Хеленкей Даймон

Это не Рождество без тебя

Глава 1

Кэрри Андерс любила Рождество. Огоньки, печенье, праздничное настроение, печенье, колядки... печенье. Последние двадцать шесть лет она проводила праздники в Холлоуэй, Западная Вирджиния, в небольшом городке в нескольких милях от границы штата Мэрилэнд, где она выросла и где до сих пор жили ее родители и брат.

Кэрри планировала нарушить эту традицию, оставшись в этом году в Вашингтоне, округ Колумбия.

Никакого большого семейного ужина. Никакого недельного отдыха. Просто один день дома в её крошечной квартирке, перед тем, как отправиться на смену в музее. Хотя она и любила свою работу, мысль о том, что ей придется работать все праздники, сделала её до смешного сварливой. Но занятость отвлечет её от мыслей о человеке, по которому Кэрри тосковала всё больше и больше с каждым днём.

Заставляла ли вся эта нужда становиться излишне доверчивым сердце? Ага, это был не её случай. Нет, если постоянная ноющая боль в груди была показателем. Спустя несколько месяцев вдали от дома и от него, она всё ещё испытывала влечение. Кэрри прочитала всё в книгах об извечной тоске, хотя это и казалось драматичным. Теперь она жила этим.

Была ли она на собрании или чистила зубы, её мысли всё время кружились вокруг мужчины, который украл её сердце, когда еще был длинноволосым мальчишкой за рулём «сильной машины». Хорошо, что мама ей отправила две банки сахарного печенья, чтобы Кэрри заранее ощутила вкус праздника. Оно удерживало её мысли от всего остального... на секунду или две. Уже остались только поломанные кусочки, но Кэрри продолжала есть. Она могла даже облизнуть палец, хрустя крошками на закуску.

Вместо того чтобы хандрить в море крошек от печенья и зацикливаться на своем разбитом сердце, она застегнула куртку и спустилась вниз, чтобы подышать свежим воскресным воздухом. Стоя в вестибюле своих апартаментов, она изумленно смотрела на пустырь через дорогу. Вернее на то, что больше не было пустырем.

Угол автострады Уайтхерст, которая отделяла неясные границы территории Вашингтона, округ Колумбия, от его состоятельного соседа Джорджтауна, — теперь засаженный — выглядел, как неуместный лес. Сотни елок, которые скоро стали бы рождественскими, выстроились на маленькой полоске газона, которая было отведена для жильцов, выгуливающих собак. Это сочетание собачьих какашек и рождественских елей как раз подходило к её переживаниям по поводу праздника в этом году.

Веревка с белыми огоньками была прикреплена к бревнам, очерчивая пространство в квадрат. Строение, размером с сарай, стояло с краю ближе всего к улице. Она увидела, как мужчина поочередно брал деревья из стопки и ставил их вертикально.

Несмотря на холод и вчерашний снегопад, на нем были выцветшие голубые джинсы и полузаправленная фланелевая рубашка. Единственным намеком на погодные условия были его рабочие сапоги и перчатки, и то — это вероятно было больше связано с тем, что он бросал шестифутовые деревья, чем из-за ледяного воздуха.

Была первая неделя декабря. Кэрри будет считать дни до открытия участка, потому что, ей-богу, у нее будет елка, даже если ей придется переставить диван в коридор, чтобы поместить дерево на пятистах квадратных футах ее квартиры.

Но, похоже, ей придется подождать еще пару часов, пока участок откроется. Может, она возьмет чашечку кофе и...

Взгляд Кэрри вновь вернулся к парню, и поразительное тепло прокатилось по ней. Широкие плечи и достаточно узкая талия, чтобы подол его рубашки не слишком обтягивал тело. Порванные прямо под левой ягодицей джинсы десятилетней давности. Небольшой лоскут свисал из кармана там, где нить проиграла битву со временем.

Ох, да. Кэрри знала эту задницу. На самом деле, знала все об ее обладателе. Каштановые волосы, едва касающиеся бровей, ярко-голубые глаза и упрямый характер, который мог соперничать только с двумя восьмидесятилетними шахтерами, участвовавшими в политических спорах.

Остин Томас. Ее школьная любовь, бывший парень, ставший бывшим шесть месяцев назад, и причина постоянной боли в её сердце.

На обледеневшем тротуаре её кроссовки соскользнули, когда она споткнулась, шествуя гордо и величественно.

Волнение и гнев бушевали внутри неё с каждым вздохом. Кэрри умерила невинное сияние радости, которое расцвело у нее в животе, стоило лишь увидеть его, и позволила темной стороне эмоций подпитывать ее шаги.

После пройденных ею пяти футов Остин резко обернулся, посылая свою лучшую улыбку, которая означала, что он ждал Кэрри. Ту самую, которая гарантировала, что трусики упадут на пол, а здравый смысл оставит ее.

Ох, нет. Не сейчас.

— Что ты здесь делаешь? — Кэрри почти не хотела смотреть ему в глаза, потому что они обладали суперсилой, превращая ее в глупышку.

— Работаю.

— Нет.

Сняв перчатки, он засунул их в задний карман.

— Нет?

— Тебя здесь быть не должно. — После их разрыва Остин остался в Западной Вирджинии, а Кэрри перебралась в округ Колумбия. Она никогда четко не озвучивала свои аргументы, но ей и не следовало. Остин был признанным ненавистником городов. — Мы расстались.

— Ага, ты упоминала об этом.

Они то сходились, то расходились со времен старшей школы. Разные колледжи привели к тому, что они встречались с другими. Когда более трех лет назад они оба вернулись домой в Холлоуэй, приятное времяпровождение переросло в свидания и секс, и, наконец, во что-то более глубокое. Потом ей поступило предложение от «Национального Музея Женщины в Искусстве», и Кэрри пришлось выбирать между жизнью, что никогда её не привлекала, и тем, о чем она мечтала годами.

— На этот раз навсегда. — Скользя пальцами по пластику, она играла с пуговицей на куртке, справа от живота, пока случайно не открутила ее.

— Ты говорила это год назад, потом мы продолжили встречаться. Ты говорила это снова полгода назад, когда уехала из Холлоуэй. В этот раз ты написала мне записку, объясняя почему. Даже отправила электронное письмо, чтобы убедиться, что я получил ее. — Остин прочистил горло. — Очень организованно, кстати.

Следовало признать, что электронное письмо было излишним, но она должна была убедиться, что все кончено, или никто из них не придал бы этому большого значения. Десять минут вместе — и они снова принимались за старое, смеялись на диване, пока не находили удобную кровать, что объясняло, почему на сей раз она проложила между ними целый штат. Женщина не может быть слишком осторожной, когда дело касается единственного мужчины, который заставляет ее забыть обо всем.

— Если ты помнишь все, что произошло между нами, и как мы расстались, тогда зачем ты здесь? — спросила она.

— Это прибыльное место для продажи елок.

Он фактически провел черту своей прямолинейностью. В любом случае, Кэрри закатила глаза.

— Ты пытаешься сказать мне, что притащил все эти деревья и оборудование из питомника, доплатив несколько долларов? — Она подняла палец, когда он попытался перебить её. — Что ты ушел из питомника и со своей работы, и просто так получилось, что в конечном итоге, ты очутился на участке через дорогу от моей квартиры.

Остин заулыбался, пока не появилась ямочка на щеке, которую она так любила.

— Ух, как насчет того, что я говорю «да», и оставим все как есть.

— Нет. — В этот раз она махнула пальцем на него. — Все эти очаровательные приёмчики, что ты используешь: склоняешь голову набок, сверкая своей широкой улыбкой, и покачиваешься на пятках — не сработают в этот раз.

Остин стал еще симпатичней, если такое было возможно.

— С этим я смогу жить, так как мы уже установили, что ты все еще считаешь меня горячим.

— Я сказала «очаровательный».

— Уверен, что слышал слово «горячий».

Каким-то образом, он умудрялся быть горячим и очаровательным, и совершенно выводить из себя. Остин напомнил ей, что в жизни удовольствие приносят простые вещи: как свежий лимонад летом и ныряние в ледяное озеро при первых признаках весны. Как игра в снежки и потягивание горячего шоколада, сидя с ногами на его коленях и смотря футбол, что обычно включало в себя крики в телевизор.

Любить его, наслаждаться проведенным с ним временем, возбуждать его — с этим никогда не возникало проблем. Но, взрослея, становилось невозможно балансировать между тем, чего Кэрри хотела достичь, и тем, как сильно он боролся, чтобы оставить все как есть, пока расставание не стало для нее единственным выбором.

— Что ты не слышишь, Остин, — это, что мы расстались.

Он выдохнул, словно его жизнь была таким сложным путем, где мужчины заведомо проигрывали в словесной битве с женщинами.

— Потому что ты хочешь жить и работать здесь, вместо того, чтобы вернуться домой?

— Отчасти.

— А что с остальным?

Разобраться бы, кто она без него, и жить спокойной жизнью, которую она всегда знала. Следовать за своей мечтой, работая в большом музее вместо маленького местного. Не оглядываться с сожалением назад спустя пять, десять или двадцать лет. Чтобы сокрушение и боль, которые плескались в глазах матери, однажды не отразились в ее собственных глазах.

Список утомлял ее.

— Разве мы это уже не проходили?

— Ты сказала, что я не ценю твою карьеру.

Этот аргумент приводился в течение двух дней, поэтому она была уверена, что сказала больше, чем это.

— Поговорим о выборочной памяти.

— Ты все еще любишь меня?

Остин не двигался, но его присутствие окружало ее. Так происходило всегда. Чувства к нему подавляли решимость Кэрри, и следующее, что она осознавала, глядя на вещи, разбросанные по всему полу — это сомнения в своем выборе. Кэрри никогда не была рабом своих гормонов. Она ушла от парня в колледже, когда он ей изменил, и у нее год не было физических контактов, потому что ее никто не интересовал. Но что-то в Остине ослабляло ее решимость в момент расставания. Однажды Кэрри уже обманула свой разум мыслью, что, сохраняя защитную стену вокруг своего сердца, могла бы просто получать удовольствие оттого, что спит с ним. Теперь она знала лучше.

На этот раз Остин сдвинулся. Подойдя ближе, коснулся ее руки.

— Ну же, Кэрри. Любишь?

— То, как я отношусь к тебе, на самом деле не главное. — Ее слабость к Остину не вызывала сомнений. Она должна выбросить его из своих воспоминаний, чтобы выжить без него.

Обращаясь к ней, Остин то ли фыркнул, то ли грубо рассмеялся.

— Ух, ага. Да. Это все не важно.

Он был хорошим человеком и достаточно решительным, чтобы дождаться ее. Остин сказал ей именно это, когда они расстались шесть месяцев назад. Кэрри хотела бы не делать ему больно и быть ближе к нему, но так было надежней.

— Езжай домой, Остин.

— Мне и здесь хорошо.

Кэрри обошла его, направившись за кофе, в котором она сейчас нуждалась в очень больших количествах. Случайная мысль, посетившая ее, заставила повернуться к нему лицом.

— А где ты остановился, пока находишься в городе?

— Ты предлагаешь мне свою постель?

— Нет.

— Диван?

— Также нет.

Он пожал плечами.

— Я не буду принимать это близко к сердцу.

— Остин...

Он взмахнул рукой в воздухе.

— Нет, все нормально. Я буду в порядке.

Кэрри проигнорировала его «почти ответ» и продолжила идти. Она, не оглядываясь, перешла дорогу. Тепло его взгляда жгло спину, но, засунув руки в карманы, она продолжала идти. Когда Кэрри обогнула здание и скрылась из его вида, ее рассудок очнулся, а шаги замедлились. Она прислонилась спиной к кирпичной стене в дальней стороне комплекса, заставляя себя сосредоточиться.

Этого не должно было случиться. У нее вырвался резкий вздох, забирая оставшуюся энергию.

— Я не смогу сделать это снова, — прошептала Кэрри, игнорируя встревоженные взгляды проходящих мимо двух пожилых женщин.

У нее были проблемы поважнее, чем сумасшедший вид. Кэрри положилась на удаленность расстояния от Остина, чтобы оставаться сильной в своем решении. Он не общался с ней с момента первоначальной бурной вспышки, сразу после ее отъезда из Холлоуэй. Каждый день Кэрри боролась с тем, чтобы не набрать в рабочее время его домашний номер, просто, чтобы услышать его голос на автоответчике.

Она хотела, чтобы он изменился, хотела вернуться обратно без молчаливого давления на нее отказаться от своей мечты. Кэрри не хотела снова быть очарованной и, безусловно, не хотела любить его. Теперь осталось выяснить, как заставить сердце прислушаться.

Глава 2

Они уже установили связь. Да, Кэрри большую часть времени кричала, но Остин считал это своего рода прогрессом.

— Все прошло хорошо. — Спенс захлопнул дверь их самодельного офиса и присоединился к брату, наблюдающему, как Кэрри практически убегала с участка.

— Начало положено.

— Разве мы не выслушали один и тот же разговор?

Остин оторвал взгляд от ее задницы и вытащил свои перчатки. Он месяцами ждал, чтобы увидеть ее снова. И мог продержаться еще несколько дней, чтобы прикоснуться к ней.

— Она думает, я не ценю то, что ей небезразлично.

— Что бы это ни значило.

Спенс мог определить все виды растений, вручную отбирал любой в теплицах и торговых залах, мог классифицировать каждое дерево на трехстах акрах земли, которыми они владели вместе с отцом. Но женщины? Это было не в его компетенции.

Поскольку братья жили вместе на двух верхних этажах загородного дома в Холлоуэй, где нижний этаж служил в качестве делового офиса для «Теплиц Томаса», то Остин был в первом ряду зрителей на параде женщин, с которыми Спенс спал, а потом выпроваживал за дверь. Парень без обязательств. Он едва ли даже оставался у партнерши на ночь.

В любом случае, Остин попытался объяснить свою позицию.

— Кэрри требуется больше, чем поддержка парня.

— Как и всем женщинам, не так ли?

Брат был прав.

— Думаю, вот почему ты сбегаешь от них так быстро.

Волна красного цвета поползла по шее Спенса к его щекам.

— Когда мы начали говорить о моей личной жизни?

Этой теме требовались месяцы для анализа и психотерапевт. Остина это не касалось.

— Суть в том, что я знаю свои проблемы с Кэрри и могу с ними справиться

Спенс фыркнул, спускаясь вниз по ступенькам офиса.

— С тех пор, как она живет здесь, а ты в двух часах езды отсюда, ты только и хочешь работать над способом решения проблемы.

— И так как хоть одному из нас нужно работать, чтобы мы могли продать деревья и заработать денег, ты можешь передать мне это? — Остин указал на карманный нож на земле возле ног Спенса.

— У меня есть работа. Ландшафтный дизайн, управление семейным бизнесом. — Он пнул закрытый нож в направлении Остина. — Что-то из этого звучит знакомо?

— Митч управится с бизнесом дома, пока я позабочусь о проблеме с его сестрой здесь.

— И ты говоришь, что я не понимаю женщин. — Спенс пробормотал далее что-то про идиотов.

— И что это значит?

— У тебя больше, чем проблема с Кэрри. У тебя полномасштабная катастрофа.

Как брат Кэрри, Митч был единственным из членов семейства Андерс, кого Остин мог ясно понимать и рассчитывать, что он не упакует вещи и сбежит. Когда Митч проболтался, что его сестра могла с кем-то познакомиться в рамках ее новой жизни в городе, Остина сожгла ярость. Он чуть не повырывал с корнем десяток деревьев на собственном участке голыми руками.

Потом Митч сказал что-то о том, что Кэрри не приедет домой на праздники, и Остин направил весь свой гнев в действие. Он-то ожидал, что девушка осознает, как скучает по нему, и сама вернется в Холлоуэй. Но, черт, женщины такие упрямые, а особенно эта. Те вещи, которые способны последовать за ее чувствами, могли забрать ее навсегда.

Отсутствие у Кэрри ожидаемой реакции оставило Остину всего несколько вариантов. В конце концов, у парня должно быть хоть немного гордости. Погоня за женщиной с мольбами о возвращении слишком отдавала отчаянием. Не в его стиле. Да, он ужасно скучал по ней, но не собирался лизать ей ботинки и плакать, как некоторые кастрированные чмошники.

Приехать к ней сейчас было совершенно другое дело. Не все еще разрушено, или так он упорно твердил в своей голове. План был простой. Остин хотел напомнить ей, что она потеряла. Встреча с ним, возможно, даст импульс кое-чему. Запустит их время заново. Разве, что он сначала разорится. Сумма, которую пришлось заплатить, чтобы получить разрешение на этот участок, вышла ему в копеечку. Наличные исчезали из его кармана, потому что он не мог попросить брата и Митча возглавить это дело. Но когда Кэрри вернется домой и успокоится — оно будет того стоить.

— Если она сообщит в полицию, что ты ее преследуешь, ты сам по себе. — Спенс подскочил на ноги и потянулся к ближайшему дереву. — У меня нет лишних денег на залог, даже не проси.

— Я и не преследую.

— Ты пересек границу штата, разыскивая ее, потом открыл распродажу под ее окном. — Спенс покачал головой. — Как бы ты это назвал?

Остин не мог не признать, что факты скверно звучали, когда Спенс выложил их вот так.

— Она прячется. Если бы она действительно покончила со мной, она бы сделала все возможное, чтобы не видеть меня. Она же столкнулась со мной лоб в лоб.

— Твоя логика — безумие.

Нет, он разработал план действий в голове, и это имело смысл.

— Ей мешает гордость. Как только я обойду это — мы будем в порядке.

— Теперь ты говоришь, как самовлюбленный мерзавец.

Уверенность Остина пошатнулась, но он даже не вздрогнул.

— Я стараюсь быть реалистом.

— Если б это было правдой, я бы уже сейчас был дома.

— Послушай, это займет несколько дней, потом ты сможешь вернуться обратно в питомник. — Остин верил, что это правда. Если он рассматривал идею, что жизнь продолжается, и это после того, как она уехала... ну, это не могло произойти. Все было так просто.

— Она бросила тебя, — сказал Спенс, словно читая мысли брата.

— Да, я понял.

— Несколько раз. Я даже не говорю об этом случае. Так было в том месяце, когда ты был в колледже, а она еще училась в школе. Затем в тот другой...

— Ты закончил?

Благодаря Кэрри, дома вся его семья объединилась после их разрыва, поучая его. Но он знал, что их пара не рассталась. Они вдвоем никогда по-настоящему не разлучались, пока она не собралась и не переехала сюда. Даже тогда Кэрри стояла перед ним и умоляла поехать с ней. Вместо того, чтобы попросить ее остаться или поговорить, Остин заявил, что она может уезжать, если хочет, и впал в алкогольный ступор, когда она послушалась и так и сделала.

Спенс удерживал ствол полутораметровой сосны, бросая на Остина один из этих надоедливых взглядов «старшего брата».

— Женщина не настолько уж здесь неуловима. И меня удивляет, что ты так медлишь.

Только когда это касалось бесстрастно-ледяной Кэрри.

— Она хочет быть со мной.

— Она хорошо это скрывает.

— Ей нужно выбросить пунктик, связанный с округом Колумбия, из её принципов, и тогда мы сможем вернуться туда, где были до того.

— Ты имеешь в виду до того, как она ушла.

— Не заставляй меня надрать тебе задницу прямо на улице, где каждый сможет увидеть, как ты плачешь, словно маленькая девчонка.

— Просто скажи, что любовь делает тебя глупым.

Остин отпустил ветку и позволил дереву, которое он удерживал, упасть обратно на землю.

— Она сбежала, потому что была напугана, а не потому, что у нас все кончено.

— Она знает об этом?

— Дай мне одну неделю.

Спенс фыркнул.

— Я уже поспорил с Митчем, что ты вернешься через две недели в одиночестве, так что я дал тебе фору.

— Спасибо за поддержку, мужик.

— Я люблю Кэрри. Я думаю, вы вообще потрясающие, когда вместе. Черт, я приплясывал, когда она переехала в твою спальню через несколько месяцев после того, как отец заявил, что коттедж смотрителя теперь его новое место жительства. — Спенс покачал головой. — И, говоря об отце, тот все время спрашивает, кто унаследует ферму и работу в питомнике, когда он умрет.

Комментарий сбил Остина с толку. Отец обхаживал их с тех пор, как настоял на том, чтобы они выбрали главной специализацией экологию и бизнес, если хотели получить работу по возвращению домой из колледжа.

— Не считая нас?

— Он хочет внуков и дважды серьезно заявил мне: «Потому что к тридцати годам уже хватит трахать все вокруг». Ага, так и сказал.

Грубый голос отца зазвучал в голове Остина, и он рассмеялся.

— Я почти слышу его.

— Я устрою чертову вечеринку для тебя, если приведешь Кэрри к алтарю. Можешь взять у меня немного напористости.

Поскольку в этом и был план, Остин не стал спорить.

— Рад помочь, чем смогу.

— Итог: никто не приободрит тебя лучше, чем я. — Спенс примолк. Он стоял и смотрел куда-то вдаль около полминуты, прежде чем повернуться обратно к Остину. — Я просто думаю, ты пропускаешь некие сигналы. Я предпочел бы, чтобы ты вернулся домой и нашел кого-то, кто не будет рвать тебя на части.

— Я в порядке.

— Ага, ну, я единственный, кто вылавливал тебя на десятый день запоя в баре, когда она ушла шесть месяцев назад. Единственный, кто позвонил отцу, когда все полетело к чертям.

Каждый день из этих двух недель ощущался, как черная дыра. Остин помнил, как начинал и обратился к бутылке скотча, прежде чем работать над своим способом пройти через обстоятельства. Он пил дома и на работе. Остин оставался в единственном баре города, пока тот не закрывался, и отчаянно ждал, когда заведение откроется снова на следующий день.

Потерять ее — было словно отрезать кусок от себя, который выпивка заполнить не могла, но видит Бог, он пытался. Если бы Остин был другим парнем и прислушался тогда к советам Спенса, он бы нашел выход гневу от решения Кэрри уйти. Позволил бы длинной череде безликих женщин смыть ее из памяти.

Вместо этого Остин повернулся к бутылке.

