К. Мазовский

Экспедиция возвращается с Марса

Наш межпланетный летательный снаряд «Москва» приближался к Земле. Все отчетливее вырисовывались перед нами какие-то темные впадины и светлые блики. Нас было трое — первая экспедиция, отправившаяся на Марс несколько лет назад. Связь с Землей мы потеряли давно, и восстановить ее нам так и не удалось. Что произошло за эти годы на Земле, мы не знали. Очевидно, там считали нас погибшими. Нас осталось трое: климатолог, умевший отпустить шутку даже в минуты смертельной опасности, водолаз, могучий, словно чемпион-тяжеловес, и я, самый молодой из них.

Мы возвращались на Землю, но никто из нас не был уверен, что достигнет ее живым. Как произойдет приземление космического снаряда? Удастся ли нам в пути наладить связь и передать на Землю те научные сведения, которые мы собрали на Марсе? Нас не заботила мысль, как спасти свою жизнь, — мы старались сохранить ценный научный материал, который мог погибнуть вместе с нами, если мы не передадим его на Землю во время своего возвращения. Поэтому климатолог не сводил с меня глаз: он ждал, что вот-вот на моем лице вспыхнет радостная улыбка и я крикну: «Земля! Земля отвечает!» Но я сидел с наушниками и молчал. С первого дня экспедиции мы вели нечто вроде корабельного журнала, куда записывалось все, что представляло ценность для науки. В нем было так много нового, еще никому не известного, что исчезновение этого журнала было бы большой потерей для всего человечества.

— Нам следует подумать, как поступить, если связь с Землей не будет восстановлена, — нарушил молчание климатолог. — Что предпринять, чтобы наш журнал не погиб вместе с нами?

— А вы уверены в том, что мы летим к Земле? — спросил водолаз. У него была привычка задавать самые неожиданные вопросы, и мы давно привыкли к этому, но последний вопрос ошеломил даже такого невозмутимого человека, каким был климатолог.

— Вы полагаете, что мы движемся к какой-то другой планете? — спросил он.

— Я не уверен, что перед нами Земля, -ответил водолаз. — Почему вы думаете, что приборы точно выполняют нашу волю и ведут нас по намеченному маршруту? На таком расстоянии малейшая ошибка может стать роковой.

Я вопрошающе посмотрел на климатолога: улыбаясь, он покачивал головой.

— Это Земля, — решительно сказал он.- Сомнений нет, мы летим домой. Что касается аппаратуры, то, не скрою, она меня смущает. Нет уверенности, что все обстоит благополучно, а раз так, могут быть всякие неожиданности, и самая опасная из них — превратиться в спутника Земли. Как только мы достигнем верхних слоев земной атмосферы, наш летательный снаряд, лишенный управления, станет двигаться около Земли, стенки его начнут нагреваться, и мы превратимся в метеор, то есть сгорим прежде, чем достигнем земной поверхности. А может быть, мы все погибнем от недостатка кислорода и пищи, а наш корабль будет все мчаться и мчаться вокруг земного шара.

— Однако!.. А на что тогда эти специальные установки? — указал на приборы водолаз, — Вы предполагаете, что мы можем сгореть, но в данный момент, когда мы пересекаем пространство вечного холода, наша обогревательная установка работает полным ходом, обогревая весь корпус летательного снаряда, и защищает нас от замерзания. С таким же успехом наша холодильная установка охранит нас от опасности сгореть, когда стенки летательного снаряда начнут накаляться.

— Земля исчезла! — крикнул я с наблюдательного пункта.

Климатолог и водолаз бросились к головному иллюминатору: в самом деле. Земли не было. Земля исчезла. Вместо нее перед нашими глазами громоздилось сплошное облако, к которому мы приближались.

— Облака закрыли Землю, — констатировал климатолог.-Интересно, какова плотность этих облаков?

Этого никто из нас не знал. Мы летели к облаку; оно становилось все больше и больше. Вот мы достигли его, и наш космический снаряд окутался густым туманом.

Казалось, космический снаряд врезался в облако и замер в нем.

— Странно! — пожал плечами водолаз. — Этому облаку нет конца. Неужели такая толщина?

— Вы уверены, что мы пересекаем облачность? — сказал климатолог.-Чтобы выбраться из нее, достаточно было и половины времени, которое мы уже затратили.

