, она достала медальон и спрятала его в клатч, затем прошла в коридор:

- Марин? Ты куда собралась? – удивилась матушка, наблюдая очей очарованье, копошащееся в прихожей.

- На свидание, а что?

- Да ничего, просто впервые вижу, что ты так одета. Видимо, он тебе действительно нравится.

- Точно мам, - усмехнулась Мар. – Скорее всего, провстречаюсь с ним дольше положенных двух месяцев.

- Ладно уж, иди. Расскажи потом хотя бы, кто такой, где познакомились.

- Да тут и рассказывать особо нечего, парень с третьего курса, Максим.

И Марина поспешила к месту встречи. Впервые она с таким воодушевлением и трепетом ехала в институт. Сегодня первый день каникул, так что повода переживать, что их заметят, нет.

А он уже ждал. Все в нем казалось таким необычным, неизведанным: спокойный, но проникновенный взгляд, уверенные движения, учтивость, уравновешенность. То ли обычные парни, как думала сама Марина: взбалмошные, грубоватые, неромантичные. Теперь для нее существовало две категории мужчин, точнее даже не так, теперь для нее был Амир и остальные мужчины.

Мар подошла к нему, и вдруг на нее напало смущение, впрочем, как всегда. Она мялась, глупо улыбалась и не знала, куда деть взгляд:

- Куда вы пожелаете пойти? – начал Амир

- Не знаю. На ваш вкус.

- Хм, - заулыбался араб. – Я здесь гость, вы – хозяйка и предлагаете мне выбор. Ладно. Мне советовать хорошие друзья один место. Самарканд, кажется.

- Никогда там не была.

- Тогда, вперед?

Амир указал на припаркованную у бордюра машину, на водительском сидении которой восседал шофер. Мар как-то замешкалась, все-таки в ее одурманенной голове пролетела мысль о собственной безопасности, но отступать уже поздно, решила она, и села в авто. К счастью, водитель привез их не в какой-нибудь заброшенный дом, а к ресторану восточной кухни.

Внутри Самарканда все было действительно по-восточному, к тому же тихо и уютно. Амир помог Марине снять шубку, когда же она престала  перед ним без верхней одежды, то араб слегка улыбнулся, его взгляд был именно таким, каким там - в клубе.

Вот они сели за стол, официант подал им меню:

- Вы надолго в Москве? – спросила Марина, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

- Появилась работа здесь, в посольстве. Поэтому рассчитывать провести здесь зиму.

- И как вам у нас?

- Холодно, - не без иронии произнес Амир. – Очень. В моей стране нет снега, - затем он отложил меню в сторону. – Вам понравился медальон?

- Ах, да, - и Мар достала из сумочки подарок, протянув его Амиру. – Не могу принять, простите. Он замечательный, но…

- Это подарок. Ни к чему не обязывающий. У нас так принято.

Марина тогда закусила губу и слегка скривила бровь, а он взял ее руку, повернул ладонью вверх и снова вложил в нее медальон.

- Не переживайте, у меня нет никаких корыстных мыслей. И к тому же, он недорогой.

- Правда? Ну, тогда порядок.

Тут уже засмеялись оба.

Они сидели в ресторане около трех часов. Неловкость прошла и двое уже преспокойно общались. Как выяснилось, Амир объездил чуть ли не весь мир, говорил на нескольких языках, многое повидал, имел дружественные связи с богатейшими людьми Европы и Запада, придерживался современных прогрессивных взглядов, но в то же время уважал традиции своего народа. Большую часть времени он жил в Швейцарии, на родине появлялся пару раз в год только для того, чтобы проведать семью, или поприсутствовать на важных мероприятиях: свадьбы друзей и родственников, рождение детей, дни рождения.

А Марина толком ничего и рассказать-то не могла. У него такой багаж опыта, знаний, а она молоденькая студентка, которая живет обычной ничем не примечательной жизнью. Амир все пытался выспросить хоть что-нибудь о ней, но Мар предпочитала говорить о чем угодно, только не о себе.

На улице к тому времени стемнело, зажглись фонарные столбы, тихо падал снежок. Марина настолько увлеклась, что совсем забыла о часах. Она впитывала каждое его слово, ловила и запоминала каждый жест, а Амир не спускал с нее глаз.

- Ой! – подскочила Мар, наконец-то придя в себя. – Мне уже пора.

- Я провожу вас.

- Не стоит, здесь метро недалеко, дойду.

- Какой же джентльмен позволит даме блуждать одной в ночи? Нет-нет. Я подвезти вас до дома.

- Правда, это лишнее.

- Я настаиваю, - мягко и уверенно заключил Амир.

И Мар сдалась. Ей, конечно, очень не хотелось, чтобы Амир вез ее домой, а вдруг, увидит кто.

Но к ее радости, никто и ничего не увидел. Амир даже не вышел из авто, понимая беспокойство своей спутницы.

- До встречи, - он снова взял ее за руку и слегка сжал.

Она же кивнула и поспешила домой.

Глава 5

- Не то, не то и это не то, уф-ф-ф… - плюхнулась Мар в кресло от бессилия. Попытки найти хоть что-то такое, чего она еще не надевала, не увенчались успехом.

Вот уже месяц, как Марина в тайне ото всех встречается с Амиром. Они видятся практически каждый день: то идут в ресторан, то в театр, то в галерею. Амир всегда такой чуткий, такой обходительный, за все это время еще ни разу не заикнулся о чем-то большем, чем просто прогулки под ручку. Мар даже повзрослела рядом с ним, или ей казалось, что повзрослела.

Когда девушка все же определилась с одеждой, встала напротив зеркала и не могла налюбоваться собой. Она буквально расцвела, в глазах прыгали чертики, с губ не сходила улыбка. В этот момент в комнату зашла мама:

- Опять на свидание?

- Угу, - покивала Мар, поправляя плечи и рукава платья.

- Может, познакомишь со своим Максимом? Месяц встречаешься с ним, вся от счастья светишься, а мы так и не в курсе за кого тебя замуж будем выдавать? – Ирина Николаевна усмехнулась, вспомнив прежние романы дочери, когда та чуть ли не на второй день готова была свадебное платье выбирать.

- Ой, да ну - брось, мам. Какое замужество? Во-первых, месяц встреч – это не срок, а во-вторых, нам и так хорошо.

- От кого я это слышу? – продолжала матушка. – Неужели моя Мариночка взрослеет. Если это так Максим на тебя влияет, то однажды я крепко пожму ему руку.

- Да уж, - как-то стихла Мар. А про себя подумала, что жать друг другу руки они вряд ли будут, отец, как минимум, такого зятя с лестницы спустит, а мама вдогонку еще и полотенцем огреет.

Выйдя из дома, Марина медленно направилась к их условленному месту встречи, а именно, к одному цветочному магазинчику, что стоял через три дома. Слова мамы ее озадачили. «А что же дальше?» крутилось в голове. Вот они ходят на свидания, на последнем из которых Амир ее слегка приобнял, совсем слегка. Но он уже не юноша, которого при желании можно послать, он уже из тех, кто хочет настоящих серьезных отношений, хочет близости. Однако какой прок будет от всего этого Марине? Амир весной покинет Россию, с собой ее не возьмет. Да-да, Мар уже реально смотрела на вещи, она достаточно начиталась о жизни в арабских странах, об отношении там к женщинам и о том, что романы между русскими девушками и восточными мужчинами – это временное увлечение последних.

Ей нравился Амир, очень. Таких как он мало, с ним было комфортно и, что удивительно, безопасно. Все прочие романы на фоне нынешних отношений казались убогими. И пока она шла, то успела раз сто задать себе вопрос «А что же потом?».

У магазина уже стояла машина, но сегодня за рулем был сам Амир. Когда показалась Мар, он вышел и поспешил открыть ей дверцу:

- Добрый вечер, Марина. Прошу.

Она, молча, улыбнулась и села в авто. Совсем настроение у девушки пропало, Амир же с первого взгляда понял ее состояние, поэтому, вернувшись на свое место, выключил радио и повернулся к спутнице:

- Что с тобой? По телефону твой голос был бодрее. Расхотела идти на выставку? Мы можем…

- Нет-нет, - натянула улыбку Мар. – Все в порядке.

- Не в порядке.

Тут Марина не вытерпела и выпалила тот треклятый вопрос, которой уже весь мозг ей просверлил:

- Что дальше, Амир?

- Дальше?

- Не делай вид, что не понял. Ты очень проницательный человек.

- Ах…

- Не подумай, что я навязываюсь или пытаюсь от тебя чего-то требовать. Тем более наши встречи длятся всего месяц, да и я тебя плохо знаю, а ты меня, - набирала она обороты, - это просто из интереса, еще я читала… все это мимолетно же … - и она бы продолжила бурный поток мыслей, но Амир коснулся ее лица, развернув к себе.

- Я тебя понял, понял. И поверь мне, я хотеть быть с тобой. Не потому что мне скучно в Россия, не для забавы. Я серьезный человек и в такие игры не играть – никогда. И раз я говорить искренне, скажи и ты. Как ты относиться ко мне?

Мар же покраснела, ей было так скверно за весь этот цирк, так стыдно. Теперь он будет думать, что она истеричка, типичная глупая курица. Марина, окончательно запутавшись в природе своих чувств к нему, не знала, что сейчас говорить, да еще и  сказанные им слова разбередили душу, в итоге, чтобы не расплакаться, она в броске обняла его за шею и поцеловала, правда, пара слезинок успела скатиться, оставшись на щеках Амира. Он не растерялся и перенял инициативу, уже через несколько секунд неуклюжий поцелуй перерос в страстный и весьма продолжительный.

Когда они вернулись в реальность, Амир хотел было что-то сказать, но Марина опередила:

- В Атриуме сегодня премьера какой-то комедии. Хочется попкорна и темноты.

- Да, мне тоже.

Вечер они провели, сидя в темном зале, окруженные людьми, жующими чипсы и смеющимися над бестолковыми шутками героев фильма.

Оба смогли расслабиться и подумать. Сегодня ни Марине, ни Амиру не хотелось высокоинтеллектуального отдыха, поэтому после кино они зашли в кафе-мороженое, набрали побольше шоколадного шербета с ореховой крошкой и устроились в тихом уголке. Мар иногда уходила в себя, ее взгляд в такие моменты останавливался на его лице, Амир же лишился прежней непоколебимости, он то и дело хмурил брови, затем смотрел на нее, буквально проникая в самую душу, но то были не взгляды страсти, не потаенные желания, а думы, думы о чем-то очень важном.

Через полчаса они уже скребли ложками по пустым стаканчикам, зависло неловкое молчание, и Мар решила спасать положение:

- Извини меня. После той выходки ты сам на себя не похож. И теперь представляю, что ты обо мне думаешь.

- И что же?

- Ну, как минимум, что я девушка легкодоступная.

- Ты мыслишь стереотипами, - усмехнулся Амир. – Ты кокетка, это да, но в тебе есть врожденное благородство.

- Тогда почему такой задумчивый?

- Не обращай внимания.

- Ответь хотя бы, из-за меня?

- Да.

- Ну вот, теперь не упокоюсь, пока не узнаю.

- Не торопи время, Марина. Просто верь мне. Я этого очень хочу.

Амир проводил ее до все того же цветочного магазина и на  прощание поцеловал в щеку.

Девушка зашла в квартиру, бросила ключи на полку, сняла сапоги и прямо в пальто прошла в свою комнату, после чего легла на кровать. В ней появился и соблазн, и одновременно страх. Похоже, Амир настроен серьезно и одному Богу известно, чего он может захотеть завтра, она же еще не готова к большим переменам в своей жизни. Хоть и испытывает к нему симпатию, но его осторожность и отчасти скрытность заставляют задуматься. Мар привыкла к открытости, пусть то будут крики, эмоции, но зато так проще понять того, кто рядом с тобой. Да и от родителей не будешь таиться месяцами, рано или поздно придется рассказать о таинственном «Максиме».

Следующую неделю они почти не виделись, Амир работал допоздна, а Марина была занята сезонными контрольными и рефератами, поскольку любовь любовью, а учебу никто не отменял. Однако тайна съедала ее изнутри, Мар привыкла делиться своими секретами либо с мамой, либо с Настей. И так как мама сейчас отпадала, оставалась только подруга. В итоге, одним вечером, когда девчонки заседали у Насти дома, Марина решилась на откровение:

- Настен?

- М-м? – промычала та, смотря в конспект.

- Тут такое дело. Помнишь араба Амира?

- Еще бы. А что? Снова где-то случайно встретились?

- Мы с ним встречаемся уже месяц с лишним.

- Что? – вытаращила глаза Настя и чуть не сползла со стула.

- Угу.

- Как это тебя так угораздило? А Ирина Николаевна знает?

- Нет, ни мама, ни отец ничего не знают. И не должны узнать, по крайней мере, пока.

- И ты с ним? Ну, это…

- Нет! – возмутилась Мар. – Конечно, нет. По-твоему меня так легко затащить в постель?

- Ну не знаю, он все-таки не мальчик. Такие за ручку не ходят.

- Амир не такой. Мы поцеловались первый раз лишь несколько дней назад. Он серьезный человек.

- И что? Замуж позовет, пойдешь? В Эмираты улетишь? Паранджу носить будешь?

- Чего ты набросилась-то? – скривилась Марина, не понимая нападок подруги.

- Да ничего, - буркнула Настя. – За тебя же, дуреху переживаю. Легкий флирт – это одно, а вот тайные встречи – уже другое. А вдруг он торговец живым товаром? Не думала об этом? Прикинуться может самим Алладином, а на деле окажется, что контрабандист.

- Блин, Настя! Хватит уже. Я думала, ты поддержишь меня и сохранишь все в тайне.

- В тайне сохраню, но не поддержу. Ты себе не представляешь, во что можешь вляпаться. У нас такое с моей родной теткой было. Знаю не понаслышке, поэтому и предупреждаю.

- И что же случилось с твоей теткой?

- Вышла замуж в девятнадцать за осетина. Пока жили в Москве, обещал ей золотые горы и свободную счастливую жизнь, а когда переехали в Осетию – все, тетя Оля превратилась в служанку-затворницу. Туда не ходи, здесь не сиди, свекрови в глаза не смотри, зато пахай на всех с ночи до зари. А когда тетка возмутилась, он вообще вторую жену в дом привел. На том их жизнь и закончилась, она сбежала от него, благо все в одной стране, удалось вернуться без особых проблем. Из Эмиратов так просто не сбежишь.

- А вот не надо всех под одну гребенку, - продолжила упираться Марина. – Есть и счастливые браки.

- Ага, один на миллион, наверно.  В любом случае, это другой менталитет и другие правила, традиции. Да ты и сама знаешь.

- Все! Замолчи или сейчас подушкой получишь по тыкве.

- Твое дело, Мар. И все, умолкаю.

Остаток вечера они провели, молча, обе уткнулись в свои конспекты, и усердно делали вид, что не замечают друг друга.

Марина, конечно, разозлилась и включила упрямого осла, но слова Насти мимо не прошли, все-таки заставили задуматься. В одном подруга была права на все сто – Амир араб и, как бы ни воспитывался ныне Европой, вырос-то он в своей стране и впитал с молоком матери традиции Востока. А значит, жизнь с ним подразумевала бы то, что Марине так или иначе пришлось бы поступиться своими взглядами и, возможно, свободой.

Глава 6

Марина сидела на кровати, обхватив голову руками. Из соседней комнаты доносились крики родителей, особенно крик отца:

- Это ты виновата! – вопил он. – Разбаловала ее до крайности. Мариночке это, Мариночке то, - изобразил он голос жены. - У девочки должно быть розовое платьице, дорогой телефончик, норковая шубка, а теперь что? В Эмираты пора собираться?

- Не ори на меня! – не сдавалась Ирина Николаевна. – Ты ей отец, между прочим, но почему-то вспоминаешь об этом, только когда нужно ей денег отстегнуть. Правильно! Так легче, отслюнявил, показал какой ты щедрый папа и пошел.

И это продолжается второй час, а началось все с того, что утром Марине позвонил Амир. Он пригласил ее погулять по Красной площади. Конечно же, она согласилась и в одиннадцать часов двое уже прохаживались по Александровскому саду.

Амир казался каким-то озадаченным, мало говорил, почти не улыбался. А через полчаса вдруг остановился:

- Мне с тобой надо серьезно поговорить, - произнес он тихим голосом.

Марина сразу смекнула о чем пойдет разговор, она и сама зачастую проделывала подобное с бывшими парнями. Если хочешь порвать, то нужно сделать это именно с таким мученическим выражением лица, а еще добавить шаблонное «Дело не в тебе, а во мне». Так что, Мар не стала удивляться, она отреагировала как можно спокойнее:

- Хорошо, давай поговорим.

Они присели на скамью, Амир все пытался собраться с мыслями, а Мар отрешенно блуждала глазами по снегу. На душе у девушки сейчас было скверно как никогда, конечно, она знала, что однажды этим все и закончится, но верить же всегда хочется в лучшее. И вот, Амир обернулся к ней:

- Я понимаю, что мы за полтора месяца мало чего успели узнать друг о друге, но, если сказать честно, мне хватило и того вечера в клубе. Когда мы впервые встретиться. В общем, я люблю тебя.

- Что? – даже вздрогнула Марина.

- Я люблю тебя. И хочу быть только с тобой.

Он так проницательно смотрел на нее, ожидая ответа, а Мар буквально потеряла дар речи. В голове все закружилось, завертелось. Вспомнились все свидания, все его слова, а еще слова подруги и те чертовы статьи из интернета. Она тоже влюбилась в него, как же иначе? Но сейчас ей впервые было страшно, страшно за себя, за свое будущее.

- Понимаешь, - начала, было, она, но Амир прервал ее поцелуем.

И Мар покорилась, она коснулась руками его лица, затем прошептала:

- Я тоже тебя люблю. Но впервые это чувство доставляет мне не только радость.

- В чем дело? Чего ты боишься?

- Будущего.

- Не бойся.

- Но почему я? Ты мог выбрать себе любую, с твоей-то географией.

- Разве я могу ответить на этот вопрос? Так случается. Бог сводить людей.

- И что теперь нам делать?

- Я хотел бы познакомиться с твоей семьей. Они же знают о нас?

Здесь Марина снова загрустила, понимая, что родители ни за что не одобрят ее выбора. Да и Амиру она не говорила о том, что до сих пор держит их встречи в секрете:

- Конечно, знают, - солгала Мар. – Мы же не парочка несовершеннолетних, чтобы скрываться.

День клонился к закату, двое обошли все достопримечательности, погрелись в ГУМе, где Амир предлагал своей возлюбленной прикупить чего-нибудь брендового, на что получил категорический отказ. Марина и Настя когда-то договорились, что ни при каких обстоятельствах не потратят ни копейки в этом пафосном центре якобы брендовых вещей.  Цены драконовские, а качество далеко от идеала.

Сегодня Амир подвез ее к дому, они еще с часик поворковали в машине, пообменивались нежностями и поцелуями, после чего распрощались. Как считал Амир, следующая их встреча будет уже в кругу семьи девушки.

Когда Марина вернулась, то тут же созвонилась с подругой и все-все ей рассказала. Мнения своего Настя не изменила, она по-прежнему считала эти отношения жестокой игрой, в которой Мар непременно потерпит фиаско, однако согласилась с тем, что пора уже рассказать родителям о «женихе». Уж они-то вразумят свою непутевую дочь и раскроют ей глаза на правду.

И Мар решилась, решилась все рассказать. Мама в это время расположилась с журналом в гостиной, женщина безмятежно перелистывала страницы, любуясь российскими звездами, позирующими на ковровой дорожке:

- Мам? –  осторожно вошла Мар в комнату.

- Что, дочь?

- Мне нужно многое рассказать тебе. Речь пойдет о моем парне.

- Давно пора, - Ирина сразу заулыбалась и отложила чтиво в сторону.

- Он хочет с вами познакомиться.

- Правда? Никак будет просить руки и сердца? – юлила мама.

- Об этом мы еще с ним не говорили, - Мар же было не до улыбок. – Его зовут не Максим, и он не с третьего курса нашего института.

- Та-а-а-а-к, - мама уже начала понимать, что, скорее всего, сейчас испытает сильнейший стресс. – И кто же он?

- Его зовут Амир, - в полголоса произнесла дочь.

- Как-как? – все, у Ирины Николаевны сердце екнуло.

- Если полностью, то Амир Абдель ибн Мади.

- Араб? – голос стал строже и выше.

- Да, из Абу-Даби, но живет в Швейцарии – протараторила последние слова Мар. – Он, он очень хороший, мам, правда. И любит меня, серьезно настроен.

- Ты издеваешься? Марина-а-а-а, Мариночка… Как чувствовало сердце, что обернется этот твой роман очередным ударом для меня, – прикрыла Ирина Николаевна глаза. -  Где вы вообще познакомились? Кто он? Сколько ему лет? И что между вами уже было?

- Познакомились в клубе на новогоднем маскараде. Ему тридцать шесть, - после каждого Марининого слова мама только успевала ойкать и вздыхать. – Он омбудсмен, представляет интересы своих граждан в различных странах. И между нами ничего такого не было.

- И он хочет познакомиться с нами?

- Да.

- Для чего? Чтобы просить увезти нашу единственную дочь? Которая еще слишком молода, которая не доучилась и до сих пор не разбирается в людях.

- Не начинай, мама.

- Это ты давай, заканчивай, дочка. Хватит уже играть в любовь. Вот придет отец, я ему все расскажу. Он посадит тебя под замок и будет возить сюда преподавателей, чтобы они тебя уму-разуму учили.

- Я уже не подросток. Я совершеннолетняя и …

- И что? Ты хоть представляешь, что значит быть женой араба? Он сломает тебя, если вообще не бандит какой. Ему почти сорок! Что он нашел в такой бестолковке, как ты? Ясное дело, чего он хочет. У него на родине наверно уже целый гарем из таких вот дурочек.

Марина хотела очередной раз возразить,  но мама не позволила:

- Все! Достаточно! Больше ты с ним встречаться не будешь.

А дальше пришел с работы отец – Владимир Константинович, жена ему обо всем поведала, и разразился скандал, да-да, тот самый.

В итоге, без особого участия Марины, было решено основательно взяться за воспитание дочери. Для начала, лишить ее прежних денег, выдавать только на обеды, затем выставить четкий график прогулок, чтобы дома была не позднее девяти вечера, а еще пристроить на какие-нибудь курсы, дабы сократить количество свободного времени.

Ближе к ночи мама зашла к Мар, села на край кровати:

- Мариш, - прошептала она. – Не сердись на нас. Отец твой - человек горячий и больше всего на свете переживает за свою единственную дочку. Он же всей душой любит тебя и боится потерять, боится, что тебе сделают больно. Как и я. Ты еще очень молода, не можешь пока понять. И я была такой же, влюблялась, думала вот оно, мое счастье. Пыталась родителям доказать, что знаю жизнь лучше их. Они меня в свое время уберегли от серьезных ошибок, я это осознала позже. Ну, зачем тебе этот Амир? Неужели мало нормальных наших парней? Зато представь, ты всегда будешь свободна, будешь хозяйкой в своем доме, мы будем рядом, помогать, детей твоих нянчить. А если он увезет тебя? Это у них там женщины с пеленок воспитываются служить и подчиняться, для них это нормально и правильно. Но ты, ты же и дня такой жизни не вытерпишь.

- А если он любит меня, - сказала сквозь слезы Мар. – Если мы будем жить в Европе.

- Не верь всему на слово. Допустим, он действительно полюбил тебя, но ждать он будет того, чему его научили в детстве. А рано или поздно вернется на родину и все, там его окружит родня, и он просто не сможет вести себя с тобой иначе.

- Хорошо, я поняла тебя.

Ирина поцеловала дочь в голову и вышла из спальни, а Мар уткнулась в подушку и продолжила рыдать. И ведь рыдала она не из-за того, что вынуждена расстаться с Амиром, а потому что ее в очередной раз посчитали глупой девчонкой, лишенной права выбора. За ее плечами было уже столько расставаний, что Марина, к сожалению, разучилась уважать чужие чувства. Поверив словам Насти, словам мамы, оценила перспективы и поняла, что Амир не тот, кто положит мир к ее ногам, скорее она ляжет к его ногам.

Он позвонил ей в обед и попросил о встрече. Его голос был каким-то не таким, настороженным, но Мар не придала тому значения, поскольку была занята только своими чувствами. Ирина Николаевна отпустила дочь, чтобы та рассталась с неугодным женихом.

Двое встретились у входа в кафе недалеко от центра. Когда же Амир увидел ее, то перестал сдерживаться и подхватил на руки, ему явно не хватало сейчас поддержки. А Марина впервые проявила сдержанность. Вскоре они уже сидели за столом, листали меню. Когда же сделали заказ, Амир взял ее за руки:

- Знаешь, ты как спасательный круг.

- Что? – засмеялась Мар.

- Не знаю, как правильнее выразиться. С тобой все мои переживания отступать в сторону. Ты дарить мне внутренний покой и тепло.

- Амир…

- Подожди. Я говорить сегодня, - он очень нервничал, отчего произносил слова с еще большим акцентом, - с родными. И рассказать о тебе.

- И что же они сказали?

- О! Слышала бы ты, - печально усмехнулся он. – Около часа сыпали проклятиями, особенно отец. Но я их переубедить, есть у меня один аргумент, который срабатывать всегда.

- Какой же?

- Я их содержать. Отец болен и не может работать. Семья большая, много братьев, сестер, всех надо кормить. Я достаточно зарабатывать, чтобы делать их жизнь достойной. Они ничего не могут мне сделать, только кричать, кричать и кричать… Но потом успокаиваться.

- А чего они так раскричались? Ты же не замуж меня решил позвать.

- Вообще-то, именно замуж.

- Амир. Нам надо кое-что обсудить, - высвободилась она и откинулась на спинку дивана.

- Да, я слушаю, - его взгляд стал напряженнее.

- Нам придется расстаться, - сказала Мар и даже не покраснела.

- Что? Как расстаться? Ты же говорила, что любишь меня, - Амир окончательно растерялся.

- Ты меня плохо знаешь, я ветреная, легкомысленная девица. Быстро влюбляюсь и так же быстро забываю. Да и родители все равно не позволили бы, но оно и к лучшему.

- Они разве не знали обо мне?

- Нет. Только вчера рассказала.

- Вот, значит, как. Я дарить тебе сердце, верить, ругаться с семьей, быть готовым к позору, а ты вот так, - он махнул рукой. – Почему? Я заслужил?

- Прости меня, - и Мар начала натягивать пальто. – Я все сказала. Лучше пойду.

Марина планировала быстренько сбежать, все же сердце у нее заныло, но Амир нагнал ее у соседнего здания.

- Подожди! - крикнул он. – Вот так просто? – схватив ее за руку, потянул к себе, но рука Мар выскользнула, а варежка осталась у него.

- Пожалуйста, Амир! – ее глаза буквально вспыхнули. – Я больше не хочу тебя видеть! Изначально было ясно, что ничего у нас не получится.

- Я хочу понять, почему? Вчера сказала, что любишь, а сегодня гонишь от себя.

Тут Мар по глупости и наивности решила усугубить ситуацию:

- Потому что у меня есть еще парень! Я элементарно выбирала из вас двоих и выбрала. Его!

- Избалованная, невоспитанная, …  - Амир хотел добавить еще, но вовремя остановился. – Значит, ты меняешь парней, как эти варежки, - и он бросил варежку в нее.

- А ты вот какой, оказывается. Не умеешь проигрывать! – продолжала Мар. – Слабак!

В этот момент весь гнев словно исчез, услышав последнее слово, Амир остановился, одернул пальто и посмотрел на Марину так, что у нее душа свернулась в клубок.

- До встречи, Марина, - произнес он спокойным и холодным голосом и зашагал в сторону парковки.

Глава 7

- Больно, - тихо-тихо произнесла Мар, сидя перед ноутбуком и разговаривая с Настей по скайпу.

- Сочувствую, Марин, - ответила та. – Но ты же понимаешь, так лучше.

- Я уже не знаю, как лучше. Сейчас в душе все перевернулось вверх дном. Я привыкла каждый день видеть его, разговаривать с ним, даже молчать с ним было приятно.

- Время, подруга. Время излечит

- Надеюсь… - и Мар уже хотела разъединиться, как вдруг подняла голову, закрыла глаза и сказала. – Я дура, Настя.

- Да ладно тебе, ну увлеклась, с кем не бывает.

- Нет, не о том. Я повела себя с Амиром как самая настоящая идиотка, обидела ни за что.

- Не рви сердце, я вот уверена, он уже строит глазки какой-нибудь другой цыпе.

Но Настя ошиблась, Амир не строил глазки, он сидел в кабинете посольства, завершая работу над делами, ради которых и прилетел в Россию. А когда появилась свободная минутка, набрал своего секретаря:

Говорят на английском:

- Хлоя, закажи билеты до Берна, желательно на вечер завтрашнего дня.

- Хорошо. Все сделаю.

Только он положил трубку, в кабинет вошел человек в темно-синем костюме и положил на стол какой-то пакет:

- Все готово? Проблем не возникло? – поинтересовался Амир.

- Да, все сделано. Проблемы небольшие были, но мы их решили.

- Им хватило? Больше просить не будут?

- Мы все уладили.

- Очень хорошо. Тогда до связи.

Пока они говорили, Амир открыл пакет и заглянул внутрь, затем снова закрыл и передал обратно в руки собеседнику.

И мужчина покинул помещение, а Амир откинулся на спинку кресла и повернулся к окну, в его взгляде не было ни радости, ни грусти, скорее какая-то мрачность, отрешенность.

С момента расставания прошло около недели, прежняя Мар уже давно бы забыла о своем недавнем спутнике и присматривалась бы к кому-нибудь «свеженькому», но не тут-то было. Амир так и стоял перед глазами, хотя ничего удивительного, такие мужчины как он могут свести с ума любую женщину, или почти любую.

Читая всевозможные статьи о поведении арабов, Мар естественно сравнивала все прочитанное с ним, но общего находила мало. Амир никогда не засыпал ее всевозможными комплиментами из разряда «твои глаза как звезды в небесах», он вообще избегал подобного красноречия, как никогда и ничем не хвалился. Именно это и зацепило девушку – сдержанность, но в то же время уверенность в себе. Ей казалось, что она его понимает, понимает на каком-то интуитивном уровне, без слов.

Единственное, чем Марина успокаивалась, так это убеждениями себя в том, что она легкомысленная и непостоянная натура, что Амир быстро бы понял, кто перед ним на самом деле и бросил ее.

С мамой юная особа больше не говорила на любовные темы, Ирина Николаевна пыталась выманить дочь на откровенность, но Мар замкнулась. Да и вообще в голове девушки творился полнейший хаос, сегодня она могла страдать и чуть ли не рыдать, а завтра смеяться и говорить, что все правильно, Амир не ее тип мужчины и никогда бы не сделал ее счастливой. И только сердце стабильно тосковало по нему, хотя бы оно отличалось постоянством.

Но вот, прошло еще две недели. Жизнь более или менее вернулась в прежнее русло, даже отец смягчился, прекратил контролировать каждый шаг дочери и позволил сегодня остаться на ночь у Насти. Девушки настолько обрадовались, что после института пошли сразу в кафе, где провели чудесный вечер, а после продолжили веселье у Настены.

Включили музыку и пустились в пляс, вдруг Настя  взмахнула рукой:

- Подожди! Есть у меня такая подборочка, что упадешь.

Она поставила восточную музыку, которую скачала в свое время для уроков танцев живота, однако с уроками так и не сложилась, но музыка осталась.

- Давай. Представим, что ты в гареме своего Амира, - Настя повязала парео, затем закрутила майку под грудь.

Однако такое поведение, а тем более слова, разозлили Марину. Она резко остановилась и выключила музыку, после чего пошла собираться.

- Мар, ты чего? – обалдела Настя.  – Обиделась что ли? Ну, брось…

- Знаешь, Настена, меня окружают одни шуты, которым только в радость поиздеваться над моими чувствами. Все парни были шутами, только вранье сплошное и ни капли искренности, родители меня держат за полную идиотку, на цепь сажают, а потом по чуть-чуть ослабляют ошейник, ты устроила этот глум. Для чего? Чтобы я лишний раз убедилась в своей дурости и ветрености?

- Нет, нет конечно же. Марин, прости. Честно, я не хотела обидеть тебя.

- Все, хватит. Я домой.

И Марина хлопнула дверью. На улице уже прилично стемнело, звезды мерцали на небе, а снег блестел на земле, переливаясь в свете фонарей.  Рассерженная девушка спешила к переходу и не переставала бубнить себе под нос. Она и не заметила, как пошла через дорогу на красный свет, очнулась лишь от визга тормозов. Машина затормозила, но по инерции продолжила нестись прямо на нее, несчастная успела лишь зажмуриться.

К счастью, водитель справился с управлением и, вывернув руль, успел отклонить машину влево. Когда Мар открыла глаза, то не могла понять, где она. Яркий свет фар ослепил, в ушах так и стоял звон, какие-то люди вокруг.

- Ты в порядке? – донеслось из общей массы всевозможных звуков. – Эй? Ты как?

Потихоньку шок начал проходить, она медленно осмотрелась. Уже не было такого яркого света, в ушах все стихло, а из людей был всего один – водитель той самой машины.

- Да, нормально все.

- Ты хоть смотри, куда идешь! Зима все-таки, гололед!

- Не кричите, - пролепетала она. – Голова болит.

- Ладно-ладно, - мужчина смягчился. – Может подвезти тебя?

Марина только кивнула. Водитель помог ей сесть, и машина тронулась, оставив после себя на дороге длинные следы от торможения.

- Куда едем? – спросил хозяин авто.

- Мытная, дом семь.

- Понял, - он быстро ввел адрес в навигатор, оказалось это всего в пяти километрах от того места, где чуть не случилась трагедия. – Чего же ты шла как в скафандре? По сторонам смотреть не учили?

- Меня вообще мало чему научили, - грустно усмехнулась горе-пассажирка. – Учили-учили, да не выучили.

- Ничего, жизнь длинная, еще наберешься опыта.

- Хорошо бы.

Спустя каких-то пятнадцать минут они уже подъехали к ее дому. Марина хотела заплатить мужичку, на что тот покрутил у виска, но потом улыбнулся:

- В следующий раз осторожней будь.

И уехал, а измученная и напуганная девушка поплелась в подъезд. Когда мама открыла дверь, то у нее аж рот открылся, дочь стояла растрепанная, шарф болтался до пола, тушь растеклась по лицу.

- Марина? Что с тобой?! – всполошилась матушка. – Кто обидел?! Это он!

- Кто он? – скривилась Мар. – Под машину чуть не попала, но все обошлось. Да, немного помятая, но живая же. И вообще, я спать.

Она, слегка шатаясь, зашла в квартиру, разулась, сбросила пальто и направилась к себе. Ирина Николаевна так и осталась стоять.

Ну а время на месте не стоит, наступил март, зима потихоньку сдавала позиции.

Марина училась, общалась с подругой, все-таки девчачьи распри - явление частое, но непродолжительное.

Сегодня намечались посиделки в спортивном баре, у общего друга появилась красавица «Мазда СХ5». Настя буквально вытрясла из Марины согласие пойти туда. После института вся шумная компания направилась в бар, как раз вечером должны были играть «Спартак-Зенит», парни заказали себе побольше пива с креветками, а девушки алкогольного Мохито.

Молодежь веселилась, ребята улюлюкали и поздравляли друга, а девицы-красавицы строили глазки, в основном виновнику торжества – Артему. Особенно в борьбу ввязалась Настя, ей Артоша, как она его величала, и без машины давно нравился. Марина же пила коктейль, щелкала фисташки и бесцельно пялилась в плазменный экран, где то и дело показывали тренера Спартака – товарища Карпина. «Модный парень, этот Валерий. Вот умеют же некоторые следить за модой, и не терять мужского начала при этом», - думала Мар.

Неожиданно девушка ощутила чью-то увесистую руку у себя на плече. То была рука Сереги Веткина:

- Чего грустишь? – пробасил он.

- С чего взял? Вон, футбол смотрю.

- Ага, как же. И кто ведет?

- А ты чего, собственно, хотел? Лекции я тебе завтра принесу, сегодня самой нужны.

- Да так, ничего. Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты девушка свободная. Может?

- Нет, не может, - захихикала Марина. – Ну? Серж, - слегка толкнула она его в грудь. – Какая мы с тобой пара? Я  заучка, папу с мамой слушаюсь, на байках не катаюсь.

- Времена меняются, - засмущался Серега.

- Нет. Даже начинать не стоит, мы с тобой друзья, это у нас лучше получается.

Еще через полчаса Марине окончательно надоело скучать, и она по-тихому встала, оставила деньги и пошла к выходу. Настя к тому моменту уже пересела поближе к Артему и чуть ли не по-птичьи кормила его креветками.

А Мар наконец-то оказалась на свежем воздухе, но стоило ей отойти от бара на несколько шагов, как на нее буквально налетел какой-то парень в спортивном костюме. Он чуть ли не сбил с ног хрупкое создание, врезавшись ей в плечо. Мар лишь почувствовала сильную боль.

- Эй! – крикнула она. – Осторожней нельзя?

- Ох, пардон, не хотел, - бросил тот в никуда и пошел дальше.

- Хам, - буркнула Марина, растирая руку. – Блин, чуть с корнем не вырвал.

Через пять минут она ощутила неприятное жжение в том месте, где ее ударил прохожий. Мар быстро вытащила руку из рукава шубы и буквально обомлела, сквозь блузку проступила кровь, немного. А еще через несколько минут у нее закружилась голова. На улице же практически никого не было, да и стемнело, все-таки около восьми вечера, в итоге, Марина решила дойти до ближайшего магазина, но с каждым шагом ей становилось только хуже, в глазах начало двоиться, пространство не просто кружилось, а прыгало и плясало. Она сделала последний шаг и все, свет померк.

Глава 8

Иногда сознание возвращалось, и Марина приоткрывала глаза, но ничего толком рассмотреть не могла, то какие-то люди ходили и говорили около нее, то ее трясло, словно она преодолевала непаханое поле на УАЗике, а еще через какое-то время послышался жуткий гул, от которого заложило уши.

Только один раз Мар полностью пришла в себя, но через мгновение ей в шею вонзилась игла и вокруг снова наступила темнота.

Просыпалась девушка тяжело, ее сильно мутило, голова болела, то впадала в состояние полудрема, но когда все-таки пришло время, и организм очистился от препарата, она открыла глаза и долго лежала, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить, а параллельно понять, где сейчас находится.

Просторное помещение с белеными стенами,  длинное узкое окно стрельчатой формы, много лепнины на потолке. Когда же Марина приподнялась, то ее взору предстала богато уставленная комната: на полу несколько ковров, у стен резные комоды; в правом углу устроился небольшой диван обитый атласом, у которого стоял невысокий и такой же резной столик, по краям от кровати свисал разноцветный полупрозрачный балдахин; всюду лежали продолговатые подушки с кисточками. И все это было такое пестрое, разноцветное.

Покачиваясь, держась за кровать, она поднялась, подошла к окну и посмотрела на улицу. Тут-то и осознание пришло, и отчасти понимание. С высоты второго этажа она смотрела на южные красоты, тлеющие в лучах уходящего солнца: пальмы, акации и еще множество незнакомых деревьев, кустарников, цветов. Скорее всего, перед ней раскинулся внутренний двор, поскольку от дома в сад уходили дорожки выложенные камнем, на мощеной площадке справа под тентами стояли тахты, устланные коврами, там же столики, на которых поблескивали медные кувшины. И весть этот пейзаж был сокрыт от чужих глаз высоким сплошным забором.

- Господи, - прошептала девушка и вернулась в постель.

Она забралась с ногами на кровать и попыталась заплакать, но не вышло. Состояние шока парализовало эмоции, Марина только и повторяла: «Господи, Господи, Господи»…

Примерно через час дверь в комнату отворилась, на пороге показалась женщина средних лет в платке и темно-зеленой галабее, она медленно вошла, в руках у нее были какие-то сложенные вещи:

- Мархаба, - произнесла женщина и положила одежду на край кровати. – Это одеть надо, - с акцентом продолжила она.

- Кто вы? Где я? Что произошло? – засуетилась Марина.

Но ответа не последовало, незнакомка лишь еще раз коснулась одежды указательным пальцем и вышла прочь.

Мар не знала, что ей делать. Спустя минут пять она все же подошла к зеркалу, что стояло на одном из комодов и посмотрела на себя, на ней была вся та одежда, кроме верхней, в какой она пошла в бар с друзьями: джинсы, блузка, шарф на шее. Потом  Марина вернулась к кровати и развернула принесенные вещи: платок, свободная туника до бедер, неширокие белые шаровары и голубая галабея, а еще среди всего затерялась пара белых носочков, все имело приятный аромат, скорее всего розовой воды.

Делать было нечего, спорить бесполезно, никто очевидно и слушать не станет, так что Мар принялась стягивать с себя любимые и привычные вещички, когда же надела новые одеяния, то расплакалась. Конечно же, она все поняла, только вот где он сам?

Амир тем временем уже подъезжал к дому. Он прилетел в обед из Берна, однако еще до вылета позвонил родителям и предупредил о скором приезде гостьи, а точнее, будущей жены. Отец снова принялся возмущаться и возмущался долго, но сын был непреклонен, Амир обладал невероятной настойчивостью, что очень хорошо помогло ему в карьере, да и в жизни в целом. Отказ Марины от него, а тем более, такой беспочвенный, буквально перевернул все внутри, Амир посчитал себя оскорбленным и униженным, так как поверил ей, полюбил.

Теперь же его душа успокоилась, она в его доме, в доме горячо любимой семьи, которые не бросят, не отрекутся, а поддержат. Отец Амира – Мади Джалал Дари ибн Назир слыл человеком строгим, но мудрым. В отличие от многих, воспитывал в своих детях самостоятельность, даже в дочерях. Хотел, чтобы у каждого было высшее образование и работа. Он и сам работал до последнего, а когда здоровье окончательно пошатнулось, сыновья уговорили его бросить дело всей жизни. Мади Джалал дорожил семьей, традициями и мечтал о счастье для всех детей, коих было шестеро: самый старший Амир, два младших брата Салах Фади и Халим Фади, три дочери - Исар, Хайя и совсем маленькая Джаля.  Жена Мади – Тамам в отличие от мужа была снисходительной и чаще потакала детям, баловала их, за что те ее не просто любили, а обожали.

Все в жизни этих людей крутилось вокруг семьи, куда входили и они сами, и их многочисленные родственники. Амир, конечно, мог бы послушаться отца и найти невесту достойную, по мнению родителей, но он давным-давно переехал из Абу-Даби в Берн, где жил своим умом и своими желаниями. Мать сдалась первой, когда услышала о девушке из России, отец еще долго ругался с сыном, взывая к разуму, однако Амир и слушать ничего не хотел, в итоге, скрепя сердцем, Мади согласился, хотя любить не обещал, как и принимать ее в свою семью.

И вот, ворота открылись, в них въехал Лексус, из которого через минут десять вышел Амир, на нем все еще был строгий костюм, но так как отец не любил всей этой западной одежды, то он сначала поспешил переодеться в домике для гостей, только потом прошел в основной дом. Сестры тут же окружили брата и принялись обниматься, после подошла мать и трижды поцеловала сына:

Говорят на арабском

- Салям, сынок. Аллах с тобой.

- Здравствуй, мама. Как ты?

- Твоими молитвами, все хорошо. Как твои дела? – но не успела договорить, как послышался голос отца семейства. - Иди, отец ждет. Он очень рассержен.

- Очень-очень? – Амир усмехнулся.

- Сам понимаешь, ты такое сделал, - Тамам покачала головой. – Не бережешь отца совсем. Ну, иди, не заставляй ждать.

- Как она? – напоследок спросил Амир.

- Зинат говорит, напугана. Еще бы, ее бесчувственную привезли, сказали, всю дорогу была без сознания. Ой, сын… что же ты натворил.

- Она хорошая, мама. Вот увидишь, и отец увидит.

Амир прошел в кабинет, где с самого утра заседал Мади Джалал – седой стройный мужчина в светло-серой тунике до пят,  он нервно перебирал четки и смотрел куда-то на книжные полки, взгляд его черных глаз был неподвижен и, казалось, спокоен, но в душе этого человека творилось большое смятение. Как только показался сын, Мади немного привстал и подал сыну руку.

- Ассалям алейкум, папа.

- Мархаба, Амир. Садись. Как долетел?

- Все хорошо, с Богом.

- Как здоровье? Работа?

- Все в порядке.

И тут Мади поднялся со стула, прошел в другую часть кабинета, где расположился диван. Он сел и уставился на сына:

- Как ты объяснишь появление в нашем доме этой девушки?

- Мы с тобой уже говорили. Она моя…

- Кто она? Она ни жена, ни невеста, ни гостья. Она пленница! – и отец стукнул ладонью по боковине дивана. – Ты выкрал ее!

- Мы поругались, - чуть ли не прошептал Амир.

- Вот как. Поругались. Интересно, как же я тогда должен был вести себя с твоей матерью, когда мы ругались? На цепь сажать? Лекарствами накачивать?

- Я только об одном тебя прошу, отец. Дай нам время, позволь ей пожить здесь, освоиться. Мы любим друг друга, но сейчас в наших отношениях больше вопросов, на которые необходимо найти ответы.

- Она не мусульманка, как ее людям показывать?

- Сейчас многие арабы женятся на иностранках.

- И ты решил стать последователем. А как же традиции? Совсем в своей Европе ум растерял.

- Марина будет достойной женой. Ты знаешь, я бы плохую не выбрал.

- Мар-р-р…? Кто? Даже не думай это имя при людях произносить. Пока она в этом доме, ее будут звать Малика. И еще, пусть больше молчит. Она знает арабский?

- Нет.

- О, Алла, Алла… Позор нашему дому. Пусть тогда вообще молчит! – после чего Мади снизил голос, поднял указательный палец и добавил. -  Пока не научится говорить по-арабски.

На что Амир кивнул и хотел уже уйти, но отец остановил:

- Ты надолго прилетел?

- На месяц. Не переживай отец, после свадьбы мы покинем твой дом, улетим в Берн.

- Не дерзи! – завелся Мади. – Я гостеприимный хозяин, а ты мой сын. Можете жить здесь, сколько захотите. Твою Малику все равно еще обучить надо, чтобы не стыдно было с ней в приличном обществе показываться.

- Шукран, абу Мади Джалал, - Амир слегка подался вперед.

- Иди, - махнул рукой отец.

Амир же направился в женскую часть дома, где в одной из спален, томилась его будущая жена. Он подошел к двери и все не решался войти, испытывая легкие угрызения совести. Марина в это время сидела на диване, размазывая по щекам слезы и сморкаясь в тот самый платок, который входил в комплект принесенной ей одежды.

Наконец-то собравшись с духом, он открыл дверь. Его встретила остолбеневшая Мар, она словно питон проследила, как ее похититель вошел внутрь. Глаза девушки отражали ледяную ненависть, она поджала губы, выпрямилась и застыла в угрожающей позе:

- Здравствуй, Марина, - весьма спокойно и уверенно заговорил Амир. – Я, наверно, должен просить прощения за то, что … хотя нет, не буду просить прощения, - затем он присел на край кровати. -  Я не мог позволить, чтобы ты досталась кому-то другому.