Вернее поворачивался, пока не запустил трактор в собственный пруд, погрузив его на дно. Неважно, что ему было двадцать восемь и он взрослый мужчина, или что он занимался опасным делом, проводя большую часть дня на верхушках деревьев. Остин пил целых десять дней и четыре дня до этого существовал, как в тумане. В последний день пьянки, с ключами от машины в руке, он направился к грузовику. Только вспышка здравого смысла направила его вместо этого в амбар. Остин увидел трактор и решил, что будет замечательно погонять по своей земле, уберегшись от причинения вреда кому-нибудь другому.

За всю свою жизнь он никогда не водил пьяным, даже будучи подростком. Считая, что люди, которые это делают — безответственные придурки. Но на несколько секунд его, уже взрослого человека, который должен знать лучше, эта идея позабавила. Реальность того, как близко он подобрался к тому, чтобы совершить ошибку, выехав на своем грузовике на общественную дорогу в одурманенном состоянии, до чертиков напугала его. А открыв глаза в больнице и увидев разочарование, написанное на лице отца, Остин окончательно был оттянут от края тупости.

— Мужик, я обещал тебе прежде. Этого больше не повторится. — Его голос надломился на этих словах. Он дал клятву и не сможет нарушить ее.

Спенс до белых костяшек вцепился в дерево и не отпускал.

— Это было херово. Вот все, что я могу сказать.

— Я не спорю. Вот почему теперь я ограничиваюсь тем, что выпиваю только пиво иногда, соблюдая лимит даже дома. — И когда он это делал, три пары глаз наблюдали за ним. Даже Митч подключился.

Спустя недели после того случая, Остин обнаружил, что его офис в питомнике слишком идеален. Ровные стопки с бумагами и открытые ящички с папками. Как бизнес-менеджер, Митч был лично заинтересован в отсутствии алкоголя. Когда Остин заверил Митча, что он не алкоголик, и дал обещание воздерживаться в обмен на то, что Кэрри никогда не узнает о тех днях, тайные обыски закончились.

— Даже соблазна нет потерять контроль снова? — Дерево затряслось в руке Спенса.

— Нет.

— Быстрый ответ.

— Мне не нужно думать об этом.

— Просто... — Спенс ковырнул дерн под ногами, глядя вниз.

— Я понимаю. — Остин обхватил рукой бицепс брата. — Я согласен.

Он провел их через ад и нанес вред своему телу. Даже сейчас, когда он направлялся к холодильнику во время игры, все разговоры стихали. Это было похоже на коллективную задержку дыхания, пока он не возвращался с банкой содовой.

— Несмотря на все это дерьмо, я хочу, чтобы это подействовало на тебя, — сказал Спенс.

Часть Остина раздумывала, обвиняет ли его брат за смертельное падение Кэрри... он отказывался продолжать мысль.

Остин один нес вину на своих плечах. Он заказывал выпивку и съехал с дороги. Ему некого было винить за свою глупость, кроме себя. Но он не был уверен, что Спенс думает также.

— Вот почему ты согласился поехать со мной? Сочетая присмотр и поддержку?

— Ты бы для меня сделал так же.

— Тогда ты должен знать, что я не уеду, пока она не согласится вернуться домой со мной.

Спенс покачал головой.

— Тебе лучше поработать над своими навыками, потому что пока я поставил бы тебе только “D”(«двойку»).

— Эй, я только начал.

***

Девять часов и три чашки кофе спустя Кэрри сидела за своим рабочим столом и пыталась не смотреть на улицу. Она не виновата, что в окно позади ее компьютерного монитора было хорошо видно участок с деревьями через дорогу. Ну, это если ссутулиться, наклонить немного голову и посмотреть в пространство между ее часами и подставкой для ручек. Ей приходилось немного прищуриться, но у нее не возникало никаких проблем с тем, чтобы увидеть Остина, когда он разгуливал под фонарями.

Медленные шаги его ног. Уверенность, с которой он стоял, расправив плечи и засунув руки в задние карманы. Остин говорил, а широкая улыбка не сходила с его губ. Она должна была предугадать последнее, но, зная его, улыбка была гарантирована. Он быстро двигался по участку, поздравляя покупателей и без отдыха перекладывая деревья из кучи в машины.

Кэрри так сильно скучала по нему. Часами могла смотреть, как Остин работает, слушать его низкий голос.

Но теперь у нее были другие приоритеты, которые он отказывался понять и разделить. Несмотря на долгие часы, кипа работы, казалось, никогда не закончится. Она взглянула на открытые перед ней файлы. Ей нужно было закончить летние образовательные программы музея, получить контракты для художников и инструкторов, которые будут заполнять расписание. Слишком много волокиты, и нужно уложиться к сроку. Она должна опубликовать договора, напечатать листовки и сделать рекламу. Музей зависел от дополнительных доходов, наряду с пожертвованиями и грантами, чтобы заплатить за особые экспонаты.

Да, никакого давления.

Черные чернила расплывались на странице перед ней. Она потерла глаза, надеясь сконцентрироваться. Но ее взгляд перемещался на улицу, а желудок делал сальто.

Теперь он был полон решимости, преследуя ее здесь и оставаясь рядом, но как долго это продлится? Месяцы назад она дала ему шанс поехать с ней и воплотить в жизнь ее мечту, а Остин велел ей уезжать одной. Находиться здесь сейчас в его случае было сочетанием эгоизма и одиночества, а она не хотела быть даже частью этого.

У него были работа и жизнь в двух часах езды отсюда. Из того, чему Кэрри стала свидетельницей утром, он, казалось, ни на дюйм не приблизился к тому, чтобы принимать участие в ее жизни, он не понимал. Остин думал, что сможет дождаться ее, и верил, что у него хитроумный план. Такой же хитроумный, как удар кирпичом по голове.

Но он был здесь. Всего шесть непреодолимых шагов от него. И месяцы порознь нисколько не потушили пожар внутри, который без конца сжигал её. Кэрри знала, как убивает печаль. Остин не изменится, устанет от ожидания, уедет, а ее душевная боль снова усилится. Единственным выходом для нее было выйти из затруднительного положения и не доверять тому, что видишь.

Остин не изменился, а она не готова вернуться домой на его условиях. Это оставляло мало возможностей для компромисса. Нет, он даже не понимал её слов.

Кэрри взглянула на свой мобильный телефон. Четыре звонка ее коварному брату, чтобы выяснить его роль в этом бардаке, и все отправлены на голосовую почту. Митч спрятался. Трус. Посмотрим, как ему понравится, если она будет звонить каждый час, пока брат не ответит.

Кэрри взяла телефон, и палец остановился над значком камеры. Она нажала. Прокручивала фотографии, пока не нашла, что хотела, единственное, на что она смотрела почти каждый день. Остин в страховочном снаряжении выглядел, словно он на дереве в километрах над землей.

Кэрри прочертила контуры его тела и улыбнулась, вспоминая тот весенний день. Остин напевал какую-то глупую выдуманную мелодию, покачиваясь из стороны в сторону. Беззаботный поступок успокоил ее подскочившие нервы, заставляя забыть об опасности, которая как раз входила в его планы. Но это было то, что ему не удалось.

Кэрри приняла его таким. Она просто хотела, чтобы Остин сделал бы то же самое для нее.

Глава 3

Спенс закончил закреплять деревья с правой стороны участка, после чего вытер руки о свои штаны.

— Она так и не вернулась сегодня.

— Спасибо, что подчеркнул очевидное. — Как будто Остин нуждался в этой новости.

На каком-то уровне он знал: просто увидеть его будет недостаточно, чтобы Кэрри осознала, что совершила ошибку, и прибежала обратно к нему... но можно же парню помечтать? Господь знает, как много он сделал, чтобы приехать к ней.

Остин перетащил сетку через последнее дерево на своей стороне, опустившись на колено, чтобы закрепить проволокой веревку вокруг ствола и защелкнуть замок. Поскольку он не планировал спать на улице в холод, то должен был убедиться, что закрепил все на ночь. Два охранника прогуливались по краю участка, чтобы позаботиться об остальном.

Наконец, тщательно осмотрев проделанную работу, он встал и взглянул на многоквартирный дом Кэрри. Остин не был внутри и понятия не имел, какое окно принадлежит ей, но беспокойство колотилось в его желудке последние несколько месяцев, образуя раны. Находиться так близко к ней помогало ослабить тревогу, пульсирующую в нем.

Кэрри не приняла его обратно, но смогла бы. Ему просто нужно время, чтобы убедить ее.

— Ещё не поздно сократить потери и вернуться домой. — Надежда отразилась в голосе Спенса, когда он занял место рядом с братом.

Остин отверг эту линию мысли прежде, чем ухватиться за нее.

— Это только первый день.

— Я не уверен, что остальные дни будут лучше.

Остин обратился к Спенсу, полунахмурившись: — Ты не силен в штуках с братской поддержкой.

— Как насчет этого? — Спенс повернулся вокруг, закрывая Остину вид на здание. — Почему бы тебе не подняться в ее квартиру, извиниться за то, что был большим ослом, и покончить с этой пыткой?

— Ей нужна романтика.

У Спенса расширились глаза.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Женщины любят подобное дерьмо. — Сказанное заставило голову Остина склониться, но необходимо принять удар сейчас, чтобы потом сделать свою женщину счастливой. Может быть, это цена, которую ему нужно заплатить за то, что был таким легкомысленным, когда она просила его поехать с ней в О.К. (Округ Колумбия).

Спенс сложил руки на груди.

— Опиши, что значит романтика.

— Ага, вот здесь в моем плане пробелы.

— Я так и подумал.

Остин проигнорировал ухмылку брата и продолжил тему.

— Она думает, мне все равно. Мне нужно показать ей, что нет.

Спенс откинул голову назад и рассмеялся.

— Нелепо.

Да уж, его брат умрет, если продолжит в том же духе.

— Что?

— Вижу, как ты разоряешься ради женщины. — Спенс покачал головой, цокая языком. — После месяцев, когда каждая подходящая женщина в Холлоуэй и некоторые неподходящие ломились в твою дверь, теперь ты получишь ушат холодной воды.

— А ты хочешь получить по заднице?

— Хочу, чтобы Митч был здесь, посмотрел на всё это. Он твой лучший друг. У него действительно должно быть место в первом ряду.

Спенс вытащил мобильный телефон из заднего кармана.

Остин схватил его за руку.

— Нажмешь хоть одну кнопку, и ты покойник.

— За что? — Спенс потряс телефоном. — Я искал романтику для тебя в интернете. Пытаюсь помочь.

— Знаю я эту уловку.

И раз пообещав, Остин провел всю ночь, думая о разработке плана.

***

Следующим ранним утром что-то или кто-то забарабанил в дверь. От этого звука Кэрри подпрыгнула и мазнула по щеке тушью, оставляя черное пятно.

— Что за черт? — воскликнула она, взглянув на маленькие часы на стойке в ванной, говорящие о том, что ещё нет семи.

Кое-как выспавшись после ночных часов, проведенных в попытках выбросить из головы образ неприлично красивого лица Остина, она приняла душ и начала сушить волосы, накинув халат как раз перед стуком. Из-за паники макияж был испорчен, и потребуется вторая попытка.

Но сначала дверь. Кэрри вытерла пятно и бросила тюбик в раковину. Идя к двери, она ругалась себе под нос и вообще привела свои чувства в состояние полноценной ярости, пока шла.

На её этаже было двадцать квартир и, если кто-то заблудился, выбрав не ту дверь, она раскричится.

Кэрри взглянула в глазок, и ее намеченный безрассудный порыв вознегодовать на незнакомца иссяк. Жужжащая смесь из беспокойства и ненужных надежд закручивалась внутри живота. Звук насвистывания настиг её секундой позже.

Нет, нет, нет.

Она, не переставая, думала об Остине, а теперь он появился у её двери и... Кэрри онемела.

Никоим образом её шаткий контроль не выдержит этого. Наблюдение за ним сквозь безопасность окон и высоты шестого этажа прошлой ночью уже заставило её достаточно понервничать. А чувствовать его запах, видеть его, слышать голос, будучи всего в дюйме от прикосновения к нему — этого всего слишком много.

Чтобы не сломаться, Кэрри сосредоточилась на своем недовольстве от его упрямства. Остин делал вид, что слушает болтовню о её работе, но на самом деле не слышал её. На Кэрри нахлынула злость от того, что он отказывался видеть в ней больше, чем женщину, которая всегда будет рядом с ним. Она позволила злости, стучащей в ушах, подпитывать ее.

Кэрри распахнула дверь и сердито взглянула.

— Откуда ты узнал, где я живу?

— Э-э, привет?

Как человек может выглядеть так аппетитно ранним утром, было загадкой. Волосы растрепал ветерок, а мурашки на его коже охватили и её даже с расстояния двух метров. Выцветшие джинсы и болтающаяся клетчатая рубашка, открывающая серую безрукавку, дополняли неряшливый внешний вид, — будто он только поднялся с постели — из-за которого у неё всегда отпадала челюсть.

Закончив визуальный осмотр, она привычно нахмурилась.

— Ты не можешь ожидать теплый прием в это время утра.

— Уже семь.

— Ты заметил?

Он идеально закатил свои глаза.

— Я встал два часа назад.

— Ты ненормальный. — Ее взгляд перескочил вниз на его руки, удивившись, как это она упустила две чашки, которые походили на кофе, и белый пакет с чем-то.

Этот мужчина знал, как заполучить ее. Кэрри как-то пошутила о том, как много женщина может простить мужчине, который принес ей завтрак. В то время она пыталась лаской выпросить у него кофе.

— Раньше ты наслаждалась моим ранним пробуждением, — сказал он.

Она закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться от его глупой шутки и последовавшей за ней сексуальной улыбки.

— Ты так и не объяснил, как нашел меня.

— Мы приехали из маленького городка. Там в очередь выстроились, чтобы рассказать мне, как тебя найти.

Предатели.

— Итак, Митч настучал. Это бы объяснило, почему он не отвечает на мои звонки.

— Твой брат работает со мной. — Когда она фыркнула, Остин заговорил громче. — Там была часть, где я угрожал убить его, если он не расколется.

— Я забью его до смерти, когда увижу снова. — Она отступила назад, убирая руку и провожая Остина в коридор. — Входи, прежде чем мы покажем соседям шоу, из-за которого меня выселят.

— В этом халате? Я был бы не против.

Ее кожа горела в тех местах, куда прикасался его взгляд. Кэрри схватилась за лацканы халата, собирая их в кулак, чтобы прекратить высказывания такого рода.

— Я не ждала гостей.

— Я не жалуюсь.

Она была почти обнажена, а его взгляд путешествовал по ней, предвещая беду.

— Пойду, оденусь.

Прежде чем она дошла до спальни и закрыла за собой дверь, он поднял руки, движением помещая принесенные вкусности на уровень её глаз.

— Ты уверена, что не хочешь для начала попробовать это?

Запах сильной обжарки достиг её обоняния. Горячий мужчина и горячий кофе. Кто устоит против такой комбинации?

— Что в пакете?

— Торт, в котором все поровну с корицей, вместе с твоим большим обезжиренным ванильным «латте». — Он встряхнул пакет, когда говорил.

Чертов доставщик кофе вспомнил её обычный заказ.

— Удачная догадка.

Он прошел в её кухню и подошел к буфетному ящику, словно он был в её квартире сотни раз.

— В Холлоуэй ты обманом заставляла меня бегать за кофе каждое утро, как только открылось то место (заведение) в соседнем городке.

— Обманом?

— Может быть, я должен был сказать — подкупала сексом и обещаниями билетов на футбол.

Кэрри облокотилась о дверной проем, втянувшись в нежный ритм их спокойного разговора.

— Джентльмен не стал бы упоминать мои методы.

— Джентльмен не захватил бы участок для хвойного леса, но я сделал. Хвойный лес. Для тебя. Всё это.

Кэрри перестала хвататься за свой халат, когда увидела, как его тонкие пальцы продолжали парить над крышкой и опустошать в ее кофе то, что выглядело как три розовых пакетика сахара. И люди еще обвиняли ее в сахарной зависимости.

— Это были хорошие времена, — сказала она, в то время как те картинки проигрывались в её голове.

— Но булочки с корицей твоей мамы лучше чего-либо, что я мог бы найти в магазине. — Он открыл пакет и заглянул внутрь.

— И от которых полнеешь.

Он нахмурился.

— Для тебя это не большая проблема.

Сладостный болтун. Кэрри не была одержимой весом, но здоровый вес в Холлоуэй был на добрых десять фунтов тяжелее, чем мог выдержать высокий каблук, а большая чековая книжка давила, чтобы она поработала над этим.

— Каждая женщина переживает за свой вес. Мой выровнялся, когда я уехала с маминой кухни. — Ежедневный час на беговой дорожке тоже помог.

Он выложил кусок торта на лист вощеной бумаги, прикрепленный снизу, и подвинул его к краю стойки ближе к ней.

— Тебе должно не хватать её особенной еды. Эта женщина умеет готовить.

Навык, который она не передала своей дочери — не то, чтобы Остин когда-либо жаловался. Кэрри за очень многое любила его. Туда входила и готовность мириться с её дерьмовым мясным рулетом без рвотного рефлекса.

Остин настаивал, что Кэрри делает все лучше с каждым приготовленным ею блюдом. Она же была рада, что случайно не отравила их обоих.

— Когда ты сможешь попробовать их снова? — спросил он.

Кэрри подхватила свой завтрак, но остановилась, почти укусив.

— Что?

— Когда ты приедешь домой навестить свою семью? — Он сделал глоток кофе, глядя на нее поверх кружки.

— Теперь ты говоришь, как моя мама.

— Она скучает по тебе.

Кэрри бросила торт на стойку, в её желудке забурлила кислота.

— Не делай этого. Не используй вину перед моей семьей, чтобы заманить меня обратно в Холлоуэй.

— Хорошо. — Он оттолкнулся от плиты, на которую облокачивался, и направился прямо к ней.

— Как насчет этого? Я скучаю по тебе.

Слова, которые Кэрри жаждала услышать. Те самые, которые рвались из неё, причиняя одновременно боль и удовольствие. Ее сердце измучилось, а в животе затягивался узел.

— Остин... — Она выставила обе руки, в несмелой попытке удержать его на расстоянии.

Когда он обернул пальцы вокруг ее запястий, поднося те к своим щекам, Кэрри не смогла бороться с ним. Его запах затопил ее разум, освещая каждую клеточку огнем. Она ощущала холодный воздух на его коже, едва уловимое сочетание сосны и мыла с оттенком свежей древесины.

Мягкие пряди его волос скользили между ее пальцев, когда тело Кэрри расплавлялось в нем. Халат, его одежда — все исчезло. В ее голове ее мягкая кожа оглаживала его резкие очертания.

Его рот скользил, прокладывая дорожку к её уху и вниз к горлу. Ее сердцебиение усиливалось в ответ.

— Я должен притворяться, что не скучал по тебе? Ни за что я не смогу противостоять этому притяжению. — Его хриплый голос рокотал у ее обнаженной кожи.

— Ты не должен быть здесь.

— Но я здесь, — выпустил он слова поверх ее губ.

Кэрри не знала, насколько сильно хочет ощутить его рот на своём, пока он не провел языком по своим губам.

Поцелуй начинался до боли медленно, легкими касаниями с одного края к другому, пока его рот не накрыл её, и тело Кэрри заискрилось жизнью.

Требовательный и горячий, Остин целовал ее, пока весь воздух не покинул легкие, а пальцы не впились в его плечи. Когда он скользнул руками вниз по спине и сильнее прижал к себе, волна потребности нахлынула на Кэрри.

С ее губ сорвался стон, резко возвращая в реальность. Вспышки и шум в ушах прекратились, а звуки живого мира вернулись. Резкий треск кухонных часов отбивал минуты, когда она отодвинулась сначала эмоционально, потом физически.

Кэрри оттолкнула его плечи.

— Остин, остановись.

Он так и сделал, в чем она и не сомневалась. Остин был тверд как камень, но никогда не применял силу, кроме того раза, когда она взяла два шнура и попросила его сделать с ней все, что хочет мужчина.

Медленным движением его руки скользнули по ее бокам, пока не опустились на бедра.

— Ты в порядке?

Оглупевшая и наполовину смущенная от его поцелуя. В остальном, в ужасе. Когда женщина свалилась с ног от одного прикосновения мужских губ, она бы все время хотела это ощущение. Знание, что это только временное явление, наполнило ее слабостью, как от простуды, которая проникла в её кости.

Кэрри прочистила горло.

— Конечно.

— Я должен сожалеть?

Она пристально посмотрела в глаза цвета безоблачного летнего дня.

— Ты сожалеешь?

— Нет.

Она ждала, что ее больно хлестнет пощечина сожаления, но этого не произошло. У нее был, как минимум, этот момент.

Наслаждаться им.

— Я тоже.

Его руки сжались в кулаки, как если бы он заставлял пальцы не сжимать ее слишком крепко.

— Тогда?

Отступать из его рук было, словно отрывать полоску кожи на дюйм за один раз. Она почти кричала от боли, когда оставила теплый круг его объятий.

— Мне нужно идти на работу.

Он кивнул.

— Ах, да. Музей.

Печаль расползлась над ней. Она ощущала, как та распространяется, отравляя все вокруг них.

— Я не хочу ссориться с тобой из-за этого.

— Теперь нас двое.

— Я знаю, что моя карьера ничего для тебя не значит.

— Ох, Кэрри. Перестань. — Остин отклонил голову назад и уставился в потолок. — Это несправедливо.

— Это работа моей мечты. Должность в престижном музее, общение с людьми из мира искусства. Находиться так близко к шедеврам и видеть работы, с которыми кто-то ознакомится когда-либо только лишь в учебниках.

Когда Остин наконец-то снова посмотрел в ее глаза, Кэрри вложила всю силу в слова, чтобы он понял.

— Я живу ими, стоя там и чувствуя, как эмоции художников протекают сквозь меня.

— Ладно.

Воздух покинул Кэрри, забирая последние надежды с собой. Она боролась, ища новый способ, чтобы он понял, и снова потерпела неудачу.

— Забудь.