— Чем же объяснить все это? — спросил я.

— Случилось то, чего следовало ожидать: мы летим не к Земле, а по окружности, рассекая облачность, окутавшую земной шар.

Я бросился к приборам.

Вдруг корпус космического снаряда дрогнул с такой силой, что удар сшиб всех нас с ног; раздался всплеск воды, окатившей стенки нашего снаряда, и мы погрузились в полную темноту.

— Вода!-крикнул климатолог.- Мы врезались в воду!

— Вот так облачность! — проговорил я.

— Включить свет! — приказал климатолог.

Я повернул рубильник: к счастью, осветительная аппаратура не вышла из строя.

— Выключить холодильную установку!-распорядился климатолог.

Это было разумно: раз мы погрузились в воду, опасность перегрева миновала. Утонуть мы не боялись, так как наш водонепроницаемый снаряд должен всплыть на поверхность, но тут произошло что-то странное: находясь на глубине и продолжая погружаться по инерции, мы почувствовали резкое повышение температуры. Вода, окружавшая стенки нашего снаряда, не охлаждала их, как мы ожидали, а, наоборот, нагревала. Стало душно, трудно было дышать. Тело покрылось потом. Задыхаясь в этой жаре, мы попробовали включить холодильную установку, но ничего не получилось: или аппаратура была повреждена, или вода оказалась чрезмерно горячей. Понизить температуру внутри снаряда не удалось. Но вот темнота, окутывавшая иллюминаторы, начала рассеиваться, стало светлее.

— Мы всплываем, — сказал водолаз.

Темнота убывала с каждой секундой. Послышался всплеск воды, скатившейся с наружных стенок, и наш космический снаряд замер на месте.

— Мы на поверхности,-заключил водолаз.

Нас окружала густая мгла. По-прежнему было душно. Температура упала, но не намного.

— Что происходит с нами? — спросил я.- Где мы находимся?

— Очевидно, не на Земле, — сказал климатолог, утирая мокрый лоб. — Мы врезались в какой-то горячий бассейн.

— Если так, — сказал я, — то мы рискуем свариться.

— Такая участь меня не устраивает! — возразил водолаз.

— Попробуйте открыть верхний люк, — предложил климатолог. -Может быть, этот туман внесет прохладу. Но сначала наденем противогазы! Мы не знаем, из чего он состоит.

Когда противогазы были надеты, водолаз полез по ступенькам наверх, отвинтил крышку люка, высунул руку, подержал ее немного и решительным жестом сорвал с себя противогаз.

— Обыкновенный пар,- заявил он.-Мы в самом деле плаваем в каком-то горячем озере.

Климатолог ощупал пол космического снаряда, а затем и потолок.

— Пол гораздо теплее, чем стены, — сказал он. — Мы находимся на поверхности горячей воды. Впрочем, это нетрудно проверить. Откройте боковой иллюминатор и попытайтесь попробовать воду.

Водолаз высунул руку.

— Вода горячая!-крикнул он. — В самом деле, мы рискуем превратиться в банку консервов, если будем торчать на месте.

— Включите гребной винт! — приказал мне климатолог.

Я повернул рычаг, и наш снаряд двинулся вперед, рассекая воду.

— У этого горячего озера должен быть берег,- продолжал климатолог.

— До берега может быть очень далеко, — сказал водолаз. — Неизвестно, какие здесь водоемы.

— Сейчас узнаем… — Климатолог повернулся ко мне и приказал:-Измерьте глубину.

Я исполнил приказание.

— Тысяча семьсот метров,- объявил я.

— Это глубина океана!-воскликнул водолаз.

Климатолог задумался.

— Но это еще не значит, что берег от нас далеко,- сказал он. — Высокая температура воды доказывает, что это озеро не очень широкое. Измерьте еще раз глубину! -кивнул он мне.

— Тысяча пятьсот метров, — сообщил я.

— Вот видите! Глубина понизилась на двести метров. Мы идем к берегу.

Дальнейшие промеры показали, что это действительно так, и вскоре нос нашего снаряда уткнулся в сушу. Мы вышли на берег. Теплые волны сплошного тумана окутали нас, но мы были довольны тем, что под ногами у нас твердая почва. Водолаз взял горсть земли и размял ее.