- Это все? – шипящим голосом произнесла Мар. – Причина только в этом?

- Нет, конечно же, - Амир начинал нервничать, поскольку взглянув в глаза Марины проследил там явно что-то недоброе, он даже четки достал и принялся их перебирать. – Я хочу, чтобы ты стать моей женой.

- Женой? Женой?! – закричала Мар. – Да я ненавижу тебя! – она вскочила и принялась швырять в него подушками. – Мерзавец! Негодяй! Дьявол проклятый! Ни дна тебе, ни покрышки! – и то было только начало. – Верни меня домой, бандит! Мой отец тебя из-под земли достанет! Он тебя в порошок сотрет, урод!

- Криками ты ничего не решишь, - говорил Амир, параллельно отлавливая летевшие в него предметы.

- Ну, как ты мог? – сдалась Мар и села на диван, она сжимала в руках последнюю подушку и плакала, горько плакала. – Зачем? Почему ты так со мной?

Тут Амир поднялся, подошел к ней, взял за руки и потянул к себе:

- Я же говорил тебе, что никогда не играю в любовь, а еще я никогда не сдаюсь. Ана ахебеки Марина.

- Чего? – скривилась она.

- Я сказал на арабском, что люблю тебя.

- А я уже нет. Я тебя не эхэбеки или как там правильно.

- Врешь.

Он  хотел взглянуть ей в глаза, но Марина увернулась и отбежала в сторону.

- Убирайся вон, Амир Абдель ибн Мади. Ты гнусный вор и подлец. Я тебе даю день на то, чтобы ты меня вернул домой.

- Даешь мне день? – он заулыбался. – Нет, нет. Это я тебе даю время, чтобы ты свыклась с новым образом жизни.

- Да я прямо сейчас уйду отсюда.

И Марина направилась к двери, но Амир перехватил ее:

- В таком виде туда нельзя.

- А мне плевать на ваши порядки.

- Надень хиджаб, тогда сможешь выйти, - он все это время кокетничал с ней, его очень забавлял бойкий нрав Мар.

- Сам надевай. Пододеяльник уже нацепил на себя.

- Что, прости?

- Ничего! – рявкнула Марина. – Я не надену этот ваш хиджаб. Я свободная личность.

- Значит, будешь сидеть здесь, свободная личность. Ты в доме моей семьи, отец согласился, чтобы ты жила здесь, но будь добра, уважай законы.

- А я не напрашивалась в дом твоего отца. Убирайся! – Мар отвернулась и скрестила руки на груди. – И еще, - добавила гордячка, – есть я тоже ничего не буду, либо отпустишь, либо умру с голоду.

Амир только рассмеялся и направился к выходу:

- Я понял, - бросил он на прощание и закрыл за собой дверь.

А Марина рухнула на кровать и в очередной раз залилась горькими слезами.

Глава 9

К девушке в основном заходила только госпожа Зинат, она уже много лет служила в доме Мади Джалала, к тому же неплохо знала русский, так как ее родители долгое время жили в России.

С момента похищения прошло несколько дней, Мар все еще упорствовала и не шла ни на какие уступки, если к ней заходил Амир, то выгоняла его, что называется с треском, бросаясь всем, что попадалось под руку. Она практически ничего не ела, лишь пила воду и могла покусать какую-нибудь лепешку, все остальное: фаляфели, плов, курицу, рыбу – все оставалось нетронутым. И без того худенькая Мар сбросила еще пару-тройку килограммов, она чувствовала постоянную слабость. Помимо отсутствия полноценного питания еще и беспрестанно нервничала, плакала, злилась.

Поначалу Амиру все происходящее казалось забавным, он думал, что это всего лишь девичья гордость, что Марина показывает свой характер, но вскоре всерьез обеспокоился. Девушка таяла на глазах, чему виной был только он. Когда же Зинат встречала Амира, то с негодующим видом качала головой и приговаривала:

- Ой, как нехорошо, Амир. Совсем плохая твоя невеста, так скоро и в обмороки падать начнет. Ничего не ест.

Тамам каждый день справлялась у Зинат о состоянии гостьи, на что получала такой же ответ. Но сын не велел беспокоить Марину, из лучших побуждений, конечно же, только все получалось наоборот. Изоляция сводила несчастную с ума, по телевизору все только на арабском, телефона нет, компьютера тоже нет, общения никакого. Из открытого мира, где можно ходить куда хочется, можно веселиться, общаться с друзьями и близкими, Мар попала не просто в закрытый мир, она попала в закрытую комнату, но самое главное, от нее хотели добиться повиновения и силой заставить выйти замуж.

Единственным развлечением для нее был блокнот, куда она записывала свои слезы, свою боль. Каждый день в блокноте добавлялось по три-четыре исписанные страницы, сегодня уже с самого утра Мар изливала на бумагу очередную порцию страданий:

«Не могу больше, нет сил. Хочу закрыть глаза и оказаться дома… я умру здесь. Меня никто не слышит, никто не видит, кроме него. Он издевается надо мной, смеется и гордится собой…»

Тут девушка прервалась, на бумагу упала капля крови.

- Что за черт? – испугалась Мар и подбежала к зеркалу.

Из носа пошла кровь, причем сильно. Схватив платок, Мар принялась затыкать нос.

Остаток дня она провела в постели, в теле ощущалась жуткая слабость, кружилась голова, подташнивало. Когда Зинат зашла с очередным подносом, то увидела белую как лист бумаги Мар, та спала, а рядом лежал платок, испачканный кровью. Сердце женщины не выдержало, поставив поднос на комод, Зинат поспешила к Тамам. Хозяйка сидела в этот момент на диване, смотрела телевизор и мирно попивала кофе:

- Умрет скоро! - вбежала Зинат с криками. – Ой, Алла, Алла, беда будет!

- Что случилось? – подскочила хозяйка. – Кто умрет?

- Малика! Сейчас зашла, а она лежит белая, рядом платок весь в крови.

- Зови Амира, пусть идет к ней. Срочно.

Тамам прикрыла рот рукой и принялась тихо-тихо молиться.

Амира долго ждать не пришлось, он как фурия влетел в комнату и принялся будить Марину, она же с трудом открыла глаза и пролепетала:

- Пошел вон.

- Хватит.  Заигралась уже. Вставай.

Полуживая девушка еле-еле поднялась, но не простояла и минуты, рухнув в руки Амиру, тот подхватил ее и понес на улицу. Благо к тому времени уже спала нестерпимая жара, солнце постепенно опускалось за линию горизонта, дул теплый освежающий ветерок. Он уложил бесчувственную Мар на тахту во дворе и отправился за водой.

Но тут в сад вышли Тамам и Зинат, они прошли к тахте, на которой лежала будущая невестка. И Тамам дотронулась до Мар. Хозяйка говорила, а Зинат переводила:

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - тихо ответила Марина.

- Почему ничего не ешь?

- Не хочется.

- Ты очень ослабла. Вот и в обморок упала.

- Я хочу домой, - и снова побежали слезы по щекам.

Сейчас Тамам сама взялась за сердце, она понимала девушку, понимала весь ужас поступка сына. Присев около Марины, Тамам положила руку ей на ногу:

- Сейчас Зинат принесет тебе поесть.

- Не хочу.

- Не спорь, не спорь. А после мы поговорим. Хорошо?

Мар сквозь слезы кивнула. Зинат сразу отправилась за ужином, а мать Амира осталась сидеть. Вскоре вышел Амир, но Тамам бросила на него гневный взгляд и кивком головы показала, чтобы тот покинул двор.

Через минут пять снова показалась Зинат, она несла на подносе паштет, вареные овощи, белые соусы и, конечно же, лепешки.

- Ешь, - улыбнулась Тамам и показала как.

Она взяла лепешку, свернула ее и обмакнула в паштет, затем передала Марине. Девушка впервые за неделю нормально поела, правда немного, но хотя бы больше чем кусочек хлеба. После Зинат принесла крепкого чая и сладостей.

Женщины сидели во дворе, пили чай. Сейчас Мар расслабилась, хоть и продолжала смотреть себе в ноги, а Тамам внимательно ее разглядывала.

- Энти джамиля, - наконец произнесла хозяйка.

- А ты красивая, - перевела Зинат.

- Спасибо, - прошептала Мар.

- Тебе лучше?

- Да.

- Расскажи о себе. Откуда ты к нам приехала?

- Марина Коновалова, из Москвы.

- Сколько тебе лет?

- Двадцать. Я училась в институте, а дома…- и опять начались слезы, Мар вспомнила маму, отца.

- Как с Амиром познакомилась?

- На вечеринке.

И Тамам закачала головой.

- Долго встречались?

- Нет, полтора месяца где-то. Мне родители запретили с ним видеться, и мы расстались. Но видимо не до конца расстались, - немного осмелела Мар.

- Как я понимать твоих родителей. Мы очень удивились, когда узнали о тебе.

- Вы были против, - усмехнулась она.

- Да, были. Но Амир такой упрямый, весь в отца. Женюсь, говорит и все. Только ты будешь.  А скажи мне, - женщина прищурилась, - у тебя уже был кто-то?

- В смысле?

- Отношения с мужчиной были?

- Нет.

Тамам даже выдохнула с облегчением.

- Хочешь быть с Амиром? Он нам сказать, что у вас любовь.

- Я домой хочу. Амир украл меня, нанял каких-то отморозков, они вкололи мне что-то и похитили.

- Ай, Господь наш всемогущий! Глупый, упрямый мальчишка, мало его розгами воспитывал отец, надо было чаще, - это Тамам уже произнесла без перевода, а Зинат закивала.

- Ладно, - поднялась хозяйка. – Поздно уже, пора спать. Отдыхай и от еды больше не отказывайся, хорошо?

- Хорошо.

- Мы еще поговорим.

Женщины проводили Марину в ее комнату, после чего Тамам направилась к сыну. Тот сидел в меджлисе, пил кофе и явно нервничал, а когда увидел мать, то  резко выпрямился и приготовился выслушать много «ласковых» слов. Женщина принялась ходить взад-вперед:

- Бахлул! Украл! Как мог? Опозорил нас! Аллах все видит! Гореть тебе в Аду!

- Мама.

- Молчи, глупый ишак! Что думаешь делать? Она домой хочет, у нее там жизнь, родня. Тебя она только ненавидеть будет. Твой отец к моей семье сватов полгода засылал, пока я не дала согласие! Подарками одаривал, все делал, чтобы я захотела стать его женой. А ты что? Украл, под замок посадил и думаешь, счастье тебе Бог даст? Для чего тебя учили, зачем в Европу отправляли? А ты как турок древний!

- Она любит меня, я чувствую это.

- Только слова что-то у нее с чувствами расходятся.

- Ты против Марины, мама?

- Ты знаешь наше мнение. Но ладно, я готова дать согласие, вижу, неплохая она девушка. Только неправильно ты себя с ней ведешь. С будущей женой так не обращаются.

- Я уже не знаю, как себя с ней вести. По-разному пробовал, гонит.

- Раньше надо было думать. Не дави на нее. И пусть уже выходит, с сестрами твоими познакомится. Если к человеку с душой, то человек всегда откликнется. Твоя Марина сегодня первый раз поела, а все почему? – и Тамам сделала важный вид.

Амир же встал и крепко обнял мать:

- Спасибо, мама. Спасибо тебе.

- Все, все… но знай, отец строже будет.

А Марина еще полночи сидела с блокнотом в руках, она не писала, просто смотрела на пустые страницы. Амир также не мог заснуть, он подошел к ее двери и сел на пол. Оба переживали, о чем-то думали. Вроде и были рядом, но в тоже время так далеко, в разных мирах.

Глава 10

Утром Амир наведался к Марине, он долго не решался заговорить, а она его не торопила, сидела у окна и, молча, считала птиц. Слова матери наконец-то заставили его задуматься о том, что на самом деле происходит, что это все не игра и его Мар на самом деле страдает. Но больнее ударило по нему понимание того, что девушка отныне будет лишь ненавидеть своего похитителя.

Амиру настолько хотелось вернуть те светлые чувства и ощущения, которые он испытывал, встречаясь с ней в Москве, что совсем запутался. Обида, гордость, самолюбие, ревность затмили разум. Все то время, которое он провел в Берне, показалось ему самым мучительным, ведь не нужно было спешить вечером на встречу с загадочной русской красавицей, покорившей однажды его сердце. Он отсчитывал дни, часы, минуты и секунды до встречи с ней и ошибочно решил, что Марина также будет рада их воссоединению.

- Чего ты хочешь? – не выдержала Мар.

- Хочу извиниться… за все…

- А смысл? – поднялась она со стула и подошла к нему. – Вот ты извинишься и что дальше? Отпустишь домой? Оставишь в покое? Я вижу, у тебя хорошая семья и твоя матушка права, мы слишком разные, как небо и земля.

- Не говори так. Сама знаешь, что не разные.

- Думала, что похожи, когда-то. Когда ты еще не похищал меня, не сажал под замок и не заставлял любить себя. А еще, ты отличный лжец.

- И в чем же я тебе солгал?

- Что придерживаешься современных взглядов, что живешь в Швейцарии.

- Так и есть. Пойми, я не мог переправить тебя сразу в Берн.

- Ага, тюрьмы побоялся, значит… Ну да, ты все продумал.

- Мы бы улетели в Берн после…, - но тут он замолчал.

- После чего? Свадьбы? А где гарантии? А вдруг ты бы бросил меня здесь и отправился бы дальше, по чью-нибудь душу еще.

- Я тебя не понимаю.

И Мар махнула рукой:

- Я больше не верю тебе. Мы не в каменном веке, чтобы женихи крали невест.

- И что нам делать?

Как только Марина заметила смятение в его глазах, то подошла совсем близко и села на пол около его колен:

- Отпусти меня, пожалуйста. Пусть снова меня наколят, пусть буду спать всю дорогу, но отпусти, прошу.

Амир держал ее за руки и чувствовал, как сердце начинает биться все сильней и сильней, как ее глаза заставляют остановиться время вокруг, поэтому он резко встал и отошел в сторону:

- Не могу, понимаешь, не могу!

- Почему? Да что во мне такого, Господи!? – Мар также вскочила. - Такой экзотики полно в мире, есть масса женщин, которые пожелают быть с тобой, любых мастей. Хочешь блондинку, хочешь брюнетку, рыжую, зеленую, красную – любую. Почему я?

- Опять задаешь глупый вопрос. Видимо, ты никогда и никого не любила по-настоящему, не болело у тебя сердце.

- Видимо. Поэтому и спрашиваю, зачем тебе такая? Не будь избалованным ребенком.

- Это я-то избалованный? О, нет, нет, нет.

- Слушай? – вскричала Марина. – Ну, хочешь, переспи со мной! Попробуй на вкус, каково оно.  И отпусти уже!

Глаза Амира в этот момент вспыхнули, он буквально подлетел к ней и заговорил ледяным голосом:

- Никогда больше не произноси этих слов. Я порядочный человек.

И собрался уйти, но остановился:

- Пусть Зинат повяжет тебе хиджаб, и ты сможешь выйти к остальным. У меня три сестры, они хотят познакомиться.

- А не забыл спросить, хочу ли того я?

- А что? Хочешь продолжать сидеть взаперти?

- Нет, - со злобой ответила та.

- Ну вот.

Амир ушел, а Мар схватила поднос и запустила ему вслед, только тот настолько звонко ударился о дверь, что пленница сама испугалась и мигом подбежала, подняла его и положила на место.

Ближе к ужину в покои пожаловала госпожа Зинат:

- Ты готова выйти к остальным? – спросила женщина.

- Да.

Мар принялась натягивать на себя платок, но по привычке повязала его как косынку.

- Нет, нет, не так, - подошла к ней Зинат.

- И зачем все это нужно? – бурчала Мар. – Зачем платок? Вы же у себя дома.

- Так положено, Малика. У нас большая семья, много родственников и господин Мади Джалал очень строг, любит скромность.

Когда Зинат закончила с платком, то повернула девушку к зеркалу. В отражении на Марину смотрела поистине восточная красавица, идеальной формы овальное лицо, четкие черные брови, длинные густые ресницы, большие миндалевидные карие глаза, доставшиеся ей от бабушки – терской казачки, пухлые губы имеющие  цвет чуть ярче, чем просто розовый. В таком виде Мар мало чем отличалась от арабских девушек, разве что белизной кожи. За пару недель загар смылся, и кожа приобрела природный оттенок.

- Ты очень красивая, - заключила Зинат и ласково улыбнулась.

- Спасибо, - со вздохом ответила Мар.

- Пойдем. Скоро ужин.

Но в глазах Марины поселился страх, тогда женщина приобняла ее:

- Не бойся, все хорошо будет. Госпожа Тамам и я поможем тебе.

Но чего бы ни говорила Зинат, на душе у невольницы скребли кошки, она устала. Если раньше встречи с Амиром доставляли радость, вызывали особый трепет в сердце, то сейчас ей становилось дурно рядом с ним, сейчас она видела в этом мужчине исключительно чуждого араба, окутанного всевозможными предрассудками. Да еще и постоянные разговоры о строгом отце семейства, которому она, по каким-то ей неведомым причинам, должна понравиться, для чего необходимо очень постараться. А может она не хочет стараться? Может ей милее сейчас сидеть в пижаме и болтать с Настей о девичьих проблемах или ждать, сидя за столом, когда мама разложит по тарелкам запеченную курочку, когда отец расскажет очередной анекдот. Почему она должна сидеть в четырех стенах? Почему обязана одеваться так, как по праву может не одеваться? В ее голове роились одни лишь «почему». А что больше всего изъедало душу, так это мысли о родителях, которые сейчас, возможно, уже оплакивают свою дочь.

Однако родители не оплакивали Марину, они искали ее. Владимир Константинович поднял всех, кого только знал, ему помогали лучшие работники органов внутренних дел в поисках дочери, однако за две недели поиски не дали никаких результатов. Конечно же, первым на кого они подумали – это отвергнутый араб Амир, его не составило труда найти. Только он оказался чист, никаких подозрений Амир не вызвал, поскольку человеком был невероятно аккуратным, тщательно продумывал каждый свой шаг, да и те люди, которые участвовали в похищении, давно уже покинули Россию, разъехавшись в разные уголки света. Марина будто растаяла. Лучший друг Владимира – генерал в отставке Илья Стремилов несколько раз пытался намекнуть, что коль похитители не выходили на связь, не требовали выкуп, то, скорее всего, девушка подверглась нападению каких-то отморозков, а значит, могла пропасть бесследно. Только ни отец, ни мать даже мысли не допускали, что их дочь может быть мертва.

Мать выплакала все глаза, отец каждый день начинал с хорошей дозы сердечных лекарств, но они не переставали верить, как продолжала верить и Марина.

А в доме господина Мади Джалала все семейство готовилось к ужину, в просторной комнате стоял низкий стол, на котором дочери Мади расставляли блюда. Около стола расположились плотные матрацы, обшитые бархатом, и как положено, множество подушек на них. В воздухе зависли стойкие ароматы всевозможных специй, таких непривычных и приторных. Когда с приготовлениями было покончено, девушки отошли от стола. Вскоре показался сам хозяин, Мади прошел в комнату, где к нему тут же подбежала маленькая Джаля, глава сел на матрац, усадил около себя дочку, затем пригласил остальных. Но только все хотели сесть, как в дверях показалась Зинат, а за ней шла Марина. Амир собрался было подойти к ней, но отец запретил, он осмотрел девушку, та стояла одетая так же, как и его дочери, после чего указал на место у стола:

- Ты можешь сесть, - прошептала Зинат.

Сестры Амира тем временем вовсю переглядывались и тихо хихикали, но поймав строгий взгляд Мади, быстро умолкли, опустив глаза в тарелки.

Марина проследовала к своему месту и села на колени. Когда семья расселась, Мади произнес:

- Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного.

Что повторили и остальные. Все взяли по лепешке и принялись за еду. Марина тоже хотела взять, но наткнулась на гневный взгляд Мади, отчего у девушки не то, что пропал аппетит, хотя его и не было, но даже сердце ушло в пятки. Тогда к ней на помощь пришла Зинат:

- Правой рукой, бери все правой рукой, - сказала она, а Тамам покивала головой.

Они ловко управлялись с кушаньями, лишь у Мар ничего не получалось, то край рукава попадет в тарелку, то плов слетит с лепешки. Все же в этот момент следили только за ней. И более не выдержав позора, она положила остатки хлеба в тарелку, закончив с ужином. А они все продолжали смотреть, будто на цирковую обезьяну, как казалось самой Марине, в результате чего ей захотелось в очередной раз расплакаться, уже и глаза покраснели. И, не желая продолжения сего зрелища, Мар решила уйти. Только стоило ей подняться, как Мади хлопнул ладонью по столу:

- Сядь! – чуть ли не крикнул он.

Марина так и опустилась, округлив глаза.

- Дождешься, когда все поедят, тогда сможешь уйти, - зашептала Зинат.

Дочери Мади после этого уже не улыбались, а Амир и вовсе сник, наблюдая за тем, как его возлюбленная мучается.

После ужина девушки принялись за уборку, Зинат хотела проводить Марину в комнату, но Амир помешал.

- Пойдем в сад, - обратился он к Мар.

- Я лучше к себе пойду, - дрожащим голосом ответила она.

- Марина, прошу.

На что девушка с блеском в глазах кивнула и оба направились во внутренний двор. А там уже показался месяц, хоть еще и было светло.

- Извини отца, он все еще…

- Не надо никаких извинений. Я одно хочу тебе сказать, Амир.

Он даже прикрыл глаза, приготовившись к русскому красноречию, однако Мар не стала кричать или обвинять, она заговорила спокойно, ровно:

- Я никогда не полюблю тебя. Я никогда не стану тебе женой. Делай со мной все, что только хочешь, но вместе нам не бывать.

- Мар… - однако Амир не успел договорить, как она отвернулась и убежала в дом.

Теперь уже Амир схватил со стола поднос и запустил его куда подальше, после чего выругался и рухнул на тахту, закрыв лицо руками.

Глава 11

Прошла еще неделя жизни в доме грозного хозяина. Малика, как ее все называли, и к чему она уже успела привыкнуть, более или менее освоилась.

Она вместе со всеми ела, после чего также помогала с уборкой, вместе с женщинами смотрела телевизор и в целом отдыхала в общей комнате, где можно было и на тренажере позаниматься, и в шахматы сыграть, и еще много чего. Сестры Амира с большим интересом расспрашивали ее о жизни в России, но какой же неописуемый восторг у них вызывали рассказы о зиме, новогодних праздниках, особенно маленькая Джаля любила истории о Дедушке Морозе, который катается на санях, запряженных оленями, с большим мешком подарков за спиной.

Все в этом доме, кроме Мади Джалала, отнеслись к невесте брата с радушием, да и Тамам Мар нравилась с каждым днем все больше, поскольку девушка быстро все впитывала, старалась не нарушать правил семьи и никогда не повышала голоса, ни на кого. Правда, до сих пор женщины слышали, как «ласково» Мар встречает Амира, но к счастью для них, ни Амир, ни Зинат никогда не переводили того, что выкрикивала пленница своему похитителю.

Но Марина вела себя послушно не потому, что свыклась со своей судьбой, она наконец-то начала думать. Шок и страх отошли на второй план, теперь в ее голове мелькали мысли о том, как же все-таки выбраться отсюда. И раз Амир говорил о возможности переезда в Швейцарию после свадьбы, то это был бы ее спасительный билет. Тем более, она случайно поинтересовалась у госпожи Зинат, когда Амир собирается в Берн и была неприятно удивлена, узнав, что он улетает уже через неделю. А значит, необходимо в срочном порядке прекращать с ним войну, иначе плакала Швейцария, плакали планы на побег, и Мар рисковала застрять здесь еще на неопределенное количество времени, ведь Амир ни за что не отпустит ее по доброте душевной.

И вот, после ужина Амир пожелал проводить свою непокорную пассию в комнату. Они поднялись на второй этаж, остановились у двери, он уже был готов к тому, что Мар с особым пристрастием захлопнет дверь перед его носом, однако та наоборот, позволила ему войти:

- Я хочу поговорить с тобой, - произнесла Мар, стягивая с себя платок и расправляя волосы, которые наконец-то получили свободу и мягкими волнами упали на спину хозяйки.

- Слушаю тебя.

- Садись,  - указала она на диван, сама же устроилась в кресле. – Я все обдумала. Благо, в такой тишине и таком одиночестве только и можно, что думать дни напролет.

- И каково твое решение?

- Я согласна выйти за тебя. Но у меня есть условия.

- Какие? – с настороженностью в голосе спросил Амир.

- Первое и самое главное, ты заберешь меня в Швейцарию, второе - ты не будешь ни к чему меня принуждать, мы будем жить так, как я жила у себя дома. Никаких хиджабов, всех этих пододеяльников. Я не мусульманка.

- Почему ты изменила решение? Совсем недавно говорила, что никогда и ни за что.

- Врать не буду, у меня нет другого выхода. Правильно? Ты же не дал мне права выбора. И если уж мне суждено стать твоей женой, так и быть, но не здесь. Я лучше из окна выпрыгну, чем буду жить в доме твоего отца. Он ненавидит меня.

- Ты считаешь меня идиотом? – Амир усмехнулся. – Ты как-то говорила о гарантиях, а где же тогда гарантия того, что ты не сбежишь от меня, раз не любишь, а просто ищешь повод уехать отсюда.

Тут Мар встала, подошла к нему и посмотрела так, что у Амира все содрогнулось внутри от желания поцеловать ее:

- Я сдержу слово. И обещаю быть хорошей женой, постараюсь полюбить тебя. По-моему, это честно. Сейчас в моем сердце живет обида, злость, которая терзает и убивает те хорошие воспоминания, оставшиеся от наших встреч,  - при этом она касалось его плеч, груди и даже изобразила слезы. – В любом случае, у тебя также нет выбора. Либо ты поверишь мне, либо можешь оставить здесь, но тогда не удивляйся, что однажды обнаружишь мертвое тело у себя под окнами. Мне терять нечего.

- Хорошо, я согласен. На следующей неделе будет свадьба.

Конечно же, Амир не поверил ей, он прекрасно понимал желание Мар вырваться из дома его семьи. Единственное, во что он уверовал на сто процентов, так это в обещание наложить на себя руки. Марина была на грани, она терпела, но терпение не бесконечно. Мади Джалал постоянно делал ей замечания, смотрел как на нечто мерзкое и чуждое, а остальные слушались его во всем и лишь наедине позволяли себе доброту. Ей не разрешалось выходить за пределы дома, даже по саду Марина могла гулять только после шести вечера, в другое время там отдыхал Мади  с семьей.

Но все сомнения и страхи Амир решил оставить на потом, ему было важнее сделать все так, как того хочет возлюбленная, чтобы она передумала и осталась с ним. Сегодня же он пришел к матери и объявил о скорой свадьбе. Тамам порадовалась за сына, поскольку желала ему счастья, но она неглупая женщина и прекрасно понимала, что этот брак может стать как раз таки очень несчастливым.

Семья новоиспеченного жениха принялась за приготовления, и поскольку традиция была нарушена, то решили не проводить пышного торжества. Мади не хотел позориться, мало того, что невеста не мусульманка, так еще и была похищена, и теперь живет у них в доме, что претило всем правилам и законам.

Тамам тем временем пригласила портних, они сняли мерки с невесты, оговорили модель платья, от изысканности и дороговизны которого у Мар возникло некоторое чувство обескураженности. После чего были разосланы приглашения всем близким родственникам, а именно сыновьям с их семьями, двоюродным сестрам, братьям, тетям, дядям и многим другим.

Как-то вечером Марина вышла в зал, намереваясь отправиться погулять, но, не успев дойти до двери, столкнулась с хозяином дома. И тот решил не сдерживаться. К счастью, девушка не понимала его слов, а Мади  в свою очередь не гнушался всевозможными оскорблениями, обвиняя Марину во всех смертных грехах. Тут же на шум сбежались женщины, Тамам принялась уговаривать мужа, а Зинат поспешила увести недоумевающую невестку подальше.

Однако Мади Джалал не сдавался. Размахивая руками, он шел в свой кабинет, продолжая кричать:

- Как он мог? Сын грязной собаки! Опозорил меня перед всей родней! Бегает здесь эта неверная как таракан под ногами, я уже забыл, когда спокойно сидел за своим столом! Везде она. Ее же видно, беспородная девица.

- Мади, - успокаивала его жена. – Это его выбор. Пусть попробует, если не сложится, то они расстанутся.

- Да она его до тюрьмы доведет! Не забывай, как она здесь появилась!

- Малика неплохая девушка.

- Все! – рассердился он еще сильнее. – Пусть скорее женятся и уезжают. Не хочу больше видеть эту Малику в своем доме.

Марина же весь вечер просидела сама не своя. Ее уже трясло от постоянных выпадов отца Амира, да и три недели жизни в этом семействе окончательно уверили в том, что от Амира надо будет бежать как можно скорее. Но надо было потерпеть, еще совсем чуть-чуть.

Несколько дней, пока шла активная подготовка к свадьбе, Амир не виделся со своей будущей женой, а Мар не выходила к остальным, Зинат приносила ей еду и все необходимое, частенько к ней заглядывала Тамам, женщине хотелось удостовериться в искренности невестки, в том, что она не вынашивает коварных планов и не доведет сына до тюрьмы.

- Ты любишь Амира? - чуть ли не со слезами на глазах спросила Тамам, придя к Мар очередным утром.

- Я попробую его полюбить, - Марина не стала врать, все же мать Амира была хорошей женщиной и ни разу не проявила к ней грубости или неуважения.

- Пойми меня, он мой сын, - не успокаивалась та. – И он всегда вел себя как добропорядочный мусульманин, я даже и подумать не могла, что Амир способен на такое. Просто он любит тебя, сильно любит. Помню, когда первый раз позвонил и рассказал о тебе, у него голос дрожал.

- Что вас беспокоит?

- Если не захочешь жить с ним, решишь уйти, то, пожалуйста, только не сажай его в тюрьму, - тут Тамам не выдержала и горько заплакала. – Помешался он.

Марина настолько удивилась этим словам и так растрогалась, что подошла к женщине, а точнее, будущей свекрови и крепко обняла ее:

- Не переживайте. Я мстить не буду. Амир поступил жестоко, но я верю, что он … - и Мар замолчала, не зная, что сказать, как оправдать его. – Я даю слово, - продолжила девушка, - что не буду заявлять о похищении.

- Спасибо.

- Обещаю, - Марина впервые ощутила какую-то боль внутри, но не за себя, а за эту женщину.

В этот же вечер в блокноте Мар появились следующие строки:

«Я повзрослела. Я действительно повзрослела. Во мне больше нет той девочки, которая была в Москве, больше не хочется думать о том, о чем думала раньше. Не хочется игр в чувства и в любовь. Теперь передо мной стоит одна единственная цель - …»

Но она не дописала, поскольку слово то было – освобождение.

И вот, до свадьбы оставалось каких-то три дня. Амир снял шикарный банкетный зал в одном не менее шикарном отеле города, договорился обо всех нюансах, оставалось дело за малым – жениться. Вскоре к ним в гости пожаловали браться с семьями, дом сразу наполнился детскими голосами, все поздравляли Амира, желали ему счастья, но он весьма сдержанно принимал поздравления, ведь братья нашли жен по любви, а он украл русскую девушку, которая однажды пообещала его ненавидеть.

Затем в гости пожаловали друзья и прочая родня, мужчины решили устроить жениху мальчишник, а женщины – девичник.

Амир с шумной компанией оправился в ресторан, женщины в свою очередь устроили празднество в доме Мади, куда пригласили танцовщиц, украсили комнату, приготовили множество блюд. Марине, конечно, тяжело дался этот вечер, организованный якобы в ее честь, она не понимала ни одного слова, лишь ловила на себе взгляды, преисполненные любопытства и зачастую неодобрения, но это скорее от женщин старшего поколения. Молодежь веселилась от души, они танцевали, пели, сестры Амира расписывали руки и ступни невесты хной. Все искрилось, играла восточная музыка, слышался звон монеток на поясах танцовщиц. Но Марина ощущала здесь себя ненужным гостем, хотя и старалась улыбаться.

Глава 12

«Ты такая красивая», - говорили все, глядя на невесту в роскошном белом платье. Легкое изящное кружево, которое змейкой ползло от груди к спине, такие же кружевные длинные рукава, пышная юбка, украшенная ненавязчивыми выбитыми цветами с добавлением золотой нити, и, конечно же, белый хиджаб, поверх укрытый легкой вуалью-фатой.

Макияжа было немного, лишь подведенные глаза с традиционными стрелками, чуть-чуть пудры и помада телесного цвета.

Вокруг девушки творилась суета сует, а она сидела на кровати и чувствовала себя не невестой, а рабыней, которую скоро отправят на торги. Волнение не давало расслабиться, в голове опять зазвенело, легкая паника распространялась по телу. Не так Марина представляла свою свадьбу, она мечтала о платье с открытыми плечами, о красивом жемчужном украшении на изящной шее, о дизайнерской шляпке вместо фаты. Но это все не главное, важнее было для нее видеть рядом родных и друзей, которые поддерживали бы, обнимали, целовали. Настена организовала бы выкуп, где замучила жениха всевозможными глупыми заданиями. А мама, она бы плакала от счастья. Мар уже представляла себе, как идет по красной ковровой дорожке во Дворце Бракосочетания, как заходит в зал, слушает речь регистратора, затем вальс Мендельсона, обменивается с женихом заветными «Да», после чего протягивает хрупкую руку, чтобы он надел кольцо, а вокруг все аплодируют. И какая же свадьба без венчания? Для Марины это было важно, она всегда хотела венчаться.

Но от фантазий отвлекла Зинат:

- Пора. Машина уже приехала.

По арабской традиции их ждала церемония  катбиктеб, ну а далее гуляния и банкет.

У дверей Марину дожидался Амир. Честно говоря, она даже оторопела. Темно-серый костюм, белая рубашка и небесного цвета галстук, ему всегда очень шли костюмы. Девушке снова вспомнился вечер в клубе, в тот день сердце юной красавицы забилось как сумасшедшее, сейчас же наоборот, внутри все сжалось. И хоть Амир был невероятно красив: высокий, зеленоглазый араб с почти идеальными чертами лица, Мар все равно чувствовала лишь холод и неприязнь.

Но не только Мар удивилась, Амир в свою очередь был сражен ее красотой. И видит Бог, он любил ее всем сердцем и всей душой. В какой-то момент ему показалось, что все это происходит не с ним, что он просто зевака со стороны, а перед глазами не девушка, не человек, перед ним сам Ангел во плоти, а точнее – Малаика.

- Здравствуй, - тихо произнес он.

Марина же не ответила, а только слегка наклонила голову вперед и сразу направилась к машине.

Сегодня впервые Малика оказалась за пределами дома Мади, как выяснилось, жило семейство в пригороде, так что по обе стороны от дороги тянулись линии роскошных домов, охраняемых высокими заборами, улицы совершенно не изобиловали растительностью, но всюду была идеальная чистота. Солнце стояло еще высоко, отчего асфальт буквально плавился, иногда можно было встретить какого-нибудь араба в галабее, неспешно идущего вперед, будто жара и не мешала ему. Благо в машине работал кондиционер, обдувая пассажиров прохладой.

Спустя час впереди показались очертания города, вскоре  перед глазами Мар как по волшебству повырастали небоскребы причудливых форм, огромные белоснежные мечети с сияющими полумесяцами на  вершине куполов, гигантские фонтаны на площадях, всюду расползались зеленые газоны, росли пальмы.

И вот, машина подъехала к зданию суда, где пара должна была заключить союз. Двое вышли на улицу, в лицо Мар сразу же подул горячий воздух, яркое солнце ударило по глазам, но зной пошел на пользу, мятущаяся душа невесты немного успокоилась, все-таки жара расслабляет, замедляет ход мыслей, заставляет остановиться. Она медленно осмотрелась вокруг себя, затем подняла глаза к небу и тихо помолилась, всего парой фраз, совсем не слышно, однако слова, обращенные к Богу, проходят сквозь сердце, придают сил и вселяют веру в лучшее. После этого Марина глубоко вдохнула, приподняла подол и пошла по ступенькам вверх, туда, где ее судьба окончательно изменится.

Когда они шли по длинному коридору, Марина вдруг вспомнила о документах, все-таки она иностранка, но и тут у Амира было все схвачено, что в очередной раз заставило ее передернуться.

Двери открылись в зал, и Мар словно пропала, она ничего и никого не слышала, лишь делала то, что ей велели: поставила подпись, что-то ответила судье. Все произошло как в тумане. И вот, расписался Амир, теперь они официально муж и жена по законам шариата. Родственники принялись поздравлять молодых, только новоиспеченную жену мало интересовали их возгласы.

У выхода из здания суда ей стало плохо, правда, упасть в обморок не позволила гордость, поэтому несчастная крепко вцепилась в поручень у лестницы и зажмурилась что было сил, сейчас же к ней подошел Амир, но Мар невидимо для всех оттолкнула его:

- Не подходи ко мне.

- Марина, пожалуйста… здесь же моя родня.

- Не переживай, краснеть не заставлю. Что будет дальше?

- Мы можем поехать погулять по городу. Тебе пойдет на пользу.

- А дальше?

- Банкет.

- Дальше? – тут уже ее взгляд наполнился блеском.

Амир понял, что именно она хочет услышать от него.

- Не бойся, все будет хорошо. Вот увидишь, - он все же обнял ее. - Я ничего против твоей воли не сделаю, даю слово.

- Я не хочу гулять, поехали сразу в ресторан или куда там у вас положено.

- Хорошо.

И они отправились в шикарный отель, где их встретили многочисленные родственники и друзья. Пара прошла в банкетный зал, а там все буквально переливалось всевозможными красками, столы ломились от угощений, в вазах благоухали цветы. На небольшой сцене заседали музыканты. В очередной раз Марина была шокирована таким размахом. И это еще не самое пышное празднество, поскольку отец Амира не пожелал приглашать всех, кого хотел бы.

Когда гости и новобрачные расселись, полилась чудесная музыка, но спустя полчаса к Мар подошла Тамам и Зинат:

- Пойдем, - прошептали они, - пора платье сменить.

- Зачем? – удивилась Мар.

- Так положено. Пойдем, не переживай, только красивее станешь.

Ее увели в номер, где переодели в не менее роскошное зеленое платье, украшенное жемчугом.

И пиршество продолжилось, вскоре показалась танцовщица, которая под зажигательную мелодию исполнила танец страсти, знаменовав перерождение юной девы в женщину. Удивительно, но Мар не увидела ни одного недовольного лица, все радовались и веселились, даже Мади Джалал позволил себе несколько раз улыбнуться, а сестры Амира и вовсе сияли от счастья, стреляя глазками и переглядываясь с молодыми людьми.

Ближе к ночи гости начали расходиться, остались лишь родственники, что означало одно – пора молодым уединиться. Амир снял в этом же отеле номер, где двое и должны были провести первую брачную ночь.

Молодожены покидали зал под аплодисменты и радостные возгласы. И вот, они уже идут в направлении номера. Остановившись у дверей, Амир осторожно заговорил:

- Позволишь на руках внести тебя?

- Неси, - сдалась Марина. – Ноги отваливаются от этих туфель.

И не успела она договорить, как уже оказалась на руках.

В номере было все необходимое: фрукты, соки, одежда, причем несколько вариантов, но Мар настолько устала, что тут же отправилась в душ. С каким же вожделением она снимала с себя все эти наряды, а уж когда очутилась под теплой водой, то и вовсе застонала от удовольствия.

А Амир сидел на кровати и даже не знал, что ему делать дальше. Самое главное, так это то, что наутро должны прийти несколько женщин – тетки по линии отца, чтобы удостовериться в невинности невесты, он бы и рад обойтись без этих формальностей, но родня настояла, тем более зная, что девушка не мусульманка.

Марина тем временем закончила с купаниями и оделась в тоненький халатик. Смотря на себя в зеркало, юная особа наблюдала уже не себя, а кого-то другого: повзрослевшую, с глубоким печальным взглядом и немного одичавшую. Дома Марина была маминой дочкой, которая любила розовый цвет и безбашенных мальчиков, и всего-то за каких-то пять месяцев она превратилась в нечто чуждое для себя самой. Затем Мар перевела взгляд на дверь, за которой ее дожидался муж, именно – муж. Но только у нее язык не поворачивался назвать его любимым мужем, хоть и ненависти к нему не испытывала, как обещала. И что будет, когда она выйдет к нему? Сдержит ли Амир обещание не трогать ее или чувство собственности возобладает над разумом, как уже однажды случилось.

Только в ванне ночевать не будешь, так что выйти пришлось. Марина открыла дверь, выпустив за собой весь накопившейся пар, который дымкой рассеялся по комнате, мерцая в полумраке. К слову сказать, кроме халата на ней ничего больше и не было. Амир же поднялся, подошел совсем близко к любимой, коснулся лица, чем заставил Мар съежиться.

- Ты обещал, - пролепетала она.

- Знаю. Но думаю, один поцелуй в первую брачную ночь я заслужил.

- Наверно. Хотя я бы с радостью вытолкала тебя за дверь, - усмехнулась Мар.

- О, нет, нет… на коврике спать не буду, не заставишь.

- Уверен?

И он поцеловал ее. Мурашки тогда побежали по коже Марины, ноги подкосились, поскольку впервые мужчина стоял настолько рядом и впервые имел право на все. Амир целовал свою жену очень страстно, чему та особо  не сопротивлялась, все-таки желание взыграло в крови и разнесло сигналы по всему телу. Далее его руки коснулись ее живота, тут же и слабый узелок на поясе развязался, обнажив идеальную фигуру. Но Мар все же очнулась от забвения:

- Прошу, Амир, - зашептала она ему на ухо. – Не надо. Я не готова.

- Ты уверена?

- Да. Мне нужно время.

- Хорошо, - и он аккуратно запахнул халатик, после чего отошел в сторону. – Только у нас осталась одна нерешенная проблема.

- Какая?

- Завтра прибудут мои тетушки смотреть простынку.

- Оу…

- Да-да. Хотя, я знаю, что делать.

- Что же?

Амир взял нож со стола и порезал себе палец у основания ладони, Мар все поняла, поэтому быстро стащила с кровати покрывало с одеялом. Через минуту по простыне появилось несколько кровавых пятнышек.

- Вот и все, - заключил Амир. – С тебя должок.

Мар же хмыкнула и прыгнула в постель, а новоиспеченный муж отправился в ванную, только купался он под холодной водой, дабы усмирить желания.

Этой ночью они практически не спали, Марина тихо-тихо плакала, а Амир смотрел в потолок, слушая всхлипывания любимой жены, отчего его сердце плакало вместе с ней.

Глава 13

С утра, как и говорил Амир, к новобрачным пожаловали три женщины, они посмотрели на простынь, поздравили еще раз молодых и удалились.

Далее им принесли завтрак. Пара устроилась на балконе, они пили кофе, Мар наконец-то смогла поесть нормальной еды, а точнее, обычную овсяную кашу.

- Сегодня вечером у нас самолет, - заговорил Амир. – Но перед этим надо будет попрощаться с семьей.

- Ты так печешься о своих, похвально, - Мар медленно размазывала масло по хлебу.

- Это же семья.

- Конечно, у меня, знаешь ли, тоже есть семья. Эх, бедные мама и папа, они уже наверно похоронили свою дочь, - с иронией протянула Марина.

- Я понимаю, к чему ты. Они обо всем узнают, но позже.

- Когда?

- Не торопи события, Марина. Между нами еще много неразрешенных вопросов. Знаешь, мне вчера на секунду показалось, что ты любишь меня, но только на секунду. В твоих глазах по-прежнему столько ярости.

Вдруг Мар бросила хлеб на стол и ушла в номер, где закрылась в ванной. Его слова почему-то задели за живое, почему-то расстроили. Но Амир не заставил себя долго ждать:

- Прости, - послышалось за дверью.

- Уходи. Дай мне немного времени, и мы поедем к твоей семье.

- Выйди, пожалуйста.

Через минуту послышался щелчок замка, дверь отворилась.

- Просто постарайся понять меня, - продолжил он. – Мне нелегко.

- А мне легко?

- Может хотя бы в Берне все будет по-другому, - Амир сказал это скорее себе. – Я не хочу сдаваться, все-таки твои слова там, в Москве что-то да значили. Ты же боялась, что я уеду, что забуду тебя.

- Да, боялась. И когда, как мне казалось, мы расстались, ни на секунду не переставала думать о тебе.

- Так в чем же  тогда дело? Почему нам не постараться? Не попытаться?

- Потому что это все сказка, восточная сказка. Как прекрасный арабский принц похищает возлюбленную и увозит ее в свой дворец, а она счастливая танцует для него и кормит виноградом всю оставшуюся жизнь. А теперь посмотри, что на деле. Меня выкрали самым вероломным способом, лишили возможности быть рядом с близкими, учиться, свободно жить, выбирать, привезли туда, где меня не ждали и не хотели видеть, вынудили выйти замуж, заставили пройти через то, что мне чуждо. Я была не готова к таким переменам. Ты очаровал меня своей загадочностью, вскружил голову, я же поддалась, потому что была глупой девочкой, ищущей во всем романтику, опасность.

- Я знаю. Мой поступок не имеет оправдания. До тебя я жил как все «дом-работа-дом». Уже собирался вернуться сюда, жениться, завести семью. Как раз намеревался после поездки в Москву, и тут вдруг встречаю тебя. И все. Внутри все перевернулось, - он подняла глаза вверх. - Я задействовал такие связи, за которые можно угодить в тюрьму на долгие годы, у нас так вообще на пожизненный срок. Рискнул свободой, честью семьи, потому что заболел тобой. Скажешь, наваждение? Возможно, но я не хочу никого больше видеть рядом с собой.

- Что же нам делать? – теперь уже Мар совсем растерялась.

- Дать друг другу шанс. Я сделаю все для тебя, ты сможешь продолжить обучение, потом работать, если захочешь. Твоя семья все узнает и могу только надеяться, что когда-то они меня простят.

- А если не выйдет?

- Тогда ты вернешься домой.

- Ты самый странный араб из всех, - произнесла Марина с легкой улыбкой.

- Наверно. Так что? Дружба? – он протянул ей руку.

- Ну да, это самое невероятное, что можно сделать после свадьбы – пожать друг другу руки, - и жена ответила мужу крепким рукопожатием.

К обеду супруги приехали в дом Мади Джалала, где их встретили очередными поздравлениями и объятиями. Мар сняла с себя абайю, которую ей заблаговременно принесли в номер родственницы Амира, и удалилась с женщинами пить чай, ну а Амир направился во двор вместе с отцом.

Сестры с вожделением расспрашивали Малику о первой брачной ночи, а Зинат нехотя переводила. Правда, Марине особо нечего было рассказывать, но она воспользовалась своей бурной фантазией и расписала все как нельзя лучше, девушки только и делали, что прикрывали рты руками да хихикали. Тамам же просто тихо улыбалась, надеясь в душе, что все у них сложится, что Амир обретет покой с хорошей женой.

А Мади наставлял сына, чтобы тот воспитывал жену, как подобает мужчине, но и чтобы радовал, как всегда это делал он сам. Ведь брак и семья – это одна из наиважнейших сунн в священном писании. Человек обретает себя, когда создает семью и, конечно же, попадает в милость к Всевышнему.