Она оставила Холлоуэй, чтобы избежать сцен вроде этой. Кэрри бы продолжала объясняться, а он бы дальше закрывался. Остин не сказал этого, но она знала — он рассматривал её работу в музее как хобби, которое она перерастет. Что она согласится с ним и снова примчится домой.

Чтобы не ссориться, она направилась в спальню. Это была ее территория, и она могла отказаться от боя, если необходимо, а ее эмоциям, настолько близким к поверхности, это сейчас было нужно.

— Эй, постой минутку. — Нежно потянув, он развернул ее, пока они снова не оказались лицом к лицу.

— Я сказал всего лишь «ладно», а ты уже убегаешь.

— Да брось, Остин. Эта часть моей жизни для тебя ничего не значила. Ты никогда не провел и секунды, стараясь узнать, что значит для меня работа.

— Это твой мир — не мой. Я не сижу и не разговариваю с тобой о влезании на деревья.

Кэрри положила руку ему на грудь и ощутила устойчивый стук его сердца под пальцами.

— Ты действительно думаешь, что это одно и то же?

— Разве нет?

— Ладно, слушай. Я не могу это сделать. У меня есть обязанности, и мне нужно их исполнять. — Она отступила назад, борясь с желанием сбежать.

Остин выдохнул, обдувая горячим воздухом ее щеку.

— Не используй эту отговорку. Поговори со мной.

Этот спор никуда их не приведет. Они ходят по кругу, разбрасываясь одними и теми же обвинениями и аргументами. Искра между ними не погасла, но этого недостаточно, чтобы удержать их вместе.

Ему нужно уйти, прежде чем Кэрри ее потеряет.

— Спасибо за кофе, но на будущее: я не нуждаюсь в «звонке-будильнике». Я купила машину для приготовления «латте», когда переехала сюда. — Поцеловав его в щеку, она дотянулась до стены позади себя, чтобы не соскользнуть на пол.

— Мэри Кассат.[1]

Все заледенело внутри нее. Все силы отняло, чтобы повернуть голову и посмотреть на него.

— Что?

— Прямо сейчас ты отвечаешь за серию лекций, сопровождающих выставку Мэри Кассат в «Национальном Музее Женщины в Искусстве».

— Как ты...

Он взял свой кофе со стойки.

— За всю свою жизнь я и десяти минут не провел в музее. Споры по поводу искусства заставляют меня искать перо, чтобы воткнуть себе в глазницы. Честно говоря, я лучше посмотрю европейский футбол, чем буду слушать что-то о художниках — и это должно говорить тебе о чем-то, поскольку я считаю этот футбол довольно скучным.

Безо всякого труда Остин перечислил некоторые «камни преткновения» между ними.

— Видишь, вот что...

— Но это важно для тебя, поэтому я сделал приоритетной задачей узнать что-то об этом.

Слова резанули ее.

— С каких это пор?

— С тех пор, как ты ушла, и я осознал, что сделаю все, чтобы тебя вернуть. — Категоричность его тона сочеталась с суровым отчаянием в глазах.

— Остин.

Он указал в сторону кухни.

— На дне пакета есть салат. Судя по виду, ты пропускала обеды. Может быть, это городские штучки, но ты прекрасна и без всяких чертовых диет. Ешь.

Затем он ушел, и ее окутала пустота внутри.

Глава 4

Следующим вечером Кэрри всю дорогу готовилась к тому, чтобы увидеть Остина. Не то, чтобы она выслеживала его или что-то еще. Не то, чтоб их разговор весь чертов день прокручивался в голове, пока ей не пришлось отдать свой телефон стажеру, чтобы удержаться от звонка. Кэрри лишь пропустила поход в тренажерный зал и направилась после работы прямиком к участку, чтобы посмотреть доставленные деревья. М-да. Это была ее история.

Одетая в пальто и «ужасно сексуальное» сочетание из скромной темно-синей юбки и белых кроссовок, она перешла переулок, оббежав вокруг машины, незаконно припаркованной возле здания уже два дня, и прошла под рядами белых огоньков, отделяющих участок с деревьями.

Группа людей собралась вокруг Остина. Будучи шести футов ростом, он возвышался над большинством, улыбаясь, смеясь и почти полностью их завоевав историей про рысь и трактор. Его энтузиазм был заразителен.

Когда он смеялся, у нее словно всё оживало внутри.

Его восхищенные слушательницы улыбались и хлопали... постойте, слушательницы? Добилась, что его компания — одни женщины.

Сквозь непрерывный гул движения Кэрри осмотрела участок в поисках мужчин, помимо братьев Томас, и не нашла ни одного. Забавно, что все женщины, живущие по соседству, собрались на этом участке. Кто знал, что в округе даже было это множество «двадцать с чем-то» женщин?

— Малышка Кэрри Андерс, — поприветствовал Спенс прямо из-за ее левого плеча.

Насыщенность его голоса затопила ее неожиданно сильной тоской. Что-то в нем, взгляде на обоих братьев вместе, заставило ее скучать по дому.

— Спенс.

— Рад видеть тебя, детка. — За приветствием последовали крепкие братские объятия, после чего он отпустил Кэрри.

— Остин и тебя тоже втянул в свой безумный план? — Эта мысль заставила ее улыбнуться, поскольку Спенс точно не был романтичным типом.

Он застонал.

— Ты думала, я буду умнее, чтобы вмешиваться в его неприятности?

— Я никогда прежде не вызывала неприятности.

Спенс подмигнул.

— Но ты очень милая неприятность.

— А Митч где-то здесь не прячется?

— Нет, твой брат самый умный в этом сценарии. Они с моим отцом управляются с работой дома, пока мы здесь... — Спенс сдерживал улыбку.

— Проверяете меня?

— Давай, вперед, скажи, что это слово делает Остина более похожим на беспокоящегося парня, чем на безумного сталкера.

Кэрри позволила остаться этому ярлыку. Не было необходимости разбрасываться словом «бывший».

— Остин решительный, но не сталкер.

— Рад слышать, что ты так думаешь. Это поможет сэкономить на услугах адвоката.

Она рассмеялась на это. У Остина было много недостатков. Ее так и подмывало составить список, но преследование не было одним из них. Он никогда не обижал ее и ни к чему не принуждал. Сводил с ума? Теперь это другая история.

Хорошее настроение Кэрри исчезло, когда она заметила женщину, повисшую на руке Остина, пока тот указывал на дерево.

Кэрри оторвала свой взгляд от сцены «большого флирта». Она порвала с Остином. Это означает, что у него могут быть свидания, у нее могут быть свидания... но, безусловно, он мог видеть сквозь поддельный смех этой женщины и даже более фальшивые «буфера».

Спенс перенес вес с ноги на ногу. Этим движением его тело заслонило весь обзор. Поскольку выглядывать из-за него казалось уже перебором, Кэрри осталась на месте.

— Я просто надеюсь, что отец случайно не спалит дом, пока мы в отъезде, — проговорил Спенс.

Кэрри задумалась, являлся ли этот комментарий очередной попыткой сыграть на ее чувстве вины перед домом. Когда он посмотрел на нее этими голубыми глазами — точно такими же, как у его брата — со смесью веселья и ужаса на лице, она решила, что Спенс представлял, как будет выглядеть офис, когда он вернётся.

Карл Томас самостоятельно поднял на ноги двух мальчиков-подростков. Прибираться и пылесосить — точно не было в его приоритетах. Он не сильно изменился с тех пор, как Спенс и Остин повзрослели, но его успехи в бизнесе не вызывали сомнений. Карл приобрел заросший участок и превратил его в процветающее дело, что поддерживало многочисленных работников и обслуживало четыре штата.

Озеленители, дизайнеры, домовладельцы и приятели по бизнесу обращались в «Теплицы Томаса» за помощью.

Добавьте сюда специализацию Остина как лесовода,[2] занимающегося здоровьем и стабильностью растений и деревьев, и его контракты с государственными коммунальными компаниями и Лесной Службой США; у них было все, что включало ботанику: от простого садоводства до выращивания деревьев.

— Твой отец управлял фермой и бизнесом без тебя многие годы, так что, думаю, несколько дней он справится, — сказала она.

— Ты думаешь, Остин планирует пробыть здесь всего несколько дней?

Сердце у нее ушло в пятки.

— У, да. Я предполагала, что это просто кратковременная, устрашающая атака.

— Ты издеваешься.

— Итак, недели?

Спенс покачал головой.

— В любом случае, анамнез отца не утешает меня, как ты могла подумать.

Столько всего могло измениться за шесть месяцев, включая кое чье здоровье. Эта мысль вызвала панику, скручивающую ее внутренности.

— Все в порядке?

Спенс отмахнулся от ее опасений.

— Точно такой же. Злобный, энергичный, а теперь еще, черт побери мою удачу, требующий внуков.

У нее вырвался смешок, прежде чем она смогла контролировать это.

— От тебя?

— Я способный.

— Для рождения или воспитания?

Область вокруг рта Спенса вдруг побледнела.

— Теперь, когда я задумался над этим — нет. Я буду продолжать практиковаться в методе, где у меня не будет потомства.

— Наверное, это разумно.

Просигналил гудок, когда еще три женщины перебежали дорогу перед участком. В этой группке ни на ком не было кроссовок. У одной вообще голые ноги и четырехсантиметровые каблуки. Кэрри почти рассмеялась. Да уж, идеально для этой погоды. Женщина получит переохлаждение за час, если не найдет пару носков.

— У вас ребята, кажется, хорошо идут дела, — Кэрри пыталась сдерживать ворчливость, которая, как она чувствовала, прокрадывалась в ее голосе.

— Должен признать, что это все дело рук Остина. У него постоянный поток клиентов весь день. — Спенс скрестил руки на груди, покачиваясь на пятках. — Видимо, женщины любят его. Кто, черт подери, знал?

— Я знаю пару людей.

Спенс наклонился, словно делясь с ней большим секретом.

— Клянусь, одна женщина уже два дерева купила.

Ну, разве это не было просто потрясающе.

— Как празднично для нее.

— Он подойдет через секунду. Знаю, ты не привыкла быть той, кто ждет, но у Остина не займет много времени завершить сделку.

— Ладно. — Она прокрутила слова Спенса в голове. — Постой, что это значит?

Какая-то женщина потянула Спенса за руку, и он послал ей ту «флиртующую улыбку Томасов», прежде чем повернуться, снова фокусируясь на Кэрри.

— Мне нужно заняться этим.

Казалось, манипулирование женщинами было неожиданной особенностью мужской половины Томасов.

***

Остин отправил распускавшую руки женщину в свитере с глубоким вырезом к выставленным шестифутовым елям и смылся. Ее гортанный смех, наверное, будет слышаться даже во сне. Он мог оценить женщин разных типажей и размеров, но именно эта выбесила его. Тем, что на расстоянии выглядела не старше двадцати лет, а вблизи — не меньше пятидесяти.

Еще это хлопанье по заднице. Он мог обойтись и без этого. Сейчас Остин не совсем убегал от нее, но уже дважды, на всякий случай, делал отступление, если эти «накладные ногти» появлялись снова.

Единственная женщина, против прикосновений которой он не возражал, стояла возле офиса-сарая. Он гадал, осознает ли Кэрри, что топает ногой достаточно сильно, чтобы выбить ямку в мерзлой земле. Две секунды назад она улыбалась и смеялась со Спенсом. Теперь же у нее был рассеянный взгляд, который означал, что Кэрри размышляла.

Остин знал, что под этим подразумевалось — он сделал что-то неправильно.

Нет нужды притворяться, что не увидел ее, поскольку он и приехал в О.К., чтобы найти ее. Она знала всю его подноготную, и быть трудно доступным — это не про него. Это женские штучки. Умный мужчина даст себя поймать. Остин помахал ей, когда подходил, но опустил руку, когда Кэрри не ответила на приветствие.

Ох, парень.

Несмотря на вчерашний поцелуй, он профессионально поприветствовал.

— Ищете дерево?

— Хорошо бы, так как скоро ты все распродашь.

Он оглянулся на кучку деревьев, уложенных вокруг участка.

— Как ты себе это представляешь?

— Ты пользуешься здесь нескончаемым интересом.

— Видимо, жители О.К. любят хорошие деревья. — Он даже не знал, о чем они вообще говорили. Она казалась немного на взводе от обсуждения будущих дров.

— Как она? — Внимание Кэрри сосредоточилось за его плечом.

Он повернулся и увидел распускавшую руки покупательницу, стоящую с краю от стенда с деревом и поедавшую его взглядом.

— Не уверен, что она здесь ради дерева.

Кэрри бросила ему взгляд «мужчины-такие-глупые».

— Гы, в самом деле?

Этот унылый тон обычно означал, что Остин сделал что-то глупое и неправильное, и тогда у него было десять минут, чтобы разобраться в чем, прежде чем она обратится в Медузу Горгону.

— Почему мне кажется, что у меня проблемы?

— Она дала тебе свой номер. — Кэрри кивнула на его сжатый кулак.

Он открыл его ладонью вверх и показал ей бумажный шарик.

— Это для товарного чека.

Оправдание было неубедительным, но он ни за что не отступит из-за этого. Остин не сделал ничего плохого, за исключением того, что отделился от той женщины, не оттолкнув и не сделав ей больно, что было нелегко, поскольку она разве что не обернула свои ноги вокруг него.

Кэрри указала пальцем на шарик из бумаги, но ничего не сказала. Он перевернул ей руку и бросил шарик в ладонь. А чтобы она не вернула тот обратно, сжал вокруг него пальцы.

— Ты может не верить, но я не заинтересован в ком-либо другом.

Вчерашний поцелуй вновь обжег его. Объятия Кэрри ломали его самоконтроль, заставляя желать большего. Прошлой ночью, после закрытия участка, он воспользовался запасным ключом Митча, чтобы попасть в ее апартаменты, но удержался, не постучав в ее дверь. Он практически слышал голос Спенса в голове и осознал, что если его поймают, то он, в самом деле, перейдет черту, став преследователем. Остин хотел на этот раз быть приглашенным. В ее квартиру, ее жизнь и ее постель. Для этого нужен правильный баланс между настойчивостью и позволением ей руководить.

Здесь он рассчитал правильно выбранный момент и идеальную связь, а Кэрри подумала, что он предпринимал эти шаги ради кого-то другого. Для умной женщины она не всегда понимала намеки, а делала очевидный вывод.

-— Это и есть план? — Налетел ветер, подхватив волосы Кэрри. Она заправила их за ухо, прежде чем он смог сделать это за неё.

Он не был уверен, как ответить, или в чем был вопрос, поэтому обратился к своему обычному ответу в трудных разговорах.

— Извини?

— Ты хочешь заставить меня ревновать?

Вдох застрял в его груди, болезненно царапая изнутри.

— Ты хочешь сказать, что я все еще могу?

— Да, я так и подумала. — Она повернулась, поскользнувшись, когда отступила, обходя его.

— Подожди. — Он достиг предела с ее беготней. Ей нужно найти другой способ, чтобы справляться со своими проблемами. — Возьми себя в руки, ты становишься всё раздражительней, потом убегаешь быстрее, чем любая женщина, которую я когда-либо знал.

— Хорошо, что ты такой популярный. Найти другую женщину у тебя не займет много времени, — начала кричать она, но понизила голос, когда он потянулся за ней.

Остин остановил ее, хватая за локоть.

— Если честно, я никогда не флиртовал, чтобы заставить тебя ревновать. Никогда. Я не мертвец. Мне нравятся хорошенькие женщины, и я мог оглянуться на них и тогда, и сейчас, но я не распускаю руки, и ты это знаешь. Обвиняй моего отца за поданный пример, если хочешь, но верность для меня очень важна.

— Мы не встречаемся. — Слова остались резкими, но ее голосу не хватало силы.

До сих пор они резали его, безжалостно кромсая, словно ножом.

— Я не согласен.

— Ты можешь встречаться с кем хочешь.

Разрешение. Это просто здорово.

— Я хочу только тебя.

— Я не... ты?.. — Она покусывала свою нижнюю губу. — Ты хочешь сказать, что ни с кем не встречался шесть месяцев?

— Правильно.

Ее глаза расширились, и он знал почему. У него точно не было недостатка в области полового влечения. Ничего из их времени вместе не было ни однообразным, ни ограниченным. Он не выносил ее отсутствия и использовал каждый шанс, чтобы спать с ней, секс и просто сон, в течение всех этих лет.

Она покачала головой.

— Я никогда не просила тебя воздерживаться.

— Знаю.

— Тогда почему ты это делал?

Ее широко раскрытые глаза подсказали ему, что она не понимала. Кэрри чертовски разочаровала его.

— Потому что я не животное.

Она вздохнула, наклонив голову набок.

— Я серьезно, Остин.

В прошлом он бы уклонился от разговора, пошутил бы и жил дальше. Увидев Кэрри сейчас, каждый ее дюйм, отзывающийся и заинтересованный в его словах, он не стал ничего скрывать.

— Моей матери нет c нами уже пятнадцать лет, но я никогда не видел, чтобы отец встречался с другой женщиной. Когда я начал заниматься сексом и понял, насколько это хорошо, я не мог поверить, что папа себе отказывал. Я полагал, что он, должно быть, тайком уходит и встречается с кем-то.

Легкая улыбка заиграла на губах Кэрри.

— Он встречался?

— Нет, что я могу сказать. Однажды я спросил, почему он не двигается дальше, а он сказал мне, что он женатый мужчина.

На это Кэрри выпучила глаза.

— Но твоя мама бросила вас.

Остин поднял руку Кэрри, поднося ее к губам.

— Это изменило то, кем она была, но не обещания, которые он дал. Как ему кажется, у него осталось обязательство быть верным женатым мужчиной.

Кэрри коснулась ладонью щеки Остина.

— Ты здоровый мужчина с потребностями и с улыбкой, которая сражает всех женщин на мили вокруг. Я не жду, что ты отречешься от себя.

— Ты действительно хочешь, чтобы я спал с другими женщинами? — Ее тело дернулось, как если бы он ударил ее. Дрожь дала ему надежду. — Да, так я и думал. Мысль о тебе с кем-то другим сводит меня с ума.

— Я не... я имею в виду, я нет. — Она прочистила горло. — Все еще нет.

Облегчение окатило его достаточно сильно, чтобы ударить по его «сраженной любовью» заднице. Так или иначе, он удержал свое тело прямым, а голос ровным.

— Митч говорил, что ты ходила на свидания.

— Он, вероятно, пытался свести тебя с ума.

Остин притянул ее ближе.

— Это сработало.

— Тебе нужно возвращаться к работе. — Она прошептала слова в нескольких дюймах от его рта.

Земля сдвинулась. Не в разрушительном смысле землетрясения. Это походило на крошечный толчок, но Остин почувствовал едва уловимое движение вокруг него. Разговор предоставлял благоприятную возможность, способ вернуть ее. Теперь он должен был выяснить, как использовать это, не пугая ее до чертиков.

— Почему бы тебе не пойти переодеться и не вернуться поискать дерево, по-настоящему на этот раз. — Он бы использовал Рождество или что-то еще, что мог придумать, лишь бы завоевать ее и удержать рядом.

Оставив легкий поцелуй на подбородке, она отступила из его захвата.

— Ради нас обоих я лучше пойду домой и останусь там.

— Ты уверена? — Когда она покачала головой, он рискнул и задал вопрос, который крутился в его голове. — Ты вернешься в другой раз?

Она колебалась, пока он не пошевелил бровями, рассмешив ее.

— Ладно, хорошо.

— Я буду ждать.

— Не сегодня. Завтра, и принесу вам, парни, ужин.

Он провел рукой по своей груди.

— Ты знаешь путь к сердцу мужчины. Постой, ты ведь не готовишь, разве не так?

— Смешно. И я забочусь о твоем желудке. Ты сам по себе со своим сердцем.

Он смотрел, как она уходит, и думал о том, как она ошибалась.

Глава 5

В этот раз Кэрри пришла к участку, подготовившись к холодной погоде и дуэту проголодавшихся мужчин. Она надела джинсы с сапогами и свой самый теплый, бордовый шарф, который ей связала мама на прошлое Рождество.

Вы могли увезти девушку из Западной Вирджинии, но это не значило, что она потеряла бы рассудок и забыла, как нужно одеваться в снежную погоду.

Как обычно, много шумихи, бесконечное движение, большинство из этого женщины. Спенс и Остин оба работали в толпе, показывая деревья и привязывая заветную покупку к крышам машин. Они собирали деньги, словно это не имело значения, удерживая все внимание на клиентах.

Это отец научил их этому трюку. Кэрри видела, как он миллион раз это проделывал. Основное внимание на человека перед тобой, словно больше никого нет в этом мире.

Хорошо, что она принесла термос, потому что это могло быть долгое ожидание. Кэрри открыла дверь в сарай, услышав низкий гул голосов. Не просто голоса, знакомые звуки футбола.

— Стоило Остину оставлять Западную Вирджинию, чтобы искать ретрансляцию их игры по радио.

Покачав головой, она поставила сумку с пластиковыми контейнерами вместе с кофе и супом на самодельный офисный рабочий стол.

Кэрри уже приготовилась отказаться от обещания, когда Остин вошел внутрь, принося с собой порыв холодного воздуха.

— Только истинный фанат включает повтор игры, когда его даже нет в комнате, чтобы услышать это. — Она наклонилась вперед, повозившись с ручкой с боку.

— Эй, что ты там делаешь?

— Выключаю это?

Его глаза распахнулись в притворном ужасе.

— Повтор или нет, трогать эту шкалу уголовное преступление.

— Меня устроит, если просто убавлю звук. — И Кэрри так и сделала, прежде чем он смог накричать за это. — Вперед, «Альпинисты».[3]

— Можно и побольше энтузиазма, поскольку они проиграли только «Питсбургу», но уже лучше. — Он подул на руки в перчатках. — Будет снег.

— Ты всегда так говоришь.

— Не уверен, это моя врожденная способность читать знаки или факт того, что он начался несколько секунд назад.

Она наклонилась и выглянула в большое окно, выходящее на участок.

— Ах, великолепно.