— Такая почва может быть на любой планете,- сказал он. — В самом деле, где мы?

— Прислушаемся, — предложил климатолог.

Мы долго стояли в безмолвии. Полная тишина окружала нас — ни шороха, ни крика птицы.

— Мертвая планета, — заключил водолаз: — Здесь нет никакой жизни.

— На самом берегу, может быть, и нет; но что там дальше — неизвестно, — сказал климатолог — Мы умрем от жажды и голода, если будем стоять на месте. Где-то кончится этот теплый туман. Не может же он окутывать всю планету!

Мы тронулись в путь, следуя друг за другом, как на горной тропе. Сплошная стена тумана стояла, перед нами. Ничего не было видно, кроме белесой мглы. Мы двигались точно в молоке. Голоса наши доносились глухо, как через вату. Фигура климатолога, шагавшего впереди, едва обрисовывалась перед нами. Звук наших шагов почти не был слышен.

— Обратите внимание, — сказал климатолог, — туман стал холоднее. Мы удаляемся от горячего озера.

Это было верно: волны тумана постепенно теряли свою температуру. Так мы прошли около часа. Внезапно из тумана выступили темные силуэты, — были это какие-то существа или что-то другое, не разобрать. Мы остановились. Темные силуэты стояли в ряд, точно рассыпавшиеся в цепь солдаты.

— Что это может быть? — задумался климатолог.

— Может, это обитатели планеты? — сказал водолаз. — Они услышали наши голоса и решили окружить нас.

Такое предположение не понравилось нам.

— Посмотрим, что они будут делать,- решил климатолог. — Не следует очень спешить к ним в объятья.

Мы долго стояли, не шевелясь и не разговаривая между собой. Загадочные силуэты продолжали оставаться на месте.

— Попробуем подойти к ним, — предложил климатолог.

Мы снова двинулись вперед. Силуэты находились в том же положении, и расстояние между ними не изменялось.

— Это столбы, — догадался климатолог.-Просто столбы. Если бы это были живые существа, они бы не стояли так неподвижно. Идем смелее!

Пройдя сотню шагов, мы увидели, что над каждым силуэтом начало вырисовываться нечто округлое, похожее на голову, а справа и слева выступили какие-то длинные тени.

— Кажется, у этих столбов есть руки, -сказал водолаз.

Мы остановились. Вдруг климатолог сорвался с места и быстрыми шагами направился к «столбам». Мы не успели окликнуть его, как он уже скрылся в густом тумане.

— Идите сюда! -раздался через минуту голос климатолога.

Я и водолаз пошли к нему. Чем ближе мы подходили к силуэтам, тем яснее выступали перед нами контуры деревьев.

— Сюда, сюда! -звал нас климатолог.

Он протянул нам обе руки,-в каждой находилось по яблоку.

— Первый завтрак на планете! — поздравил нас климатолог.

Яблоки оказались очень вкусными, напоминающими нашу антоновку. А темные силуэты были не что иное, как ряды яблонь.

— Совершенно ясно, что планету населяют разумные существа, иначе яблоки не росли бы здесь рядами, — вывел заключение климатолог.

— Хорошо, если они питаются только яблоками…

— Ну, нас не так-то легко проглотить!-заметил я.

— Не подлежит сомнению,-кивнул климатолог.- Отправимся дальше и постараемся выбраться из этого тумана.

Хотя туман служил нам защитой, скрывая нас и делая невидимыми, однако оставаться в этом «молоке» все время не имело смысла. Мы долго шли средь яблонь — казалось, им нет конца. Это была яблоневая тайга. Туман оставался таким же плотным.

— Туман этот вечный, -решил водолаз.

— Да, вечный. Он никогда не рассеивается, и в этих местах обитатели никогда не видят солнца.

— Непонятное явление! Тут никогда не бывает солнца, а между тем созревают яблоки.

— В природе случаются еще более удивительные вещи, — сказал климатолог.

— Грустная картина!-оглянулся кругом водолаз. — Никогда не бывает солнца…

— Нам необходимо сделать запас продуктов,- сказал я.

Мы набили все свои карманы и рюкзаки спелыми яблоками.

Но с первых же шагов, едва мы двинулись в этот сплошной туман, наши ноги стали путаться в какой-то высокой траве, сильно мешавшей нам идти.