После чаепития Мар прошла в комнату, где провела три недели в тоске, но оказавшись снова здесь, не испытала прежних чувств, скорее наоборот, внутри поселилась печаль из-за того, что скорее всего она больше никогда не переступит порог своей «золотой клетки». Однако попечалиться можно и в пути, сейчас же девушка приступила к сборам. Хоть Марина и пришла сюда лишь в джинсах и блузке, а вот уходить придется с двумя увесистыми чемоданами всевозможных подарков, коими одарили новобрачных друзья и родственники Амира, то были разнообразные по цвету и материям наряды для невесты и драгоценности, в основном, золото.

Мар хотела все оставить семье Амира, но Зинат объяснила, что так не положено, что это будет расцениваться как неуважение к гостям и самим родителям мужа. Так что, пришлось сдаться, не сопротивляясь.

А вообще, все в жизни строится на традициях, у кого-то следовать им, предписано Богом, у кого-то совестью. Образ жизни арабов мог бы показаться чересчур архаичным, догматизированным, но что мы представляем собой без веры, без Бога? Каждый двигается своим путем, будь то отдельный человек или нация в целом, но в каждом живет вера, в каждом живут традиции. Арабы как никто чтят заветы отцов, что века сохраняют их целостность.

Перед отъездом Амир долго прощался с семьей, мать плакала и просила Аллаха даровать сыну счастье, благополучие и много детей, отец больше молчал, но по взгляду все было ясно. Тамам также со слезами на глазах разговаривала с невесткой, вкладывая в каждое слово любовь, возможно, она радела за Амира, но и к Мар чувствовала привязанность, все-таки девушка пришлась ей по сердцу. Ну а сестры просили не забывать и чаще приезжать в гости, а еще лучше, уже с племянницей или племянником.

Когда они сели в машину, у Марины почему-то тоже покатились слезы по щекам, но она их постаралась тщательно скрыть от мужа, все-таки для нее покинуть этот дом означало освобождение, только вот внутри уже засела тоска. И дом Мади Джалала навсегда останется в сердце со всеми хорошими и плохими воспоминаниями.

- Ты готова? – спросил Амир, коснувшись руки жены.

Она же посмотрела на него таким ласковым и нежным взглядом:

- Конечно, готова. Увези меня отсюда.

Несмотря на хорошее, все же Марина ни разу не пожелала остаться в семье Амира, это совершенно иной для нее мир, в котором могут быть счастливы только они.

И вот,  впереди показалось шикарное здание аэропорта.

За час была пройдена регистрация, Амир сдал багаж, оставалось ждать приглашения на посадку, а пока муж подошел к своей жене и тихо прошептал на ухо:

- Пойдем.

- Куда? – Мар тут же встревожилась.

- Не волнуйся, тебе понравится.

- Точно понравится? Или ты меня сейчас выведешь на улицу и запихнешь в багажник?

- Идем, идем…

Он потянул ее за руку, а отправились двое к торговым павильонам, где на витринах пестрели наикрасивейшие наряды от лучших европейских дизайнеров.

- И что мы здесь делаем? – поинтересовалась Марина, поправляя до ужаса неудобную абайю.

- Выбирай, ты же не так собралась лететь в Берн. Все, что только пожелаешь

- Все-все? Даже мини-юбку разрешишь? – усмехнулась та.

- Ну, давай только без фанатизма. Ты теперь все-таки дама замужняя.

- Ладно-ладно, не бойся, - и Мар «вплыла» в магазин, потирая руки.

- Посмотреть можно? – поспешил за ней Амир.

- На что? На юное обнаженное тело?

- На это еще успею, - засмеялся он. – На наряды твои.

И девушка на какое-то время выпала из пространства, она прохаживалась мимо стеллажей, перебирала кофточки и брючки, но потом ее взгляд пал на костюмы. Мар все думала про себя: «И почему я никогда не носила раньше такой одежды? Да что там, зато сейчас вполне можно попробовать, и Амиру было бы приятнее видеть жену в таком наряде». А ведь мысли-то не скроешь, Марина уже думала не только о себе…

Спустя каких-то двадцать минут из примерочной вышла не просто русская красавица в изящном брючном костюме нежно-бирюзового цвета, из примерочной  снова вышел Ангел, сразивший наповал и Амира, и всех, кто присутствовал в павильоне. Полные туристки с завистью наблюдали за летящей походкой очаровательной особы в сопровождении статного араба в костюме.

- Ну как я тебе? – аж подпрыгивала Мар от счастья.

- Однажды я тебе уже говорил, что нет женщины во всем Абу-Даби красивее тебя. Но сейчас понимаю, что это не так.

- Что? Есть красивее, да? – задорно поджала губки прелестница и состроила щенячьи глазки.

- Нет. Во всем мире нет женщины красивее тебя. И я благодарю Бога за то, что он помог мне найти тебя, - Амир заметил, как Мар смутилась и даже покраснела, поэтому приобнял ее – Все-все, больше не буду. Пойдем, посадку уже объявили.

Они поднялись на борт, Марина села у окна и с невероятным удовольствием наблюдала за тем, как самолет выруливает на взлетную полосу, как нарастает шум двигателей, как судно отрывается от земли и устремляется ввысь. Девятнадцать часов пролетели незаметно, поскольку большее количество из них Мар проспала.

Ей снился удивительный сон. Малика брела по пустыне, обнаженные ступни касались горячего песка, который просачивался между пальцев. Вокруг не было ничего кроме барханов и извилистых дюн, ветер нес потоки мелкого песка. Мар не боялась, она будто знала, куда идти. И действительно, вскоре впереди показался оазис – живой зеленый островок посреди оранжевого океана. Но чем ближе она подходила, тем быстрее отдалялся оазис. Вдруг появилась нестерпимая жажда. Мар понимала, что там, среди пальм и кустарников бьет родник, он – есть ее спасение. Девушка уже не шла, а бежала и вот, почти достигла заветного оазиса, как ощутила резкий толчок и открыла глаза. Самолет заходил на посадку.

Наконец под ними показались мерцающие огни столицы Швейцарии.

- С прибытием, - произнес Амир.

На что она лишь неуверенно улыбнулась.

Когда двое сошли с самолета, то оказались, будто в другом мире, их окружили типичные европейцы в обычной одежде, они куда-то спешили, не обращая на новоприбывших никакого внимания, около входа в здание аэропорта толпились встречающие, провожающие, на улице моросил дождь,  дул прохладный весенний ветер, а на небе сияли звезды. И пусть говорят, что звезды везде одинаковые, но это не так. Эти звезды отдавали холодом, казалось, что они в миллиарды раз дальше, чем были там, в Эмиратах.

Мар шла по мокрому асфальту, вдыхая свежий воздух, наполненный привычными ароматами. Потом было такси и путь до ее нового дома. Амир жил в квартире в центре города, там же недалеко располагалось и его место работы. Спустя всего-то полчаса авто подъехало к пятиэтажному зданию, в ночи Марина мало чего успела рассмотреть, но это и не столь важно. Важнее то, что она теперь там, где ее никто не будет принуждать одеваться в длинные галабеи и повязывать хиджаб, никто не будет указывать, как ей есть и где сидеть. Если, конечно, Амир не взбунтуется и не превратится в жуткого тирана.

Они поднялись по лестнице на четвертый этаж, Амир отворил дверь, включил свет, и глазам девушки предстала большая светлая квартира, отделанная в стиле модерн, но не без восточных элементов. В огромной гостиной стоял большой современный диван, на котором пестрели все те же продолговатые подушечки с кисточками, на стенах красовались цветочные орнаменты, но так ненавязчиво, неброско,  на полах не было переизбытка ковров, только один и тот небольшой однотонного цвета.

Марина как молодая лань пробежалась по всей квартире, осмотрела каждую комнату, каждый уголок, но остановилась по-прежнему там, где они должны были спать. Широкая кровать, укрытая покрывалом темно-зеленого цвета. Тогда Мар прошептала:

- Надеюсь, здесь не надо будет «окроплять снежок красненьким».

Амир тем временем прошел на кухню, поставил на плиту турку и уже через пять минут по квартире распространился терпкий сладковатый аромат кофе. Тут и Мар подоспела, изнывающая от голода и жажды.

- Если хочешь поесть, в холодильнике есть все необходимое, - сказал Амир, разливая кофе по чашечкам.

- Откуда?

- Есть добрая женщина, она присматривает за квартирой, когда я в отъездах.

Марина открыла дверцу холодильника и принялась искать что-нибудь вкусненькое, только ей как-то ничего не хотелось, поэтому она достала из дорожной сумки лепешки, приготовленные Тамам и села за стол:

- Мне казалось, что наша еда тебе неприятна.

- Глупости. Твоя мама хорошо готовит, так что, держи, - Мар разломила лепешку и передала больший кусок Амиру.

- Шукран, хабибти, - заулыбался он.

- О! Сейчас, э-э-э-э… вспомнила! Афон.

Так они просидели до глубокой ночи: пили кофе, ели хлеб и обменивались неоднозначными взглядами.

Наутро Мар проснулась одна, Амир уехал на работу, оставив ей записку. Однако, как только Марина встала, то сразу же побежала искать телефон или ноутбук, девушке не терпелось связаться с родителями, сказать им, что она жива и здорова, что скоро встретится с ними, но, как выяснилось, в квартире не было ни того, ни другого, а что еще хуже, не было даже ключей. Амир запер ее! Как только пришло осознание, Марина истерически засмеялась, этот смех вскоре перешел в отчаянное рыдание. Все еще пленница легла на диван и, свернувшись калачиком, продолжила горько плакать.

Глава 14

Марина так бы и рыдала в подушки, если бы не услышала щелчок замка. Она тут же подскочила с места и уже готова была наброситься на наглеца Амира, да только в комнату вошла пожилая женщина в сереньком костюме и с нелепыми белыми кудряшками на голове:

- Вы Марина? – заговорила она на английском, расплывшись в добродушной улыбке

- Да, - ответила Мар, рассматривая гостью опухшими глазами.

- Вы так быстро вернулись. Ну и славно, здесь лучше, не правда ли?

- А вы, простите?

- Ох, как невежливо, совсем забыла представиться. Я мадам Лара Кох. Присматриваю за квартирой господина Мади уже несколько лет.

- Приятно познакомиться, мадам Кох.

- О, нет, нет, называйте меня просто Лара, - женщина довольно прытко пробежала на кухню и уже через минуту зазвенела посудой.

Мар только и успевала крутить головой, наблюдая за активной старушкой, а та поставила на плиту кастрюлю, принялась нарезать зелень и одновременно что-то напевала себе под нос.

Но тут девушку осенило:

- Скажите, а вы знаете, где работает Амир?

- Конечно, знаю, дорогая. Консульство Объединенных Арабских Эмиратов на Марктгассе одиннадцать.

- Прекрасно, спасибо большое.

И Марина побежала одеваться. Через пятнадцать минут Мар как ошпаренная выскочила из квартиры. На улице сегодня было тепло, майское солнышко пригревало, птицы щебетали на зеленеющих деревьях.

- Так, такси, - бормотала она. – Надо поймать такси. Черт, денег нет. Ну все, Маринка, попалась ты. Вот и пожалуйста, ни средств связи, ни денег. Ладно. Пойду пешком.

Закутавшись в тоненькое пальто, пленница направилась вдоль улицы, не зная куда, но вскоре ей встретились туристы с картой в руках. Милая итальянская пара с радостью решила помочь такой же заблудившейся иностранке, они вместе разглядывали карту, обмениваясь фразами на ломаном английском. И все-таки сообща разобрались, где и что находится. Попрощавшись с ними, Мар устремилась в сторону Консульства, которое расположилось всего-то в трех километрах от дома.

Добраться удалось быстро, часы как раз еще приемные, так что все замечательно, Амир должен был быть здесь, по крайней мере, она на это очень надеялась. И действительно, девушка на ресепшене сообщила, что господин Амир Абдель ибн Мади на месте. Только когда Марина прошла к его кабинету, то поняла, что вокруг снуют арабы, правда в костюмах, но по-прежнему с куфиями на головах. Ей даже плохо стало, однако сейчас не время для воспоминаний, пора разобраться с мужем-тираном.

Мар без стука вошла в кабинет, где заседал Амир и вел переговоры с шестью соотечественниками, они мирно и спокойно что-то обсуждали, но как только вошла Марина, все разом замолчали и уставились на нее:

- Нам надо поговорить, - со злобой в голосе заявила девушка.

- Выйди, пожалуйста, - тихо ответил Амир.

- Ну, уж нет! Ты! Запер меня, оставил без телефона, без ключей, без денег! Это так ты решил попробовать начать все заново? Из одной клетки перевез меня в другую, посвободнее?

- Марина, выйди, - Амир уже разозлился не на шутку. – У меня посетители.

- Все переживаешь за то, как будешь выглядеть перед ними? – и снова слезы заблестели на глазах. – Ты самый натуральный бахлул! – крикнула она.

И если арабы ничего не понимали до этого, то вот последнее слово поняли четко, посему начали переговариваться между собой и качать головами. Один из них спросил по-арабски: «Кто это?», Мар поняла его и ответила:

- Ана зовуджа. (Я жена)

Ну и вовсе пошел гул, тот араб, что был старше вообще встал и вышел из кабинета, вскоре и остальные последовали его примеру.

Когда двое остались наедине, Мар поняла по взгляду Амира, что сейчас ей, возможно, будет очень больно, а стоило ему сделать шаг в ее направлении, то на автомате отскочила к двери и ударилась в бега.

Девушка в приемной лишь округлила глаза, когда мимо нее пронеслась всполошившаяся гостья. Через пару минут мимо спокойно прошел Амир, улыбнувшись и попрощавшись с коллегой, но только он вышел за двери, как чуть ли не бегом отправился вслед за непокорной женой.

Что удивительно, Мар преодолела расстояние до дома буквально за десять минут, бедняжка влетела в квартиру и остановилась в центре гостиной, сердце билось как сумасшедшее, воздуха не хватало,  глаза бегали из стороны в сторону, она пыталась сообразить, что делать дальше. Тут к ней подошла мадам Кох:

- Дорогая, что с тобой?

- Кажется, меня сейчас убьют, - пролепетала Марина.

- Кто? – забеспокоилась женщина.

- Муж.

- Ну что ты, девочка, - выдохнула та. – Амир очень хороший человек, и мухи не обидит.

- Мухи, может, и не обидит, а вот меня с радостью прихлопнет. Лара?

- Да.

- Зря я сюда вернулась. Если Амир придет, не говорите, что видели меня.

- Как скажешь, - женщина так и не поняла, что случилось.

Марина уже собралась выйти, как перед ней возник Амир. Он выглядел таким же запыхавшимся и по-прежнему злым. Муж вошел в квартиру, Мар же потихоньку пятилась назад, а потом развернулась и убежала в комнату.

- Амир? Что произошло? – спросила Лара.

- Добрый день, мадам Кох, - заулыбался он и временно сменил гнев на милость. – Небольшая ссора, не переживайте. А вы не могли бы оставить нас наедине?

- Хорошо. Но у вас все будет в порядке? Бедная девочка так напугана, - она принялась искать ее глазами.

- Ничего не произойдет, всего лишь небольшое недопонимание.

- Будь благоразумен, дорогой.

- Конечно.

Женщина поспешила удалиться. Как только дверь за ней закрылась, Амир тут же направился к жене, которая уже успела закрыться в спальне. Он подошел к двери и постучал:

- Марина выйди, - строго произнес он.

- Нет, - послышалось издалека.

- Нам надо поговорить.

- Оставь меня в покое!

И Амир буквально вспыхнул от злости:

- Оставить тебя в покое?! – закричал он. – Ты хоть понимаешь, что наделала?! Ты опозорила меня! А ну выходи! Посмотри мне в глаза и объяснись!

- Не приказывай мне, деспот!

- Ну ладно, - ему не составило труда открыть дверь, когда же вошел в комнату, то увидел одичавшую жену, замершую в позе ягуара.

- Не подходи ко мне, - зашипела она. – Не смей поднимать на меня руку, я никогда тебе этого не прощу!

- Прекрати этот цирк! Глупая курица! Ты такое натворила! Я даже не знаю теперь, что делать!

- А ты подлец! Оставил меня без всего, запер как зверя в клетке. Я думала, мы договорились.

- Не смей на меня орать! Из-за тебя теперь надо мной весь консулат будет смеяться! Я важных клиентов потерял! Да со мной больше никто не захочет работать. Видимо ты ничему не научилась, сегодня же отправлю тебя обратно, в Абу-Даби!

- Что? Да я лучше умру, чем вернусь под начало к твоему сумасброду папаше!

- Еще одно слово, и …

- И что? Кишка тонка!

После этого Амир перестал сдерживаться, он стащил с себя пиджак и направился к ней, Мар же только взвизгнула и, перекатившись по кровати, понеслась в коридор в надежде сбежать из квартиры. Впереди уже показалась заветная дверь, она почти схватилась за ручку, как ощутила себя в стальной хватке. Амир поволок ее обратно.

- Изувер! Мерзавец! Сволочь! – только и выкрикивала Мар, пока ее тащили в зал. – Не трогай меня! Не хочу! Только попробуй ударить, засужу!

Но он не слушал. Дотащив жену до дивана, сел сам и уложил ее себе на колени, животом вниз, после чего приступил к тем действиям, коими обычно наказывают провинившихся детей. Бедная Марина успевала лишь осыпать его очередными ругательствами, а попеременно попискивать от смачных шлепков по мягкому месту. После непродолжительной порки, Амир усадил непокорную рядом с собой:

- Довольна? Ты меня вынудила!

Покрасневшая Марина с выпученными глазами сидела, молча, чувствуя себя невероятно униженной и оскорбленной. Даже родители никогда не лупили ее. Через несколько минут она встала, поправила одежду и, шмыгая носом, пошла к входной двери.

- Куда ты? – уже тихим голосом заговорил Амир. – Я бы никогда не ударил тебя.

- А что, по-твоему, ты делал только что? – спросила она, не оборачиваясь.

- Ты как ребенок, Марина. Поэтому и получила такое же наказание.

- С чего ты взял, что имеешь право меня наказывать? Я не ребенок и не твоя игрушка, не смей унижать меня.

- Теперь ты поняла, как я себя почувствовал? Ты также меня унизила перед теми людьми. В твоей стране может и принято так себя вести, но не у нас.

- Ты запер меня, оставил без всего.

- Я не запирал, - затем он встал и прошел к консоли, что стояла в коридоре у стены, после чего взял связку ключей. – Вот, это твои, я попросил мадам Кох принести их, про деньги написал в записке, они лежат в тумбочке. И да, я не оставил тебе телефон, но разве ты удержалась бы и не позвонила родителям?

Сейчас Мар поняла, что поступила слишком глупо и беспечно, ведь прекрасно знала традиции, успела узнать, живя в доме Мади. И Амир прав, она бы не сдержалась.

- Прости, - еле слышно прошептала Мар. – Я не со зла.

Амир тогда подошел к ней и обнял:

- Понимаю.

- Что теперь будет? Насколько все плохо? – говорила она, уткнувшись ему в рубашку.

- Ну, этих клиентов я лишился. Может быть, удастся уверить начальство в том, что на Консульство совершила налет городская сумасшедшая, - и послышался смешок.

Он ощутил, как промокла рубашка, жена тихо плакала, потому что совсем растерялась, совсем запуталась. Все это слишком большой стресс, ее нервы уже не выдерживали такого напряжения.

- Поехали в ресторан?  Есть здесь одно уютное местечко.

- А ты хорошо научился говорить по-русски, - произнесла она.

- Неудивительно.

- Знаешь, я не хочу в ресторан. И вообще есть не хочу, - Мар посмотрела ему в глаза так проникновенно. – Пойдем, - потянула она его за собой.

- Куда?

- Увидишь.

А направились они в спальню.

- Можешь раздеть меня, - повернулась к нему спиной Мар, и убрала длинные волосы, обнажив молнию на платье.

Амир без лишних слов аккуратно расстегнул молнию, платье медленно сползло с плеч. Вскоре на полу оказались все вещи, и жена предстала перед мужем в том особенном виде.

Двое оказались на кровати. Нежные поцелуи, легкие касание вызвали трепет в обоих. Амир ласкал тело возлюбленной, отчего она начинала часто дышать. Марина  подняла руки и уперлась ими в спинку кровати, показав тем самым, что готова отдаться ему, готова стать его женщиной, только его. Амир же крепко прижал любимую к себе, ощутив ее каждым сантиметром своей кожи. И через мгновение Мар почувствовала боль, несильную,  скорее даже приятную. Он любил ее очень осторожно, бережно, не прекращая страстно целовать. Изящные ступни красавицы скользили по его ногам, руки обнимали спину, а Амир касался груди возлюбленной, живота, бедер.  Они буквально исчезли для остального мира, поскольку были всецело поглощены друг другом. Тем временем за окном уже вовсю занимался закат, лучи уходящего солнца мягким оранжево-палевым светом озарили обоих.

Спустя пару часов страсти они лежали, обнявшись:

- Я люблю тебя, - прошептал он.

- А я тебя, но мне тяжело, Амир, - Мар положила голову ему на плечо. – Я устала. В голове все перемешалось. Что будет дальше? Как нам жить, если мы неспособны понимать друг друга.

- Все будет хорошо. Я верю. Пройдет немного времени, и мы научимся слушать, понимать.

Безусловно, ей хотелось верить в его слова, но сейчас в голове творился полнейший хаос. Сердце кричало - люблю, а разум – беги. Между ними все началось не так, двое оказались заложниками своих собственных поступков, теперь же они пытались рассмотреть будущее, однако не так-то просто преодолеть предрассудки, обиды, непонимание, страх. И правильно говорят, наши пути неисповедимы, мы не можем заглянуть дальше сегодняшнего дня, остается надеяться и доверять, хотя даже не так, не просто доверять, а вверять свою судьбу с мыслями «а вдруг все будет хорошо?» Но все же было кое-что, была любовь, а она верный спутник, она-то и будет вести сквозь все невзгоды.

Глава 15

Уже две недели, как Амир и Марина вместе, по-настоящему вместе.

Только душа ее неспокойна. В неведении оставались родители, которые потеряли свою дочь. И Мар понимала, каково это. Ни любовь, ни счастье не могли затмить боль и тоску по двум самым родным людям в этом мире.

Она уже не раз пыталась поговорить с Амиром, уверить его, что пора позвонить, только он почему-то продолжал тянуть время, продолжал откладывать на потом, чем заставлял жену страдать, ее сердце обливалось кровью. Почти два месяца как она пропала и ни одной весточки. А вдруг от горя с родными случилась беда?

Вскоре Мар начала во всем винить только себя, что связалась с Амиром, что влюбила в себя, а потом так глупо и жестоко бросила, спровоцировав тем самым на столь ужасный поступок, но главное, что продолжает жить с ним, а не ищет путей отступления.

И когда она в очередной раз обратилась к мужу с просьбой, но тот снова отказал, Марина решила более не ждать его согласия. На следующий день Амир ушел на работу, а Мар вышла на улицу и отправилась на поиски таксофона. Долго блуждать не пришлось, телефонная будка стояла около одного магазинчика. Девушка нервно принялась шарить по карманам в поисках карточки, которую приобрела заблаговременно и успешно прятала все это время. Закрывшись в будке, она открыла телефонную книгу, нашла все коды и сняла трубку.

Уже через минуту раздались длинные гудки, еще через минуту послышался родной голос мамы. Когда мать произнесла заветное «Алло», Мар расплакалась, слезы буквально душили изнутри, поэтому не сразу получилось ответить:

- Мамочка… - сказала она и откровенно зарыдала.

- Марина? – голос матери прозвучал настолько тихо. – Марина, это ты? – в этих словах уже была и дрожь, и ответные слезы

- Мама, это я.

- Ты, - Ирина не переставала повторять, - ты… Господи, это ты.

- Я жива, мам. Со мной все в порядке.

- Доченька, родная моя. Я верила, и отец верил. Мы тебя так искали.

- Знаю, знаю, что искали.

- Где ты? Что с тобой произошло? –

- Мам, я … я не могу сейчас рассказать. Главное, вы знайте, у меня все хорошо. Я позже обязательно позвоню еще. Правда.

- Марина, подожди. Не вешай трубку, Мариночка, - умоляла мать со стоном в голосе.

- Мамочка, милая, я очень вас люблю. Передай папе.

Мар вытащила карточку из аппарата, ее руки тряслись, слезы лились по щекам. Бедняжка даже не заметила, как вернулась домой, просто брела по улице, смотрела под ноги и даже не обратила внимания на то, как в дверях столкнулась с кем-то. Этот кто-то принялся извиняться, но она проплыла мимо, полностью опустошенная и отрешенная.

Войдя в квартиру, осмотрелась вокруг и ощутила себя такой одинокой, что внутри все сжалось. Вольную птичку, некогда свободно летающую и радующуюся жизни, посадили в клетку, сначала в одну, потом в другую, к тому же еще и заклеймили. И кого она обманывает? Ее счастье осталось там, в родительском доме, а здесь лишь мытарства и нескончаемая тоска. С Амиром было хорошо, он угадывал желания любимой, во многом потакал и дарил ночи небывалых страстей, только все это меркло на фоне душевных терзаний по отчему дому, по оставленной жизни. Каждый день одна, в чужой стране, в чужой квартире и, по сути, с чужим человеком, ведь Марина так и не успела узнать его, Амир по-прежнему оставался для нее тайной, как и она для него.

Вечером вернулся муж, Мар постаралась привести себя в чувства и выглядеть счастливой женой, она приготовила ужин, подала на стол, но Амир заметил какую-то неестественность в ее поведении, отстраненность:

- Что с тобой? – спросил он, внимательно рассматривая жену.

- Все хорошо, - заулыбалась та. – Сегодня у нас утка. Ты разве не хочешь есть?

- Утка подождет, - Амир взял ее за руку, подтянул к себе. – Я же вижу, по глазам. Ты встревожена, напряжена. Что случилось?

- Ничего, просто с самого утра голова болит. А в доме ни одной таблетки, вот и пришлось терпеть. Да, глупо, надо было сходить в аптеку.

- Это правда?

- Конечно, - и она поцеловала его. – Пойдем за стол. Я впервые замахнулась на такое блюдо, интересно, что вышло.

Вечер прошел как всегда, они поужинали, затем устроились на диване, а уже в десять были в кровати и страстно любили друг друга. Каждый раз, когда Амир касался ее, то в нем будто что-то взрывалось. Видит Бог, эта женщина пробуждала в нем немыслимую страсть. До Марины у него были женщины, но ни одна из них не вызывала таких чувств, ни одна не могла заставить так уважать себя, так ценить. Кто-то скажет, что любви с первого взгляда не бывает, что это всего лишь одержимость, однако они ошибутся. Амир именно любил, сильно, горячо и самоотверженно и  больше всего на свете боялся одного – потерять любимую. С каждым днем его чувства к ней только крепли, тогда как у Марины наоборот, ведь она до сих пор не ощущала свободы, не видела понимания с его стороны, сочувствия.

Всю ночь Мар не сомкнула глаз, в ушах так и звучал голос матери, а сердце ныло. Ей хотелось, чтобы скорее наступило утро, чтобы муж ушел на работу, а она бы отправилась к тому таксофону и снова услышала бы маму или отца.

Наконец-то в окнах забрезжил рассвет, еще через полчаса прозвенел будильник на мобильном Амира, она все это время притворялась, что спит. Примерно через час он ушел, Мар же поспешила встать, собраться и, не позавтракав, покинула квартиру.  Только когда уже вышла, решила проверить на месте ли карточка, но той не было. Марина вывернула все карманы, перерыла сумочку, однако карточки нигде не оказалось.

- Ну что за черт, - бубнила она. – Куда ты делась? Ну? Неужели придется идти за новой?

И тут ее отвлекли:

- Простите.

Мар подняла голову и уставилась на незнакомца, мужчина стоял у парадного входа.

- Да.

- Вы вчера обронили, вот, - он протянул потерянную карточку.

- Спасибо, - выхватив резким движением карту, сжала ее в руке и закрыла глаза.

- Мы вчера столкнулись здесь, - улыбался молодой симпатичный, очевидно, сосед.

- Правда? А я даже не заметила. Торопилась видимо. А вы русский?

- Да. Но живу здесь уже десять лет. Вы к нам недавно переехали?

- Угу, - кивнула Мар. – Три недели назад, - потом она посмотрела на часы и заторопилась. – Спасибо вам еще раз за карту, но мне пора бежать.

- Конечно, еще увидимся, соседка, - мужчина слегка наклонил вперед голову в знак прощания.

«Мило, очень мило, хоть один человек с планеты Земля», - думала Марина пока шла к телефонной будке.

Сегодня она была значительно спокойнее, не дрожала, не рыдала, хотя слезы то и дело скатывались по счастливому лицу, но вот мама не сдерживалась:

- Дорогая моя, - щебетала Ирина. – Ты себе не представляешь, что мы чувствуем. Мы снова начали жить. Родная наша девочка. Как ты? Где ты?

- Мам, я далеко сейчас. И прошу, пусть отец не пытается искать. Это лишнее. Со мной все хорошо.

- Честно?

- Честно-пречестно.

- Но как же? Как же так вышло? Хоть что-нибудь расскажи. Ты пропала на два месяца!

- Могу сказать только одно, я ни в чем не нуждаюсь, здорова и отчасти счастлива.

- Ты с мужчиной? – мама, наконец, поняла.

- Да. Не просто с мужчиной, я с мужем.

- Что? – буквально взвизгнула женщина. – С каким мужем? Когда? Почему ты нам не сказала, зачем сбежала?

Сейчас Мар решила подтвердить догадки матери, лучше пусть они думают, что так оно и есть.

- Сложно объяснить, ты же знаешь меня. Любовь вскружила голову, я поддалась, вот и совершила отчаянный поступок.

- Боже мой, Марина, - заохала Ирина. – Как ты так могла с нами, а? За что, дочка?

- Я очень виновата. Отец наверно и не простит меня. Но, правда, я искренне раскаиваюсь. И очень-очень люблю вас.

- Ладно, главное ты жива и здорова. Кто же он? Кто твой муж?

К горлу тогда подкатил ком, Марина и хотела сказать, и боялась.

- Прости, мам, но пока не могу сказать.

- Ну что за тайны, дочка?

- Не сейчас. Правда, я все расскажу, но не сейчас.

Домой Марина возвращалась в приподнятом настроении. И пусть родители злятся на нее, считают безнадежной и доверчивой, зато они знают, знают, что их дочь жива и невредима. Ей даже захотелось немного прогуляться, так что Мар свернула в сторону небольшого парка. А там играл май всеми красками: деревья, усыпанные молодыми листочками, шелестели на ветру, солнечные лучи искрились и переливались в бьющем фонтане, неподалеку от которого стояли кованые скамьи. И что удивительно, вокруг практически никого не было, лишь редкий прохожий торопился куда-то по делам.

Девушка села на одну из скамеек, облокотилась на спинку и позволила весеннему солнцу пригреть себя. Спустя некоторое время бессонная ночь дала о себе знать, на сознание сошла приятная дремота, тут же и образы закрутились в усталом мозгу. Голова склонилась на бок, еще бы чуть-чуть и она просто легла, как неожиданно что-то неприятно ударило в грудь. Вздрогнув и широко раскрыв глаза, Мар увидела перед собой маленького мальчика, тот как-то неуверенно переминался с ноги на ногу и что-то пытался сказать. Однако Марина посмотрела себе на грудь и увидела мячик, застрявший в пальто.

- Вот, держи, - улыбнулась она и протянула парнишке мяч.

Тот схватил свое сокровище и побежал к игровой площадке. А на часах к тому моменту было уже три.

- Ой, мама дорогая, - спохватилась Мар. – Так, прийти, разморозить форель, да, кажется, это форель, приготовить пюре, - тихо бормотала она пока шла. – Еще сделать салат, точно-точно, как мама делала.

Однако дома ее ждал сюрприз в виде обескураженного мужа в полурастегнутой рубашке и ослабленном галстуке. Он сидел за столом и нервно барабанил пальцами по стеклянной поверхности:

- Амир? – удивилась Мар. – Ты уже дома?

- Да, получилось уйти раньше. А вот где ты была?

- Ходила прогуляться.

- Больше так не делай, - сухо сказал он.

- Как не делать, - на ее лице появилась недоумевающая улыбка. – Не выходить из дома?

Но Амир молчал, поскольку сам не знал, что сказать, а вот Марина продолжила:

- Ты себя вообще слышишь? Ты хочешь запретить мне выходить из этой чертовой квартиры? – буквально по слогам произнесла рассерженная Мар. – Если бы я могла, то позвонила бы тебе, как и ты мог бы позвонить мне и сказать, что вернешься раньше. Но нет! У меня же нет этого долбанного телефона! И какова дьявола я вообще должна оправдываться?

Только он не пожелал отвечать, и хотел, было, уйти в ванную, только Мар остановила его:

- Куда это ты собрался? Объясни мне, что вообще происходит?

- Ничего, - убрал он ее руку со своего плеча.

- Нет уж, ответь!

- Да нечего отвечать! – крикнул он. – Я думал, что ты… - но как же не хотелось произносить ему этих слов, как не хотелось выглядеть слабым.

- Что я, что? Сбежала? – Мар снова коснулась его и развернула к себе.

- Да.

- Амир, я бы не поступила так. Слышишь. Что бы ни было между нами, но я люблю тебя.

- Извини. Мне иногда кажется, что просто с ума схожу. Сны снятся, будто ты уходишь.

- Иди сюда, - она потянула его на диван. – Послушай, мне не все нравится, но я решила довериться тебе. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Даже готовить начала, - усмехнулась Мар. – Только доверься и ты мне. И тогда не придется бояться, переживать.

Он же лег и положил голову ей на колени:

- Ты права. Я и, правда, бахлул. Сегодня же поедем и купим тебе телефон, а еще, пора сообщить твоей семье обо всем.

- Спасибо. Но, обо всем им сообщать не стоит, я уже придумала версию событий. Так и нам, и им будет проще.

- Да? Уверена?

- Определенно. И еще, раз ты уже дома и раз сегодня у меня появится пятый айфон…

- Пятый айфон? – засмеялся он.

- Именно, - подмигнула красавица. – Тебе же велел папа баловать жену, вот и балуй. Это лучшая у вас традиция из всех. Ах да, а после, думаю, мы можем посетить какое-нибудь уютное кафе и заказать там … - Марина на секунду задумалась. – Запеченную форель. Как тебе идея?

- Отличная идея, однажды я припомню отцу его советы.

Мар немедленно отправилась одеваться. Через час в гостиную вышла восточная принцесса в изысканном платье с орнаментом. Ее волосы были собраны на затылке, а несколько специально оставленных прядей на висках изящно спускались завитками  на плечи. Четко подведенные глаза со стрелками придавали облику загадочности и дикости.

Амир как завороженный подошел к ней с палантином в руках:

- Позвольте, госпожа?

Та лишь медленно кивнула. И муж накинул на плечи жены палантин из плотного шелка, который довершил образ.

Двое вышли на площадку, и направились по лестнице вниз, но вдруг Мар увидела поднимающегося им навстречу незнакомца, с которым общалась утром. Когда они встретились глазами, мужчина даже замер на мгновение, а Марина ощутила страх, вдруг тот заговорит и Амир поймет, что они знакомы. И чтобы избежать неприятной ситуации, девушка резко опустила взгляд и поспешила обойти соседа как можно скорее.

Но у дверей Мар ощутила его взгляд, он действительно обернулся и смотрел ей вслед.

Глава 16

Наконец-то у нее в руках был телефон, а вскоре появился и ноутбук. Теперь Марина спокойно звонила родным и могла подолгу разговаривать с ними, но по-прежнему держала имя мужа в секрете, поскольку отец все еще обещался найти и стереть с лица земли мерзавца, подбившего его дочь на побег.

И жизнь стала налаживаться, Мар обрела внутренний покой. Отныне каждый день для нее начинался с улыбки, улыбалась она, конечно же, душой. Рядом любимый мужчина, родители знают, что с ней все хорошо, а что еще нужно?

Сегодня Марина с самого утра залезла в ноутбук и активно изучала Берн, ей хотелось чем-то себя занять, развлечься. И тут в голову пришла идея – пойти учиться восточным танцам. Ведь сестры Амира с детства умело трясли бедрами, в отличие от нее – любительницы хип-хопа. И нашлась-таки школа танцев, располагалась она в нескольких кварталах от дома. Мар сразу же записала адрес, указанный на сайте. Все равно этот год потерян для нее в плане учебы, а раз так, то лучше потратить время на что-то полезное и интересное.

Амиру решила ничего не рассказывать, дабы в скором будущем сделать сюрприз – поразить мужа страстными движениями под ритмичную восточную музыку. Даже успела до его возвращения сбегать в магазин спортивных товаров и прикупить удобный костюмчик для занятий.

К слову сказать, за месяцы, проведенные вне родного дома, Марина многому научилась, а именно: готовить, регулярно наводить чистоту и самое главное – планировать время. Раньше она вечно опаздывала, не заботилась о порядке в своей комнате, так как для этого была мама, а уж к плите и вовсе не подходила. Сейчас же все коренным образом изменилось, девушка открыла в себе новые таланты. Оказывается, у нее неплохо получается справляться с домашним хозяйством. Да и Амир никогда и ничего против не говорил, хотя, может просто не хотел испортить настроение любимой жене. Но помимо кастрюль и сковородок душа требовала веселья, а что как ни танцы лучшее лекарство от скуки?

На следующий день, проводив  мужа, она побежала собираться. Через час все было готово, красотка в темно-синем обтягивающем спортивном костюме и с рюкзачком за плечами вышла из квартиры и направилась к парадным дверям. Мар надеялась поймать такси, все же ехать на общественном транспорте совсем не хотелось, но на улице она снова столкнулась с соседом. Тот в очередной раз оторопел, увидев ее:

- Здравствуйте, - сказала Марина с милой улыбкой на лице.

- Доброе утро.

Он так смотрел на нее, что уже через минуту Мар засмущалась. И чтобы избежать неловкости, хотела продолжить путь, однако мужчина произнес:

- Евгений, - и протянул руку. – Мы уже третий раз встречаемся, а я так и не представился.

- Марина, - ответила та и пожала ему руку.

- Вы снова спешите?

- В общем, да. Путь неблизкий, а времени как всегда не хватает.

- Я мог бы подвезти вас, машина недалеко, на стоянке.

- Нет-нет, спасибо. Я на такси.

- Мне не сложно, правда.

- И мне не сложно, на такси, - усмехнулась Мар и бросила на него лукавый взгляд. – Удачного вам дня, Евгений.

После чего Марина пошла в направлении остановки.

- И вам, - протяжно произнес мужчина, смотря ей в спину.

Машину поймать удалось быстро, Марина указала водителю адрес и авто тронулось с места. Школа танцев находилась в одном из обычных жилых домов, владельцы арендовали помещение на мансардном этаже. Когда Мар зашла туда, то в большом зале уже полным ходом шли занятия, правда то были не восточные танца, а классическая самба. Группа из пятнадцати человек кружилась под бразильскую музыку перед длинной зеркальной стеной. Этакий напалм из энергии и веселья произвел на девушку особое впечатление, она тут же подошла к стойке администратора:

- Здравствуйте, - заговорила Мар на английском.

- Здравствуйте.

- Я хотела бы записаться в вашу школу.

- Очень хорошо. Какое направление вас интересует?

- Восточные танцы.

- Прекрасный выбор, - стройная рыжеволосая девушка широко улыбнулась. – Есть группы для новичков, есть для более опытных.

- Для новичков, пожалуйста. Когда я смогу начать?

- Уже завтра. Ваши часы будут с двенадцати до двух. В перерыве мы предлагаем ученикам чай, тосты, от вас требуется только хорошее настроение.

- Что с оплатой?

- Можете платить за разовые посещения, а можете приобрести абонемент на десять занятий.

- Возьму абонемент.

- Хорошо.

Когда договор был подписан и ее имя внесли в список, Марина ощутила небывалый прилив бодрости. Она еще какое-то время понаблюдала за группой, а потом отправилась домой.

Когда Амир вернулся с работы, то сразу заметил радостный взгляд Мар, который так и искрился, но она упорно молчала и никакие уговоры или уловки со стороны мужа не сработали.

Так потекли дни. Марина ездила на занятия, где изучала всевозможные «восьмерки», «удары», «тряски» и многое прочее. У нее очень даже неплохо получалось, все-таки природная гибкость дала свое. Преподавательница в основном говорила на немецком языке, но чтобы понимать движения, слова не нужны, танец – есть особый язык, на котором можно свободно и непринужденно общаться, чего и хотела добиться Мар. Она хотела с помощью танца раз за разом признаваться Амиру в любви. А когда до ушей доносились арабские мелодии, то девушка мысленно переносилась в Эмираты, накатывали воспоминания.

С тех пор прошел месяц, но Марина продолжала постигать тайны восточного танца, ей настолько понравилось, что стандартных движений для новичков было уже недостаточно, хотелось больше, сложнее. Когда она приходила домой, то включала музыку и продолжала отрабатывать то, что показали в школе.  Наблюдая за собой в зеркало, Мар кружилась, изгибалась, переходила от плавных движений к быстрым, ее тело научилось извиваться подобно змее. И однажды она остановилась, посмотрела на себя и тихо прошептала:

- Пора покупать костюм.

Опять же по интернету удалось найти крупный магазин. Правда, находился он чуть ли не на другом конце города, однако Мар не из тех, кто сдается быстро. И в этот раз пришлось ждать автобус, поскольку ни одного такси как назло не было. Сидя на остановке, она смотрела на медленно плывущие перистые облака, те не спеша летели куда-то вперед, то и дело, заслоняя яркое солнце.  Вдруг к остановке подъехала машина, через минуту опустилось стекло, и Марина узнала в водителе своего соседа. Кстати, они чуть ли не каждый день встречались у дома, когда девушка отправлялась на танцы и иногда беседовали о каких-нибудь пустяках, пока та ждала такси.

- А вы снова на остановке? – заулыбался Евгений.

- Да, что говорить, раньше ездила на метро, теперь вот пересела на автобусы.

- И все же, давайте я вас подброшу.

- Нет, мне неудобно. У вас планы, нет, не хочу утруждать.

- Да бросьте, Марин. Какие там планы? У меня уже давно все распланировано на недели вперед, а сейчас как раз свободное время. Мне только в радость.

Но Мар колебалась, все-таки мимолетные беседы, это одно, а вот  совместные поездки – уже совсем другое, а мужчина продолжал настаивать:

- Не переживайте, я не маньяк. Довезу вас в целости и сохранности.

- Что ж, ладно. Но вы обещали, да и муж у меня очень строгий.

- Знаю, знаю, - как-то неоднозначно махнул рукой Евгений. – Восток – дело тонкое.

- Это точно, - смутилась Мар.

Она села на переднее сидение и машина тронулась. По радио играла русская музыка, иногда ведущие что-то говорили, на мгновение Марине показалось, что она снова в Москве.

Евгений какое-то время молчал, а потом все же заговорил:

- И как вам?

- Что, как?

- Ну, жить с человеком других традиций, иного менталитета. Я знаю немало смешанных браков, но там, в основном русские с немцами или итальянцами.

- Если люди любят друг друга, то и традиции не так важны.

- Ну да, любовь… Любовь это хорошо, - он то и дело поглядывал на нее.

- А вы? Есть семья, девушка?

- Нет. Как-то пока не сложилось. Я занимаюсь логистикой, поэтому часто был в разъездах, романы случались, но это все не то. Сейчас вот расширяемся, появились люди, многое передоверил на управляющих, теперь могу больше находиться дома.

- Ничего, и вас любовь найдет. Всех находит. Я вот никогда не думала, что окажусь так далеко от дома, но любимый человек важнее.

- А чем вы занимаетесь? – было видно, что ему неприятны разговоры об Амире.

- Особо ничем. Мне пришлось бросить учебу. На следующий год будут заново поступать, сейчас же занимаюсь домом, есть кое-какое хобби. В общем, бездельничаю.

- Понятно. А что за хобби, если не секрет?

- Танцы.

Спустя час они подъехали к крупному торговому центу на окраине города. Евгений решил не оставлять девушку в незнакомом ей месте да еще и так далеко от дома, поэтому настоял и отправился вслед за ней.

Двое прохаживались мимо витрин, Мар старалась держаться от него на дистанции, все-таки довольно-таки странно все это выглядело – чужой мужчина идет с ней по магазинам, еще и смотрит так неоднозначно. Скоро она нашла нужный ей павильон. Евгений же, понимая смущение спутницы, отправился в кофейню напротив.

Как только она вошла в павильон, то в голове всплыл тот день, когда она вместе с Настей выбирала наряд на новогодний маскарад. Но от мыслей отвлекла продавец:

- Чего желаете?

- Мне нужен костюм для восточных танцев.

- Прошу, - указала девушка на стойки, где висели наряды самых разнообразных фасонов и расцветок.

Марина перемерила многое, но, как и тогда, никак не могла найти то самое подходящее. Вдруг, совершенно неожиданно на глаза попался костюм, который затерялся среди остальных, то была черная шифоновая юбка с глубокими разрезами, местами расшитая золотыми нитками, а также черный бюстгальтер, украшенный по верхней кромке монетками, а по нижней - позолоченными цепочками, к наряду прилагался традиционный пояс, усеянный такими же монетами, плюс вуаль на лицо.  Мар буквально влюбилась в костюм. Черный цвет всегда ей шел.

Она вышла из примерочной и немного покрутилась перед большим зеркалом, не заметив, что на нее из кафе напротив смотрит Евгений. У того даже ложечка выпала из рук, когда взору предстала стройная красавица в таком наряде, да еще и сделала пару движений, от которых нормальный мужчина ну просто не может остаться равнодушным.

Возвращаясь обратно, он практически ничего не говорил, старался не смотреть на нее, хотя на самом деле мечтал коснуться хотя бы руки. Что-то делала Марина с мужчинами, как-то влияла на них, что те буквально терялись во времени, пока находились рядом.

Они въехали на стоянку, Евгений обошел машину, открыл дверь и подал руку соседке:

- Спасибо за чудесно проведенное время, Марина, - поклонился он.

- Вам спасибо, за компанию и помощь. Даже не знаю, как долго бы пришлось добираться обратно. Вы спасли меня от ненавистного автобуса.

- Всегда рад помочь. Если что-то будет нужно, обращайтесь.

И мужчина протянул ей визитку.

-  Я не могу ее взять, муж не поймет.

- Да не переживайте, мы же с вами соседи. Это лишь дружеский жест, не более.

- Ну, хорошо.

Она нехотя взяла визитку и тут же спрятала в сумочку.

Пока Мар шла к дому, то все пыталась понять, кого ей напоминает этот Евгений, а потом поняла – Кевина Костнера в его лучшие годы. Да, определенно, Костнера. Хотя, что ей до него, больше Марина не собиралась обращаться к заботливому соседу за помощью, все-таки сегодняшняя поездка не оправдала себя, мужчина смотрел на нее так же, как однажды смотрел и Амир. А это уже неправильно.

Дома она захотела скорее примерить обновку, поэтому скрылась в ванной и приступила к делу, но стоило нацепить на себя все, как послышался звон ключей, Амир снова вернулся раньше. В итоге, Мар натянула на себя длинный халат и вышла встретить любимого:

- Привет, - ее глаза засверкали.