Белые крапинки заполнили почти черное небо, приземляясь на ветви деревьев. Она вдохнула и даже сквозь стены смогла уловить освежающий запах сосны, тот самый запах, который ассоциировался у нее с Холлоуэй и прогулками в полях, гонкой часами по округе после объявления об отмене занятий в школе, показанного по бегущей ленте в нижней части телеэкрана.

Если бы она закрыла глаза, то снова могла бы вернуться назад в акры лесов, окружающие дом Остина и вновь пережить прошлую зиму, которую провела там. Ночи настолько тихие, лишь слышен мягкий шелест ветвей и легкие щелчки холодного снега, когда он падал и укладывался в сугробы футом высотой.

Остин уперся бедром в стол и рассматривал ее.

— О чем ты думаешь?

— Чего?

— Ты улыбаешься.

Воспоминания наполнили ее тем же комфортом, что уютное одеяло холодной ночью.

— С трудом пробираться сквозь снег, пока не могла едва поднять ногу и так устала, что чуть не падала. Импровизированная игра в снежки и урчащий звук снегоочистителя.

— Ты почти согрела меня.

Кэрри закашлялась и смеялась, пока не согнулась пополам, а живот не начал побаливать. А когда снова открыла глаза, он был возле нее с мягким выражением удовольствия на сексуальных губах.

Остин приобнял ее за плечи и притянул ближе к себе.

— Ты в порядке?

— Ты заставляешь меня улыбаться.

Он сжал ей руку.

— Приятно узнать.

— Все в тебе меня привлекает.

— Тогда я промолчу, чтобы не испортить этот момент.

Кэрри повернулась в его объятиях, устроившись поудобнее и положив ладони ему на грудь.

— Ты же знаешь, верно, что это не из-за тебя и моих чувств к тебе? Это никогда не вызывало сомнений.

Он просто смотрел на нее.

Она уперлась лбом в него.

— Ты можешь поговорить, знаешь ли.

Длинный вздох вырвался из его груди, обдувая ее щеку. Она могла ощутить, как каждый его дюйм напрягся под кончиками ее пальцев.

— Буду честным. Расставание ощущаю, словно это из-за меня. Словно я единственный, кого ты покинула. Что ты продолжаешь покидать.

Печаль в этих голубых глазах разбивала ее сопротивление, оставляя ее слабой и дрожащей. Кэрри искала подходящие слова, чтобы переложить всю вину на себя — того, кому она и принадлежала.

Воображаемые объяснения и громкие психологические термины заполнили ее разум. Она оттолкнула их все, вернувшись к простым истинам.

— Я не хочу быть, как моя мать.

Он прищурился, но его руки продолжали успокаивающе касаться ее спины.

— Я не понимаю.

— Мы с Митчем уже несколько лет знаем, что являемся причиной того, что она оставалась в Западной Вирджинии, с моим отцом. В нашей семье.

— Я все еще не...

Кэрри прижала палец к губам Остина.

— Она хотела уехать. Все еще хочет.

— Может быть, ты слишком строга к ней? Может, она не идеальная, но, черт возьми, она мать. Она всегда рядом ради тебя, несмотря ни на что.

С предысторией разделенной семьи Остина иметь маму, которой удавалось быть поблизости и все выдерживать, вероятно, казалось почти идеальным. Его жизнь делала ее объяснения ещё трудней.

— Она там только телом.

Остин, всегда уверенный в своих словах, запинался и заикался, пока наконец не подобрал точную фразу.

— Она может, и глазом не моргнув, приготовить обед на пятьдесят человек. Она приезжала на каждое мероприятие к тебе и Митчу и не ложилась спать до конца каждого нашего свидания, когда я привозил тебя домой, словно полиция нравов или типа того.

— Выпечка и шитье, да, она выучилась всему этому, потому что ее мать говорила, что это должна уметь хорошая жена. — А сама мать Кэрри отказалась передавать какую-либо из своих кухонных премудростей. Нарочно или нет, не ясно, но список мнимых супружеских достоинств не затронул Кэрри.

Остин приподнял ей подбородок, чтобы она встретилась с ним взглядом.

— Я запутался.

Она боролась с воскрешением в памяти того, что так упорно старалась растоптать и стереть.

— Она хотела быть журналисткой. Посмотреть мир. Работа в этой маленькой бюджетной газетенке так же близка к этому, как если бы она бродила в поиске историй, которые кажутся ей значительными.

— Ты приравниваешь петлю из специальности твоей матери в колледже и её нынешнее хобби к жизненной неудовлетворенности.

Кэрри так хотелось, чтобы это было правдой. Она бы все отдала за то, чтобы Остин оказался прав... но это было не так.

— Я проживала это. Видела как отчаяние и разочарование может разъедать человека, пока ничего уже не останется. Нет больше мечты или надежды.

То, как ее мать сидела на одном конце обеденного стола, уставившись на другой глазами, полными злости. Неуместные комментарии о том, что для нее здесь ничего не осталось, и неприятные шутки о том, как отец Кэрри все разрушил. Шутки, к которым ее отец никогда не присоединялся.

Ее родителям нелегко давались уступки, согласие или даже налаженный комфорт. Они смеялись и улыбались, но никогда при этом не находились в одном помещении. Отдельные кровати и отдельные спальни являлись большим, чем просто подсказкой об их совместном проживании. Они терпели друг друга, и ничего больше.

— Она рассказала тебе все это? — спросил Остин низким голосом, большим пальцем очерчивая контуры нижней губы Кэрри.

— Она никогда не планировала выходить замуж. Она забеременела. Свидетельство о рождении Митча раскрыло эту часть и его настоящий день рождения. Дневник, который мы нашли на чердаке, когда чистили его, чтобы сделать для нее комнату для шитья, рассказал нам все остальное. — Эти слова прожигали ей мозг, пока не растворились перед ней.

— Черт.

— Она довольствовалась жизнью, которую никогда не хотела, и потратила вечность, пытаясь вынести все это.

— А ты не спрашивала ее о дневнике и что он значит? — Сомнение вырвалось наружу в его словах. Он почти кричал от собственного отрицания.

— Мне и не надо. Я видела это во всем, что она делала. Она отказалась от своей мечты и сожалела о своем выборе.

Руки Остина опустились.

— И мы прямо сейчас говорим ведь не только о ней.

Сердце Кэрри грохотало. Она была удивлена тем, что оно не выскочило прямо из ее груди.

— Нет.

— Ты боишься, что то же самое произойдет с тобой.

Все давление и все эти страхи забурлили на поверхности.

— Я не хочу спустя двадцать лет оглянуться назад и возненавидеть себя — и тебя — за то, что, по крайней мере, не попыталась жить так, как всегда хотела.

Все свелось к этим простым высказываниям. Представить жизнь, где она бы ненавидела Остина и их детей за все то, что они у нее отняли? Кэрри не могла этого сделать. Не могла рисковать.

— Эй, — Спенс просунул голову в дверь. Красный нос и щеки означали, что он либо достиг уровня кубика льда, либо злость внутри него подняла ему температуру.

Из-за его гримасы сурового неодобрения была не уверена, что хотела это знать.

— Тебе что-то нужно?

— Извини, что разрушаю ваше воркование, но у нас там около тысячи людей, желающих деревья. — Спенс сосредоточил всю свою энергию на Остине. — Думаю, я разглядел целый автобус женщин, ожидающих твоего появления, так что давай иди.

Остин не смотрел на брата.

— Дай мне секунду.

Спенс шагнул внутрь, закрывая за собой дверь, заперев их в маленьком пространстве.

— Ты не вытащишь меня отсюда, братишка. Если ты не выйдешь, я убью тебя. Наверное, одной из наших рождественских елок.

В этот раз Остин прервал зрительный контакт с Кэрри и повернулся к Спенсу.

— Мы сейчас подойдем.

— Ты иди сейчас, а я пока немного погреюсь.

Прежде чем Остин начал ругаться, Кэрри положила руку на его предплечье и кивнула.

— У нас все в порядке. Иди.

Он проворчал что-то о желании быть единственным ребенком в семье и выбежал из сарая. Хлопнув по пути дверью. Словно им нужен был еще один знак его гнева.

— Разве он не ворчун? — Спенс улыбнулся, покопавшись в сумке, которую она принесла.

Удивительно, что все недовольство того исчезло, как только Спенс нашел еду и вытолкнул Остина на холод. Кэрри покачала головой в неохотном признании расчетливого плана Спенса.

— Та злость была фальшивой?

— Угрозы и принуждение убраться отсюда? Ага. — Спенс поднял термос и встряхнул его. — Суп?

— Куриная лапша.

— Домашнего приготовления?

— Только, если ты захочешь отравиться.

— Все тот еще прекрасный повар, как я погляжу.

Она отказывалась провести даже секунду, чувствуя вину. Найти заранее приготовленные обеды в высококачественном продуктовом магазине в городе не составило труда.

— Я заказала лучшее у них.

Спенс налил в чашку, затем подул в нее. Несколько секунд заняло, чтобы он перестал разглядывать еду и снова посмотрел на нее.

— Что?

— Твой брат не в восторге из-за тебя.

Спенс выгнул бровь.

— Мы уверены, что проблема во мне?

— Он не угрожал убить меня.

— Вообще-то, я не угрожал, но если ты волнуешься, можешь пойти и помочь ему.

Осознавая, что она не выиграет этот спор, да если на то пошло — любой из споров с Томасами, она натянула перчатки и направилась к двери. Остановившись прямо перед тем, как открыть ее.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Что угодно.

— Где вы двое остановились?

— Одну ночь мы провели в захудалой забегаловке на Нью-Йорк Авеню, и нам еще повезло, что живы остались. Крысы заняли душевую, поэтому мы уехали. — Закрыв глаза, он с наслаждением сделал большой глоток супа. — Сейчас мы живем в подвале одного знакомого Остина из Лесной Службы. Тот в процессе развода, и ему нужны наличные.

Походило на то, что больше денег Остин не мог себе позволить тратить.

— Странное размещение для взрослых мужчин.

— Остин сделает все, что угодно ради тебя. — Спенс отсалютовал ей чашкой от термоса. — Даже, если это означает делить со мной занюханный раскладной диван. Как я погляжу, вы оба у меня в долгу.

Глава 6

На следующий вечер Остин смотрел, как Кэрри прогуливалась по участку. Огоньки танцевали в ее волосах, когда она разглядывала ветки, уклоняясь от обледеневших клочков земли в траве.

В отличие от других дамочек, Кэрри смотрела на деревья, одетая в свою плотную одежду для погоды в Западной Вирджинии, засунув руки в карманы куртки. Под этими вещами она казалась неприступной и равнодушной, но он знал, какое тепло скрывается за всеми этими слоями. Пустым выражением лица его не обмануть.

— Она уже пятый день приходит сюда. Думаю, ты неотразим. — Спенс оглядел его сверху вниз и усмехнулся. — Ты хорошо это скрываешь.

— Должно быть, она не купилась на мое очарование, поскольку все еще борется так упорно со мной.

— Я что-то пропустил? Потому что, когда я наткнулся на вас, ребятки, вчера в трейлере, вы друг другу в объятия бросались.

Чего бы только Остин не отдал, чтобы быть над ней, под ней, рядом с ней. В этом случае он бы принял любую ее часть. Любой признак того, что у него был шанс и он не тратил время зря.

— Вряд ли.

— Больше, чем получаю я.

Остин не касался этого. У него были более важные вещи для беспокойства, чем временно разрушенная сексуальная жизнь брата.

— Она боится, что в конечном итоге станет, как ее мать: обиженная на свою жизнь, потому что не выбралась из дома и не посмотрела мир.

— Ты серьезно?

— К сожалению.

— Поэтому она выбрала мир, а не тебя. Интересно. — Спенс прикрыл смешок фальшивым кашлем.

— Рад, что повеселил тебя.

— На мой взгляд, это все частичка «нью-эйдж». Горожане склонны делать простые вещи сложными. Я убежден, им нравится стресс.

Остин согласился. Ходить на цыпочках вокруг настроения Кэрри — отнимало слишком много сил. Он находил всю эту игру, в которую он играли, неприятной, но поддерживающий парень держит вещи такого рода при себе, если когда-либо снова хочет получить секс. И он так и делал.

— Ей просто нужно испытать здесь что-то такое, что заставит ее вернуться домой, — сказал он.

— Ты знаешь, как унизительно это звучит?

— Я говорю правду.

Спенс покачал головой.

— Я вижу в твоем будущем идиотский план.

— Она уже сейчас смотрит мир. Это просто вопрос, когда она осознает, что округ Колумбия ничем особенно не отличается от дома, и признает это.

Остин прокрутил комментарий в голове, как только произнес это. Даже он признавал, что слова прозвучали глупо в такой последовательности. Он едва не стукнул себя по груди. Не лучший момент для сомнений.

— Ты смотрел по сторонам? — Спенс обвел рукой вокруг участка, дважды остановившись на блондинке, задержавшейся возле ступеней офиса.

— Что?

— Женщина. — Спенс уточнил свою мысль. — Не эта. Я имею в виду Кэрри.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Все не просто из-за толчеи и высоких зданий. Это место другое. Держу пари, музей в котором она работает — шаг вперед от паршивой туристической галереи, в которой она работала в Харперс-Ферри.

Хорошие замечания. Поскольку у него не было подходящего ответа, Остин решил игнорировать их.

Спенс покачал головой. — Ты все такой же бестолковый.

— Согласна, — подкралась Кэрри, проталкиваясь между ними.

Остин уже начал то ли извиняться, то ли объясняться, пока не увидел улыбку на ее лице.

Чтобы она ни подслушала, это не рассердило ее. На этот раз повезло.

— Ты даже не знаешь, о чем говорил Спенс.

Кэрри протянула свою чашку кофе Спенсу, после того как он пялился на ту, не моргая, по ощущениям чуть ли не полчаса. Складывая руки перед собой, она улыбнулась.

— Я услышала слово «бестолковый» и предположила, что он имел в виду тебя.

Остин скривился и сделал вид, что обиделся, хотя у них всех было достаточно жизненного опыта друг с другом, чтобы знать: для этого потребовалось бы что-то чертовски большее.

— Это жестоко.

Сделав глоток, Спенс закрыл глаза, в выражении благодарности, отложенном для кофеина.

— Думаю, она понимает правильно.

По мнению Остина, в этом споре один человек являлся лишним. Он указал на того, кому нужно было их покинуть.

— Спенс, уходи.

— Хитрец.

— Вместо этого я мог бы уронить на тебя кофе.

— Я возьму этот напиток и посмотрю, нужна ли прекрасным леди там моя помощь. — С этими словами Спенс направился прямо к женщине в рубашке с низким вырезом и пиджаке, лучше всего подходящем для круизных лайнеров, чем для зимы.

Когда Спенс бросал свою лучшую реплику, Кэрри закатила глаза.

— Некоторые вещи никогда не меняются.

Остин пожелал, чтобы он мог это исполнить.

— Ты нашла уже ту самую рождественскую елку?

— Все еще ищу.

Тянула время — это был хороший знак. Она разглядывала все те же самые три елки несколько дней назад. Процесс не должен быть таким сложным. Ты приходишь, выбираешь дерево и тянешь его домой. Нечто большее граничит с помешательством.

Он надеялся, что был реальной причиной ее внезапной нехватки способности принять решение.

— Кэрри? Ты ли это? — Парень лет за тридцать, с широкой улыбкой и странно неподвижной прической, несмотря на ветер, появился рядом с ними.

Остин возненавидел парня с первого взгляда. Возненавидел все. Туфли, связку с ключами, которую он крутил на своем пальце. Все.

— Шон. — Улыбка сменила шок на лице Кэрри. — Что ты здесь делаешь?

— Моя сестра живет неподалеку и бредит этим участком. — Он взял ее за руку и, казалось, не собирался отпускать.

Пальцы Остина медленно двинулись к карманному ножу.

— Уверена в этом. — Она взмахнула рукой. — Вероятно, всем женщинам нравится этот участок.

— А тебе? — спросил парень.

— Я живу прямо здесь. — Кэрри наконец-то прервала рукопожатие с парнем и указала на свое здание.

Тот и не подозревал, насколько близко подошел к тому, чтобы испортить себе эту прическу, наряду с несколькими другими частями тела.

Остин перестал планировать нападение и протянул руку.

— А я ее парень.

Она закатила глаза.

— Бывший.

— Это еще нужно обсудить.

— Остин просто друг из моего родного города.

Кэрри кинулась с объяснениями слишком быстро, на взгляд Остина.

— В самом деле? Вот так ты меня называешь?

Этот парень, Шон, проигнорировал их беседу и прикинулся, что Остина просто здесь не было.

— Приятно увидеть тебя вне работы. Не знал, что у тебя есть такие синие джинсы. Единственное, в чем я тебя видел — это юбки.

Остин правильно тогда решил, что с парнями в этом городе что-то не так. Такая особенность? Господи Иисусе.

Он скрестил руки на груди и прислонился к Кэрри.

— Это что-то удивительное, прямо здесь флиртовать.

— Остин, перестань.

Шон наконец-то сосредоточился на другом мужчине в разговоре.

— Простите?

Кэрри положила руку на плечо Остина... и ущипнула.

— С ним бывает трудно.

— По какой-то конкретной причине? — спросил Шон.

— Это особенность его характера.

Когда она сдавила практически до крови, Остин выдернул руку из ее хватки.

— Некоторые женщины находят меня очаровательным.

Она нахмурилась на него.

— Не в данный момент.

Взгляд Шона перемещался между ними, прежде чем остановиться на Кэрри.

— Не хочешь помочь мне выбрать дерево?

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Вперед. Не позволяй мне тебя останавливать. — Это могло сработать. Славный Шон мог стать для Остина как раз тем человеком, что был необходим, чтобы встряхнуть Кэрри.

Она хотела немного пожить. Отлично. Она может делать это с Остином прямо здесь, рядом с ней. Позволим ей посмотреть на парня с вьющимися светлыми волосами, выглядящего полностью, как Арт Гарфанкель,[4] и сделать предельно близкое и персональное сравнение.

Остин сощурил глаза, словно говоря: «Ты покойник».

— Что ты задумал?

У Шона открылся рот. Прошло некоторое время прежде, чем из него вышли какие-либо слова.

— Здесь какие-то проблемы?

— Зависит от обстоятельств. — Остин переместился так, что большая часть его тела оказалась впереди Кэрри.

— Что ты думаешь о свидании?

Бедняжка Шон моргнул где-то раз пятьдесят.

— С тобой?

Сейчас это был промах.

— С Кэрри здесь.

Она потянула Остина за руку, пока тот не повернулся лицом к ней.

— Что ты делаешь?

— Я тоже там буду.

— Когда?

— С вами двумя. — Такое впечатление, словно она вовсе и не знала его. Как будто бы он действительно сводил ее с каким-то другим чуваком. Ни за что, черт возьми.

Она начала топать ногой, и это никогда не было хорошим знаком.

— Тогда какое же это свидание?

— Считай, что это способ узнать тебя получше.

— Я знаю, что ты и так уже хорош в этом. — Она наклонилась вперед, приблизившись губами прямо к его уху. — И, на заметку, ты задерживаешься на той границе преследования.

Он воспринял это как удобный способ доказать свою точку зрения.

— В самом деле?

— Если я скажу да, ты остановишься.

Шон просунул голову между ними.

— Вам двоим нужно несколько секунд, чтобы поговорить наедине?

— Пятница, завтра, итальянский ресторан на углу. — Остин чуть не подавился словами, но разумом он понимал, что это правильно. — Ты и Кэрри.

Улыбка Шона росла, пока лицо не превратилось в идеальную мишень.

— Звучит просто замечательно.

— Я не сказала да, — напомнила она.

— Технически, он и не спрашивал. Я сделал это за него. — Остин хлопнул Шона по плечу, не так сильно, как бы ему хотелось, но сильнее, чем требовалось. — Ты должен пойти туда, мужик.

— Я…мм… не уверен, что происходит.

Остин чувствовал себя немного плохо из-за внезапного заикания другого парня. Тот выпустил вибрации «соединения» и, менее чем через пять минут, распался на части.

— Мы ужинаем с Кэрри. Завтра в семь. — Остин взглянул на часы, сам не понимая зачем.

Улыбка на лице Шона засветилась в глазах. Потом лицо у него застыло.

— Постой. Ты сказал «мы»?

Кэрри кивнула.

— Веришь или нет, он это сделал.

Остин принял замешательство Шона за хороший знак, что план сможет сработать.

— Да.

Шон дважды кашлянул, прежде чем смог выдать какие-то слова.

— Я думал, ты имеешь в виду меня и Кэрри.

Неправильный ответ. Остин обдумывал, стоит ли позволить жить парню достаточно долго, чтобы поужинать. — Этого не будет.

Кэрри вздохнула.

— Кто-нибудь хочет спросить меня?

Остин бросил Шону взгляд «как мужчина мужчине».

— Она просто нервничает. Пока еще не ходила на свидания.

— У меня начинает болеть голова, — пробормотала она.

— Тебе полагается сказать это в конце свидания, чтобы избавиться от Шона

— Остин, прекрати. — Ее голос эхом раздался над участком. Более чем несколько клиентов оглянулись посмотреть, что случилось.

Шон не стал дожидаться, когда затея окончится неудачей.

— Наверное, мне пора идти. Я могу позвонить тебе завтра.

Остин хотел позволить Шону уйти, но из-за этого комментария напрашивался другой вопрос.

— Разве вы не работаете вместе?

— Завтра она будет на конференции вне офиса, — объяснил Шон.

Остин тут же потерял интерес. Он положил начало, поэтому, по его мнению, теперь Шон мог уходить.

— Звучит, как впустую потраченный день.

— Вовсе нет. Она про зарубежный рынок литографии и...

Выглядело, будто парень принялся за нечто вроде тягостного урока по искусству, типа того. Руки и рот Шона непрерывно двигались, так что Остин прервал того, прежде чем голова у него взорвалась.

— Мне уже безразлично.

Шон перестал дёргаться.

— Я же еще ничего не сказал.

— Это означает, что ему скучно. — Кэрри не улыбалась, но Остин мог расслышать это в ее голосе.

— Кому не нравится искусство? — спросил Шон, словно сама мысль была «не по-американски».

Она указала большим пальцем в сторону Остина.

— Ему.

Тот кивнул.

— Мне.