— Погодите-ка! — остановился климатолог.

Он нагнулся, сорвал стебель травы и, размяв ее пальцами, поднес к носу.

— Помидоры!-воскликнул он. — Это помидоры!

Мы присели на корточки и увидели у своих ног оранжевые помидоры. Водолаз сорвал самый крупный из них и попробовал.

— Совсем спелый, — заключил он.

— Берите те, которые уже упали, — посоветовал климатолог. — Это самые спелые. Смотрите, сколько их лежит на земле!

В самом деле, масса темно-красных помидоров лежала вокруг нас.

— Безобразие!-возмутился водолаз.-Зачем только они их сажают? Ведь помидоры гниют без всякой пользы.

— Это изобилие! — воскликнул климатолог. — Я вижу торжество науки. Какое счастье добиться такого на Земле! Пусть какая-то часть урожая погибнет, пойдет на удобрение почвы-неважно! Самое главное, чтобы всего было много, очень много, что называется — девать некуда. Облом, как говорят у нас на Украине в годы буйного урожая фруктов. Облом, ветки трещат. И кто знает, нет ли тут смысла оставлять спелые плоды на земле? На таких огромных площадях очень трудно удобрять землю, и, может быть, это самый легкий, простой и самый дешевый способ удобрения.

— А вы уверены, что на этой планете существуют обитатели?-спросил водолаз.

Он оставался верным себе своей привычкой задавать самые неожиданные вопросы. Климатолог изумленно взглянул на него.

— После всего, что мы здесь видели и видим, вы сомневаетесь в существовании разумных существ?

— Мы прошли уже несколько километров и не встретили ни одной живой души,-ответил водолаз, — не слышали ни одного звука. И мне кажется, тут дело гораздо проще: яблоки и помидоры никто не собирает потому, что некому их собирать. Некому! — повторил он. — На планете никого нет.

Климатолог пожал плечами.

— Пойдемте,- сказал он. — Там будет виднее!

Мы продолжали идти. Полю не было конца. Водолаз сердито бурчал что-то про себя. Он сильно отставал от нас. Несколько раз мы останавливались, поджидали его.

— Куда торопиться? — ворчал водолаз. — Уж не в гости ли к обитателям этой планеты? Неизвестно, как они отнесутся к нам.

— Думаю, что они существа культурные. Не съедят же они нас! — заключил климатолог.

Неожиданно мы набрели на асфальтированное шоссе и двинулись по нему. Идти стало легко. Вдруг впереди что-то засветилось. Необыкновен-ный свет этот как бы повис среди тумана, оттеснив его в стороны.

— Что это?-спросил я.

— Это? Законсервированный солнечный луч! — ответил климатолог.

Он любил отшучиваться в тех случаях, когда не знал еще, что сказать.

Золотистый свет становился все яснее, и вот уже начали проступать сквозь туман контуры чего-то прозрачного, грандиозного. Мы подошли вплотную и увидели, что золотистый свет струится сквозь стеклянную стену, возвышающуюся перед нами. Сквозь прозрачную стену виделась березовая аллея, уходящая вглубь. Я взялся за ручку двери- дверь была не заперта. Мы очутились в тенистом парке. Здесь не было никакого тумана. Над нашими головами простиралось голубое небо. Без сомнении, там, вверху, тоже стекло, но небо такое голубое, ясное, что невольно веришь — там настоящее небо. И свет, золотистый свет, точно весь парк залит лучами солнца. Нигде не было видно никаких прожекторов, ламп, световых дуг. Неизвестно, откуда лился этот золотистый свет.

— Каким образом удалось так осветить! — допытывался я.

— Думаю, что это сделал атом, — сказал климатолог.

— Тс-с! — поднял палец водолаз.- Слышите?

Из глубины парка доносился голос кукушки. Над нашими головами бойко посвистывал скворец. Чуть подальше выводил свою короткую песенку зяблик. Парк был полон птиц.

— Точь-в-точь как у нас под Москвой! — воскликнул водолаз.

— Но как же они улетают отсюда осенью?-проговорил я.

— Перелет обыкновенный: с березы на рябину, с рябины на осину,-иронически перечислил климатолог.

— На юг как они улетают, на юг?!. — крикнул я.