- Здравствуй, родная, - Амир поспешил поцеловать жену. – Как провела день?

- Вполне себе обычно. У меня для тебя есть подарок.

- Правда? – как-то без особого энтузиазма произнес он.

- Да, но получишь ты его только вечером.

- Кстати о вечере. У меня появилась срочная работа. Надо сегодня же вылететь в Дубаи.

- Что? И надолго? – оторопела Мар.

- На пару недель, не дольше.

- Как сказать, для меня и неделя уже как вечность.

- Прости, пожалуйста, но отказаться никак не могу. Дело срочное.

- Ну, раз так. Что ж, отложу подарок на потом.

- Ты можешь подарить мне его сейчас, - обнял ее Амир.

- Нет, это особенный подарок, не хочу портить момент вручения спешкой.

- Как скажешь.

И он пошел собирать вещи, Марина же сидела на диване, и какое-то неприятное чувство поселилось в душе. То ли это было предчувствие, то ли просто нежелание оставаться одной на целых две недели.

Глава 17

Еще солнце не зашло, а он уже уехал. Да - поцеловал, да – обнял, а потом закрыл за собой дверь и все. Хозяина нет, и жилище тут же опустело. Марина это сразу ощутила, словно была всего на всего атрибутом квартиры - мебелью, оставленной владельцем пылиться в темноте.

Постель стала такой холодной, в тишине раздавалось тиканье будильника, Мар лежала в кровати и слушала это тиканье, негромкое, но неприятное, сон никак не шел. Через пару часов бесцельных кувырканий в попытке найти удобное положение только голова разболелась, поэтому она встала и отправилась на кухню, где поставила чайник, достала из холодильника совсем не низкокалорийный тортик и приступила к полночной трапезе.

Затем ее взгляд перешел на барную стойку, на которой лежала банковская карта – Амир оставил, чтобы его жена ни в чем не нуждалась. Ото всей этой картины запустения и одиночества Марине захотелось плакать, но чтобы не лить попусту слезы она взяла ноутбук и позвонила маме:

- Привет, – пролепетала девушка.

- Здравствуй, доченька, - в голосе матери было столько радости. – Я уже заждалась. Как ты?

- Ничего.

- А что такая грустная?

- Да так, муж уехал в командировку, оставил одну. Вот сижу, заедаю одиночество сладостями.

Матушка лишь усмехнулась, поскольку до сих пор не могла поверить в то, что дочь вышла замуж и живет совершенно неизвестной жизнью.

- Ну, может, расскажешь о своем муже-то, а?  Время уже столько прошло, да и отец вроде успокоился.

Сейчас Марине очень хотелось поговорить, освободить душу, успокоить совесть:

- Так и быть, только пообещай не кричать.

- Какой уж там. Толку от криков, все уже сделано.

- Ну да. В общем, мой муж тот самый араб, с которым вы заставили меня расстаться.

Ирина тогда откинулась на кресло и прикрыла рот рукой. Столько боли сразу отразилось на ее лице.

- И как оно? Стоило того? – с отчаянием в глазах спросила мать.

- Стоило, мам. Я люблю его, он меня. Живем мы в Берне, в парандже не хожу, как видишь.

- А как же учеба? Что за будущее тебя с ним ждет?

- И с этим все в порядке. В следующем году буду поступать в здешний университет, Амир поможет.

- Ну, дай Бог. Хотя, я все равно не одобряю твоего выбора. А вдруг он отвез бы тебя не в Берн, а к себе на родину? Вдруг заставил бы жить по их правилам? Разве можно поступать так беспечно?

На эти слова Мар оставалось только глупо улыбнуться, поскольку практически все так и было:

- Однако все случилось так, как он и говорил.

- Ох, не знаю, не знаю. Вы вместе всего ничего, кто знает, как он поведет себя потом. Смотри, дочка, будь осторожнее. Был бы он порядочным человеком, то не сбегал бы с тобой вот так.

Они проговорили полночи.

На следующий день Марина как всегда отправилась на танцы, после чего в салон красоты и в довершение по магазинам. И прежде чем идти домой, решила в очередной раз посидеть в парке у того самого фонтана, ей нравилось там – тишина, плеск воды, щебетанье птиц. Поставив пакеты, она села, включила музыку на телефоне и приступила к релаксации. После танцев в теле ощущалась приятная истома, мышцы слегка ныли, но вот на душе по-прежнему было тоскливо. Не хватало ей объятий, не хватало тепла, и это только первый день без мужа, а впереди еще целых тринадцать дней одиночества.

Спустя пару часов Мар уже нарезала салат, сидя за столом. Время тянулось настолько медленно, она уже ждала заката, ведь именно вечером ей должен был позвонить Амир. К семи часам девушка совсем извелась:

- Ну что же ты не звонишь, - шептала она, глядя на темный экран мобильного. – Хоть смс написал бы, неужели так сложно.

И ровно в девять раздался-таки звонок, Мар немедленно ответила:

- Привет, любимая, - послышалось на другом конце. – Как ты?

- Скучаю, как же еще. Ты нормально долетел? Все хорошо?

- Да. Но у меня не все хорошо.

- Как? – подскочила Мар. – Что? Почему?

- Тебя нет рядом.

- Фу-х, не пугай так больше, - она даже закружилась на месте.

- Я постараюсь вернуться как можно раньше. И не забудь о подарке, - усмехнулся Амир.

- Он всегда при мне, как только вернешься, сразу подарю.

- Ловлю на слове. Ладно, мне пора  ехать. Люблю тебя.

- А я тебя.

И они разъединились. Марина немного успокоилась, все-таки он долетел, позвонил, значит, все в порядке. Спалось, правда, не очень, но утром проснулась все же не такая разбитая. И опять: душ, завтрак, сборы, танцы, прогулка. Однако сегодня у дома ее встретил Евгений, выглядел он каким-то расстроенным, на щеках красовалась трехдневная щетина.

-  Доброе утро, - поздоровалась Мар.

- Доброе. Как ваши дела?

- Спасибо, все хорошо. А у вас?

- Только сегодня вернулся из Красноярска.

- Работа?

- Нет, родственницу хоронил.

- Приношу свои соболезнования, - улыбка сразу сошла с лица девушки.

- Благодарю. Все случилось слишком уж неожиданно. Казалось бы, жил человек, а вдруг раз и нет его.

- Да уж…

- Я сейчас собираюсь в кафе, тут недалеко. Не хотите составить компанию?

- Думаю, это неудачная идея, все-таки…

- Да-да, строгий муж, - усмехнулся тот. – Но я же так, по-дружески.

- И все же вынуждена отказать. Извините.

- Ну, как хотите, а я, пожалуй, пойду. Напьюсь в одиночестве.

- Мне, правда, жаль.

- Вы очень хорошая, Марина. Я людей сразу вижу. Спасибо вам.

Он направился вдоль по улице, а Марина поспешила домой. Когда закрыла за собой дверь, то до ушей донесся звук оповещения. Пять пропущенных вызовов по скайпу от мамы. Мар тут же перезвонила:

- Привет, мам. Что случилось?

- Марин, мне надо серьезно с тобой поговорить, - произнесла женщина с суровым выражением лица.

- Да, я слушаю.

- В общем, я рассказала отцу об этом твоем Амире. Так вот, когда мы тебя искали, то первым делом люди из управления пробили его. Сейчас отец принес распечатку.

- И?

- Он нехороший человек, Марин.

- Что, так и написано в вашей распечатке? Что он «нехороший» человек? – Мар уже рассердилась.

- Не язви, дочь. Тут много информации о его делах.

- Факты, - жестко ответила та.

- Он работает с такими людьми, которыми активно интересуется ФСБ и Интерпол. Помогает им.

- Что ты этим хочешь сказать? Что он связан с террористами?

- Нет, не с ними, но и помимо террористов существует масса опасных и серьезных преступников.

- Для чего ты мне все это рассказываешь? Вы хотите убедить меня в том, что Амир не тот, за кого себя выдает?

- А здесь и убеждать не надо, достаточно посмотреть на его методы. Вскружил голову глупенькой девочке и увез в неизвестном направлении! - вспылила Ирина.

- Хватит уже! – вскрикнула Мар. – Я не глупенькая девочка! Сколько можно приписывать меня к слабоумным и никчемным? Ладно, - выдохнула она и снизила голос. – Все, пока, мам.

- Подумай, Марин. Как следует, подумай о том, с кем ты живешь.

Марина со злости хлопнула крышкой ноутбука, когда закрывала. Весь вечер она просидела у телевизора, который практически не смотрела, голова была занята думами. Конечно, слова матери разозлили, но кое в чем она права. Амир действительно использует, мягко говоря, странные методы. И это они еще не знают, что он похитил их дочь.  К тому же однажды сам говорил, что обращался к серьезным людям, за связь с коими можно было надолго сесть. И вообще, Амир практически ничего не рассказывал о своей работе, что тоже весьма подозрительно. И снова сомнения закрались в сердце.

После того разговора прошло три дня, Мар старалась не думать о плохом, она активно занималась делами, усердно тренировалась в танцах. Преподавательница, фрау Келер давно оценила способности ученицы и на одном из занятий пригласила Марину поучаствовать вместе с прочими наиболее выдающимися учениками школы в праздничном концерте. Тот должен был пройти в одном из крупных парков Берна под открытым небом. Марина, конечно же, согласилась. Во-первых, это шанс показать себя, во-вторых, способ забыться и прекратить мучить голову дурными мыслями. После разговора с Келер, все участники приступили к тренировкам, Мар так же, как и остальные проводила много времени в студии. Она и еще одна одногрупница должны били исполнить парный танец.

Возвращаясь вечером домой, девушка снова встретила соседа. Тот же не упустил шанса и сразу заговорил о деле:

- Марина! Я хотел бы предложить вам кое-что.

- Что же?

- У меня есть четыре билета в театр на завтра на вечер. Мог бы отдать вам два, устроили бы двойное свидание, вы с мужем, и я со своей подругой.

- Нет, спасибо. Моего мужа сейчас нет, а я занята. Наша школа танцев готовит выступление к празднику.

- О, как интересно. И вы тоже будете участвовать?

- Скорее всего, да.

- Что ж, это замечательно. Уверен, вы удивите всех. Удачи.

- Благодарю.

И вот, день выступления настал. В парке Монбижу по разрешению властей соорудили большую сцену, установили свет, организовали техническое оснащение. Постепенно собирались люди, они приходили целыми семьями, а пока работники занимались обустройством, горожан развлекали мимы, на площади продавалась сладкая вата, поп-корн, яблоки в карамели и прочее, для детей надули батут в виде средневекового замка, аниматоры веселили малышню, изображая то драконов, то рыцарей.

А за сценой в «палаточном городке» устроились участники, гримеры гримировали, костюмеры наряжали, инструкторы наставляли. Марина стояла около своих и слушала фрау Келер, хотя все равно ничего  не понимала, однако через минуту к ней подошла девушка администратор и сообщила, что партнерша по танцу Николь заболела, и выступать ей придется одной:

- Ну, блеск, - раздосадовалась Мар. – Наверняка струхнула, всегда знала, что эта Николь та еще «звезда».

Тут и Келер подсуетилась, заявив, что вместо парного танца предстоит соло, а значит, и музыка другая, и вся композиция в целом. Но деваться некуда, подводить хорошего педагога совсем не хотелось. В итоге, Марина взяла себя в руки, мысленно послала Николь куда подальше и направилась к гримеру.

К семи вечера все было готово, на сцену начали выходить первые участники, среди них выступали и музыкальные группы, и детский хор, и даже гимнасты. Наконец-то настала очередь школы танцев «Визави». Мар значилась третьей в очереди, к моменту ее выхода нервы дали о себе знать. Она бродила из угла в угол, только монетки на поясе позвякивали.

И вот, ведущий озвучил ее выход:

- Так, Маринка, не облажайся. Все у тебя получится, - сказала она себе и поднялась на сцену.

Зрители зааплодировали. Через минуту заиграла чудесная арабская мелодия.

Марина вышла в центр, заиграла музыка. Ее темно-красный наряд заиграл в свете прожекторов, она медленно укрыла голову прозрачной вуалью и слегка склонилась, затаившись подобно испуганной лани, когда же музыка сменила темп, то и Мар «ожила», вскоре из-за платка показались глаза восточной красавицы, она окинула взглядом зрителей и в такт мелодии отбросила вуаль резким движением, после встала на носочки и пробежалась по сцене. Уже через пару минут горожане лицезрели зажигательный танец, Марина словно летала, ее движения поражали легкостью и грациозностью, колокольчики на браслетах, как и монетки на поясе звенели, лаская слух мужчин в толпе, стройное тело танцовщицы извивалось.

Однако она не знала, что в той толпе был и ее сосед, он смотрел на нее как завороженный. Сейчас Евгений понял - эта девушка притягивает его будто магнит, сердце билось как ненормальное в моменты встреч, а видя ее на сцене и вовсе готово было остановиться. Дыхание перехватило, он ощутил резкое желание, да-да, именно желание, ему хотелось немедленно подойти к Мар и почувствовать жар ее тела, взять её.

Когда выступление подошло к концу, девушка снова накрылась вуалью и удалилась в темноту. Зрители свистели и хлопали, а Келер поспешила обнять ученицу, она без конца повторяла:

- Sehr gut, sehr gut, Mari.

Марина же решила не оставаться до конца, все-таки скоро должен был позвонить Амир, да и вообще, после таких нервов лучше отправиться домой, «принять ванну, выпить чашечку кофе». Она быстренько переоделась, попрощалась с коллегами и направилась к выходу, как вдруг ее окликнули:

- Марина?

- Евгений? – вскинула она брови.

- Добрый вечер. Скажу сразу, вы поразили меня.

- Спасибо, конечно. Но разве вы не должны были пойти с подругой в театр?

- Не удалось. Моя спутница решила отправиться в кино без меня, - он усмехнулся без малейшего сожаления.

- И вы сразу приехали сюда? – Марине уже не нравилась такая активность. – С чего бы?

- Ну как, вы же здесь. Мне хотелось посмотреть на выступление.

- На выступление, или на меня? Ведь если на выступление, то концерт в самом разгаре, я же иду домой.

- Можно вас проводить?

- Не стоит.

Но тот резко подошел к ней и поцеловал, без каких-либо слов или жестов, просто коснулся лица ладонями и поцеловал. Мар тут же оттолкнула его:

- Что вы себе позволяете?

- Простите, не удержался.

- Думаю, нам больше не стоит общаться, прощайте.

Мар побежала в сторону дороги, где поймала такси и поехала домой. Всю дорогу девушка не могла унять дрожь, ей стало так больно от того, что она бессильна перед ними, что мужчины вот так просто пытаются завладеть ею.

Но и дома не было покоя, прошло уже два, три часа, месяц сиял в небе, а Амир так и не позвонил. Мар пыталась ему набрать, однако каждый раз слушала монотонный голос автоответчика.

- Господи, - шептала она, лежа на диване и сжимая в руках телефон. – Неужели только мне так «везет» по жизни?

Тут в голову ворвалась совершенно неожиданная и до тошноты отвратительная мысль, а вдруг Амир не по делам улетел, вдруг он нашел себе еще одну «глупую курицу», которую ему таким же образом переправили в Эмираты его дружки?

Глава 18

Прошла неделя. До возвращения Амира оставалось всего пару дней.

Он все-таки позвонил жене, но говорил как-то сдержанно, без особых эмоций и недолго, после чего отзванивался стабильно раз в два дня, только Марине эти разговоры давались тяжело. Она уже начала бояться его возвращения, а вдруг Амир прилетит, чтобы расстаться с ней или и того хуже, объявит о том, что обзавелся второй женой.

Матушка продолжала настаивать на своем, настраивая дочь против «темной лошадки» Амира, каждый день Ирина Николаевна зачитывала ей очередной список деяний, в который входили подозрительные контакты с различными криминальными деятелями, поездки по странам с нестабильной политической обстановкой и многое другое. Ко всему прочему Мар еще позвонила Насте, та пищала от радости, а потом принялась вовсю хвастаться своей личной жизнью, успехами, да и жизнью в целом. А Марина только и могла, что порадоваться за нее.

Все эти дни она старалась без особой необходимости не выходить из дома, встреча с соседом не сулила бы ничего хорошего, особенно после того, что случилось на празднике. Жизнь вокруг словно остановилась, за окнами шли проливные дожди, серое небо вгоняло в депрессию, раскаты грома заставляли вздрагивать по ночам. Марине хотелось просто выть на луну от постоянного одиночества, и если уж быть честной до конца, ей не нравилось в Берне, люди здесь жили специфические по характеру и воспитанию, даже русские, когда-то переселившиеся,  менялись и становились такими же отчужденными. Девушку спасали только танцы, школа была единственным местом, где еще сохранилась дружественная и теплая обстановка. Хотя даже школа уже не радовала, поскольку ездить туда приходилось в холодную дождливую погоду, а главное, как можно незаметнее покидать квартиру, ведь если Евгений позволил себе поцелуй, то в мыслях  у него явно «продолжение банкета».

Но вечность в четырех стенах сидеть не будешь, да и продукты имеют свойство заканчиваться, так что сегодня Мар решилась-таки покинуть «крепость», чтобы посетить супермаркет. За окном снова ливень, на дорогах лужи по щиколотку, воздух пропитан сыростью. Девушка надела светло-серый плащ с капюшоном и отправилась пешком в магазин, но не прошла и ста метров, как послышался гудок, к бордюру припарковалось авто Евгения. Марина даже застонала, когда увидела надоедливого соседа, вылезающего из машины:

- Ну почему мне так не везет? – сквозь зубы процедила она.

- Марина? – тот поднял воротник и подбежал к ней. – Вы избегаете меня?

- А вы следите за мной?

- Нет, конечно же.

- Ах, ну да, очередная случайная встреча.

- Хорошо, не совсем  случайная, но неважно. Я хотел бы поговорить.

- Не о чем нам с вами разговаривать.

- Простите меня за ту выходку, ну честное слово, бес попутал.

- Ладно, уже, - смягчилась Мар. – Что было, то было.

- Вы простили меня? – он то и дело вытирал лицо, по которому бежали струйки воды.

- Простила. Идите скорее в машину, промокните насквозь.

- Спасибо.

Евгений действительно вернулся в машину, чем несказанно обрадовал Марину. Она же преспокойно пошла дальше.

В магазине ей удалось развеяться, что называется, посмотреть на людей, себя показать, еще и провизии прикупить. И с двумя пакетами немалых размеров Мар снова шагала под дождем, она уже представляла себе, что будет готовить из голени индюшки, но стоило войти в подъезд, как на лестнице встретила того, с кем понадеялась, что уже распрощалась:

- Чего вы от меня хотите? – Марина не выдержала.

Евгений сидел на ступеньках, его рубашка, частично брюки были мокрые. Волосы также блестели на свету, темно-синие глаза буквально поедали Мар, робко стоявшую у двери.

- Извините, но я уже не в силах проходить мимо, - произнес он и поднялся с места.

- Прекратите, пожалуйста. Это же ненормально.

- Вы правы. Встреча с вами буквально перевернула сознание. Вы мне очень нравитесь, если не сказать больше.

- Да вы же меня практически не знаете.

- Может, и не знаю, какое вам нравится печенье на завтрак, для меня важнее другое - притяжение.

- Пропустите меня, я устала и хочу домой.

Он же подошел к ней совсем близко, чем заставил попятиться и упереться спиной в дверь:

- Неужели тебя устраивает такая жизнь? – спросил Евгений, смотря ей в глаза.

- Да что вы несете?

- Этот твой муж, что ты о нем знаешь? Он же тебя держит в черном теле, привез как домашнее животное и выгуливает теперь. Я мог бы помочь тебе.

- И чем же? – со злостью заговорила она.

- Вернуться домой.

- Мой дом здесь.

- Не говори глупостей, не пытайся выглядеть сильной и независимой. Пока ты рядом с ним, всегда будешь слабой и несчастной.

- Вы не знаете моего мужа.

- Знаю. Успел узнать, мы же соседи, - как-то ехидно усмехнулся он.

Евгений склонился к ней и снова поцеловал, запустив при этом руки под плащ, но тут Мар не растерялась и со всей силы врезала ему между ног, нахал тут же согнулся, а она, бросив пакеты, побежала вверх по лестнице. На бегу достала ключи дрожащими руками, подлетела к двери. С первого раза не получилось вставить ключ в скважину, но, совладав с собой, все-таки она это сделала, после чего захлопнула дверь и закрыла на все имеющиеся замки.

Ее трясло, сердце стучало в груди с такой скоростью, что вибрации отдавались в одежду. А спустя пару минут Мар опустилась на пол и залилась горькими слезами. Обнимая колени, девушка рыдала в голос, она действительно была слаба и несчастна. Ею пользовались, как хотели, захотели – взяли без спроса, захотели – бросили, а что же дальше? Амир практически не звонит, а если и звонит, то разговоры лишены какого-либо интереса с его стороны. Получается, ему плевать на нее. Для Амира она – вещь, не более.

Примерно через час слезы прекратились, точнее, закончились. Абсолютно опустошенная девушка поднялась с пола и побрела к телефону:

- Алло? Мадам Кох? – заговорила в трубку обессиленным голосом. – Вы могли бы оказать мне услугу?

К обеду у дверей уже стояла Лара с пакетами в руках, Марина осторожно впустила ее и тут же заперла дверь.

- Что случилось, дорогая? Твой голос был такой встревоженный.

- Просто нездоровится.

- Ох, как нехорошо. Надо беречь себя. Ну, иди, отдыхай, я сейчас что-нибудь приготовлю.

- Большое вам спасибо, - Марина даже обняла ее.

И пока Лара суетилась на кухне, Мар пошла в душ. Она рывками снимала с себя одежду, казалось, будто этот мерзавец испачкал ее. Девушка активно намыливалась и смывала пену, затем снова намыливалась, и снова смывала. Это было похоже, скорее, на тихую истерику. И когда с «дезинфекцией» было покончено, она легла в постель, к тому моменту по квартире уже распространились приятные ароматы еды, мадам Кох чудесно готовила. На улице тем временем просветлело, скромные лучи солнца закрались в комнату и блеклыми полосами легли на пол, стены. Звякающая посуда, гул от телевизора, шум проезжающих авто за окном – все это успокаивающе подействовало на Марину, куда лучше ощущать жизнь вокруг себя, чем мрачную тишину.

Далее был ужин в компании чудесной старушки Лары, женщина с таким упоением рассказывала о временах своей молодости, о любовных романах, путешествиях. Даже сейчас она не желала сидеть на месте, как многие дамы ее возраста, Лара любила жизнь в движении.

- А как вы познакомились с Амиром? – спросила Мар.

- Мы вместе работали, дорогая.

- Правда?

- Да. Я была переводчицей в арабском посольстве, много ездила по различным странам. Амир пришел к нам около двенадцати лет назад совсем еще мальчишкой. Помню, его посадили в юридический отдел и старшие по должности заваливали тоннами бумаг, ох как ему это не нравилось. Арабы очень своенравные люди, гордые, а уж по молодости тем более, он хотел сразу в гущу событий. Я же видела в нем невероятное стремление, острый ум, находчивость и упорство. Амир никогда и ни перед чем не останавливался. Мы с ним неплохо сработались, я помогла ему освоиться в Европе, познакомиться с традициями, свела со многими нужными людьми. И посмотрите, этот парень добился всего. А сейчас еще и красавицей женой обзавелся.

- Вы считаете, он хороший человек? Вы верите ему?

- Конечно! - удивилась Лара. – Амир очень добрый, он, конечно, может вспылить, но никогда не переступит черту. Его превосходно воспитали родители. Мне довелось общаться со многими арабами, Амир же всегда выделялся на их фоне.

- Хорошо бы, - вздохнула Мар.

Вечером мадам Кох отправилась домой, а Марина разлеглась на диване и задремала. Ей снилось всякое: то она летит домой в Россию, то бродит по саду Мади Джалала, то куда-то бежит. Утомленное сознание выдавало хаотичные образы, которые путались, смешивались, преобразовываясь в нечто совершенно новое.

Проснулась девушка от того, что кто-то ее взял на руки и куда-то понес. Открыв глаза, Мар со сна улыбнулась и тихо прошептала:

- Амир…

- Тише, тише, любовь моя. Спи.

И тут сон как рукой сняло, Марина буквально подлетела в воздухе:

- Ты вернулся?!

- Да, - он крепко обнял ее.

- Боже мой, наконец-то, - Мар обхватила его шею руками и подпрыгнула, скрестив ноги у него за спиной, после чего принялась целовать.

Двое упали на кровать, они срывали друг с друга одежду. И когда та осталась везде и повсюду, Марина села на него сверху.

- Не бросай меня больше, - прошептала она.

Амир же приподнялся, прижал жену к себе. Этой ночью они любили друг друга дерзко, но чувственно, проникновенно. Кожа покрылась мельчайшими капельками пота, губы приобрели ярко-бордовый оттенок от бесконечных поцелуев, пальцы впивались в простынь, сердца бились в такт.

Рассвет влюбленные встретили вместе. Мар лежала на его груди и чувствовала спокойствие, умиротворение, он гладил ее по волосам, проводя пальцами от макушки и спускаясь к спине.

- Ты же больше не уедешь? – заговорила она.

- Этого я пообещать не могу. У меня такая работа.

- А что у тебя за работа?

- Защита интересов моих соотечественников, отслеживание соблюдения правопорядка по ведомствам. Ты же знаешь. И кстати, возможно скоро нам предложат перебраться в Женеву.

- Правда? – поднялась Мар и посмотрела на него сияющими глазами. – Мы сможем уехать отсюда? Навсегда?

- А тебе здесь не нравится?

- Нет, - ответила с грустью в голосе, поскольку вспомнились недавние события. – Видишь ли, тут кое-что произошло, после этого совершенно не хочется здесь жить. Была бы возможность, уехала бы сегодня же.

- В чем дело? – Амир сразу сел и взял ее за руку.

- Есть один сосед, в общем, он ко мне пристает. А когда тебя не было, то и вовсе распоясался.

Сейчас его глаза вспыхнули, на шее запульсировала вена:

- Кто он?

- Зовут Евгений, живет этажом выше. Только прошу, - Мар уже заметила, как Амир рассвирепел, хоть и старался не подавать вида, – не убей его в порыве гнева.

- Конечно, не убью, - усмехнулся он и резко успокоился. – Я же законопослушный гражданин и адвокат к тому же.

Однако Амир не успокоился на самом деле. А вечером, прежде чем пойти с женой на прогулку, кому-то позвонил:

- Алло, - послышалось на другом конце.

- Жду тебя завтра у себя в кабинете, - заговорил на родном языке. - На ресепшене скажешь, что принес документы по делу Фахиджи.

- Хорошо.

И они разъединились.

Глава 19

Амир сидел в своем кабинете и перебирал четки. Его взгляд был как всегда спокойным, невозмутимым, хотя в душе полыхало пламя. За долгие годы он хорошо научился скрывать эмоции, это стало необходимостью. Сдержанность, беспристрастность и объективность – наиважнейшие качества в работе и верные спутники по жизни.

Он ждал посетителя, с которым вчера говорил по телефону. И через пятнадцать минут раздался звонок, заговорила секретарь Хлоя:

- К вам прибыл курьер, привез бумаги.

- Да, проводите его.

И в дверях показался курьер, который вальяжно прошел к столу и протянул руку Амиру, но тот плавным движением указал на стул:

- Садись.

- Спасибо, - мужчина сел и уставился на Амира в ожидании.

- Ну, что расскажешь?

- Все в порядке, твоя жена вела себя примерно.

- Правда? А ты, Каид? Ты примерно себя вел?

- О чем ты? Все согласно договоренности.

- Неужели? А я разве просил тебя знакомиться с моей женой? Разве я просил тебя лезть ей под юбку? – сейчас глаза Амира заблестели, он сжал четки и подался вперед.

- Наябедничала, значит, - усмехнулся Каид, коего по совместительству звали Евгением.

- Как оказалось, я пригрел на груди змею. Какое ты имел право касаться чужой женщины, грязная собака?! – повысил голос Амир.

- А кто просил за ней следить?

- Я просил присмотреть, а не следить.

- Зачем она тебе? – до селе спокойный Каид больше не выдержал и вскочил с места. – Ты же превратишь ее жизнь в Ад!

- Не заговаривайся! Где был бы ты, если бы не я? А? Не в том ли самом Аду? Я спас тебя от смертной казни, дал новое имя, новую жизнь здесь.

- Так не спасал бы, я тебя не просил.

- Зато твой отец просил, и я ответил добром ему за добро. Он помог моему отцу, я же помог его сыну. И сейчас ты смеешь зариться на святое! Хотя, с кем я говорю, - Амир отложил четки. - Жалкий безбожник!

- Я люблю ее, - произнес Каид, смотря в окно.

И тогда Амир встал, подошел к нему и заговорил ледяным голосом:

- Сегодня же ты съедешь из квартиры, уберешься из города и забудешь мое имя и имя моей жены.

- А если нет?

- Тогда ты узнаешь, какой кары тебе однажды удалось избежать.

- Угрожаешь?

- Я руки о тебя пачкать не стану, но есть и другие.

Каид, молча, отвернулся и пошел к двери, но на прощание все же сказал:

- Берегись того, чтобы твой язык не отрезал твою шею! Ты плохо кончишь, сын Мади Джалала.

Домой Амир возвращался с тяжелым сердцем, все-таки не попроси он своего должника о помощи – ничего бы и не было. Теперь же степной шакал вышел на охоту, а выпустил его – он. Но как только зашел домой, то все думы растворились в глазах той единственной, которую любил.

Марина встретила мужа накрытым столом, а когда они поужинали, девушка усадила его на диван, завязала глаза и просила не подглядывать, сама же отправилась в комнату, где на кровати ее дожидался наряд для танца. Она надела браслеты на руки и ноги, затем облачилась в костюм, а Амир послушно ждал жену в гостиной, уже скоро послышалась арабская музыка, на лице Амира сразу появилась улыбка, но когда до ушей донесся звон монеток, то он снял с глаз повязку и застыл от увиденного. Перед ним стояла женщина небывалой красоты, ее оголенный живот и обнаженные стройные ноги разбудили желание. Однако Амир не ожидал того, что случилось после - Марина начала танцевать и танцевала так, как не удавалось многим женщинам востока, а уж он повидал немало танцовщиц за свою жизнь.

Мягкий приглушенный свет, звуки думбека и аль-уды, звон бубенчиков на браслетах Мар – все это окутало тело Амира мягким шелком влечения. Для него Мар исполнила особый танец, в нем было столько страсти и интимности, что у мужчины больше не осталось терпения ждать окончания, он подхватил ее на руки и положил на диван.

- Амир? – томно произнесла Мар.

- Да…

- Я люблю тебя. И всегда буду любить.

Он же без лишних слов подтянул ее к себе, поднял вверх юбку и коснулся руками бархатной кожи любимой.

Марина полностью вверила свою жизнь в руки этому человеку. Когда он был рядом с ней, то все вокруг преображалось: чужая страна уже не казалась такой чужой, слова матери о нем теряли какой-либо смысл, а другие мужчины и вовсе исчезали. Амир безоговорочно влюбил в себя девушку.

Наутро, провожая мужа на роботу, Мар как-то осторожно осмотрелась, пока стояла на лестничной площадке, что не ускользнуло от глаз Амира, он тогда дотронулся до ее лица:

- Не волнуйся, больше этот человек тебя не потревожит.

- Что случилось? Ты с ним…

- Ничего особенного, мы встретились, поговорили, и он решил подыскать себе квартиру получше и где-нибудь подальше.

- Спасибо тебе.

- Никто и никогда не посмеет причинить тебе вред, пока я жив.

С того дня, как русский парень Евгений, а точнее на половину араб, на половину русский Каид съехал, Марина снова обрела покой. Она продолжала заниматься танцами, фрау Келер уже доверяла ей группы новичков, когда уезжала на гастроли с коллективом лучших танцоров и танцовщиц, Амир продолжал работать, мать Мар успокоилась и больше не докучала дочери компроматом на мужа и, казалось бы, все вернулось на круги своя.

Целых три месяца беззаботной и счастливой жизни пролетели незаметно. В один из дней Мар возвращалась домой, ей оставалось пройти всего-то пару домов, вдруг она услышала за спиной спешные шаги, а обернувшись, ощутила, как сердце стремительно уходит в пятки, к ней шел Евгений. Когда он поравнялся с ней, то без разговоров взял под локоть и отвел в сторону. Двое скрылись в переулке:

- Что вы здесь делаете? – попыталась было возмутиться девушка.

- Тихо, - цыкнул на нее тот. - Сейчас ты, молча, и спокойно меня выслушаешь, - и Марина замолчала. – Ты думаешь, я просто сосед, который запал на красотку с нижнего этажа? Нет. Твой муженек нанял меня следить за тобой.

- Это неправда.

- Ага, как же. Меня на самом деле зовут Каид Сулейман аль Биди, Амир в свое время помог мне, так что наше знакомство длится уже очень давно. Не буду вдаваться в подробности, они ни к чему. Но знай одно, этот человек разрушит тебя, ты превратишься в его безмолвную тень, безропотно следующую за ним туда, куда пожелает господин Амир Абдель. Я же могу спасти тебя, вернуть домой, к родным.

- Что за бред? Я не верю.

- Глупая и наивная дурочка, сколько еще тебе нужно доказательств? Он похитил тебя, переправил в Эмираты, где упрятал в дом своего папаши, потом привез сюда. Ты думала, Амир когда-нибудь позволит тебе жить свободно? Сними розовые очки. Ты и дня не была без присмотра. Поначалу был я, но скоро будут и другие. Мне же не наплевать, даже больше, я влюбился в тебя. Не губи свою жизнь, позволь помочь тебе.

- И в чем суть? – взгляд Марины наполнился печалью, она посмотрела на него потухшими глазами. – Раз уж у меня появился один хозяин, то судьба моя – быть ему верной, менять одного на другого не собираюсь.

- Не понимаешь ты, на что себя обрекаешь. Я воровать тебя не собираюсь, мне также чужды все эти варварские традиции. Да, мой отец араб, но мать русская и воспитывала меня она.

- Мне пора. И прошу, очень прошу, оставьте меня в покое, господин Каид. Уже больнее вы мне сделать не сможете.

- У тебя есть моя визитка, подумай. Одно твое слово и ты будешь свободна. Я же могу стать достойным мужчиной.

- Прощайте.

И Мар пошла в сторону дома. Пустота тогда поселилась в душе, не хотелось ни плакать, ни кричать, ни требовать объяснений от мужа, хотелось просто упасть и лежать, долго лежать, до тех пор, пока все вокруг не обратится прахом. Как же она была наивна, посчитав, что ему можно доверять. Хотя, что еще оставалось? Он окружил ее любовью, затуманил разум, создал миф, разыграл представление. В жизни такое случается на каждом шагу, сотни обманутых девушек с разбитыми сердцами роняют слезы от злости и отчаяния. Обращаются к Богу со словами «За что мне все это? Почему я?», но ответа так и не получают. А ответ-то кроется в них самих и звучит он просто - «Потому что ты доверчивая дура».

Дома она достала из шкафчика бутылку вина, села за стол и через минуту по поверхности покатилась пробка. Марина уже не знала, куда деваться. На родину ей почему-то вовсе не хотелось, скорее всего, не хотелось позориться, здесь же ее терзали постоянные сомнения, только-только, казалось бы, жизнь налаживалась и вдруг «бум» - очередное крушение надежд. Сколько можно трепать душу человеку? Сколько еще она сможет выдержать, живя с тем, которого оказывается, вообще не знает. Все его слова, все-все признания, обещания – все это ложь.

Амир вернулся с работы, но его никто не встретил. Марина лежала в кровати и крепко спала, а все потому, что выпила целую бутылку вина и заела парой таблеток снотворного. Девушка провалилась в глубокий и не совсем здоровый сон, где не было ни образов, ни звуков, лишь кромешная тьма. Амир попытался ее разбудить, только ничего не вышло, поэтому накрыл жену одеялом и вышел из комнаты.

Мар проспала так до утра, а когда открыла глаза, то Амира уже не было. Но так даже лучше, все равно не было желания смотреть ему в глаза или разговаривать. Сегодня она даже на танцы не пошла, вместо этого отправилась в парк, но не тот, что раскинулся поблизости, а в тот, где не так давно танцевала на радость зрителям. Прохаживаясь по мощеным дорожкам, отчаявшаяся девушка смотрела на окружающих и думала, что наверно сейчас где-то засел очередной наблюдатель и следит за ней, а после побежит с докладом к хозяину.

И пусть светило солнце, и пусть теплый ветер трепал волосы, пусть природа цвела всеми красками, только какая в том радость, если жизнь рушится подобно крепости, на которую то и дело совершают набеги, жгут, бьют тараном в стены. Она была сильной женщиной, стала сильной, но рано или поздно наступает момент, когда силы все же заканчиваются, руки опускаются, вера в слова иссякает.

Марина даже не слышала, как в сумочке трезвонил телефон, Амир вот уже третий час пытался дозвониться до нее, но все тщетно. Мар подошла к лавке, села, достала из сумки пакет, с упакованным в него пивом. После вина болела голова, так что, пора было облегчить страдания. Она пила некогда противное для нее зелье и чувствовала, как боль постепенно проходит. И вот, содержимое бутылки почти закончилось, вдруг неожиданно к горлу подступила тошнота, ей ничего не оставалось, как воспользоваться рядом стоявшей урной. Бедняжку буквально выворачивало наизнанку, тогда и головная боль снова вернулась, к коей еще и желудочная добавилась.

- Вот блин, - усмехнулась она, вытирая рот салфеткой. – Эх, я не Настя, пиво не мое лакомство. Была бы она сейчас здесь, и за себя бы выпила, и за меня. Как же мне не хватает тебя, Настюха, как же не хватает.

- Вы себя хорошо чувствуете? – раздался голос местного полицая.

- Благодарю, все нормально.

И страж правопорядка поспешил откланяться.

- Какая же я идиотка, - продолжила монолог Мар. – Господи, купилась на всю эту чушь. Кротость, услужливость, танцульки. Дура, дура, дура, - стукнула она себя несколько раз по лбу. – Я загнанный зверь, который только и может, что жалобно скулить. Амир, мой любимый Амир, за что же ты так со мной? А может и правда, вернусь-ка домой, в Москву. Приду к родителям, упаду на колени и буду челом бить, пока рога не вырастут. Ну, поругают, пожурят, а потом снова, хочешь мороженое, хочешь пирожное. Или нет? А может они меня в монастырь сошлют, чтобы больше не опростоволосилась, - тихо захихикала Марина. - Вот это было бы правильнее. Туда меня, кретинку.

Она уже хотела встать и пойти дальше, но увидела вдалеке своего горячо любимого мужа. Марина сразу заулыбалась и развалилась на лавке. Когда он подошел, то не мог понять, что вообще происходит. Перед ним сидит не девушка, а бледное изваяние с бутылкой в руках:

- Что случилось, Марина?

- О! – еле поднялась та. – Нашел, значит. Уже сообщили, да? Рассказали, как твоя непутевая жена бродит по парку?

- Кто сообщил? О чем ты?

- Врать умеешь идеально. Был бы у меня сейчас Оскар, непременно вручила бы, как лучшему актеру.

- Ты что, пила? – Амир окончательно растерялся. – Все, поехали домой.

- Нет, не поеду! Буду жить здесь, на лавке. Мне же здесь место? Я ж как собачка у тебя.

- О, Господь Милостивый, что ты творишь?

- Аллах тебе здесь не поможет. Ты уже все сделал, а Каид подтвердил.

И сейчас он все понял.

- Все-таки не послушался, шакал. Оклеветал меня.

- Разве? А в чем клевета? Разве не ты его приставил ко мне.

- Я тебе все объясню, только прошу, поехали домой.

- Эх, Амир, Амир. Сейчас поедем, а вот объяснять мне ничего не нужно. Все, хватит. Сыта по горло твоими объяснениями. Ни твой Бог, ни мой не хотят, чтобы мы были вместе.

- Не говори так, - его глаза заблестели.

- Прости, любимый, - коснулась она его лица. – Пора открыть глаза.

Двое медленно направились к выходу, у ворот их дожидалось такси, они сели и поехали, только каждый сидел у окна и думал о своем.

Глава 20

Конечно же, Марина не стала слушать Амира, все его слова казались очередной порцией отменного вранья. Он пытался оправдаться, пытался извиниться, но разве это уже так необходимо?

Пролетела еще одна неделя, оба ходили словно тени: бесшумно, бесцельно. Мар все думала, какое принять решение. Жить так все равно уже не имело смысла, а если и уйти, то только домой. Время лечит, в конце концов, и ее излечит. Амир прекрасно понимал, что скоро все изменится, скоро он зайдет в пустую квартиру, где не будет ничего, возможно, не будет даже записки.

Но просто так сбегать она не собиралась, это было бы настолько нелепо, да и Амир не держал. Этим вечером они сели за стол, Марина разложила по тарелкам ужин и, молча, приступила к еде,  как впрочем, и он. Только ему хотелось услышать ее решение, хотелось, чтобы Мар сказала в лицо, ибо молчание терзало его куда сильнее:

- Может, все-таки поговорим, - начал Амир.

- А ты готов спокойно меня выслушать? – подняла глаза Марина и слегка прищурилась.

- Конечно, да. Не переживай, тарелки не полетят. Я умею держать себя в руках.

- Хорошо, - и она отодвинула в сторону тарелку, положила руки на стол. – Я ухожу от тебя. Вернусь в Россию, естественно.

В этот момент его взгляд дрогнул, зрачки расширились, но, как и обещал, внешне Амир сохранял спокойствие:

- Ты разлюбила меня?

- Нет, не разлюбила. Даже больше того, я очень сильно люблю тебя и буду любить всегда. Но какой прок от любви, если нет доверия. Ты всегда будешь сомневаться, чего-то бояться, а страдать от твоих страхов буду я. Помнишь, как-то мы говорили о шансах, возможностях, ты все просил поверить тебе. И я это сделала, несмотря на все свои страхи. Наверно, тебе было бы спокойнее, если бы я жила в доме твоей семьи и была бы двадцать четыре часа в сутки под присмотром. Но я так не могу.

- Я понимаю. И осознаю, что сделал слишком много ошибок. И да, я больше всего на свете боялся, что ты уйдешь, сбежишь. Я могу пообещать тебе, что больше никогда такого не повторится, но ты не поверишь.

- Ты прав, я бы может и хотела поверить, но уже не смогу.

- Так что? Когда собираешься на родину?

- Скоро. Молча я не уеду. Или уеду. Как тебе будет проще.

- Мне было бы проще, если бы ты не уезжала.

На эти слова Мар лишь печально усмехнулась и принялась убирать со стола. А Амир взял ключи, после чего ушел из дома. Когда дверь за ним захлопнулась, Марина поставила тарелки и, расплакавшись, села на диван. Одна ее часть говорила «прости его», вторая - «уходи, пока не поздно». Так бы и плакала, если бы не резко подступившая тошнота. Уже через пару минут Мар «обнимала» унитаз и только когда желудок полностью освободился, ей полегчало.

- Да что за черт? – шептала она, стоя у зеркала и разглядывая позеленевшее лицо. – М-да, нервы до добра не доведут.

За этот вечер дурнота возвращалась несколько раз, стоило ей что-нибудь съесть, как все выходило обратно. И только после чашки крепкого чая состояние стабилизировалось.

Амир вернулся после полуночи и лег спать на диване, а Марина все лежала в кровати и роняла горячие слезы в подушку, наутро девушка проснулась более или менее нормально, но когда поднялась, то стены закачались, голова мгновенно заболела и вернулась треклятая тошнота. День начался с посиделок в ванной около «белого друга». Затем она полезла в аптечку и наткнулась на коробку с тампонами и тут ее как стрелой пронзило.

- Мать моя женщина! - вскричала Мар и побежала за телефоном, смотреть календарь.

И правда, месячные задерживались аж на три недели, в этой суматохе и постоянно при нервах она совсем забыла о календаре, который всегда вела с особой тщательностью. Не прошло и пятнадцати минут, как Марина уже хлопнула дверью и побежала в аптеку. Там девушка с сумасшедшим взглядом купила три теста на беременность, после чего подобно фурии примчалась обратно домой и, не снимая плаща, отправилась в ванную.

- Где эта инструкция… ага, вот. Так, что тут… подержать десять секунд, угу, положить на горизонтальную поверхность и ждать еще три минуты, ладно.

Она все сделала, как было написано. Только ждать три минуты не пришлось, в окошечке появились две яркие полоски практически сразу.

- Ой, батюшки, - взвыла Мар. – Нет, нет, нет… ошибка, точно ошибка.

После, то же самое постигло оставшиеся два теста и все как один показали две яркие полоски.

- Ну все, допрыгалась, - села она на крышку унитаза и обхватила голову руками. – Собралась, блин, в Москву, - тут ее глаза округлились. – А вдруг Амир узнает? Он же, он же меня никогда не отпустит, а вдруг ребенка заберет? А меня потом прогонит, - в голове уже рисовались жуткие картины, как маленький кулек вырывают из материнских рук.

На эмоциях Марина принялась запихивать все тесты и коробки от них в мусорный пакет, а тот еще в один пакет, потом отнесла в мусорное ведро и утрамбовала так, чтобы ничего не было видно. Затем налила себе чая, села за стол и задумалась. Чай уже успел остыть, Мар же все сидела как статуя. Мысли были о том, а стоит ли скрывать от Амира беременность? Он имеет право знать, к тому же она любит его, может ребенок поможет им, объединит. Для него же это будет самым большим счастьем.

Так Мар и порешила, только сказать намеревалась после обследования в клинике. Ночью она не сомкнула глаз, все трогала свой живот, улыбалась, пыталась осознать все, что произошло, а точнее, что происходит. Внутри нее зародилась маленькая жизнь, совсем еще крошка, но уже такая родная, ее собственная крошка.

На следующий день Марина поехала в клинику, где записалась на прием к доктору. Визит ей назначили на послезавтра. Сколько же волнения тогда поселилось в душе. Все думы о проблемах в отношениях исчезли, на их место пришли новые, приятные. Она ждет ребенка! И тошнота больше не раздражала, ведь так положено, так надо. Мар представляла, как будет молодой мамочкой с коляской в руках гарцевать по улицам, как будет покупать тонны подгузников и влажных салфеток. И главное, ей очень хотелось, чтобы малыш унаследовал зеленые глаза от отца.

Вечером все происходило как всегда, но только не для Мар. Девушка готовила с особым энтузиазмом, хоть периодами ее и воротило от некоторых запахов. А вот свежая капуста пришлась как нельзя к месту, бедняжка изошла слюной, нарезая салат. И все это неправда, что беременные сходят с ума от соленых огурцов, кому-то милее и капуста.

Амир с удивлением наблюдал за женой, как она уничтожала со скоростью света пустой салат, запивая все это дело простой водой. Ее вид умиротворял, Мар где-то витала, где угодно, но на земле еще сейчас точно не было. Однако Амир все же рискнул обратиться к ней:

- Уже заказала билеты?

- Что? – отвлеклась она от «прекрасного далеко»

- Билеты на самолет уже заказала?

- А, нет еще. Позже. Или я мешаю? – вскинула брови Мар.