Руки Шона снова начали летать в воздухе.

— Но цивилизации использовали...

Остин покачал головой, чувствуя всплеск удовольствия, когда один этот жест остановил Шона от высказывания чего-то ещё.

— Не-а. Мне все равно не нужна лекция. Оставь это для завтрашнего большого свидания.

— Точно. Увидимся завтра, Кэрри. — Улыбка Шона увяла, когда он посмотрел в лицо Остину. — Приятно было познакомиться.

Парень ушел. Он дождался сигнала светофора, прежде чем перейти пустую улицу, но ни разу не обернулся назад.

Слишком много для Шона, приехавшего на другой конец города за елкой.

— Не думаю, что он действительно имел в виду, что был рад познакомиться, — сказал Остин.

Кэрри смотрела вслед своему другу, или кем он там, черт возьми, был.

— Разве есть причина, из-за которой ты ведешь себя, как мой сутенер?

Остин понимал, что это замечание должно было оттолкнуть, но, напротив, проигнорировал его.

— Ты ведь хотела получить жизненный опыт, прежде чем вернуться обратно в Холлоуэй.

— Когда я такое говорила?

— Я помогаю.

Она постучала по своему лбу. — Ты сошел с ума.

— Ты не в первый раз обвиняешь меня в этом.

— Ты осознаешь, что только что отправил меня на свидание с другим мужчиной?

Из-за этих слов задние зубы Остина со стуком столкнулись. Он думал обо всем, как об эксперименте. Превращение его в настоящее свидание могло сделать Остина главным идиотом в городе. На данный момент он не готов был удостоиться этой чести.

— Ты забываешь, что я там буду.

Она фыркнула.

— Как же я могла забыть?

— Шон не твой типаж.

— О чем ты говоришь? Мы работаем вместе, и у нас есть общие интересы. Шон милый и до сих пор не проявил себя как серийный убийца.

Если бы Митч знал насколько низок ее уровень критерия для знакомств, то вероятно запер бы ее в сарае в Холлоуэй, пока ей не исполнилось бы шестьдесят.

— Это твоя единственная проверка для того, чтобы встречаться с кем-то?

— Я говорю, что на словах Шон идеален для меня.

После того, как Кэрри чуть не зевнула, когда говорила это, Остин понял: она верила в свою теорию не больше, чем он.

— В действительности, он будет как контрастный душ. И узнает, что происходит с такими кудряшками.

— Расскажешь почему?

— Думаю, он родился с такими волосами. Не хочу думать, что он делает что-то специально для того, чтоб они так выглядели.

Она проговорила одновременно с ним.

— Я имею в виду, зачем ты все это делаешь?

Остин задумался, рассказать ли ей правду и уступить. Он так долго этого ждал. Все, чего он хотел — чтобы она была дома на Рождество. Тогда они бы могли строить планы на следующий год.

— Тебе нужен парень, который бросал бы тебе вызов. Кем ты бы не смогла помыкать. Сидя там, с нами двумя, ты поймешь, какого парня тебе нужно выбрать.

— Звучит так, словно ты только что назвал меня сучкой, фактически не произнеся этого вслух.

Остин держал рот на замке, когда поднял руки вверх.

— Ого!

— Это опасно. Ты не знаешь, что может случиться. Может быть, я влюблюсь в него вместо тебя.

— Маловероятно.

— Ты так уверен?

Был уверен, пока она не обошлась с его «эго», как с туалетной бумагой.

— Я знаю тебя.

— Если с Шоном это сработает, тебе некого будет винить, кроме себя.

Сейчас она просто издевалась над ним. Остин выбросил из головы возможность того, что Кэрри будет с Шоном, настолько быстро, насколько она вообще появилась.

— Ответь на один вопрос. Разве мысль о поцелуе с этим парнем заставляет твое сердце биться как сумасшедшее?

Кэрри определенно скривилась в гримаске. И хотя быстро спрятала ее, но было уже поздно.

— Мы не...

— Буду считать, что это «нет».

— Ты ужасно уверен в своей привлекательности.

— Я уверен в нас. В этом. — Прежде чем она успела отстраниться, Остин наклонился и прижался к ней губами.

Его руки обосновались на ее талии, пока губы скользили и ласкали.

Тепло, потребность, грохот пульса, желание. Все это нахлынуло на него. Как только начался поцелуй, Остин должен был отступить или рискнуть, затащив ее в квартиру через дорогу. Шесть месяцев слишком долгое время. По его мнению, он заслужил чертову медаль.

Но поскольку Остин твердо решил дать понять, что Кэрри значит для него больше, чем лишь временная партнерша по постели, он опустил руки. Не в силах полностью разорвать контакт, он прижался к ней щекой и почувствовал ее улыбку.

— Ты разбиваешь сердца всех женщин на этом участке, — сказала Кэрри.

Как будто ему не наплевать на любую другую женщину.

— Ты чувствуешь, как колотится? — Остин положил ее руку поверх своего сердца, прямо туда, отодвинувшись всего на несколько дюймов. — Это все ты делаешь со мной.

Он оставил быстрый поцелуй на ее губах, потому что не доверял своему телу для большего.

— Вспомни это во время свидания.

Глава 7

На следующий день перед конференцией Кэрри поворачивала за угол, опустив голову и погрузившись мыслями в статью о «Базе данных Интерпола по украденным произведениям искусства», и во что-то ударилась. Бумаги разлетелись, и она подвернула лодыжку. Выругавшись, прежде чем смогла сдержаться, Кэрри вытянула руки и схватилась за чей-то бицепс.

Когда ее глаза снова сфокусировались, она увидела галстук цвета морской волны. Вслед за этим встретилась с ошарашенным взглядом Шона.

— Ух, привет?

— Ты в порядке? — Беспокойство проявилось в каждом дюйме его лица прямо перед тем, как он наклонился, чтобы поднять ее разбросанные бумаги.

Для своих тридцати пяти он был умным и очаровательным, и действительно привлекательным — для парня с волосами, похожими на губку. Но едва ли посчитался бы по её датчику горячих парней. На самом деле, Кэрри совсем он не привлекал, и она переживала, что схема Остина может иметь негативные последствия: заставит Шона думать, что между ними что-то будет. Она не хотела делать больно Шону, хотя мысль о том, чтобы прямо сейчас травмировать Остина звучала хорошо.

— Кэрри, я что-то сделал, когда мы столкнулись? Ты можешь говорить?

В то время как Остин знал, что она без проблем может наколоть и уложить дрова, Шон вел себя так, словно она сделана из стекла.

Его реакция вызвала у нее желание рассмеяться над этой ситуацией.

— Головная боль пройдет через месяц или около того.

Весь цвет сошел с его лица.

— Мне так жаль.

— Это была шутка. — То, что Остин бы понял, но мимо Шона пролетело.

— Что?

Время сменить тему.

— Ты не говорил мне, что записался на сегодняшнюю конференцию.

— Я здесь, чтобы увидеться с тобой.

Это заставило ее отступить от него, сделав большой шаг назад.

— Зачем?

— Из-за вчерашнего.

Она испустила длинный стон, но только в своей голове.

— Да, из-за этого.

— Я не ожидал такого рода приветствие.

Вероятно, потому что он не был безумным человеком.

— Не удивительно.

— Это было, ну, странно.

Бедного парня, казалось, ранило странное поведение Остина. Она уверена, что это так и было.

— У Остина странное чувство юмора.

— Предполагалось, что его хвастовство должно быть смешным?

— Хороший вопрос. Думаю, он пытался доказать свою точку зрения.

— Ты встречаешься с ним.

Это было то, чему сложно было дать определение. В настоящем времени. В прошлом. Она могла бы быть более точной, если бы в грамматике существовало время, которое бы означало «иногда».

Кэрри переминалась с одной ноги на другую, пока взвешивала слова.

— Мы встречались на протяжении нескольких лет. Он всё еще живет в Западной Вирджинии.

Шон понизил голос, когда группа участников конференции, все со сверкающими бейджиками, прошли в другую сторону зала.

— Но он сейчас в Вашингтоне.

— Невероятно, не правда ли? — Оттого, как брови Шона сошлись вместе, она могла сказать, что так и было. — Слушай, забудь об этом.

— Мы должны пойти на ужин.

Он собиралась придушить Остина. Может даже воспользоваться ее любимым шарфом для этого.

— Ты очень хороший человек, но...

— Не то. Я имею в виду, все мы.

— Извини?

— Твой парень...

— Бывший.

— ...хочет, чтобы ты пошла. Он явно хочет настоять на своем. — Шон пожал плечами. — Мое предложение заключается в том, чтобы мы доиграли до конца, и посмотрели, что он действительно подразумевает.

Так, так, так. Похоже, Шон всё же был коварным. Ей понравилось это.

— Ты готов пройти через небеса, чтобы узнать, для чего это?

Шон рассмеялся. — Ты думаешь, я пропущу такое?

— Это своего рода устрашение, думать, что же затевает Остин.

Она могла только представить, что происходило в этой дурной голове.

— А если мы неправы и его намерения добродетельные...

— Сомнительно.

— Мы можем просто хорошо поужинать. — Когда она хотела что-то возразить, Шон остановил ее. — Просто как друзья.

Она протянула ему руку. — Ты в деле.

Шон улыбнулся.

— И я думаю, нам нужно собраться там на полчаса раньше. Вот увидишь, если мы придем раньше предполагаемого времени, это собьет твоего мужчину с толку.

Кэрри нахмурилась от того, насколько правильно ощущалось обозначение «твой мужчина». Несмотря на всё сумасшествие и бестолковость, с каждым словом Остин все глубже забирался в ее сердце. Кэрри следовало быть в ярости от вмешательства в ее жизнь, но когда она пыталась вспомнить былую злость и списать его со счетов, как собственного преследователя, она не могла. Кэрри знала, что он никогда бы не обидел ее и отпустил бы, если б она настояла. Она просто не могла найти слов или потребовать, чтобы он ушел.

— Это может быть интересно. — И под этим она имела в виду сумасшествие.

— Я рассчитываю, что это будет самым занимательным свиданием в моей жизни.

Она боялась, что так и будет.

***

Остин застегнул рубашку поверх чистой серой футболки. Он продолжал двигать маленьким зеркалом на стене в офисе, чтобы лучше рассмотреть свои зубы. Сложно удивить женщину с застрявшей пищей в зубах.

Спенс позволил двери с треском закрыться, когда вошел внутрь.

— Какой идиот посылает свою девушку на свидание с другим парнем?

— Твой быстро соображающий брат, и это не настоящее свидание. Я собираюсь быть там.

— Надеюсь, такая глупость не заложена генетически.

Так как он забыл расческу, Остин воспользовался пальцами. Вряд ли Кэрри ожидала, что он появится в смокинге.

— Это прекрасное решение.

— Уверен ли ты, потому что звучит чертовски глупо.

— Она не заинтересована в этом парне. — Она едва смотрела на Шона вчера на участке. Остин знал: это было, потому что она была слишком занята, пристально глядя на него, но этот факт не помогал его доводам, поэтому Остин промолчал.

— Пока что.

Слова повисли там достаточно долго, чтобы заставить Остина нервничать.

— Шон не ее типаж.

— Это тот самый парень, который работает с ней и разделяет ее интересы в мире искусства — мы говорим об этом парне?

Остину потребовалась секунда, чтобы проанализировать эти факты, потом отбросить их, потому что они не подходили к его плану.

— Ей нужно что-то еще. Мы оба будем там сидеть, а она сможет сравнить. Увидев нас вдвоем, она поймет: что еще бы она ни желала изменить в своей жизни — она хочет сохранить меня.

Спенс сел на краешек рабочего стола. Он воспользовался своим обычным выражением лица большого брата, которое означало, что он «знал лучше».

— Ты хорошо смотрел на нее последнее время? Костюмы и работа. Она приспособилась здесь.

— Пока что.

Спенс прошептал себе под нос что-то, прозвучавшее подозрительно похожим на «тупой ублюдок».

— А она знает, что вся эта так называемая «романтика» направлена на то, чтобы вернуть ее обратно в Холлоуэй, а не принять ее работу и прийти к компромиссу.

Компромисс. Кэрри часто использовала это слово, прежде чем уехала из дома. Она не говорила этого после. Остин понимал, что ей нравится ее работа, но он хотел, чтобы в нем она нуждалась больше.

— Мне нужно идти, или я опоздаю.

— Задержись на секунду. — Спенс медлил, словно прокручивая ситуацию в своей голове. — Ты будешь сопровождающим на этом свидании, а я буду работать на участке один?

Остин выждал, чтобы вывалить на брата правду. — Да.

— Вечером в пятницу, за две недели до Рождества. Самое напряженное время для людей, покупающих елки. — Чем дольше Спенс говорил, тем медленней становился темп его голоса, пока промежуток тишины не отделил каждое слово.

— Я всё еще иду, так что да.

Спенс встал, уперев руки в бока, готовый к бою.

— Сказал бы ты «да», если бы я бросил тебя торговать одного?

Зная, что предстоит спор, Остин разработал план на случай непредвиденных обстоятельств. Не великий, но работоспособный.

— Парни из охраны могут помочь тебе на несколько часов, пока я не вернусь.

— Часов? Их будет больше, чем один?

— Я ненадолго.

Спенс указал на охранника за окном, передвигающегося вокруг участка и осматривающего потенциальных клиентов, как будто они были террористами и выжидали, чтобы напасть. — У того шея размером со столб электропередач.

Что было именно так, вот почему Остин и нанял его.

— Что ж, он будет в состоянии поднимать деревья на машины, не заработав при этом грыжу.

— Ты платишь им за то, что они присматривают за участком, и чтобы быть уверенными, что наш товар не украдут, пока мы спим. Кстати, с другого счета, который ты обналичил. — Когда Остин направился к двери, Спенс сдвинулся и заблокировал любую попытку поспешного ухода. — Ты ограбил банк и ничего мне не рассказал?

Остин не касался этого вопроса. Он снял со счета большую часть своих сбережений. Между обручальным кольцом и поездкой в Вашингтон, было отлично, что ему больше не нужно было вносить взнос за дом в ближайшее время.

— Кэрри того стоит.

— Я с этим не спорю.

Он пытался отшутиться и разъяснить, но потерпел неудачу. В этот раз Остин перешел к сути дела.

— Мне нужно это сделать.

— Что тебе нужно так это лекарства.

— Наверное, так, но меня устроит, если удастся убедить ее вернуться со мной домой.

Спенс вздохнул, казалось, отягощенный бременем старшего брата.

— Держу пари, что это не будет так легко.

— Для нас ничего не изменится.

— Ты же знаешь, что она ушла более двадцати минут назад, верно?

— Что?!

— Подумал, что ты пропустил это. — Спенс открыл дверь. — Постарайся, чтобы тебя не арестовали.

Остин был все еще ошеломлен, что Кэрри бросила его и ушла раньше.

— Этого я обещать не могу.

Глава 8

Они уже добрались до салата, когда вошел Остин. Он шел, отмахиваясь от большинства обслуживающего персонала, и не останавливался, пока не натолкнулся на край их стола.

Остин бросил Шону одну из этих труднопонимаемых улыбок, которые, так или иначе, подошли бы и к яростной, и к счастливой.

— Мы изменили время, и никто не сказал мне об этом?

Надо отдать ему должное, Шон проигнорировал угрозу, подразумевалась она или нет.

— Кэрри и я решили начать без тебя.

— Достаточно справедливо. — Плечи Остина заметно расслабились. — Как у нас дела?

Поскольку это, вероятно, означало конец разумной части вечера, Кэрри сняла салфетку с колен и сложила ее на краю стола.

— До или после этой минуты?

— Смешно.

— Разве ты не должен работать?

— Спенс справится с этим, а я обещал, что присоединюсь к тебе, поэтому я здесь. — Остин развернулся, и, после пяти секунд милых уговоров, стол рядом с ними лишился дополнительного стула. Втиснув его в маленькое пространство рядом с Кэрри, он присел и оглядел стол. — Что все едят?

— Я заказал палтуса, — сказал Шон, который казался спокойным, несмотря на появление «Урагана Остин».

Актерские навыки Шона впечатлили Кэрри. Остин был здесь только несколько минут, а ей пришлось бороться с тем, чтобы не закатить глаза уже раз сто. Она понятия не имела, как далеко в этом Остин намеревался зайти, но знала, что в состоянии справиться со многим.

— Рыбу? — Остин скривился. — Мне даже не нужно смотреть в меню, я и так могу сказать, что Кэрри заказала что-то с четырьмя лапами.

Не то, чтобы ее мясо с картошкой были большим секретом.

— Да, но я надеюсь, что они удаляют их, прежде чем положить мясо на тарелку и подать к столу.

— Тебе не нравится рыба? Я бы подумал, что ты рыбак. — Шон откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь немой сценой.

— Почему? — спросил Остин.

— Потому что ты из Западной Вирджинии. Я предположил, что ты рыбак и охотник. — Взгляд Шона остановился на Кэрри. — Разве это оскорбительно?

Остин сделал глоток ее воды, прежде чем махнуть официанту.

— Быть из Западной Вирджинии?

— Мое замечание определяет тебя как типичного любителя работать на улице.

— «Любитель работать на улице»? — Остин хмыкнул. — Меня прежде обзывали по-разному, но вот так никогда.

— Остин любит притворяться, что он деревенщина, но на самом деле он умный. — Кэрри смерила его взглядом и нахмурилась, как делала просто, чтобы дать ему понять, что ее терпение от его выходок кончалось. — Ну, в большинстве случаев. И выпускник колледжа с целой кучей сертификатов за свою работу.

Остин кивнул.

— Давным-давно убрал с крыльца холодильник.

— И не женат на своей сестре? — Шон расхохотался, замолкнув, когда никто к нему не присоединился.

— О, нет, Шон. Я могу шутить о Западной Вирджинии. — Остин воспользовался ее стаканом с водой, чтобы указать, но его голос оставался легким. — Ты не можешь. Чтобы забивать себе голову захолустными шутками, тебе нужно самому быть оттуда.

Шон прочистил горло.

— Точно. Извини.

Возле стола появился официант, раскладывая приборы.

— Вы присоединитесь к столику, сэр?

— Вообще-то здесь с самого начала должно было быть три стула, — сказал Остин.

— Моя ошибка, — пробормотала Кэрри так, чтобы услышать мог только он.

— Хорошо сыграно. — Он подмигнул ей, прежде чем повернуться к официанту. — Да. Я бы хотел себе воду и всё, что она заказала.

Официант, фальшиво улыбнувшись, промямлил:

— Ваша еда может занять немного дольше времени, нежели их.

— Всё в порядке. Я в любом случае не планировал есть.

Официант прищурился. — Сэр?

— Всё хорошо. — Кэрри отпустила беднягу, прежде чем Остин довел бы того до края, потом повернулась к причине большинства их вечерних сложностей.

— Напоминаю тебе, что это свидание.

Остин потянулся к корзинке с хлебом, и, покопавшись там, отбросил булочку из отрубей и устремился прямо к варианту из белой муки.

— Знаю. Я подобрал тебе двух чокнутых парней. Вместе с тобой третьей, конечно же.

— Свидание обычно предполагает двоих людей, — сказала она, вовсе не переживая за свидание. Остину может и был смысл это делать, но ей — нет.

— Не в Западной Вирджинии, — сказал Остин.

Шон выглядел озадаченным, сведя брови вместе от происходящего.

— Что, простите?

На этот раз она закатила глаза.

— Стереотипов о нашем родном штате хватает и без того, чтобы ты их добавлял.

— Типа, «весь народ живет на фермах, а мужчины свисают с деревьев»? — Остин намазал маслом свою булочку и засунул тонкий кусочек в рот.

Она задумалась, что же еще попробовать, если закатывание глаз не срабатывало.

— Ты закончил?

— Ты взбираешься, Остин? — спросил Шон.

— Взбираюсь куда?

Лицо Шона потемнело. — Я не...

Только она подумала, что вечер не мог бы быть более странным.

— Думаю, Шон имел в виду походы.

— А, я думал, ты имеешь в виду деревья. — Намазав большую часть оставшегося сливочного масла на свой последний кусочек булочки, Остин положил его на маленькую тарелку перед собой.

— Ты действительно лазаешь по деревьям?

— Это моя работа.

Шон откинул голову назад и рассмеялся. Люди за соседним столиком пристально глянули на них. Когда никто не присоединился к нему и в этот раз, Шон сразу же успокоился.

— Постой, ты не шутишь?

— Как доказательство, имеются ботинки с шипами.

Остин высказывался так, что создавалось впечатление: его работа была простой. Кэрри знала, что это иначе. Он рисковал своей жизнью, потому что преуспел в своем деле, а любовь к природе была у него в крови. Подобная любовь передалась ему от отца. У нее никогда не было ничего такого, но она гордилась работой Остина и его преданностью этому.

— Остин — лесовод. Он проверяет состояние и расположение деревьев. Часто работает с коммунальными компаниями, иногда с государственными организациями и частными землевладельцами.

— Интересно. — Шон сдвинулся с места и наклонился с взглядом «только между мужчинами». — Я сам занимаюсь некоторым крайне активным отдыхом.

Кэрри уже подумывала оставить мужчин одних довести схватку до конца. Они не нуждались в ней. Не со всем этим тестостероном, пульсирующим вокруг них.

— В музее? — спросил Остин, стараясь удержаться серьезным, как мог.

— На выходных. Каякинг,[5] пешие прогулки и тому подобное.

Одна бровь Остина поднялась.

— Я впечатлен.

— У нас есть группа, которая выходит с проводником.

Бровь опустилась.

— Теперь уже не так впечатляюще.

— Мы проходим обучение.

— Звучит безопасно.

От сарказма и до звона стаканов, с нее было достаточно.

— Остин.

Он не спросил «что я такого делаю», но это было у него в выражении лица.

— Что? Безопасность — это хорошо.

Если Шон и был обижен его проявлением мачизма или повторяющимся разговором, то не показывал этого. Он оставался заинтересованным.

— Ты предпочитаешь немного более рискованные вещи, нежели я.

— Некоторые. В остальном, я хочу постоянства и уверенности. — Голос Остина стал низким и хриплым, когда он это говорил.