— Они никуда не улетают,- решил климатолог. — Зачем им улетать? Здесь круглый год лето.

— Но ведь наступает осень, потом зима…

— А деревья?

— Что же деревья… Они тоже не улетают.

— Но листья-то осыпаются!

— И пусть осыпаются. В январе здесь так же тепло, как сейчас, и птицы прекрасно зимуют в этом парке. Корма для них достаточно.

— И всегда этот золотистый свет?

— Думаю, что всегда. Возможно, что ночью его сменит лунное сияние. Небо потемнеет, на нем зажгутся звезды… Теперь ясно, обитатели этой планеты умеют создавать природу с помощью науки и искусства.

Мы вышли из аллеи, и перед нашими глазами открылось сплошное поле цветов. Цветы простирались бесконечным ковром. Воздух был напоен тонкими ароматами. Кругом был все тот же золотистый свет, но еще более яркий, чем там, в роще. Цветник привел нас к пляжу. Широкая река омывала песчаный берег.

— Песок, конечно, холодный, — решил я.- Солнца-то все-таки нет!-Я опустил ладонь на песок, но он оказался горячим, точно его нагрели солнечные лучи. — Как же так?

— Солнце помещается под песком, -ответил климатолог.-Тут все предусмотрено.

— Не сомневаюсь. Здесь купаются круглый год.

Я приблизился к воде: действительно, вода была совершенно теплая. Каким образом это достигается?

— Догадаться не так уж трудно,- проговорил климатолог. — Должно быть, вода из реки поступает в обогревательный лабиринт, ни на секунду не останавливаясь в своем течении, и, утепленная, приходит к этим берегам, а затем снова уходит в реку.

Мы разделись и прыгнули в воду. Приятно было поплавать в чистой воде. Дно песчаное, плотное, как в море. Освежившись, мы растянулись на горячем песке.

— Хорошо! — воскликнул водолаз. — И в воде тепло и в воздухе. У нас под Москвой не всегда так. То в воздухе тепло, а вода холодная, то вода теплая, а в воздухе холодно.

— Понятно!-кивнул климатолог. — Утром, на заре, когда идешь с удочками, над озером стелется пар, вода как бы дымится — это она отдает тепло, скопившееся за день, а земля уже успела остыть за ночь.

— Неужели это вечное лето создано энергией атома?- сказал я.

— Несомненно! — ответил климатолог.

— Но кто же поддерживает этот режим, эту температуру, кто руководит энергией? Ведь не может же все происходить само собой!

— Почему не может?-переспросил климатолог.- Мы еще не знаем всех свойств той энергии, которая нас окружает, еще не изучили ее.

Водолаз покачал головой.

— Планета необитаема, а это, — повел он рукой вокруг,- это остатки той жизни, которая здесь была и которая скоро исчезнет. Некому ее здесь поддерживать.

— Пока она продолжается, нам следует ее изучить! — вскочил климатолог. — Не будем нежиться на этом леске, двинемся дальше.

Мы покинули парк и пошли вдоль наружной стены, полагая, что она приведет нас в город или к какому-нибудь шоссе, по которому обитатели планеты приезжали сюда отдыхать. Но стеклянная стена тянулась бесконечно. Уже по этому можно было судить о размерах парка. В нем легко разместилось бы несколько десятков тысяч гуляющих. Наконец стена кончилась, и мы очутились на шоссе. Средняя его часть была асфальтирована, а обе боковые стороны представляли широкий тротуар, покрытый какой-то плотной эластичной массой. Водолаз нагнулся и ощупал ее.

— Это резина,- определил он.- Резиновые тротуары. Любопытно, для какой цели построен резиновый тротуар? Чтобы легче его мыть?

— Похоже, что так. Вот и отверстия по краям для стока воды, — указал я на промежуток между резиной и асфальтом шоссе.

Промежуток в палец шириной тянулся по всей линии тротуара, который нигде не примыкал к шоссе вплотную. Климатолог внимательно разглядывал тротуар, потом запустил пальцы в щель между резиновой покрышкой и асфальтом шоссе.

— Сойдите-ка с тротуара!-попросил он нас.

Мы подчинились.

— Просуньте свои пальцы с той стороны покрышки, — предложил он.

Мы исполнили и это.

— Теперь тяните к себе!-скомандовал он.- Сильней, сильней!