- Не неси чушь! - процедил Амир и со злостью воткнул вилку в котлету.

Но к этому моменту Марина снова погрузилась в «транс», а когда доела салат, то поднялась и, не обращая ни на что внимания, начала убирать со стола, прихватив заодно и недоеденный ужин мужа, тот только и успел, как зацепить оттуда последний кусочек.

- Отлично! - завелся он. – Скоро уже и есть не будут давать. Мы не в доме моего отца и по идее я должен говорить, когда с едой пора заканчивать! И ты пока еще моя жена, а не какая-то злобная официантка. Слышишь?

Повернулся к ней Амир, а в ответ получил то, что окончательно ввело ее в ступор.

- Да-да, иди… Только ключи не забудь, - промямлила Марина и зазвенела тарелками.

- И зачем только Аллах создал женщин? – бурчал он себе по нос на родном языке. -  Видимо, мужчине в наказание.

Ночь они провели в разных постелях, Марина все еще колебалась, а Амир только и ждал того страшного часа, когда она скажет «Прощай».

Мар с таким наслаждением и упоением размышляла о своем новом и весьма неожиданном положении. Раньше она никогда особо не задумывалась о детях, все-таки в приоритете была учеба, интересная работа, свободное время, которое можно потратить в удовольствие. И вдруг все изменилось в одночасье, она узнала о беременности. Что говорить, природа диктует свои правила, значит, так было нужно, значит, того захотел Бог. И, конечно же, ей бы уже хотелось подойти к мужу, лечь рядом с ним, обнять, но какие-то отголоски разума еще бередили душу.

Наконец-то настал день визита к доктору, Марина жутко нервничала, даже чуть не забыла ключи с телефоном, но вовремя опомнилась и вернулась. Только вот, когда снова направилась к двери, то остановилась и почему-то в голове пролетела фраза «Возвращаться – это же плохая примета, говорят надо в зеркало посмотреться»:

- Ай, ладно, суеверия все это, - махнула она рукой и поспешила из дома.

Клиника располагалась в двух кварталах, так что Мар поймала такси. Добраться удалось быстро, до приема оставалось еще минут двадцать, и она спокойно сидела в коридоре, заполняла бумаги, переданные медсестрой, а после рассматривала дам  с уже приличными сроками, те сидели у кабинетов, некоторые, молча, обмахивались журналами, другие тихо беседовали, поглаживая выпирающие животы. Все это выглядело так необычно, неужели и она скоро также будет сидеть, растирать поясницу, хвастаться набранными килограммами. Удивительно! И кто же у нее будет? Мальчик или девочка? А может вообще близнецы? А вдруг! У ее двоюродной бабушки родились, а значит, и у нее есть шанс.

И тут дверь кабинета открылась, оттуда вышла медсестра и пригласила войти. В кабинете было сразу все, и смотровое кресло, и аппарат УЗИ, и еще что-то, Мар, правда, не знала что это, все же никогда еще не приходилось сталкиваться.

- Здравствуйте. Марина Мади? – заговорила доктор.

- Здравствуйте. Да, все верно.

- Присаживайтесь. Меня зовут Хелен Нильс, я буду вас наблюдать, и принимать роды тоже буду я. Так что настраивайтесь, нам предстоит долгое сотрудничество, - улыбнулась женщина. – Как вижу из записей, срок вашей беременности должен составлять где-то пять-шесть недель. Как вы себя чувствуете?

- Да вроде бы ничего, тошнит, конечно. Голова иногда кружится.

- Это все нормально, дорогая. Значит малыш растет, развивается. Но, чтобы не быть голословными, проведем осмотр и сделаем УЗИ.

После осмотра медсестра указала на мягкую кушетку. Доктор села за аппарат, взяла датчик и приступила к делу. Через минуту Хелен развернула экран, чтобы Мар могла видеть все происходящее:

- Вот, - указала доктор пальцем на небольшой светлый овал в центре. – Это плодное яйцо. Как я и говорила, срок соответствует шести неделям беременности. А вот это сердце малыша, уже бьется. Здесь же у нас голова.

Марина с таким восторгом рассматривала свое маленькое чудо, при этом слезы скатывались по щекам, улыбка не сходила с губ.

- А это что? – шепотом спросила она.

- Это хвостик. Не переживайте, малыш развивается как положено. Сердцебиение хорошее, со стороны матки никаких нареканий.

- Моя крошка, - произнесла Мар и закрыла глаза.

- Отец уже знает?

- Еще нет, но узнает сегодня же.

Оставшееся время Марина лежала на кушетке и смотрела на стены кабинета, увешанные фотографиями пухленьких малышей.

- Все, можете вставать, - сказала Хелен и подала салфетку. – Сейчас мы все опишем, и вы пойдете домой.

- Спасибо.

Пока она ждала результаты обследования, медсестра задала ей еще некоторые вопросы, выдала договор на дальнейшее ведение беременности, всевозможные брошюры и журналы для будущих мамочек.

Мар вышла из кабинета и не могла поверить в то, что сейчас смотрела на своего малыша, он еще совсем маленький, но уже живой, его сердце уже бьется.

Прежде чем выйти из клиники, Марина решила набрать Амира и поздравить, больше не было сил терпеть, вечер не скоро, а рассказать требовало сердце. Первые три звонка он сбросил, за это время она оплатила прием, накинула жакет и направилась к выходу, продолжая набирать мужа. И наконец-то Амир ответил:

- Алло.

- Привет, - заговорила Мар радостным голосом.

- Что случилось? – он же наоборот затаился, так как ждал самых страшных для него новостей.

- У меня для тебя очень важное сообщение.

- Какое же? Решила лететь сегодня?

- Нет. Я вообще никуда не полечу.

- Правда? – его голос тогда задрожал.

- Да. Но это не та новость. Есть еще более важная.

В этот момент Мар вышла из клиники, на улице стояла чудесная погода, солнце светило как никогда ярко, на небе не было ни облачка. Пустая улица, лишь несколько припаркованных авто и те без хозяев. Она ступила на проезжую часть, чтобы перейти на другую сторону и поймать такси, продолжая говорить с Амиром.

- Что же за новость?

- Поздравляю, любимый ты ста…

Вдруг до ушей донесся рев мотора и когда она обернулась, то увидела авто появившееся из ниоткуда, оно неслось на нее, именно на нее и через мгновение произошел удар. Марину сначала подбросило на лобовое стекло, а затем в сторону на несколько метров. Машина тут же скрылась, а девушка осталась лежать на дороге, на лбу зияла глубокая рана, а изо рта пошла кровь и лишь совершенно невредимый лежал неподалеку от нее телефон, из которого продолжал доноситься голос Амира.

Из клиники сразу выбежали медсестры и доктора, они вытащили носилки, уложили на них бесчувственную девушку. Далее Марину немедленно отправили в операционную, а одна из сестер подняла телефон, набрала последний вызываемый номер и произнесла:

- Клиника Инзельшпиталь. Кем вы приходитесь Марине Мади?

- Я ее муж. Что случилось?

- Вашу жену сбила машина, немедленно приезжайте.

Амир тогда бросил все бумаги и выбежал из кабинета. Сейчас он не сдерживал эмоций, все, что было внутри, оказалось и снаружи. Его пульс зашкаливал, а все слова были обращены только к Богу.

Глава 21

Через час он уже был в больнице. Возможно, Амир и привык чувствовать себя хозяином положения, но только не сейчас, только не здесь. Сейчас жизнь его жены зависела от докторов, ему же оставалось лишь молиться. Говорят, мужчины не плачут, наверно это так или мы просто не видим их слез, всего скорее они плачут душой. Так и Амир, он сидел у дверей операционной, смотрел в одну точку и олицетворял собой каменное изваяние.

А врачи делали свое дело, операция длилась второй час. У Мар произошел разрыв печени, была сломана рука, помимо прочих ссадин. Еще через полчаса из операционной наконец-то показался один из хирургов, Амир тут же встал и подошел к нему:

- Что с моей женой?

- Помощь вашей жене оказана вовремя. Мы удалили часть поврежденной печени, зашили рану на голове, травматолог поставил штифт и наложил гипс на руку. Но беременность спасти не удалось, слишком сильный был удар.

- Беременность? – сейчас Амир закрыл глаза, вспомнив последние слова Марины, сказанные ему по телефону. – Вот в чем была ее новость, - тихо-тихо сказал он.

- Да. Срок был небольшой, шесть недель.

- Как она?

- Наркоз еще действует. Сейчас ее перевели в палату интенсивной терапии.

- Спасибо, что спасли, - обреченным голосом произнес Амир и вернулся на лавку.

- Не переживайте. Ей еще повезло, бывает гораздо хуже. Поверьте.

Амир же сидел и впервые не знал, что ему делать. Она ждала ребенка, его ребенка, готова была забыть обо всем и начать сначала. Теперь и он стал думать, что сам Господь против их союза.

А Мар лежала под капельницами в палате реанимации, она спала, сейчас ей было хорошо, ни боли, ни понимания случившегося. Иногда перед глазами мелькали отдельные картинки: вот она идет к Амиру с новорожденным сыном на руках, вот они вместе отправляются в путешествие, затем все пропадало и снова темнота, снова тишина и потеря связи с реальностью. Но прежде чем очнуться, в голове всплыл кадр – несущаяся машина с номерным знаком, этот номер она уже видела и не раз.

Сознание возвращалось медленно. Хотелось откашляться, но стоило издать хоть один звук, как тело пронзала боль. Спустя неопределенное время удалось открыть глаза, поначалу все расплывалось, всюду было сплошное светло-голубое пространство, но позже предметы начали приобретать очертания. Марина пыталась хоть что-нибудь рассмотреть, понять, где она сейчас находится и почему все так болит. А потом послышались разговоры:

- Пришла в себя.

- Да, молодец. Сильная. У меня случай был, привезли парня после легкой аварии, так он неделю в коме лежал, хотя особых травм и повреждений не было.

- Да уж.

И снова все стихло.

Постепенно вернулась и память, события выстраивались в хронологическом порядке. Мар вспомнила, что пошла в клинику, прошла обследования и хотела вернуться домой, рассказать Амиру о … И тут она заерзала, свободной рукой принялась трогать свой живот, на котором лежал пузырь со льдом. Девушка столкнула пузырь, продолжая что-то искать рукой, затем под ладонь попалась кнопка. Уже через минуту у нее была медсестра. Марина хриплым обессиленным голосом спросила:

- Зачем лед? Мне нельзя, у меня будет ребенок, - в ее заплывших глазах блеснули слезы.

- Простите, но вы попали под машину. Удар был сильный.

- И? – еле-еле с  надрывом крикнула Мар. – И что? Вы же врачи.

На крик вошел и доктор:

- Марина, - попытался он ее успокоить. – Марина, все хорошо. Ваша жизнь вне опасности.

- Плевать, что с моим ребенком?

- Беременность пришлось прервать, после удара началась отслойка, когда вас привезли в операционную, то эмбрион был уже нежизнеспособен.

- Нет, неправда, ну скажите, что неправда! - она разрыдалась.

- Вам нельзя напрягаться. Так, - доктор обратился к сестре. – Пять кубиков диазепама.

- Хорошо.

И через минуту ей вкололи успокоительное.

Так побежали часы. Когда Марина просыпалась, то просто лежала, молча, лишь слезы катились по щекам, она больше не рыдала. За все это время Мар ни разу не вспомнила об Амире, точнее, не хотела о нем думать. Потеря ребенка стала точкой, точкой во всей этой истории, как считала сама девушка.

Спустя два дня ее перевели в обычную палату, разрешив посещения. Но Амир не знал можно ли ему, стоит ли идти к ней, захочет ли она видеть его. И все же, собравшись с духом, вошел в палату. Мар к тому моменту выглядела уже лучше, спал отек, появилась розовина на щеках, правда, под глазами еще темнели бордовые синяки, ссадины тянулись вдоль левой части лица.

Амир сел около кровати, накрыл руку жены своей ладонью. Так они и молчали, толку от пустых фраз, вроде «Как ты?», и так ясно, что сейчас происходило у каждого в душе. Марина смотрела на него, с ресниц срывались крупные слезы, а Амир их вытирал. Сестры, проходившие мимо палаты, иногда останавливались и с удивлением наблюдали за молчанием, которое только выглядело таковым, на самом же деле то были крики, страдания, боль, но незримые, и непонятные никому, кроме них самих.

Когда он собрался уходить, Мар произнесла:

- Я знаю, кто это был.

- Кто? – спросил Амир, сдерживая злость.

- Та машина принадлежала твоему помощнику, Каиду.

- Хорошо. Я все понял.

- Он должен ответить за то, что сделал, - она говорила сухо и четко.

- Непременно, родная. Он ответит, ответит по закону, - а когда уже вышел из палаты, то добавил, - по закону шариата.

Оказавшись на улице, Амир сразу же с кем-то связался:

- Мархаба, Джабир, - обратился он к собеседнику. – Надо кое-что сделать.

- Не вопрос.

- Тогда через полтора часа на работе.

- Буду.

И они разъединились.

Амир приехал в Консульство чернее тучи, Хлоя еще никогда не видела своего шефа таким, она даже побоялась предлагать ему кофе. Он же быстрым шагом прошел в кабинет и встал у окна, так и стоял до тех пор, пока к нему не вошел некий Джабир. Поздоровавшись, они сели за стол. Джабир создавал впечатление человека свирепого: орлиный взгляд, короткая черная борода,  узкие плотно сжатые губы. На нем были черные джинсы и такая же черная рубашка, а на груди поблескивала толстая золотая цепочка. Он, как и Амир, вел себя подобно затаившемуся питону, уравновешенно, спокойно, однако черные глаза сверкали, казалось, только они и отражали в нем жизнь.

- Что за дело, дорогой друг Амир? – позволил себе улыбнуться Джабир.

- Есть один шакал, которого надо наказать, - Амир не злорадствовал, сейчас он был лишен привычной выдержки.

- Кто?

- Вот, - он протянул ему телефон, на экране которого высветилась фотография Каида. – Этот грязный пес нарушил божий закон. На его совести смерть и горе одного очень дорого мне человека.

- Я понял. Мои люди быстро его найдут, даю слово. И он понесет заслуженное наказание, да услышит мои слова Аллах.

- Спасибо, Джабир.

- Для тебя, сын Мади Джалала я готов на многое. Однажды ты протянул мне руку помощи, теперь мой черед. Да прибудет с тобой Господь.

- Аллах с тобой, дорогой друг.

И Джабир поспешил откланяться, а Амир закрылся в кабинете, опустился на колени и начал молиться. Марина сейчас тоже молилась, просила у Бога прощения, сама не знала за что, но просила. Девушка сжимала бледной рукой крестик на груди и шептала.

Вечером следующего дня, когда Амир сидел у кровати жены, ему позвонили:

- Алло.

- Шакал в капкане, - ответил ему знакомый голос.

- Хорошо, пришли машину, прежде я хочу пообщаться с ним.

Марина тогда посмотрела на мужа:

- Ты уезжаешь?

- Да, так надо. Нам надо.

Она же поняла его по взгляду и кивнула.

Когда Амир вышел из госпиталя, его уже ждала машина, на заднем сидении которой сидел сам Джабир. Двое пожали друг другу руки и поехали в неизвестном направлении. Скоро «Мерседес» свернул на автобан. Они ехали часа два по прямой мимо лесов и лугов, в салоне стояла тишина, ни радио, ни разговоров, к тому времени в небе сияла полная луна, озаряя бесконечные леса белым светом. Еще через пару километров водитель повернул налево, машина съехала на проселочную дорогу, и плелась по кочкам и ухабам еще с полчаса. И вот, впереди показался заброшенный комплекс, то ли бывшие складские помещения, то ли производственные цеха, но это неважно. Лишь в одном окне того здания горел свет, туда и направились мужчины.

В центре помещения на полу, среди мусора, битого стекла и прочего хлама лежал человек с мешком на голове, его руки были связаны за спиной, он лежал неподвижно, видимо до этого с ним уже «поработали»  пятеро бравых арабов в строгих костюмах, стоявших сейчас поодаль.

- Вот он, - небрежно махнул рукой в его сторону Джабир, – пытался улететь, взяли у аэропорта.

- Куда собирался? – поинтересовался Амир.

- В Санкт-Петербург. Там, кажется, живет его мать. Да? – подошел Джабир к пленнику и пнул его ботинком, после чего еще и плюнул, затем обратился к своим людям. – Снимите с этой собаки мешок.

Двое быстро подбежали к тому и стащили с головы мешок. Избитый Каид сразу зажмурился, а после начал осматриваться, когда же увидел Амира, то поднялся и встал на колени перед ним:

- Амир, прости… я не виноват, перед Богом клянусь.

- Какая же ты падаль. Ты хоть знаешь, что сделал? Ты не только искалечил мою женщину, ты убил моего ребенка.

- Что?! – и Каид согнулся, уткнувшись лбом в пол. – Прости… прости меня… Я буду молиться за твою жену, чтобы у нее все было хорошо.

- Ты, жалкий ублюдок, это я молился за свою жену. Я просил у Аллаха сил и терпения, - Амир ходил мимо него взад-вперед, параллельно засучивая рукава.

- Что ты хочешь со мной сделать? – поднял голову Каид и посмотрел на него взглядом полным презрения.

- То, от чего когда-то тебя, мразь, уберег, - и он повернулся к людям Джабира. – Плеть мне!

Один из них передал в руки Амира длинную плеть, а второй стянул с Каида рубашку.

Амир отошел на пару шагов назад, хорошенько размахнулся и нанес первый удар, в ушах только послышался свистящий звук, и через мгновение на спине Каида уже красовалась первая кровавая полоса, далее последовали удар за ударом. Поначалу Каид терпел, стискивая зубы и матерясь, а спустя десять минут принялся взвывать, как подстреленная гиена после каждого соприкосновения плети с кожей. По лицу Амира стекал пот, его рубашка покрылась брызгами крови врага, но он не останавливался. Каид к тому времени больше не пытался сопротивляться, он лежал на боку. На спине уже не осталось ни одного «живого» места, однако плеть настигала его снова и снова, попадая то по голове, то по ногам, то опять по спине.

И когда тот окончательно потерял сознание, Амир остановился, отбросил плеть в сторону, опустил рукава и посмотрел на Джабира:

- Он ваш.

На что Джабир кивнул, сказав на прощание:

- Храни Аллах твою семью.

Амир вернулся к машине и хотел уже сесть в нее, как до ушей донесся звук выстрела. Тогда он поднял глаза к небу, глубоко вдохнул и с облегчением выдохнул.

Вернуться домой получилось только к утру, Амир принял душ, сменил одежду и сразу отправился в госпиталь к жене.

Глава 22

Марину выписали спустя месяц, она вернулась домой, но легче не стало. На душе по-прежнему было пусто. Даже осознание того, что обидчик наказан, не успокоило, Амира тоже не отпускало чувство опустошенности.

Он заботился о жене, старался радовать ее, но между ними появился холод. Хотя Мар и не винила во всем Амира. Поначалу пыталась обвинять, ведь это он подослал Каида следить за ней, он бросил ее на долгое время, позволив тому человеку приблизиться, не доверял, однако вскоре она посмотрела на все произошедшее с другой стороны. Раз так случилось, значит, так было  предрешено и имело смысл, а именно – расстаться с Амиром, покуда нет у них будущего, счастливого будущего. Так ей казалось.

Как-то вечером, когда двое сидели в ресторане, Мар обратилась к мужу:

- А ты никогда не думал вернуться в Эмираты? Насовсем.

- Посещали мысли. Но я уже столько лет живу здесь, что не представляю себя дома.

- Твой отец счастлив, он глава семьи, у него под опекой большая семья. А ты словно отдельно от них, будто другой.

- Я действительно другой. Хотя бы даже потому, что взял в жены тебя. Это уже о многом говорит. Мне важнее было найти не просто достойную жену, которая родила бы много детей и ходила бы в чадре, а найти ту, смотря в глаза которой, я бы забывал обо всем, ощущал бы себя на своем месте. К тому же, всегда хотел повидать мир, узнать, чем он живет. А почему ты спросила?

- Просто интересно. Знаешь, мне иногда кажется, что человек, отказавшийся от своего дома, своих корней, заведомо обрекает себя на скитания. Вот, например, мы.

- А что, мы?

- Мы не можем ужиться. Пытаемся, пытаемся, а в итоге все идет коту под хвост, - тихо говорила Мар, потягивая ягодный чай.

- Просто мы начали не с того, не по правилам.

- Русские говорят «как корабль назовешь, так на нем и поплывешь». Вот и у нас так же. То в шторм попадем, то на мель сядем. Не сложилось у нас.

- Ах, вот ты к чему, - Амир отставил в сторону чашку и посмотрел Мар в глаза. – И об этом я тоже думал.

- И к чему пришел?

- Ни к чему. Я не хочу тебя терять. Но вижу, как ты страдаешь. И если захочешь уйти, то держать не стану, как бы больно ни было. Ты имеешь право на счастье.

- Сдаешься? А мадам Кох говорила, что ты никогда не сдаешься.

- Просто все, чего я добивался раньше, в итоге приносило выгоду. С тобой все иначе. Признаюсь, был эгоистом.

- Я тоже была эгоисткой, - вдруг улыбнулась Марина и взяла его за руку. – Думала только о себе, о том, как меня – маленькую девочку обижают. А сейчас понимаю, что своими поступками доставляла другим много беспокойств. Родителям, знакомым, даже тебе. Но, как ты и говоришь, с тобой я нашла себя, свое место.

- Ты, правда, так считаешь?

- Да. Вдруг осознала. И раз мы через столько прошли, то почему бы не попытаться еще раз.

- Последний? – усмехнулся Амир.

- Предпоследний, - засмеялась она.

И действительно, они попытались. Отпустили все обиды, всю злость и начали сначала.

С того момента прошел год, пара переехала в Женеву. Амир купил большой дом на берегу реки недалеко от нового места работы. В течение этого времени Мар занималась обустройством, посещала занятия по вождению и ждала результатов Комиссии по зачислению в студенты Европейского университета. Она решила идти по стопам мужа, выбрав международные отношения и право.

Для обоих то была счастливая пора, Мар уже не представляла себя без Амира, а тот обожал ее, стремился предугадать каждое желание, каждую потребность, за что иногда получал хорошую порцию негодования со стороны жены.

В скором времени к ним в гости пожаловали родители Марины.  Ирина Николаевна все ждала увидеть дочь в парандже, сидящую дома под семью замками, а встретилась со счастливой и беззаботной красавицей в одежде от лучших дизайнеров Европы, да и Амир выглядел совершенно иначе, нежели его представляли родители жены: в обычной одежде, без длинной черной бороды, без типичных восточных привычек. Он крепко пожал руку тестю, слегка поклонился теще и после совершенно свободно общался с обоими. После увиденного, отец Мар коренным образом изменил отношение к зятю, лишь Ирина продолжала осторожничать, хотя в душе была рада.

Вечерами они ужинали все вместе, но, как того пожелала сама Марина, сначала за стол садились мужчины. Пока те беседовали, пили кофе, женщины хлопотали на кухне. Ирина Николаевна все удивлялась тому, какой Амир странный:

- Ой, дочка, - говорила она шепотом. – А вдруг притворяется? А? Вдруг только перед нами такой пушистый? Наверно, как уедем, начнет строить тебя.

- Мама, мама, - смеялась Мар. – Хватит уже. Амир не такой как все. Если бы он вел себя со мной как-то не так, то я уже давно бы ушла.

- Ну не знаю, все-таки вы такие разные, плохо друг друга понимаете.

- Поверь, у нас было достаточно времени, чтобы и узнать друг друга, и понять. Поначалу было нелегко, но он никогда не переступал черту.

- Дай Бог, дай Бог.

Но тут мама подошла совсем близко и спросила:

- А какой он? Ну, ты понимаешь. Негрубый?

Мар же закатила глаза, щеки зардели:

- Как тебе сказать. Он может сделать меня счастливой не один раз за ночь. Кстати, по их вере удовлетворять жену, доставлять ей удовольствия – это важное правило.

- А ты еще веру-то не сменила? – и мама принялась искать глазами крестик на шее дочери.

- Нет, не сменила. Не переживай. Нашей любви это не мешает.

- Ох, Маринка. Никогда бы не подумала, что вот так потеряю тебя, а найду спустя столько времени замужнюю, да еще и за арабом.

- Да уж, я сама никогда о таком не думала. Но жизнь – штука непредсказуемая, - неожиданно погрустнела девушка, вспомнив все, через что прошла.

- Детей пока не планируете? - не унималась матушка.

- Нет, я хочу сначала окончить университет, - эти слова Мар говорила и Амиру, хотя на самом деле у нее не получалось забеременеть. После того случая врачи ей говорили, что все в порядке, она способна выносить и родить, однако пока ничего не выходило.

- Ну, правильно, правильно. Так и надо.

Далее был ужин, на столе присутствовали и традиционные русские блюда, и арабские, единственное, чего не было, так это спиртного. Отец Мар все ждал заветные сто грамм, а пить пришлось свежевыжатый  сок.

Спустя неделю, когда родители уезжали, Марина испытала тоску, но ей не хотелось возвращаться с ними, все-таки та жизнь для нее уже потеряна и то, что она имела сейчас в стократ было важнее. И вовсе то не деньги или перспективы, а человек, любовь к этому человеку. Ну и перспективы тоже неплохо, конечно.

После отъезда родных, Мар уселась на веранде с чашкой кофе, затем к ней присоединился Амир, он обнял жену:

- Ну что? Твой отец не разочаровался?

- Просто он до сих пор не знает, что ты меня выкрал, - захихикали она. – Знал бы, приехал бы с дробовиком.

- Вот как. Ладно, буду знать. А знаешь, у меня для тебя сюрприз.

- Да? И что же это? Очередное колье или катание на единороге?

- Нет, хотя единорог неплохая идея. Лучше, - и он достал из кармана письмо. – Вот, держи.

На конверте была пропечатана аббревиатура университета, куда Мар подала документы.

- Да ладно? – вскочила она. – Шутишь?

Марина тут же раскрыла конверт и вытащила бумагу, где было написано о том, что она зачислена.

- Теперь ты студентка, - улыбнулся Амир. – Только смотри, на сверстников не заглядывайся, а то заставлю паранджу надеть. Правда-правда.

- Не переживай,  я и сквозь эту тряпку сумею глазки состроить.

- Ах, вот как. Значит, запру в доме, решетки на окна поставлю.

- А я на тебя в суд подам.

- Отправлю к родне.

- Все, сдаюсь! Так и быть, никаких взглядов.

- То-то же.

И вот, следующий этап в жизни. Марина усердно училась, Амир много работал, но они не забывали о мечте иметь ребенка. Вскоре муж узнал о том, что у Мар не получается забеременеть, он показывал ее лучшим врачам, те же только разводили руками, поскольку не видели причин или проблем.

Прошло еще два года, в университете все было в порядке, а вот мечта постепенно таяла. Они ездили заграницу, где посещали профессоров, но все тщетно. В результате девушке поставили бесплодие.  К ней вернулись страхи, неуверенность, да и родня Амира не переставала спрашивать о детях, отец уже кричал сыну, чтобы тот нашел вторую жену и подарил, наконец, ему внуков.

До конца учебы оставался год, она надеялась, что может после окончания получится расслабиться и полностью посвятить себя семье, попробовать более современные методы, такие как экстракорпоральное оплодотворение. А Мади Джалал все звонил и звонил, все требовал и требовал.  Амиру и самому было тяжело, ведь все его братья имели уже по двое детей, две сестры также вышли замуж и уже ожидали первенцев, и только он ходил как прокаженный.

Оба молились, усердно молились, просили у высших сил пожалеть их, подарить им дитя, но те не слышали или не хотели слышать.

Однажды Мар, после очередного пустого теста, разозлилась от бессилия так, что бросила тест на пол и принялась топтать его, рыдая в голос. На шум прибежал Амир, схватил ее и крепко прижал к себе:

- Что ты делаешь, Марин? Не надо, - успокаивал он ее. – Не гневи Бога.

- Все бес толку, я пустышка.

- Не говори так. У нас все еще будет.

- Что будет? Подаришь мне чихуахуа? А пока я буду таскать его на прогулки, твой папочка привезет тебе достойную жену?

- Да о чем ты говоришь? Никаких вторых жен не будет. Мы же договорились, что попробуем «ЭКО».

- А я хочу сама, хочу по-человечески.

- Ну не всем дано.

- Мне было дано, Амир! – крикнула она. – Если бы не та машина! Я бы смогла!

- Успокойся, - гладил Амир ее по голове. – Ты зря мучаешь себя.

- Пообещай мне, - стихла бедняжка. – Пообещай, что не женишься во второй раз. А если и захочешь, то прежде расстанешься со мной. Я не смогу делить тебя с другой.

- Клянусь тебе. Послушай, родная, как только я тебя увидел, то забыл о существовании других женщин. Да, мне тяжело, не скрою. Родня давит, но они-то там, а мы здесь. Наши жизни в руках Господа, молись и он услышит. Не терзай себя пустыми сомнениями.

- Три года, Амир, три… не могу больше.

- У нас еще много времени, вот увидишь, Господь смилостивится и подарит нам ребенка.

Она проплакала несколько часов кряду, все это время Амир утешал ее, хотя у самого сердце обливалось кровью. Но он мучился не столько из-за бесплодия жены, сколько из-за того, что однажды разгневал Аллаха своим поступком и тот отнял у его любимой женщины великий дар – рождение детей, чем наказал их обоих.

А время шло, миновал еще год. Марина окончила университет. Получив диплом и степень бакалавра, перед ней открылись многие двери, но выбрала она место рядом с мужем, став его правой рукой. Мар преуспела в науках, выучила арабский и французский языки, помимо английского, которым свободно владела, еще учась в России. Теперь жена всюду сопровождала мужа, ее выдержки отныне можно было позавидовать, девушка многому научилась, превратившись в превосходного дипломата. Помимо университета, ее хорошо подготовил Амир, обучил ведению переговоров и традициям разных государств, в основном, мусульманских.

Они вместе летали в такие страны как Египет, Судан, Сирия, Марокко. И пусть Марина не принимала прямого участия в делах мужа, однако наблюдала со стороны, изучала партнеров, а после делилась мнением с Амиром, поскольку как женщина больше видела, больше слышала и сильнее чувствовала настроения людей. Одевалась она всегда как полагается, обязательно хиджаб и строгую закрытую одежду, а иногда и абайю, все зависело от страны и ее законов. Амир же чувствовал себя значительно спокойнее, покуда больше не хотел оставлять жену в одиночестве.

Глава 23

Прогуливаясь по базару в центре Рабата, Мар и Амир вели беседу о предстоящих переговорах по делу одного из уроженцев Эмиратов:

- Я думаю здесь ситуация не из легких, - говорила Мар, держа под руку мужа. – Шансы избежать заключения слишком малы. Марокканские власти просто так не отступятся.

- Это так, но если есть хотя бы один шанс из ста, то попробовать стоит. Макбул клянется, что его подставили, говорит, есть свидетели. Только, как оно и бывает, этих свидетелей и след простыл. Я мог бы связаться с одним влиятельным судьей здесь, обсудить, но без доказательств к нему соваться нет смысла.

- Не знаю, не знаю.

Они медленно прохаживались вдоль палаток, параллельно разглядывали ковры, специи, одежду из верблюжьей шерсти и многое другое. Солнце клонилось к закату, на базаре загорались первые огни, люди сновали туда-сюда, некоторые несли на головах огромные тюки с материями, другие усердно торговались с продавцами, и все это кипение жизни постепенно погружалось в сумерки. В воздухе стояли терпкие ароматы специй, запахи кебабов пробуждали аппетит.

Двое, нагулявшись по базару, отправились обратно в отель. А там их ждал вкуснейший ужин, состоявший из кускуса с бараниной и душистого мятного чая. Муж и жена устроились в уютном ресторанчике среди ковров и подушек, Мар сняла абайю, оставшись в костюме и платке, а Амир сидел в белой галабее. Что удивительно, за все время совместной жизни они практически уже не отличались друг от друга, многие из арабов принимали Малику за свою и лишь по акценту понимали, что она иностранка. Да и Марина стала спокойнее относиться к правилам и законам шариата, в конце концов, она им следовала лишь во время пребывания в том или ином арабском государстве. Хотя, даже дома не позволяла себе слишком открытой одежды, мини-юбки и топики давно пылились в шкафу, Мар отдала предпочтение более элегантной одежде, и Амир вовсе не просил жену об этом, то было только ее собственное решение. Возможно из-за того, что девушка хотела соответствовать статусу, а может быть, просто переросла возраст подростка-бунтаря.

- Красиво здесь, - тихо произнесла Мар, орудуя лепешкой не хуже любого араба. – Никакой индустриализации. Традиционность во всем.

- Да, это так. Когда я первый раз прилетел сюда, то будто совершил скачок в прошлое. Вроде бы все спешат-спешат, но в то же время будто и нет.

- Я тоже заметила. Люди на базаре суетятся, шумят, а потом смотришь в другую сторону и видишь, как старик сидит, медленно пьет чай, его взгляд спокоен, далек ото всего. Не хотел бы жить здесь? – подмигнула Марина.

- А что, хорошая идея. В Марокко жен держат в особой строгости, - усмехнулся Амир.

- Нет уж, спасибо. Мне и в Женеве неплохо.

- Кстати, об этом. Я не полечу с тобой в Швейцарию. Мне необходимо будет отправиться в Мали.

- Как? А почему я об этом узнаю только сейчас? – Мар с недовольным видом забарабанила пальцами по столу.

- Не хотел расстраивать.

- Я полечу с тобой.

- Нет, тебе туда лучше не соваться. Там меня ждет очень неприятное дело. Замешаны довольно опасные люди, мы на пороге серьезного конфликта.

- Глупости. Если тебе будет спокойнее, я могу и в отеле отсидеться, но одна домой не полечу. Мы договорились – везде и всюду вместе. Помнишь наши переговоры в Сирии? Там тоже возникли проблемы, но мы справились.

- Так вот, возведи проблемы в Сирии в куб. Нет-нет. За тебя же переживаю.

- Какие же вы все-таки эгоисты. Это все твои арабские штучки. Если бы не этот разговор, наверно, сказал бы только перед вылетом.

- Не кипятись, - коснулся Амир ее лица. – Так надо. Думаешь, мне очень хочется?

Остаток вечера прошел в тишине, к ночи они поднялись в номер. Пока Мар принимала душ, Амир стоял на балконе. Южный ветер обдувал лицо, неся за собой мелкие песчинки, луна сияла в небе подобно алмазу, на площади перед отелем бил фонтан и тихий рокот воды уносил мысли все дальше и дальше. Иногда слышались разговоры туристов, цокот каблуков по мощеным дорожкам.

Вдруг Амир ощутил касание нежных рук:

- Испугался? – прильнула к нему Мар.

- Ты крадешься как каракал во время охоты.

Он обернулся к жене и обхватил красотку за талию. Ее кожа пахла сандалом, волосы были заколоты на затылке, открыв длинную шею, а тоненькая шелковая комбинация трепетала на ветру, отчего подол слегка раздувало и поднимало вверх, что, конечно же, не ушло от мужского глаза.

- Да ты и вправду вышла на охоту, - заулыбался он, и его руки тут же оказались на ее бедрах под комбинацией.

- А почему бы и нет? – она же в ответ забралась руками ему под рубашку. – Каракалу совсем не хочется возвращаться домой голодным.

И она попятилась назад, завлекая мужа в спальню. Глаза охотницы горели ярким огнем, а грудь вздымалась с особой частотой. Вскоре комбинация осталась на полу и взору Амира предстала стройная обнаженная красавица с тоненькой золотой цепочкой на талии. Естественно мужчина не устоял, в который раз. Мар толкнула его на кровать, после чего в долю секунды оказалась над ним, ее руки пробежались по его телу, задев все самые интересные места и все, Амир мгновенно перехватил инициативу.

Наутро все началось по новой. От ночной страсти не осталось и следа, супруги проспали на полтора часа, поэтому сейчас носились по номеру в поисках одежды, документов. Амиру без конца названивал телефон, а Мар с зубной щеткой во рту пыталась запрыгнуть в брюки, при этом читая одно из решений по делу их клиента. Далее последовало такси, здание суда, долгие переговоры со спорами, выяснениями.

- Нет, вам нечего нам предложить, - мотали головами помощники судьи. – Это все пустое, пустое. Никаких фактов, только слова этого преступника, одни слова.

- Есть свидетели, - настаивал Амир.

- Где они? Где ваши свидетели? Приведите их, соберите доказательства. Наш многоуважаемый судья Захаб Исмам ибн Сами не будет с вами говорить без доказательств. Макбул Али совершил преступление, он нарушил не только закон, он совершил грех. Его будут судить и накажут. А вы хотите поручиться за него, какой позор.

- Я лишь хочу найти истину.

- Пока все доказательства против вашего подопечного. Мы не передадим его Эмиратам.

- Я не прошу о переводе, я прошу дать еще время.

- Нет, нет. У вас было достаточно времени. Суд состоится через неделю.

Марина все это время находилась в соседнем кабинете, она общалась с секретарями, отвечала на звонки и созванивалась с консульством. Но помимо звонков по работе, Мар быстро узнала, куда именно летит Амир и заказала билеты на тот же самолет. В очередной раз непослушная гордячка решила поступить по-своему. Конечно же, мужа предупреждать не собиралась, пусть лучше неприятно удивится, когда она сядет в соседнее кресло. Скорее всего, будет ворчать, злиться, но потом остынет, ведь так уже бывало не раз.

Спустя два часа Амир вышел из переговорной как никогда злой, возвращаясь в отель, он не переставал чертыхаться:

- Старые болваны! Привыкли жить как пещерные люди. Ты представляешь, - обратился к жене. – Им плевать на международное право, на законы. Блеют как бараны одно и то же. Ох, - выдохнул он. – Впервые у меня такое ощущение, что мы проиграем дело. А ведь чувствую, не все чисто в этой истории.

- Амир, я вижу, что они темнят и стремятся ускорить процесс. Секретарь сказал, что помощники готовят письмо Исмаму, будут просить назначить день суда на этот четверг. Они крепко взялись за Макбула. Никого к нему не пускают, ну кроме тебя, держат в изоляции. И еще, сейчас, как вернемся в отель, заберем письмо из консульства.

- Ладно. Если там что-то стоящее, то сегодня же позвоню знакомому судье. Вся надежда на него, если сумеет договориться и отложить заседание, у нас появится возможность и время на поиск свидетелей.

И Мар положила голову ему на плечо, ей вдруг стало так хорошо. Глаза закрылись, по венам побежало тепло. Видимо душа ликовала от того, что Амир не останется один, что она будет рядом, во что бы то ни стало.

Прошла еще целая неделя, Амир сумел-таки настоять на переносе слушания и благодаря знакомствам разыскал двух свидетелей, которые, как выяснилось, прибились к бедуинам. Они согласились выступить в суде и вот, сегодня день, когда все должно свершиться. Марина решила остаться в отеле, поскольку с ее стороны работа была выполнена, а Амир отправился на слушание.

За окнами как всегда стояла нестерпимая жара, воздух стал сухим и обжигающим, но для марокканцев зной не помеха, они преспокойно занимались своими делами, тогда как туристы не выпускали из рук вееров. Мар тоже чувствовала себя неуютно, но за время путешествий немного свыклась с засушливым и жарким климатом, однако сегодня и она ощутила себя курицей гриль, поэтому решила принять прохладный душ. А когда взяла с кровати полотенце, то нечаянно смахнула и то, что лежало под ним. Телефон Амира упал на пол, отчего даже сим-карта выскочила, Марина, бурча на мужа из-за забывчивости, подняла все части и принялась собирать телефон. Стоило только включить его, как сразу же послышалась череда оповещений:

- Так, смс. Ничего себе, двадцать сообщений!

Мар открыла первое и тут ее брови сошлись у переносицы, так как в имени отправителя значилось – Джена, ни фамилии, ни должности или названия компании, как обычно это бывало, просто Джена.

- Что еще за профурсетка? И чего же хочет мадам Джена, - она начала читать одно смс за другим. – «Почему не звонишь? Я уже переживаю. Все ли у нас в силе? Я надеюсь, что ты прилетишь. Пожалуйста, ответь. Я в Мали, там, где и договаривались»,  - когда Мар дошла до конца, то уже готова была раздробить мобильный в руке. – Вот, значит, что за опасные люди, и какой конфликт у него назревает. Прекрасно, прекрасно, - шипела разгневанная девушка. -  Я тебе устрою конфликт. Вот только появись на пороге, шайтан.

Теперь ей было не до отдыха, Мар бродила по номеру из одной комнаты в другую, в голове то и дело возникали картины измен, лицо то бледнело, то краснело, в глазах вроде и собирались слезы, но она не позволяла себе расплакаться, желая хладнокровно расправиться с мужем предателем. Правда, как именно расправиться, не знала. И чтобы хоть как-то успокоиться, она оделась и отправилась на базар, там сейчас малолюдно, туристы упиваются коктейлями у бассейнов, а местные предпочитают обеденное время для походов за провизией.

Мимо нее проходили люди, они куда-то спешили, некоторые наоборот медленно брели, разговаривали, активно жестикулируя. Особенно интересно, оказалось, наблюдать за женщинами в чадре, лишь глаза  выглядывают из-за плотной ткани и виднеются ступни, остальное сокрыто от взора. Мар не многим отличалась, на ней также была длинная светло-голубая галабея и платок, укрывающий голову, шею, плечи, она не любила прятать лицо. Подойдя к торговцу тканями, девушка принялась разглядывать шелка, тут же и владелец товара подсуетился:

- Такой красивой женщине только самые лучшие ткани.

- А скажите, - вдруг отложила Мар в сторону шелковый платок. – Сколько у вас жен?

Тот как-то даже растерялся поначалу, но потом снова расплылся в улыбке, сверкнув золотыми зубами:

- Одна, госпожа. Всего одна.

- И вам достаточно? Не хотелось еще?

- Что вы, что вы. Убереги Аллах. Мне и одна как кара небесная. Все кричит и кричит. Если бы мог, посадил бы эту дурную женщину на верблюда и отправил в пустыню, - разоткровенничался мужчина. – Совсем жизни не дает.

- А вы женились по любви?

- Скажу по секрету, когда я был молод, то хотел жениться на одной очень красивой девушке, но моя мать выбрала эту. За нее калым требовали меньше. И будь проклят дядя Маджид, он не рассказал, что у моей тогда еще невесты был изъян.

- И что же за изъян? – немного развеселилась Мар.

- Не было двух передних зубов. Но эта змея хорошо умеет шипеть и без них.

- Пожалуй, я куплю тот платок, - указала она на висевший в отдалении.

- Хороший выбор, госпожа.

Марина побродила по улочкам еще с пару часов, затем направилась в отель, вот-вот должен был вернуться Амир, а ей еще надо успеть приготовиться, прежде чем устраивать скандал. Она зашла в номер, села в кресло, развернула покупку и тихо рассматривала узоры на ткани нежно голубого цвета. И вот, послышались шаги, затем звон ключей. Неверный муж вернулся. Амир зашел чернее тучи, бросил на кровать кейс, стянул с себя галабею, ослабил галстук и сел на край, уставившись в стену.

- Что случилось? – без особых эмоций обратилась к нему Мар.

- Мы проиграли. Его будут судить и скорее всего, казнят.

- А показания свидетелей?

- Судья посчитал их неубедительными.

- Печально.

Сейчас Амир посмотрел на жену, удивившись ее равнодушию:

- Тебе все равно?

- Просто возникли некоторые обстоятельства куда важнее и серьезнее.

- Что случилось?

- Да вот, - и она бросила в него телефон, Амир на лету поймал его и еще больше растерялся.

- Что происходит?

- Знаешь, ты прав. Я ценю твою заботу обо мне. Зачем лететь с тобой в Мали, третий же лишний, не правда ли?

- О чем ты?

- А ты почитай, почитай.

Амир пробежался глазами по сообщениям и заулыбался.

- Что смешного? – блеснула глазами рассерженная жена.

- А ты никак приревновала ко мне мадам Джанет?

- Кто эта гадюка?

- Этой гадюке пятьдесят лет, она жена одного невероятно богатого араба, который работает на одну правительственную организацию. Так вот, с ним приключилась беда, и Джанет вышла на меня, так как однажды я вел некоторые дела ее мужа.

- Врешь, - поднялась Мар с кресла и выпрямилась. – Я так и знала, так и знала, что когда-нибудь это случится. Пятидесятилетняя женщина не стала бы фамильярничать.

- С таким достатком как у нее, поверь, можно и фамильярничать.

- Все равно не верю. Завтра же улетаю в Женеву, а потом вернусь на родину.

- О, Аллах, Аллах, - Амир закатил глаза под лоб. – Вразуми эту женщину. Ладно, ты летишь со мной. Так и быть, познакомлю тебя с моей «любовницей». Сейчас закажу билеты.

- Не надо, - буркнула Марина. – Я уже заказала, еще неделю назад.

- Что?

- Ты от меня не отделаешься так просто.

Тогда Амир обнял ее и поцеловал, однако в душе у него поселилось смятение и страх. Все-таки поездка в Мали не сулила ничего хорошего, он решил помочь влиятельному арабу, поскольку тот несколько лет назад оказал ему услугу.

Глава 24

Самолет приземлился в аэропорту Гао. Погода стояла очень жаркая, казалось, здесь даже жарче и суше, чем в Рабате.

Мар уже бывала в Мали, поэтому ее мало удивляли авто с людьми в военной форме и автоматами наперевес, проезжающие колоннами; битком набитые автобусы с людьми, цепляющимися за наружные конструкции;  чумазые дети, играющие в пыли у дорог; бедность построек, где жили малийцы. Конечно же, в Марокко было куда лучше и комфортнее, но работа есть работа, тем более, сейчас она сама вызвалась сопровождать мужа, чему он был не рад по сию минуту:

- Может, еще передумаешь и вернешься в Женеву? – говорил Амир, пока они ехали к месту встречи с некой Джанет.

- И не уговаривай. Я должна лично убедиться в том, что твоя Джанет та самая пожилая дамочка, а не юная косуля с кожей цвета молочного шоколада.

- Ты ведешь себя как ребенок, - махнул рукой он.

- Так я и младше тебя на шестнадцать лет, имею право.

- О, Господь Милостивый! – воскликнул Амир и отвернулся к окну.

А Марина тем временем с беззаботным видом разглядывала здешние пейзажи, а именно, бесконечные равнины с редкими деревцами.

Спустя два часа они подъехали к отелю, их проводили до ресепшена, где Амиру сразу передали письмо.

- Клиент будет ждать меня в три часа в фойе. Ты же иди в номер, отдохни, поешь. Я вернусь нескоро.

- Ладно, спорить не буду.

- Вот и правильно.

Амир поцеловал ее в лоб и ушел, а Мар поспешила в номер. Она и вправду устала с дороги, живот уже крутило от голода, да и жара просто убивала. Номер гостиницы разительно отличался от марокканского – стены с облупившейся краской, старая мебель, постельное белье застиранное чуть ли не до дыр, вместо кондиционера допотопный вентилятор под потолком, а вид из окна окончательно заставил расслабиться и смириться с предстоящей неделей проживания здесь.  Но, не все жить во «дворцах», порою приходится и на землю спускаться.