Интонация ее достигла. Кэрри несколько раз сглотнула, пытаясь убрать внезапную помеху в горле.

— Мы всё еще говорим об альпинизме?

Уголок его рта приподнялся. — Нет.

— Возможно, мне стоит уйти, — пробормотал Шон свой комментарий, уже стоя.

— Сядь, — указала она на стул и не убирала руку, пока Шон не опустился обратно. Тогда Кэрри повернулась к Остину. — По какой причине на самом деле ты это начал? Кроме меня, сидящей между вами обоими и приходящей к определенному открытию.

— Думал, я сумею растопить лед. — Остин кивнул в направлении Шона. — Помоги парню уйти.

— Мне действительно нужно воспользоваться уборной, — сказал Шон.

Остин поцокал языком.

— Позволь парню встать, Кэрри.

Она не знала, был ли Шон честен или просто сводил их, а у нее не было сил выяснять это.

— Отлично.

Остин дождался, пока Шон окажется за пределами слышимости, чтобы заговорить. — Роллы неплохие.

Когда он потянулся за ещё одним, Кэрри оттолкнула его руку от стола и удерживала ее.

— Это не свидание.

— Может, ты недостаточно стараешься.

— Ты не понимаешь. Я не ищу никого другого, потому что не хочу, а не потому, что у меня не было возможности.

Он перевернул ее запястье и переплел пальцы со своими.

— Это должно говорить тебе о чем-то.

Кэрри вздохнула от тепла его руки рядом с её.

— Это мой выбор.

— И? — Остин потер большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

Нервозность Кэрри подскакивала с каждым движением его пальца.

— Независимо от того, что ты пытаешься сделать — если ты думаешь, эта сцена что-то докажет — я не думаю, что это сработает. Шон и я друзья, и всегда будем только друзьями.

Остин поднял их соединенные руки к губам. Его слова вибрировали в ее пальцах, когда он заговорил.

— Потому что ты не заинтересована.

Кэрри попыталась набрать в легкие воздуха, и ничего не получилось. Было так, словно она не могла восстановить дыхание.

— Верно.

Он исследовал ее руки своими губами.

— Тебя сейчас никто не интересует.

Кэрри была заинтересована в мужчине, который прикасался к ней так, что она не могла сглотнуть.

— Точно.

— Кроме меня.

— Мы расстались. — Обычное тепло, которое она выбросила из головы вслед за словами, просто не проходило.

— Ты ушла ради того, что я надеялся, будет временным периодом. Насколько я могу судить, мы всё еще встречаемся.

— Ты никогда не сдаешься, не так ли?

— Нет, когда это касается тебя. — Он бросил взгляд через зал. — Шон возвращается.

Остин оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ее ладони, затем ниже, на ее запястье. Когда он отпустил руку и сел на место, Кэрри потребовался весь контроль, чтобы не ухватиться за него.

— Остин, я...

— Если ты захочешь настоящего свидания, когда всё это закончится, напиши мне, — сказал он.

Через ее разум пронеслись возможные перспективы. Поцеловать его, прикоснуться к нему, заняться с ним любовью. Реальность настигла Кэрри со всех сторон. Она хотела этого. Хотела всей близости и смеха, всего тепла и безопасности, которую Остин привносил в ее жизнь.

Шесть месяцев, а ее чувства к нему не изменились ни капельки. Кэрри ни на дюйм не продвинулась в новом направлении. Ни одного шага ближе к тому, чтобы покончить с ним.

Она покачала головой больше направлению своих мыслей, нежели Остину.

— Это так опасно.

— Ничего не делать — это опасно, потому что означает стоять на месте. Мы вместе — это правильно. Мы всегда будем, и ни работа, ни долгий путь по трассе не изменят этого между нами. — Он встал и кивнул, когда вернулся их третий спутник. — Шон, добро пожаловать обратно.

Взгляд того переместился между Кэрри и Остином и снова обратно.

— Что происходит?

— Я ухожу, — сказал Остин.

Слова прошли через нее рикошетом, ранив каждое место, куда попадали.

— Ты?

Он уставился на нее так напряженно, что это вызвало дрожь.

— Позвони мне, если я тебе буду нужен.

Глава 9

Час спустя Остин подумывал о том, чтобы взломать дверь в квартиру Кэрри. Ожидание ее звонка чуть не убило его. Он расхаживал по участку и загружал деревья в машины в состоянии, подобном зомби. Возможно, даже продал елку за доллар. Он не мог вспомнить, и на самом деле ему было наплевать.

Когда она наконец-то написала, он бросился через улицу. Игнорируя машину, что чуть не сбила его с ног, и крик Спенса, он мчался с одной только мыслью в голове: добраться до Кэрри так быстро, как это возможно.

Чуть больше этого выходящего из-под контроля поведения — и кто-то мог позвонить в полицию. Если бег и прыжки не сделали этого, тогда то, как он стучал в дверь Кэрри краем своего кулака, могло стать причиной, что соседи позвонят «911».

Дверь распахнулась, за ней Кэрри стояла, одетая в ту самую юбку с ужина, а ее рубашка теперь была не заправлена. И ничего другого. Пиджака и туфель не было. Он бросил быстрый взгляд на ее голые ноги и розовые ногти, прежде чем она щелкнула пальцами, заставляя его взгляд вновь вернуться к ее лицу.

Кэрри стрельнула в него своим обычным взглядом: «ты сошел с ума».

— Дай женщине пять секунд пройти по квартире, прежде чем вести себя, как вырвавшееся на свободу животное, и так тарабанить.

— Это маленькая квартира. — Для него оправдание имело смысл, но ее хмурый взгляд углубился.

— Я хотела перемен.

Остин хотел ее обнаженной и отсчитывал секунды до того, как сможет заполучить ее. Мужчина мог требовать только большего.

— Не для меня.

Остин увлек ее внутрь и толкнул дверь, которая закрылась позади него. Секундой позже он прижал её к стене, ее руки рядом с головой, а его губы оказались на ее губах. Вместо того, чтобы приручить зверя внутри себя, Остин выпустил его на свободу.

Он целовал ее со всем накопившимся внутри желанием. Горячий и долгий, глубокий и интенсивный. Его рот сталкивался с ней снова и снова, сначала мягко, потом жестко.

К тому моменту, когда он поднял голову, его дыхание стало затрудненным.

— Я скучал по тебе, так сильно.

Остин прошептал признание напротив ее губ, прежде чем перейти к ее шее и этому сладенькому местечку у основания горла. Когда она раздвинула ноги, он придвинулся между ними и теснее прижал ее к стене. С прерывистым вздохом она уронила голову набок, давая ему больший доступ, и он воспользовался этим. Он покусывал дорожку от края до края ее ключицы, чередуя нежные укусы мягкими поцелуями.

Ее голова стукнулась о стену, пока маленькие полувздохи, полустоны срывались с ее губ.

— Мы должны установить некоторые правила.

— Угу.— Он добрался до верха ее блузки, сдвигая ее в сторону своим носом.

Одна ее рука скользнула в его волосы.

— Остин.

— Позже. — Когда она медленно подняла свою ногу вверх по его голени, запутавшись пальчиками в материи, он схватил ее под коленкой и дернул ногу выше на свое бедро. Движение подтолкнуло ее юбку прямо на опасную территорию. Воспользовавшись преимуществом, он сдвинулся ниже и потерся своей эрекцией о ее трусики. Ее тепло распространялось даже сквозь его джинсы, когда он всем телом напрягся напротив нее.

— Да. — Ее пальцы прошлись по его плечам, сдвигая и вытягивая.

Остин отступил, позволив куртке упасть на пол. Ноготки царапали его через рубашку перед тем, как холодное дуновение воздуха коснулось его кожи. Отчаявшись ощутить ее руки всем телом, он предупредил мозг, что надо двигаться. Его губы оставили ее кожу только на время, достаточное для того, чтобы сбросить обе рубашки.

Потом ее грудь оказалась голой, а руки поглаживали его мускулы.

— Нам нужно сохранить объективное восприятие.

Остин понятия не имел, что она сказала. Слова стерлись в его голове, когда жар ритмично застучал вокруг них. Он хотел снять ее одежду, только кожа к коже.

— Мы можем поговорить после. — Его руки двинулись к ее юбке. Пальцы дрожали, когда он старался изо всех сил освободить крошечные белые пуговицы из петель. — Я обещаю.

Остин наклонился, прокладывая дорожку из поцелуев по только что обнаженной им коже. Кремовая нежность вершинок ее груди. Перечный аромат ее кожи из набора для ванны, что он подарил ей на прошлый день рождения. Все это кружилось вокруг него, пока не разбился его последний контроль.

Остин наклонился и, закинув ее вторую ногу вокруг своей талии, выровнял ее вес между стеной и бедрами. Без каких-либо усилий он отодвинулся, притягивая ее с собой. Подняв ее, он почувствовал, как ее тонкие руки обвивают его шею. Кэрри прижалась губами к его щеке, пока снова не нашла губы.

Пораженный робкой силой ее поцелуя, он остановился. Стоя посреди ее гостиной с колотящимся сердцем, он удерживал ее. Руки изогнулись на голых бедрах, когда язык скользнул в ее горячий рот.

Через несколько секунд она провела кончиком языка по его губам.

— Спальня.

Ей не пришлось просить дважды. У него будет сердечный приступ, если, как можно скорее, он не окажется внутри нее. Шесть месяцев без нее, с думами и воспоминаниями о ней, держали его в состоянии постоянного возбуждения. Даже когда он хотел бы возненавидеть ее, прорывалась потребность в ней.

— Остин. — Она положила ладони на его щеки. — Иди. Сейчас.

— Конечно.

Опустив пальцы под резинку ее трусиков, он прикоснулся к ней. Ощутил ее влагу, как и горячее дыхание, обдувающее его ухо.

Остин пошел быстрее. Его эрекция касалась ее трусиков с каждым шагом. Когда он ударился о дверной проем ее спальни, руки задрожали. Он мог держать ее так вечно. Пробиться под ее одежду, раздеть ее догола и поцеловать каждый дюйм.

Когда его колени ударились о кровать, он повернулся и сел. Она оседлала его, прижавшись к бедрам. В следующую секунду ее рубашка упала на пол.

Со щелчком он расстегнул ей лифчик. Сдвинув бретельки по рукам, обнажил ее грудь. Круглая, с тугими сосками, нежная и идеально подходит для его рук. Остин ласкал ее руками и ртом, облизывая, пока не добрался до ее соска.

— Сейчас. — Кэрри тянула его за волосы, пока он не поднял голову. — Ты прав, мы можем двигаться помедленнее позже.

Его губы накрыли ее, в то время как руки поднимали юбку на талию. Он перевернул ее на матрас, вжимая спину глубже в одеяло, пока его пальцы пробирались под трусики прямо к ее теплу.

С губами на ее груди и пальцами, скользящими в нее, он сумел поднять голову.

— В заднем кармане.

Ее затуманенные глаза не прояснились.

— Что?

— Презервативы.

Ее руки потянулись к нему, затем оказались на теле. Ладони погладили эрекцию прямо перед тем, как скользнуть и открыть пуговицы на джинсах. Одна за другой — напряжение, сдерживающее его эрекцию, ослабевало. Когда Кэрри дошла до последней, он выпал в ее руку.

Пальчики обернулись вокруг длины, и мозг у него взорвался. Остин попытался посчитать до ста назад и не смог вспомнить хотя бы число. Влага на пальцах подсказала, что она готова. Сильная эрекция убедила его в том, что он тоже.

Она просила «быстрее» и о том, чтобы «получить его».

Удерживаясь на одном локте, он потянулся вниз и стащил ее трусики. Остин стянул клочок материи вниз до ее коленей, перед тем, как она их сбросила. Потом он оказался сверху на ней, его эрекция прямо около ее входа.

Его мозг отметил разрывающийся звук, прежде чем она раскатала презерватив на нем.

Последнее прикосновение кончиков ее пальцев вызвало кипение внутри него. Устраиваясь между ее ног, он медленно проскользнул внутрь, смакуя давление, обхватившее его. Ее рот приоткрылся, когда он заполнил ее. Движения внутрь и наружу заставили ее схватиться за покрывало рядом с бедрами.

Вместо того чтобы установить устойчивый ритм и соблазнять ее, он выплеснул в нее все свое желание. Остин покачивался, двигая бедрами, и чувствовал, как ее мышцы сжимались и напрягались вокруг него. Комната заполнилась звуками и запахами их любви. Дыхание выходило из него гортанным стоном.

Каждая косточка в его теле натянулась до предела. Напряжение спустилось в живот, потом двинулось ниже. Он двигался быстрее. Глубже.

Когда она резко выдохнула, впиваясь ногтями в матрас, он в последний раз энергично продолжил. Это было все, что потребовалось. Темнота заполнила голову, тогда как его бедра двигались без каких-либо указаний от его мозга.

Ее голова упала назад, а он наклонился вперед. Их тела дрожали и напрягались... и потом пришло освобождение.

Его последней рациональной мыслью было, что наконец-то это произошло.

***

Кэрри уткнулась глубже в бок Остина. Он был голым. Она была обнаженной. В течение нескольких часов она не видела одежды и никакой другой комнаты, кроме спальни.

Было где-то около трех, и он уже занимался любовью с ней руками и ртом, и телом, пока каждый ее дюйм не начал покалывать. Прошли годы после их первого раза вместе, а его выносливость не уменьшилась. Опыта стало больше, но потребность, казалось, не ослабевала.

И она любила его настолько сильно, насколько вообще могла. Может, даже больше.

Если бы она была честной, то призналась, что никогда и не переставала. Она любила его, когда ушла и даже больше, когда он объявился в округе Колумбия. Обладать мужчиной, который оставил свою жизнь и работу, чтобы удержать тебя, было чертовски сексуальным.

Заставить его принять свою жизнь — обещало занять больше времени. Она знала, что его визит ознаменовал конец терпению. Он рассматривал ее карьеру как прихоть, от которой нужно было избавиться.

Кэрри хотела обижаться, возмущаться, но часть ее знала, что он просто не понимал. Остин знал, кем он хочет стать, когда еще был ребенком. Отец готовил его для этого. Что до Остина не доходило, так это то, что она чувствовала то же самое от работы в престижном музее.

Если бы она могла просто показать ему...

Она улыбнулась, ткнув его в бок.

— Остин.

Он быстро проснулся. Согнувшись пополам в сидячее положение, он вытянул руки вверх, как если бы готовился дать отпор кому бы то ни было, начавшему нападение.

— Что такое?

— Я хочу, чтобы ты пошел на вечеринку.

Напряжение не спало с его плеч. Он даже не опустил руки.

— Это кодовое название для чего-то?

Кэрри обвила руки вокруг его пресса и оставила поцелуй на впечатляющем плече. Второй поцелуй — и его жесткий настрой исчез, а тело упало рядом.

— Извини, я напугала тебя, — сказала она.

— Больше похоже, что насторожила меня, но ты можешь будить меня в постели в любое время.

Она прижала его спиной к кровати. На удивление он не сопротивлялся. Мужчина наслаждался своей незащищенностью.

Но ей нужно было его внимание. Было неожиданно отчаянно для него понять и согласиться.

— Это вечеринка в моем музее в начале недели. Причудливая праздничная вечеринка.

— Ладно. — Он сделал в этом слове почти одиннадцать слогов.

— Я хочу, чтобы ты был моей парой. — Она заправила свои волосы за ухо. — Настоящей парой. Не как на свидании с Шоном.

— В музее. — Остин произнес эти слова медленно и четко, как если бы ему нужно было попробовать их, прежде чем связать себя словом.

— Да.

Рука, которая двигалась вверх-вниз по ее руке, упала на кровать.

— Это своего рода какой-то тест?

Кэрри хотела сказать «нет», но должна была признаться, что в некотором смысле это так и было. Возможно, нечестно, но это ее шанс показать ему нечто, что значило так много для нее.

— Тебе не придется смотреть на работы художников. Тебе просто нужно быть там со мной.

Огромная улыбка пересекла его лицо.

— Ну, почему ты сразу не сказала?

Кэрри прикусила нижнюю губу.

— Помни, это большая вечеринка.

— Можешь уже прекратить попытки разрекламировать ее, так как теперь ты идешь другим путем.

— Это «да»?

Он повернулся, чтобы лечь к ней лицом.

— Детка, не могу придумать место, куда бы ты пошла, а я не последовал за тобой.

— Тебе нужно надеть смокинг или, по крайней мере, маскарадный костюм.

Уже наполовину перекатив ее на спину, Остин остановился.

— Наверное, хорошо, что ты ждала, чтобы сказать мне это, пока я не сказал «Да».

— Я не так глупа.

— Но ты сексуальная. — Ее спина ударилась об матрас, а он навис над ней. — И не спишь. Я очень рад по поводу последней части.

Знакомое вращение началось глубоко внутри. Мысли о том, что он может прикоснуться к ней так скоро, было достаточно, чтобы подтолкнуть ее дыхание к высшей ступени.

— Заметил это, не так ли?

— Я говорю, мы ценим то, что наше обоюдное пробуждение можно использовать с пользой.

Потом он опустил голову, и она забыла обо всем, кроме него.

Глава 10

Кэрри стояла у бара, временно установленного в Большом Зале музея, и ждала. Ее платье без рукавов королевского синего цвета мягко ниспадало вокруг и опускалось до пола. Она знала: дорогой бархат подчеркивал ее изгибы и обтягивал тело в правильных местах. Блестящая брошь скрывала декольте, даря ей малую толику роскоши для этой праздничной ночи. Украшение также ловило свет от трех замысловатых люстр, свисающих с потолка прямо над Кэрри.

Она выбрала платье для вечеринки задолго до того, как узнала, что Остин приехал в город. Так уж случилось, что на ней был его любимый цвет. Абсолютное совпадение. Как и простым совпадением было то, что этот цвет заполнял весь ее гардероб.

Точно.

Въезд в музей выглядел, словно волшебная сказочная страна, заполненный рядами крошечных белых огней и красивых деревьев, помещенных в корзины, обвязанные праздничной лентой. Роскошный красный ковер лежал на мраморном мозаичном полу. Гирлянда сбегала по парадной лестнице, что поднималась с каждой стороны большого входа в зал и встречалась на лестничной площадке на втором этаже мезонина.[6] Люди лавировали вверх и вниз среди ярких пуансеттий,[7] расставленных на каждой ступеньке.

Посетители, почетные гости, меценаты и художники прогуливались по открытому наверху этажу, пока она попивала свой напиток. Она ждала Остина уже пятнадцать минут и задавалась вопросом, будет ли план иметь неприятные последствия. Кэрри надеялась показать ему свой мир, и как он может влиться в него, но он должен хотя бы явиться, чтобы ее умная кампания сработала.

— Привет.

Свежий напиток появился перед ней. Она повернулась и улыбнулась Шону.

Не тот мужчина.

— Ты выглядишь очень элегантно. — Кэрри поправила его галстук, после чего отступила назад. — Как дела?

— Я впечатлен.

Она приняла стакан и опустила другой на поднос проходящего мимо официанта.

— Чем?

— Залом. — Шон взмахнул рукой перед ними. — Большая часть работы легла на тебя, как координатора по специальным мероприятиям.

— Это вопрос пары звонков и нанятых людей. — Она также сделала многое из заказанного вокруг и беспокоилась, что большая вечеринка будет перебором.

Если бы никто не пришел, или ее начальница оказалась бы недовольной, новая работа Кэрри могла закончиться во время годового испытательного срока. Задача была простой. Она должна была превзойти главное прошлогоднее мероприятие под руководством прежнего координатора, — которым все восторгались и до сих пор открыто признавали, что скучают — а еще сделать это за меньшие деньги, благодаря убыточной экономике.

К тому же Кэрри пришлось привлекать всех в городе на эту вечеринку, как противопоставление тысячам другим праздничным вечеринкам, устраиваемые по городу. Это означало, что ее вечеринка должна была казаться более привлекательной, чем тусовка в Центре Кеннеди и открытых дверях многочисленных посольств. И все это она делала, пока обманывала себя о чувствах к Остину.

Да, просто обычный день в офисе для Кэрри Андерс.

— Бухгалтер внутри меня благодарен, что ты не превысила бюджет, — сказал Шон.

Кэрри заметила художника, который сделал неприличный жест и разлил белое вино на знаменитой лестнице.

— Ночь еще не закончилась.

— Я удивлен, что ты здесь одна, — сказал Шон.

— Мне нужна передышка после того, как я сказала «привет» всем, кому требовалось, но я сомневаюсь, что момент тишины продлится долго. В любую секунду кто-то наткнется на меня и что-нибудь захочет.

— Я имел в виду, удивлен тем, что Остин оставил тебя одну, в то время как он на другом конце зала. — Шон кивнул в сторону двери. — Он производил на меня впечатление гораздо большего собственника.

На этот раз Кэрри была той, кто разлил вино. Стряхивая капли с платья, она просканировала комнату.

— Что?

— Там.

Он проследила за кивком Шона на Остина. Тот стоял прямо в шаге от входной двери. И, Господи, он был в смокинге.

Ее мечты никогда не станут прежними.

Ничто не могло подготовить ее к встрече с Остином в накрахмаленной белой рубашке и угольно-черном смокинге.

Причесанные волосы, правильные ботинки и отсутствие рабочих рукавиц, что ж, он не казался не к месту. На самом деле, он разговаривал с ее начальницей, миссис Алесандрой Харпер-Каннингем, женщиной с несколькими умершими мужьями и домом, полным бриллиантов, сочетавшимися с ее длинным именем. Она выросла в загородном особняке в Вирджинии и посещала дорогие учебные заведения от детского сада до магистратуры. Она излучала изящество и унаследованное богатство.

Еще она говорила с псевдо-британским акцентом и ненавидела любого из другого социального круга, так что точно не являлась типажом Остина. Черт, эта женщина не была типом и Кэрри. Но Алесандра дала ей шанс, несмотря на ее ограниченный опыт и отсутствие диплома о высшем образовании. Кэрри не понимала, почему она получила этот шанс, но будет всегда благодарна за предоставленную возможность.