Мы потянули, и тротуар плавно сдвинулся с места.

— Так и есть! — воскликнул климатолог. — Движущийся тротуар, новый вид транспорта! Понимаете? Из центра города по всем направлениям движутся к парку тротуары. Широкая каучуковая лента тротуара находится в беспрерывном движении: одна сторона по направлению к парку, другая в город. Вы выходите из дому, ступаете на подвижной тротуар и едете в парк. Можете читать газету или беседовать со своим спутником — тротуар везет вас по улице, над головой у вас голубое небо, — не душно, не тесно.

На другой стороне шоссе стояло какое-то здание. Вероятно, оно было высокое: верхняя часть его тонула в тумане. Нигде не было видно окон. Без сомнений, оно так же пустовало, как и чудесный парк. Мы вошли внутрь. Мягкий свет, напоминающий лампы дневного света, озарял стены. Но опять было неизвестно, откуда струился этот свет. Первая комната, очень просторная, напоминала приемную. В глубине ее помещалась дверь со стеклом в верхней половине, зашторенной занавеской с внутренней стороны. Мы направились к этой двери.

И вот сквозь щелку в шторах увидели девушку, совсем такую, какие бывают на Земле. Это так поразило нас, что мы молча смотрели на нее, как на какое-то чудо. Встретить на этой неведомой планете живое существо, ничем не отличающееся от обитателей Земли! Климатолог обернулся к нам и предостерегающе поднял палец. Девушка писала, сидя у стола. Она была обыкновенная, и только платье у нее было удивительным: каждую минуту платье меняло свой цвет, а также рисунок ткани. Это было замечательно! Казалось, девушка поминутно меняет платья. Такой ткани на Земле не было, и это служило бесспорным доказательством того, что мы находились на какой-то неведомой планете. Но вот девушка встала, подошла к маленькому столику, откинула крышку, и мы увидели аппарат телеграфа. Девушка положила палец на ключ. Я насторожился. Что она собирается телеграфировать, на каком языке? Мы все хорошо знали телеграфный код. Застучал ключ аппарата, и, к своему крайнему изумлению, я прочел: «Температура тридцать шесть и шесть давление сто двадцать пять дробь шестьдесят пять».

— Русская! — громко вскрикнул я.- Она русская!

— Земля!-топнул ногой водолаз.-Это наша Земля. Мы на Земле!

— Дома! — подхватил климатолог. — Мы дома, черт возьми, дома!

Мы начали смеяться от радости, обнимать друг друга, а водолаз пустился в пляс. Распахнув двери, мы шумно вошли, направляясь к девушке. Она вскочила, поспешно повернула рычаг на стене, и мы почувствовали, что какой-то ток пробежал по всему телу и сковал наши руки и ноги. Мы не могли ни двинуться с места, ни даже шевельнуть пальцем. А девушка удивленно разглядывала нас, и платье на ней становилось то оранжевым, то синим, то зеленым.

— Кто вы? — недоверчиво спросила девушка.

— Участники первого межпланетного перелета, отправившиеся с экспедицией на Марс, -ответил климатолог.

Девушка усмехнулась.

— Все участники этой экспедиции давно погибли.

— Нет, — возразил климатолог.- Мы живы.

Девушка продолжала критически разглядывать нас.

— Каким же образом вы вернулись оттуда?

— Мы возвратились на своем космическом снаряде «Москва».

— И вы можете доказать это? — спросила девушка.

— Очень легко! — воскликнул водолаз. — Космический снаряд «Москва» находится сейчас на приколе у берегов горячего озера.

— Посмотрим! — покосилась на нас девушка и направилась в дальний угол комнаты, где стоял какой-то странный прибор.

— Но прежде всего освободите нас от этого противного тока, который сковал наши руки и ноги! — взмолился климатолог.

— Не могу сделать этого до тех пор, пока не выясню, что вы за люди,-сказала девушка.-Придется вам немного потерпеть. Не пугайтесь, этот ток не причинит вам никакого вреда, — улыбнулась она. — Ток лишит вас возможности действовать, и только.

— Но мы не собираемся действовать против вас! -заметил я.

— Вы находитесь в запретной зоне,-сказала девушка. — На расстоянии ста километров сейчас нет ни одного человека. Только я одна могу быть здесь.