Вскоре прибыл заказанный обед, хотя бы вид еды не вызывал уныния, что уже хорошо. Марина устроилась за невысоким столиком и принялась поглощать рис с рыбой, запивая чем-то наподобие гранатового сока, а Амир тем временем сидел на тахте в фойе и перебирал четки. Через полчаса к отелю подъехал военный джип, из которого сначала вышли двое военных, а уж потом женщина в длинной тунике и платке, повязанном на здешний манер. Она быстро прошла внутрь отеля, где встретилась с Амиром.

- Салям алейкум, Амир Абдель, - произнесла женщина взволнованным голосом.

- Аллейкум салам, мадам Джанет.

- Куда вы пропали? Я не могла до вас дозвониться.

- Возникли небольшие трудности, но теперь все в порядке. Я здесь и готов выслушать вас.

Они скрылись в небольшом конференц-зале, который напоминал скорее кабинет с длинным столом и несколькими стульями. Амир сел и приготовился слушать с абсолютно спокойным, невозмутимым видом, тогда как мадам Джанет ходила из угла в угол:

- Мой муж пропал, - наконец-то заговорила она. – Точнее не пропал, его похитили боевики. Он оказался в центре политического конфликта и встал на сторону правительства, за что был объявлен предателем лидером антиправительственной группы. Все произошло так спонтанно, - женщина села на стул и закрыла лицо руками. – Они не выходили на связь, ничего не требовали, я боюсь, что его уже казнили, - и потекли реки горьких слез. – Что мне делать, Амир? Я боюсь выходить из дома, ведь они не успокоятся, пока не уничтожат всех.

- Но что вы хотите от меня? Я не уполномочен вступать в контакт с боевиками.

- У вас же есть связи, - взмолилась та. – Зейн говорил, что он когда-то очень помог вам, так не откажите в помощи и вы.

- Да, господин Аль Биди помог мне, но…

- Прошу вас, умоляю, - жалобно лепетала она. - У вас же есть сердце. Я боюсь не за себя, я боюсь за своих детей. Недавно дверь нашего дома вымазали кровью, это предупреждение. Нас будут убивать одного за другим.

Тогда Амир задумался, он действительно не имел права вмешиваться в такие конфликты, на то были власти Мали, однако отказать ему не позволила совесть:

- Ладно, я подумаю, что можно сделать. От вас же потребуется следующая информация: его последняя переписка, как деловая, так и личная, наиболее значимые имена антиправительственной группы, данные о последних встречах, звонках.

- Хорошо, все будет, - захлопала заплаканными глазами мадам Джанет. – Завтра же к вам приедет один хороший друг моего мужа и передаст всю необходимую информацию.

- Буду ждать.

И они распрощались. Однако Амир не торопился в номер к жене, он созвонился с генералом Ковати Мидере Ситте, этот человек хорошо знал местные группировки и их главарей. Генерал согласился на встречу без лишних слов, поскольку двое чтили давнюю дружбу и по возможности всегда курили кальян в доме Ковати.

К вечеру все стихло, жизнь замерла. Хозяйки согнали кур, коз и овец в загоны, дети разошлись по домам, с внутренних дворов в небо тянулись тонкие струйки дыма от костров, распространяя запахи жженой травы. Лишь иногда по дорогам проносились военные машины, в остальном же стояла тишина, нарушаемая редким мычанием мулов.

Марина преспокойно спала в номере, а Амир заседал в меджлисе  с Ковати, они, как и положено, курили кальян, пили чай и вели тихие беседы:

- Я предостерегаю тебя, Амир, - говорил генерал. – Не суйся в это змеиное гнездо.

- Не могу отказаться, дорогой друг. Какой же я мусульманин, если брошу семью Зейна в беде.

- Женщина, скорее всего, права, его наверно уже нет в живых. Боевики не церемонятся, с предателями расправляются очень быстро.

- Даже если так, но его жена и дети все еще в опасности. Им нужно убежище, а лучше всего вернуться в Эмираты. Только проблема в том, что брак был заключен во Франции. По законам Эмиратов одинокую женщину с детьми могут не пропустить. Все их счета заморожены, она оказалась без денег, ей некуда деваться.

- Вряд ли ты сможешь чем-то помочь. Здесь ваши законы не действуют, малийцы живут своими законами, особенно если мы говорим о боевиках. Полиция бездействует, группировки везде наводят свои порядки.

- И все-таки. Мне нужны имена, Ковати. Кто контролирует этот район?

- Здесь орудует некая «Буря», их главарь – Кадим Сами Биера. Бывший военный, после переворота перешел на сторону повстанцев. На связь с ним можно выйти, но вот результат может быть самым неожиданным.

- Только вопрос, их ли это рук дело?

- Ну, если ты говоришь, что дверь кровью вымазали, то их. Кровь врага – визитная карточка Биеры.

- Да убереги нас Аллах, - сказал Амир и затих.

- Я помогу тебе, выйду на нужных людей. Только знай, не одобряю твоего рвения.

- Понимаю, понимаю.

Генерал ушел поздней ночью, а Амир направился в номер. Он сел на край кровати и с улыбкой  наблюдал за спящей женой, ее темно-каштановые волосы волнами возлежали на подушке, изящные плечи и часть спины выглядывали из-под простыни. На ней не было никакой одежды, только легкая простыня укрывала тело, очерчивая тонкие линии.

- Амир? – прошептала проснувшаяся Мар.

- Да.

- Почему ты не спишь?

- Завтра предстоит сложный день. Наверно, нервы.

- Иди ко мне.

И он лег рядом с ней, оказавшись в теплых объятиях любимых рук.

На следующий день ранним утром к Амиру пожаловали военные от Джанет и передали все запрошенные им бумаги, а в обед позвонил Ситте и попросил его приехать в город.

Амир спешно собирался, а Мар на этот раз решила не оставаться в стороне:

- Возьми меня с собой.

- Нет. И речи быть не может! - сразу оборвал он. – Здесь тебе не курорт.

- Но я не первый раз в Мали.

- Мали разная, есть города безопасные, а есть – нет. В Гао большое количество повстанцев, которые объединились в группировки и периодически терроризируют местных, а с иностранцами и того хуже. Здешних бандитов особенно интересуют белые женщины.

- Амир, я не хочу, чтобы ты был один. Мне сегодня всю ночь снились кошмары. Пожалуйста, возьми с собой.

- Прости, любимая. Ты должна меня понять.

- Я понимаю, но…

- Прошу, давай без «но», там, правда, очень опасно сейчас.

Тогда Мар без слов обняла мужа.

Снова девушка осталась одна в номере, тогда как Амир отправился в центр города на встречу с генералом. Жара плавила асфальт, отчего казалось, что вдали блестят обширные лужи, хотя то был всего лишь мираж. Старый внедорожник без крыши, скрипя, ехал по дороге и единственным спасением от зноя был ветер. Хоть Амир и пообещал помочь той женщине, но его не переставали терзать сомнения. Обстановка в Мали сейчас желала лучшего, год назад произошел  государственный переворот и страну продолжало лихорадить, тем более просмотрев все документы, Амир заметил постоянные телефонные контакты Зейна с повстанцами. Что-то в этой истории было нечисто, а значит, он рисковал влипнуть в чужой конфликт, не имея на руках никаких доказательств невиновности подопечного. Да и с боевиками разговор, как правило, короткий, о дипломатии здесь не слышали, не говоря уже о законах.

Ковати ждал Амира у ворот Администрации, они вместе прошли внутрь здания и закрылись в кабинете:

- Ну что ж, - начал генерал, - вышел я на людей Биеры и передал сообщение от твоего имени. Если Биера сочтет нужным с тобой встретиться, то ждать себя не заставит.

- Что он за человек?

- Кадима должны были возвести в генералы, чуть-чуть не дождался. Случился переворот, и он сразу перешел на сторону повстанцев. О нем говорят, как о человеке принципов, но честности от него не жди. На службе Биера отличался особой жестокостью по отношению к солдатам, особенно к новобранцам. Неудивительно, что он с такой скоростью оказался на стороне боевиков, ему нравится убивать, пытать, карать.

- Да защитит нас Аллах.

- Лучше бы ты остался дома, Амир, - покачал головой Ковати. – Здесь ты никто.

- Но у меня есть еще одна просьба к тебе.

- Слушаю, - умиротворенно произнес генерал и закурил сигару.

- Я прилетел не один.

- И с кем же?

- С женой.

- Что?! – резко поднял взгляд Ковати, вытащив изо рта сигару. – Да ты не в  своем уме. Вот чего-чего, а такой глупости я от тебя не ожидал. Привезти с собой женщину! И куда? В страну, где фактически идет гражданская война.

- Пришлось. Но для меня ее безопасность на первом месте и пообещай, если со мной что-нибудь случится, ты возьмешь ее под свою защиту и поможешь вернуться домой.

- Если бы тебя волновала ее безопасность, то ты бы оставил женщину дома. Но ладно, что сделано, то сделано. Я помогу тебе, даю слово. Пусть сидит твоя жена в отеле и не высовывается. И еще, куда ее нужно будет переправить?

- В Россию, необходимые документы в ячейке в отеле.

- Как так?

- Она русская.

- О, Господь Милостивый! Далеко же тебя занесло в желаниях, мой друг.

Амир вернулся в гостиницу, а тем временем механизм уже был запущен - люди Биеры сообщили своему лидеру о неком арабе, который активно интересуется его врагом и желает с ним говорить.

Глава 25

Наутро двое мирно сидели в столовой и завтракали, Мар с аппетитом поедала что-то вроде местного омлета, а Амир с потерянным взглядом размешивал сахар в чашке кофе.

Жена долго наблюдала за отрешенностью мужа, но потом все-таки не вытерпела:

- Да что с тобой? Со вчерашнего вечера ты сам не свой.

- Не обращай внимания. Небольшие сложности.

- Раньше бы ты поделился. Или я уже не авторитет для тебя?

- Не начинай, - Амиру совершенно не хотелось спорить с ней, голова и так пухла от мыслей.

- Ладно, ладно… Знаешь, я тут подумала. Наверно все же полечу в Женеву. Надоело ощущать себя балластом. И я вовсе не ною, - подняла она указательный палец вверх. - Вижу, что у тебя все непросто, помощи моей не требуется, поэтому лучше отправлюсь домой.

В этот момент Амир словно очнулся:

- Ты серьезно?

- Да, вполне.

- Это замечательно, сегодня же организую для тебя билеты.

- Как ты оживился, - удивилась Мар. – Не думала, что я настолько лишняя здесь.

- Марин, пойми, это для твоей же безопасности. Мне изначально надо было настоять на твоем возвращении домой, а не тащить тебя сюда, в город, который буквально кишит повстанцами и бандитами.

- Хорошо. Только мое сердце все равно неспокойно. Я вижу, ты ввязался во что-то очень сомнительное. Я не смогу без тебя, знай.

Она вышла из-за стола и направилась в номер, а Амир так и остался сидеть, разглядывая старенькую ситцевую скатерть. В душе сейчас происходила борьба. Разумнее было бы бросить все и, как говорит Ковати, немедленно покинуть это место, а совесть диктовала обратное. Тем более, на полпути работу не бросают, он уже пообещал и Джанет, и вынудил генерала выйти на связь с боевиками. Амир Абдель ибн Мади не трус, если придется, он ответит за свои действия, но только перед Аллахом. Однако через несколько минут раздумий в голову ворвался образ жены, для него важнее всего была она, ее счастье, безопасность, но какой будет ее жизнь, если с ним что-нибудь случится? Убитая горем, женщина вернется на родину ни с чем, а все из-за того, что он решил не поступаться своими принципами.

Но, несмотря на угрызения совести, Амир все-таки попросил администратора заказать билет в Швейцарию, как бы то ни было, Марине здесь не место.

Сегодня жарко, собственно, как и вчера, от вентилятора никакого толка, лишь гоняет горячий воздух по кругу. Из-за духоты разболелась голова. Марина с несчастным лицом сидела на кровати и бесцельно смотрела в окно:

- И что я здесь делаю? – шептала она сама себе. – Почти четыре года скитаний, а та ли это жизнь, которая мне нужна? Настька вышла замуж и уже успела родить, хотя, собственно, поэтому и вышла замуж. Я же, как не пришей кобыле хвост. Пора передохнуть. Вот вернусь в Женеву и на время отойду ото всех дел. Может, к родным наведаюсь, поживу у них с недельку другую. А Амир пусть носится по равнинам и прериям, раз ему важнее все это. Видимо, я недооценила его родню, уж сестры его куда счастливее, сидят себе, детей растят, чаи на веранде гоняют.

Вскоре вернулся и Амир, уже с порога он заметил настроение жены, поэтому сел подле нее, взял за руку:

- Я понимаю тебя, - произнес он с нотками грусти в голосе. – Я тоже устал. Не поверишь, раньше для меня работа была всем. Постоянные перелеты, встречи, споры, победы и проигрыши – не жизнь, а мечта, но сейчас все изменилось. Хочется покоя, семьи.

- У нас нет семьи, - убрала свою руку Мар. – Мы просто два потерявшихся человека, думающие, что нашли свое место.

- Давай договоримся, когда я вернусь, то…

- То что? Возьмешь отпуск на пару недель? Нет, это не то.

- Ты, как всегда, не дослушала. Я хотел сказать, что попрошу перевода. Займусь оседлой работой, буду как все – протирать штаны в кабинете и ровно в семь вечера отправляться домой. Как тебе?

- Думаю, ты через неделю такой работы задергаешься.

- Зачем же судить, не попробовав? А вдруг все будет наоборот.

Марина лишь слегка улыбнулась. Она действительно устала от постоянных мотаний по белу свету. Ей, как и любой женщине, хотелось семейного очага,  уюта, а больше всего хотелось детей. Рано или поздно все приедается: путешествия уже напрягают, новые вещи не радуют, работа не доставляет удовольствия, в душе возникает только одно желание – подарить жизнь. Хочется заботиться, любить своего малыша. Сколько еще она будет смотреть на чужих детей? Сколько еще будет невольно улыбаться, когда чей-то ребенок надует пузырь из слюней?

Спустя четыре часа в дверь постучались, то был администратор, он передал Амиру в руки конверт:

- Все сделано, господин.

- Благодарю.

Марина тогда бросила недовольный взгляд на конверт:

- Это билет?

- Да.

- Во сколько рейс?

- В восемь.

- Значит, пора собираться.

Пока она нехотя складывала вещи в чемодан, Амир стоял у окна. В голове снова закрутились слова Джанет, Ситте, жены, но отступать уже поздно.

Перед отъездом Марина подошла к Амиру, какое-то время она мялась, но потом произнесла:

- У меня такое ощущение, что я прощаюсь с тобой, что больше тебя не увижу.

- Ну что за глупости, родная, - он прижал ее к себе. – Не накручивай себя. Все будет хорошо.

- Дай Бог.

Ее карие глаза так проникновенно смотрели, что мужское сердце сжалось. Они еще минут двадцать стояли, обнимая друг друга, затем вышли из номера и направились на улицу, где их уже ждало такси.

Пусть до аэропорта был неблизкий, хотя так даже лучше, муж и жена могли подольше побыть вместе.

Мимо тянулась все та же бескрайняя равнина, пыль вырывалась из-под колес машины и оседала на обочинах, тусклое солнце испускало жар, словно лист меди в печи, редкие дома из песчаника подобно муравейникам вырастали вдоль дорог. И если не знать обо всех бедах, то казалось, что здесь давным-давно воцарился мир и покой, однако за картиной всеобщей безмятежности скрывались бурные реки из нужды, страданий и крови.

Мар все полтора часа провела в молчании, она смотрела вперед на дорогу, ее платок развевался на ветру, в глаза то и дело попадал песок, руки сжимали сумочку, где лежали документы и билет. А Амир олицетворял спокойствие, на самом же деле нервно перебирал четки, спрятав руки под длинными широкими рукавами галабеи. Только от одной мысли, что он может больше никогда не увидеть жену, сердце начинало болеть.

Их молчание нарушил водитель, он повернулся к Амиру:

- Заедем на заправку, господин. Всего пять минут.

- Хорошо.

И машина свернула на проселочную дорогу. Через триста метров впереди показалась ветхая хижина и несколько колонок, местами покрытых ржавчиной.  Остановившись на заправке, водитель вышел из авто, взял из багажника канистры и направился к хозяину, Марина тем временем также покинула свое место, чтобы немного размяться.

- Здесь есть магазин? – спросила она.

- Неуверен, но можешь узнать.

- Тогда я быстро.

Мар поспешила в хижину. В помещении в дальнем углу стояли два автомата с газировкой и шоколадками, а напротив невысокая стойка с кассовым аппаратом, за которой восседал тучный малиец в соломенной шляпе.

- Чего желаете, мадам? – заговорил продавец.

- Колу, пожалуйста.

Амир тем временем мирно дожидался остальных, сидя в авто, как вдруг заметил два военных джипа, свернувших с трассы и направляющихся к ним. Но удивляться тут особо нечему, военные - частые гости, скорее всего, проверят документы и, как полагается, пожелают доброго пути.

Машины въехали на парковку и резко остановились, отчего вокруг поднялись столбы пыли. Из одного джипа вылезли три человека в униформе и черных арафатках, скрывающих лица, они быстрым шагом направились к Амиру, рывком открыли дверь:

- Выходи! – крикнул один из них на арабском.

- Кто вы? – сейчас Амир понял, что это не правительственные военные.

- Выходи, живо! – человек достал из-за плеча автомат и направил на него.

- Хорошо, хорошо.

Когда он покидал машину, в голове крутилась  одна единственная фраза: «Мар, только не выходи, не выходи…»

Двое обошли его с каждой стороны и, подталкивая, повели к тонированному джипу. Они почти закончили - Амир уже сел, а похитители дали знак водителю, что пора, как вдруг послышался женский голос за их спинами:

- Амир?

Те резко развернулись, напротив них стояла Марина с банкой колы в руках.

- Берите и эту с собой, - донеслось из-за опущенного стекла второго джипа.

Мужчины быстро подхватили под руки Мар и потащили в сторону машины, она попыталась было закричать, но один из негодяев больно ударил прикладом ей в плечо, Марина лишь съежилась и ее тут же усадили в тот самый джип, откуда поступил приказ.

После все расселись по своим местам, спустя минуту послышался рев моторов. Джипы развернулись, подняв вокруг очередную порцию пыли, и устремились в направлении трассы. Уже через пять минут все стихло, будто ничего и не произошло.

Глава 26

Солнце клонилось к закату, по оранжевой земле ползли тени, отбрасываемые полуживыми кустарниками.

Авто неслись по дороге в неизвестном направлении. Марина все это время, молча, смотрела в пол,  так как ей еще в самом начале было приказано «заткнуться». По бокам от хрупкой женщины водрузилось по головорезу, напротив еще двое, один из которых явно пользовался авторитетом, поскольку говорил только он, остальные же послушно кивали головами в ответ.

Амир также не смел произнести ни слова, правда, его вынудили молчать другим способом - крепким ударом в живот. Ближе к концу пути обоим завязали глаза, и одели по мешку на голову.

Они лишь ощутили, как машины съехали на ухабистую дорогу. Спустя некоторое время джипы очередной раз свернули, затем проехали еще с полкилометра и остановились. Похитители тогда засуетились, кто-то открыл дверь, послышались голоса, после чего Мар вытолкали из машины, еще мгновение и она упала бы, но ее спешно подхватили. Продолжая толкать в спину, куда-то повели, то же самое проделали и с Амиром, только развели их по разные стороны.

До ушей Марины донеслись звуки отворяющейся двери, очевидно металлической. Девушку очередной раз толкнули, провели несколько метров и усадили на землю, именно на землю, покуда пола здесь не имелось, после стащили с головы мешок. Спустя несколько минут дверь со скрежетом закрылась, резко наступила тишина. И  сейчас паника охватила несчастную, Мар сняла с глаз повязку, но лучше не стало, она сидела в кромешной тьме. Дрожащие пальцы хаотично касались земли, пытаясь хоть что-то нащупать, дыхание сбилось, ей не хватало воздуха:

- Амир? – с придыханием шептала она. – Амир? Где ты?

Вскоре удалось ползком добраться до стены, та была также из металла. И что самое ужасное, здесь не было ни одного источника света: ни щели, ни малейшего просвета, ничего. Земля здесь пропиталась влагой, отчего отвратительный запах сырости и плесени вызывал чувство дурноты.

Прислонившись спиной к стене, Мар съежилась и начала тихо рыдать. Она прекрасно знала, что делают с заложниками боевики, а сомневаться не приходилось, это именно они. Недаром Амир так переживал и хотел как можно скорее отправить ее домой, он предчувствовал беду, но не успел.

Амира тем временем сопроводили в шатер, где собрались наиболее значимые персоны этой шайки. В центре за столом заседал мужчина средних лет в униформе, лицо было гладко выбрито, на правой щеке чернел приличных размеров след от ожога, его ястребиные глаза хищно смотрели на пленника, которого усадили на колени перед ним.

- Снимите мешок, - произнес спокойным голосом он.

С Амира тут же стянули мешок, затем и повязку.

- Ты и есть тот самый араб, который столь активно интересовался Зейном Аль Биди?

- Да, - ответил Амир, щуря глаза от яркого света ламп. – Где моя жена? – подался вперед Амир, но тут же был ухвачен за плечо одним из боевиков.

- Какая жена? – удивился главарь.

Тогда к нему подошел один из солдат и зашептал на ухо, на что тот приподнял брови и кивнул.

- Так о чем ты хотел говорить со мной? - проигнорировав вопрос пленного, продолжил он.

- Я представляю интересы граждан Объединенных Арабских Эмиратов и прибыл сюда по просьбе родственников Зейна, чтобы мирно обсудить с вами его судьбу.

На эти слова главарь лишь рассмеялся:

- Чтобы Кадим Сами Биера обсуждал жизнь какого-то грязного пса с жалким адвокатишкой? Кто ты есть такой? Вы посмотрите на этого червя, - обратился Биера к своим, - этот храбрец прилетел один и притащил с собой женщину, - затем уже без улыбок снова повернулся к Амиру. – А не подельник ли ты Зейна, раз так печешься о его судьбе?

- Я знаю лишь то, что гражданин ОАЭ был похищен, а над его семьей нависла опасность. Прошу, ответьте, где моя жена?

Амиру, честно говоря, было уже плевать на Зейна и Джанет, его заботила только Марина.

- Твоя жена, - в очередной раз усмехнулся Кадим. – А она хороша, как сказали мои ребята.

- Во имя Аллаха, умоляю, не трогайте ее. Она не имеет никакого отношения к нашим делам.

- Конечно, не имеет. Но она будет хорошим стимулом, чтобы ты рассказал мне о свих истинных целях.

- Где она?

Однако Биера более не пожелал говорить и велел солдатам увести пленного.

Амира завели в такой же металлический ангар и заперли. Он, как и Мар, опустился на землю, а спустя минуту послышалась молитва, Амир вслух обратился к Аллаху, чтобы тот сжалился над его женой и уберег ее от беды.

В голове пролетали мысли одна за другой, он пытался хоть что-нибудь придумать, чтобы спасти Марину. Ведь если Биера сочтет его подельником Зейна, то все кончено. Амира не заботило то, что будет с ним, важнее была она. С женщинами боевики поступали просто - пускали жен предателей по кругу, повторяя издевательства до тех пор, пока  те не умирали в муках. И вот к чему в итоге любящий муж привел свою женщину. Как бы ни было печально это осознавать, но однажды Каид был прав, когда сказал, что Амир превратит жизнь Марины в Ад. Вот он – самый настоящий Ад на земле. Теперь их жизни в руках дьявола Биеры.

Марина к этому времени успокоилась, точнее у нее просто закончились слезы, она сидела, прижав колени к груди, и смотрела в черную пустоту:

- Прости меня, Господи, - шептала девушка. – Прости за все. Я лишь хотела жить, хотела любить. Я прошу тебя, если мне суждено умереть здесь, пусть моя смерть будет легкой. Не подвергай меня пыткам, я их боюсь и … - и снова появились слезы.

Так прошла ночь. Те ангары, где разместили пленных, стояли в двухстах метрах друг от друга, между ними вряд тянулись шатры боевиков. Повстанцы осели в деревне, которую заведомо разорили. Сама деревня располагалась на равнине за холмами, здесь в радиусе сотни километров не было ничего, кроме сухой земли, поросшей такой же сухой травой. И даже сбежать отсюда было нереально, все как на ладони, а если и получилось бы, то несчастного ждала бы только смерть от обезвоживания и зноя.

Единственным источником воды в деревне был колодец, однако боевики не пили из него, опасаясь за свое здоровье, питьевую воду они завозили в огромных бутылях, а колодезной поили как раз пленных, отчего те мучились животами, а некоторые и умирали, подхватив дизентерию или еще какую опасную бактерию. В полуразрушенных домах повстанцы держали скот, за которым ухаживали женщины, их боевики похищали и свозили сюда, используя в качестве рабынь, а если некоторые умирали от жестокого обращения, то привозили новых. Эти женщины безропотно выполняли любые приказы. В случае же отказа сразу получали пулю в лоб. Люди Биеры не имели жалости или сочувствия, поскольку его отряд состоял в основном из беглых солдат и бывших заключенных, как политических, так и обычных преступников. Любой попавший сюда был обречен. Пленных выдавали редко, лишь единицы смогли покинуть лагерь, да и те остались инвалидами на всю жизнь, предателей же не щадили. Кадим лично принимал участие в пытках, ему доставляло удовольствие смотреть на  мучения неверных. И генерал Ковати оказался прав, предположив, что Зейн уже мертв. Аль Биди жестоко пытали и убили на четвертый день после похищения. Теперь целью Кадима был непонятно откуда взявшийся Амир Абдель ибн Мади, раз он так яро искал возможность связаться с ним, значит Аль Биди имел для того большое значение. А раз араб притащил за собой еще и женщину, то тут что-то личное, возможно, деньги. К слову сказать, деньги Зейна особенно заботили Биеру, оттого он и продолжал терроризировать семью предателя.

Наутро дверь в ангар, где сидел Амир, открыли, внутрь ворвались потоки света, заставив пленника зажмуриться. Его вывели двое:

- В шатер командора! - заявил один из них с явным акцентом.

В шатре уже заседал Кадим, рядом с ним стояла женщина с подносом в руках. Она выкладывала перед ним чашки, хлеб, мясо, а когда закончила, то сразу же удалилась:

- Садись, Амир Абдель, - указал Биера на стул, который сейчас находился на том же месте, где вчера Амир стоял на коленях.

Пленник сел и уставился на главаря.

- Вот что меня терзает больше всего, - начал Кадим, разливая по чашкам чай. – С какой целью ты здесь? Зачем тебе этот Зейн?

- Я уже все сказал вчера.

- Видимо не все сказал, - сверкнул очами Кадим. – Ты знаешь, почему Зейн оказался у нас?

- Мне сказали, что он выбрал сторону правительства после переворота.

- Это-то так, но помимо…

- Не знаю.

- Хм, - поднялся Биера с места, взял одну чашку и подошел к Амиру. – Бери и не отказывай, я не с каждым такой приветливый.

Амир послушно взял чашку.

- Видишь ли, я в некотором замешательстве насчет тебя и твоей женщины. И думаю, что ты можешь мне помочь.

- Я готов на все, лишь бы вы отпустили ее.

- А ты? Как можно заботиться о женщине? Их много, важнее ты.

- Нет, для меня важнее она.

- Ладно, ладно, о сантиментах потом. Сейчас о деле. Твой друг Зейн не привлекал нашего внимания ровно до тех пор, пока сам не пришел к нам, точнее, ко мне. Ему нужны были деньги, взамен он обещал предоставить нам кое-какую информацию о военных планах нынешнего правительства. Так вот, деньги он получил, после чего исчез. В итоге я остался и без денег, и без информации. А я человек дела и такого предательства не прощаю. По сути, Аль Биди знал и о наших методах, и о том, что будет, если он скроется. Фактически он обрек свою семью, как и себя. Мои люди взяли его на границе, этот сукин сын хотел бежать. Только вот денег при нем не оказалось. Ни о чем не говорит тебе эта история? А, Амир?

- Нет, я об этом ничего не знал.

- Вот как. Получается, ты – грамотный человек, работающий в международной организации и вот так необдуманно, не имея никакой информации, приезжаешь сюда, чтобы спасти того, о чьих делах не имеешь ни малейшего представления? Думаешь, я поверю в этот бред?

- Я был когда-то знаком с Зейном, когда он еще жил и работал в Европе. Аль Биди оказал мне услугу в свое время, и я решил ему помочь.

- Так значит, вы все же лично знакомы.

- Да.

- Тогда все ясно.

- Ничего не ясно! - Амир встал со стула. – Я непричастен к делам Зейна, помочь ему попросила его семья.

- Ты знаешь, где деньги? – Кадим посмотрел на него ледяным равнодушным взглядом.

- Нет и еще раз нет. Я ничего не знаю о его махинациях.

- Сядь! – рявкнул Биера. – Ложь тебе сейчас не помощница, ты и твоя потаскуха у меня на клинке ножа, стоит сказать слово, и вы будете плясать передо мной по битому стеклу здесь и сейчас. А потом мои люди развлекутся с твоей благоверной у тебя же на глазах.

Амир тогда обмяк и безвольно опустился на стул, он не знал, что ему сказать и что сделать. Биера все равно не поверит.

- В общем, даю тебе день на размышления. Завтра утром в это же время ты будешь здесь, и если твои слова мне не понравятся, то твоя жена устроит нам представление, - затем главарь посмотрел на своих. – Уведите эту собаку.

Пленника затолкали в ангар. Сейчас Амир принялся бить кулаком в землю, да только какой ото всего этого толк?

А Марина продолжала сидеть в темноте. Она провела весь день в ангаре, ей не дали ни воды, ни еды. Девушка успела два раза потерять сознание, а когда приходила в себя, то снова и снова оказывалась во тьме. Одежда стала влажной и холодной, отчего ее начало трясти. Мерзкий запах плесени уже не вызывал тошноту, но голова продолжала кружиться. К вечеру Мар уснула, бедняжка лежала на земле, свернувшись калачиком, и продолжала дрожать даже во сне.

На следующий день, как и сказал Биера, Амира привели к нему в шатер, усадили на все тот же стул:

- Ну что? Сегодня готов рассказать правду? – сухо произнес Кадим, сверля глазами предателя.

- Я не знаю, что вы от меня хотите услышать. Я клянусь перед Аллахом, что ничего не знаю о делах Зейна.

- Уверен?

- Умоляю, - Амир слез со стула и упал на колени перед главарем. – Не трогайте ее, со мной делайте, что хотите, но ее не трогайте. Она лишь слабая женщина, она не виновата, - он опустил голову и уткнулся лбом в землю. – Умоляю.

- Ты жалок, - покачал головой Кадим и обратил взор на своего солдата. – Ведите ее.

- Нет! Не надо! Не надо! – закричал Амир, но тогда к нему подошел боевик и ударил прикладом в спину.

Трое солдат направились к ангару, где сидела Марина. Один открыл дверь, двое других прошли внутрь и, подхватив девушку под руки, вытащили наружу. Резкий свет ударил по глазам, Мар начала кричать и упираться, только ее продолжали тащить:

- Не трогайте меня, пожалуйста! - рыдала она. – Отпустите! Не трогайте!

- Шевелись, шлюха! - рычали на нее солдаты.

Девушку практически внесли в шатер и бросили в стороне от Амира. Когда она увидела мужа, то хотела броситься к нему, но все те же солдаты преградили путь.

- А вот и наша королева, - с мерзким оскалом произнес Кадим. – И правда, хорошенькая.

Он подошел к ней и, схватив за волосы, обратил лицом к себе:

- Белая кожа, да это подарок для моих ребят.

Из глаз Амира текли слезы, он смотрел на испуганную рыдающую жену и шептал только одно слово: «Прости»

- Ладно, - отпустил ее Биера и повернулся к пленнику. – Последний шанс. Говори.

Однако Амир молчал, продолжая смотреть на Марину, а та на него.

- Что ж, твой выбор, - заключил главарь и пальцем подозвал солдат. – Берите эту дрянь и тащите на улицу, его следом за ней.

Боевики подхватили девушку и вывели из шатра, за ними вышли и остальные.

Глава 27

Марину протащили несколько метров и бросили на землю недалеко от колодца. Амира вывели за ней, его поставили на колени напротив.

- Итак, - начал Биера, поравнявшись с пленницей. – Я предоставлю тебе возможность выбора, Амир. Что же у нас в меню на сегодня, - потер он руки. – Трехчасовое купание в холодной воде или путевка в шатер, где твою женушку опробует мой солдат. Как видишь, я все еще снисходителен к тебе.

Амир смотрел на жену, которая лежала на песке, закрыв голову руками, ее тело вздрагивало от всхлипов, бедняжка не плакала, она, словно замерла в ожидании.

- Думай быстрее! – крикнул Кадим. – Или я выберу за тебя.

- Вода, - сквозь зубы произнес пленный, а по щекам в этот момент скатилось несколько крупных слез.

- Что ж, вода так вода, - и главарь обратился к солдатам. – Привяжите ее к веревке и опустите в колодец, чтобы сидела в воде по самую шею!

Тут же к ней подбежали, подняли и повели к колодцу. Марине связали руки за спиной, обмотали веревкой и закрепили петлю у шеи, затем продели сквозь нее крюк и усадили несчастную на край колодца. Когда Мар открыла глаза, то чуть не потеряла сознание, под ней чернела пустота.

- Этот колодец очень глубокий, - подойдя к девушке, заговорил главарь. – Вода в нем настолько холодная, что уже через десять минут твоя женщина перестанет чувствовать руки и ноги. Может, стоит еще подумать? Или лучше пусть она окоченеет, чем достанется кому-то кроме тебя? Учти, через три часа мы можем достать оттуда не твою жену, а труп твоей жены.

И Амир тогда обратил взор на Марину. Бледная измученная женщина, дрожащая от страха, посмотрела заплаканными глазами на любимого и кивнула.

«Лучше я умру там - на дне, чем …», - подумала Мар. Амир будто прочитал ее мысли и еле сдерживаясь, повторил:

- Вода.

Биера с самодовольной ухмылкой на лице лишь пожал плечами и крикнул:

- Опускай!

Марина в этот момент зажмурилась. Солдат толкнул ее в спину, и она полетела вниз, полет длился всего несколько секунд, но показалось, будто несколько часов. Вдруг веревка резко натянулась, и ее отбросило в сторону, отчего Мар ударилась плечом о каменную стенку. Воды под ней все еще не было.

Раскачиваясь на веревке, пленница пыталась упереться ногами в стену, частое дыхание отдавалось эхом, ее снова окутала тьма, однако через минуту она начала медленно опускаться вниз:

- Нет, нет, нет, - стонала Марина. – Нет, Господи, не хочу.

Вскоре босые ноги коснулись воды. Ледяная бездна медленно поглощала тело новой жертвы. Когда вода достигла подбородка, девушка остановилась. Мар стиснула зубы, чтобы не закричать и не нахлебаться этими помоями, ведь запах здесь стоял отвратительный, а руки ощущали какие-то мерзкие скользкие комки и тину, плавающие на глубине. Как и говорил Биера, уже через несколько минут тело пленницы начало покалывать,  холод прошел насквозь, завладев каждым органом, каждой клеткой.

А на поверхности Кадим хлопал в ладоши, смотря на то, как мучается его враг:

- Знаешь, Амир, - протянул он с упоением и поднес сигару ко рту, - у меня в арсенале столько всего, что твоей жене очень не повезет, если она выберется оттуда живой. Хотя, ты можешь облегчить ее страдания и все мне рассказать.

Но Амир молчал, сверля глазами песок.

- Жестокий ты человек, Абдель, - усмехнулся Биера. – А говорил, что она важнее всего.

Главарь приказал посадить предателя на цепь недалеко от колодца и оставить так под палящими лучами солнца, чтобы он слушал крики своей женщины, когда та уже не сможет терпеть судороги.

Но Марина не кричала, прошло уже полтора часа, но она так и не кричала, Амир же не спускал глаз с колодца, пот струился по его лицу, солнце пекло нещадно, однако он ничего не чувствовал, он хотел только одного – услышать ее голос.

- Аллах, забери меня вместо нее, - шептал Амир. – Спаси мою жену, спаси…

Биера иногда выходил из своего шатра и спрашивал у солдат, не слышали ли они воплей пленницы, те же мотали головами, тогда Кадим обращался к Амиру:

- Готовься к похоронам, пес.

Только Мар не умерла, она уже не чувствовала своего тела, ее глаза то и дело закрывались, поскольку хотелось спать, но она была жива.

Когда время вышло, солдаты  взялись за веревку. Кадим с вожделением наблюдал за подъемом, ему хотелось увидеть мертвую пленницу, Амир же с блеском в глазах следил за боевиками в надежде увидеть живую жену. Когда те подняли Марину, то в мгновение подхватили и вытащили ее из колодца, после чего положили на землю. Перед ними лежала почти бездыханная женщина с темно-синими губами и белой кожей, ногти на руках и ногах также имели сине-фиолетовый цвет.

- Проверьте пульс, - скомандовал Биера.

- Есть, слабый, - констатировал, очевидно, местный врач.

Амир тогда зажмурился и склонился к земле.

- Не радуйся, - заявил врач. – Она вот-вот умрет.

- Ладно, - подхватил Кадим. – Идемте в шатер, доктор Мидера, оставим чету шакалов наедине.

И они удалились, оставив Амира и Марину под присмотром боевиков. Мар не подавала никаких признаков жизни, а он подполз к ней и коснулся холодной руки:

- Прости, родная. Прости меня. Я вечно буду любить тебя.

Он сидел рядом, целовал ее руки, как вдруг пальцы девушки дрогнули, незаметно для остальных, почувствовал это лишь Амир. Еще через полчаса Марина приоткрыла глаза, тут же вернулась и боль, тело сводило, губы задрожали, она не  могла шевелить ни руками, ни ногами, но вот глаза были обращены к мужу:

- Ты жива, - Амир бросился к ней, но цепь натянулась и не позволила приблизиться ближе.

- Ж-ж-жива, - сквозь стучащие зубы вымолвила Марина. – И т-т-ты жив.

- Я что-нибудь придумаю, я вытащу тебя отсюда, только живи.

Мар тогда кивнула, хотя то было похоже не на кивок, а на очередную конвульсию.

Солдаты тут же донесли командору о том, что пленная пришла в себя, Кадим искренне удивился этому, все-таки еще ни одна женщина не выдержала столько времени в колодце. Он вышел к ним, вальяжно проследовал к Марине:

- Мои поздравления, ты оказалась крепче, чем я думал. Завтра повторим купания. Сегодня ты повеселила меня достаточно.

Ее подняли и унесли в тот самый ангар, где в очередной раз бросили в темноте. Амир попытался обратиться к Биере, но тот не захотел слушать, оставив все разговоры на завтра.

Чувствительность вернулась к Марине только глубокой ночью, она, превозмогая боль, шевелила то одним пальцем, то другим.  Спустя еще пару часов ей удалось сесть. Девушка еле-еле доползла до стены и, прислонившись к ней, принялась растирать себя. Вдруг пропал страх, сейчас не было ни паники, ни слез, ни причитаний. Мар морально готовилась к тому, что будет завтра, а точнее - к смерти, ведь второй раз она уже не выдержит.

Оставшуюся ночь Мар вспоминала о своей жизни в Москве: как она ходила с подругой в кафе, как учила билеты за час до экзамена, как встречалась с молодыми людьми, мечтая о замужестве, как обнимала маму перед сном. Даже улыбка появилась на лице, а потом вспомнилась первая встреча с Амиром, тогда улыбка вмиг сошла, ведь все, что было после той встречи – это мытарства, страдания, боль. Как же порою слепа любовь. Мар подарила свою жизнь этому человеку, переписала заново свою историю ради него, а что же теперь ее ждет в финале? Смерть в ледяной воде на дне колодца в какой-то Богом забытой деревне, кишащей боевиками. Вот так финал.

Амир всегда говорил, что судьба человека давно предначертана – мактуб. Но сейчас Марине стало казаться, что это не так, человек сам вершит свою судьбу. По незнанию, по неопытности, по наивности, но сам.

И если Мар сейчас готовилась к худшему, то Амир пытался хоть что-нибудь придумать, чтобы спасти свою жену. И все-таки появилась мысль, пусть это будет действием наугад, но попробовать он просто обязан.

На следующий день все повторилось сначала. Солдаты подвели Марину к колодцу, обвязали веревкой и отошли в ожидании дальнейших указаний. А Кадим снова обратился к пленнику:

- Ну что? Что будем делать?

В этот момент Амир посмотрел на жену и заговорил с ней на русском:

- Я помогу тебе, обещаю. Отныне говори со мной только по-русски. Поняла?

- Поздно, Амир, - ответила она. – Уже слишком поздно. Я прощаюсь с тобой.

Биера тогда бросил недовольный взгляд на предателя:

- О чем ты говоришь с ней, собака?

- Я прощался с женой, - произнес Амир.

- Твоя жена не арабка?

- Нет, она дочь русского политика.

- Вот как, - призадумался Кадим, затем крикнул. – Опускайте ее, - и добавил. – На час.

Пленницу очередной раз столкнули в шахту колодца. Когда ноги снова коснулись воды, то сердце бедняжки зашлось, дыханье сперло.  Опять холод, когда же все закончится? Когда Бог смилостивится над ней и заберет к себе? За что он посылает ей такие наказания?

Этот час длился слишком долго, Марина уже подумывала, чтобы опустить голову в воду и вдохнуть, силы были на исходе, хотелось покончить с мучениями. Но неожиданно перед глазами возникли образы тихих семейных вечеров, когда она и Амир сидели на широких качелях на веранде и пили горячий чай, приготовленный по рецепту его матери. Тогда ведь девушка была по-настоящему счастлива, значит, если и суждено умереть, то умрет она за любовь, за то, что не отреклась, а пошла за ним и дошла до конца, пусть и несчастливого, но зато вместе.

А Амир ждал на том же месте, что и вчера. Биера как гиена бродил по кругу в ожидании, но прежней радости на лице не было, какие-то мысли одолевали главаря, отчего он казался особенно сосредоточенным и отвлеченным от всего мирского.

И вот, настал момент, солдаты взялись за веревку. Из колодца вытащи пленную и в который раз положили на землю, однако Мар была в сознании, ее трясло, судороги сводили конечности, говорить не получалось, раздавалось только редкое мычание.

Кадим еще какое-то время смотрел на эту картину, затем обратился к своим и велел увести Амира. Тот начал сопротивляться, однако его тут же вырубили ударом по затылку и уже в бессознательном состоянии  потащили в ангар. А Биера подошел к девушке:

- Сейчас тебя отнесут в хлев к нашим женщинам. Они приведут тебя в чувства, а потом я побеседую с тобой. И смотри без глупостей, иначе твоему благоверному будет хуже.

Марина ничего не ответила, она только смотрела на него глазами, преисполненными ненависти. Боевики взяли ее под руки и отнесли в полуразрушенный дом, где жили рабыни лагеря. Солдат прошел к женщинам и приказал выдать пленнице сухую одежду, а также дать воды. Те, молча, закивали и приняли Мар.

Главарь же вошел в свой шатер и позвал к себе доктора Мидеру и некоего человека по кличке Удав, они сели за стол:

- Есть у меня кое-какие мысли насчет этих двоих, - заговорил Кадим. – Араба мы еще потрясем, а вот с девкой надо поступить иначе. Если шакал прав и его баба приходится дочерью русскому политику, то ее можно обменять за хороший выкуп. Я без своих денег не останусь.

- А с ним что?

- А его мы разговорим, если же будет продолжать играть в молчанку, то лишим головы. Зейн где-то спрятал наши деньги и этот Амир – ключ.

- Только сдается мне, - заговорил Удав, – что он ничего не знает.

- Если и не знает, все равно ответит по заслугам. Эти дьяволы так и лезут в наши дела, западники засылают их сюда в поддержку правительству. Повстанцы по всему югу собирают силы и готовятся к серьезным действиям, мы должны оказывать им финансовую поддержку, так что… сами понимаете.

- Ладно, Кадим. Поступай, как знаешь, - заключил Мидера. – Только эта неверная может отбросить коньки раньше времени после вчерашнего.

- На все воля Аллаха. Мы боремся за правое дело, этим же собакам собачья смерть.

- Кстати, - поднял палец вверх Удав. – Бабу его всегда можно пустить в расход, если не сработает твой план. Женщины солдатам нужны, а она не худший вариант, если не сдохнет, конечно.

- Верно, все верно говоришь, дорогой друг. Но пока не решится вопрос с выкупом, ее солдатам не давать. Пусть работает с остальными женщинами. И смотрите мне, с вас спрошу, если что.

День клонился к закату, Марина все лежала на рваном матрасе в хлеву, за полуразваленной стенкой блеяли овцы, мычали тощие коровы, а она все лежала и смотрела в небо. Женщины переодели ее в сухое: черную абайю и платок, чтобы скрыть несчастную от похотливых глаз боевиков. Также Мар напоили  горячим козьим молоком с добавлением масла. Здесь женщины помогали друг другу, поскольку каждая из них познала столько боли и унижений, что не пожелаешь и врагу.

Глава 28

Девушку растолкали двое. Марина не успела открыть глаза, как ее уже стянули с матраса и несколько раз пнули сапогом:

- Вставай! – гаркнул один из солдат. – Тебя вызывает командор.

Мар еле-еле поднялась и, качаясь, пошла за  ними. От голода перед глазами все плыло, ее знобило, колени тряслись, но пленница продолжала идти.

В шатре на своем месте заседал Биера, он чинно размазывал масло по лепешке, а когда в проеме показалась Марина, то Кадим заулыбался и, отложив хлеб, указал рукой на стул:

- Садись.

Она села.

- Итак, расскажи о себе, кто ты и откуда.

Пленница в этот момент подняла уставшие блеклые глаза на мучителя и тихо заговорила:

- Марина Владимировна Коновалова. Моя семья живет в Москве, в столице России. Отец Владимир Константинович Коновалов - политический деятель.

- Значит так, сейчас ты напишешь мне все свои данные: домашний адрес, телефоны, почту – все. У меня на тебя планы и если твои близкие не поскупятся, то ты сможешь уйти отсюда живой и почти невредимой.

- Я не уйду без мужа.

- Не глупи, девочка. Я не торгуюсь, никогда. С твоим Амиром я еще не все уладил.

Но последние слова не дошли до нее, Марина обмякла и, потеряв сознание, упала со стула. Кадим тогда лишь презрительно фыркнул, и потребовал, чтобы пленную привели в чувства. Солдат немедленно вышел из шатра, а когда вернулся, то в руках у него было ведро с водой. И уже через минуту девушке на голову вылилось все содержимое ведра. Мар сразу же открыла глаза, ей показалось, что она снова в том проклятом колодце. Биера снова указал на стул:

- Отставить обмороки! Сядь на стул, я еще с тобой не закончил.

И в нее полетел блокнот с карандашом.

- Пиши!

Марина дрожащими пальцами взялась за карандаш. Буквы выходили кривыми, поэтому она несколько раз переписывала свой адрес, перед глазами все сливалось, слезы капали на бумагу. После того, как адрес все-таки был написан, Биера попросил передать ему блокнот, а пленницу отправить обратно в хлев. Что боевики и сделали.