Тот факт, что Алесандра смеялась, что ей там Остин бы ни сказал, займет много времени для анализа. Взрослая женщина приложила руку к груди, потом ко рту. Хихикала, как кокетливая школьница.

Потом она помахала Кэрри. На самом деле, подняла руку и пошевелила пальцами, словно была королевой, или типа того.

Кэрри моргнула, но картинка не изменилась.

— Что за черт?

Шон тихо присвистнул.

— Такое не каждый день увидишь.

— Он очаровал ее. — Кэрри смотрела, но не верила своим глазам.

О, она знала, Остин мог завоевать большинство людей. Просто ее босс не была обычным человеком. Алесандра вошла в этот мир людей, наделенных могуществом и престижем, благодаря богатым родителям. Разговор о чем-то другом, кроме лошадей и искусства, не устраивал ее, а так случилось, что это были два наименее любимых Остином предмета.

— Думаю, мы нашли кого-то, кто думает, что он забавный, — сказал Шон.

— Это ужасающая мысль.

Как только она произнесла слова, Остин поднял глаза и поймал ее взгляд. Он повернулся к ней в полупоклоне, потом наклонился, чтобы выслушать все, что ее босс шептала ему на ухо. После нескольких кивков он поцеловал пожилую женщину в руку и начал спускаться по ступенькам, оставив ту раскрасневшуюся и улыбающуюся.

Кэрри ждала, что проснется. Это должно быть являлось сном.

— Добрый вечер. — Шон протянул свою руку Остину, и они обменялись рукопожатием.

Но взгляд Остина ни на секунду не покидал Кэрри.

— Ты выглядишь потрясающе. Как — «я не могу подобрать слов» потрясающе.

— Спасибо. — Она не могла произнести ничего другого из-за сухости во рту, так что остановилась на этом.

— Особенно мне нравится цвет.

Если он хотел думать, что Кэрри оделась так для него... ну, она действительно не могла отрицать это с чистой совестью, так что позволила остаться комментарию.

— Где ты нашел смокинг за короткий срок? Ты мог бы надеть просто костюм.

— Если платишь более чем достаточную сумму в салоне проката, они готовы сделать все в тот же день. — Остин наклонился и поцеловал ее в щеку, прежде чем повернуться обратно к Шону. — Вижу, ты оправился от свидания с Кэрри.

— Это было свидание с тобой, так что потребуется гораздо больше времени, чтобы это преодолеть.

Остин улыбнулся.

— Хорошая попытка, Шон.

— Могу сказать тоже самое насчет тебя. — Шон предложил Остину выпивку.

Его улыбка дрогнула, когда он отмахнулся от стакана.

— Не понял тебя.

— Миссис Харпер-Каннингем. Старая карга не славится светскими беседами.

В сомнении они все перевели взгляд на женщину. Сейчас та приняла свой обычный сморщенный хмурый вид. Скрестив руки на толстом животе, она качала головой на ничего не подозревающего члена правления.

— Вот теперь это Алесандра, которую я знаю, — сказала Кэрри.

— Я бы не говорил о ней так отрицательно. Она любит тебя, — сказал Остин.

Кэрри фыркнула.

— Она сказала мне, как впечатлена твоим трудолюбием и энтузиазмом. Она очень довольна, что нашла тебя, и это, кстати, ее точные слова. — Гордость переполняла голос Остина.

Факт, что он выслушал комплименты, даже если Алесандра их говорила, ошеломил Кэрри. Когда она грохнулась обратно на землю, ей пришлось сосредоточиться, чтобы удержаться и не запрыгать.

Кэрри не была сентиментальной, но после такого почти ею стала. Она проводила на работе долгие часы и делала все, о чем бы кто-либо ни просил, чтобы стать незаменимой. Если музею необходимо было сократить расходы, она не хотела, чтобы ее считали дополнительной обузой.

Но похвалы? Алесандра немного хвалила, и знание, что она сказала Остину, заставило Кэрри захотеть поднять вверх кулаки и прокричать «ура». Она отчаянно нуждалась в том, чтобы он понял это, увидел. Чтобы он захотел разделить с ней моменты, подобные этому.

— Она, кажется, думает, что ты рождена для этой карьеры, — сказал Остин.

Что-то в его тоне привлекло внимание Кэрри.

— Как она узнала, что мы с тобой даже знакомы?

— Она спросила кто я, на самом деле потребовала, и я ответил.

— Что именно ты сказал?

Остин не колебался.

— Я твой парень.

Шон рассмеялся.

— Она даст объявление о помолвке в течение недели.

— Это сработает на меня. — Остин пожал плечами, когда Кэрри нахмурилась. — Что? Это так.

Вокруг них доносилось жужжание разговоров, а зал гудел от движения и музыки, пульсирующей из колонок, скрытых в растениях. Однако Кэрри не двигалась. Даже ее сердцебиение замедлилось, как она стояла там и смотрела на Остина.

Он казался таким серьезным, готовым к серьезным отношениям. Несмотря на месяцы в разлуке, все доводы про работу и расставание, его голос не дрогнул и он не разрывал зрительный контакт. Она понятия не имела, откуда взялось это обилие решимости — от отца, который требовал совершенства или, может быть, от матери, которая не удосужилась остаться в нестабильное время. В любом случае, Остин стоял сейчас здесь, давая что-то, похожее на клятву, и это чуть не сбило ее с ног.

Шон разрушил молчание.

— Ну, давайте поднимем бокалы и выпьем за достижения Кэрри.

Остин оторвал от нее взгляд и улыбнулся другому мужчине.

— Победа над леди с несколькими именами?

— Нет, эта вечеринка. Кэрри организовала ее. Сделала все.

— Это сделала ты?

Внезапная резкость голоса Остина одернула ее. Она преуменьшала свою тяжелую работу до тех пор, пока знала причину для перемен.

— Это часть моей работы.

— Она только говорит, что это легко, но это не так. Она работает долгие часы, договаривается о крупных выставках и организовала серию художественных семинаров для молодых женщин. — Шон схватил три стакана шампанского с подноса, предлагаемые официантом, и раздал им. — За Кэрри.

— За Кэрри. — Остин принял стакан, поболтал жидкость по кругу, но не выпил.

— Я ухожу, чтобы пообщаться с членами правления. — Шон махнул кому-то позади них. — Хорошо, что ты сегодня здесь, Остин.

— Спасибо. — Тот поставил стакан на барную стойку.

Они оба наблюдали, как оживился Шон, когда заговорил с группой мужчин в одинаковых смокингах. Взгляд Остина задержался слишком долго, словно он смотрел, но не видел.

Надежда опять покидала ее. На секунду она зависла на краю чего-то захватывающего, но внезапная смена настроения Остина привела ее к крушению.

— Тебе не нужно притворяться.

Наконец Остин снова посмотрел на нее. — В чем?

— Ты даже не смог выпить за мою работу, Остин. Я знаю, ты не выносишь ее.

Замешательство скользнуло по его ярким глазам.

— Это не так.

— Тогда что это?

Они стояли, не разговаривая. Люди проходили и здоровались. Музыка нарастала, когда песня доходила до припева. Только когда она уже не могла противостоять пустому взгляду, он открыл рот. Когда он снова его закрыл, не произнеся ни слова, она всерьез раздумывала уйти.

— Может мы могли бы поговорить об этом позже. — Он кивнул на транспарант, представляющий выставку Кассат и одну из ее лучших известных картин. — Я думал, ты покажешь мне ее работу.

— Ты это не серьезно.

— Серьезно.

Она отказывалась сходить с пути, даже из-за нового шанса показать ему свой мир, не когда эта тема была так важна.

— Расскажи мне.

Остин не притворялся смущенным. Вместо этого, он оперся одним локтем на барную стойку. Движение приблизило его лицо вровень с ней.

— Я не пью.

После всех этих приготовлений, она ожидала другой ответ.

— Что?

— Никакого алкоголя.

Что-то на краю сознания не давало ей покоя. Кэрри вспомнила письма со странными комментариями и резкое настояние своего брата, что все хорошо и ей лучше оставаться в Вашингтоне. Несущественная авария с трактором. Воспоминание об отсутствии пива в трейлере на участке с деревьями.

Кусочки были здесь, только вне зоны досягаемости, но она не могла сложить их вместе. Ей нужно было, чтобы Остин доверял ей достаточно, чтобы сделать это за нее.

— Я не понимаю.

— Я завязал с выпивкой.

Нет, это не имело смысла. У трех парней, живущих в одиночестве, без женского влияния в семье, всегда было пиво в холодильнике и полный бар. Кэрри не могла вспомнить время, когда у Остина не было доступного алкоголя. Это было нормально для его отца, который думал, что ограничение по возрасту на спиртное — пустая трата времени.

Остин не часто перебирал с выпивкой, но он проводил время с друзьями и мог пропустить много пива на вечеринке, особенно если был футбол. Он не был пьяницей и даже вообще реально пьяным. Для него это было общественным мероприятием, и тогда он становился тихим и задумчивым, вот почему это никогда не беспокоило ее.

— С каких пор? — спросила Кэрри.

Он посмотрел на свои руки, на пол, на всех и вся, кроме нее.

— Несколько месяцев.

Кусочки сложились в ее голове и привели к ясной картине.

— Шесть?

— Точно. — Он откашлялся и посмотрел наверх. — А что там на верхнем этаже?

— Остин, пожалуйста. Просто скажи это.

Он сжал ее локоть, направляя к дверному проему справа, в дальней стороне комнаты.

Люди входили и выходили из выставочного зала, но он вытащил ее из главного потока движения.

— Я действительно сейчас не хочу это начинать.

— Думаю, нам придется.

Он втянул свою нижнюю губу между зубами, а потом отпустил.

— Я слишком много пил, а потом перестал.

— Шесть месяцев назад.

— Да.

— После моего ухода.

Он помедлил, прежде чем кивнуть.

Вновь воссозданная картинка ужаснула ее.

— Авария на вашем участке.

Его рот полуоткрылся.

— Откуда ты знаешь об этом? Я взял слово с Митча и отца, и всех остальных,

держать это в тайне. Даже полиция держалась от этого подальше, так как я не был за рулем автомобиля и не проезжал по общественной дороге.

— А твой кузен полицейский.

— Я посещал группу и перестал пить. Я не проходил специальное лечение. — Он покачал головой. — Я все еще не понимаю, как это дошло до тебя. Я точно не первый парень в Холлоуэй, который напивается и попадает в неприятности. Это не было большой новостью и не должно было быть.

— Как ты отметил ранее, мы приехали из маленького городка. Новости быстро распространяются, даже такого рода, которые ты хотел бы скрыть. Особенно этого рода.

Он выругался себе под нос.

— Очень этому рад.

Воспоминания вернулись, переполняя ее. Она часами мерила шагами пол, пока ждала, что Митч перезвонит ей. Время — между тем, когда узнала все об аварии, и тем, когда услышала, что Остин, не считая сотрясения, оказался невредим, — тянулось так, что она думала, что завопит.

Кэрри грозилась сесть в машину и приехать домой, но Митч умолял ее не делать этого. Он убедил ее, что это подаст Остину неправильный сигнал, так скоро после ее отъезда. Скрепя сердце, она согласилась. Теперь она знала: те, кого она любила, скрыли от нее правду. Наверное, одна из этих вещей «для ее же блага», но которая, разумеется, так не ощущалась.

— Я получила письмо, и это вызвало вереницу телефонных звонков. Митч уверял меня, что это было незначительным и ты в порядке. — Объяснения казались такими пустыми. Она знала, что если бы ей было больно, Остин прибежал бы к ней босиком по заснеженным полям, если б потребовалось.

— Видишь, никаких проблем. — Улыбка Остина не затронула его глаз.

— Ты начал напиваться из-за меня. — Чувство вины охватило ее. Оно струилось по ней, пока каждый мускул в теле не заныл от этой тяжести.

— Нет. — Его резкий ответ эхом отразился от мрамора. — Я пил из-за себя. Вся вина на мне.

— Ты должен злиться на меня за то, что довела тебя до этого. — Кэрри пыталась придумать способ, чтобы обойти это предательство, чтобы смириться с этим, но не могла придумать ничего. Она была права, что уехала, но должна была примчаться обратно, как только узнала, что он забрел на опасную территорию. Вот что делаешь для того, кого любишь; упрямая или нет — она любила его так долго, сколько помнила.

— Нет, Кэрри. Не принимай это так.

— Как ты можешь не винить меня? — Она чуть не задохнулась от этого.

— Ты была здесь и... — Его голос оборвался. Когда он заговорил снова, в его тоне пробивалась хрипота. — Ты, несомненно, принадлежишь этому месту.

Панике пронеслась сквозь нее, убирая вину на второе место.

— Что ты говоришь?

— Думаю, мы достаточно поделились секретами для одного вечера. Мы здесь на вечеринке с людьми, чьи имена пишутся через дефис. Отпразднуем то, что именно ты ее организовала.

— Прямо сейчас работа меня не волнует.

— Ну, зато меня волнует. Это твой большой вечер, и мы не пропустим его. — Он скользнул своей рукой вниз и схватил ее. — Покажи мне музей.

Глава 11

Остин сидел на краю кровати Кэрри, одетый только в брюки от смокинга и рубашку, расстегнутую и болтающуюся на поясе. Упершись локтями в колени, он перебирал руками ее синее платье. Просто вспоминая о том, как он расстегивал его несколько часов назад после ночи веселья, Остин опустил свой взгляд к ее голове на подушке.

Затащить ее в постель было единственной мыслью, когда они вернулись в квартиру. Он заблокировал правду и проблески здравого смысла, торопясь получить ее обнаженной. Заняться с ней любовью в последний раз.

Сейчас ненужные мысли проносились сквозь его разум, когда он пытался справиться с воспоминанием об огромной улыбке на ее лице, когда она прогуливалась по музею. Остин провел большую часть ночи, пытаясь не пялиться на часы и надеясь на повод уйти пораньше. Кэрри же расцветала, разговаривая, смеясь и не беспокоясь о том, кто был перед ней, художник или чиновник.

Она приспособилась здесь.

После попытки манипулировать ею и завоевать ее, совершив целую кучу мужского вздора, чтобы получить свое, он наконец-то понял. Она хотела быть в Вашингтоне. Дело было не в нем, говорящем правильные вещи, или вообще имело отношение к нему. Она, музей, вот что имело смысл. Он был той частью, которая не вписывается.

Сегодняшняя публика вращалась в мире, очень отличающемся от его собственного. Много денег и странные интересы о том, что люди делают в жизни. Остин покачал головой, задумавшись над вопросом «где вы отдыхаете?», что будет преследовать его еще долгое время. Он «отдыхал» в течение часа перед сном каждый вечер. Недели в Европе не привлекали его, и у кого, черт возьми, есть время и деньги на подобное дерьмо?

Даже со всеми этими вопросами о нем вчера вечером, он никогда не провел и минуты, желая иметь больше денег или другую жизнь. Остин, конечно, не считал людей с несколькими именами и личными смокингами лучше себя. Это не означало, что он был частью этого. Но она была, и это меняло все.

Кэрри передвинула ноги под простыней и откинула руку поверх пустой половины матраса. Когда ее пальцы натолкнулись только на пустоту, она поднялась с плотно натянутым одеялом на груди.

Откинув волосы с лица, моргнула несколько раз, словно пытаясь привыкнуть к темной комнате.

— Остин?

— Я тут.

Кэрри протянула руку и включила светильник на минимум.

— Сейчас середина ночи.

— Без четверти пять.

— Как я и сказала. — Она бросила ему сексуальную улыбку, похлопывая по измятой подушке. — Возвращайся в постель.

— Мне нужно добраться до участка. — Он должен собраться и покончить с этим.

Остин потер рукой грудную клетку, пытаясь облегчить жжение внутри. Неважно, как сильно он прижимал руку, колющая боль под ребрами не унималась.

— Ты в порядке? — спросила она голосом, наполненным беспокойством.

Остин услышал шелест простыней и почувствовал, как прогнулся матрас, прямо перед тем, как ее руки обвились вокруг его шеи. Губы коснулись его уха, а волосы рассыпались по плечу.

Его тело пробудилось к жизни прямо перед тем, как боль спустилась по руке, проникая в каждую косточку.

— Я должен извиниться перед тобой.

Кэрри глубоко вздохнула, потом нежно прикусила мочку его уха.

— Мне нравится, как это звучит.

Его рука погладила мягкую кожу ее плеча.

— Я убедил себя, что работа в городском музее было своего рода мечтой, которую ты преодолеешь.

Она замерла на секунду, прежде чем снова погладить его.

— Я знаю.

Наконец он повернул голову и коснулся ее губ своими.

— Правда?

— Хитрость не лучшее твое качество.

— Это было эгоистичным бредом. Словно ты не знаешь, чего хочешь, а я знаю. — Он покачал головой. — Мне следовало увидеть это и не подталкивать тебя.

— Твой план тяжело начинался, но я счастлива, что ты сейчас здесь.

Ее шелковистые волосы щекотали его грудь. Остин вплел в них пальцы, наслаждаясь теплом прядей около кожи.

— Я был козлом. Ты должна была еще неделю назад отправить мою жалкую задницу в Холлоуэй.

— Но это такая милая задница. — Она одарила его громким, причмокивающим поцелуем в щеку. Потом схватила за руку и помахала перед ним, вглядываясь в лицо. Ее улыбка исчезла секундой позже.

— Что-то на самом деле не так. Что случилось?

— Ты любишь свою работу.

Она переместилась на его колени, свесив на него ноги, а рукой уперлась в его голый живот.

— Это хорошо.

Для нее. Не настолько для них обоих.

— Ты пыталась сказать мне, но я не слушал. Я услышал сейчас. Я не пытаюсь обмануть тебя или выяснить, как добиться своего. Я действительно слушаю.

— Я верю тебе. — Потом она поцеловала его, коротко и почти мучительно от сладости.

— Извини, что у меня заняло так много времени, чтобы понять это.

Она покачала головой.

— Время не имеет значения. Чего я хотела, так это, чтобы ты понял — у меня есть эта профессиональная сторона, эти мечты, которые нужно взращивать. Я не хочу, чтобы ты отвергал или преуменьшал то, что так для меня важно.

— Я именно так и поступал. — Сожаление нахлынуло на него потоком. — Я испортил все в манере большого, глупого парня.

— Теперь с этим покончено. Ты приехал сюда за мной и пошел со мной сегодня вечером. Женщинам нравится такая преданность. — Кэрри постучала пальцем по его носу.

Ее легкий тон и веселое настроение делали каждое слово, что он выжимал из себя, еще труднее. Слова застряли в горле, пока он пытался вытолкнуть их.

Кэрри вела себя так, как если бы они достигли некоего прорыва, когда в действительности они дошли до конца. Все, что он принимал за ее мотивы и потребности, было неправильным. Она не нуждалась в Холлоуэй, или семье, и даже в нем. Она отлично устроилась в Вашингтоне, сама по себе.

Этот факт ударил его под дых и продолжал бить. Остин всегда любил ее независимость и силу. Кэрри никогда не отступала в споре с ним. Никогда не пряталась и не плакала. Она напористо сталкивалась с ним лоб в лоб, что только распаляло его.

Но он знал, что происходило, когда женщине требовалось чего-то большего, чего-то лучшего, чем мужчина, который спал рядом с ней. Она оставляла его и сбегала. Остин уже пережил такую историю. Его мать преподала ему суровый урок, когда ушла и не удосужилась позвонить хоть раз. Кэрри предостерегала его, что она видела свое будущее унылым, как у своей матери, если она не попробует сейчас. Тогда он не поверил в эту теорию, но сейчас поверил.

Резкая боль разрывала его грудь. Он вынужден был закрыть глаза и стиснуть челюсть, чтобы не закричать.

— Остин? — Паника проявилась в ее широко раскрытых глазах и шоке в голосе, когда она распахнула его рубашку в обе стороны и пробежалась руками по телу. — Тебе больно?

— Я в порядке. — Угасающий внутри, но внешне все нормально.

— Ты побледнел. Может быть, ты слишком долго был на холоде. — Когда он нахмурился, из нее вылетело еще больше слов. — Я знаю, что ты привычный к улице парень, но ты человек. Ты можешь заболеть, как обычные люди.

— Я хотел, чтобы меня было достаточно для тебя.

Вот, он сказал это. Кэрри вела себя так, словно была на грани: вызвать «скорую помощь» или сделать ему дыхание «рот в рот», а он выдал свой большой секрет. Он не мог себе представить, что могло бы еще пойти не так.

Она явно слышала его большое признание, потому что ее руки, по-прежнему обхватывающие его рубашку, замерли.

— Что?

Остин хотел, чтобы это был последний разговор с ней. Это означало бы, что ему никогда больше не придется делать этого снова, но это было не так.

— Я хотел значить для тебя больше, чем работа.

— Ты и так значишь.

Он не значил. Любой идиот увидел бы это. Кэрри ушла от него не из-за предложенной работы. Он заставил ее выбирать, но продолжал думать, что сможет найти правильные слова, чтобы изменить ее мнение.

Остин прокручивал варианты в своей голове так много раз. Там были способы решения и на расстоянии.

Не идеальный вариант, но возможность. Холлоуэй и ее квартира всего в двух часах езды. Не пропасть, которую невозможно преодолеть.

Но их проблемой оказалось не расстояние. Она хотела чего-то другого, но не его. Да, она любила его, и ей нравилось быть с ним. Он знал: этого было не достаточно. «Снова спасибо, мама, за суровый урок».

— Поскольку Спенс прикрывал меня прошлым вечером, этим утром мне нужно быть первым на участке и сделать всю дерьмовую работу. — Остин сдвинул ее с колен и встал.

Она остановила его от ухода, схватившись за концы рубашки.

— Ты изменился. Это из-за чего-то еще.

Он уверен, что, черт побери, так и есть.

— Просто рано встал.

— Остин.

Он наклонился и поцеловал ее, позволив своим губам задержаться на ней. Когда поднял голову, то едва смог выговорить:

— Я люблю тебя.

Нежная улыбка соединилась с влагой в ее глазах.

— Я тоже люблю тебя.

Боль внутри него теперь проносилась безудержно, кромсая все, к чему прикасалась.

— Я не могу вспомнить время, когда не любил тебя.