— Вам известно, каким образом мы попали сюда? Или вы еще продолжаете сомневаться?

— Увидим!-уклончиво ответила девушка.- Проверим, действительно ли «Москва» стоит у берега.

— Как? — воскликнул климатолог. — Вы отправитесь на поиски нашего космического снаряда, а в это время мы будем скованы здесь током?

— Вижу, что вы совсем отстали, -усмехнулась девушка. — Вы не имеете понятия даже о том, что известно у нас каждому школьнику.

— Вполне возможно. Мы не были на Земле целых пятнадцать лет.

— Это заметно, — кивнула девушка. — Я сразу обратила внимание на то, с каким удивлением вы смотрели на мое платье.

— Платье совершенно необыкновенное! Каждую минуту оно меняет свою окраску.

— Ну так что ж?- пожала плечами девушка. — Эта ткань состоит из тончайшего стеклянного волокна, каждая нить которого составляет трубочку, наполненную красителем, обладающим свойством менять свой цвет под воздействием света. В любом универмаге вы найдете такую ткань.

— Мы видим это впервые, — признался я.

— Поэтому вы и решили, что я отправлюсь на поиски вашего космического снаряда, -улыбнулась девушка.

— Но каким же образом вы обнаружите его?

— Найдем отсюда, — уверенно сказала девушка.- Осмотрим весь берег и найдем. Сейчас мы погрузимся в полную темноту.

Девушка погасила сеет и включила какой-то прибор. Перед нами на стене засветился экран, на котором замелькали, как в кино, какие-то очертания.

— Берег озера, — пояснила девушка.- Обследуем его западную часть.

Сквозь туман на экране поплыли очертания берега, и мы увидели нос нашего космического снаряда.

— Вот он! — воскликнул я. — Смотрите, ясно видна надпись на борту: «Москва».

— Вижу, — сказала девушка и, выключив экран, зажгла сеет.

— Надеюсь, теперь у вас уже нет сомнений, что перед вами находятся участники первого межпланетного перелета?

И климатолог назвал наши имена, но девушка все еще продолжала колебаться. Ей казалось невероятным, чтобы после столь продолжительного срока мы могли вернуться на Землю.

— Наконец хоть освободите нас от действия этого противного тока! — крикнул климатолог.- Мы приросли к полу.

Девушка повернула рычаг, и мы получили возможность расправить свои руки и ноги. Затем она направилась к телеграфу и начала отстукивать депешу- это было сообщение о нас.

— Подойдите ближе,- позвала девушка. — Сейчас я передам в Москву ваше изображение, и там сверят с фотокарточками, хранящимися в архиве участников первой межпланетной экспедиции.

— Кажется, нас встречают, как подобает встречать участников космического перелета, — вздохнул климатолог.

— Не хватает только букетов и музыки,-заметил водолаз.

— А главное, нет толпы, которая бы шумно

приветствовала нас! — смазал я.

— В самом деле!-подхватил климатолог. — Ни одной живой души!

— А я?- спросила девушка.

— Извините, но вы…

Климатолог замялся.

— Я не собираюсь приписывать вам отвращение к космическим путешествиям, но ваша крайняя недоверчивость…

Девушка погрозила пальцем:

— Смотрите, я снова включу ток!

— Отчего нигде не видно людей? Мы прошли столько километров и не встретили ни одного человека.

— Так и должно быть, — сказала девушка. — Вы даже не подозреваете, что можете погибнуть все, находясь в этой зоне.

— А вы не погибнете?

— Я тоже, — спокойно ответила девушка.

— Почему же вы остаетесь здесь?

Девушка усмехнулась.

— Скажите, когда вы садились в космический снаряд, готовясь в первый межпланетный перелет, была у вас мысль, что вы можете погибнуть?

— Конечно, была,-ответил климатолог. — Мы знали, что это опасное путешествие.

— Так отчего же вы не отказались от него?

— Мы шли добровольно, чтобы добиться новой победы в нашей науке, — пояснил я.

— И я здесь добровольно,-сказала девушка. — И тоже ради победы нашей науки.

— Позвольте, позвольте, — вспомнил я.-Когда мы подошли к этой двери, вы передавали депешу:

«Температура тридцать шесть и шесть, давление сто двадцать пять дробь шестьдесят пять».

— Правильно, -кивнула девушка.- Это я передавала очередное донесение о своей температуре и кровяном давлении.

— Значит, есть опасение, что и температура и кровяное давление могут выйти из нормы?

— Могут.

— И что тогда?

— Тогда… — сказала девушка. — Тогда может быть очень плохо…

Мы с уважением смотрели на девушку. Она говорила спокойно, точно дело шло о какой-то маленькой неприятности.

— Раз уж нам грозит опасность, объясните нам, в чем дело,- сказал климатолог.

— Объяснить?-задумалась девушка и сразу оживилась.- Знаете что? Здесь рядом находится музей. Я покажу его вам, и тогда вы узнаете, в чем дело.

Мы охотно согласились и последовали за ней. Она привела нас в просторный зал, посередине которого помещался макет.

— Байкал,- кивнула девушка на макет. — В длину Байкал протянулся на шестьсот с лишком километров. Если бы это озеро расположить под Москвой, оно доходило бы до самого Курска. Посмотрите, как оно расположено. Гигантская чаша из гранитных утесов, наполненная прозрачной водой, глубокая, как океан, и вознесенная на полукилометровую высоту среди бескрайных просторов Земли. Неужели этот исключительный в своем роде водоем создан только для того, чтобы поверхность его бороздило несколько сотен рыболовецких судов? Люди не могли примириться с такой скромной участью этого озера. Очень давно наши первые исследователи обратили внимание, что в некоторых местах на берегу Байкала наблюдается местное усиление облачности. Объясняется это явление резким контрастом в направлении суши и воды. Разница в температурах способствовала обильному образованию тумана и низких облаков. Известно, что зимой, например, повышение облачности на десять процентов поднимало температуру воздуха в среднем на один градус. Значит, если бы каким-то образом способствовать образованию таких туманов и облаков над всей поверхностью Байкала, то климат всего края сильно изменился бы. Чтобы насытить воздух водяными парами, требовалось применить мощную энергию, способную нагревать глубокие воды Байкала, вызывать усиленное испарение, образование туманов и облаков. Энергия атома превратила Байкал в горячее озеро, в источник бесконечных туманов. Туман поднял температуру воздуха над сушей, оттеснил в глубь земли вечную мерзлоту, изгнал заморозки, которые прежде бывали во все летние месяцы, кроме одного июля. Край покрылся фруктовыми рощами и плантациями овощей.

— Но вы не сказали, почему здесь нам угрожает опасность, — напомнил климатолог.

— Вот теперь мы подошли к этому вопросу, — сказала девушка. — Наши ученые заметили, что с того времени, как Байкал превратился в фабрику туманов, увеличилась облачность в засушливых краях, лежащих далеко от Байкала. Это понятно: туман не остается на месте, он подымается вверх и превращается 8 облака, а ветер уносит их за тысячи километров, а там они орошают землю дождем. Таким образом, чем сильнее туман в зоне Байкала, тем больше дождей в краях, страдающих от засухи. А раз это так, то необходимо дать максимальную нагрузку атомной энергии, чтобы Байкал стал не только фабрикой туманов, но настоящей фабрикой облаков. Байкал, орошающий приволжские степи или поля Украины, — дерзновенная мысль! Но тут запротестовала медицина. Возникло опасение, что в зоне туманов атом вызовет резкое изменение в составе крови как у человека, так и у животных. Тогда и было решено произвести эксперимент: временно из зоны тумана выехало все население, а на местах остались лишь наблюдатели, которые добровольно согласились подвергнуть себя испытанию. Так я очутилась здесь и вот живу, — закончила девушка.

* * *

Через час из Москвы пришло распоряжение доставить нас на аэродром, и девушка отвезла нас на своей служебной машине. Здесь уже не было тумана. Поднявшись на самолете, мы увидели внизу гигантское облако, лежавшее на земле, -там остался Байкал, окутанный непроницаемым туманом.

На горизонте громоздилась сплошная стена кучевых облаков — очередной транспорт с фабрики

туманов. К ночи, может быть, они упадут дождем на пшеничные поля Украины. Может быть, уйдут дальше и польют виноградники Кавказа. А может быть, обрушатся шумным ливнем на сады Казахстана.

Content

К. Мазовский
Экспедиция возвращается с Марса