А Кадим прочертил черту под адресом и вывел цифры, точнее – сумму выкупа, затем посмотрел на своего человека:

- Значит так, вот эту записку передашь Удаву, он знает, что делать. И еще, с сегодняшнего дня  пленному не давать спать.

- Есть! – отдал честь солдат и удалился.

В полдень в ангар Амира зашли несколько человек, они вывели его наружу, приковали к столбу и оставили на солнцепеке. Минута за минутой, час за часом солнце жгло кожу, пленный стоял у столба, он испытывал жажду, голова раскалывалась от жары. К вечеру в нем практически не осталось сил, и Амир опустился на колени, однако из-под тента тут же вышел солдат и ударом по голове заставил встать предателя. Так продолжалось всю ночь, ему не давали сомкнуть глаз, периодически били. Марина же сидела в хлеву, забившись в угол. Она слышала гогот тех нелюдей, слышала тихие слезы женщин, которых очередной ночью использовали боевики, но больше всего ее убивало незнание того, что сейчас происходит с Амиром.

На следующий день Кадим снова прислал людей за девушкой и когда они вели ее к шатру, Мар увидела Амира, он стоял на подкосившихся ногах, прислонившись  затылком к столбу, на лице зияли свежие ссадины, от носа к подбородку шел след из запекшейся крови. Марина тогда не выдержала и, оттолкнув одного из конвоиров, бросилась к мужу. Она подлетела к Амиру, схватила его за руки:

- Амир, Амир, - сквозь слезы повторяла Мар. – Держись, любимый мой, только держись. Господи, Амир.

Но уже через несколько секунд к ним подбежали солдаты и, схватив женщину за шиворот, отбросили в сторону, после чего взяли за волосы и потащили в шатер. Бедняжка собрала все острые камни, голова буквально горела, казалось, еще чуть-чуть и они вырвут волосы вместе с кожей.

Амир хотел было податься вперед, но очередной раз получил сильнейший удар в живот, отчего чуть не потерял сознание.

Девушку практически зашвырнули в шатер, она прокатилась по земле, остановившись у ног Биеры:

- Вот, значит, как, - ледяным голосом произнес главарь. – Бунтовать вздумала! Ну, ничего, я научу тебя манерам, грязная шлюха.

Кадим взял ее за горло и принялся бить по лицу. Марина пыталась схватить его за рукав, но тот настолько крепко вцепился, что вскоре пленница сдалась. Несчастная лишь вздрагивала, получая очередную тяжелую оплеуху. Спустя двадцать минут истязательств, Мар уже просто тихо хрипела, так как Биера с силой сжал горло. И только когда он увидел синеющие губы, то соизволил отпустить.

- Теперь твое возможное освобождение оттянется на три месяца, - прошипел он. – Будешь обслуживать моих людей, работать в три раза больше, чем остальные женщины в лагере.

- Пусть, - чуть слышно произнесла пленница на родном языке. – Значит еще три месяца с тобой. Я не уйду на тот свет без тебя, Амир, не уйду.

- Что ты там лепечешь, дрянь! - толкнул ее Кадим.

И в этот момент Марина отключилась.

Биера сдержал обещание, он отозвал Удава и тот не успел отослать сообщение семье девушки. Теперь Марина трудилась на его людей, каждый день она вставала в четыре часа утра, ухаживала за скотом, готовила с остальными женщинами еду и разносила по шатрам боевиков. Те же хватали ее, сажали к себе на колени, лапали везде, куда только дотягивались их грязные руки, а она терпела, потому что, проходя мимо столба в центре небольшой площадки, могла повидаться с Амиром. Его то и дело сажали на цепь, избивали, тушили сигареты о его тело, но и он терпел. Двое обменивались взглядами, а иногда, незаметно для остальных, даже улыбались.

Марину также избивали, причиной могло послужить что угодно, не так поставила тарелку на стол, не так посмотрела на солдата. Она уже потеряла счет синякам и рассечениям, да и толку было их считать, каждый день все равно появлялись новые.

Женщины лагеря плохо питались, почти не отдыхали. Из еды им доставались объедки со стола солдат, только то, что не доели эти животные, могли забрать себе рабыни. Марина за два месяца просто высохла, ее состояние стремительно приближалось к анорексии. Иногда она падала в обмороки, а приходила в себя от пинков боевиков.  Амир также потерял прежний облик, организм истощился из-за нехватки еды, воды, сна и постоянных издевательств. А Биера с упоением наблюдал за страданиями пленных. Он не торопился с казней Амира, ему нравилось смотреть на то, как эти двое корчатся от боли изо дня в день.

Да и Кадим уже не пытался добиться от араба признаний, было ясно, что тот ничего не знает. Уж сколько боли ему причинили, скольким пыткам подвергли, однако Амир так и не заговорил. Сейчас главарь ждал окончания срока наказания для русской женщины, чтобы наконец-то сообщить ее семье о требованиях выкупа.

И вот, настал тот день, Марину очередной раз привели в шатер Биеры. Она послушно села на стул и затаилась в ожидании.

- Ну что ж, сегодня мой человек сообщит твоей семье о наших требованиях.

- Что будет с Амиром? – с дрожью в голосе спросила девушка.

- Это уже не твоя забота. Он предатель, значит, достоин соответствующего наказания. Ты же смотри, не испорть все. Если опять вздумаешь бунтовать, более не пощажу – отдам солдатам на забаву и ты сдохнешь в муках. А теперь ступай, тебя ждут горы навоза из-под моих коров.

Ее увели.

А Удав сообщил семье Марины о том, что их дочь захвачена малийскими боевиками, цена ее возвращения – полтора миллиона долларов, именно столько взял Зейн у Кадима. Тот день, когда на почту Дмитрия Константиновича поступило письмо, стал днем траура. Мать и отец забыли обо всем на свете. Разведка подтвердила данные о похищении, сразу же после этого Владимир приступил к сбору денег. Сроку им дали всего неделю, а иначе, боевики обещались прислать видео публичной казни девушки, поэтому надо было торопиться.

Продав драгоценности, машину, недвижимость за городом, заняв у знакомых, Ирина и Владимир собрали необходимую сумму, оставалось только передать деньги похитителям, для чего отец Марины вместе с хорошим другом отправился в Мали. Там они связались с российским посольством, посол Киреев Демьян Мергенович помог безутешному отцу связаться с генералом малийской правительственной армии -  Ковати Мидере Ситте, тот владел информацией о похитителях и мог помочь.

В это же время в лагере боевиков Кадим Биера наставлял Удава и еще нескольких солдат. По их же требованию, деньги должны были оставить в три часа пополудни именно у той заправки, где повстанцы и похитили пару. После того, как деньги прибудут на место, Кадим намеревался отпустить девушку. Он, конечно, мог бы убить ее, поскольку жизнь какой-то неверной женщины для него ничего не значила, но возможность получить хорошие деньги все же пересилила его желание наказать врага.

Ровно в три часа отец Марины в сопровождении своего друга и генерала Ковати прибыл на ту заправку. Однако прежде чем отправиться к месту встречи, Ситте рассказал Дмитрию обо всем, что здесь случилось, тот слушал рассказ генерала и не мог поверить своим ушам, но сейчас было важнее другое – вызволить дочь из плена. Так что, они стояли у ржавых колонок, томимые ожиданием. Через полчаса вдалеке показался военный тонированный джип. Авто стремительно въехало на заправку, оттуда вышли несколько вооруженных людей в униформе, среди них был и Удав. Боевик подошел к Владимиру и заговорил:

- Деньги!

- Где моя дочь? Я отдам деньги, когда увижу свою дочь.

- Либо отдаешь деньги, либо получишь свою дочь по частям.

Тогда вступил Ковати:

- Не пытайтесь торговаться, господин Коновалов. Если вы не отдадите деньги, они убьют ее. Таковы правила.

И Владимир Константинович передал чемодан в руки Удава, тот открыл его, пробежался взглядом по купюрам.

- Хорошо, - заявил Удав. – Если все верно, и вы выполнили условия, как и договаривались, ваша дочь будет здесь завтра в полночь.

- Но как же? – попытался было возмутиться Владимир, однако Ситте тут же одернул его. – Ладно.

Спустя пару минут люди Биеры покинули заправку, оставив безутешного отца ни с чем. Ему оставалось ждать и надеяться, надеяться на честность этих негодяев.

Глава 29

Наутро Биера лично пожаловал в хлев, все женщины тут же, вытянувшись в струнку, выстроились вряд, только Марина сидела на земле. Она настолько плохо себя чувствовала, что не могла стоять. Главарь же подошел к ней, ткнул мыском сапога  в бок, а когда девушка подняла на него безжизненные глаза, произнес:

- Радуйся, сегодня я отпущу тебя, и впредь будь умнее, не связывайся с кем попало.

- Где Амир? – прошептала она.

- Все думаешь о той собаке? Сегодня в полночь все свершится.

- Я могу попросить вас?

Кадим тогда вскинул брови от удивления:

- Рискни, только смотри, осторожнее в желаниях.

- Можно мне напоследок увидеть мужа?

Тот хотел было отказать, но вдруг задумался. Почему бы и не позволить? Ведь это их последнее свидание, значит, тем больнее будет прощание.

- Хорошо. Я дам вам десять минут. Вечером за тобой придет солдат и сопроводит. И запомни мою щедрость.

- Я запомню, - стиснув зубы от боли, сказала Марина.

И он покинул хлев, а Мар наконец-то смогла заплакать. Женщины не понимали ее слез, Аллах даровал ей свободу, спас от смертной казни, а она рыдает. Ну и что, что пленница уйдет одна, зато живая и, самое главное, нетронутая боевиками. Любая из рабынь могла только мечтать об этом, однако ж, им суждено страдать и однажды умереть в этом проклятом Богом месте.

Но Марине было плевать на все, она хотела одного – увидеть Амира, обнять его. Да, она многое пережила за четыре года жизни с ним, много нехорошего, но еще никогда в ее жизни не было столько любви и страсти, столько трепета. Этот мужчина стал для нее оплотом. И что же теперь? Она уйдет и оставит любимого одного на забаву зверям, которые разорвут его на части? Нет, так не должно быть… Но что она может? Отказаться от свободы и умереть вместе с ним? Да, Мар этого хотела, желала всем сердцем и душой, однако что будет с ее семьей? С отцом и матерью, которые воспитывали своего ребенка, любили его, холили и лелеяли. Как же они?

К вечеру за ней пришли, солдаты повели девушку к тому самому столбу. Амир был там, сидел на земле с закрытыми глазами. Черная борода достигала груди, а волнистые волосы – шеи. Это был  словно другой человек, но не для нее. Марина подбежала к нему и обняла, прижав к себе:

- Амир, - прошептала она ему на ухо, - открой глаза, прошу, посмотри на меня.

Он открыл, и по щеке сразу скатилось несколько крупных слез.

- Ты здесь. Моя любимая и единственная женщина здесь.

- Я не хочу уходить без тебя, не могу уйти.

- Не глупи, родная. У тебя вся жизнь впереди, а я слишком виноват перед тобой. Аллах справедливо наказал меня.

Марина стирала слезы с его лица.

- Нет, ты не виноват. И чего бы ни желал твой Бог, я все равно люблю тебя. Ты нужен мне.

- Я буду рядом, буду.

Сейчас Мар не выдержала, она зарыдала в голос и уткнулась лицом ему в грудь, ее тонкие руки сжимали рваную рубашку:

- Люблю тебя, слышишь, люблю… Амир, я не уйду. Нет, нет, нет … не уйду.

- Уйдешь, любимая, уйдешь. Так надо, так правильно.

Хотя у него у самого дрожал голос, а сердце готово было разорваться от боли, от того, что он больше никогда ее не увидит.

- Прости меня, - сказала Марина и подняла голову, посмотрев ему в глаза. – Прости за недоверие, за мою глупость.

- Молчи, молчи… Ты ни в чем не виновата. Я люблю тебя, красавица. Люблю и заберу эту любовь с собой.  А ты смиришься, однажды смиришься. В Коране говорится, что смирение – есть спасение.

- Нет, не смирюсь. Никогда…

Она поцеловала его и еще крепче прижалась.

Тут к ней подошли солдаты и начали толкать в спину:

- Все, время вышло. Вставай!

А Мар их не слышала, несчастная продолжала обнимать мужа:

- Я все равно буду ждать тебя, - говорила она, захлебываясь слезами. – Каждый день, каждую ночь, я буду ждать тебя!

Ее буквально оторвали от Амира и потащили в сторону машины, однако Марина не успокаивалась, ноги чертили по песку, она упиралась и хотела обратно к нему. А Амир провожал ее взглядом:

- Я тоже буду ждать тебя, любовь моя. Я тоже, - прошептал он.

Девушку затолкали в джип, а чтобы не сопротивлялась, ударили по голове. От удара она потеряла сознание, после чего двери закрылись и авто тронулось с места.

Когда машина скрылась из виду, Амир снова закрыл глаза и принялся молиться. Через полчаса к нему вышли Кадим и Удав:

- Ну что? Готов понести наказание? – молвил Биера, улыбаясь во весь рот.

- Давно, - произнес пленный.

И Удав передал автомат в руки Кадиму, сейчас же вокруг собрались все боевики, они с улюлюканьем ждали расправы, палили в небо.

Кадим отошел на пару шагов назад, затем прицелился, выждал несколько минут и спустил курок. Раздался один единственный выстрел, после которого все стихло.

Марину тем временем везли к условленному месту, спустя час авто замедлило ход, до заправки оставалось несколько сот метров. Но джип остановился, девушку быстро привели в чувства и вытолкали из машины. Она осталась лежать на обочине, сил подняться не было, слезы душили. Амир - ее муж, ее любовь, смысл жизни – его больше нет. За что же Бог так наказал их? За что? Спустя некоторое время Мар повернула голову и посмотрела в сторону, там где-то вдали горели одинокие фонари той самой заправки, откуда начался весь их кошмар, но потом девушка снова обратила взор к небу. Яркие звезды мерцали во тьме, прохладный ветер трепал ее одежду.

- Если ты меня видишь, - сказала Мар тихим и спокойным голосом. – Знай, я жду тебя.

Пролежав так неизвестно сколько времени, решила все-таки подняться. С первого раза не получилось, как и со второго, и с третьего, но на четвертый все же удалось. Шатаясь, Марина пошла на свет, босые ноги наступали на острые камни, но она ничего не чувствовала. Пока бедняжка шла, то успела в нескольких местах поранить ступни, за ней тянулись тоненькие кровавые следы, однако Мар не останавливалась. Когда девушка доковыляла до трассы, то встала по центру и замахала руками. Она не знала, кто там, не знала, что с ней будет дальше…

А на заправке стояло несколько машин, одна из которых принадлежала ее отцу, он без конца смотрел на часы, сердце заходилось от ожидания. И вдруг, вдалеке заметил какую-то фигуру, на дороге стоял человек и размахивал руками.

Тут же авто сорвались с места.

Все, что происходило после, походило на какой-то хаос. По крайней мере, для Марины. Из машины выбежал отец, он обхватил дочь и прижал к себе точно так же, как она недавно прижимала к себе Амира.

- Мариночка, доченька моя, девочка моя, - рыдал отец. – Живая, родная моя, живая.

Но она ничего не отвечала, Мар прижалась к нему, как когда-то в детстве, когда боялась темноты или ночных монстров.

Ее усадили в авто, рядом был отец, и еще двое. Генерал Ковати посмотрел на измученную женщину и тихим голосом спросил:

- Амир остался там?

На что Мар кивнула, тогда Ситте прикрыл глаза и покачал головой.

В тот же день они покинули Мали. Владимир предлагал дочери обратиться в местную больницу, но та наотрез отказалась.

С пересадками добрались до Москвы, когда Марина спускалась по трапу, ей показалось, что это не ее родина, ей казалось, что это Рай и не потому что была так рада возвращению, а потому что думала, что уже умерла. У аэропорта их дожидалась мать, увидев дочь, Ирина бросилась к ней, начала обнимать, целовать, а девушка стояла как истукан, будто ничего не чувствовала, не слышала и не видела. Весь полет она вспоминала Амира, вспоминала их последний миг, образ не покидал ни на секунду, даже сейчас Мар продолжала про себя общаться с ним.

Вот они подъехали к дому, вот зашли в  квартиру. Марина проплыла по коридору, забрела в свою комнату, окинула равнодушным взглядом все вокруг и тихо села на край кровати. Что же это? Неужели однажды она заснула здесь, ей приснился страшный кошмар, и теперь пришло время проснуться? Здесь ничего не изменилось, все вещи на тех же местах: ноутбук, ручки, карандаши, когда-то оставленное ею полотенце на спинке стула – все. А вдруг и, правда, с ней ничего не произошло? Вдруг, то был всего лишь дурной сон? Сейчас же она примет душ, красиво оденется и пойдет на свидание с … конечно же, с Амиром. Только с ним.

Мама осторожно зашла в комнату к дочери и встала у дверного косяка. Слезы тихо-тихо бежали по щекам, перед ней сидела не Марина, перед ней было безжизненное существо с отрешенным взглядом, смотрящее в никуда:

- Как ты? – спросила Ирина, стараясь не напугать дочь.

- Плохо… - ответила та. – Его больше нет со мной.

Мать не знала, как подступиться к ней. Однако девушка сама обратилась:

- Я хочу в больницу, - прошептала Мар и, вздрагивая от боли, еле-еле легла на кровать.

- Конечно, конечно дорогая моя.

Перед тем как ехать в военный госпиталь, с врачами которого договорился отец, Марина решила принять душ. Стоя перед зеркалом, она снимала одежду и беспрестанно ежилась, все тело ломило. Когда же сняла все, то увидела не себя, напротив стоял скелет обтянутый кожей, везде и всюду багровели синяки, шрамы, на руках и боках синели следы от лап тех тварей. После душа девушка оделась, собрала небольшую сумку и вышла к порогу.

Родители отвезли ее в госпиталь, где оставили под присмотром врачей.

Мар сидела в палате и смотрела в окно, а там вовсю занималась осень. Желтые листья кружили в воздухе, небо заволокло бледно-серыми облаками, сквозь которые пробивалось солнце. От мыслей девушку отвлек доктор, он зашел в палату, сел напротив:

- Марина Владимировна? – ему пришлось повторить несколько раз, чтобы Мар посмотрела на него.

- Да.

- Я Петр Николаевич Воронов, ваш лечащий доктор. Мне нужно задать вам несколько вопросов, вы сможете ответить?

- Да.

- Хорошо. Что у вас сейчас болит?

- Все.

- Ясно, - осекся он.

Далее последовало множество вопросов, на многие Марина не смогла ответить, тогда они перешли к осмотру. Молодой врач не мог поверить в то, что увидел. Даже на жертвах насильников, коих ему довелось вести,  не было такого количества синяков и шрамов. Мар легла на кровать, переместив взгляд на идеально белый потолок, а Петр Николаевич занимался обследованием тела на предмет сломанных костей или ушибов внутренних органов, но девушке было больно везде, однако, когда врач спустился к животу, то при пальпации его брови сошлись у переносицы.

- Марина, когда у вас последний раз были месячные?

- Не знаю, - равнодушно произнесла она.

- Так вам больно? – он еще раз слегка надавил на низ живота.

- Наверно нет.

- Понятно. Ладно, сегодня у вас возьмут кое-какие анализы и сделают УЗИ брюшной полости. А на завтра назначим МРТ. Хорошо?

- Хорошо.

И доктор покинул палату, оставив Марину созерцать пустоту. Ее сейчас ничего не волновало, даже в больницу она решила отправиться только из-за того, чтобы родители не докучали слезами и вопросами. Она хотела закрыть глаза и умереть, тихо, незаметно для окружающих.

А за окном ветер продолжал гонять жухлую листву, желтые листья клена падали на лобовое стекло автомобилей, мелкий дождик моросил, отчего на асфальте появлялись аккуратные лужицы, люди спешили куда-то. Жизнь продолжалась для них, но не для нее.

Глава 30

Одинаковые белые коридоры, а вот и сестринский пост, за ним процедурный кабинет. Марина в черной косынке и темно-синей пижаме, словно тень, проплыла в кабинет, села на стул. Медсестра, да и все в отделении, смотрели на нее с сожалением.

- Положите руку сюда и засучите рукав, пожалуйста, - произнесла молоденькая сестричка в розовом халате, указывая на резиновый валик на столе.

Мар послушно дала руку, у нее взяли кровь, после чего девушку направили на УЗИ. У кабинета сидели две женщины среднего возраста, о чем-то разговаривали, а когда увидели приближающуюся Марину, то мгновенно замолчали, так и сидели, молча до тех пор, пока странную пациентку не пригласили войти. И только дверь за ней закрылась, женщины принялись перешептываться:

- Чеченка, точно-точно. Или дагестанка. Смотри, какая измученная, нелегко же этим женщинам приходится.

- И не говори. До чего довели, еле ноги таскает.

А Марина прошла к аппарату и села на кушетку. Доктор, когда отвлеклась от заполнения карт и подняла глаза, то чуть не ахнула от вида девушки. Черные круги под глазами, бледно-зеленая кожа, высохшие губы.

- Добрый день, - сказала врач, надевая очки. – Вы?

- Марина Коновалова, - ответила Мар, смотря себе под ноги. За время пребывания в лагере она привыкла смотреть в землю, за взгляды в сторону боевиков ее сразу наказывали.

- Ложитесь, пожалуйста. Поднимите кофточку.

Она послушно исполнила просьбу, но тогда врач совсем растерялась, под кофтой скрывались обширные синяки, зарубцевавшиеся порезы.

- Господи, да кто же так с тобой? – не выдержала женщина.

- В Мали слетала, неудачно, - ответила с дрожью в голосе пациентка и повернула голову к стене, чтобы скрыть подкатившие слезы.

- Ладно.

И доктор приступила к обследованию, минут десять она спокойно рассматривала внутренние органы, делала замеры, смотрела кровоток, а когда опустилась к низу живота, чтобы посмотреть придатки, то прищурилась и даже подалась к экрану. После чего сменила датчик и снова направила на область ниже пупка. Так еще около десяти минут она что-то рассматривала, затем встала и направилась к телефону, набрала номер и весело защебетала в трубку:

- Мария Ивановна, здравствуй, дорогая. Тут у меня пациентка есть, особый случай. Не могла бы ты спуститься, посмотреть. Думаю, тут по твоей части. Ага, спасибо! С меня чай. Угу, жду.

Марина все продолжала лежать, она успела задремать, и сейчас ей привиделся Амир, они вместе гуляли по марокканскому базару. Вокруг мельтешили люди, солнце припекало, издалека доносился рев верблюдов. Бедняжка и не заметила, как в кабинет кто-то вошел.

- Что с ней? –  подойдя к девушке, ужаснулась Мария Ивановна.

- Как я поняла, стала жертвой то ли насильника, то ли еще кого. На теле живого места нет. Неестественная худоба, будто голодом морили.

- Что по УЗИ?

- Ушибы внутренних органов, воспалительные процессы. Но вот дальше сама посмотри.

- С маткой чего или с яичниками?

- Ты посмотри-посмотри.

Мария Ивановна взяла датчик. Она усердно водила им по животу Мар, параллельно смотря на экран.

- Ого! – воскликнула она. – Кажется, у нас новая пациентка намечается.

- Да. Значит, изнасилование, - погрустнела докторша. – И куда только этот мир катится.

- Как ни печально, но это происходит. Ну, ничего, молодая еще.

Когда обследование подошло к концу, Мария Ивановна легонько потрепала девушку за плечо:

- Просыпайся. Просыпайся, девочка. Мы закончили.

Марина нехотя открыла глаза, ей так обидно было расставаться с образом любимого, но тот растаял, и снова перед глазами была бежевая стена, с приклеенным на скотч календарем.

- Я могу идти? – спросила она, еле поднимаясь с кушетки.

- Да, иди, отдыхай.

Докторши проводили ее взглядом, а потом Мария Ивановна принялась набирать номер того отделения, куда была оформлена Марина.

- Дмитрий Александрович? – заговорила она. – Я забираю твою пациентку себе. Да, именно так. Пусть уж Петр Николаевич зайдет ко мне и все расскажет. Да-да, спасибо тебе.

А Мар тем временем неспешно возвращалась в палату. На лестнице ей стало плохо, перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, какое-то неприятное ощущение возникло в носу, после чего на ступеньки закапала кровь. Девушка тут же зажала нос и, медленно опустившись, села, а далее наступила темнота.

Очнулась она уже в палате, причем в другой. Дверь здесь была стеклянная, за ней мелькали врачи, пациенты, занавески на окнах имели нежно-лиловый оттенок, над кроватью висел такого же лилового цвета ночник.

Спустя какое-то время к ней зашла врач, та самая, которая делала УЗИ, она прошла к Марине, присела на край кровати, палата тут же наполнилась приятным запахов цветочных духов, как же Мар отвыкла от этих ароматов:

- Ну что ж, Марина, - раскрыла историю болезни та. – Давайте знакомиться. Меня зовут Мария Ивановна Стеблева, я заведующая гинекологическим отделением. Вы теперь будете лежать у нас.

- Почему? – без особого интереса спросила Мар.

- Ну  как же, беременные с угрозами только у нас и лежат, - пролепетала врач, рассматривая историю. – Мне важно знать, когда у тебя были последние месячные.

- Беременные, может, и лежат, а я-то вам зачем? - Марина явно сейчас была где-то далеко, ее взгляд блуждал по потолку.

- А ты как раз в положении, дорогая моя. И срок уже пятнадцать-шестнадцать недель. По идее, если нет показаний, прерывание уже не делают на таком сроке, но в твоем случае мы можем сделать исключение.

- Что? – Мар резко перевела взгляд на докторшу. – Я не могу быть беременной.

- А обследование говорит об обратном. И если ты не захочешь… - но Мар перебила ее.

- Чего не захочу?

- Рожать. Мне сказали, что ты была в плену у малийских боевиков.

- Да, была, - привстала девушка. – Вместе с мужем.

- Ты подвергалась насилию? – в конец запуталась Мария Ивановна.

- Смотря какому, меня били, но не насиловали.

И сейчас Марина осознала, если она ждет ребенка, то это только его ребенок – Амира. У них все-таки получилось, получилось…

- Я беременна? – вдруг ожила Мар. – Это правда?

- Да. Как я уже и говорила, беременность пятнадцать – шестнадцать недель, плод развит правильно, но из-за того, в каких условиях ты находилась все это время, есть угроза выкидыша. На матке гематомы, у плода задержка в развитии, поэтому-то мне и нужно знать, когда были последние месячные. Ты истощена, есть воспаления, кровь еще не пришла, но скорее всего и там будут проблемы. Лечиться надо. Только многие препараты несовместимы с беременностью.

- Этот ребенок – единственное, что у меня осталось от мужа, - и из глаз полились слезы, горькие слезы.

- А твой муж?

- Он не ушел со мной, его … - но Мар не смогла произнести этих слов.

- Ясно, - тут же перевела разговор врач. - Значит, будем сохраняться. Только приготовься  - ты здесь задержишься надолго.

Марина тогда улыбнулась, то была первая улыбка со дня, как ее отпустили.

Мария Ивановна ушла, а Мар снова легла на подушку, положила высушенные руки на живот и закрыла глаза:

- Ты со мной, - прошептала она. – Ты не ушел … ты со мной … твоя душа внутри меня.  Господь все-таки услышал нас, Амир, он услышал нас, родной.

С того момента все преобразилось, Марина начала жить. Ее душа и сердце ни на миг не переставали болеть по Амиру, каждый день она разговаривала с ним, рассказывала о том, что с ней и их ребенком происходит. На ее лице теперь все чаще сияла улыбка. А доктора делали свое дело. За два месяца удалось справиться с воспалениями, Мар немного прибавила в весе, ребенок чувствовал себя лучше, теперь все его показатели соответствовали норме.

Когда о беременности узнали родители, то радости не испытали, но, как им объяснила Мария Ивановна, для их дочери сейчас ребенок – спасение, только ради него она стала есть, хотя от еды ее продолжало тошнить, стала иногда выходить на улицу, да и вообще, к девушке вернулся смысл жизни. Тогда и Владимир, и Ирина успокоились, ведь если все так, как и сказала доктор, то пусть их дочь познает счастье, которое у нее однажды отняли.

Время шло, всю осень, и ползимы Марина провела в больнице, только изредка возвращалась домой, чтобы обновить одежду или просто отдохнуть от белых стен. С родителями Мар чаще молчала, она замкнулась в себе, сконцентрировалась на ребенке, да и с Амиром продолжала мысленно общаться и ей этого хватало.

Дату родов поставили на начало марта, а пока оставался месяц в запасе. Живот у нее был совсем небольшой, однако Мар старалась выделить его, надеть что-то облегающее, чтобы все видели, все знали, ведь девушку распирала гордость. Она каждый вечер разговаривала с малышом, рассказывала о путешествиях по экзотическим странам, о том, как обязательно свозит его в Марокко, в Эмираты. Ирина Николаевна тоже слушала эти истории и всегда плакала, мать наконец-то поняла, кем для ее дочери был араб Амир. А Владимир Константинович активно готовился к новой для него роли, все-таки он скоро станет дедушкой, поэтому с большой охотой заезжал в магазины после работы и мог часами выбирать всяческие шапочки, носочки, распашонки, комбинезончики. Правда, они до сих пор не знали, кто у них будет – внук или внучка. Марина не захотела знать заранее.

Последний месяц Мар провела в доме отдыха за городом, она плавала в бассейне, много гуляла, много читала. Уединение ей доставляло удовольствие.  Тишина успокаивала, никто не лез в душу, не пытался вызнать, что же с ней происходило там - в том месте, название которого она зареклась не произносить. Однако кошмары продолжали сниться, хотя под конец она всегда видела Амира, он брал ее за руку и уводил прочь.

Глава 31

- Амир? Где ты, Амир? – выкрикивала Мар, пока ее везли в Родильный дом.

Схватки начались дома в полночь, Ирина Николаевна тут же вызвала скорую, а сама с мужем поехала за машиной следом. Сейчас у матери возник страх, она больше всего боялась потерять дочь снова, но Владимир успокаивал жену.

Марину доставили в роддом и передали в руки докторов. В приемном отделении девушка сидела, забившись в угол, у нее не только болел живот, но и кружилась голова, все тело ныло, старые раны давали о себе знать. А время тянулось, дежурная все делала медленно, нехотя. Однако Мар не торопила ее, она терпела, хоть и прошибал холодный пот, а спина буквально отваливалась. Спустя пару часов, о ней все-таки вспомнили, медсестра вальяжной походкой проследовала до пациентки:

- Давайте измерим давление.

Когда же сестра посмотрела на показатели, то тут же всполошилась, подозвала доктора.

- Что тут у вас? Очередная умирающая? – у усмешкой произнес мужчина в зеленой форме.

- Тут давление семьдесят на пятьдесят и падает.

- Быстро ее в реанимацию, - сейчас и врач зашевелился.

Мар уложили на каталку и отправили в реанимацию, там поставили капельницу, подключили к аппаратам, считывающим схватки и сердцебиение плода. Прошло немного времени, в палату снова зашли доктора, Марина пребывала в сознании, она уставшими глазами смотрела на них, даже схватки уже не доставляли беспокойств. Вдруг вспомнились дни, когда ее били солдаты, тогда и вовсе страх исчез.

- Что дальше? – спросила она. – Когда рожать?

- Потерпи еще, - улыбнулся доктор. – Вот нормализуем давление и отправим тебя в оперблок.

- Зачем?

- Самой рожать опасно с такими показателями. Если опять упадет давление, то и почки отказать могут. Потеряем и тебя, и ребенка.

- Нет, я не хочу операцию, - замотала головой Мар.

- Надо, голубушка. Ты сейчас рискуешь не только своей жизнью, подумай о ребенке, - затем врач обратилась к своим. – Муж здесь? Документы надо подписать.

И все  разом удалились, а у Марины, после упоминания о муже, тут же подскочило сердцебиение, тогда и схватки усилились. Вот сейчас стало очень больно. Но она снова никого не позвала, так и лежала, стискивая зубы и царапая простынь. Вскоре Мар ощутила под собой воду, горячую воду. Прошло всего полчаса, а она уже готова была умереть, схватки шли с интервалом всего-то в три минуты.  Со лба стекал пот, голова опять закружилась. Прошло еще какое-то время, казалось, что боль уже не прекращалась, да и поясницу начало тянуть как никогда. Тут в проеме появилась акушерка. Полная женщина подошла к Марине:

- Ну как? Что сейчас чувствуешь? Скоро в оперблок поедем.

- Поясницу тянет, очень, - слабым голосом с придыханием сказала Мар.

Тогда акушерка напряглась:

- А ну-ка, давай посмотрим, что у тебя там тянет.

И только женщина запустила руку куда-то под простынь, как глаза ее округлились.

- Так, потерпи, девочка. Сейчас доктора позову.

Уже через пару минут в палате снова собралась вся бригада:

- Что у нас? – взволнованно произнес врач. – Наверху уже все готово.

- Поздно, - констатировала акушерка. – Полное раскрытие и головка уже прощупывается.

- Ну что за… - закатил глаза под лоб доктор. – Почему в мою смену всегда какая-нибудь фигня случается? Везите ее в родзал. И реаниматологов сюда, живо.

Каталку с рожающей Мариной тут же покатили в родзал, там зажглись лампы, акушерки суетились около роженицы, неонатолог заняла место подле доктора, а реаниматологи стояли в изголовье.

- А теперь поработаем, - произнес врач. – И смотри мне, чтобы без глупостей, - погрозился он.

Мар лишь успела кивнуть, а после пошла сильная схватка.

- Так, не торопись, продыши… На следующей будешь тужиться. Знаешь, как надо? – поднял глаза взмыленный доктор.

- Нет.

На что тот тихо зарычал, но ругаться не стал.

- Вот, теперь тужься.

И началось. Марина старалась из последних сил. Ей не терпелось увидеть того, кто так долго пробыл у нее под сердцем, того скромного, ведь он почти не толкал маму в печень, не пытался забиться куда-то под ребра и потянуться там.

- И еще чуть-чуть! – протрубила акушерка. – Давай, девочка. Не ленись!

Мар предприняла последнее усилие, она зажмурилась и задержала дыхание, а спустя минуту раздался тихий слабый писк.

- Вот он, - выдохнул доктор и приподнял сине-фиолетовый комок. – Мальчик у вас, мальчик. А шевелюра-то какая. Это в кого такой Элвис Пресли?

Затем ребенка передали в руки неонатолога, и та удалилась с ним в дальнюю часть родзала.

Новоиспеченная мать тогда закрыла глаза, она сделала это – подарила жизнь. Но вдруг пространство снова закружилось, начал нарастать звон в ушах, в мгновение что-то щелкнуло, и она пропала.

Тишина окутала сознание, темнота обволокла черным саваном, не было ни тепло, ни холодно, было пусто и одиноко.

- Где я сейчас? – говорила Мар. – Почему я здесь?

Но никто ей не ответил. Мар ощутила равнодушие ко всему, забыла обо всем, сейчас есть только она и темнота. И если смерть такая, то это хорошо, это просто замечательно. Марина отбросила мысли, сознание будто зависло, готовясь ко сну. Неожиданно она ощутила странные колебания, сродни тому, как накатывает волна под водой и толкает водолаза. И что удивительнее всего, сквозь тишину прорвался голос, до боли родной голос:

- Не спи, любимая, не спи. Твое время еще не пришло.

- Где ты? – промчалась мысль в пустоте.

- С тобой. Но тебе здесь не место, пока не место. Иди, он ждет тебя, он слабый, беспомощный, он ждет тепла.

- Кто, он?

- Сын. Наш сын.

После голос стих. Мар почувствовала очередное колебание, но сильнее, затем еще одно и еще. Сейчас это походило на то, будто ее толкают с невероятной силой, будто хотят сбить с ног. Спустя мгновение вокруг возник шум, который стремительно перерос в гомон.

- Ну?

- Ритм есть!

- Слава тебе Господи. Как чувствовал, что сегодня очередной раз обживусь седыми волосами.

Все эти слова пролетали мимо Марины и исчезали. Однако слова сменились увесистыми пощечинами, кто-то усердно лупил ее по щекам:

- Открывай глаза! Коновалова! Возвращайся, давай! Хорош гулять по Райским кущам. Будешь рожать второго, ко мне не приходи.

Мар приоткрыла глаза:

- Где я?

- Где, где? На Багамах отдыхаешь! А вокруг рабы с опахалами стоят, - тараторил взмыленный доктор.

А вокруг и, правда, стояли доктора с измученными лицами.

- Где мой ребенок?

- Здесь, порывался убежать – вовремя остановили, - сейчас уже все рассмеялись.

И через минуту матери на живот положили тот самый комок, он сопел, кряхтел и никак не хотел открывать глаза.

- Это мой сын? – Мар растерянно взглянула на врача.

- Нет, блин, Коновалова, это мой! Конечно, твой.

- Какой синий, так и должно быть?

- Все, - замахал руками доктор. – Увезите ее в палату. Так, где мои сигареты?

Марину поместили в палату интенсивной терапии, а ребенка отправили в детское отделение. Около суток Мар находилось под тщательным наблюдением, затем ее перевели в обычную палату и пообещали принести ребенка. Новоиспеченная мамочка с особым трепетом ждала этого момента и вот, он настал. В дверь вошла тучная медсестра с крошечным кульком в руках:

- Ваше добро? – зычно спросила она.

- Мое, - с детской улыбкой на лице прощебетала Марина.

- Тогда, держите.

Сестра передала сверток в руки матери.

- Так! Кормим, смотрим, сюсюкаемся, а потом отдаем обратно! – голосом прапора оттарабанила та и вышла.

Но Марине было уже все равно, все ее внимание приковал к себе маленький человечек, активно чмокающий губами и готовящийся закричать с минуту на минуту.

- Как же ты похож на него, - шептала Мар, наблюдая за тем, как малыш пьет первое в своей жизни молоко, ее молоко. – Такие же волнистые волосы, такие же глаза, губы.

Вся синева сошла, кожа приобрела розовый цвет. Мальчик был крохотной копией отца, как казалось Марине.

- Вот нас и двое, сокровище мое. Хотя нет, есть еще бабушка с дедушкой, уж они-то тебя затискают.

Спустя час ребенка забрали, а Мар  набрала мать, та рыдала в голос от счастья, слушая рассказы о том, как ее внук хрюкает и кряхтит. Но от водопадов слез и всевозможных пожеланий девушку отвлек тот самый доктор, который так намучился с необычной роженицей:

- День добрый, - произнес он и уселся на стул.

- Здравствуйте, - пролепетала Марина.

- Как вы себя чувствуете?

- Хорошо, - заулыбалась счастливая молодая мама.

- Ну и напугали же вы нас. Меня, кстати, Андреем Викторовичем зовут.

- Приятно познакомиться.

А Андрей Викторович сейчас выглядел иначе, молодой рослый мужчина со светло-русыми волосами, серыми глазами и очень даже обаятельной улыбкой.

- Когда вас выписывают?

- Не знаю, пока ничего не говорили.

- Ну и правильно, вам полезно лишний день провести у нас.

- Да? – сейчас Мар уловила стеснение во взгляде доктора. – Почему же? Больше умирать не собираюсь.

- Ну да. Ладно, - кивнул головой Андрей Викторович. – Поправляйтесь, Марина. А если нужна будет какая-то помощь, зовите.

- Вас? – кокетливо усмехнулась та. – Вы же сказали больше к вам не приходить?

- Рожать - да, а вот по любому другому вопросу – пожалуйста.

- Спасибо.

- До свидания.

- До свидания, Андрей Викторович.

Когда он ушел, то в сердце девушки поселилась грусть.

- Почему не ты сидишь рядом со мной? – чуть слышно произнесла она. – Ведь это наш сын. Долгожданный и такой любимый. Надеюсь, ты хотя бы видишь его.

Марину выписали спустя пять дней, за ней приехали родители, мама не могла спокойно смотреть на внука, все плакала и целовала дочь, а отец держался, хотя у самого глаза были на мокром месте. В квартире Ирина Николаевна переделала кабинет мужа под детскую и когда Мар вошла туда, то засияла радостью, вокруг было все такое нежно-голубое, обои с медвежатами в синих колпаках, белая кроватка с нежным кружевным балдахином, расписной комодик, кресло-качалка и еще много всего.

- Спасибо, мам, - обняла Марина мать. – Спасибо.

- Ты теперь дома, дочка. Все теперь будет хорошо.

- Да, все будет хорошо.

Глава 32

Время – вода, бежит себе, то быстрее, то медленнее. На востоке время – песок, ветра несут его по пустыне… А мы только и можем, что наблюдать за тем, как вокруг нас все меняется, как день сменяется ночью, как зима сменяется весной, а та летом.

Мар долго думала, как назвать сына, сначала хотела Амиром, но мать отговорила, все-таки давать имя того, чья жизнь закончилась в муках – неправильно. В итоге сообща они решили назвать мальчика Александром Дани. Родители Амира ничего не знали о ребенке, да и Мар после освобождения так и не выходила с ними на связь, все-таки Мади Джалал никогда не одобрял их союза. Вряд ли им было бы интересно услышать о том, что у них появился внук от русской невестки.

Дани исполнилось уже четыре месяца, он действительно был копией отца, только цвет глаз взял от матери – карие. Мар души не чаяла в сыне, мальчик стал для нее всем. Родители порою беспокоились за дочь, она мало отдыхала, совершенно забыла о себе, а именно о том, что все еще является красивой молодой женщиной. Настена много раз предлагала подруге погулять, наведаться в кафе или клуб, но Марина давно уже забыла, что это такое. Ей куда интереснее было нарядить своего малыша и отправиться с ним на улицу, затем в торговый центр, накупить побольше всякого новенького для Дани и со спокойной душой вернуться домой.

Но совесть все-таки не давала покоя, родители Амира имели право знать, что у их сына родился ребенок. А вдруг они бы обрадовались и признали мальчика?  Так что, спустя еще пару недель желание сердца победило над разумом, и Марина решилась на звонок. Набирая номер, чего только Мар себе ни представляла, однако длинные губки сменились голосом:

- Алло! – раздалось на другом конце провода.

- Салям алейкум, могу я поговорить с госпожой Тамам?

- Аллейкум салам. Да, сейчас позову.

Вскоре к трубке подошла мать Амира:

- Алло, - ее голос звучал тихо, безэмоционально.

- Госпожа Тамам?

- Да, кто это говорит?

- Это Марина, жена вашего сына, - еле слышно произнесла Мар.

- Малика? – оживилась Тамам. – О, Аллах Милостивый, ты жива!

- Да…

- Где ты?

- Я вернулась на родину сразу после того как … - и она замолчала.

- Понимаю,  понимаю, - с горечью в голосе ответила Тамам. – Как ты живешь? Как твое здоровье?

- Уже лучше, намного лучше. Как вы?

- Как я? Как может чувствовать себя мать, которую лишили сына. Наша семья оплакивает Амира. Мы вспоминали о тебе, хотели разыскать, но тот номер, что давал нам Амир не отвечал.

- Госпожа Тамам? Я хотела кое о чем рассказать.

- Говори.

- У вас родился внук, - сейчас сердце девушки зашлось.

- Как внук? Когда?

- Четыре месяца назад, его зовут Александр Дани.

- Почему же ты не позвонила нам сразу, Малика? Почему? – сквозь слезы говорила свекровь.

- Боялась. Ведь Мади Джалал никогда не одобрял выбора сына.

- Господь Милостивый, ты принесла радость в наш дом. Когда? Когда мы сможем увидеть нашего внука? Ты же привезешь его?

- Я, я не знаю … - как-то стушевалась Марина.

- Пожалуйста, прилетай. Мы сон потеряли, Мади совсем плохой, постоянно болеет. Прошу, привези сына Амира.

- Хорошо, я подумаю.

- Не теряйся, Малика, только не теряйся. Мы будем ждать, двери нашего дома всегда открыты для тебя и твоей семьи. Да прибудет с тобой Аллах.

Марине стало легче, значительно легче. Конечно, показать ребенка было бы правильно, но в сердце девушки засел страх, она боялась лететь с младенцем на руках, а вдруг что-то произойдет? Вдруг на их пути снова возникнут препятствия? Потерять своего ребенка она не могла, не имела права.

А в семье Мади Джалала сегодня случилась радость. Тамам немедленно пришла к мужу и рассказала о телефонном звонке, лицо Мади вмиг просветлело, его глаза заблестели:

- Это правда? – спросил он. – У Амира родился сын?

- Да.

- Аллах услышал нас. Наш сын оставил в этой жизни след, он не покинул свою семью.

- Только я боюсь,  мы никогда не увидим мальчика, - с разочарование в голосе произнесла Тамам и села на тахту подле мужа.

- Почему?

- Малика не верит нам, мы ее плохо приняли.

- Надо ее уговорить, надо попросить прощения. Я хочу увидеть внука.

- Она обещала позвонить.

- Если не позвонит, я сам полечу в Россию и найду ее. У меня был адрес, - очередной раз завелся Мади.

- Не горячись, подождем. Малике надо подумать, она и так набралась храбрости, чтобы рассказать нам обо всем.

- Хорошо, хорошо… А ты позвони остальным и сообщи светлую новость, пусть сегодня все порадуются за Амира, пусть почтят светлую память брата, - голос Джалала дрогнул, слезы сверкнули в глазах.

Надежда вернулась к родителям Амира, теперь они с нетерпением ждали звонка от некогда неугодной невестки. Как говорят, горе объединяет людей и это правильно, каждому из них сейчас нужна была поддержка, понимание и любовь.

После того разговора прошло около  трех недель, Марина все колебалась, вроде бы ей и хотелось показать Дани убитым горем свекрам, но с другой стороны  не хотелось бередить прошлое, а главное – искать очередных приключений. Сейчас для Мар наступила пора покоя, она желала только одного – растить сына в безопасном для него мире, вне распрей и жестокости. И ей удалось воссоздать этот уютный мирок – отчий дом, где рядом были отец и мать, которые любили их, помогали им, сочувствовали. А что еще нужно? Дани совсем кроха, он нуждается в ласке, заботе и защите близких.

Сегодня Мар в очередной раз собралась на прогулку с сыном, она нарядила свое сокровище в махровый комбинезончик с ушками кролика, нарядилась сама. Однако прежде созвонилась с Настей и подруги решили совершить совместный променад по парку, а после посидеть-таки в кафе.

На улице стояла чудесная ясная погода. Две молодые мамочки встретились у входа в парк и с гордо поднятыми головами направились вглубь по вымощенной камнем дороге, по обе стороны от них возвышались сосны, березы, тополя, сквозь листву проглядывали солнечные лучи, из глубин крон доносилось щебетанье птиц, где-то вдалеке слышались детские крики, смех. Мимо подруг иногда проезжали велосипедисты, проходили такие же мамаши с колясками, студенты заседали на лавочках с планшетами в руках.

Дани сразу же уснул, а дочка Насти – Алена преспокойно сидела в прогулочной коляске и жевала бублик. Они еще какое-то время ходили, а потом присели на лавку. Настена долго молчала, но ее разбирало дикое любопытство, в результате чего подруга не выдержала:

- Что с тобой случилось, Мар? Ты стала совершенно другой.

- Какой же? – с грустинкой в голосе спросила та.

- Отрешенной. Все время где-то витаешь. Тебя ничего не интересует кроме ребенка. А так нельзя.

- Чего же плохого в том, что я посвятила себя Дани. Тем более он еще совсем крошечный. Это у тебя вон уже плюшка вымахала.

- Ты опять уходишь от ответа.

- Настя, я одно могу сказать - то, что со мной случилось там, сродни путешествию в Ад. Я не хочу об этом вспоминать и тем более, рассказывать.

- Ну, прости, - осеклась та.

- Да ничего.

- А пошли в кафе? Я уже проголодалась.

К слову сказать, за это время Настя прилично прибавила в весе, у нее конкретно округлились формы, тогда как раньше подругу зачастую сравнивали с доской, сейчас же Марина лицезрела совсем другую Настю – розовощекую, пышногрудую красотку. Материнство пошло ей на пользу. А Мар так и осталась хрупкой девушкой, те несколько килограммов, что наросли за время беременности, улетучились практически сразу. Да и прежнего аппетита не было, жизнь в лагере многое изменила в ней, произошел надлом  или как говорят – психологическая травма.

- А пошли, - улыбнулась Мар.

Спустя полчаса девушки уже заседали в кафе на веранде, Аленка также сдалась и уснула, поэтому сейчас подруг никто не отвлекал от задушевных бесед. Вскоре к ним подошел официант:

- Решили, что будете заказывать? – спросил худощавый парень в  бордовом переднике, поверх черной униформы.

- Да. Мне, пожалуйста, - начала Настя. – Пасту с креветками, пиццу Маргарита, шоколадный флан на десерт и капучино.

- И ты все это съешь? – удивилась Мар.

- Ну а что? Мой благоверный любит подержаться за мягкое, - засмеялась она.

- Ну, круто. А мне принесите овощной крем-суп и черный чай.

- Да ладно? – вытаращилась на нее Настя. – Тебя скоро за шваброй будет не найти.

- Больше есть не могу, тошнит, - пожала плечами Мар.

И правда, лишний кусочек мог вызвать тошноту и боль в желудке, поэтому она питалась маленькими порциями, да и еда не доставляла особого удовольствия.

- Спасибо за заказ, - и паренек убежал в кафе.

Через двадцать минут принесли блюда, Настя с аппетитом уплетала пасту, закусывая пиццей, а Марина с равнодушным видом помешивала ложкой суп. Они сидели в уединении, народа сейчас было мало. Но вдруг Настена заметила трех мужчин, те направлялись в сторону кафе. Один из компании сразу же обратил внимание на Настю, после чего толкнул друга в бок и что-то шепнул ему на ухо. А когда они подошли к входу в заведение, то остановились.

- А может, посидим на веранде? – заговорил тот самый.

- Давай на веранде, нам все равно, - ответил второй.

И троица уселась недалеко от подруг. Они о чем-то весело спорили, смеялись, потом сделали заказ, но вот один из них продолжал поедать взглядом Настену. И в итоге не вытерпел, встал и подошел к девушкам:

- Добрый день, - прошептал он, чтобы не разбудить детей.

- И вам, добрый, - расплылась в лучезарной улыбке Настя.

Марина лишь улыбнулась в знак приветствия и продолжила намешивать суп, она смотрела куда-то вдаль, но потом заметила на себе взгляд, а повернувшись, увидела, что на нее смотрит ни кто иной, как акушер-гинеколог  Андрей Викторович, один из веселой компании друзей. Он не сводил глаз с Мар, кажется, даже не моргал. Тогда Марина слегка подалась вперед и кивнула. Тот же ответил растерянной улыбкой, а через минуту буквально сорвался с места и проследовал к ней:

- Здравствуйте, Марина, - произнес он не без стеснения.

- Здравствуйте, Андрей Викторович.

- Ну, я не на работе, можно просто Андрей, - усмехнулся тот.

- Не забыли, значит?

- Такое не забывается, - закатил он глаза, вспомнив то жуткое дежурство.

- И, правда. Мир тесен.

- Как вы? Как сын?

- Спасибо, все хорошо.

Настя и друг доктора все это время смотрели на двоих, выпучив глаза.

- Рад за вас.

Как выяснилось, три закадычных  друга по мединституту решили отпраздновать день Рождения Константина – ныне ортопеда травматолога. Как раз Константин и был сражен красотой Насти. Ну, а Настена против ничего не имела, поскольку жизнь у нее с мужем все равно не задалась, тот особого интереса к жене не проявлял, дочку не любил, да и вообще, человеком оказался на редкость пакостным.

И чтобы праздник удался, Костик, как его ласково величали сотоварищи, предложил сдвинуть столы и посидеть в большой компании, тем более, Андрей оказался знаком с подругой Насти. Проснувшейся Алене от Константина тут же досталась вкусная печенька, так что девчушка отнеслась ко всему с довольной улыбкой. Лишь Марина чувствовала себя неуютно, с недавних пор ее стали пугать компании мужчин. А Андрей продолжал смотреть на нее. И через час Мар не выдержала, пихнув ногой под столом Настю:

- Настя, мне пора. Дани скоро проснется, - зашептала она ей на ухо.

- Блин, Маринка. Вечно ты… Ладно, - и сейчас Настена обратилась к остальным. – Извините господа, но нам пора.

Тут же поднялся Константин, он принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона, а Мар тем временем выбралась из-за стола и поспешила покинуть веранду, однако Андрей не остался в стороне, он вышел за ней:

- Марина? – окликнул ее доктор.

- Да.

И когда она обернулась, то легкий ветер задел темные волнистые волосы, те скользнули по лицу, после чего упали на плечи. Андрей Викторович аж замер, покоренный немного дикой внешностью девушки.

- Там, в роддоме я постеснялся, но вот сейчас … - мялся он.

- Что сейчас?

- Я хотел бы еще раз встретиться с вами.

- Не думаю, что это нужно.

- Я обещаю, по лицу бить больше не буду, - усмехнулся он, вспоминая то, с каким пристрастием приводил в чувства роженицу.

- Дело не в этом. Я не подхожу вам.

- Откуда такая уверенность?

- Поверьте, я знаю. Прощайте, Андрей Викторович и спасибо вам еще раз за все.

- Не за что, - с видом обиженного ребенка ответил он. – До свидания, Марина.

Мар вернулась домой, покормила Дани, переодела его, положила рядом с собой на кровать и принялась трясти погремушкой. Она смотрела на малыша, улыбалась и то и дело целовала маленькие ручки, крошечный носик, кучерявую макушку.

- Нам с тобой никто не нужен, - тоненьким голосом щебетала Марина. – Нам и вдвоем хорошо, правда?

А мальчонка весело агукал, порываясь ухватить и затащить игрушку в рот. Но от созерцания столь приятной картины отвлек телефонный звонок, Мар нехотя встала, взяла трубку:

- Алло.

- Алло! Малика, - раздался голос Мади Джалала. - Салям алейкум, дочка.

- Аллейкум салам, господин Мади, - даже растерялась она.

- Почему ты нам не звонишь? Мы каждый день ждем от тебя новостей.

- Просто… - Мар совсем не знала, что ответить.

- Ну ладно, ладно. Как мой внук? Как ты сама?

- Спасибо, все хорошо.

- Малика, я звоню, чтобы попросить у тебя прощения, - после недолгого молчания произнес Мади. – За все. И надеюсь, что ты не откажешь нам. Мы очень хотим увидеть внука.

- Я понимаю вас и вовсе не держу зла, но…

- Пожалуйста, мы просто хотим участвовать в его жизни, хотим стать тебе семьей.

- Хорошо. Мы прилетим, - неожиданно для себя самой согласилась она.

- Благослови тебя Аллах, дочка. Спасибо!

Вечером Марина рассказала обо всем матери, Ирина долго думала, они советовались, но в итоге решили согласиться, все-таки родители Амира должны увидеть мальчика. Но, чтобы избежать неприятностей, решили полететь в Эмираты всей семьей.

Глава 33

Марина позвонила свекру и объявила о скором прилете. Родители Амира были настолько рады, что оповестили всю родню, и если раньше Мади стеснялся невестку, то сейчас он забыл обо всех предрассудках. Дочери Тамам пообещали помочь матери и подготовиться к приему Малики с семьей. А Мар тем временем готовила родителей:

- Это что же? – удивлялась Ирина. – Мне в парандже придется ходить?

- Нет, - смеялась Мар. – Ты можешь вообще ничего такого не надевать, но вот прикрыть плечи и ноги надо бы, да и платок не помешает, но это уже на твое усмотрение.

Ей хотелось, чтобы Дани был самым-самым, поэтому за несколько дней до вылета Марина отправилась в торговый центр, где накупила множество всяческих костюмчиков для малыша, также и про себя не забыла, обновив гардероб.

И вот, с сумками наперевес Мар возвращалась домой, как зазвонил телефон:

- Алло, - ответила она.

- Марина? – голос показался знакомым.

- Да.

- Это Андрей, ну, Андрей Викторович. Доктор.

- Да-да, я помню. Но откуда у вас мой номер?

- От Насти, - с опаской ответил тот.

- Поня-я-я-я-тно, - протянула Мар, ее глаза тут же зажглись.

- Извините меня, но не могу не попросить. Мы можем встретиться?

И сейчас Марина решила согласиться, но только чтобы расставить все точки над «И».

- Хорошо. Сегодня вечером.

- Где? – оторопевшим голосом произнес Андрей.

- Ну, это уж вам решать, вы же приглашаете.

- Точно, просто не ожидал. Конечно! Я могу заехать за вами.

- Угу, адрес сброшу по смс.

- Буду ждать.

- До вечера.

Домой девушка зашла с таким видом, будто по дороге съела кислый лимон. Мать в это время кормила Дани, а как увидела дочь, то засуетилась:

- В чем дело, Марин?

- Да так. Есть тут один, ухажер.

- Правда? – вдруг просветлела матушка.

- Да, этот любитель экзотики, видимо, запал на меня во время родов, - съязвила Мар.

- Как так?

- Да это доктор, он роды принимал.

- Оу… неожиданно.

- Да уж.

- И чего хочет?

- На свидание зовет.

- Думаю, тебе стоит пойти.

- Я уже согласилась, мам. Но встречаться я сейчас ни с кем не готова. Да и не знаю, не хочу уже больше ничего.

- Это ты сейчас так говоришь. Потом станет лучше, поверь.

- Вот и Амир так же сказал, - прошептала Мар, а у самой к горлу подступил ком.

Время уже близилось к пяти вечера. Марина приступила к сборам, она перемерила полшкафа, но все платья висели на ней, как на вешалке, а брюки и вовсе спадали. В итоге пришлось надеть новый костюм, приготовленный в поездку. Вот, он сел как влитой. Мар в нем смотрелась настолько изысканно, но в то же время строго, все-таки перед родней Амира надо держать марку. Ну а поскольку целей соблазнять акушера не было, то костюм пришелся как нельзя кстати.

Андрей Викторович заехал за ней в шесть, как и договаривались. Марина ждать себя не заставила и вышла спустя пять минут. Когда она показалась, доктор в очередной раз оцепенел. Что говорить, Мар вгоняла мужчин в ступор. Брючный костюм цвета капучино с бронзовой оторочкой облегал фигуру, темные волосы были собраны в интересную прическу, а именно - хвост, перетянутый в трех местах, и только один непослушный локон свисал у виска, закрутившись в спираль. Но Андрей не отставал от образа, доктор оделся подобающе – темно-серая рубашка с парой расстегнутых пуговиц на груди, черные брюки. Цвет рубашки отлично подчеркивал серые глаза.

- Добрый вечер, Андрей, - подошла к машине Мар.

- Добрый вечер.

- Не смотрите вы на меня так, - она чуть не засмеялась, смотря на то, как доктор стоит, погрузившись в анабиоз.

- Простите. Вы прекрасно выглядите.

- Благодарю. Так, какая у нас программа?

- Здесь только ресторан.

- Ладно, ресторан так ресторан.

Андрей усадил девушку в авто, учтиво закрыл за ней дверь и поспешил на свое место. А из окна квартиры все это время за ними наблюдала Ирина Николаевна, она качала на руках внука и нашептывала:

- Ну, вот и хорошо, вот и славненько. Хороший жеребчик, - похихикивала Ирина. – Хоть бы встретила твоя мама счастье в жизни, она заслужила.

Пока двое ехали в ресторан, Мар успела задремать, все же бессонные ночи бесследно не проходят, а Андрей то и дело посматривал на свою спутницу. Ему так и хотелось коснуться ее лица. Она еще в роддоме запала доктору в душу, столько снов с тех пор пересмотрел бедолага с ее участием, столько раз он представлял себе, как целует ее, ну и не только целует, конечно.

Девушка и не заметила, как машина остановилась, Андрей же не стал ее будить. Так они и просидели около часа. И только Марина открыла глаза, сразу же подскочила:

- Я что, уснула?

- Да, - мило улыбнулся доктор.

- Извини, сам понимаешь… ребенок…

- О, это мне прекрасно известно.

- Так что, ресторан еще не закрылся?

Пара вошла в роскошное заведение, там суетились вышколенные официанты, за столиками сидели расфуфыренные дамы с такими же напомаженными кавалерами:

- А это не слишком? – зашептала Андрею на ухо Мар. – Может что попроще?

- Нет, в самый раз.

Их усадили за столик, выдали каждому по три меню. Марина по привычке искала среди блюд что-нибудь восточное, однако так ничего и не нашла. Андрей все это время не спускал с нее глаз.

Этот вечер тянулся для Мар как никогда долго, ее угнетало якобы высшее общество вокруг, искусственный акцент официантов и вовсе вызывал смех, но она понимала, доктор хотел угодить ей, поэтому собралась с духом и на протяжении всего вечера являла собою любезность, учтивость и благодарность. И когда наступило время десерта. Боже, какой пафос! Андрей решил перейти от бестолковых разговоров о работе к теме наиболее его волнующей:

- Тебе здесь нравится? – взглянул он на нее исподлобья.

- Да, здесь мило, - ухмыльнулась Мар.

- А мне не нравится.

- Почему?

- Не люблю чрезмерную напыщенность. И тебе не нравится, я это сразу понял. Ты терпишь, - с грустинкой заметил Андрей.

- Что ж, раскусил, но я терплю окружение, не тебя.

- Спасибо, - и тут он посмотрел ей прямо в глаза. - Марина? А где отец твоего сына?

- А почему тебя это интересует? Может мы расстались, не сошлись характерами, какая разница.

- Тут другое, ты буквально пропитана скорбью. Не пойми меня неправильно, я вовсе не хочу лезть в душу, бередить раны, но я хочу понять тебя.

- Все хотят. Мой муж умер, и смерть его была мучительной. Я, можно сказать, была свидетелем его страданий.

- Болезнь?

Сейчас в голове Марины снова начали возникать те жуткие кадры, сердце заныло.

- Нет, не болезнь, - она выдохнула, сделала глоток вина. – История наших отношений непростая, но если не вдаваться в подробности, мы работали вместе и по одному важному делу полетели в страну,  которая находится на грани гражданской войны, там мы попали в плен к повстанцам, нас продержали в лагере три месяца. Но за меня заплатили и я получила свободу, а муж остался у них, его убили, - более Мар не справилась, слезы покатились по щекам.

Андрей все это время сидел и не верил своим ушам, на его лице поселилась печаль.

-  Я сожалею, прости, что заставил вспомнить.

- Не извиняйся, ты же не знал.

- Хочешь уйти?

- Было бы неплохо. Я благодарна тебе за вечер, правда, давно уже не выходила в свет. Но из меня сейчас плохой компаньон, а тем более, девушка.

Когда они покинули ресторан, то решили еще немного прогуляться по ночной Москве. Андрей, честно говоря, не знал уже, о чем с ней и говорить, Мар вроде и была рядом, но на самом деле ее мысли находились далеко, слишком далеко.

- Марина? – все же обратился он.

- Да.

- Ты мне очень нравишься. Я человек, который сначала долго думает, а потом что-то делает. Но ты буквально ворвалась в мою размеренную жизнь, в тот самый день и ворвалась. И я понимаю, сейчас тебе тяжело, ты не готова к новым отношениям, но можно я хотя бы буду надеяться на то, что ты когда-нибудь…

- Я не знаю.

- Я умею ждать, раз до тридцати семи прождал, подожду и еще, - усмехнулся он.

- Зачем тебе все это? Я сама для себя потеряна, не говоря уже об остальных, только ребенок держит на плаву.

- Пройдет время.

- Время, время и почему все так любят говорить о времени. Время, возможно, притупляет боль, но не убирает ее.

Доктор вернул девушку к дому в целости и сохранности, они еще с полчаса сидели в машине, Андрей никак не хотел отпускать спутницу, а Марина не стремилась убежать как можно быстрее. Этот врач оказался очень даже «уютным», не милым, не обаятельным или притягательным, а именно уютным. С ним Мар расслабилась, он не смущал ее, не докучал излишними расспросами. В его присутствии Марине хорошо думалось.

- Что ж, мне пора, - она повернулась к нему и без улыбок принялась рассматривать, словно не успела этого сделать за все время свидания.

- Я позвоню завтра?

- Нет.

Тогда он улыбнулся, хотя было видно, что обиделся.

- Я просто улетаю на днях, - вдруг выпалила Мар. – Меня не будет.

- А когда вернешься?

- Пока не знаю, может через неделю, может - через две.

И сейчас Андрей достал из кармана телефон, начал набирать сообщение, а через минуту мобильный Марины издал характерный звук. Она посмотрела на экран и увидела номер.

- Пожалуйста, как вернешься – позвони или напиши. Я буду ждать.

- А если не позвоню?

- Тогда я не буду мешать, я все пойму.

- Хорошо.

Мар уже хотела открыть дверь, как ощутила прикосновение. Андрей взял ее за руку и подтянул к себе, после чего поцеловал в щеку:

- Спасибо.

- И тебе спасибо, - она произнесла эти слова практически ему на ухо, отчего по спине доктора побежали мурашки.

Вернувшись домой, Мар еще какое-то время сидела на банкетке у порога. В душе образовалась какая-то пустота. Что она могла дать тому же Андрею? Любовь? Тепло? Ласку? Нет, эти чувства принадлежали Амиру, только он мог распоряжаться ими. Но его не стало, а за ним следом ушли  и чувства, их будто вырвали из сердца. Странная она – жизнь, сначала Марина не хотела любить его, не хотела верить, да и вообще поверхностно ко всему относилась, а сейчас все наоборот, она хочет его любить, хочет верить, но Амира уже нет.

Слезинки медленно ползли по щекам, взгляд был обращен вверх, но не в потолок, а гораздо выше – к Богу. Бедняжка потерялась в коридорах одиночества, заблудилась. И чтобы стало хоть немного легче, она представляла себе мужа, как сидит рядом с ним. Мать все это время стояла в комнате и наблюдала за дочерью, а потом вышла к ней:

- Ну, что ты? – присела рядом Ирина.  – Девочка моя, - мать приобняла дочь и положила ее голову себе на грудь. – Поплачь, поплачь, родная. Все будет хорошо, мы справимся. Бог не дает нам больше испытаний, чем мы можем выдержать.

- Я ошиблась, да? – сквозь слезы шептала Мар. – Ошиблась, полюбив его?

- Нет, не ошиблась, не ошиблась. И он не ошибся, но наверху рассудили так.

- Нет, мам. Это не наверху рассудили, это люди рассудили, лишили меня его.

- Пойдем, я тебе наведу чайку. Ты расскажешь мне о ваших хороших днях. О том, что важно помнить. Пойдем.

И они отправились на кухню. Марина на протяжении всей ночи рассказывала матери о счастливых днях с мужем, о путешествиях, обо всем, что согревало ее сердце. Тогда слезы сменились улыбкой.

Глава 34

Такси, аэропорт, полет… Когда-то для Марины все это было в радость. Они с Амиром часто летали, а сейчас ее пугала перспектива оказаться на чужой земле. Но рядом были мать и отец – ее оплот, значит, можно расслабиться и попробовать получить удовольствие от путешествия.

Когда они еще ехали в аэропорт, на мобильный Мар пришло несколько сообщений от Андрея. Первое - пожелание хорошо долететь, второе – хорошо отдохнуть, а третье – постараться не забыть то, о чем они говорили, сидя в его машине. Прочитав сообщения, Марина уже было занесла палец над кнопкой «Удалить», но потом передумала и спрятала телефон в сумку. Этот доктор что-то затронул в ней, то ли какие-то воспоминания, то ли наоборот, что-то еще не пережитое. А может быть, он просто отвлекал ее от мыслей о муже.

Однако сейчас она летела прямиком в прошлое, туда, где все началось, где ее жизнь перевернулась с ног на голову. И это тоже пугало, вдруг станет нестерпимо больно? Тогда ведь никто не поможет, очередной раз придется столкнуться с той болью один на один. У всего и всегда есть «за» и «против», а нам приходится балансировать где-то посередине.

Дани к счастью практически весь полет проспал, благодаря чему и Марине удалось отдохнуть. И только она закрывала глаза, сразу вспоминались дни, проведенные в доме Мади Джалала, теперь-то многое казалось смешным, тогда как раньше хотелось плакать. Но страхи все равно витали в воздухе, девушка переживала из-за скорой встречи, а потом смотрела на отца, на маму и успокаивалась, они здесь, они рядом и не дадут дочь с внуком в обиду.

И вот, самолет совершил посадку в аэропорту Абу-Даби. Пока они шли по зданию, Мар увидела тот самый магазин, куда привел ее Амир, чтобы купить обычную одежду перед их вылетом в Швейцарию. Тут же кольнуло в сердце.

А на улице их встречали Мади и Тамам, они лично приехали, чтобы принять гостей. В момент встречи возникло неловкое молчание, но Мар быстро исправила ситуацию:

- Салям алейкум, господин Мади, госпожа.

Но вместо приветствия свекры обняли невестку, крепко обняли, отчего слезы показались на глазах у всех, после Тамам подошла к коляске, где посапывал Дани. Она заглянула туда и разрыдалась, прикрыв рот рукой, Мади же держался, но было видно, каких усилий ему это стоит.

- Он так похож на Амира. Милостивый Аллах! – произнесла Тамам и коснулась маленькой ручки внука.

- Пойдемте, пойдемте, - заговорил Мади. – На улице слишком жарко, ребенку нужна тень, - он поспешил к машине, поскольку не хотел, чтобы все видели его боль.

Добравшись спустя два часа до дома, Марина хотела только одного – упасть на кровать и забыться. Отныне долгие перелеты утомляли ее, что говорить, здоровье пошатнулось с определенных пор. Но когда они покинули машину и подошли к дверям, их ждала следующая волна гостеприимных родственников, то были сестры и братья Амира с семьями. Однако они проявили понимание и позволили невестке с племянником уединиться  в комнате, но вот родителей Марины постигла иная участь, их проводили в просторную гостиную, где усадили на тахту и принялись угощать чаем со сладостями, а рядом посадили Зинат, чтобы та переводила.

Мар же вошла в некогда свою спальню, здесь ничего не изменилось. Те же ковры, подушки, мебель… Единственное, что добавилось, так это детская кроватка, а на своей кровати Марина обнаружила множество подарков. Вскоре в комнату зашла Тамам, она, молча, проследовала к креслу. Мать Амира не знала, как спросить.

- Он страдал, -  Марина заговорила первой. – Скрывать не буду, мы оба страдали.

И сейчас девушка сняла с себя пиджак и приподняла кофту, показав все свои шрамы.

- Да, - еле слышно произнесла Тамам. – Господь уготовил вам нелегкий путь. И я не перестаю молиться за вас.

- Вам меня не понять. Я не считаю случившееся Божьей волей. Меня лишили мужа, вас – сына, а моего ребенка – отца. И я молюсь только об одном, чтобы Бог покарал тех тварей, чтобы заставил их страдать так же, как страдали их жертвы.

- Они попадут в Ад, и после смерти их ждут вечные муки. Главное, что жива ты и мой внук. Амир так любил тебя и вот, ты жива, ты здесь. Его молитвы были услышаны.

В этот момент проснулся Дани, мальчик тут же скуксился, запищал. Марина тогда взяла его и принялась успокаивать, а Тамам поднялась и дрожащим голосом спросила:

- Могу я подержать его?

- Конечно, он ваш внук.

Мар передала Дани в руки свекрови и та прижала мальчика к груди, поцеловала его в темную кудрявую макушку, оставив на волосиках слезы, что скатились со щек. А малыш притих, тогда как обычно пугался чужих, но сейчас он преспокойно сидел на руках матери Амира и пальчиком царапал бусинки, которыми была расшита галабея Тамам.

Сегодня в доме Мади Джалала играла музыка, стол был уставлен всевозможными угощениями, дети сестер и братьев Амира носились по этажам, заливаясь смехом. Родители Марины сначала чувствовали себя скованно, все-таки еще ни разу в жизни они не видели столько арабов в чудных одеждах, которые наперебой угощали друг друга, но те настолько радушно их приняли и старались во всем угодить, что очень скоро от неловкости не осталось и следа. Марина помогала общаться матери с женской половиной дома, а Зинат – ее отцу с мужской. Дани за этот вечер побывал у многих на руках и что удивительно, никого не испугался. Ему нравилось внимание, нравилась музыка, а что больше всего, так это кусочек халвы, который достался мальчику от самой маленькой тёти.

К вечеру все потихоньку начали расходиться, к одиннадцати в доме остались только Мади с женой и младшей дочкой и Марина с семьей. Мужчины уединились в меджлисе, где Зинат принесла им кофе, а женщины во дворе. Дани мгновенно уснул на свежем воздухе, Джаля дремала у матери на коленях, ну а взрослые отдыхали после шумного праздника.

Марина решила остаться у свекров на две недели, они нашли общий язык, научились друг друга понимать, а главное – все любили маленького Дани, воистину, мальчик подобно шейху был окружен вниманием и лаской. Он с большим удовольствием сидел у всех на руках, к чему естественно привык. И когда Марина оставляла его в кроватке или манеже, малыш начинал криками взывать о помощи, конечно же, к его величеству сбегались все и сразу, тогда Дани начинал дергать ручками и ножками, улыбаясь при этом во весь рот.

Ирина и Владимир успели выучить кое-какие фразы на арабском. Мади провез отца невестки по лучшим местам в Абу-Даби, а Тамам с Ириной и Мар обошли все торговые центры. Госпожа Тамам оказалась еще той модницей, но сейчас она больше старалась для внука. У малыша появилось столько новых вещей и игрушек, что ему и, правда, мог позавидовать сам эмир.

Но время пролетело быстро и вот, пора было возвращаться. Провожали Марину все, перед отлетом устроили праздник. Тамам и Мади желали невестке и ее семье много здоровья, удачи. Просили, чтобы она как можно чаще навещала их.

И снова самолет, снова гудение турбин, обледенелое стекло иллюминатора. Но сейчас Марине стало лучше, она получила то, чего ей не хватало. Семья Амира сумела воссоздать те счастливые эпизоды из жизни, а Ирина Николаевна все не переставала поражаться:

- Никогда бы не подумала, что арабы могут быть такими приветливыми.

- Да, они такие. Даже Мади Джалал, вроде и строгий, но все равно добрый. Жаль, что я не вошла в их дом под руку с Амиром. Тогда бы я была по-настоящему счастлива, а сейчас тот мир для меня потерян. Они хорошие люди, но их лица мне всегда будут напоминать его.

- От воспоминаний никуда не деться, будут ли те люди участвовать в твоей жизни или нет. Твой сын всегда будет напоминать его. Пора смириться, дочь. Пора. Начни жизнь с чистого листа.

- Может, ты и права.

- Права. Мы с отцом тебе желаем только счастья. Поддержим тебя всегда, ты только не опускай руки. Надо идти вперед.

- Идти … вперед… - как-то загадочно протянула Марина и посмотрела в иллюминатор, где над голубым небом сияло яркое солнце.

Со дня возвращения прошло около месяца. Мар немного ожила, более не снились кошмары, сердце по-прежнему ныло, но уже не так. А все потому что девушка каждый день заставляла себя смотреть вперед, в будущее.

К слову сказать, она написала Андрею и с тех пор двое периодически встречались. Конечно, любви к доктору Мар пока не испытывала, ей нравилась его компания. Эти свидания стали хорошим отвлечением. Они постепенно узнавали друг друга, делились планами, идеями, желаниями. В планах доктора всегда присутствовала Марина, тогда как она не торопилась. Да и к чему поспешность в таких делах? Однажды уже оступилась, теперь ей хотелось все сделать, как положено - без спешки, без необдуманных поступков. Только вот размеренность говорила об отсутствии любви, но может и не нужна она? Может лучше выбрать спокойную и стабильную жизнь с обычным мужчиной, чем гнаться за эфемерной страстью? Тем более Мар уже довелось пережить большое чувство.

В конце концов, Дани нужна полноценная семья, нужен отец. А Андрей как никто подходил на эту роль, он любил детей, просто обожал ее, да и вообще человеком был во всех смыслах положительным. Мар каждый день рассуждала про себя, но подобные мысли вызывали лишь горькую усмешку. Она дошла до того, что  выбирала мужчину как бытовой прибор в магазине техники, а все из-за нелюбви. Хотя кто знает, на востоке зачастую супруги до свадьбы и не видят друг друга, но после как-то привыкают, появляются чувства.

Миновали еще месяцы, за окном выпал первый снег. А Марина уже начала подумывать о выходе на работу, собственно, поначалу она и не хотела, но ее активно уговаривала мать. Так Мар смогла бы быстрее влиться в  общество, по мнению Ирины. Тогда отец устроил для дочери несколько собеседований, которые она прошла успешно. Оставалось дождаться звонка, а пока она восполняла пробелы, все-таки многое изменилось за время ее депрессии.

Глава 35

Кто не любит снежной зимы? Когда хлопья сыплются с неба, а ты идешь по обледенелой белой дороге, которая мерцает в свете фонарей; когда под ногами хрустит снег, а ты слушаешь и представляешь себя в сказке; когда с витрин магазинов на тебя смотрят наряженные елочки, мигающие разноцветьем огоньков. Красиво…

Марина под руку с Андреем спешила домой.

Он встречал ее с работы, когда не дежурил. Новый Год уже завтра, надо еще многое успеть: успеть закрыть дела перед праздниками, купить подарки, навести марафет дома, и выкупить путевку в дом отдыха – Андрей уговорил Мар отправиться втроем в чудесную загородную усадьбу, где, собственно, и провести добрую половину праздничных дней. Скорее всего, доктор устал ждать и решил взять крепость штурмом, поскольку Марина так и не сдалась перед ним. Ей уже и Настена все уши прожужжала, и мать, и даже отчасти отец, что пора выйти на новый уровень, доктор – достойный кандидат во всех смыслах, тем более они взрослые люди, сколько можно держать его на сухом пайке. Но Мар упрямилась до последнего, честно говоря, она боялась разрушить своей несостоятельностью в интимных вопросах то, чего они добились за это время. После Амира у нее ни разу не возникло желания с кем-то сблизиться, она словно боялась оказаться с мужчиной в постели, боялась того, что останется холодной и безэмоциональной, чем обязательно обидит того же Андрея.

Однако на дом отдыха, скрепя сердцем, все-таки согласилась. Может быть, там все будет иначе? Может отвлеченность от городской суеты и от рутины сыграют свою роль, и ей удастся раскрыться?

Но сегодня Андрей проводил ее до подъезда и они, обменявшись непродолжительными поцелуями, распрощались. Мар зашла в квартиру, сразу плюхнулась на банкетку и изобразила умирающего лебедя. Из гостиной доносился веселый смех ее мальчика, Дани уже пытался ходить, правда, не особо еще получалось, бабушка Ирина показывала внуку то ли коровку, то ли овечку, отец с кем-то ругался по телефону, явно по работе – все как всегда и как еще никогда.

Для девушки этот Новый Год должен был стать отправной точкой, раньше она встречала его с Амиром и зачастую в разных странах. Помнится, они отправились в Финляндию, где очутились в настоящей зимней сказке. Двое сидели перед камином в деревянном коттедже, Амир же незаметно достал из-под подушки золотое колье и так же незаметно надел его на шею любимой. В ту ночь она осталась только в том колье, представ перед мужем в полумраке, а наутро двое уже резвились на улице, валяя друг друга в снегу. Замечательный был праздник.

А сейчас она уже мать и уже с другим будет сидеть «перед камином». Печально это осознавать, да и вообще, нынешняя жизнь казалась ей какой-то неполноценной. Хоть Мар и подарила всю себя сыну, покоя она не чувствовала и, наверно, потому что смотря в глаза Дани, каждый раз видела Амира. Но с другой стороны, Мар благодарила Бога за это, ведь если сердце все еще болело, значит, не разучилось любить.

Остаток вечера прошел по плану: ужин, игры, купание и укладывание спать.  И как только «маленький эмир», как его называли домочадцы, заснул, Марина на цыпочках вышла из его комнаты и отправилась на кухню. Там, сидя за столом, она выложила из сумки документы и принялась за работу, все-таки в новый год хотелось войти с завершенными делами. Матушка все это время суетилась в гостиной, наводя красоту. Мар же настолько углубилась в работу, что не заметила того, как Ирина вошла на кухню. И очнулась только тогда, когда перед носом возникла коробка с елочными игрушками:

- Твоя очередь, - сказала мать и рухнула на диван. – Елка на тебе, сил уже нет, руки отваливаются.

- Мам, мне работать надо. Может, оставим до завтра, а? – пробурчала она и, медленно сдвинув коробку, снова уткнулась в бумаги.

- Нет, нет, нет… Сегодня! - пододвинула коробку обратно Ирина Николаевна.

- Мама? – Мар уже начинала сердиться.

- Сама выбирай, или идешь и собираешь елку, или я достану тебя расспросами о твоем докторе. И учти, с пристрастием.

Что удивительно, девушку тут же сдуло с места. Вот чего-чего, а разговоров об Андрее совсем не хотелось и так кошки на душе скреблись из-за скорой поездки. А матушка тем временем включила телевизор, налила себе чаю и распласталась перед экраном. Марина же босыми ногами прошлепала в гостиную, включила свет, отчего тут же зажмурилась, все-таки полумрак ее больше привлекал. У окна стояла высокая под самый потолок искусственная сосна, а рядом на полу пять коробок битком набитых всевозможными украшениями и тут же коротенькая стремянка, заранее предусмотренная заботливой мамой.

- И почему я всем чего-то должна? - тихо бесновалась Мар. – Одной – елку, другому – себя. Надоело. Все, весной улечу в Женеву, поживу в тишине.

Но деваться некуда, поэтому она принялась распаковывать коробки. Мар вытягивала за ниточку по одной игрушке и лезла по стремянке, чтобы повесить украшение, но вскоре ее утомила столь тягомотная работенка. В итоге Марина набрала в руки несколько шариков и снова полезла, как вдруг на улице кто-то взорвал петарду, хлопок был настолько громкий и неожиданный, что Мар аж подпрыгнула, тогда несколько шаров выпали из рук и со звоном разбились об пол.

- Да что за блин! – прикрикнула она и ступила на нижнюю ступеньку стремянки, а через секунду взвыла. – Зараза! Черт! Ай.

Как оказалось, осколок от одной из разбившихся игрушек попал на ту самую ступеньку и теперь наполовину вошел в пятку.

На вопли дочери сразу же прибежала Ирина.

- Что случилось, Марин?

- Да что, что? Ничего!

Нервы у той и так были на пределе, а сейчас и вовсе. Мар, припрыгивая, удалилась в ванную, где достала аптечку.

- Что мне не везет-то так. Еще и дом отдыха этот. Все, пошло оно все лесом. Не поеду, скажу, что ногу поранила.

И пока она держала ватку у пятки, зазвонил телефон в кармане пижамы. Марина одной рукой полезла за мобильником, а когда почти вытащила, тот зацепился за край и в момент выскользнул из руки. Послышалось лишь одинокое «бульк» и айфон уже мирно лежал на дне унитаза. Что говорить, Ирина Николаевна еще сильнее перепугалось от тех звуков, которые донеслись из ванной. Мар уже не стеснялась в словах.

Вскоре из ванны вышла рассвирепевшая Марина, не говоря ни слова, она, хромая, проследовала в спальню. А мать только очередной раз тяжело вздохнула, собрала осколки и ушла на кухню. Там ее дожидался муж, Владимир, молча, показал пальцем в сторону комнаты дочери, а затем изобразил руками пасть крокодила, на что Ирина кивнула.

- Им бы съехаться, - спустя какое-то время произнес отец.

- Да они поубивают друг друга, - махнула рукой Ирина Николаевна. – Маришка не любит его, поэтому и бесится. Вроде и нравится он ей, вроде и обидеть уже не хочет, но …

- Но Его ей уже не вернуть.

- Это да…

И в то время как родители преспокойно отдыхали за вечерним кофе, Марина отчаянно рыдала в комнате. Уснуть бедняжке удалось только к утру, а через час уже прозвенел будильник. Работа.

Шатающейся походкой она проследовала на кухню, включила кофеварку, телевизор – в это время по Euronews всегда транслировали международные новости, Марине нравилось смотреть, сразу вспоминались путешествия, порою показывали те места, которые она лично посещала. И пока кофемашина тихонько урчала, Мар поспешила в душ. Ногу от воды пощипывало, голова раскалывалась, глаза опухли - «отличное» начало дня, иначе и не скажешь. А еще толкаться в метро и целый день сидеть заваленной по уши бумагами, попеременно отвечая на звонки. Мар устроилась во французское посольство на хорошее место, платили достойно, да и практика языка имела место быть, в остальном же – нудная и рутинная работа.  Она к такому не привыкла, но перемены в жизни были необходимы и полезны, особенно ей.

И вот, проснувшаяся, но по-прежнему не очень бодрая, Марина вернулась на кухню, чтобы сделать бутерброд и выпить кофе. По телевизору в этот момент показывали солдат, корреспондент с места событий также о чем-то взволнованно рассказывал, всюду творилась суматоха – очередные бои. Но сегодня Мар ничего не интересовало, поэтому она быстро позавтракала, забежала в детскую, чтобы поцеловать спящего Дани и отправилась на работу.

Через полчаса проснулась и Ирина Николаевна, она зашла на кухню и уставилась на экран:

- Как всегда не выключила, - зевая, проговорила мать, затем посмотрела на стол. – И единственный бутерброд не доела, ну вот что с ней делать?

Но только она хотела выключить телевизор, как из детской донеслось протяжное: «Баба-а-а-а». Ирина отправилась к внуку, а ведущая новостей продолжала говорить:

«Тридцатого декабря в семнадцать ноль-ноль по местному времени в Республике Мали недалеко от Гао, где осела очередная группа повстанцев, произошло военное столкновение, в результате которого были уничтожены боевики во главе с их предводителем Кадимом Сами Биерой и освобождены пленные, в основном старики и женщины из местных деревень. Однако обстановка в Мали сохраняется напряженная, силы оппозиции …»

Вскоре Ирина с внуком на руках вернулась и выключила-таки телевизор.

А Марина трудилась, что называется, в поте лица. Ее решили основательно завалить работой. Голова кипела, в глазах уже рябило, телефон продолжал трезвонить. Она еле дотерпела до положенных трех часов. Но кое-что приятное в сегодняшнем дне было – с самого утра ни одного звонка от Андрея, поскольку мобильный Мар утонул и умер.

Вечером того же дня она все же созвонилась с доктором, тот было начал возмущаться, но Мар как-то сразу пресекла:

- Послушай, - произнесла уставшим голосом. – Я не смогу поехать с тобой на праздники. Извини.

- Почему? – его голос стих.

И вроде нужно было сказать, что сильно поранила ногу, что не хочет хромать у всех на виду, но Марина решилась на те слова, которые давно крутились в голове:

- Не хочу.

- Может, объяснишь.

- Я не готова, а тебя тянуть за собой не имею права.

- Я могу приехать? Думаю об этом лучше поговорить с глазу на глаз.

- Да, но только давай не сегодня. Я совершенно без сил. Завтра.

- Ты издеваешься? – Андрей уже понял, что именно она собирается преподнести ему завтра.

- Нет. Ты очень хороший человек и …

- Все, дальше не хочу слушать. Завтра так завтра. С Наступающим, Марин.

Через мгновение послышались короткие гудки.

- С Наступающим, - прошептала Мар.

Новый Год семейство Коноваловых встретило тихо, спокойно. Они посидели за праздничным столом, выпили шампанского под бой курантов, посмотрели наискучнейшие Голубые Огоньки по разным каналам и к трем ночи разошлись по комнатам.

Марина сегодня спала вместе с Дани, малыш пугался уличных салютов, отчего начинал откровенно рыдать, а под боком у мамы спалось прекрасно и, что самое главное, безопасно.

Проснулась Мар от того, что ее волосы активно оттягивали, то и дело, пытаясь вырвать пару другую локонов:

- Дани, - спросонья заговорила та. – Переста-а-а-а-нь, маме еще поспать хочется.

Но маленький эмир и не собирался останавливаться. Когда понял, что мама решила снова заснуть, Дани принялся толкать ее всеми руками и ногами:

- Мам … мам … мам …

- Дани! – повысила голос сонная Марина.

А тот начал показывать пальчиком в окно:

- Буа… мам … буа, - что означало желание ребенка срочно отправиться на улицу.

- Ладно. - Мар буквально сползла с кровати, взяла на руки непоседу и пошла в гостиную. - Вот, посиди здесь. Поиграй, - она усадила его на ковер и высыпала рядом целый пакет игрушек. – А я пока умоюсь, оденусь.

Ребенок тут же взялся за игрушки, а Марина пошла собираться. Вскоре и бабушка проснулась. Теперь уже оба сидели на полу и собирали деревянный паровозик. Мар тем временем нехотя умылась, натянула водолазку, джинсы, когда же вышла к остальным, то сразу натолкнулась на вопрошающий взгляд мамы:

- Марин, раз уж ты собралась, не сходишь к моей знакомой из третьего подъезда. К Татьяне, она мне зеленый чай из Китая привезла.

- Вообще-то я с Дани хотела погулять, - скуксилась Мар.

- Ну ладно тебе, а мы с Данькой спустимся через полчасика. Его все равно покормить еще надо.

- Ладно, - фыркнула та и пошла в коридор.

И вот, сонная красавица надела куртку, ботинки и отправилась к Татьяне за каким-то особым чаем. На улице, надо заметить, погода была совсем не зимняя, все растаяло, но к счастью не было воды на дорогах. Марина дошла до соседки, забрала ценный груз и откланялась, хотя та настойчиво звала на чай.

Когда снова вышла на улицу, то решила дождаться Дани на детской площадке. Мар села на скамейку и прикрыла глаза. Вокруг царила тишина, такое возможно только первого января. Машины исчезли, все разъехались по дачам, а те, кто остались, явно еще и не думали просыпаться. Всюду валялись остатки от петард. Мар наслаждалась спокойствием, как же ей этого не хватало. Дома постоянно гудит улей, главной пчелой которого является мама, на работе все постоянно чего-то хотят и требуют, а здесь и сейчас – царство тишины. Но вдруг она вспомнила об Андрее, тогда вся сказочность вмиг улетучилась, придется оправдываться, хотя нет, скорее всего, придется взять паузу в отношениях. Что-то явно не ладилось, ну не получалось заставить себя испытать к нему нечто большее, чем просто чувство симпатии.

Еще бы чуть-чуть и Мар задремала, как неожиданно ощутила легкое касание, кто-то дотронулся до ее плеча. Она медленно повернула голову, в метре от нее стоял человек, но с полуоборота рассмотреть незнакомца не вышло, поэтому Марина поднялась и когда развернулась, то просто перестала дышать. Именно перестала. Напротив стоял худой смуглый мужчина со шрамами на лице и тростью в руке. Он неловко улыбнулся и хотел было что-то сказать, но Мар не дала. Девушка бросилась к нему на шею и прижалась так крепко, как только смогла.

- Это ты, это ты, ты… - зашептала она. – Господи, я наверно сошла с ума, но ведь это ты…

- Я, - голос лезвием резанул сердце Марины. – Я пришел за своей женой. Аллах провел меня через Ад, чтобы я снова увидел тебя.

Она же подняла голову и посмотрела на него, коснулась руками лица.

- Дождалась, я дождалась тебя, - плакала Мар. – Родной мой.

Более его сердце не выдержало, слезы покатились по щекам.

- Я люблю тебя, люблю. Как же я хотел снова повторить эти слова.

-  Ты живой. Ты здесь, - она целовала его.

- Меня держали в лагере до последнего, я им помогал, а потом пришли военные, они разбили лагерь. И я сразу прилетел сюда. Я знал, что найду тебя здесь.

- Конечно, знал. Господи, конечно. Год, год я не жила, а существовала…

Но тут Мар посмотрела в сторону своего подъезда, оттуда вышла Ирина с Дани.

- Марина, мы теперь никогда не расстанемся.

- Амир, - взглянула она ему в глаза. – Ты должен обернуться. Обернись, пожалуйста.

Сейчас и Ирина замерла на месте, увидев дочь в обнимку с мужчиной, но мать сразу поняла, кто он.

И Амир обернулся. Напротив, в коляске сидел мальчик в голубом комбинезоне и шапочке с ушками как две капли воды похожий на него.

- Это? – чуть слышно произнес Амир, покосившись на Марину.

- Да, это твой сын. Он родился спустя полгода после моего освобождения. Его зовут Александр Дани. Это наш сын, Амир.

Тогда он, хромая, подошел к коляске и опустился перед ребенком на колени. Слезы текли ручьями из глаз, Амир дотронулся руками до ножек мальчика и опустил на них голову.

- Спасибо, - шептал он. – Спасибо…

Ирина Николаевна подошла в этот момент к дочери и обхватила ее.

- Твой муж вернулся к тебе, доченька, - растерянно бормотала она.

А Амир все смотрел на Дани. Мальчик лишь непонимающе хлопал большими карими глазами.

- Сынок, мой мальчик. Я твой папа, слышишь, я теперь всегда буду с тобой.

Сегодня домой вернулись все. Марина не отходила от мужа, про себя она без конца благодарила Бога, за то, что он вернул его ей.

Как выяснилось, Биера сдержал слово и наказал предателя, но, не застрелив, а ранив в ногу. Амиру пробили колено, затем еще долгое время продолжали пытать, но потом, когда он уже просто мечтал о смерти, Кадим решил не лишать себя грамотного адвоката со связями. Амира прекратили избивать, однако держали в черном теле. Он работал на них и ждал, ждал того дня - дня, когда Аллах смилостивится над ним. И дождался, армия под командованием Ковати вошла в лагерь. Амир, как и остальные пленные, получил свободу. Он никому не сообщил о том, что жив, поскольку немедленно вылетел в Москву, к жене.

К вечеру, когда Дани уложили спать, Амир и Марина наконец-то остались вдвоем в комнате. Жена медленно раздевала мужа. Сняв с него рубашку, глазам Мар явилась до боли знакомая картина, все тело Амира было усеяно шрамами, он же раздел ее. По спине, груди и животу жены также тянулись длинные рубцы. Тогда Амир прижал любимую к себе:

- Мы с тобой прошли все беды вместе. И Бог дал нам второй шанс.

- Да. Мы воспользуемся им.

Этой ночью двое любили друг друга как когда-то. Марина обрела покой, а Амир вернул себе семью. Бог действительно провел их по пути из страданий и мук, но все же вывел к свету, потому что они познали любовь…

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…

(Первое послание св. Ап. Павла к Коринфянам)

Content

Вайс Лора Малика или куда приводят мечты (СИ)