Ее глаза стали еще мягче.

— Ты знаешь, как украсть сердце девушки.

— Я всегда буду любить тебя. Неважно, что произойдет, или как много лет пройдет.

Кэрри легонько коснулась пальцами его щеки.

— Я верю тебе.

Остин повернул голову и поцеловал ее ладонь.

— Возвращайся в постель.

Когда она снова легла, он ушел.

***

Сцена с Остином в спальне проигрывалась в голове Кэрри весь день. Она пыталась написать ему и позвонить, но он не отвечал. После этой гонки за ней, всех этих планов и замыслов, он, казалось, играл в недотрогу. Точно не его стиль, и не ее любимая игра. И она собиралась высказать ему это.

Сыграв на доброжелательности после успешной вечеринки, Кэрри смогла улизнуть с работы пораньше. Добралась до участка незадолго до двух часов. Публики было мало, что ожидаемо для середины недели, даже если до Рождества оставалось три дня.

Спенс остановился перед ней, стягивая с себя перчатки.

— Между прочим, ты была здесь тринадцать дней подряд и не купила елку.

— Я еще не решила.

Он постучал перчатками по бедру.

— Делай это побыстрее, сегодня у меня здесь последний день.

— О чем ты говоришь? — Она заметила, что его обычную улыбку сменили темные круги под глазами, и желание посмеяться над его шуткой прошло.

— Я собираюсь домой, поэтому рассчитываю вернуться в канун Рождества.

Всю легкость смыло с нее. Она была так счастлива прошлой ночью, этим утром. Теперь же беспокойство забурлило в ее желудке достаточно сильно, чтобы она обеспокоилась, что лишится своего завтрака.

— Где Остин?

Спенс посмотрел мимо нее.

— Он забрал первую партию деревьев и некоторые запасы домой.

— Он не говорил мне этого.

— Насколько я могу судить, он принял это решение утром.

— Он вернется? — Она схватила Спенса за руку и сжимала, пока он не посмотрел не нее. — Ответь мне.

— Признаю, я в замешательстве. Я думал, ты хотела, чтобы он сдался и ушел.

Дыхание с ревом отдавалось у нее в ушах.

— Я хотела, чтобы он был со мной. Это было решено прошлой ночью.

— Интересно.

Немногословие Спенса вывело ее из себя. Он должен был видеть, что она балансирует на грани.

— Что, черт возьми, интересного?

— Ну, кажется, Остин узнал что-то другое после вашего вечера. — Суровость в глазах Спенса смягчилась, когда он оторвал ее пальцы от своей руки. — Он уже на пути домой, Кэрри. И планирует оставаться там.

Нет, нет, нет!

— Что?!

— Ты выиграла.

— Как ты можешь так говорить? — Слова Спенса были слишком ужасны, чтобы ответить чем-то большим, чем шепотом.

— Ты говорила ему...

Она заставила его понять.

— Это было несколько дней назад. Не сейчас.

— Послушай, он понял это. По крайней мере, он наконец-то это сделал. Твоя жизнь здесь. Его — там.

Грохот в голове угрожал свалить ее на землю.

— Я люблю его.

— Ты не первая женщина, которая любила его и оставила.

— Кто… — Слова оборвались, как только ответ взорвался в ее мозгу: — Ваша мать?

— Я хотел, чтобы у вас двоих получилось. Действительно хотел. Я думал о тебе, как о сестре. Всегда. И поверь мне, он будет куском дерьма еще месяцы после этого. — Слова были резкими, как если бы Спенсу было больно произносить их.

— Ты переживаешь, что он снова будет напиваться, — уложила Кэрри это беспокойство поверх всего другого, вращавшегося в ее голове.

Брови Спенса поднялись.

— Ты знаешь об этом?

— Теперь, да.

— Не думай об этом. Я позабочусь о нем. — Он поцеловал ее в щеку, потом отвернулся в сторону. — А ты иди, живи своей жизнью.

— Что если я хочу жить с Остином? — прокричала она вопрос.

Сначала Спенс не ответил. Он стоял спиной к ней.

— В этот раз тебе придется преследовать.

— Что это значит?

Он глянул на нее через плечо.

— Я думаю, ты знаешь.

Каким-то образом Кэрри перешла дорогу и вернулась в свою квартиру. Она не помнила, как делала шаги или как шла сквозь снег, но ее влажные волосы подсказали ей об этом. Ее тело онемело, а мысли кружились в стольких направлениях, что она не могла ухватиться хоть за одну и удержать ее. Повозившись с ключом, она вошла в открытую дверь.

Сначала ее внимание привлекли огоньки. Там, прямо под окном была идеальная четырехфутовая елка. Большая и ярко-зеленая, со свежим еловым запахом, который наполнил ее квартиру, обернутая теми крошечными белыми лампочками-звездочками, что она так сильно любила.

Ее шаги эхом отражались от деревянного пола, когда она пересекла комнату, не совсем уверенная в том, что видит. Пальцы проследили знакомый красный шарик с ее именем в рукописном шрифте. Кэрри увидела ангелочка, которого Остин купил для нее несколько лет назад, и горлицу, которую смастерила ее мать. Каждое украшение, висевшее на дереве, что-то значило для нее.

Тогда она поняла правду. Ее мать отказалась с ними расставаться, но мать Остина отбросила их всех подальше от себя.

Остин. Ее взгляд остановился на сложенной белой открытке, торчащей между ветвей. Кэрри узнала бы его четкий почерк где угодно.

«Надеюсь, твои мечты сбудутся. Счастливого Рождества».

Она перевернула карточку, надеясь найти хоть что-то. Никаких признаний в любви и ничего другого. Нет даже подписи.

Жизнь заискрилась снова в ее теле. Вот что с женщиной делала ярость. Если мужчина думал, что бросив ее на Рождество, исправит это красивым деревом, он сильно ошибался. И хорошо, что он уехал, потому что если бы она добралась до него сейчас — он, возможно, был бы уже мертв.

Кэрри только надеялась, что вечер, который она организовала, был достаточно хорош, чтобы заслужить еще один выходной день. Потому что у нее были кое-какие незаконченные дела в Холлоуэй.

Глава 12

Остин стоял на окраине участка, позволяя снегу кружить вокруг него. Большие мокрые хлопья прилипали к его куртке и покрывали волосы, падая вокруг ног. Все же он не двигался. Его внимание было сосредоточено на покачивании деревьев и негромком гуле густой чащи леса.

Был полдень Сочельника, но плотные серые облака закрывали весь свет так, что день больше напоминал ранний вечер. Остин отбрасывал снег ботинком, только чтобы увидеть, как тот снова собирается. Ребята из метеослужбы прогнозировали девять дюймов на рождественское утро. Хорошо, что он планировал остаться здесь — на своей земле и подальше от людей — на нескольких дней. Может быть, месяцев. И он не исключал вероятности, что это будут годы. Остин был бы не первым стариком в Холлоуэй, бродящим вокруг своего дома и разговаривающим сам с собой.

Он пробыл дома два дня, и ни словечка от Кэрри. Не, то чтобы он ожидал или заслужил это, но он думал, что, по крайней мере, заслужил благодарность за елку, или, может быть, некую договоренность, как они могли бы держаться подальше друг от друга ради людей, которые им небезразличны.

Его не интересовала дружба с ней, и он не думал, что сможет оставаться рядом с ней и не касаться ее. Но Митч был его лучшим другом со старших классов школы. Они вместе играли в футбол и работали каждый день в одном офисе. Вступить в открытую войну с его сестрой могло означать потерю их обоих, а Остин не мог допустить такую возможность.

Дребезжание двигателя их старого грузовика, который они держали для дел на ферме, раздалось позади него на каменистой и глинистой тропе. Не удивительно. Спенс говорил что-то о том, что через час проследит за ним. Поскольку вскоре для всех, кроме внедорожников, здесь будет все скользким и труднопроходимым, имело смысл направить спасательный отряд.

Иногда Спенс принимал «дела большого брата» слишком серьезно.

Не то, чтобы Остин искал братскую связь. Холодный ветер соответствовал его настроению. Завернутый в толстую куртку, он ничего не чувствовал. Не испытывал никаких эмоций с того самого утра, как оставил Кэрри. Остин работал, чистил зубы и бродил без дела, но темная пустота внутри него отказывалась уходить.

Грузовик остановился в добрых десяти футах позади него. Остин ждал, когда хлопнет дверь и Спенс заорет. Парень понятия не имел, как уговаривать и убеждать. Он переходил сразу к угрозам. В любое другое время Остин был бы признателен за заботу. Но не сейчас.

Остин обернулся, чтобы махнуть Спенсу. И тогда увидел ее. Кэрри сидела на переднем сиденье, облокотившись на руль, и пристально смотрела на него через мягкие движения стеклоочистителей.

Остин покачал головой. Когда ее образ отказался покинуть разум, он закрыл глаза. Снова открыв их, он увидел распахивающуюся дверь и женские сапожки, выскальзывающие из машины.

Кэрри спрыгнула в снег с высокого сиденья, одетая в обтягивающие джинсы и дутую куртку, которая так ему нравилась. Что-то в этом наряде напомнило ему спокойные времена вместе на ферме, до того, как все было нарушено вторжением внешнего мира.

— У меня к тебе вопрос. — Она не дожидалась, пока он заговорит. — Какой мужчина занимается любовью с женщиной, а на следующее утро уходит, даже не попрощавшись?

— Я написал записку, — сказал он, не задумываясь.

Эти слова заставили ее фыркнуть.

— Это была рождественская открытка, такого рода вещи отправляешь своей двоюродной бабушке или деловому партнеру. Не самый подходящий способ общения со своей девушкой.

Его разум отказывался принимать слова. Остин все еще не мог поверить, что она стоит перед ним.

— Моей.. кому?

— Я жду извинений. — Она вытащила руку из заднего кармана и указала на него. — И лучших. Не в стиле парня: «произошла ошибка». А ползая на коленях, умоляя о прощении. И даже тогда я планирую заставить тебя немного поунижаться.

Ничего из этого не имело смысла. Остин наконец отпустил ее на свободу, а она все еще стояла в четырех футах от него.

— Зачем ты здесь?

— Зачем, как ты думаешь?

В конце концов, он посмотрел на нее. Действительно посмотрел. За всеми ее угрозами и розовым щечками он увидел предостережение.

Ее обычный пыл уступил место чему-то другому. Осунувшееся лицо, бескровные губы. Остин узнавал признаки человека, который с трудом существовал, потому что с ним было то же самое после того, как оставил ее.

— Если бы ты оставался неподалеку, мы могли выяснить все до конца. — Она сделала два шага вперед.

Остин боролся с желанием сохранить пространство между ними.

— Мы делали это миллион раз. Ты сказала, чего хочешь, а я наконец услышал.

— Оставляю это тебе, начинай обращать внимание на неправильные моменты.

Она улыбалась?

— Я не понимаю.

— Конечно.

Она сделала последний шаг, убирая пропасть между ними. Так близко, что он мог дотянуться и коснуться ее волос. Остин сжал руки по бокам, чтобы этого не произошло.

— Я говорила тебе, что хотела работать в музее, потому что не желала закончить как моя мать, разочарованной и полной сожалений.

Знакомая боль пульсировала в его груди. Сердечный приступ, которого он боялся, был на самом деле разбитым сердцем.

Видеть Кэрри и вспоминать все это... он не мог этого вынести.

— Я не могу сделать это с тобой снова. Я признал, что все испортил, и сейчас я пытаюсь дать тебе пространство, о котором ты просила. По крайней мере, ты заслуживаешь большего. — У него едва были силы говорить. И видеть ее здесь, на своей территории, толкало прямо к краю последний удерживаемый им контроль.

Когда Остин еще мог сохранить то немногое, что осталось от его достоинства, и отвернулся, Кэрри положила руку ему на грудь.

— Ты только наполовину прав.

— Ты потеряла меня. — Черт, он едва мог сосредоточиться, когда она стояла так близко.

— Когда я давала тебе объяснения касательно мамы, я пропустила кое-что важное о нас.

Через слой одежды и перчатки чувствовался вес ее рук, прижимающихся к нему.

— Что?

— Пока я была занята беспокойством о том, что становлюсь как моя мама, случилось кое-что другое. Нечто столь же сильное и эмоционально сокрушительное. Ты был убежден: я становилась как твоя мать. — Печаль заполнила ее глаза. — Прости меня за то, что не поняла этого прежде. Я знала все о твоем прошлом, но даже на секунду не задумалась над тем, чтобы осознать, как ты представляешь себе наши отношения.

Остин отказывался быть жертвой своего прошлого. Его мать ушла, а он жил дальше. Его отец выполнял все роли, делая все правильно.

— Я вычеркнул свою мать из жизни давным-давно.

— Но не из своего сердца. — Кэрри сняла перчатку и медленно расстегнула его куртку, как раз достаточно, чтобы скользнуть своей рукой внутрь. Тепло проникало прямо в его сердце. — То, как она поступила с тобой, сформировало тебя, какой ты есть. Она причинила тебе боль, и даже сейчас ты делаешь вид, что не огорчен.

— Я взрослый мужчина.

— И видя меня, достигающей чего-то, ты убежден, что я выберу мечту, а не тебя, и уйду.

— Ты так и сделала. — Он захотел забрать свои слова обратно также быстро, как только они вырвались.

— И это было правильным, но не окончательным решением.

Как можно осторожнее он коснулся ее руки и убрал ее от себя. Резкий треск закрывающейся молнии прозвучал над лесом, когда он снова застегнулся, создавая последний символический барьер.

— Ладно, мне нужно идти.

— Выслушай меня. — Кэрри положила руки ему на щеки. Оголенная поверхность ладошек около его холодной кожи. — На этот раз я та, что борется за нас.

Это все, что Остин когда-либо хотел от нее — переживать так же сильно, как это делал он. — Ладно.

— Я пригласила тебя на вечеринку, потому что мне нужно было, чтобы ты увидел меня как личность и понял, какое место занимает работа в моей жизни.

— Я понял это. — Правда врезалась в него, словно удар тела, и он все еще не оправился от этого.

— Но ты не увидел, что там есть место всему. Работа — это то, чем я занимаюсь, но ты — часть того, кем я являюсь. Лучшая часть. Я даже не понимала, что столкнулась с этим, ходя из дома на работу и блокируя все остальное, пока ты не устремился в Вашингтон и не нашел меня.

На этот раз он позволил ей увидеть внутреннюю потребность, позволил этому просочиться сквозь него. — Я был в отчаянии, пока не увидел тебя снова.

— Я думала, что мы наконец-то были на одной волне, а ты сбежал.

Неожиданный прилив тепла вернулся в его тело, заставляя отстаивать свои решения.

— Я не сбегал.

— Ты оставил меня, что нормально, потому что была твоя очередь.

— В каком смысле?

— Я бросала тебя несколько раз, все по правильным причинам, но при этом все же неправильным способом. Я приношу извинения, потому что теперь понимаю, как сильно облажалась. — Кэрри подтянулась и потерлась щекой о его щеку. — Я так сожалею. Пожалуйста, знай это: даже когда я боролась с тобой — я никогда не переставала любить тебя и желать, чтобы мы нашли путь обратно друг к другу.

Остин хотел верить, дать жизнь огоньку надежды внутри него, но она не понимала. Ему было необходимо, чтобы она знала: он дал ей возможность, о которой она просила.

— Я не покидал Вашингтон, чтобы наказать тебя. Я давал тебе свободу.

— Я не хочу быть свободной от тебя.

Дыхание перехватило у него в легких.

— Не хочешь?

— Мы можем справиться с расстоянием и находиться в двух местах.

Внутри него ожила надежда.

— Мы будем ездить туда-сюда. Я могу найти кое-какую работу в Вашингтоне, а ты можешь приезжать в Холлоуэй на выходные. Меня даже не беспокоят ежедневные поездки. — Господи, ему нужен был лишь шанс, чтобы доказать ей, это сработает.

Кэрри кивнула, притягивая его лицо ближе.

— Это не идеально, но мы что-нибудь придумаем и придем к чему-то долгосрочному. Я знаю, мы сможем. Организационная работа никогда не была проблемой. Она была в уважении и доверии друг к другу. Это привело нас к тому, что мы имеем сейчас.

Закрались сомнения, вытесняя все другое. Остин жил с этим годами, но никогда не упоминал о них. Открывшись, он должен был вытащить их и встретиться с ними лицом.

— Что произойдет, если ты предпочтешь свою работу или жизнь в Вашингтоне? Мне хотелось бы соврать тебе и сказать, что я мог бы стать городским парнем, но мы оба знаем, что это не так. На короткое время, но не навсегда.

— Послушай меня. — Она оставила легкий поцелуй на его губах. — Я полюбила тебя с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, а обожала лучшего друга моего брата задолго до этого.

Слова затопили его, заглушая каждое плохое воспоминание.

Остин обвил руками ее узкую талию, притягивая тело плотнее к своему.

— Приятно знать.

— Ты единственный, ради кого я приезжаю домой, причина, по которой я встаю и продолжаю двигаться. Музей — это работа, и я не планирую от этого отказываться, потому что я хотела этого так долго и у меня действительно хорошо получается, что является приятным сочетанием. Но если я должна бороться за что-то в моей жизни, я выбираю тебя. Я буду за тебя бороться.

Облегчение и счастье пронеслись через него. Она улыбалась, и вся темнота прояснялась. Она легонько коснулась пальцем его губ и все внутри него ожило.

Но ей следовало знать, что у него было несколько основных правил. Если они будут двигаться вперед, то делать это будут на безумной скорости.

— Я не собираюсь снова назначать свидания. Мы упражнялись в этом достаточно долго. Если мы принимаем обязательства, нам нужно сделать это.

— Это предложение? — То, как загорелись ее глаза, подсказало, что она была довольно взволнована этой идеей. — Лучше бы, чтобы это было не так, потому что для начала мне нужно кольцо и подробное извинение за твое глупое решение сбежать вот так из Вашингтона.

— Сбежать? — Парень должен провести где-то черту. Это слово казалось безопасным, чтобы остановиться.

— Я все еще жду извинений.

Часть его не сожалела. Они как пара нуждались в потрясении. Если бы он не ушел, они так бы и ходили вокруг да около, и никуда не двигались, усугубляя все эти сомнения.

Но он не собирался говорить ей это.

— Я не должен был бросать тебя.

Она фыркнула.

— Чертовски верно.

Он прижался к ней лбом.

— Я был таким идиотом.

— Ага.

Его пальцы пробрались в ее волосы, пока губы двигались по ее переносице к щекам.

— Я был опустошен, потому что огляделся вокруг и подумал, что ты не нуждаешься во мне.

— Идиот. — В этих словах не было гнева. Вместо этого Кэрри склонила набок голову, подняв руку к его затылку и притягивая к себе для жаркого поцелуя, единственного страстного желания прикоснуться к большему теплу.

После того, что чувствовалось навсегда, он отстранился и посмотрел в ее глубокие карие глаза. — Но когда я сказал, что буду любить тебя вечно, я имел в виду именно это. Сейчас и всегда. В Западной Вирджинии или Миннесоте. Мне просто нужно, чтобы ты знала, ты всегда будешь возвращаться домой ко мне.

Слезы собрались в уголках ее глаз.

— Ох, Остин.

Он не мог сорваться. Он должен был все рассказать, потому что как только он перестанет говорить, то найдет другие вещи, которые можно делать своим ртом. — И ты должна пообещать, что если у тебя будет желание начать свою жизнь где-то еще, ты дашь мне шанс пойти с тобой.

— Мой дом там, где ты. Всегда. Мое сердце начинается и заканчивается с тобой.

Остин умирал от желания услышать эти слова всю свою сознательную жизнь. В благодарность, что она отдала ему все, любя его и доверяя ему, он обратился к Кэрри с другим долгим поцелуем, который был наполнен обещанием предстоящей любви.

Потом поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.

— У меня есть другой подарок для тебя.

— Елка была довольно эффектной.

— Ты шутишь? Ты не могла выбрать ни одной на чертовом участке, и только это давало мне надежду.

Она пожала плечами, но ее глаза сверкали озорством.

— Я особенная.

— Ты оценивала меня.

— Виновата. Ты выглядишь горячо в этих синих джинсах.

— Я знал это.

Без предупреждения она подпрыгнула, обернув ноги вокруг его талии.

— А теперь расскажи мне про другой подарок.

Он подхватил ее, немного споткнувшись от неожиданного начала. Потом его руки обхватили ее, и весь мир снова склонился в правильную сторону.

— Это крошечная коробочка, которая у меня уже несколько месяцев.

Ее глаза расширились, как будто заняв большую часть лица.

— Дай мне посмотреть.

— Ты сможешь получить ее завтра. На Рождество. — Это был идеальный день, чтобы начать строить новую семью.

Он сделает предложение, а потом отведет наверх, чтобы отпраздновать.

Она даже выпятила свою нижнюю губу.

— Я хочу ее сейчас.

— Я заключу с тобой сделку. Сейчас ты можешь получить меня.

Она высунулась поверх его плечей.

— У грузовика большие передние сиденья. Мы могли бы рассмотреть это как предпраздничный подарок.

Поскольку он был заинтересован в этом, их будущее могло начаться прямо сейчас.

— Тогда чего же мы ждем?

Примечания

1

Мэри Кассат — знаменитая американская художница и график, писавшая в стиле импрессионизма.

2

Лесовод — ученое звание окончившего специальное учебное заведение по лесоводству. Ученый специалист по лесоводству.

3

"Альпинисты" — футбольная команда Западной Вирджинии, за которую болеет Остин.

4

Артур Айра (Арт) Гарфанкел — американский певец, актёр, путешественник и писатель.

5

Каякинг — один из видов водного туризма, спорта или активного отдыха на воде с использованием судна, которое называется каяк.

6

Мезонин, вышка, полуярус, полужилье — надстройка над средней частью жилого дома, часто имеет балкон.

7

Пуансеттия прекрасная — растение с великолепными красными прицветниками, собранными в звезды, контрастно выделяющимися на темно-зеленом фоне листвы. В США ввели традицию покупать чудесный цветок в канун Рождества и украшать им дома.

Content

Хеленкей Даймон
Это не Рождество без тебя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания