Дж. М. Дарховер

Sempre.Вечно

От автора

Данная книга является художественным вымыслом. Имена, личности, места и события являются либо результатом авторского воображения, либо используются фиктивно. Любое совпадение с реальными событиями, местами или людьми, ныне здравствующими или умершими, является случайностью.

Несмотря на то, что «Sempre» является художественным произведением, концепция современного рабства отнюдь не вымышлена. В современном мире насчитывается около двадцати семи миллионов людей, принуждаемых к сексуальному или трудовому рабству. Большую их часть составляют женщины, половина из которых – молодые девушки. Это наши матери, отцы, сестры, братья. Наши друзья, возлюбленные, соседи. Наши дети. Они – это мы. Это может случиться с каждым, даже с вами.

Торговля людьми занимает второе место в мире по степени прибыльности среди преступных видов деятельности. На торговле людьми ежегодно зарабатывают больше, чем компании «Google», «Nike» и «Starbucks» вместе взятые. Подобное случается повсюду: от бедных провинций Камбоджи до зажиточных пригородов Калифорнии. Каждую минуту жертвами торговли людьми становятся двое детей – 2880 человек в день.

Присоединяйтесь к аболиционизму[1].

Если мы не станем за них бороться, то кто станет?

Пролог

Блэкберн, Калифорния

Десятилетия засушливой погоды наложили свой отпечаток на здание, отразившись на его внешнем виде. Темные деревянные доски прогнили, а белая краска, некогда покрывавшая их, давно исчезла. В те времена, когда горнодобывающие компании были заинтересованы в этих землях, это здание служило городской ратушей, однако то были дела давно минувших дней. Теперь же здание стояло особняком, увядая во мраке ночи и оставаясь единственным напоминанием того, что некогда этот край процветал.

Место, в котором раньше проводились собрания, и теперь выполняло схожую роль, однако в наши дни собрания были куда более жуткими. Об этом семилетняя Хейвен еще ничего не подозревала. Следуя за своим хозяином, она чувствовала дрожь в ногах и неприятное ощущение, засевшее в животе. Пытаясь не отставать, она изо всех сил старалась не наступить на задники черных, сияющих туфель хозяина.

Они прошли по темному, узкому коридору, встретив по дороге нескольких мужчин, однако Хейвен не осмелилась поднять голову и взглянуть на них. Опустив глаза долу, она услышала их голоса, когда они поприветствовали ее хозяина, от этих звуков по ее спине пробежал холодок. Эти мужчины были ей незнакомы, до этого момента она даже не подозревала об их существовании. Никогда еще ей не доводилось покидать ранчо, поэтому новая обстановка, звуки и люди пугали ее.

Хозяин провел ее через дверь в конце коридора, и открывшееся взору зрелище ошеломило Хейвен, вынудив ее остановиться. В зале стоял терпкий запах пота и плесени, клубы сигаретного дыма, казалось, обжигали ее ноздри. Кругом стояли мужчины, что-то бурно обсуждавшие между собой. Неожиданно раздавшийся плач, эхом отразившийся от стен, произвел на Хейвен сильнейшее впечатление. Встрепенувшись и ощутив, как сильно забилось сердце, она осмотрелась по сторонам в поисках источника звука, однако сквозь людское море ей так и не удалось ничего разглядеть.

Схватив Хейвен, хозяин заставил ее встать рядом с собой. Она съежилась, когда его руки опустились на ее плечи, и двинулась по его приказу вперед. Толпа перед ним расступилась, позволяя пройти, и Хейвен покорно направилась в переднюю часть зала. Чувствуя на себе взгляды собравшихся, прожигавшие ее насквозь, словно лазеры, она ощутила дискомфорт – лицо Хейвен покраснело.

В передней части зала имелась небольшая сцена. Несколько девочек – и ее возраста в том числе – стояли на коленях; их тела были грязными, а одежда была ничем иным, как лохмотьями. Все они плакали, к их одежде были прикреплены листы бумаги с написанными на них номерами. Хейвен замерла, пытаясь при этом игнорировать грубую хватку своего хозяина, и наблюдала за тем, как толпа бросала деньги. Одну за другой девочек выводили на сцену и продавали самому щедрому покупателю. По щекам девочек струились слезы; после того, как одну из них оттаскивали прочь, ее место моментально занимала другая, выходя из соседнего зала.

– Фрэнки!

Услышав имя своего хозяина, Хейвен обернулась и пришла в ужас, увидев приближавшегося к ним мужчину. Его лицо было покрыто шрамами и напоминало потрескавшуюся кожу, его глаза были угольно черными. Будучи и без того напуганной, она сочла его монстром.

Еще сильнее стиснув плечи Хейвен, дабы удержать ее на месте, ее хозяин поприветствовал мужчину.

– Карло.

– Смотрю, ты привел девчонку, – заметил Карло. – Решил избавиться от нее? Если так, то я бы с радостью…

– Нет, просто подумал, что ей не помешает посмотреть на себе подобных.

Себе подобных. Эти слова озадачили Хейвен, и она вновь посмотрела на сцену – там стояла очередная девушка, но уже подросткового возраста. Выглядела она так, словно не поладила с ножницами. Ее одежда была усеяна десятками дырок, а ее светлые волосы торчали во все стороны, будучи неаккуратно обстриженными. Она сопротивлялась куда больше, чем остальные, но в итоге все же не устояла перед грубой силой и опустилась на колени в конце очереди. Во рту у нее был кляп, руки и ноги девушки были закованы в кандалы, а к ее одежде был прикреплен лист с номером «33». Однако, в отличие от остальных, она не плакала.

Хейвен задумалась о том, были ли эта девушка такой же, как она? Могли ли они быть похожи?

В начале очереди продолжали появляться все новые и новые девочки, однако Хейвен не могла отвести взгляда от девушки под номером «33». Спустя несколько минут подошла и ее очередь, однако она оказала заметное сопротивление, когда мужчина схватил ее за руку. В мгновение ока все изменилось – девушка выдернула руку, и, несмотря на металлические оковы, стеснявшие ее движения, спрыгнула со сцены. Пошатнувшись, но все же удержавшись на ногах, она направилась к толпе.

Зал погрузился в хаос – внезапный и яростный, словно извержение вулкана. Мужчины закричали, когда девушка бросилась к ним. Затаив дыхание, Хейвен задрожала от страха. Быстро среагировав, Фрэнки плавно запустил руку под пальто и достал свой револьвер «Smith & Wesson» .44 калибра. Выстрел раздался в непосредственной близости от Хейвен. От испуга она вздрогнула, громкий звук выстрела отдался звоном у нее в ушах. Пуля прошла через лоб девушки, она упала замертво, забрызгав кровью синие джинсы Хейвен.

Часто дыша, она ощутила мучительную боль, сковавшую ее грудь – у ее босых ног лежало тело убитой девушки. Из раны на ее лбу сочилась кровь, впитывавшаяся в деревянный пол. Растекаясь вокруг головы девушки, кровь окрашивала ее волосы насыщенным оттенком красного. Ее голубые глаза были широко раскрыты, впившись в Хейвен – ей казалось, будто в этот момент ее могли видеть насквозь.

Хейвен рыдала, ей никак не удавалось отдышаться. Убрав оружие, Фрэнки наклонился к Хейвен, и, когда она попыталась отвернуться, схватил ее за шею и заставил посмотреть на девушку под номером «33».

– Вот что случается, когда люди забывают свое место, – сказал он. Его голос был холоден, а глаза – пусты. – Не забывай об этом.

Вновь встав позади Хейвен, он сжал ее плечи. Аукцион продолжался, словно ничего не произошло – словно тело ни в чем не повинной девушки не служило всем им напоминанием о случившемся. Девушка под номером «33» бездыханно лежала на полу, и никто из собравшихся о ней, казалось, больше не думал.

Никто, кроме Хейвен. Воспоминание о случившемся будет преследовать ее вечно.

Десять лет спустя…

Глава 1

Горячий, сухой воздух обжигал легкие Хейвен. Она тяжела дышала, отчаянно пытаясь вдохнуть. Из-за быстрого темпа вокруг нее поднимались облака пыли, застилавшей ей глаза. Их отсутствие в любом случае не помогло бы ей, поскольку она находилась в кромешной тьме, и не представляла, где находится. Ее окружали бескрайные земли, все вокруг казалось идентичным. Она не знала, куда направляется, но была уверена в том, что ей необходимо бежать.

И она бежала. Ей казалось, что ее ноги пылают, каждый мускул ее тела молил об отдыхе. С каждым движением бежать становилось все труднее и труднее, силы покидали ее, адреналин исчезал.

Услышав раздавшийся во мраке громкий хлопок, Хейвен замерла. Она обернулась в направлении шума и увидела вдалеке слабый отблеск света. Она бросилась к нему, пытаясь позвать на помощь, однако ей не удалось произнести ни слова. Тело предало ее, сдавшись именно в тот момент, когда она нуждалась в нем больше всего.

По мере приближения Хейвен блики становились все ярче и ярче. В мгновение ока ее ослепила вспышка белого света. Споткнувшись, она рухнула на землю и разразилась рыданиями. Все ее тело ныло от боли. Окружавший ее свет исчез, когда она потеряла сознание.

* * *

В подвале было темно и сыро, единственным выходом служили металлические двери, скованные массивными цепями. В силу отсутствия окон в подвале было душно. Воздух полнился смрадом канализации и хора, засохшая кровь покрывала бетонный пол словно брызги красной краски.

Хейвен лежала в углу, ее хрупкое тело было лишено всякого движения, за исключением размеренного дыхания. Ее длинные каштановые, некогда вьющиеся волосы были так сильно спутаны, что, казалось, стали на половину короче. По общепринятым стандартам она выглядела крайне болезненно – в глаза бросались ее выступающие ключицы и походившие на ветки конечности, ее ребра можно было пересчитывать по синякам и кровоподтекам. Сама же Хейвен считала себя вполне здоровой. Ей доводилось видеть людей, которые были гораздо в худшем состоянии, чем она.

Тот день начался точно так же, как и любой другой. Она проснулась на рассвете, дабы приступить к своим обязанностям по дому, и провела большую часть утра за уборкой и приготовлением пищи. В полдень она немного побыла с матерью, пока та приходила в себя после ночной работы. Она вернулась после рассвета, вновь прихрамывая. Ее тело было покрыто синяками. Хейвен не знала, чем именно она занималась в городе, однако подозревала, что ее маму мучили.

Они стояли на улице, облокотившись на стену старого деревянного дома. Они молчали, слушая звуки телевизора, доносившиеся из открытого над их головами окна. В выпуске новостей сообщалось о грабежах, несчастных случаях и пожарах. Корреспонденты рассказывали об урагане, бушующем на юге, и о войне в Ираке. Смысл обоих событий ускользал от Хейвен. Мать часто говорила ей о том, что слушать новости было пустой тратой времени, поскольку мир, в котором они жили, был ничтожно мелкой точкой на большом радаре, но Хейвен ничего не могла с собой поделать. Пятичасовые новости были самым ярким мгновением ее дня. Ей хотелось чувствовать себя настоящей, реально существующей; ей хотелось знать, что ее хоть что-то связывало с внешним миром.

Внезапно в доме раздались крики, заглушившие выпуск новостей. Голоса доносились сначала из коридора, а затем – из гостиной. Хейвен поднялась с земли, не желая, чтобы ее застали за подслушиванием, однако услышанное вынудило ее замереть.

– Я хочу, чтобы девчонка исчезла!

– Я знаю, Катрина! Я работаю над этим!

– Недостаточно усердно! – завизжала Катрина. Она была хозяйкой дома – жесткая женщина с короткими черными волосами и неприятно заостренными чертами лица. – Я хочу, чтобы ее не стало! Сию же минуту! Хоть во дворе ее закопай, мне все равно! Просто избавься от нее!

Избавься от нее.

От слов хозяйки у Хейвен перехватило дыхание. Склока переместилась из гостиной на второй этаж, громкие голоса уступили место напряженной тишине.

У Хейвен возникли серьезные неприятности.

– Мир – страшное место, – сказала ее мама. – В нем существуют люди, которые навредят тебе. Они будут делать дурные вещи…

– Какие? – спросила Хейвен, когда ее мама осеклась.

– Надеюсь, ты никогда о них не узнаешь, – ответила она. – Люди будут обманывать тебя. Лгать тебе.

Хейвен не понравилось то, какой характер приняла их беседа.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты должна об этом знать, – сказала ее мама. – Ты должна бежать.

Хейвен с удивлением посмотрела на мать.

– Бежать?

– Да, сегодня же. Существует другая жизнь. И я боюсь того, что может с тобой случиться, если ты останешься здесь, моя девочка.

– Но я не могу бежать, мама. Я даже не знаю, что там!

– Там есть люди, которые смогут помочь. Здесь никто больше не сможет тебя защитить.

– Ты сможешь.

– Нет, не смогу, – на лице ее матери отразилась боль. – Ты же слышала их. Ты должна бежать отсюда, пока у тебя еще есть шанс.

Глаза Хейвен наполнились слезами.

– Но я не могу оставить тебя.

– Ты должна, – настаивала ее мама. – Это единственный путь. Ты должна выбраться отсюда, найти кого-нибудь и рассказать ему, кто ты такая. Они…

– Спасут тебя? – спросила Хейвен, закончив за нее. – Они приедут сюда, мама?

– Может быть, – ответила она. В ее глазах промелькнуло нечто, похожее на надежду. Могла ли это быть надежда? Хейвен давно ее потеряла, однако ее мать, возможно, по-прежнему хранила веру в лучшее.

– Тогда я сделаю это для тебя.

После наступления темноты, когда никто, по мнению Хейвен, не стал бы ее искать, она бросилась бежать. Она покинула ранчо с решительным намерением найти помощь, дабы никогда больше ей не пришлось возвращаться в это место.

Очнувшись в затхлом подвале, Хейвен поняла, что ее побег закончился неудачей.

Лежа на полу, она время от времени приходила в сознание. В один из таких моментов она услышала звуки капающей из трубы воды. С трудом встав на колени, она, преодолевая боль, поползла по твердому бетонному полу. Открыв рот, она ощутила на своем сухом языке капли ржавой воды.

Она рухнула на пол, чувствуя, как вода охлаждает ее горячую, словно при лихорадке, кожу. Закрыв глаза, она отдалась во власть этого приятного ощущения, после чего вновь потеряла сознание.

* * *

Спустя некоторое время Хейвен разбудил металлический звон, подвал был залит ослепительным светом. Щурясь, она заметила открытые двери и стоявшего в нескольких футах от нее человека.

– Мама? – прошептала она, ее голос дрогнул.

У Хейвен бешено заколотилось сердце, когда человек приблизился к ней – это была вовсе не ее мама. Это был мужчина с темными волосами, зачесанными назад, и оливкового цвета кожей. Он был одет в черные брюки и белую рубашку на пуговицах, рукава которой были закатаны до локтя. Внимание Хейвен привлекла кобура с серебристым пистолетом на его ремне.

В ее мыслях царил хаос.

– Вы из полиции?

Мужчина опустился на колени рядом с ней, поставив на пол небольшую черную сумку. Он проигнорировал ее вопрос, однако слегка озадаченно улыбнулся ей, поднося к ее губам бутылку воды. Напоив ее, он прижал к ее лбу ладонь.

Будучи совершенно изнуренной, Хейвен прикрыла глаза и погрузилась в тишину. Мужчина вновь заговорил, его голос был мягким, а тон – нежным. Хейвен открыла глаза, не расслышав, что сказал мужчина, и отшатнулась назад, наткнувшись на враждебный взгляд. Позади незнакомца стоял тот, кого она хорошо знала. Это было чудовище, скрывавшееся в тени и выжидавшее возможности наброситься. Майкл – или хозяин, как он предпочитал – сердито смотрел на нее своими темными глазами, белки которых были практически желтыми. Его кудрявые волосы были тронуты сединой, на его губах застыла ухмылка.

– Расслабься, дитя, – сказал незнакомец. – Все будет в порядке.

Хейвен перевела взгляд на мужчину, раздумывая над тем, стоило ли ему доверять. Она заметно напряглась, когда он достал шприц. Всхлипнув, она попыталась отодвинуться, однако он удержал ее и сделал укол.

– Я не причиню тебе боли, – сказал он, отпуская ее и протягивая шприц Майклу. – Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Помочь? – Хейвен вспомнила слова матери о людях, которые смогут ей помочь. С другой стороны, она предупреждала ее и о том, что некоторые из них будут лгать. Хейвен не знала, к какой категории относился этот человек, однако склонялась в сторону последней.

– Да, помочь, – ответил мужчина, поднимаясь на ноги. – Тебе нужно отдохнуть. Восстановить силы.

Когда мужчина отошел от нее, Майкл молчаливо проследовал за ним. Хейвен была настолько уставшей, что попросту не имела сил вдумываться в поведение своего хозяина. Прикрыв глаза, она услышала раздавшиеся неподалеку голоса.

– Она ужасно выглядит! – из голоса мужчины исчезла всяческая мягкость. – Как, черт возьми, ты допустил подобное?

– Я не хотел этого, – ответил Майкл. – Откуда мне было знать, что девчонка попытается сбежать!

– Все это началось задолго до вчерашнего дня, Антонелли, и тебе прекрасно об этом известно! Ты должен был присматривать за ней!

– Я знаю. Мне очень жаль.

– Еще бы, – в подвале воцарилась тишина, и Хейвен вновь начала засыпать, однако раздавшийся голос мужчины снова привлек ее внимание. – Я отдам тебе то, что ты за нее запросил, но знай – я не доволен. Совершенно.

* * *

Спустя некоторое время Хейвен вновь очнулась на бетонном полу. Она поморщилась, чувствуя, как онемело ее тело, все мышцы ныли от боли. Попытавшись сесть, она услышала, как кто-то кашлянул, прочищая горло. Посмотрев в сторону двери, она вновь увидела незнакомца.

– Как ты себя чувствуешь?

Она обхватила себя руками, когда он направился к ней.

– Нормально.

– Правду, пожалуйста, – сказал незнакомец спокойно, но строго.

– Все болит, – призналась она. – У меня болит голова.

– Оно и неудивительно, – он опустился на колени и потянулся к ней. Хейвен вздрогнула от этого движения. – Я не собираюсь тебя бить, дитя.

Потрогав ее лоб, он взял ее за подбородок, изучая ее лицо.

– Ты знаешь, кто я? – Хейвен покачала головой, хотя он показался ей смутно знакомым. Возможно, она видела его раньше издалека – может быть, это был один из посетителей, от которых их прятали на протяжении многих лет. – Меня зовут доктор ДеМарко.

– Доктор? – им никогда не вызывали врачей, даже при самых тяжелых случаях.

– Да, я – доктор, – подтвердил мужчина, – но, помимо этого, я сотрудничаю с Антонелли. Я прибыл сюда после того, как они узнали о твоем исчезновении. У тебя незначительное сотрясение мозга и сильное обезвоживание. Серьезных повреждений, я полагаю, нет. Тебе повезло, что тебя нашли. Ты могла погибнуть.

Услышав это, Хейвен почувствовала, как все внутри нее оборвалось. На мгновение она пожалела о том, что не погибла. Лучше уж умереть в бегах, чем принять смерть от рук чудовища.

Доктор ДеМарко посмотрел на часы.

– Как думаешь, ты сможешь идти? Нам пора.

– Нам?

– Да, теперь ты будешь жить у меня.

Хейвен покачала головой, съежившись от усилившейся боли.

– Но я не могу бросить маму. Я нужна ей!

– Возможно, стоило об этом подумать прежде, чем сбегать.

Хейвен попыталась все объяснить, однако ей с трудом удавалось подбирать нужные слова.

– Я подумала об этом! Они собирались меня убить. У меня не было другого выбора.

– Выбор есть всегда, дитя.

– Нет, его не было.

– Был, – сказал мужчина. – В действительности, он и сейчас у тебя есть.

– Вы предоставляете мне выбор?

– Конечно. Ты можешь встать и поехать со мной.

– Или?

Мужчина пожал плечами.

– Или можешь остаться здесь, и я уеду без тебя. Но, прежде чем ты решишь, скажи мне кое-что – ты сбежала, потому что думала, что они собираются тебя убить. Как думаешь, что они сделают с тобой теперь?

Хейвен смотрела на свои перепачканные грязью ноги.

– Значит, я либо поеду с Вами, либо умру? Что же это за выбор?

– Полагаю, его будет неприятно делать, – ответил мужчина, – но это в любом случае выбор.

В подвале воцарилась напряженная тишина. Хейвен не нравился этот человек. Он манипулировал ею.

– Зачем я Вам? – Хейвен часто наказывали за то, что она говорила без разрешения, однако теперь ей было нечего терять. Что он мог сделать, убить ее? В этом он был не одинок.

– Я не говорил, что ты мне нужна. Но я – занятой человек, поэтому мне не помешает тот, кто будет готовить и следить за порядком.

– Почему бы не заплатить кому-нибудь? – Хейвен моментально пожалела о том, что задала этот вопрос, и поспешила объясниться. – По крайней мере, тогда это было бы законно. Я думаю, что это незаконно. Верно?

В действительности, она не знала этого наверняка.

– Да, полагаю, формально это незаконно, но…

Закончить фразу доктору ДеМарко помешали раздавшиеся в доме над ними крики. Хейвен вздрогнула, услышав громкий удар, от слез у нее защипало глаза. Она моментально поняла, что хозяин Майкл причинял боль мисс Кларе.

Доктор ДеМарко вздохнул.

– Слушай, я не собираюсь стоять здесь весь вечер и ждать. Если тебе не нужна моя помощь, то так тому и быть. Оставайся здесь и умирай, мне все равно.

Хейвен с трудом поднялась на ноги.

– Почему я? – пробормотала она, желая верить в то, что во всем происходящем был какой-то смысл.

Мужчина слегка покачал головой.

– Если бы я знал.

* * *

Ступни Хейвен жгло от боли, пока доктор ДеМарко выводил ее из подвала.

– Я не стану гоняться за тобой, если ты сбежишь, – сказал он. Заметив, что Хейвен перевела взгляд на его оружие, он сухо рассмеялся. – Стрелять в тебя я тоже не стану.

– Не станете?

– Нет, – ответил он. – Вместо этого я застрелю твою мать.

Хейвен вскрикнула, когда он отпустил ее руку.

– Пожалуйста, не причиняйте ей вреда!

– Стой, где стоишь, и не вынуждай меня это делать, – ответил доктор ДеМарко, отходя от нее. – Я скоро вернусь.

Несмотря на слабость в ногах и головокружение, Хейвен не позволяла себе сдвинуться ни на дюйм, наблюдая за тем, как доктор ДеМарко заходит в дом. Небо пылало яркими оранжевыми красками, солнце скрывалось за горизонтом, отбрасывая на землю косые тени. Хейвен не знала, какой был день недели, и сколько времени прошло с момента ее побега.

Она осмотрелась по сторонам, пытаясь отыскать взглядом свою маму. Ей хотелось позвать ее, найти ее. Ей хотелось спросить у нее, что ей делать.

Но ее мама так и не появилась. Солнце село, и через некоторое время из темноты появился доктор ДеМарко. Не удостоив ее взглядом, он открыл дверь черной машины.

– Пора ехать.

После того, как Хейвен робко села на жесткое пассажирское сиденье, доктор ДеМарко захлопнул за ней дверь. В салоне стоял сильный запах свежей кожи, использовавшейся для обивки сидений. От этого запаха Хейвен стало не по себе. Ей стало тяжело дышать. Когда доктор ДеМарко занял водительское сиденье, она изо всех сил постаралась сохранить спокойствие. Нахмурившись, он потянулся к заднему сиденью и взял свою черную сумку. Достав шприц, он молча сделал ей очередной укол.

Через несколько минут Хейвен поглотила чернота.

* * *

Узкая дорога вилась через густой лес, разметка на ней была настолько затертой, что виднелась только одна линия. Построенное много лет назад шоссе значительно помогло в вопросе разгрузки магистралей, поэтому старой дорогой пользовались, как правило, только лишь местные жители и те, кто заблудился. Траву вдоль дороги не подстригали месяцами, деревья разрастались все сильнее и сильнее.

Хейвен наклонилась вперед, сидя в пассажирском сиденье. От деревьев, буквально пролетавших за окном, у нее кружилась голова.

– Который час?

Доктор ДеМарко указал на часы, находившиеся на приборной панели – синие цифры показывали пятнадцать минут первого. Хейвен предположила, что была полночь, учитывая, что за окном была темнота. Вероятно, она была без сознания в течение продолжительного времени.

– Я не хотел того, чтобы ты так долго была без сознания, – сказал доктор ДеМарко. – Я не учел того, что твой организм не привык к медикаментам. В итоге, ты проспала весь перелет.

– На самолете? – это был ее первый полет, и вообще первый раз, когда она оказалась в самолете. Хейвен не знала, стоило ли радоваться тому, что все закончилось, или огорчаться из-за того, что она все пропустила. – Где мы теперь?

– Почти дома?

Дома.

Хейвен это было чуждо.

– Пока мы не приехали, я хочу кое-что прояснить, – сказал доктор ДеМарко. – Я предоставлю тебе нормальную жизнь, насколько это возможно, но не путай мою доброту со слабостью. Я ожидаю от тебя преданности. Если ты предашь мое доверие, то это будет иметь свои последствия. Пока ты будешь об этом помнить, у нас, я полагаю, не будет никаких проблем, – продолжил он, после чего сделал паузу. – Я хочу, чтобы тебе было комфортно с нами, поэтому разговаривать ты можешь совершенно свободно, главное – уважительно.

– Я бы никогда не проявила к Вам неуважения, сэр.

– Никогда не говори «никогда». Порой мы даже не осознаем того, что ведем себя неуважительно, – Хейвен перевела взгляд на доктора ДеМарко, обдумывая, что он мог иметь в виду, однако он не стал ничего пояснять. – У тебя есть какие-нибудь вопросы?

– Вы сказали «с нами». У Вас есть семья?

– Да, есть. У меня два сына. Одному семнадцать, другому – восемнадцать.

– О, – Хейвен вновь ощутила подступающую панику. Она практически не контактировала со своими сверстниками, и никогда прежде не общалась с мальчиками подросткового возраста. Изучая взглядом доктора ДеМарко, она заметила золотое кольцо, которое он носил на безымянном пальце левой руки. Он был женат?

– А Ваша жена, сэр? Их мама?

В тот момент, когда с губ Хейвен сорвался этот вопрос, доктор ДеМарко моментально переменился. Он напрягся, сжав челюсть. Смотря прямо перед собой, он с силой надавил на педаль газа. Он так сильно сжал пальцами руль, что его костяшки побелели. Их разговор мгновенно прекратился.

Пожалуй, достаточно говорить свободно.

Свернув с дороги, доктор ДеМарко выехал на грязную, ухабистую тропу и поехал через густые деревья. Спустя несколько минут они выехали из леса. Хейвен ахнула, увидев трехэтажный дом с огромными колоннами, простиравшимися во всю высоту строения. Белая краска, некогда покрывавшая дом, постепенно исчезала, оставляя после себя оттенки тускло-серого цвета. По периметру первого этажа тянулось большое крыльцо, второй и третий этажи украшали небольшие балконы.

Доктор ДеМарко припарковался между черной и серебристой машинами – последняя была чуть больше первой. Хейвен осторожно вышла на улицу, осматриваясь по сторонам. Благодаря фонарю с крыльца, она смогла разглядеть окружавшие дом деревья и дорожку из гравия под своими босыми ногами. Взяв свой багаж, доктор ДеМарко направился к парадному входу. Хейвен, прихрамывая, последовала за ним с пустыми руками, поскольку при себе у нее не было ничего, кроме рваных обносков, служивших ей одеждой.

Поднявшись на крыльцо, доктор ДеМарко прижал свой палец к небольшой панели на прямоугольной клавиатуре. Раздался пикающий звук, после чего дверь открылась. Когда Хейвен зашла следом за ним в дом, он закрыл дверь и ввел несколько цифр на идентичной клавиатуре, имевшейся внутри дома. На панели загорелся зеленый индикатор, дверь автоматически заблокировалась.

– Все в доме подключено к компьютерной сети, на всех входных дверях имеются такие панели, – пояснил доктор ДеМарко. – Это сделано в целях безопасности. В дом невозможно проникнуть, стекла у нас пуленепробиваемые, а окна находятся под сигнализацией. Для того, чтобы зайти в дом или покинуть его, требуется либо код, либо отпечаток пальца.

– А что случается, когда происходит сбой в подаче электричества, сэр?

– Система подключена к резервному генератору.

– А если и он не работает?

– Тогда, полагаю, мы будем сидеть тут до тех пор, пока не дадут электричество.

– У меня будет код?

– Возможно – если я решу, что тебе можно доверять в этом вопросе, – ответил доктор ДеМарко. – Я сомневаюсь, что ты можешь понять мою позицию, учитывая то, что ты выкинула в Блэкберне. Я гораздо ближе к цивилизации, чем они.

Хейвен не могла понять его позицию, она не позволяла себе даже попыток понять его.

– Что мне делать в случае экстренной ситуации?

– Систему всегда можно обойти, но я не знаю, в каком случае тебе смогли бы пригодиться подобные лазейки.

– Вдруг случится пожар, и мне нужно будет покинуть дом?

Доктор ДеМарко перевел взгляд на Хейвен.

– А ты сообразительная, да? – не дожидаясь ее ответа, он отвернулся. – Пойдем, я покажу тебе дом.

* * *

Прямо перед ними находилась гостиная с диванами и телевизором, закрепленным на одной из стен. В дальнем углу комнаты имелся камин и небольшой рояль. Пол сверкал в свете луны, лившемся через большое окно. Слева от гостиной находилась кухня, в которой стояло несколько бытовых приборов из нержавеющей стали. В центре кухни находилась зона для приготовления пищи с дюжиной кастрюль и сковород. К кухне примыкала столовая, в которой стоял самый длинный стол, который Хейвен в своей жизни видела – пожалуй, за ним убралось бы как минимум четырнадцать человек. Хейвен задумалась о том, часто ли эти места были заняты. Мысль о приготовлении пищи на такое количество персон давалась ей с трудом. Справа от гостиной находились ванная комната и прачечная, а также скрывшийся под лестницей кабинет.

Весь второй этаж принадлежал доктору ДеМарко – там располагалась его спальня и ванная, рабочий кабинет и комната для гостей. Хейвен отметила, что на некоторых дверях имелись кнопочные панели – это означало, что в эти комнаты она точно не зайдет.

Поднявшись на третий этаж, они оказались в большом просторном зале, в дальнем конце которого имелось окно. Возле него стоял столик с двумя мягкими креслами. По левой и правой сторонам имелись двери, ведущие в спальни, а сам зал был заставлен высокими книжными шкафами, на полках которых рядами выстроились сотни запылившихся книг. Хейвен ошарашено озиралась по сторонам – даже в мечтах она не могла представить такое количество книг.

– Думаю, это можно назвать нашей библиотекой, – сказал доктор ДеМарко. – Ею мало кто пользуется, и, полагаю, с твоим прибытием ничего не изменится, поскольку Антонелли рассказал мне о том, что ты не умеешь читать.

Хейвен чувствовала на себе взгляд доктора ДеМарко, однако предпочла промолчать и не встречаться с ним взглядом. Внезапно одна из дверей открылась, и к ним вышел молодой человек со взъерошенными каштановыми волосами. Он был высоким и долговязым.

Доктор ДеМарко развернулся к нему.

– Доминик, это, гм… она будет жить с нами.

– Привет, – сказал он. – Приятно познакомиться.

– Здравствуйте, сэр, – поприветствовала его Хейвен дрожащим голосом.

Доминик рассмеялся, его смех отдался эхом от книжных шкафов.

– О, нет, так дело не пойдет. Зови меня Дом.

Хейвен кивнула, наблюдая за тем, как он направился к лестнице. Доктор ДеМарко провел ее через библиотеку и, миновав первую дверь, остановился возле второй.

– Здесь ты будешь спать. Заходи, я сейчас вернусь.

Хейвен нерешительно зашла в комнату. Спальня утопала в белых тонах – мебель, шторы, ковер были одноцветными. Комната произвела на нее то же самое впечатление, что и остальная часть дома – она была выдержана в том же сдержанном и минималистском стиле. В доме не было ни фотографий, ни безделушек, которые могли бы иметь хоть какую-то сентиментальную значимость. Не было ничего, что подарило бы ей хотя бы малейшее представление о том, какими людьми они были.

Хейвен стояла в дверях, когда доктор ДеМарко вернулся, держа в руках одежду.

– Она будет тебе велика, но она хотя бы чистая.

Хейвен приняла одежду.

– Спасибо, сэр.

– Не за что, – ответил доктор ДеМарко. – Прими ванну и обустройся. Теперь это и твой дом. Можешь заходить в любую открытую комнату, за исключением спален моих сыновей, поскольку на это тебе придется получить их разрешение.

Он вновь произнес это. Дом. Прожив всю свою жизнь на ранчо Антонелли, она ни разу не слышала, чтобы кто-то называл это место ее домом.

Развернувшись и отойдя на несколько шагов, доктор ДеМарко остановился.

– О, и не стесняйся хозяйничать на кухне, если проголодаешься, только не пытайся спалить дотла мой дом. Это не ускорит процесс получения кода. Я скорее дам тебе сгореть заживо, чем позволю перехитрить меня.

* * *

Хейвен провела рукой по белому пуховому одеялу и улыбнулась. Никогда раньше у нее не было кровати, не говоря уже о собственной спальне. В Блэкберне она ночевала в конюшнях, в заднем стойле у нее имелся свой истертый матрас, из которого торчало несколько пружин. По ночам температура была вполне приемлемой, поэтому она не привыкла к одеялам. На случай прохладной погоды у них было старое, дырявое покрывало, которое они хранили для лошадей. Хейвен предпочитала не пользоваться им, поскольку от покрывала у нее чесалась кожа – материал был совершенно не похож на тот, что она чувствовала теперь кончиками пальцев.

Сняв свою одежду, она прошла в примыкающую к спальне ванную комнату. В углу стояла большая ванна с длинной полочкой, напротив которой имелась раковина и прямоугольное зеркало.

Хейвен нерешительно посмотрелась в зеркало. Ее щеки были впалыми, все ее лицо было усеяно царапками, а на правой стороне ее подбородка имелся синяк. Линия роста волос была запачкана спекшейся кровью, на лбу у нее была рана. Все ее тело, казалось, было покрыто толстым слоем грязи, которому, несмотря ни на что, не удалось скрыть ее шрамы.

Она видела десятки рубцов – на спине их было еще больше – служивших постоянным напоминанием того, через что она прошла. Синяки исчезнут вместе с воспоминаниями, однако шрамы останутся.

Хейвен набрала ванну и, преодолевая боль, опустилась в нее – от горячей воды у нее щипало кожу. Она отмыла каждый дюйм своего тела, от эмоциональной перегруженности и мыслей о том, что ждет ее впереди, ее глаза наполнились слезами. Доктор ДеМарко вел себя как порядочный человек, однако она не доверяла его мягкому голосу и некоторым намекам на независимость. За все нужно было платить. Она, как и прежде, была пленницей, пойманной в ловушку, из которой не было выхода. То, что доктор ДеМарко не был похож на монстра, вовсе не означало того, что монстр не жил в его душе, скрываясь под приятной наружностью.

После того, как вода начала остывать, Хейвен вылезла из ванны и нашла в шкафчике полотенце. Оно пахло цветами, и было мягким на ощупь. Обернув его вокруг своего тела, Хейвен вернулась в спальню и надела черные фланелевые штаны, которые ей пришлось несколько раз подвернуть, дабы они не спадали с ее хрупкой фигуры. Взяв белую футболку, она развернула ее и увидела изображение футбола. Перевернув ее, Хейвен вздрогнула, когда увидела на спине большую черную цифру «3».

* * *

Хейвен лежала без сна, время для нее тянулось необычайно медленно. Она залезла под одеяло, надеясь обрести комфорт, однако тишина нервировала ее. Все вокруг казалось ей слишком новым, слишком чужим. Ей стало не по себе – ей казалось, будто стены спальни сужаются, голод и беспокойство изводили ее.

С приближением утра это гнетущее чувство стало невыносимым. Доктор ДеМарко не сказал ей о том, в какое время ей необходимо вставать, и она совершенно забыла у него об этом спросить. Беспокоясь, что он разозлится, если она задержится в кровати больше положенного времени, она, стараясь не шуметь, спустилась на первый этаж.

В коридорах было темно, однако Хейвен заметила призрачное мерцание, исходившее из кухни. Пройдя на носочках к двери, она заглянула внутрь и увидела стоявшего перед холодильником парня. Он был на несколько дюймов выше нее, цвет его кожи напоминал кофе, разбавленное большим количеством сливок. Легкая щетина подчеркивала точеные черты его лица, его темные густые волосы были подровнены по бокам. Его широкие плечи и накаченные руки служили подтверждением его хорошей физической формы. Серая футболка обтягивала его грудь, короткие рукава были закатаны до плеч. На его правой руке виднелась татуировка, которую Хейвен не могла разглядеть в темноте. На нем были точно такие же черные штаны, что и на ней.

Он пил из стакана сок, не подозревая об ее присутствии. Желая остаться незамеченной, Хейвен сделала шаг назад. Это движение привлекло внимание молодого человека – он обернулся в ее сторону и, заметив ее, выронил из руки стакан, который, упав на пол, разбился. Сок забрызгал его штаны.

Попятившись назад, он осмотрел мокрое пятно.

– Черт!

Запаниковав, Хейвен бросилась вперед, дабы убрать беспорядок. Парень наклонился в тот же момент, когда она оказалась у его ног, и они ударились лбами. Пошатнувшись от удара, он приземлился на пол и порезался битым стеклом. Он выругался, когда из раны хлынула кровь, и инстинктивно засунул порезанный палец в рот. Подняв голов у, Хейвен заметила на его лице шрам, пересекавший правую бровь и практически рассекавший ее пополам.

Когда он поднял взгляд, Хейвен увидела пару ярких зеленых глаз. У нее перехватило дыхание, когда она отметила тот пыл, которым они сияли. Ощутив в груди щемящее чувство, она отвела взгляд и схватила пару бумажных полотенец, дабы вытереть сок. Она собрала стекло в кучу, в то время как по ее щекам потекли слезы. Внезапно парень остановил ее, схватив за запястье. У нее вырвался удивленный возглас, когда по ее коже пробежало нечто похожее на разряд электричества. Парень часто заморгал, будучи точно так же застигнутым врасплох.

– Да что с тобой такое? – спросил он, крепко держа ее за запястье.

– Мне очень жаль, – ответила Хейвен. – Пожалуйста, не наказывайте меня.

– С чего мне тебя, черт возьми, наказывать?

Вспыхнувший на кухне свет прервал их беседу. Они оба вздрогнули от резкого освещения, и услышали суровый голос доктора ДеМарко.

– Отпусти ее!

Парень отпустил ее запястье настолько быстро, будто обжегся.

– Прости, – пробормотал он, поднимаясь на ноги.

Хейвен продолжала сидеть на полу, пытаясь отдышаться. Налив из-под крана стакан воды, доктор ДеМарко протянул его ей.

– Выпей, – приказал он. Хейвен заставила себя проглотить воду и подавилась, поскольку ее желудку куда больше хотелось расстаться со своим содержимым. – Что здесь случилось?

– Это произошло случайно, – ответили они в унисон. – Это больше не повторится, – продолжила Хейвен. – Мне очень жаль.

Доктор ДеМарко обвел их взглядом, несколько раз моргнув.

– Сразу два человека берут на себя вину. Такое случается довольно редко.

– Вообще-то, я в этом не виноват, – вновь заговорил парень. – Она меня напугала. Она, блять, как ниндзя, или вроде того.

Доктор ДеМарко сжал перегородку носа.

– Следи за языком, сын. Иди, собирайся в школу.

Парень собирался было возразить, однако доктор ДеМарко поднял руку, призывая его к молчанию. Внезапное движение напугало Хейвен, и она отпрянула, приготовившись к удару. Парень смерил ее удивленным взглядом.

– Что, черт возьми…?

– Я сказал, иди, – повторил доктор ДеМарко. – У меня нет на тебя времени.

– Похер, как скажешь.

Когда парень покинул кухню, доктор ДеМарко развернулся к Хейвен.

– Обычно он не такой… хотя, нет, не бери в голову, потому что это ложь. Обычно он именно такой. Он привередливый и раздражительный, но с этим ничего не поделаешь. Он упрям, и я бессилен это изменить. Кармин такой, какой есть.

Кармин. Странное имя для странного парня.

Доктор ДеМарко протянул ей руку, и она осторожно приняла ее, поряженная его жестом. Он помог ей подняться на ноги.

– Зачем ты вообще так рано встала? Я думал, что ты проспишь большую часть дня – восстановишь силы.

– Я не знала, в какое время мне нужно вставать.

– Когда встанешь, тогда и встанешь, – ответил доктор ДеМарко. – Ты можешь вернуться в постель.

– Но как же…

Доктор ДеМарко перебил ее.

– Я разберусь с этим. Ни о чем сегодня не беспокойся. Просто отдыхай.

Глава 2

– Окажи мне услугу.

Вздохнув, Кармин прошел мимо отца, намеренно его проигнорировав. В кухне витал аромат свежесваренного кофе. Винсент мыл пол, низ его новых брюк от «Armani» пропитался соком – сей факт доставил Кармину некоторое удовлетворение.

– Теперь ты меня игнорируешь, сын?

– О, так ты ко мне обращался? Мне казалось, что у тебя не было на меня времени.

Винсент поднялся на ноги.

– Я определенно не собираюсь тратить время на твои выходки, но мне нужна твоя помощь.

– Ну, разумеется.

Достав из кармана листок бумаги, Винсент протянул его сыну.

– Спроси у Дии, не могла бы она купить сегодня после школы эти вещи. Я бы и сам это сделал, но я совершенно не разбираюсь в том, что может потребоваться юной девушке.

Кармин рассмеялся.

– Думаю, Диа разбирается в этом не лучше тебя.

– Она справится, – сказал Винсент. – Будь добр, просто сделай то, о чем я прошу. Это важно.

Сложив лист бумаги пополам, Кармин засунул его в карман.

– Проехали. Это для девушки-ниндзя? Кто она вообще такая?

– А тебя это правда волнует?

– Нет, – ответил Кармин, не успев подумать.

В действительности, девушка взволновала его. Он не знал, что думать.

– В таком случае, неважно, кто она такая, – заметил Винсент. – Но ей в любом случае нужны вещи, поэтому не забудь спросить Дию.

– Я и с первого раза понял, – сказал Кармин. – Кстати, было бы здорово, если бы ты предупредил меня о том, что собираешься к нам кого-то привезти. Мы смогли бы избежать утреннего инцидента, если бы ты предупредил меня.

Приподняв от удивления бровь, Винсент налил кофе в свою дорожную кружку.

– Значит, это я во всем виноват? Я не обязан перед тобой отчитываться, сын, но дело в том, что я не был до конца уверен, что заберу ее собой.

– Откуда она вообще?

– Кажется, тебя это не волновало.

– Именно.

– Значит, и неважно, откуда она, – ответил Винсент. – Важно только то, что теперь она здесь, поэтому тебе придется к этому привыкнуть.

– Проехали.

– Проехали, – передразнил его Винсент, качая головой. – Отрадно видеть, что деньги, потраченные на твое обучение в Академии Бентона, научили тебя предельно ясно и четко излагать свои мысли.

Кармин содрогнулся от одного лишь упоминания об этом месте.

В прошлом году у него возникли серьезные неприятности, грозившие разрушить его жизнь, однако его отец использовал свое влияние для того, чтобы вытащить его из проблем. Однако помощь со стороны отца вовсе не означала того, что все сошло Кармину с рук – на целый семестр его отправили в Академию для мальчиков, расположенную на другом конце страны. Оказавшись по окончанию семестра на борту самолета, который должен был доставить его домой, Кармин поклялся себе в том, что подобное никогда больше не повторится, однако сказать это оказалось куда проще, чем сделать. Он никогда не искал неприятностей, но они, казалось, подстерегали его на каждом углу.

И таких углов было чертовски много.

– Тебе следовало приберечь свои деньги. Твоя жизнь была бы сейчас гораздо проще, если бы ты позволил мне сгнить в тюрьме.

– Не сомневаюсь в том, что ты искренне в это веришь, – ответил Винсент, смотря на свои часы. – Я не собираюсь с тобой спорить. Мне нужно привести себя в порядок перед работой. Не забудь спросить у Дии…

– Я же сказал, что понял тебя. Сколько еще раз ты планируешь мне об этом напоминать?

– Я хочу убедиться в том, что ты не забудешь.

– Не забуду.

– Хорошо, – сказал Винсент, – поскольку в противном случае у нас возникнут проблемы.

* * *

Диа Харпер водила старую «Тойоту» сланцево-серого цвета, два колеса которой были лишены дисков. Она купила машину в прошлом году, заработав денег благодаря фрилансу – за несколько долларов она была готова на любую работу. Шоппинг, уборка, передача сообщений… в прошлом году она даже написала за Кармина курсовую работу, заработав на этом 50 долларов. Из-за бреши в выхлопной системе машина в больших количествах вырабатывала газы, запах которых Диа пыталась скрыть с помощью дюжины ароматизированных елочек. Кармин не согласился бы сесть в такую машину даже в том случае, если бы Диа заплатила ему, однако для нее «Тойота» была равнозначна Святому Граалю.

Когда Кармин прибыл тем утром в школу, Диа сидела на капоте своей машины, потягивая вишневый лимонад со льдом и сиропом.

– Все равно не понимаю, – сказала она, качая головой. – Объясни еще раз.

Кармин облокотился на свою черную «Мазду», припаркованную рядом с машиной Дии.

– Здесь нечего понимать. И так ясно, что нас связывает.

– И что же это?

– Секс, – ответил Кармин, рассмеявшись над озадаченным выражением лица Дии. Ее голубые глаза были скрыты под слоями темного макияжа, а в ее коротких светлых волосах появились розовые и фиолетовые пряди. Она казалась олицетворением эксцентричности в своей несочетающейся одежде; с ее шеи свисала камера. Все, связанное с Дией, казалось хаотичным, и именно это изначально привлекло внимание Кармина. Несмотря на популярность в школе, у него было не так много людей, которых он считал друзьями. Ему всегда казалось, что в Дуранте, расположенном в Северной Каролине, где они жили, люди делились на две категории – на тех, кто хотел его и тех, кто желал оказаться на его месте. Диа же отличалась от остальных. Она была искренним человеком, и, живя в паутине лжи, Кармин очень это ценил.

– Но почему Лиза? – спросила Диа, не желая закрывать эту тему.

Кармин перевел взгляд на группу девушек, стоявших по другую сторону парковки, и пожал плечами, заметив среди них Лизу Донован – обладательницу копны светлых волос, стройного тела и изрядно загорелой кожи. Она выглядела практически так же, как и любая другая девушка в школе – ничего примечательного, дома такой не похвастаешься.

Хотя, он и не думал, что дома кому-то было хоть какое-нибудь дело до его жизни…

– Она быстрее всех раздевается. Меньше хлопот.

Диа поморщилась.

– Мерзость. Тебе нужна порядочная девушка, которая вправит тебе мозги.

– Мне это не нужно, – ответил Кармин. – Зачем тонуть в любви, когда свободное плаванье в похоти доставляет мне столько удовольствия?

– Но она? Из всех девушек, посещающих школу, ты выбрал Стонущую Лизу.

Усмехнувшись, Кармин дернул Дию за прядку цветных волос.

– Ты сегодня как с картины, Уорхол.

– Сочту это за комплимент, – сказала Диа. – Энди Уорхол был одним из лучших.

– Он был сумасшедшим.

– Возможно, но, в любом случае, он был гением, – заметила Диа, кивнув в сторону девушек, – к числу которых Стонущая Лиза явно не относится. Мне кажется, она и два слова связать не сможет. Ты когда-нибудь пытался о чем-нибудь с ней интеллигентно беседовать? С ней же как с кирпичной стеной разговаривать.

– Нет, мы мало разговариваем, – ответил Кармин. – Но сзади, уткнувшись головой в матрас, она очень даже ничего.

Диа покачала головой, в то время как Кармин вновь рассмеялся. Лиза его нисколько не интересовала – как, впрочем, и все остальные девушки. Но, несмотря на то, что он был далек от концепции отношений, он понимал, что присутствие в его жизни девушек имело положительные стороны. Они не доставляли удовольствия его мозгу, поскольку не были способны на интеллектуальные беседы, однако удовольствие другого толка они доставлять умели… и случалось это часто.

Спустя некоторое время на парковке показалась серебристая «Audi», остановившаяся возле них. Из машины вышел Доминик, а следом за ним с пассажирской стороны вышла Тесс – его девушка. Тесс приходилась Дие родной сестрой, однако девушки кардинально отличались друг от друга. Все они были знакомы друг с другом еще со времен начальной школы, но отношения между Домиником и Тесс завязались сравнительно недавно. И это было странно – проучившись некоторое время в Академии, Кармин вернулся совсем не к той жизни, которую оставил за плечами, и процесс повторной адаптации давался ему нелегко.

– Чем вы тут занимаетесь? – спросил Доминик.

– Я пытаюсь открыть Кармину глаза на те ошибки, которые он совершает, якшаясь с Лизой, – ответила Диа. – Пока что безуспешно.

– Не могу сказать, что я удивлена, – сказала Тесс. – Его же не захочет ни одна девушка, у которой есть хотя бы капля самоуважения.

– Не так уж я и плох, – возразил Кармин. – Я богат, популярен. Я обладаю чувством юмора. Я хорошо выгляжу, молчу уж о том, какой большой у меня…

Коллективный вздох недовольства прервал тираду Кармина. В ответ он только лишь пожал плечами, полагая, что ему отлично удалось себя описать.

– К тому же, я не планирую с ней встречаться. Этого никогда не будет. Если я когда-нибудь и попрошу девушку куда-нибудь пойти, так только на выход – после того, как закончу с ней.

– Именно по этой причине ты и проведешь всю свою жизнь в одиночестве, – заметила Тесс. – Только о себе и думаешь.

– И это мне говорит самая самовлюбленная сука на свете, – ответил Кармин. – Не указывай на людей пальцем, Тесс. Вполне вероятно, что однажды на тебя укажут всей рукой.

– Достаточно, – сказал Доминик, вставая между ними. – Кармин волен заниматься, чем пожелает – и с кем пожелает – поэтому оставьте его в покое. А ты, бро, будь добр, обойдись без угроз в адрес моей девушки.

– Я ей не угрожал. Я ее предупредил. Могла бы и поблагодарить.

Закатив глаза, Тесс зашагала прочь. Доминик последовал за ней, пытаясь докричаться до нее. И так каждый день: Тесс злилась и уходила, а Доминик бежал за ней словно собачонка. Кармина подобное нисколько не прельщало.

– Он жалок.

Диа спрыгнула с капота своей машины.

– Он ничего не может с собой поделать. Он влюблен.

– Что ж, если любовь меняет людей подобным образом, то я – пас, – Кармин не мог даже представить, каково это – проводить каждый новый день с одним и тем же человеком, делая при этом одно и то же снова и снова. – Должно быть, это скучно.

– А то, чем занимаешься ты – весело?

Кармин с удивлением посмотрел на Дию.

– Считаешь, что у меня скучная жизнь? Я получаю, что хочу и тогда, когда я этого хочу. Я слишком сильно наслаждаюсь своей свободой для того, чтобы променять ее на какую-нибудь сучку.

Диа поежилась.

– Обязательно использовать это слово?

– Какое?

Диа наградила его сердитым взглядом, но проигнорировала его вопрос. Кармин знал, о чем она говорила, но не видел в этом никакой проблемы, ведь это всего лишь слово – ни больше, ни меньше. Что вообще случилось со старым-добрым правилом «На чужой роток не накинешь платок»?

Раздавшийся вдалеке звонок оповестил учеников о начале уроков.

– К нам направляется Стонущая Лиза, – сообщила Диа. Отойдя на несколько шагов, она остановилась. – Любой девушке повезло бы, если бы ты стал ее парнем, Кармин – только если бы ты был не таким, как сейчас. Не при таком отношении к людям. Ты размениваешься на мелочи, и оно того не стоит. Тебе нужно найти нечто стоящее. Возможно, твоя жизнь и не скучна, но она бесцельна.

Диа поспешно покинула парковку, не дав Кармину возможности ответить.

– Привет, красавчик, – сказала Лиза, подойдя к нему. Улыбаясь, она облокотилась на его машину, однако Кармин оттянул ее в сторону. Он терпеть не мог, когда люди прикасались к его вещам. Лиза, казалось, этого не заметила. Проведя рукой по его груди, она принялась за пуговицы на его рубашке. – Ты сегодня отлично выглядишь.

– Спасибо, но знаешь, что выглядело бы сегодня по-настоящему отлично?

– Что?

– Bocchino[2], – ответил он, проводя указательным пальцем по ее покрытым блеском губам. – Этот рот на мне.

– Хм, что ж, возможно, мы сможем устроить это после уроков.

Кармин усмехнулся.

– Я знал, что на тебя можно положиться.

* * *

В тот момент, когда голову Кармина пронзила резкая боль, а по его лицу заструилось что-то теплое, он лишился остатков самообладания. У него шла кровь. Опять. Уму непостижимо.

– Прости! – испуганно извинился Райан Томпсон, однако Кармин едва ли услышал его в силу того, что его терпение лопнуло. Райан проследил за ним взглядом, крепко вцепившись в металлическую дверцу шкафчика, которой он случайно ударил Кармина. Они только что покинули спортивный зал, где Райан успел дважды налететь на Кармина, однако рана на лбу переполнила чашу его терпения. Райан уже использовал три «страйка»[3], а это означало, что он вплотную подошел к выбыванию.

И под этим Кармин подразумевал нокаутирующий удар.

Кармин захлопнул дверцу своего шкафчика, и Райан вздрогнул, подняв руки в знак защиты, но это было бесполезно. Схватив Райана за рубашку, Кармин швырнул его в противоположную линию шкафчиков, ударив его кулаком в живот. Райан задохнулся, когда кислород покинул его легкие, сложившись пополам в попытке восстановить дыхание. Второй удар Кармина пришелся ему в челюсть.

Когда кто-то принялся их разнимать, Кармин вновь замахнулся, но вовремя остановился. Перед ним стоял тренер Вудс, пребывавший в ярости.

– В кабинет директора, живо!

– Что? Вот херня!

Тренер Вудс сердито посмотрел на него.

– Не смей так со мной разговаривать в моей раздевалке! Отправлю на скамейку запасных!

Будучи квотербэком[4] школьной футбольной команды, Кармин привык к тому, что обычно ему многое сходило с рук, однако по лицу тренера он понял, что это был явно не тот случай. Растолкав своих одноклассников и схватив полотенце, он прижал его ко лбу, дабы остановить кровь, и покинул раздевалку.

* * *

Зайдя в приемную, Кармин молча плюхнулся в кресло. Едва взглянув на него, секретарь набрала номер директора и сообщила о том, что его ожидают. Через мгновение из своего кабинета вышел директор Рутледж и взглядом пригласил Кармина к себе. Пройдя в кабинет, он занял уже ставшее привычным место в потертом кожаном кресле коричневого цвета, имевшемся в небольшом кабинете. По-прежнему прижимая полотенце к своей голове, Кармин вытянул перед собой ноги.

– Кто на сей раз? – казалось, этот вопрос директор Рутледж задавал Кармину каждую неделю с первого года его обучения в школе.

– Райан Томпсон ударил меня дверцей от шкафчика.

– Специально?

Кармин пожал плечами.

– Вполне возможно.

Сняв трубку телефона, директор набрал номер, который уже давно выучил наизусть. Ожидая, Кармин осмотрелся по сторонам. Он заметил новую рамку наверху шкафа для хранения документов с фотографией дочери директора – знакомой ему девушки по имени Меган, которая была чуть младше него. Девушка обладала соблазнительной фигурой, каштановыми волосами и карими глазами. Она встречалась с одним из его товарищей по футбольной команде, но никогда не скрывала того, что была неравнодушна к Кармину.

– Меган очень похорошела.

– Оставь мою дочь в покое, Кармин.

Он усмехнулся, однако ничего ответить не успел, поскольку директор сосредоточился на телефонном разговоре.

– Доктор ДеМарко, это Джек Рутледж… Да… Все в порядке, а у Вас? Да, в раздевалке произошел небольшой инцидент… Он получил травму… Нет, с другим мальчиком, полагаю, все в порядке… Он еще в моем кабинете… Нет, медсестра его не осматривала…

Встрепенувшись, директор Рутледж перевел взгляд на Кармина.

– Как думаешь, тебе требуется наложение швов?

Кармин пожал плечами, однако директор не стал дожидаться его ответа.

– Да, у нас имеется медпункт… Я понимаю… При всем уважении, я не думаю, что все так серьезно… Нет, Вы правы, я не доктор, – он сделал паузу, выпучив глаза. – Да, у школы имеется договор страхования, но я не думаю, что это было халатностью с нашей стороны.

Кармин усмехнулся. Большинство жителей города не подозревали о том, кем его отец был на самом деле, однако они все равно словно подсознательно опасались его.

– Да, я сейчас же отправлю его, – повесив трубку, директор внимательно посмотрел на Кармина. – Тебе нужно поехать в больницу и пройти осмотр. Мне следовало без промедлений отправить тебя. Не знаю, что на меня нашло.

Кармин поднялся на ноги.

– И я не знаю.

– Вызвать тебе скорую?

Кармин отказался от этого предложения, несмотря на то, что в глубине души ему хотелось согласиться. Он был частым гостем в отделении скорой помощи, однако никогда еще он не приезжал туда в автомобиле скорой помощи.

– Думаю, я вполне смогу доехать самостоятельно.

– Хорошо, – сказал директор. – И, пожалуйста, передай отцу, что мы очень признательны за его понимание.

* * *

Зайдя в больницу через отделение скорой помощи, Кармин миновал пост медсестры и направился в кабинет отца, располагавшийся на третьем этаже. Винсент сидел за своим рабочим столом в очках для чтения, скрестив на груди руки. Жестом подозвав Кармина к себе, он осмотрел его рану.

– Нужно будет наложить несколько швов.

– Отлично.

Сняв очки, Винсент сжал пальцами перегородку носа.

– Чем ты думал? С момента твоего возвращения в Дуранте не прошло еще и месяца, а ты уже принялся за старое.

– Он начал первым.

– Неважно, кто начал. В запасе у тебя очень мало карточек с надписью «освобождение из тюрьмы»[5], Кармин. Ты только на прошлой неделе с кем-то подрался.

– Это, опять же, не моя вина. Ту драку начал Грэм.

Винсент покачал головой.

– Да ты никогда не виноват, разве нет? Когда-нибудь ты влипнешь в такую ситуацию, из которой невозможно будет выбраться, и вот тогда-то тебе, наконец, придется учиться жить с последствиями.

– Тебе того же, – ответил Кармин с издевкой.

Винсент отвел его в отделение скорой помощи, и Кармин сел на одну из твердых коек, пока они ожидали медсестру. Спустя несколько минут к ним подошла блондинка в ярко-розовой медицинской форме.

– Боже мой, какие люди.

– Джен, – саркастично отозвался Кармин. Джен было двадцать с небольшим лет, и относилась она к тому типу девушек, которые питали слабость к состоятельным мужчинам. Если бы словосочетание «падкая на деньги» когда-нибудь появилось в словаре, то Кармин был уверен в том, что ее фотография была бы напечатана рядом с ним. Даже он не дотронулся бы до нее, но он знал, что его отец не мог похвастаться тем же. Однажды он застал их вместе. Увиденное в тот день Кармин часто пытался утопить на дне стакана с алкоголем.

После того, как ему наложили три шва и выдали двойную дозу «Оксикодона», Кармин направился к выходу, чувствуя себя так, словно он парит в воздухе. Винсент нагнал его на крыльце больницы, по-прежнему пребывая в дурном расположении духа.

– Поезжай прямиком домой. Закончим наш разговор, когда я вернусь.

Глумливо отсалютовав отцу, Кармин прошел на парковку. Он припарковал машину в непосредственной близости от больницы – на месте, отведенном для докторов. Засунув руку в карман для того, чтобы достать ключи, он нащупал листок бумаги и нахмурился.

– Блять.

Он все-таки забыл про список.

Кармин сел в машину и, обдумав свои дальнейшие действия, направился в город. Миновав дорогу, ведущую к дому, он вывернул на шоссе и поехал к дому Лизы. Раз уж его в любом случае ожидали проблемы, то он решил, что стоит хотя бы сделать так, чтобы они того стоили.

* * *

Хейвен напевала, пока занималась делом.

Эта привычка была у нее всю жизнь. По словам ее матери, привычка напевать появилась у Хейвен еще до того, как она научилась говорить – в младенчестве она пыталась воссоздавать звуки колыбельных, которые мама пела ей по ночам в конюшнях. Будучи ребенком, она находила в этом утешение и успокоение, и теперь, занимаясь домашними делами, она вновь ощущала покой.

Несмотря на то, что она давно позабыла слова песен, мелодии неизменно звучали в ее мыслях. Прислушиваясь к ним, Хейвен окуналась в прошлое – в те времена, когда в ее жизни еще присутствовали чистота и счастье. Когда она напевала, ей казалось, что солнце вдруг начинало сиять чуть ярче, а окружавший ее мир переставал быть таким мрачным, каким она его знала.

Привыкнув к тому, что каждое мгновение ее жизни контролировалось кем-то другим, она с большим трудом могла самостоятельно разбираться в различных вещах. Ей хотелось попросить разъяснений, поскольку основываться на одних лишь предположениях было непрактично, однако Хейвен так боялась совершить ошибку, что никак не могла собраться с духом и задать интересовавшие ее вопросы. Однажды она уже расстроила доктора ДеМарко, задав ему вопрос. Сколько раз она могла испытывать свою удачу?

В силу этого, Хейвен занималась тем, что казалось ей естественным. Принявшись за уборку в полдень, она начистила до блеска паркет и вымыла ванные комнаты. Вытерев пыль, она пропылесосила в доме, обойдя стороной только лишь запертые комнаты. В шкафу с чистящими средствами и принадлежностями для уборки она нашла прозрачную пластиковую бутылку, на этикетке которой черными буквами было написано о том, что средство предназначалось для мытья окон. Все остальное в доме сверкало чистотой, поэтому Хейвен вымыла окна, дотянувшись так высоко, как это позволял сделать ей ее рост.

К трем часам дня Хейвен управилась со всеми делами.

Перебирая в кладовой консервированные продукты, она услышала звуки подъехавшей к дому машины. В фойе раздался звуковой сигнал отключившейся сигнализации, когда входная дверь дома распахнулась. Сердце Хейвен неистово забилось, когда вошедший направился в ее сторону. Запаниковав, она бросилась к выходу из кухни, ощутив иррациональное желание спрятаться, и налетела на Доминика.

– Оу, twinkle toes.

Хейвен инстинктивно сделала несколько шагов назад.

– Простите.

– Ерунда, просто предупреди меня в следующий раз, когда тебе захочется потанцевать, – пошутил Доминик, проходя к холодильнику. – Есть хочешь?

Хейвен обернулась к двери, ожидая появления его гостя, и только спустя несколько мгновений поняла, что он обращался к ней. В попытках дать связный ответ она начала заикаться, однако урчание в ее животе говорило само за себя.

Доминик рассмеялся.

– Сочту это за положительный ответ.

Сделав сэндвич с ветчиной и сыром, Доминик завернул его в бумажное полотенце и протянул Хейвен, которая приняла его с выражением искреннего удивления на лице. Она не могла припомнить, когда в последний раз ела – находясь в доме доктора ДеМарко, она так сильно нервничала, что боялась прикоснуться к еде без разрешения.

Хейвен откусила небольшой кусочек сэндвича, в то время как Доминик убрал продукты на место. Происходившее казалось Хейвен нереальным. Она не могла поверить в то, что он приготовил для нее – служанки.

Глава 3

Хейвен сидела на краю кровати, сложив руки на коленях и смотря в пол. Краем глаза она видела туфли доктора ДеМарко и небольшой след грязи, которую он принес на обуви с улицы. Хейвен овладело внезапное желание протереть пол, однако она сдержалась, не желая обижать доктора ДеМарко.

Домой он вернулся в начале седьмого. Съев сэндвич, Хейвен поднялась в свою комнату, чувствуя себя лишней в присутствии на первом этаже хозяев дома.

– Ты прибралась.

– Да, сэр.

– Но я же рекомендовал тебе отдыхать.

Хейвен напряглась, не желая, чтобы он подумал, будто она сделала это из-за неуважения.

– Мне не спалось, и я не знала, чем себя еще занять.

– Я ценю твою помощь, – сказал доктор ДеМарко. – По правде говоря, не припомню, чтобы окна хоть когда-нибудь были чистыми. Ты ведь вымыла их, да?

– Да, сэр.

– И ты использовала подходящее чистящее средство?

– Думаю, да, – ответила Хейвен. – Я нашла бутылку с чистящим средством в шкафу.

Немного помолчав, доктор ДеМарко приблизился к Хейвен. Она вздрогнула, когда он поднял руку, однако ее реакция его не остановила. Взяв ее за подбородок, он приподнял ее лицо, вынуждая посмотреть на него.

– Я не ожидаю того, что все будет идеально. Просто проследи за тем, чтобы в доме был наведен порядок, чтобы кровати были заправлены, а вещи – выстираны, и тогда у нас не будет возникать никаких проблем. Ужин должен быть готов к семи часам вечера. Если что-то изменится – я тебя предупрежу. Все ясно?

– Да, сэр.

Когда рука доктора ДеМарко исчезла с ее подбородка, Хейвен отвела взгляд. Необходимость смотреть ему в глаза давалась ей нелегко.

Доктор ДеМарко покинул спальню Хейвен, и остановился в библиотеке, поняв, что она следовала за ним.

– Тебе что-то нужно?

– Уже седьмой час, поэтому я подумала, что мне пора приступать к приготовлению ужина.

Доктор ДеМарко вздохнул.

– Завтра. Отдохни.

Замерев, Хейвен наблюдала за тем, как он спускается по лестнице, оставляя ее одну.

Отдохни. Ей никак не удавалось осмыслить это слово – казалось, будто бы оно было произнесено на незнакомом ей языке.

Что это за люди?

* * *

01:47

Светящиеся красные цифры будильника, казалось, насмехались над Хейвен. В комнате было слишком спокойно, тишина оглушала. Никогда еще Хейвен не доводилось проводить столько времени в одиночестве. Даже по ночам, пока она спала в конюшнях, компанию ей составляли животные. Рядом с ней всегда находилась ее мама, на которую она могла рассчитывать, и, лежа в темной комнате, Хейвен осознала, что принимала это как должное. Теперь у нее никого не было. Она осталась совершенно одна.

02:12

Думая о матери, Хейвен пыталась представить, чем она занималась, и все ли у нее было в порядке. Знала ли она о том, что случилось, или по-прежнему считала, что Хейвен удалось добраться до цивилизации и получить помощь? В сознании Хейвен возник мысленный образ, в центре которого находилась ее мама – стоя на крыльце ранчо, она смотрела в бескрайнюю даль и ожидала знака. Ожидала спасения. Ожидала Хейвен.

03:28

Хейвен думала о том, как все сложилось бы, найди она человека, готового им помочь. Были бы они сейчас вместе? Хейвен представила, что у них с мамой появился свой собственный дом, белый забор и пушистый белый котенок, который составлял бы им компанию. Они назвали бы кошку Снежинкой, и она забиралась бы на рождественскую елку, обрывая гирлянду и разбрасывая по дому иголки. Они дарили бы друг другу подарки и пили горячий шоколад, в то время как за окном шел бы снег. Хейвен доводилось видеть снег только лишь на открытках, но иногда ее мама рассказывала о нем. Она говорила о том, как красиво он выглядел, укатывая землю белым покровом, и о том, какими были на вкус холодные снежинки. В ответ Хейвен спрашивала у нее о том, откуда она об этом знала, ведь они не знали другой жизни, кроме той, что имели на ранчо.

– Я мечтаю о снеге, – ответила она. – В своих мечтах ты можешь отправиться туда, куда пожелаешь. Я все время иду навстречу снегу.

04:18

Хейвен, словно наяву, видела бледную кожу своей матери и ее порозовевшие от холода щеки. Ее волосы покрыты снежинками, ее лицо украшает лучезарная улыбка, пока она кружится в снегу. Она была счастлива, и никогда еще Хейвен не доводилось видеть ее такой счастливой. Она жила нормальной жизнью – именно той жизнью, которую она всегда должна была иметь.

05:03

Щеки Хейвен покрылись дорожками слез, а ее глаза щипало так, словно в них попал песок. Ей казалось, будто она вновь бежит, удушливый воздух мешал ей сделать вдох, и она понимала, что никуда не двигалась, как бы сильно она ни пыталась. Она была в ловушке.

05:46

В спальню Хейвен проникли едва слышимые звуки музыки, ставшие долгожданным избавлением от мучительной тишины. Приглушенная мелодия успокоила Хейвен. Она расслабилась, чувствуя, как напряженность постепенно покидает ее тело, однако ее разум продолжал работать в полную силу. Лежа без сна, она слушала музыку и смотрела на часы, желая обрести покой.

06:30

В это время они обычно вставали на ранчо. После того, как музыка стихла, Хейвен выбралась из постели и вытерла слезы. Покинув спальню, она бесшумно прошла в библиотеку. Прогуливаясь вдоль высоких книжных шкафов, она провела кончиками пальцев по корешкам книг. Она не стала включать свет, не желая привлекать к себе внимания. К тому же, ей было достаточно света, льющегося в библиотеку через окно. Оказавшись в окружении книг, Хейвен испытала странное ощущение покоя. Впервые за долгое время – возможно, впервые за всю жизнь – она практически поверила в то, что она находилась в безопасности.

Практически.

Пройдя к окну и выглянув на улицу, Хейвен отметила посветлевшее небо и поднимающееся из-за горизонта солнце. Задний двор утопал в густой зелени, череда деревьев граничила с лесом, находившимся в нескольких сотнях ярдов от дома. Хейвен задумалась о том, как далеко простиралась лесная полоса, в каком направлении находился ближайший город, и сколько времени заняло бы пешее путешествие.

Спустя некоторое время она услышала приглушенный кашель, предупредивший ее о том, что рядом с ней находился кто-то еще. Выйдя из своей спальни, Кармин направился к лестнице. Его голова была перевязана белой повязкой, которой не было еще накануне. Что-то внутри Хейвен переменилось при виде Кармина.

Заметив ее, он вздрогнул и схватился за грудь.

– Что ты делаешь?

– Я просто смотрела, – ответила она, указывая на окно.

– В темноте? Не умеешь включать свет?

Хейвен отвела взгляд.

– Простите.

– Все в порядке, – сказал Кармин. – Просто попытайся в следующий раз издавать хоть немного шума, а то ведь ты хуже чертовой кошки, снующей туда-сюда. Пожалуй, тебе не помешает колокольчик.

Хейвен почувствовала, как на глаза навернулись предательские слезы. Не позволяй ему видеть тебя плачущей, мысленно приказала она самой себе.

– Я постараюсь.

– Кто ты такая? Почему ты вообще здесь оказалась?

– Хейвен, – тихо ответила она, украдкой смотря на Кармина.

– Хэвен? Нет, это точно не небеса. Но я вполне могу понять твое замешательство, ведь я стою перед тобой, – сказал Кармин, улыбнувшись, но не получив от Хейвен желаемой реакции. – Шучу. Отчасти… поскольку пару раз я возносил девушек на небеса.

– Хейвен, а не Хэвен, – сказала она уже громче, ничего не поняв из объяснений Кармин. – Меня зовут Хейвен.

– Хейвен?

– Да, это означает…

– Я знаю, что означает это имя, – резко и сурово перебил ее Кармин. Вздрогнув от грубого тона, она прижалась спиной к окну. Его настроение менялось настолько быстро, что Хейвен попросту не поспевала за этими переменами. – Так что с тобой случилось?

– В смысле?

– Без обид, но ты неважно выглядишь – словно в аду побывала.

Поняв, что он имел в виду, Хейвен подняла руку и дотронулась до синяка на своем лице.

– О, я упала.

– Упала? Если не хочешь рассказывать, то скажи об этом прямо. В отговорках нет нужды.

– Нет, честное слово. Я упала! Я пыталась… я была…

– Ты не обязана объясняться. Меня это в любом случае не касается.

– Но я, правда, упала, – настойчиво повторила Хейвен. Казалось, ее слова нисколько не убедили Кармина, но она попросту не знала, что еще она могла добавить. – А что случилось с Вами? – спросила она, указав на его повязку.

Кармин прикоснулся к своей голове точно так же, как несколько минут назад это сделала Хейвен. В ответ он только лишь пожал плечами, опустив руку.

– Я упал.

– Правда?

– Нет, – ответил он, рассмеявшись и направившись вниз по лестнице.

Хейвен нахмурилась.

– Но я упала.

* * *

Когда Кармину было десять лет, его отец принес домой котенка. У животного был болезненный вид, его шерсть была облезлой, а хвост – обрубленным. Из-за него в доме появились блохи, а мебель стала бессменной жертвой его когтей. Излишне говорить, что это не продлилось долго. Две недели спустя кот исчез. Кармин никогда не спрашивал о том, что с ним случилось. Говоря начистоту, ему было все равно.

Когда ему стукнуло четырнадцать, в доме появились две собаки. Первая была миниатюрной – обладательница курчавой коричневой шерсти отличалась привычкой кусать хозяев за лодыжки. У нее не было задней ноги, и она справляла нужду прямо в доме, после чего и вовсе изгрызла любимые туфли Винсента. Она пробыла у них меньше недели. На смену ей пришел питбуль с одним глазом и деформированными ушами. Отец оставил собаку на привязи во дворе, и в итоге пес пролаял всю ночь, не давая им уснуть. На следующий день в школе Кармин едва мог сосредоточиться. Вернувшись домой, он обнаружил, что собака пропала.

В силу этого, Кармину хотелось бы сказать, что он был шокирован тем, что его отец привез в их дом девушку, но в действительности это было не так. Он пришел к выводу о том, что его отец вновь принялся подбирать блуждающих созданий.

Однако Кармин понимал, что девушка отличалась от других, и он не знал, что с этим делать. Его отец покупал девушке все необходимое. Последней собаке он не удосужился купить даже корм.

Обдумывая это, Кармин спускался вниз по лестнице. Он пытался убедить себя в том, что его размышления объясняются только лишь любопытством, однако правда заключалась в том, что всего лишь за один день странной, незнакомой девушке удалось завладеть его мыслями. Он не мог понять, почему это произошло, и с чем это было связано, но ему не нравилось это ощущение. Оно раздражало его, не давая всю ночь сомкнуть глаз, словно крошечный молоток, раскалывающий его изнутри.

Кармин остановился на втором этаже, заметив открытую дверь в кабинет отца.

– Привет, если хочешь, я…

– Нет.

Кармин замолчал, услышав резкий тон отца.

– Ты даже не выслушал меня. Я хотел спросить, не нужно ли…

– В этом нет необходимости, – сказал Винсент, даже не взглянув на него. Он склонился над своим ноутбуком, надев очки для чтения, которые чуть съехали вниз по его носу. – Мне ничего от тебя не нужно.

– А как же…

– Не беспокойся об этом, – сказал Винсент, рассмеявшись без единого намека на юмор. – Не то чтобы, конечно, тебя это вообще беспокоило. Тебя волнует только лишь то, из чего можно извлечь выгоду для себя.

– Неправда. Меня волнует…

– Нет, не волнует.

– Господи, ты дашь мне договорить или нет?! Я пытаюсь помочь.

– Кому?

Кармин пожал плечами.

– Тебе.

– Мне не нужна твоя помощь, – ответил Винсент, качая головой. – Я попросил тебя об одолжении, и ты оказался не в состоянии его выполнить. Я усвоил урок, сын. Теперь я знаю, что на тебя нельзя положиться.

Ох.

– Я забыл, – сознался Кармин. – Это была ошибка. Я смогу ее исправить.

– Поздно. Я уже обратился за помощью к другому человеку.

– К кому?

– К Джен.

Кармин поморщился.

– Почему к ней?

– Она разбирается в том, что требуется девочкам, ведь она сама из их числа.

Не без труда, но Кармину все же удалось удержаться от того, чтобы отпустить ремарку по поводу возраста Джен.

– Если под этим ты подразумеваешь то, что им требуются противозачаточные и ударная доза пенициллина, то тогда я, пожалуй, соглашусь.

Винсент неодобрительно посмотрел на сына.

– Не тебе судить, учитывая твой круг общения.

– И то верно, но я ведь и не претендую на звание примера для подражания, верно? Хочешь, я куплю необходимые вещи?

– Нет, – ответил Винсент. – Ты вернешься домой с нижним бельем микроскопических размеров.

– А Джен, думаешь, нет? Она вообще не носит нижнее белье.

– Отправляйся в школу, – сказал Винсент, наградив его сердитым взглядом.

– Так точно.

Кармин развернулся к выходу, однако голос отца заставил его остановиться.

– Если ты действительно хочешь загладить передо мной вину, то есть один способ.

– Какой?

– Держись подальше от проблем.

– Я постараюсь, но что-то подсказывает мне, что склонность сеять хаос заложена в моих генах, папа.

* * *

Звонок на урок раздался одновременно с тем моментом, когда Кармин подъехал к школе и вышел из машины. Его одноклассники поспешили в здание, однако он остался стоять на парковке. На первом уроке его ожидал тест, а на втором – устный доклад, и ни к тому, ни к другому он не подготовился.

– Не пойдешь на урок? – позади Кармина раздался женский голос, прозвучавший в унисон с последним звонком, означавшим, что он окончательно опоздал на урок.

Обернувшись, Кармин увидел Меган Рутледж, одетую в черно-белую теннисную форму средней школы Дуранте. Ее волосы были опрятно собраны и перевязаны лентой.

– А что, планируешь доложить папочке о слоняющемся по парковке прогульщике?

Нервничая, девушка принялась теребить подол своей юбки.

– Нет, я спросила из-за того, что сама не собираюсь идти на первый урок.

– Прогуливаешь? – она всегда казалась ему прилежной ученицей. – Чем планируешь заниматься в ближайший час?

– Не знаю. А чем люди занимаются, когда прогуливают?

– Чем пожелают, – ответил Кармин. – Но они уж точно не стоят посреди парковки. Джекзад Рутледж, обитающий в главном школьном кабинете, возьмет тепленькими, если будем здесь слоняться.

Меган улыбнулась.

– Я слышала, что ты часто с ним видишься.

– Пожалуй, чаще, чем ты.

Девушка рассмеялась.

– Могу я составить тебе компанию? Дело в том, что мой парень… или, возможно, уже бывший парень… является моим партнером по лабораторной работе и…

В течение последующей минуты, пока Меган без умолку щебетала о том, что Кармина ни капли не волновало, он не слышал ничего, кроме «бла-бла-бла».

– Да, ты можешь пойти[6] со мной, – сказал он, когда она замолчала, и изо всех сил постарался подавить смешок, вызванный невольной инсинуацией.

Покраснев, Меган опустила глаза. Она казалась очень милой и податливой, и, отметив это, Кармин не почувствовал ни капли вины из-за того, что собирался воспользоваться этим в своих целях.

* * *

Через полтора часа Кармин вальяжно зашел в класс на свой второй урок, прервав своим появлением рассказ учителя американской истории миссис Андерсон. Она улыбнулась, поджав губы.

– Мистер ДеМарко, я рада, что Вы смогли почтить нас своим присутствием. Вы как раз вовремя – поведайте-ка нам о битве при Геттисберге.

Кармин тяжело вздохнул, совершенно позабыв о докладе. Миссис Андерсон указала на место перед доской, и он неохотно занял его, в то время как она вернулась за свой стол.

– Приступайте.

– Эм… битва проходила в Пенсильвании. Приблизительно в 1800-х годах.

– В 1863-м году, – поправила его миссис Андерсон.

– Да, точно. Генерал Ли вел свою армию с юга, с армией Севера они встретились в Геттисберге. Обе стороны понесли большие потери, погибли сотни тысяч людей.

– Десятки тысяч, мистер ДеМарко.

– Неважно, – ответил Кармин. – Юг проиграл, Север – победил. Авраам Линкольн приехал в Геттисберг и зачитал «Прокламацию об освобождении рабов».

– Произнес «Геттисберскую речь», – сказала миссис Андерсон. – «Прокламация об освобождении рабов» была подписана за полгода до сражения.

Кармин раздраженно вздохнул.

– Кто из нас отвечает?

Миссис Андерсон махнула рукой.

– Продолжайте.

– Как я уже сказал, Север победил. Рабы обрели свободу. Ура-ура. Конец.

Кармин отвесил поклон, и все рассмеялись, в то время как миссис Андерсон покачала головой.

– Вы вообще читали материал?

– Конечно, читал.

– Кто был лидером Севера?

– Линкольн.

– Нет, он был президентом.

– Верно, а это означает, что он, блять, был всеобщим лидером.

Лицо миссис Андерсон исказилось от гнева.

– Я не допущу того, чтобы в моем классе звучали подобные слова.

– Вы, должно быть, шутите, – сказал Кармин, – ведь я уже его произнес.

По классу прокатился коллективный вздох удивления, в то время как миссис Андерсон поднялась со своего места. Кармин направился к двери, не дожидаясь ее указаний.

– В кабинет директора, – пробормотал он одновременно с миссис Андерсон, изобразив ее голос.

Выйдя в коридор, Кармин не спеша направился к кабинету директору, не горя желанием так быстро с ним вновь встречаться. Услышав в холле голоса, он остановился.

– Ты просто не понимаешь, пап, – сказала Меган, стоя возле кабинета со своим отцом. Кармин усмехнулся, заметив, что ее юбка была перекручена, однако все его веселье испарилось, когда он услышал директора Рутледжа.

– Я все прекрасно понимаю. И хочу узнать, чем ты была занята, юная леди. Почему тебя не было на уроке?

Развернувшись, Кармин направился в противоположную от них сторону.

* * *

В доме царила тишина, когда Кармин вернулся из школы. Он поднялся на третий этаж и замер на лестнице – в библиотеке, на том же месте, что и часами ранее, стояла Хейвен. Обняв себя руками, она с отсутствующим видом смотрела в окно.

Кармин прочистил горло, дабы привлечь ее внимание, и она вздрогнула, но в его сторону не посмотрела. Немного помедлив, он прошел вперед и встал рядом с ней. Затаив дыхание, Хейвен заметно напряглась. Кармин буквально ощутил исходившую от нее напряженность, когда их руки соприкоснулись – он бы не заметил этого, если бы не ее реакция.

– Ты хоть шевелилась? Несколько часов назад я видел тебя на этом же самом месте.

– Да.

Кармин ожидал, что она продолжит, однако между ними вновь воцарилось молчание. Только сейчас Кармин заметил, что девушка была одета в его футболку и штаны – он смутно припоминал, как отец забирал вещи из его комнаты.

– Ты в моей одежде.

Кармин не думал, что это было возможно, но царившая между ними напряженность стала еще сильнее.

– Я могу ее снять.

– Предлагаешь снять для меня свою одежду? – спросил Кармин, подавив смешок, вызванный ответом девушки.

– Вашу одежду. У меня ничего нет.

За долю секунды девушке удалось пробудить в Кармине чувство вины. У нее была бы своя одежда, если бы он выполнил просьбу отца.

– Куда делась та одежда, в которой ты приехала?

– Она была запачкана кровью, поэтому доктор ДеМарко избавился от нее.

– Чьей кровью?

– Моей.

Наклонив голову, Кармин внимательно посмотрел на девушку. Противоречивость ее позы показалась ему странной – стоя неподвижно, она выглядела так, будто вот-вот сорвется с места. От этого ему стало не по себе.

– Можешь оставить одежду себе, – сказал Кармин. – Тебе очень идет, – Хейвен переменилась в лице, приоткрыв от удивления рот, и Кармин моментально спохватился, поняв, что именно он сказал. – В смысле, просто носи ее. Не нужно мне ее возвращать.

Хейвен слегка расслабилась.

– Хорошо.

– Я пойду посплю, Хэвен, – сказал Кармин, желая дистанцироваться от нее для того, чтобы привести в порядок мысли. Чувство дискомфорта, которое он начал испытывать в собственном доме, было Кармину не по душе.

– Хейвен, – поправила она, когда он отошел от нее.

– Я знаю, – ответил он. – Но мне вроде как нравится и «Хэвен».

Хейвен развернулась к нему, и их взгляды пересеклись – впервые за все время его пребывания в библиотеке.

– Мне тоже.

* * *

Несмотря на то, с каким усердием Кармин обычно защищал свои вещи, сам он относился к ним крайне пренебрежительно. В его спальне царил полнейший беспорядок, все его вещи были разбросаны по полу. Обувь валялась посреди кучи грязной одежды, в то время как его корзина для белья пустовала, будучи позабытой в углу комнаты. Его стол был завален тетрадями и учебниками, ноутбук затерялся где-то под ними.

Это никогда не беспокоило Кармина. Он привык к тому, что все в его жизни было полной противоположностью чистоте и опрятности. Он чувствовал себя в безопасности, живя в хаосе и находясь в окружении тех вещей, контролировать которые мог только лишь он сам. Именно этого контроля над своей жизнью он жаждал больше всего, поскольку ему казалось, что всю свою жизнь он был его лишен.

Услышав громкий стук, Кармин проснулся. Он вылез из постели и побрел к двери, обнаружив за ней отца. Зайдя в комнату, Винсент споткнулся о разбросанные по полу вещи. Ворча, он откинул ногой их в сторону.

– Где твои ключи?

Кармин протер глаза, желание защититься обострилось, когда отец оказался в его личном пространстве.

– Чего?

– Ключи от твоей машины, – пояснил Винсент, осматривая стол. Кармин ошарашено наблюдал за тем, как отец, открыв ящик его стола, начал лихорадочно перебирать его вещи, выкинув половину из них на пол. Не найдя желаемое, он захлопнул ящик и перешел к следующему.

– Зачем тебе, черт побери, понадобились мои ключи?

– Просто отдай мне их и все! – открыв верхний правый ящик, Винсент достал бумажник Кармина. Порывшись в нем, он достал серебристую кредитную карту «American Express» и засунул ее в свой карман, после чего отбросил бумажник в сторону и вернулся к поискам ключей.

Кармин начал терять терпение.

– Что ты себе позволяешь?

– Я пытался быть тебе другом, – сказал Винсент. – Я давал тебе поблажки, надеясь на то, что это был всего лишь определенный этап в твоей жизни, который необходимо было преодолеть, но все стало только хуже, поэтому я пошел на решительные меры и отправил тебя в Академию. После того, что ты натворил в прошлом году, я уповал на то, что ты уяснил урок. Но я ошибся – ты вернулся домой и принялся за старое. Драки, дерзость, неуважение… с меня хватит.

– Да что я, черт возьми, сделал?

– Лучше спроси, чего ты не сделал.

– Господи, это опять из-за того проклятого списка?

– Нет, дело не в списке, – захлопнув очередной ящик, Винсент схватился за ручку самого верхнего, однако ящик был заперт. – Что там?

Кармин промолчал, наблюдая за тем, как отец дергает ручку ящика.

– Где ключи от ящика, Кармин?

– Ты его не получишь. Ты не увидишь ни одного моего ключа.

Винсент выпрямился, услышав его слова.

– Я заберу у тебя ключи. И ты будешь сидеть дома. Я не шучу. Будешь ходить только лишь в школу, и посещать все уроки. Больше никаких прогулов. Будешь делать домашнюю работу, следить за своим языком и не распускать руки. С последним звонком в школе будешь возвращаться домой. И это все. Ничего больше!

– Я не могу, – возразил Кармин. – У меня футбол.

– Не смей ставить мне условия. Решать мне, а не тебе!

Кармин сжал руки в кулаки.

– Так ты собираешься лишить меня футбола? Вот так просто?

– Ты не оставил мне другого выбора.

Кармин прищурился, когда его отец отошел от его стола и направился к комоду.

– Я здесь не при чем. Я всего лишь живу той жизнью, которую ты мне дал!

– Не надо винить меня во всех бедах, – сказал Винсент, открывая верхний ящик комода. Кармин раздосадовано вздохнул, когда отец достал связку ключей. – Твой брат отлично со всем справился.

– Моему брату не пришлось переживать того, что довелось испытать мне! Хотя, знаешь что? Мне плевать. Давай, лиши меня футбола. Ты вполне на это способен, ведь именно из-за тебя я потерял все остальное!

В тот момент, когда эти пропитанные презрением слова повисли в воздухе между ними, Кармину показалось, будто время вокруг них замерло. Он прекрасно понимал, что говорить подобное было низостью с его стороны, поэтому, увидев боль, отразившуюся на лице отца, он практически почувствовал себя виноватым.

– Ты всегда будешь винить меня.

– Ты чертовски прав – буду, – подтвердил Кармин. – Верни мне мои ключи.

– Нет. Я заплатил за машину.

– Мне наплевать, кто за нее заплатил, – сказал он. – Она была куплена мне, поэтому она – моя. Верни мне чертовы ключи.

– Я сказал нет.

Винсент направился к двери. Увидев спину отца, Кармин моментально позабыл о всяком сочувствии.

– Я вызову копов, если ты не вернешь мне ключи.

Винсент обернулся настолько быстро, что это движение напугало Кармина.

– Не вызовешь.

– Вызову.

– Ты рискнешь всем ради машины?

– Да, – ответил Кармин, – ты поступил бы точно так же, если бы у тебя не осталось ничего, кроме машины.

На лице Винсента вновь отразилась боль, исчезнувшая так же быстро, как и в предыдущий раз. Он швырнул ключи Кармину, угодив ему прямо в грудь.

– Ладно, оставь машину себе. И занимайся футболом, если для тебя это так важно, но кредитная карта останется у меня.

– Мне плевать. Мне в любом случае не нужны твои деньги.

Винсент горько рассмеялся.

– А это мы еще посмотрим, сын.

* * *

Спальня Хейвен была усеяна дюжиной переполненных пакетов, которые на фоне одноцветного ковра походили на яркие цветные брызги. Принеся их в комнату, доктор ДеМарко сообщил ей о том, что это были самые необходимые вещи, однако Хейвен и за всю свою жизнь не видела такого многообразия. Она озадаченно смотрела на пакеты, полагая, что произошло некоторое недоразумение.

– Вы уверены, что все это для меня?

– Уверен, – сказал доктор ДеМарко, стоя в дверях позади нее. Он был чем-то раздражен, но Хейвен не знала, чем именно. – Если обнаружишь, что чего-то не хватает, то сообщи мне об этом.

Хейвен едва слышно поблагодарила его, пока он уходил, оставив ее наедине с ее новыми вещами. Она осторожно разобрала пакеты, повесив одежду в шкаф и убрав ванные принадлежности. Привыкнув к тому, что на ранчо у них не было ничего, кроме куска белого мыла, Хейвен не представляла, для чего ей могли потребоваться соль для ванны и пемза.

Сняв футболку и штаны Кармина, она переоделась в чистую одежду и спустилась на первый этаж, дабы приготовить ужин. В Блэкберне она редко занималась готовкой, поскольку обычно кухней ведала мисс Клара, однако Хейвен старалась помогать ей по мере возможностей.

Готовка, по словам мисс Клары, была сродни искусству. Она отвергала рецепты и инструкции, поскольку в приготовлении самых вкусных блюд ей помогали интуиция и сердце. Мисс Клара со всей душой подходила к процессу готовки, даже несмотря на то, что зачастую ей не разрешалось пробовать собственные блюда. Хейвен переняла у мисс Клары эту привычку, и на кухне дома семьи ДеМарко она оказалась весьма кстати.

Когда Хейвен выкладывала в блюдо спагетти, на кухню зашел доктор ДеМарко. Закончив, она отступила в сторону, нервничая и ожидая его реакции. Посмотрев на спагетти, доктор ДеМарко кивнул.

– Поужинаешь с нами?

В ответ Хейвен рефлекторно покачала головой.

– Ты не обязана есть с нами, но я настаиваю на регулярном питании. Я не позволю тебе голодать в моем доме.

Даже нечто настолько щедрое, как предложение еды, прозвучало из его уст как приказ.

– Да, сэр.

– Хорошо, – сказал доктор ДеМарко. – Накрой на стол, и можешь быть свободна.

Глава 4

Жизнь в Блэкберне с ее постоянным трудом и недостатком пищи была для Хейвен трудной, однако ей всегда удавалось с этим справляться. Это была безотрадная, но все же единственно известная ей жизнь – другой Хейвен не знала.

Дуранте же, в свою очередь, одновременно привлекал ее своим размеренным темпом жизни и подобием нормальности, и ужасал. Живя здесь, она не чувствовала себя рабыней, однако знала, что именно ею она и является. И, как бы сильно ее ни радовало то, что ей больше не приходится подвергаться жестокому обращению, Хейвен не знала, что ей со всем этим делать.

К третьему дню своего пребывания в доме доктора ДеМарко она с головой ушла в рутину. Днем она прибиралась, а вечером – готовила, после чего скрывалась в своей спальне до тех пор, пока все не расходились по комнатам. Только после этого она бесшумно спускалась вниз и ужинала в темной столовой. Возвращаясь на третий этаж, она проводила время в библиотеке, прогуливаясь между книжных полок и погружаясь в свои мысли. После этого она возвращалась в свою комнату и лежала в постели, прислушиваясь к музыке. Хейвен не знала, откуда именно она доносилась, но мелодичные звуки помогали ей заснуть. Просыпалась она после того, как все члены семьи покидали дом.

Несмотря на то, что жизнь в Дуранте была проще, некоторые вещи искренне удивляли ее. Сильный мятный вкус зубной пасты, горячая вода в душе, серебряные столовые приборы казались незначительными прелестями жизни, однако Хейвен уделяла им большое внимание. Она была лишена тех вещей, которые многие принимают как должное, и поэтому процесс адаптации протекал достаточно медленно.

От обуви, которую ей приходилось носить, у нее болели ноги. Обувь ей совершенно не нравилась.

* * *

В начале четвертого Хейвен вновь столкнулась с Домиником. Вернувшись домой, он бросил рюкзак на пол и прошел в гостиную, дабы посмотреть телевизор. Хейвен задумалась о том, не стоит ли ей подняться наверх, однако эта мысль пробудила в ней чувство вины. Доминик был добр к ней, он даже приготовил для нее сэндвич.

Она зашла в гостиную, и, нервничая, принялась теребить руки.

– Могу я Вам чем-нибудь помочь?

Доминик покачал головой.

– Нет, спасибо.

– Пожалуйста, должно же быть хоть что-то, что я могла бы для Вас сделать.

– Думаю, я никогда не откажусь что-нибудь съесть.

Хейвен улыбнулась.

– Например?

– Не знаю. Удиви меня.

Хейвен направилась на кухню и приготовила сэндвич с арахисовым маслом и виноградным желе. Прихватив с собой бумажное полотенце, она вернулась в гостиную и протянула бутерброд Доминику.

– Ты не обязана это делать.

– Но Вы же приготовили для меня сэндвич… – тихо ответила Хейвен, отводя взгляд.

Не дожидаясь ответа Доминика, она вернулась на кухню и протерла кухонные столешницы. Чуть позже, когда Хейвен размораживала на ужин курицу, она заметила, что Доминик нес в прачечную свою бельевую корзину. Выйдя в фойе, она подошла к нему.

– Можно я этим займусь?

Доминик рассмеялся.

– Желаешь постирать мои вещи?

– Да.

Доминик замешкался, поставив корзину на пол. Хейвен взяла ее за ручку и потянула в сторону прачечной. Доминик проследовал за ней, останавливаясь в дверях.

– Знаешь, я и сам могу о себе позаботиться.

– Я знаю. Я нисколько не хотела намекать на то, что Вы не можете. Мне просто нравится быть чем-нибудь занятой, и я нервничаю, когда у меня нет дела.

Доминик изучал Хейвен взглядом, в то время пока она загружала в машину белье.

– Слушай, twinkle toes, я тебя совсем не знаю, но ты кажешься мне славной.

– Меня зовут Хейвен, – сказала она, когда Доминик сделал паузу.

– Хейвен. Я взял за правило не вмешиваться в… гм… деловые отношения отца. Благодаря этому, мне удается слепо отрицать происходящее, поэтому я понятия не имею о том, что творится во всей этой… – продолжил Доминик, обводя пространство вокруг них руками, – …ситуации. Я позволяю себе замечать только лишь то, что ты находишься в моем доме, поэтому гостеприимство – единственно допустимый для меня вариант поведения. Так что, приготовленный мною сэндвич вовсе не служит индикатором того, что ты обязана сделать что-то для меня взамен, потому что это не так. Это всего лишь сэндвич.

Хейвен промолчала, не желая указывать на его неправоту. Это был не просто сэндвич. Для нее это значило гораздо большее.

– И я ценю твою помощь со стиркой, потому что я ненавижу стирать одежду. Спасибо, Хейвен. Ты хороший человек.

– Нет, спасибо Вам, – прошептала Хейвен, когда он покинул прачечную.

* * *

Приготовив ужин к семи часам вечера, Хейвен занялась выстиранной одеждой Доминика. Она находилась в прачечной, складывая белье, когда услышала, как открылась входная дверь. Выйдя в фойе, она поприветствовала доктора ДеМарко, хотя и не была уверена в том, нужно ли ей это было делать или нет.

– Как здесь чудесно пахнет, – заметил доктор ДеМарко.

– Спасибо, сэр. Ужин готов.

– Отлично. Можешь накрывать на стол. Кармин вернется с футбольной тренировки буквально через несколько минут.

Пульс Хейвен, казалось, участился при упоминании о Кармине. Она не видела его с момента их неловкой встречи в библиотеке.

Она накрыла на стол, поставив главное блюдо в центре, дабы каждый мог самостоятельно наложить себе необходимую порцию. Взяв бельевую корзину Доминика, она направилась на третий этаж. Дойдя до второго этажа, она услышала голос Кармина, доносившийся с первого этажа.

– Cazzo, чем это здесь так вкусно пахнет?

Улыбнувшись, она продолжила свой путь. Поставив корзину с чистым бельем возле спальни Доминика, она скрылась в своей комнате.

* * *

Следующим вечером доктор ДеМарко вернулся домой в то самое время, когда Хейвен планировала приступить к приготовлению ужина.

– Я забыл тебе сказать, что сегодня не нужно будет готовить ужин.

Хейвен закрыла дверь кладовой.

– Хорошо.

– Сегодня пятница, мальчики будут на футбольном матче. А я уезжаю на выходные по делам.

Хейвен охватило замешательство, когда она поняла, что он будет отсутствовать в течение нескольких дней.

– Вы уверены, что не хотите поужинать перед отъездом?

– Да, – ответил доктор ДеМарко, потянувшись к ней и взяв ее за плечо. Хейвен вздрогнула от его движения. – Идем. Я хочу тебе кое-что показать.

Она последовала за ним в гостиную, где он указал ей на беспроводной телефон.

– Я установил телефон на тот случай, если тебе что-нибудь потребуется, пока меня не будет. Если ты наберешь цифру «1», то вызов пойдет на мой мобильный. Если я не отвечу, а ситуация будет экстренной, то набирай цифру «2» – это Доминик.

– Кармин под номером «3»? – выпалила она.

– Да, но вряд ли тебе захочется набирать его номер. Проблемы, с которыми ты можешь столкнуться и рядом не стояли с теми, что все время преследуют моего младшего сына. Поэтому в случае необходимости набирай первые две цифры.

– Хорошо, – ответила Хейвен, смотря на телефон. – А как их набирать?

Вздохнув, доктор ДеМарко объяснил ей процедуру набора номера. В голове Хейвен моментально возникло множество различных мыслей, однако доктор ДеМарко моментально пресек их.

– Если кто-то воспользуется телефоном, то я сразу же об этом узнаю, поэтому сразу можешь отбросить все «блестящие» идеи – вроде того, чтобы набрать 911.

Хейвен нахмурилась.

– Что такое 911?

Доктор ДеМарко с удивлением посмотрел на Хейвен, полагая, что она, возможно, пошутила.

– Скажем так – я настоятельно не советую тебе набирать 911, дитя.

После того, как доктор ДеМарко покинул дом, Хейвен обдумывала его последние слова. Вернувшись в гостиной, она вновь оказалась возле белого телефона.

Подняв трубку, она включила ее, следуя инструкциям доктора ДеМарко. Она нажала на цифру «9», после чего – на цифру «1». Вновь поднеся палец к цифре «1», Хейвен почувствовала, как отчаянно колотилось ее сердце. Так и не набрав последнюю цифру, Хейвен отключила телефон.

Повторив процедуру еще три раза, она поставила телефон на базу и покинула гостиную. Страх так и не позволил ей набрать номер полностью.

* * *

К тому времени, когда Хейвен вечером того дня поднялась в библиотеку, солнце уже скрывалось за горизонтом. Наткнувшись на чистую бумагу, она прихватила с собой несколько листов и, отыскав карандаш, поспешила в свою комнату. Она легла на постель и принялась рисовать, набрасывая на листе лицо своей матери. У Хейвен не было фотографий матери, поэтому она отчаянно боялась того, что со временем ее воспоминания потускнеют. Она скучала по близким людям, ей хотелось с кем-нибудь по, хотелось быть понятой. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой, как в этот момент.

Рисование давалось Хейвен с легкостью. Когда ей было около семи лет, ее первая хозяйка – Моника – подарила ей бумагу и цветные карандаши. Это был первый и, как оказалось, последний подарок от прежней хозяйки, и Хейвен бережно его хранила вплоть до того времени, пока у нее не закончился последний карандаш.

Живя на ранчо, она время от времени тайком брала из дома принадлежности для рисования, однако впоследствии всегда уничтожала свои работы, дабы никто об этом не узнал. Складывая листы бумаги, она засовывала их в карман, и при первой удобной возможности закапывала их в землю.

Погрузившись в рисование, Хейвен потеряла счет времени. Около полуночи она услышала звуки музыки, которые привлекли ее внимание. Музыка зазвучала раньше, чем в другие дни. Поддавшись любопытству, она отложила рисунок в сторону и, покинув кровать, прошла к двери.

Кармин сидел в библиотеке, держа в руках желтовато-коричневую акустическую гитару. Из-за темноты Хейвен не могла разглядеть его лица, однако лунный свет освещал его руки. Его пальцы перебирали струны.

Завороженно наблюдая за происходящим, она сделала несколько шагов вперед. Музыка стала громче. Она окутывала Хейвен, обволакивала ее, проникая под ее кожу. Хейвен охватил трепет, руки и ноги покалывало, по ее телу распространилось тепло. Она закрыла глаза, наслаждаясь незнакомыми ощущениями.

Осознав, что музыка стихла, Хейвен распахнула глаза. Теперь она могла видеть лицо Кармина, несмотря на то, что оно по-прежнему было частично скрыто в тени. Он хмурился, вопросительно смотря на нее, однако у нее не было ответов на его вопросы.

Развернувшись, Хейвен бросилась в свою комнату и захлопнула за собой дверь, после чего прижалась к ней спиной. В библиотеке вновь зазвучала музыка.

* * *

Следующим утром Кармин проснулся раньше обычного. Взяв на кухне миску с хлопьями, он зашел в гостиную и остановился. Доминик сидел на диване с журналом «Sports Illustrated» в руках, а рядом с ним молча сидела Хейвен. Замешкавшись, Кармин замер на месте.

– Как дела, бро? – спросил Доминик, смотря на брата.

Прежде чем он успел бы произнести хоть слово, Хейвен поднялась на ноги и поспешно покинула гостиную. Озадаченно проводив ее взглядом, Кармин занял на диване ее место.

– Она ведет себя так, словно я чем-то болен, и она что-нибудь подхватит, если приблизится ко мне.

Доминик кивнул.

– Я заметил.

– Я ничего не делал, – сказал Кармин, делая паузу. – По крайней мере, я так думаю.

– Ты просто не представляешь, каким отталкивающим ты кажешься, – сказал Доминик. – Тебе даже говорить ничего не нужно. Хватает того, как ты смотришь на людей.

Кармин пожал плечами. Он ничего не мог с этим поделать. Таким уж он был.

– Плевать. С ней явно что-то не так.

– А ты потрудился спросить у нее, в чем может быть проблема?

– Не имел такой возможности, – ответил Кармин. – Говорю же, она убегает от меня.

– Возможно, она бы вела себя иначе, если бы ты проявил к ней хоть каплю интереса.

– Так вот в чем твой секрет? Ты проявил интерес? – спросил Кармин. – Не уверен, что Тесс была бы этому рада.

Доминик пихнул брата локтем. От удара Кармин рассыпал часть хлопьев из миски.

– Я был добр к ней, бро. Тебе бы тоже не помешало.

Кармин стряхнул просыпанные хлопья «Lucky Charms» со своих коленей, сердито смотря на влажное пятно, оставленное впитавшимся в штаны молоком.

– Придурок.

* * *

Винсент ДеМарко был узнаваемым человеком. Жители Дуранте знали его как талантливого врача, заботливого отца, состоятельного вдовца, на которого постоянно охотились женщины. Он обладал приятной наружностью, благодаря оливковому цвету кожи и точеным чертам лица. Несмотря на пару появившихся седых волос, он казался моложе своих сорока лет. В этом он был очень похож на своего отца. Антонио ДеМарко умер в пятьдесят, хотя на вид ему было не больше тридцати пяти.

Генетика, думал Винсент, специфичная вещь.

Несмотря на известность, лишь немногие люди знали и видели его настоящим. Винсенту казалось, что он живет двумя совершенно разными жизнями – противоречащими друг другу, но от этого не менее реальными. Ему нравилось думать о себе как о человеке семейном, коим считали его другие, однако он ни на секунду не забывал о том, что у него имеется еще одна семья.

Члены этой семьи не были связаны между собой генетически, вместо этого их роднила пролитая кровь и данные клятвы. Эта семья называлась La Cosa Nostra, однако у нее существовало и множество других названий: la famiglia, borgata, организация, синдикат. Все это означало одно – мафия.

Много лет назад Винсент решил отойти от этой жизни. Он покинул Чикаго, а вместе с ним и эпицентр событий, однако покинуть организацию было невозможно. Единожды попав в ее цепкие когти, ты оставался в ней на всю жизнь. Винсент занимал должность неофициального консильери Дона – Сальваторе Капоцци. В обязанности Винсента входило посредничество, помощь с советами, выполнение различных поручений. Он выполнял свою работу безропотно, однако то, что он хорошо с ней справлялся, вовсе не означало того, что он наслаждался процессом.

Винсент сидел в кабинете особняка на Линкольн-Парк, заполненного клубами сигаретного дыма, и, держа в руке полный стакан скотча, слушал своих соратников, обсуждавших бизнес. В кабинете было около двадцати человек, однако Винсент не понимал, что здесь делала половина из них. У них не было права голоса, когда дело касалось ведения дел организации. К тому же, некоторые из них и вовсе были новичками, еще не заслужившими доверия. Не было никаких причин им доверять – как и причин полагаться на них – учитывая то, что их руки еще ни разу не были запачканы кровью.

Не то чтобы Винсент желал превратить их в убийц. Напротив, он завидовал их чистой совести. Ему хотелось посоветовать им бежать со всех ног, убираться подальше от этого места, пока они еще могут это сделать, потому что однажды станет слишком поздно. И это «однажды», скорее всего, закончится для них продолжительным тюремным сроком. Или же экспансивной пулей в голову. Винсент так и не решил, какое из двух зол было меньшим.

Но он не мог никого предупредить. Он поклялся ставить организацию выше своих интересов, и, если организация желала видеть в своих рядах бестолковых головорезов, то в таком случае Винсент был обязан справиться со своей неприязнью молча. Он принес клятву организации в молодости, став одним из самых молодых инициировавшихся в ее истории. Обычно мужчинам приходилось бороться за свое место в организации на протяжении десятков лет. Многие удостаивались чести оказаться в рядах организации посмертно. Но не Винсент. Он очень быстро стал членом семьи, в те времена во главе организации стоял его отец.

Несмотря на молодость, он не был самым юным членом организации. Ребят набирали из средней школы, вербуя их и превращая в настоящих солдат, которые отбивали дела у других группировок. Самые молодые, как правило, принимали на себя главный удар, в то время как верхушка организации утопала в плодах их трудов. Это были кровавые деньги. Сотни человек погибли, дабы заработать на особняк, в котором они теперь сидели.

– Нельзя этого допускать. Они – дикари.

Услышав сильный акцент Джованни, Винсент обратил на него свое внимание. Будучи сицилийцем по рождению, он иммигрировал в Америку десять лет назад и, динамично продвинувшись по служебной лестнице, стал одним из самых успешных капо. В кабинете присутствовали некоторые члены его команды. Винсент с трудом смог бы припомнить их имена, однако с одним из них он был знаком – Нунцио.

Нунцио с трудом можно было назвать взрослым мужчиной, однако он уже много лет негласно входил в организацию. Они звали его Косоглазым, поскольку его глаза все время были полуприкрыты. Это был парень жуликоватого вида, лицо которого постоянно было чем-то омрачено. На его бритой голове были едва заметны каштановые волосы, а его глаза по цвету напоминали серую иссушенную землю. Брат Дона – Луиджи – приютил его младенцем и женился на его матери, поэтому Сальваторе был привязан к мальчику.

Присутствующие в кабинете мужчины продолжали спорить, в то время как Винсент хранил молчание, побалтывая в стакане скотч, который он не планировал пить. Он не вмешивался в разговор до тех пор, пока к нему не обратился Дон.

– А ты что думаешь, Винсент?

Я думаю, что хочу вернуться домой.

– Я думаю, что спешка может иметь для нас негативные последствия. Я тоже не испытываю восторга от того, как русские ведут дела, однако пока они не причинили нашим людям никакого ущерба.

– Они сделают это, – возразил Джованни. – Это всего лишь вопрос времени.

– Если они что-нибудь сделают, то тогда мы и будем с этим разбираться, – ответил Винсент. – Но пока этого не случилось, так какое право мы имеем контролировать другую группировку? Если они продолжат в том же духе, то наоборот помогут нам, поскольку отвлекут все внимание на себя.

Винсент перевел взгляд на Дона, который сидел в своем любимом кресле. Салу шел седьмой десяток, по форме он напоминал воздушный шар, а говорил так, будто бы был накачен гелием. Он был младшим боссом, когда организацией ведал отец Винсента, и взял бразды правления в свои руки, когда тот умер. Антонио прозвал его «Саламандрой».

– Если напугать саламандру, то она отбросит хвост и убежит, – говорил он. – И это не причинит ей никакого вреда. Через две недели она будет как новенькая.

Несмотря на то, что все посмеивались над данным прозвищем, никто не осмеливался упоминать его перед Салом. Никто его так не звал, если не хотел расстаться с жизнью.

Обдумав слова Винсента, Сал кивнул.

– Ты прав. Возможно, они сами выйдут из игры, благодаря своей глупости.

Косоглазый сухо рассмеялся, однако спохватился и преувеличенно раскашлялся, когда все взгляды сосредоточились на нем. Сидевший рядом с ним парень, казалось, рассердился из-за реакции своего товарища. Это был один из «солдат», имя которого Винсент никак не мог вспомнить. Это вполне мог быть Джонни, как, впрочем, и любой другой из сотни человек, бегавших по улицам. Его внешний вид определенно подходил его имени – он был столь же обычным и не запоминающимся. Очередная легко заменяемая пешка, отсутствие которой никто не заметит. Хвост, подумал Винсент. Сал отбросил бы его и побежал дальше.

Когда Сал отпустил собравшихся взмахом руки, Винсент был первым, кто поднялся со своего места. Поставив скотч, он направился к двери, однако Джованни нагнал его.

– Я считаю, что мы совершаем ошибку, док. Мы не добьемся ничего хорошего, игнорируя проблему.

– Суть не в том, что мы ее игнорируем, – ответил Винсент. – Мы просто не станем их провоцировать. Последнее, что нам нужно – это насилие на наших улицах, тем более, что это не имеет к нам никакого отношения.

Направившись к своей арендованной машине, Винсент вновь услышал голос Джованни.

– Мы ничего не слышали о каких-либо инцидентах, но это не означает того, что они не вторглись на нашу территорию. Грядет война.

Глава 5

Сняв с вешалки последнюю чистую рубашку, Кармин обвел взглядом опустевший шкаф. Он со вздохом надел ее и осмотрелся по сторонам, оценивая воцарившийся в комнате беспорядок. Некогда небольшие кучи грязного белья превратились в огромные кипы – практически вся одежда, имевшаяся у Кармина, теперь была грязной и валялась на полу. Обычно ему удавалось предотвращать подобное, поскольку он отвозил одежду в местную прачечную, однако теперь отсутствие денег исключало эту возможность.

Выйдя из комнаты, Кармин пересек библиотеку и взялся за ручку двери, ведущей в комнату Доминика. Он нахмурился, когда ручка не повернулась. Услышав доносившиеся из комнаты голоса, Кармин постучался.

Через мгновение на пороге показался Доминик, открывший дверь.

– Чего тебе?

Заглянув в комнату, Кармин увидел Тесс, которая лежала поперек кровати в одной из рубашек Доминика, и поморщился, представив себе прерванную картину.

– Мне нужны деньги. У меня не осталось ни одной чистой вещи.

– Деньги?

– Да, в долг.

– Ты предпочел весьма любопытный способ попросить меня об этом, бро, – сказал Доминик. – И как же ты планируешь отдавать мне деньги, не имея работы?

Кармин пожал плечами.

– Я разберусь с этим. Мне всегда это удавалось.

– Да уж, разберешься, – сказал Доминик. – Разберись хоть раз в том, как стирать свою собственную одежду.

Доминик захлопнул дверь прямо перед лицом Кармина, лишив его возможности ответить. Услышав смех Тесс, раздавшийся в спальне брата, Кармин ударил кулаком по стене и вернулся в свою комнату. Взяв свой телефон, он набрал номер Дии и с облегчением вздохнул, когда она ответила.

– Что тебе нужно, Кармин?

– С чего ты взяла, что мне что-то нужно?

– Я хорошо тебя знаю, – ответила Диа. – Ты не станешь звонить для того, чтобы просто поболтать.

Кармин вздохнул.

– У меня закончилась чистая одежда.

– Ты хочешь, чтобы я постирала твои вещи?

– Да. Я не знаю, кого еще попросить.

– А сколько у тебя денег?

– Ни цента. Буду должен.

В ответ Кармин услышал только лишь смех Дии, после чего она и вовсе повесила трубку.

Раздраженно схватив белье в охапку, он зашвырнул его в корзину и потащил ее вниз по лестнице. Проходя мимо кабинета отца, Кармин выругался – сложившаяся ситуация изрядно рассердила его, однако упрямство не позволяло ему просить помощи у отца.

В конце концов, подумал он, насколько сложной может быть стирка?

Зайдя в прачечную, Кармин замер, услышав едва слышимую мелодию. Перед сушильной машиной стояла Хейвен – напевая, она доставала одежду и складывала ее. Притихнув, она с опаской посмотрела на Кармина, после чего перевела взгляд на бельевую корзину. Затащив корзину в прачечную, Кармин открыл дверцу стиральной машины и принялся засовывать одежду в барабан. Грязных вещей было так много, что ему пришлось в буквальном смысле заталкивать их, дабы закрыть дверцу машины. Кармин осмотрелся по сторонам в поисках порошка и поймал на себе взгляд Хейвен. Она ошарашено наблюдала за ним, держа в руках брюки.

Кармин не понимал, что с ней было не так, и был слишком раздражен для того, чтобы ломать над этим голову. Прошла еще одна неделя, в течение которой она всячески его избегала, покидая комнату еще до того, как он успевал поздороваться.

– Где у нас порошок? – спросил он. – Ну, знаешь, «Tide» или чем мы там стираем?

Обернувшись, Хейвен открыла небольшой шкафчик и достала жидкий порошок. Взяв его, Кармин вновь открыл дверцу машины и намеревался залить его прямо в машину, однако резкий вздох, вырвавшийся у Хейвен, остановил его.

– В чем дело?

– Разве не нужно сначала класть моющее средство?

Кармин опешил.

– А нужно?

– Меня учили начинать с него, далее необходимо засыпать порошок, и затем можно наполнять машину бельем в соответствии с указателем.

– С каким еще указателем?

– Который показывает, сколько белья необходимо загрузить в машину.

– О, – Кармин перевел взгляд на стиральную машину. – Существуют ограничения?

Убрав жидкий порошок в сторону, он вытащил свою одежду из машины. Хейвен вновь начала складывать выстиранные вещи, в то время как Кармин принялся изучать переднюю панель стиральной машины.

– А где кнопка запуска стирки?

– Здесь нет такой кнопки, – ответила Хейвен. – Необходимо выбрать режим и повернуть ручку.

Кармин украдкой посмотрел на нее, в то время пока она складывала рубашку. Легкость, с которой Хейвен давалась стирка, раздражала его.

– Какой мне нужен режим? Я понимаю только лишь то, что нахожусь в этой чертовой прачечной и не знаю, как запустить эту ебучую машину.

Хейвен нахмурилась.

– Хотите, я сделаю это за вас?

Ее вопрос застал Кармина врасплох.

– Я не знаю.

Потянувшись к машине, Хейвен выбрала режим «цветной стирки». Когда в дозатор моющего средства начала поступать вода, она добавила немного порошка, после чего загрузила в барабан половину одежды Кармина. Быстро проделав необходимые действия, Хейвен отодвинула в сторону корзину с оставшейся одеждой, и вернулась к прежнему занятию.

Стоя рядом с Хейвен и не зная, что сказать, Кармин неожиданно для себя самого ощутил волнение. Всю неделю он размышлял над тем, что скажет ей, когда она перестанет его избегать, и теперь, когда Хейвен была перед ним, он не мог подобрать слов.

– У тебя хорошо получается.

Как же неловко.

Хейвен мягко улыбнулась.

– Я практикуюсь в этом всю свою жизнь.

– А для меня это впервой, – признался Кармин. – Так кто ты такая?

Этот вопрос, казалось, озадачил Хейвен.

– Я называла свое имя.

– Я помню, но оно ни о чем мне сказало. У тебя ведь есть фамилия?

На мгновение притихнув, Хейвен продолжила складывать вещи.

– Возможно, Антонелли.

– Возможно?

– У меня нет фамилии, это его фамилия.

Кармин наклонил голову, изучая ее.

– Чья?

– Моего хозяина.

– В смысле, хозяина?

– Ну, знаете, он был хозяином там, откуда я приехала.

Кармин не знал этого.

– А откуда ты приехала?

– Думаю, из Калифорнии.

– Ты не уверена? Долго ты там жила?

Хейвен кивнула.

– До тех пор, пока не оказалась здесь.

– Ты прожила там всю жизнь, и при этом не знаешь наверняка, где именно? – признание Хейвен шокировало его. – Ты что, ненавидела это место?

– Зависит от того, что Вы под этим подразумеваете.

– Объясни.

Хейвен вздохнула.

– Мне не нравился мой хозяин, но там были люди, которые меня понимали.

– А здесь?

– Здесь у меня есть еда и одежда.

– Но никто тебя не понимает?

Хейвен покачала головой.

– Но мои хозяева хорошо ко мне относятся.

– Хозяева? – Кармину стало не по себе. – Почему, черт возьми, ты постоянно это говоришь?

– Я не знаю, какое еще слово можно использовать.

– Оно режет слух, и создается впечатление, будто ты служанка или рабыня.

Хейвен наблюдала за ним, пока он говорил.

– Разве это не так?

– Что…? – он покачал головой. – Что за хуйня?

– Все не так уж и плохо, – заверила его Хейвен. – Такие люди, как я мечтают о жизни, в которой им не приходилось бы опасаться того, что они могут расплатиться своей жизнью за чужие ошибки.

– И там, где ты жила раньше, ты боялась того, что они убьют тебя безо всякой причины?

– Нет, причина всегда найдется, – сказала Хейвен. – Просто с тобой она может быть совершенно никак не связана.

Услышанное крайне сильно озадачило Кармина.

– Так вот почему ты попросила меня не наказывать тебя, когда я пролил апельсиновый сок.

– Да.

– Ты боишься за свою жизнь, находясь здесь?

– Я всегда боюсь за свою жизнь. То, что Вы не станете наказывать меня за чужие ошибки, совсем не означает того, что я не наделаю собственных. Однажды я неизбежно сделаю что-нибудь не так, и я отдаю себе отчет в том, что может со мной случиться, если я оступлюсь.

Помимо прочего, Кармин был ошарашен тем, как хорошо он мог понять странную девушку. Несмотря на то, что ей это было неизвестно, он прекрасно знал, каково расплачиваться за чужие ошибки. Он знал, каково это – жить, зная, что человеческая жизнь может оборваться в любое мгновение, и что причиной этого может послужить то, к чему ты не имеешь никакого отношения.

Но хозяева? Этого он не понимал.

Разобравшись с вещами, Хейвен намеревалась покинуть прачечную, однако стоявший в дверях Кармин блокировал выход.

– Могу я еще чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Я хочу узнать, почему ты ненавидишь меня.

Хейвен нахмурилась.

– В смысле?

– Ты избегаешь меня, не смотришь на меня и не разговариваешь со мной. Сейчас ты общаешься со мной по одной-единственной причине – ты считаешь, что у тебя нет другого выбора. У тебя не возникает никаких проблем в общении с моим братом, так почему ты не можешь общаться со мной? Я настолько ужасен? – Хейвен изучает его взглядом, в то время пока он дает волю накопившемуся отчаянию. Ее молчание сводит его с ума. – Господи, теперь я кричу на тебя – будто бы это как-то поможет делу. В этом вся проблема? В моем характере?

– Я не испытываю к Вам ненависти. Я просто… не понимаю Вас.

Эти слова были для Кармина сродни удару ножом. Никто прежде не мог его понять, и ему захотелось, чтобы это сделала она. Он нуждался в понимании, и впервые за много лет ему показалось, что кто-то, наконец-то, сможет его понять.

Кармин собирался было ответить, однако раздавшаяся мелодия его телефона помешала ему это сделать. Достав телефон из кармана, он посмотрел на экран. Воспользовавшись представившимся шансом, Хейвен покинула прачечную.

– Хейвен, – позвал ее Кармин, выходя следом за ней. Она обернулась, смотря на него через плечо. – Думаю, ты обнаружишь, что у нас с тобой гораздо больше общего, если решишься узнать меня получше.

Отвернувшись от нее, Кармин ответил на звонок.

– Да, Диа?

– Зря я бросила трубку, – сказала Диа. – Тебе все еще нужно постирать вещи?

– Нет, – ответил Кармин. – Мне показали, как это делается.

Произнеся это и заглянув в прачечную, он понял, что даже не поблагодарил Хейвен за помощь.

* * *

Без стука зайдя в кабинет отца, Кармин сел в кресло, стоявшее перед столом. Винсент опустил медицинский журнал, который он просматривал, и снял очки.

– Заходи. Ты мне совершенно не мешаешь.

Не испытывая ни малейшего желания выслушивать очередные нравоучения, Кармин перешел к делу.

– Почему эта девушка живет у нас?

Винсент вздохнул.

– Разве мы не закрыли эту тему? Ты сказал, что тебя это не волнует.

– Теперь волнует, – ответил Кармин, удивившись своим собственным словам.

Действительно ли его это волновало?

– Почему? – спросил Винсент, изучая его.

Хороший вопрос.

– Она странная. И несет какую-то бессмыслицу.

– Не знал, что ты с ней разговаривал.

– Вообще-то, она живет в моем доме, поэтому…

– В моем доме, – поправил его Винсент. – Твой дед завещал этот дом мне. А девушка находится здесь по причине того, что я привез ее сюда.

– С ее согласия? А то не похоже, что она проводит здесь каникулы, учитывая то, что она готовит и прибирает за другими. У нее даже ничего при себе не было.

– Ты прав – это для нее точно не каникулы, но это большой шаг вперед по сравнению с тем местом, где она жила раньше.

– В Калифорнии, – сказал Кармин. – Или она думает, что это была Калифорния. Она жила там с хозяином, который мог ее убить.

На лице Винсента отразилось удивление.

– Я удивлен, что она так много тебе рассказала.

– Я не оставил ей другого выбора, – сказал Кармин. – Вероятно, ей кажется, что она не может никому и ни в чем отказать.

– В этом ты ошибаешься, – заметил Винсент. – Если бы девочка не хотела тебе что-то говорить, то она определенно тебе не рассказала бы. Возможно, ее научили угождать людям, но она умеет хранить секреты. В противном случае, она бы не протянула так долго.

Кармин не знал, как ему следовало на это ответить.

– Так и что? Теперь она будет все свое время проводить здесь?

– Да, – ответил Винсент, вновь надевая очки. – Я запретил ей покидать дом без моего разрешения, поэтому привыкай к ней.

– Привыкать? Так нельзя. Это ненормально.

Винсент покачал головой.

– Я знаю, каким ты можешь быть, поэтому, будь добр, держись от нее подальше за исключением тех случаев, когда тебе потребуется помощь со стиркой.

– Откуда ты знаешь, что она помогла мне со стиркой?

Винсент жестом указал на стоявший на его столе монитор, и Кармин понял, что отец наблюдал за ними с помощью камер видеонаблюдения. В доме их было несколько, и располагались они, как правило, в общих жилых зонах.

– Я включил камеры не из-за тебя. В спальнях камер, как и прежде, нет.

– Лучше, чтобы так оно и было, – сказал Кармин, вставая.

– Я тоже не горю желанием видеть, что происходит в твоем свинарнике, – сказал Винсент, вновь берясь за медицинский журнал. – Не забывай о том, что я сказал. Я был бы признателен, если бы ты был вежлив и не пытался вмешиваться не в свое дело. Ей и без тебя непросто адаптироваться.

Кармин направился к двери, качая головой.

– Другими словами, мне лучше не быть самим собой.

– Именно, сын.

* * *

Прибыв в понедельник утром в школу, Кармин стал свидетелем ссоры, происходившей на парковке между Тесс и Домиником. Когда он вышел из машины, к нему подошла Диа и плюхнулась на капот его «Мазды». Кармин стащил ее, и она, рассмеявшись, уселась на свое корыто.

– В чем дело?

Диа пожала плечами, в то время как Тесс сухо рассмеялась, оттолкнув Доминика.

– Дело в том, что ваш отец – идиот.

– Прекрати, Тесс, – сказал Доминик. – Ты преувеличиваешь.

Тесс наградила его сердитым взглядом.

– Преувеличиваю? Доктор ДеМарко притащил домой девушку-подростка, а ты не только не удосужился поставить меня – свою девушку – в известность, но и вдобавок сейчас, когда я узнала об этом, ты заявляешь, что я преувеличиваю!

Диа наклонился к Кармину.

– С вами живет девушка?

– Да, но она и вправду раздувает из мухи слона, – ответил Кармин. – Это всего лишь девушка.

– «Всего лишь девушка» живет в одном доме с мистером я-трахну-все-что-движется, – воскликнула Тесс. – Уму непостижимо!

– Да брось, – парировал Кармин. – Не надо делать вид, будто ты расстроена этим из-за меня. Я не виноват в том, что ты не доверяешь своему парню.

Показав Кармину средний палец, Тесс демонстративно покинула парковку, однако на сей раз Доминик не последовал за ней.

– Занятное зрелище, – подытожила Диа. – Ты ведь не обхаживаешь девушку?

Доминик покачал головой.

– Она даже не ладят.

– Дело не в том, что мы не ладим, – возразил Кармин. – Она просто сбегает всякий раз, когда видит меня.

Диа рассмеялась.

– Если ты расслабишься, то, я уверена, она перестанет тебя избегать.

– Ты с ней даже не знакома, – заметил Кармин. – Черт, да ты еще и минуту назад даже не подозревала об ее существовании. Ты некомпетентна в этом вопросе.

– Ты же сказал, что она всего лишь девушка, верно? А мы не такие уж и сложные. К тому же, я не прошу тебя ее обхаживать, но в том, чтобы завести друзей, нет совершенно ничего плохого.

Кармин закатил глаза.

– Слово «обхаживать» вышло из моды, Диа. Девяностые давно закончились. Люди трахаются.

– Не всегда, – сказала Диа. – Иногда они занимаются любовью.

Покачав головой, он отошел от Дии, вновь ощущая напряженность и раздражение. Подойдя к Лизе, он приподнял бровь, отметив ее безумно короткую юбку и обтягивающую блузку черного цвета.

– Хочешь? – спросил он, на что Лиза соблазнительно улыбнулась. Его вопрос не нуждался в объяснениях. – Тогда вперед.

Вернувшись к своей машине, Кармин сел на водительское сиденье под неодобрительным взглядом Дии. Проигнорировав ее, он завел в машину, в то время пока Лиза заняла свое место с пассажирской стороны.

– Хочешь заняться этим в машине? – спросила она.

– Черт, нет. Мы не станем осквернять кожаные сиденья.

– Тогда у тебя дома?

– Нет, так далеко мы не поедем.

Доехав до безлюдного места, Кармин свернул на обочину и медленно заехал в лес. Лиза поморщилась.

– Здесь?

– Не придирайся, ведь ты хочешь этого не меньше меня, – потянувшись вправо, он открыл бардачок и достал презерватив. Выйдя на улицу, они прошли к передней части машины, и Лиза встала на носочки, намереваясь поцеловать его. Кармин повернул голову, благодаря чему ее губы прошлись по его щеке.

– Ты выжидаешь, – сказала Лиза. – Однажды ты поцелуешь меня.

Кармин рассмеялся.

– Только не задерживай дыхание, пока ждешь.

* * *

Сорок пять минут спустя, направляясь на свой второй урок, Кармин заметил своего брата, сидевшего в библиотеке. Доминик сидел за компьютером, и что-то быстро печатал на клавиатуре. Поддавшись любопытству, Кармин проскользнул в библиотеку через стеклянные двери.

– Боже, как здесь светло, – пожаловался Кармин, прикрывая глаза. Его голос отдался эхом в тишине читального зала, однако, кроме Доминика, в нем никого не было, поэтому Кармину удалось избежать замечания.

– Впервые в библиотеке? – поинтересовался Доминик.

– Нет, – ответил Кармин. – Я заходил сюда, когда готовился к уроку английского. Однажды я даже прочел здесь книгу.

– Какую?

– «Граф Монте-Кристо». В прошлом году мне нужно было сделать по ней доклад.

– И ты на самом деле ее прочел?

– Да, – ответил Кармин. – Прочел первую страницу, после чего взял на прокат фильм.

Доминик рассмеялся, но ничего не ответил, с головой окунувшись в процесс работы с файлами. Присев на стол позади него, Кармин попытался понять, что значило все это кодирование.

– Чем ты тут занимаешься?

– Исправляю твои оценки, бро.

– Правда? – спросил Кармин с удивлением.

– Нет. Но я взглянул на них. Ты никогда не закончишь школу при такой успеваемости.

Кармин покачал головой.

– Я бы на твоем месте побоялся взламывать школьные сервера. Поймают еще.

– Нет, не поймают. Они никогда этого не замечают. Их система настолько проста, что не составляет никакого труда остаться незамеченным.

– И часто ты этим занимаешься?

– Время от времени, – ответил Доминик. – Интересная штука. Ты знал, что в прошлом году Стонущая Лиза завалила экономику домашнего хозяйства? Что и требовалось доказать, бро. Домохозяйку из потаскухи не сделаешь.

Кармин рассмеялся.

– Поверить не могу, что ты сидишь тут и копаешься в личных делах учеников, словно это вполне себе законно. И они еще говорят, что это я пойду по стопам отца.

– Хуже от этого никому не станет, поэтому я не в счет, – сказал Доминик. – Кстати, ты вообще видел свой файл с дисциплинарными нарушениями?

– Думаю, стоит спросить, видел ли его ты, Дом.

– Конечно же, видел. Мне показалось, что я прочел криминальный роман, основанный на реальных событиях. По-моему, даже у дяди Коррадо меньше арестов, чем записей в твоем файле, а это о много говорит.

Мужа их тети Селии – Коррадо Моретти – арестовали бесчисленное количество раз, однако ни одно из дел так и не завершилось тюремным сроком. Чаще всего обвинения попросту снимались, несколько раз дела доходили до суда, но стороне обвинения так ни разу и не удалось доказать его вину. Коррадо всегда удавалось избегать проблем, и зачастую помогали ему в этом пропадавшие свидетели, получившие взятки судьи и подкупленные присяжные.

Однажды один из репортеров даже окрестил его «киллером из кевлара». Чем бы вы ни пытались его уничтожить, он все время оставался целым и невредимым.

– Дядя Коррадо – человек из стали, – сказал Доминик. – Он быстрее, чем летящая пуля.

– Ты на полном серьезе только что сравнил его с супергероем?

– Да уж, не подумал.

Посмотрев на свои часы, Кармин поднялся на ноги.

– Кстати, тебе не нужно быть на уроке?

– У меня время самостоятельных занятий, – ответил Доминик. – Все сами по себе.

Везучий ублюдок.

– А мне надо возвращаться на историю, пока миссис Андерсон не отправила кого-нибудь на мои поиски.

– Да уж, будь добр, – сказал Доминик. – Судя по тому, что я видел, историю ты не сдашь.

– Ты и вправду не станешь исправлять мои оценки?

– Прости, бро, с этим помочь не могу. Как там говорил Супермен? С большой силой приходит и большая ответственность?

Проходя мимо, Кармин шлепнул брата по затылку.

– Это Человек-паук, болван.

* * *

Вернувшись вечером того дня домой после футбольной тренировки, Кармин первым делом заметил Хейвен, бросившуюся вверх по лестнице. Он вымыл руки и прошел в столовую, где их всех ожидал ужин.

Склонив голову, Винсент тихо произнес молитву.

– Signore, benedici questi pecatori che essi mangiano la loro cene.

Господи, благослови грешников, вкушающих пищу твою.

Кармин приступил к еде, не дожидаясь того, пока они произнесут «аминь». Он находил бессмысленными обращения к Богу за благословлением, учитывая род деятельности их отца.

Во время ужина Винсент пытался завязать беседу, а Доминик – подтрунивал над ним, однако Кармин хранил молчание. После наступления темноты на пейджер Винсента пришло сообщение, и он отпустил сыновей, поскольку ему необходимо было отправляться на работу.

Кармин поднялся наверх и замешкался, увидев стоявшую в библиотеке Хейвен. Она смотрела в окно, прижав ладонь к гладкому стеклу. Он ожидал того, что она сбежит, однако она продолжала стоять на месте и смотреть на улицу. Спустя мгновение она указала в сторону маленьких огоньков, светившихся в темноте за окном.

– Что это за существа?

Кармин осмотрелся по сторонам, дабы убедиться в том, что она обращалась к нему.

– Светлячки, – ответил он, подходя к ней. – Некоторые зовут их жуками-фонариками.

– Почему они светятся? – спросила Хейвен. – Это помогает им лучше видеть?

– Думаю, они так общаются.

– Ого.

– Ты правда никогда их раньше не видела?

Хейвен покачала головой.

– В Блэкберне их не было.

– Здесь их много, – сказал Кармин, пожав плечами. – Они похожи на летающих тараканов со светящимися задницами.

Данное Кармином описание вызвало у Хейвен улыбку.

– Они прекрасны.

– Это всего лишь жуки. Ничего особенного.

– Они живые, – сказала Хейвен. – Это делает их особенными.

На сей раз Кармин не нашелся с ответом. Хейвен продолжала смотреть в окно, в то время как Кармин наблюдал за ней, видя на ее лице поистине детское, искреннее любопытство. Она выглядела так, словно видела простиравшийся за окном мир впервые; словно она была слепа до этого момента и теперь, наконец, прозрела. Он задумался о том, испытывала ли в действительности подобные чувства – казалось ли ей все это новым и неизведанным.

Кармин попытался припомнить, когда он сам впервые увидел светлячков, но сделать это ему удалось с большим трудом. Вероятно, он был ничуть не меньше очарован ими, учитывая то, что в те времена он еще был ребенком. Он смутно припоминал, как однажды ловил их и складывал в банку.

– Хочешь взглянуть на них поближе?

Вопрос вырвался у Кармина прежде, чем он успел его обдумать. Он помнил о том, что сказал ему отец и прекрасно знал правила, однако не видел в своем предложении никакого вреда.

Отвернувшись от стекла, Хейвен посмотрела на Кармина.

– А мне можно?

– Да, конечно. А ты хочешь?

При виде восторга, вспыхнувшего в глазах Хейвен, у Кармина едва не сжалось сердце. Уже много лет он не чувствовал ничего подобного, и на краткое мгновение ему самому захотелось испытать неподдельный восторг.

– Хочу ли я выйти туда? На улицу?

– Да.

– Но мне нельзя.

Кармин пожал плечами.

– Мне тоже.

Формально это было правдой, поскольку он находился под домашним арестом, однако никогда прежде это его еще не останавливало.

– Я бы с радостью, – сказала Хейвен. Сделав паузу, она добавила: – Если Вы уверены.

Кармин улыбнулся. Она доверяла ему. Осознав это, он задумался о том, что ей, возможно, не следовало доверяться ему, однако в их взаимоотношениях это определенно был большой шаг вперед.

– Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Спустившись на кухню, Кармин с облегчением отметил, что отец уже уехал. Найдя пустую стеклянную банку, он вернулся на третий этаж. Хейвен стояла на том же самом месте, что и несколько мгновений назад, вновь прижимая руку к стеклу.

– Пойдем, – сказал Кармин, направившись в сторону своей спальни и пригласив с собой Хейвен.

Включив свет, он заметил, что она остановилась в дверях, смотря на разбросанные по полу вещи. Впервые за всю жизнь Кармину едва не стало стыдно.

– Ты идешь? Я знаю, что здесь полнейший бедлам…

– О, нет, дело не в этом, – заверила его Хейвен, поддавшись панике. – Я просто думала, могу ли я…

– Мы не можем выйти через дверь, потому что в этом случае отец узнает о том, что мы покидали дом. Придется спуститься здесь.

Хейвен нахмурилась.

– С третьего этажа? Каким образом?

– Увидишь.

Немного помедлив, Хейвен все же зашла в комнату. Заметив это, Кармин улыбнулся. Осторожно, дабы не споткнуться, она прошла к нему. Кармин поднял жалюзи, после чего распахнул большое окно, которое, несмотря на скрип, поддалось достаточно легко.

– Я думала, что все окна заблокированы, – сказала Хейвен.

– Так и есть, – ответил Кармин. – Или так и было. Дом отключил мое окно от сигнализационной системы, дабы я мог открывать его по вечерам и ускользать из дома. Он сделал это несколько лет назад. Отец об этом так и не узнал, поскольку датчик этого окна не срабатывает.

Он не планировал рассказывать ей об этом.

Кармин отодвинул штору в сторону, жестом пригласив Хейвен вперед – миновав окно, она вышла на балкон, обвивавший дом. После того, как Кармин присоединился к ней, она осторожно последовала за ним по балкону. Он остановился возле кроны массивного клена, толстые ветки которого упирались в угол дома. Дерево росло настолько близко, что Хейвен, потянувшись вперед, смогла дотронуться до зеленой листвы, края которой с приближением осени начинали темнеть.

Кармин бросил банку на землю, затаив дыхание и надеясь на то, что она не разобьется. После того, как банка приземлилась в траву с глухим ударом, он схватился за ближайшую ветку, перешагнул через перила балкона и перебрался на дерево.

– Давай, это легко, – сказал Кармин оставшейся на балконе Хейвен.

– А так и не скажешь.

– Но это и вправду легко, – заверил он. – К тому же, ты уже на улице. Ты ведь не станешь сейчас отступать?

Хейвен заглянула за перила.

– Я не хочу упасть.

– Не упадешь.

– Клянетесь?

Кармин усмехнулся.

– Все, блять, время.

Собравшись с духом, Хейвен сделала решающий шаг вперед, ухватилась за ветку, и, следуя примеру, перелезла через перила. Кармин умело прокладывал себе путь вниз по дереву, поскольку делал это уже несколько раз, и Хейвен следовала за ним. Буквально через минуту он спрыгнул на землю, после чего рядом с ним на ноги приземлилась и Хейвен.

– Видишь, все не так уж и плохо, да?

На губах Хейвен появилась едва заметная улыбка.

– Я не упала.

Кармин поднял банку, в то время как Хейвен предпочла прогуляться по двору и осмотреться. Светлячки продолжали сиять в темноте, слегка освещая ее лицо. Потянувшись к одному из светлячков, она широко улыбнулась, однако мгновенно отдернула руку и обернулась к Кармину.

– Они ведь меня не ужалят?

– Нет, – ответил Кармин. – Ты, пожалуй, в десять раз опаснее жуков.

Опаснее. От осознания этого у Хейвен участилось сердцебиение.

Что-то подсказывало Кармину, что выбранное им слово как нельзя лучше подходило девушке – она представляла опасность для его здравомыслия.

Вновь развернувшись к светлячкам, Хейвен аккуратно поймала в ладонь одного из них. Разжав пальцы, она с восторгом посмотрела на жука, который пересек ее ладонь и спрыгнул с кончика пальца. Она мягко рассмеялась, когда жук улетел. Ее смех застал Кармина врасплох – это был первый раз, когда он его слышал.

– Щекотно, – пояснила Хейвен.

Осознав, что он смотрел на девушку, Кармин поспешно отвел взгляд. Он потряс головой, дабы выйти из ступора, и протянул банку Хейвен.

– Держи, поймай пару штук.

Когда Хейвен направилась на поиски светляков, Кармин присел на землю. Он смеялся, наблюдая за тем, как она пытается их поймать – маленькие существа не желали определенно не желали ей поддаваться. Вскоре его смех слился со смехом Хейвен, у которой вырвался восторженный возглас, когда ей удалось поймать в банку несколько светлячков. Она быстро двигалась и кружилась по двору, прыгая и бегая. Все это время ее лицо украшала улыбка.

Наблюдая за ней в эти мгновения, Кармин думал о том, как сильно она отличалась от той девушки, которую он увидел в момент их первой встречи. В ней больше не было ни неловкости, ни напряженности. Во дворе дома, под сиянием луны, она казалась расслабленной и практически беззаботной.

* * *

Хейвен вытянула перед собой ноги, чувствуя, как густая трава щекочет ее ступни. Она делала глубокие вдохи – холодный ночной воздух разительно отличался от пыльного, спертого воздуха, к которому она привыкла за период своего взросления. Здесь он казался совсем другим – чистым и свежим. Все вокруг утопало в зелени. Никогда прежде Хейвен не придавала цвету особого значения, однако теперь она увидела в зеленом цвете куда больший смысл. Он дарил ощущения, обладал вкусом и запахом. Он крылся во влажности травы и кронах деревьев. Он обладал свежестью. Приносил успокоение. Дарил ощущение счастья.

От обилия зеленого цвета все внутри Хейвен трепетало, и это чувство пугало ее.

Росшие в Блэкберне деревья были бесплодными и искореженными, она походили на торчавшие из земли палки, однако здесь, в Дуранте, они напоминали гигантские зонтики из листвы, в любой момент готовые принять ее в свои широкие объятия и уберечь от опасности.

Сидя на траве, она смотрела на банку, стоявшую у нее на коленях, в которой находилось полдюжины попеременно сияющих светлячков. Хейвен была заворожена этим зрелищем, поскольку никогда еще ей не доводилось видеть ничего подобного. Особенно ее заинтересовала гармоничность их сияния – словно они играли какую-то безмолвную мелодию, которую Хейвен отчаянно хотелось услышать.

– Интересно, о чем они говорят, – сказала она, нарушив воцарившуюся тишина.

– Думаю, вот этот говорит своей соседке о том, что у нее отличная светящаяся задница, – пошутил Кармин, указав рукой на банку.

Хейвен улыбнулась.

– А остальные?

– Так, вот этот ревнует, потому что ему хотелось заполучить ту, что с отличной задницей, – ответил Кармин. – А остальные просто сплетничают. Ну, знаешь – кто с кем, зачем, где, когда и что вообще за херня.

– Не думала, что жуки настолько развратные.

Кармин рассмеялся.

– Это заложено в них природой. Они ничего не могут с собой поделать.

Хейвен перевела взгляд на банку, раздумывая над тем, что ей следовало с ней сделать. Спустя несколько минут Кармин поднялся на ноги и отряхнул со штанов траву.

– Нам пора возвращаться, пока нас не поймали. Можешь забрать развратных жуков с собой.

Покачав головой, она отвинтила крышку.

– Их место на свободе, – сказала она тихо, наблюдая за тем, как светлячки разлетаются.

Кармин протянул ей руку, помогая подняться. Почувствовав, что ее ладонь начало покалывать от его прикосновения, Хейвен, встревожившись, отняла руку. Ей показалось, будто под ее кожей возник электрический разряд, который распространился по ее венам и проник в самое сердце, ускоряя пульс. Она отвела взгляд, не смея взглянуть ему в глаза.

У него были зеленые глаза – такие же зеленые, как трава и деревья.

Внезапно Хейвен показалось, что и она сама засияла.

Глава 6

За последние несколько недель увиливание от контакта с обитателями дома снова стало для Хейвен образом жизни. В глубине души она знала, что это не продлится вечно, и, когда в пятницу утром она направилась вниз для того, чтобы приступить к своей работе, она поняла, что час икс настал.

В гостиной работал телевизор, хотя все уже и должны были бы уйти по своим делам. Ее пульс участился. В будни она всегда находилась дома одна, по меньшей мере, до трех часов дня. Ей не нравилось, когда что-то нарушало ее рутинную работу.

Она бесшумно прошла в сторону гостиной, и увидела доктора ДеМарко, сидящего на диване. Он быстро взглянул на нее и улыбнулся.

– Доброе утро.

– Доброе утро, Хозяин, – сказала она, смутившись.

Доктор ДеМарко покачал головой.

– Излишне так меня называть. Я знаю, что в твоем разуме я именно им и являюсь, но я бы предпочел, чтобы ты так ко мне не обращалась. Из-за этого я чувствую себя так, словно ты ставишь меня вровень с Майклом Антонелли, а мне нравится думать, что я получше этого человека.

– Простите, сэр.

– Нет нужды извиняться. Можешь звать меня Винсентом, если хочешь.

Она была шокирована тем, что он предложил ей возможность звать его по имени, и внезапно ей захотелось убраться из комнаты.

– Могу я что-нибудь приготовить для Вас?

– Нет, я ждал, когда ты встанешь. Я откладывал это, но мне нужно, чтобы твой осмотр состоялся сегодня.

Ее глаза расширились от страха.

– Не переживай, это не займет много времени, – сказал он. – Взгляни на это с положительной стороны: ты можешь ненадолго выбраться из дома. Ты не выходила на улицу с тех самых пор, как я привез тебя сюда.

Это была неправда, но она не стала поправлять его.

* * *

Центр семейной медицины доктора Кевина Морте находился в часе езды от Дуранте, располагаясь в горах на окраине Эшвилла. Это было скромного вида здание с приемной, кабинетом и двумя небольшими кабинетами для осмотра. Все жители близлежащих окрестностей были знакомы с доктором, целые поколения семей посещали его клинику. Хотя его и чтили как человека умного и щедрого, у доктора Морте имелся в шкафу свой скелет, о котором знали всего лишь несколько человек.

Он питал огромную слабость к азартным играм.

Несмотря на успех, сопутствующий ему всю его жизнь, он задолжал букмекеру десятки тысяч долларов, а это означало, что он был готов сделать что угодно для того, чтобы хоть немного подзаработать.

Заехав на стоянку возле клиники, доктор ДеМарко развернулся к Хейвен. Дрожа, она изучала уличный пейзаж, пока он говорил.

– Здесь работает мой коллега, который проведет процедуру с максимальной осторожностью. Я и сам мог бы все сделать, но, я полагаю, тебе было бы комфортнее, если бы я предоставил это дело ему.

– Что он будет со мной делать?

– Всего лишь базовый осмотр.

Хейвен не знала, что представлял собой базовый осмотр, и доктор ДеМарко не стал утруждать себя объяснениями.

Он повел ее к зданию, с каждым шагом она начинала нервничать все больше и больше. Они направились прямиком в смотровой кабинет с коричневым, обтянутым мягким покрытием, столом. В кабинет вошел мужчина в возрасте с седеющими, темными волосами. Он улыбнулся ей перед тем, как поприветствовать доктора ДеМарко и закрыть за собой дверь.

– Удивлен видеть тебя здесь, Винсент.

– Я тоже удивлен тому, что я здесь.

Мужчина кивнул.

– Без сомнений. Сейчас же приступим, чтобы ты мог поскорее уехать отсюда. Я отнесу ее кровь в лабораторию, а ты пока что измерь физические показатели.

Доктор Морте взял ее руку, молча вводя иглу в ее вену. Она стояла, не шевелясь, пока он заполнял ее кровью несколько пробирок, с каждой проходящей секундой она все больше и больше начинала испытывать головокружение. Закончив, он убрал иглу и вышел из кабинета.

Доктор ДеМарко взвесил ее и измерил ее рост, после чего провел ее к столу, предназначенному для проведения осмотров.

– Тебе придется раздеться. Я не стану выходить из комнаты, но, уверяю тебя, у меня нет ни малейшего желания смотреть, – она посмотрела на него, по ее телу курсировал страх, и он разочарованно вздохнул. – Это в любом случае произойдет, независимо от того, объединим мы свои усилия или нет, и я бы предпочел, чтобы это произошло добровольно, а не потому, что я заставлю тебя это сделать.

Доктор ДеМарко прошел к окну для того, чтобы посмотреть на улицу, пока Хейвен раздевалась и забиралась на стол. Ее ноги свисали с края стола, не доставая до пола, пока она прикрывалась тонкой больничной рубашкой.

Она вскрикнула, когда дверь снова открылась, и доктор ДеМарко заговорил, не оборачиваясь к ней.

– Отклонись назад и придвинься к краю стола. Поставь ноги на металлически подставки, и постарайся расслабиться. Ты почувствуешь внизу что-то холодное, затем это сменится небольшим давлением. Будет некомфортно, но это быстро закончится.

Она крепко зажмурилась, когда почувствовала проникновение, слеза скатилась вниз и упала на ее нос. Мысленно она считала до десяти, пытаясь отвлечься, и, как только она досчитала, давление прекратилось.

– С ней все в порядке, насколько я могу сказать, – сказал доктор Морте, снимая пару латексных перчаток.

Хейвен почувствовала на своей голове руку и открыла глаза. Ее взор был затуманен из-за слез, но она смогла разглядеть рядом с собой доктора ДеМарко, который гладил ее по волосам.

– Хорошо.

Доктор Морте взял несколько шприцов, который он принес с собой, и ввел ей необходимые инъекции. Как только он ушел, доктор ДеМарко вернулся в другую сторону кабинета.

– Можешь одеваться. Мы закончили.

Вставая, она ухватилась за стол, поскольку ее ноги задрожали, и снова оделась.

* * *

Кармин стоял посреди пребывающего в печальном состоянии поля, смотря на табло. Игре потребовалось дополнительное время, и под конец они с большим трудом добивались даже самых незначительных успехов. Он знал, что все ошибки, которые они допустили, привели тренера Вудса в ярость, но никто не был так рассержен, как сам Кармин. Его спина и шея ныли из-за столкновений, сегодня Грэм позволил слишком многим людям столкнуться с ним на поле.

Специально, как понял Кармин. Он снова встречался с Меган, а она не делала секрета из своего рандеву с Кармином.

Проблемы снова поджидали его на каждом углу.

Он убежал с поля трусцой, минуя толпу для того, чтобы добраться до раздевалки. Снимая с себя запачканную форму, он смыл с себя пот перед тем, как натянуть джинсы и футболку. Он выскользнул из раздевалки, и смог избежать встречи с кем бы то ни было до тех пор, пока не добрался до парковки. Лиза облокотилась на боковую сторону его «Мазды», и оживленно улыбалась, пока он подходил.

– Ты сегодня отлично играл.

Он схватил ее за бедра и отодвинул от своей машины, после чего закинул свою спортивную сумку на заднее сиденье.

– Игра была отстойной, Лиза.

Ее лицо помрачнело.

– Но вы же выиграли.

– Мне надрали задницу. Мне потребуется целая неделя на восстановление.

Она провела своими ногтями с маникюром вниз по его груди.

– Я уверена, что с моей помощью ты смог бы почувствовать себя чуть лучше.

– Вынужден отказаться, – предательский голос в его голове кричал на него из-за того, что он отказывался от легкой добычи. – Я собираюсь просто поехать домой.

Ее глаза расширились.

– А как же вечеринка после игры?

– Я не могу пойти, – сказал он. – Ты забыла, что я под домашним арестом?

– Нет, но раньше тебя это никогда не останавливало.

Верно, но сегодня он был не в настроении.

– Может быть, в следующий раз.

Она уставилась на него, пока он садился в свою машину и выезжал с парковки. Он направился прямиком домой и, пройдя через входную дверь, резко остановился. Он почувствовал спиной холодный воздух, от которого у него волосы на руках встали дыбом, когда голос его отца пронзил тишину первого этажа.

– Покажи мне свой табель успеваемости.

Уже близилась полночь. Уставшему и расстроенному Кармину хотелось просто отправиться спать, но вместо этого он угодил в засаду.

– Мой табель успеваемости?

– Да, твой табель. Я надеялся на то, что ты вернешься домой до того, как я уеду, дабы я смог взглянуть на него. И не утруждай себя попытками солгать мне. Доминик уже показал мне свой табель, так что я знаю, что вам их выдали.

Чертов подлиза. Кармин бросил свой рюкзак на пол и стал рыться в нем, ища листок бумаги. Он сунул его отцу, и тот просмотрел его.

– Тебе плохо дается история?

– Миссис Андерсон ненавидит меня.

– И именно по этой причине все так плохо?

– Да.

– То есть, твоя проблема с историей не имеет никакого отношения к тому, что ты редко делаешь домашнюю работу, больше пропускаешь ее, чем посещаешь, и неоднократно дерзишь? Потому что она указала именно эти причины.

– Может быть, имеет небольшое отношение, – сказал он. – Слушай, я пытался, но никакое количество дополнительных заданий не улучшило бы этого дерьма. Не то, чтобы она вообще разрешала мне делать дополнительные задания. Как я и сказал, она ненавидит меня.

Винсент снова взглянул на табель.

– Со всем остальным ты справился. Честно говоря, результаты гораздо лучше, чем я ожидал.

– Приятно знать, что ты веришь в меня, отец.

– Я – реалист, – сказал Винсент. – И я знаю тебя.

– Люди меняются, – сказал Кармин.

Винсент покачал головой, выводя свою подпись на табеле успеваемости, дабы подтвердить то, что он его видел.

– Мне потребуется гораздо большее, чем кучка троек и четверок, дабы поверить в то, что в тебе произошли какие-то изменения.

* * *

Хейвен лежала на своей постели, слушая тихую музыку, льющуюся из библиотеки. Это была та же самая мелодия, как и в любую другую ночь, та самая, благодаря которой она обычно засыпала, но сегодня она никак не могла отогнать от себя свои мысли.

Она продолжала держаться от Кармина на расстоянии, желая того, чтобы странные чувства, разрастающиеся у нее внутри, прекратились. Она не понимала, почему, когда он говорил, ей казалось, что ее грудь лопнет, почему ее кожу покалывало всякий раз, когда он оказывался поблизости, или почему она испытывала головокружение, когда слышала его смех. Это казалось бессмыслицей – то, что мысли о нем пробуждали такие ее части, которые всегда спали.

Она едва знала его – и была намерена не узнавать – но это ничего не изменило, потому что чувства все равно настигли ее.

Беря листок бумаги, Хейвен начала набрасывать портрет Кармина. В ее памяти отложилась каждая деталь его лица: форма его челюсти, контур губ, изгиб бровей, и угол носа. Она запомнила его глаза, то, как они блестели при свете. Солнце оставило на его носу и щеках немного веснушек, а справа на его нижней губе имелось крошечное пятнышко. Ее очаровал шрам на его брови, рана у него на лбу тоже произвела свое впечатление.

Лежа на кровати, она поняла, что раздумывает над тем, как она все это заметила.

Закончив свой рисунок, она подняла его вверх, поднося к свету. Он получился каким-то не таким, эскиз был тусклым и безжизненным. Он не нес в себе ту долю эмоций, которая существовала в музыке, просачивающейся под ее дверь.

Расстроившись, она скомкала листок и швырнула его в сторону.

* * *

Кармин знал, что Хейвен снова избегала его… он просто не мог понять по какой причине. Он думал, что они отлично провели время вместе, но теперь она давала задний ход, играя во что-то вроде пряток: в игру, в которой она пряталась и чертовски надеялась на то, что он ее не найдет.

Он попытался переждать это, давая ей время расслабиться, но из этого не выходило ничего толкового, и он не отличался большим терпением. Было около двух часов утра, когда его чувство фрустрации стало сильнее него. Бессонница измучила его, поэтому он отложил гитару и прошел к ее спальне. Немного поколебавшись, он постучал в дверь. В ее комнате горел свет, но она не ответила, поэтому он постучал еще раз и подождал.

После третьей попытки он зашел в комнату.

Хейвен лежала на животе поперек кровати, одетая в черные шорты и майку без рукавов. Кармин мог видеть, как с каждым ее дыханием поднимается и опускается ее тело, она крепко спала, на ее губах застыла улыбка. Он задумался над тем, что такого ей могло сниться, что она выглядела такой довольной, но попытался отогнать от себя эти мысли. Она даже приближаться к нему не желает, поэтому, с чего бы, черт возьми, ему может быть до этого хоть какое-нибудь дело?

Из-за темной одежды она выглядела хрупкой. Следы на ее лице уже исчезли, но, пока он стоял возле ее кровати, он мог видеть, что ее кожа была изрешечена шрамами. На мгновение задержавшись на них взглядом, он опустил глаза на скомканный листок бумаги, валявшийся на полу. Он поднял его и разгладил, уставившись на рисунок. В ответ на него смотрело его собственное лицо, оно было настолько детально прорисовано, словно он смотрел на себя в зеркало.

Хейвен вздохнула во сне, и Кармин, снова скомкав листок, вернул его на пол. Потянувшись вперед, он убрал с ее лица несколько выбившихся прядок, даже не осознавая того, что делает до тех пор, пока не стало слишком поздно. Она пошевелилась, и он убрал руку, зная, что ему требовалось убраться из ее комнаты до того, как он разбудит ее.

* * *

На следующий день Кармин спустился вниз по лестнице, все еще изнуренный и испытывающий из-за игры ноющую боль. Он направился в сторону кухни, но замешкался в фойе, когда в дверном проеме показалась Хейвен.

Он провел рукой по своим взъерошенным волосам, еще не потрудившись причесать их.

– Что такое?

– Ничего, – она с осторожностью осмотрелась по сторонам. – Есть что-нибудь, чем мне следовало бы заниматься?

Он пожал плечами.

– Понятия не имею. Это у тебя надо спросить.

– Вы голодны? Я могла бы Вам что-нибудь приготовить.

– Нет.

– Нужно ли Вам что-нибудь постирать?

– Нет.

– Я прибралась, – сказала она. – Думаю, что ничего не забыла.

– Я и не намекал на то, что ты что-то забыла. Я поддерживал беседу.

– О.

Она не двигалась с места, с опаской смотря на него. В течение краткого мгновения, пока напряженность между ними нарастала все больше и больше, он пожалел о том, что вообще выбрался из постели.

– Слушай, давай посмотрим фильм или что-нибудь другое.

Его предложение, кажется, заставило ее вздрогнуть.

– Хорошо.

– «Хорошо» в смысле «Хорошо, я действительно хочу посмотреть вместе с тобой фильм, Кармин» или в смысле «Хорошо, я сделаю все, что ты, блять, скажешь, потому что думаю, что я обязана это делать»? Потому что ты, знаешь ли, можешь не соглашаться со мной. Я не собираюсь тебя наказывать или бить, не собираюсь делать никакого подобного дерьма. Можешь даже покричать на меня, если благодаря этому ты почувствуешь себя лучше. В смысле, я, вероятно, начну кричать в ответ, но я не собираюсь применять физической силы. Так что спокойно можешь сказать мне «отъебись», если хочешь, чтобы я отъебался, но не говори мне «хорошо», потому что я не знаю, что ты подразумеваешь под этим.

– Хорошо.

Он покачал головой – откуда ушли, туда и пришли.

– Я собираюсь усадить свою задницу на диван. Присоединишься ты ко мне или нет – решать тебе.

Он направился в гостиную, когда она снова заговорила.

– Не желаете ли чего-нибудь попить?

Его шаги замерли.

– Эм, да, конечно.

– Чего бы Вы хотели?

– Вишневая кола пришлась бы как раз кстати.

– Вишневая кола?

Вздыхая, он с расстройством провел руками вниз по лицу. Было еще слишком рано для этого.

– Да, ну, знаешь, кола со вкусом вишни. Поэтому она так и называется – вишневая кола.

Она кивнула и ускользнула на кухню. Кармин прошел в гостиную и включил фильм. Спустя несколько минут он уловил краем глаза движение. Хейвен остановилась перед ним, и протянула ему стакан колы, намеренно избегая зрительного контакта. Он забрал у нее стакан, пока она садилась рядом с ним, оставляя между ними некоторое расстояние.

Он с замешательством осмотрел содержимое стакана, раздумывая над тем, почему она просто не принесла ему банку, когда мельком заметил вишни, плавающие в стакане. Он сделал глоток, осознавая, что она сделала ему вишневую колу.

Он был ошеломлен и не мог найти слов для того, чтобы сказать ей о том, как много это для него значило. Его мама делала ему вишневую колу, когда он был ребенком.

– Спасибо.

– Не за что.

Хейвен внимательно смотрела фильм, подтягивая одну ногу на диван и склоняя в сторону голову.

– Ты уже смотрела его? – спросил Кармин. Она просто посмотрела на него так, словно он задал какой-то глупый вопрос. – Ты проводила некоторое время с моим братом, поэтому я не знаю, смотрела ли ты этот фильм с ним или нет.

– Я ничего с ним не смотрела, – сказала она. – Это первый раз, когда меня вообще пригласили посмотреть телевизор.

Он нахмурился.

– Ты не смотришь телевизор?

– Нет, мне не разрешали, но обычно я слушала новости.

– Как ты тогда, черт возьми, проводила время? Читала?

– Этого мне тоже делать не разрешали. Они полагали, что мне излишне учиться читать.

Он уставился на нее.

– Учителя беспрестанно засовывают мне в глотку учебники, а рядом с тобой находились люди, которые говорили тебе, что читать излишне? Бессмыслица какая-то.

Она грустно улыбнулась.

– Они не хотели, чтобы в моей голове возникали какие-то посторонние идеи.

– Идеи? Насколько большой вред могут нанести книги?

– Достаточно большой, – сказала она. – Они думали, что в моей голове появятся идеи о том, что мое место было во внешнем мире, а не там, где я находилась.

– Во внешнем мире? Ты так говоришь, словно ты жила там в какой-то другой Вселенной.

Она пожала плечами, все еще не отрываясь от телевизора.

– Иногда именно так и кажется.

* * *

Сорока пяти футовая белая яхта «Riviera» стояла на озере Мичиган, к востоку от пустующего Морского причала. Лунное сияние, отражающееся в спокойных волнах, предоставляло Винсенту достаточно света. Под поверхностью не было видно ничего, кроме черноты, но он уже достаточно бывал здесь для того, чтобы знать, что именно находится на дне. Водоросли. Мидии. Рыба. Обломки судов. Ушедшие под воду машины. Тела.

Да, он был осведомлен о четырех людях, которые лежали на дне озера… ну, или то, что от них осталось. Их сбросили в воду как раз на том самом месте, на котором он стоял, их скинули с задней части корпуса «Федерики». Название яхты было выгравировано черным цветом на корме, она была названа в честь давно усопшей сестры Дона. Яхта стоимостью в полмиллиона долларов принадлежала Салу, хотя по данным государства она принадлежала «Galaxy Corp» – компании из Чикаго, которая занималась производством GPS-чипов. Эта компания служила прикрытием для его более сомнительного бизнеса, большая часть его недвижимого имущества и экстравагантной собственности была зарегистрирована в качестве имущества компании. Таким образом, в том случае, если бы к нему наведалось Налоговое управление, ему бы не пришлось объяснять, как он мог позволить себе такие роскошные вещи. Он всего лишь одалживал их на время.

Уклонение от уплаты налогов. Винсент был практически восхищен тем, как Сальватору удалось превратить махинации в искусство.

Кто-то позади Винсента прочистил горло. Он оставался неподвижным, смотря на воду, пока к нему подходил Сал.

– Укачало?

Винсенту хотелось бы, чтобы именно это и было его проблемой.

– Нет, просто наслаждаюсь видом.

– Здесь довольно славно, не так ли? Умиротворенно.

Он кивнул. Ему не часто доводилось испытывать умиротворение, и теперь, когда его покой прервали, он снова его лишился.

Сал похлопал его по плечу.

– Пойдем внутрь. Наш гость ждет. Мне бы хотелось поскорее покончить с этим и вернуться на сушу.

Винсент неохотно последовал за Салом, заходя во внутреннее помещение яхты и замечая двух мужчин, сидящих на черном, кожаном диване. Один из них был хорошо ему знаком – это был его шурин Коррадо.

Он был немногословен, зачастую его молчание говорило громче слов. Они называли это «mezza parola». Полуслово. За всю беседу он мог только лишь кивнуть головой.

Коррадо был на несколько лет старше Винсента, но в его густых, темных волосах не было и намека на седину. Они были слегка кудрявыми, придавая ему мальчишечий вид. Он обладал крепким телосложением, легким загаром и статью. Женщины обычно находили его привлекательным, но он никогда не проявлял интереса ни к одной из них, за исключением Селии. Разум Коррадо всегда был занят делом, и ничто никогда не ускользало от него.

Несмотря на то, что их связывали семейные узы, при виде его Винсента охватывало напряжение. Присутствие Коррадо означало, что какая-то часть их дел пребывала в чудовищно неправильном состоянии, но парень, сидящий рядом с ним, еще не знал этого, потому что не так долго находился в этой среде. Он думал, что сегодня его пригласили для того, чтобы официально утвердить его в качестве члена организации, но это было крайне далеко от истины.

Парень был нервным, и доктор, живущий в Винсенте, предположил, что он что-то принял. Кокаин, подумал он, хотя он не удивился бы и тому, если бы это был метамфетамин. Он слишком многое повидал в своей жизни, ничто больше не удивляло его.

Сальваторе посмотрел на парня.

– Сколько ты уже работаешь на меня?

– Год, – его слова излучали приятное волнение, гордость за ту работу, которую он выполнил. Он был не намного старше детей Винсента, а это означало, что он вступил в организацию сразу же после того, как ему исполнилось восемнадцать. Глупые, бесшабашные молокососы.

– Год, – повторил Сальваторе. – По словам вашего капо, ты заработал для нас много денег… больше, чем большинство парней, работающих на улицах.

– Да, чувак. Просто выполняю свою часть работы, сечешь? Надо зарабатывать бабки.

Краем глаза Винсент заметил гримасу Коррадо.

– Еще я слышал, что ты просил об увеличении уровня ответственности, – сказал Сальваторе. – Думаешь, что ты обладаешь всем тем, что требуется для того, чтобы вступить в наши ряды? Думаешь, что ты уже заработал себе место?

– Да, черт возьми, – сказал парень. – Я с самого рождения готов.

Сальваторе достал бутылку скотча, наполняя четыре стакана. Винсент отошел назад, болтая виски в своем стакане, пока остальные охотно пили. Время шло, в помещении слышались смех и музыка, и Винсент слушал, как парень хвастается выполненной им работой. Нападения и ограбления, вымогательство и азартные игры, но ни разу он не упомянул о том, благодаря чему он заработал львиную долю всех денег.

– И наркотики, – сказал Винсент, прерывая его. Он уже устал от этой шарады и был готов уехать. – Ты забыл про наркотики.

Парень побледнел. Даже работая на таком низком уровне, он был осведомлен о политике Коза Ностры: не попадайся. Никогда.

– Какие наркотики?

– Те самые, которыми ты торговал у себя дома, – сказал Винсент. – У нас есть свой человек, по словам которого полиция уже пронюхала об этом месте.

– Я, эм… я не…

У него не было времени на то, чтобы попытаться придумать себе оправдание. Засунув руку в свой пиджак, Коррадо достал пистолет, целясь парню в голову. Винсент отвернулся, когда Коррадо нажал на курок, глушитель заглушил звук выстрела, когда пуля вошла в череп парня. В комнате ничего не изменилось, никто не реагировал, пока Коррадо убирал пистолет обратно в свой пиджак. Внутри Винсента начала подниматься тошнота, и он потерял самоконтроль в тот момент, когда увидел мертвого парня, на лице которого застыл страх. Он поспешно вышел из комнаты, бегом направляясь на палубу и перегибаясь через борт яхты.

Спустя некоторое время к нему присоединился Сал, который как-то странно посмотрел на него. Винсент вздохнул.

– Полагаю, меня все-таки укачало.

Коррадо вытащил тело парня на палубу, завертывая его в брезент и обматывая тяжелыми цепями, после чего сбросил его за борт. Винсент наблюдал за тем, как парень уходит под воду, исчезая в ее темноте.

Теперь на дне озера было пять человек, которых он знал.

Глава 7

Когда следующим субботним утром Хейвен открыла глаза, она сразу же поняла, что с ней было что-то не так. У нее раскалывалась голова, а в горле жгло так, словно она проглотила желчь. Тошнота поднялась в ней неимоверно быстро, и она выскочила из постели, бросаясь в ванную. Она рухнула на колени перед унитазом как раз вовремя.

Понадобился целый час на то, чтобы она почувствовала себя достаточно хорошо для того, чтобы подняться на ноги. Она не привела себя в порядок: ее одежда была мятой, а волосы – растрепанными. Она спускалась вниз по лестнице. На втором этаже она наткнулась на Кармина и девушку, волосы которой были выкрашены в яркий цвет.

– Хейвен, это Диа.

Голос Хейвен был натянутым.

– Приятно познакомиться.

На уходящей неделе она видела Кармина несколько раз. Она никогда не могла сказать, о чем он думал; выражение его лица было любопытствующим, когда он смотрел на нее. От внимания с его стороны ее сердце разрасталось из-за неизвестного чувства, того самого, которому она по-прежнему слишком боялась противостоять или давать название.

Быстро удаляясь от них, она едва не слетела в спешке вниз по ступенькам, пока направлялась на кухню. Она пыталась успокоить учащенный ритм своего сердца, пока мыла посуду, но неожиданный голос, донесшийся до нее из дверного проема, только лишь еще больше взволновал ее.

– Привет!

Стакан, который она держала, выскользнул из ее руки, пока она оборачивалась.

– Эм, здравствуйте.

Диа приподняла брови.

– Ты в порядке?

Хейвен уставилась на нее. Разумеется, она была не в порядке. Ей было очень одиноко, и она скучала по своей матери, была настолько растеряна и эмоционально истощена, что больше вообще не знала, что было для нее порядком.

– Я в порядке, – прошептала она, отводя взгляд от Дии. Она сделала несколько глубоких вдохов, снова ощущая тошноту, и направилась к лестнице, больше не сказав ни слова.

Она тяжело дышала, ей пришлось остановиться, когда она достигла верхней части лестницы. Ее взгляд затуманился, а грудь зажгло, когда у нее перехватило дыхание. Все вокруг заволокло туманной дымкой, и она услышала позади себя шаги, когда ее ноги подкосились.

Падая, она стукнулась головой о стену, после чего ее тело с глухим ударом приземлилось на пол. Перед тем, как все исчезло, в ее ушах пронесся звук мчащегося товарного поезда.

* * *

– Хейвен?

Знакомый голос раздался невероятно близко от нее. Услышав его, она приоткрыла свои глаза и смогла различить пару зеленых глаз, обладатель которых навис над ней. Она несколько раз моргнула, и Кармин отклонился назад.

– Maledicalo! Не надо так со мной делать!

Она была сбита с толку, ее взор снова затуманился от слез.

– Как?

– Не надо таким вот образом падать в обморок, – сказал Кармин. – Ты выглядела так, словно умерла. Господи, я подумал, что ты умерла!

– О.

Она упала в обморок?

– Дом позвонил отцу для того, чтобы тот приехал и осмотрел тебя. Ты достаточно сильно ударилась головой. У тебя шишка.

Он провел рукой по ее лбу, кончики его пальцев охлаждали ее разгоряченную кожу. Он снова заговорил, его голос был настолько тихим, что она едва его слышала.

– Bella ragazza, ты чертовски сильно напугала меня.

Она пристально посмотрела на него.

– Что это означает?

– Что именно?

– То, что Вы только что сказали.

Кармин вздохнул.

– Я сказал, что ты напугала меня.

Она предположила, что он намеренно уклонялся от ответа. На мгновение они погрузились в тишину, Кармин поглаживал ее щеку тыльной стороной кисти, смотря ей в глаза. Ей было некомфортно, но она, казалось, не могла вырваться из плена его глаз.

– Я сожалею о случившемся, – сказала она. – Особенно из-за того, что это произошло во время визита Вашей девушки.

Он на миг нахмурился, после чего рассмеялся.

– У меня нет девушки, но, если бы она у меня и была, то ею, безусловно, была бы не Диа. Я бы ей не подошел.

Хейвен не могла сказать с уверенностью, что он имел в виду, но Кармин не стал тратить время на объяснения.

Она почувствовала, как покрываются румянцем ее щеки из-за интенсивности его взгляда, но из-за внезапно раздавшегося голоса Доминика она не успела привести свои мысли в порядок.

– Colpo di fulmine.

Они оба вздрогнули, смотря в сторону дверного проема. Кармин убрал свою руку от лица Хейвен.

– Что?

– Colpo di fulmine, – повторил Доминик, на его лице медленно расплылась ухмылка. – Не знаю, почему я не заметил этого раньше.

Выражение лица Кармина изменилось. Он сузил глаза и нахмурился, качая головой.

– Ничего, блять, подобного.

– Угу, – сказал Доминик. – Ба-бах!

Вскочив на ноги, Кармин вылетел из комнаты, пока Доминик смеялся. Он присел на кровать, смотря на Хейвен с улыбкой.

– Мой брат всегда полон сюрпризов.

Спустя несколько минут в комнате появился доктор ДеМарко.

– Ты не знаешь, что случилось с Кармином? Он чуть не сбил меня на подъездной дорожке.

– Понятия не имею, – сказал Доминик. – Может, опаздывает куда-нибудь.

– Он все еще под домашним арестом, поэтому он не должен никуда ездить, – сказал доктор ДеМарко, садясь на другую сторону кровати Хейвен. – Я слышал, что ты напугала мальчиков. Тебе уже лучше?

– Немного.

Взяв ее запястье, он проверил пульс.

– Ты росла в полнейшей изоляции, поэтому твоя иммунная система не так сильна, как у большинства других людей. Ты где-то подхватила вирус, поэтому просто полежи какое-то время. С тобой все будет в полном порядке.

* * *

Colpo di fulmine. Так итальянцы называли удар молнии. Любовь пронзала человека словно молния, она была настолько мощной и интенсивной, что ее невозможно было игнорировать. Она была прекрасной и неуправляемой, рассекающей грудь и выпускающей наружу человеческую душу, предоставляя ее людскому взору. Она выворачивала человека наизнанку, и никакой точки возврата больше не существовало. Как только вы испытывали удар этой молнии на себе, ваша жизнь менялась раз и навсегда.

Кармин никогда во все это не верил. Colpo di fulmine, любовь с первого взгляда, родственные души… он считал все это чушью. Любовь держалась на людях, обведенных вокруг пальца похотью, на мужчинах, ослепленных кисками, и лишившихся способности использовать свой здравый смысл. Его отец раньше говорил о том, как сильно он любил его мать, но Кармин всегда считал, что отец преувеличивает.

Ему по-прежнему хотелось так думать. Ему хотелось отрицать ее существование. Но что-то глубоко внутри него – что-то, находящееся за надежным, армированным сталью ограждением с кевларовым покрытием и колючей проволокой, которым было обнесено его сердце – отдалось болью, и предположило обратное. В тот момент, когда он увидел на полу ослабшее тело Хейвен, он едва не начал задыхаться. Эта необычная девушка возникла из ниоткуда, и он боялся, что она исчезнет так же быстро, как и появилась. Что она бесследно исчезнет из его жизни еще до того, как ему выпадет шанс узнать ее.

При этой мысли его грудь пронзила ноющая боль, все внутри него пылало, а девушка, ставшая этому причиной, не обращала на все это внимания.

Другими словами, Кармин полагал, что он грандиозно влип.

Кармин уехал в другой город, и, набрав в своей машине достаточно мелочи, купил себе в винном магазине с помощью поддельного удостоверения личности бутылку водки. Он остановился на обочине дороги и пил один в темноте до тех пор, пока его разум не затуманился и он не перестал чувствовать что бы то ни было.

В конечном счете, он отключился и проснулся уже только на следующее утро, его голова дико раскалывалась, пока он смотрел на свои часы. Поняв, что он уже опоздал в школу, он надел свои солнечные очки и направился домой, впервые в своей жизни соблюдая ограничение скорости. Меньше всего ему хотелось, чтобы его остановили, поскольку в его крови, вероятнее всего, все еще содержался алкоголь. Он был уверен в том, что его отец не испытает большого восторга, если ему посреди дня придется внести залог из-за того, что его семнадцатилетний сын управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения.

Он был уверен и в том, что копы не обрадуются заряженному пистолету «Colt .45», спрятанному под водительским сиденьем, серийный номер которого был стерт.

Кармин проверил свой телефон, пока ехал домой, обнаружив массу пропущенных звонков. Он удалил голосовые сообщения, не прослушав их, он был в ужасе от того, что мог в них услышать. Он никак не мог избежать Хейвен, потому что до сих пор это не срабатывало, поэтому он решил, что станет ее другом. Они могли быть друзьями. Он будет держать свои чувства в узде, и будет лучше, если о них никто не будет знать.

Но, в тот момент, когда Кармин зашел в дом, он понял, что обманывает самого себя. Хейвен дремала на диване в гостиной, и он почувствовал, как при виде нее что-то внутри него сжимается. Заметив, что ее руки покрылись мурашками, он достал из шкафа одеяло и бережно закутал ее.

Приняв душ, он взял на кухне несколько крекеров для того, чтобы хоть чем-то угостить свой желудок, и, возвращаясь в гостиную, услышал ее голос.

– Кармин.

Он развернулся к ней, проводя рукой по своим влажным волосам, когда их взгляды встретились. Она посмотрела на него с мольбой в глазах, и он не смог отказаться от этого приглашения. Он сел рядом с ней.

– Сегодня ты выглядишь лучше.

– Я и чувствую себя лучше, – сказала она. – А Вы не должны быть в школе?

– Должен, но я редко дело то, что от меня требуется.

Она улыбнулась.

– Бунтарь.

Он был удивлен царящей между ними легкостью. Он ожидал напряженности.

Хейвен притихли на некоторое время. Посмотрев на нее, Кармин понял, что она разглядывала татуировку у него на груди.

– Время лечит все раны.

Ее взгляд метнулся к его глазам.

– Что?

– Моя татуировка – «il tempo guarisce tutti i mali». С итальянского это переводится как «время лечит все раны».

– О, я не хотела так пялиться. Они меня просто заинтересовали.

– Ничего страшного. Татуировка на моей руке представляет собой крест, обвитый итальянским флагом, а на запястье вытатуирована надпись «fiducia nessuno». Обычно ее не видно.

Он снял часы и перевернул руку для того, чтобы она смогла увидеть слова, вытатуированные перпендикулярно венам убористым шрифтом. Она проследила татуировку кончиками своих пальцев, слегка касаясь ее. От ее прикосновения его руку начало покалывать, и он на мгновение закрыл глаза, испытывая это ощущение.

– Что она означает?

Он убрал руку и снова надел часы.

– Никому не доверяй.

– Их было больно делать?

Он пожал плечами.

– Я испытывал боль и похуже.

Когда он произнес эти слова, в его разуме промелькнули различные образы, и он рассеянно опустил руку вниз, потирая шрам у себя на боку. Он практически потерялся в своем воспоминании, но услышанный им урчащий звук вернул его в реальность. Он посмотрел на Хейвен, осознавая, что этот звук издал ее желудок.

– Ты когда-нибудь ешь?

Она кивнула.

– Каждый вечер.

– Серьезно? Ты никогда не ешь с нами.

Ее охватила нерешительность.

– Хозяин Майкл говорил, что кому-то вроде меня не следует спать в одном доме с кем-то вроде Вас, и уж тем более не следует сидеть по вечерам за одним обеденным столом.

– Господи, они неплохо промыли тебе мозги в Калифорнии. Ты всегда находилась у этого мудака Майкла?

– Он всегда бывал там, но моим хозяином он стал только после смерти своих родителей.

– Они были такими же плохими?

– Нет. Фрэнки нравилось запугивать меня, но он не часто меня бил, а мисс Моника иногда даже играла со мной. Поначалу Майкл, по большей части, игнорировал меня. Ситуация усугубилась только лишь несколько месяцев назад, когда моя хозяйка поняла, что…

Он посмотрел на нее, когда она сделала паузу.

– Что поняла?

– Откуда я взялась.

– Из Калифорнии?

– Нет, в смысле, что я появилась на свет из-за хозяина Майкла. Он создал меня.

Глаза Кармина расширились.

– Твой хозяин был твоим отцом?

Она теребила свои ногти, засмущавшись.

– Он не хотел им быть. Он сказал, что я была ошибкой.

Ее собственная плоть и кровь.

– Это так неправильно. Твоя семья? Они должны были лучше с тобой обращаться.

Она вздохнула.

– Думаю, они считали, что ведут себя достаточно справедливо, позволяя мне жить.

Глава 8

Дом был погружен во тьму, тусклый свет лился лишь из окна гостиной. Кармин сидел за роялем, наклонившись вперед и смотря вниз на клавиши. Хейвен застыла в дверном проеме, ее тело было напряжено, пока она наблюдала за ним. Она была обеспокоена и изнурена, но одолевавшая ее тревога не давала ей заснуть. Минувшей ночью – впервые с тех пор, как она приехала в Дуранте – она не услышала никакой музыки.

По позе Кармина она поняла, что с ним что-то было не так, и она почувствовала себя так, словно без разрешения вторглась в этот момент. Она не должна была этого видеть. Это было нечто сокровенное. Личное.

Он запустил пальцы в свои волосы, опустив голову еще ниже. Его тело дрожало, и грудь Хейвен сжалась, когда из горла Кармина вырвалось рыдание. Все внутри нее перевернулось при звуках его тихих всхлипов.

Задержав дыхание, она сделала шаг назад. Она мягко ступала, поднимаясь вверх по лестнице, и испытала облегчение, когда ей удалось добраться до своей комнаты незамеченной. Замешательство разрывало ее изнутри. Она не знала, что именно она чувствовала к Кармину; не знала, что за чувства переполняли ее, но в одном она была уверена – она расстраивалась, когда видела, что он испытывает боль. Это пугало ее, потому что ее жизнь находилась в руках его семьи. Уязвимость могла привести к тому, что она тоже могла получить свою собственную долю боли.

Только тогда, когда Хейвен услышала, что Кармин поднялся наверх, она нашла в себе смелость снова спуститься вниз. Она стояла на кухне, не зная, чем именно себя занять, когда в кухню зашел Доминик.

– Вы голодны? – спросила она у него.

Он пожал плечами.

– Конечно.

Несмотря на то, что Доминик не казался радостным, в его голосе не было никаких намеков на боль. Она уверяла себя в этом, отодвигая в сторону свою нервозность и приступая к приготовлению блинов. Она уже заканчивала приготовление завтрака, когда в кухне появился Кармин. Он открыл холодильник и достал кувшин апельсинового сока, быстро проходя мимо нее для того, чтобы взять стакан.

– Пахнет здорово, – сказал он тихо. В его словах не было никакого огонька, они были лишены того пыла, который Хейвен привыкла слышать. Он казался уставшим, и она боролось с желанием попытаться разгладить мешки под его глазами.

– Я могу приготовить порцию и для Вас, – предложила она.

– Ты не обязана этого делать.

Она заставила себя улыбнуться, несмотря на то, что царящая в доме атмосфера пугала ее.

– Я действительно не возражаю.

Он кивнул, его взгляд на мгновение задержался на ней.

Пока мальчики завтракали, Хейвен прибиралась. Она начала варить кофе, зная, что каждое утро доктор ДеМарко выпивал целую турку. Он был уже почти готов, когда доктор ДеМарко зашел на кухню, его шаги застыли примерно в футе от нее. Он посмотрел на турку, после чего развернулся к Хейвен, его тон был укоризненным.

– Ты сварила кофе.

– Да, сэр, – сказала она. – Еще я приготовила завтрак. Вы голодны?

Он проигнорировал ее вопрос.

– Сегодня я останусь дома. Не беспокой меня без крайней на то необходимости.

– Да, сэр.

Он развернулся и вышел из кухни, оставив кофе без внимания.

Закончив завтракать, мальчики поставили свои тарелки в раковину. Кармин замешкался на кухне.

– Не попадайся сегодня моему отцу на глаза.

Это было похоже на предупреждение.

– Хорошо.

Он на мгновение посмотрел на нее, словно собираясь сказать что-то еще, но затем просто покачал головой и вышел из кухни.

* * *

Помимо стирки белья доктора ДеМарко у Хейвен в этот день было не особо много дел. К полудню она уже закончила стирку и теперь поднималась наверх вместе с его бельевой корзиной. Слова Кармина отложились в ее голове, поэтому она планировала разложить его одежду, а затем на какое-то время скрыться с его глаз.

Доктор ДеМарко оставлял свою дверь открытой для нее в те дни, в которые она должна была убираться в его комнате. Он все еще не дал ей код, с помощью которого открывались двери, поэтому она просто следовала устоявшемуся порядку. Она затащила корзину в его комнату, испытывая странные ощущения от того, что находилась здесь в то время, пока он был дома. От этого ощущения ее желудок сжимался, и она хотела как можно быстрее убраться из этой комнаты.

Открыв верхний ящик, она застыла, увидев лежащий на одежде серебристый револьвер. Она подняла его за рукоятку для того, чтобы сложить в ящик одежду. Он был тяжелее, чем она ожидала.

Ее внимание привлек скрип двери, она быстро повернула голову в сторону шума. В комнате стоял доктор ДеМарко, закрывавший за собой дверь. По ней пронесся сильный страх, когда она заметила выражение его лица. На нем была маска спокойствия, но в его глазах пылала ярость.

Она рефлекторно опустила револьвер, и он с громким ударом приземлился на крышку комода. Пламя, пылающее в глазах доктора ДеМарко, вспыхнуло еще сильнее, когда он услышал этот звук. Он протянул руку за спину, это движение было настолько осторожным и умышленным, словно все происходило в замедленной съемке. Дотянувшись до дверной защелки, он медленно повернул ее. Сердце Хейвен учащенно забилось, когда щелчок эхом отдался в комнате.

Теперь она все поняла. Она допустила фатальную ошибку.

Никогда еще она не видела его таким, его глаза потемнели, словно формирующееся вдалеке торнадо, неконтролируемое и мрачное. В них промелькнула искра непредсказуемой злости. Смотря на него, Хейвен, наконец, увидела проблеск настоящего Винсента ДеМарко. Гангстера. Монстра.

Он сделал шаг вперед. Инстинктивно Хейвен попятилась назад. Никогда прежде она не боялась его сильнее, чем в этот момент. Она совершенно не знала мужчину, стоявшего перед ней.

Она наткнулась спиной на стену, осознавая, что ей некуда бежать. Доктор ДеМарко остановился перед комодом и аккуратно поднял револьвер. Мгновение он осматривал его, и Хейвен беззвучно молилась о том, чтобы на нем не осталось никаких повреждений.

– Оружие прекрасно. Очень могущественно, – открыв ящик комода, он достал золотую пулю. – Просто потрясающе, как много вреда может причинить что-то настолько маленькое.

Отчужденность в его голосе только лишь еще сильнее напугала Хейвен. Ее ноги дрожали, пока она стояла у стены, ее тело сотрясала сильная дрожь.

Он посмотрел на нее.

– Ты знаешь что-нибудь об оружии?

Она пыталась сделать так, чтобы ее голос был сильным, но он дрожал так же сильно, как и она сама.

– Нет, сэр.

Положив пулю на место, он закрыл ящик, смотря на оружие.

– Это револьвер «Smith & Wesson», модель 627. Калибр .357 magnum, восемь патронов, пули с экспансивной полостью. У меня много видов различного оружия, но этот всегда был моим любимым. Он никогда меня не подводил, – он сделал паузу. – За исключением одного раза.

Разворачиваясь, он поднял револьвер и направил его на Хейвен. Сокращая расстояние между ними, он прижал дуло к ее горлу. У нее перехватило дыхание, когда приложенная им сила перекрыла ей доступ к кислороду.

– Одно лишь нажатие на курок может проделать отверстие в твоей шее, разнеся в клочья твою трахею и гортань. Ты бы, несомненно, умерла. Если бы тебе повезло, то это могло бы закончиться быстро, но никто этого не гарантирует. Скорее всего, ты не смогла бы говорить или дышать, но смогла бы чувствовать все, что с тобой происходит до тех пор, пока не умерла бы от удушения. Это могло бы продлиться и дольше, ты могла бы сначала истечь кровью, но никогда не можешь знать, что именно произойдет, когда стреляешь в упор. Пуля могла бы войти с такой силой, что оторвала бы тебе голову. Взорвала бы ее в буквальном смысле.

Он слегка отклонился, позволяя ей сделать глубокий вдох, после чего снова прижал револьвер к ее шее. Пока он говорил, ей казалось, что ее грудь вот-вот взорвется.

– Не взглянуть ли нам на то, что произойдет, если я нажму на курок? Думаю, взглянем.

Она попыталась вскрикнуть, приготовившись к боли. Вот и все. Сейчас она умрет. Она крепко зажмурилась, ожидая выстрела, и вздрогнула, когда вместо него раздался только лишь громкий щелчок. Давление возле ее шеи исчезло. Рыдая, она рухнула на пол, у нее больше не было сил оставаться на ногах.

– Посмотри на меня, – потребовал он. – Тебе повезло, что он не был заряжен, потому что в противном случае ты была бы уже мертва. Тебе ясно?

Она неистово закивала, тяжело дыша.

– Хорошо. Теперь отправляйся в свою комнату и жди наказания. Пора научить тебя тому, что бывает, когда люди забывают о своем месте.

Доктор ДеМарко открыл дверь и вышел из комнаты вместе с револьвером. Его слова отдавались эхом в ее испуганном разуме. На нее обрушились различные образы, вспышки глаз убитых людей били по ее ноющей груди. Вот что бывало, когда люди забывали о своем месте.

Они умирали. Происходило то же самое, что случилось с девушкой под номером 33. Фрэнки говорил ей о том, чтобы она запомнила это, и она была уверена в том, что никогда об этом не забудет. Как она могла забыть?

Она поднялась с пола и на дрожащих ногах поднялась на третий этаж. На мгновение какая-то часть нее закричала о том, что это было ошибкой, но вся ее логика находилась во власти страха. Бросаясь в комнату Кармина, Хейвен распахнула окно и вылезла в него. Пробежав по балкону, она затаила дыхание и заставила себя не смотреть вниз, пока перелезала на дерево и карабкалась вниз, спускаясь во внутренний двор.

Как только ее ноги коснулись земли, она побежала. Деревья и ветки царапали ее конечности, пока она пробиралась сквозь густой лес, зная, что выходить на шоссе было слишком опасно. Она двигалась настолько быстро, насколько позволяли это делать ее ноги. Она понятия не имела, в каком направлении бежит, она просто убегала для того, чтобы снова спасти свою жизнь. Ее тело дрожало, она тяжело дышала. Она знала только лишь то, что не была готова умереть.

Спустя некоторое время лес начал редеть. Хейвен услышала раздающиеся за деревьями звуки машин и повернула в их направлении, пробираясь сквозь ветки. В ней поднялась надежда, когда она достигла линии леса, но это чувство исчезло, как только она добралась до дороги. Визг шин заставил ее замереть на месте. Она развернулась в сторону звука, снова лишившись дыхания, когда увидела знакомую, черную машину. Она начала пятиться назад, плача и качая головой, но было уже слишком поздно.

Доктор ДеМарко крепко схватил ее и потащил к своей машине. Она начала умолять его, когда заметила открытый багажник, но он проигнорировал ее. Он поднял Хейвен безо всякого труда, и швырнул ее в багажник. Она с ужасом посмотрела на него, и на мгновение его потемневшие глаза впились в ее, после чего он захлопнул дверцу багажника.

Хейвен вздрогнула от этого звука, погрузившись в темноту.

Она услышала звук закрывшейся дверцы, когда он сел в машину, и моментально надавил на газ. От той силы, с которой он тронулся с места, Хейвен отлетела к одной из стенок багажника, ударившись об нее головой. Рыдая, она лихорадочно оглядывалась вокруг, ища какую-нибудь возможность выбраться. Всякий раз, когда он нажимал на тормоза, темнота багажника озарялась тусклым светом, достаточным для того, чтобы Хейвен могла хоть немного видеть.

Она нашла маленький рычажок и, нажав на него, была шокирована тем, что багажник открылся. Ее снова тряхнуло, когда доктор ДеМарко нажал на тормоза, но ей удалось быстро выкарабкаться из багажника. Ее ноги снова двигались самостоятельно, они унесли ее на несколько футов вниз по шоссе перед тем, как ее схватили сзади. Одна рука обвилась вокруг ее горла, а другая грубо сжала ее голову. Она попыталась развернуться, но его хватка была слишком сильна.

В считанные секунды все вокруг нее начало исчезать.

* * *

Когда Хейвен пришла в сознание, она поняла, что снова находилась дома, в своей спальне. Она заметила стоящего в нескольких футах от нее доктора ДеМарко и попыталась передвинуться, но осознала, что была привязана к ножке кровати. Из нее вырвалось рыдание, когда реальность снова вернулась к ней, но доктор ДеМарко поднял руку, заставляя ее замолчать.

– И куда ты, по твоему мнению, направлялась?

– Я, эм... я не знаю.

– Ты действительно думала, что можешь сбежать? Предыдущая твоя попытка ничему тебя не научила?

Она заикнулась, но он в действительности и не ждал от нее ответа.

– Ты не могла на самом деле считать этот шаг мудрым, – сказал он. – Я же уже говорил тебе... ты не сможешь меня перехитрить.

– Я не... я, эм... – ее всхлипы заглушали ее слова. – Я не хочу умирать.

Доктор ДеМарко на мгновение напрягся, после чего схватил скотч со столика рядом с собой. Она неистово мотала головой, пока он отрывал кусок, но это не остановило его, и он заклеил ей рот.

– Я хочу, чтобы ты подумала о том, как хорошо тебе здесь живется, – сказал доктор ДеМарко. – Подумай о том, как сильно тебе повезло в том, что ты все еще жива.

Он вышел из комнаты, оставляя ее в одиночестве, пока она наблюдала за тем, как закрывается за ним дверь. Ее все еще не покидало то странное чувство, с которым она проснулась этим утром. Она осознала, что самой большой ее ошибкой в этот день стало то, что она вообще поднялась с постели.

* * *

Девять лет. Казалось, что это было так давно, но это время пролетело для Кармина очень быстро. С того рокового дня, который изменил его жизнь, прошло уже практически десять лет – никто из них никогда не говорил об этом дне – но произошедшее по-прежнему действовало на него так, словно это случилось совсем недавно. Но никто не знал об этом. Никто не знал о том, что он плакал, и о том, что он все еще не мог спать по ночам. Никто не знал, потому что никто и не желал этого знать.

Но впервые за все девять лет ему захотелось, чтобы кто-нибудь пожелал об этом узнать.

Как только Кармин вернулся домой из школы, он понял, что что-то случилось. Это ощущалось в воздухе, тишина была удушающей. Это было ощущение опасности, из-за которого адреналин в нем начал курсировать с удвоенной силой, проносясь по его венам и опаляя их.

Кармин поднялся вверх по лестнице, осматриваясь по сторонам, и замер на третьем этаже, когда заметил, что дверь его спальни была открыта. Он осторожно приблизился к комнате и подумал, что его стошнит, когда он миновал дверной проем. По его комнате гулял холодный ветер, окно было широко распахнуто, шторы были сдвинуты в сторону. Его сердце учащенно забилось, кровь неслась по его венам. Все было плохо. Действительно, блять, плохо.

Раздавшийся позади него голос был равнодушным, бесстрастным.

– Как она узнала?

Кармин обернулся, замечая стоящего возле лестницы отца. Он беспечно облокотился на стену, скрестив на груди руки, его серебристый револьвер был засунут в брюки.

– Как она узнала что?

– Как она узнала, что твое окно не было заперто, Кармин? Потому что это мой дом, и я даже не знал об этом!

Кармин развернулся к окну. Теперь он был уверен. Его точно стошнит.

– Что она сделала?

– Дотронулась до моего оружия.

– Твоего оружия? Где она его нашла?

– В моем комоде.

Кармин сделал глубокий вдох. Он знал, что сегодняшним утром она будет раскладывать его вещи.

– Что ты с ней сделал?

– А это важно?

– Да.

Его отец пристально посмотрел на него.

– Почему?

Кармин побледнел. Почему?

– Просто потому, что это важно. Ты на многое способен, отец, но... Господи, это? Не думал, что ты настолько гнилой!

Винсент сузил глаза.

– Тебе есть, что сказать?

– Да. Ничто не вернет ее.

Маска спокойствия исчезла с лица Винсента.

– Что?

– Ты слышал. Это ничего не изменит! Она мертва!

В тот момент, когда эти слова сорвались с губ Кармина, Винсент потерял над собой контроль. Он схватил свой револьвер и взвел курок, целясь в голову Кармина.

Кармин стоял на месте, отказываясь отходить в сторону.

– Ты не выстрелишь в меня. Я слишком похож на нее.

Винсент не опустил револьвер, но его рука дрогнула, подтверждая эти слова. Он лишился своего спокойствия.

– Держись подальше от девчонки.

Он подразумевал это как угрозу, но Кармин испытал только лишь облегчение. Хейвен все еще была здесь, и он не собирался держаться от нее подальше.

* * *

Время для Хейвен шло мучительно медленно. Каждая секунду казалась ей вечностью, ее мышцы болели, ничто не ослабляло царящего в ее теле напряжения.

Ее и раньше избивали, но необходимость сидеть в одной позе, в одиночестве и в темноте стала для нее самой мучительной пыткой, которой она подвергалась. Она тихонько плакала до тех пор, пока усталость не одолела ее, и она не заснула.

Спустя некоторое время что-то разбудило ее, боль пронзила ее в тот же момент, когда она вернулась в сознание. В противоположной стороне комнаты она услышала шум и быстро подняла голову, когда поняла, что в комнате находился кто-то еще. Щурясь, она смогла различить очертания фигуры, стоящей в тени. Кто-то сделал несколько шагов вперед, и она нахмурилась, когда различила в темноте грустные зеленые глаза.

Кармин опустился перед ней на колени и вытер ее слезы, после чего провел кончиками пальцев по полоске скотча, которым был заклеен ее рот.

– La mia bella ragazza, мне нужно было убедиться в том, что ты в порядке. Мне так чертовски жаль. Я пытался предупредить тебя, но он все равно до тебя добрался.

Она изучала его, склонив голову, словно это могло помочь ей понять его, и он вздохнул.

– Сегодня годовщина, эм... блять! Почему я не могу это сказать? В этот день моя мама...

Он замолчал, оставляя ее в таком же замешательстве, в каком она пребывала и до этого. Никто из них никогда не говорил о матери Кармина. Хейвен не знала даже ее имени.

– Мне жаль, что я не могу развязать тебя. Он убьет меня, если я это сделаю. Он сказал мне не приближаться к тебе, но я должен был убедиться в том, что ты в порядке. Но, Господи, только посмотри на себя! Что с ним не так?

Он снова вытер слезы Хейвен, и убрал ей за уши волосы, его пальцы еще раз прошлись по скотчу.

– Я вернусь утром. Держись, tesoro. Я никогда больше не допущу, чтобы с тобой случилось нечто подобное.

Поднявшись на ноги, он направился к двери. Ей потребовалось некоторое время на то, чтобы снова провалиться в сон, но ей все-таки удалось это сделать.

* * *

– Ты проснулась?

Хейвен открыла глаза, услышав голос доктора ДеМарко, его тон больше не был таким же ледяным, каким он был в последний раз, когда она видела его. Присев перед ней на корточки, он потянул за уголок скотча.

– Будет немного больно, но я сделаю это быстро.

Он оторвал скотч, и она вздрогнула, ее губы пульсировали. Доктор ДеМарко развязал ее, и она потерла свои запястья.

– Отдохни сегодня, – сказал он. – Я куплю что-нибудь на ужин.

Ее голос был хриплым, пока она произносила свои первые со вчерашнего дня слова.

– Да, сэр.

Его охватила нерешительность, его глаза снова были полны понимания. Хейвен пришлось отвести взгляд. Она не хотела его сочувствия. Она не хотела ничего из того, что этому человеку пришлось ей предложить.

Она не двигалась с места после того, как он ушел. Наклонившись вперед, она опустила голову вниз. Она вытерла нос своей рубашкой, она сгибала и разгибали свои пальцы и колени, пытаясь избавиться от судорог, но мысль о том, чтобы начать двигаться приводила ее в ужас.

Спустя несколько минут в ее дверь постучали. Кармин зашел в комнату со стаканом воды и опустился перед ней на колени.

– Ты должна выпить это.

Она взяла стакан и попыталась улыбнуться его великодушию, но не смогла этого сделать. Все болело.

Кармин протянул руку, на его ладони лежала маленькая желтая таблетка.

– Это болеутоляющее. Ребята из школы глотали бы это дерьмо, как сладости, если бы могли. Просто запей ее водой. И она прогонит всю боль.

Взяв у него таблетку, она проглотила ее.

– Спасибо.

– Не за что. Как думаешь, ты сможешь встать?

Он поднялся на ноги и протянул ей руку. Она приняла ее, хватаясь другой рукой за стену, и поднимаясь. В тот же момент, когда Кармин убрал свою руку, ее колени подвели ее.

Он поймал ее до того, как она успела бы удариться об пол, он притянул ее к себе, крепко держа ее. Из ее горла вырвалось рыдание, когда она больше не смогла сдерживаться, слезы заструились вниз по ее лицу.

– Простите, – прошептала она.

Выражение его лица смягчилось, он отнес ее в свою комнату и положил поперек своей кровати. Она была растеряна, но лежала, не двигаясь, когда Кармин исчез в ванной. Он вернулся в комнату, неся в руках все, что требовалось для оказания первой медицинской помощи. Он бросил все это на кровать и сел рядом с ней, держа в руке губку.

– Мне нужно промыть раны, хорошо? Я не хочу, чтобы в них попала какая-нибудь инфекция.

Она кивнула, не зная, что сказать. Кармин вытер ее щеки, губка была холодной, но она приятно касалась ее кожи. Он провел ею по ее губам, его движения были невероятно нежными, и стер засохшую кровь с ее запястий. Хейвен делала все возможное для того, чтобы игнорировать боль, сосредотачиваясь на его лице.

Он намазал мазью ее раны, после чего посмотрел на нее. Он улыбнулся, когда увидел, что она смотрит на него.

– Тебе получше?

Она кивнула.

– Думаю, я могу вернуться в свою комнату.

На его лице промелькнула боль.

– Ты хочешь этого?

– Я не хочу быть навязчивой. Я знаю, что Вам не нравится, когда здесь находятся люди.

Он вздохнул.

– Ты не навязчива. Это я решил привести тебя сюда.

– Хорошо, – сказала она мягко. – Спасибо.

Он кивнул и поднялся.

– Я заскочу в душ. Вернусь через несколько минут.

Он исчез в ванной, а она продолжала лежать на его кровати, слушая звуки льющейся воды. Они успокаивали ее, и она начала расслабляться, когда таблетка подействовала, каждая капелька боли исчезала из ее тела так, словно ее смывало волной.

Глава 9

Подойдя к кровати, Кармин остановился возле нее. Глаза Хейвен были закрыты, она уткнулась лицом в подушку. На мгновение Кармин замер, смотря на нее, он был загнан в тупик своими чувствами.

– Господи, что же мне делать?

При звуках его голоса глаза Хейвен распахнулись, в них промелькнула искра, которой Кармин никогда раньше не видел.

– С чем?

– Не бери в голову, – сказал он. – Что ж, хорошо себя чувствуешь, да?

Она энергично закивала, пока он садился рядом с ней.

– Разве Вы уже не опаздываете в школу?

– Да, но сегодня я снова ее прогуляю. Ты застряла со мной на весь день.

– Я не возражаю, – мягко сказала она.

Он улыбнулся. Она не возражала против его компании.

– Хочешь поговорить о случившемся?

– Не о чем говорить. Я выжила. Именно это я и делаю. Я буду бороться за выживание до тех пор, пока буду в состоянии это делать.

– То есть, ты считаешь себя выжившей?

Она покраснела.

– Да, глупо прозвучало. Думаю, мне нужен сло… эм, одна из тех книг, в которых собраны слова.

Он рассмеялся.

– Словарь?

– Да.

Ее слова поразили его. Ему стало интересно, до какой степени он мог ее разговорить.

– Я достану тебе словарь, если ты пообещаешь мне пользоваться им.

– Хорошо, я буду им пользоваться, – на ее лице промелькнула признательность. – Только Вам придется прочесть его мне.

– Ты не можешь сделать этого самостоятельно?

Она отвела взгляд.

– Я ведь не умею читать, помните?

– На самом деле?

– Немного умею, – сказала она нерешительно.

– Как ты научилась?

– Меня учили другие люди, а некоторые слова я видела в субтитрах, когда моя хозяйка смотрела телевизор.

Он покачал головой. Кто учится читать по субтитрам?

– Почему ты сказала моему отцу, что не умеешь читать? В смысле, ему в любом случае было бы плевать, но ему не нравится, когда ему лгут.

– Я не говорила ему… Это сделал хозяин Майкл.

– Я по-прежнему не понимаю, почему этот Майкл придавал этому такое значение.

Она на мгновение притихла.

– Умные люди пытаются сбежать, потому что они считают, что смогут найти свое место в реальном мире. А тех, кто ничего не знает, легче контролировать.

Он уставился на нее.

– Хорошо.

Хейвен рассмеялась, беззаботное выражение ее лица возвращалось.

– «Хорошо» в смысле «Хорошо, я понимаю, о чем ты говоришь, Хейвен» или в смысле «Хорошо, я просто соглашусь с тобой, потому что не знаю, что мне еще сказать»?

Она передразнивала его.

– Ты проделала все это, блять, неправильно, – сказал он. – Ты даже не выругалась.

– Я не использую подобных слов.

Он приподнял бровь, смотря на нее.

– Почему нет?

– Я слишком часто видела, как людям выбивают зубы за то, что они говорили некоторые вещи, даже не осознавая того, что они их произносят.

– Получается, отказ от сквернословия помог тебе сохранить все зубы?

– Нет, мне помогла удача. Учитывая количество ударов, которые я получила по лицу, я вообще удивлена тому, что я не изуродована еще больше.

Он фыркнул.

– Ты не изуродована.

– У меня искривлен нос, – сказала она сухо. – И здесь шишка.

Он слегка прищурился, рассматривая ее нос.

– С твоим носом все в порядке, но как ты получила эту якобы ужасающую шишку?

– Моя хозяйка пнула меня по лицу, когда на ней были туфли.

Он поежился.

– Почему она пнула тебя?

– Потому что я поцарапала ее туфли.

Кармин знал, что было некрасиво совать свой нос в чужие дела, но она была такой откровенной, и ему было любопытно.

– Как ты их поцарапала?

– Это случилось тогда, когда она подставила мне подножку.

– Зачем она это сделала?

– Ради забавы? Я не знаю.

Он нахмурился.

– Эта сука подставила тебе подножку для того, чтобы посмеяться над тобой, а затем разозлилась из-за того, что поцарапала свои туфли, и решила пнуть тебя за это по носу?

Она кивнула.

– Хотите узнать, какого цвета были туфли? Учитывая то, что Вы уже спросили про все остальное.

Его глаза расширились, когда он услышал ее неожиданно саркастичный тон. По выражению его лица она поняла, что сказала, и прикрыла свой рот руками.

– Я очень сожалею.

– В этом нет необходимости, – сказал он. – Я же сказал тебе говорить то, что ты думаешь, и я действительно имел это в виду. Я просто не ожидал от тебя такого пыла. И, если хочешь сказать мне, какого цвета были ее туфли, то, конечно же, скажи. Если тебе надоели мои вопросы, то просто скажи мне, чтобы я закрыл на хер свой рот.

– Туфли были красными, и я не против Ваших вопросов, – сказала она. – Поверить не могу, что я так сорвалась.

Он ухмыльнулся.

– Дело в таблетке. Она деактивирует фильтр между твоим мозгом и твоим ртом. Вот почему ты сейчас так откровенна со мной, и именно из-за нее за последние полчаса ты успела передразнить меня, съязвить мне, и признаться.

– То есть, мне будет больно и стыдно, когда ее действие улетучится?

– Нет причин стыдиться. Мне нравится твоя раскованность.

– Что ж, если у Вас есть вопросы, то Вам следует задать их сейчас, потому что я не знаю, когда Вы снова сможете увидеть меня такой.

Ему хотелось задать ей множество вопросов, он столько всего хотел узнать, но он знал, что не мог спросить о том, что ему хотелось узнать больше всего. Ему хотелось узнать, почувствовала ли она промелькнувшую между ними искру, но чувства пока что были слишком опасной темой для разговора.

– Я слышал, что ты выбралась на улицу через мое окно.

Она заерзала, теребя свои ногти.

– У Вас возникли проблемы из-за меня?

– Не больше, чем я обеспечиваю себе каждый день, – сказал он. – Он пришел сюда посреди ночи и наглухо запер его, так что теперь ни один из нас не сможет карабкаться по деревьям.

– Я запаниковала, – сказала она. – Я подумала, что он собирается меня убить.

– Он бы не стал… – Кармин замолчал. Он собирался сказать, что его отец не стал бы убивать ее, но он не был уверен в том, что сам в это верит. – Почему ты так подумала?

– Он сказал, что мне пора научиться тому, что бывает, когда люди забывают о своем месте, – сказала она. – Мой первый хозяин научил меня тому, что люди умирают, когда забываются. Он убил девушку прямо у меня на глазах.

Он не знал, что именно он ожидал услышать, но точно не это.

– Господи, ты видела, как он убивает девушку? Это самое плохое из того, что тебе довелось увидеть?

– Может быть. Хотя, я видела много всего.

– Например?

Она отвела взгляд.

– Например, то, как насилуют мою маму.

Насколько бы сильное отвращение эти слова не вызывали у Кармина, он был крайне благодарен той фармацевтической компании, которая выпускала эти сильнодействующие, маленькие желтые таблетки, благодаря которым она стала для него открытой книгой.

– Здесь с тобой никогда не случится ничего подобного. Ты ведь знаешь это, правда?

Она кивнула, но не выглядела так, словно была в этом уверена.

– Слушай, секс может быть замечательной штукой для людей, которые его хотят. Он дарит хорошие ощущения – охуенно фантастические, в действительности – но я никогда не дотрагивался до девушки, если она этого не хотела. Потому что это неправильно.

– Вы любите тех девушек, до которых дотрагиваетесь?

– Нет, – ответил он, ему стало не по себе от того, что он признавался в этом.

– Вы когда-нибудь были влюблены?

Он посмотрел на нее, не зная, как именно ему следует ответить на этот вопрос.

– Я не знаю. Думаю, я все еще пытаюсь разобраться в том, что же такое любовь.

– Я тоже, – сказала она. – Все это жутко сбивает с толку.

Он скривил губы, задумавшись. Могла ли она чувствовать то же самое, что и он?

Она зевнула, и он издал смешок, зная, что он не мог у нее об этом спросить. Даже если бы она и ответила «да», то он не был бы уверен в том, что ее ответ не был вызван наркотическим действием таблетки.

– Почему бы тебе немного не поспать?

– Мне следует вернуться в свою комнату?

– Нет, можешь поспать здесь.

Откинувшись на кровать, он уставился в потолок. Хейвен снова заговорила, из-за усталости ей не удавалось произносить слова разборчиво.

– Кармин? А что было самим плохим из того, что довелось увидеть Вам?

Кармин молчал, раздумывая над тем, стоит ли ему отвечать или нет. Он никогда и никому не рассказывал эту историю. Его семья знала только лишь общие детали – то дерьмо, о котором писали в газетах – но он никогда не рассказывал о том, что видел.

Мог ли он рассказать ей?

Он улыбнулся, взглянув на нее и заметив, что она уже заснула. Он бы рассказал ей, понял он. Он бы рассказал ей все.

* * *

Хейвен простонала. Все ее тело было охвачено ноющей болью, у нее пульсировали даже те мышцы, о существовании которых она и не подозревала.

Открыв глаза, она осмотрелась по сторонам, сбитая с толку окружавшей ее обстановкой. Когда она сделала глубокий вдох, в ее легкие ворвался дурманящий аромат одеколона, охватывающий каждую клеточку ее тела. Он напомнил ей о том запахе, который в прошлом году, в Блэкберне, висел в воздухе перед приходом бури, дождь тогда лил целых два дня.

Кровать слегка прогнулась, когда на нее опустился Кармин.

– Хочешь еще одну таблетку?

– Нет. Я, эм… лучше не стоит.

– Позволь мне тогда, по крайней мере, дать тебе таблетку «Тайленола».

Она села, разминая плечи и спину, пока он доставал пузырек «Тайленола» и баночку с мазью. Снова сев на кровать, он протянул ей таблетки, после чего схватил со своего ночного столика полупустую бутылку воды.

– У меня нет никаких заболеваний, честное слово.

Она взяла у него бутылку и допила оставшуюся воду. Она протянула ему пустую бутылку, и он, оглядевшись вокруг и пожав плечами, швырнул ее на пол в кучу грязного белья. Почему-то теперь в комнате царил еще больший беспорядок, чем тогда, когда она видела ее в последний раз.

– Я могла бы прибраться в Вашей комнате.

Он покачал головой.

– Я не собираюсь заставлять тебя это делать.

– Я знаю, но Вы были добры ко мне, поэтому мне хотелось бы сделать что-нибудь в ответ.

Он приподнял бровь.

– Добр? Не произноси подобное дерьмо слишком громко. Оно может разрушить мою репутацию. И, может быть, когда-нибудь я попрошу тебя помочь мне прибраться в комнате, но не сегодня.

Она улыбнулась.

– Тогда когда-нибудь.

Они оба снова замолчали, тишина казалась неловкой. Хейвен пыталась придумать что-нибудь, что можно было бы сказать для того, чтобы снять нарастающую напряженность и разрядить атмосферу, но так ничего и не придумала. Его глаза не отрывались от нее, и она, в свою очередь, не могла сосредоточиться ни на чем, кроме них.

Она снова обвела взглядом комнату, потому что ей нужно было вырваться из плена его глаз, и заметила будильник. Пятнадцать минуть шестого.

– Ого, не думала, что уже так поздно.

– Да, ты проспала несколько часов, – сказал он. – Ты голодна? Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть?

– Нет, мне не мешало бы подвигаться, – сказала она. На его лице промелькнуло странное выражение, когда он услышал ее ответ. – Я ценю это, но, чем дольше я буду разлеживаться, тем сложнее мне будет, когда мне действительно нужно будет встать.

– Я понимаю.

Он помог ей подняться на ноги. Несмотря на то, что она чувствовала себя лучше, держаться на ногах ей по-прежнему было нелегко. Он крепко держал ее за руку, пока они спускались вниз по лестнице, нерешительно отпуская ее, когда они дошли до фойе.

– Не хотите ли Вы чего-нибудь? – спросила она.

Он покачал головой с непроницаемым выражением лица, и она слегка улыбнулась ему, после чего отправилась на кухню. Сделав сэндвич, она облокотилась на столешницу, игнорируя свои дрожащие колени, пока она стояла и ела. Закончив, она, прихрамывая, добралась до гостиной и опустилась рядом с Кармином на диван.

Она сидели вместе, ничего не говоря, пока время продолжало свой ход. Кармин бесцельно щелкал каналы, смотря передачу до тех пор, пока не включалась реклама, после чего он переключал канал. Было уже начало восьмого, когда он остановился на выпуске программы «Jeopardy».

– Популярное блюдо, состоящее из широких, плоских листов пасты, выложенных слоями с мясом, сыром и томатным соусом.

– Лазанья, – сказали Хейвен и Кармин одновременно. Они взглянули друг на друга, и она улыбнулась. – Что это за передача?

– Бесполезная ерунда, – сказал он, – что-то вроде той чуши, которой нас учат в школе.

Она развернулась к телевизору, широко распахнув глаза и внимательно слушая каждый вопрос, который был задан в течение следующего получаса. Она нахмурилась, когда передача закончилась, и развернулась к Кармину. Он казался скучающим, подпирая голову кулаком и облокотившись на подлокотник дивана. Он снова начал переключать каналы. Хейвен поняла, что он смотрел передачу только лишь из-за нее.

– Спасибо, – сказала она. – Мне понравилась эта передача.

– Она идет в это время практически каждый вечер, – сказал он. – Ну, если тебе когда-нибудь захочется снова ее посмотреть.

* * *

Спустя несколько минут распахнулась входная дверь, и Хейвен напряглась, когда услышала шаги. Она чувствовала, что Кармин смотрит на нее, его взгляд был настолько интенсивным, что она была удивлена тем, что он еще не прожег ее насквозь. Но она не могла посмотреть на него. Она не хотела видеть выражение его лица. Она не хотела от него жалости. Он обращался с ней, как с равной себе, и она не хотела, чтобы это закончилось.

Взгляд Хейвен был опущен, когда в гостиную вошел доктор ДеМарко, следом за которым шагнула некомфортная напряженность. Ей казалось, что ее вот-вот стошнит, но она поборола это ощущение, сосредотачивая все свое внимание на пятне на полу.

– Кармин, не мог бы ты подняться в свою комнату? – спросил доктор ДеМарко. – Мне хотелось бы побеседовать с ней наедине.

Сердце Хейвен забилось сильнее, когда она начала теребить свои ногти. Она пыталась сохранять самообладание и продолжала смотреть в одну точку, когда Кармин поднялся на ноги. Обойдя диван, доктор ДеМарко присел на корточки прямо перед ней, блокируя ей обзор. Ее взгляд опустился на нитку на его рубашке, она просто не могла посмотреть ему в глаза.

Он поднял руку. Она отшатнулась, отодвигаясь от него настолько далеко, насколько это было возможно. Она обвила свою грудь руками, и он на мгновение замер, после чего опустил свою руку на ее колено. В ней снова начала подниматься тошнота, и она прикусила губу для того, чтобы удержать ее внутри.

– Тебе следовало бы передохнуть несколько дней, – сказал он, проводя по внешней стороне ее коленной чашечки и сжимая ее.

Она вздрогнула.

– Я в порядке, сэр.

– У тебя воспаление бурсы. Это происходит тогда, когда небольшое пространство, находящееся чуть выше коленных чашечек, заполняется жидкостью. Тебе необходимо отдохнуть и приложить к коленям лед для того, чтобы отеки прошли, но некоторое время колени будут болеть. Понимаешь?

– Да, сэр.

– Кстати, я получил результаты твоего осмотра. Ты на удивление здорова, если не считать того, что у тебя недостаточная масса тела.

– Хорошо.

Он отпустил ее колено, но не поднялся. Ей было некомфортно, потому что он смотрел на нее, и больше всего она желала того, чтобы он ушел.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – сказал он, спустя мгновение, уже более мягким голосом.

Она подняла на него глаза. В его взгляде читалось сочувствие, от которого ее затошнило еще больше. Она знала, что ей не следовало этого делать, но все же снова отвела взгляд.

– Ты знаешь, что такое GPS-чип?

Она покачала головой.

– Это отслеживающее устройство. Порой оно может быть таким же маленьким, как и зернышко риса. В моей машине имеется такой чип. Если кто-нибудь угонит ее, я легко смогу узнать ее местоположение. Это мера безопасности, благодаря которой никто не сможет забрать то, что принадлежит мне, – он сделал паузу. – То же самое касается и тебя, дитя. У тебя тоже имеется такой чип.

Услышав эти слова, Хейвен снова посмотрела ему в глаза.

– Они выследили тебя в Блэкберне с помощью охотничьих собак, но у меня не было в распоряжении подобного варианта. Я сделал тебе инъекцию в первый день, в подвале. Я ввел чип под твою кожу, поэтому я всегда смогу тебя найти, что бы ни произошло. Вот как я вчера узнал о том, куда ты убежала.

Она не могла говорить, боясь того, что лишится самообладания, если откроет рот. Это сбивало ее с толку, поскольку она никогда так не реагировала даже на хозяина Майкла. Она многого натерпелась от него, и ей все равно удавалось держаться, но за один вечер доктору ДеМарко удалось разрушить какую-то ее часть, даже не поднимая на нее руки.

Поднявшись, он вышел из гостиной, пока Хейвен продолжала сидеть на диване, пытаясь найти в себе силы для того, чтобы встать.

Остальная часть ночи пролетела незаметно. Дом был погружен в тишину, когда Хейвен на следующее утро заставила себя выбраться из постели. Прихрамывая, она преодолевала боль. Ей было очень знакомо это чувство. Боль напоминала ей о том, кем она была, каждый приступ боли и пульсация напоминали ей о том, что она все еще была жива. Она все еще была жива.

Впервые с тех пор, как Хейвен появилась в доме доктора ДеМарко, что-то показалось ей знакомым.

Глава 10

В Дуранте наступила осенняя пора, погода изменилась, привнося в город свои изменения. Густая зелень исчезла, уступив место насыщенным, теплым оттенкам, которые были рассредоточены среди высоких сосен. Листья опадали на землю, собираясь в кучки, и покрывая ее словно живым одеялом.

С приходом осени в город пришло и то, чем он обычно наслаждался – чествование выпускников, вечер встреч. Это была та самая неделя, когда все на время отодвигали в сторону свои личные жизни и объединялись вместе для того, чтобы продемонстрировать свою принадлежность обществу. Это празднование было настоящей феерией с тематическими днями и собраниями, парадом и торжеством. Апогеем этой недели были танцы, проходившие в субботний вечер, который всю неделю ужасал Кармина.

Он знал, что ему следовало бы испытывать по этому поводу восторг, учитывая то, что это был звездный час футбольной команды, но он ощущал только лишь давление. Девушки ожидали от него того, что он выберет себе спутницу, поэтому, зайдя в один из дней в школу и заметив Лизу, преграждавшую ему путь к его ящичку, он сказал ей, что она пойдет вместе с ним на танцы.

Она не была той, с кем он действительно хотел на них пойти, но та девушка, которую он хотел бы взять с собой, была для него недоступным вариантом. И, говоря начистоту, он не был уверен в том, что она вообще когда-нибудь станет для него доступным вариантом.

Хейвен всю неделю была холодна, прячась по вечерам всякий раз, когда он был дома. Ему казалось, что он взорвется, если она в ближайшее время ему не улыбнется, эта напряженность была невыносима. Он слышал, как она плачет, пока сидел ночью в библиотеке, перебирая струны своей гитары и убивая тем самым ночные часы.

* * *

Он сидел в своей машине на школьной парковке после того, как в полдень прозвенел последний звонок. Дверь с пассажирской стороны распахнулась, и Кармин, повернув голову, увидел Дию.

– Привет, Уорхол.

Она улыбнулась.

– Я же сказала тебе, что это произойдет.

– Сказала мне что?

– Что ты влюбишься в кого-нибудь.

Он попытался сделать вид, что не понимает, о чем она говорит. Он не смог бы вынести, если бы кто-нибудь еще стал смотреть на него с жалостью из-за того, что он испытывал чувства к единственной девушке, с которой он не мог быть вместе.

– Ты же знаешь, что единственный человек, которого я люблю – это я сам.

– Нет нужды притворяться, Кармин.

– Почему ты думаешь, что я люблю ее?

Она рассмеялась.

– Тебя выдает тот факт, что ты даже не спросил о том, кого я имела в виду.

Он мысленно проклял самого себя. Удачной его попытку назвать было крайне проблематично.

– Может, ты просто все неверно истолковываешь.

– Я так не думаю, – сказала она. – Думаю, я права.

Он наклонился вперед, прижимаясь лбом к рулю.

– По мне так заметно?

– Нет, но тебе никогда не удавалось меня одурачить.

– Да без разницы, это неважно. Я все равно не могу быть с ней.

– Почему ты так думаешь?

– Ты серьезно, Диа? Мы вообще об одних и тех же людях говорим?

– L'amore è cieco, – сказала она, ее произношение было ужасным, но Кармин понял, что она сказала. Любовь слепа.

– Любовь, может, и слепа, Диа, а вот мой отец – нет. Я не так сильно боюсь, что нас убьет любовь, как я боюсь того, что это сделает он.

– Я думаю, что он был бы рад тому, что ты впустил кого-то в свое сердце.

– Ты уверена в этом на столько, что могла бы поставить на кон свою жизнь? Потому что я не могу рискнуть жизнью Хейвен, имея лишь призрачное предположение о том, что он может это принять. Я знаю, что я самовлюбленный, но неужели ты думаешь, что я такой эгоистичный мудак? Но это в любом случае неважно. Нет никакого шанса на то, что она может испытывать ко мне подобные чувства.

– Почему?

– Ты вообще меня знаешь? Мне далеко до отличного парня. Она меня не понимает.

– Слушай, я не собираюсь говорить тебе, что делать. Скажу тебе лишь то, что ты сам все увидишь, когда придет время.

* * *

Было уже около шести часов вечера, когда Хейвен открыла дверь своей комнаты, намереваясь спуститься вниз для того, чтобы приступить к приготовлению ужина, и наткнулась на доктора ДеМарко. Он стоял в коридоре, сжав руку в кулак и подняв ее в воздух для того, чтобы постучаться. Она сделала шаг назад, пока он опускал свою руку.

– Можно войти?

Она кивнула, сбитая с толку тем, почему он вообще спрашивает о разрешении в своем доме. Он беспечно зашел в ее комнату, словно пришел просто поболтать.

– Как твои колени?

– Прекрасно, – тихо ответила она.

– Хорошо, – сказал он. – Как думаешь, ты готова выбраться из дома и проветриться?

Его вопрос насторожил ее, и она услышала кричащий внутренний голос. Это уловка.

– Только если это будет Вашим распоряжением, сэр, – сказала она, с беспокойством смотря на него.

Доктор ДеМарко кивнул и потянулся к ней, но она отпрянула. Ее сердце неистово колотилось, пока она готовила себя к удару, но он отпустил руку, не дотронувшись до нее. С его губ сорвался разочарованный вздох, когда он отвернулся, сжимая пальцами перегородку носа.

– Мы поедем на футбольный матч Кармина, поэтому придай себе приличный вид.

Она на мгновение замерла после того, как он вышел, понятия не имея о том, какой именно вид он считал приличным. В итоге, она переоделась, надев брюки цвета хаки и свитер, после чего нерешительно зашла в ванную и взглянула на свое отражение.

У нее вились волосы. Она расчесала их, но ничего не могла сделать для того, чтобы обуздать естественные завитки. Она собрала их в хвост, и, надев туфли, спустилась вниз. Доктор ДеМарко ожидал в фойе, засунув руки в карманы и покачиваясь на подошвах. Услышав ее шаги, он развернулся и осмотрел ее. Она ожидала его оценки, но он ничего не сказал. Достав свои ключи, он открыл входную дверь.

Он запер дом, пока Хейвен стояла на крыльце, после чего он проводил ее к пассажирскому сиденью.

* * *

Парковка Средней школы Дуранте была заполнена машинами, когда они приехали. Все места на парковке были заняты, машины выстроились в линию вдоль дороги и разместились на лужайке возле школы. Хейвен рассматривала машины, пока доктор ДеМарко парковался прямо на траве.

– Я выбрал неверную тактику, – сказал он. – Я планировал держать тебя дома до тех пор, пока ты не доказала бы мне то, что ты будешь должным образом вести себя на людях, но ты никак не сможешь этого сделать, если я не позволю тебе находиться рядом с другими людьми. Поэтому я даю тебе шанс, и ожидаю от тебя безукоризненного поведения. Если ты продемонстрируешь мне некоторую учтивость, и то, что тебе можно доверять, то, может быть, ты увидишь это от меня в ответ. Ясно?

– Да, сэр.

Ее колени дрожали, пока они направлялись на стадион. Со всех сторон их окружали люди, задевая их и возникая у них на пути. Доктор ДеМарко плавно лавировал, пробираясь через толпу, пока Хейвен следовала за ним, чувствуя себя так, словно она тонет. Люди окружили ее, их голоса и тела поглощали ее, словно волна. Ее дыхание стало поверхностным, она начинала учащенно дышать всякий раз, когда кто-то натыкался на нее. Доктор ДеМарко не обращал на нее никакого внимания, и она изо всех сил пыталась сохранить самообладание, пока они поднимались вверх по заполненным людьми трибунам.

Из динамика раздался чей-то голос, сменившийся музыкой какой-то группы, под которую на поле выбежали что-то скандировавшие черлидерши, но из-за рева толпы Хейвен не могла разобрать, что именно. Она прикрыла уши руками, пока все вокруг рассаживались, и убрала их только тогда, когда все успокоилось.

До Хейвен донесся знакомый смех, и она посмотрела в направлении звука. К ним направлялся Доминик, одной рукой обнимавший Тесс. Диа неохотно следовала за ними.

– Удивлен тому, что вы здесь, – сказал Доминик, занимая место перед ними. Тесс бросила взгляд на Хейвен – он был настолько интенсивным, что той даже стало не по себе – и села рядом с Домиником. Диа улыбнулась, вклиниваясь между Хейвен и доктором ДеМарко. Хейвен была очень удивлена, но доктор ДеМарко просто пододвинулся, предоставляя девушке достаточно места.

– Я оставил вечер свободным, – сказал доктор ДеМарко. – Подумал, что подвезу ее сегодня на игру.

Хейвен нахмурилась, услышав его слова. Он сказал об этом так, словно это она попросила его поехать. Доминик с замешательством посмотрел на них.

– Я мог бы отвезти ее.

Доктор ДеМарко пожал плечами.

– Ты не предлагал этого прежде, так что я не был в курсе того, что ты мог отвезти ее. В будущем буду иметь это в виду.

Доминик открыл рот, намереваясь что-то ответить, но так ничего и не сказал. Он просто сидел и выглядел так, словно пытался найти нужные слова, но в итоге снова закрыл рот, когда не смог их отыскать.

Хейвен сосредоточилась на игре, пытаясь игнорировать окружающих людей. Она молча изучала поле. Игрок вел несколько минут в первой четверти, а затем был опрокинут на спину. Она вздрогнула.

– Ой.

– Он в порядке, – беспечно сказал Доминик. – Кармин сильный.

Ее взгляд снова метнулся к полю.

– Это был он?

– Да, защитник, – сказала Диа. – Не знаю, что это значит.

Хейвен тоже не имела никакого понятия о том, что это означает. Кармин поднялся на ноги и начал сгибать пальцы, номер «3» на его форме уже был испачкан травой и грязью. Внезапно у нее во рту пересохло, когда она заметила его номер. Так вот что означала большая черная цифра на футболке, которую она носила.

– Ты ведь ничего не смыслишь в футболе, да? – спросил Доминик. – Это написано у тебя на лице.

Она застенчиво улыбнулась.

– Да.

Доминик быстро перечислил основные правила игры, большая часть которых по-прежнему была ей не понятна. Она осмотрелась по сторонам, окинув взглядом шумную толпу.

– Я не думала, что футбол нравится такому количеству девушек.

– Он им не нравится, – сказала Диа. – Черт, да он и мне не нравится.

Тесс фыркнула.

– Единственные предметы шарообразной формы, которые их волнуют, находятся у Кармина в штанах.

Хейвен нахмурилась.

– Они пришли из-за Кармина?

– Некоторые из них приходят для того, чтобы увидеть его, – сказал Доминик. – Он был немного, эм… donnaiolo.

– Что это означает? – спросила Хейвен.

– Бабник, – сказал доктор ДеМарко. – Это не означает, что я согласен с их мнением, но значение у этого слова именно такое.

Она съежилась от звука его голоса. Из-за суматохи игры она практически забыла о том, что он тоже находился здесь.

Она снова сосредоточила свое внимание на поле. Кармин снял свой шлем, его кожа блестела от пота. Кто-то бросил ему полотенце, и он вытер им свое лицо, после чего схватил бутылку воды. Ее дыхание сбилось, пока она наблюдала за ним. Она не могла не раздумывать над тем, не по этой ли причине она испытывала из-за него такие странные ощущения? Из-за этого ли в ее животе растекалось тепло? Из-за того, что он вообще всех девушек заставлял себя чувствовать именно так?

Кармин развернулся к ним, его взгляд метнулся в их сторону. Возможно, ей это привиделось, но она могла бы поклясться в том, что его взгляд задержался на ней.

* * *

Остальная часть игры прошла быстро, от энергии на стадионе у Хейвен покалывало кожу. Время от времени к доктору ДеМарко подходили люди и тепло приветствовали его. Ни один из них ни разу не спросил о том, кто она такая, хотя несколько раз они вежливо и поздоровались с ней.

После финального свистка все спустились с трибун к полю. Хейвен последовала за доктором ДеМарко и Домиником к ограждению, она шла нерешительно, сторонясь толпы.

Доктор ДеМарко остановился.

– Стой здесь. Не забывай о том, что я тебе сказал.

Она кивнула, снова слыша кричащий голос. Он проверяет тебя.

Кто-то подошел к ней, пока она стояла на одном месте. Голоса были незнакомыми, это была плавная, южная речь, которой она еще никогда не слышала.

– Заблудилась?

Хейвен обернулась и увидела загорелого парня, его светлые волосы были скрыты под бейсболкой. Он был одет в шорты карго и синюю футболку, и она моментально обратила внимание на его практически босые ноги. Она улыбнулась, смотря на них – он был обут в шлепанцы.

Ее собственные ноги томились в туфлях. Что бы она только ни отдала за подобную пару обуви.

– Я не заблудилась, – ответила она вежливо. – Я кое-кого жду.

Он кивнул.

– Ты, должно быть, впервые здесь. Меня зовут Николас.

– Да, я – новенькая.

Он приподнял бровь, когда она больше ничего не сказала.

– А у тебя есть имя, новенькая?

– Хейвен.

– Что ж, – сказал он, растягивая слова. – Скажи-ка мне кое-что, Хейвен. Как ты называешь безглазого оленя?

– No eye-deer, – сказал он, ухмыляясь. – Поняла? No idea[7].

Она улыбнулась, когда поняла, что это была шутка.

– Ах, улыбка! Так гораздо лучше, – он игриво сжал ее руку. Улыбка Хейвен исчезла, когда он коснулся ее, но он этого, кажется, не заметил. – Может быть, еще как-нибудь пересечемся?

Пересечься с ним? Она была в этом совсем не уверена.

* * *

Осматривая толпу людей, Кармин замер, когда его взгляд упал на Хейвен. Его охватила убийственная ярость, он сузил глаза, смотря на стоящего рядом с ней Николаса Барлоу. Он выглядел точно так же, как и в последний раз, когда Кармин видел его.

Ноги Кармина двинулись вперед, словно по своему собственному желанию. Он бежал настолько быстро, насколько позволяли ему это делать его ноги. Он услышал крики, когда кто-то бросился за ним, но не стал сбавлять темп. Он не мог.

Перепрыгнув через разделяющее их ограждение, сделанное из сетки, он приземлился на ноги в тот момент, когда Николас и Хейвен услышали издаваемый им шум. На лице Хейвен промелькнуло замешательство в то время, пока Николас только лишь сузил свои глаза.

Насколько Кармину не нравился этот парень – и Кармин чертовски сильно презирал его – настолько же Николас ненавидел Кармина.

Он сделал несколько шагов назад, когда понял, что Кармин не собирается останавливаться, но было уже слишком поздно. Кармин налетел на него, сбивая с ног. Его колено приземлилось на промежность Николаса, и Кармин уже поднял свой кулак для того, чтобы ударить его, но кто-то схватил его сзади за футболку прежде, чем он смог бы нанести удар. Его оттянули назад, поднимая на ноги, когда между ними встал Винсент, отталкивая Кармина подальше.

Николас казался шокированным, пока поднимался на ноги, и Кармин рассмеялся бы, если бы не тот взгляд, которым наградил его отец. Будучи переполненным гневом, Винсент изо всех сил пытался не выйти из себя на людях.

– Тебе нужно успокоиться, сын. Ты знаешь, через что я прошел в прошлом году для того, чтобы вытащить тебя из проблем? Я не намерен делать этого снова. Я серьезно.

Он просто стоял на месте, пока его отец быстро уходил от них, схватив Хейвен за запястье и потянув ее вперед, поставив перед собой. По ее щекам струились слезы, пока они растворялись в толпе. Желудок Кармина сжался.

Он облажался. Снова.

* * *

Прошлогоднее чествование выпускников значительно отличалась от того, что происходило в этом году. Будучи тогда десятиклассником, Кармин был всего лишь зрителем на футбольном матче университетских команд. Он сидел на трибунах в окружении своих одноклассников вместе со своим лучшим другом Николасом Барлоу.

Лучший друг. Теперь эти слова казались Кармину ядовитыми.

Несмотря на то, что в этом году обстоятельства были другими, у Кармина были все шансы закончить этот вечер точно так же, как и прошлогодний: невероятно облажавшимся. Только на сей раз он был один.

К тому моменту, когда Кармин приехал на вечеринку после игры, в доме находилось уже множество людей, тела заполняли небольшое пространство от одной стены до другой. Он пробрался сквозь толпу, заходя на кухню, где принимающий по имени Итан протянул ему бутылку водки.

– Выглядишь так, словно она тебе точно не помешала бы.

Кармин сделал большой глоток и с горечью рассмеялся.

– Макс уже здесь?

Макс был мелким дилером, но все, кто жил в Дуранте, покупали себе наркотики именно у него.

– Да, он здесь, – сказал Итан. – Посмотри в задней комнате.

Кивнув, Кармин сделал еще один глоток водки, и направился по коридору. Комната, расположенная в задней части дома, была освещена только лишь небольшой, тусклой лампой, стоящей в углу. Люди собрались там для того, чтобы покурить под звуки приглушенной рок-музыки.

Все посмотрели на него, когда он вошел. Макс кивнул ему в знак приветствия.

– У тебя есть кокс? – спросил Кармин, садясь рядом с ним. Он редко просил что-то настолько сильное, как кокаин, но, учитывая то, какая у него выдалась неделя, он желал хорошенько расслабиться.

Макс кивнул.

– Сколько тебе нужно?

– Грамм.

Макс вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с маленьким пакетиком. Кармин высыпал немного порошка на столик перед ними, которого было достаточно для двух дорожек. Он сразу же вдохнул одну из них, его нос онемел, а сердце учащенно забилось.

Макс с замешательством посмотрел на него.

– Плохой день?

– Можно и так сказать.

Кармин вдохнул вторую дорожку, закрывая глаза и облокачиваясь на спинку дивана. По его телу курсировала эйфория, тепло зарождалось в его груди и растекалось по его конечностям. Он чувствовал себя легким, несокрушимым, беззаботным. Некоторое время он парил в воздухе, забывая обо всем, и сделал себе еще одну дорожку, когда почувствовал, что эффект от двух предыдущих начал проходить.

Спустя некоторое время к нему на колени опустилась Лиза. Эйфория Кармина моментально рассеялась.

– Если ты собираешься сидеть на мне, то тебе не помешало бы для начала, по крайней мере, раздеться.

Сбрасывая ее в сторону, он сделал еще две дорожки и вдохнул их, отчаянно желая того, чтобы к нему вернулось прежнее ощущение. Вытирая свой нос, он высыпал остатки кокаина на столик и сказал Лисе вдохнуть его. Она казалась шокированной, пока вдыхала дорожки, словно пылесос. Он осознал, что никогда раньше не предлагал ей ничего подобного. Что, черт возьми, на меня нашло?

– Я подобрала тебе галстук для танцев, – сказала она, облокачиваясь рядом с ним на диван. – Он подходит к моему платью.

– И какого он цвета?

– Пурпурного.

Он посмотрел на нее.

– Что еще, черт возьми, за пурпурный?

– Что-то вроде цвета фуксии, только темнее.

– Фиолетовый или что-то типа того?

– Да, фиолетовый.

Он пожал плечами, отводя от нее взгляд. Ему было плевать на цвет галстука, главное, чтобы он не был розовым.

Ночь прошла в дурмане алкоголя и наркотиков, словно кто-то включил быструю перемотку фильма, которую он, казалось, никак не мог замедлить. Он пил, курил и вдыхал кокаин, затем принимал несколько таблеток и начинал повторять все заново. Круг продолжался снова и снова до тех пор, пока он, наконец, не отключился прямо там, где лежал.

* * *

Следующим утром Кармин проснулся с самым жутким похмельем за всю свою жизнь. У него настолько сильно стучало в голове, что его глаза пульсировали, затуманивая его зрение. Вздрогнув, он, пошатываясь, вышел из дома на солнечный свет и надел очки, забираясь в свою машину.

В тот момент, когда он подъехал к своему дому, он почувствовал теплую струйку, вытекающую из его носа. Опустив солнцезащитный козырек, он посмотрел в зеркало и увидел кровь.

– Как обычно, не везет, – сказал он, стягивая с себя рубашку и прижимая ее к носу для того, чтобы остановить кровь. Оказавшись в фойе, он заметил отца, держащего черную дорожную сумку. Кармин едва слышно выругался. Он надеялся добраться до своей комнаты незамеченным.

– Снова уезжаешь? – спросил Кармин, попытавшись пройти к лестнице, но Винсент преградил ему путь.

– Да, в Чикаго, – он убрал руку Кармина для того, чтобы осмотреть его окровавленный нос. – Испортишь себе перегородку носа, если продолжишь этим увлекаться.

Кармин отошел от отца.

– Откуда тебе знать, что мне просто не врезали?

– Никто не звонил мне из больницы. Если бы кто-нибудь врезал тебе по носу, ты бы разбил носы им, – Винсент направился к двери вместе со своей сумкой. – Завязывай с коксом, сын. Мне это не нравится.

* * *

Кармин заснул в тот же миг, как его голова коснулась подушки. Некоторое время спустя его разбудил громкий стук в дверь. Он, ворча, выбрался из постели и распахнул дверь, обнаружив в коридоре Доминика, который сунул ему пакет.

– Твоя подружка уже здесь.

Блять. Он уже совершенно забыл об этих танцах.

Он принял душ и вымыл голову, пытаясь проснуться. Он надел черный костюм и такие же туфли, после чего взял пакет. Достав галстук, он поднял его в воздух и уставился на него. Пурпурный, черт возьми.

Он завязал галстук, зная, что у него не было времени на споры. Отперев нижний ящик своего стола, он достал флягу с водкой и засунул ее в карман. Он вышел из комнаты и застыл возле библиотеки, когда заметил, что Хейвен поднимается по лестнице.

Кармин попытался придумать что-нибудь проникновенное, что он мог бы сказать ей; что-нибудь такое, благодаря чему все снова было бы в порядке.

– Я с этим галстуком выгляжу, как гомик, да?

Да, это было не то, что ему хотелось бы сказать.

Хейвен залилась смехом, и он почувствовал себя дураком, но все равно улыбнулся. Он целую неделю не слышал ее смеха, и скучал по нему больше, чем ему хотелось бы признавать.

Она рассмеялась настолько сильно, что у нее на глазах выступили слезы.

– Как кекс.

Он покачал головой, когда она исчезла в своей комнате. Она даже не знала, что он имел в виду.

… или знала?

* * *

Лиза нетерпеливо дожидалась его в гостиной, на ней было платье такого же оттенка, как и его галстук. Кармин взял ее за руку, пытаясь быть вежливым, и повел ее к своей машине. Когда они приехали на школьные танцы, Лиза направилась танцевать со своими подругами, пока он стоял в стороне и напивался. Сильно.

Они немного потанцевали, что приравнивалось к тому, что она терлась об него, и к тому времени, когда его фляга опустела, он уже был пьян и готов уехать. Лиза соблазнительно улыбнулась, когда он сказал ей об этом, и они покинули танцы, направляясь прямиком к ее дому. Ее родители уехали из города на выходные, и Лиза похозяйничала в их баре, протянув Кармину бутылку ликера «Southern Comfort». Он сделал глоток и поморщился из-за того, каким сладким был ликер, когда она схватила его за галстук и повела за собой по дому, словно собаку на поводке. Он был пьян, поэтому едва ли вообще заметил это.

Она привела его в свою спальню, где он выпил еще больше.

Она начала целовать его шею и выхватила у него бутылку, после чего толкнула его на свою кровать. Он просто лежал, позволяя ей раздевать себя и наблюдая за тем, как она стягивает с себя платье. Забравшись на кровать, она нависла над ним и наклонила голову вниз для того, чтобы поцеловать его.

– Я не настолько пьян, – пробормотал он, поворачивая голову.

Ее прикосновения были некомфортными, слишком личными для него. Она слишком сильно замедлилась, касания ее рук стали нежными. Все это казалось ему каким-то не таким, неправильным, даже ее тело.

Крепко зажмурившись, он пожелал того, чтобы он мог просто насладиться этим. Он отправился на школьные танцы и надел ради этого розовый галстук, а теперь его тело отказывалось от гарантированного секса. Он больше сам себя не узнавал, и это сводило его с ума.

Как только эта мысль промелькнула у него в голове, что-то внутри него щелкнуло. Он начал смеяться, звук смеха вырвался из него даже раньше того момента, как он вообще понял, что делает. Лиза отодвинулась, садясь на кровать рядом с ним, пока он занимал сидячее положение.

– Да с тобой такое, Кармин?

– Думаю, я схожу с ума, – сказал он, вскакивая с постели и хватая с пола свою одежду.

– Именно! – сказала она, в ее голосе промелькнула едва заметная нотка боли. – Ты сумасшедший.

– Я знаю, – он снова рассмеялся. – Рехнувшийся как чертов «кекс».

Она с неверием наблюдала за тем, как он одевается.

– Ты уходишь?

– Я не люблю тебя, – сказал он, направляясь к двери. – И никогда не полюблю.

Он вышел до того, как она успела бы сказать что-нибудь еще. Он знал, что это было грубо, но он должен был убраться оттуда.

Ему нужно было поехать домой.

* * *

Католическая церковь Святой Марии походила на средневековый замок, расположившийся в центре шумного Чикаго со своими высокими, остроконечными башнями и коричневой кирпичной кладкой. Трава вокруг церкви пожухла, дорожка потрескалась и лишилась своего первоначального цвета, но сама она по-прежнему была такой же безупречной, как и всегда. Высокие арки и стены золотистого цвета подчеркивали выполненный из дерева декор, пол цвета слоновой кости сверкал из-за льющегося через витражные окна солнечного света. Когда Винсент был еще совсем молод, ему казалось, что он заходит в огромный сундук с сокровищами, все вокруг него было ярким и блистающим. Каждое воскресенье, безо всяких исключений, церковь Святой Марии вселяла в Винсента веру в то, что в этом месте ему действительно рады.

Однако сегодня, минуя пустующие церковные скамьи, он почувствовал себя здесь изгнанником. Он больше не ощущал тепла и понимания, он не чувствовал ничего, кроме окружающей его холодности. Звук его шагов отдавался эхом от стен, оповещая священника об его прибытии. Он направился прямиком к исповедальне и опустился на скамейку, пока отец Альберто садился по другую сторону.

Винсент отодвинул разделяющую их перегородку, зная, что было бессмысленно отгораживаться от пожилого священника. Он знал, что это был именно он. Это всегда был он. Винсент исповедовался отцу Альберто всю свою жизнь. Казалось, тяжесть его грехов увеличивалась с каждым его появлением в церкви.

– Благословите меня, святой отец, ибо я грешен, – начал Винсент. – После моей последней исповеди прошло уже три месяца.

Отец Альберто перекрестился, прежде чем заговорить, его сицилийский акцент все еще был слышен, несмотря на то, что он прожил в Америке уже несколько десятков лет.

– В каких грехах ты хочешь покаяться, сын мой?

Винсент вздохнул. После своей предыдущей исповеди он лгал, воровал и стал соучастником убийства во имя la famiglia[8], но был один грех, который действительно мучил его сегодня.

– Я причинил боль человеку… девушке. Все было не настолько плохо, чтобы она не смогла восстановиться физически, но с эмоциональной стороной дела обстоят иначе.

– Намеренно ли ты нанес вред этой девушке?

Винсента охватила нерешительность.

– Да.

– Раскаиваешься ли ты?

Еще одна пауза.

– Да.

– Сказал ли ты ей о том, что сожалеешь о случившемся?

Он расстроено провел рукой по своему лицу.

– Нет.

Отец Альберто на мгновение замолчал.

– Это была она?

У Винсента не было никакой необходимости отвечать. Они оба знали, что это была она… им обоим было известно и то, что подобное происходило уже не в первый раз.

– Я разозлился, – сказал Винсент. – Было 12-ое число, в этот день я потерял Мауру. Боль, которую я испытывал в то утро, была самой сильной за минувшие несколько лет, и я очень устал от этой боли. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь еще испытал ее. Чтобы кто-нибудь еще почувствовал то, что чувствовал я. Мне нужно было дать этому волю, дабы попросту не взорваться. Мне нужно было почувствовать себя, наконец, лучше.

– И тебе стало лучше?

– Нет, – ответил он. – Теперь мне еще хуже. Я по-прежнему зол – очень зол, святой отец – но сейчас к этому прибавилось еще и чувство стыда. Мне хочется, чтобы эти чувства исчезли, но я не знаю, что сделать для того, чтобы избавиться от них.

– Ох, но, я полагаю, ты знаешь, что нужно делать, – сказал отец Альберто. – Не судите, да не судимы будете. Не осуждайте, и не будете осуждены. Прощайте, и прощены будете.

– Евангелие от Луки, 6:37, – сказал Винсент, узнавая Священное писание. – Но что делать, если я не могу остановиться? Не могу просто отпустить? Не могу простить?

– А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

– Евангелие от Матфея, 6:15.

Отец Альберто мягко улыбнулся.

– Твоя ненависть ядовита, Винченцо. Она разъедает тебя изнутри. Ты должен найти в своем сердце способность отпустить. Тогда, и только тогда, ты обретешь тот покой, который ищешь. Только тогда ты будешь прощен.

Глава 11

Хейвен лежала в постели, смотря на будильник, цифры на котором возвещали о том, что было уже за полночь. Она была изнурена, за минувшие несколько ночей сон ускользал от нее, часы тревожного забытья прерывались кошмарами, которые никак не прекращались. Она приходила в ужас от мысли о том, чтобы закрыть глаза, боясь заново пережить то, что случилось в спальне доктора ДеМарко. Хотя, в его кошмарах был уже не только он – там было все. Семнадцать лет пренебрежения и жесткого обращения, наконец, обрушились на нее.

Она увидела лицо девушки под номером 33, она смотрела на нее таким взглядом, словно каким-то образом могла видеть ее насквозь. Словно она знала все ее секреты и чувствовала все ее страхи. Это преследовало Хейвен. Мучило ее. Ей отчаянно хотелось просто поспать, но в ее распоряжении была только лишь оглушающая тишина.

Сегодня не было никакой музыки. Не было ничего, что могло бы ее отвлечь.

После того, как мальчики уехали на танцы, Хейвен провела вечер за рисованием и размышлениями о своей жизни. Как бы сильно ей не хотелось этого признавать, но она все больше позволяла себе завидовать. Ей очень сильно хотелось быть привлекательной девушкой в красивом платье, отправляющейся на танцы вместе с другими подростками. Она говорила себе о том, что было бессмысленно задумываться о подобных вещах, поскольку она не могла стать тем, кем не являлась, но чувство зависти все равно не желало исчезать.

Она сдалась, устав просто лежать, и выбралась из постели, намереваясь спуститься вниз. Она направилась на кухню для того, чтобы попить, но застыла на месте, когда включила свет и поняла, что находилась там не одна.

Ее тревога спала, когда она узнала Кармина. Он сидел на столешнице рядом с холодильником, его плечи были опушены, в руке он держал бутылку.

Он посмотрел на нее, их глаза встретились, и даже через всю кухню она смогла заметить пылающую в них страсть. За стенами его напускной жесткости крылась широкая душа.

– Я не хотела мешать. Не думала, что Вы уже дома.

– Ты не мешаешь, Хейвен. Не то чтобы я был чем-то, блять, занят. Просто сижу здесь и напиваюсь до потери сознания.

Его тон напугал ее. Она подумала о том, чтобы уйти, но он снова заговорил, лишая ее такой возможности.

– Я только что был похож на ублюдка, да? – она не ответила, не зная, что расстроит его больше: ее согласие или несогласие. Он вздохнул. – Ты можешь сказать правду.

– Да, – сказала она, делая несколько шагов вперед. Она миновала его для того, чтобы открыть дверцу холодильника. Достав кувшин с соком, она поставила его на столешницу рядом с Кармином. Он загораживал шкафчик, в котором находились стаканы, и она знала, что никак не сможет открыть шкафчик, не ударив при этом Кармина.

– Мне нужен стакан.

Она ожидала того, что он слезет со столешницы, но была удивлена, когда вместо этого он только лишь отодвинул голову, предоставляя ей достаточно места для того, чтобы открыть шкафчик. Она встала на носочки между его ног, от запаха его одеколона у нее закружилась голова, пока она тянулась за стаканом.

В этот момент он снова заговорил, и она едва не выронила стакан, когда его дыхание прошлось по ее шее.

– Достань и мне один.

Ее охватила дрожь, пока она тянулась за вторым стаканом, и была не в силах совладать со своей реакцией. Они оба вздрогнули из-за внезапного, резкого звука, с которым она закрыла дверь шкафчика.

Хейвен налила себе немного апельсинового сока, и остановилась.

– Вы тоже хотели этого, Кармин?

– Да, я определенно хочу этого.

Он рассмеялся, махнув рукой, когда она посмотрела на него. Она налила ему сок и поставила кувшин в холодильник. Поведение Кармина сбивало ее с толку, но некоторая ее часть жаждала того, чтобы кто-нибудь составил ей компанию. И теперь, когда он был здесь, она могла отвлечься. И, может быть, ей даже повезет услышать музыку.

Он поднес бутылку к губам и начал пить, после чего проворчал, убирая ее в сторону.

– Ох, как крепко, – сказал он хриплым голосом. Взяв бутылку, он налил немного в свой стакан, после чего, поколебавшись, потянулся вперед и налил немного алкоголя и в ее стакан. – Мне не нравится пить в одиночестве.

Одиночество. Хейвен было знакомо это ощущение.

Она понюхала свой напиток.

– Что это?

– Зачем ты спрашиваешь у меня? Ты же умеешь читать, ну так, блять, и прочти, – ее глаза расширились, и он простонал. – Снова говорю, как ублюдок. Я не хотел.

Наклонив стакан, она проглотила его содержимое. Напиток по-прежнему напоминал апельсиновый сок, но в нем был некий привкус, который обжег ее горло. Кармин наблюдала за ней, когда она поставила на столешницу пустой стакан.

– La mia – блять – bella ragazza, – сказал он, усмехнувшись. Подняв стакан, он осушил его. – У тебя есть потенциал, tesoro.

Она улыбнулась. Она по-прежнему понятия не имела о том, что означали эти слова.

– Спасибо, я полагаю.

– Это комплимент, – сказал он. – И ты получишь еще больше комплиментов, если сделаешь это снова.

Спрыгнув со столешницы, он налил еще два стакана апельсинового сока, добавив в них немного алкоголя. Хейвен сделала глубокий вдох и подняла свой стакан, поднося его к губам. В этот раз напиток был крепче, он еще сильнее обжег ее горло. Она едва ли выпила половину, когда опустила стакан и закашлялась.

– Боже мой, как крепко.

Кармин поставил свой пустой стакан на столешницу.

– Да, в этот я налил больше.

Схватив кувшин с соком, он доверху наполнил ее стакан.

– Больше не пей залпом. Если ты это сделаешь, то отключишься, а мне действительно хотелось бы иметь компанию.

В ней снова стали нарастать эмоции, желание вернулось.

Оставшуюся половину своего стакана он заполнил алкоголем, после чего убрал бутылку.

– И, если тебе все еще интересно, то это водка «Grey Goose».

* * *

Они поднялись на третий этаж. Кармин распахнул дверь своей спальни, жестом приглашая ее войти. Поставив стакан на свой стол, он опустился на стул, но она замешкалась, не зная, что ей нужно делать.

– Ты можешь сесть, где пожелаешь, – сказал Кармин, чувствуя ее замешательство.

Она решила присесть на край его кровати, с волнением делая глоток из своего стакана.

– Что ж, давай сыграем в игру или типа того, – предложил Кармин.

Она занервничала.

– В какую именно игру?

– Как насчет «21 вопроса»? – она понятия не имела, что это была за игра, и он заметил озадаченное выражение ее лица. – Мы будем по очереди задавать друг другу вопросы до тех пор, пока их количество не достигнет двадцати одного. Единственное правило – нельзя лгать. Мне плевать, о чем именно вопрос, главное – никакой лжи.

Она сделала глубокий вдох, занервничав еще больше.

– Начинайте.

Ее рука дрожала, когда Кармин посмотрел на нее, и она понадеялась на то, что он этого не заметил. Вздохнув, он поднялся и забрал у нее стакан, ставя его на свой стол. Достав свои ключи, он отпер нижний ящик стола.

– Как ты относишься к наркотикам? И этот вопрос не считается. Я просто хочу узнать твое мнение перед тем, как достать их.

– Эм, мне мало о них известно.

Достав пакет с марихуаной, он скрутил косяк. Закончив, он поднес его к своим губам и зажег, делая затяжку и приседая перед ней на корточки.

– Это поможет тебе расслабиться, хорошо?

Она кивнула, завороженная его близостью.

– Я облегчу тебе задачу, – сказал он. – Просто сиди спокойно и вдыхай. Задерживай дыхание как можно дольше.

Поднеся косяк к своим губам, он сделал глубокую затяжку и наклонился к ней. Сердце Хейвен учащенно забилось, когда он наклонил голову и остановился, его губы оказались в дюйме от ее губ. Она вдыхала, пока он выдыхал, дым из его легких проникал в ее организм. Она закрыла глаза, когда все затуманилось, и сдалась только тогда, когда ей действительно понадобился кислород. Медленно выдыхая, она открыла глаза и увидела по-прежнему находящегося перед ней Кармина. Он отодвинул голову назад, ошеломленное выражение его лица обжигало даже больше, чем дым.

– Первый вопрос. Каким образом ты практиковалась в чтении, если тебе не разрешали читать никакие книги?

Она покраснела.

– Я взяла книгу, которая принадлежала моему первому хозяину.

– Почему это так тебя смущает?

– Я только что призналась в воровстве.

– Да, но, знаешь ли, ты живешь в одном доме с профессиональным преступником. Воровство нас не беспокоит, – он снова сел. – Твоя очередь.

– Вы – профессиональный преступник?

Он с замешательством посмотрел на нее.

– Нет, я имел в виду своего отца. Ну, знаешь, то, чем он занимается в Чикаго, – она не знала, и он, кажется, спустя мгновение понял это. – Дерьмо, я думал… это на самом деле и неважно. Забудь, что я сказал. Спроси что-нибудь другое.

Все еще пребывая в замешательстве, она выбрала вопрос наугад.

– Как Вы получили шрам на боку?

Он провел рукой по своим волосам.

– Боже, а ты не намерена давать мне поблажек, да?

Игра шла не очень хорошо.

– Вы хотите, чтобы я задала какой-нибудь другой вопрос вместо этого?

– Нет, все в порядке. Шрам появился у меня в восьмилетнем возрасте. В меня выстрелили, пуля прошла навылет прямо через мой бок.

Хейвен не знала, какого именно ответа она ожидала – может быть, чего-то вроде того, что он упал или порезался – но она не думала, что он скажет такое.

– Я сожалею.

– Не стоит. Я же уже говорил тебе – у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь. Я тоже пролил кровь из-за того дерьма, к которому не имел отношения.

Могло ли у них действительно быть что-то общее?

– Почему в Вас стреляли?

Он покачал головой.

– Ты уже задала свой вопрос. Теперь моя очередь. У тебя есть какие-нибудь скрытые таланты?

– Я так не думаю.

Он приподнял брови, скептически смотря на нее.

– Ты должна быть в чем-то хороша. Шитье, рисование, поэзия, пение… что-нибудь.

– Ну, мне нравится рисовать, но я не знаю, можно ли считать это талантом.

– Ты нарисуешь что-нибудь для меня?

Она улыбнулась.

– Вы уже задали свой вопрос.

Он рассмеялся, махнув рукой.

– Ладно, твоя очередь.

– Почему в Вас стреляли?

– Я не могу сказать, потому что на самом деле не знаю, – сказал он. – Спроси что-нибудь другое.

Она замешкалась.

– Ладно, почему Вы напали на парня после игры?

– Потому что Николас заслужил это. Я делал гораздо более плохие вещи, чем просто сбивал его с ног. Это – ничто по сравнению с тем, что случилось в последний раз, когда мы виделись.

– О.

– Ну так, ты нарисуешь для меня что-нибудь?

– Может, когда-нибудь.

– Когда-нибудь? «Когда-нибудь» – это когда? Завтра? На следующей неделе? Когда мне будет восемьдесят?

– Я нарисую что-нибудь для Вас в то же самое «когда-нибудь», в которое Вы позволите мне прибраться в Вашей комнате, – сказала она. Он открыл рот, словно намеревался возразить ей, поэтому она перебила его, задавая свой следующий вопрос. – Что такого плохого Вы сделали с Николасом в прошлый раз?

– Я выстрелил в его машину. Бензобак вспыхнул, начался небольшой пожар. Они обвинили меня в покушении на убийство, но я честно не пытался его убить.

Хейвен была поражена тем, что он мог одновременно быть так жесток к парню и, как ей казалось, так добр к ней.

– Что он такого сказал, что заставило тебя улыбнуться? – спросил Кармин.

– Он рассказал мне шутку про оленя.

Он закатил глаза.

– Предыдущий вопрос не в счет. Ты когда-нибудь целовалась?

Она медленно покачала головой, чувствуя себя неполноценной.

– Из-за этого я, наверное, кажусь незрелой…

– Вовсе нет. Мне не следовало об этом спрашивать. Просто вырвалось, – он сменил позу. – Черт, да я тоже, технически говоря, никогда не целовался, потому что я не целуюсь в губы, – он снова замолчал. – И из-за этого я, вероятно, похож на мудака – из-за того, что я могу заниматься с ними сексом, но не целоваться.

– Сколько у Вас было девушек?

Он опустил голову, услышав ее вопрос.

– Я не знаю. Дюжина с половиной, и еще, возможно, плюс две-три.

– Получается, двадцать или двадцать одна?

Он украдкой посмотрел на нее.

– А у тебя все в порядке с математикой. У меня нет списка, но примерно столько. До смешного много, я знаю.

Он казался расстроенным своим собственным ответом, и она не могла не задуматься о том, не сожалел ли он насчет некоторых из этих девушек. Она улыбнулась, пытаясь приободрить его, но он только лишь разочарованно простонал.

– Новая тема. Вопрос номер… тот чертов номер, до которого мы дошли. В какой момент своей жизни ты испытывала самый большой страх?

– Может быть, в комнате Вашего отца.

Кармин кивнул так, словно ожидал этого ответа, и отвернулся для того, чтобы взять свой стакан.

– Твоя очередь.

– Где Ваша мама?

Этот вопрос вырвался у нее непроизвольно, она даже не успела его обдумать, и закрыла рот руками, когда Кармин замер, его стакан застыл в воздухе.

– В Чикаго, – сказал он спустя мгновение, возвращая стакан на место. Он развернулся к ней, выражение его лица, лишенного всяческих эмоций, удивило ее практически так же сильно, как и его ответ.

– В Чикаго?

– В действительности, в Хиллсайде, в нескольких милях от Чикаго.

– О.

– Ну да ладно, – сказал он. – Какой у тебя любимый цвет?

– Зеленый, – она покраснела, когда выпалила свой ответ. Она прилегла на постель для того, чтобы скрыться от его взгляда.

Кровать слегка прогнулась, когда он сел рядом с ней. Ее глаза метнулись к его глазам, пока он смотрел вниз на нее.

– Твоя очередь.

– Ваш любимый цвет? – она слишком волновалась для того, чтобы придумать что-нибудь еще.

– В данный момент я разрываюсь между темно-коричневым и вот этим оттенком красно-розового. Он похож на цвет моего галстука.

Она покраснела еще сильнее, и ей пришлось отвести взгляд, когда ее сердце неистово забилось.

– Моя очередь, – сказал он. – Почему зеленый стал твоим любимым цветом?

– Пас, – сказала она.

– Нельзя пропускать вопросы.

– Но Вы же не ответили на некоторые.

– Ладно, спрошу что-нибудь другое. Почему твой любимый цвет смущает тебя?

Она нахмурилась.

– Я ведь только что пропустила этот вопрос.

– Нет, ты пропустила вопрос о том, почему зеленый является твоим любимым цветом. Теперь же я хочу узнать о том, почему твой любимый зеленый цвет тебя смущает. Два совершенно разных вопроса.

Он говорил об этом настолько беспечно, словно это было действительно очень просто.

– Я думаю, что Вы жульничаете, – сказала она. – Поэтому я снова пропускаю вопрос.

Кармин рассмеялся, он потянулся за косяком и снова зажег его. Ее завораживало спокойное выражение его лица, пока он делал затяжку, и он улыбнулся, когда заметил, что она смотрит на него. От его вида ее кожа покрылась мурашками. Она не была уверена в том, было ли все дело в эффекте, который оказали на нее алкоголь и дым, но по той или иной причине она чувствовала себя комфортно. Здесь она чувствовала себя так, словно действительно находилась в безопасности, и, как бы сильно подобное состояние ее ни пугало, она все же наслаждалась этим ощущением. Потому что никогда еще в своей жизни, даже будучи ребенком, она не чувствовала себя так, словно находилась рядом с кем-то в безопасности – даже со своей матерью. Ей с самого начала было известно, что ее мама не могла ее защитить, как бы сильно той не хотелось этого сделать.

Только сейчас Хейвен поняла, что она доверяет ему. Она никогда прежде в своей жизни никому не доверяла. И она знала, что ей не следовало бы никому доверять, особенно ему. Он был сыном человека, который контролировал ее – в руках его семьи находилась ее жизнь. Они могли бы причинить ей боль или даже убить ее, и она была бы беззащитна, у нее не было бы возможности остановить это. Но она все равно ему доверяла.

Она ощущала это каждым дюймом своего тела, каждым ударом своего неистово бьющегося сердца. Он поглощал ее, и она была не в силах это остановить.

От этой мысли ее желудок сжался.

Кармин наклонился вперед, останавливаясь в дюйме от ее губ. Она приоткрыла рот и вдыхала все, что он отдавал ей, закрывая глаза и пробуя на вкус его дыхание.

Она чувствовала, как его лицо касается ее щеки, от искр, исходящих от его кожи, у нее покалывало все тело. Она ощущала кожей его небольшую шероховатую и колючую щетину, когда он сделал глубокий вдох. Он вдыхал ее в себя, и в это мгновение она позволила себе подумать о том, что возможно – всего лишь возможно – это пугающее создание могло хотеть того же самого, чего жаждала она.

Он разорвал их связь, отодвигаясь назад. Она задерживала дыхание настолько долго, насколько могла, не желая расставаться с этим ощущением, но в итоге потребность ее организма в кислороде одержала победу. Она выдохнула, когда Кармин поднялся с постели, но все еще держала глаза закрытыми. Ей пока что не хотелось встречаться лицом к лицу с реальностью.

* * *

Кармин выскользнул из своей комнаты, поскольку нуждался в небольшой дистанции между ними. Она приводила его в невероятное замешательство. Верх внезапно стал низом, левая сторона стала правой, и вообще все, что его окружало, превратилось в одно чертово размытое пятно. Она была невинна и чиста, она была не похожа ни на кого, с кем он был знаком прежде. И он знал, что было эгоистично с его стороны подвергать ее действию алкоголя и марихуаны, но ему хотелось узнать ее настоящую. Он хотел, чтобы ей было комфортно.

Ему было непросто признаваться в том, что он был столь же неопытен, как и она. Он мог бездумно трахнуть девушку, но понятия не имел, что делать, когда дело касалось любимой девушки. Любовь? Это словно ужасало его.

Он направился в библиотеку и включил свет. Несколько раз моргнув, он просмотрел названия стоящих на полках книг. Он остановился, когда дошел до той книги, которую искал, и, взяв ее, вернулся в свою комнату. Хейвен лежала на животе на его постели, ее ноги парили над его подушками. Он слегка улыбнулся ей и закрыл за собой дверь, протягивая ей книгу.

– Она называется «Таинственный сад». Подумал, что она, возможно, понравится тебе.

Она взяла книгу.

– О чем она?

Кармин пожал плечами.

– Может, о саде? О тайне? Я не знаю. Прочти ее и расскажи потом мне.

Ее глаза расширились, когда она бросила взгляд на книгу, которую держала в руках.

– Эм… – начала она, нахмурившись и разглядывая обложку.

Он издал смешок, замечая ее реакцию. Ему показалось забавным то, что она так волновалась из-за книги.

– Слушай, ты не обязана ее читать. Я не собираюсь устраивать потом контрольную работу или заставлять тебя писать отзыв о книге. Я просто подумал, что тебе будет, чем занять себя, если у тебя будет книга.

– Ох, нет! Я хочу ее прочесть! Просто… что, если Ваш отец узнает об этом?

– Не волнуйся о нем, – сказал он. – Я тебя прикрою.

Ее глаза заблестели от слез. Для него это была всего лишь книга, но ему казалось, что для нее она значила гораздо большее. Открыв книгу наугад, она просмотрела открывшуюся страницу.

– Думаю, я не смогу ее прочесть.

– Почему?

– В ней много незнакомых слов.

Он рассмеялся. Он ожидал, что она назовет книгу слишком возмутительной или что-то вроде того, а не скажет о том, что она была слишком сложной для чтения.

– Ну, а я думаю, что ты можешь ее прочесть. Кроме того, теперь у тебя есть помощник.

– Помощник?

– Да. В смысле, если ты не хочешь, чтобы тебе помогали в процессе чтения, то ничего страшного, но я был бы рад сделать то, что в моих силах.

Она снова опустила взгляд на книгу.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторил он за ней. – «Хорошо» в смысле «Хорошо, мне бы хотелось проделать все это дерьмо со чтением вместе с тобой» или в смысле «Хорошо, ты реально чокнутый, если думаешь, что сможешь помочь мне»?

В ответ она только лишь улыбнулась, ее улыбка сказала ему о том, что ее «хорошо», вероятно, было сочетанием двух озвученных вариантов.

Скинув туфли, он сел на кровать рядом с ней.

– Я рад избавиться от этих чертовых туфлей.

– Вы сегодня красиво выглядели.

– Спасибо. Хотя не умер бы и без галстука.

Она рассмеялась, и его одолело внезапное желание сказать ей о том, что она была красивой. Эти слова уже практически сорвались с его губ, но он так и не успел этого сказать, потому что она отвернулась от него. Он вздохнул и промолчал, раздраженный тем, что упустил возможность.

Схватив свою гитару, он взял несколько аккордов, пока она читала книгу. Из-за этого он ощутил внутри себя тепло, и в течение некоторого времени это практически казалось ему нормальным. Он был обычным парнем, сидящим с девушкой, у них обоих были свои собственные проблемы и сложности, но они были просто самими собой.

И он трепетно относился к этому.

Он пытался отвлечься на что-нибудь, не желая того, чтобы она испытывала из-за него дискомфорт, но уголком глаза он заметил сосредоточенное выражение ее лица, когда она снова заговорила.

– Кармин, что означает слово «тиранический»?

– Смысл схож со словом «тиран». Это человек, который, как я полагаю, прокладывает себе путь с помощью власти. Ну, знаешь, что-то вроде хозяина.

– Спасибо, – она снова вернула свое внимание книге. Спустя мгновение она расстроено простонала. – Что такое гиб… ох, вот это слово?

Отложив гитару в сторону, он перекатился на живот, заглядывая в книгу для того, чтобы увидеть слово, на которое она показывала. Его подбородок опустился на ее плечо.

– Гибискус. Это цветок.

Она улыбнулась и развернулась к нему, их лица оказались настолько близко друг к другу, что кончики их носов соприкоснулись. Он подумал, что она отпрянет, близость была слишком интимной, но она просто смотрела на него. Он почувствовал ее дыхание своей кожей, когда она прикусила свою нижнюю губу.

Только тогда он отвернул голову, и Хейвен со вздохом закрыла книгу. Отодвинув ее в сторону, она опустила голову на его подушку.

– Не нравится история?

– Я уверена в том, что сочла бы ее замечательной, если бы могла ее понять, – сказала она, прикрываясь своими волосами, но он убрал несколько прядей ей за ухо для того, чтобы видеть ее лицо.

– Терпение – добродетель и все в том же духе… ты все поймешь. Для того, кто может учиться по субтитрам, чтение – дело несложное.

Он понятия не имел о том, говорил ли правду, но ему хотелось, чтобы она почувствовала себя лучше.

В течение некоторого времени никто из них не произносил ни слова. Глаза Хейвен в конечном итоге закрылись, и, немного посмотрев на нее, Кармин тоже сдался во власть усталости.

Спустя некоторое время его сон был прерван пронзительным криком. Он сел на постели, и с удивлением понял, что это была Хейвен. По ее лицу струились слезы, пока ее голова металась по подушке. Она крепко спала, находясь во власти ночного кошмара. Он, не задумываясь, обнял ее и начал успокаивать.

Успокоившись, она снова вернулась в объятия умиротворенного сна.

– Sogni d'oro, mia bella ragazza, – пробормотал он, закрывая глаза.

Сладких снов, моя красивая девочка.

Глава 12

Хейвен стояла на кухне, ее мысли блуждали, пока она занималась приготовлением печенья. Она выскользнула из постели час назад, ее нервы находились на пределе из-за минувшей ночи. Ее тело брало над ней контроль, когда она находилась рядом с Кармином, ее сердце одерживало победу над ее разумом. Он уверял ее в том, что было нелепо, опасно проводить с Кармином столько времени, но сердце подсказывало ей, что она поступает правильно.

Предварительно разогрев духовку, она разместила на противне шарики теста и засунула первую партию печенья в духовку, когда раздался громкий стук в дверь. Выглянув в окно, она увидела на подъездной дорожке небольшую белую машину. В дверь снова постучали – так же сильно, как и в первый раз.

Она не могла открыть дверь. Сигнализация находилась в рабочем режиме, а у нее по-прежнему не было кода. Оставаясь молча стоять на своем месте, она задумалась над дилеммой, и почувствовала облегчение, когда услышала шаги спускающегося вниз по лестнице Кармина.

– Тому, кто находится по ту сторону этой ебучей двери, лучше иметь при себе ордер на обыск.

Хейвен стояла в дверном проеме, пока он отключал сигнализацию и открывал дверь. Он не успел произнести ни слова, потому что стучавшийся человек оттолкнул его и ворвался в дом.

– Ты такой мудак!

Хейвен была потрясена, в то время как лицо Кармина не выражало ровным счетом ничего.

– Лиза.

– Как ты мог так поступить со мной прошлым вечером? – вспылила Лиза, свирепо смотря на него. Выражение ее лица напомнило Хейвен о выражении хозяйки Катрины в те моменты, когда она кричала на хозяина Майкла. Она задумалась о том, что такого Кармин мог сделать для того, чтобы воспламенить в девушке такую ярость, но он не собирался отвечать.

Кармин бросил взгляд в сторону кухни, пока Лиза выплескивала на него свои ругательства, и улыбнулся, заметив стоявшую в дверном проеме Хейвен. Лиза не испытала восторга от того, что ее проигнорировали и оглянулась, заметив молчаливый обмен между Хейвен и Кармином.

– О, как мило! Так в ней все дело, Кармин? В этой сучке?

Улыбка Кармина померкла.

– Если ты не хочешь навредить себе, Лиза, то ты сию же минуту закроешь свой рот.

– Я думала, что ты выше этого, Кармин! Только посмотри на нее! – она бросила взгляд в сторону Хейвен. – И сколько же тебе платит доктор ДеМарко за то, что ты трахаешься с его сыном? Он вообще в курсе?

Хейвен в шоке уставилась на нее, выражение ее лица лишило Кармина самоконтроля. Схватив Лизу за руку, он распахнул входную дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Кармин тянул Лизу к ее машине, пока она продолжала кричать. Она попыталась ударить его, когда он отпустил ее, но он увернулся, избежав удара. Он тоже начал кричать – Хейвен не могла его слышать, но могла видеть яростные движения его губ. Лиза стояла рядом с ним, сузив глаза, когда он, со всей силы ударив руками по капоту ее машины, развернулся к ней спиной.

На кухне раздался звук духовки, оповестивший Хейвен о том, что печенье приготовилось. Она доставала противень в тот момент, когда входная дверь захлопнулась, заставляя лежащие на столешнице предметы затрястись. Зайдя на кухню, Кармин остановился у окна рядом с ней.

– Тебе следовало открыть дверь и сказать ей, что меня нет дома.

– Я не могла этого сделать. У меня нет кода, – он задумчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она занервничала из-за его молчания. – Я сожалею.

– Это не твоя вина, – сказал он. – Я давно знаю Лизу, и она вбила себе в голову идею о том, что я влюблюсь в нее. До нее не доходит то, что она не в моем вкусе.

Хейвен с удивлением посмотрела на него, пока он брал с противня одно печенье с арахисовым маслом.

– Она не в Вашем вкусе?

Покачав головой, он откусил печенье.

– Тебя это удивляет?

– Да. Она – красивая девушка.

– Ты считаешь Лизу красивой?

Она кивнула.

– Она выглядит, как девушка с обложки журнала.

Он сухо рассмеялся.

– Именно. Она не настоящая. Мне нужна такая девушка, которая не побоится испачкать руки, а это определенно не про нее. Лиза закатила бы истерику, если бы сломала ноготь.

Хейвен покачала головой.

– Зачем Вы пригласили ее на танцы, если она не в Вашем вкусе?

Он пристально посмотрел на нее, снова откусывая печенье.

– Поешь печенья. Оно вкусное.

* * *

Хейвен доставала из шкафчика контейнер для печенья, когда перед домом остановилась машина доктора ДеМарко. Открыв входную дверь, доктор направился на кухню. Он подошел настолько близко к Хейвен, что его рука коснулась ее рук.

Ее кожа покрылась мурашками, его присутствие все еще настораживало ее.

– Доброе утро, dolcezza.

– Доброе утро, сэр, – ответила она. – Что это означает?

– Dolcezza? – он откусил печенье, выражение его лица было беззаботным. Никогда еще ей не доводилось видеть его в таком приподнятом расположении духа. – Дорогая.

Дорогая?

Она продолжала складывать печенье в контейнер, пока доктор ДеМарко варил себе кофе. Хейвен не осмеливалась браться за кофе с того самого утра, когда все пошло не так. Доктор ДеМарко доедал свое печенье, пока варился его кофе. Кармин снова показался на кухне, когда его отец наливал кофе в чашку, и они поприветствовали друг друга, после чего доктор ДеМарко покинул кухню. Подтянувшись, Кармин сел на столешницу рядом с Хейвен и взял еще одно печенье до того, как она успела закрыть контейнер крышкой.

– С тобой сегодня все в порядке?

– Да. Почему бы мне быть не в порядке?

Он пожал плечами.

– Тебе приснился кошмар.

– Я сожалею, если нарушила Ваш сон, – сказала она. – Мне следовало вернуться в свою комнату.

– Мне плевать на это, tesoro. Я просто беспокоился о тебе.

Она чувствовала, что он смотрит на нее, но не стала встречаться с ним взглядом.

– Со мной все хорошо. Я, эм… Я не знаю, почему это вообще произошло.

– Чушь, – сказал он. – Почему ты лжешь?

Ее сердце ускорило свой темп.

– Почему Вы думаете, что я лгу?

– Потому что стены тонкие. Я могу слышать тебя по ночам.

– О, я не знала. Мне жаль.

– Прекрати извиняться, – сказал он. – Я просто не понимаю, зачем тебе могло понадобиться лгать об этом.

От того, что она оказался в таком неловком положении, у нее на глаза навернулись слезы.

– Потому что в этом нет ничего особенного.

– Знаешь, я в курсе того, каково это, – сказал он. – Хочешь поговорить об этом?

Она покачала головой.

– Нет.

– Что ж, если передумаешь, то я готов тебя выслушать.

Спрыгнув со столешницы, он слегка улыбнулся ей и вышел из кухни. Она стряхнула со своей одежды муку и закончила уборку на кухне, после чего направилась в гостиную, где собрались все члены семьи. Кармин сидел на диване, и бросил на нее взгляд, когда она показалась в гостиной.

– Слушай, пап, – начал он, все еще смотря на нее. – Думаю, я собираюсь научить Хейвен читать.

Ее охватил страх. Доктор ДеМарко приподнял брови и на мгновение уставился на нее, словно размышляя о том, что сказал Кармин, после чего перевел взгляд на своего сына.

– Полагаю, для того, чтобы научить кого-то читать, тебе самому для начала нужно было бы узнать о том, как это делается.

Кармин закатил глаза.

– Я умею читать.

– Ага, – вклинился в разговор Доминик. – Ты не знал, пап? Он прочел первую страницу «Графа Монте-Кристо».

– Vaffanculo, – сказал Кармин.

Доктор ДеМарко покачал головой, возвращая свое внимание Хейвен.

– Присядь, дитя.

Она не была уверена в том, было ли это предложением или приказом, но ей было известно то, что было безопаснее просто сделать то, что ей сказали. Обойдя диван, она заняла свободное место рядом с Кармином. Он положил ноги на столик перед собой, и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.

В комнате царила тишина, пока они смотрели телевизор – там шел фильм о парне по имени Хоффа. Спустя некоторое время раздался стук в дверь, и Хейвен осмотрелась по сторонам, когда никто не поднялся для того, чтобы открыть дверь. После еще одного стука дверь распахнулась.

– Ни один из вас не в состоянии открыть мне дверь? – крикнула Тесс.

Хейвен напряглась, когда она направилась к ним.

– Привет, Тесс, – сказал доктор ДеМарко, не отрываясь от телевизора. Она остановилась и обвела всех взглядом, задержавшись на Хейвен чуть дольше, чем на остальных, и заставив ее тем самым испытывать дискомфорт.

Тесс предпочла кресло Доминика, она опустилась на его колени и обняла его. Доминик обнял ее в ответ, пока они обменивались улыбками, выражения их лиц были радушными. Хейвен улыбнулась, смотря на них. Тесс была холодна с ней, но Хейвен поняла, что она не была плохим человеком.

Хейвен снова развернулась к телевизору и попыталась сосредоточиться на фильме, но Кармин продолжал медленно придвигаться к ней. Это затуманивало ее мысли.

– Привет, док, Ваш сын рассказал Вам о том, что сегодняшним утром он поколотил машину Лисы? – спросила Тесс.

– Я ударил по ней один раз, – сказал Кармин. – Там была всего лишь небольшая вмятина.

– Что ж, тебе лучше найти работу для того, чтобы заплатить за эту вмятину, – сказал доктор ДеМарко. – Ты не забыл о том, что я больше не оплачиваю твои счета?

– Не должен я ни за что платить. Она заслужила это, нечего было врываться сюда, как какой-то чертов следователь.

Эти слова привлекли внимание доктора ДеМарко, заставив его оторваться от фильма.

– И почему же она пришла сюда для того, чтобы допросить тебя?

– Она хочет отношений или чего-то вроде того. Я не знаю.

Доктор ДеМарко рассмеялся.

– Такое обычно случается, когда ты пудришь девушкам мозги.

– Да неважно, я не пудрю им мозги. И, невзирая на это, я, может быть, и заслужил от них некоторое дерьмо, но вот Хейвен не заслужила того, чтобы ее в это впутывали.

Доктор ДеМарко приподнял брови.

– Каким образом ее в это впутали?

– Она стояла рядом, – сказал Кармин. – Оказалась не в том месте и не в то время. Лиза нелестно отозвалась о ней.

– Я не думаю, что она хотела каким-либо образом меня обидеть, – тихо сказала Хейвен. – Она просто была рассержена.

– Чушь, – сказал Кармин. – Лиза знала, что делала.

Доктор ДеМарко покачал головой.

– Мне жаль, что ты попала на линию огня с puttani Кармина.

Хейвен понятия не имела о том, что означает слово «puttani», но ей показалось, что оно не было особо лестным.

– Все в порядке. Мне доводилось переживать и гораздо более плохие вещи.

Взгляд доктора ДеМарко был интенсивным, пока он смотрел на нее.

– Да, так и есть.

Все снова вернули свое внимание телевизору, но Хейвен с беспокойством елозила на своем месте. Она испытывала дискомфорт, и ей хотелось найти причину для того, чтобы покинуть комнату. Она наклонилась к Кармину.

– Вы не хотите чего-нибудь попить?

Он пожал плечами.

– Можешь принести мне что угодно.

Она поднялась с дивана, и, сделав несколько шагов в сторону кухни, остановилась перед тем, как покинуть комнату.

– Вам что-нибудь нужно, доктор ДеМарко?

– Нет, спасибо.

– Я бы не отказалась от бутылки воды, – включилась в разговор Тесс. – Спасибо, что спросила.

Хейвен испугалась, подумав, что совершила ошибку, но доктор ДеМарко ответил Тесс, ослабляя беспокойство Хейвен.

– Ты и сама в состоянии взять себе воды, Тесс. С твоими ногами все в порядке.

Хейвен сделала для Кармина вишневую колу и взяла бутылку воды, после чего, поколебавшись, взяла еще одну. Вернувшись в гостиную, она протянула одну бутылку Тесс.

– Держите.

Тесс приподняла брови, взяв воду, и снова сосредоточила свое внимание на телевизоре, не сказав ни слова.

Сев на диван, Хейвен протянула колу Кармину.

– Ты не была обязана это делать. В действительности, ты вообще все это не была обязана делать. Я и сам могу взять себе что-нибудь попить, – он поднес стакан к своим губам и сделал глоток. – Но я ценю это.

– Мне не сложно, – ответила она, когда что-то привлекло ее внимание, оказавшись в фокусе ее бокового зрения. Доктор ДеМарко снова смотрел на нее.

Раздавшийся звук звонившего домашнего телефона заставил всех вздрогнуть. Хейвен еще не слышала, чтобы он звонил. Ее сердце учащенно забилось, когда доктор ДеМарко поднялся для того, чтобы ответить.

– Это еще что за херня?

Хейвен бросила взгляд на Кармина, заметив замешательство на его лице.

– Это телефон.

– Нет, я знаю, но откуда он взялся?

Она пожала плечами, пока доктор ДеМарко, взяв трубку, снова садился в свое кресло.

– Дом ДеМарко, – он молча слушал звонившего. – Какой, ты говоришь, получился результат? – Хейвен пыталась не слушать его разговор, не желая показаться подслушивающей, но доктор ДеМарко говорил очень громко. – Кто? Как такое вообще, черт возьми, возможно?

– В самом деле, – сказал Кармин. – Когда у нас появился телефон?

Доминик рассмеялся.

– Несколько недель назад.

Доктор ДеМарко еще больше повысил голос.

– Сделай снова. Если во второй раз результат будет таким же, то мы проделаем заново вообще всю процедуру. Но, должно быть, произошла какая-то ошибка. Это совершенно никак не может быть правдой.

– Почему мне никто об этом не сказал? – спросил Кармин.

– Лучше спроси, бро, почему ты сам его не заметил?

Доктор ДеМарко вздохнул.

– Оставим это между нами. Я не хочу, чтобы об этом стало известно до тех пор, пока я не смогу в этом разобраться.

Он бросил трубку, сжимая пальцами перегородку носа.

– Дитя, ты знаешь что-нибудь о бизнесе Антонелли?

– Нет, сэр, – ответила Хейвен. – Фрэнки брал меня с собой только лишь однажды, когда он посещал, эм, аукцион, но я не знаю… В смысле…

Она замолчала, понятия не имея о том, что именно она хотела сказать. Доктор ДеМарко на мгновение уставился на нее, выражение его лица было нечитаемым. Поднявшись, он выхватил вишневую колу прямо из руки Кармина и вышел из гостиной.

Хейвен ошеломленно посмотрела на Кармина.

– Что случилось?

Он пожал плечами, смотря на свою теперь уже пустую руку.

– Без понятия. Я не знал даже о том, что у нас есть чертов телефон.

* * *

Дверь кабинета на втором этаже была на удивление открыта. Винсент сидел за своим столом, его очки были приспущены, пока он перебирал свои бумаги. Кармин стоял в дверном проеме, наблюдая за ним.

– Кто кончил тебе в кофе?

Винсент резко поднял голову.

– Прости?

– Что с тобой такое? – пояснил Кармин, заходя в кабинет и садясь в кресло. – С тобой все было в порядке, а затем внезапно ты стал таким, словно проглотил чье-то горькое дерьмо.

Винсент покачал головой.

– Обязательно всегда быть таким бестактным?

– Я не знаю, – ответил Кармин. – Обязательно всегда быть таким скрытным?

– Только в тех случаях, когда ты задаешь такие вопросы, на которые в действительности не хочешь знать ответы, – сказал Винсент. – Ты чего-то хотел? У меня есть дела.

– Ну, например, мне хотелось бы узнать, почему ты взял мою колу.

– Меня мучила жажда.

– Так ты ее выпил?

– Нет, – сказал он. – Еще вопросы будут?

– Зачем ты спросил у Хейвен о том, знает ли она что-нибудь о бизнесе? – спросил Кармин. – Это было что-то вроде проверки?

Винсент покачал головой.

– Мне было действительно любопытно. Меня не удивляет то, что она ничего не знает, но, если бы она что-нибудь и знала, то она в любом случае не сказала бы мне.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что в отличие от некоторых девушка умеет молчать.

Кармин с подозрением посмотрел на отца.

– Если ты действительно так считаешь, то почему тогда ты держишь ее здесь взаперти, словно она находится под домашним арестом?

– Я не держу ее взаперти. Она покидала дом.

– Один раз. Она ездила к чертовому доктору. Это не особо увлекательное времяпрепровождение.

– Еще она ездила на твой футбольный матч, – добавил Винсент. – И, казалось, ей там нравилось. По крайней мере, до тех пор, пока не случилось одно из твоих происшествий.

– Одно из моих происшествий? Мы теперь это так называем?

– Разве что у тебя есть для этого название получше.

– Неважно, – сказал он. – Суть в том, что она редко куда-то выходит. У нее даже нет кода.

Винсент раздраженно вздохнул.

– Почему ты так внезапно этим обеспокоился?

– Потому что она – человек.

– Что ж, Николас Барлоу и Райан Томпсон тоже люди, но они тебя, кажется, не особо волнуют.

– Это разные ситуации. Кто-то должен поставить этих двух на место, но она всего лишь девушка. Она безобидна.

Винсент снова поднял голову, услышав эти слова, и несколько раз моргнул, словно они застали его врасплох.

– Хочешь сказать, что ты никогда в своей жизни не ранил девушек, Кармин? Потому что я полагаю, что приличное количество девушек не согласилось бы с тобой.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Винсент убрал в сторону свои бумаги и снял очки.

– Она проводит так много времени в доме, потому что у меня нет ни времени, ни сил для того, чтобы куда-нибудь ее отвезти, и никто больше, кроме меня, не может этого сделать.

– Да, может быть, ты прав, – сказал Кармин. – Сейчас бензина в моей машине не хватит даже на то, чтобы самому куда-нибудь съездить.

– Как тогда ты планируешь добираться до школы?

Кармин пожал плечами.

– Солью себе бензина из твоей машины, пока ты спишь.

Несмотря на то напряжение, которое царило до этого в кабинете, Винсент на самом деле рассмеялся над его словами.

– Ты, наверное, не постеснялся бы это сделать.

Кармин усмехнулся. Он не постеснялся бы.

Открыв верхний ящик своего стола, Винсент достал «серебряную» карточку «American Express». Он положил карточку перед Кармином.

– Вот что я тебе скажу… мы заключим сделку.

Кармин скептично посмотрел на него.

– Слушаю.

– Я верну тебе карточку, если ты приложишь побольше усилий.

– В чем именно?

– Во всем. Это касается и школы, и дома.

– Типа того, что я должен следить за порядком в своей комнате?

– Я сказал про усилия, а не про чудо, – ответил Винсент. – И я имею в виду то, что ты должен взять себя в руки. Прекрати драться и употреблять наркотики, возьмись за учебу, и еще – когда я прошу тебя об одолжении, я хочу, чтобы ты действительно делал то, что от тебя требуется.

– Звучит достаточно справедливо, – сказал Кармин, взяв кредитную карточку до того, как его отец успел бы передумать. – Я буду прилагать усилия.

– Замечательно, потому что я хочу попросить тебя об одолжении.

Кармин просто посмотрел на него, не испытав ни капли удивления.

– Нам нужны продукты, – сказал Винсент. – Нужно купить столько, чтобы их хватило на какое-то время.

– Типа еды и всякого дерьма?

– Просто еды, Кармин. Да.

– И ты хочешь, чтобы я купил продукты? Самостоятельно?

– Конечно же, нет, – сказал Винсент. – Возьми с собой девушку, положением которой ты так сильно обеспокоен.

Кармин посмотрел сначала на своего отца, потом на кредитную карточку.

– Это какая-то проверка? Потому что и двух чертовых часов не прошло с того момента, как ты сказал мне о том, что я все еще наказан.

– Все меняется, сын.

– И что же изменилось?

Винсент покачал головой, он снова становился скрытным.

– Ты хочешь, чтобы тебе дали шанс проявить себя – хочешь загладить передо мной свои промахи – так сделай это. Но не облажайся на этот раз, Кармин. Если с девушкой что-нибудь случится, то за этим последуют гораздо более катастрофичные последствия, чем отсутствие доступа к деньгам.

Кармин поднялся, рассудив, что ему следует убраться из кабинета до того, как его отец одумается и изменит свое решение.

– Значит ли это, что я больше не нахожусь под домашним арестом?

Винсент вздохнул.

– Ты находишься под домашним арестом с тринадцати лет и будешь под ним находиться до тех пор, пока будешь жить под моей крышей. Но не то чтобы домашний арест когда-то тебя останавливал…

– То есть, по сути, я на самом деле не нахожусь под домашним арестом.

– А ты когда-нибудь вообще находился?

Кармин рассмеялся.

– Нет.

Глава 13

Центр «Sunny Oaks Manor», расположенный в чикагском районе Гайд-Парк, походил на жилой комплекс верхушки среднего класса. Единственным, что выдавало его настоящее предназначение, был персонал, одетый в типичную медицинскую форму, которую носила большая часть медицинских работников. Все вокруг кричало о чистоте и современности, окружающие люди были дружелюбными, но все это не имело совершенно никакого значения для Джии ДеМарко.

Винсент сделал все посильное для того, чтобы она чувствовала себя комфортно, обеспечив ее самыми просторными апартаментами и максимально позволительной роскошью, но она только лишь обижалась на него за то, что ей пришлось туда переехать. Жилой центр «Sunny Oaks» не был ее домом, говорила она ему, и, по ее мнению, никогда таковым не смог бы для нее стать.

Джиа сидела у окна гостиной в своем кресле, одетая в безупречное синее платье и черные туфли, и смотрела во внутренний двор. Винсент присел на подлокотник кресла, стоявшего напротив нее, ни капли не удивленный тем, что она отказалась приветствовать его. Все было по-прежнему, новым был только лишь день.

– На улице прекрасная погода, – сказал он, пытаясь завязать беседу со своей матерью. – Может, мы могли бы прогуляться.

– Я не видела тебя несколько месяцев, Винченцо, – ответила Джиа ядовитым тоном. – Несколько месяцев.

Винсент вздохнул.

– Прошло три недели.

– Три месяца, три недели – никакой разницы, – сказала она. – Могло бы пройти и три года. Тебе все равно.

– Мне не все равно, но я больше не живу в Чикаго. Ты не забыла об этом?

– Не напоминай мне, – сказала она. – Не переношу мысль о том, что мой единственный сын бросил свою семью.

Винсент знал, что, говоря о семье, она имела в виду не его кровных родственников. Она подразумевала la famiglia, которой, как ему всегда было известно, она была по-настоящему предана. Если когда-нибудь на свете и существовала типичная жена из мира мафии, до самой смерти преданная соответствующему стилю жизни, то ею была его мать.

– Я никого не бросал, – ответил Винсент.

– Ты бросил меня, – сказала Джиа. – Засунул меня в больницу.

– Это не больница. Это центр совместного проживания пожилых людей.

– Это дом престарелых, – сказала она. – Мне здесь не место. Я не больна! Твоему отцу – упокой, Господи, его душу – было бы стыдно за тебя.

Все действительно было по-старому.

– Так как насчет прогулки?

– Мне наплевать на то, что говорят эти шарлатаны, – сказала она, снова игнорируя его предложение. – Им нельзя доверять. Все они, вероятно, работают на правительство. Кеннеди, знаешь ли, всегда хотел навредить твоему отцу. Он пытался растоптать его.

– Кеннеди погиб, – сказал Винсент. – И уже очень давно.

– Я в курсе, – ответила она. – Я не сумасшедшая.

Винсент сухо рассмеялся. Врачебная коллегия по-прежнему не была уверена в том, было ли это на самом деле так или нет. Доктора предполагали, что Джиа ДеМарко страдает от деменции легкой степени, но Винсент больше склонялся к тому, что она попросту вела себя упрямо. Она отказывалась забывать о славных днях своего прошлого, не желая признавать того, что жизнь продолжалась и без нее, что Земля не перестала вращаться в тот день, когда не стало ее мужа.

Обычно она пребывала в здравом рассудке, но время от времени окуналась в те времена, когда Антонио ДеМарко был самым влиятельным человеком в Чикаго, а Винсента еще волновало то, чтобы его родители им гордились.

– Было бы здорово немного подышать свежим воздухом, как думаешь?

Джиа вытянула руку и потерла свое правое ухо, в третий раз игнорируя Винсента.

– У меня в ухе звенит. Должно быть, эта старая карга Гертруда, живущая по соседству, снова обо мне судачит.

– Ты принимала сегодня аспирин? От него может звенеть в ушах.

– Дело не в таблетках, – сказала она. – Дело в ней.

Он вздохнул. У его матери всегда было полно предрассудков.

– Гертруда всегда казалась мне славной. Не думаю, что она любит сплетничать.

– Да откуда тебе знать, Винченцо. Ты рассуждаешь, как слабоумный! Ты и твоя ирландская…

– Не начинай, мам, – Винсент повысил голос, перебивая ее. – Я не собираюсь сидеть здесь и снова все это выслушивать.

Джиа замолчала, словно раздумывая над тем, стоит ли ей или нет заканчивать свою мысль, но, в конечном итоге, решила сменить тему.

– Твоя сестра все время навещает меня, и даже отвозит меня к себе домой. Я вижу Коррадо чаще, чем тебя.

Это было ложью, но Винсент не стал заострять на этом внимания.

– Вот кого я могу назвать достойным человеком, – сказала Джиа. – Коррадо предан делу. И всегда был ему предан. Единственный его недостаток заключается в том, что он так и не завел с твоей сестрой детей. Мне всегда хотелось иметь внуков.

– У тебя есть внуки, – сказал Винсент. – Двое.

Джиа едко усмехнулась, но смогла на сей раз оставить свое мнение при себе. Она смотрела в окно, качая головой.

– Тебе наплевать на меня, Винченцо. Ты больше не желаешь даже брать меня на прогулку.

* * *

Кармин сидел на неудобном пластиковом стуле, елозя по нему в попытках занять удобное положение. Он стучал кончиком карандаша по своей парте, раздражая окружающих с каждым ударом. Он чувствовал, как Лиза сверлила взглядом его затылок, ее драматичные вздохи только лишь еще больше докучали ему.

Услышав свое имя, он посмотрел на стоявшую возле доски миссис Андерсон. Она смотрела на него, ожидая ответа, и он начал едва слышно бормотать – он не обращал на урок никакого внимания.

– Не могли бы Вы повторить вопрос?

– Каков Ваш ответ на четвертый вопрос из списка вопросов после главы?

Кармин опустил взгляд на свой учебник по истории. Он был закрыт. Блять.

– На какой мы странице?

В классе раздались смешки его одноклассников, а миссис Андерсон покачала головой.

– Сто двадцать седьмая страница, Кармин. Будьте внимательнее.

Она задала вопрос другому ученику, пока Кармин открывал свой учебник. Лиза перегнулась через свою парту, ее губы оказались возле его уха, когда она начала шептать.

– Что тебя так сильно отвлекает?

Он отодвинул голову, отстраняясь.

– Можно подумать, что тебя это хоть как-то касается.

За оставшуюся часть урока Лиза больше не произнесла ни слова. Кармин смотрел на свои часы, наблюдая за тем, как утекают секунды. Когда звонок, наконец, прозвенел, он закрыл свой учебник и встал.

– Я тебя больше не понимаю, – сказала Лиза, закидывая в сумку свой учебник. – Тебе нужно принять пару таблеток «Мидола» и избавиться от этого настроения в духе предменструального синдрома.

– Тебе никогда не приходило в голову, что ты попросту не знаешь меня? И почему ты вообще со мной разговариваешь?

– Потому что мы были друзьями.

– Да, были, – сказал он, накидывая на плечо свой рюкзак. – Прошедшее время. Мы больше не друзья, Лиза, так что не утруждайся.

Он вышел из класса, не давая ей возможности ответить. Все остальные направились на третий урок, но Кармин прошел мимо своего класса и направился на стоянку.

* * *

Семья ДеМарко переехала в Северную Каролину практически десять лет назад и с тех самых пор парни каждый год устраивали вечеринку в честь Хэллоуина. Несмотря на то, что на смену сладостям и играм на вечеринке пришли алкоголь и танцы, ее суть оставалась прежней. Ребята из школы приходили в костюмах, заставляя Дуранте хотя бы на один день казаться менее унылым.

Винсент сомневался в том, что ему следует позволять сыновьям устраивать вечеринку и в этом году, но после некоторых уговоров он все-таки дал свое разрешение, но оговорил несколько условий: никому не позволялось заходить в комнату Хейвен, и за ней все время должен был кто-нибудь присматривать.

Когда Кармин приехал домой, он почувствовал, что в воздухе пахло чистящим средством с ароматом сосны. Запах был настолько резким, что у него защипало глаза. Кармин направился на кухню и остановился в дверном проеме, замечая начищающую мраморный пол Хейвен. Она снова что-то напевала, не подозревая об его присутствии, и он прислушался, пытаясь разобрать, что это была за песня.

Спустя мгновение она поднялась с пола и развернулась, перестав напевать и вскрикнув.

– Вы уже дома.

У него вырвался смешок, когда она выронила губку.

– Не хотел тебе мешать, колибри.

– Вы не помешали. Я тут просто… – она замолчала, задумчиво смотря на него. – Колибри?

– Да, колибри. Маленькая птичка. Ты немного напоминаешь мне ее.

Он почувствовал себя идиотом, когда произнес эти слова, но Хейвен, казалось, была только лишь озадачена.

– Почему?

– Не знаю. Эти птички такие маленькие и красочные, порхают повсюду и издают приглушенные звуки. И, знаешь, ты вроде как делаешь то же самое.

Она покраснела.

– Вы слышали меня?

– Да. Несколько раз. Это, эм… – он не знал, что сказать, – …что это за песня?

– О, это просто мелодия, которую обычно напевала моя мама.

Она смутилась, отводя взгляд. Ее спортивные штаны и майка без рукавов были забрызганы мыльной водой, ее волосы растрепались.

– Тебе нужно переодеться.

Она опустила взгляд, осматривая себя.

– Простите. Мой вид неопрятен.

– О, нет, – сказал он. – Дело в том, что мы должны кое-куда съездить, и я уверен в том, что тебе хотелось бы переодеться во что-нибудь другое.

Она скептично посмотрела на него.

– Дайте мне одну минутку.

– Собирайся столько, сколько потребуется. Я буду ждать тебя здесь.

Она на мгновение замешкалась, после чего направилась к лестнице. Он расслабил свои напряженные плечи, мысленно ругая себя. Ему хотелось того, чтобы он мог быть рядом с ней менее скованным. Его волнение сказывалось и на ней, и меньше всего ему хотелось того, чтобы она снова начала его избегать.

Хейвен понадобилось на сборы всего лишь несколько минут, она вернулась на первый этаж, одетая в джинсы и футболку.

– Думаю, я готова.

Он открыл входную дверь, и она замерла в дверном проеме, но затем все-таки вышла на крыльцо. Заперев дверь и включив сигнализацию, Кармин помог Хейвен сесть в машину. Она тихо поблагодарила его, когда он занял водительское сиденье. Она осматривалась по сторонам, пока они ехали.

– Куда мы направляемся? – робко спросила она.

Она села вместе с ним в машину, понятия не имея о том, куда именно он ее вез. Он надеялся на то, что она не просто машинально последовала за ним, полагая, что у нее не было другого выбора, хотя альтернатива и означала то, что она ему доверяла.

Ему. Он не был особо в этом уверен.

Он открыл центральную консоль, ища список, после чего жестом указал ей на бардачок.

– Поищи там листок бумаги.

Она посмотрела на него с замешательством, но сделала то, что ей сказали. Она просмотрела некоторые вещи и покраснела, когда вытащила маленькую черную пачку. Кармин расстроено простонал, когда понял, что она нашла презервативы, которые хранились у него в машине.

– Господи, я забыл, что они там лежат, – выхватив у нее пачку, он, паникуя, опустил стекло и швырнул ее на обочину дороги. Он проигнорировал недоверчивый взгляд Хейвен, не желая объясняться.

Покачав головой, Хейвен снова развернулась к бардачку и достала из него вырванный из блокнота листок.

– Оно?

– Да. Что там написано? – она развернула листок, и ее губы зашевелились, пока она молча озвучивала список. – Вслух, Хейвен.

Широко распахнув глаза, она начала читать список, испытывая затруднения из-за некоторых слов.

– Эм, чипсы… брец… эм, брецели… кола… мы едем в магазин?

– Да. Это нам потребуется для вечеринки. И, пока мы будем там, закупим еще продуктов для дома. Ну, знаешь, убьем сразу двух зайцев.

Он не знал, слышала ли она когда-нибудь прежде это выражение, но она улыбнулась так, словно поняла его.

– Хотите, я приготовлю что-нибудь для вечеринки?

– Нет, ты должна наслаждаться свободным временем, пока мой отец отсутствует.

– Но я не возражала бы.

Он закатил глаза.

– Что ж, а я возражал бы, поэтому просто отдыхай. Если кто-нибудь попросит тебя о чем-нибудь, то скажи им поцеловать тебя в задницу.

– Хорошо.

– В самом деле, Хейвен? Хорошо? Я на самом деле имею это в виду. Пообещай мне, что если кто-нибудь попытается что-нибудь у тебя потребовать, ты скажешь им это.

Она вздохнула.

– Я обещаю.

* * *

Шаги Хейвен были неуверенными, когда перед ними автоматически открылись двери магазина. Кармин усмехнулся, пока она осматривала их, практически выглядя так, словно она боялась пройти через них. Спустя мгновение она зашла в магазин, в котором уже стоял Кармин. Он ждал, пока она возьмет тележку. Она этого не сделала, поэтому это тележку взял он.

– Ты когда-нибудь раньше закупалась в продуктовых магазинах? – спросил он, наблюдая за ней боковым зрением.

Она покачала головой.

– Я никогда раньше не бывала в магазинах.

– Никогда?

– Никогда.

Он вздохнул. Все обещало быть более сложным, чем он думал.

– Не могу сказать, что я сам когда-либо этим занимался.

– Серьезно? Вы не были в магазине?

– В смысле, я заходил в магазин только лишь для того, чтобы купить что-то конкретное, но никогда еще мне не приходилось самостоятельно закупать продукты. Мне не доверяют. Так что, я полагаю, что мы вместе разберемся с этим дерьмом.

Она попыталась отдать ему список, но он покачал головой и достал ручку.

– Ты будешь заниматься списком. Дело мастера боится, верно?

Он толкнул тележку вперед и осмотрелся по сторонам, когда они пришли в продуктовый отдел.

– Я должен еще кое в чем признаться.

– В чем?

– Вряд ли я когда-либо готовил, поэтому я понятия не имею, как называется добрая половина всего этого дерьма, – он взял овощ с зелеными кочанчиками и начал скептично его разглядывать. – Что это за херня?

Она улыбнулась.

– Это брюссельская капуста.

– Определенно не станем ее покупать, – сказал он. Она рассмеялась, когда Кармин бросил капусту обратно на полку. – У тебя приятный смех.

– Спасибо, – ответила она мягко. – У Вас тоже.

Он кивнул, но ничего не ответил, пока они смотрели друг на друга, словно впадая в транс. Спустя мгновение он прочистил горло и запустил руку в волосы.

– Давай покончим с этим.

После полудня в магазине еще было спокойно, по залу бродило всего лишь несколько покупателей, не считая их самих. Кармин был благодарен за это. Хейвен явно было не по себе, она крепко держала в руке список, осматривая окружающую ее обстановку.

– Что нам следует купить?

– Что угодно из того, что ты пожелаешь приготовить, – сказал он. – Не знаю, заметила ли ты, но Дом съест вообще все, что ему предложишь. Черт, да он, наверное, и брюссельскую капусту бы съел. И мой отец тоже не притязателен. По крайней мере, тогда, когда дело касается еды.

– А Вы?

Он пожал плечами.

– Привередливый… – сказала она самой себе.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Как ты меня только что назвала?

Она выглядела виноватой, когда повторяла произнесенное слово.

– Привередливый.

– Ты услышала это от моего отца, да? – спросил он. – Он годами меня так называет.

– Доктор ДеМарко упоминал это, но я не подразумевала никакого неуважения.

– Я знаю, – сказал он. – Да неважно, давай уже закупимся. Мы похожи на идиотов – стоим здесь так, словно никогда раньше этим не занимались.

– Мы и не занимались, – напомнила она ему.

– Да, что ж, мы с тобой об этом знаем, но вот всем остальным ублюдкам знать об этом не обязательно.

Они медленно переходили от одного ряда полок до другого, Кармин выполнил большую часть задачи, набивая тележку доверху своими любимыми полуфабрикатами, в то время как Хейвен выбирала нормальные продукты, которые он пропускал. Он наблюдал за тем, как она брала молоко, яйца и хлеб, теперь ее плечи были более расслабленными, чем тогда, когда они только вошли в магазин. Она с легкостью адаптировалась в новых условиях. Ему было сложно поверить в то, что она провела всю свою жизнь вдали от социума.

Она протянула ему список, когда все, что им необходимо было купить, было вычеркнуто, и они направились к кассе. Выложив продукты на ленту, Кармин потянулся к стойке с шоколадом. Хейвен вздрогнула, когда он резко поднял руку, и он замедлил свои движения. Он не отрывался от нее, бросив шоколадный батончик «Toblerone» к остальным продуктам.

– С Вас $347,63, – сказала кассир, закончив считывать штрих-коды с купленных ими продуктов. Оторвавшись от Хейвен, Кармин достал кредитную карточку и расплатился.

Когда они вернулись на парковку, Кармин убрал пакеты с продуктами в багажник, пока Хейвен стояла рядом с машиной. Он не наблюдал за ней, пока возвращал на место тележку, и его желудок сжался, когда он снова развернулся в сторону машины. Хейвен нигде не было.

Его охватывала паника, пока он рассматривал пустующую парковку. Отец убьет его.

Подойдя к машине, он заметил внутри нее движение, от которого у него едва не подкосились колени. Хейвен сидела на пассажирском сиденье, пристегнув ремень безопасности и сложив руки на коленях. Думая о том, как нелепо было паниковать, он сел в машину, держа в руках свой батончик.

Он завел машину и, открыв «Toblerone», отломил один треугольничек. Он протянул его Хейвен, с замешательством наблюдая за тем, как она уставилась на его руку.

– Не любишь шоколад?

– Я никогда его не пробовала.

Он в буквальном смысле сунул шоколад ей в руки.

– Господи, девочка, тогда возьми его. Поешь.

Она рассмеялась над его энтузиазмом и, взяв шоколадный треугольник, откусила от него уголок. Ее лицо просияло, и она быстро доела оставшийся кусочек, произнесенные ей слова походили на стон.

– Вау, он действительно сладкий.

Отломив себе несколько треугольничков, Кармин протянул оставшуюся часть батончика Хейвен.

– Я знаю. Охуенно потрясающий.

* * *

На улице моросило, когда они подъехали к дому, поэтому Кармин остановился настолько близко от крыльца, насколько это было возможно.

– Открой дверь, ладно? – она начала возражать ему, но он перебил ее. – Код 62373. Введи его на кнопочной панели и нажми большую кнопку. Запомнила?

– 62373, – повторила она.

Добежав до входной двери, она начала вводить код, когда дождь стал набирать силу. Как только она открыла дверь, Кармин выбрался из машины и достал из багажника несколько пакетов.

Когда он достиг фойе, Хейвен развернулась, намереваясь отправиться на улицу за пакетами, но он поднял руку для того, чтобы остановить ее. Он не подумал перед тем, как сделать это, и она прикрыла себя руками в защитном жесте. Он убрал свою руку.

– Черт, я не хотел тебя пугать. Я просто не хочу, чтобы ты промокла, поэтому я сам принесу продукты.

Она посмотрела на него со смесью замешательства и изумления во взгляде, после чего начала относить пакеты на кухню. Забрав из машины все, что они купили, он попытался помочь Хейвен, убирая продукты туда, где они, по его мнению, должны были лежать, но он только лишь усложнял ей задачу тем, что путался под ногами.

На обед Доминик принес несколько коробок пиццы, и, взяв «Пепперони», Кармин опустился на диван. Посмотрев на Хейвен, он похлопал рукой по лежащей рядом с ним диванной подушке. Она бросила взгляд в сторону лестницы, и он приподнял бровь, смотря на нее и словно говоря ей тем самым «Даже, блять, и не думай». Он бы притащил ее обратно, потому что у нее не было никакого повода для того, чтобы не пообедать с ними.

Вздыхая, Хейвен села на диван, на ее губах появилась улыбка.

* * *

На следующий день около часа дня Кармина разбудил громкий стук в дверь. Он поднялся, выругавшись, и, распахнув дверь, увидел удивительно яркие, синие волосы.

– Мне стало любопытно, собираешься ли ты вообще сегодня вставать, – сказала Диа. – Ну, знаешь, учитывая то, что уже так поздно?

Он закатил глаза.

– Имеет ли мой ответ значение, учитывая то, что я уже встал?

Она добродушно похлопала его по щеке и ушла.

Спустя несколько минут он спустился на первый этаж, и заворчал, услышав голос Тесс. Они с Дией стояли на стульях возле окна в гостиной, прикрепляя на стену украшения, пока Хейвен была занята коробкой с искусственными цветами. Он улыбнулся и, ухватившись за спинку стула, на котором стояла Тесс, потряс его. Вскрикнув, она попыталась ударить его, но ему удалось увернуться.

– Ты такой идиот, Кармин.

– Ага, ну, а у тебя удар, как у маленькой девчонки, – эти слова едва успели сорваться с его губ, когда она сжала руку в кулак и ударила его прямо по груди. Он вздрогнул. – Черт, больно же!

Тесс ухмыльнулась.

– И кто же из нас теперь маленькая девчонка?

– По-видимому, я, – сказал он, потирая грудь. – Я в любом случае начинаю чувствовать себя девчонкой в комнате, в которой полно сучек.

– Как Вы меня назвали? – голос Хейвен был низким, но в нем была такая резкость, которой он никогда раньше от нее не слышал.

Он нахмурился, но затем понял, что именно он сказал.

– О, дерьмо… – Сучка. Он покачал головой. – Ничего.

Она вернула свое внимание цветам. Мгновение понаблюдав за ней, Кармин прошел вперед. Он наклонился к ней, его губы оказались возле ее уха.

– Прости. Я не это имел в виду, – прошептал он.

Она кивнула, но ничего не сказала. Его грудь сковало чувство вины. Он не мог сказать, поверила ли она ему или нет.

После того, как дом был украшен, Кармин направился наверх для того, чтобы переодеться в костюм пирата. Надев черные брюки и сапоги, он застегнул белую «пиратскую» рубашку и повязал на голову красную бандану. Прихватив с собой большую черную шляпу, он спустился вниз и увидел в фойе размахивающего мечом Доминика.

– Какой недоумок дал ему оружие? – крикнул Кармин, вовремя уклоняясь от пластикового лезвия, когда его брат замахнулся на него своим мечом. – Могли бы уже понять, что нельзя этого делать.

– Никто ему ничего не давал, – сказала Тесс, выходя из гостиной в костюме дьяволицы. – Он сам его нашел.

Покачав головой, Кармин направился к кабинету под лестницей. Введя код, он открыл дверь. Помещение напоминало самый обычный кабинет со столом из красного дерева и кожаным креслом черного цвета. Кармин отогнул угол лежащего на полу персидского ковра и открыл скрытую под ним дверь. Он спустился в подвал по шаткой лестнице, включив по пути свет. Переднее подвальное помещение озарилось тусклым светом, открывая взору десятки деревянных ящиков.

Использовав подол рубашки в качестве перчатки, он снял крышку с ближайшего к лестнице ящика и достал несколько бутылок алкоголя. Он не решился идти дальше, не имея никакого желания рисковать и проходить в заднюю часть подвала.

Он не был уверен в том, было ли это чем-то вроде подсознательного страха или же на каком-то этапе жизни его научил этому отец, но он никогда не оставлял здесь отпечатков своих пальцев.

Взяв бутылки, он направился наверх и запер кабинет как раз к прибытию гостей.

* * *

Хейвен сидела на краю своей кровати, теребя ногти, пока внутри нее нарастала тошнота. Она чувствовала себя лишней и боялась спуститься на первый этаж, переживая из-за того, что они поймут, кем она была, только лишь взглянув на нее. Все они поймут, что ей не место в их мире.

Спустя некоторое время она услышала легкий стук в дверь, после которого в ее комнату заглянул Доминик.

– Можно войти?

– Конечно, – отозвалась она.

Он зашел к ней, используя меч в качестве трости, и сел рядом с ней на кровать. Он наклонился назад, облокотившись на локти, и ни один из них не произносил ни слова, пока Доминик смотрел в пустоту. Она задумалась о том, почему он был здесь, у нее, а не на своей вечеринке, но продолжала молчать, оставляя за ним первое слово.

– Nella vita: chi non risica, non rosica, – наконец, сказал он тихим голосом. – Правило жизни: без риска нет победы. Моя мама часто нам это говорила. Прошло уже много времени, но я по-прежнему слышу, как она это говорит.

Он улыбнулся самому себе, предавшись воспоминаниям. Хейвен попыталась воскресить в памяти голос своей матери, не желая забывать того, как он звучит.

– Мама многому меня научила, но это запомнилось мне больше всего. Тебе не следует бояться рисковать. Возможно, риск не всегда будет приводить тебя к желаемому результату, ты можешь потерпеть большую неудачу, и это может причинить тебе боль, но ты ничего не сможешь знать наверняка до тех пор, пока не попытаешься. А если все сработает, то разве не будет оно стоить принятого на себя риска? – он сделал паузу, вздыхая. – Ты можешь избегать рисков, я не стал бы тебя за это винить. Ты можешь продолжать жить точно так же, как ты жила все это время, и ты в итоге выживешь, но этого ли ты хочешь на самом деле? Достаточно ли этого? Хочется ли тебе вообще выживать, если выживание означает подобную жизнь?

У Хейвен не было ответа на этот вопрос.

– Есть и другой вариант: ты могла бы рискнуть, – продолжил он. – Попробуй это сделать, пока у тебя есть такая возможность. Я знаю, что в тебе есть этот стержень. И я не обещаю, что ты получишь все, что хочешь получить, но я уверяю тебя в том, что ничего не изменится, если ты не попробуешь.

Она смотрела на него, впитывая его слова. Она понимала их, и в них был смысл, но она не была уверена в том, что ей нужно делать.

Он снова отвернулся от нее, нахмурившись.

– Кармин не всегда был таким мудаком. Раньше он был очень похож на маму, он и муху не мог обидеть, но все изменилось. Кармин пойдет на любой риск в физическом плане – порой я искренне задаюсь вопросом о том, ценит ли он хоть на каплю свою жизнь – но он отвергает все, что касается эмоций. И ты хорошо на него влияешь в этом плане. Ты стала первой девушкой, на которую он взглянул как на человека, а не как на предмет.

Ее глаза расширились, и Доминик рассмеялся, заметив выражение ее лица.

– Странно, правда? Тебе каким-то образом удалось вернуть к жизни ту часть Кармина, которая, как все мы думали, уже умерла.

– Но почему он воспринимает меня совершенно иначе?

Он пожал плечами.

– Думаю, ты напоминаешь ему маму, но только лишь он сам сможет ответить на твой вопрос.

Они оба на мгновение замолчали, после чего Доминик поднялся с кровати.

– Ну так, скажи мне, Хейвен – будем ли мы держаться подальше от рисков и просто выживать, или же покинем зону своего комфорта?

* * *

Ничто так не ассоциировалось у Кармина с Хэллоуином, как бросание грязных мячиков для пинг-понга в пластиковые стаканы с теплым, дешевым пивом и наблюдение за тем, как человек, отравляющий твое существование и одетый как девчонка, пьет эту гадость, благодаря тебе.

Райан Томпсон настаивал на том, что он надел тогу, но Кармин был уверен в том, что тот был одет в платье. И никаких «если», «и» или «но» в этом вопросе не существовало.

Кармин бросил еще один мячик и усмехнулся, когда тот приземлился прямо в стакан. Разочарованно простонав, Райан поднял стакан и осушил его, пошатываясь из-за того, что уже был пьян. Когда подошла его очередь, он бросил мячик с такой силой, что тот, миновав стол, пролетел над плечом Кармина.

– Я заканчиваю, – поспешно пробормотал он, когда очередной мячик, брошенный Кармином, приземлился в один из стаканов Райана. Взяв стакан, он, пошатываясь, отошел от стола, больше не сказав ни слова.

Вечеринка началась больше часа назад, но никаких признаков присутствия на ней Хейвен по-прежнему не было. Кармин пробрался через толпу, ища ее, и рассмеялся, когда заметил на кухне Дию. На ней было разноцветное платье и ярко-синие лосины, желтый клюв, который она надела на нос, подходил к ее ярким кедам.

– Привет, Попугайчик, – сказал он, игриво подталкивая ее локтем. – Не находишь немного странным то, что твой самый нормальный вид пришелся на Хэллоуин?

Она закатила глаза.

– Ой-ой-ой. Как смешно.

Ни один из них не успел больше ничего сказать, поскольку на кухню впорхнуло несколько девушек. Кармин заворчал, когда увидел Лизу, которая выбрала себе образ кошки и надела черный обтягивающий костюм.

– Кто ее пригласил?

Взяв его за руку, Диа потянула его из кухни.

– Я уверена в том, что это сделал ты, когда проводил с ней время.

– Я не проводил с ней время, – сказал он. – Скорее я несколько раз проводил время в ней.

Диа поежилась.

– Фу.

Он рассмеялся.

– Да, но суть в том, что это твоя вина. Ты же моя подруга. Ты должна была отговорить меня от этого… или ее. Без разницы.

– Я пыталась. Ты меня не слушал.

В фойе никого не было, за исключением людей, которые выходили покурить и возвращались обратно в дом. Кармин посмотрел в сторону лестницы как раз в тот момент, когда Хейвен спускалась вниз, одетая в золотистое платье. Подол ее платья был отделан ненастоящими золотыми монетами, с ее шеи свисала бижутерия, а голову украшала корона.

– Она – мое сокровище?

Уже во второй раз за этот день Диа только лишь похлопала его по щеке и ушла. Кармин взял Хейвен за руку, когда она подошла к нему.

– Bella ragazza.

В ее глазах промелькнула искорка, когда она посмотрела на их руки.

– Что это означает?

Он ухмыльнулся, потянув ее вместо ответа в сторону кухни. Они затерялись в толпе, и он познакомил ее с несколькими людьми, стоявшими вокруг. Она вела себя очень вежливо, улыбаясь и приветствуя людей так, словно всю свою жизнь была душой компании. Кармин был очарован наблюдением за Хейвен, и никак не мог избавиться от мысли о том, что они допустили ужаснейшую несправедливость, удерживая ее вдали от людей.

Извинившись, Хейвен отлучилась для того, чтобы взять себе что-нибудь попить, и на некоторое время исчезла, побудив Кармина снова отправиться на ее поиски. Когда он достиг дверного проема кухни, он заметил, что Тесс подошла к Хейвен и протянула ей свой бокал.

– Налей мне немного пунша.

Кармин затаил дыхание, ожидая реакции Хейвен, но она быстро совладала с охватившей ее неуверенностью.

– Нет.

Тесс приоткрыла рот.

– Прости?

– Я сказала «нет». Пунш рядом с Вами, если Вам хочется пить.

Кармин испытал что-то похожее на гордость.

– Полагаю, она ответила тебе.

Хейвен вздрогнула, поскольку не слышала, как он подошел.

– Да, полагаю, так и есть, – ответила Тесс, наливая в свой бокал пунш и качая головой. – Очень, черт возьми, вовремя.

Тесс вышла из кухни и Кармин, схватив Хейвен за руку, начал ее кружить.

– Ты потрясающая! Никто и никогда не решается ей противостоять.

Хейвен рассмеялась, практически теряя равновесие, когда Кармин притянул ее к себе. Алкоголь произвел на него расслабляющий эффект, и в этот момент ему ничего так сильно не хотелось, как почувствовать ее рядом с собой. Опустив руки на ее бедра, он начал покачивать ее напряженное тело в такт музыке.

– Расслабься, tesoro.

Выражение ее лица стало менее обеспокоенным. Положив ее руки на свои плечи, он снова опустил руки на ее бедра.

– Вы когда-нибудь скажите мне, что означают все эти слова?

– «Tesoro» означает «сокровище», но в целом это что-то вроде «дорогой». Так что tesoro, сокровище… коим ты сейчас в буквальном смысле и являешься.

Она покраснела, отводя взгляд в сторону, и он воспользовался представившейся возможностью для того, чтобы немного наклонить ее назад. Вскрикнув от неожиданности, она обвила своими руками его шею и рассмеялась, когда он снова притянул ее к себе.

Их носы соприкоснулись, и Кармин резко замер, когда Хейвен, наклонив голову, коснулась своими губами его губ. Сначала он подумал, что ему это привиделось, но потом он почувствовал блеск для губ с клубничным вкусом, который остался на его губах. Хейвен отпрянула от него, прикрывая руками рот, но он был слишком поражен для того, чтобы сделать хоть что-нибудь, и просто смотрел на нее.

Хейвен сделала несколько шагов назад, и он поймал ее за руку, когда понял, что она собирается сбежать. Она убрала руки от своего рта, когда он притянул ее к себе и, не мешкая, поцеловал.

Их поцелуй был страстным и торопливым – все поцелуи, которые можно было подарить за семнадцать лет жизни, слились в один. Хейвен поцеловала его в ответ, ее губы приоткрылись, двигаясь вместе с его губами. Проведя рукой по его затылку, она запустила пальцы в волосы возле верхней части его шеи. Ее охватила дрожь. Кармин не был уверен в том, что именно послужило этому причиной – нервозность или же приятное волнение.

– Черт возьми!

Они оторвались друг от друга, услышав голос Доминика. Он стоял в дверях кухни, шокировано уставившись на них.

– Мне, эм… нужно идти, – сказала Хейвен, быстро покидая кухню, и не давая им возможности остановить ее.

– Я не хотел так вваливаться сюда, – сказал Доминик, похлопывая Кармина по спине, – но, чувак, я не ожидал такого увидеть.

Кармин покачал головой, будучи не менее ошеломленным. Он тоже такого не ожидал.

– Кто-нибудь еще видел?

– Думаю, только Кайла.

– Кто?

– Ну Кай-не-потрахаться-ли-нам-ла. Подружка Стонущей Лисы.

Кармин тяжело вздохнул. Просто замечательно.

* * *

Хейвен улыбнулась, посмотрев на себя в зеркало ванной, и поднесла руку к своим губам. Их покалывало от того пыла, с которым ее поцеловал Кармин. Ее блеск размазался.

Она обдумывала произошедшее, пытаясь во всем разобраться. Что это все могло означать? Ощущал ли он те же искры между ними, которые ощущала она?

Кто-то начал колотить в дверь, говоря о том, что им необходимо воспользоваться ванной комнатой, и Хейвен, выйдя, направилась к лестнице. Дойдя до второго этажа, она заметила преграждающую ей путь Лизу. Хейвен смотрела в пол, надеясь на то, что Лиза не заметит ее, но в тот момент, когда Хейвен дошла до девушки, та намеренно толкнула ее в стену.

Отходя от нее, Лиза злобно улыбнулась.

– Ой, я тебя не заметила!

Хейвен вздрогнула, но промолчала, не желая устраивать сцену. Она отвернулась, но совершила ошибку, проигнорировав Лизу. Выставив локоть, та ударила Хейвен по ребрам. У нее навернулись на глаза слезы, когда она ухватилась руками за бок.

Кто-то схватил Хейвен за руку и, развернувшись, она увидела светловолосого парня. От него пахло чем-то кислым, его глаза налились кровью, но выражение его лица казалось искренне обеспокоенным.

– Ты в порядке?

Она моргнула для того, чтобы прогнать слезы. Ей не хотелось плакать.

– Да.

– Я знаю, что Лиза умеет быть сукой, – сказал он. – Кстати, меня зовут Райан.

– Хейвен, – ответила она. – Я собиралась просто лечь спать.

Райан окинул ее взглядом, выпучив глаза.

– Ты и есть та девушка, которая здесь живет? Я слышал о тебе. Откуда ты знаешь семью ДеМарко?

Паникуя из-за этого вопроса, она отошла от него на один шаг.

– Мне нужно идти.

Она развернулась для того, чтобы отправиться на третий этаж, когда Райан снова заговорил.

– Позволь мне, по крайней мере, помочь тебе миновать эту лестницу.

* * *

Кармин искал Хейвен после того, как они поцеловались, и, нигде ее не обнаружив, поднялся вверх по лестнице. Он замер, когда дошел до библиотеки, его мышцы пульсировали, пока он пытался совладать со своим гневом. Райан стоял перед дверью Хейвен, пошатываясь от опьянения.

Кармин не задумывался о том, что делал, и не рассматривал возможных последствий. Для него имело значение только лишь то, что Райан находился в том единственном месте, в котором он никак не должен был находиться.

Бросившись к двери, он схватил Райана сзади за его мешковатое платье и оттянул его в сторону. Райан споткнулся, и Кармин швырнул его в стену. Не давая Райану времени на то, чтобы среагировать, Кармин ударил его. Райан, крича, рухнул на пол для того, чтобы таким образом вырваться из драки, но в этот раз рядом с ними не было тренера Вудса, который мог бы его спасти. Он свернулся на полу пополам, пока Кармин пинал его, игнорируя крики, доносящиеся до него с лестницы.

Доминик схватил Кармина, оттаскивая его от Райана.

– Успокойся!

Оттолкнув Доминика, Кармин присел перед Райаном.

– Я убью тебя, если ты еще раз приблизишься к ней.

Чей-то громкий, резкий вдох привлек внимание Кармина и, повернув голову, он заметил смотрящую на них Хейвен. Поднявшись, он протянул к ней руку, но она отпрянула. Скрывшись в своей спальне, она захлопнула за собой дверь. Щелчок замка заставил Кармина замереть на месте.

* * *

Громкий стук в дверь отдавался вибрацией в стенах спальни Хейвен. По ее щекам струились слезы, пока этот грохот возвращал ее в прошлое.

Бам. Бам. Бам. Сжавшись в комочек, Хейвен лежала в углу конюшни, закрыв уши руками, но ничто не помогало ей заглушить громкие звуки. Она не знала, что происходит – ее мамы не было рядом, когда она проснулась от стука – она была слишком напугана, поэтому оставалась лежать на своем месте.

Бам. Бам. Бам. Ей казалось, что с каждым разом этот звук становился все громче. Где же ее мама? Хейвен крепко зажмурилась, пытаясь считать в уме для того, чтобы избавиться от этих звуков. Она сбилась, досчитав до шести, и начала снова, но так и не смогла досчитать до десяти.

Бам. Бам. Бам. Она услышала всхлипы и плач, но плакала не она. Ей казалось, что эти звуки раздавались одновременно и очень близко, и все же далеко от нее – они исходили из того места, которое Хейвен не могла различить в темноте.

Бам. Бам. Бам. Затем до нее донесся злобный и низкий голос. Человек шипел, словно змея, произнося едкие слова: «Я убью тебя, если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом». Она не знала, кто это говорил, и о чем именно запрещалось рассказывать, но после этих слов раздающийся рядом с голосом плач стал еще сильнее. «Я обещаю, что никому не расскажу», – ответил второй, до боли знакомый голос. «Только, пожалуйста… Я Вас умоляю… не трогайте мою маленькую девочку».

Бам. Бам. Бам. В конечном итоге, звук исчез, уступив место тишине, которая ни капли не успокаивала Хейвен. Она открыла глаза, надеясь на то, что ей приснился кошмар, но первым, что она увидела, стало ужасающее лицо ее монстра. Он стоял возле стойла, застегивая свои брюки и смотря на нее.

Ей казалось, что ее желудок стал таким же изуродованным, как поврежденная кожа ее монстра. Ее грудь болела от рыданий, внутри нее образовалась такая пустота, которую никогда больше невозможно будет заполнить. В ту ночь ее мама вернулась к ней, она дрожала, крепко обнимая дочь, но уже не могла ослабить страхи Хейвен.

– Хейвен? – голос Кармина был мягким, его громкий удары превратились в тихие постукивания по двери. – Блять, я сожалею. Я не хотел тебя пугать.

Глава 14

Стена коридора была запачкана кровью, яркие, красные брызги на белой стене напоминали краски, нанесенные на чистый холст. Хейвен была занята стиранием крови с помощью тряпки, когда дверь спальни Кармина распахнулась. Его волосы были растрепаны, он опустил взгляд вниз, смотря на Хейвен.

– Что ты делаешь? Ты не должна этого делать!

Он вырвал у нее тряпку, и глаза Хейвен наполнились слезами. Она была подавленной и уставшей, и не могла сейчас вынести подобного его взгляда.

– Блять, ты плачешь?

Она отвернулась, желая перестать так бурно на все реагировать. Это всегда только лишь еще больше все усугубляло. Она развернулась к нему в тот момент, когда он протянул к ней руку, и она отпрянула, отодвигаясь от него. Он замер, на его лице отразилось замешательство, когда он опустил руку.

– Кажется, я не в состоянии сделать в отношении тебя хоть что-нибудь правильное.

– Прошу прощения, – ответила она, не понимая его. Она пыталась только лишь смыть кровь, чтобы она не успела впитаться.

Он тяжело вздохнул, бросив тряпку на пол. Из-за того пыла, с которым он говорил, его голос стал выше.

– Ты просишь прощения? За что? Ciò è scopare pazzesco! Я с ума сойду, если мы не прекратим этот танец!

Танец?

– Что Вы имеете в виду?

Он взял ее за руку, и она почувствовала, как ее кожу начало покалывать от его прикосновения. Ей было интересно, почему он дотронулся до нее, иррациональной ее части хотелось, чтобы он никогда не переставал этого делать. Она не чувствовала себя такой одинокой, когда он касался ее.

– Скажи мне, что ты не чувствуешь этого, и я оставлю тебя в покое.

Она посмотрела на его руку.

– Вы тоже это чувствуете?

– Разумеется, я чувствую это. Это же очевидно. Я поцеловал тебя прошлым вечером.

Она несколько раз моргнула.

– Но это я поцеловала Вас. Мне не следовало этого делать, потому что Вы говорили мне о том, что не…

– Ты едва коснулась моих губ. А я практически атаковал твои, – сказал он, качая головой. – И ты права – я не целуюсь, отчего все это кажется еще более безумным. Я пытался сказать тебе об этом.

Он провел пальцами по своим растрепанным волосам, смотря на нее. Его глаза о чем-то молили ее, но она не понимала, о чем именно.

– О чем?

Ответом на ее вопрос послужило молчание. Он облокотился на стену и подтянул колени к груди, обвивая их своими руками.

– Я бы смыл кровь, – сказал он. – Она появилась здесь из-за меня.

– С ним все в порядке?

– Он как таракан. Оторвешь ему голову, а он все равно будет бегать повсюду и надоедать людям.

Она вздохнула из-за его нежелания прямо ответить на ее вопрос.

– Знаете, он помог мне. Меня загнали в угол, а он проводил меня в мою комнату.

Кармин прищурился.

– Кто загнал тебя в угол?

На сей раз молчание стало ответом на его вопрос. Возможно, для него не имело никакого значения, было ли все в порядке с Райаном или нет, но это было важно для Хейвен.

– Он будет как новенький, – сказал Кармин. – Все выглядело гораздо хуже, чем было на самом деле. Так кто загнал тебя в угол?

– Лиза.

– Она дотронулась до тебя?

– Да, но ничего особенного не произошло, – она сделала паузу. – Все выглядело гораздо хуже, чем было на самом деле, – добавила она.

Кармина это не позабавило.

– Она не имеет никакого права и пальцем до тебя дотрагиваться.

– Вы и ее собираетесь избить за то, что она дотронулась до меня? Сначала Николас, теперь Райан. Кто следующий? Вы собираетесь избивать каждого, кто дотронется до меня? Я знаю, что не имею права Вам указывать, но мне не нравится, когда я становлюсь причиной людской боли. Если Вам хочется кого-нибудь обвинить, то обвините меня. Накажите меня. Но, пожалуйста, не причиняйте боль другим людям.

Он смотрел на нее, приоткрыв рот, и она задумалась о том, что ей, возможно, не следовало этого говорить. Было странным то, как открыто она теперь разговаривала с Кармином.

– Ты считаешь, что я именно так воспринимаю тебя?

– Я не знаю, что думать. Когда Вы нападаете на людей, мне кажется, что Вы расстроены из-за того, что они приближаются к тому, что принадлежит Вам.

Он запустил пальцы в свои волосы, сжимая несколько прядок.

– Иногда мне сложно обуздать свой темперамент. Просто я чувствую, что… – он замешкался, делая глубокий вдох. – Слушай, дело не в том, что я считаю, что ты принадлежишь мне… а в том, что я хочу, чтобы ты была моей.

Она нахмурилась.

– А есть разница?

– Это прозвучало как-то не так. Господи, я беспокоюсь о тебе, понимаешь? Я слишком бурно реагирую, потому что не хочу, чтобы кто-нибудь причинил тебе боль. И, возможно, все это не имеет совершенно никакого смысла, если учесть то, что я сам раню тебя больше, чем любой из этих мудаков, но я не хочу причинять тебе боль. Я не специально это делаю. Ты не такая, как все те, кого я знал в своей жизни. Ты очаровываешь меня.

Ее глаза расширились.

– Я очаровываю Вас?

– Ты можешь понять меня так, как никто больше не сможет меня понять, – сказал он, придвигаясь к ней ближе. – La mia bella ragazza.

– Вы же знаете, что я не понимаю этих слов, – ответила она, краснея под его интенсивным взглядом.

Он провел костяшками пальцев по ее покрасневшей щеке. Его прикосновение было нежным, и она наклонила голову в его сторону.

– Моя красивая девочка, – сказал он.

Она всмотрелась в его лицо.

– Вы думаете, что я – красивая?

– Я не думаю, что ты красивая, Хейвен, – ответил он. – Я знаю это.

Его слова взбудоражили ее.

– Вы тоже красивый.

Он усмехнулся.

– Считаешь меня красивым?

Она кивнула.

– Красивым человеком.

– Меня по-всякому называли, но красивым человеком меня никто еще не называл, – сказал он. – Как насчет того, чтобы прибраться? А потом мы, может быть, могли бы поговорить о прошлом вечере.

* * *

Никогда еще в своей жизни Хейвен не приходилось иметь дело с таким бедствием, которое встретило их на первом этаже. Все комнаты были завалены мусором, столы и тумбочки были заставлены пивными банками и пустыми бутылками. Еда валялась на полу и на мебели, едкий запах в доме был сравним с запахом из мусорного контейнера. В углу гостиной лежало битое стекло, мебель была сдвинута, а вещи – разбросаны.

Кармин остановился у подножия лестницы, осматривая представившийся взору беспорядок.

– Может, мы забудем то, что я сказал про уборку?

– Хорошо, – ответила Хейвен, не желая того, чтобы он чувствовал себя обязанным помогать ей.

– Отлично, – сказал он, разворачиваясь к лестнице. Он попытался потянуть ее за собой, но остановился, когда она осталась стоять на своем месте. – Я думал, мы вернемся наверх и поговорим.

Она покачала головой.

– Мне нужно прибраться.

Он тяжело вздохнул.

– Но ты же сказала, что мы забудем об этом.

– Да, мы можем забыть о том, что Вы собирались прибраться, но я не могу оставить дом в таком состоянии.

Он украдкой посмотрел на нее.

– Мой отец вернется только лишь через несколько дней, если именно это тебя беспокоит. Беспорядок может подождать.

– Но, эм… – она осмотрелась вокруг. Она не сможет расслабиться, пока не приведет дом в порядок. – Я должна прибраться.

– Ладно, – сказал он, спускаясь в фойе. Зайдя в комнату для стирки, он вернулся к Хейвен с несколькими черными мешками для мусора. – Ты собирай алюминиевые банки, а займусь тем, что было разбито или сломано. Я знаю, что не всем вещам удалось пережить эту ночь и остаться нетронутыми.

– Вы не обязаны этого делать, – сказала она. – Я могу прибраться.

– Знаю, что можешь, Хейвен, – ответил Кармин. – Просто позволь мне попытаться тебе помочь, дабы мы смогли прибраться побыстрее.

Кармин начал приборку с гостиной, и Хейвен немного понаблюдала за ним, не сумев сдержать улыбки. Он едва слышно сыпал ругательствами, бессистемно забрасывая мусор в мешок.

Хейвен направилась на кухню и прибралась на столе, каждые несколько минут слыша различные звуки, пока Кармин, крича, откидывал от себя вещи. Собрав все банки, Хейвен поставила мусорный мешок возле стены кухни, завязав его. Она мыла посуду, когда на кухню зашел Кармин и бросил на пол еще один мешок.

– Тебе не обязательно мыть посуду руками, – сказал он. – У нас же есть посудомоечная машина. И, кстати, ты не видела подушку с дивана? Я нигде не могу ее найти.

– Я не умею пользоваться посудомоечной машиной, – ответила она, рассмеявшись над нелепостью его вопроса. – И – нет, я не видела подушку.

Кармин приблизился к ней сзади.

– Не надо мной ли ты смеешься?

Она невольно задрожала, почувствовав своей кожей его теплое дыхание.

– Нет.

Усмехнувшись, он открыл дверцу посудомоечной машины и выдвинул верхнюю решетку.

– Достань свои руки из этой мерзкой воды и загрузи сюда посуду.

Хейвен обеспокоенно посмотрела на него. Учитывая то, что он тоже не знал, как пользоваться посудомоечной машиной, Хейвен казалось, что он не знает, что делает, но, уступив, она все-таки загрузила посуду. Когда решетка была полностью заставлена, Кармин с гордостью улыбнулся – Хейвен не знала, гордится ли он собой или же ею.

Добавив немного средства для мытья посуды, Кармин закрыл дверцу и, прищурившись, нажал на несколько кнопок. Машина сразу же начала издавать громкие звуки, заставив Кармина с удивлением отдернуть руку.

Хейвен снова рассмеялась, когда он покинул кухню, понимая, что она была права – он действовал наугад.

Немного постирав, она понаблюдала за тем, как Кармин продолжает искать подушку, после чего вернулась на кухню. Она поскользнулась, уже практически достигнув раковины, и едва не упала на пол. Она схватилась за столешницу для того, чтобы сохранить равновесие и осмотрелась вокруг. Ее глаза расширились, когда она заметила просачивающиеся из машины пузыри.

– Кармин! – она знала, что подобного определенно не должно было происходить. Она услышала торопливые шаги Кармина, когда он бросился на кухню. Она открыла рот для того, чтобы предупредить его, и едва успела сказать «Осторожно», когда он наступил на пенистую воду и поскользнулся.

– Блять! – сказал он, пробираясь через пузыри к посудомоечной машине. Поспешно нажимая на кнопки, он потянул на себя дверцу, пытаясь прекратить работу машины. Из нее продолжали медленно появляться пузыри, и он расстроенно простонал, снова начиная нажимать на кнопки. Не сумев совладать со своим темпераментом, он пнул дверцу машины. Хейвен вздрогнула от этого звука, от ноги Кармина на дверце осталась небольшая вмятина.

Выругавшись, он снова подошел к машине, прихрамывая на одну ногу, и начал стучать по кнопкам. Посудомоечная машина перестала работать, и Кармин с опаской посмотрел на нее.

– Полагаю, у нас возникла небольшая проблема, – сказала она, будучи не в состоянии воспринять в полной мере все произошедшее. Пол кухни был покрыт мыльными пузырями, и им удалось устроить еще больший беспорядок, чем тот, что был изначально. Она слегка улыбнулась, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, и прикрыла рот руками для того, чтобы приглушить подступающий смех.

Кармин приподнял бровь, смотря на нее.

– Ты снова надо мной смеешься?

Она начала смеяться, ее тело содрогалось от того, как сильно ее забавляло выражение его лица. Она отошла на несколько шагов от столешницы, не обращая внимания на то, что делает, и снова поскользнулась на пузырях. Кармин бросился вперед для того, чтобы поймать ее, но тоже поскользнулся, и потерял равновесие. Он схватился за Хейвен, и утянул ее за собой вниз. Она приземлилась на спину, ударившись с глухим звуком об пол. Кармин упал на нее, и у нее перехватило дыхание от того, что он приземлился на нее всем своим весом.

Он привстал, на его лице отразился испуг.

– Боже мой, Хейвен, я не хотел сбивать тебя с ног! Тебе больно? Я травмировал тебя? А? Да? Скажи что-нибудь!

Хейвен приподнялась, и он отодвинулся от нее, усаживаясь перед ней на пол. Она была покрыта пузырями, задняя часть ее одежды промокла, и он смотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова. Ее тело снова начала сотрясать дрожь и она закрыла рот руками для того, чтобы сдержаться.

– Только не плачь! Блять! Что именно болит?

В тот момент, когда эти пропитанные паникой слова сорвались с его губ, Хейвен потеряла над собой контроль. Она начала неудержимо смеяться, она делала это настолько громко и сильно, что у нее заболели бока.

– Ты напугала меня! Я подумал, что сделал тебе больно! – закричал Кармин, но его гнев начал стихать, пока она продолжала смеяться. – Здесь просто пиздец какой-то.

Она покачала головой, пытаясь восстановить дыхание.

– Думаю, Вы сделали что-то не так с посудомоечной машиной, Кармин.

Схватив пригоршню мыльных пузырей, он бросил их в нее, когда она снова рассмеялась. Она развернула голову, поэтому пузыри остались только на ее груди и щеке. Не мешкая, она собрала пузыри и бросила их в сторону Кармина. Она попала ему прямо в лицо, и он закрыл глаза, стирая пузыри.

– Поверить не могу, что ты это сделала! – он стремительно бросился к ней с решительным выражением лица. Она поспешно отодвинулась назад, но он поймал ее, лишая дальнейшей возможности сбежать. Он снова потянул ее вниз и навис над ней, прижимая ее к мокрому полу.

Она бросила в него еще немного пузырей, которые попали ему на нос, но это привело к противоположному результату. Наклонившись, он просто провел своим носом по ее носу, оставляя на нем пузыри.

Хейвен наклонила голову, чувствуя себя смелой, и прижалась своими губами к его губам. Отстраняясь, она с волнением посмотрела на него, но он только лишь улыбнулся и снова поцеловал ее. Его губы были мягкими и влажными, у него был сладкий, но вместе с тем мятный вкус. К его естественному вкусу примешивался горьковатый привкус, заставивший ее поморщиться.

– Вы на вкус как мыло.

Рассмеявшись, он взял ее за руку и поднял на ноги. Он стряхнул пузыри с ее волос.

– Может, нам уже пора разобраться с этим беспорядком для того, чтобы мы могли поговорить, – он осмотрелся по сторонам. – И поспать. Мне определенно нужно поспать.

Глава 15

Кармин облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди, пока Хейвен убирала посуду. Он слишком поздно понял, что для посудомоечной машины требовался какой-то специальный чистящий порошок, и что средство для мытья посуды ей не подходило. Кто бы мог подумать?

Развернувшись спиной к кухонной тумбочке, Хейвен обвела взглядом кухню. Мраморный пол был настолько чистым, что Кармин мог видеть в нем свое отражение.

– Я закончила, – сказала Хейвен.

– Хорошо, потому что я вымотался.

Кармин направился в фойе, оглядываясь назад, дабы убедиться в том, что Хейвен следовала за ним. Она слегка улыбнулась ему, когда он протянул ей руку, в которую она вложила свою.

Он повел ее вверх по лестнице, и она замешкалась, когда он потянул ее в сторону своей комнаты.

– Мне не помешало бы принять душ, – сказала она, осматривая себя.

Он разжал свою руку, но с ее стороны не последовало никаких действий, ее пальцы по-прежнему были переплетены с его пальцами.

– Планируешь утянуть меня в душ вместе с собой? Боюсь, ты не сможешь его принять, если будешь держаться за меня.

Она отпустила его руку.

– Прости.

– Не извиняйся, – сказал он, убирая ей за ухо выбившуюся прядку волос. – Иди в душ. И приходи ко мне, когда закончишь. Только не стучись, потому что я залезу под одеяло, и мне будет слишком лень вставать и открывать дверь.

Она направилась в свою комнату и бросила на него еще один взгляд, прежде чем закрыть за собой дверь. Раздевшись, Кармин бросил свою одежду в кучу грязного белья, которая в очередной раз становилась слишком большой. Он отчаянно нуждался в чистой одежде, но ему казалось, что он покажется мудаком, если попросит Хейвен постирать его вещи. Делали ли девушки подобное для своих парней? Он не знал этого наверняка, учитывая то, что у него никогда не было девушки.

Черт, да он не знал даже того, являлась ли она вообще его девушкой.

Все это сбивало его с толку. Он был уверен только лишь в том, что она украла его сердце, и что не существовало никакой возможности попросить его обратно. За такой короткий временной промежуток ей удалось полностью покорить его, она обрела для него настолько же большую значимость, как и кислород, которым он дышал.

Чертов удар молнии.

Надев шорты, он взял пульт от стереосистемы и начал переключать станции, плюхнувшись на кровать. Он действительно вымотался, его глаза закрывались. Он слегка задремал и заставил себя открыть глаза, когда его кровать немного прогнулась. Рядом с ним сидела Хейвен, поэтому, приподняв одеяло, он предложил ей жестом присоединиться к нему.

– Я не хотела тебя будить, – сказала она, ложась.

– Я просто закрыл глаза, – ответил Кармин. – Кстати, ты уже лучше выглядишь. В смысле, я не имею в виду того, что ты до этого выглядела плохо или что-то вроде того, я о том, что после душа ты выглядишь свежее. Мда, тоже что-то не то. Не обращай на меня внимания.

Она рассмеялась над его бессвязным бормотанием, и протянула к нему руку, но, засомневавшись, замерла. Ободряюще улыбнувшись, он закрыл глаза, наслаждаясь ее легкими прикосновениями, пока она изучала его лицо. Она провела кончиками пальцев по его носу и по лбу, после чего запустила их в его волосы.

Когда он снова посмотрел на нее, выражение ее лица поразило его. Она выглядела так, словно была охвачена чем-то вроде благоговения. Ее рука покоилась на его щеке, и, пока он наблюдал за ней, он заметил, что ее взор затуманился.

– Что-то не так? – спросил он.

– Просто слишком много всего и сразу.

Он кивнул и сделал глубокий вдох, не зная, что именно ему следует сказать. Он не хотел слишком сильно давить или пугать ее, но, с другой стороны, ему не хотелось и того, чтобы она подумала, будто он не воспринимал происходящее всерьез, потому что на самом деле он очень серьезно к этому относился.

– Так ты…? – начала она, снова делая первый шаг.

– Что я?

Она провела большим пальцем по его щеке, от ее прикосновения у него покалывало кожу.

– Ты действительно чувствуешь это?

– Да. Кажется, что под кожей у тебя возникает статическое электричество.

Она улыбнулась.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Colpi di fulmine? – предположил он. В ответ она просто посмотрела на него, и он улыбнулся. – Полагаю, ты захочешь, чтобы я перевел.

– Пожалуйста?

– Это когда тебя тянет к кому-то настолько сильно, что это походит на удар молнии.

В ответ она только лишь внимательно посмотрела на него.

– Хорошо.

– «Хорошо» в смысле «Хорошо, ты, конечно, идиот, Кармин, но как, блять, скажешь» или в смысле «Хорошо, в этом дерьме есть смысл»?

– В этом есть смысл, – ответила она. – Это странно, но, полагаю, мне это нравится.

– Полагаешь?

– Я не знаю, что со всем этим делать, – сказала она, отводя взгляд. – Все это очень ново для меня, и я не знаю, чего ты ожидаешь.

Он приподнял ее лицо для того, чтобы она посмотрела на него.

– Я ничего не ожидаю, tesoro. Не стану лгать – ты привлекаешь меня, но мы будем делать только лишь то, чего захочется тебе. Мы будем теми, кем ты захочешь нас видеть. Я хочу только лишь того, чтобы мне дали шанс. Я прошу тебя о том, чтобы ты подарила мне шанс.

– Шанс на что?

Шанс на что? У него не было ответа на этот вопрос. Шанс проявить себя? Стать счастливым? Быть рядом с ней? Шанс на доверие? На то, чтобы быть любимым? Быть понятым? Шанс на то, чтобы любить ее? На то, чтобы, наконец, стать кем-то стоящим?

– Просто… шанс. Если ты считаешь, что не можешь этого сделать, то я пойму тебя. И отступлюсь.

– Я не хочу, чтобы ты отступался.

– Хорошо, потому что я на самом деле тоже этого не хочу, – сказал он. – Я не могу обещать того, что все будет легко или того, что у нас будет одно лишь только счастье. Никогда прежде мне не доводилось делать ничего подобного, поэтому я не представляю, что именно я делаю. Но я постараюсь быть ради тебя хорошим.

– Я тоже не знаю, что делаю, – ответила Хейвен.

– Мы можем учиться вместе. Просто скажи, чего именно ты от меня хочешь, и мы разберемся с этим дерьмом.

Она улыбнулась, но он ощущал ее беспокойство.

– Ты делаешь меня счастливой. Я, эм… не знаю, как далеко мы сможем зайти, но мне не нравится здесь находиться, когда тебя нет рядом.

Он понимал, что ей, должно быть, было тяжело.

– Ты доверяешь мне?

Она посмотрела на него, колеблясь.

– Да.

Ее ответ произвел на него сильное впечатление, даже несмотря на то, что он надеялся его услышать.

– То есть, ты веришь в то, что я не причиню тебе боль намеренно?

– Да.

– Я не умею предсказывать будущее, но я сделаю для тебя все, что будет в моих силах.

Она улыбнулась.

– Спасибо.

– Нет, спасибо тебе. Это ты рискуешь, доверяясь мне. И я ценю это, и не собираюсь воспринимать это как само собой разумеющееся.

Он мягко прижался своими губами к ее губам, и она улыбнулась, когда он отстранился.

– Вау, – она нежно провела кончиками пальцев по его губам. – У тебя удивительно сладкие губы для того, чтобы порой произносить настолько непристойные вещи.

Он разразился смехом.

– Думаю, ты бредишь. Давай-ка поспим, иначе ты скажешь мне еще и о том, что я пахну как солнечный свет или что-нибудь вроде того.

– Ты действительно пахнешь как солнечный свет.

– И как же он пахнет?

– Он пахнет как окружающий нас мир. Теплом. Счастьем. Безопасностью, – она сделала паузу. – Зеленью.

– Зеленью?

Она кивнула.

– Зеленью.

Он просто смотрел на нее, не зная, что еще добавить. Эти слова были самыми милыми из всех, что ему когда-либо говорили.

* * *

Пиццерия «Tarullo's Pizzeria» представляла собой небольшое заведение, принадлежавшее иммигранту второго поколения Джону Тарулло. Винсент был знаком с ним уже много лет, их дети были ровесниками. Он был, что называется, omu de panza – «человеком с брюхом», и Cosa Nostra вознаградила его за это. Он занимался своим собственным бизнесом и имел другие взгляды на жизнь, но они убедились в том, чтобы никто не угрожал его бизнесу. Тарулло не нравилось в чем бы то ни было полагаться на организацию – в действительности, он много раз говорил Винсенту о том, какое отвращение он к ней питает – но ему было известно и то, что их место обязательно занял бы кто-нибудь другой. Кто-то в любом случае держался бы поблизости, ожидая от него чего-нибудь, и было лучше, если подобным человеком, по крайней мере, был кто-то из его знакомых.

Самому Винсенту казалось, что он обязан защищать это место. Кармин был бы мертв, если бы не Тарулло. Именно он нашел Кармина в тот вечер, когда в него выстрелили, и Винсент чувствовал себя бесконечно обязанным этому мужчине за то, что он спас его сына.

Тарулло же, в свою очередь, предпочел бы об этом забыть.

В пиццерии никогда не возникало особых проблем, поскольку всем было известно о том, под чьей защитой она находится, поэтому Винсент был сбит с толку, когда его попросили туда приехать.

Как только он зашел в пиццерию, он сразу же услышал громкие, спорящие голоса. Он замер, опуская руку на скрытое под его пальто оружие и осматривая стоявших возле стойки мужчин.

Они были кавказцами, у обоих были рыжеватые волосы. Винсент изучал их, пока они продолжали о чем-то спорить, их голоса были неразборчивыми. Он не знал, зачем ему позвонили из-за такой незначительной ситуации, но в тот момент, когда внимание пьяных мужчин переключилось на Тарулло, он шагнул вперед. Едва Винсент успел отойти от двери на три фута, как она распахнулась позади него, заставив его обернуться. Он снова замер, когда увидел вошедшего человека.

Одно-единственное русское слово разнеслось по пиццерии, моментально заставляя двух спорящих мужчин замолчать.

– Zatknis'!

Заткнись. Это было одно из немногих слов на русском языке, которое Винсент умел произносить. Множество раз в своей жизни он слышал, как выкрикивает его человек, который теперь стоял в нескольких футах от него.

Винсент свирепо посмотрел на него. Он был высоким, у него было атлетичное телосложение, его седые волосы были скрыты черной бейсболкой. Несмотря на то, что ему уже, должно быть, шел седьмой десяток, он по-прежнему мог похвастаться складом ума и ловкостью двадцатилетнего убийцы-психопата.

– Иван Волков, – сказал Винсент. – Тебе здесь не рады.

Безучастно посмотрев на Винсента, Иван развернулся к двери и вышел из пиццерии. Дверь за ним еще не успела закрыться, когда он вернулся обратно.

– Не вижу твоего имени на вывеске. Теперь это место принадлежит тебе?

– Не испытываю необходимости им владеть, – ответил Винсент. – В этой части города у тебя нет никакого бизнеса.

Несмотря на то, что Винсент кипел от ярости, Иван имел наглость улыбаться.

– Почему ты всегда такой серьезный? Мы пришли сюда только лишь ради пиццы.

– Поешь в другом месте.

– Но мне хочется поесть здесь.

Двое мужчин пребывали в состоянии готовности, рука Винсента по-прежнему находилась возле его оружия. Иван казался безразличным к происходящему, нетерпеливо осматривая цены в меню, расположенном на стене.

Дверь пиццерии снова распахнулась, представляя общему взору Коррадо. Он не потрудился даже посмотреть на Ивана, подходя к нему.

– Волков.

– Моретти.

– Убирайся.

– Почему?

– Потому что в противном случае мне придется тебя убить, а на мне сегодня моя любимая рубашка. Твоя грязная кровь на ней испортит мне вечер.

Иван молчал, пока Коррадо непринужденно направлялся к стойке. Двое мужчин, стоявших возле нее, отодвинулись, когда Коррадо засунул руку в свое пальто. Все присутствующие напряглись, пиццерию охватила оглушающая тишина, но вместо того, чтобы вытащить пистолет, Коррадо достал свой бумажник.

– Я хочу небольшую пиццу в глубоком блюде с колбасой и грибами, – сказал он. – Побольше сыра. И добавь соуса. Ты знаешь мои предпочтения.

Тарулло обслужил его, звуки кассового аппарата громко раздавались в напряженной тишине пиццерии.

– $17,78.

Коррадо протянул ему пятидесятидолларовую купюру и сказал оставить сдачу себе.

Вздохнув, Иван жестом приказал своим людям покинуть пиццерию, после чего развернулся к Винсенту.

– Еще увидимся.

Винсент кивнул.

– Не сомневаюсь.

Русские покинули пиццерию, и, выйдя на улицу, снова начали громко разговаривать. Винсент посмотрел на своего свояка. Коррадо пристально рассматривал его, облокотившись на стойку и дожидаясь своей пиццы.

– Они пытаются спровоцировать нас.

– Я знаю, – сказал Винсент. – Тебя тоже сюда вызвали?

Коррадо покачал головой.

– Нет, мне просто захотелось пиццы.

Винсент уставился на него.

– Ты ведь в курсе того, что Сал ожидает нас на переговоры?

– Да, – ответил Коррадо, смотря на часы. – Но я голоден.

* * *

Переговоры в la famiglia были совершенно не такими, как в фильмах. Всякий раз, когда Винсент, в ту пору еще находившийся на стадии взросления, слышал, как его отец упоминает о переговорах, он предполагал, что они походят на заседания суда. Он смеялся, представляя отца, одетого в черную мантию и сидящего на скамье с молотком, пока стороны по обе стороны от него вели друг с другом полемику. Подсудимому выносился приговор, справедливость торжествовала, очередное дело было разрешено.

Но в действительности переговоры отличались от представлений Винсента. Даже само название «переговоры» было обманчивым. Чаще всего переговоры проходили во время обычных прогулок, порой все разрешалось без единого слова. Не было никакой нужды рассматривать дело, и невиновность человека в таких случаях не имела никакого значения. Приговор был вынесен еще до того, как человек вообще появлялся на встрече.

Винсент стоял возле пирса, смотря на озеро Мичиган вместе с несколькими мужчинами, стоявшими рядом с ним. «Федерика» стояла на якоре чуть менее чем в ста футах от него, и Винсенту был виден человек, прогуливающийся по палубе. Это была женщина, и, с минуту посмотрев на нее, Винсент понял, что это была не Тереза. Женщина молодо выглядела – возможно, ей было около тридцати – но существовала и вероятность того, что она еще даже не достигла того возраста, в котором разрешалось употреблять алкоголь. Goomah – любовница – соблазнившаяся их стилем жизни, и заводящаяся от той власти, которой, как ей было известно, они обладали. Винсент считал таких женщин всего лишь элитными проститутками, отдававшимися за экстравагантные подарки и заграничные путешествия.

– Карло приедет? – спросил Джованни.

Отвернувшись от яхты, Винсент обвел взглядом собравшихся мужчин. Джованни выглядел так, словно ему было холодно, несмотря на то, что он был одет в теплое пальто.

Сал покачал головой.

– Он вернулся в Вегас.

Несколько лет назад Карло взял на себя контроль над их делами в казино Лас-Вегаса, поэтому теперь редко бывал в Чикаго. Винсент затаил на него обиду за то, что к нему так по-особенному относились. Ведь он тоже покинул Чикаго, но все по-прежнему ожидали его появления.

– Итак, четырнадцать человек прикололи, как бабочек, – сказал Сал, переходя к делу. – Два «табуреточных голубя» запели.

Среди собравшихся мужчин пронесся коллективный ропот. Все знали, о чем он говорил. Четырнадцать членов Cosa Nostra были арестованы и двое из них выдали информацию, согласившись сотрудничать со следствием.

– Собираетесь заставить их замолчать? – спросил Косоглазый.

Винсент посмотрел на него, все еще беспокоясь о том, что его приглашали на тайные встречи.

– К ним не подобраться. Их держат под охраной.

– И что с того? – сказал Косоглазый. – Давайте разделаемся с их семьями. И тогда до них дойдет.

Винсент и Джованни открыли рты для того, чтобы возразить ему, но раздавшийся голос Коррадо лишил их такой возможности.

– Нет.

Он облокотился на свой «Mercedes», держа в руках коробку пиццы и поглощая ее так, словно он несколько недель ничего не ел. Больше он не сказал ни слова и не стал ничего объяснять, но это нисколько не удивило Винсента. Коррадо сказал все, что требовалось, с помощью одного лишь слова.

– Он прав, – сказал Сал. – Просто заляжем на дно до тех пор, пока не разузнаем побольше информации.

Косоглазый что-то проворчал себе под нос, пока Коррадо продолжал есть. Джованни начал дрожать от холода, а от Винсента ускользало терпение, пока Сал смотрел на яхту.

– Думаю, в ближайшее время «Федерике» понадобится комплексная чистка, – размышлял вслух Сал. – Один парень с Ист-Сайда, кажется, хочет на ней прокатиться. Он все намекает и намекает на это. Возможно, я просто обязан его пригласить.

Несмотря на то, что он говорил об этом будничным тоном, Винсент знал, что этот парень – кем бы он ни был – не вернется из этого путешествия живым.

Они еще немного побеседовали, пока Винсент был погружен в свои мысли. Он снова включился в беседу, но только лишь после того, как в разговоре были упомянуты русские.

– Нам необходимо действовать, – сказал Джованни. – Я по-прежнему считаю это ошибкой.

– Сегодня они были у Тарулло, – сказал Винсент. – Волков и еще двое мужчин. Они провоцировали нас.

– Кто-нибудь пострадал? – спросил Сал. – Или все утряслось?

– Все утряслось.

Он кивнул.

– В таком случае, нет необходимости заострять на этом внимания.

Джованни начал возражать, но Сал наградил его таким взглядом, который свидетельствовал о том, что разговор на эту тему был закончен. Спустя мгновение он махнул рукой, без слов отпуская их. Коррадо сел в свою машину, не сказав ни слова. Винсент развернулся для того, чтобы уйти, но остановился, услышав голос Дона.

– Как поживает мой крестник?

От этого вопроса у Винсента похолодела кровь.

– С ним все в порядке.

– Он справляется в школе? Набирает нужные баллы?

– С трудом. Но большую часть предметов ему удается сдавать.

Сал рассмеялся.

– Оно и не удивительно. Школа не для него. А этот бизнес, la famiglia – у него в крови. И, как ты знаешь, это все, что требуется. Кровь. Famiglia. Только это имеет значение.

У Винсента не было на это лестного ответа, но Сал его и не ждал. Засунув руку в свое пальто, он достал толстый, запечатанный конверт из плотной коричневой бумаги. Он протянул его Винсенту.

– Отдай его Principe[9] за меня. Скромный подарок от его крестного отца.

Винсент кивнул, неохотно взяв конверт. После того, как Сал ушел, удалившись на яхту к своей goomah, Винсент направился к своей машине. Как только он оказался в салоне, он закинул конверт с деньгами в бардачок. Он не собирался передавать их своему сыну.

* * *

Кармина мучили кошмары – он то засыпал, то снова просыпался. Воспоминания были настолько же болезненными, как и пуля, которая прошла навылет через его тело в тот роковой вечер. Он резко сел на кровати, когда в его голове раздался звук выстрела, и схватился руками за грудь для того, чтобы успокоиться. Часто дыша, он пытался делать глубокие вдохи, пока его глаза щипало от слез.

Услышав рядом с собой шум, он быстро повернул голову и обнаружил смотрящую на него Хейвен. Он тяжело вздохнул, понимая, что разбудил ее, и провел руками по своему покрывшемуся потом лицу.

– Я же сказал тебе, что знаю, каково это.

– Хочешь поговорить об этом?

– А ты хочешь поговорить о своих кошмарах? – она покачала головой. – Давай спустимся вниз или займемся чем-нибудь. Мне нужно убраться из этой комнаты.

Хейвен выбралась из постели, потягиваясь. Ее футболка задралась, когда она подняла вверх руки, обнажая ее плоский живот и блеклые шрамы. Кармин задержался на них взглядом, его собственный шрам на боку побаливал, но после того, как он увидел ее шрамы, его боль внезапно перестала казаться ему такой уж сильной.

Они спустились на первый этаж, и Кармин вздохнул, услышав работающий в гостиной телевизор.

– Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы проверить силу нашей воли.

– Я сделаю тебе сэндвич, – сказала Хейвен, исчезая в кухне. Он даже не говорил, что голоден. Испытывая замешательство, он направился в гостиную и замер в дверном проеме, увидев, что теперь с диваном все было в порядке.

– Где пропадала эта ебучая диванная подушка? – внезапное появление Кармина напугало Доминика, и он опрокинул миску с попкорном, которая стояла у него на коленях. Кармин плюхнулся на диван, игнорируя взгляды, которые бросал на него брат. – И прибери попкорн. Я сегодня утром пылесосил.

Из кухни до них донесся смех, когда Хейвен случайно услышала слова Кармина.

Доминик с недоверием посмотрел на него.

– Ты прибирался?

– Да. Кто-то же должен был это сделать, ведь ты не вытащил свою ленивую задницу из постели для того, чтобы помочь. И, в самом деле, где пропадала подушка? Я был невероятно близок к тому, чтобы поджечь диван и получить благодаря страховке новый.

Доминик рассмеялся, собираясь с пола попкорн.

– Я нашел ее в своей ванне.

Кармин нахмурился.

– Как она там оказалась?

– Не знаю, бро, но я спал там с ней.

Спустя мгновение в гостиную зашла Хейвен и протянула Кармину тарелку. Поставив свою тарелку, она посмотрела на Доминика.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – ответил за него Кармин. Доминик бросил в своего брата попкорном в знак протеста, но жестом пригласил Хейвен присесть. Откусив немного от сэндвича, Кармин вернул свое внимание телевизору, но видел, что Доминик наблюдает за ним уголком глаза. Он пытался не обращать на это внимания, но брат прожигал его своими взглядами, заставляя темперамент Кармина закипать. – Чего ты уставился на меня?

Доминик приподнял брови.

– Паранойя?

– Vaffanculo[10].

* * *

Закончив есть свои сэндвичи, Хейвен и Кармин поднялись на третий этаж. Хейвен замешкалась на верхней части лестницы, бросив взгляд на дверь своей комнаты, после чего молча села возле окна библиотеки.

Зайдя в свою комнату, Кармин взял гитару и присоединился к Хейвен. Она взяла книгу с небольшого столика, стоявшего между ними, и Кармин улыбнулся, когда увидел, что это был «Таинственный сад».

– Так ты не бросила ее читать?

– Нет, – ответила она, открывая ее. Она прочитала уже около четверти книги. – Мне нравится. Она исследует сад и заводит дружбу с маленькой малиновкой. Это напоминает мне о…

Она замолчала, когда Кармин начал перебирать струны своей гитары, наполняя библиотеку различными звуками.

– О чем это напоминает тебе? – спросил он, когда она так и не закончила предложение.

– Ни о чем, – ответила она. – Прости, я просто… Книга действительно хорошая.

– Не извиняйся, колибри. Расскажи мне.

Она улыбнулась.

– Она напоминает мне о детстве. У меня не было друзей, поэтому обычно я разговаривала с животными.

– С какими именно?

– У них было несколько собак, но, в основном, это были лошади, – сказала она. – Я оставалась вместе с ними в конюшнях.

Кармин был застигнут врасплох, его палец задел не ту струну. Они оба поежились от резкого звука.

– Ты спала с чертовыми лошадьми?

– Да, но было не так уж и плохо.

Он стиснул челюсть, пытаясь обуздать свой темперамент. Расстройство ничему не поможет, это только лишь заставит ее замкнуться в себе. Она могла говорить, что это было не так уж и плохо, но Кармин не мог придумать более бесчеловечного положения вещей.

Он продолжал перебирать струны своей гитары, наигрывая мелодию, пока Хейвен читала. Иногда она отрывалась от книги, поднимая глаза и смотря на него.

– Могу я кое о чем спросить, Кармин?

– Конечно.

– Почему ты стрелял в Николаса в прошлом году?

По библиотеке пронесся еще один фальшивый звук, когда он посмотрел на нее. Из всех вопросов, которые она могла ему задать, она предпочла вопрос о Николасе?

– Почему ты хочешь об этом узнать?

– Мне просто стало любопытно, что такого можно было сделать, чтобы так сильно тебя огорчить.

Он вздохнул.

– Мы крупно поссорились после того, как я потусовался с его сестрой. Он разозлился и начал нести все подряд, сказал что-то про мою маму, и я просто не сдержался.

– Про твою маму?

– Да.

– Она в Чикаго?

Он снова вздохнул.

– В Хиллсайде.

– Чем она там занимается?

Он замешкался.

– Ничем. Ее… нет.

– Ты имеешь в виду то, что она мертва?

Кармин вздрогнул от этого слова и кивнул.

Он снова начал играть, когда Хейвен вернулась к своей книге, больше ничего не сказав. Он не ощущал с ее стороны ни осуждения, ни разочарования, ни давления. До этого момента он даже и не осознавал того, какой ограниченной стала его жизнь, как сильно он на самом деле жаждал этого ощущения принятия. Она изменила его. Пока что он не был уверен в том, как именно, но он чувствовал себя как-то иначе. Теперь он снова чувствовал себя сыном Мауры, и куда меньше – наследником Винсента ДеМарко.

* * *

– Посмотри на «Suburban».

Тон Коррадо был равнодушным, но Винсент прекрасно знал, что тот был настороже. Выждав несколько секунд, он повернул голову и увидел черный «Chevy Suburban», припаркованный у обочины в полуквартале от них.

Полностью тонированные стекла машины мешали увидеть ее салон, но Винсент мог предложить один или два варианта того, кто это был.

– Думаешь, это ФБР? На местных жителей не похоже.

– Все возможно, – ответил Коррадо. – ФБР, Министерство юстиции, ЦРУ… без разницы. Все они могут создать нам проблемы.

Винсент покачал головой.

– Кто же настолько значим, что ЦРУ работает субботним вечером?

– Никогда нельзя знать наверняка, – ответил Коррадо. – Может, они хотят завербовать меня для какой-нибудь засекреченной миссии.

Винсент рассмеялся, хотя он бы не удивился тому, если бы они действительно рассматривали подобную возможность. Это был бы уже не первый раз, когда правительственные силы пришли к одному из них в надежде на обмен услугами.

– Утром они припарковались возле клуба, в который мы заходили, – сказал Коррадо. – А затем, после ужина, и возле ресторана.

– И ты только сейчас говоришь мне о них?

– Ты должен был заметить их самостоятельно. Они не особо конспирировались.

– Ты ведь не думаешь, что это кто-то вроде ирландцев, да? Или русских?

– Нет, это агенты правоохранительных органов – и либо это новичок, устраивающий свою первую засаду, либо же они намеренно делают так, чтобы их заметили. Как бы там ни было, я оскорблен. За кого они меня принимают? За идиота, который их не заметит или же за труса, которого они могут запугать?

– Может, они и не тебя ищут, – сказал Винсент. – Возможно, они следят за мной.

Коррадо пожал плечами.

– Да, возможно. В этом было бы куда больше смысла.

– Почему это?

– Потому что ты – идиот, который бы их не заметил.

Если бы Винсент не был зрелым мужчиной, и если бы был уверен в том, что его свояк не ударит его за это, то он бы определенно закатил глаза.

– Я расскажу об этом Салу, – сказал Коррадо. – Если они что-нибудь разнюхивают, то нам нужно будет принять необходимые меры предосторожности и начать вносить изменения.

Кивнув на прощание, Коррадо зашел в свой дом, и Винсент, еще немного постояв, направился в сторону своего дома. Он достал из кармана связку ключей, когда ступил на крыльцо белого, двухэтажного дома, и воспользовался потертым, медным ключом для того, чтобы отпереть входную дверь. В доме стоял сильный, затхлый запах, от пыли у Винсента защекотало нос, когда он прошел в коридор. Его окутывала духота, воздух в доме был спертым из-за того, что он был так долго заперт.

Винсент прошелся по пустующему первому этажу, звуки его шагов по деревянному полу отдавались эхом от голых стен. Ноющая боль в его груди мешала ему дышать, и, несмотря на то, что Винсент винил в этом удушливый воздух, он знал, что на самом деле его пожирали изнутри эмоциональные муки.

Он закрыл глаза, облокотившись на стену в гостиной. На него нахлынули воспоминания, он явственно видел солнечный свет, льющийся в дом через открытые окна, прохладный воздух проникал в комнату, раздувая лазурные шторы. Дом был заставлен мебелью и украшен различными безделушками, семейные фотографии заполняли собой каждый сантиметр свободного пространства.

Он снова слышал торопливые шаги в коридоре на втором этаже, визг радостных детей, играющих в прятки. Из небольшого радио лилась музыка, наполняя воздух мелодиями Моцарта и Бетховена. И Винсент снова ощущал любовь и тепло, то счастье, которого ему так не хватало. Вокруг него царил полнейший хаос, но это место было его миром. Его домом. И ничто не могло с этим сравниться.

И вот появилась она – порхающая, как и всегда, по дому в своем летнем, развевающемся платье, шлепающая босыми ногами по деревянному полу, ногти на пальцах ее ног были накрашены светло-розовым лаком. Она улыбнулась ему, ее зеленые глаза сверкали, и боль в его груди усилилась, когда он потянулся к ней. Она была такой красивой и доброй, с большим пониманием относящейся к тому, чем он занимался.

Все исчезло, когда Винсент снова открыл глаза. У него не осталось ничего, кроме темноты и тишины, которая в этой пустой комнате нарушалась только лишь его удушливыми вдохами. Он все еще иногда ночевал здесь, когда приезжал в Чикаго, хотя в доме больше и не было ни электричества, ни мебели. Он ложился на пол и смотрел в белый потолок, время вокруг него застывало, пока он окунался в свои воспоминания. Но сегодня он не был намерен этого делать. Он не мог остаться.

Черного «Chevy Suburban» уже не было, когда Винсент снова вышел на улицу. То место, на котором он был припаркован, теперь пустовало.

* * *

В ту ночь Хейвен просто лежала в своей постели, поскольку ей никак не удавалось заснуть. Хотя на сей раз ей мешали не кошмары, а реальность.

Или то, что, как ей казалось, было реальностью – некоторая ее часть верила в то, что этого не могло происходить на самом деле. Она раздумывала над тем, привели ли к негативным последствиям все те годы, в течение которых она подавляла свои надежды на будущее, или же все это ей попросту снилось.

Всю свою жизнь она принадлежала другим людям, но впервые за все время она почувствовало себя иначе. Суть была не в принадлежности, а в том, чтобы быть частью чего-то. Никогда прежде людей не волновало то, что Хейвен думала или чувствовала, но Кармина это волновало. Он спрашивал ее мнения, и впервые за всю свою жизнь ей хотелось отвечать.

Его поцелуи были невероятными – словно холодная вода со льдом в жаркий день в пустыне. Они будоражили ее, наполняя жизнью, и помогали продолжать двигаться вперед. От него у нее перехватывало дыхание, заставляя при этом испытывать удовлетворенность.

Но все это было неважно, думала она, потому что этого не могло происходить в реальности.

Бросив попытки уснуть, она выбралась на рассвете из постели и направилась вниз. Она была удивлена, когда услышала доносящиеся из гостиной звуки. Доминик лежал на диване, одетый в пижаму, свет был выключен, но телевизор работал. Он сел, когда заметил ее, и похлопал рукой по подушке рядом с собой.

– Присоединяйся.

Она села на диван, сложив руки на коленях.

– Я удивлена тому, что Вы так рано встали.

– Не спалось, – ответил он. – А ты почему встала?

– Та же проблема, – сказала Хейвен. – Подумала, что стоит спуститься вниз и убедиться в том, что в доме все прибрано перед приездом Вашего отца.

– Можешь не спешить, – сказал он. – Сегодня еще только суббота… или, полагаю, сейчас уже воскресенье. Он, вероятно, вернется только лишь через несколько дней.

Она с любопытством посмотрела на Доминика.

– Он часто уезжает.

– Да, и так происходит все время, что я себя помню, – сказал он. – У него всегда имеются какие-нибудь дела вдали от нас.

– Чем он занимается, когда уезжает?

Он сухо рассмеялся.

– Я не знаю, и знать не хочу. Папа перевез нас сюда много лет назад, дабы мы не были частью того, чем он занимается. Он сказал, что хочет для нас нормальной жизни, чтобы мы могли жить, как обычные дети, но, знаешь ли, нет ничего нормального в том, что ты в период взросления ты предоставлен самому себе. И в твоей ситуации тоже нет ничего нормального. Все мы пострадали из-за его дел, и я не переношу мыслей о том, как еще мы могли пострадать, если бы были в курсе того дерьма, которого не знаем.

Она в замешательстве уставилась на него, и он улыбнулся, заметив выражение ее лица.

– Другими словами, twinkle toes[11], меньше знаешь – крепче спишь.

* * *

Винсент положил стодолларовую купюру на блюдо для сбора средств, когда оно дошло до него, и покачал головой, когда его мать отказалась делать то же самое. Она не жертвовала церкви денег уже три года. Ее паранойя, казалось, начала набирать силу приблизительно в то же самое время. Она была уверена в том, что мальчики, прислуживающие в алтаре, воровали деньги, спуская их на наркотики и проституток, даже несмотря на то, что большая их часть еще даже не окончила среднюю школу.

Селия и Коррадо внесли свое пожертвование, и они в четвертом молча сидели на скамье, пока блюдо передавалось в толпе от одного человека к другому. Коррадо, как и обычно, был похож на изваяние, одна лишь его поза вселяла в людей страх, в то время как сестра Винсента была уравновешенной и улыбающейся. Селия была высокой, стройной женщиной с добрым, овальным лицом. У нее были гладкие, черные волосы – темные, словно ночь – и соответствующие им темные глаза.

Сегодня все скамьи были заняты людьми. Винсент осмотрел собравшихся, узнав некоторых из них. На сегодняшней мессе присутствовала большая часть высокопоставленных членов la famiglia, одетых в свои лучшие костюмы и занявших места в передней части церкви. Подобные службы становились для них грандиозным представлением – в один из дней недели они могли похвастаться своими деньгами и сделать вид, что пекутся о благополучии своего округа. Благодаря этому порядочные люди – galantuomini – чувствовали себя защищенными. И для Cosa Nostra было важно иметь поддержку со стороны общества. Существовало куда меньше шансов на то, что люди, которые их уважали – которые им доверяли – предадут их.

После того, как все пожертвования были собраны, собравшиеся направились к алтарю. Люди выстроились в длинную очередь для того, чтобы причаститься, но Винсент остался сидеть на своем месте. Коррадо пристально посмотрел на него, но ничего не сказал, занимая свое место в очереди.

Оставшаяся часть службы пролетела незаметно, все встали во время заключительной молитвы. Закончив, отец Альберто осенил всех крестным знамением.

– Месса окончена. Да пребудет с вами мир.

Они направлялись к выходу, когда отец Альберто произнес имя Винсента. Волосы у него на затылке встали дыбом, пока он оборачивался.

– Да, святой отец?

– Ты пропустил причастие, – сказал отец Альберто с искренним беспокойством на лице. – Ты пропускаешь его уже несколько недель.

В действительности, прошло уже несколько месяцев, но Винсент не стал поправлять священника.

– Я забываю соблюдать пост перед службой.

Отец Альберто знал, что он лжет.

– Церковь всегда открыта. Нет нужды назначать Господу встречу. Он всегда рядом.

– Я знаю, святой отец. Спасибо.

Винсент покинул церковь до того, как отец Альберто успел бы развить эту тему дальше, и присоединился к своей семье на ступенях собора. Коррадо и Селия стояли в стороне вместе, пока Джиа прокладывала себе путь в толпу. Она оказалась в окружении mafiosi, которые слушали ее безумные истории, пока она предавалась воспоминаниям о своем прошлом. Они улыбались и смеялись, поощряя ее продолжать, хотя им всем и было прекрасно известно о том, что она повредилась рассудком.

Несмотря на это, никто из них не был к ней груб и не высмеивал ее. Она была вдовой бывшего Дона, матерью консильери, и, благодаря браку своей дочери, была связана с еще одним мужчиной, занимавшим высокое положение. Они уважали ее.

И, живя в «Sunny Oaks», Джиа больше не чувствовала к себе уважения.

Винсент дожидался своей матери, которая заканчивала рассказывать свою историю. Она снова говорила об Антонио, об одном из множества приключений, которые происходили в те времена, когда Винсент и Селия были еще совсем молоды. Винсент обнаружил, что и сам улыбается, вспоминая о тех днях. Все это было еще до того, как ему пришлось пережить трагедию. До того, как в его жизни появились Маура и дети. До семьи Антонелли и этой девушки. До того, как семья Сальваторе была убита. До того, как их мир разлетелся на части.

Закончив, Джиа развернулась к Винсенту, толпа начала редеть, прощаясь друг с другом.

– Мам, ты готова…?

– Ты не причастился.

Он вздохнул. Только ее не хватало. Он собирался спросить, готова ли она вернуться в «Sunny Oaks», но ему было известно, что теперь спрашивать об этом было бесполезно. Она не сдвинется с места до тех пор, пока не выскажет ему все, что ей хотелось сказать.

– Я не мог.

Джиа улыбнулась.

– Я горжусь тобой.

Он замер, когда эти слова проникли под его плотную кожу. Никогда еще в своей жизни он не слышал этого от нее. Должно быть, она действительно сошла с ума.

– Ты гордишься мной?

Она кивнула.

– Теперь ты понимаешь, не так ли? Спустя столько лет ты все понимаешь. И именно по этой причине ты избегал причастия.

– Что я должен понимать?

– То, что ты жил в грехе. Твой брак не был признан церковью.

Улыбка Винсента померкла. Не сумасшедшая, всего лишь злобная.

– Он был признан церковью.

– Ты был так молод, Винченцо. А она была ирландкой! Она даже не была такой, как мы! Как ты вообще мог верить в то, что церковь сможет признать такой брак?

Винсент начал отвечать, но был прерван подошедшей к ним Селией.

– Маура была католичкой, мам. Их брак был освящен. Их поженил отец Альберто.

Посмотрев на свою дочь, Джиа отмахнулась от нее.

– Откуда мне знать? Меня даже не приглашали.

Ее, разумеется, приглашали, но она не пришла. Антонио появился на венчании из уважения к своему сыну, и, казалось, даже относился к Мауре с теплотой, но Джиа отказалась даже думать об этом. Если она пропустит свадьбу, думала она, то тогда сможет делать вид, что брака и вовсе не существовало.

– Тебя приглашали, – сказал Винсент. – Но ты предпочла не приходить.

– Не смеши меня, – парировала Джиа. – Я вообще ничего не знала о свадьбе до тех пор, пока она не состоялась.

– Если так и было, мам, то откуда же тогда о ней знал отец?

– А какое это имеет к этому отношение? Твой отец все время держал меня в неведении, ничего мне не рассказывая. С чего бы вдруг этот случай был чем-то новым?

Винсент пытался обуздать свой гнев.

– С того, что я лично вручил тебе приглашение. Ты взглянула на него ровно один раз, а затем выбросила.

Джиа язвительно усмехнулась.

– И эти шарлатаны еще говорят, что это у меня проблемы с памятью. Тебе, вероятно, следует проверить голову. Такого никогда не было.

К ним подошел Коррадо, засунув руки в карманы своих брюк и обводя их всех взглядом.

– О чем спорим?

– О браке Винсента и Мауры, – ответила Селия. – Снова.

– Ох, – сказал Коррадо. – Мне так жаль, что я не смог присутствовать на свадьбе.

Джиа рассмеялась.

– Они и тебя не пригласили?

– Нет, меня приглашали. Но мне показалось неуместным там присутствовать.

– Видишь! – Джиа посмотрела на Винсента. – Я же сказала тебе, что ваш брак не был настоящим. Коррадо со мной согласен!

Коррадо начал поправлять ее, но Винсент только лишь покачал головой, прося его тем самым не утруждаться. Несмотря на то, что отсутствие свояка на свадьбе задело его, Винсент понимал, почему тот предпочел отказаться от приглашения. В отличие от Джии, Коррадо сделал это с благими намерениями.

– Меня не волнует, что думают другие люди, – сказал Винсент. – Я знаю, что наш брак был настоящим.

* * *

Ранним утром понедельника Кармин направился в свой класс, не потрудившись дождаться звонка, и замешкался в школьном дворе, когда увидел сидящего за столиком для пикника Райана. Под глазом у него был синяк, а на боковой стороне подбородка виднелось несколько швов.

Кармин направился к нему и Райан поднял голову, когда тот подошел. Кармин уселся на скамейку напротив него, скрестив руки на груди.

– Вероятно, мне не следовало так сильно тебя хуячить. Я бы не стал этого делать, если бы знал, что ты помог ей. Но я не знал, поэтому сделал то, что сделал.

Они оба знали, что это было единственное подобие извинений, которое Кармин мог предложить.

– Да.

– Вот что я тебе скажу, – сказал Кармин, доставая из заднего кармана бумажник. Он открыл его, рассудив, что ему следует дать Райану денег, дабы компенсировать те больничные счета, которые ему, скорее всего, пришлось оплатить, но, заметив, что бумажник был пустой, он только лишь посмотрел на Райана. – Неважно. Как насчет того, что я просто буду тебе обязан?

Райан поднялся со своего места для того, чтобы уйти, но Кармин схватил его за рубашку и усадил обратно.

– Но не думай, будто это означает, что я размяк, потому что это не так.

* * *

Большую часть утра Хейвен потратила на уборку и, заканчивая около трех часов дня прибираться, услышала подъехавшие к дому машины. После того, как сигнализация была отключена, дверь в дом распахнулась. Хейвен шагнула к дверям кухни, услышав раздающиеся в доме голоса. В фойе показался доктор ДеМарко, за которым следовало четверо мужчин. От их вида у Хейвен волосы на затылке встали дыбом.

Она сделала шаг назад, намереваясь уйти, когда взгляд доктора ДеМарко встретился с ее взглядом. Серьезность его лица смешивалась с некоторой нервозностью. Она поняла, что эти мужчины, вероятно, походили на хозяина Майкла – они были равнодушными и холодными, не удостаивающими своим вниманием таких людей, как она. Они были такими же, как тот доктор ДеМарко, которого она увидела в его спальне. Они были опасными людьми. Они были монстрами.

Остальные мужчины, казалось, не замечали ее присутствия, разговаривая друг с другом, но доктор ДеМарко не отрывался от нее. Делая глубокий вдох, она шагнула вперед для того, чтобы оценить его реакцию. Уголок его губ приподнялся, когда он заметил ее движение, и она восприняла это как сигнал следовать за ними. Ее ноги дрожали, когда она вышла в фойе. Она замерла, когда дошла до гостиной, в которую прошли мужчины, не желая им мешать, но она моментально оказалась в центре всеобщего внимания. Испытывая дискомфорт под их пристальными взглядами, она про себя молилась о том, чтобы ее попросили уйти.

– Принеси нам бутылку шотландского виски и несколько стаканов, – сказал доктор ДеМарко, махнув рукой. Хейвен поспешно ретировалась из гостиной и замешкалась на кухне, понятия не имея о том, что такое шотландский виски. Она осматривала ящики до тех пор, пока не обнаружила алкоголь, после чего начала просматривать бутылки, находя, наконец, бутылку с наклейкой «Glenfiddich», которая свидетельствовала о том, что это был односолодовый шотландский виски. Закупоренная бутылка была покрыта пылью, поэтому Хейвен вытерла ее, после чего, прихватив пять стаканов, вернулась в гостиную. Она раздала стаканы мужчинам, слишком нервничая для того, чтобы смотреть им в глаза.

– Значит, это она.

Хейвен украдкой посмотрела на мужчину в сером костюме, когда тот заговорил пронзительно высоким голосом. Его окружала аура авторитетности, он сидел в центре, все остальные сидели вокруг него. Он улыбнулся, когда она, посмотрев ему в глаза, быстро отвела взгляд.

– Да, – сказал доктор ДеМарко. – Это она.

– Приятно спустя столько времени, наконец, увидеть ее, – сказал мужчина. – Мне любопытно, Винсент. Как ты думаешь, стоила ли она того?

От горького смеха доктора ДеМарко у Хейвен по позвоночнику пробежал холодок, заставляя ее еще больше нервничать.

– Смотря, в каком плане ты об этом спрашиваешь: в личном или в деловом?

– В личном.

– Разумеется, она того не стоила.

После этих слов Хейвен едва не лишилась дыхания. Его ответ ранил ее. Неужели она была настолько никчемной?

– Но, если говорить с точки зрения бизнесмена, – сказал доктор ДеМарко, – то следует заметить, что она – усердный работник. У меня есть чистая одежда, порядок в доме и еда.

– Получается, она была неплохим денежным вложением? – спросил другой мужчина, его слова было сложно разобрать из-за сильного акцента. Хейвен посмотрела на него. Денежным вложением?

– Можно и так сказать, – доктор ДеМарко изменил свою позу и прочистил горло. – Дитя, почему бы тебе не приступить к приготовлению ужина? Сегодня к нам присоединятся мои гости.

Она кивнула.

– Да, сэр.

Сердце Хейвен учащенно билось, пока она направлялась в сторону кухни. Она облокотилась на кухонную тумбочку для того, чтобы перевести дыхание. Пока она делала глубокие вдохи, домой вернулся Доминик, и, поприветствовав собравшихся в гостиной мужчин, прошел на кухню к Хейвен.

– Ты выглядишь взволнованной, – сказал он, доставая из холодильника колу.

– Просто нервничаю, – призналась она.

Доминик вздохнул, открывая колу и облокачиваясь на тумбочку рядом с ней.

– Тебе станет легче, если я скажу, что они и меня заставляют испытывать дискомфорт?

– Серьезно?

Он кивнул.

– И так было всегда. Моя мама тоже не питала к ним теплых чувств, она всегда пыталась держать нас подальше ото всего этого, но Кармин, кажется, за многие годы проникся подобным стилем жизни.

Хейвен попыталась представить Кармина среди этих людей, но это был не тот человек, которого она знала.

– Вы знаете, зачем они приехали?

– По делам, я полагаю, но больше я ничего не знаю. Как я уже говорил, я не участвую в делах отца, – он сделал глоток колы, качая головой. – Мужчина в сером костюме – Сальваторе – их босс. А итальянского парня с акцентом зовут Джованни.

– А еще двое? – спросила она. – Вы знаете их?

– Я знаю одного из них. Нунцио. Парень с бритой головой. Мы вместе гуляли, когда были детьми, но это давно в прошлом. Мы больше не дружим.

Улыбнувшись ей, Доминик вышел из кухни.

* * *

Около часа спустя – в то время, пока Хейвен готовила ужин – в кухне послышались шаги, от этого звука кожа Хейвен начала покрываться мурашками. Оглянувшись, она заметила стоявшего в дверном проеме кухни парня по имени Нунцио. Он прошелся взглядом вниз по ее телу, и она развернулась к еде, надеясь на то, что он уйдет, когда увидит то, зачем пришел.

Она помешивала пасту, когда снова услышала шаги, парень направился прямо к ней. От той напряженности, которой было охвачено ее тело, ее мышцы охватила ноющая боль, ее руки дрожали с каждым шагом, который делал Нунцио. Он остановился рядом с ней, и она начала дрожать от того отвращения, которое испытала в тот момент, когда почувствовала своей кожей его дыхание.

– А ты гораздо симпатичнее, чем я полагал, – сказал он, слегка проводя костяшками пальцев вниз по ее руке. – Думаю, мы могли бы немного развлечься.

Он опустил руку на ее бедро. Хейвен крепко зажмурилась, желая того, чтобы он убрал свою руку. В этот же миг ее отбросило в сторону. Она налетела на плиту, ее рука приземлилась в кастрюлю с кипящей водой. Она быстро открыла глаза, ощутив опаляющую боль, и сжала другой рукой свою пульсирующую ладонь. Доктор ДеМарко прижал Нунцио к тумбочке, поднеся к его шее зазубренное лезвие кухонного ножа.

– Не дотрагивайся до моей собственности, Косоглазый, – сказал он резким тоном.

Нунцио безучастно посмотрел на него.

– Я услышал тебя.

Лезвие ножа находились настолько близко к его коже, что вот-вот повредило бы ее. Хейвен могла видеть, как пульсирует вена на его шее, пока его сердце бешено колотилось. Спустя мгновение доктор ДеМарко сделал шаг назад, и Нунцио, бросив на Хейвен взгляд, вышел из кухни. Бросив нож на тумбочку, доктор ДеМарко направился к Хейвен.

Она отпрянула от него.

– Я сожалею.

Игнорируя то, что она вздрогнула, он взял ее руку для того, чтобы осмотреть ожог.

– Ты ни в чем не виновата.

Набрав в раковину холодной воды, он опустил в нее руку Хейвен, сказав ей, чтобы она держала ее в воде в течение двадцати минут. После того, как доктор ДеМарко ушел, Хейвен смотрела на часы, отсчитывая время. Как только двадцать минут прошли, она спустила из раковины воду и заново принялась за приготовление пасты.

* * *

Приехав домой после футбольной тренировки, Кармин заметил выстроившиеся перед домом взятые на прокат седаны. Их вид заставил его занервничать. Отец вернулся из Чикаго не один.

Заходя в дом, Кармин дошел до фойе и услышал голос Сальваторе. Быстро взглянув на находящуюся на кухне Хейвен, он направился в гостиную.

Сальваторе улыбнулся, когда он вошел.

– Ах, Principe! Вот и мой крестник!

Кармин поцеловал внешнюю сторону руки Сала, когда тот протянул ее ему. Если и существовала такая традиция, от которой Кармина подташнивало, то ею точно было целование руки.

– Рад Вас видеть, Сал.

– И я тебя, мой дорогой мальчик. Мы только что о тебе говорили.

– Что-нибудь хорошее? – спросил Кармин.

– Твой отец рассказывал нам о том, чем ты занимался.

Он усмехнулся.

– Значит, плохое.

Винсент поднялся со своего места, качая головой, пока остальные смеялись.

– Если вы нас извините, друзья, то мы ненадолго отлучимся. Мне нужно поговорить со своим сыном.

Сал махнул ему в знак согласия, и Кармин побледнел, заметив выражение лица своего отца. Он прошел за ним, начиная паниковать. Винсент остановился в фойе.

– Поднимайся в мой кабинет. Я приду через минуту.

Глава 16

Кармин опустился в черное, кожаное кресло в кабинете своего отца, пытаясь казаться непринужденным, хотя на самом деле внутри него царил полнейший хаос. Он постукивал пальцами по подлокотнику до тех пор, пока через несколько минут позади него не открылась дверь.

Сев за свой стол, Винсент открыл ноутбук. Он не произносил ни слова, не обращая никакого внимания на присутствие Кармина, который начинал нервничать еще больше. Зачастую молчание его отца было куда хуже, чем крики.

– Тебе нравится число тринадцать, Кармин?

Кармин нахмурился, услышав вопрос.

– Конечно. В смысле, это же всего лишь цифра.

– Никогда не понимал этой одержимости числом тринадцать, – сказал Винсент, что-то печатая на своем ноутбуке и не удостаивая Кармина взглядом. – Существует даже психическое расстройство, связанное с боязнью этого числа – трискаидекафобия. В южной части Италии слово «tredici» – то есть число тринадцать – используется и в качестве сленга, означающего, что чья-то фортуна изменила ему.

Он замолчал, и кабинет погрузился в тишину. Кармин снова начал барабанить пальцами по подлокотнику.

– Знаешь, я ценю всю эту малозначительную ерунду, и, если я когда-нибудь буду принимать участие в «Jeopardy», то это, возможно, сможет мне пригодиться, но сейчас я не понимаю, какое, блять, это имеет ко мне отношение.

Винсент перестал печатать, и Кармин тяжело вздохнул. Он сам только что сыграл отцу на руку.

– Lasciare in tredici.

– Хочешь сказать, что удача только что отвернулась от меня?

– Не только от тебя, – ответил Винсент, возвращая свое внимание ноутбуку. – И просто, чтобы ты знал – я буду просматривать камеры, поэтому не смей нюхать порошок в моем доме.

– Я не употребляю кокаин, – сказал он, сделав паузу перед тем, как закончить предложение, – больше.

– Хорошо, потому что меня не обрадовала бы необходимость платить пластическому хирургу за то, чтобы он привел в божеский вид это красивое лицо, которое бы ты обезобразил. Однажды я видел женщину, которая настолько испортила свой нос, что в итоге осталась с чем-то вроде свиного пяточка. Придется показать тебе фотографии.

– Мне не нужна хирургия. Я завязал. И изменился.

Винсент посмотрел на него.

– Изменился? Кстати, говоря о числе тринадцать, Кармин. Ты в курсе, что Райану Томпсону наложили тринадцать швов?

Кармин закатил глаза.

– Слушай, если все дело в Хэллоуине, то я…

Винсент поднял руку, призывая его тем самым замолчать, и Кармин прекратил свои попытки объясниться. Если отец в принципе не желал его слушать, то, как было известно Кармину, он не сможет до него ничего донести.

– Когда мне поведали о Хэллоуине, я моментально подумал о том, чтобы отослать тебя куда-нибудь, но я не могу этого сделать. Ты понадобишься мне здесь. Но это не означает того, что это просто так сойдет тебе с рук. Тебе необходимо научиться контролировать свой темперамент.

– Так в чем заключается мое наказание?

Еще немного попечатав, Винсент откинулся на спинку своего кресла, и посмотрел через стол на Кармина.

– Мне нужно еще одно одолжение.

– Ну, конечно же.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за девушкой.

Кармин недоверчиво посмотрел на отца.

– Хочешь, чтобы я шпионил за ней?

– Нет, не совсем, – ответил Винсент. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь следил за ее безопасностью. Днем я застал на кухне Косоглазого, он дотронулся до нее.

В Кармине закипела ярость. Он вскочил на ноги настолько быстро, что его кресло едва не полетело на пол.

– Что значит «дотронулся»?

– Он не навредил ей, хотя она обожгла руку, – беспечно ответил Винсент, игнорируя гневную вспышку Кармина. – Я подумал, что его действия были нежелательными, и разобрался с этим.

– Разобрался с этим? Почему он все еще здесь?

Кармин сжал руки в кулаки, борясь с желанием по чему-нибудь ударить.

– Да, я разобрался, – повторил Винсент. – Да что с тобой такое?

Взглянув на отца, Кармин снова сел в кресло.

– Ты же знаешь, что мне не нравится подобное дерьмо.

– Знаю, но разве я только что не говорил тебе о необходимости контролировать свой темперамент? – спросил Винсент. – Я не доверяю Косоглазому, и я бы избавился от него, если бы мог, но Сал ослеплен тем, что чисто формально тот является членом семьи. Ты же знаешь, что у Сальваторе не осталось кровных родственников после того, как его брат и сестра были убиты вместе со своими семьями. И именно по этой причине он питает к тебе настолько сильную привязанность. Он относится к тебе, как к сыну – ты его крестник. Будет нелегко заставить его поверить в то, что Косоглазому нельзя доверять.

– Ты думаешь, что он может быть настолько опасным? Он всегда казался мне сопляком.

Винсент вздохнул.

– Сейчас у нас и без того назревает множество проблем. Нам на хвост сели федералы, поэтому тому, что происходит, так сказать, внутри крепости, сейчас уделяется крайне мало внимания. Думаю, Косоглазый более чем рад воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Но почему его заинтересовала Хейвен?

– Вероятно, потому, что ему известно о том, что ему нельзя ею интересоваться.

Сердце Кармина застучало у него в ушах, когда он услышал эти слова. Нельзя?

– Ты имеешь в виду то, что кому-то вроде нее нельзя быть с одним из вас?

– Я имел в виду то, что он не имеет права дотрагиваться до того, что ему не принадлежит, – сказал Винсент. – Хотя твой вариант тоже подходит.

– Так ты считаешь, что это неправильно?

– Разумеется, – ответил Винсент. – В насилии не может быть ничего правильного.

– Я имею в виду отношения по обоюдному согласию.

Винсент покачал головой.

– Ты действительно думаешь, что девушка в ее положении сама решит согласиться на нечто подобное? Она скажет «да» только лишь по причине того, что ее научили никогда не говорить «нет». Кроме того, девушка должна быть достаточно сильной для того, чтобы увидеть в человеке мужчину, а не хозяина, увидеть то, кем, а не чем он является. И только потому, что это может случиться, не означает того, что это должно произойти. Это только лишь обеспечит всех сердечной болью.

Кармин ничего не говорил, ответ отца очень сильно подействовал на него. Он никогда так сильно не задумывался об этом. Он видел в ней только лишь девушку.

– В любом случае, действия Косоглазого были нежелательными, – сказал Винсент. – Мне следовало подумать, что подобное может произойти, но я ничего не мог с этим поделать.

– Ты мог бы отправить ее наверх. И он не узнал бы о том, что она вообще здесь.

– С каких это пор мы стали трусами? – спросил Винсент. – Но я не смог бы ее спрятать даже в том случае, если бы захотел. Сал интересовался ею по причине того, кто она такая, поэтому было лучше, чтобы она вышла к ним. В противном случае они бы сами ее нашли.

Кармин нахмурился.

– И кто она такая?

– Прости?

– Ты сказал, что он спрашивал о ней по причине того, кто она такая. Ее отец – важная шишка или что-то вроде того? Майкл Антонелли?

Винсент уставился на него.

– Откуда ты узнал, что он приходится ей отцом? Не помню, чтобы я рассказывал тебе об этом.

Кармин пожал плечами.

– Возможно, Хейвен упоминала об этом.

– Я удивлен, – сказал Винсент. – Майкл не признавал отцовства, поэтому об этой детали знают совсем немногие.

– Так, значит, он все-таки играет в этом значимую роль, раз ребенок, отцом котором он является или не является, для всех так важен.

– Отец Майкла – Фрэнки – был мудрым человеком, но он уже мертв. Он умер несколько лет назад. А Майкл – всего лишь соучастник, он никогда не был членом семьи и никогда им не станет. Но все это неважно. Как и то, кем является эта девушка. Косоглазый заинтересовался ею, и только лишь по этой причине мне нужно, чтобы ей обеспечили безопасность.

Кармин по-прежнему ничего не понимал, но ему было известно, что больше отец не станет ничего ему рассказывать.

– Ладно, как скажешь. Я присмотрю за ней.

* * *

В гостиной царила напряженность, пока собравшаяся за столом группа мужчин молча ужинала. Кармин вилкой размазывал еду по тарелке, пытаясь игнорировать те взгляды, которые бросал на него с противоположной стороны стола Нунцио.

– Что ж, Кармин, – начал Сальваторе, ослепительно улыбаясь. – Через несколько месяцев тебе исполнится восемнадцать. У тебя уже есть какие-нибудь планы на будущее?

Шесть недель назад Кармин ответил бы на этот вопрос, не задумываясь – он бы сказал, что прибудет в Чикаго в день своего восемнадцатилетия – но теперь он не мог думать только лишь о себе. Девушке, в данный момент находящейся двумя этажами выше и спрятанной в комнате, словно пленница, удалось проникнуть в его сердце. Он понятия не имел о том, каким образом он сможет изменить ее положение, но он был намерен найти какой-нибудь способ.

Он пожал плечами, не зная, что ему ответить, и Винсент прочистил горло.

– Кармин может распоряжаться своей жизнью так, как ему захочется, но мне нравится мысль о том, что он останется здесь, по крайней мере, до тех пор, пока не закончит школу.

Нунцио рассмеялся.

– От школы нет никакого толку. Что в наши дни может дать человеку наличие диплома – работу в «Макдоналдсе»? Деньги делаются в других сферах, в которых бумажка из какой-нибудь там школы играет очень незначительную роль.

Винсент снова заговорил, его тон стал резким.

– Возможно, в нашей работе диплом и не имеет никакого веса, но дело не в бумажке из школы. А в том, чтобы закончить начатое, быть до конца преданным и не размениваться на разные вещи. Нет ничего хуже конъюнктурщиков.

Кармин знал, что теперь речь шла не о средней школе.

– Я бы не назвал подобное поведение конъюнктурным, – сказал Нунцио. – Я бы сказал, что это больше походит на адаптацию к меняющимся условиям и смене приоритетов.

– Приоритеты не должны меняться, когда ты поклялся оставаться на выбранном тобой пути, – ответил Винсент. – Матери Кармина тоже хотелось бы того, чтобы он это понимал.

Кармин посмотрел на отца, крайне удивленный тем, что он упомянул ее, в то время как Нунцио только лишь пожал плечами.

– Но Маура больше не с нами, поэтому, не все ли равно, чего бы ей хотелось?

За столом раздался резкий, коллективный вздох, когда Винсент вскочил на ноги, ей стул полетел на пол.

– Не смей даже произносить ее имени, scarafaggio[12]! И не смей проявлять неуважения к своей семье! Ты всегда должен оставаться преданным, несмотря ни на что!

Схватив Винсента за руку, Сальваторе вывел его из гостиной. Кармин обвел взглядом собравшихся за столом, замечая, что все, кроме Нунцио, казались столь же шокированными, как и он сам.

Вернувшись в гостиную, Винсент и Сальваторе снова взялись за ужин, не сказав ни слова. Единственным звуком в гостиной был звон лязгающих о посуду вилок. Это действовало Кармину на нервы.

– Я могу выйти из-за стола?

Бросив салфетку на свою тарелку, он вышел из гостиной, не дожидаясь разрешения.

* * *

Хейвен досматривала конец передачи «Jeopardy» в своей комнате, когда услышала приближающиеся к ее комнате шаги. Она ощутила беспокойство, когда ручка повернулась, и дверь без стука отворилась. Кармин зашел к ней с тарелкой еды. Она испытала облегчение, когда увидела его, но оно сошло на нет, когда она заметила выражение его лица.

– Что-то не так?

– Нет, – ответил он, закрывая за собой дверь. – Ну, может быть, немного. Мой отец не хочет, чтобы ты сейчас была одна.

Она приподняла брови.

– Так ты присматриваешь за мной?

– Полагаю, можно и так сказать.

– Почему именно ты?

Его плечи поникли от ее вопроса, он поджал губы.

– Со мной настолько невыносимо проводить время?

Поняв, о чем он подумал, она покачала головой.

– Я не это имела в виду. Я просто удивилась тому, что твой отец обратился именно к тебе.

– Вероятно, так он наказывает меня за то, что я избил Райана, – сказал он. – Но я не считаю это наказанием или чем-то вроде того.

Она улыбнулась.

– А я уже собиралась спросить «Неужели со мной настолько невыносимо?».

Закатывая глаза, он поставил перед ней тарелку.

– Это ужин для тебя, невыносимая ты моя.

Поблагодарив его, она принялась за еду, не понимая, почему он продолжал стоять у двери.

– Не собираешься присесть?

– Я не знал, хочешь ли ты этого, – сказал он, нервничая и засовывая руки в карманы. Он вытащил из кармана небольшой, белый тюбик. – Отец сказал, что ты обожглась.

– Все не так уж и плохо, – ответила она, вытягивая руку.

Он сел рядом с ней.

– Неважно, плохо или нет, ты попросту не должна была обжечься.

Кармин осторожно намазал мазью ее ожог. Закончив, он встретился с ней взглядом. Она смотрела на него, завороженная цветом настолько явственно меняющихся оттенков его настроения, и суровое выражение его лица смягчилось, когда он кивнул головой на ее тарелку.

– Тебе действительно следует поесть, пока все не остыло.

* * *

Хейвен опустила голову на плечо Кармина, пока они лежали и смотрели фильм. Она провела кончиками пальцев по его предплечью, поглаживая внешнюю сторону его кисти. Перевернув ее, она проследила пальцами линии на его ладони. Его пальцы дрогнули, когда она задела татуировку у него на запястье.

– Ты действительно в это веришь? В то, что никому нельзя доверять?

– Я верил в это, – ответил Кармин. – До тех пор, пока не появилась ты.

Она приподняла голову для того, чтобы посмотреть на него.

– Ты доверяешь мне?

– Да, почему это тебя удивляет? – спросил он. – Я разрешил тебе спать в своей постели и находиться рядом со своими вещами. Ты думаешь, что я стал бы это делать, если бы не доверял тебе? Такое не по мне.

– Точно, – сказала Хейвен. – Ты же привередливый.

Он усмехнулся, заставив их тела слегка шевельнуться.

– Я настолько плох?

– Нет, – ответила она. – Хотя ты по-прежнему не позволяешь мне прибраться в своей комнате.

Он тяжело вздохнул.

– Это не имеет никакого отношения к доверию или к тому, что я привередливый. Просто я почувствую себя мудаком, если ты будешь за мной прибирать. В смысле, ты же моя девушка, ты не должна заниматься этим дерьмом.

В Хейвен вспыхнул намек на надежду, когда с его губ сорвались слова «моя девушка».

– Неужели ты не понимаешь? Это – одна из немногих вещей, которые я могу для тебя сделать. Мне нечего предложить, Кармин. Мне никак не сделать тебя счастливым.

Он смотрел на нее с напряженным выражением лица. Она начала испытывать смущение и отвернулась, но он взял ее за подбородок и притянул ее лицо обратно к себе.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, словно ты обязана что-то делать для того, что меня впечатлить. Просто будь собой, этого достаточно для того, чтобы удержать мой интерес.

Смотря на него, она раздумывала над тем, могло ли все на самом деле быть настолько просто.

– Ты настолько чиста, – сказал он, словно чувствуя ее сомнения. – Я не заслуживаю такой девушки, как ты, после всего того, что я натворил, но я надеюсь на то, что ты сможешь увидеть что-нибудь, кроме моего прошлого. Надеюсь, я смогу быть для тебя достаточно хорошим.

Она несколько раз моргнула, удивленная тем, что он сказал такое.

– Ты слишком хорош для меня.

Он рассмеялся.

– Мы точно говорим об одном и том же человеке? Об эгоистичном придурке, который сквернословит и орет, взрывает машины и избивает людей из-за того, что он не может контролировать свой темперамент? О том, кто напивается до чертиков и прожигает себе мозги наркотиками? Этот человек для тебя слишком хорош?

Она покачала головой.

– Я говорю о парне, который поделился со мной своим шоколадным батончиком, несмотря на то, что он, вероятно, никогда до этого ничем не делился. Который дал мне любимую книгу своей матери, потому что подумал, что я заслуживаю возможности читать. О том, кто, кажется, все время лечит меня, когда я получаю травмы. Я говорю о парне, который относится ко мне, как к обычной девушке. Который отчаянно нуждается в том, что в его комнате навели порядок и выстирали ему одежду, но он предпочитает жить в бардаке и носить грязную одежду, потому что он слишком вежлив для того, чтобы попросить о помощи девушку, которую он целует.

– Вау, – сказал Кармин. – Я был бы не прочь встретиться с этим ублюдком.

Хейвен улыбнулась, и снова опустила голову на его плечо, когда он притянул ее к себе. Кармин взял ее руку, проводя по ней пальцами точно так же, как несколько мгновений назад это сделала она. Хейвен было щекотно, и она рассмеялась, когда ее руку начало приятно покалывать.

– Ты в порядке, tesoro?

– Да, рука больше не болит.

Он вздохнул.

– Я спрашивал не про руку, но я рад, что с ней все хорошо. Я имел в виду то, что он дотронулся до тебя.

Она сосредоточилась на фильме, от воспоминания о руках парня на ее теле она почувствовала тошноту.

– Он только лишь немного напугал меня.

Кармин поцеловал ее в макушку.

– Не переживай. Он больше никогда и близко к тебе не подойдет.

Глава 17

Выйдя в девятом часу утра из своей спальни, Хейвен наткнулась на стоявшую прямо за ее дверью фигуру. Она отпрянула, но Доминик не сдвинулся с места, оставаясь неподвижным.

– Ты в порядке, twinkle toes?

– Да, – она сделала глубокий вдох. – Просто не ожидала на кого-нибудь здесь наткнуться.

Он улыбнулся.

– Я устроил себе сегодня выходной и подумал, что мы с тобой могли бы хорошо провести время.

– Хорошо провести время? А чем мы будем заниматься?

– Ну, сначала мы немного приберемся, а потом, вероятно, приготовим ужин.

– То есть, тем же самым, чем я обычно и занимаюсь?

Доминик пожал плечами.

– Да уж, понимаю. Ничего увлекательного в этом нет.

– В повседневных занятиях нет ничего плохого, – ответила Хейвен. – Мне нравится знать, чего ожидать.

Она последовала за Домиником вниз по лестнице. Когда они достигли второго этажа, в коридор вышел доктор ДеМарко. С ним был парень, имени которого Хейвен не знала.

– Доброе утро, – сказал доктор ДеМарко, едва взглянув на них.

– Доброе утро, сэр, – ответила Хейвен.

– Не беспокойся сегодня об уборке в моем кабинете. Я буду занят работой.

– Да, сэр.

Доктор ДеМарко ушел, но его гость на мгновение задержался в коридоре, пристально смотря на Хейвен. Казалось, что он изучал ее, пытаясь отыскать что-то в выражении ее лица. Доминик сжал руку Хейвен, говоря ей тем самым следовать за ним.

Приступив к своим утренним заботам, Хейвен решила постирать одежду Кармина, в то время как Доминик наблюдал за ее действиями.

* * *

После того, как все необходимое было сделано, Хейвен неохотно вышла вслед за Домиником во двор. Она удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как солнце, согревающее своими теплыми лучами, ласкает ее лицо. В воздухе чувствовалась влажность, холодный ветерок прошелся по ее обнаженным рукам и покрывшимся румянцем щекам.

Она остановилась, отойдя от черного входа всего лишь на несколько футов.

– Вы уверены в том, что мне можно выходить сегодня на улицу?

– Уверен, – ответил Доминик. – В отличие от своего брата, я спрашиваю разрешения перед тем, как что-нибудь сделать.

Они прошлись до деревьев, ломкая, облетающая листва которых хрустела под обувью Хейвен. Ее охватило беспокойство, когда они направились в лес, но ей хотелось верить в то, что Доминик не заведет ее в такое место, посещение которого могло бы создать ей проблемы.

Пока они гуляли по лесу, до Хейвен доносились звуки журчащей воды. Они остановились, дойдя до ручья.

– Мы все еще в границах вашей собственности?

– Да, здесь они и проходят.

– Здесь красиво, – пробормотала она, опускаясь на колени и погружая руку в холодную воду.

– Да, наверное, – сказал Доминик. – Я равнодушен к природе. Это Кармину у нас нравится бывать в лесу.

– Кармин приходит сюда?

– Он не был здесь с тем самых пор, как вернулся из частной школы, но раньше он часто приходил сюда, когда хотел побыть один. У него часто менялось настроение, он впадал в депрессию, поэтому приходил сюда и гулял вниз по течению ручья или же бегал по тропе.

Опустившись на землю, Доминик облокотился на иссохшее дерево, смотря на воду. Задумавшись на мгновение, Хейвен сбросила обувь и спрятала пальцы ног в траве. Закатав штанины до колен, она вошла в ледяную воду.

– Здесь, вероятно, водится море различных существ. Рыба. Жуки. Змеи. Всякое пугающее дерьмо.

Она улыбнулась, почувствовав собирающийся между пальцами ног ил.

– Я не боюсь того, что живет в этой воде.

– Я думал, что все девчонки боятся змей.

Хейвен рассмеялась.

– Я выросла среди скорпионов, поэтому змеи меня не пугают.

– Ты вообще чего-нибудь боишься?

– Конечно. Все чего-нибудь боятся.

– И чего же боишься ты?

Она притихла, раздумывая над ответом.

– Надежды.

Доминик нахмурился.

– Тебя пугает надежда?

– Я стараюсь ни на что не надеяться, – ответила она. – Если ты ничего не ждешь, то и не разочаруешься, когда ничего не получишь.

– Это… печально, – сказал Доминик. – Так ты вообще ни на что не надеешься?

– Думаю, что теперь уже надеюсь, – она немного потопталась в иле, не желая развивать эту тему и говорить о том, что теперь у нее было то, чему, как она сама себя убеждала, ей ни за что не следовало поддаваться. – Чего боитесь Вы?

– Я боюсь потерять отца, – ответил он. – Я уже лишился матери из-за подобной жизни. Я не хочу потерять и его.

Грудь Хейвен сковала боль, пока она обдумывала слова Доминика. Насколько ей было известно, ее мама еще была жива, но ей все равно казалось, что она потеряла ее навсегда.

– Знаешь, ты никогда не должна терять надежду, – сказал Доминик.

– Моя мама все время это повторяла.

– Умная женщина, – сказал он. – Так ты знала свою маму?

– Да.

– Когда ты виделась с ней в последний раз?

– Перед тем, как меня привезли сюда, – ответила Хейвен. – Она посоветовала мне сбежать, но меня поймали. Именно тогда Ваш отец забрал меня.

Доминик уставился на нее.

– Мой отец разлучил тебя с матерью? Он знал об этом?

– Да.

Они погрузились в тишину, Доминик над чем-то раздумывал, пока Хейвен бродила по дну ручья.

– Я сожалею, – наконец, сказал он.

Она украдкой посмотрела на него.

– Из-за чего?

– Из-за того, что ты здесь, – ответил он. – Я по-прежнему не понимаю этого. Меня шокирует то, что он забрал тебя у матери. Это неправильно.

– Мне было страшно расставаться с ней, но я бы не назвала это неправильным, – сказала Хейвен. – Если бы Вы знали, где я находилась до приезда сюда, то Вы бы поняли, как хорошо мне здесь живется. Даже моя мама сказала бы, что он сделал мне одолжение.

– Твои родители тоже были… ну, ты знаешь…?

– Такими, как я? – он кивнул. – Только мама. Мой хозяин был моим отцом, и он был не очень добрым. Он редко меня кормил и бил порой только лишь за то, что я дышала.

– Как его зовут?

– Майкл, – тихо ответила Хейвен. – Антонелли.

Доминик уставился на нее, приоткрыв рот, но затем только лишь покачал головой.

– Нам следует вернуться.

Несмотря на то, что ей не хотелось возвращаться в дом, она все же аккуратно вышла из воды. Ее ноги были запачканы илом, поэтому она смыла его, рассудив, что доктор ДеМарко не будет в восторге от того, что его гости увидят бегающую по дому служанку с грязными ногами.

Никто из них не произносил ни слова, пока они возвращались к дому, и Хейвен нахмурилась, заметив стоявший на заднем дворе большой, белый грузовик. Его разгружали все прибывшие прошлым вечером мужчины, передавая коробки в сторону двери, расположенной на боковой стороне дома. Она была скрыта виноградной лозой и зелеными насаждениями, сливаясь с окружающей средой.

– Не знала, что там есть дверь, – сказала Хейвен.

– Она ведет в подвал, – ответил Доминик. – Тебе не захочется туда спускаться. Даже мне не хочется.

В этот момент из-за грузовика показался Нунцио, его взгляд метнулся к Хейвен. Придвинувшись к Доминику, она опустила взгляд на землю, не желая того, чтобы у Нунцио создалось ложное впечатление.

* * *

Хейвен заглядывала в кухонные шкафчики, раздумывая над тем, что бы ей приготовить, когда в кухню зашел доктор ДеМарко.

– Приступаешь к приготовлению ужина?

Она обернулась для того, чтобы посмотреть на него.

– Да, сэр.

– Сегодня у нас будет только один гость, и ты поужинаешь с нами, – глаза Хейвен расширились, когда она услышала это требование, но доктор ДеМарко продолжил говорить, не дав возможности ее панике усугубиться. – Всего лишь один ужин. Сальваторе важен для всех нас. Полагаю, можно сказать, что он является моим хозяином, и ему бы хотелось, чтобы сегодня ты поужинала вместе с нами.

Ни в коем случае, ни за что, нет-нет.

– Да, сэр.

Задержавшись еще ненадолго на кухне, доктор ДеМарко посмотрел на Хейвен так, словно мог сказать, о чем она думала на самом деле, но в итоге все же вышел из кухни, не сказав больше ни слова. Достав упаковку со стейками, Хейвен оставила их размораживаться. Обернув картофель фольгой, она поместила его в духовку, и принялась за приготовление салата. Она уже заканчивала приготовление ужина, когда к дому подъехала «Mazda», и Хейвен улыбнулась, приступая к сервировке стола.

– Чем-нибудь помочь? – спросил Кармин, зайдя в дом и оставляя между ними дистанцию в нескольку футов.

– Нет, спасибо. Я справлюсь.

– Я поднимусь наверх сразу же после того, как смогу убраться из-за стола, – она покачала головой, и, прежде чем у Хейвен появилась бы возможность объясниться, на лице Кармина промелькнула боль. – Ты не хочешь, чтобы я приходил?

– Конечно же, хочу, но твой отец сказал, что мне придется остаться на ужин из-за его гостя, поэтому тебе не нужно спешить.

Кармин почесал щеку, потирая покрывающую его челюсть щетину.

– Он заставляет тебя ужинать с нами из-за Сальваторе?

– Да.

Казалось, что Кармин собирался сказать что-то еще, но в этот момент в кухне показался его отец. Открыв бар, доктор ДеМарко достал бутылку шотландского виски, которая была уже наполовину пуста, несмотря на то, что ее открыли только лишь накануне.

Бросив взгляд в сторону дверного проема, Хейвен заметила, что Кармин ушел. Доктор ДеМарко протянул ей стакан с виски.

– Отнеси это нашему гостю. Только не расплескай.

Взяв стакан, Хейвен направилась в гостиную.

– Ваш напиток, сэр.

Сальваторе принял стакан, пристально смотря на Хейвен.

– Спасибо, дорогая.

– Не за что.

* * *

– Просто расслабься, – посоветовал Кармин, выдвигая для Хейвен стул, когда они подошли к столу. Она осторожно села, Кармин занял место напротив нее. Хейвен оставалась неподвижной, пока все, опустив головы, слушали, как доктор ДеМарко произносит молитву. Они приступили к еде, но Хейвен взяла себе очень маленькую порцию, поскольку испытывала слишком большое волнение для того, чтобы есть.

– Итак, Хейвен…

Из ее пальцев выскользнула вилка, когда она услышала свое имя, произнесенное высоким голосом. Вилка лязгнула по ее тарелке, и Хейвен вздрогнула от этого звука. Сделав глубокий вдох, она посмотрела на Сальваторе. Больше всего в этот момент ей хотелось слиться с окружающим пространством или же быть попросту проигнорированной.

– Нет нужды нервничать, – сказал Сальваторе. – Мне просто любопытно, как тебе живется с Винсентом. Я многое слышал о тебе за эти годы. Ты была настолько сильно скрыта от людских глаз, что я едва не задумался о том, не являешься ли ты вообще всего-навсего плодом людского воображения.

– Семья ДеМарко добра ко мне, сэр. Они справедливо ко мне относятся.

Сальваторе кивнул.

– Очень приятно это слышать. Должно быть, это место гораздо лучше предыдущего. Если бы мне пораньше стало известно о том, как жестоко с тобой обращался Антонелли, то я самостоятельно вмешался бы в данную ситуацию. Но она была уже слишком сложной к тому времени, когда Винсент уведомил меня о происходящем. Вмешательство могло бы навредить тебе.

В их беседу вмешался Кармин, который, лишив Хейвен возможности осмыслить услышанное, все же сумел в совершенстве передать ее мысли.

– О чем Вы, блять, говорите?

Доктор ДеМарко тяжело вздохнул.

– Следи за языком, когда находишься за столом, сын.

Сальваторе пожал плечами.

– Вероятно, я сказал лишнее. Забудь о том, что я поднял эту тему. Просто знай, что я рад улучшению ее положения.

– Нельзя сначала говорить подобное дерьмо, а потом советовать «забыть об этом», – ответил Кармин. – Почему Вы ничего не предприняли, если знали, что один из Ваших людей подвергает ребенка жестокому обращению?

Сальваторе бросил взгляд на доктора ДеМарко, который едва заметно покачал головой.

– Майкла Антонелли с большой натяжкой можно назвать одним из наших, – сказал Сальваторе. – Он никогда не клялся в преданности нам. Существуют определенные правила, которые определяют подобную жизнь, Кармин. И этими правилами нельзя пренебрегать из-за того, что тебе не нравится происходящее. Личным чувствам нет места в нашем бизнесе.

За столом воцарилась напряженная тишина, пока Кармин переводил взгляд с Сальваторе на своего отца. Но они, казалось, не обращали на это никакого внимания, сосредоточившись на Хейвен. Она попыталась проигнорировать внимание с их стороны, украдкой посмотрев на Доминика, но тот смотрел в свою тарелку.

Хейвен прочистила горло, она не могла вынести их взглядов.

– Благодарю за беспокойство, сэр.

Сальваторе улыбнулся.

– Не стоит благодарности.

* * *

– Эй, бро, можно тебя на минутку?

Кармин замешкался в погрузившейся во мрак библиотеке, смотря то на брата, то на дверь спальни Хейвен.

– Думаю, да.

– Мне просто стало любопытно, в курсе ли ты того, откуда взялась Хейвен.

– Эм, из какого-то города под названием Блэкберн.

– Нет, в смысле, от кого?

Не улавливая сути разговора, Кармин снова посмотрел на дверь Хейвен.

– А-а, от какого-то ублюдка по имени Майкл Антонелли.

– Тебе не кажется знакомым это имя?

Кармин нахмурился, задумавшись об этом.

– Кажется. Я подумал, что просто когда-то его уже от кого-то слышал.

Доминик кивнул.

– Да, мы уже слышали от кого-то это имя. Станет более понятно, если я скажу, что его жену зовут Катрина?

– Катрина Антонелли, – сказал Кармин, силясь вспомнить это имя.

– В девичестве – Моретти, – намекнул Доминик.

У Кармина кровь застыла в жилах, когда он услышал эту фамилию.

– Не может быть.

– Да.

Не раздумывая, Кармин развернулся и направился прямиком в свою спальню. Схватив со стола свой телефон, он начал пролистывать список контактов.

– Вот же сукин сын!

Доминик вырвал телефон из рук Кармина.

– Что ты делаешь? Нельзя ему звонить!

Кармин свирепо посмотрел на брата.

– Я хочу узнать, был ли он в курсе того, что творила его чокнутая сестра!

– Нельзя этого делать. Хочешь создать себе проблемы, Кармин?

Кармин расстроено простонал.

– Нельзя говорить мне о том, что сестра Коррадо истязала Хейвен, и ожидать при этом того, что я закрою на это глаза.

– Что ж, придется, – ответил Доминик. – Даже я знаю, что нельзя просто так задавать подобные вопросы, особенно дяде Коррадо.

Кармин на мгновение замер, после чего вытянул руку.

– Верни мне телефон.

Доминик с беспокойством посмотрел на него.

– Зачем?

– Я хочу, чтобы он был у меня, – ответил Кармин. – Я не собираюсь ему звонить.

Получив от Доминика свой телефон, Кармин направился в спальню Хейвен, не сказав больше ни слова. Хейвен уставилась на него, когда он вошел, задержавшись взглядом на его груди. Осмотрев себя, Кармин вспомнил о том, что на нем были только лишь спортивные штаны.

– Хочешь, я надену рубашку? Теперь у меня есть чистая, благодаря тому, что сегодня ты постирала мои вещи.

Хейвен покачала головой.

– Все в порядке. В этом нет необходимости.

Он улыбнулся.

– Знаешь, у тебя тоже нет необходимости носить рубашку.

Ее щеки покраснели, и она, смутившись, отвела взгляд.

– Эм…

– Расслабься, tesoro, – сказал Кармин, забираясь рядом с ней на кровать. – Можешь оставаться в рубашке, если хочешь.

Она уютно устроилась рядом с ним.

– Кармин, тебе больше не нравится, как я готовлю?

– Конечно же, нравится, – ответил он. – С чего такие мысли?

– Ты мало поел сегодня.

– У меня просто не было аппетита, – сказал Кармин. – Это не имеет никакого отношения к твоей готовке. Дело только лишь в том, что они что-то скрывают и это тревожит меня.

Хейвен вздохнула.

– Не представляю, что бы это могло быть.

Кармин погладил ее костяшками по щеке.

– Я тоже, но мне бы хотелось знать.

* * *

Выбравшись на следующее утро в восемь утра из своей постели и обнаружив блокирующего дверной проем Доминика, Хейвен ощутила сильное дежа вю. Доминик держал в руках DVD-диск и миску с попкорном, несколько бутылок воды были зажаты в изгибе его руки.

– Ты проснулась как раз вовремя, twinkle toes.

– Эм, доброе утро.

– Ага, – ответил он. – А теперь разворачивайся и шагай обратно в комнату.

– Простите?

– Я сказал – шагай обратно в комнату.

Доминик сделал шаг вперед, и Хейвен инстинктивно отступила назад. Ему это показалось забавным, поэтому он сделал это снова, продолжая до тех пор, пока они оба не оказались в комнате. Закрыв дверь, Доминик поставил миску на столик и включил DVD.

Взяв пульт, он плюхнулся на диван и закинул свои ноги на столик. Включив фильм, он начал шумно поглощать попкорн.

– Ты собираешься просто стоять? Ноги могут устать.

Хейвен села рядом с ним, и нахмурилась, поняв, что он включил мультфильм. Она собиралась спросить, что именно они смотрели, но в этот момент Доминик сунул миску с попкорном прямо ей в лицо. Хейвен пригнулась из-за внезапности этого движения, и Доминик замер.

– Ты не боишься змей, но боишься попкорна?

– Нет, – ответила она, когда он подтолкнул миску к ней. Взяв небольшую пригоршню попкорна, она вернула свое внимание телевизору. – Что мы смотрим?

– «Шрека»! – он ослепительно улыбнулся, забрасывая в рот горсть попкорна. – Люблю это дерьмо.

Хейвен немного посмотрела мультфильм. В силу того, что она уже понемногу узнавала Доминика, ее не удивило то, что ему нравились подобные фильмы.

– Вполне разумно, что мы смотрим мультфильмы. Ведь это делают люди, которые нянчатся с детьми?

Он рассмеялся, и игриво бросил в Хейвен попкорном, тем самым напугав ее.

– Смотри-ка, ты шутишь! А ты забавная. Неудивительно, что Кармин влюбился в тебя.

Хейвен уставилась на него.

– Эм, не знаю, можно ли сказать, что он… влюблен.

Она прошептала последнюю часть своего предложения, поскольку ей было непросто даже произносить это слово.

– Я тебя умоляю. Он отказался ото всех своих puttani. Я не думал, что мне когда-нибудь доведется увидеть подобное. Раньше его любимым времяпрепровождением было щелканье орешков.

– Орешков?

Доминик посмотрел на нее, замечая ее замешательство, и взлохматил ей волосы.

– Ох, ты такая невинная. Спроси у Кармина про орешки, когда он вернется домой. Хочу посмотреть на то, как он попытается тебе это объяснить.

Хейвен нерешительно кивнула, сомневаясь в том, что ей по-прежнему хочется узнать ответ на свой вопрос.

* * *

Когда мультфильм закончился, Доминик сказал Хейвен о том, что он собирается принять душ. Когда он покинул спальню, она поднялась с постели и вышла в коридор, намереваясь спуститься на первый этаж и заняться уборкой. Она застыла, спустившись по лестнице приблизительно на фут, когда заметила поднимающегося к ней человека. Ее охватил страх – настолько всепоглощающий, что у нее даже сбилось дыхание, когда она поняла, что это был Нунцио.

Ее встревожило то, что она увидела в его глазах – ненависть, похоть и возбуждение сливались в один большой, безумный поток эмоций. Сердце Хейвен отчаянно колотилось у нее в груди, внутренний голос советовал ей бежать. Сделав несколько шагов назад, она развернулась и бросилась в свою комнату, слыша, что он кинулся за ней следом. Она начала поспешно закрывать за собой дверь, но в этот момент Нунцио выставил ногу, лишая ее возможности запереться.

Хейвен попятилась назад, осматриваясь по сторонам в поисках чего-нибудь такого, что помогло бы ей защититься, когда он зашел в ее комнату. Нунцио закрыл за собой дверь, и колени Хейвен едва не подкосились, когда она услышала звук защелкнувшегося замка.

Движения Нунцио были размеренными, сняв свое пальто, он бросил его на столик. Его тон был настолько беспечным, что можно было бы подумать, что они были старыми друзьями.

– Наконец-то, ты одна.

Ослабив свой галстук, он выправил рубашку из брюк. Хейвен начала тяжело дышать, когда он направился в ее сторону, и закричала, но он ударил ее тыльной стороной руки, лишая ее крики возможности отразиться эхом от стен и вырваться за пределы ее комнаты. Удар шокировал Хейвен, заставив ее замолчать.

– Если ты будешь хорошо себя вести, то я сделаю так, чтобы это понравилось и тебе. Ты сможешь узнать, каково быть с настоящим мужчиной. С могущественным мужчиной.

Хейвен сделала еще несколько шагов назад, по ее щекам струились слезы. Она наткнулась на подножие кровати.

– Не трогайте меня.

– Ох, да брось, – сказал он, злобно улыбаясь. – Разве тебе не нравится делать людей счастливыми, доставлять им удовольствие достойным выполнением своих обязанностей? Только лишь это от тебя сейчас и требуется. Будь хорошей девочкой и доставь мне удовольствие.

– Нет, – ответила она, несмотря на душащие ее слезы. – Я не могу.

– Можешь.

Он сократил расстояние между ними, расстегивая попутно свой ремень. Хейвен подавляла нарастающую тошноту, ее тело дрожало. Сделав шаг в сторону, она попыталась обойти его, но он преградил ей путь.

– Я выбью тебе зубы, если ты укусишь меня, – сказал Нунцио грубым голосом.

Схватив ее за голову, он попытался силой опустить ее на колени, засунув другую руку в свои брюки. Хейвен поняла, что у нее больше не осталось времени и, даже не подумав о том, что делает, она выхватила из-за его пояса пистолет. Аккумулируя каждую каплю имеющейся в ней силы, она замахнулась и ударила его по лицу рукояткой пистолета. Нунцио пошатнулся, отпуская ее, и предоставляя Хейвен тем самым именно то, в чем она в данный момент так нуждалась.

Бросив пистолет через всю комнату, она бросилась к двери. Придя в себя, Нунцио кинулся за ней, придерживая свои брюки и крича. Хейвен вцепилась в ручку двери, отпирая ее, но он схватил ее до того, как она успела бы открыть дверь. Она начала громко звать Доминика, когда Нунцио развернул их, грубо толкая ее в сторону кровати.

Упав, Хейвен попыталась отползти в сторону, пока Нунцио приближался к ней. В этот момент раздался громкий звук, дверь в спальню Хейвен с силой распахнулась. Словно из ниоткуда позади, между ног Нунцио показались красные туфли на высоком каблуке. Удар был настолько громким, что Хейвен могла бы поклясться в том, что услышала его, и Нунцио рухнул на пол, хватаясь руками за свое тело.

Поднявшись на ноги, Хейвен была шокирована, увидев Тесс, бросающую сердитые взгляды на Нунцио.

– «Нет» значит «нет», мудак!

В комнату забежал Доминик, с которого после душа еще капала вода.

– Ты в порядке? Прости! Тесс пришла в гости, поэтому мое возвращение к тебе заняло чуть больше времени, чем я думал.

– Ничего страшного, – Хейвен вытерла слезы. – Я в порядке.

– Он ведь не навредил тебе, да?

Она покачала головой, пока Нунцио занимал сидячее положение.

– Это я ей навредил? Эта сука напала на меня!

Лицо Доминика исказилось от ярости.

– Уходи, Хейвен. И тебе, Тесс, возможно, тоже следует пойти с ней.

Хейвен отошла на несколько шагов, пока Тесс поднимала с пола пистолет Нунцио.

– Никуда я не пойду.

Выбежав из своей комнаты, Хейвен замешкалась в библиотеке, но в итоге все же бросилась в комнату Кармина. Заперев дверь на замок, она села на краешек кровати и закрыла уши руками для того, чтобы заглушить крики.

* * *

Встав со своего места, Кармин прошел к учительскому столу и протянул преподавателю свой тест. Миссис Андерсон посмотрела на него, удивленная тем, что он справился с ним настолько быстро, но все же взяла у него листок.

Как только он снова занял свое место, телефон в его кармане завибрировал. Незаметно вытащив телефон, Кармин увидел присланное братом сообщение.

Случился инцидент, но все уже в порядке.

Он на мгновение уставился на экран, у него неприятно засосало под ложечкой. Поднявшись со своего места, Кармин снова направился к учительскому столу.

– Можно выйти?

Миссис Андерсон покачала головой.

– Вы же знаете правила. Никто не покидает класс до тех пор, пока все тесты не будут собраны.

– Пожалуйста? – он знал, что Лисе понадобится целый час на то, чтобы выполнить тест. – Мне действительно нужно выйти.

– Нет, – повторила она. Он раздраженно отошел от ее стола, но затем, поразмыслив, все же прошел к двери. – Кармин!

Проигнорировав ее, он выскользнул в коридор и направился в туалет, набирая попутно номер Доминика, который спустя два гудка поднял трубку.

– Разве ты не должен находиться в классе, бро?

Кармин мерил шагами пол школьного туалета.

– Что еще за инцидент?

Доминик замешкался.

– Ну, знаешь, просто инцидент…

– В чем дело? – спросил Кармин. – Скажи мне.

– Не переживай об этом прямо сейчас. Мне следовало подождать и рассказать тебе об этом позже.

– Да брось, Дом. Что случилось?

Пробыв в туалете чуть больше минуты и пытаясь получить от своего брата внятный ответ, Кармин был прерван директором Рутледжом.

– ДеМарко, я был бы признателен Вам за объяснения.

Услышав голос директора, Доминик сказал брату, что ему пора идти, и Кармин выругался, когда тот положил трубку.

– И я бы с радостью Вам их предоставил, директор Рутледж. Я бы, разумеется, предпочел стоять здесь и объясняться перед Вами, но мне действительно нужно вернуться домой.

Засунув телефон в карман, Кармин направился к выходу из туалета. Директор Рутледж уставился на него, шокированный демонстрацией настолько вопиющего неуважения, но промолчал, когда Кармин пронесся мимо него.

Быстро преодолев школьный коридор, он в считанные секунды выбежал в дверь, даже не задумавшись о том, что его учебники остались в классе. Он поспешил домой, и, приехав, притормозил позади «Мерседеса» своего отца. Распахнув входную дверь, он услышал доносящиеся из кухни крики. Остановившись в дверях кухни, он увидел Нунцио, который облокотился на стойку, в то время как Винсент зашивал ему рану на лице.

Позади Кармина показался Доминик, с опаской смотря на брата.

– Мне следовало лучше за ней присматривать. Нунцио приставал к ней.

Кармин изо всех пытался держать себя в руках, не желая еще больше усугублять ситуацию.

– Где она?

– В твоей комнате, – ответил Доминик. – Она сказала, что с ней все в порядке.

Вздыхая, Кармин снова посмотрел на отца. Нунцио тихо посмеивался, и, спустя мгновение, отодвинулся от Винсента.

– Эта сука умоляла меня об этом.

Самоконтроль Кармина улетучился, когда он услышал эти слова.

– Что ты только что сказал?

Нунцио бросил на него взгляд.

– Я сказал, что она сама хотела меня.

Кармин бросился к нему, и Винсент заблокировал Нунцио путь, когда тот попытался отодвинуться в сторону. Замахнувшись, Кармин задел кулаком нос Нунцио, но в этот момент в их стычку вмешался Сальваторе, оттянувший Кармина назад.

– Ты больной! – крикнул Кармин, когда Винсент подтолкнул Нунцио к стойке для того, чтобы снова зашить его рану. Сальваторе вытащил Кармина в фойе, не отпуская его до тех пор, пока они не дошли до лестницы. – Это неправильно.

Сальваторе покачал головой.

– Я в курсе, Principe, но разве мы не говорили вчера о том, что личным чувствам нет места в этом бизнесе? Он ответит за проявленное к твоему отцу неуважение, но никаких серьезных правил он не нарушил.

Кармин потрясенно уставился на него.

– Так она в глазах Ваших людей ничего не стоит? Это Вы пытаетесь мне сказать? О, да – кому какая, блять, разница до того, что он причиняет девушке боль! В ней нет ничего особенного, ведь ей не посчастливилось родиться во влиятельной семье!

Выражение лица Сальваторе исказилось от гнева. Заметив это, Кармин моментально замолчал.

– Эта девушка значит гораздо большее, чем тебе дано постичь, но в la famiglia все делится только лишь на черное и белое. Тебе необходимо научиться различать личные чувства и бизнес. Научиться следовать принятым нормам поведения, держать их вот здесь… – он ударил его по затылку, – …и прекратить так сильно повиноваться вот этому, – Сальваторе ударил Кармина по груди, над самым сердцем. – Когда ты вчера выругался, обращаясь ко мне, я понял, что она проникла сюда… – еще один удар по груди, – …и у тебя возникнут проблемы, если ты не начнешь пользоваться вот этим, – последний удар по голове вывел Кармина из себя.

– Да хватит меня бить! И что Вы имеете в виду, говоря, что девушка значит гораздо большее, чем мне дано постичь?

Сальваторе покачал головой, отказываясь объяснять сказанное.

– Ты ведь знаешь, что я отношусь к тебе, как к сыну, Кармин. Я всегда обращался с тобой так, словно ты был моим собственным сыном, и я желаю тебе всего самого лучшего. Я хочу, чтобы ты добился успеха, чтобы у тебя была хорошая жизнь – такая, которую ты должен иметь. Я не советую тебе не впускать сюда девушку… – он слегка похлопал его по груди, – …но я советую тебе не позволять этим чувствам пересилить все остальное. Нет ничего страшного в том, что ты позволяешь своему сердцу главенствовать, когда находишься с ней наедине, но в присутствии остальных тебе необходимо позволить господствовать вот этому… – он постучал указательным пальцем Кармину по лбу. – Ты понимаешь, о чем я говорю? Необходимо найти баланс.

Кармин расстроено провел руками по лицу.

– Я понял.

Сальваторе улыбнулся, похлопывая его по плечу.

– Ты без ума от нее. Такое случается, но эту щекотливую ситуацию не следует выставлять напоказ. Можешь мне верить, когда я говорю о том, что сейчас не время игнорировать рассудок. В конечном счете, это тебе самому будет на руку.

– Я просто… не понимал, насколько очевидно я себя вел.

– Побочный эффект любви, – заметил Сальваторе. – Это сложная ситуация.

Кармин испытал облегчение от того, что Сальваторе оказался таким понимающим.

– Сложно ничего не предпринимать.

– Тебя удивит то, что твой отец по-прежнему страдает от той же самой проблемы? Я потратил годы на то, чтобы попытаться заставить его соблюдать границы, но он все еще время от времени их переходит, – за этими словами последовал громкий удар и крики, донесшиеся из кухни. Сальваторе вздохнул. – Вероятно, сейчас один из таких случаев.

* * *

Хейвен сидела в тишине, смотря на часы и отсчитывая утекающие минуты. Три. Пять. Восемь. Двенадцать. Шестнадцать. Двадцать две.

Спустя практически полчаса до Хейвен донеслись из библиотеки звуки торопливых шагов. Кто-то попытался повернуть ручку двери, но та была заперта, а Хейвен попросту не могла подняться для того, чтобы открыть ее. Она услышала звон ключей, когда дверь распахнулась, и в комнату поспешно зашел Кармин.

Присев рядом с ней на кровать, он притянул ее в свои объятия. Из ее глаз струились слезы, пока он извинялся за то, что отсутствовал и не смог защитить ее. Ей хотелось сказать ему, что он не был виноват в случившемся, но ей никак не удавалось произнести хоть что-нибудь.

Она не знала, как долго он обнимал ее до того момента, когда с порога до них донесся голос доктора ДеМарко.

– Она в порядке?

Хейвен украдкой посмотрела на него, ее взгляд был затуманен от слез, но ей все же удалось разглядеть суровое выражение его лица. Он казался раздраженным, и она понадеялась на то, что его гнев был направлен не на нее.

– Будет в порядке, – ответил Кармин. – Нунцио убрался отсюда?

– Да, Сальваторе повез его в аэропорт.

– В аэропорт, – повторил Кармин, продолжая покачивать Хейвен. – Он слишком легко отделался. Я бы убил его.

На мгновение все стихло, и Хейвен закрыла глаза. Она задумалась о том, остались ли они снова одни, но в этот момент доктор ДеМарко снова заговорил.

– Я бы тоже его убил.

* * *

Кармин лежал на кровати рядом с Хейвен, просто смотря на нее. Она не произнесла ни слова после того, как ее всхлипы стихли, ее лицо покрылось от слез пятнами.

Он убрал волосы с ее лица.

– Хочешь попытаться поспать?

– Да, – ответила она хриплым голосом. – Думаю, да.

– Я могу уйти, если хочешь? – она энергично покачала головой. – Хорошо, тогда я останусь. Мы не выйдем отсюда до тех пор, пока ты не захочешь. Да мы, блять, можем лежать тут хоть всю неделю, если пожелаешь.

– Спасибо, – сказала Хейвен. – Я действительно сожалею.

– Из-за чего?

– Из-за того, что я такая слабая.

– Ты не слабая, – сказал Кармин. – Ты имела полное право трястись от страха, но ты дала ему отпор. Пожалуй, у тебя действительно есть какие-то тайные ниндзя-навыки.

Она слегка улыбнулась, но ее улыбка быстро померкла.

– Я схватила его пистолет. Я не смогла найти ничего подходящего, поэтому ударила его пистолетом.

Ударила его пистолетом?

– Это было смело.

– Я знала, что ты посоветовал бы мне бороться, поэтому я так и поступила.

В его груди возникло чувство гордости, когда он услышал ее слова.

– Хорошо, потому что никто не имеет права дотрагиваться до моей девочки, если она этого не хочет. Ни одна женщина никогда не должна подвергаться насилию. Моя мама сделала все для того, чтобы мы это уяснили. Она говорила, что тело женщины является храмом, в который никогда не следует вторгаться без приглашения. В то время я был еще ребенком и не понимал этого, но она так часто обращала на это внимание, что это отложилось в моей памяти.

Он замолчал, проводя пальцами по своим волосам. Ему было непросто говорить об этом, но он хотел поделиться этим с Хейвен.

– Я не знаю подробностей, но в юности мою маму изнасиловали. Большую часть своего свободного времени она тратила на то, что подрабатывала добровольцем в качестве адвоката, и помогала затем жертвам изнасилования. Отец до сих пор ежегодно жертвует деньги центру в Чикаго, в котором она работала.

Хейвен придвинулась ближе к Кармину.

– Ого.

– Именно по этой причине я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, словно ты обязана позволять мне дотрагиваться до тебя. Твое тело – это твой храм, и я войду в него только лишь в том случае, если ты сама этого захочешь, – в тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, Кармин едва слышно рассмеялся. – Все это прозвучало как-то неправильно. Я не это имел в виду.

Хейвен приподняла голову для того, чтобы посмотреть на него.

– А что не так?

Разумеется, она не смогла бы понять пошлого подтекста, который можно было усмотреть в его словах.

– Думаю, сейчас не самое подходящее время для того, чтобы это объяснять.

Пожав плечами, она снова опустила голову на подушку.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая только лишь свистом воздуха, поступающего в спальню через вмонтированное в потолок вентиляционное отверстие. Взяв Кармина за руку, Хейвен переплела их пальцы, разместив их руки у себя на груди. Кармин почувствовал кожей ее дыхание, когда она провела губами по костяшкам его пальцев.

Это ощущение заставило его улыбнуться.

– О чем ты думаешь, tesoro?

– Я просто размышляла о том, смог бы, эм… это глупо.

Его любопытство усилилось.

– Ни одна из твоих мыслей не является глупой.

– Как ты думаешь…? – она замолчала, делая глубокий вдох. – Как ты думаешь, смог бы ты когда-нибудь полюбить кого-то вроде меня?

Она прошептала свой вопрос, и Кармин замер. Хейвен поспешно продолжила, не давая ему возможности собраться с мыслями и ответить.

– Я же сказала, что это глупо. Ты не обязан отвечать.

Он услышал расстройство в ее голосе, когда она приняла его нерешительность за отказ. Ей хватило храбрости поднять ту тему, которую даже он сам боялся роднимать, и он был ошеломлен этим фактом.

– Хейвен, я никогда не смог бы полюбить кого-то вроде тебя, потому что не существует больше таких, как ты, – сказал Кармин. – Ты одна такая.

* * *

В подсознание Кармина ворвалась преследующая, надсмехающаяся над ним мелодия. Он видел свою мать, стоявшую под мерцающим уличным фонарем в безлюдном переулке. Произнесенные ею слова доносились до него сквозь песню, ее голос был мягким и ласковым.

– Мое sole, – сказала она. Ее солнышко. Она называла его sole, потому что считала, что он очень ярко сиял.

Она смеялась, звуки ее смеха практически заглушали мучительные ноты. Вечер был настолько чудесным, что ей захотелось пройтись до дома пешком. Кармин доверял ей, поэтому не стал спорить. Его мама была надежным человеком. Она бы ни за что не подвергла его опасности.

Трагедия обрушилась на них совершенно неожиданно. Перед Кармином замелькали различные образы, они сменялись настолько быстро и хаотично, что он едва мог за ними поспевать. Визг шин. Выражение чистейшего ужаса на лице его матери. Невероятно равнодушные голоса, жестокие слова.

– Беги, Кармин! – закричала она. – Беги и не останавливайся!

В тишине вечера ее крики казались очень громкими, но рядом не было никого, кто мог бы ее услышать. Кармин не двигался с места, потому что он не мог уйти без матери. Он не хотел уходить без нее. Он был ее sole, ее солнышком… он не мог вынести мысли о том, чтобы оставить ее одну в темноте.

– Если ты любишь меня, Кармин Марсель, то ты сейчас же побежишь, – сказала она, пока из ее глаз струились слезы. Он замешкался, пребывая в ужасе, но в последнюю секунду все же бросился бежать.

– Закрой ей рот! – крикнул мужчина. – И разделайся с этим побыстрее!

Парализующий, ужасающий крик разрезал тишину переулка. Шаги Кармина замедлились, и он обернулся назад. Они причиняли боль его маме. Она нуждалась в нем.

Мужчины были скрыты во мраке, но, благодаря мерцанию уличного фонаря, ему удалось мельком увидеть лицо одного из них. Кармин увидел только лишь размытый образ, мозаику из поврежденной мышечной ткани и ненависти, когда в его голове эхом раздался громкий звук выстрела.

Вздрогнув, Кармин сел на кровати и ухватился руками за грудь, пытаясь успокоить свое сердце. Взглянув на кровать рядом с собой, он увидел, что глаза Хейвен были распахнуты, выражение ее лица было обеспокоенным.

Плюхнувшись на кровать, Кармин провел руками по лицу. Он вспотел и дрожал, его дыхание было затрудненным. Потянувшись к Хейвен, он был готов к тому, что она попросту сбежит от него. Но она этого не сделала. Вместо этого она позволила ему обнять себя и крепко прижать к себе.

Он прочистил горло, чувствуя подступающие слезы.

– Мне было восемь лет, это был первый и единственный раз, когда я выступал, играя на рояле. Было уже поздно, когда концерт закончился, и маме захотелось прогуляться до дома пешком. Ей не захотелось дожидаться машину, которая должна была нас забрать. Мы решили срезать дорогу и пройти переулками. К нам подъехала машина… черная машина с тонированными стеклами.

Он по-прежнему мог воскресить в своей памяти эту машину. Типичный черный седан, ничем не отличающийся от других, но все же он был примечательным для них.

– Увидев его, я подумал, что отец послал за нами машину, потому что ему не нравилось, когда мы находились поздним вечером на улице без охраны. Но моя мама все поняла, когда увидела машину. Не знаю, как именно, но она поняла. Она сказала мне, чтобы я уходил, направлялся прямиком домой. Я не хотел этого делать, но она сказала, что я должен бежать, если люблю ее. И я, блять, любил ее, поэтому сделал то, о чем она просила. Я убежал.

По его щекам катились слезы, и он не пытался их сдерживать – они появлялись независимо от его желания.

– Я добежал до конца переулка, когда услышал ее крик, и обернулся назад как раз в тот момент, когда мужчина нажал на курок. Она рухнула на землю, и он направил пистолет на меня. Я почувствовал обжигающую боль. Сначала я на самом деле подумал, что горю. Я спрятался за стоявшим возле пиццерии мусорным контейнером, я был слишком напуган для того, чтобы продолжать двигаться. Я думал, что они преследует меня. Я думал, что умру.

Он замолчал, прочищая горло и делая глубокий вдох.

– Мы уже практически дошли до дома… мы были настолько близко, что мой отец слышал выстрелы. Но он не знал, что именно это были за звуки, поэтому не стал выходить для того, чтобы посмотреть. Меня нашел владелец пиццерии. Следующее, что я помню – это то, что я проснулся в больнице. До того дня мне ни разу не доводилось видеть своего отца плачущим. Он просто сидел возле моей кровати, снова и снова повторяя, что «это была его вина», и, блять, я чувствовал себя точно так же. Я сбежал. Я просто оставил ее там умирать.

Выпустив удушливый вдох, он крепко прижал к себе Хейвен, чувствуя ее тепло и жизненную энергию. Она поглаживала рукой его грудь, смотря на него, на ее лице остались дорожки от слез.

– Знаешь, я тоже сбежала. Моя мама сказала мне бежать и оставить ее. Я сделала это только лишь из-за того, что она попросила меня об этом.

– Значит, ты знаешь, каким виноватым я себя чувствую.

Она кивнула.

– Но ты не подвел ее, Кармин. Ты сделала то, чего она хотела.

Кармин вытер слезы с ее лица.

– И что же это?

– Ты выжил.

Глава 18

Хейвен было семь лет, когда она впервые помогала в готовке. Мисс Клара приготовила на День благодарения большую индейку и различные блюда – фарш, картофельное пюре, соус, запеканку из стручковой фасоли, макароны с сыром, домашние сдобные булочки и клюквенный джем. Они приготовили даже тыквенный пирог со взбитыми сливками, сделанными своими руками. Никогда еще Хейвен не доводилось видеть такого количества еды, от вкусных запахов ее голодный желудок начинал болеть. Мисс Клара несколько раз била Хейвен по руке, когда та тянулась к еде. Она то и дело предостерегала Хейвен от воровства. Хейвен, будучи еще совсем маленькой, не понимала, что она делает не так. Она думала, что у нее должна быть возможность поесть, если она чувствует голод.

Она делала все возможное для того, чтобы помочь, подавая все, что мисс Клара просила ее принести. Она уже практически заканчивала приготовление праздничного ужина, когда попросила Хейвен подать ей яйца, и маленькая девочка поспешно достала их из холодильника, стремясь угодить. Но ее хватка не была достаточно сильной, поэтому упаковка с яйцами выскользнула из ее руки. Яйца со шлепком приземлились на пол, липкий желток начал растекаться во все стороны. Ахнув, мисс Клара бросилась к ней в тот же самый момент, когда на кухню зашел Фрэнки.

Он сердито уставился на беспорядок на полу.

– Кто это устроил?

Сердце Хейвен забилось быстрее, когда мисс Клара заговорила.

– Я, сэр.

Фрэнки перевел взгляд с мисс Клары на испуганного ребенка. Хейвен стало ясно, что он знал правду, он знал, что беспорядок устроила именно она, но, вытягивая из шлевок свой ремень, он приказал Хейвен покинуть кухню. Едва зайдя в соседнюю комнату, она услышала первый удар, ей казалось, что она ощущает своей кожей острую боль, слушая то, как Фрэнки наказывает мисс Клару за ее ошибку.

Это воспоминание было единственным из тех, что были связаны у Хейвен с этим праздником, поскольку во все остальные годы ее отсылали в конюшни. И, стоя ранним утром четверга в кухне семьи ДеМарко, она могла думать только лишь о том, какой катастрофой оказался тот День благодарения.

Был уже конец ноября, с ее неприятной встречи с Нунцио минуло уже несколько недель. Хейвен попыталась оставить этот инцидент в прошлом, не желая того, чтобы он имел над ее жизнью даже самую малую власть. Ее и без того контролировало достаточное количество людей. Она не нуждалась в том, чтобы он стал еще одним таким человеком.

Предварительно разогрев духовку, и поставив индейку запекаться, Хейвен приступила к остальным блюдам. Открыв холодильник, она загляну внутрь в поисках молока. Место, на котором оно обычно находилось, сейчас пустовало. Она присела на корточки и отодвинула в сторону некоторые продукты, начав паниковать. Она не могла приготовить ужин без молока.

– Ох, чертово молоко!

Раздавшийся позади нее кашель заставил ее вскочить на ноги. Она обернулась настолько быстро, что у нее закружилась голова. Вновь сфокусировавшись, она заметила доктора ДеМарко, который стоял в дверном проеме, скрестив на груди руки. Он был одет в повседневную одежду, его волосы были влажными и зачесанными назад. Она уставилась на него, ее сердце учащенно забилось.

Он приподнял брови.

– Чертово молоко?

– Прошу прощения, сэр. Просто вырвалось.

– Все в порядке, – сказал он, пожимая плечами. Глаза Хейвен расширились, и он рассмеялся, заметив выражение ее лица. – Подумала, что у тебя возникли неприятности?

Она кивнула.

– Никогда прежде я не произносила ничего подобного.

– Ты впервые выругалась?

– Я прекрасно знала, что мне нельзя выражаться подобным образом в доме Антонелли, – сказала она. – Не то чтобы я считаю, что это позволительно здесь. Я не это имела в виду. Просто там все было иначе, и здесь, конечно, тоже…

Он поднял руку, и она перестала бормотать.

– Ничего страшного. Это слово кажется приличным по сравнению с тем, что я обычно слышу в этом доме. Полагаю, это побочный эффект от того, что ты столько времени проводишь с моим младшим сыном.

Он внимательно изучал ее, пытаясь оценить ее реакцию, поэтому она осторожно заговорила.

– Да, Кармину нравятся красочные эпитеты, но я стараюсь не употреблять их, дабы случайно не произнести подобных слов в присутствии своего хозя… эм… – она замолчала, зная, что ему не нравилось это слово, – …в присутствии тех, кто заслуживает уважения.

– За словом в карман не полезешь.

Она улыбнулась, пытаясь быть вежливой, но он заставлял ее нервничать.

– Я действительно имела это в виду.

Он вздохнул.

– Ты не обязана подпитывать мое эго, дитя. Я ценю это, но в этом нет нужды. Мои дети все время сквернословят в разговорах со мной.

– Но я не вхожу в число Ваших детей, сэр.

– Да, определенно, не входишь, – сказал он. – Так почему ты сквернословила? Что-то случилось?

– У нас нет молока.

– Что ж, тогда надевай свое пальто, мы съездим в магазин, – она только лишь уставилась на него, услышав слово «мы», и он вздохнул. – Сегодня, если не возражаешь.

– Да, сэр.

Достав из своего шкафа темно-синее пальто и надев коричневые ботинки, она встретилась с доктором ДеМарко в фойе. Он открыл входную дверь, когда она подошла, и Хейвен задрожала в тот момент, когда ее окутал холодный воздух. Выйдя за ней и взглянув на подъездную дорожку, доктор ДеМарко тяжело вздохнул.

– Подожди здесь. Кармин перекрыл выезд моей машине.

Доктор ДеМарко зашел в дом. Хейвен осмотрелась по сторонам, шокированная тем, что он оставил ее одну после того, что случилось. Ему потребовалась минута на то, чтобы снова вернуться на улицу, но ей хватило бы и минуты для того, чтобы убежать в лес.

Не то чтобы ей удалось бы убежать далеко. Он бы нашел ее.

Доктор ДеМарко направился в сторону машины Кармина, держа в руках ключи, и открыл для Хейвен дверцу со стороны пассажира. Она пристегнулась, когда он занял водительское сиденье и отодвинул кресло для того, чтобы ему было удобнее. Он казался довольным результатом, когда занял нужное положение. Он открыл центральную консоль и, спустя секунду, закрыл ее, наклонившись и потянувшись к бардачку для того, чтобы заглянуть и в него. Осмотрев остальные места, он засунул руку под сиденье и достал пистолет. Хейвен уставилась на оружие, у нее скрутило желудок, ей казалось, что ее вот-вот стошнит. Она ожидала того, что он направит оружие на нее, но он, проверив, заряжен ли пистолет, убрала его обратно под сиденье.

Из-за праздника все магазины, которые они встречали по дороге, были закрыты. Спустя час им, наконец, удалось обнаружить магазин с флуоресцентной вывеской «открыто», виднеющейся в окне. Хейвен вошла в магазин следом за доктором ДеМарко.

Он прошел в молочный отдел, схватив первую попавшуюся ему на глаза большую упаковку молока. Хейвен поборола желание сказать ему, чтобы он проверил срок годности, зная, что будет неправильным указывать ему, что делать.

– Что-нибудь еще? – спросил он. Она покачала головой, и он направился к кассе, уже неспешно, поскольку теперь молоко находилось у него в руках. Он расплатился, вежливо поблагодарив кассира, и, взяв пакет, направился к машине. Придержав для Хейвен дверь, он занял водительское сиденье.

– Кажется, вы с Кармином отлично ладите, – сказал он, заводя машину. – Я беспокоился, когда привез тебя к себе. Кармин может быть грубым, а ты была такой боязливой. Я опасался того, что он напугает тебя, но ты, кажется, очень непринужденно чувствуешь себя рядом с ним. Интересно, с чего бы это?

Он смотрел на нее, ожидая ответа, и выглядел так, словно пытался найти, благодаря ей, объяснение.

– Эм, не могу сказать точно. Может, дело в том, что он прямолинеен – не приходится особо гадать для того, чтобы узнать его реакцию.

– Полагаю, в этом есть логика, – ответил он. – Никогда не думал, что его характер можно будет счесть хорошим.

Хейвен отвернулась к окну, не желая больше обсуждать Кармина, и доктор ДеМарко оставил эту тему.

Вернувшись домой, они наткнулись в фойе на Кармина, на лице которого читалось беспокойство. Доктор ДеМарко покачал головой.

– Если ты не хочешь, чтобы я брал твою машину – не блокируй мою.

Кармин закатил глаза.

– Мог бы отогнать ее, и взять свою.

– Мог бы, но за твою машину заплатил я.

– Я тебе уже говорил… Мне плевать, кто за нее заплатил. Она – моя.

Доктор ДеМарко на мгновение уставился на него.

– Набрал 911 и донес на меня, когда заметил, что машина пропала?

911? Кармин не ответил, заставив своего отца рассмеяться.

Пребывая в замешательстве, Хейвен взяла молоко и направилась на кухню.

* * *

Хейвен провела на кухне добрую половину дня, пока все остальные смотрели в гостиной футбол. Время от времени она встречалась взглядом с Кармином, и тот улыбался или подмигивал ей, когда отца не было рядом, но у них не было шанса нормально поговорить.

Около четырех часов дня Хейвен накрыла на стол и уже собиралась достать из духовки индейку, когда на кухню зашел доктор ДеМарко.

– Я достану ее, dolcezza. Иди наверх и приведи себя в порядок к ужину. Мы тебя подождем.

Она не планировала ужинать с ними, но по выражению его лица могла сказать, что он не принял бы от нее отказа. Она направилась в свою комнату и переоделась в чистую одежду, после чего причесала свои вьющиеся волосы. Она распустила их, заправив за уши непослушные завитки, и вернулась на первый этаж.

Заметив ее, доктор ДеМарко прочистил горло.

– Давайте приступим к еде.

Лицо Доминика просияло, когда он бросился к столу, и Хейвен улыбнулась, сев за стол напротив Кармина.

На сей раз, она склонила голову вместе с остальными, когда доктор ДеМарко произнес молитву, и сидела молча, пока они беседовали. Спустя двадцать минут доктор ДеМарко положил свою вилку на тарелку.

– Сегодня День благодарения, поэтому все мы по очереди расскажем о том, за что мы благодарны. Начинай, Доминик.

Доминик вздохнул, облокотившись на спинку своего стула.

– Я благодарен за Тесс и за ее сочные губы. Благодарен за то, что заканчиваю школу и продолжу обучение в колледже. Благодарен, конечно же, за все, что мы имеем.

Доктор ДеМарко кивнул, жестом указывая в сторону Кармина.

– Я благодарен за «Мазду»… чертовски благодарен за то, что ты ее не поцарапал, – сказал он, сердито смотря на отца. – Благодарен за то, что я покинул эту нелепую частную школу. Благодарен за музыку и за свой пистолет… Я пиздец как люблю свой пистолет.

Хейвен с удивлением посмотрела на него, в то время как доктор ДеМарко только лишь рассмеялся.

– Отличный пистолет. Я взглянул на него. A 1911 .Патрон .45 ACP. Где ты его достал?

Кармин пожал плечами.

– Возможно, я не припоминаю.

– Ладно, – сказал доктор ДеМарко. – Ты закончил?

– Эм, я благодарен за всех вас, даже несмотря на то, что вы порой и действуете мне на нервы, – сказал Кармин. – О, и за оргазмы… я, определенно, благодарен за оргазмы.

– Достаточно, – сказал доктор ДеМарко, качая головой и разворачиваясь к Хейвен. – За что благодарна ты, дитя?

Она замешкалась, занервничав.

– За то, что у меня есть пища. И постель.

Хейвен чувствовала, что Кармин смотрит на нее, но так и не осмелилась встретиться с ним взглядом. На мгновение за столом воцарилось неловкое молчание, после чего доктор ДеМарко снова заговорил.

– Я благодарен за своих детей. Благодарен за ваше здоровье и благосостояние. И за то, что вы находитесь в безопасности.

Хейвен удивилась, заметив, что он смотрит на нее, произнося эти слова. Она не знала, что именно ей следует с этим делать. Находилась ли она когда-либо в своей жизни в безопасности?

Она сосредоточилась на своей тарелке, и еще немного поела. Несмотря на некоторую неловкость, Хейвен была благодарна за то, что этот День благодарения не превратился в полнейшую катастрофу.

* * *

Хейвен остановилась в библиотеке, испытывая нерешительность, когда заметила, что дверь в комнату Кармина была открыта. Его сердитый голос разносился по всему этажу, пока он суетливо озирался по сторонам.

Он расстроенно запустил руки в волосы, и начал пинать валяющиеся на полу вещи. Она улыбнулась над его выходками.

– Ты что-то потерял?

Он обернулся, сузив глаза.

– Я не могу найти свой ебаный телефон.

Хейвен зашла в комнату, осматриваясь вокруг, пока Кармин рылся в стопке книг, и заметила его телефон среди лежащих на его комоде бумаг.

– Вот он, – сказала она, поднимая телефон и протягивая его Кармину.

Схватив свой телефон, Кармин обнял ее.

– Мне не следовало разговаривать с тобой подобным образом. Как насчет того, что мы посмотрим фильм и забудем о том, какой я на самом деле мудак?

Хейвен кивнула. Она знала, что он на самом деле не имел в виду того, что говорил, когда уступал своему характеру и выходил из себя.

Он указал жестом на свои полки.

– Выбирай DVD.

Подойдя к дискам, Хейвен начала читать названия, но ни одно из них ей совершенно ни о чем не говорило.

– Я не знаю, о чем они.

– Да возьми любой, – сказал Кармин. – Мне плевать, что именно мы будем смотреть. Главное, чтобы я провел это время с тобой.

Улыбаясь, она снова развернулась к полке, ее сердце наполнилось чувством удовлетворения. Достав первый попавшийся диск, она показала его Кармину. Едва на него взглянув, он жестом сказал ей вставить диск в проигрыватель.

Включив фильм, Хейвен села на кровать, пока Кармин расстегивал свою рубашку. Он швырнул ее через всю комнату, и нахмурился, взглянув на экран.

– Ты точно хочешь смотреть этот фильм?

Хейвен пожала плечами, и, бросив на пол пульт, Кармин выключил свет. Он забрался на кровать рядом с ней, и она откинула волосы в сторону.

– Ты ведь знаешь, что в этом фильме полно секса, наркотиков и жестокости?

– Нет, я не знала.

Он улыбнулся.

– Тогда, полагаю, тебе следовало прочесть обложку.

* * *

Не имело никакого значения, о чем именно был фильм, поскольку ни один из них не обращал на телевизор совершенно никакого внимания. Они лежали вместе, держась за руки и обмениваясь сладкими поцелуями, пока в комнате с приближением ночи становилось все темнее.

– Я испугался сегодня утром, – сказал Кармин. – Я проснулся и обнаружил, что моя машина и моя девушка исчезли. Мне показалось, что кто-то украл весь мой мир.

– Из-за потери чего ты расстроился больше? – она сразу же пожалела о том, что задала этот вопрос, но улыбка Кармина ослабила ее беспокойство.

– Конечно же, из-за девушки. Я могу купить новую машину, а вот она незаменима.

Его взгляд был настолько пристальным, что у Хейвен перехватило дыхание.

– Ты очарователен.

Он ухмыльнулся.

– А ты прекрасна, колибри.

Кармин придвинулся ближе, прижимаясь к ней своим телом и поднося свои губы к ее уху.

– Ti amo tantissimo, mia bella ragazza.

Она не знала, что он пытался ей сказать, но от одного лишь звучания этих слов ее сердце неистово забилось. Он задел своей щетиной ее щеку, щекоча ее, и по телу Хейвен пронеслась приятная дрожь. Кармин наклонился вперед, целуя ее с такой страстью, что она была вынуждена откинуться на спину. Он двинулся следом за ней, пока она целовала его в ответ, их губы хаотично двигались в такт друг с другом.

Она ухватилась руками за его плечи, пытаясь притянуть его еще ближе, но Кармин по-прежнему сдерживался. Испытывая потребность в кислороде, она оторвалась от его губ, и он переключился на линию ее челюсти. Оставляя на ее коже влажные поцелуи, он спустился вниз до ее шеи, пока она изучала руками его тело.

Кармин отстранился для того, чтобы посмотреть на нее. Он смотрел ей в глаза, ища ответ на незаданный вопрос. Хейвен хотелось узнать, что именно он пытался отыскать в ее глазах, но он, казалось, нашел свой ответ еще до того, как она успела бы поинтересоваться.

Уголок его губ приподнялся, и он нежно поцеловал ее.

– Позволь мне помочь тебе почувствовать себя хорошо. Prometto di non danneggiarlo. Я обещаю, что не причиню тебе боли. Я только лишь коснусь тебя, – прошептал он ей в ухо.

Она затрепетала от его слов. Никогда еще она не ощущала того пламени, которое разгоралось в этот момент в ее теле.

– Я доверяю тебе.

Глава 19

Было уже два часа ночи, но Кармину никак не удавалось заснуть. Он немного посидел в библиотеке, перебирая струны своей гитары в попытке убить время, но в итоге все же бросил это занятие и спустился на первый этаж.

Дойдя до фойе, он вздрогнул, заметив в дверном проеме кухни своего отца. Он не ожидал, что кто-то еще будет бодрствовать в такой час – особенно, отец.

– Господи! Ты напугал меня.

Винсент покачал головой.

– Следи за языком, сын.

Кармин ничего не ответил, проходя мимо отца на кухню для того, чтобы взять что-нибудь попить. Винсент продолжал стоять на своем месте, наблюдая за ним.

– Бессонница?

Кармин пожал плечами.

– Можно и так сказать.

– Снова кошмары?

– Если ты спрашиваешь у меня о том, по-прежнему ли они мне снятся, то – да, снятся, – ответил Кармин, испытывая раздражение из-за того, что он поднял эту тему. По выражению лица своего отца Кармин мог сказать, что тот был действительно искренне обеспокоен этим, поэтому он пытался оставаться спокойным. – Они никогда и не пропадали.

– Ты можешь снова начать принимать «Тразодон», – предложил Винсент. – Он может помочь победить нарушения сна.

– Не буду я принимать никакие таблетки, – сказал Кармин, быстро меняя тему и лишая тем самым своего отца возможности развить ее дальше. – А ты почему не спишь?

Винсент вздохнул.

– Меня ждут в Чикаго.

– Сейчас? Не знал, что тебе нужно быть там в эти выходные.

– Как и я, но двадцать минут назад мне позвонил Сал, – сказал Винсент. – Планировалось, что я прилечу только лишь к следующим выходным, но проблема с русскими набирает обороты.

Кармин нахмурился.

– У вас проблемы с русскими?

– Да. У нас есть одна проблема, и уже в течение некоторого времени. Они лишены всяческой преданности кому бы то ни было. Само по себе позор уже только то, что они называют свою деятельность организованной преступностью, ибо нет у них никакой организованности. Они никого не уважают, и посягают на нашу территорию, а мы не терпим подобных вещей.

Кармин был удивлен тем, что отец столько всего ему рассказал.

– Что ж, желаю удачи.

– Спасибо. Я вернусь к вечеру воскресенья… надеюсь, – Винсент на мгновение замешкался, словно хотел сказать что-то еще, но в итоге только лишь покачал головой. – Хороших выходных, сын.

После этих слов Винсент покинул кухню. Кармин немного постоял, смотря на то место, на котором несколько мгновений назад стоял его отец. Вылив в стакан оставшийся сок, Кармин долил в него водки, рассудив, что она, по крайней мере, поможет ему заснуть.

* * *

Выбравшись на следующее утро из постели, Кармин попытался избавиться от небольшого тумана в голове, пока спускался вниз по лестнице. Оказавшись на первом этаже, он услышал голоса, и остановился, услышав знакомый смех, доносившийся из гостиной. Он заметил Хейвен, которая стояла на выходе из комнаты спиной к нему, пока Доминик и Тесс сидели, развалившись, перед телевизором.

Подойдя к Хейвен сзади, Кармин обвил руками ее талию.

– Доброе утро, bella ragazza.

Она улыбнулась, когда он потянул ее за собой к ближайшему креслу и усадил себе на колени. Опустив подбородок на ее плечо, он уткнулся лицом в ее шею и вдохнул аромат ее фруктового шампуня. Подняв голову, Кармин наткнулся на две пары любопытных глаз.

– Нечего так на меня смотреть, – сказал он. – Я в курсе, что вы знаете.

– Одно дело знать, бро, и совсем другое – видеть это своими глазами, – сказал Доминик.

Кармин улыбнулся, но его блаженство быстро закончилось, потому что в беседу включилась Тесс, саркастично рассмеявшись.

– Кто ты, черт возьми, такой, и что ты сделал с бессердечным придурком, который здесь раньше жил?

– Vaffanculo, – ответил Кармин, целуя шею Хейвен. – Как ты смотришь на то, чтобы мы оделись и нашли себе какое-нибудь занятие, tesoro?

– Например?

– Все, что пожелаешь, – сказал Кармин. – Мы могли бы сходить в кино или в парк, да куда угодно. Могли бы, например, пообедать.

Кармин понятия не имел о том, чем конкретно занимались люди. До того, как в его жизни появилась Хейвен, понятие «свидание» заключалось для него в том, что он проезжал мимо какого-нибудь авто-ресторана быстрого питания, отвозя девушку после секса домой. Он не был уверен в том, что это вообще можно было учитывать, потому что обычно он заставлял девушек покупать себе еду самостоятельно.

Она посмотрела на него со странным выражением лица.

– В смысле, в общественном месте?

Он рассмеялся.

– Да, в общественном месте. Даже в окружении других людей.

– Эм, хорошо, – Хейвен оживленно улыбнулась. – Пошла одеваться.

Он отпустил ее, наблюдая за тем, как быстро она побежала наверх, и по-прежнему изумляясь тому, что настолько тривиальная вещь как поход в кино могла так сильно ее обрадовать.

* * *

Кармин тоже поднялся наверх для того, чтобы принять душ и теперь перебирал свою одежду, раздумывая над тем, что ему следует надеть. Никогда еще в своей жизни он не пытался выглядеть по-настоящему хорошо, но ему казалось, что ради Хейвен он должен был приложить к своему внешнему виду некоторые усилия. Он выбрал потертые джинсы и зеленую рубашку на пуговицах с длинным рукавом, поскольку этот цвет был у Хейвен любимым. Он закатал рукава рубашки, чувствуя, что они ограничивают его движения, и, надев кроссовки «Nike», взял свои вещи. Выйдя из комнаты, он заметил Хейвен, которая стояла в дверях своей спальни. Она надела узкие джинсы и синий свитер, и казалась обеспокоенной.

– Я нормально выгляжу?

– Гораздо лучше, чем просто нормально, – ответил он, протягивая ей руку.

Проведя ее за собой вниз по лестнице, он помог Хейвен сесть в машину и начал ворчать из-за того, что отец отодвинул назад водительское сиденье и оставил его в таком положении.

– Моему отцу обязательно было что-то трогать?

Кармин возвращал сиденье в прежнее положение, когда у Хейвен вырвался смешок, и он сердито посмотрел на нее, раздраженный тем, что она смеялась.

– Что-то охуенно смешное? – ее смех моментально стих, выражение ее лица стало отсутствующим. Кармин тяжело вздохнул. – Прости, мне не следовало кричать. Просто я ненавижу, когда люди делают что-то с моими вещами.

– Я знаю, что ты привередливый.

Он закатил глаза и завел машину, выезжая с подъездной дорожки. Хейвен смотрела в окно с пассажирской стороны, пока Кармин переключал радиостанции. На ее губах появилась небольшая улыбка.

– Не знаю, почему ты терпишь меня, tesoro. Я умею быть настоящим мудаком. Думаю, что теперь я хорош только лишь в одном – я могу дарить оргазмы, – она уставилась на него, ее щеки покрылись румянцем, и он рассмеялся над ее реакцией. – Знаешь, я могу подарить тебе оргазм прямо сейчас. Тебе нужно только лишь расстегнуть для меня свои джинсы.

Хейвен начала что-то бессвязно бормотать, и Кармин прижал к ее губам указательный палец, безмолвно призывая ее замолчать.

– Я просто шучу. В смысле, я мог бы это сделать, но не стану… разумеется, если только ты сама этого не хочешь.

Она застенчиво улыбнулась.

– Может, когда-нибудь.

– Вау, ведь это не отрицательный ответ, – сказал Кармин. – Должно быть, я постарался на славу.

Ее улыбка стала шире, когда она снова отвернулась от него, возвращая свое внимание мелькающему за стеклом пейзажу.

Они держались за руки и болтали во время дороги обо всем подряд, не говоря ни о чем в частности. Кармин не переставал удивляться тому, что Хейвен знала о таких вещах, о которых ей было попросту неоткуда знать. Она была умна от природы, и он верил в то, что она могла бы блистать, если бы у нее была возможность проявить себя.

Кармин направился прямиком к своему любимому мексиканскому ресторану и уже начал заворачивать на парковку, когда его взгляд упал на белую машину, припаркованную на стоянке. Он снова нажал на газ для того, чтобы проехать мимо ресторана, прекрасно понимая, что они не смогут пообедать, если сегодня работает Лиза. Он подъехал в стейк-хаусу, находящемуся приблизительно в квартале от ресторана, и заглушил двигатель в тот же самый момент, когда к нему развернулась Хейвен.

– Там был кто-то из твоих знакомых, да?

Он вздохнул и провел рукой по своим волосам.

– Да. Причина не в том, что я не хочу того, чтобы меня видели с тобой, потому что я хочу этого. Просто там Лиза, и она…

Хейвен опустила свой пальчик на его губы точно так же, как ранее это сделал он.

– Я понимаю.

* * *

Их быстро разместили в ресторане, и Хейвен взяла меню. Она нахмурилась, и ее губы зашевелились, когда она начала произносить названия. Когда к их столику подошла официантка для того, чтобы принять заказ, Хейвен посмотрела на Кармина, ожидая, что он закажет за нее, но он терпеливо ожидал ее решения.

Спустя мгновение она поняла намек.

– Мне, пожалуйста, фаршированную куриную грудку с запеченным картофелем, и салат-гарнир.

Кармин улыбнулся.

– А мне – стриплойн стейк.

– Степень прожарки? – спросила официантка.

– С кровью, – ответил Кармин. – Не прожаренный.

Хейвен с удивлением посмотрела на него, когда официантка отошла от их столика.

– Не знала, что у тебя такие предпочтения в еде. Я всегда просто хорошенько прожариваю мясо.

– Да, есть две вещи в моей жизни, которые я предпочитаю видеть в крови – мой стейк и мои враги.

Она улыбнулась.

– Ты слишком молод для того, чтобы иметь врагов.

– Если бы, – ответил Кармин. – Враги появились у меня с момента рождения. Одна только фамилия обеспечивает меня гораздо большим количеством врагов, чем я сам смог бы нажить за всю свою жизнь.

Прошло всего лишь несколько минут перед тем, как им принесли их заказы, и они пообедали в расслабленной атмосфере. Кармин ожидал напряженности, поскольку Хейвен крайне редко находилась в обществе других людей, но ей снова удалось его удивить. Он размышлял о том, перестанет ли она вообще когда-нибудь его удивлять.

После того, как Кармин расплатился, они направились в кинотеатр, располагавшийся в другой части города. Они встали в конец очереди, и Кармин взял Хейвен за руку, просматривая афишу.

– Что тебе хотелось бы посмотреть?

– Я не представляю, о чем все эти фильмы.

– Первый про обдолбавшуюся рок-звезду, второй – про семью с кучей детей, третий – про ребят, которых засасывает в игру, – Хейвен с замешательством посмотрела на него, услышав описание последнего фильма, и он усмехнулся. – Не спрашивай. Еще есть девчачий фильм.

– Девчачий фильм?

– Ну, знаешь, приторно-романтичная чушь.

Хейвен рассмеялась.

– Любой подойдет.

Кармин провел ее к кассе и купил два билета на романтический фильм. Они оба были сыты после обеда, поэтому он купил в буфете только лишь колу и пакетик конфет «Sour Patch Kids», и привел Хейвен в заполненный людьми зал кинотеатра. Она замешкалась, осматриваясь по сторонам, и Кармин вспомнил о том, что она находилась в кинотеатре впервые. Порой он слишком легко забывал о том, что окружающий мир по-прежнему был для Хейвен чем-то новым, и что ей не приходилось иметь дела с теми вещами, которые он считал совершенно естественными. Он сжал ее руку, пытаясь подбодрить ее, и выбрал места на заднем ряду на тот случай, если ей захочется поспешно уйти.

Она расслабилась, когда Кармин опустил разделяющий их подлокотник и притянул ее к себе. После того, как все зрители заняли свои места, свет в зале показ, и начался показ трейлеров. Тело Хейвен напряглось, когда из динамиков начали раздаваться оглушительно громкие звуки, но к началу фильма она снова расслабилась. Кармин забросил себе в рот несколько жевательных конфет, но Хейвен сначала внимательно осмотрела конфету, и только после этого отломила от нее кусочек. Она поморщилась, почувствовав вкус конфеты, и Кармин усмехнулся.

– Кисловато, да?

– Да, но вкусно.

Он протянул пакетик ей, и она взяла еще несколько штук. Хейвен внимательно смотрела фильм, Кармин же большую часть времени наблюдал за ней. Ее реакция казалась ему забавной, ее удивленные вздохи и смех с широко распахнутыми глазами пленяли его. Они пили одну колу и жевали конфеты, словно это было чем-то обыденным, но для них обоих это было важным. Кармин отдавал, а Хейвен, в свою очередь, не стеснялась выступать в качестве принимающей стороны.

Он не испытал совершенно никакого гнева, когда она выудила кусочек конфеты прямо из его руки, он почувствовал только лишь гордость из-за того, что она стала такой храброй. Те защитные стены, которые она выстроила вокруг себя, рухнули, и Кармину казалось, что понемногу начинают рушиться и его собственные.

– Знаешь, этот парень немного напоминает мне тебя, – сказал Хейвен под конец фильма.

Кармин понятия не имел, что происходило на экране.

– Какой парень?

– Из фильма.

Он бросил взгляд на экран, пытаясь разобраться в том, было ли сравнение с киногероем хорошим или плохим.

– А он находит себе девушку?

– Ты не смотрел?

Он улыбнулся.

– Конечно же, смотрел.

Хейвен покачала головой, зная, что он лжет.

– Да, он находит себе девушку.

– Тогда ладно. Буду им.

Последние минуты фильма они досматривали в тишине. Кармин взял Хейвен за руку, когда по экрану побежали титры. Они выскользнули из зала первыми, и Хейвен с энтузиазмом делилась своими впечатлениями по дороге домой. Кармин не представлял, о чем именно она говорила, но все равно улыбнулся – он был доволен, видя ее такой счастливой.

* * *

Девять мужчин. Девять пистолетов. Практически девяносто пуль. Один фургон, забитый электроникой. Не так Винсент надеялся провести свой субботний вечер.

Их превосходили числом в отношении два к одному. Серийный пистолет производства «Glock» был направлен на грудь Винсента, а сам он смотрел в дуло «Beretta». Рука мужчины, державшего «Glock», дрожала, давая Винсенту понять, что он нервничал. Приняв это во внимание, Винсент предпочел направить свой револьвер на другого мужчину. Если Винсент чему-то и научился, то определенно тому, что мужчине, рука которого не дрожит, уже некогда доводилось нажимать на курок.

Коррадо находился в нескольких футах от Винсента, прижав дуло своего пистолета ко лбу Ивана Волкова, который, в свою очередь, прижал своей пистолет к груди Коррадо. Они смотрели друг на друга, ничего не говоря и не шевелясь. Коррадо выглядел так, словно не был осведомлен об окружающих, и Винсент не знал, было ли это хорошо или плохо.

Оружие Джованни тоже было наготове, его рука не дрожала, несмотря на то, что в него целились двое вооруженных мужчин. Еще одним участником происходивших событий был молодой парень, одетый в свитер и дырявые джинсы. Он неистово осматривал собравшихся, держа «короткоствольный» дробовик.

Фургон оставался без внимания, и внезапно тесный переулок заполнился тяжелым, удушливым дымом. У Винсента зажгло от него нос, его зрение затуманилось, но он изо всех сил старался оставаться сосредоточенным. Несколько минут назад их вызвал Сал, который рассказал им о том, что фургон, на который в восточной части города устроила нападение группа Джованни, был угнан несколькими бандитами. Они выследили фургон, ожидая обнаружить рядом с ним дилетантов, но были ошеломлены, поскольку в действительности они снова наткнулись на русских.

Парень в свитере сдался первым. Он опустил свое оружие и поспешно отошел назад. Качая головой, он покинул переулок, не произнеся ни слова. Парень едва дошел до угла, когда в сторону отошел и мужчина с пистолетом «Glock».

Они капитулировали один за другим, отсутствие у них верности по отношению друг к другу было просто-таки шокирующим.

Они ретировались, оставив в переулке только лишь их троих и невозмутимого Волкова. В выражении его лица не было и намека на страх, его глаза не выражали совершенно никакого беспокойства. Казалось, он даже не удивился тому, что его люди покинули свои посты.

Они были полной противоположностью итальянцам, подумал Винсент. Если бы один из них покинул подобным образом la famiglia, то следующего восхода солнца он бы уже не увидел. Сал убедился бы в этом.

Спустя мгновение Волков опустил свой пистолет и медленно отошел от Коррадо. Он драматично вздохнул, убирая оружие в свое пальто.

– Можете оставить фургон себе, – сказал он, словно проявляя в сложившихся обстоятельствах крайнюю снисходительность. Он уже начал было покидать переулок, но Коррадо преградил ему путь.

– Я убью тебя в следующую нашу встречу.

Волков остановился.

– Это угроза?

– Нет, это гарантия.

Напряженные секунды утекали одна за другой. Наконец, на лице Волкова появился небольшой намек на улыбку.

– С нетерпением жду нашей следующей встречи, Моретти.

* * *

Хейвен сидела на кровати Кармина, открытый экземпляр «Таинственного сада» покоился на ее коленях. Пройдясь по комнате, Кармин пнул валявшийся на полу учебник, ударившись при этом пальцем ноги о твердую обложку. Он вскрикнул, схватившись за ногу, и плюхнулся на кровать рядом с Хейвен, которая от этого движения Кармина потеряла строчку, которую читала. Книга закрылась, когда он вытянул ее из рук Хейвен. На одно краткое мгновение в ней вспыхнул легкий намек на раздражение, которое было вызвано тем, что ее прервали, но это чувство моментально исчезло, когда Кармин положил голову к ней на колени.

Она провела рукой по его щеке, с улыбкой смотря на него, пока он говорил.

– Я хочу попросить тебя об одолжении. И не просто о каком-то там одолжении… об огромном одолжении.

– О каком?

– Моя комната нуждается в уборке.

Они оба слегка затряслись от смеха Хейвен.

– Да, так и есть.

Хейвен запустила пальцы в его волосы, и он удовлетворенно вздохнул.

– Только завтра. Уборка подождет.

– С нетерпением ее жду.

Кармин усмехнулся.

– Тебе следовало бы испытывать ужас при мысли об этом.

– Совсем немногое пугает меня, Кармин, – сказала она игриво. – Думаю, я смогу справиться с уборкой твоего беспорядка.

– Если тебя не пугает это, – спросил он, обводя рукой комнату, – то что тогда пугает?

– Я боюсь потерять тебя, – ответила Хейвен.

Он уставился на нее на мгновение, после чего сел и стянул с себя рубашку. Взяв ее за руку, он нежно прижал ее к своей груди. Его кожа была теплой, и Хейвен почувствовала, как бьется под ее ладонью его сердце.

– Ты чувствуешь это? Я никуда не денусь, Хейвен. Оно – твое.

Ее глаза увлажнились, одна слезинка скатилась вниз по ее щеке.

– Чего боишься ты?

– Что тебе причинят из-за меня боль, – ответил он. – Я боюсь того, что мой отец однажды увезет тебя куда-нибудь, когда меня не будет рядом для того, чтобы остановить его. Боюсь, что все пойдет до ужаса не так, когда я попытаюсь тебя похитить.

– Похитить?

Кармин улыбнулся.

– Не в буквальном смысле, не паникуй. Но я планирую найти способ вытащить тебя из этого положения.

Она подавила поднимающуюся в ней надежду. Рабов не освобождали – их использовали, а затем, когда они становились бесполезными, от них избавлялись. Они слишком много знали для того, чтобы выпускать их в окружающий мир.

– Выхода не существует, – сказала Хейвен, спустя мгновение. – Это не просто этап моей жизни. Это и есть моя жизнь.

Лицо Кармина окрасилось гневом. Она убрала руку с его груди, когда в комнате раздался его суровый голос.

– Никогда так не говори, – Хейвен смотрела на него, пока он делал глубокий вдох. – Я стараюсь не расстраиваться, но нельзя говорить подобное дерьмо. Нельзя вот так сдаваться. Существует целый мир, за который тебе придется бороться. Ты должна доверять мне, и ты не можешь говорить, что это бессмысленно, потому что это не так. Ты и меня считаешь бессмысленным?

– Нет! – он был всем для нее. – Конечно же, нет.

– Я стою того, чтобы бороться? Если ты не желаешь бороться, то лучше скажи мне об этом сейчас. Потому что я готов сделать все, что потребуется, но я не стану ничего делать, если ты не собираешься хотя бы попытаться.

– Разумеется, ты стоишь борьбы, – ответила она, кладя дрожащую руку на его щеку.

– Тогда не говори так больше, ладно? Я серьезно отношусь к тому, что происходит между нами. И, Боже, прости, что я кричу, но я расстраиваюсь, когда ты…

– Мне просто нелегко надеяться, – сказала Хейвен.

– Думаешь, я не знаю этого? Но ты должна иметь немного веры в меня. В нас.

* * *

Впервые за последние несколько недель Хейвен снова начали сниться кошмары. Сначала в ее подсознании вспышками замелькала ее жизнь, она видела едва различимые образы своей мамы. Она находилась где-то вдалеке, и Хейвен показалось, что прошла уже целая вечность с тех пор, как она в последний раз слышала ее голос.

Снящийся Хейвен кошмар трансформировался в жестокость, удары и пощечины, пинки и толчки. Она увидела кровь – огромное количество крови – пока смотрела на лежавшую на полу девушку под номером 33. На сей раз она не умерла, она смотрела на Хейвен и моргала, пока из ее тела сочилась кровь.

– Спасайся сама, – выдохнула девушка. – Меня тебе не спасти. Уже слишком поздно.

Хейвен села на кровати, вырвавшись из сна, и осмотрелась по сторонам в темной комнате, внезапно почувствовав подступающую тошноту. Она поднялась на дрожащие ноги, когда это ощущение сошло на нет, и выскользнула из спальни. Не обнаружив Кармина на третьем этаже, Хейвен направилась вниз, ища его. В доме стояла жутковатая тишина, но, дойдя до первого этажа, она услышала приглушенные звуки музыки. Она была запоминающейся и мрачной, пронизанной грустью, и отдавалась эхом по всему дому.

Хейвен медленно прошла в сторону гостиной, и заглянула в нее через стекло, заметив сидящего перед роялем Кармина. Его поза подходила под ту мелодию, которую он наигрывал. Он сидел, сгорбившись, пока музыка становилась все громче в зависимости от того, с какой силой он нажимал на клавиши.

Она опустилась на пол в дверном проеме, и прислонилась к стене, спрятавшись в тени и наблюдая за тем, как он играет, словно пребывая в трансе. Она была загипнотизирована невероятно эмоциональными звуками, льющимися из-под кончиков его пальцев. Мелодия повторялась снова и снова – как только она заканчивалась, он начинал играть ее заново.

Хейвен узнала эту мелодию. Сейчас она звучала иначе, льющиеся из рояля ноты были более громкими и плавными, но это была та же самая песня, которую он наигрывал на своей гитаре по ночам.

У нее закрывались глаза, пока она слушала музыку, но она изо всех сил пыталась не заснуть, поскольку музыка просто-таки пленяла ее. В итоге она все-таки проиграла эту битву, и, спустя какое-то время, почувствовала, что ее куда-то несут. Быстро распахнув глаза, она вздрогнула, увидев Кармина. Они были уже на втором этаже, и он нес ее на руках, прижимая к себе. Она послала ему извиняющийся взгляд, надеясь на то, что она не огорчила его своим подслушиванием, но он только лишь улыбнулся ей.

– У нас есть кровати. Ты не должна спать на полу.

– Я услышала, как ты играешь, и не хотела тебя прерывать.

– В этом не было бы ничего страшного, – сказал он. – И я сожалею, что накричал на тебя ранее.

– Все в порядке, – ответила Хейвен, обвивая руками его шею.

– Нет, не в порядке, – сказал Кармин сердито. – Но будет в порядке.

Глава 20

Кухонная плита была заставлена едой – яйца и блины соседствовали с поджаривающимся на сковороде беконом. Хейвен нарезала фрукты, когда в кухне показался Доминик. Взяв себе попить, он облокотился на столешницу в несколько футах от нее.

– Хорошее вчера выдалось свидание?

Хейвен кивнула.

– Оно было замечательным. Он отвез меня на обед и сводил в кино.

– Ого, – сказал Доминик. – Кармин никогда прежде не приглашал девушек на свидания, поэтому я не знал, был ли он вообще в курсе того, что это такое. Я боялся, что в его понимании свидание представляет собой перепих с девочкой в парке и покупку ей «Хэппи Мила» по окончанию этого процесса.

Хейвен с замешательством посмотрела на Доминика.

– Что?

– Какую часть ты не поняла?

– Перепих с девочкой?

Доминик не успел ответить, поскольку кто-то прочистил горло, показавшись в дверях кухни. Обернувшись, Хейвен увидела Кармина.

– Кого ты из себя строишь? Полицию?

Доминик пожал плечами.

– Мне просто было любопытно.

– Неважно, я умею обращаться с девушками, – сказал он, защищаясь и бросив взгляд на Хейвен в надежде получить от нее подтверждение, поскольку сам он явно не был в этом уверен. Хейвен одобрительно кивнула, и он улыбнулся. – Видишь?

Доминик рассмеялся, потянувшись вперед за кусочком бекона. Хейвен, не раздумывая, шлепнула его по руке. Доминик уставился на нее.

– Ты только что ударила меня? Потому что я уверен в том, что так оно и было.

Хейвен была шокирована своим поведением, но Кармин только лишь рассмеялся, обняв ее.

– Поделом тебе, Дом.

Доминик ухмыльнулся, и в итоге все-таки сумел стащить кусочек бекона.

– Вот что я вам скажу – необходимо обладать достаточным мужеством для того, чтобы встать между мной и едой.

* * *

После завтрака Хейвен стояла в дверях спальни Кармина. Она плохо спала ночью и чувствовала себя очень уставшей, к ее неважному состоянию добавилось еще и то, что теперь, после завтрака, у нее был полный живот, поэтому больше всего сейчас ей хотелось немного поспать. Но она знала, что в ближайшее время о сне она могла только мечтать. В данный момент существовали куда более важные дела, требовавшие ее внимания.

Осматривая царящий в комнате беспорядок, Хейвен раздумывала над тем, с чего именно ей следует начать.

– Слушай, я не представляю, что именно ты можешь здесь найти, – сказал Кармин. – Поэтому я заранее извиняюсь за все, дабы не извиняться каждый раз во время уборки.

Подойдя к куче грязной одежды, он начал швырять ее в корзину для белья, пока Хейвен неуверенно прошла в комнату.

– Ты не хочешь разобрать одежду?

Кармин замер со штанами в руках.

– Зачем ее разбирать?

– Для того, чтобы я могла ее постирать, – ответила Хейвен, решив, что ей необходимо уточнить свои слова, дабы облегчить Кармину задачу. – Деления на белую и цветную одежду будет достаточно.

– Так точно, мэм, – ответил он, насмешливо салютуя ей. Улыбка Кармина померкла, и он вздохнул, заметив выражение ее лица. – Я просто шучу. Я в состоянии разобрать одежду… просто забыл, что это необходимо.

Вывалив одежду из корзины, он начал раскладывать ее в две кучки, пока Хейвен поднимала с пола его учебники. Положив их на стол, она попыталась сложить бумаги в одну стопку, дабы навести на столе небольшой порядок.

– Эм… – Кармин держал в руках футболку в темно-синюю и белую полоску. – Как ты думаешь, она цветная или белая?

– Цветная, – ответила Хейвен, смотря на две кучки одежды. – И вон та белая футболка с зеленым принтом на спине тоже цветная.

Вытащив футболку из одной кучи, Кармин кинул ее в другую.

– И как ты это определяешь? Мне она показалась белой.

– На этикетке написано, что нельзя использовать отбеливатель.

– Ты читаешь этикетки на моей одежде? – спросил он серьезным и низким голосом, словно они обсуждали нечто скандальное.

Хейвен улыбнулась.

– Да, я читала их, когда стирала твою одежду.

– И ты запомнила то, что на них написано?

– Конечно.

Кармин покачал головой.

– Что ж, ты не говорила мне, что нужно читать этикетки.

Хейвен сдержала свой смех, зная, что он вызовет у Кармина только лишь еще большее раздражение. Она продолжала собирать разбросанные повсюду книги, и услышала, как Кармин усмехнулся.

– Ты уже нашла порно?

Она нахмурилась.

– Порно?

– Да, порно. Узнаешь, когда увидишь.

Когда Кармин закончил разбирать одежду, Хейвен отнесла корзину с одеждой белого цвета вниз и начала загружать белье в машину. Она вытащила из общей кучи несколько вещей, которые явно нельзя было стирать с отбеливателем, и отложила их в сторону до следующей стирки, не желая заострять на этом внимания.

Принеся пустую корзину в комнату Кармина, Хейвен обнаружила его валяющимся на кровати с раскинутыми руками и ногами. Она на мгновение уставилась на его спину, завороженная его очерченными мышцами и тем, как рельефно выделялись на его спине татуировки. Кармин перевернулся для того, чтобы посмотреть на нее и лениво улыбнулся.

– Я выбился из сил. Тяжеловато делать это дерьмо.

Хейвен покачала головой. Он всего лишь разобрал одежду, и сделал это, откровенно говоря, довольно плохо.

– Для меня в этом нет ничего сложного.

Кармин закатил глаза и поднялся с кровати, пока она складывала в корзину вторую партию одежды. Он положил на место несколько CD-дисков, пока она снимала постельное белье, бросая его в коридор.

Кармин устроил себе перерыв. Хейвен принесла чистый комплект постельного белья.

Он включил музыку. Она заправила его постель.

Кармин уселся за свой стол, пока Хейвен бродила по его комнате, подбирая различные вещи и ставя их туда, где они, как она предположила, должны были находиться. Кармин пристально наблюдал за ней, такое внимание заставляло ее беспокоиться. Она не возражала против того, что он ей не помогал, рассудив, что в этом случае она справится со всем даже лучше, но она нервничала под его взглядом. Время от времени он стискивал зубы, и она знала, что он пытается обуздать свое раздражение.

Вскоре на полу ничего не осталось, за исключением торчавшей из-под кровати книги. Опустившись на колени, Хейвен удивилась, обнаружив образовавшийся под кроватью бардак. Она вытащила книги, журналы и несколько DVD-дисков. Под кроватью валялось и несколько коробок из-под обуви, но она не стала их трогать. Вернув одеяло на место, она обратила внимание на вытащенную кучу, и ахнула, заметив на одной из коробок с DVD обнаженную женщину. Она прикрыла обложку, но сделала это недостаточно быстро – Кармин уже успел ее заметить.

Он рассмеялся.

– Сказал же, что ты найдешь порно.

Хейвен попыталась засунуть диск обратно под кровать, но Кармин выхватил у нее коробку и поднял ее перед ней.

– Хочешь посмотреть?

В его глазах вспыхнул озорной огонек. Хейвен покачала головой, и он закинул DVD в ящик своего стола, после чего в комнате раздался звук звонящего телефона Кармина. Он плюхнулся на кровать для того, чтобы ответить на звонок.

– Что стряслось, Макс?

Хейвен старалась игнорировать их беседу, не желая подслушивать. Достав из-под кровати пакет с фотографиями, она помахала им, привлекая внимание Кармина. Он жестом указал на ящик стола, после чего прикрыл динамик телефона рукой.

– Можешь посмотреть, если хочешь. Я вполне уверен в том, что все на фотографиях запечатлены в одежде, но не могу ничего обещать.

Игриво подмигнув ей, он вернул свое внимание телефонному разговору, пока Хейвен доставала фотографии из пакета. Говоря начистоту, она бы больше не смутилась, если бы обнаружила еще одну обнаженную женщину.

Она просматривала фотографии и улыбалась, находя на них знакомые лица. Она удивилась, обнаружив на некоторых фотографиях Николаса. Все они казались такими юными и счастливыми, но на большинстве снимков Кармин выглядел как-то иначе. Его взгляд был тусклым, в нем не было той искры, которую она привыкла видеть в его глазах.

Хейвен дошла до фотографии, на которой был запечатлен только лишь один Кармин. Кто-то сфотографировал его в полный рост, пока он стоял в плавках посреди какого-то водоема. Выражение его лица было хмурым, солнечные лучи отражались от его кожи. У Хейвен едва не перехватило дыхание, потому что он был таким красивым, и, в то же время, явно сломленным. Эта фотография рассказывала историю, которую в полной не мере не смогли бы описать никакие слова.

Хейвен была настолько очарована снимком, что заметила окончание телефонного разговора только лишь тогда, когда голос Кармина раздался в непосредственной близости от нее.

– Я был настолько бледным, что ослеплял людей.

Она вздрогнула, не осознавая того, что он находился так близко, и развернулась к нему.

– Ты был потрясающим, Кармин.

– Был? Больше не потрясающий? – перекинув ее волосы через плечо, он нежно поцеловал ее в шею. От его поцелуя у нее по позвоночнику побежали мурашки.

– Конечно же, ты и сейчас потрясающий, – ответила она, – но фотография действительно красивая.

Кармин отстранился от нее.

– Можешь оставить ее себе, если хочешь.

– Правда?

– Да. Я каждый день вижу этого мудака в зеркале. Мне не нужна его фотография.

– Спасибо, – поблагодарила Хейвен с энтузиазмом.

– Не за что, tesoro. А теперь, если ты меня извинишь, я займусь одним делом. Макс заедет для того, чтобы оставить кое-что для моего отца. Я скоро вернусь.

Отложив фотографию в сторону, Хейвен продолжила просматривать остальные, и, закончив, сложила их в пакет. Она замерла, открыв ящик стола, в который ей посоветовал убрать фотографии Кармин. Поверх остальных вещей там лежала небольшая, сделанная из ниток кукла, ростом всего лишь в несколько дюймов. У нее были короткие волосы, также выполненные из ниток, одежда из войлока была приклеена к телу куклы, которая представляла собой маленького мальчика. Хейвен задумалась о том, откуда у Кармина могла взяться такая вещь и достала небольшую куклу из ящика, стараясь не испортить ее.

Ее грудь пронзила ноющая боль, пока она осматривала куклу, вспоминая то давнее время, когда ей довелось увидеть похожую куклу. В то время она была еще совсем маленькой – ей было пять-шесть лет – она бегала по двору на ранчо Антонелли. Он поднимала босыми ногами пыль, пока воздух наполнялся ее громким и беззаботным смехом, походившим на звон церковных колоколов воскресным утром. Она крепко держала в руке маленькую куколку, ее длинные, каштановые волосы развевались по ветру, пока она бежала в конюшни, в которых работала ее мама.

– Мама! – кричала она. – Мама, смотри!

Вздохнув, ее мама развернулась, ее лицо было покрыто потом.

– Что случилось, Хейвен? Я занята.

– Смотри, мама, – повторила она, останавливаясь возле стойла, в котором рядом с лошадью стояла ее мама. Хейвен показала ей куклу, беспечно смеясь. Никогда еще в своей жизни она не чувствовала себя такой счастливой. – Это я, мама!

Глаза ее матери расширились от паники, когда она увидела игрушку.

– Где ты ее взяла? Ты должна вернуть ее назад.

– Нет, мама.

Выйдя из стойла, ее мама попыталась забрать у нее куклу.

– Отдай ее мне, Хейвен. Ты же сама все прекрасно знаешь.

– Нет.

– Хейвен Изадора, отдай мне ее сейчас же!

Хейвен спрятала куклу за спину, неистово качая головой. Она больше не чувствовала себя счастливой. Теперь она ощущала раздражение. У нее никогда еще не было игрушек, и никто не заберет у нее эту куклу – даже ее мама.

– Нет, она моя! Она подарила ее мне! Не тебе!

– Кто подарил ее тебе?

– Мой ангел, мама. Она сказала, что это я. Она подарила мне подарок!

Ее ангел. Она снилась Хейвен много лет – красивая женщина в белом платье, которое сияло под раскаленным солнцем. Хейвен попыталась снова воскресить в своей голове ее образ, но неподалеку от нее кто-то прочистил горло, вырывая Хейвен из размышлений. Подняв голову, она увидела стоявшего в дверях спальни Кармина. Она не могла оценить в полной мере его настроения, но он определенно не улыбался.

Убрав куклу в ящик, Хейвен закрыла его.

– Прости. Мне не следовало трогать твои вещи.

Он ничего не ответил, и его молчание заставило ее нервничать еще больше. Она начала покусывать нижнюю губу, боясь его реакции. Он резко протянул к ней руку. Хейвен вздрогнула, но он только лишь провел кончиками пальцев по ее рту, освобождая ее нижнюю губу из плена зубов.

– У тебя пойдет кровь, если ты продолжишь так делать, – сказал он, выражение его лица смягчилось. – Моя мама делала этих кукол для детей, которые приходили в центр, в котором она работала. Многие дети часто переезжали с места на место, поэтому у них было мало собственных вещей. Она говорила, что кукол легко хранить у себя, учитывая то, что они такие маленькие.

Еще их легко спрятать. Хейвен удавалось хранить у себя куклу на протяжении многих лет, и ее хозяин не знал о том, что она у нее есть.

– Я уверен в том, что она, скорее всего, что-то им покупала, но она всегда считала, что простой и личный подарок был самым лучшим.

– Она права, – сказала Хейвен. – Так и есть.

Кармин вздохнул, смотря туда, где лежала маленькая кукла.

– Несколько месяцев назад я не согласился бы с этим.

– А теперь?

Он снова закрыл ящик.

– А теперь все иначе.

Глава 21

Хейвен сжимала в руке карандаш, лежа поперек своей кровати и набрасывая эскиз на листе бумаги, лежавшем первым в стопке перед ней. Остановившись, она оценила взглядом серые линии, и, скомкав лист, швырнула его на пол. Почувствовав усилившееся раздражение, она перевела взгляд на очередной чистый лист бумаги.

Она была занята рисованием уже несколько часов, пол ее комнаты был усыпан скомканными шариками белой бумаги. Она никак не решалась их пересчитать, испытывая вину за такое расточительство. Бумага производилась из древесины, и, несмотря на то, что Дуранте от недостатка деревьев явно не страдал, Хейвен полагала, что нельзя было считать их чем-то недостойным людского внимания. Деревья жили и дышали, им приходилось столько всего переносить, но они все равно выживали, становясь сильнее и гуще, несмотря на условия, в которых они росли.

Глупо ли было иметь настолько высокое мнение о природе? Вероятно, да, но Хейвен думала о природе именно так.

Она набросала еще один рисунок, и неприязненно скомкала его. Она отшвырнула его от себя, и листок бумаги, врезавшись в стену и отскочив от нее, приземлился с глухим ударом на пол.

Минуло уже несколько недель с тех пор, как они прибрались в комнате Кармина, и, по большей части, ему удавалось поддерживать в ней порядок, но время от времени он все же возвращался к своим старым привычкам. Хейвен день-два не обращала внимания на разбросанные вещи, но затем все же подбирала их и раскладывала по своим местам. В такие моменты Кармин ворчал, говоря о том, что в этом не было необходимости, но он никак не касался того факта, что теперь она делала это самостоятельно, не спрашивая разрешения.

Бросив взгляд на лежавший перед ней чистый лист бумаги, Хейвен вздохнула, отбросив карандаш в сторону. Собрав скомканные листы и выбросив их в мусорную корзину, она направилась на первый этаж.

Шла уже середина декабря и наступившая пятница была последним учебным днем перед наступлением у Кармина зимних каникул. Хейвен предвкушала то, что теперь он каждый день в течение нескольких недель будет проводить дома, но причина этого вызывала у Хейвен смешанные чувства. Близилось Рождество, но она могла думать только лишь о своей маме, оставшейся в Блэкберне. Она помнила то, как ее мама, сидя в конюшне, смотрела на утопающее в ярких огоньках ранчо, желая быть часть хоть чего-нибудь. Это было единственное время года, когда ее маме не хотелось наблюдать за всем со стороны.

Хейвен прекрасно знала это чувство, и теперь она разрывалась между грустью, причиной которой было то, что ее мамы больше нет рядом с ней, и радостью от того, что она, наконец-то, сможет быть частью праздника.

Семья ДеМарко практически не украшала дом, если не считать искусственной рождественской елки, которую они вместе достали из коробки, но Хейвен помогла Кармину развесить огоньки. В течение последующих нескольких дней в доме появилось еще несколько цветных украшений, а Тесс повесила в дверном проходе омелу. Ее было совсем немного, но Хейвен заметила, что смотрит на нее всякий раз, когда заходит в гостиную.

В течение последних нескольких недель доктор ДеМарко часто отсутствовал. Зачастую он возвращался домой к рассвету, заезжая только лишь для того, чтобы переодеться. Хейвен не задавала никаких вопросов, поскольку это был не ее дом, но она сочла странным то, что он так часто оставлял ее одну.

Возможно, он, наконец-то, поверил в то, что она больше не попытается сбежать?

Она, как и прежде, готовила по вечерам ужин, хотя доктор ДеМарко обычно и не приезжал домой ужинать. В его отсутствие она начала каждый вечер ужинать за одним столом с Кармином и Домиником. Благодаря их усилиям, она чувствовала себя так, словно это место действительно было ее домом. Не сказать, чтобы иногда не возникали неловкие моменты – в те вечера, когда доктор ДеМарко приезжал домой на ужин, он не обращал на Хейвен совершенно никакого внимания, словно ее н не было. Иногда она ловила на себе его взгляды, от которых ей становилось не по себе – будто он к чему-то готовился, но в итоге ничего так и не произошло.

Взяв с кухни колу и сделав глоток, Хейвен услышала, как к дому подъехала машина. Знакомый ей «Mercedes» остановился возле крыльца, и доктор ДеМарко прошел прямиком в дом.

Его голос разрезал тишину дома, когда он зашел в фойе, прижимая телефон к уху. Стянув с себя пальто, он заметил Хейвен. Его взгляд был прикован к ней, пока он заканчивал свой телефонный разговор.

– Ты не могла бы подняться в мой кабинет? Я сейчас подойду.

Несмотря на то, что он позиционировал это как вопрос, Хейвен понимала, что ответ здесь мог быть только лишь один. Она, занервничав, прошла в его кабинет и опустилась в кресло, стоявшее напротив его стола.

В комнате стояла полнейшая тишина, нарушаемая только лишь тиканьем настенных часов, находившихся позади Хейвен, и ей показалось, что прошла целая вечность до того момента, когда она услышала поднимающиеся по лестнице шаги. Ее сердце пропустило несколько ударов, пока доктор ДеМарко приближался к кабинету, и она рефлекторно задержала дыхание, когда он зашел внутрь.

Он остановился прямо перед ней, держа большой тупфер и пластиковый контейнер. Распечатав тупфер, он выбросил обертку и присел перед ней, опустившись на колени с резким звуком, заставившим Хейвен вздрогнуть.

Она с опаской наблюдала за ним, пока он улыбался. Что-то в выражении его лица показалось Хейвен странным. В нем присутствовал намек на беспокойство, и, возможно, даже на опасения, но, в основном, на лице доктора ДеМарко отражалась грусть, которая удивила Хейвен. Она смотрела на него, задаваясь вопросом о том, что могло послужить этому причиной, но она понимала, что не может об этом спрашивать. Это не ее дело.

– Открой рот, – потребовал доктор ДеМарко.

Она сделала так, как ей сказали, и он провел тупфером по внутренней стороне ее щеки. Закончив, он поднялся на ноги и убрал ватную палочку в контейнер. Облокотившись на свой стол, он скрестил руки на груди.

– Ты не похожа… – продолжить ему помешал зазвонивший телефон. Он покачал головой, закрывая глаза. – Можешь идти, дитя.

* * *

Хейвен прошла в гостиную и включила телевизор, убавив громкость для того, чтобы не мешать доктору ДеМарко. Спустя несколько минут домой вернулись мальчики, их оживленные голоса разносились по всему дому. Хейвен встретилась взглядом с Кармином, и он подмигнул ей, садясь в кресло на противоположной стороне гостиной. Доминик ухмыльнулся и плюхнулся рядом с ней – он сел настолько близко, что едва не приземлился к ней на колени. Обняв ее рукой за плечи, он притянул ее к себе.

– Как дела, twinkle toes? Скучала по мне, пока я был в школе?

– Эм, да, – ответила Хейвен. – Думаю, да.

Кармин с раздражением посмотрел на своего брата, и Доминик рассмеялся, делая вид, что шепчется с Хейвен.

– Думаю, мой братец немного ревнует.

Услышав приближающиеся к гостиной шаги, Хейвен попыталась выбраться из объятий Доминика, но только лишь еще крепче прижал ее к себе. Зайдя в гостиную, доктор ДеМарко нахмурился, заметив Хейвен и Доминика.

– Не допусти того, чтобы это увидела Тесс. Ты развяжешь войну, а мне придется в нее вмешиваться. Мне бы этого очень не хотелось.

Доминик рассмеялся.

– И чью бы сторону ты занял?

Доктор ДеМарко помедлил, раздумывая над ответом.

– Я ничего не говорил о том, что займу чью-то сторону. Я предпочитаю хранить нейтралитет.

– Слился, – сказал Доминик. – Ладно, ну, давай предположим, что ты делал бы ставку. На кого бы ты поставил свои деньги?

Доктор ДеМарко вздохнул.

– Ты имеешь в виду то, кто бы, по моему мнению, выиграл в битве между ними двумя?

– Да. Думаю, именно это.

Кармин тяжело вздохнул.

– Что ж, Тесс хороша в словесных боях, а дитя умеет выживать. Кроме того, она не беспомощна – как на своем примере смог убедиться Косоглазый. Тесс привыкла к тому, что кто-нибудь всегда придет ей на помощь, а вот девочка привыкла пробиваться в одиночку. Если бы это была битва один на один, то я бы сказал, что она с легкостью одолела бы Тесс, – Хейвен широко распахнула глаза, удивленная его словами. – Только не говори об этом Тесс. Она может попытаться доказать мне обратное.

– Я бы не рассказал Тесс об этом даже в том случае, если бы от этого зависела моя жизнь, – сказал Доминик. – Она бы надрала мне задницу для того, чтобы доказать свою правоту.

– Да, она бы пошла на это, – согласился доктор ДеМарко. – И она бы, пожалуй, одолела тебя. Я знаю, что дитя бы точно тебя одолела.

Хейвен почувствовала, как ее щеки покрываются румянцем, когда все они посмотрели на нее.

– Эм, я не знаю, сэр.

– Не стоит себя недооценивать. Я, определенно, этого не делаю, – сказал он. Хейвен посмотрела на него, не зная, что именно он имел в виду, но он не стал утруждаться объяснениями. – У меня есть дела, поэтому я, вероятно, вернусь домой только завтра. Хорошего всем вечера.

Он покинул гостиную, оставив за собой неловкой молчание.

– Это было пиздец как странно, – сказал Кармин, посмотрев на Хейвен, и переводя взгляд на своего брата. – И убери свою чертову руку от моей девушки, пока я тебе ее не сломал.

Доминик снова наклонился к Хейвен.

– Говорил же тебе, что он ревнует.

– Проехали, – сказал Кармин. – И что с тобой вообще такое? Кто бы победил в битве? Что это за вопрос?

– Это был хороший вопрос, – ответил Доминик. – Ты-то чего злишься? Это я должен быть вне себя. Он выбрал твою девушку, а не мою.

* * *

Позднее в тот вечер они слушали музыку, когда у Кармина вырвался вопрос, который застал Хейвен врасплох.

– Что ты хочешь на Рождество?

Она уставилась на него.

– В смысле?

– В качестве подарка, – ответил Кармин. – Чего тебе хочется?

Чего ей хотелось? Она никогда даже и не задумывалась об этом. Она несколько раз моргнула.

– Эм, я ничего не жду.

– Тогда жди, потому что ты получишь подарок.

– Но я не могу тебе ничего подарить.

Он улыбнулся.

– Ты уже подарила мне подарок, Хейвен. Ты подарила мне себя. Самый лучший подарок на свете.

Она вздохнула, пока он ложился рядом с ней на кровать.

– Мне все равно хотелось бы иметь возможность что-нибудь тебе купить.

– Мне ничего не нужно, – ответил Кармин, – но в будущем будет еще множество праздников, поэтому ты успеешь меня избаловать.

В Хейвен вспыхнула надежда. Рождество. Подарки. Будущее. Ей было нелегко все это постичь.

– Вы празднуете в широком кругу?

– Праздновали, когда я был маленьким, но теперь мы празднуем в очень узком кругу. Моя тетя Селия всегда приезжает на пару дней. У нас больше нет никаких родственников, кроме нее и ее мужа. Мой дедушка умер, а с бабушкой мы не видимся.

– Почему?

– Она живет в доме престарелых в Чикаго. У нее деменция или что-то вроде того. Я на самом деле ее и не знаю. Мой отец по-прежнему навещает ее всякий раз, когда у него появляется такая возможность, но он не хочет, чтобы мы встречались с ней.

– А что насчет родственников со стороны твоей мамы?

Кармин на мгновение притих. Она забеспокоилась о том, что, возможно, спросила что-то не то, но в итоге он все же заговорил тихим голосом.

– Я никого из них не знаю. Она была иммигранткой.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы отыскать их?

– Нет, – ответил Кармин. – Они никогда не искали мою маму, никогда не беспокоились о том, что с ней случилось, так с чего бы мне о них тревожиться? Черт, да я всего лишь пару лет назад узнал о том, что она родилась в Ирландии, увидев в кабинете отца стопку документов.

– Тебя расстраивает то, что у тебя нет большой семьи?

Кармин пожал плечами.

– По правде говоря, я не думаю об этом. Полагаю, мне хватает того, что я имею.

Хейвен улыбнулась.

– Раньше я часто мечтала о большой семье. Я рассказывала тебе о том, что я разговаривала с животными, но, помимо них, у меня была и группа воображаемых друзей. Мама говорила о том, что я постоянно разговаривала с воображаемыми людьми. Раньше я даже разговаривала с ангелом.

– С таким, у которого крылья, нимб и всякое дерьмо?

– Да, с таким, но у нее ничего такого не было, – сказала Хейвен. – Мама говорила, что ангелы присматривают за мной и что однажды я сама стану ангелом, поэтому я представляла их в человеческом обличии. Мой ангел много рассказывал мне о жизни. Она говорила, что я смогу быть свободной, как и она, когда выросту, и что в моей жизни будет все, чего я захочу. Думаю, ей просто не хотелось огорчать меня правдой.

Кармин притянул ее к себе, пряча лицо в ее волосах. Несмотря на то, что было еще совсем не поздно, Хейвен чувствовала себя очень уставшей. Она уже практически засыпала, когда услышала голос Кармина – он был настолько тихим, что она едва его слышала.

– У тебя по-прежнему может быть большая семья, колибри. Она тебе не лгала.

Глава 22

Кармин всегда любил Рождество. Ему нравилось абсолютно все, что было связано с этим праздником: просмотр «Рудольфа», «Приключений Снеговика Фрости» и «Этой замечательной жизни», пение рождественских песен и исполнение «Jingle Bells» на рояле. Их дом был украшен и внутри, и снаружи, огромное количество подарков было сложено под елкой. Кармин мог описать все происходившее только лишь словом «волшебно», хотя и оно не могло передать всех его эмоций.

Все изменилось после того, как погибла его мама. Он потерял интерес к превалирующей части различных вещей в своей жизни, и особенно к Рождеству. Этот праздник напоминал ему о матери, и после того, как ее не стало, горе было единственным, что он ощущал.

В первый год после того, как его маму убили, его отец все время где-то пропадал. Их семья оставалась в Чикаго до тех пор, пока Кармин поправлялся после ранения, а затем Селия, упаковав все их вещи, отвезла их в дом в Северной Каролине. Она назвала это восстановлением. Временем для исцеления. Кармин понял, что в Чикаго они так и не смогли восстановиться, раз никогда больше туда не возвращались.

В то время они были еще слишком юны, и не могли этого понять. Селия жила с ними в течение первого года, Винсент появлялся дома раз в месяц. Он практически не смотрел на Кармина. Тогда ему казалось, что отец избегает его по причине того, что считает его виновным в случившемся. Черт, да он и сам считал себя виновным. Но, спустя несколько лет Кармин понял, что истинная причина происходившего крылась в том, что он был очень похож на мать.

После первой годовщины ее смерти Винсент впервые появился дома на несколько дней, но он изменился. Они все изменились. Кармин ни с кем не разговаривал, предпочитая просто сидеть на одном месте и смотреть в пустоту.

В конечном итоге он все же пришел в себя, но, как и его отец, он уже никогда не был прежним. Как только Кармин снова стал разговаривать с людьми, он начал ранить людей словами. Вернувшись к повседневной активности, он начал ранить людей поступками. Он специально вел себя как придурок, и ни у кого не было шансов его изменить… или ему так казалось.

До Рождества оставалось всего лишь два дня, и в течение минувшей недели Кармин наблюдал за тем, как Хейвен все больше и больше поглощает атмосфера праздника. Такой энтузиазм по поводу Рождества он встречал только лишь… только лишь у своей мамы.

Некоторой его части, как и прежде, хотелось все забыть, отодвинуть все это в сторону и вернуться в свою нору, но другая его часть, которая была гораздо больше, не смогла устоять перед ощущением радости. Он, наконец-то, нашел во мраке свой свет – та искра, которая со смертью его матери потухла, вновь вспыхнула, но уже в Хейвен.

Но Кармин боялся того, что однажды этот свет тоже его покинет.

– Это всего лишь кролик.

Кармин обернулся как раз в тот момент, когда Хейвен всплеснула руками. Он быстро увернулся, дабы она не ударила его по лицу, но из-за спешки не заметил, что он уже и без того находился на краю кровати. Верхняя часть его туловища съехала вниз, и он попытался ухватиться за ночной столик для того, чтобы не упасть, но в итоге только лишь стукнул по будильнику. Он вскрикнул, свалившись с кровати, и ударившись об пол с глухим звуком. Морщась, он услышал, как кровать над ним слегка скрипнула.

– Кармин? – очень тихо спросила Хейвен, перегнувшись через край кровати. – Ты почему на полу?

Он сдержал смех, заметив озадаченное выражение ее лица, и схватил ее за руки. Она крепко вцепилась в одеяло, когда он потянул ее вниз. Вскрикнув от удивления, она упала прямо на него. Он закряхтел, когда ее нога приземлилась на его промежность.

Ахнув, она попыталась подняться, но он обнял ее, дабы заставить ее прекратить всяческие движения, от которых становилось только хуже.

– Я не успел хорошенько продумать это дерьмо, – сказал он сквозь стиснутые зубы.

– Я не хотела бить по твоей… штуковине.

– Что еще за штуковина такая?

– Твои причиндалы.

Кармин подавил смешок.

– Мои причиндалы?

Хейвен приподняла голову для того, чтобы посмотреть на него. Ее щеки покрылись румянцем.

– Ну, знаешь, твой, эм… пенис.

– Боже, Хейвен. Только ты можешь произносить слово «пенис» так сексуально. И, если тебе еще интересно, то я оказался на полу из-за того, что ты спихнула меня с кровати.

Она нахмурилась.

– Правда?

– Ага, ты сказала что-то про кролика и едва меня не ударила. Я свалился с кровати, пытаясь увернуться.

– О, нет, мне так жаль! Клянусь, я не…

Он прикрыл ее рот рукой, лишая возможности продолжить. Она начала что-то бормотать ему в ладонь, но затем быстро замолчала.

– Ты спала. Это не твоя вина. Но мне хотелось бы узнать, что тебе снилось.

– Ты кричал на кролика из-за того, что он украл мою морковку.

– Я кричал на кролика?

– Ты разозлился из-за того, что он отобрал у меня морковку, которую ты мне дал.

Он рассмеялся, осознавая, что он, пожалуй, действительно накричал бы на кролика, если бы тот украл у Хейвен то, что он ей дал.

– У тебя странные сны, tesoro.

– Обычно они не такие странные, – ответила она, положив голову ему на грудь, пока они, обнимаясь, лежали на полу. – В большинстве своем они не лишены смысла.

– Я часто появляюсь в твоих снах?

– Конечно.

Он улыбнулся, целуя ее в макушку. Они оба на некоторое время притихли, но вскоре от лежания на полу у Кармина начала болеть спина.

– Хейвен? – она посмотрела на него. Он улыбнулся, поглаживая внешней стороной руки ее щеку. – Хочешь что-нибудь сегодня поделать?

Она смотрела на него, размышляя над ответом.

– Смотря что.

Он испытал чувство гордости, услышав ее ответ. Раньше она всегда была такой покорной, она всегда со всем соглашалась, думая, что у нее нет другого выбора.

– Я ленив, а это значит, что я все еще не купил рождественские подарки, поэтому мне необходимо их купить.

– Ты хочешь взять меня с собой на рождественский шоппинг?

– Только если тебе этого хочется.

Она радостно кивнула и быстро вскочила на ноги.

– Пойдем.

Он рассмеялся, поднявшись. Солнце еще даже не успело взойти.

– Одевайся, и поедем.

* * *

Открыв дверь в комнату Хейвен, Кармин увидел ее одетой в джинсы и тонкое пальто.

– У тебя нет чего-нибудь потеплее? Я знаю, что ты жила в пустыне, детка, но на улице сегодня холодно. Так холодно, что твоими сосками можно будет резать стекло.

Хейвен покачала головой.

– У меня нет теплого пальто.

Подняв вверх указательный палец, и говоря ей там самым подождать, он прошел в свою комнату. Порывшись в своем шкафу, он достал свое теплое, черное пальто с капюшоном от «Christian Dior», и вернулся к Хейвен.

Она осторожно взяла его.

– Какое красивое.

– Это всего лишь пальто, – ответил он, пока она надевала простые, черные кроссовки бренда «Skechers». – Джен купила тебе «Skechers»?

Хейвен присмотрелась к своей обуви, прищурившись для того, чтобы прочесть написанный по бокам логотип.

– С ними что-то не так?

Кармин пожал плечами.

– Я предпочитаю «Nike».

– А я предпочитаю вовсе не носить обувь. Она мне жмет.

– Это потому что ты не пробовала носить «Nike».

– Что ж, они не купили мне «Nike».

– Справедливо, но я могу купить.

Хейвен закатила глаза.

– Эти кроссовки вполне выполняют свое предназначение.

Кармин не стал спорить, зная, что этот разговор ни к чему не приведет. Он позволит ей считать это крайне малозначительным, потому что в этом была вся она, а он, в свою очередь, купит ей кроссовки «Nike», потому что в этом был весь он, и она оба будут довольны, когда она их примет, потому что вместе они приходили именно к такому результату. Это казалось сложным, но по какой-то причине что-то во всем этом казалось Кармину очень простым.

Он взял Хейвен за руку, и они уже дошли до фойе, когда на кухне хлопнула дверца шкафчика. Сердце Кармина учащенно забилось, когда он отпустил руку Хейвен. Показавшись в дверном проеме, Винсент сосредоточил свое внимание на них двоих. Кармин сглотнул, пытаясь подавить нарастающую в нем панику. Его отец должен был вернуться только к завтрашнему вечеру – ко времени прибытия Селии.

Винсент проницательно смотрел на них, переводя взгляд с Хейвен на Кармина.

– Вы рано встали.

– А ты рано вернулся, – сказал Кармин.

Винсент кивнул.

– Решил немного поспать.

Кармин смотрел на отца, не зная, что именно ему следует делать. Спустя мгновение неловкого молчания Хейвен прочистила горло.

– Доброе утро, доктор ДеМарко.

– Доброе утро. Вы куда-то собрались?

– На рождественский шоппинг, – ответил Кармин. – Я подумал, что ей захочется съездить, учитывая то, что она никогда еще ничем подобным не занималась.

– О, что ж, это… мило, – сказал Винсент, внимательно изучая Кармина. – Полагаю, вы собираетесь в торговый центр, раз так рано встали?

Кармин кивнул, понимая, что ему следовало бы спросить о том, мог ли он увозить ее так далеко от дома.

Глаза Винсента расширились, когда он, бросив на Хейвен еще один взгляд, заметил на ней пальто. И не просто какое-нибудь пальто, а самый дорогой предмет одежды, который Кармин когда-либо покупал.

– Я забыл, что девочке понадобится теплая одежда, – сказал Винсент, снова смотря на Кармина. – Купи ей что-нибудь теплое, только не трать столько же денег, сколько ты спустил на это пальто.

Кармин закатил глаза.

– Оно стоило каждого пенни.

– Мало что на свете стоит такой суммы.

Винсент направился вверх по лестнице. Кармин жестом пригласил Хейвен следовать за ним к входной двери, но она замешкалась.

– Сколько ты заплатил за эту куртку?

– Я не помню точной цены, Хейвен.

– Ладно, а ты не знаешь, почему он так щедр?

Кармин пожал плечами.

– Не имею ни малейшего представления, но нам, пожалуй, лучше убраться отсюда до того, как он передумает.

Хейвен задрожала в ту же секунду, когда вышла на улицу. Кармин провел ее к машине, и, заняв водительское сиденье, включил печку. Хейвен стучала зубами.

– Ого, как холодно.

– Я же говорил… пожалуй, твоими сосками уже можно резать стекло. Подними рубашку и дай мне взглянуть, – он игриво потянулся к ее груди, и она шлепнула его по руке. Он отстранился, рассмеявшись. – Боже, необязательно было меня бить, tesoro. Я всего лишь проверял. Ну, знаешь, чисто в исследовательских целях.

* * *

Торговый центр «Woodlands Center» разместился в горах Аппалачи, неподалеку от городской черты Эшвилла. В огромном двухэтажном центре находилось около двухсот магазинов, принадлежавших как крупным торговым компаниям и брендам, так и местным владельцам.

Хейвен напряглась, когда они зашли в торговый центр через главный вход. В центре уже было множество покупателей, несмотря на такой ранний час. Люди докупали то, что забыли купить ранее, но Кармин к покупке подарков еще даже не приступал.

Он держал Хейвен за руку, говоря обо всем подряд для того, чтобы сосредоточить ее внимание на себе, а не на всех остальных. Они побродили несколько минут в толпе для того, чтобы Хейвен смогла привыкнуть к новой обстановке, и, когда ее тревога сошла на нет, Кармин потянул ее в сторону магазинов. Хейвен все время крепко держалась за Кармина, отпуская его только для того, чтобы он смог заплатить за подарок для Селии.

– Скажи мне, если увидишь что-нибудь такое, что мне не помешало бы купить, – сказал он. – Если ты еще не заметила, то я ужасен в вопросах шоппинга.

Хейвен нахмурилась.

– Я не знаю, что им всем нравится.

– Моему брату легко угодить. Ему нравятся компьютеры и история – особенно, Гражданская война. Я не знаю, в курсе ли ты того, что это вообще такое, но во время этой войны…

Он замолчал, и Хейвен с грустью улыбнулась.

– Я знаю. Война из-за рабства. Президент Линкольн сказал, что владение другим человеком является злом, поэтому Конгресс признал рабство противозаконным.

Кармин сжал ее руку.

– Я не знал, осведомлена ли ты об этом, но, полагаю, что осведомлена. Черт, да ты лучше меня об этом знаешь.

– Я узнала об этом на днях из «Jeopardy», – ответила Хейвен. – Один из вопросов был связан с «Прокламацией об освобождении рабов», поэтому я прочла об этом в одной из книг в вашей библиотеке. Там говорилось, что все рабы получили свободу.

Грусть пронзила Кармина изнутри, когда он увидел, как глаза Хейвен наполнились слезами. Она прошла вперед, но он замер на месте, сжимая ее руку. Он смотрел на нее, стоя посреди торгового центра, в то время как люди окружали их со всех сторон.

– Я не могу спасти мир, Хейвен, но я спасу тебя… даже если это станет последним, что я сделаю.

– Ты уже меня спасаешь, – ответила она. – Больше, чем ты можешь постичь.

– Хорошо, – сказал Кармин, вытирая ее слезы, – но в ближайшем будущем я собираюсь выпустить свою собственную «Прокламацию освобождения имени Хейвен».

Она слегка нахмурилась, после чего черты ее лица озарились пониманием.

– Так ты – Авраам Линкольн, а твой отец – Конгресс?

Кармин усмехнулся.

– Я подумал, что я – север, а он – юг, но, пожалуй, твой вариант куда логичнее. Главное, чтобы меня не застрелили, как Линкольна. В смысле, я бы принял ради тебя пулю, tesoro, но я не горю желанием ее получить. Боли от уже полученной мною пули хватит на всю жизнь.

Хейвен уставилась на него, выглядя при этом так, словно она собиралась возразить ему, поэтому он поднял руку, дабы не позволить ей даже начать с ним спорить.

– И даже не смей говорить мне о том, что ты этого не стоишь или что это бессмысленно, или еще какое-нибудь дерьмо, потому что я не желаю этого слышать.

Хейвен быстро закрыла рот. Кармин взял ее за руку, и они продолжили свою прогулку по торговому центру.

* * *

Они переходили из одного магазина в другой, покупая подарки для семьи и даже для Тесс с Дией. Кармин предложил Хейвен выбрать себе пальто, но в итоге ему пришлось сделать это самому, потому что она не видела ничего, кроме ценников. Они заглянули в обувной магазин, и, несмотря на возражения Хейвен, он выбрал для нее кроссовки «Nike» черно-розового цвета. Взяв коробку с обувью, Кармин обнял Хейвен, пока они стояли в очереди к кассе. Хейвен напряглась, когда кто-то позади них позвал Кармина по имени, но он только лишь повернул голову, узнав голос.

– Как дела, Макс?

– Вау, полагаю, это правда, – ответил Макс, смотря на Хейвен.

Кармин усмехнулся.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Да как бы ни так, – сказал Макс, смеясь. – Никогда не думал, что это случится.

– Я тоже, – ответил Кармин. – Чем ты тут занимаешься?

Макс пожал плечами.

– Просто свалил ненадолго из Дуранте.

– Аналогично. Мы, пожалуй, скоро перекусим. Я не переживу оставшуюся часть шоппинга, если не выпью что-нибудь.

– Не изменяешь себе, независимо от того, есть у тебя девушка или нет.

– Только не трепли языком, – сказал Кармин, когда кассир начал пробивать обувь. – Мы стараемся не привлекать к себе внимания.

– Оно и понятно, – ответил Макс. – Кстати, говоря о твоем отце – вчера он спрашивал у меня о тебе.

Кармин нахмурился.

– Зачем?

– Он спросил, заметил ли я, что ты выглядишь счастливее и хотел узнать, брал ли ты у меня что-нибудь в последнее время. Я сказал ему, что с последнего раза прошло уже более двух месяцев.

– Да, мне нужно завязать с этим дерьмом. В последний раз у меня кровь из носа пошла.

– Именно по этой причине я никогда не прикасался к порошку.

– Но мне ты его продаешь.

– Тебе я его отдаю, – ответил Макс, смеясь. – Ты никогда за него не платишь.

Кармин не стал ничего отвечать. Макс был прав.

* * *

В торговом центре имелись практически две дюжины ресторанчиков, расположившихся вокруг ресторанного дворика. Люди выстраивались в очереди к различным ресторанам, желая чем-нибудь перекусить. Кармин и Хейвен пробрались через толпу, от витающих в воздухе ароматных запахов у них заурчали животы.

Кармин сжал руку Хейвен.

– Чего бы тебе хотелось?

Она с беспокойством осмотрелась по сторонам.

– Здесь столько всего…

Кармин потянул ее к ресторанному дворику.

– Как насчет пиццы?

– Отлично.

Они направились к небольшой пиццерии, расположившейся в углу, и выбрали кабинку в задней части площадки. Они сели друг напротив друга, и Кармин взял меню, когда к ним подошел официант. Хейвен заказала себе колу, Кармин вздохнул.

– «Heineken». Нет, подождите, две бутылки «Heineken».

Официант с любопытством посмотрел на него, и Кармин достал из бумажника свое поддельное удостоверение личности. Просмотрев удостоверение, официант вернул его Кармину и отправился за их напитками. Когда он вернулся, они заказали несколько кусочков пиццы с пепперони. В их кабинке царило спокойствие, пока они ели, в то время как вокруг них активность бурлила во всю силу.

Поев, они снова направились вглубь торгового центра. Пройдя несколько футов, Хейвен остановилась, когда они приблизились к уборным.

– Мне, правда, нужно зайти.

Кармин вытянул свою руку из ее рук.

– Я подожду.

Когда она исчезла в уборной, Кармин прошел к скамейке в центре прохода и плюхнулся на нее, бросив пакеты перед собой. Спустя несколько минут Кармин начал испытывать нетерпение. Он посмотрел на свои часы, раздумывая над тем, почему ее так долго нет. Минуты утекали одна за другой, и спустя десять минут Кармин начал по-настоящему переживать.

Он продолжал время от времени оборачиваться к уборной. Несмотря на то, что он доверял ее чувствам, и верил в то, что это действительно было для нее важно, некоторой частью своего разума он осознал то, с какой легкостью она смогла бы улизнуть. Он сидел спиной к уборной, поэтому он даже и не заметил бы этого. Она могла бы затеряться в толпе, и ее никогда бы больше не нашли.

Минуты продолжали утекать. Кармин уже собирался зайти в уборную, когда из нее, наконец-то, вышла Хейвен. Он с облегчением вздохнул, когда она направилась к нему.

– Там стольку народу.

– Девушки любят уборные, – ответил он. – Они устраивают сборы в таких местах. Не знаю, чем они там занимаются, но я всегда думал, что они раздеваются и зажимаются.

Хейвен рассмеялась.

– Они поправляли макияж и сплетничали.

– Почти угадал, – сказал Кармин, пожимая плечами и собирая пакеты. – Готова убраться отсюда? У меня ото всех этих людей развивается клаустрофобия. Думаю, я начинаю из-за этого паниковать.

Она улыбнулась, оглядываясь по сторонам.

– А тебе не нужно купить что-нибудь для отца?

– Нужно, но не здесь. Я заберу его подарок по дороге домой.

* * *

Пробка была чудовищной, машины выстроились рядом друг с другом бампер к бамперу на дороге, ведущей в город от торгового центра. Кармин крепко сжал руками руль, когда его темперамент дал о себе знать. Ему не хотелось выходить из себя и портить день Хейвен. Она была такой беззаботной, и он не собирался портить ей настроение из-за какого-то идиота в «Corvette», который тормозил каждые десять футов.

– Ты в порядке, Кармин?

Он посмотрел на Хейвен и заставил себя улыбнуться.

– В полнейшем. Все отлично. С чего бы мне быть не в порядке?

– Ты стискиваешь зубы, – ответила она. – Обычно ты так делаешь, когда выходишь из себя. Я в таких случаях предпочитаю молчать.

Он раздраженно вздохнул.

– Я просто близок к тому, чтобы переехать этого идиота перед нами, хотя он и не виноват в том, что мы тут застряли. Перед ним тоже ведь стоит машина. А перед той еще одна. Да там еще, блять, машин пятьдесят впереди.

Он начал беспечно говорить о разных вещах, дабы отвлечься от пробки, и Хейвен делала все возможное для того, чтобы ему помочь. Пробка рассосалась, когда они выехали на главное шоссе. Менее чем через час Кармин подъехал к старому кирпичному дому, располагавшемуся в нескольких милях от Дуранте.

– Подожди здесь, – сказал он, заглушив двигатель. – Я не хочу, чтобы ты туда шла.

– Что это за место?

– Это… здесь я покупаю все то плохое дерьмо, к которому тебе не захочется иметь никакого отношения, – ответил Кармин. – Это займет всего лишь несколько минут.

Он открыл бардачок для того, чтобы забрать конверт с наличными, которые он снял с карточки накануне. Этот район был относительно спокойным, но вот сам по себе дом был в этом городе самым опасным, поэтому Кармин прекрасно понимал, что Хейвен будет безопаснее оставаться в машине, нежели заходить в дом.

Он постучал по входной двери. Открывший дверь мужчина сначала внимательно осмотрел Кармина, после чего пригласил его войти.

– Ах, ДеМарко. Я подумал, что ты изменил свое решение.

– Я когда-то менял свои решения?

Мужчина покачал головой.

– Никогда.

Он ушел вглубь дома, и вернулся к Кармину с M1 Garand – самозарядной винтовкой времен войны. Мужчина передал винтовку Кармину, и тот, осмотрев ее, отдал деньги. Мужчина пересчитал наличные, убедившись в том, что все шесть тысяч долларов были на месте.

– Ты всегда был моим любимым клиентом.

* * *

Когда вечером того дня они вернулись домой, Кармин стянул с себя пальто и швырнул его в сторону шкафа. Оно приземлилось на пол, и Хейвен послала Кармину обиженный взгляд. Вздыхая, он поднял пальто и повесил его на спинку своего стула.

– Счастлива теперь?

– Я не была несчастна, Кармин, – ответила она слегка забавным тоном. – Но спасибо.

Он обнял ее и начал целовать ее шею. Хейвен наклонила голову для того, чтобы обеспечить ему лучший доступ. Стянув с него шапку, она швырнула ее через всю комнату, и Кармин рассмеялся.

– Почему это тебе можно разбрасывать вещи, а мне нельзя?

Она игриво улыбнулась.

– Понятия не имею, о чем ты.

Он закатил глаза и потянул ее к кровати. Рассмеявшись, она сбросила обувь, позволив ей с глухим звуком упасть на пол. Забравшись на постель, Кармин быстро поцеловал ее, и рухнул рядом с ней.

– Боже, я так устал, что не могу даже целоваться.

– Я… – начала она, но зевок помешал ей закончить предложение.

– Я знаю, колибри, – сказал Кармин, закрывая глаза. – Тяжелый день. Давай просто поспим.

– Тогда мне следует вернуться в свою комнату.

– Нет, не оставляй меня.

Она рассмеялась.

– Дай мне хотя бы переодеться.

– Но я буду скучать по тебе.

– Мне неудобно в джинсах, Кармин.

– Так сними их.

– А рубашка? Она не для сна.

– Сними и её.

– А что насчет света?

– Что с ним не так?

Она на мгновение притихла.

– У тебя на все готов ответ, да?

– Ты же знаешь, что да. И ты, конечно же, можешь переодеться, – сказал он, не желая того, чтобы ей было некомфортно.

– Знаю, что могу, – ответила Хейвен, садясь и снимая с себя рубашку, открывая взору свой черный кружевной лифчик. Бросив рубашку на пол, она снова легла рядом с Кармином, расстегивая джинсы и стягивая их с себя.

Он ошарашенно уставился на нее, изучая ее кожу. Он уже все это видел, но она никогда еще не чувствовала себя так комфортно, практически обнажая свое тело.

– Боже, ты прекрасна.

Он провел рукой вверх по ее животу, и, не мешкая, проник пальцами под чашечку ее лифчика. Хейвен ахнула, отстраняясь от него.

– Мне казалось, что ты слишком сильно для этого устал.

– Мне тоже, но затем ты разделась для меня.

Она рассмеялась.

– Ты же сам сказал мне это сделать.

– Я знаю, но, черт возьми, я не ожидал этого. Ты становишься невероятно смелой. Но – да, ты права. Никаких прикосновений. Я понял.

Раздевшись до боксеров, Кармин сбросил свою одежду на пол к одежде Хейвен, и выключил свет.

– Ты можешь прикасаться ко мне, – сказала она мягко, пока он забирался в постель.

Он притянул ее к себе, поглаживая ее живот и бедро, и целуя ее шею.

– Я знаю, но я действительно выбился из сил.

* * *

Следующим утром Хейвен приготовила завтрак, после чего они с Кармином заперлись в комнате и начали упаковывать подарки. В силу того, что Хейвен никогда прежде ничем подобным заниматься не приходилось, она подошла к этой задаче как к некому пазлу, который ей необходимо было собрать. Кармин смеялся, когда она сосредоточенно хмурилась, аккуратно складывая упаковочную бумагу, словно какое-то сложное оригами. Кармин же, в свою очередь, попросту обматывал подарки бумагой, используя добрую половину скотча для того, чтобы склеить уголки.

Упаковав все подарки, они спустились на первый этаж для того, чтобы перекусить и посмотреть фильм в гостиной вместе с Домиником. Нервы Кармина были на пределе, он постукивал пальцами по подлокотнику дивана.

Примерно через сорок пять минут к дому подъехала машина. Боковым зрением Кармин заметил, что Хейвен напряглась. Входная дверь распахнулась, и дом наполнился голосом Винсента, за которым последовал мягкий женский смех. Доминик моментально вскочил на ноги, отрывая Селию от пола и кружа ее.

Она посмотрела на Кармина, когда Доминик отпустил ее.

– С каждым разом ты становишься все больше и больше похож на нее, малыш.

Селии было незачем объяснять свои слова, Кармин знал, что она имела в виду. Он обнял ее, ничего не ответив. Это была правда, и Селия была единственным человеком, который не боялся разговаривать с ним о матери.

Селия слегка отстранилась.

– Ты хорошо себя вел?

– Я ничего не взрывал, если это считается.

Она улыбнулась.

– Неплохо для начала.

Винсент прочистил горло, смотря на стоявшую перед диваном Хейвен. Она смотрела в пол, теребя пальцы. У Кармина сжалось сердце при виде того, какой напуганной она была.

Селия подошла к ней.

– Хейвен?

– Да, мэм.

Кармин провел рукой по волосам. Его худшие опасения, связанные с сегодняшним днем, оправдались – она снова превращалась в ту боязливую девушку, которой она была несколько месяцев назад.

– Я много о тебе слышала, – сказала Селия. – Очень приятно с тобой встретиться.

– Взаимно, миссис Моретти, – ответила Хейвен едва слышно.

– Зови меня Селией, дорогая. Миссис Моретти – моя свекровь, та еще ведьма.

Глаза Хейвен расширились, в то время как Винсент только лишь рассмеялся. Все взоры обратились к нему, но он покачал головой, не желая объяснять то, что он счел таким забавным. Он обменялся с Селией понимающим взглядом, пытаясь подавить улыбку.

– Что ж, за время перелета я устала и проголодалась, – сказала Селия, – так что можете не ожидать того, что сегодня я составлю вам хорошую компанию.

Хейвен бросила взгляд на часы.

– Тогда мне следует приступить к приготовлению ужина.

Она намеревалась покинуть комнату, но Винсент перегородил ей путь. На ее лице промелькнул страх, и он поднял руки перед собой, когда она отпрянула от него.

Это походило на катастрофу, за которой Кармин мог только лишь наблюдать, как бы сильно ему это не претило.

– Расслабься, дитя, – сказал Винсент. – Я хотел только лишь сказать тебе о том, чтобы сегодня ты не переживала насчет ужина.

Хейвен кивнула, обнимая себя руками.

– Могу ли я тогда уйти, хоз… эм, сэр?

Кармин поежился.

– Да, можешь идти, – ответил Винсент. Хейвен покинула комнату еще до того, как он успел договорить. Винсент покачал головой. – Следовало подумать об этом.

Селия тоже покачала головой.

– Ты не мог знать наверняка. Мне это даже не приходило в голову.

Кармин с подозрением наблюдал за ними.

– Чего он не мог знать наверняка?

В Кармине вспыхнула легкая паника, когда его тетя с удивлением рассмеялась. Она видела его насквозь, и он не подумал об этом прежде, чем задать свой вопрос.

– Это неважно, – ответил Винсент. – Разберемся с девушкой позже.

* * *

Кармин больше не видел Хейвен в тот вечер. Он коротал время в библиотеке, надеясь на то, что она появится, но за окнами уже забрезжил рассвет, а ее по-прежнему нигде не было видно. Сдавшись, он спустился на первый этаж и сел за рояль. Он провел кончиками пальцев по клавишам, сидя во мраке, после чего начал наигрывать Лунную сонату. Спустя несколько минут он полностью погрузился в мягкие ноты, но был прерван звуком скрипнувшего позади него пола.

Прекратив играть, он обернулся и увидел Хейвен. Ее непослушные волосы были распущены, окаймляя ее усталое и серьезное лицо. Кармин похлопал по скамейке, приглашая ее присоединиться к нему, и она осторожно присела рядом с ним.

– Ты очень красиво играешь, – сказала она.

– Спасибо.

Она сосредоточила свое внимание на клавишах, когда он снова начал играть, продолжая с того места, на котором остановился. Хейвен слушала музыку, и он чувствовал своими пальцами ее взгляд.

– Ты знаешь только эту композицию?

Кармин покачал головой, доигрывая последние ноты.

– Знаю еще несколько. Не так хорошо, как эту, но сыграть могу.

– Они все грустные?

– Нет.

– Ты мог бы сыграть для меня что-нибудь повеселее?

От этой просьбы в Кармине неожиданно вспыхнуло раздражение, но он подавил его, понимая, что ему необходимо контролировать в присутствии Хейвен свой темперамент. Он начал небрежно наигрывать «Jingle Bells», смутно припоминая правильные ноты, но счел эту песню подходящей, ведь Рождество уже наступило. Казалось, что Хейвен была в восторге от этой мелодии, ее глаза сияли, пока она наблюдала за его пальцами.

Комната погрузилась в тишину, когда он доиграл песню.

– С Рождеством, bella ragazza.

Она улыбнулась, прошептав в ответ «С Рождеством». Он посмотрел ей в глаза и наклонился вперед, желая поцеловать ее, но кто-то позади них театрально откашлялся. Кармин быстро обернулся и увидел Селию.

– Я не помешала? – спросила она с улыбкой, которая поведала Кармину о том, что она была в курсе того, что помешала. Он покачал головой и собирался ответить, но Хейвен покинула комнату еще до того, как он успел бы что-либо сказать. Кармин покачал головой, когда Хейвен исчезла, и Селия присела рядом с ним на скамейку.

– Ты такой талантливый.

Он закатил глаза.

– Я лажал. Несколько лет не пробовал играть эту песню.

– Кажется, Хейвен сочла твою игру замечательной.

– Потому что она никогда не слышала эту песню раньше. Она подумала, что все мои ляпы были там, где они и должны были быть.

– Ты слишком критичен к себе. Твоя мама всегда гордилась своим маленьким Моцартом, бренчащим по клавишам.

Он не ответил. Хотя она и не ждала от него ответа. Он никогда не отвечал.

– Она узнала меня.

– Кто?

– Хейвен, – ответила Селия. – Именно об этом мы вчера и разговаривали с твоим отцом. Она видела меня, когда я приезжала в Блэкберн.

Кармин замер, услышав ее слова.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы помочь ей, когда находилась там? Ты не могла ничего сделать?

Селия покачала головой.

– Поверь мне, малыш, я хотела помочь. Я говорила об этом Коррадо, но это было не в моих силах. Это их бизнес и…

– Да-да-да, – перебил ее Кармин. – Необходимо разграничивать дела и личные чувства, придерживаться кодекса поведения и вся остальная чушь. Я уже все это слышал.

– Вижу, ты побеседовал с Сальваторе, – сказала Селия. – Ну да ладно. Теперь, если ты меня извинишь, я попытаюсь поговорить с девушкой, которая убежала наверх.

Глава 23

Хейвен сидела на краю своей кровати, чувствуя себя крайне неловко. До минувшего вечера ей еще никогда не доводилось разговаривать с Селией, хотя она и видела ее несколько раз мельком, но что-то в ее присутствии заставило два мира сойтись в одной точке. Старая жизнь Хейвен, наполненная неизменной болью, слилась с ее новой жизнью, в которой она, наконец-то, начала чувствовать себя комфортно.

От этого ей было не по себе. Ей хотелось, чтобы это ощущение исчезло.

Хейвен услышала легкий стук в дверь. Она почувствовала тошноту, взявшись за ручку двери вспотевшей ладонью. Ее охватило беспокойство, когда она, медленно приоткрыв дверь, увидела Селию.

– Могу я побеседовать с тобой?

Хейвен кивнула. Селия присела на ее кровать, и Хейвен попыталась унять дрожь в руках, садясь рядом с ней.

– Я хотела поделиться с тобой небольшой историей, – сказала Селия. – Ты не возражаешь?

Историей?

– Нет, мэм.

– В начале 70-х годов, когда мне было около одиннадцати лет, различные, эм, группировки вели друг с другом подпольную войну. По всей стране были выбраны так называемые «безопасные» дома для того, чтобы мужчины могли убрать свои семьи с линии огня. Этот дом был одним из таких мест… отец отослал нас сюда. Так получилось, что именно здесь мы познакомились с Коррадо, моим мужем, и его сестрой Катриной. Их отец дружил с нашим отцом, и их тоже отослали сюда из соображений безопасности. Нам с Винсентом никогда не нравилась Катрина. Она – настоящая стерва, которая наслаждается мучениями других людей. Я уверена, что для тебя это не новость.

Хейвен кивнула. Это была правда.

– Коррадо всегда был полной противоположностью своей сестре. Он держался особняком, замыкался в себе. Как-то мы все вместе поехали на реку, и Катрина начала бросать в меня камнями. Коррадо просто наблюдал за происходящим, ничего не предпринимая. Мы считали его слабаком, который позволяет своей сестре делать все, что ей заблагорассудится. Винсент же не стал с этим мириться, он сам бросил в нее камнем. Ударил ее по лицу, оставив приличный след.

Хейвен улыбнулась, не сумев сдержаться.

– Катрина закатила истерику и обвинила Винсента в том, что он ударил ее просто так. Моя мать собиралась отхлестать Винсента за это, но ей помешал заговоривший Коррадо. Маленький мальчик, который днями не произносил ни слова, вдруг очень властно заговорил. Он сказал: «Вы не должны его бить». Он сказал, что человека никогда нельзя наказывать за то, что он защищает свою семью – несмотря ни на что. Коррадо произвел на мою мать настолько сильное впечатление, что она отпустила Винсента, – Селия рассмеялась. – Таков мой муж. Все слушают, когда он говорит. Он не бессердечен, хотя порой он именно таким и кажется. Он вмешивается в различные ситуации только лишь в самых крайних случаях, – она сделала паузу. – Вероятно, тебе интересно, к чему я клоню?

– Да, мэм.

– Мне просто хочется донести до тебя то, что я не такая, как те люди в Блэкберне… и что мой муж не такой, как они. Нам тоже приходится иметь дело с людьми, с которыми нам не хочется иметь ничего общего. И ты приходишь к этому осознанию, когда связываешь себя с мужчиной, живущим подобной жизнью. Порой они занимаются просто-таки чудовищными вещами – большая часть женщин стыдилась бы того, что их мужья занимаются подобным – но мы понимаем, что это стало неотъемлемой частью их сущности. Точно так же, как некоторые составляющие жизни становятся неотъемлемой частью нас самих. Я приняла Коррадо таким, какой он есть. Я уверена в том, что точно так же и ты принимаешь Кармина – со всеми его дурными поступками.

Хейвен встревожилась при упоминании Кармина, и попыталась сохранить нейтральное выражение лица.

– Я принимаю обоих сыновей доктора ДеМарко такими, какие они есть.

Селия улыбнулась.

– Я уверена, что так и есть, Хейвен. На счет Доминика я особо и не беспокоюсь. Он достаточно уравновешен, несмотря ни на что, а вот Кармин – другое дело. Подо всей этой уродливой броней, которой он прикрывается, кроется нежная душа, и мне очень приятно видеть, что кому-то, наконец-то, удалось заглянуть под внешнюю оболочку.

Сердце Хейвен отчаянно заколотилось.

– Он… – она не знала, что сказать, – …другой.

– Да, другой, – согласилась Селия. – Но, я полагаю, ты подразумеваешь под этим не то же самое, что я. Как бы там ни было, я не хочу, чтобы мое присутствие портило тебе праздник. Я хочу, чтобы ты насладилась им. Я знаю, что тебе никогда еще не доводилось праздновать Рождество.

Селия нежно погладила ее по волосам. От этого материнского жеста в Хейвен вспыхнуло чувство вины.

– Вы бывали в Блэкберне в последнее время?

– Нет, но Винсент ездил туда.

Потребовалось некоторое время на то, чтобы Хейвен смогла осмыслить услышанное.

– Доктор ДеМарко ездил туда?

– Один раз, насколько мне известно.

Тот факт, что он бывал там, причинил Хейвен острую боль, и она ощутила нарастающую панику, задумавшись о том, зачем он мог посещать это место. Она вспомнила его слова – угрозу о том, что он убьет ее маму, если она попытается сбежать. У нее едва не перехватило дыхание.

– Моя мама…

– Я уверена, что она скучает по тебе, – Селия поднялась на ноги. – Мне пора приступать к приготовлению обеда.

Хейвен вскочила с кровати, совершенно позабыв об обеде. Она ведь в первую очередь именно для этого спускалась чуть ранее на первый этаж.

– О, нет, мне уже давно следовало приступить!

Селия улыбнулась.

– Расслабься. Рождественский обед – моя минута славы. Каждый год я с нетерпением жду этого момента. Сегодня ты должна наслаждаться праздником.

* * *

Когда Селия покинула ее комнату, Хейвен направилась к двери, но в этот момент в комнату влетел Кармин, бросивший свой подарок на столик. Он, не мешкая, приблизился к Хейвен. Его хаотичные движения застигли ее врасплох, и она, сделав шаг назад, наткнулась на кровать.

Кармин поцеловал ее в тот же момент, когда вплотную подошел к ней. От силы его поцелуя у Хейвен перехватило дыхание. Запустив пальцы в его волосы, она сжала несколько прядок и притянула его еще ближе к себе.

Через несколько секунд он оторвался от нее.

– Думаю, она знает, – сказал он хриплым голосом, целуя ее шею.

– Она намекнула на это.

Он прикусил ее подбородок.

– Что ж, мы ничего не можем с этим поделать.

– Кажется, ее это не расстроило, – сказала Хейвен, тяжело дыша.

Кармин вздохнул, отстраняясь.

– Я знаю. И, Боже, прости, что я так на тебя набросился.

– Не извиняйся. Мне понравилось.

– Правда? Хм. Возможно, мы учтем это чуть позднее сегодня, но сейчас я хочу, чтобы ты открыла мой подарок.

Кармин схватил со столика брошенный подарок, и Хейвен приняла его дрожащей рукой. Ей было непросто найти начало упаковочной бумаги, поскольку Кармин обклеил ее невероятным количеством скотча, но в итоге ей все же удалось оторвать уголок. Распаковав подарок, она увидела толстую синюю книгу, на обложке которой было написано «Толковый словарь и словарь синонимов» издательства «Merriam-Webster».

– Это для меня?

– Да, – ответил Кармин. – Это скромный подарок, но я помню, как ты говорила о том, что тебе нужен толковый словарь. И я знаю, что ты шутила, но я просто подумал… ну, ты знаешь… возможно, он будет полезен. Я полагаю. Я же говорил, что я ужасен в вопросе подарков.

Она смотрела на него, пока он бормотал, осознавая, что он нервничает. Она почувствовала себя лучше, зная, что нервничала не она одна.

– Спасибо.

– Жаль, что я не могу подарить тебе то, что мне на самом деле хочется тебе подарить…

– Это прекрасный подарок, Кармин.

Обойдя кровать, она на мгновение задумалась о том, стоит ли ей делать то, что она намеревалась сделать, но он постарался для нее, и ей хотелось ответить ей тем же.

– Я кое-что нарисовала для тебя.

Его лицо озарилось улыбкой.

– Я думал, что ты забыла о нашем уговоре.

– Я никогда ничего не забываю.

Кармин усмехнулся, вся его нервозность испарилась, в то время как Хейвен занервничала еще больше.

– Я буду иметь это в виду на будущее – на тот случай, когда я облажаюсь.

Открыв ящик своего стола, она достала листок бумаги, и прижала его к себе, дабы Кармин не смог сразу его увидеть.

– Рисунок, эм… не очень хорош.

Кармин протянул руку.

– Я уверен, что он чудесен.

Смирившись с тем, что отступать было уже слишком поздно, Хейвен протянула рисунок Кармину. Она несколько раз сглотнула, пытаясь обуздать свои нервы, и села на кровать рядом с ним. Никто никогда не видел ее рисунков, кроме ее матери. Молчание Кармина, рассматривавшего рисунок, беспокоило Хейвен.

– Я же говорю, что получилось не очень.

– Tesoro, он потрясающий! Я дара речи лишился, а ты считаешь его плохим?

Она бросила взгляд на рисунок в руках Кармина. Она никогда не видела колибри своими глазами, поэтому она нашла изображение этой птицы в одной из книг в их библиотеке и нарисовала ее по памяти. Она набросала только лишь эскиз, который пришелся ей по душе, даже несмотря на то, что он был лишен цвета.

– Правда?

Кармин рассмеялся.

– Да, правда. Этот рисунок – лучшее, что для меня когда-либо делали. Я сказал тебе, что хочу тебя на Рождество, и ты подарила мне себя. Рисунок прекрасен. Ты прекрасна, колибри.

* * *

Спустя несколько минут они направились вниз по лестнице, и, дойдя до второго этажа, замерли на месте, услышав громкий крик. Словно из ниоткуда рядом с ними возникла фигура, кинувшаяся прямо на Кармина. Доминик вцепился в него, повалив на пол. Кармин заворчал, ударившись об пол с глухим звуком, его брат уселся на него.

– Boun Natale, братишка!

– Что ты творишь? – завопил Кармин. – Слезь с меня!

Хейвен услышала смешок, раздавшийся с другой стороны коридора. Доктор ДеМарко облокотился на косяк двери своей спальни, одетый в брюки и белую рубашку на пуговицах.

– Дом, не сломай ничего брату. Он же будет ныть, если ты что-нибудь ему повредишь, и не сможет поиграть в снежки.

Мальчики прекратили пихать друг друга.

– Снег? – спросили они одновременно, и Хейвен рассмеялась, когда они оба воскликнули: – Jinx!

– Я первый сказал, – заявил Доминик.

– Как бы ни так! – ответил Кармин, выдергивая руку и нанося удар Доминику по животу. Он, наконец-то, отпустил Кармина и поднялся на ноги, протянув брату руку, но Кармин откинул ее от себя и встал самостоятельно.

– Там на самом деле снег? – спросил Доминик.

– Да, – ответил доктор ДеМарко. – Иди сам посмотри, если мне не веришь.

Доминик бросился к лестнице и запрыгнул на перила для того, чтобы съехать вниз.

– Иногда я не узнаю этого парня, – сказал доктор ДеМарко, бросив взгляд в сторону Хейвен. Быстро посмотрев на Кармина, он снова сосредоточил свое внимание на ней. – Boun Natale. С Рождеством, вас обоих.

– С Рождеством, сэр, – ответила Хейвен. – И спасибо.

– За что?

– За то, что упомянули меня.

Он улыбнулся.

– Само собой, dolcezza.

Доктор ДеМарко похлопал ее по спине, игнорируя то, что она съежилась от его прикосновения, и, бросив еще один взгляд на Кармина, спустился на первый этаж.

Кармин покачал головой после того, как его отец ушел.

– Я думаю, что у него биполярное расстройство или что-нибудь вроде того.

– Раздвоение личности? – спросила Хейвен. – Что-то вроде доктора Джекила и мистера Хайда?

– Именно. Как мы должны под это подстраиваться?

– Возможно, мы и не должны, – ответила она. – Возможно, нам следует просто наслаждаться присутствием доктора Джекила и надеяться на то, что мистер Хайд сегодня не появится?

Кармин рассмеялся.

– Откуда ты вообще про них знаешь?

– «Jeopardy».

– Думаю, за полчаса просмотра этой передачи ты узнаешь больше, чем я, просиживая в классе по восемь часов в день.

Он снова направился к лестнице, и Хейвен грустно улыбнулась.

– Я бы поменялась с тобой местами, если бы могла, – прошептала она.

* * *

Хейвен стояла в гостиной, смотря в окно. Задний двор был покрыт тонким слоем белых, крупных снежинок, которые падали с небес, словно конфетти.

– У нас здесь нечасто бывает снег, – сказал Кармин. – Он обычно быстро тает, но выглядит мило.

Этот эпитет не выражал и малейшей доли того, что испытывала Хейвен. На улице царила настоящая красота. Она прошла к окну и прижала ладонь к холодному стеклу, ее желудок сжимался, пока от подступающих слез у нее щипало глаза. Она подумала о своей маме, представила ее танцующей в снегу. Это было ее счастливым местом, она ускользала туда в своих снах. И теперь Хейвен понимала это. Ей тоже хотелось оказаться в этом месте.

– Безупречно.

Кто-то позади нее откашлялся, и она обернулась, замечая, что все собрались в комнате, пока она пребывала в своих мыслях. Она несколько раз моргнула, осознав, что по ее щекам текут слезы, и быстро их вытерла.

– Простите.

Несколько дюжин подарков всевозможных форм и размеров были сложены под искусственной елкой, они были завернуты в блестящую упаковочную бумагу и перевязаны большими бантами. Хейвен села на диван, снова начав нервничать при виде подарков. Кармин немного помешкал, но в итоге все же сел рядом с ней.

Доктор ДеМарко раздавал подарки, и Хейвен была шокирована, когда он поставил перед ней два подарка. Один из них подписал Доминик, а почерк на втором подарке был Хейвен незнаком.

– Селия, – сказал Кармин в тот же самый момент, когда Хейвен прочла ее имя на открытке.

Доминик подарил ей различные принадлежности для рисования, среди которых были краски, бумага и фломастеры. Селия подарила ей рамку для фотографий.

– Я уверена, что ты сможешь найти для нее фото.

Хейвен кивнула, ее ошарашила щедрость Селии, и она смогла только лишь шепотом поблагодарить ее. Она практически почувствовала себя нормальной, наблюдая за тем, как остальные получают свои подарки. Словно она была просто обычной девушкой, наслаждающейся маленькими радостями жизни. Их радость была искренней, и она ощущала тепло на сердце, чувствуя себя так, словно была их частью – словно она не была здесь чужой.

Несмотря на все это, она ощущала некоторое чувство вины. Обведя взглядом гостиную, в которой было полно упаковочной бумаги и тарелок с печеньем, она почувствовала себя так, словно предает свою маму. Ведь у нее не будет никаких подарков. Никакого праздничного обеда. Никаких сладостей. Никакого смеха. Никакой семьи. Никакого снега. Никакой любви.

Она так сильно погрузилась в свои мысли, что заметила опустевшую комнату только лишь тогда, когда Кармин сжал ее колено. Она встревожено вздрогнула, и он вопросительно посмотрел на нее.

– Что такое?

– Ничего, просто задумалась о своей маме.

Он обнял ее одной рукой, притягивая к себе.

– Я тоже скучаю по своей маме. Она всегда любила Рождество.

* * *

Спустя несколько минут к празднованию присоединились Тесс и Диа, и все снова собрались в гостиной. Хейвен отлучилась в ванную для того, чтобы взять себя в руки, и остановилась в дверном проеме, когда вернулась обратно. Доктор ДеМарко шептался со своей сестрой, над чем-то смеясь вместе с ней, Тесс сидела на коленях у Доминика, пока он крепко обнимал ее. Диа рассказывала какую-то историю, вызвав у Кармина смешок. Царившая в комнате любовь была настолько чистой и мощной, что у Хейвен снова навернулись на глаза слезы.

Заметив Хейвен, Кармин слегка похлопал по диванной подушке рядом с собой.

– Почему ты стояла там в одиночестве? – спросил он, когда она снова опустилась на свое место.

– Думаю, это просто привычка, – ответила Хейвен. – Я привыкла наблюдать за происходящим со стороны.

– Что ж, мы избавимся от этой привычки. Твое место здесь, со мной.

Она посмотрела на него, улыбнувшись, и перевела взгляд за его плечо. Она встретилась взглядом с парой темных глаз, проницательность этого взгляда была практически парализующей. Доктор ДеМарко наблюдал за ними, и он больше не казался довольным.

– Пора играть в снежки!

Все моментально вскочили на ноги, когда Доминик выкрикнул эти слова, но Хейвен осталась стоять на месте, пока все остальные выбегали из комнаты. Селия рассмеялась.

– Ты не присоединишься к ним?

– Мне следует пойти с ними? – спросила Хейвен, смотря на доктора ДеМарко, но тот ничего не ответил, и по его лицу было невозможно что-либо понять.

– Если хочешь, – сказала Селия. – Только тебе нужно потеплее одеться.

– Да, мэм.

Хейвен поднялась наверх, обнаружив там ждущего ее Кармина. Потеплее одевшись, она надела свое новое пальто. Кармин протянул ей перчатки, и, пока она их надевала, он натянул ей на голову синюю шапку.

На ней было столько одежды, что ей нелегко дался путь вниз по лестнице. Все направились к черному входу, и, выйдя, Доминик моментально бросился в снег, который от его движения разлетелся во все стороны. Он начал лепить снежки и забрасывать ими Кармина. Хейвен рассмеялась, когда Кармин бросил несколько снежков в ответ.

Снежный бой очень быстро вышел из-под контроля. Хейвен пригнулась, а Диа бросилась в сторону, снежки едва их задели. Тесс повезло гораздо меньше – один из снежков пришелся по самому центру ее грудной клетки.

– Болваны! – она наклонилась вниз для того, чтобы слепить снежок. Она бросила его в Доминика, попав ему прямо в голову. Ахнув, он бросился к ней. Перекинув ее через плечо, он пронесся через весь двор, пока она колотила его руками по спине.

Диа отошла от них для того, чтобы сделать несколько фотографий, в то время как Хейвен присела на корточки, проводя рукой по сугробу. Она чувствовала через перчатки, каким холодным он был, прохладный воздух окутывал ее раскрасневшееся лицо. Она наблюдала за тем, как снег просачивается между ее пальцев, и была очарована тем, как он захрустел, когда он сжала руку в кулак.

Слушая беззаботный смех, заполнивший задний двор, Хейвен чувствовала, как тяжесть у нее на сердце становиться чуть меньше. Она ненадолго позволила себя ощущать чувство вины не так остро, как прежде.

К ней подошел Кармин.

– Хочешь прогуляться?

Она кивнула и начала пробираться за ним по снегу, стараясь не отставать. Они дошли до лесной черты, и Кармин взял ее за руку, когда они направились к ручью. Он остановился в футе от ручья, и перевел взгляд на журчащую воду, в выражении его лица появились проблески грусти. Хейвен смотрела на него, и он, должно быть, почувствовал это, потому что спустя мгновение ухмыльнулся.

– Нравится то, что видишь?

Она слегка подтолкнула его локтем.

– Ты же знаешь, что нравится.

Рядом с ними показались две белки, пока они стояли под деревьями, держась за руки. Хейвен наблюдала за тем, как они гоняются друг за другом по снегу неподалеку от них. Забравшись на стоявшее рядом с ними дерево, белки перепрыгнули на ветку. Хейвен пригнулась, поняв, что сейчас произойдет, но реакция Кармина была слишком медленной. Он поднял голову вверх как раз в тот момент, когда одна из белок прыгнула в груду снега, заставив ее тем самым полететь вниз – Кармину в лицо.

– Черт бы ее побрал! Я пришибу эту белку, – сказал он, отпуская руку Хейвен для того, чтобы стряхнуть снег с лица. Она начала смеяться, наблюдая за ним, и он возмущенно посмотрел на нее. – Что-то смешное?

Она кивнула, и прикусила губу для того, чтобы сдержать смех. В тот момент, когда ей, наконец-то, удалось совладать с собой, белка снова пробежала по тому же самому дереву. На голову Кармина приземлилась еще одна кучка снега.

В глазах Кармина мелькнула коварный блеск, когда Хейвен снова начала смеяться. Она развернулась для того, чтобы убежать от него, когда он направился к ней, узнав выражение его лица – она уже видела его во время фиаско с посудомоечной машиной – но, отойдя от Кармина всего лишь на несколько шагов, она обо что-то запнулась и полетела лицом в снег. Холод моментально пронесся по ее телу.

– Видишь? – сказал Кармин. – Вот что случается, когда ты надо мной смеешься.

Она перевернулась для того, чтобы посмотреть на него и бросила горстку снега ему в грудь.

– А вот что случается, когда ты смеешься надо мной.

Он усмехнулся, поднимая ее на ноги.

– Ты теперь вся в снегу.

Хейвен пожала плечами.

– Это всего лишь вода.

– Всего лишь вода? Ты можешь заработать себе обморожение или простуду, или даже пневмонию. Блять, еще есть переохлаждение. Оно может повлечь за собой все что угодно. Ты можешь лишиться пальца на ноге.

– Кармин, я родилась недоношенной в конюшне, но я выжила. Меня избивали до полусмерти, но я выжила. К моему горлу прижимали пистолет, но я выжила. Это всего лишь замерзшая вода… я выживу.

– Так ты снова называешь себя выжившей?

– Да, – ответила она. – Словарь синонимов у меня только-только появился, поэтому у меня не было возможности подыскать этому другое название.

– Двигаться вперед, – сказал он. – Продолжать жить. Оставаться в живых.

Она украдкой посмотрела на него.

– Разве это не определения?

– Синонимы, определения… какая разница. Это всего лишь формальность.

Хейвен снова пришлось сдерживать свой смех, пока она наблюдала за ним.

– Думаю, тебе не это слово хотелось использовать.

Он проигнорировал ее слова.

– Знаешь, я тоже родился недоношенным. Но всего лишь на несколько недель раньше срока. Мама всегда хотела иметь много детей, но они остановились после моего рождения. Я никогда не понимал, что послужило этому причиной, – сказал Кармин задумчиво.

Сократив расстояние между ними, Хейвен обняла его руками за шею.

– Может быть, они поняли, что создали совершенство, когда родился ты, и не нуждались в большем.

– Я далек от совершенства, Хейвен, – сказал он. – Недостатков у меня больше, чем достоинств.

– У тебя есть недостатки, но и они в итоге делают тебя таким замечательным. Ты идеален… идеален для меня, – приподнявшись на носочки, она мягко поцеловала его, и зашептала ему в губы: – Кроме того, недостатки, достоинства, совершенство, несовершенство… пожалуй, все это тоже всего лишь формальность.

Смех Кармина согрел ее замерзшую кожу.

Глава 24

Винсент стоял у окна гостиной, наблюдая за играющими в снежки детьми. Он не мог припомнить, когда он в последний раз видел такое, чтобы двое его сыновей были счастливы одновременно. В течение многих лет он был вынужден наблюдать за тем, как его младший сын находился в неизменно подавленном состоянии, душа его была сломлена, а сердце – разбито. Винсент винил себя в том, что не приложил за все эти годы достаточных усилий для того, чтобы облегчить его переживания.

Его ребенок был так похож на Мауру… Винсент давным-давно подвел и его.

Он никогда не простит себя за то, что покинул свою семью после смерти Мауры, но он просто не мог смотреть на своего сына. Спустя много лет у него по-прежнему бывали такие дни, когда ему приходилось отводить от него взгляд, поскольку он служил постоянным напоминанием того, что случилось с жизнью Винсента. С той жизнью, которую он любил – с той, которую он с таким трудом выстраивал. Его жизнь была разорвана в клочья, от нее остались только лишь кусочки того, что было для него важно.

К Винсенту подошла Селия, и встала рядом с ним.

– Утром Кармин играл на рояле.

– «Лунную сонату»?

– Нет, – Винсент услышал улыбку в голосе Селии. – «Jingle Bells».

– Интересно.

– Именно, – согласилась она. – Просто не верится, что ты мне не сказал!

Винсент бросил короткий взгляд на сестру, понимая по выражению лица, что именно она имела в виду.

– Что именно ты хотела от меня услышать? Что мой сын – идиот?

Селия пихнула его локтем по ребрам.

– Не называй его так. Он неравнодушен к ней.

– Она для него всего лишь новшество, – сказал Винсент. – Ощущение новизны сойдет на нет, и он двинется дальше.

– Ох, перестань. Ты и сам в это не веришь.

– Надежда умирает последней.

Селия покачала головой.

– Они делают друг друга счастливыми.

– Они оба – идиоты.

– Винсент! – воскликнула Селия, толкая его. Он, запинаясь, отошел от нее на несколько шагов и рассмеялся, когда она снова схватила его за руку. – Что ты намерен с этим делать?

– Я не знаю, – это была правда, он не представлял, что ему делать в этой ситуации. – Я подумывал о том, чтобы отослать ее в Чикаго.

– Мы бы приняли ее, – Винсент скептично посмотрел на Селию, и она улыбнулась. – Я бы как-нибудь уговорила Коррадо.

Винсент покачал головой. Он сомневался в том, что даже Селии удалось бы уговорить его на это. Коррадо в течение многих лет отказывался вмешиваться в происходящее, и Винсент не мог его за это винить. Ситуация была катастрофичной.

– Это уже неважно. Я упустил благоприятную возможность.

– Винсент, ты – глупец, если на самом деле считаешь, что у тебя когда-то была такая возможность. Они без ума друг от друга.

Он покачал головой, но ничего не ответил. Отвечать было нечего. Его сестра была права, но ему не хотелось этого признавать.

Он уже некоторое время знал о происходящем. Наихудшие опасения поселились в Винсенте в то самое утро, когда он услышал слово, произнесенное его сыном после того, как тот отпустил запястье Хейвен. Это было очень простое слово – большая часть людей использует его где попало, но оно является очень сильным для таких людей, как они. Кармин не произносил этого слова с тех самых пор, когда был еще восьмилетним ребенком, не подозревающим о царящих в мире проблемах, но в то утро он произнес его настолько беспечно, настолько буднично, что Винсент задумался о том, понимал ли вообще его сын, что именно он говорил.

Это было слово «прости».

Даже сам Винсент не мог заставить себя произнести это слово. Его сестра назвала бы его хорошим человеком, порядочным человеком с полным сострадания сердцем. Маура согласилась бы с этим. Она никогда не замечала его дурную сторону. Никто из них не замечал.

Когда у Винсента отобрали его жену, именно эта сторона взяла над ним верх. Он оказался в ее власти, гнев и вина поглощали его. Он жаждал крови, и, скольких бы человек он ни убил в поисках возмездия, потребность отомстить так и не иссякла. И эта застенчивая девушка с каштановыми волосами, находящаяся сейчас за окном – та самая, которую так полюбил его младший сын – едва не стала жертвой, падшей жаждой мщения.

Отойдя от Селии, Винсент опустился в кресло, расстроенно потирая лицо руками. Сев напротив него, Селия рассмеялась.

– Они считают, что им удается все скрывать. Так мило. Это напоминает мне о том, как вы с…

– Хватит! – прервал ее Винсент. Селия замолчала на полуслове и шутливо сделала вид, что застегивает рот на молнию. – В этом нет ничего милого, Селия!

– О, да брось. Это мило! И почему бы тебе просто не оставить их в покое? Кармин кажется таким счастливым.

– Тебе известна причина, – ответил он. – Думаешь, я хочу видеть своего сына несчастным? Я не хочу! Но ты не можешь на полном серьезе полагать, что для них разумно быть вместе.

Селия бросила на него взгляд.

– Разве не они должны это решать?

– Они слишком мало знают.

Селия приподняла бровь.

– Возможно, тебе следует объясниться. Он уже подозревает, что у тебя есть секреты. Ты должен рассказать ему правду.

Винсент горько рассмеялся.

– Правду, Селия? О какой конкретно правде ты говоришь? Хочешь, чтобы я рассказал ему обо всем, даже о том, что причинит ему боль? Сейчас он во многом похож на меня, и ты не можешь отрицать существование приличной вероятности того, что он может попросту сорваться. У нас с Кармином и без того взаимоотношения едва-едва складываются, а это вполне может уничтожить то малое, что у нас осталось. Ты этого хочешь?

– Ты же знаешь, что не этого.

– Точно, ты хочешь, чтобы я рассказал ему ту часть правды, которая заставит его поверить в то, что они могут быть вместе – что это нормально. Но я не могу пудрить ему мозги кусочками и оговорками. Либо все, либо ничего.

Селия нахмурилась.

– Мне бы хотелось отыскать какой-нибудь выход.

– Я знаю, – сказал Винсент. – Я пытаюсь найти во всей этой ситуации какую-нибудь золотую середину, но я попросту не вижу никакого выхода. Я знаю, что мне следовало бы сделать, но мы не сможем вынести тот гнев, который, вероятнее всего, на нас обрушится. Не говоря уж о том, что при таком раскладе мы бросим девочку на растерзание волкам. Если это случится, то я даже представить не могу, как далеко зайдет ради нее мой сын.

– Ты не можешь забивать себе голову всякими «а что, если», Винсент.

– Именно этим и забита моя голова. Я практически не сплю по ночам, думая о том, как одна мелочь могла все изменить, и о том, что я мог все предотвратить. Только об этом я и думаю. Что, если бы я не взял с собой Мауру в те выходные? Что, если бы мы уехали в предыдущие выходные? Что, если бы мы опоздали на час? Почему мы должны были оказаться именно там и именно тогда?

– Если бы того дня не было, то девушка, гуляющая сейчас на улице, была бы уже мертва. Ты спасаешь ее, а она исцеляет его.

Винсент покачал головой.

– Если бы нас там не было, Селия, то мой сын не нуждался бы сейчас в исцелении.

Он никогда не забудет тот день, с которого все это началось, и то, как он себя чувствовал, когда впервые ехал по той длинной, пустынной дороге в чудовищную жару. Он пребывал в плохом расположении духа, пот стекал у него со лба. Воцарившуюся в машине тишину нарушал только лишь гудящий звук двигателя. Маура знала, что он терпеть не мог молчаливых бойкотов. Он бы предпочел, чтобы она кричала на него, нежели просто сидела, смотря в окно с отсутствующим выражением лица.

В тот момент, когда он ударил ладонями по рулю, он и понятия не имел о том, что это было еще только лишь начало его неспокойного дня.

– Если ты в ближайшее время что-нибудь не скажешь, Маура, то я в любой момент вспыхну пламенем.

Она шумно выдохнула, но продолжила молчать.

– Чего ты от меня-то хочешь? А? Это мои обязанности!

Его вспышка была встречена резким тоном.

– У нас сегодня годовщина, Винсент. Сегодня День Святого Валентина!

– Я в курсе, но им плевать на это, – ответил Винсент. – Когда мой отец куда-то меня отправляет, я обязан выполнять его приказ.

Она знала, что, давая клятву, он поклялся являться по вызову la famiglia в любой момент – 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 356 дней в году. У них был относительно свободный график, и они нечасто его беспокоили, но, когда его все же вызывали, он был обязан являться.

Винсент сбавил скорость, когда они приблизились к дороге, ведущей к собственности Фрэнки Антонелли, расположенной в пустыне. Подъехав к дому, они начали выбираться из машины, но Маура задержалась. Винсент прошел на крыльцо и постучался в дверь в тот же самый момент, когда позади него раздался громкий визг.

Обернувшись, он увидел маленькую, хрупкую девочку, которая бежала прямо на Мауру. Она доходила Винсенту где-то до колена, и была худенькой, как зубочистка, ее волосы спутались. Она походила на серую крысу, перепачканную в грязи.

Казалось, что девочка не замечала преграды на своем пути, и в итоге врезалась в Мауру, даже не замедлившись. От силы удара Маура, пошатнувшись, отошла на несколько шагов назад, а маленькая девочка отлетела на землю. Она, нахмурившись, сморщила свой запачканный грязью носик, осматривая возникшего на ее пути человека.

– Ты жутко грязная, малышка, – сказала Маура.

Маленькая девочка осмотрела себя.

– Где?

Маура рассмеялась, приседая на корточки.

– Везде.

В тот день Винсенту понадобилось всего лишь полчаса на то, чтобы уладить все дела, но именно эти полчаса изменили его жизнь. Эта девочка ворвалась в его жизнь, переворачивая с ног на голову все, что он знал.

По настоянию Мауры он спустя неделю поинтересовался девочкой, но Фрэнки сообщил ему о том, что она не продается. Сколько бы денег Винсент не предлагал, мужчина все равно отказывался ему уступать. Винсент надеялся на то, что Маура забудет об этом, но ребенок стал для нее навязчивой идеей.

А Винсент не обращал на все это никакого внимания, живя в своей раковине невежества и наивно полагая, что с его жизнью все в полнейшем порядке. Он был проницательным человеком, но его жена всю свою жизнь скрывалась за маской секретности. Он и понятия не имел о том, какие идеи зародились в ее голове, а должен бы был догадаться.

Он должен был понять, что она увидит в этом еще одну возможность.

С тех пор минуло уже более десяти лет, но не прошло и момента без того, чтобы он не думал о том дне.

Винсент вздрогнул, когда Селия коснулась его плеча.

– Она спрашивала меня о своей матери.

– Я удивлен, что она не спрашивала меня.

– Разве ты как-то не угрожал убить ее? Вероятно, она надеется на то, что ты забыл об ее существовании.

Винсент вздохнул.

– Я вижу страх в ее глазах, когда она находится рядом со мной.

– Не будь так строг к себе, – сказала Селия. – Искуплению всегда найдется место. В действительности, я верю в то, что ты сможешь со всем этим разобраться.

– Ты всегда была обо мне слишком высокого мнения, Селия, – ответил Винсент, вставая. – Попроси ее подняться в мой кабинет, когда они вернутся.

– Кого?

– Ты знаешь.

Перед тем, как отвернуться, он заметил, что Селия качает головой.

– По-прежнему не понимаю, почему ты никогда не называешь ее имени.

* * *

Кармин открыл заднюю дверь и отошел в сторону, пропуская Хейвен вперед. Ее щеки раскраснелись, и она шмыгнула, пока они пробирались по дому, оставляя за собой водяные следы. Они уже практически дошли до лестницы, когда из кухни показалась Селия.

– Хейвен, дорогая, Винсент попросил тебя подняться в его кабинет.

Хейвен заставила себя улыбнуться, но в ее глазах мелькнуло беспокойство.

– Да, мэм.

Она медленно направилась вверх по лестнице, в то время как Кармин бросил взгляд на свою тетю.

– Он ведь не испортит ей Рождество?

– Нет, он сделает его еще лучше.

– Каким образом?

– Почему бы тебе не подождать и не спросить об этом у нее? Возможно, она тебе расскажет.

Чертова скрытность.

– Расскажет. У нее нет от меня секретов.

Селия с любопытством посмотрела на него.

– Она рассказывала тебе о жизни в Блэкберне?

– Немного, но это не ее любимая тема, учитывая то, что они там творили, – ответил он. – Кстати, я зол из-за этого на Коррадо. Не забудь передать ему о том, что я надеру ему задницу. Ему следовало придушить свою сестричку подушкой, когда они были детьми.

– Нельзя винить Коррадо в поступках Катрины, – ответила Селия. – Кстати, я бы взглянула на то, как ты пытаешься его одолеть.

– Я бы его одолел, если бы он дрался честно, – сказал Кармин. – Но, зная его, могу предположить, что сначала он позволит мне пару раз себя ударить, а затем пустит мне пулю промеж глаз.

– Коррадо не бессердечен. Он заботится о тебе.

– Где же он в таком случае?

– Он собирался приехать, но не был уверен в том, как отреагирует на его присутствие Хейвен, – сказала она. – Он сказал, что он определенно напугает девушку, раз уж ему по-прежнему удается пугать тебя.

Кармин не думал об этом с такой стороны.

– Что ж, возможно, я не стану его херачить в следующую нашу встречу, раз он такой обходительный.

Селия рассмеялась.

– Очень великодушно с твоей стороны, малыш. И, кстати говоря, я считаю, что вы мило смотритесь вместе.

– Спасибо, но я не уверен в том, что мой отец с этим согласится.

– Он – сложный человек.

– Думаю, маме она понравилась бы, – на лице Селии промелькнуло удивление, которое она моментально скрыла, и Кармин с подозрением посмотрел на нее, прищурившись. – В этом кроется тот проклятый грандиозный секрет, который вы храните?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Проехали, – ответил Кармин, направляясь к лестнице. – Я собираюсь принять душ и переодеться в сухую одежду.

Тихий голос Селии остановил его на полпути ко второму этажу.

– Маура просто бы не смогла не полюбить Хейвен.

* * *

Винсент печатал письмо своему коллеге, когда в дверь робко постучались.

– Войдите.

Дверь медленно приоткрылась, и Хейвен прошла в кабинет. Она была сильной девушкой – такой, которая отлично умеет хранить секреты. В этом она была очень похожа на его жену. От этой мысли он почувствовал себя так, словно кто-то ударил его в живот.

Он жестом пригласил ее присесть.

– Как твой день, все хорошо?

Хейвен кивнула.

– Да, сэр. Спасибо.

– Хорошо. Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Не припоминаешь ли ты, что уже когда-то видела меня? До того момента, когда я привез тебя сюда?

Она нахмурилась, и он невольно улыбнулся. Это напомнило ему о том, как она посмотрела в тот день на Мауру.

– Нет, сэр, – ответила она неуверенно.

– В самую первую нашу встречу тебе было шесть лет, – сказал Винсент. – Точнее, ты сказала моей жене, что тебе шесть, показав при этом восемь пальцев.

Эти слова удивили Хейвен.

– Вашей жене?

– Да, моей жене, – сказал он. – Ты бы и её не вспомнила.

– Простите, сэр.

– Нет нужды в извинениях. Я всего лишь полюбопытствовал, – сказал он. – Я позвал тебя сюда по причине того, что у меня кое-что для тебя есть.

Открыв ящик стола, он достал из него фотографию и положил ее перед Хейвен.

– Несколько недель назад, занимаясь делами, я увидел твою мать и сделал фотографию.

Хейвен подняла фотографию дрожащей рукой, теряя самообладание. Слезы стекали вниз по ее щекам, пока она указательным пальцем прослеживала силуэт своей матери.

– Спасибо, что показали ее мне.

– Не за что. Я позвал тебя сюда только для этого, поэтому ты можешь снова присоединиться к празднованию, – она поднялась на ноги, и, бросив на фотографию еще один взгляд, протянула ее Винсенту. Он покачал головой. – Оставь ее себе. Именно для этого Селия подарила тебе рамку.

* * *

Выйдя из душа и обернув вокруг бедер полотенце, Кармин удивился, увидев сидящую на краю его кровати Хейвен. Она крепко держала в руках фотографию, сосредоточив на ней все свое внимание.

– Что там такое?

Она подняла голову, посмотрев на него. Ее глаза покраснели.

– Моя мама.

Кармина охватил сильный страх.

– Твоя мама? С ней что-то случилось?

– Нет, просто ее фотография. Твой отец дал ее мне.

Он провел рукой по своим влажным волосам, проходя к комоду для того, чтобы достать боксеры.

– Это было очень любезно с его стороны.

– Да.

Одевшись, он сел рядом с ней. Он потянулся к фотографии, но в ответ она рефлекторно вцепилась в нее еще крепче.

– Я всего лишь взгляну, колибри. Я верну ее тебе.

Хейвен робко улыбнулась, протягивая фотографию Кармину.

Он увидел на фотографии очень худую женщину с короткими волосами на фоне большого деревянного дома. Рядом с ним на фото расположились ряды старых конюшен, а чуть поодаль – теплица и небольшие сараи.

Хейвен опустила голову на плечо Кармина.

– Теперь ты знаешь, где я жила.

– Поверить не могу, что они заставляли тебя спать на улице.

– Это не так уж и плохо.

– Не так уж и плохо? В жизни существует гораздо большее, чем «не такие уж и плохие» условия выживания. А как же счастье?

– Счастье – это хорошее здоровье и плохая память.

Кармин нахмурился.

– Чего?

– Это слова Альберта Швейцера.

Он закатил глаза.

– Ты слишком умна. Горе от ума.

– Спасибо, – сказала она искренне. – Никто и никогда еще не называл меня умной.

– Prego.

Она только лишь уставилась на него.

– Prego? Соус для спагетти?

Кармин усмехнулся.

– Да, это марка соуса, но по-итальянски это значит «не за что».

– О, – она снова сосредоточила свое внимание на фотографии. – Кармин, почему у тебя нет маминой фотографии?

– Есть, но них тяжеловато постоянно смотреть. Поищу на днях, чтобы ты смогла на нее посмотреть.

Хейвен улыбнулась.

– Держу пари, она красивая.

– Разумеется, – сказал он игриво. – Она же родила меня.

* * *

Посидев немного в тишине, Винсент снова открыл ящик своего стола. Отодвинув в сторону несколько вещей, он достал лежавшую под ними фотографию. Он хранил ее там уже много лет, края фотографии затерлись, а само изображение выцвело, несмотря на то, что очень редко видело свет.

Посмотрев на фотографию своей жены, он почувствовал пронзившую его грудь боль. Ему так сильно хотелось, чтобы она была рядом с ним, потому что только ей удалось бы направить его действия. Она бы нашла правильные слова, отыскала бы способ все исправить. У Мауры всегда были ответы – пусть и не всегда те, которые Винсенту хотелось бы слышать.

Он выудил из-под рубашки цепочку, которая висела у него на шее, и начал рассеянно теребить пальцами надетое на цепочку золотое кольцо. Оно было точно таким же, как и то, что он по-прежнему носил на пальце. Он никогда не осмеливался его снимать.

В дверь кабинета снова постучались, на сей раз гораздо сильнее. Дверь распахнулась, лишив Винсента возможности произнести хоть слово, и в кабинет зашел Кармин, держащий в руках продолговатую коробку.

Винсент заправил цепочку с кольцом обратно под рубашку и опустил фото в ящик. Он сделал замечание своему сыну, но его слова прозвучали достаточно вяло.

– Не следует входить в мой кабинет без разрешения, Кармин.

– Почему? Пытаешься что-то спрятать? – спросил он. – Я думал, у нас нет секретов.

– Полагаю, у меня не больше секретов, чем у тебя, сын, – Кармин уставился на него, на его лице промелькнула паника. В последнее время Винсент часто замечал подобное. – Присядешь?

Поставив коробку на стол, Кармин сел напротив отца.

– Это подарок для меня? – спросил Винсент.

– Ты на самом деле думал, что я ничего не подарю тебе на Рождество? Я полагал, что ты куда лучше меня знаешь.

– Я тебя знаю, – ответил он, открывая коробку. Он улыбнулся, увидев винтовку M1 Garand. – Чем это я заслужил такой подарок?

Кармин рассмеялся.

– Никто не говорил, что ты его заслужил.

– Что ж, в любом случае, спасибо, – сказал Винсент. – Где ты ее приобрел?

Его интересовали связи сына, поскольку в подобных вопросах он никогда не пользовался ни его помощью, ни обычными источниками. Винсента пугало то, что его младший сын уже успел настолько глубоко увязнуть в этой жизни, что мог без особых проблем достать подобное оружие. Винсент желал для него большего. Он знал, что Сальваторе возлагает большие надежды на то, что Кармин присоединится к нему в Чикаго, и Винсент понимал, что кривит душой, не желая того, чтобы это произошло, но мысль о том, что его сын пойдет по его стопам, вызывала у него отвращение.

– Странная штука, – ответил Кармин. – Иду я, значит, по улице, и тут вдруг падает на меня с небес винтовка. Честное слово.

– Разумеется.

– Кстати, не за что, – сказал Кармин. – Скажем так, это мой способ загладить вину за все то дерьмо, которое я натворил.

– Нет уж, понадобится гораздо большее, чем винтовка, для того, чтобы загладить подобную вину, – ответил Винсент. – Ты мог убить Николаса. Оружием ты от меня не откупишься и забыть об этом тем самым не заставишь.

– Ты на несколько месяцев отослал меня в частную школу, в которой учатся деградирующие задроты. Я заплатил за свой проступок.

– Полагаю, именно так ты и считаешь.

В приоткрытую дверь снова постучались, и, посмотрев в направлении звука, Винсент увидел остановившуюся в дверном проеме Хейвен.

– Да?

– Селия попросила меня сообщить Вам о том, что обед готов, сэр.

– Спасибо.

– Prego.

Винсент посмотрел на нее с удивлением, и Кармин усмехнулся.

– Это я недавно научил ее этому. Она, как губка, впитывает в себя все, что слышит и видит. Удивительно, что она еще не сквернословит, наслушавшись меня.

– Было такое дело, – сказал Винсент. – Я стал тому свидетелем.

Кармин развернулся к Хейвен.

– Что ты сказала?

Она не ответила, и он вздохнул.

– Ну же, ты можешь сказать. Ты сказала «блять»? Потому что я часто говорю «блять». Ублюдок? Дерьмо? Мудак?

– Думаю, этого достаточно, – сказал Винсент, сжимая пальцами перегородку носа. – Слово не имеет значения, но, если тебе так интересно, то она сказала «черт».

– О, просто «черт»? Даже не «черт побери»?

Винсент поморщился. Он на дух не переносил это словосочетание.

* * *

Выдвинув для Хейвен стул в гостиной, Кармин сел напротив нее, слегка ей улыбаясь. Тесс и Диа остались на обед, сев с той же стороны, что и Хейвен, в то время как Доминик и Селия заняли места рядом с Кармином. Винсент сел во главе стола и, склонив голову, произнес молитву.

Пока все накладывали себе еду, Кармин наблюдал за тем, как Хейвен берет всего понемножку, но в итоге она все равно взяла слишком мало.

Они рассказывали истории о прошлых празднествах, и Хейвен внимательно слушала, впитывая каждое слово. Ее глаза блестели, она улыбалась. Это было странно, но, обведя взглядом собравшихся за столом людей, Кармин впервые за долгое время почувствовал себя цельным. Словно именно так все и должно было быть, словно все они должны были быть здесь. Он чувствовал, что именно здесь, рядом с ним – рядом со всеми ними – и есть ее место; что их свела вместе судьба. Именно в это мгновение он знал, что все будет в порядке. Как-то, каким-нибудь образом они смогут найти выход из сложившейся ситуации.

И его не заботили ее недавние слова, потому что счастье – это гораздо большее, чем хорошее здоровье и плохая память. Во всем это и было счастье. В ней, в нем, и в этом моменте. К черту Альберта Швейцера. Он может поцеловать его в задницу. Счастье было настоящим.

* * *

После обеда Хейвен и Кармин отправились в его комнату. К большому удивлению Кармина, на сей раз его атаковала Хейвен. Она обвила руками его шею, запустив пальцы в его волосы и, притянув к себе, страстно поцеловала. Поначалу он замешкался, будучи застигнутым врасплох, но затем все же поддался ей и повел в сторону кровати. Стянув с себя рубашку, он бросил ее на пол, и опустился сверху на Хейвен. Она приподняла бедра, прижимаясь к нему. Кармин резко втянул в себя воздух, когда от этого неожиданного движения его кожа покрылась мурашками.

Он хотел ее. В это мгновение, прямо в своей комнате он желал ее больше, чем что-либо вообще в своей жизни. Он хотел поглотить ее, попробовать на вкус ее плоть, исследуя каждый сантиметр его тела. Ему хотелось трахнуть ее, но он понимал, что не может этого сделать. Она не была такой девушкой, которых трахают. Она была такой девушкой, с которой занимаются любовью, и, как бы сильно ему не хотелось заняться с ней любовью, он знал, что не может на это пойти. Он понятия не имел, как это делается.

Едва слышный внутренний голос говорил ему о том, что это неправильно. Он не знал, откуда именно исходил этот голос, но он не собирался замолкать, пожирая Кармина изнутри и, словно злобная карга, говорил ему не подталкивать ее так далеко.

Он оторвался от ее губ, его сильный голос разительно контрастировал с отчаянным желанием, охватившим его тело.

– Нам нужно остановиться.

– Остановиться?

– Да, остановиться, – ответил он, замешкавшись. Когда он, черт побери, стал сторонником воздержания? – Дело не в том, что я не хочу. Мы просто… ну, ты понимаешь…

Он и сам не понимал, но она кивнула.

– Ладно, Ромео.

– Ромео?

– Ну, как в книге. Ромео и Джульетта. Они находились по разные стороны, но все же встретились. У нас ведь тоже есть похожая запретная любовь, да?

– Ага, но мы не станем себя убивать, Хейвен, так что на этом все сходства и заканчиваются. Ко всему, Ромео был идиотом. Выбери кого-нибудь другого.

– Как насчет Шрека?

Кармин нахмурился.

– Шрек? В самом деле? Он же огр.

– Шрек и Фиона считали себя разными, хотя на самом деле это было не так.

Он на мгновение задумался об этом, но затем понял, что на полном серьезе сравнивает свою жизнь с мультфильмом.

– Выбери что-нибудь другое.

– «Титаник»? Роуз и Джеку нельзя было быть вместе.

– Ты серьезно? Он погибает. Я не хочу накликать на себя беду.

Хейвен притихла, водя пальчиками по его прессу и прослеживая кончиками пальцев его шрам.

– Как ты смотришь на то, чтобы мы были просто Хейвен и Кармином? – предложила она. – Мы не знаем конца истории, но всегда можем надеяться на лучшее.

– Мне нравится, – согласился Кармин. – Существует причина, по которой мы не знаем, как заканчивается эта история.

– И какая же?

– Она не заканчивается.

Глава 25

Открыв дверцу сушильной машины, Хейвен начала заполнять ее мокрой одеждой, пока все остальные беседовали в фойе. До чикагского рейса Селии оставалось всего лишь несколько часов, и доктор ДеМарко улетал вместе с ней на пару дней. Они прощались перед выходом, поэтому Хейвен ускользнула в прачечную, чувствуя себя так, словно она вторгается в их семейный момент, не имея на это никакого права.

Через несколько минут она услышала легкий стук в дверь, и, обернувшись, увидела Селию. Тело Хейвен напряглось, когда она обняла ее.

– Мне было очень приятно познакомиться с тобой.

– Взаимно, мэм.

– Зови меня Селией, дорогая, – сказала она. – В любом случае, мне пора идти, иначе Винсент начнет причитать, но я не могла уйти, не попрощавшись с тобой.

Хейвен лишилась дара речи, ее очень тронуло беспокойство Селии.

– До свидания, Селия.

Улыбнувшись и погладив ее по волосам, Селия покинула прачечную. Хейвен снова развернулась к сушилке, и, когда все ушли, к ней присоединился Кармин.

– Диа звонила. Она спрашивает, во сколько мы сегодня поедем.

– Думаешь, мне следует поехать?

– Разумеется. Почему бы тебе не составить мне компанию?

– Там будут все твои друзья, поэтому я, скорее всего, буду обузой.

Правда крылась в том, что ей не хотелось наблюдать издалека за тем, как на него вешаются другие девушки. Кроме того, он сказал, что не представляет, где именно будет проходить вечеринка, и Хейвен было не по себе от мысли о том, что ей придется ехать в дом незнакомца.

– Никогда больше не называй себя обузой, – сказал Кармин. – И – да, я хочу, чтобы ты поехала со мной, потому что это канун Нового года.

– Хорошо, – ответила она мягко.

Кармин расстроено провел руками по лицу.

– Хорошо? Мы опять к этому вернулись? Если ты не хочешь ехать, то так и скажи. И я тоже останусь дома, потому что я не хочу ехать туда без тебя. Я просто подумал, что было бы здорово куда-нибудь сегодня выбраться. Честно говоря, я думаю, что все про нас уже знают, благодаря большому рту Кайлы.

Хейвен посмотрела на него с замешательством.

– Кто такая Кайла?

– Одна schifosa, которая увидела во время празднования Хэллоуина наш поцелуй.

– А что значит «schifosa»?

Он запустил руки в волосы, потянув их.

– Уродина.

– Она на самом деле уродливая, или ты так говоришь только из-за того, что сердишься на нее?

– Полагаю, она нормальная.

– Ты спал с ней? – машинально спросила Хейвен.

– Мы снова, блять, играем в «21 вопрос»?

Она улыбнулась, понимая, что ее предположение было верным. Кармин часто начинал странно себя вести, когда речь заходила о девушках, с которыми он был близок.

– Нет, всего лишь полюбопытствовала. И я с радостью поеду с тобой сегодня. Мне просто не хочется ставить своего парня в неловкое положение перед schifosa-ми, с которыми он ходит в школу.

Он уставился на нее, будто бы обдумывая каждое ее слово, и она задумалась о том, не сказала ли лишнего.

– Ты впервые меня так назвала.

– Как?

– Своим парнем.

Она замешкалась.

– Разве ты не мой парень?

– Твой, – ответил он. – Просто ты никогда еще меня так не называла. Я начал подумывать, что ты этого стыдишься.

* * *

Кармин снова устраивал беспорядок.

Одежда была разбросана по всей спальне, содержимое его комода было вывалено на пол. Он стоял посреди этого бедлама, раскидывая вещи и что-то бормоча себе под нос.

– Ты что-то потерял? – спросила Хе йвен, появившись в дверном проеме.

Он повернул к ней голову, стиснув зубы.

– Я ищу свою серо-зеленую рубашку с длинным рукавом. Я хотел ее надеть, но она пропала.

– Она в сушильной машине, – сказала Хейвен, припоминая, что видела ее в прачечной несколько минут назад. – Я постирала ее утром.

Кармин вздохнул, обводя взглядом воцарившийся в комнате хаос.

– Могла бы сказать мне до того, как я устроил бардак.

– Не за что, – ответила она, хотя он ее и не благодарил.

Отправившись в свою комнату, она приняла душ, и, вытершись, накинула халат. Она замерла, выйдя из ванной и увидев сидящую на ее кровати Дию.

– Надеюсь, ты не против того, что я вошла. Я подумала, что мы могли бы провести немного времени вместе перед сегодняшним вечером. Ну, знаешь, поболтать по-девчачьи… – сказала Диа неуверенно.

Несмотря на то, что они несколько раз виделись, Хейвен и Диа практически не проводили время вместе. Ее предложение удивило Хейвен, но, в то же время, и обрадовало ее. У нее никогда еще не было подруги, с которой можно было бы поболтать.

– Я не против.

Диа улыбнулась, потянув Хейвен обратную в ванную и схватив расческу. Она начала расчесывать спутавшиеся волосы Хейвен, которую все это изумляло. Так вот чем занимались девушки?

– Как у вас с Кармином дела?

– Хорошо.

Громкий шум фена, который включила Диа, поначалу заставил Хейвен напрячься. Ей еще не доводилось его использовать, и она понятия не имела, чего от него следует ожидать. Она почувствовала поток теплого воздуха и расслабилась, пока Диа занималась ее волосами.

– Он изменился, – сказала Диа, выключив фен. – Не хочу сказать, что он превратился в принца, потому что это не так, но он стал лучше. Хотя, ты не знаешь, каким он был раньше, поэтому я не представляю, видишь ли ты вообще во всем этом логику.

Они услышали смех, донесшийся до них из дверей ванной. Повернув голову, Хейвен увидела Тесс.

– Как был мудаком, так и остался.

Диа закатила глаза.

– Он не такой уж и плохой.

– Ты всегда была до нелепости сильно к нему привязана, – сказала Тесс, проходя к ним. – Ты никогда меня не слушала, а должна бы была, учитывая то, что я – твоя старшая сестра.

– Ты старше меня всего лишь на десять минут, – ответила Диа, качая головой. – Это не значит, что ты права. Кармин – хороший человек.

– Ну да, конечно. Хороший человек, делающий «злого дракона».

Диа поморщилась.

– Мерзость.

– Как звали ту девушку, брюнетку? Никак не могу вспомнить, – сказала Тесс. – Хотя, какая разница. Она была всего лишь одной из многих.

Хейвен наблюдала за ними с любопытством.

– Что еще за «злой дракон»?

– Неважно, – ответила Диа. – Он никогда больше так не поступит.

– Если девушка хочет узнать, что вытворял ее парень, то мы обязаны ей рассказать, – заявила Тесс. – Ты ведь представляешь себе, как драконы выдыхают огонь? Скажем так, они зовут это «злым драконом», потому что девушка в процессе этого походит на дракона, и она по-настоящему злится после того, как с ней делают подобное.

Хейвен не очень поняла услышанное.

– Кармин сделал это с девушкой?

– Он вытворял много всякого дерьма, – сказала Тесс, качая головой. – Это только лишь верхушка айсберга.

Следующие несколько минут были заполнены различными историями о поступках Кармина и о тех людях, которых он ранил. Тесс говорила об этом будничным тоном, словно все эти инциденты были чем-то само собой разумеющимся, а люди – не имели никакого значения, но это было не так. Они были точно такими же девушками, как и Хейвен – они влюблялись в него, а он их унижал.

Каким же он был?

– Многое он делал из-за того, что его подбивал на это Николас, – сказала Диа. – Они оба все время подбивали друг друга на всякие глупости, и ни один из них никогда не отступал.

– Как, впрочем, и сейчас, – продолжила Тесс. – Кстати, раз уж мы заговорили о Николасе. Можем добавить в список и его сестру.

В ванной воцарилось неловкое молчание.

– Он рассказывал мне об этом, – сказала Хейвен. – Я спрашивала у него про драку после футбольного матча.

Диа вздохнула.

– Мы общаемся с Николасом, когда встречаем его, но все изменилось. Он чувствует себя преданным.

Тесс сухо рассмеялась.

– Потому что мы выбрали не его, а Кармина. Будучи незрелыми сопляками, они заставили нас выбирать между ними.

– Да уж, – согласилась Диа. – Мне бы хотелось, чтобы они помирились.

Тесс кивнула, прочистив горло.

– Как бы там ни было, мы отклонились от темы. Довольно говорить о Николасе. Мы никак не можем ему помочь.

* * *

Через несколько минут Тесс и Диа покинули ее комнату. Хейвен стояла перед зеркалом, нервно разглаживая свою рубашку, когда до нее донесся мягкий голос.

– Тук-тук.

Обернувшись, Хейвен увидела в дверях Кармина, при виде которого ее начали переполнять эмоции. Его волосы были растрепаны, потому что он уже несколько недель их не подстригал, улыбка на его лице соседствовала с ямочками. На нем была серо-зеленая рубашка, о которой он спрашивал, и потертые синие джинсы.

Услышанные истории по-прежнему витали в ее мыслях – все те ужасные вещи, которые он в прошлом делал с девушками. Ее тревожило то, что он мог быть жестоким, и она не могла этого отрицать, но, смотря на него в это мгновение, она почувствовала, что все это лишилось своей значимости. Потому что это было в прошлом. Их будущее было неопределенным, но в настоящем все казалось правильным.

Она подумала о том, чтобы сказать ему, как красиво он выглядит, но в итоге с ее губ сорвались такие слова, которые она совершенно не ожидала произнести.

– Ты вернул остальную одежду в сушилку, когда достал рубашку?

Кармин рассмеялся.

– Боюсь, что нет.

– Полагаю, она сможет подождать, – сказала Хейвен, снова разворачиваясь к зеркалу.

Она безо всякого труда узнавала свое отражение, видя свои раскрасневшиеся щеки, шрамы и шишку на носу, но она чувствовала себя иначе. На сей раз недостатки не стали первым, что она заметила. Она знала, что они никуда не делись и не денутся, но не они бросились ей в глаза. Она заметила, что ее щеки стали круглее, а волосы – перестали быть такими вьющимися; ее глаза не казались такими же усталыми, как раньше.

Подойдя к ней сзади, Кармин обнял ее за талию.

– Ты потрясающе выглядишь, mia bella ragazza.

Она улыбнулась, смотря в зеркало на их отражение.

– Значит, я не schifosa?

Он усмехнулся.

– Конечно же, нет. Ты, моя леди, bellissima[13].

* * *

Вечеринка в честь Нового года проходила на пустующем поле на окраинах Дуранте. Когда-то здесь существовала ферма, на которой собирали хлопок, но владельцы забросили ее много лет назад. На территории фермы сохранился большой сарай, который теперь пустовал и медленно разрушался, все вокруг поросло высокой травой. Никто больше не пожелает заниматься здесь хозяйством, но для импровизированной вечеринки это место подходило идеально.

Хейвен внимательно осматривалась по сторонам, пока Кармин парковался среди десятков других машин. Время было уже позднее, все вокруг погрузилось в темноту, но Хейвен смогла разглядеть вдалеке большой костер.

– Готова?

Она не была готова, но все же кивнула.

Кармин взял ее за руку, пока они шли по полю. Его поприветствовали несколько человек, но Кармин казался рассеянным, осматриваясь вокруг. Он повернул влево, отводя Хейвен к Дие, которая стояла в одиночестве в сторонке.

– Я скоро вернусь, хорошо? Постой здесь.

Кармин неохотно отпустил ее руку, и начал удаляться от них. Хейвен посмотрела украдкой на Дию, когда Кармин исчез из поля зрения. Именно по этой причине ей изначально и не хотелось сюда приезжать.

– Со мной все будет в порядке, если я постою одна. Ты можешь идти и веселиться.

– Веселиться? Сомневаюсь. Меня подобное не прельщает. Я лучше побуду с тобой.

Ее ответ удивил Хейвен, но она почувствовала облегчение, осмыслив эти слова. Кто-то предпочел ее компанию.

Они немного побеседовали друг с другом, пока гости вечеринки проходили мимо них с таким видом, словно их там и не было. Через несколько минут Хейвен услышала знакомый смех, и, обернувшись, увидела Доминика. Он приобнял ее, обвив рукой ее плечо. Тесс остановилась перед ней, пока Доминик передавал Хейвен стакан.

– Я принес тебе попить. Не бери ничего ни у одного из собравшихся здесь ублюдков.

Приняв стакан, Хейвен понюхала его содержимое.

– Эм, спасибо.

– На здоровье. Я не знал, что именно тебе хотелось бы, поэтому просто налил пива из бочонка. Скорее всего, оно тебе не понравится. Нам оно тоже не нравится, но мы все равно его пьем, – подняв свой стакан, он чокнулся с Хейвен. – Добро пожаловать в клуб.

Доминик начал отхлебывать из своего стакана, в то время как Хейвен, сделав глоточек пива, поморщилась от того, каким оно было горьким. Несмотря на вкус, она все же отпила немного из своего стакана, и начала чувствовать себя спокойнее, слушая шутки. Она смеялась вместе с ними, чувствуя себя так, словно она практически вписывалась в их компанию.

Словно она была… одной из них.

– Привет, Дом, – сказал кто-то позади них.

Доминик развернулся, потянув за собой и Хейвен. Она едва не запуталась в собственных ногах, и, развернувшись, увидела Николаса.

Доминик ударил своим кулаком по кулаку Николаса.

– Что новенького?

– Все по-старому, – ответил Николас, кивая в сторону Хейвен. – Нашел замену Тесс?

Доминик рассмеялся.

– Нет, я просто присматриваю за ней, дабы над ней не начали кружить стервятники.

– Да уж, я слышал про Лизу, – Николас развернулся к Хейвен. – Рад снова тебя видеть, Хейвен.

Она удивилась тому, что он был так мил с ней после того, что случилось в их последнюю встречу.

– Взаимно.

Он улыбнулся.

– Как думаешь, что один снеговик сказал другому?

Хейвен пожала плечами.

– Я не знаю, что?

– Попахиваешь морковкой.

Она не поняла шутки, но Доминик рассмеялся.

– Ладно, я хотел только лишь поздороваться, – сказал Николас. – Еще увидимся, ребята. Хорошего вечера.

Хейвен с любопытством посмотрела на Доминика, когда Николас отошел от них.

– Он по-прежнему тебе нравится? Даже после того, что он сказал о вашей маме?

Доминик кивнул.

– Николасу не следовало говорить того, что он сказал, но ему хотелось ранить Кармина. А до того, как ты появилась, twinkle toes, это было единственным способом причинить ему боль.

Доминик снова развернул ее ко всем остальным, и они продолжили разговаривать, пока она допивала свое пиво. Спустя некоторое время она услышала позади себя смешок – он раздался так близко, что у нее начало покалывать кожу. Кармин наклонился к ее уху.

– Привет, колибри.

Дыхание Кармина прошлось по ее шее, запах мяты и алкоголя опьянял ее. Она не могла сосредоточиться на происходящем, электрические разряды, исходящие от него, передавались ей, курсируя по ее телу. Она чувствовала себя практически невесомой, легкой. Она чувствовала себя так, словно находилась на вершине мира.

Она переживала из-за того, что вот-вот с нее упадет.

Кармин притянул ее спиной к себе, опуская подбородок на ее макушку и поднося свой стакан к ее губам. Сделав глоток, она почувствовала вкус теплого пива, которое было точно таким же горьким, как и ее собственное.

– Разве я не учил тебя не брать стаканы у других людей? – запричитал Доминик.

– Это же Кармин, – сказала Хейвен.

– И что с того? Он мог бы накачать тебя наркотиками.

– Да, я мог бы, – пошутил Кармин. – Я уже как-то это сделал, помнишь? В действительности, я сделал это дважды. Я забыл о втором разе. Еще я как-то напоил тебя. Боже, я ужасен. Я тебя испортил.

Она хотела возразить ему, но смогла только лишь ухватиться за его предплечья, когда он поцеловал ее в шею. Ощущение его губ на ее коже лишило ее всех связных мыслей, что еще оставались у нее в голове.

– Ты дрожишь, – сказал он. – Давай прогуляемся.

Кармин взял ее за руку и переплел их пальцы, молча ведя ее в сторону припаркованных машин. Они неторопливо гуляли, когда кто-то позвал Кармина по имени, и они оба обернулись в сторону раздавшегося голоса. Хейвен увидела облокотившуюся на черную машину девушку, одетую в короткую юбку. Должно быть, ей было очень холодно, потому что Хейвен чувствовала холод даже через свои плотные джинсы.

– Кайла, – сказал Кармин.

Девушка обвела взглядом его тело, и Хейвен ощутила неожиданную вспышку гнева. Ей не нравилось то, как Кайла на него смотрела. Через несколько секунд девушка оторвалась от Кармина, переводя взгляд на Хейвен.

– Он бросит тебя, как плохую привычку.

Легкое опьянение придало Хейвен уверенности в себе. Слова сорвались с ее губ еще до того, как она успела их осмыслить.

– Может быть, но я, по крайней мере, не schifosa.

Кайла прищурилась.

– Что ты только что сказала?

– Думаю, она сказала, что ты – schifosa, – сказал Кармин, потянув Хейвен в сторону. Ей казалось, что все вокруг нее происходит в замедленном движении, несмотря на то, что она чувствовала себя храброй.

Они молча дошли до машины Кармина, и Хейвен заметила, что его глаза светятся от восхищения.

– Откуда это взялось, tesoro?

– Я не знаю, – призналась она. – Просто вырвалось.

– Что ж, делай это почаще, малышка, потому что это было сексуально.

Улыбнувшись, он поцеловал ее. Приоткрыв губы, она углубила поцелуй; они пятились назад до тех пор, пока она не наткнулась на машину. На мгновение оторвавшись от Хейвен, Кармин приподнял ее, заставив вскрикнуть от удивления. Он усадил ее на капот и встал между ее ног, она запустила пальцы в его волосы, когда их губы снова встретились.

Ее сердце учащенно билось от такой близости. Он прижимался к ней своим телом, его тепло согревало каждый дюйм ее тела. Он немного отстранился от нее для того, чтобы сделать вдох, и прижался своим слегка вспотевшим лбом к ее лбу.

Ее нос касался его носа, пока она смотрела в его зеленые, сияющие глаза. Они отражали живущие глубоко внутри него эмоции, намекая на все те вещи, которые ощущала и она сама. Кармин не считал ее своим имуществом. Своей собственностью. Для него она была только лишь девушкой.

Девушкой, которая в это мгновение чувствовала себя так, словно она плыла.

– Я люблю тебя, – эти слова сорвались с ее губ с такой легкостью, словно она произносила их уже сотни раз. Но это было не так. Они никогда еще этого не говорила, но, услышав сейчас свой голос, она каждой клеточкой своего тела поняла, что сказала правду. Раньше она не знала, что такое любовь, но теперь она поняла ее смысл. Любовь – это трепет в ее животе, возникающий всякий раз, когда Кармин находился поблизости. Это блеск в его глазах, когда он смеется. Тепло, вспыхивающее в ее теле от его слов. Любовь – это счастье. Любовь – это безопасность. Любовь – это зеленый цвет.

Любовь – это он. Идеально неидеальный мальчик, заставивший ее сиять.

Он смотрел на нее, эти слова повисли в воздухе между ними.

– И я люблю тебя, – ответил он шепотом, но Хейвен почувствовала в своей душе всю силу и глубину его слов. – Ti amo, mia bella ragazza. Per sempre.

– Sempre? – спросила она.

Улыбаясь, он нежно провел указательным пальцем по ее губам.

– Навсегда и навечно.

В воздухе раздался громкий свист, сменившийся оглушительными хлопками. Пригнувшись, Хейвен закрыла уши руками, пока Кармин наблюдал за ней.

– Это всего лишь фейерверк.

Он помог ей слезть с капота, и облокотился на дверцу машины, прижимая Хейвен к своей груди и обнимая. Раздался еще один громкий свист, и Хейвен развернулась в сторону звука как раз в тот момент, когда небо после хлопка окрасилось различными цветами. Она ахнула, удивившись ярким огням, и Кармин усмехнулся.

– Видишь? Это всего лишь фейерверк, tesoro. Нечего бояться. Он не причинит тебе боли.

Они смотрели в небо, пока собравшаяся у костра толпа начала отсчитывать оставшиеся до Нового года секунды. Кармин развернул Хейвен к себе, пока фейерверки продолжали озарять ночное небо. Наклонив голову, он глубоко ее поцеловал, когда отсчет дошел до одного.

– Ты хоть представляешь, как ты важна для меня? – спросил он, отрываясь от ее губ. – Я обретаю себя вновь, благодаря тебе. Я не думал, что это вообще когда-нибудь случится. Моя мама все время говорила о судьбе, и я считаю тебя ею… своей судьбой. Наша встреча не была беспричинна, мы встретились для того, чтобы спасти друг друга. Потому что не только ты нуждалась в спасении, Хейвен. Я тонул, но ты меня спасла, – он сделал паузу. – С Новым годом, колибри.

Она рассмеялась, спустя несколько секунд.

– Ты произнес все это без единого ругательства.

Он несколько раз моргнул.

– Полагаю, так и есть. Что ж, тогда… блять.

* * *

Кармин крепко обнимал Хейвен, пока они оба наслаждались тишиной. Фейерверки закончились, толпа стихла, оставив их в темноте наедине друг с другом. Он чувствовал аромат ее фруктового шампуня – запах был очень женственным и сладким – и мог думать только лишь о том, как сексуально она выглядела. Все эти накрашенные девушки, одетые в мини-юбки, больше не казались ему сексуальными. La mia bella ragazza с ее обкусанными ногтями и раскрасневшимися щеками была сексуальной. Потому что ее сексуальность не была искусственной – это дерьмо было настоящим.

Она была настоящей.

– До встречи с тобой я никогда не строила надежд на будущее, – сказала Хейвен, – но я хочу, чтобы у нас было будущее.

– Ты не представляешь, как я рад это слышать, – убрав в сторону ее волосы, он провел языком вверх по ее шее, задевая мочку ее уха. – Ты ведь останешься со мной навсегда? – прошептал Кармин. Он слегка отстранился и рассмеялся, когда эти слова сорвались с его губ. – Что со мной такое? Я цитирую Каспера.

– Каспера? – переспросила она, оборачиваясь к нему.

– Ага, Каспер, дружелюбное привидение, – он надеялся на то, что она имела об этом какое-то представление, но она продолжала просто смотреть на него. – Да неважно. Это всего лишь глупый фильм. Тебе бы, наверное, понравился.

– В смысле? – спросила она резковато.

Кармин побледнел.

– Я не это имел в виду. Я не подразумевал того, что фильм тебе понравился бы из-за того, что он глупый или из-за того, что ты глупая, – он тяжело вздохнул. – И я не имею в виду того, что ты глупая, потому что это не так. Просто не так сформулировал. Ты же знаешь, что я не считаю тебя глупой. В действительности, меня поражает то, как быстро ты всему учишься. Надо было бы быть просто-таки, блять, тупой для того, чтобы не увидеть того, какая ты умная, – он замолчал. – Пожалуй, мне пора заткнуться.

Она слегка улыбнулась, снова прижимаясь к нему.

– Спасибо.

– За то, что я умею вовремя закрывать рот?

Хейвен рассмеялась.

– Нет, за то, что ты всегда учитываешь мои чувства. Я знаю, что ты к этому не привык.

– Ты права. Раньше я был несносным мудаком. Ты себе не представляешь.

– Думаю, я имею некоторое представление.

– Я так не думаю. Если бы ты узнала о том, что я вытворял, то ты, наверное, и близко бы ко мне не подошла.

– Ты имеешь в виду что-то вроде «злого дракона»?

Кармин замер, его рука застыла на ее теле.

– Что ты только что сказала?

– Ты сделал «злого дракона» какой-то девушке.

– Кто тебе об этом рассказал? – она опустила взгляд в землю, и Кармин покачал головой. – Не отвечай, я знаю ответ. Тесс.

Он начал отстранятся от нее, но она крепко вцепилась в его руки для того, чтобы удержать его на месте.

– Не злись на Тесс.

– Ей не следовало тебе об этом рассказывать.

– Почему?

– Потому что это неправильно. Я не могу отрицать того, что сделал это, но с тобой все иначе.

Она вздохнула.

– Я знаю, Кармин. Думаешь, я стала бы тебя целовать, если бы не верила в то, что ты будешь со мной осторожен?

Он не знал, как ответить на этот вопрос. Он мог бы попытаться объяснить свой поступок, но никакого достойного оправдания ему попросту не существовало.

– Я удивлен тому, что ты позволила мне дотронуться до себя, узнав об этом, – сказал Кармин.

Он ожидал того, что она испытает к нему отвращение. Черт, да он и сам себе был противен.

Хейвен развернулась к нему, взяв в ладони его лицо.

– Ты когда-нибудь поступил бы так со мной?

– Блять, конечно, нет.

– Даже если бы я попросила тебя об этом?

– Ты вообще в курсе того, что это такое, Хейвен? Это отвратительно.

– Значит, ты бы отказался, если бы я попросила?

– Разумеется, отказался бы. Зачем ты вообще об этом спрашиваешь?

Она обняла его, опуская голову на его грудь.

– Спасибо.

– За то, что я вел себя как отвратительное ничтожество?

– Нет, за то, что ставишь мое благополучие на первое место. Мне приятно знать, что ты лучше откажешь мне, чем подвергнешь какой-либо опасности. Обо мне никто и никогда так не заботился.

Он был шокирован тем, что ей удалось извлечь из этого разговора, который грозил обернуться настоящей катастрофой.

– Я всегда буду делать то, что будет лучше для тебя, Хейвен.

– Могу я кое о чем у тебя спросить?

Кармин тяжело вздохнул.

– Только если это не имеет ничего общего с драконами.

– Все эти девушки заслуживали подобного обращения? Ты говоришь, что я не заслуживаю того, чтобы мне делали больно… означает ли это, что они этого заслуживали?

– Эм, нет. Даже в тех случаях, когда они были готовы к этому и понимали, каким я был. Это в любом случае неправильно. Если бы у тебя была хотя бы капля здравого смысла, то ты бы сейчас убежала от меня как можно быстрее.

– Если бы у меня была хотя бы капля здравого смысла? – подразнила она его. – Снова называешь меня глупой, Кармин?

– Считаешь себя забавной, да? – опустив руки на ее бока, он начал ее щекотать. Она оттолкнула его и попыталась вырваться из его рук, но он продолжал ее щекотать, наслаждаясь звуками ее смеха.

Она смеялась так сильно, что у нее подогнулись колени, и он крепко прижал ее к себе, дабы она не упала на землю.

– Думаю, Тесс мило поступила, рассказав мне об этом.

– Словам «Тесс» и «мило» совершенно не место в одном предложении. Эта сучка далеко не милая, – Хейвен пихнула его локтем под ребра, и он ухватился за ушибленное место. – Черт, колибри. Возможно, мне следует звать тебя ястребом. Ты умеешь быть задиристой.

Она улыбнулась.

– Ты пробуждаешь это во мне.

Кармин поцеловал ее в макушку, испытывая чувство благодарности из-за того, что ей было настолько комфортно рядом с ним, что она не пыталась быть тем человеком, которым на самом деле не является.

– Почему это не беспокоит тебя? Все то, что рассказала тебе Тесс, и мой темперамент в целом… тебя как будто все это попросту не трогает. Я ожидаю того, что однажды ты все это осознаешь и сбежишь от меня.

– Некоторые вещи беспокоят меня, но ты стал другим. Ко всему, ты же знаешь, что я не могу сбежать. Это невозможно.

– Что ты такое говоришь? Это было бы проще простого, ведь практически никто и не знает о твоем существовании. Ты могла улизнуть посреди ночи. Не подумай, что я предлагаю тебе сейчас подобный вариант, но я уже думал об этом. После того, как мне исполнится восемнадцать, я получу доступ к своему траст-фонду. Мы с тобой могли бы попросту исчезнуть, убраться подальше ото всего этого дерьма. «Мазду» мы, наверное, не смогли бы взять, потому что в нее вмонтирован GPS-чип.

Хейвен не успела ему ответить, поскольку рядом с ними раздался голос Доминика.

– Чем занимаетесь, ребятки?

– Я пытаюсь уговорить Хейвен на «злого дракона», но пока что безрезультатно, – ответил Кармин, приподнимая бровь и смотря на Тесс.

Хейвен, покраснев, спрятала лицо.

– Не нравится, когда твоя девушка знает о том, какое ты на самом деле ничтожество? – спросила Тесс.

Кармин показал ей в ответ средний палец.

– Что ж, – сказал Доминик, сурово смотря на них обоих. – Мы поехали домой. Ты сможешь вести машину, или вас подвезти?

– Смогу, – ответил Кармин. – Я мало выпил.

Кармин посмотрел на часы после того, как они распрощались.

– Уже практически час ночи. Хочешь тоже вернуться домой?

Она кивнула. Они сели в машину, и он завел двигатель, выезжая на боковую дорогу, ведущую к шоссе. Кармин посмотрел на Хейвен, которая смотрела на проносящиеся за окном деревья.

– Что такое?

Она слишком сильно притихла.

– Я думала, что знаешь.

– О чем?

– О том, что во мне тоже есть чип.

Кармин с замешательством посмотрел на нее, убавляя звук играющей в машине музыки.

– В смысле?

– Как в твоей машине… у меня тоже есть GPS-чип.

Услышав эти слова, Кармин нажал на тормоза, машина остановилась с громким визгом. Хейвен уперлась руками в панель машины, широко распахнув от шока глаза.

– У тебя есть чип, отслеживающий твое передвижение?

– Он во мне, – ответила она. – Под моей кожей.

– Скажи мне, что это шутка. Твой отец ввел тебе чип, как какой-то собаке?

Она покачала головой.

– Это сделал не мой отец. А твой.

Кармин несколько раз моргнул.

– Мой отец? Ты уверена?

– Да. Я же была там, когда он это делал. Он ввел иглу в мою спину. Еще он проводил ватной палочкой по внутренней стороне моей щеки. Я не знаю, зачем он это делал. Он сказал, что я никогда не смогу сбежать. Это невозможно.

Внутри у Кармина все перевернулось, внезапно он почувствовал себя так, словно его вот-вот стошнит.

* * *

Выйдя из лифта на пятом этаже отеля «Belden Stratford Hotel», Винсент направился к своему номеру, расположенному в конце коридора. Его усталые глаза быстро приспособились к приглушенному свету. Он не мог припомнить, когда он в последний раз нормально спал ночью, такой напряженный график никогда его еще так не изматывал.

После постоянной смены часовых поясов и обилия дел он с нетерпением ожидал возможности немного отдохнуть. Это было удивительно, но предстоящие десять часов были у него свободны, и он собирался провести их только лишь в постели. Он устал от перелетов. Устал от работы. Устал от разговоров. От мыслей. Ему хотелось хотя бы раз насладиться относительным покоем.

Его телефон зазвонил в тот же самый момент, когда он зашел в свой номер. Он посмотрел на часы – было уже практически шесть часов утра.

Он достал свой телефон, испытывая невероятную усталость от дел, и удивился, увидев на экране номер Кармина. Винсент присел на край кровати.

– Не рановато ли ты проснулся, сын?

Кармин вздохнул.

– Это зовется бессонницей, помнишь? Я никогда не сплю.

Винсент прекрасно знал, что это такое.

– Что случилось?

– Ничего, – ответил Кармин. – Я не могу просто так позвонить отцу и поздравить его с Новым годом?

Винсент был удивлен. Кармин никогда еще не звонил ему просто так.

– И тебя с Новым годом. Как ваш вечер, у всех все было хорошо?

– Полагаю, все прошло нормально.

– Без драк?

– Да, я никого не отправил в больницу.

– Хорошо, – ответил Винсент, зевая. Небо за окнами начинало светлеть с приближением рассвета. – Чем займетесь сегодня?

– Я не знаю, – сказал Кармин, – но, полагаю, ты и сам сможешь сказать чуть позднее. Ну, знаешь, благодаря отслеживающему чипу, который есть у Хейвен.

Винсент едва не пропустил эти слова мимо ушей, потребовалась минута на то, чтобы он их осмыслил.

– Она рассказала тебе?

– Возможно, она упомянула об этом, – сказал Кармин. – Еще она, возможно, упомянула про ватную палочку, которой ты проводил по ее щеке. Она ведь не приходится нам двоюродной сестрой или какой-нибудь родственницей? Она не какой-нибудь незаконнорожденный ребенок?

Винсент вздохнул, не намереваясь углубляться в эту тему со своим сыном.

– Никакого кровного родства у нас с ней нет.

– Ладно, проехали, я просто поинтересовался.

Винсент закрыл глаза. Его сын подбирался к нему все ближе.

Покой вновь оказался мимолетным.

Глава 26

В первую неделю января, пролетевшую достаточно быстро, мальчики вернулись к учебе. В пятницу утром Хейвен, проснувшись, немного полежала в постели, а затем направилась в библиотеку. Бросив взгляд в сторону лестницы, она вздрогнула и прижала руку к груди, поскольку у нее едва не выскочило сердце. Доктор ДеМарко стоял в нескольких футах от нее, скрести руки на груди.

Он всю неделю находился в Чикаго, поэтому Хейвен совершенно не ожидала его здесь увидеть. Она не отводила от него взгляда, раздумывая над тем, когда он вернулся домой, хотя гораздо больше ее интересовало то, что он делал на третьем этаже. Некоторой частью себя – той самой, которая никогда не забудет о том, что он с ней сделал – она чувствовала, что что-то было не так. Она попыталась отыскать в его глазах какие-нибудь скрытые эмоции, и заметила промелькнувшее в них раздражение.

– Доброе утро, доктор ДеМарко.

– Доброе утро, – ответил он холодным, бесстрастным тоном. – Надень пальто и жди меня внизу.

Она едва не сдалась во власть страха, но все же попыталась сохранить видимость самообладания. Он продолжал смотреть на нее, словно ожидая ее согласия. Она не понимала, зачем он это делает – она в любом случае не сможет ему отказать. Если ей было сказано прийти в указанное место, то она обязательно придет, независимо от того, хочется ей этого или нет.

– Да, сэр.

Она резко выдохнула, когда он ушел, и, покачав головой, взяла свое пальто. Она засунула руки в карманы, спускаясь вниз по лестнице, поскольку у нее вспотели ладони. Закончилось ли ее пребывание здесь? Устал ли он от нее? Что он с ней сделает? Продаст ли он ее? Вдруг она никогда больше не увидит Кармина?

Чья-то рука опустилась на ее плечо, пока она терзалась этими вопросами. Она отскочила в сторону, увидев позади себя доктора ДеМарко.

– Ты сегодня жутко нервная.

– Простите.

Доктор ДеМарко посмотрел на свои часы.

– Пойдем. Я не хочу опаздывать.

Он открыл входную дверь, и, опустив голову, Хейвен вышла на улицу. Заперев дверь и включив сигнализацию, доктор ДеМарко быстро прошел мимо нее к машине, словно и вовсе ее не замечая.

Хейвен смотрела в боковое зеркало, пока они ехали, наблюдая за тем, как дом исчезает за рядами густых деревьев. Вздохнув, она украдкой посмотрела на доктора ДеМарко, и подумала о том, как бы ей хотелось знать, что именно его беспокоило. Она слишком долго смотрела на него и, почувствовав это, он посмотрел на нее в ответ.

– Неприлично так смотреть, дитя. Если у тебя есть вопрос, то задай его. В противном же случае, следи за своими манерами. Я сегодня не в настроении для бестактности.

Непредсказуемость доктора ДеМарко напугала Хейвен. Она понятия не имела о том, что представляла собой бестактность, но ей совершенно не хотелось каким бы то ни было образом ее проявлять.

– Мне было просто любопытно, куда мы направляемся, сэр.

– В больницу, – ответил он в тот же самый момент, когда Хейвен заметила виднеющееся вдали здание. Заехав на парковку, он выключил двигатель. – Как и во время футбольной игры, я ожидаю от тебя примерного поведения.

Она сидела неподвижно, смотря сквозь лобовое стекло на табличку, на которой синим цветом было выгравировано «доктор Винсент ДеМарко».

– Я буду прилично себя вести, сэр.

Хейвен зашла вслед за ним в здание больницы, стараясь поспевать за его темпом и не отставать. Они прошли к лифту, и, несмотря на то, что путь до третьего этажа занял всего лишь тридцать секунд, Хейвен начала волноваться в три раза сильнее. Рациональной частью своего разума она осознавала, что доктор ДеМарко не станет поднимать на нее руку при людях, но сложно было придерживаться рационального мышления, будучи заточенной в маленькое, замкнутое пространство с человеком, способным причинить ей вред.

Хейвен с облегчением вздохнула, когда дверцы лифта открылись, и последовала за доктором ДеМарко по длинному коридору. Она смотрела себе под ноги и потому заметила, что доктор ДеМарко остановился только лишь тогда, когда наткнулась на его спину. Вздрогнув, она отошла на несколько шагов назад и подняла руки для того, чтобы прикрыться от возможного удара. Доктор ДеМарко замер на месте, его рука задрожала. Он сжал ее в кулак, пытаясь удержать свой темперамент в узде.

Достав связку ключей, он отпер дверь и включил в кабинете свет.

– Присядь. Я сейчас вернусь.

Хейвен прошла в кабинет, слыша удаляющиеся по коридору шаги доктора ДеМарко. Она стояла на месте, читая именную табличку на его столе и обводя взглядом остальную часть его кабинета. Здесь царил полнейший порядок, книги были выставлены на полке, а папки были сложены на столе. В кабинете не было никаких личных вещей, никаких семейных фотографий или кофейных кружек с надписью «Лучший папочка на свете». Стены были выкрашены в белый цвет, вся мебель, за исключением черного кожаного кресла, была выполнена из черного дерева.

Кабинет походил на дом доктора ДеМарко – он был точно таким же стерильным и холодным.

Она села в одно из кресел и сложила руки на коленях, теребя ногти. Вернувшись, доктор ДеМарко сел за свой стол и надел очки. Набравшись смелости, она украдкой посмотрела на него и заметила, что он читает что-то в папке. Он снова почувствовал ее взгляд и театрально вздохнул.

– Спрашивай.

– Мне было интересно, зачем мы приехали сюда, сэр.

– Я должен вернуться к работе, а тебе необходимо сделать укол, – достав с полки книгу, он протянул ее Хейвен. – Медсестра скоро освободится, но, в целом, тебе придется пробыть здесь большую часть дня. Можешь попытаться занять себя книгой, раз уж ты, судя по всему, уже умеешь читать.

* * *

Звонок на урок прозвенел как раз в тот момент, когда Кармин занял свое место перед уроком английского языка. Учительница – миссис Чавис – бросила на него строгий взгляд, явно говоривший «везучий ублюдок». Откашлявшись, она обратилась к классу.

– Сегодня, леди и джентльмены, мы приступаем к изучению творчества Данте Алигьери. Обычно я начинаю с его самого известного произведения – с поэмы «Божественная комедия», но, учитывая то, что до Дня Святого Валентина остался всего лишь месяц, я подумала, что нам стоит начать с «La Vita Nuova». Кто-нибудь может мне сказать, как переводится это название?

Никто не пожелал поднять руку – включая Кармина – но миссис Чавис все равно развернулась к нему.

– Мистер ДеМарко, не соблаговолите ли мне помочь? Я слышала, как некоторые из Ваших одноклассниц предполагали, что Вы бегло говорите по-итальянски.

Если, говоря «бегло», она имела в виду то, что он знал язык достаточно хорошо для того, чтобы успешно оскорбить целую страну, то тогда – да, он говорил бегло.

– «Новая жизнь», – пробурчал он, испытывая раздражение из-за того, что его поставили в неловкое положение.

– Совершенно верно, – сказала она. – «La Vita Nuova» или «Новая жизнь» – это история о любви Данте к Беатриче, которая вспыхивает с первого взгляда и длится вплоть до ее смерти. Многие считают это произведение одной из величайших историй любви всех времен.

Миссис Чавис начала раздавать ученикам распечатки «Новой жизни», и остановилась, дойдя до парты Кармина.

– Раз уж Вы знаете итальянский, то, я уверена, Вы очень поможете нам понять лучше историю, когда мы будем изучать перевод.

– Мне не терпится услышать, как ДеМарко будет читать нам любовную историю, – крикнул на весь класс Грэм Мартин. – Это все равно что смотреть, как у него появляется вагина.

Вырвав из своей тетради листок бумаги, Кармин скомкал его и запустил через весь класс. Бумажный шарик попал Грэму в голову. Класс наполнился гомоном, и миссис Чавис посмотрела на Кармина.

– Нельзя бросаться вещами в этом классе.

– А говорить чушь про меня, значит, можно?

Грэм рассмеялся.

– Швыряться можешь, а вынести слова тебе не по зубам? Возможно, у тебя уже есть вагина.

Кармин вскочил со своего стула, но миссис Чавис преградила ему путь, встав между ним и Грэмом.

– Грэм, если мне придется увещевать Вас еще раз, то Вы останетесь после уроков. То же самое касается и Вас, Кармин. Это последнее предупреждение.

Кармин снова занял свое место, смотря на Грэма. Он перевел взгляд на свои часы. Пятьдесят минут до перерыва на ланч.

* * *

Тишину кабинета доктора ДеМарко нарушали только лишь звуки перелистывания страниц. Хейвен чувствовала себя крайне неспокойно, пока минуты медленно утекали одна за другой.

Спустя некоторое время кто-то постучался в дверь кабинета, и доктор ДеМарко поднялся для того, чтобы открыть дверь.

– Добрый день.

В кабинет зашла светловолосая девушка, мило улыбнувшаяся доктору ДеМарко.

– С Днем рождения!

Хейвен замерла. Никто не говорил ей, что сегодня у него День рождения.

– Спасибо, – ответил он без особого энтузиазма и развернулся к Хейвен. – Я принесу тебе ланч.

Он прищурился, смотря на нее и, тем самым, безмолвно ее предупреждая, после чего покинул кабинет.

– Меня зовут Джен, – сказала девушка после ухода доктора ДеМарко. – Я рада встрече с девушкой, которая смогла взять Кармина в оборот. Как тебе вообще удалось это сделать?

Сердце Хейвен учащенно забилось, когда Джен достала шприц.

– Я не знаю…

Джен улыбнулась.

– Это необъяснимо, да? Этот парень из-за своих драк каждую неделю либо сам попадал, либо кого-нибудь отправлял в отделение скорой помощи. С последнего раза прошло уже несколько месяцев. Доктор ДеМарко, должен быть, доволен.

– Я не знаю, – ответила Хейвен. – Не знаю, в курсе ли он вообще…

– Разумеется, он в курсе. Он умеет видеть то, чего не видят другие, и он прекрасно знает своих детей, – сказала медсестра, пожимая плечами, словно это было обычным пустяком. – Развернись и расстегни джинсы, пожалуйста. Этот укол делается в нижнюю часть тела.

Хейвен сделала так, как ей сказали, и попыталась не волноваться.

– Просто-таки не верится, что из всех медицинских услуг Кармину теперь требуется только лишь противозачаточная инъекция для его девушки.

Хейвен вздрогнула, когда игла пронзила ее кожу. Противозачаточная инъекция? Она натянула джинсы, и услышала стук в дверь, которую на сей раз открыла Джен.

– А Вы быстро.

Зайдя в кабинет, доктор ДеМарко поставил два контейнера с едой на свой стол, пододвинув один из них к Хейвен, когда она снова заняла свое место.

– Порой у работы доктора бывают свои преимущества.

– Не представляю, почему к Вам так особенно относятся, – подразнила Джен.

Доктор ДеМарко улыбнулся.

– Без меня бы это место погибло. Так что, вполне справедливо, что они позволяют мне избегать очереди в столовой.

Хейвен открыла контейнер и ткнула вилкой в еду, когда Джен рассмеялась.

– Сегодня у Вас День Рождения, так что я закрою на это глаза. Приятного аппетита. Я была рада с тобой встретиться. Не позволяй мужчинам семейства ДеМарко создавать тебе слишком много проблем. Иногда необходимо показывать им, кто здесь босс.

Доктор ДеМарко усмехнулся, услышав ее слова.

Джен направилась к дверям, но остановилась, дойдя до дверного проема.

– Кроме того, я слышала, что Кармину нравится, когда в его девушках есть сексуальная дерзость, так что я уверена, что он оценить легкое доминирование.

Всяческое веселье пропало из глаз доктора ДеМарко, на его лице снова отразилось раздражение. Как только дверь за Джен закрылась, у Хейвен задрожала рука, а вместе с ней и вилка.

– Ешь, – сказал доктор ДеМарко строгим, суровым голосом. Вздрогнув, она начала есть. Ее так сильно тошнило, что ей с трудом удавалось проглатывать пищу. Спустя десять минут очевидной напряженности, она съела половину своей порции и отложила вилку в сторону, надеясь на то, что это его удовлетворит.

Взяв ее поднос, он выбросил его в мусорную корзину. Она наблюдала за тем, как он, взяв рабочий телефон, набрал номер и включил громкую связь. Ее охватил ужас, когда она услышала знакомый голос, ответивший на звонок доктора ДеМарко.

– Алло? – сказал Кармин. – Почему ты звонишь мне во время ланча?

– Мне нужно увидеть тебя сразу же после уроков.

– Я этого не делал, – ответил Кармин, сделав паузу.

Доктор ДеМарко вздохнул.

– Чего ты не делал?

– Всего того, что, как ты подумал, я сделал.

– Я буду ждать тебя в больнице, – сказал доктор ДеМарко. – Сегодня я не в настроении для твоих выходок.

Он повесил трубку, не дав Кармину шанса ответить, и сосредоточил свое внимание на Хейвен.

– Знаешь, сегодня у меня День рождения.

– С Днем рождения, сэр, – сказала Хейвен. – Мне никто о нем не говорил.

Он кивнул.

– Потому что нет никаких поводов для празднества. В этот день я родился, и в этот же день у меня отобрали мою жизнь. Я могу сесть в машину и поехать в магазин, но это ничего не значит, потому что суть в том, что я либо буду делать то, что мне скажут, либо повстречаюсь лицом к лицу со смертью. Ты знала об этой стороне моей жизни?

Хейвен покачала головой. Она мало знала об его жизни. Кармин упоминал о том, чем занимается его отец, но никогда не вдавался ни в какие подробности.

Доктор ДеМарко продолжил, немного помолчав.

– Я столько раз сталкивался в своей жизни с подобными ситуациями, что уже сбился со счету. Я видел своими глазами, как людям приказывали убивать собственные семьи – они либо делали это, либо умирали сами. Я не шутил, когда говорил тебе о том, что мужчина, гостивший в моем доме, является моим хозяином точно так же, как и в ситуации с тобой – что бы я ни делал, ты всегда будешь считать меня своим хозяином. Потому что твоя жизнь находится в моих руках, а моя собственная – в руках Сала. Я был не на много старше Кармина, когда попал в эту организацию, и в те времена я был точно так же глуп, как и Кармин сейчас. Он не представляет, во что ввязывается. Вы оба не представляете. Именно по этой причине в моем Дне рождения нет ничего радостного.

От удивления она лишилась дара речи. Доктор ДеМарко с любопытством посмотрел на нее.

– Ты праздновала в Блэкберне свой День рождения?

Хейвен покачала головой.

– Я не знаю, когда он.

Доктор ДеМарко нахмурился, и она ожидала, что он продолжит, но вместо этого он только лишь взял свою ручку. Хейвен подумала, что их разговор был окончен, и потянулась за книгой для того, чтобы скоротать время за чтением, когда доктор ДеМарко снова заговорил, парализуя ее своим вопросом.

– Ты влюблена в него?

Книга упала на пол, выскользнув из пальцев Хейвен.

– В кого?

Она знала, о ком он спрашивал, но не представляла, как ответить на его вопрос. Был ли вообще смысл лгать, если он совершенно точно не поверит ей?

– Ты знаешь, – ответил доктор ДеМарко. – Не строй из себя дурочку.

Она почувствовала горечь в горле, услышав его требовательный тон.

– Да.

Поднявшись из-за стола, он взял черную сумку-чехол. Сердце Хейвен начало биться еще чаще, когда он сел в кресло рядом с ней. Достав свой ноутбук, он поставил его на стол.

– Кармин спрашивал меня о том, есть ли в твоем теле чип. Его вопрос меня не обрадовал.

– Я не знала, что мне нельзя об этом говорить.

– Не это меня огорчило. Неважно, знает он или нет. Важен тот факт – и именно это меня беспокоит – что его это так сильно интересует. Думая об этом, я пришел к мысли о том, что Кармин смог бы пойти против меня только лишь в том случае, если бы планировал что-то такое, чему помешало бы наличие у тебя чипа. И единственный логический вариант развития событий состоит в том, что мой сын хочет сбежать вместе с тобой.

Хейвен сидела неподвижно, пока доктор ДеМарко открывал программу на своем ноутбуке.

– Я не собираюсь сбегать, сэр. Я клянусь.

Он поднял руку, призывая ее замолчать, и ввел на клавиатуре несколько цифр. На экране появилась карта с мигающей в центре красной точкой.

– Проблема состоит в том, что в течение своей жизни ты находилась рядом с одними из самых опасных людей в этой стране. Благодаря этому, у тебя понижен порог чувствительности к потенциально опасным ситуациям. Я люблю своего сына, но он бывает импульсивным. Я был точно таким же в его возрасте, и я знаю, к чему это приводит. Я не ужасный человек. У меня есть сердце, и я должен признать, что он заботится о тебе так же сильно, как и ты, вероятно, любишь его. Он – идиот, если полагает, что смог бы провести меня. Какое-то время я не вмешивался в происходящее, надеясь на то, что все образуется само собой, но Кармин становится все нетерпеливее. Он создаст себе большие проблемы.

Доктор ДеМарко указал на точку, мелькающую на экране.

– Это ты. Мне нужно всего лишь открыть эту программу и ввести код, и тогда я узнаю твое местоположение, куда бы ты ни направилась. Кто-нибудь пострадает, если вы сбежите, и я не могу этого допустить. Я бы попытался объяснить все это Кармину, но ему потребуются ответы, которые я не могу ему дать – ответы, которые ему лучше никогда не слышать. Поэтому я говорю все это тебе. Если ты помнишь наши прошлые беседы, то знаешь, что я ожидаю от тебя преданности. Если ты решишься на побег с моим сыном, то я сочту это за предательство, выслежу тебя и убью, если потребуется. Мне не хочется этого делать, но им я пожертвовать не могу. И, если вы окажетесь настолько глупыми, что попытаетесь исчезнуть, то Кармин в итоге все равно пострадает.

Хейвен с ужасом смотрела на него. Меньше всего ей хотелось того, чтобы Кармин пострадал.

– Вы сейчас ходите по тонкой грани, и, в том случае, если Кармин ее пересечет, я вмешаюсь в ситуацию. Мне не нравится хранить от своего сына секреты, но его безопасность для меня важнее, потому что все эти секреты вертятся вокруг тебя.

Выключив ноутбук, доктор ДеМарко убрал его обратно в сумку, и снова вернулся в свое кресло. Хейвен молчала, пытаясь постичь все услышанное. Она не представляла, в чем именно было все дело, но в одном она была уверена – из-за нее и без того уже пострадало слишком большое количество людей. Кармин не может стать одним из них. Она не может этого допустить.

– Я понимаю, что все это непросто усвоить, – сказал доктор ДеМарко. – Я и сам хожу по тонкой грани, пытаясь удержать своего сына подальше от подобной жизни. Когда я приносил клятву о том, что моя жизнь будет принадлежать организации, я поклялся в том, что она всегда будет стоять для меня на первом месте. Откуда мне было знать, что спустя несколько лет они будут ожидать того, что я просто возьму и отдам им своего сына. Сал считает Кармина «principe» – принцем мафии – и, если он узнает, что я выступаю против организации, то он сочтет меня предателем. Ты ведь знаешь, что служит в моем мире наказанием за предательство? Что случается с людьми, которые забывают о своем месте?

Хейвен вздрогнула от выбранных им слов.

– Смерть.

– Значит, ты понимаешь, в каком затруднительном положении я оказался. Ты помогаешь моему сыну в том плане, в котором подвел его я, но ты должна понять, что я тоже пытаюсь его спасти. Я ограждаю его от того, что, как ему кажется, не представляет для него никакой угрозы. Я просто не нашел такой вариант, при котором бы никто не пострадал и не стал жертвой этой ситуации.

Он посмотрел на нее, ожидая ответа. Ей столько всего хотелось сказать, столько хотелось спросить, но она была так ошарашена, что попросту не могла ничего сформулировать. Меньше всего ей хотелось вызывать у него гнев каким-нибудь неправильным вопросом.

– Я понимаю, сэр.

Взяв ручку, он начал перебирать свои бумаги. Немного понаблюдав за ним, Хейвен подняла с пола книгу.

* * *

Спустя несколько часов Хейвен услышала громкий стук в дверь. Доктор ДеМарко начал отвечать, но дверь сразу же распахнулась, прервав его.

– Сколько еще раз, Кармин Марсель, мне нужно повторить тебе то, чтобы ты перестал входить в кабинеты без разрешения?

Хейвен сидела неподвижно, смотря прямо перед собой, и почувствовала, как начало покалывать ее шею, когда Кармин опустился в кресло рядом с ней.

– Я думал, что у меня есть разрешение. Ты же попросил меня приехать сюда.

Доктор ДеМарко покачал головой.

– Отдай мне ключи от машины.

Кармин напрягся.

– Прости?

– Вы специально притворяетесь сегодня недалекими? Отдай мне ключи от машины.

– Опять начинается это дерьмо?

– Сын…

Достав свои ключи, Кармин швырнул их на стол своего отца. Они приземлились на кучу бумаг, и, взяв их, доктор ДеМарко бросил Кармину свои ключи. Кармин с замешательством посмотрел на них.

– Зачем ты даешь мне ключи от «Мерседеса»?

– Затем, что он не твой.

– И?

– Я подумал, что ты предпочтешь начать с чужой машины, – сказал доктор ДеМарко, – но, если ты хочешь, чтобы она начала с «Мазды», то забирай, ради Бога, обратно свои ключи.

Кармин покачал головой.

– Я ничего, блять, не понимаю.

– Следи за языком, – сказал доктор ДеМарко. – Если бы ты перестал воспринимать все в штыки, то понял бы, что я прошу тебя научить девушку водить машину.

Глаза Кармина расширились.

– Блять, ты прикалываешься?

Доктор ДеМарко тяжело вздохнул.

– Иногда меня посещает желание выбить из тебя все дерьмо.

– Ты ведь понимаешь, что отчитываешь меня за сквернословие и сам же при этом сквернословишь? Какой из тебя пример для подражания?

– Не тот, который тебе нужен. Делай то, что я тебе говорю, а не то, что я делаю. Ты слишком хорош для того, чтобы пойти по моим стопам.

– Слишком хорош для того, чтобы быть доктором?

– Ты знаешь, о чем я.

В выражении лица доктора ДеМарко промелькнула едва заметная грусть, которая очень сильно подействовала на Хейвен. Раньше она никогда не могла сочувствовать ему. Теперь же она могла его понять, увидеть его страхи. Больше всего ее поразило то, что они хотели одного и того же.

Как такое вообще было возможно? Она не могла этого постичь.

– На вид все не так уж и плохо, – сказал Кармин. – Посмотри, чего ты достиг.

– Внешняя сторона бывает обманчивой, сын.

– Как будто я не знаю, – ответил он. – Ну так, что мы делаем в больнице? Что-нибудь имплантируем? Делаем анализы? Или, дай-ка угадаю… это секрет?

На лице доктора ДеМарко снова отразилось то самое раздражение, которое Хейвен уже успела повидать за этот день.

– Вам пора идти. Меня ждут пациенты.

Доктор ДеМарко покинул кабинет, оставляя Кармина и Хейвен наедине. Они немного посидели в тишине, после чего Кармин поднялся на ноги.

– Я чертовски перепугался, когда увидел тебя здесь. Я подумал, что мне придется оглушать его, хватать тебя и бежать.

Слова Кармина напомнили Хейвен обо всем том, что рассказал ей доктор ДеМарко. На прошлой неделе Кармин сказал ей, что он поставил бы ее безопасность выше своих желаний, и она знала, что ей необходимо сделать то же самое. Она не хотела, чтобы ему причинили боль, и, если для этого нужно было оставаться преданной доктору ДеМарко, то она сделает это для Кармина.

Потому что она лучше пожертвует собой, чем позволит ему хотя бы одно мгновение страдать из-за нее.

* * *

Миновав тротуар, Хейвен остановилась возле пассажирской двери. Они с Кармином немного постояли возле машины, после чего он прочистил горло.

– Ты чего там делаешь? Ты же поведешь.

– Сейчас?

Он побренчал ключами у нее перед лицом.

– Да, почему бы нет?

Хейвен взяла у Кармина ключи.

– Но я не умею.

– Я тебе помогу, – сказал Кармин. – Видишь черную штуковину с большой красной кнопкой? Нажимай…

Она нажала на красную кнопку, лишая Кармина возможности объяснить ей то, на что именно ей следовало нажать. Фары машины начали мигать, сопровождаемые звуком сирены. Кармин нажал на кнопку, выключая фары и сирену, и Хейвен застенчиво улыбнулась.

– Прости.

Он кивнул, понимая, что их обучение превратится в настоящую катастрофу, раз уж они не смогли даже двери открыть без ошибок.

– Все нормально. Видишь кнопку с изображением открытого замка?

– Да.

– Нажимай на нее, – Хейвен нажала на кнопку, ее лицо просияло, когда двери машины разблокировались. Он улыбнулся, замечая на ее лице выражение гордости. – Хорошо. А теперь садись в машину, только ничего не трогай.

Хейвен села на водительское сиденье, пока Кармин занимал пассажирское. Он рассмеялся, заметив, как далеко было отодвинуто водительское сиденье. Он отрегулировал его, дабы Хейвен могла видеть приборную панель и доставать до педалей.

Пристегнувшись, она посмотрела на Кармина, и приподняла от удивления брови.

– Ты не будешь пристегиваться?

– А я когда-нибудь вообще пристегиваюсь?

– Нет, но я же не умею водить.

– Вождение – это пара пустяков, – ответил Кармин. – Ты не можешь быть в этом очень уж плоха.

– Как скажешь.

– Точно. Как я скажу. И вот что я тебе говорю – вставляй ключи в замок зажигания, – Хейвен вставила ключи. Кармин ожидал, что она их повернет, но она этого не сделала. – Ты собираешься заводить машину?

Хейвен, нервничая, посмотрела на него.

– Ты не говорил мне заводить ее.

Это будет сложнее, чем он думал.

Хейвен повернула ключи, заводя машину, и продолжала их держать, из-за чего салон наполнился скрежещущим звуком.

– Боже, отпусти их, иначе ты сожжешь стартёр!

Хейвен отдернула руку от ключей.

– Прости.

– Все хорошо, – сказал Кармин. – Мне следовало тебя предупредить, но я подумал, что ты и без меня это знаешь.

– Я могу сосчитать на пальцах одной руки те случаи, когда я бывала в машинах, Кармин. Я ничего о них не знаю.

– Я не подумал об этом, – сказал он. – Смотри: газ – для того, чтобы ехать, тормоз – для того, чтобы останавливаться. R – задний ход, D – для того, чтобы ехать вперед, P – парковка… для того, чтобы, блять, парковаться. Боковые зеркала, зеркало заднего вида – в них ты смотришь для того, чтобы понять, кто и что тебя окружает. Понятно?

– Думаю, да, – ответила Хейвен. – А что насчет знаков?

– Останавливайся у больших красных восьмиугольников, на которых написано «Стоп». Остальные не особо важны. Если на светофоре горит красный свет, то ты должна останавливаться возле белой линии, проведенной на дороге. Если свет зеленый, то ты продолжаешь движение. Здесь все просто.

– А если желтый?

– Эм, если желтый, то тогда ты прибавляешь скорости для того, чтобы проскочить до того, как включится красный. Я ненавижу ждать.

– Хорошо.

– Отлично, малышка. Теперь включай задний ход и нажимай на газ.

Переключив передачу, и сделав глубокий вдох, Хейвен нажала на газ. Машина отъехала назад и описала круг, едва не заехав на тротуар. Хейвен моментально нажала на тормоз, и они резко остановились. Кармин ухватился за свое сиденье.

– Боже, я же сказал «нажми на газ», а не вдави его в пол. Просто нажми на него слегка.

Хейвен кивнула, и снова нажала на газ. Они проехали парковку и остановились возле знака «Стоп». Хейвен со всей силы нажала на тормоза, из-за чего машину снова тряхнуло. Она замерла, и Кармин начал все больше и больше терять терпение, не понимая, почему она стоит на месте.

– Если мы ничего не ждем, то ты можешь ехать.

Хейвен вздохнула.

– И куда мне ехать, Кармин?

– О, вот сюда, – ответил он, указывая налево.

Осмотревшись по сторонам, она вывернула на дорогу, и Кармин задумался о том, почему она не включила поворотники, но затем вспомнил, что забыл ей это объяснить. Хейвен встала в свой ряд, ее руки дрожали, пока она держала руль. Они подъехали к светофору, который горел желтым светом, и Кармин ожидал того, что она нажмет на тормоза. Вместо этого она нажала на газ и проехала мимо светофора после того, как зажегся красный свет.

– Хейвен, ты только что, блять, проехала на красный свет! Ты должна останавливаться на красный!

– Ты же сказал, что мне следует прибавлять скорость, если горит желтый, – ответила Хейвен, посмотрев на него.

– Да, в том случае, если ты успеваешь проехать, но это был явно не такой случай.

– Откуда мне было знать?

У него не было ответа на этот вопрос. Откуда ей было знать, если он не говорил ей об этом? Ему стало стыдно из-за того, что он срывался на нее. Посмотрев в лобовое стекло, он очень вовремя заметил то, что она вот-вот наедет на почтовый ящик.

– Ох, блять!

Схватив руль, он резко повернул его, но боковое зеркало машины все же задело почтовый ящик. Хейвен нажала на тормоза, машину занесло, и она остановилась на обочине.

Кармин отпустил руль.

– Давай попробуем еще раз. Я закрою свой рот и перестану тебя отвлекать, дабы ты обращала внимание только лишь на дорогу.

Он понимал, что делает все не так, как следовало бы, но, как и в случае с чтением, он не знал, как учить ее тому, что давалось ему самому совершенно естественно. Пристегнувшись, он жестом предложил ей продолжить путь.

Хейвен вернулась в свой ряд и, проехав около ста футов, приблизилась к знаку «Главная дорога». Спустя мгновение Кармин понял, что не объяснил ей значение этого знака, но было уже в любом случае поздно. Она промчалась мимо знака и даже не замедлилась.

Шины заскрипели об асфальт, и Хейвен вскрикнула, паникуя и резко нажимая на тормоза. Кармин понимал, что в такой ситуации этого совершенно не следовало делать. Он посоветовал ей снова нажать на газ, и она крепко вцепилась в руль, пока ее глаза наполнялись слезами.

– Поворачивай направо на стоянку, – сказал Кармин, когда они подъехали к продуктовому магазину. Хейвен повернула, машину слегка занесло, и она остановилась на пересечении парковочных мест. По щеке Хейвен скользнула слеза. Отстегнув ремень безопасности, Кармин обнял ее. – Я сделал все гораздо тяжелее, чем оно должно было быть. Думаю, было бы лучше, если бы тебя учил кто-нибудь другой.

– Зачем мне вообще учиться?

– Чтобы ты могла ездить самостоятельно.

– Он отпустит меня одну в общественные места?

– Возможно. Ко всему, это очень полезное умение. Ты оценишь его, когда мы с тобой начнем где-нибудь все заново.

Хейвен отстранилась, смотря на Кармина с любопытством.

– Начнем все заново?

– Да, с чистого листа. Чего бы это ни стоило.

– Ты на самом деле думаешь, что…?

– Я знаю это.

Она улыбнулась.

– Тогда я не хочу, чтобы меня учил водить кто-то другой. Я хочу, чтобы это был ты.

Кармин усмехнулся.

– Должно быть, твоя кратковременная память совсем плоха, раз ты забыла о том, насколько ужасно я тебя только что учил.

– Ты не забыл, что мы учимся всему вместе? Думаю, вождение не должно становиться исключением.

– Тогда ладно, – согласился Кармин. – Давай попробуем еще раз. Первое и самое важное: сбавляй к черту скорость и останавливайся, когда видишь желтый свет.

Глава 27

Стоя на кухне, Хейвен осматривала содержимое холодильника, раздумывая над тем, что бы ей приготовить на ужин. Она продолжала обдумывать слова доктора ДеМарко, которые, словно играющая на повторе песня, отдавались эхом у нее в голове.

Она хотела будущего с Кармином, но им необходимо было подыскать для себя такой вариант, который не включал бы в себя побег. Было ли это возможно? Хейвен не знала наверняка. Но, вопреки всем здравым доводам, она все же надеялась, что такое было возможно.

Хейвен вскрикнула, почувствовав обвившуюся вокруг ее талии руку – она так сильно погрузилась в свои размышления, что не услышала подошедшего к ней Кармина. Она развернулась к нему, ее сердце учащенно забилось от его вида. Он только что вышел из душа, его влажные волосы торчали во все стороны.

Когда он поцеловал ее, Хейвен почувствовала мятный вкус его зубной пасты, смешанный с горьким привкусом. Отстранившись, Хейвен с подозрением посмотрела на Кармина.

– Ты пил?

Он ухмыльнулся, по выражению его лица Хейвен поняла ответ на свой вопрос. Она вновь развернулась к холодильнику, и Кармин усмехнулся, пока Хейвен продолжала раздумывать над ужином.

– Давай напьемся сегодня, tesoro.

– Зачем?

– Не знаю. В честь того, что сегодня пятница? Или в честь того, что я пережил первую учебную неделю? Неужели вообще нужен повод для того, чтобы напиться? Я обещаю, что буду вести себя как идеальный джентльмен, – наклонившись, он легко прикусил кожу ее шеи. – Ну, ладно, может, и не как идеальный.

Хейвен рассмеялась, но ничего не ответила.

– Знаешь, у нас есть кондиционер, – заметил Кармин. – Ты так долго держала дверцу холодильника открытой, что я подумал о том, что ты пытаешься охладить воздух в кухне или что-нибудь вроде того.

– Я думаю, что приготовить на ужин.

– Здорово, я умираю с голоду, – сказал Кармин, достав из шкафчика стакан. Хейвен забрала у него стакан, и он, посмотрев на нее, только лишь пожал плечами.

– Чего бы тебе хотелось? – спросила Хейвен, доставая банку с вишнями и бутылку колы.

Кармин облокотился на столешницу, обводя взглядом ее тело.

– Тебя.

– Сколько конкретно ты выпил, Кармин?

– Я не пьян. Всего лишь пригубил. Природа ответственна за то, что я желаю тебя, а не химическая реакция, – Хейвен протянула ему вишневую колу, и он отхлебнул из стакана. – Ты слишком добра ко мне.

– Ты сможешь отблагодарить меня за это позднее, – ответила она игриво.

– Если ты хочешь подняться наверх, то я отблагодарю тебя прямо сейчас.

– Мне нужно приготовить ужин, – сказала Хейвен. – Твой отец скоро приедет.

– Черт с ним. Он, наверное, даже и не станет с нами сегодня ужинать.

– Ужин в любом случае должен быть готов к семи часам, а это значит, что у меня осталось всего лишь полчаса на то, чтобы что-нибудь приготовить, – сказала она, доставая из холодильника замороженную колбасу. Хейвен положила ее в микроволновку для того, чтобы разморозить, но Кармин достал колбасу и забросил ее обратно в холодильник. – Что ты такое делаешь? Ты создашь мне лишние проблемы!

Ничего не ответив, Кармин достал свой телефон и пролистал телефонную книжку в поисках нужного номера.

– Привет, ты не против пиццы на ужин? – спросил он, как только на том конце линии подняли трубку. – Ага. Пока.

Кармин закончил разговор.

– Вот и все. Ужин готов.

– Мы все равно не пойдем сейчас наверх.

Кармин рассмеялся.

– Хорошо, но я действительно хочу сегодня напиться.

* * *

Спустя несколько минут домой приехал Доминик.

– Где твоя машина, бро? – он с замешательством посмотрел на Кармина.

Кармин усмехнулся.

– Отец поменялся со мной машинами, дабы Хейвен могла поучиться вождению.

– Она вела машину? И машина все еще жива? – Доминик выглянул в окно. – О, ясно, вы явно на что-то наехали.

– На почтовый ящик, – сказал Кармин. – Я заставил ее немного понервничать, поскольку я не самый терпеливый человек на свете.

– Так и есть. Но почему отец попросил тебя? Он хотел, чтобы вы разбили его машину?

Кармин покачал головой.

– Без понятия. Но это было ужасно. Мне повезло, что она не убила меня, проезжая на красный свет и проносясь мимо знаков «Стоп».

– Я не проносилась мимо знаков «Стоп», – уточнила Хейвен.

– Знак «Стоп», «Главная дорога»… никакой разницы. Они оба предупреждают о том, что ты должна сбавить к черту скорость на тот случай, если на пути имеется кто-то еще, и ты этого явно не сделала.

– Разница есть. Знак «Стоп» означает, что ты должен остановиться в любом случае, а знак «Главная дорога» означает, что тебе необходимо сбавить скорость, верно?

Кармин вздохнул.

– Как я и сказал, это было ужасно.

– В этом, наверное, и была вся суть, – сказал Доминик. – Даже безумец смог бы понять, что вы не сможете без происшествий ужиться в одной машине. Он и сам мог бы ее научить, зачем было просить об этом человека, который все испортит? Без обид.

Они все на мгновение притихли, после чего первым заговорил Кармин.

– Неважно, я не играю в его игры.

Хейвен услышала звуки подъехавшей машины, и, выглянув в окно, увидела припаркованную возле дома «Мазду». Доктор ДеМарко вышел из машины с несколькими коробками пиццы в руках.

– Он приехал.

Кармин раздраженно вздохнул, когда входная дверь открылась, и отпустил Хейвен. Зайдя на кухню, доктор ДеМарко положил пиццу на стол и бросил взгляд на Кармина, из его горла вырвался легкий, едва слышный вздох.

Хейвен с замешательством посмотрела на Кармина, замечая, что он потягивает из стакана вишневую колу.

– Мои ключи у тебя, сын? – спросил доктор ДеМарко. Кармин достал ключи отца, и получил от него свои. – У меня сегодня есть кое-какие дела, поэтому я не вернусь до завтрашнего дня.

Доктор ДеМарко направился к дверям, не дожидаясь их реакции. Он прошел к своей машине, остановившись возле пассажирской стороны. На ней имелась длинная царапина, которую было невозможно не заметить на фоне блестящего черного покрытия. Доктор ДеМарко медленно повернул голову в сторону дома, смотря в окно на Хейвен. Она боялась того, что он вернется в дом, но вместо этого он сел в машину и уехал.

Вздохнув, Хейвен развернулась к Кармину.

– Думаю, теперь я хочу подняться наверх.

– Хорошо, так и сделаем, – ответил он, подхватывая верхнюю коробку пиццы. – Я ведь по-прежнему могу надраться, да?

Хейвен улыбнулась, заметив выражение его лица. Он по-детски надул губы.

– Разумеется, можешь.

– И ты выпьешь со мной, верно?

– Если ты этого хочешь.

– Я хочу делать вместе с тобой все на свете, – ответил он. – Даже то дерьмо, которое нам лучше бы не делать вместе.

– Например, вождение?

Кармин рассмеялся.

– Да, вождение. Давай напьемся и забудем о том, что едва не убила меня сегодня в процессе обучения.

* * *

Хейвен с осторожностью поднесла к своим губам стакан и, сделав глоток, почувствовала сладкий, фруктовый вкус, сопровождаемый нотками алкоголя, который не перебивал вкус напитка.

– Вкусно. Что это?

– «Sweet Tart». Ну, знаешь… коктейль из любого оранжевого газированного напитка, «Kool-Aid» и ликера «Everclear».

Хейвен не знала этих наименований, но коктейль ей в любом случае понравился. Она сделала еще один глоток, заставив Кармина рассмеяться.

– Чем бы тебе хотелось заняться, колибри, пока ты еще находишься в трезвой памяти?

– А какие есть варианты?

– Можем поиграть в игру или вроде того.

– Например, в «21 вопрос»?

– Нет, думаю, мы уже минули эту игру. У нас есть настольные игры, или мы могли бы поиграть в карты. Еще есть игры с участием алкоголя, но, я полагаю, ты можешь напиться и без посторонней помощи.

Кармин посмотрел на нее, приподняв брови, и она убрала от губ уже полупустой стакан.

– Очень вкусно.

Взяв бутылку с ликером, Кармин сделал пару глотков. На нем не было рубашки, и Хейвен была очарована тем, как напрягаются мышцы его живота. Он почесал шрам на боку, и она сосредоточила свое внимание на его руке, которая была шершавой и загрубелой от игры в футбол, но при этом она была сильной, с длинными и тонкими пальцами.

Кармин прочистил горло, привлекая внимание Хейвен. Он застал ее за рассматриванием.

– Я знаю, во что мы можем поиграть, – сказал он.

– Во что?

Он поднял вверх палец, говоря ей тем самым подождать, и присел на корточки для того, чтобы заглянуть под кровать. Он начал вытаскивать коробки и, заглядывая предварительно вовнутрь, возвращал их на место. Найдя, наконец, то, что искал, Кармин вытащил серую игровую консоль и джойстик.

– Что это такое? – спросила Хейвен, пока он подключал консоль к телевизору.

– Это настоящая приставка «Nintendo». Хранил ее с детских лет.

– И мы будем в нее играть?

– Мы попробуем, – выбрав игру, Кармин вставил ее в приставку и включил, наблюдая параллельно за экраном. Когда игра началась, Кармин опустился на пол, вытянув ноги, и похлопал по свободному пространству между ними.

– Иди сюда. Я научу тебя в нее играть.

Хейвен аккуратно села между его ног, и он вытянул джойстик перед ней для того, чтобы объяснить ей функции кнопок. Она наблюдала за экраном, пока он проходил первый уровень.

– Как называется эта игра?

– «Mario». Это своеобразный ритуал социального посвящения. Ты был пустым местом до тех пор, пока не проходил эту игру, – он говорил серьезным, но детским и беспечным тоном, вызвавшим у Хейвен улыбку. – Вот, закончи этот уровень.

Хейвен взяла у Кармина джойстик.

– Вдруг я убью его? Он ведь может умереть, да?

– Он быстренько воскреснет. Нам не придется планировать его похороны.

Хейвен сосредоточила свое внимание на телевизоре. Ей понадобилось три попытки для того, чтобы научиться перепрыгивать через различные препятствия, но в конечном итоге ей все же удалось это сделать. Взяв их напитки, Кармин снова сел позади нее и притянул ее спиной к своей груди.

В течение следующих нескольких часов они ходили по одному и тому же игровому кругу. Хейвен убивала персонажа, а Кармин завершал за нее уровень для того, чтобы она могла попробовать себя в следующем. Хейвен чувствовала циркулирующий по ее организму алкоголь, ноги и руки покалывало, а голова слегка кружилась. Она была рада тому, что им с такой легкостью удается делать что-то вместе. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Он открывал для нее такие стороны жизни, которых она была лишена.

Хейвен проходила уровень с черепахами, когда Кармин провел носом по ее шее. Отвлекшись, она скинула персонажа прямо со ступеньки. Кармин усмехнулся, когда она, пожав плечами, опустила джойстик на пол.

– Тебе докучает то, что я пью? – спросил Кармин, делая глоток из бутылки.

– Ты не так много пьешь, чтобы это мне докучало, – ответила Хейвен. – Ты не ведешь себя грубо в состоянии алкогольного опьянения, как это делал хозяин Майкл. Чем больше он пил, тем хуже становились наказания.

– Мне бы хотелось убить его, – сказал Кармин. – Ты не представляешь, как сильно мне хочется, чтобы он ответил за то, что сделал с тобой.

Хейвен покачала головой.

– Нельзя этого делать.

– С чего бы это? Только не говори, что он тебя заботит.

– Он меня не заботит, меня заботишь ты. Я не хочу, чтобы ты и дальше причинял людям боль. Я не хочу, чтобы ты был убийцей.

Кармин крепче обнял ее, целуя в макушку.

– Знаешь, я никогда не представлял, чего я хочу от жизни. Я всегда считал, что будет правильным отправиться в Чикаго, но теперь, когда у меня есть, я начинаю иначе смотреть на жизнь. Для меня важно то, чего хочешь ты, поэтому, если ты не хочешь, чтобы я занимался этим дерьмом, то тогда мне следует действительно хорошо подумать об этом. Ведь это будет и твоя жизнь, а ты значишь для меня гораздо больше, чем любой из них.

Хейвен улыбалась, слушая эти слова, но ее облегчение сошло на нет, когда Кармин продолжил.

– Может, нам следует просто уехать. Я найду способ заблокировать твой чип, и мы сможем попросту исчезнуть.

– Нет, думаю, нам не следует этого делать, – сказала Хейвен. – Я не хочу, чтобы тебе приходилось все бросать.

– Если ты действительно этого хочешь…

Она кивнула.

– Сейчас хочу лишь одного – пожить немного безо всяких проблем.

– Тогда мы останемся здесь, – согласился Кармин, прежде чем добавить: – Пока что.

Кармин начал убирать игру и Хейвен наблюдала за тем, как он складывает ее в коробку.

– Мне было интересно, что в них лежит.

– В них я храню то, каким я когда-то был, – ответил Кармин. – В этих коробках находится все, что осталось у меня от Чикаго.

Хейвен села на его кровать, держа свой стакан, пока он, достав из-под кровати небольшую коробку, снимал с нее крышку. В ней, по большей части, хранились различные бумаги, но, покопавшись, Кармин выудил из коробки черную рамку с фотографией. Он протянул ее Хейвен. Осторожно взяв рамку, Хейвен опустила взгляд на фотографию. Она увидела женщину с яркими, рыжими волосами и точно такими же зелеными глазами, как у Кармина.

У Хейвен перехватило дыхание. Она узнала женщину, ее образ был невероятно знаком Хейвен. Она много раз видела лицо этой женщины в своих снах – она была ангелом в белом платье, которое сияло в солнечных лучах.

Хейвен была так сильно поглощена захлестнувшей ее волной эмоций, что заметила присевшего перед ней Кармина только лишь тогда, когда он прикрыл фотографию рукой.

– Она – ангел, – прошептала Хейвен дрожащим голосом.

Кармин напрягся.

– Что?

– Она выглядит как ангел, – ответила Хейвен, замешкавшись.

Он расслабился, забрав у нее рамку. Вместо того, чтобы вернуть ее в коробку, он поставил рамку на стол.

– Она и есть ангел, – тихо сказал Кармин. – Во всяком случае, теперь.

* * *

Подсознание Хейвен было наполнено красочными образами, проникавшими в ее сон и нарушающими ее покой. Ее разум воскресил воспоминание о темной, безоблачной ночи, залитой лунным светом. Она перенеслась в Блэкберн, вновь превратившись в маленькую, румяную девочку с кудрявыми волосами, пытающуюся выглянуть из конюшни и рассмотреть то, что происходит за ее пределами.

– Что там такое, мама?

– Это не твои заботы, детка, – тихо ответила ее мама, пытаясь отшугнуть Хейвен. – Ложись спать.

– Но я не устала, – возразила Хейвен. – Пожалуйста, мама. Я хочу посмотреть.

– Ничего там нет, – ответила ее мать. – Все уже закончилось.

Бросив попытки обойти свою маму, Хейвен опустилась на землю и юркнула между ее ног для того, чтобы всмотреться в ночь. Ей с большим трудом удалось разобрать очертания машины, багажник которой был открыт. Рядом с машиной неподвижно лежал человек.

– Это же мисс Марта!

– Тише, – сказала ее мама. – Они не должны тебя услышать.

– Прости, мама, – попыталась прошептать Хейвен, но она никак не могла взять себя в руки. Она наблюдала за тем, как мисс Марту укладывают в багажник. Глаза мисс Марты были закрыты, словно она спала. – Куда уезжает мисс Марта?

– Подальше отсюда, – ответила мама Хейвен.

– А что там находится?

– Много всего. Там находится весь мир.

– И мисс Марта отправляется в этот мир?

Ее мама покачала головой.

– Мисс Марта отправилась на небеса.

– Что это такое?

Ее мама вздохнула.

– Небеса – это самое замечательное место, какое ты только можешь вообразить. Люди не чувствую боли, попадая на небеса. Там царит покой. Это прекрасное место. И все там прекрасны.

Хейвен радостно улыбнулась.

– А я попаду на небеса?

– Когда-нибудь на Землю спустится ангел и заберет тебя с собой, – ответила ее мама, кивнув.

Внезапно темнота ночи сменилась ослепительным светом. Хейвен прикрыла глаза. Она бежала, чувствуя обжигающие лучи солнца, ветер ласкал ее вспотевшую кожу, охлаждая ее. Она делала вид, что летит – как мисс Марта, которая минувшей ночью улетела на небеса – и неожиданно врезалась во что-то, возникшее у нее на пути.

Она упала на землю и из-за яркого солнца с трудом смогла различить неясный силуэт. Она замешкалась, не понимая, что произошло, но затем услышала мягкий голос, нарушивший тишину.

– Ты жутко грязная, малышка.

Хейвен смогла разглядеть женщину, когда та присела перед ней на корточки. Она была воплощением красоты, любви и сострадания. До этого момента Хейвен не доводилось видеть ангелов, но после этой встречи она была уверена в том, что ее посетил один из них.

* * *

Перевернувшись, Кармин пошарил руками по кровати в поисках Хейвен. Не обнаружив ее, он открыл глаза, видя на ее стороне кровати только лишь одеяло. Сев, он услышал шаги Хейвен, приближающейся с другой стороны комнаты. Она забралась в постель, не сказав ни слова.

Кармин притянул ее к себе.

– Почему тебя не было в постели?

– Мне не спалось.

– Что случилось?

– Ничего.

Кармин вздохнул, он был слишком уставшим для того, чтобы строить догадки.

– Как насчет того, что я задам тебе этот вопрос снова, и на сей раз ты скажешь мне правду?

– В смысле?

– В смысле, я уже достаточно хорошо тебя знаю. Что-то тревожит тебя.

Хейвен замерла, лежа настолько неподвижно, что Кармин подумал о том, не уснула ли она.

– Не лучшее время для разговоров, – заметила Хейвен, разворачиваясь к нему лицом.

– Отличное время, – сказал Кармин. – Так что случилось?

В глазах Хейвен промелькнула вспышка боли. Кармин видел, что она изо всех сил старается избежать разговора. Сделав глубокий вдох, он убрал несколько прядок непослушных волос с ее лица.

– La mia bella ragazza. Non capisco, – сказал он. – Tanto gentile e tanto onesta pare la donna mia.

На губах Хейвен появилась легкая улыбка.

– Как это переводится?

– Как добра и честна моя дама, – ответил Кармин. – Это строчка из «Новой жизни», написанной Данте. Полагаю, это поэзия.

Кармин нахмурился. С каких пор он начал цитировать поэзию?

– Это мило, – сказала Хейвен. – А ты знаешь что-нибудь еще?

Он покачал головой.

– Я слишком устал, чтобы вспоминать.

– Давай спать.

– Нет, я хочу узнать, что тебя тревожит, – не согласился Кармин. – Я не стану злиться. Просто я хочу быть рядом с тобой, где бы ты ни была, потому что мы созданы друг для друга. Мы как две капли воды. Как арахисовое масло и желе, как макароны и сыр.

Кармин был полусонным и, вероятно, все еще пьяным, поэтому он не знал, понимала ли она, что он имел в виду.

– Как спагетти и тефтели?

Он усмехнулся.

– Видишь, ты уловила суть. Мы как молоко и печенье.

Хейвен рассмеялась.

– Соль и перец, чипсы и соус.

– Да, только это должны быть рифленые чипсы и французский луковый соус.

– Привередливый.

– Это всего лишь правда жизни, – сказал Кармин. – Мы как вопросы и ответы. Что хорошего, блять, в вопросе без ответа?

– Ты – недостающая пара для моего носка.

Кармин покачал головой – только Хейвен могла вплести в этот разговор стирку.

– Буду носком. По одному они бесполезны. Ну, разве что у тебя одна нога.

– Бёрт и Эрни?

– Черт, отличный вариант. Смотришь «Улицу Сезам»? – Хейвен застенчиво улыбнулась, пожимая плечами. – Ладно, Бёрт и Эрни. А как насчет Бонни и Клайда?

Хейвен нахмурилась.

– А кто это?

– Не спрашивай, – пробормотал Кармин, делая паузу. – К чему мы вообще вели?

Хейвен посмотрела на него в ответ.

– Я не помню. Давай просто поспим.

Глава 28

Комната была залита ярким светом, когда Кармин проснулся. У него болела голова, глаза жгло от света. Он несколько раз моргнул, садясь на кровати и понимая, что он снова остался один.

Потягиваясь, он выпил две таблетки «Тайленола», дабы избавиться от похмелья, и вышел из своей комнаты. Дойдя до второго этажа, он остановился, заметив вышедшую в коридор Хейвен, за которой проследовал его отец. Кармин встретился с ней взглядом в то же самое мгновение, когда его заметил Винсент.

– Тебе нужно постирать одежду, Кармин?

Он покачал головой.

– А что такое?

– Ты уже два дня подряд расхаживаешь по дому практически без одежды.

Кармин осмотрел себя.

– Мои, эм… причиндалы прикрыты.

– Что ж, я рад тому, что хотя бы это дошло до тебя сквозь твой толстый череп.

Кармин усмехнулся.

– Считаешь, что ты еще слишком молод для того, чтобы быть дедушкой?

– Собственно говоря, да, – ответил Винсент. – Мне еще только сорок один, да и семнадцать лет – не тот возраст, в котором следует принимать жизненные решения. Но, честно говоря, то, что ты сам можешь что-нибудь подхватить, пугает меня ничуть не меньше того, что кто-то может от тебя забеременеть. Всякий раз, когда из твоего рта вылетали слова «а что это такое?», я опасался того, что ты собираешься показать мне нечто непристойное.

Кармин рассмеялся.

– Благодарю за беспокойство, но, уверяю тебя, мой член находится в потрясающей форме.

Винсент покачал головой, переводя взгляд на Хейвен.

– Можешь идти, дитя. Уверен, тебя ждут дела.

После того, как Хейвен буквально бегом покинула коридор, Винсент снова развернулся к Кармину.

– Иди, оденься.

– Разве мы только что не разобрались с этим? Я ведь не разгуливаю в непристойном виде.

– Я и не говорил, что разгуливаешь. Хотя, я на дух не переношу твои татуировки. Жаль, что я не в курсе того, в каком салоне ты побывал, иначе бы я знал, кого винить в том, что они заклеймили моего подростка.

– Они подумали, что мне уже есть двадцать один год. Кроме того, мне нравятся мои татуировки. Я подумываю о том, чтобы сделать еще одну.

– Никаких татуировок до тех пор, пока ты не съедешь из моего дома.

– Как скажешь. Ты ведь, блять, правишь здесь парадом.

– Тебе лучше бы не забывать об этом, сын, – сказал Винсент. – И прекрати так много сквернословить. Звучит отвратительно.

– Ты сам сквернословишь.

– Изредка. И твоя мать терпеть этого не могла. Как ты думаешь, что бы она почувствовала, если бы услышала тебя?

– Ты на полном серьезе собираешься стоять здесь сейчас и втолковывать мне о том, что почувствовала бы мама, если бы знала, что я делаю? А как насчет того, что делаешь ты?

Винсент проигнорировал его вопрос.

– Ты оденешься или нет? По дому ты можешь разгуливать и в таком виде, но в общественных местах такое неприемлемо.

– В общественных местах? И куда мы собираемся?

– У меня сегодня выходной. Я подумал, что мы с тобой могли бы пострелять.

Кармин уставился на отца.

– Винсент ДеМарко нашел время в своем графике для того, чтобы провести его со своим малышом?

Винсент вздохнул.

– Иди, пока я не передумал.

Усмехнувшись, Кармин вернулся на третий этаж и оделся. Он чистил в ванной зубы, когда к нему заглянула Хейвен.

– Вы с доктором ДеМарко куда-то собираетесь сегодня?

Он кивнул, прополаскивая рот.

– Мы собираемся поиграть с нашим оружием.

– Тебе ведь ничто не будет грозить, да?

– Да, он не собирается в меня стрелять, – ответил Кармин. – Я слишком сильно похож на мать, поэтому он не сможет даже больно мне сделать. Я провоцировал его несколько раз, и однажды он даже целился в меня, но он не смог нажать на курок.

Кармин подумал, что это успокоит ее, но она только лишь еще больше запаниковала.

– Он целился в тебя?

– Расслабься, он, наверное, в кого только не целился в своей жизни, – сказал Кармин, заканчивая собираться. – Ты ведь будешь по мне скучать, tesoro?

– Я всегда скучаю по тебе, когда тебя нет рядом.

Он улыбнулся, надевая пальто.

– Пройдет еще несколько месяцев, и ты устанешь от меня.

– Такого никогда не случится.

– Приятно слышать. Как там говорится? От разлуки любовь горячей. Или что-то вроде того. Короче, то, что я сейчас ухожу, означает, что ты будешь любить меня еще больше, когда я вернусь.

* * *

Открытое стрельбище находилось в нескольких милях от города. Оно расположилось в долине Суоннаноа, неподалеку от городка Блэк-Маунтин. Стрельбище представляло собой поле длиной приблизительно в четыреста ярдов с крытым павильоном и мишенями различных размеров. Они посещали это место несколько раз за минувшие годы, но ни разу не возвращались туда после инцидента с Николасом.

Кармин был приличным стрелком еще с детских лет, но он не шел ни в какое сравнение со своим отцом. У Винсента был безупречный прицел, руки никогда не подводили его, словно он был профессиональным стрелком. Он мог поразить движущуюся цель с расстояния в 250 футов. Статичные цели давались ему еще легче. Его пуля безо всякого труда попадала прямо в центр мишени. Кармин часто думал о том, какое количество людей распрощалось с жизнью, благодаря способностям его отца, но он понимал, что ответа на этот вопрос он никогда не получит.

Выпустив все патроны, Винсент перезарядил винтовку «M1 Garand», и протянул ее Кармину.

– Хочешь попробовать винтовку?

Взяв ее, Кармин замешкался, после чего все же протянул отцу свой пистолет. Прицелившись, Кармин сделал один выстрел и, попав в цель, усмехнулся.

– Тебе повезло, – сказал Винсент, перезаряжая пистолет и стреляя. Он поразил самую дальнюю цель, отправив в нее восемь пуль.

– Ебучий выпендреж, – ответил Кармин, прицеливаясь и снова попадая в цель. – Видишь, никакое это не везение. Это умение.

– Ты не так уж и плох. Николас может это подтвердить, – Кармин закатил глаза, снова меняясь с отцом оружием. – Хороший пистолет.

– Он оправдывает свое предназначение, – заметил Кармин, перезаряжая пистолет. – Он очень легок в обращении. Даже Хейвен, наверное, смогла бы с ним управиться.

Эти слова слетели с его губ в тот же самый момент, когда он нажал на курок. Пуля пролетела мимо цели.

– Что-то подсказывать мне, что ее прицел был бы получше, – заметил Винсент. – Ты выкидывал много всяких фокусов, сын, но я надеюсь на то, что тебе хватило бы мужества поговорить со мной до того, как сделать нечто подобное.

– Разумеется, – солгал Кармин. Он не стал бы говорить отцу, если бы сделал это.

Кармин сделал еще один выстрел. Атмосфера между ними была напряженной из-за невысказанных слов. Выпустив по целям еще несколько патронов, Винсент опустил свою винтовку и устремил взгляд вдаль.

– Я не мог этому противостоять, – сказал Кармин, понимая, что ему придется начать первым.

– Чему ты не мог противостоять?

– Думаю, тебе известен ответ, – сказал он дрожащим от волнения голосом. – Я ведь не знал, что это случится. Это просто… произошло.

Винсент продолжал молчать, отсутствие у него реакции заставляло Кармина нервничать.

– Ну же, я знаю, что у тебя есть какое-то мнение на этот счет… ни к чему это молчание. Я могу это выдержать. Давай, скажи мне, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Расскажи мне, какое, блять, отвращение ты испытываешь из-за того, что твой сын смог пасть так низко и влюбиться, черт возьми, в ра…

Он замолчал, поскольку ему не хватало духа произнести слово целиком.

– Ничего не меняется от того, произносишь ты это слово или нет, – ответил Винсент. – Это совершенно никак не отражается на статусе девушки.

Кармин смотрел на отца, ожидая продолжения.

– И это все? Я же сказал, что могу это выдержать. Скажи мне, что я ошибаюсь. Что из этого ничего не выйдет, потому что таким людям, как мы, не суждено быть вместе. Скажи мне, что она недостаточно хороша для меня. Что она никогда не смогла бы меня полюбить.

– А ты хочешь это услышать?

Кармин прищурился.

– Нет.

Винсент беспечно посмотрел на свои часы, словно эта беседа совершенно никак его не касалась.

– Почему бы нам не пообедать?

Кармин приподнял бровь.

– Было бы проще убить меня здесь.

– Убить тебя? За кого ты меня принимаешь, сын? Я не собираюсь причинять тебе боль.

– Что ж, блять, возможно, я принял тебя за человека, который делает больно ни в чем неповинной девушке. Приятно знать, что я был не прав.

– Я совершаю ошибки, и не ожидаю того, что меня за них простят, но, при этом, я ожидаю того, что мои дети будут вести себя уважительно, – ответил Винсент резким тоном. – Если ты хочешь обсудить эту тему с опорой на гнев, то мы, конечно же, можем это сделать, но я надеялся на то, что мы могли бы поговорить как взрослые люди.

– Хорошо, – ответил Кармин, замешкавшись.

– Ты извинишься за то, что сказал мне подобное?

– Я извинюсь за свои слова тогда, когда ты извинишься за свой поступок, – ответил Кармин.

* * *

Как только Винсент и Кармин приехали в ресторан, их сразу же разместили в зале и они заказали первое, что попалось им на глаза в меню. После того, как официант принес их блюда, Винсент развернулся к своему сыну.

– Я хочу, чтобы ты внимательно выслушал меня, Кармин. То, что происходит между вами, в данный момент не несет в себе никакого вреда, но я не хочу этого видеть и не желаю об этом слышать. Ты неравнодушен к девушке, но она – не твоя. Ты, пожалуй, возненавидишь меня за эти слова, но, независимо от того, что ты чувствуешь, контролирую ситуацию именно я. Если только она с пренебрежением отнесется к тому, что я ей говорю, я моментально положу конец всему происходящему.

Кармин стиснул зубы, когда в нем начал нарастать гнев, и Винсент поднял руку, дабы остановить надвигающуюся вспышку.

– Я не собираюсь причинять ей вред, но я отошлю ее подальше, если ты вынудишь меня это сделать. Я не благословляю ваши отношения, но и не запрещаю их. Я достаточно умен и умею выбирать себе битвы, и на данный момент у меня есть более важные.

Кармин уставился на отца.

– Хорошо. Это достаточно справедливо.

Винсент сосредоточил свое внимание на еде.

– Мне интересно, понимаешь ли ты, во что ввязываешься.

– Ну, я, скажем так, надеюсь на то, что тот мудак, которому она принадлежит, не будет владеть ею вечно.

Винсент сурово посмотрел на Кармина.

– Полезно знать, но я не об этом спрашивал. Зачем, по-твоему, я попросил тебя научить ее водить машину, Кармин? Для чего я попросил тебя взять ее с собой в продуктовый магазин?

– Для того, чтобы рассорить нас.

Этот ответ вызвал у Винсента раздражение, и он швырнул свою вилку на стол.

– Ты не слушал меня? Похоже, ты считаешь меня бессердечным человеком, который забавляется мучениями других людей. Ты на самом деле считаешь, что твоя мать вышла бы за меня замуж, будь я таким ужасным?

– Я не знаю. Понятия не имею, какие мысли царили в голове у мамы, но я уверен в том, что она не обрадовалась бы тому, что ты делаешь с Хейвен.

– Ты был слишком мал, когда она погибла, и, честно говоря, твое восприятие исказилось. За минувшие годы я совершил множество таких поступков, которые разочаровали бы твою мать, но ее не расстроило бы то, что я купил девушку.

– Купил ее? Думаешь, маме бы это пришлось по душе? Да ты больной!

Винсент ударил кулаком по столу.

– Ты кем себя возомнил? Посмотри на то, как ты сам обращался с людьми!

– И кто же в этом, блять, виноват? – Кармин откинул назад свой стул, поднимаясь на ноги. – Кто виноват в том, что я стал таким испорченным? Кто виноват в том, что мне пришлось смотреть на то, как она умирает?

Винсент бросил на него свирепый взгляд.

– Не я.

Посетитель за ближайшим к ним столиком прочистил горло, когда к ним подошел менеджер. Остальные посетители ресторана только лишь наблюдали за происходящим, будучи прерванными разыгравшейся сценой. Встав из-за стола, Винсент достал из бумажника несколько купюр и, бросив их на столик, покинул ресторан.

* * *

Ни один из них не произнес ни слова по дороге домой. Когда они подъехали к дому, Кармин попытался выйти из машины, но Винсент остановил его.

– Я делал все это для того, чтобы ты понял, во что именно ты ввязываешься. Она росла в полнейшей изоляции, Кармин. Возможно, в пределах дома у вас все замечательно, но это – не реальный мир. Я подумал, что в том случае, если вам удастся быть вместе, то тебе бы лучше иметь некоторое представление об этой составляющей ее жизни. Потому что тебе придется сталкиваться с этим на каждом шагу, и все это падет на твои плечи. Потому что тебе ведется ее вести – если бы ты рос так, как росла она, то ты бы тоже не знал другой жизни. Я пытался помочь тебе, а не ранить тебя.

Кармин шокировано открыл рот для того, чтобы ответить, но его отец продолжил говорить, лишая его такой возможности.

– Ты считаешь, что твоя мать была бы разочарована тем, что я привез девушку в свой дом? Я думаю, что ты ошибаешься. Понравилось бы ей это? Нет. Это и мне не нравится. Но, думаю, твоя мать была бы разочарована в том случае, если бы я попросту слепо выбросил девушку в окружающий мир и понадеялся бы на то, что она выживет. Думаешь, она бы хорошо себя чувствовала, если бы я отправил ее в школу? Она очень мало знает об этом мире. Общество съело бы ее заживо. Пожалуй, оно ее и съест.

Кармин был так сильно озабочен тем, что его отец делает все неправильно, что даже не допускал мысли о том, что он, возможно, наоборот помогает Хейвен.

– Ей нужна структуризация, – продолжил Винсент. – Ей необходимо обрести хотя бы подобие своей собственной нормальности, и только после этого ее можно будет представить нашему миру, потому что он совсем другой. Ты любишь ее? Хорошо, люби. Но не нужно воевать со мной. В этом нет ничего забавного, Кармин. Мне все это не доставляет никакой радости, но я продолжаю это делать и этого должно быть достаточно для того, чтобы заслужить твое уважение. Прекрати вести так, словно ты обладаешь могуществом и мудростью, потому что ты не обладаешь ни тем, ни другим. Ты должен понять это, сын, иначе я потеряю тебя точно так же, как потерял твою мать.

Выйдя из машины, Винсент настолько сильно захлопнул за собой дверцу, что все окна задрожали.

* * *

Поднявшись в свою спальню, Кармин обнаружил лежащую посреди его кровати Хейвен. Сняв пальто и обувь, он лег рядом с ней. Хейвен открыла глаза. Она несколько раз моргнула и улыбнулась, когда их взгляды встретились.

– La mia bella ragazza, – сказал Кармин. – Дремлешь посреди дня?

– Я разобралась с делами, – ответила Хейвен. – Все вычищено.

Кармин вздохнул.

– На самом деле, я и сам не прочь сейчас подремать.

Она с любопытством посмотрела на него.

– Плохой день?

– Он был необычным, но я бы не назвал его плохим, – ответил он. – День не может быть плохим, если у меня есть возможность поваляться в постели вместе с тобой, tesoro.

Хейвен улыбнулась, проводя кончиками пальцев по его губам.

– Я скучала по тебе.

– Mi sei mancata, – сказал Кармин. – Так звучит по-итальянски фраза «Я скучал по тебе».

– Тогда я тоже mi sei mancata.

Кармин рассмеялся.

– Все не так. Я – парень, поэтому ты должна говорить «mancato». Ну, с «o» на конце, а не с «a».

– Mi sei mancato.

– Отлично! Смотрите-ка, моя девушка начинает говорить на двух языках.

* * *

Хейвен села на колени, напевая что-то едва слышно и осматривая сверкающий кухонный пол. Она натирала его больше часа, стирая черные следы с мраморной плитки. Доктор ДеМарко никогда не напоминал ей об уборке. Изредка случалось такое, что она выполняла какую-то работу чуть позже или забывала что-то сделать, но он никогда не обращал на это внимания. Порой ей казалось, что она живет в совершенно другой Вселенной, поскольку в ее жизни все очень кардинально изменилось. Раньше она не могла даже представить такую жизнь, в которой она могла бы отложить метлу или перенести на другое время стирку для того, чтобы посмотреть в разгар дня телевизионную передачу.

Порой такое случалось и вовсе неосознанно. До попадания в дом доктора ДеМарко она все время была сосредоточена на своих задачах, помогающих избегать различных проблем, но казалось, что теперь она куда больше внимания уделяла себе. Раньше это было непозволительно.

Поднявшись с пола, она обернулась, уловив боковым зрением силуэт. Доктор ДеМарко стоял в дверном проеме, молча наблюдая за ней.

– Здравствуйте, сэр. Я не знала, что Вы здесь.

– У меня выходной.

– О, – было еще только около полудня, и она даже не задумывалась о том, что кто-то мог быть дома. – Вы голодны, сэр?

Он кивнул.

– Можешь приготовить мне что-нибудь, dolcezza. Мы посмотрим телевизор и перекусим.

Хейвен несколько раз моргнула, когда он ушел. Мы?

Приготовив несколько сэндвичей с куриным салатом и сделав две вишневые колы, Хейвен прошла в гостиную. Доктор ДеМарко сидел в кресле, вытянув перед собой ноги. Его улыбка померкла, когда он взял свой ланч.

Хейвен села на диван и откусила кусочек сэндвича, когда он сделал глоток колы.

– Могу я спросить у тебя кое о чем, дитя?

– Да, сэр.

Он достал вишню из своей колы.

– Ты сама стала ее делать, или мой сын попросил тебя об этом?

– Сама. Мне хотелось просто… угодить.

– Интересно.

– Что-то не так с колой? – спросила Хейвен.

– Нет, я просто поинтересовался. В действительности, меня много всего интересует. Например, как ты поняла, что для моих окон требуется специальный очиститель?

Хейвен нахмурилась.

– Это было написано на флаконе.

– То есть, ты признаешься в том, что ты уже тогда умела читать?

Она опешила от грубости своей ошибки. Она кивнула, боясь что-либо говорить.

– Я уже знал об этом к тому времени, но ты удивила меня тем, что выдала себя в первый же день. Тебе не очень хорошо удается конспирироваться.

Ее затошнило. Она положила на тарелку свой сэндвич.

– Как Вы поняли, что я умею читать?

– Я понял это много лет назад, когда приезжал в Блэкберн. У тебя была книга. Но, если бы я и не знал об этом, то бы сама себя выдала. В тот момент, когда была упомянута твоя безграмотность, ты посмотрела влево, тем самым выдав себя. Ты смотришь влево, когда пытаешься что-то скрыть.

Хейвен ничего не ответила, изо всех сил пытаясь смотреть прямо перед собой.

* * *

Миссис Чавис стояла у доски, сцепив руки в замок и обводя взглядом класс.

– Сегодня мы поговорим о том, что бередило умы людей испокон веков. Поэты и ученые изучали этот вопрос столетиями, но к единому мнению никто прийти так и не смог. Кто-нибудь сможет догадаться, что же это за вопрос?

Класс в одно мгновение наполнился множеством различных вопросов.

– Сколько раз нужно лизнуть «Tootsie Pops» для того, чтобы добраться до центра?

– Если Супермен мог останавливать пули, то зачем он пригибался всякий раз, когда кто-то доставал пистолет?

– Если задушить смурфика, то какого цвета он станет?

– Есть ли у пингвинов колени?

– Почему Род-Айленд зовется Род-Айлендом, если это даже не остров?

– Сколько дров бросил бы сурок, если бы…

Миссис Чавис подняла руку, призывая класс к тишине.

– Достаточно. Замечательные вопросы, но я говорила не об этом. Сегодня мы обсудим любовь. И, главное, что же это такое?

По классу пронесся коллективный вздох недовольства. Кармин закатил глаза, начав рисовать на полях своего экземпляра «Новой жизни» и отсчитывая минуты до ланча.

– Кто желает поделиться со мной своим пониманием любви? – спросила миссис Чавис. – Грэм?

Грэм начал бормотать.

– Эм, я не знаю. Думаю, любовь – это когда тебя тянет к девушке. Она тебя заводят, и ты начинаешь ее хотеть.

– Это похоть, идиот, – возразила Кайла. – Любовь – это когда ты действительно знаешь человека, по-настоящему знаешь, и когда тебе в этом человеке нравится абсолютно все.

– Любовь – это то, что ты чувствуешь, когда доверяешь кому-то, – высказалась еще одна девушка. – Когда ты верен только лишь одному человеку.

– Да, любовь – это желание все время находиться с одним человеком, – сказала Лиза. – Тебе хочется быть там, где находится этот человек и делать все то, что делает он. И ты повсюду следуешь за ним.

– Это не любовь, Лиза, – сказал Кармин. – Это зовется слежкой.

Его ответ был поддержан смехом его одноклассников, но миссис Чавис он явно не позабавил.

– Скажите-ка мне, мистер ДеМарко. Что такое любовь в Вашем понимании?

Кармин покачал головой.

– Я пас.

– Это не обсуждается. Участие в обсуждениях составляет двадцать пять процентов Вашей оценки.

Кармин с недовольством посмотрел на своего преподавателя.

– Я считаю нелепыми сами попытки дать определение любви – словно это что-то материальное. Будто это нечто такое, что при желании можно пойти и найти. Люди разбрасываются этим словом направо и налево. Они говорят, что любят это, любят то, хотя на самом деле это не так. Им всего лишь нравится различная ху… различные вещи. Любовь меняет человека, и, если он действительно любил все то дерьмо, которому клялся в любви, то тогда он никогда не узнает, кем же он был на самом деле, потому что такой человек все время будет меняться. Но, если ты действительно любишь, то любишь навечно. Это не в твоей власти.

Грэм усмехнулся.

– Говорил же вам, что у него появится вагина.

Кармин поднял в воздух средний палец, ожидая того, что миссис Чавис разразится криком, но она замерла в передней части класса, уставившись на него.

– Думаю, Данте согласился бы с Вами. Несмотря на то, что Беатриче вышла замуж за другого мужчину и умерла совсем молодой, он любил ее всю свою жизнь. Любовь была частью его самого, потому что Беатриче была для него идеалом. Он едва знал ее – они виделись всего лишь дважды – но, невзирая на это, он со всей убежденностью заявлял о том, что любил ее. Кто-нибудь может сказать мне, в чем крылась причина этого?

Никто не ответил. Кармин раздраженно вздохнул. Урок становился утомительным.

– Потому что он действительно любил того человека, в которого она его превратила. Это зависит от того, что он ощущал точно так же, как и от того, кем она была.

– Вы правы, – согласилась миссис Чавис. – По словам Данте, «она обладает несказанной любезностью, она – мое блаженство, разрушитель всех пороков и королева добродетели, спасения». Для него она была спасением, воплощением добра. Она избавила его от демонов, заставила чувствовать себя значимым. Возможно, мы могли бы сойтись на том, что именно это он любил больше всего.

Глава 29

Кармин расхаживал по фойе, звуки его шагов отдавались от деревянного пола эхом по всему первому этажу. Солнце еще не успело взойти, а он уже так сильно нервничал, что не мог стоять спокойно. Он посмотрел на свое запястье уже, должно быть, в десятый раз, и тяжело вздохнул. Он одевался в такой спешке, что забыл надеть часы.

После того, как, по мнению Кармина, минуло не меньше часа – на самом же деле прошло всего лишь несколько минут – он, наконец, услышал звуки подъехавшей к дому машины. Он распахнул дверь с такой силой, что и сам удивился тому, что она не слетела с петель.

– Ты опоздала.

Отпихнув Кармина с пути, Диа прошла в дом.

– Я приехала раньше, Кармин. Ты сказал, чтобы я подъехала к шести. А сейчас еще только без пятнадцати.

Он нахмурился.

– Еще даже нет шести?

– Нет, – Диа протянула ему листок бумаги. – Расслабься. Все пройдет отлично.

– Правда? В смысле, этого ведь будет достаточно, да? – спросил Кармин. Диа приподняла брови, от выражения ее лица его глупая паника только лишь усилилась. – Боже, я переборщил. Я оплошаю.

– Ей понравится, Кармин.

– Я никогда еще ничего подобного не делал, – ответил он. – Не представляю, какого черта я вообще делаю.

– Я понимаю. Это очень мило с твоей стороны. Я невероятно рада тебе помочь.

– Спасибо, – поблагодарил Кармин. – Я сниму денег в городе и заплачу тебе за твою внештатную деятельность.

Диа рассмеялась.

– В этом нет необходимости. Я сама расплачусь. Мне вроде как даже самой не терпится побыть с ней сегодня.

– В самом деле? Тебе действительно хочется пообщаться с девушкой, появившейся в моей жизни?

Диа закатила глаза.

– Не я виновата в том, что раньше ты проводил время только с такими людьми как Стонущая Лиза.

* * *

В такой ранний час на дорогах еще практически никого не было, поэтому Кармин невероятно быстро достиг автострады Blue Ridge. Подъехав к торговому центру, он достал список, который вручила ему Диа, и просмотрел его. Некоторые пункты показались ему ненужными, но Диа заверила его в том, что все указанное в списке было необходимо.

Побродив немного по магазинам, он обнаружил в антикварной лавке приличную корзину. Он не знал, что это была за корзина, и в чем вообще состояло различие между ними. Кармин мучительно долго рассматривал корзину, после чего все же решился задать вопрос продавцу, но женщина посмотрела на него так, словно он говорил на каком-то иностранном языке.

Расплатившись за корзину, он снова взглянул на свой список и замер, увидев строчку «корзина для пикника». Бросив взгляд на часть «для пикника», он подумал о том, что ему стоило отвести Хейвен в ресторан.

Он представил себе плед в красно-белую клетку из детских мультфильмов, смутно припоминая один мультфильм, в котором муравьед в компании муравьев крали еду с пикника. Одна только лишь мысль об этом еще больше усилила его волнение – он совершенно не задумывался о насекомых.

Просмотрев еще раз свой список и не увидев в нем никаких средств для защиты от насекомых, он достал телефон для того, чтобы позвонить Дие.

– Алло? – ответила она неуверенным голосом.

– Что мне, блять, нужно будет делать, если муравьи попытаются украсть нашу еду, Диа? – ничего не ответив, она рассмеялась, разозлил тем самым Кармина еще больше. Он был серьезен. – Не вижу в этом ничего смешного. И что такое, черт возьми, «покрывало для пикника»?

Диа продолжила смеяться, поэтому он положил трубку. Она совершенно ему не помогала.

Кармин не успел убрать телефон в карман, поскольку тот зазвонил. Он ответил на звонок, выпустив тяжелый вздох.

– Хочешь еще посмеяться?

У Дии вырвался смешок, но она попыталась сдержаться.

– Ты переживаешь по пустякам. Насекомые не создадут вам никаких проблем. И покрывало для пикника – это просто покрывало, любое покрывало.

Он положил трубку, не сказав ни слова, и направился в магазин, намереваясь купить первое попавшееся одеяло. Он покачал головой, когда его взгляд упал на плед в красно-белую клетку.

Он снова вышел из себя безо всяких на то причин.

Взяв плед и несколько продуктовых контейнеров, Кармин расплатился за покупки и вернулся к «Мазде». Доехав до продуктового магазина, он взял одну из корзинок, сложенных возле двери.

По крайней мере, он знал, что это не корзина для пикника.

Кармин прогулялся по магазину, имея после шопинга с Хейвен некоторый опыт в покупке продуктов, и купил все то, что было указано в списке. Следующим на очереди был флорист. Кармин неловко себя чувствовал, рассматривая цветы. Он не видел особой разницы между ними, поэтому выбрал те, которые были ему знакомы. Заказав четыре дюжины розовых роз, он посмотрел на кассовый аппарат, пока флорист пробивал его заказ. Кому придет в голову платить двести долларов за цветы?

Вероятно, ему.

* * *

Хейвен отломила кусочек омлета с сыром и грибами, слушая рассказы Дии о школе. Они сидели в кабинке в «Crossroads Diner» – в небольшом ресторанчике, располагавшемся в центре города. Диа разбудила ее около часа назад и попросила Хейвен позавтракать с ней. Сначала Хейвен отказалась от этого предложения, боясь покинуть дом без разрешения, но затем Доминик позвонил доктору ДеМарко, дабы убедиться в том, что Хейвен могла покинуть дом. Она не знала, зачем именно они пришли в ресторан, но была благодарна за то, что кому-то захотелось провести немного времени в ее компании.

Даже если этот человек по-прежнему был для Хейвен загадкой.

Доев свои блинчики, Диа отлучилась в уборную. Хейвен начала нервничать, когда она исчезла из виду. Она чувствовала себя крайне некомфортно, находясь в одиночку в общественном месте в окружении незнакомцев.

– Почему такая красавица завтракает в одиночестве?

Хейвен напряглась, когда Николас занял место в кабинке напротив нее.

– Я с Дией. Она просто ушла… куда-то.

– Здорово, буду рад с ней повидаться, – ответил он. – Я хочу у тебя кое-что спросить.

Хейвен с опаской посмотрела на него.

– Что?

Засунув руку в карман своего пальто, он достал небольшую розовую упаковку с конфетами в форме сердечек, и высыпал несколько штук на ладонь.

– Как бы ты назвала возлюбленную вампира?

Хейвен улыбнулась. Очередная шутка.

– Возлюбленную вампира? Я не знаю.

Николас закинул в рот кусочек конфеты.

– Ghoulfriend[14]. Поняла? Ну, как «girlfriend», только с «ghoul».

В ответ Хейвен только лишь посмотрела на него, не понимая, что такого забавного было в этой шутке. К их кабинке вернулась Диа, севшая рядом с Николасом.

– Что ты здесь делаешь?

Николас пожал плечами.

– Просто зашел позавтракать по дороге в участок. У меня назначены общественные работы с шефом полиции.

– Общественные работы?

– Да, я вляпался в небольшие неприятности.

Диа нахмурилась.

– А тебе не надо быть в школе?

– Кто бы говорил… тебе самой не надо?

– Я устроила себе выходной, – ответила Диа. – Я провожу этот день с Хейвен, готовлю ее к свиданию.

К свиданию? Это слово застало Хейвен врасплох. Николас казался не менее удивленным, чем она сама.

– К свиданию? С кем?

– С ее парнем, – ответила Диа за Хейвен, которая предпочла промолчать. – Ну, с Кармином.

Николас помрачнел.

– ДеМарко?

– А у нас есть другие Кармины? – спросила Диа. – И нечего так удивляться. Он перестал быть тем человеком, которого ты знал.

– Кармин никогда не изменится, – ответил Николас резким тоном. – Он может ввести тебя и всех остальных в заблуждение, но меня его выходки совершенно не впечатляют.

– Ты просто его больше не знаешь, – сказала Диа.

– Все в этом жалком городишке по-прежнему считают, что солнце восходит и заходит, благодаря этому парню. Что он всегда все делает правильно. Это безумие, – он замолчал, доставая еще несколько конфет. – Ладно, мне пора.

Диа вышла из кабинки для того, чтобы выпустить его. Он положил одно из сердечек на стол перед Хейвен и ушел, распахнув дверь и не позавтракав. Хейвен бросила взгляд на оранжевое сердечко, на котором бледно-розовым цветом было выгравирована фраза «Поговори со мной».

* * *

Кармин вновь мерил шагами фойе. Он был одет в черный костюм и нервно крутил в руке красную розу. С тех пор, как он поделился своими планами с Дией, она называла это событие «Операцией «Золушка», хотя сам Кармин считал, что больше все это походило на «Операцию «Пожалуйста, не загуби всё к чертовой матери». Что касалось статуса принца, то единственное, чем он мог похвастаться – это положение Principe della Mafia, но в этом не было ничего романтичного.

Он обдумывал всевозможные потенциальные катастрофы, готовясь к худшему. Он скажет что-нибудь не то и обидит ее. Она будет разочарована его усилиями или наоборот сочтет их чрезмерными. Пикник обернется катастрофой из-за пищевого отравления или нашествия муравьев. Если обойдется безо всего этого, то нагрянет шторм, несмотря на то, что синоптик обещал безоблачный вечер.

Землетрясение. Торнадо. Цунами. Муссон. Ураган. Пожар. Наводнение. Град. Метель.

Кармин не был уверен в том, что добрая половина потенциальных бедствий вообще была возможна, но ему казалось, что все они обрушатся на них разом.

Превеликое множество различных вещей могло пойти не так, и, расхаживая по фойе, он представлял каждый из возможных сценариев развития событий. Все должно было быть идеально, но он чувствовал что-то неладное. Он не мог понять, что же было не так, но это чувство не покидало его. Словно он собирал паззл, который никак не мог сложиться из-за отсутствующей детали.

Наконец, он услышал подъехавшую к дому несуразную рухлядь, которую Диа звала машиной. Его сердце неистово заколотилось. Ему пришлось напомнить себе о том, что это была всего лишь Хейвен. Та самая девушка, которая увидела худшую его сторону и все равно смогла его полюбить.

Входная дверь открылась, и в дом зашла Хейвен. Когда Кармин увидел ее, вся его паника улетучилась. Потому что в это мгновение он понял, чего именно ему не хватало.

Ее.

Она была той отсутствующей деталью, которой не хватало его паззлу. И теперь, когда она была рядом, все встало на свои места. Он больше не волновался ни о торнадо, ни о землетрясениях, ни о пожарах. Он больше не беспокоился о нашествии маленьких, надоедливых муравьев. Все это не имело значения, пока Хейвен была рядом с ним.

Она была одета в белое платье и заметно волновалась. Ее лицо сияло от небольшого количества нанесенной косметики, ее волнистые волосы были выпрямлены и убраны назад.

– Buon San Valentino, – сказал Кармин, протягивая ей цветок. – С Днем Святого Валентина, колибри.

– Спасибо, – ответила Хейвен, принимая у него розу.

Наклонившись, он нежно поцеловал ее. Губы Хейвен были покрыты блеском. Он провел по ним языком, пробуя на вкус сладкий клубничный аромат.

– Так сладко, – сказал Кармин, отстраняясь. – Ты ведь знаешь, что это дерьмо исчезнет еще до того, как мы куда-нибудь приедем, да?

Хейвен достала из кармана тюбик с розовым блеском.

– Да. Именно поэтому Диа отдала мне весь тюбик.

* * *

Кармин свернул с шоссе, когда они доехали до Блэк-Маунтин, направляясь к художественному центру, расположенному на Черри-стрит. Вывеска над главным входом сообщала о предназначении серого здания, но Кармин увидел на лице Хейвен только лишь замешательство после того, как помог ей выйти из машины.

– Это галерея, – пояснил он, не зная, поймет ли она.

– Что-то вроде музея?

Кармин улыбнулся.

– Да, вроде того.

На лице Хейвен отразилась радость предвкушения. Он понял, что сделал правильный выбор, решив привезти ее сюда. Взяв ее за руку, Кармин провел ее в здание. Хейвен неуверенно осмотрелась по сторонам. В галерее царил полумрак, помещение освещалось только лишь за счет небольших светильников, находящихся над экспонатами.

– Пойдем, tesoro.

Хейвен не двигалась с места.

– Здесь не нужно платить за вход?

– Нет, – он не ожидал такого вопроса. – Здесь не нужно платить за то, чтобы посмотреть на произведения искусства.

Он замер, беспокоясь из-за того, что она могла подумать. Он неловко себя почувствовал из-за того, что привел ее в такое место, посещение которого ничего ему не стоило.

– Сюда действительно можно приходить совершенно бесплатно?

– Да. Они не берут плату.

– А почему?

Он никогда об этом не задумывался.

– Думаю, по образовательным причинам. Большее количество людей посетит эту галерею, если им не придется платить. Художники действуют по примеру музыкантов и пишут картины не столько ради денег, сколько ради своего удовольствия.

Кармин понятия не имел, был ли он прав или нет, но прозвучали его слова логично.

Хейвен кивнула.

– Хорошо.

– Хорошо, – Кармин по-прежнему на дух не переносил это слово. – Ну так, мы пойдем смотреть экспонаты или и дальше будем обсуждать деньги?

– Пойдем смотреть экспонаты.

Они гуляли по галерее, останавливаясь каждые несколько футов для того, чтобы осмотреть различные экспонаты. В зале были выставлены всевозможные произведения искусства: резьба и предметы гончарного дела, скульптуры и живопись, фотографии и рисунки в карандаше, предметы других видов искусства. Обычно подобные вещи его не привлекали, но с Хейвен ему всё казалось увлекательным.

Она сияла на протяжении всего времени посещения выставки, комментируя различные экспонаты и говоря такие вещи, которые он никогда не ожидал от нее услышать. Он держался позади нее, с удивлением слушая ее.

– Ты должна поступить в колледж, – сказал Кармин спустя некоторое время. – Ты слишком, черт возьми, умна для того, чтобы упустить такую возможность.

Хейвен прищурилась.

– Приемлемо ли сквернословить в галерее?

Кармин рассмеялся.

– Блять, если бы я знал.

Она покачала головой.

– Ты на самом деле думаешь, что я могла бы получить образование?

– Конечно. В смысле, тебе придется хорошенько потрудиться, но я не вижу причин, которые помешали бы тебе это сделать. И ты ведь знаешь, что я мог бы тебе помочь, верно?

– Я знаю, что ты мог бы попытаться, – ответила Хейвен игриво. – А вот получилось бы у тебя это или нет – другой вопрос.

Они просмотрели оставшуюся часть выставки, беспечно беседуя и держась за руки. Дойдя до конца галереи, Хейвен остановилась возле рисунка.

На рисунке, выполненным, по большей части, в карандаше, была изображена фигура женщины, рядом с которой находилась парящая в воздухе сфера, окрашенная в яркие цвета.

Казалось, что этот рисунок пленил Хейвен, на ее губах появилась улыбка, когда она, вытянув руку, проследила кончиками пальцев контуры рисунка.

– Мне нравится этот рисунок. Она похожа на меня.

– Каким образом?

– Девушка… она застряла в такой жизни, в которой все кажется невероятно тусклым и безнадежным, но затем появляется прекрасная вещь, вносящая цвета в ее мир. Такие цвета, которые она никогда не ожидала увидеть.

Кармин ошарашено посмотрел на нее, после чего вернул свое внимание рисунку. Он не знал, что можно было ответить на это, и как она вообще смогла увидеть что-то настолько глубокое в эскизе, набросанном карандашом. Хейвен двинулась дальше, потянув его за собой.

Они вернулись к машине. Посмотрев на часы, Кармин с удивлением обнаружил, что они пробыли в галерее целых два часа.

– Знаешь, возможно, когда-нибудь мы увидим в подобном месте и твои работы.

– Ты действительно считаешь, что я настолько хороша?

– Да. У тебя врожденный талант, – ответил Кармин. – И, представь, каких высот ты могла бы достичь, если бы взяла несколько уроков.

* * *

Кармин свернул на объездную дорогу, которая проходила через горы, и ехал до тех пор, пока в поле зрения не появился небольшой домик. Там была только лишь одна комната с кроватью и камином, и прилегающей к комнате ванной. Несмотря на то, что Кармин крайне редко проводил время в подобных местах, ему казалось, что этот домик понравится Хейвен.

Припарковавшись перед домом, Кармин осмотрелся по сторонам. Из-за облаков показалось солнце, которое освещало своими лучами луг. Среди деревьев бродило несколько оленей. Кармин посмотрел на них, когда один из оленей сделал шаг в его направлении, и внезапно почувствовал себя так, словно он попал в какой-то диснеевский мультфильм.

Если бы один из оленей заговорил, он бы бросился бежать куда подальше.

– Что это за место? – спросила Хейвен, пока они выбирались из машины.

Кармин вытащил из кармана ключ.

– Мы остановимся здесь. Я арендовал его.

– Неудивительно, что ты отвел меня в бесплатную галерею. Это место, должно быть, стоило тебе целого состояния, – сказала Хейвен, скептически смотря на него.

Кармин рассмеялся. Она взяла его за руку, обвивая ее своими руками.

– Пойдем, давай поедим. Думаю, я по-прежнему могу себе это позволить.

Достав корзинку, он разослал на траве плед. Хейвен с удивлением наблюдала за происходящим.

– Пикник?

Он кивнул. Хейвен опустилась на плед, вытянув перед собой ноги. Он сел рядом с ней и, достав из корзинки несколько контейнеров, открыл их. Хейвен взяла виноградину и закинула ее в рот, пока Кармин открывал зеленую бутылку. Она с тревогой наблюдала за ним, пока он разливал напиток с пузырьками. Кармин протянул ей стакан, который она с осторожностью приняла.

– Это алкоголь?

– Боюсь, что нет, tesoro. Это виноградный сок. Сегодня мы будем трезвыми.

С удивлением посмотрев на Кармина, Хейвен сделала глоток.

Они разговаривали, ели и смеялись. Хейвен сняла обувь, пока они обсуждали тривиальные вещи вроде телевидения и погоды, после которых углубились в более серьезные темы. Она рассказывала Кармину истории из своего детства – или же подобия оного. В свою очередь, Кармин рассказывал ей о своей матери.

Запустив руку в корзину, Кармин достал две плитки шоколада «Toblerone».

– Диа сказала, что в День Святого Валентина принято дарить своим возлюбленным шоколад.

Хейвен улыбнулась, открывая свою упаковку и отламывая шоколадный треугольник.

– Я не знала, что существует такой день, когда люди демонстрируют свою любовь. Я думала, что в День Святого Валентина произошла только бойня.

Кармин едва не подавился.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Об этом упоминалось в «Jeopardy».

Во время бойни, случившейся в День Святого Валентина, семеро членов ирландской группировки были застрелены в Чикаго членами Cosa Nostra. Кармин подумал о том, осознавала ли она связь между их семьей и всеми этими вещами, но решил, что не стоит поднимать эту тему. Меньше всего ему хотелось, чтобы этот вечер был испорчен напоминаниями о том мире, в который они будут вынуждены вернуться.

Они безмолвно наблюдали за заходом солнца. Царящая атмосфера была очень комфортной. Кармин любил эту составляющую их отношений – она никогда не чувствовала себя так, словно ей необходимо заполнить возникшую тишину. Он смотрел в небо, когда неожиданно почувствовал упавшую ему на лоб каплю. Рефлекторно закрыв глаза, он поднял руку, надеясь на то, что на него не опорожнилась какая-нибудь птица. Почувствовав еще одну каплю, он тяжело вздохнул, в то время как Хейвен только лишь рассмеялась.

– Дождь.

Вздохнув, Кармин принял сидячее положение. Конечно же, синоптик и понятия не имел о том, какая сегодня будет погода.

После того, как Хейвен обулась, они направились к домику.

– Тебе нравится моя корзинка? – спросил Кармин.

– Ага. Это ведь плетеная корзина коренных народов Америки?

– О, я не знаю. Разве это не корзинка для пикника?

Хейвен рассмеялась.

– Думаю, у корзин для пикника есть крышки.

Разумеется, из всех людей именно она умела различать корзинки.

* * *

Они устроились на крыльце, когда дождь усилился. Водный занавес скрыл их от окружающего мира. Хейвен безмолвно наблюдала за дождем, пока Кармин перебирал струны своей гитары.

– Ты сыграешь что-нибудь для меня? – спросила Хейвен. Он начал отвечать, собираясь сказать, что он уже что-то наигрывает, но она продолжила, лишая его такой возможности. – Что-нибудь веселое?

Больше никакой «Лунной сонаты».

– Эм, конечно. Я сыграю песню, которая напоминает мне о нас.

– Правда?

– Ага. Это настоящая песня, – сказал Кармин. – В смысле, ее можно услышать на радио или просто послушать.

– Ты споешь?

Кармин уставился на нее. Его пение, вероятно, могло бы не только нанести вред барабанным перепонкам, но и лишить здравомыслия, но ее глаза светились искренней надеждой. Он попросту не мог ей отказать. Не тогда, когда она так на него смотрела.

– Хорошо, но это может быть не очень здорово, – предупредил он.

Улыбка Хейвен стала еще шире. Кармин начал наигрывать первые аккорды песни «18th Floor Balcony» группы «Blue October», после чего мягко стал напевать слова. Он чувствовал на себе взгляд Хейвен, его пальцы дрожали, но он пытался сосредоточиться для того, чтобы не фальшивить. Он мог бы весь день говорить ей о том, что любит ее, но в этот момент он чувствовал себя так, словно его грудь раскрылась, и он покинул свое тело, отдавая себя ей целиком и полностью.

Под конец песни он посмотрел на Хейвен, его пальцы замерли, когда он увидел стекающие по ее щекам слезы. Потянувшись к ней, он стер их пальцами. Она сбивчиво вздохнула, положив свою руку поверх руки Кармина.

– Мы можем пойти в дом?

– Конечно, – поднявшись, он провел ее внутрь. Хейвен замерла возле двери. В приглушенном свете комнаты утопало несколько дюжин роз.

Обойдя ее, Кармин включил музыку на своем ноутбуке. Он просматривал песни, когда почувствовал прошедшую мимо него Хейвен. Сняв пальто, она повесила его на спинку стула, и взяла розу. Она поднесла ее к носу и вдохнула приятный запах, смотря на Кармина с улыбкой. Разувшись, она села на кровать, закусив нижнюю губу.

Бросив свой пиджак на стол, Кармин зажег камин и направился к Хейвен. Она подняла глаза, когда Кармин подошел к ней, и он заметил в них слезы. Выражение ее лица заставило его остановиться.

– Все хорошо, колибри?

– Идеально, – ее голос дрогнул, когда она прошептала свой ответ.

– Действительно идеально, – он поцеловал ее, опустив ладони на ее лицо. В ответ она запустила руки в его волосы. У нее вырвался стон, когда он опустил ее на спину и склонился над нею, положив руки на кровать по обе стороны от нее.

Он оторвался от ее губ для того, чтобы сделать вдох, и наклонил ее голову в сторону, опускаясь к ее шее. Хейвен глубоко вдохнула, ее пальцы вплелись в его волосы.

– Кармин, – сказала она, пока он оставлял поцелуи на ее коже, двигаясь к ключицам. – Займись со мной любовью.

Он замер. На него обрушилось множество сильных эмоций – шок и будоражащая радость, смешанная с невероятным страхом. Он посмотрел ей в глаза.

– Хейвен…

Он хотел этого – Боже, он безумно этого хотел – но пути назад после этого не было.

– Пожалуйста, – сказала она. – Я хочу этого.

– Ты уверена?

Она кивнула, нисколько при этом не мешкая.

– Это будет правильно. Мы поступим правильно.

После этих слов он тоже это почувствовал. Он ощутил уверенность, которой ему не хватало до этого. В это мгновение существовали только он и она. Не было никого и ничего, кроме них. Только они имели значение – отчаянно влюбленные и желающие показать это друг другу. Никакого хозяина и рабыни, никаких классовых различий. Никакого Principe della Mafia и его запретного плода.

Они никогда и не чувствовали подобных различий, но в Дуранте, в их доме, было сложно игнорировать навешанные на них ярлыки. Повсюду существовали напоминания, которые постоянно указывали им на то, кем они должны быть – теми людьми, которыми они быть не хотели, но здесь все было иначе. В этот момент они находились далеко от всего того, что грозило развести их в разные стороны. Не было никаких сложностей, никакой необходимости притворяться или что-то скрывать.

Кармин не ответил. Слова были не нужны. Действующий на нервы внутренний голос, наконец-то, замолчал.

Он посмотрел на нее, впитывая в себя всю ее любовь, после чего наклонился и мягко прижался своими губами к ее губам. Он нежно целовал ее, опустив руку на ее колено. Он медленно провел ладонью вверх по внутренней стороне ее бедра. Она извивалась от его прикосновения. Из ее горла вырвался стон, когда она проскользнула руками под его рубашку. Все его тело покалывало, пока она ласкала руками его обнаженную кожу.

Отстранившись, он присел на корточки перед кроватью, потянув вверх ее платье. Он внимательно наблюдал за ее лицом, ища какой-либо намек на боль или нежелание.

– Ты можешь передумать в любой момент, колибри.

– Я не передумаю, – ответила Хейвен с легкой дрожью в голосе и подняла руки. Сняв с нее платье, Кармин бросил его на пол рядом с собой. Он замер, смотря на нее и отмечая невероятный контраст между ее кожей и нижним бельем темного цвета. Сильная, способная постоять за себя девушка казалась в это мгновение невообразимо хрупкой, и он понимал, что испытает к себе отвращение, если станет тем, кто причинит ей боль.

Она потянулась к нему и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, но он перехватил ее руки.

– Расслабься, хорошо? Не я здесь на первом месте. Позволь мне служить тебе.

Ее губы слегка изогнулись от его слов. Она кивнула, и он расстегнул ее лифчик. Бросив его на пол, он опустил взгляд на обнаженную грудь, проводя по ней рукой. Румянец, возникший на ее щеках, покрыл все ее тело. Она закрыла глаза, когда он, закончив раздевать ее, начал оставлять нежные поцелуи на слегка дрожащих бедрах.

– Ложись, – сказал он. – Sei bellissima. Ты такая красивая.

Она легла на постель, впившись пальцами в одеяло. Громкие стоны отражались от стен домика, пока он ласкал языком каждый дюйм ее плоти. Ее тело извивалось, ноги дрожали, пока она таяла для него. У нее был сладкий аромат – словно у нектара, который он отчаянно желал поглотить. Страждущий мужчина, жаждущий ее как никогда прежде.

Она вскрикнула, когда ее тело пронзила вспышка удовольствия – оно вибрировало словно поверхность барабана до тех пор, пока ощущения не стихли. Ее вид лишил Кармина остатков самоконтроля. Он стянул с себя рубашку, кинув ее к одежде Хейвен. Он глубоко поцеловал ее, когда она обняла его, ее дыхание было сбивчивым. Простонав в ее губы, он расстегнул свои брюки и скинул их на пол.

– Мы можем остановиться…

– Я не хочу останавливаться, – ее голос обжигал как огненный шар.

Он испытал облегчение, благодаря которому на смену его страху пришло будоражащее волнение. Склонившись над ней, он начал оставлять поцелуи на ее подбородке, спускаясь к ее шее и прокладывая путь к ее уху.

– Prometto di essere delicate. Я обещаю быть нежным.

Сердце учащенно колотилось у него в груди, пока его тело согревало исходящее от нее тепло. Она нежно провела кончиками пальцев по шраму на его боку, посылая по его коже электрические заряды. Она закинула голову назад, когда он впился губами в ее шею, оставляя поцелуи на ее коже по пути к ключицам.

Он внезапно занервничал, проскальзывая рукой между их телами. Он намеревался дать ей еще один, последний шанс передумать, но в это мгновение она открыла глаза, в которых полыхало желание.

– Я начну медленно, хорошо? – спросил он, не отрываясь от ее лица, пока она обвивала его тело руками. – Может быть немного больно.

Она крепко обняла его, впиваясь своими короткими ногтями в его спину. Ее тело напряглось. Он замер, давая ей время привыкнуть.

– Tanto gentil e tanto onesta pare la donna mia, – прошептал Кармин. Слова из «Новой жизни» непроизвольно срывались с его губ. – Quand'ella altrui saluta, ch'ogne lingua deven tremando muta, e li occhi no l'ardiscon di guardare[15].

Он пытался успокоить ее, произнося строчки хриплым от предвкушения голосом, и ее тело начало все больше расслабляться с каждым словом. Он снова начал двигаться, от испытываемых ощущений его тело начали пронзать искры. Две части паззла, наконец-то, соединились именно так, как им было суждено это сделать.

– Это было прекрасно.

– Стихи или проникновение? – спросил он, не успев подумать. – Черт, прости. Мне не следовало этого говорить.

– Я имела в виду стихи, но и другая часть пока что чудесна, – ответила Хейвен застенчиво. – И ты должен был это сказать, потому что в этом весь ты.

– Да, но я пытаюсь быть нежным, – сказал он. – Ты заслуживаешь романтики.

Она простонала.

– Мне не нужна романтика. Мне нужен ты.

Она закрыла глаза. Электрические разряды продолжали курсировать по его телу, ощущения нарастали из того места, в котором они соединялись. Его кожа покрылась мурашками, когда дрожь пробежала вниз по его позвоночнику.

Когда он начал заниматься с ней любовью, он, наконец-то, понял, что это значит. Они вместе испытывали нечто новое, обладающее такой мощью, которой он никогда не чувствовал на себе до этого момента. Вся она, каждый дюйм ее тела – изнутри и снаружи – сливался с его телом.

– Только ты, – сказала она, словно читая его мысли. – Никогда не будет никого другого, Кармин.

Ее слова разожгли в нем настоящее пламя, пробуждающее чувство собственничества, заявляющее о том, что они принадлежат друг другу. Они двигались вместе, обретая идеальный ритм. Он прижался к ее телу своим, чувствуя ее обнаженную кожу.

Ее стоны становились все громче. Взяв ее руку, он переплел их пальцы, прижимая их руки к кровати.

– Я люблю тебя, – выдохнула она.

В ответ из его горла вырвался непроизвольный звук – громкий стон, свидетельствующий о нарастающей силе желания.

– Ti amo. Боже, я так сильно люблю тебя, Хейвен.

Она сделала движение бедрами, запустив свободную руку в его волосы. Ее тело дрожало, приближаясь к разрядке.

– Пожалуйста, никогда не покидай меня.

В тот момент, когда эти слова сорвались с ее губ, он ощутил свои чувства с такой силой, какой не испытывал до этого. Его грудь пронзила ноющая боль, сосредоточившаяся в самом центре его сердца. Это была боль, вызванная всепоглощающей, накрывающей с головой любовью – это чувство было настолько мощным, что у него перехватило дыхание.

– Ты чувствуешь это? Мы принадлежим друг другу, – он поцеловал ее. – Sempre.

Он продолжил заниматься с ней любовью и взял другую ее руку, размещая ее над головой Хейвен. Он перенес чуть больше веса на ее тело, приподняв ее колени выше и глубже входя в нее. Уткнувшись в ее шею, он почувствовал соленый вкус пота, пока их тела продолжали двигаться в унисон.

Когда напряжение достигло своего апогея, Кармин издал громкий стон. Он замер, когда ощущения стихли, и отпустил ее руки. Он лег рядом с ней, в то время как она прижалась к нему, опустив руку на его дико колотящееся в груди сердце. Они просто лежали вместе, переплетя ноги, и наслаждаясь посткоитальными ощущениями. Ему хотелось спросить у нее о том, чувствовала ли она его бьющееся сердце, но вместо того, чтобы задать этот вопрос, он предпочел насладиться тишиной.

Они были всего лишь двумя подростками, находившимися вместе и любящими друг друга. В словах по-прежнему не было никакой необходимости.

* * *

Впервые за долгое время сон Хейвен был лишен всяческих сновидений. Проснувшись, она увидела солнечный свет, льющийся в окна домика. Сев на кровати, она поморщилась от легкой боли в теле. Она вздрогнула, бросив взгляд на источник дискомфорта и заметив дорожки засохшей крови.

– Ох, чертовщина.

Раздавшийся смешок, за которым последовал хриплый голос Кармина, застиг ее врасплох.

– Чертовщина?

Обернувшись, она заметила, что он наблюдает за ней, будучи еще наполовину сонным. Она не знала, что бы такого ему ответить, от чего ей не было бы совсем уж стыдно.

Сев, Кармин провел руками по своему лицу.

– Что случилось?

– Эм, тут просто…

Он заметил кровь еще до того, как она смогла бы закончить свой ответ.

– О, черт. Вероятно, мне следовало упомянуть о том, что в первый раз у девушек идет кровь.

– Правда? – спросила она, ее щеки покраснели от смущения.

– Не смущайся, – сказал Кармин, проводя рукой вниз по ее груди. – Хотя румянец прекрасен.

Он выбрался из постели. Она наблюдала за его обнаженной фигурой, ее пленяли гладкие, скульптурные мышцы его спины. Он рассмеялся, заметив, что она разглядывает его.

– Как ты смотришь на то, что я наберу тебе ванну?

Хейвен широко улыбнулась.

– Звучит отлично.

Он исчез в ванной, после чего она услышала звуки льющейся воды. Вернувшись в комнату, он протянул ей руку. Хейвен опустилась в теплую воду, успокаивающую ноющую боль в мышцах. Кармин присел на край ванны рядом с ней и, взяв мочалку, начал нежно водить ею по ее коже.

Он вздохнул.

– О чем ты думаешь?

– О том, как замечательно ты заботишься обо мне, когда у меня что-нибудь болит, – ответила Хейвен. – Ты делал то же самое и после моего наказания.

Кармин помрачнел.

– Мне не нравится это слово. То, что сделал с тобой мой отец, не было наказанием, Хейвен. Это было жестокое обращение.

– Пусть будет жестокое обращение, – согласилась она. – Независимо от выбранного слова, это напоминает мне о том, что ты помогаешь мне восстановиться.

– Я проделал хорошую работу, да?

– Да. Возможно, когда-нибудь ты смог бы стать доктором, как твой отец. Думаю, ты был бы хорош в этом.

– Возможно. Хотя, я не знаю, хватило бы мне для этого терпения.

* * *

Смотря в боковое зеркало, Хейвен наблюдала за тем, как домик становится все меньше и меньше. Их уединение подходило к концу. Они возвращались в Дуранте – в реальность, в которой она снова займет свое место в доме семьи ДеМарко. Ее будущее было таким же мутным, как ручей, вьющийся вокруг владений доктора ДеМарко, несмотря на то, что минувшей ночью оно казалось кристально чистым.

Они беседовали по дороге в город, разговор моментально отвлек Хейвен от размышлений. Она нахмурилась, когда они проехали мимо школы.

– Почему ты не пошел сегодня в школу?

Кармин пожал плечами.

– У меня есть гораздо более важные дела.

– Что может быть важнее школы?

– Что это вообще за вопрос? Ты гораздо важнее школы.

– О, – она не ожидала услышать такой ответ.

Кармин припарковался возле ресторана, в котором Хейвен завтракала с Дией. Он помог ей выйти из машины, держа ее за руку и направляясь в ресторан. Их разместила та же самая официантка, что и накануне, но сегодня, как отметила Хейвен, она была гораздо разговорчивее. Казалось, что Кармин едва заметил официантку, быстро заказав колу. Хейвен последовала его примеру. Официантка принесла их напитки и снова попыталась завязать разговор. Проигнорировав ее, Кармин заказал еду, несмотря на то, что она даже не успела спросить у них о том, готовы ли они сделать заказ.

Записав их заказ, официантка отошла от их столика. Кармин тяжело вздохнул.

– Ебучие люди, не знающие, что такое уважение.

– Она неуважительно отнеслась к тебе? – спросила Хейвен.

– Нет, неуважительно она отнеслась к тебе.

– Каким образом?

– Она флиртовала со мной.

– Это был флирт? Я бы даже и не подумала. Должно быть, у нее плоховато получается.

Кармин рассмеялся. Внимание Хейвен привлекло что-то позади него. У дверей ресторана стоял Николас, наблюдающий за их столиком. Она поспешно отвела взгляд, не желая привлекать к нему внимания, но сделала это недостаточно быстро. Обернувшись, Кармин стиснул зубы, заметив своего бывшего друга.

Николас направился к ним вместе с полицейским. Сердце Хейвен учащенно забилось, когда они остановились возле их столика. Полицейский кивнул в знак приветствия.

– Кармин.

– Здравствуйте, сэр, – вежливо ответил он, но Хейвен почувствовала то, как нелегко ему это давалось.

– Как у тебя идут дела после возвращения в Дуранте?

– Отлично, сэр.

Мужчина самодовольно улыбнулся. Хейвен поняла, что неприязнь была обоюдной.

– Вероятно, все не так уж и отлично, раз ты прогулял сегодня школу.

– Плохо себя чувствовал с утра.

– Что ж, держись подальше от неприятностей. Работа кажется гораздо менее напряженной, когда нам не приходится иметь дело с тобой.

Кармин стиснул зубы. Не раздумывая, Хейвен потянулась через стол и взяла его за руку. Он с удивлением посмотрел на нее, но его тело расслабилось.

– Теперь у меня есть причина на то, чтобы вести себя хорошо.

Хейвен улыбнулась, услышав его слова. Полицейский переключил свое внимание на нее.

– Вот и славно. А Вы у нас…?

Она начала было отвечать, но ее перебил Николас.

– Ее зовут Хейвен.

Кармин снова напрягся при звуках его голоса.

– Ах, да, гостья. Где Вы познакомились с семьей ДеМарко?

Хейвен не знала, что ей ответить, но, к счастью, Кармин ответил за нее.

– В Чикаго. Наших отцов связывает дружба.

Полицейский кивнул.

– Что ж, рад с Вами познакомиться, Хейвен.

– Взаимно, сэр, – тихо ответила она, после чего он ушел. Николас задержался возле их столика, пристально смотря на их сплетенные руки.

– Что-то еще? – резко спросил Кармин.

Николас прищурился, но, так ничего и не сказав, ушел.

Официантка вернулась с их заказом, они ели в тишине. Хейвен не могла объяснить этого ощущения, но вокруг них произошло какое-то изменение, между ними возникла такая связь, которой не существовало до прошлой ночи.

Но, как бы ни были сильны эти чувства, они не могли заглушить еще одно ощущение, пронизывающее ее кожу. Она давно привыкла к этому ощущению, поскольку чувствовала его всю свою жизнь.

Это было ощущение того, что за ней наблюдают.

Глава 30

После посещения домика недели неумолимо быстро сменяли друг друга. С тех пор, как Хейвен была вынуждена оставить свою маму, прошло уже полгода. Она начинала привыкать к миру, находящемуся за пределами пустыни, и мелочи, некогда приводившие ее в состояние ужаса, стали неотъемлемой частью ее жизни. Она, как и прежде, выполняла порученные ей задачи – ежедневно готовила и поддерживала чистоту в доме – однако теперь у нее всегда оставалось время для себя. Прежде неторопливость была для Хейвен непозволительной роскошью, и, чем больше она адаптировалась к новому положению вещей, тем меньше она могла представить себе возвращение к прежней жизни.

Кармин называл это свободным временем. Выбранное им определение заставило ее рассмеяться.

Ее дни были заполнены шквалом неограниченного творчества – рисованием и живописью, чтением и поделками. Позаимствовав у Кармина несколько тетрадей, она начала заполнять страницы словами, записывая все, что приходило ей в голову. Мысли были несвязными, в словах было полно ошибок, но ее записи в любом случае не предназначались для посторонних глаз. Хейвен находила это занятие хорошей практикой. Кроме того, она обретала в нем облегчение, выплескивая на страницы скапливающуюся внутри нее напряженность.

После того, как она начала с помощью силы своих слов прогонять прочь монстров, ей стали реже сниться кошмары. Она, наконец-то, смогла ощутить некоторый контроль, несмотря на то, что на деле была целиком и полностью его лишена.

Помимо прочего, она начала комфортнее себя чувствовать, находясь за пределами дома. Кармин все время брал ее с собой, давая ей наличные деньги для того, чтобы она, отсчитав нужную сумму, могла самостоятельно расплачиваться. Кроме того, она самостоятельно заказывала еду, выбирала нужные вещи и высказывалась, когда ей представлялась такая возможность.

Жизнь изменилась не только для Хейвен – изменения произошли в жизни каждого из них. Доктор ДеМарко отсутствовал еще чаще, чем раньше, проводя практически каждые выходные в Чикаго. Доминик был занят приготовлениями к учебе в колледже, поскольку через несколько месяцев ему предстояло окончить школу, и отправиться на другой конец страны вместе с Тесс. Оканчивала школу и Диа, но она предпочла остаться неподалеку, выбрав учебу в городе Шарлотт.

Ранним субботним утром, накануне Пасхи, Хейвен находилась на кухне, убирая со стола после завтрака. Кармин, тем временем, стоял, облокотившись на кухонную тумбочку и, как обычно, наблюдал за ней.

– Чем бы ты хотела сегодня заняться?

Хейвен пожала плечами.

– Чем ты пожелаешь, Кармин.

– Как думаешь, я стал бы тебя спрашивать, если бы знал, чем нам заняться?

– Да, – ответила она, смеясь. – Ты всегда интересуешься моим мнением.

– Есть ли у тебя мнение на этот счет?

– Мы могли бы просто побездельничать здесь.

– Мы проводим слишком много времени в этой дыре, – Кармин помолчал. – Ну так, чем бы тебе хотелось сегодня заняться?

Хейвен покачала головой.

– Чем пожелаешь.

– Я надеялся на такой ответ, – взяв Хейвен за руку, Кармин потянул ее в сторону кабинета на первом этаже. Он ввел код для того, чтобы разблокировать дверь и зашел внутрь, но Хейвен замерла на месте, не желая заходить следом. – Ты идешь?

– Я не должна заходить в этот кабинет.

– Почему?

– Твой отец сказал, что некоторые двери заперты по определенной причине.

– Да, кабинет небеспричинно заперт, но и код у меня тоже не просто так имеется.

– И зачем он тебе?

– Затем, что моего отца не всегда можно застать дома, и иногда нам требуется некоторое, хранящееся здесь, дерьмо. Но не в этом суть. Заходи.

Хейвен посмотрела на него в ответ, раздумывая над его словами, но в итоге все же неуверенно зашла в кабинет. Опустив руку на ее бедро, Кармин поцеловал ее в шею.

– Видишь, ничего страшного в этом нет.

– Меня пугает не кабинет, – ответила Хейвен. – Зачем мы сюда пришли?

– Я научу тебя обращаться с моим пистолетом.

Она с удивлением посмотрела на него.

– Ты ведь шутишь…

– Я похож на шутника? Нам нечем заняться, и я не прочь пострелять. Кроме того, представляешь, как сексуально ты будешь выглядеть во время стрельбы?

Хейвен подобной уверенности не разделяла.

– Думаю, твой отец не захотел бы, чтобы я дотрагивалась до оружия после того, как я дотронулась до его револьвера.

– Ты дотронулась до пистолета Нунцио, – ответил Кармин. – Отец не разозлился, разве не так?

– Я защищалась.

– Суть та же, – сказал он. – Никогда не знаешь, когда тебе в качестве самозащиты может понадобиться умение стрелять.

Хейвен просто смотрела на него, поэтому он достал телефон и набрал номер.

– Привет, Хейвен поедет со мной на стрельбу. Ты просил меня заранее сообщать о подобных вещах, поэтому считай это сообщением.

Кармин положил трубку, и Хейвен покорно вздохнула. Какая настойчивость.

– Хорошо, но зачем мы сюда-то пришли?

Отодвинув в сторону ковер, Кармин открыл люк, ведущий в подвал.

– Цели. Патроны. Средства защиты вроде наушников и очков. И, возможно, мне понадобится бронежилет, но это в зависимости от твоего настроения.

Хейвен шокировано посмотрела на него.

– Я никогда не стала бы в тебя стрелять.

– Я знаю. Ну, скажем так, намеренно не стала бы.

Она осторожно подошла к входу в подвал и, взяв Хейвен за руку, Кармин повел ее за собой вниз по узким ступенькам.

– Terra di contrabbando, – сказал он, когда они спустились в подвал. – Добро пожаловать в край контрабанды.

– Здесь все противозаконное?

– Не совсем, но всё здесь очень, блять, сомнительное с точки зрения закона, – ответил Кармин, смотря по сторонам. – В передних ящиках, в основном, находится алкоголь.

– А в задних?

– Пойдем, я покажу.

Хейвен проследовала за ним, и, спустя несколько шагов, остановилась, заметив оружие. На стене перед ними рядами висело около сотни различных видов оружия.

– Вот это да.

Кармин вздохнул, копаясь в коробках позади нее, в то время как она не могла оторвать взгляда от оружия. Ее сердце учащенно забилось, кожа покрылась мурашками. Достав необходимые для стрельбы вещи, Кармин попытался отдать их Хейвен, но она не обращала на него совершенно никакого внимания.

– Что тут можно сказать? Отец любит свое оружие, – открыв шкафчик, Кармин достал коробку с пулями. – Но ты уже в курсе.

Ей, наконец, удалось оторваться от стены с оружием.

– Да.

– Но оружия бояться не нужно, – сказал Кармин. – Опасаться надо тех болванов, которые держат палец на курке. У тебя не будет проблем до тех пор, пока будешь держаться от них подальше.

Хейвен снова сосредоточила свое внимание на стене, обдумывая его слова, благодаря которым все казалось таким простым.

– Что еще здесь имеется?

– Оружие, море фишек из казино, подземелье…

Она обернулась к нему, широко раскрыв глаза. Подземелье?

– Эм, хорошо. Мы всё взяли?

* * *

Им потребовалось практически два часа на то, чтобы добраться до нужного места. Они пришли на широкое, открытое пространство, расположенное в лесу. Земля была покрыта ковром из фиолетовых, желтых и красных полевых цветов. Линия из высоких сосен окружала поляну, словно по своему усмотрению решив воссоздать природную ограду.

Бросив рюкзак на землю, Кармин прошел на поляну, пока Хейвен с выражением восторга на лице обводила лесистую область взглядом.

– Здесь красиво.

– Ага, здесь хорошо, – согласился он, доставая из рюкзака различные вещи и устанавливая цель. Встав позади Хейвен, Кармин развернул ее корпус в нужном направлении и достал свой пистолет. Положив свои руки поверх ее рук, и держа пистолет, он начал объяснять ей технику безопасности и пояснил, что у нее имелось в запасе семь пуль, и одна дополнительная. Он рассказал ей о том, что пистолет необходимо держать крепко и, прицеливаясь, сосредотачиваться на цели, блокируя все остальное и переходя в состояние транса.

После того, как Хейвен, казалось, всё поняла, Кармин протянул ей наушники и очки. Отойдя в сторону, он принялся наблюдать за тем, как она прицеливается – её руки дрожали, когда она нажимала на курок. Он вздрогнул, когда она сделала первый выстрел. Отдача и громкий звук, который издал капсюль, напугали ее. Вскрикнув, она едва не уронила пистолет на землю. Кармин посмотрел в сторону мишени – пуля ее даже и близко не задела.

Он снова встал позади нее, крепко держа пистолет, ее руки покоились поверх его. После того, как они выпустили оставшиеся патроны, Хейвен, казалось, расслабилась. Перезарядив пистолет, Кармин протянул его ей, предоставляя некоторое пространство. Первая пуля вновь пролетела мимо мишени, но оказалась все же ближе, чем в первый раз. Руки у Хейвен по-прежнему дрожали.

Она бросила взгляд на Кармина, и он улыбнулся, молча призывая ее продолжать.

Он перезарядил пистолет еще два раза, ни одна из пуль так и не поразила цель. Несмотря на это, Хейвен все же делала успехи, ее глаза светились от предвкушения всякий раз, когда она нажимала на курок. Он попытался представить, что она чувствует, держа в руках нечто настолько мощное – от адреналина, который, должно быть, курсировал по ее венам, его сердце учащенно забилось.

Наконец, поразив после третьей перезарядки цель, Хейвен победно вскрикнула и развернулась к Кармину. Оказавшись в плену восторга, она забыла опустить пистолет и направила его на лоб Кармина. Пригнувшись, он поднял в защитном жесте руки.

– Следи за тем, что ты, блять, делаешь!

Она опустила пистолет.

– Мне очень жаль!

Он покачал головой, опуская руки.

– В человека можно целиться заряженным пистолетом только лишь в том случае, если ты планируешь прикончить этого ублюдка.

Хейвен кивнула в знак понимания и отвернулась, делая выстрел и поражая цель. Она улыбнулась, пытаясь обуздать свою радость. Вздыхая, Кармин подошел к ней сзади и опустил руки на ее бедра. Сняв наушники и бросив их на землю, он снова развернул ее к цели.

– У тебя очень хорошо получается.

Она прицелилась, выглядя при этом крайне решительно. Он чувствовал, как ее тело напрягается в предвкушении, мышцы становятся твердыми, а по рукам проносится вибрация, когда она нажимает на курок.

Не подумав, что делает, он легонько поцеловал ее в мочку уха, и она хмыкнула. Теряя сосредоточенность, она нажала на курок. Звук вылетевшей пули отдался эхом среди деревьев.

– Ой, – сказала она, когда вдалеке раздался пронзительный птичий крик.

Кармин рассмеялся, проводя носом по ее шее.

– Мне не следовало тебя отвлекать, но уж лучше птицы, чем я.

* * *

Дорога домой, насколько припоминал Кармин, была гораздо труднее, чем когда-либо прежде. К тому времени, когда в поле зрения появился дом, солнце уже начинало садиться, и он был крайне уставшим. Войдя в дом, он направились к лестнице, но, не дойдя и до второго этажа, они услышали стук в дверь.

Вздыхая, Кармин развернулся для того, чтобы вернуться на первый этаж.

– Приду через минуту.

Хейвен продолжила свой путь наверх, в то время как Кармин, отключив сигнализацию, открыл дверь и обнаружил стоявшего на пороге Макса.

– Что такое?

– Привет, отец дома?

– Нет. Он в Чикаго до завтрашнего дня.

– Черт, мне нужно было кое-что ему отдать, – сказал Макс, засовывая руку в карман и доставая конверт.

– Я могу передать ему, – ответил Кармин, протягивая руку. Ему даже не хотелось знать, какие именно дела связывали Макса с его отцом. Макс занимался подобными вещами только для того, чтобы собрать денег на колледж, поэтому Кармин чувствовал себя не таким виноватым, когда покупал у него наркотики. Ему казалось, что он делает это ради благой цели, словно участвуя в этаком кокаиновом сборе средств, которые помогут достойному парню поступить в колледж Лиги плюща.

– Спасибо, чувак. Я пообещал ему достать то, что он просил, и мне совсем не хочется запаздывать в делах с твоим отцом.

– Он все получит.

Взяв конверт и попрощавшись с Максом, Кармин запер дверь. Он снова направился в кабинет под лестницей и снял со стены большую картину, служившую ширмой для сейфа. Достав свои ключи, он вставил в замок маленький золотой ключ, поворачивая его и вводя код. Как только Кармин открыл дверцу сейфа, из него тут же выскользнула папка. Бумаги разлетелись по полу. Он наклонился для того, чтобы собрать их, замечая на одной из бумаг имя «Антонелли». Кармин замер, внутри у него все похолодело, пока он читал написанное в верхней части название документа – «Генетическая экспертиза».

Мысли путались, пока он раздумывал над тем, как ему следует поступить. Время утекало, возможность просмотреть бумаги таяла с каждой секундой. Любопытство пересилило логику, и, взяв результаты теста, он начал их просматривать.

В бумагах не упоминалось ни одного имени, за исключением имени Хейвен, но в них говорилось, что результаты заключительного анализа митохондриальной ДНК с чем-то совпадали. На полях листа неразборчивым почерком его отца было написано «Подтверждено частичное совпадение комбинированного индекса ДНК». Кармин мысленно отругал себя за то, что обращал так мало внимания на уроки биологии, изо всех сил пытаясь понять, что бы все это могло значить.

Он услышал приближающиеся к кабинету шаги, когда Хейвен позвала его по имени. Быстро собрав бумаги, он запихал их в папку. Убрав конверт в сейф, он запер его и вышел в фойе на встречу Хейвен.

* * *

Позднее той ночью Кармина разбудил громкий шум. Он услышал хлопнувшую этажом ниже дверь. Хейвен села на кровати, распахнув от удивления глаза.

– Что это было?

– Не имею ни малейшего, блять, представления, – ответил Кармин, смотря на часы и замечая, что было еще только три часа утра. Откинув от себя одеяло, он выбрался из постели и услышал доносящиеся из библиотеки тяжелые шаги. Его охватил неподдельный страх, когда ручка двери повернулась и дверь распахнулась настежь. Хейвен вскрикнула, увидев появившегося в дверном проеме Винсента.

– Иди в свою комнату, девочка, – сказал он, даже не посмотрев в сторону Хейвен. Он не сводил глаз с Кармина, пока она поспешно покидала комнату. – Да что с тобой такое? Тебе жить надоело?

Что бы Кармин ни ответил, его ответ в любом случае был бы неправильным.

– Я полагал, что ты умнее. Или ты на самом деле думал, что сегодняшний твой поступок был отличной идеей? Нельзя быть таким тупоголовым!

– Я звонил тебе, – ответил Кармин. – Оставил тебе сообщение. Я не виноват в том, что до тебя, черт возьми, не дозвониться.

Винсент прищурился.

– Ты звонил мне? А что, если бы я ответил на твой звонок и сказал бы тебе «нет»? Ты бы все равно это сделал? Разумеется, сделал бы! Ты, похоже, всё никак не можешь включить мозги! И я знаю, что ты что-то задумал, сын. Я знаю тебя, но, помяни мое слово – что бы ты ни задумал, это не сработает.

Кармин промолчал.

– Чтобы ноги твоей больше не было ни в моем кабинете, ни в подвале. Тебе нечего там больше делать. И я в курсе того, что именно ты увидел. Что ты прочел. Представить не могу, какие идеи царят сейчас в твоей голове, но не смей ничего предпринимать. Что бы это ни было. Существуют люди, которые убьют тебя, если узнают, что ты имеешь об этом хоть какое-то представление.

Винсент начал мерить шагами пол, говоря что-то едва слышно.

– Если бы тебе не исполнялось в скором времени восемнадцать лет, я бы завтра же отослал тебя обратно в частную школу. Я уже подумываю о том, чтобы избавиться от девушки.

– Ты и пальцем ее, черт побери, не тронешь, – ответил Кармин. – Ты оставишь ее в покое.

– Ты кем себя считаешь, смея разговаривать со мной подобным тоном? Я сделаю с ней все, что пожелаю! Ты совсем меня не слушаешь? Ты угробишь себя! Возможно, тебя совсем не волнует собственная жизнь, но я не дам тебе просто так с ней распрощаться. Я воспрепятствую этому всеми возможными способами, даже если придется пожертвовать ею.

У Кармина задрожали руки. Он сжал их в кулаки. Слова отца довели его до грани.

– Пошел ты к черту! Я убью тебя, если ты когда-нибудь еще сделаешь ей больно.

– Возможно, и убьешь, – ответил Винсент. – В действительности, я не сомневаюсь в этом. Ну, хотя бы душа твоей матери все же увидит свет Божий. Она бы никогда не пожелала того, чтобы ты ввязывался в подобное.

– Не надо втягивать в это маму и использовать ее в качестве оправдания всей своей чуши! Я люблю ее. Ты должен смириться с этим!

– Я не могу! – Винсент шагнул к нему. – Ты не представляешь, что делаешь! Ты еще ребенок, Кармин!

– Я не ребенок, хотя мне еще только семнадцать. Я перестал быть ребенком в тот момент, когда схлопотал пулю, благодаря тебе!

– Ты не ведаешь, о чем говоришь. Ты не представляешь, как рухнула моя жизнь из-за этой девушки! Ты только взгляни на нас! Посмотри, во что она превратила нашу жизнь!

– Это не ее вина, а твоя! Это ты втянул нас в это! Ты заплатил за нее – заплатил, блять, за ребенка – и теперь ты хочешь свалить вину на нее?

Винсент покачал головой.

– Я пытался помочь ей! Я сделал для этой девчонки все, что мог, и всего это было мало. Всегда будет мало! Потому что это невозможно! Ты не представляешь, как я уже настрадался из-за этой маленькой сучки!

В тот момент, когда эти слова сорвались с губ его отца, Кармин лишился остатков самообладания. Он ударил отца в челюсть. Винсент слегка потерял равновесие, не ожидая удара.

– Не смей её так называть!

Винсент моментально отреагировал на его удар, не дав Кармину времени опомниться и осознать, что его отец вообще сдвинулся с места. Винсент швырнул его в стену, скинув все с находившегося рядом с кроватью стола. От силы удара у Кармина перехватило дыхание. Ему было нечем дышать, когда отец прижал его к столу.

Суматоха усилилась, когда в комнату забежал Доминик.

– Какого черта?

Доминик схватил отца за плечи. Вероятно, осознав, что делает, Винсент быстро убрал от Кармина руки. Он отошел назад, проводя пальцами по своим окровавленным губам.

– Почему ты не мог довериться мне, Кармин? Почему нельзя было позволить мне разобраться с этим?

– Почему нельзя было дать мне хорошую причину для доверия?

– Я пытаюсь обеспечить твою безопасность. Это плохая причина?

– Моя безопасность ничего не значит в сравнении с ее безопасностью, – ответил Кармин без всяческих колебаний.

* * *

Стоя в дверях спальни Кармина, Хейвен осматривала образовавшийся после потасовки беспорядок. Что-то едва слышно проворчав, Кармин открыл ящик своего стола и, достав бутылку алкоголя, сделал из нее глоток. Он поморщился, убрав ото рта бутылку, и захлопнул ящик стола ногой. Плюхнувшись в кресло, он уставился в пол. Комната была погружена во мрак.

Присев возле кровати на корточки, Хейвен начала подбирать с пола разбросанные вещи. Она включила будильник и попыталась настроить время, но в итоге отказалась от этой затеи, поскольку на циферблате неизменно мигала цифра двенадцать.

Она вздрогнула, порезавшись большим пальцем об осколок разбитого стекла, когда поднимала с пола рамку с фотографией. Она поставила рамку на стол, порез кровоточил.

– Боже, у тебя идет кровь, – сказал Кармин. Он попытался перехватить ее руку, но она отстранилась.

– Вы разбили рамку, – ответила Хейвен, продолжая подбирать с пола различные вещи.

Кармин тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги.

– Ты не могла бы просто перестать убираться? Все это сейчас совершенно неважно!

Хейвен вздрогнула от его тона.

– Это важно. Это же твоя мама.

Она изо всех сил старалась сдержать слезы, продолжая прибираться и не представляя, чем еще себя занять. Схватив в отчаянии со стола бутылку, Кармин швырнул ее в стену. Осколки стекла и брызги алкоголя разлетелись во все стороны.

Хейвен закрыла глаза, так и не сумев совладать со слезами. Обрушившиеся на нее воспоминания походили на удары кулаками. Гнев Майкла, битое стекло и отвратительный запах пролитого алкоголя.

– Ты бесполезна, – кричал он ей столько раз, что она слышала его слова даже во сне. – Ты не способна сделать хоть что-либо правильно, девчонка! Ты стала самым плохим из всего, что я делал в этой жизни!

Она открыла глаза, замечая, что раздражение исчезло с лица Кармина.

– Мне не следовало на тебя кричать. Ты в этом не виновата.

– Это моя вина, – ответила она тихо. – Из-за меня твоя семья разваливается на части.

Кармин опустился на колени рядом с ней, поднимая с пола тетрадь и кладя ее на стол.

– Моя семья развалилась на части после того, как убили мою маму, так что, за исключением того случая, если ты хочешь взять на себя ответственность за случившееся, ты можешь выбросить из головы эту чушь.

* * *

Хейвен лежала в постели вместе с Кармином, поглаживая кончиками пальцев его опухшие костяшки. Чувство вины разрывало ее на части. Что бы Кармин ни говорил, она по-прежнему чувствовала себя так, словно стала причиной случившегося.

Она мало спала. Покой, который она обрела за минувшие несколько недель, был нарушен. Сон Кармина был беспокойным, его снова мучили кошмары.

Спустя некоторое время она выбралась из постели и, словно в тумане, спустилась на первый этаж. Достав продукты, необходимые для приготовления пасхального ужина, она машинально повторяла нужные движения. Посмотрев в окно на восход солнца, она заметила, что место, на котором обычно был припаркован «Mercedes», пустовало. Она задумалась о том, имело ли вообще смысл что-то готовить, раз доктор ДеМарко отсутствовал, но затем отогнала от себя эту мысль, понимая, что остальные в любом случае будут ужинать.

Утренние часы пролетели очень быстро, перетекая в полдень и сменяясь в итоге ранними вечерними часами. Мальчики спустились вниз около полудня, оба были по-своему хмурыми. В доме царила напряженная атмосфера, но Хейвен была слишком уставшей для того, чтобы вникать в ее суть.

Она стояла перед плитой, в то время как Кармин сидел на тумбочке, не сводя с нее глаз. Появившись в кухне и поравнявшись с Хейвен, Доминик стащил одно из фаршированных яиц, которые она приготовила. Бросив на него один короткий взгляд, она снова вернула свое внимание готовке.

– Ты хорошо себя сегодня чувствуешь, Хейвен?

– Да.

– Точно? А то я взял еду, а ты меня даже не стукнула.

– Она на автопилоте, – ответил за нее Кармин. – С Пасхой нас всех.

Хейвен промолчала, ее внимание привлек раздавшийся на улице приглушенный звук. Выглянув в окно, она увидела остановившуюся возле дома машину доктора ДеМарко.

Спрыгнув с тумбочки, Кармин обнял в защитном жесте Хейвен, когда входная дверь открылась, и в дом зашел доктор ДеМарко. Они стояли в тишине, царившая в доме напряженность усилилась, когда они услышали приближающиеся к кухне шаги.

Доктор ДеМарко остановился в футе от них.

– Позволь мне осмотреть твою руку, Кармин, – сказал он натянутым голосом.

– Что?

– Ты слишком сильно задействовал безымянный палец и мизинец. Я удивлюсь, если ты их не сломал.

– Иди к черту.

Доминик раздраженно вздохнул.

– Просто дай ему осмотреть руку, и закончим на этом.

Немного помедлив, Кармин все же убрал руку с бедра Хейвен и протянул руку отцу. Доктор ДеМарко осмотрел руку сына с непроницаемым выражением лица. Кармин несколько раз вздрогнул, когда отец надавливал на его костяшки.

– С рукой все будет в порядке.

– Как я уже сказал… – Кармин убрал руку. – Иди к черту.

* * *

Приготовив ужин, Хейвен начала накрывать на стол, но Доминик остановил ее, предложив свою помощь. Поблагодарив его, она намеревалась вернуться в свою комнату, но Кармин взял ее за руку и повел к столу. Выдвинув для нее стул, он жестом пригласил ее сесть.

– Signore, benedici questi peccatori che essi mangiano la loro cene[16], – произнес доктор ДеМарко перед тем, как они приступили к ужину.

Атмосфера за столом была напряженной. Никто не хотел находиться на этом ужине, и ни один из них не желал разбираться со сложившейся ситуацией, но все они понимали, что отсрочивать неизбежное больше невозможно. Было уже слишком поздно давать задний ход.

Доминик громко лязгнул вилкой по тарелке, нарушив тишину первым.

– Это невыносимо. Нам нужна нейтральная сторона или что-нибудь вроде того, потому что дальше так не может продолжаться, – все молчали, пока он обводил взглядом собравшихся за столом. – Все языки проглотили? Нам необходимо разрядить атмосферу. Нужно провести переговоры.

Доктор ДеМарко покачал головой.

– Ты не представляешь, что такое переговоры.

– Верно, и я надеюсь и дальше оставаться в неведении, но проведем свои импровизированные переговоры, – ответил Доминик. – Никто не выйдет из-за стола до тех пор, пока мы не получим некоторые ответы.

– Существуют вопросы, на которые я не могу ответить.

– Ничего страшного, – сказал Доминик. – Если не можешь ответить на какой-то вопрос, то просто скажи нам об этом. Храни молчание. Это послужит хорошей практикой на тот случай, если тебя загребут копы. Но дальше так не может продолжаться, папа. Мы же были семьей – чертовски дисфункциональной, но все же семьей. А теперь мы все сами по себе.

Доктор ДеМарко не отрывал глаз от своей тарелки.

– Ладно. Семейная встреча.

Услышав слово «семейная», Хейвен моментально поднялась на ноги.

– Я могу идти, сэр?

– Да, – ответил доктор ДеМарко, махнув рукой.

Кармин уставился на нее.

– Сядь, Хейвен. Это и тебя касается.

Она не двигалась с места, не зная, как именно ей следует поступить.

Нахмурившись, доктор ДеМарко указал рукой на ее стул.

– Присядь.

С осторожностью заняв свое место, Хейвен сложила руки на коленях.

– Отлично, – сказал Доминик. – Я начну. Чем тебя не устраивает Хейвен?

Она широко распахнула от удивления глаза, услышав вопрос Доминика. И пожалела о том, что не предпочла уйти.

– С чего ты взял, что меня что-то в ней не устраивает? – спросил доктор ДеМарко.

– Может, из-за того, что ты ей, блять, угрожаешь? – воскликнул Кармин с издевкой.

– Эй, полегче, – сказал Доминик. – Никаких криков во время моих переговоров. Позволь мне разобраться с этим.

Кармин что-то пробурчал себе под нос и скрестил руки на груди.

– Так-то лучше, – продолжил Доминик, снова разворачиваясь к отцу. – Может, из-за того, что ты ей, блять, угрожаешь?

Доктор ДеМарко покачал головой.

– Я ничего не имею против девушки.

– Но Вы сказали… – начала было Хейвен, но осеклась, понимая, что она вообще делает. Она закрыла рот, волнуясь из-за того, что вмешалась в их разговор.

– Что я сказал? – доктор ДеМарко приподнял брови. – Говори, не стесняйся.

– Вы сказали тем мужчинам, что я того не стоила.

– Верно, я сказал это, и я не стану забирать свои слова назад. Но это не значит, что ты меня чем-то не устраиваешь.

Кармин покачал головой, изо всех сил пытаясь молчать, в то время как Доминик продолжил задавать вопросы.

– Что ж, если ты не испытываешь к ней ненависти, то с чего тогда такой переполох из-за того, что она с Кармином?

– С того, что существуют сложности, которых они не понимают, – ответил доктор ДеМарко. – Я сказал им, что в данный момент они могут быть вместе, если им этого хочется.

На сей раз Кармин не смог сдержаться.

– Неужели ты не понимаешь, насколько это несправедливо? Мы можем быть вместе «в данный момент»? Что это вообще, черт побери, значит?

– Это значит, что до тех пор, пока я не разберусь с некоторыми вещами, я не могу дать вам никаких гарантий на будущее.

– С какими еще вещами? – спросил Кармин. Доктор ДеМарко промолчал. – Ладно, сам выясню. Просто скажи мне, кто приходится ей родственником?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Вы пострадаете, если они узнают, что вы в курсе. Я хочу, чтобы все вы это понимали.

– Почему бы тебе просто не сказать, с кем она состоит в родстве? – спросил Доминик. – Что в этом такого? Ну, есть у нее еще родственники, и что с того… разве это плохо?

– Да, это плохо. Он потребует, чтобы девушку передали ему, и она будет с ним в опасности. Именно по этой причине я ничего ему не рассказал.

Хейвен изо всех сил пыталась осмыслить услышанное.

– Никто ее не заберет, – сказал Кармин. – Я этого не допущу.

– Я знаю. Если я отдам ее, то ты отправишься за ней следом, а я не могу позволить этому случиться. Не могу допустить того, чтобы вы оба распрощались с жизнью. Я пытаюсь найти выход из ситуации, который позволил бы вам обоим избежать этого, но вы только лишь все больше и больше усложняете.

– Я знаю этого человека? – спросил Кармин.

– Я не могу ответить на этот вопрос.

Кармин сухо рассмеялся.

– Сочту это за положительный ответ.

– Ты должен заняться своими собственными делами, – сказал доктор ДеМарко. – И ты должен забыть обо всей информации, связанной с ДНК-тестом.

– Почему бы тебе не сделать то же самое? – спросил Доминик. – Забудь об этом. Сожги результаты и позволь этой информации исчезнуть с лица земли.

– Потому что трое могут хранить секрет только лишь в том случае, если двое из них мертвы. Вот почему. Люди знают об этом. Вы не представляете, с какой дилеммой я столкнулся, и как сложно мне стало ей помогать.

– Я все еще ничего не понимаю, – сказал Доминик. – Зачем угрожать, если ты пытаешься ей помочь?

– Затем, что Кармин ни во что не ставит свою жизнь. Минувшей ночью он вновь совершенно ясно дал мне это понять. Угрозы ему делу бы никак не помогли, а вот угрозы в адрес девушки оказываются действенными. И это не пустые слова. Если дело дойдет до этого, то я выберу своего сына.

Сердце Хейвен бешено заколотилось в груди, когда Кармин потерял над собой контроль.

– Ты – глупец, если считаешь, что я просто продолжу жить дальше, если с ней что-нибудь случится.

– Я понимаю. Ты думаешь, что…

– Не надо делать вид, будто ты понимаешь, что я чувствую! Хватит обращаться со мной как с ребенком!

Доктор ДеМарко ударил ладонями по столу.

– Так повзрослей! Я знаю, что ты чувствуешь, потому что сам в твоем возрасте чувствовал то же самое! Я знаю, на что ты пойдешь ради нее, но я не допущу этого. Я обязан хотя бы попытаться ради твоей матери!

Кармин прищурился.

– Мама не имеет к этому никакого отношения!

– Твоя мать имеет к этому самое непосредственное отношение! Она любила ее!

Кармин побледнел, услышав эти слова, и, бросив взгляд на Хейвен, снова посмотрел на отца. Он открыл рот, пытаясь что-нибудь ответить, но в итоге так и не смог ничего произнести.

– Твоя мать была слишком наивной, – продолжил доктор ДеМарко. – Она настаивала на том, что существовал такой вариант развития событий, при котором никто бы не пострадал, но она ошиблась. Кто-нибудь, вне всяких сомнений, пострадает. Я надеюсь лишь на то, что это будет не один из вас.

После этого неожиданного поворота, который приняла беседа, все погрузились в тишину. Хейвен как никогда раньше была сбита с толку. Кармин покачал головой.

– Кто это сделал? – спросил он срывающимся голосом.

– Что именно? – уточнил доктор ДеМарко, не поднимая головы.

– Ты же знаешь, что именно. Кто убил ее? Мы тут разряжаем атмосферу, и я не прочь узнать, кто в меня выстрелил.

– Имена здесь значения не имеют.

– Тогда зачем они это сделали? – спросил он. – Меньшее, что ты можешь сделать, так это рассказать мне о том, что послужило всему этому причиной.

– Не в этом суть, Кармин. Что сделано, то сделано.

Кармин вновь рассмеялся безо всякого юмора.

– Так дело не пойдет. Я имею право знать о том, кто во всем этом виноват.

– Я не знаю.

– И что ты имеешь в виду, говоря, что ты, блять, не знаешь?

– Я имею в виду то, что я не знаю, кто в этом виноват! – ответил доктор ДеМарко. – Твоя мать – Боже, я любил ее – но она скрывала от меня то, чем занимается и делала такие вещи, которые ей делать не следовало. И она знала, что нельзя этого делать. Она задавала вопросы, которые аукнулись ей еще до того, как я успел разобраться в происходящем.

– Какие вопросы? – спросил Кармин. – Почему она действовала за твоей спиной?

– Почему она вообще что-либо делала? Она пыталась помочь.

– Кому?

– Это неважно, Кармин.

– Нет, это важно, – возразил он. – Мне хотелось бы узнать, кто был для нее так важен, что она всем рискнула ради этого человека. Я хочу узнать, за кого она была готова отдать свою жизнь!

Гнев Кармина напугал Хейвен. Доктор ДеМарко смотрел на сына с непроницаемым выражением лица, но его взгляд был наполнен эмоциями. Ярость Кармина слегка уменьшилась и, нахмурившись, он отвел глаза от отца. Опустив голову, он провел руками по волосам и несколько раз моргнул.

– Ты весь в мать, Кармин, – сказал доктор ДеМарко. – Я не могу допустить того, чтобы история повторилась. Никогда больше.

Отодвинув назад свой стул, Кармин швырнул на стол свою салфетку. Он выбежал из столовой, не дожидаясь разрешения, и бегом направился вверх по лестнице.

– Переговоры окончены? – спросил доктор ДеМарко. – Мне бы не хотелось покидать их, если они в самом разгаре.

– Да, они окончены, – ответил Доминик. – Они в любом случае оказались неудачными.

Доктор ДеМарко поднялся из-за стола, похлопывая сына по спине.

– Они не были неудачными. Все мы остались живы. В реальных переговорах нам редко так везет.

* * *

Кармин заперся в своей спальне, одолеваемый различными эмоциями. Ужас. Шок. Любовь. Скорбь. Признательность. Гнев. Раскаяние. Все эти чувства были настолько сильными, что ему казалось, будто его вот-вот стошнит.

– Блять!

Он пнул кровать, проходя мимо нее, и дернул себя за волосы с такой силой, что кожа его головы начала пульсировать. Ему казалось, что на его грудь давит целая тонна веса, едва не раздавившая его силой свалившейся на него правды.

Это была Хейвен. Именно из-за нее его жизнь рухнула.

Он начал расшвыривать по сторонам попадавшиеся на глаза вещи, пытаясь избавиться хотя бы от некоторой части того, что так сильно на него давило. Его мысли путались, пока он искал виноватого, пытаясь обнаружить логику там, где ее не было. Все казалось таким простым, так почему же он чувствовал себя так, словно все это было чертовски сложным?

Ему на глаза попалась рамка с фотографией, стоявшая на столе, и он схватил ее. Смотря на выцветшую фотографию своей матери, он заметил оставшуюся на рамке кровь Хейвен. Глаза защипало от слез, вызванных обидой.

Ничего не изменилось, но теперь все казалось другим.

Поставив рамку на стол, он прошел в ванную. Его взгляд наткнулся на собственное отражение в зеркале. Печальные, покрасневшие глаза напомнили ему о ней, и он вконец лишился всяческого самообладания.

Он разбил зеркало кулаком. Оно треснуло, осколки стекла разлетелись во все стороны. Он продолжал яростно колотить по зеркалу, не останавливаясь до тех пор, пока из рамы не вылетел последний осколок, вместе с которым окончательно исчезло и его отражение.

Его снова охватили эмоции, и он опустился на пол, подтягивая колени к груди. Гнев уступил место отчаянию, когда из его глаз потекли слезы. Он отдался во власть отчаяния, не имея ни сил, ни желания для дальнейшего сражения.

Он опустил голову, когда его одолела скорбь. Он позволил себе поддаться ей, окунаясь в страдания из-за того, чего он лишился.

* * *

К тому времени, когда Кармину удалось взять себя в руки, ванная уже была погружена в полнейшую темноту. Он подошел к раковине, осколки зеркала хрустели у него под ногами. Открыв кран, он начал смывать с руки кровь. От воды порезы защипало.

Достав из ящика бутылку водки, он направился на первый этаж, но остановился, дойдя до второго. В кабинете его отца горел свет. Вновь проигнорировав предварительный стук, он зашел в кабинет, закрыв ногой за собой дверь. Опустившись в кожаное кресло, Кармин отглотнул немного водки.

– Я никогда не хотел тебе об этом рассказывать, – сказал Винсент. – Я думал, что это будет жестоко. Особенно, при данных обстоятельствах.

Кармин ничего не ответил. Может, ему стоило поблагодарить его?

Винсент облокотился на спинку своего кресла.

– Твоя мать попросила меня спасти ее, но Фрэнки Антонелли не отпускал девушку. Я сказал твоей матери, чтобы она выкинула из головы эту идею, но мне следовало бы знать, что она ко мне не прислушается. Она начала брать деньги, но не могла объяснить, на что именно она их тратит. Я не стал заострять на этом особого внимания, и даже не подумал о том, что она лгала мне. Она никогда не давала мне повода усомниться в том, что ей можно доверять, – он помолчал, смотря на свой стол. – В итоге я все же понял, что она делала, но было уже слишком поздно. Я опоздал.

Эти слова произвели на Кармина сильное впечатление, и он быстро заморгал для того, чтобы сдержать слезы.

– Она узнала какой-то секрет? Из-за этого они убили ее?

Винсент пожал плечами.

– Твоя мать была на верном пути, она даже наняла частного детектива, но, я полагаю, она не смогла сложить воедино все детали. Она не успела этого сделать.

– И ты винишь во всем этом Хейвен.

– Она не виновата, – ответил Винсент. – Она была всего лишь ребенком.

Кармин горько рассмеялся.

– Думаешь, я этого, блять, не знаю? Разумеется, она не виновата. Но это совсем не значит, что ты ее в этом не винишь.

Немного посмотрев на сына, Винсент вздохнул.

– Иногда, когда мы переживаем утрату, мы пытаемся переложить на кого-то или что-то вину за случившееся. Это зовется «непосильной ответственностью». Нам гораздо легче справиться с ситуацией, когда мы можем выместить свои скорбь и гнев на чем-то осязаемом, поэтому…

– Опустим медицинскую чушь. Это зовется «козлом отпущения».

– Козлом отпущения, – повторил Винсент. – Ты прав. Я винил ее, потому что это было легко. Но, по большей части, мне удалось совладать со своими эмоциями, поэтому я и решил, что будет безопасно привезти ее сюда. Но, да, иногда мой настрой возвращается, и я жалею о том, что она вообще появилась на свет.

Кармин услышал в голосе отца сожаление, намек на отвращение.

– Это сделал Фрэнки? Он приказал ее убить?

Винсент кивнул.

– Несколько лет назад Сал рассказал мне о том, что Фрэнки запаниковал из-за того, что твоя мать проявляла такой интерес. Он сказал, что дело было в том, что девушка была дочерью сына Антонелли. Он не хотел, чтобы все узнали о грязном секрете его семьи. В нашем мире либо ты убиваешь, сын, либо убивают тебя.

– В твоем мире, – поправил его Кармин. – Нет никакого «нашего» мира. Я не хочу иметь к этому всему никакого отношения.

Кармин чувствовал в своем организме обжигающую его вены водку. Он запустил руку в волосы, поморщившись от боли. Его отец нахмурился.

– Должно быть, ты ударился рукой обо что-то твердое.

– Немного повздорил с зеркалом.

– Нужно съездить в больницу и сделать рентген.

Кармин поднял вверх бутылку водки.

– Все необходимые медикаменты уже при мне.

Он сделал еще один глоток.

– Ты слишком много пьешь, – пробормотал Винсент.

– Мы все не без греха.

– Мне жаль твою печень, ты заработаешь себе цирроз в семнадцать лет. Алкоголь убьет тебя, если ты продолжишь в том же духе.

– Да мы всегда когда-нибудь сдохнем, пап, – ответил Кармин. – Уж лучше умереть из-за того, что я люблю.

Он поднес бутылку к губам для того, чтобы сделать очередной глоток, и, когда водка хлынула в его рот, он осознал только что сказанные им слова. Именно это и сделала его мама.

Не сказав ни слова, Кармин, пошатываясь, поднялся на ноги и вернулся на третий этаж, направляясь в спальню Хейвен. Она свернулась на кровати калачиком и лежала, вцепившись в подушку. Его грудь вновь пронзила боль. Ему казалось, что его сердце вот-вот взорвется, разлетится на миллионы осколков, как зеркало в его ванной.

В это мгновение что-то вспыхнуло глубоко внутри него – пробудилась та самая часть, которая пересилила чувство обиды. Он осознал, что нуждался в ней так же сильно, как и она в нем; что он любил ее больше всего на свете.

Эмоции вновь одолели его, когда он лег рядом с ней на кровать и притянул ее к себе.

– Я люблю тебя, – сказал он надломленным голосом.

– Я тоже люблю тебя, Кармин.

Эти слова проникли в него, лишая его дыхания. Она нежно поглаживала его руки, пока он обнимал ее.

Ее пальцы дрожали, когда она касалась его кожи. Ему хотелось бы, чтобы у него были в запасе ответы, которые облегчили бы ситуацию, но на деле у него имелось только лишь одно простое слово.

– Sempre.

* * *

На следующее утро Кармин отправился в больницу. Травмированное запястье мешало ему вести машину должным образом, но Кармину все же удалось это сделать без каких-либо повреждений.

Он припарковался на парковочном месте своего отца и отправился внутрь, подходя к женщине, работавшей за стойкой в отделении неотложной помощи. Он показал ей руку, и она кивнула. В словах не было никакой необходимости. Кармин прошел за ней в кабинет, и она сказала ему, что через мгновение к нему подойдет медсестра.

Через несколько минут дверь кабинета вновь открылась, и он вздохнул, испытав облегчение, которое было омрачено раздавшимся голосом.

– Вот это да, к нам вернулся старый-добрый Кармин ДеМарко. Проблемы в отношениях?

Кармин тяжело вздохнул. Неделя и без нее уже была хуже некуда.

– Отъебись, Джен.

Глава 31

По ярко освещенному классу прокатился звук школьного звонка. Ученики одновременно поднялись со своих мест, собирая свои вещи. Кармин остался на своем месте, неуклюже закрыв левой рукой свой учебник. Запястье его правой руки было перебинтовано, инцидент в ванной обернулся для него растяжением связок.

– Не забудьте выучить домашнее задание, ребята! – крикнул мистер Лэндон, учитель биологии, пока его ученики покидали класс. – Завтра у нас викторина!

Поднявшись на ноги и взяв свой рюкзак, Кармин направился к учительскому столу. Мистер Лэндон стирал с доски и, развернувшись, очень удивился, заметив стоявшего рядом с ним Кармина.

– Могу я Вам чем-то помочь, Кармин?

– Не могли бы Вы объяснить, что такое мтДНК?

Мистер Лэндон поджал губы.

– Мы разбирали эту тему в начале семестра.

– Да, я знаю, но я не очень хорошо ее понял.

Говоря начистоту, он не обращал ни капли внимания на происходящее, когда они проходили эту тему. Когда дело касалось тестов, Кармин, как правило, полагался на везение и здравый смысл, и, в большинстве случаев, этого хватало для того, чтобы получить пороговый балл.

– Ох. Что ж, мтДНК – это митохондриальная ДНК. В отличие от ДНК, находящейся в ядре клетки, мтДНК не является уникальной для каждого индивидуума, поскольку мы наследуем ее от наших матерей.

– От матерей? То есть моя мтДНК идентична мтДНК моей матери?

– Да, и эта цепочка продолжается дальше, то есть мтДНК Вашей матери идентична мтДНК Вашей бабушки, а мтДНК бабушки – идентична мтДНК прабабушки, и так далее. Это сугубо женская наследственность.

– А это как-то можно проследить по отцовской линии? Если, скажем, был проведен генетический анализ моей мтДНК, то с чьими результатами совпадут мои собственные?

– С родственниками Вашей матери. Неважно, чья конкретно мтДНК тестируется, результаты анализа в любом случае будут связаны только лишь с линией матери.

Эта информация ошарашила Кармина. Он, не раздумывая, заключил, что обнаруженные им результаты имеют отношение к отцу Хейвен и его связям с мафией. Он даже не задумывался о том, что всё это могло иметь какое-то отношение к матери Хейвен.

– Что-нибудь еще? – спросил мистер Лэндон.

– Да, – ответил Кармин, замешкавшись, но затем все же покачал головой. – На самом деле, нет. А Вы знаете что-нибудь о GPS?

– Что конкретно Вас интересует?

– Существует ли какая-нибудь возможность нейтрализовать сигнал?

– Способы его заблокировать, несомненно, существуют, – ответил учитель. – Для GPS-чипов требуется линия прямой видимости, дабы их могли отслеживать спутники, поэтому любая большая преграда может блокировать сигнал. Кроме того, существуют определенные светоотражающие вещи вроде воды или металла, которые могут сбивать точность сигнала.

– Это распространяется и на те чипы, которые имплантируются людям?

Мистер Лэндон усмехнулся.

– Такое бывает только лишь в научной фантастике. Чипов, отслеживающих передвижения человека, не существует.

Чушь. То, что министерство здравоохранения и социальных служб не одобрило их использование, совсем не означало, что их не существовало.

– А гипотетически? Если бы человеку был имплантирован под кожу чип, он смог бы как-нибудь избежать того, чтобы его обнаружили?

– Можно было бы оставаться в комнате без окон или научиться дышать под водой. Но, как только такой человек вышел бы на открытый воздух, его, скорее всего, сразу же обнаружил бы спутник.

– То есть спрятаться можно только лишь либо став узником, либо утонув?

– Полагаю, да. Но знать наверняка это невозможно, поскольку все это существует лишь в теории. В подобной ситуации существует множество неизвестных нюансов вроде того, куда именно был имплантирован чип и как он передает информацию.

– Спасибо.

– На здоровье, – Кармин развернулся для того, чтобы покинуть класс, но мистер Лэндон снова позвал его по имени. – Вы в последнее время делаете успехи. А Ваша любознательность дарит мне надежду на грядущий прогресс, поэтому продолжайте в том же духе.

Кармин улыбнулся, выйдя из класса. Несмотря на то, что учитель испытывал чувство гордости за него, он бы получил от отца, если бы тот узнал, что Кармин интересовался подобными вопросами.

Оказавшись в школьном коридоре, Кармин уже не в первый раз заметил сквозь окно библиотеки своего брата. Он наблюдал за ним, пока звонок возвещал о начале следующего урока и свидетельствовал о том, что теперь Кармин точно опоздал на урок английского миссис Чавис.

Немного помедлив, он направился в библиотеку. Едва взглянув на брата, Доминик вновь сосредоточил свое внимание на компьютере, что-то быстро набирая на клавиатуре.

– Снова взламываешь школьные серверы? – спросил Кармин, облокачиваясь на стол рядом с ним.

– Ты и без меня в курсе, бро, но я не стану исправлять твои оценки.

– Мне и не нужно, чтобы ты их исправлял, – ответил Кармин. – Но ты все равно можешь для меня кое-что сделать. Как думаешь, ты смог бы заблокировать GPS-сигнал?

Прекратив терзать клавиатуру, Доминик развернулся к брату.

– В смысле?

– Хейвен имплантировали под кожу GPS-чип. Ты можешь его заблокировать?

Доминик недоверчиво посмотрел на Кармина.

– Да не может быть.

– Может, но я не знаю, как именно этот чип отслеживается. Полагаю, через какую-нибудь программу или что-то вроде того.

– Как такое вообще возможно?

– Я не знаю. Это ты у нас компьютерный гений. Ты мне и скажи.

Доминик немного помолчал, погрузившись в размышления.

– Как называется компания в Чикаго, в которой они якобы работают? Полагаю, ей управляет Сальваторе.

Кармин пожал плечами.

– Galaxy-чего-то-там…

– Да, точно. «Galaxy Corp.». Разве они не GPS-устройствами занимаются?

– Эм, может быть. Я не вникаю в это дерьмо, Дом.

Доминик кивнул, разворачиваясь к компьютеру.

– Я попробую что-нибудь придумать. Если папа отслеживает чип через свой ноутбук, то я могу попытаться изменить программу для того, чтобы сбить его со следа, но я не знаю, смогу ли заблокировать сигнал навсегда.

– Что-то лучше, чем ничего.

Кармин направился к выходу из библиотеки, когда его остановил голос брата.

– Ты не ведь планируешь сбежать?

– Нет, просто продумываю запасной план на тот случай, если когда-нибудь он нам понадобится. Папа сказал, что он не может гарантировать нам с Хейвен будущее, но будь я проклят, если я позволю хоть чему-нибудь нам помешать.

* * *

Винсент сбавил скорость, поравнявшись с высоким кирпичным домом, и резко повернул направо, заезжая на подъездную дорожку. Он припарковался рядом с кабриолетом ярко-красного цвета и, выйдя из машины, включил сигнализацию.

Район был достаточно тихим, в этой части города преступления были явлением редким. Он не беспокоился насчет местных обывателей, поскольку нужно было быть непроходимым глупцом для того, чтобы вообще ступить на территорию чужой собственности. Все в округе были прекрасно осведомлены о том, что улицы в течение многих десятилетий контролировались членами la famiglia. Знали они и о том, что кирпичный дом, перед которым находился в данное мгновение Винсент, и живущая в нем женщина были неприкосновенны. Они знали об авторитете Винсента и о той власти, которой он располагал, и уважали его за это. Несмотря на это, большинство не питало к нему теплых чувств, но, откровенно говоря, Винсента и не волновали их личные чувства.

В тот момент, когда Винсент появлялся на улицах города, его эмоции переставали существовать. Он забывал о том, что такое жалость, сочувствие, сострадание и раскаяние. Он не мог позволить себе таких чувств. Как бы это ни было прискорбно, но это был единственный способ, благодаря которому он мог выжить. И, чем больше времени он проводил в Чикаго, тем черствее он становился. Он был равнодушен и одинок. Очень часто ему с трудом удавалось вспомнить, зачем он вообще продолжает всем этим заниматься.

Это было жестоко, но даже женщина, находившаяся в доме за несколько футов от него, не имела для Винсента никакого особого значения. Он не стал бы не умирать за нее, ни убивать ради нее. В действительности, он о ней практически и не думал. Он любил только лишь одну женщину, и она навсегда останется той единственной, которую он будет любить.

Была одна из тех весенних ночей, которым всегда радовалась Маура – она открывала настежь все окна, впуская в дом теплый бриз. Обычно он жаловался на то, как душно становилось из-за этого в доме. В те времена он был очень вспыльчивым, и ему очень часто хотелось вернуться в прошлое и стереть свои резкие слова.

Del senno di poi son piene le fosse. Задним умом мы все крепки.

Он прошел к парадному входу и, позвонив в дверь, закатал рукава своей светло-голубой рубашки. Из дома до него доносились звуки каблуков, сменившиеся звуками щелкнувшего замка.

Дверь открылась. Перед ним стояла улыбающаяся женщина, губы которой были накрашены яркой, красной помадой.

– Привет, Винсент. Тебя давно не было.

Он кивнул в знак приветствия, и она отошла в сторону, позволяя ему пройти в дом.

– Не желаешь вина? – спросила она, когда он прошел в гостиную.

– Конечно, – ответил Винсент, присаживаясь на ее черный кожаный диван. Он уже давно не употреблял алкоголь, но понимал, что было бы невежливо отказывать. Она никогда ничего не говорила о том, что он ничего не пил.

– Пожалуйста, – сказала она, заходя в гостиную с бокалом красного вина. Он принял бокал, и женщина улыбнулась, сев рядом с ним. Поднеся бокал к носу, он вдохнул аромат вина. Мауре всегда нравилось красное вино.

– Надолго ты в городе на сей раз? – спросила она, делая глоток из собственного бокала.

Винсент пожал плечами.

– Полагаю, до тех пор, пока мне не разрешат уехать.

Она не питала никаких иллюзий по поводу реалий подобного стиля жизни. Она была знакома с этой жизнью с самого рождения, будучи principessa della mafia. Отец женщины был консильери, поэтому Селия нянчилась с ней, пока она росла. Она понимала, что Винсент не может говорить о том, чем занимается, поэтому никогда не задавала ему вопросов. В действительности, беседы между ними обычно сводились к минимуму. В их взаимоотношениях не было ни заблуждений, ни недоразумений.

– Ты голоден? – спросила она.

Он посмотрел на нее, обводя взглядом ее тело. Она была одета в черное обтягивающее платье, которое было настолько коротким, что ему была видна кружевная резинка ее черных чулок. У нее была загорелая кожа и темно-каштановые волосы. Ее глаза были необычного светло-коричневого оттенка с небольшими зелеными крапинками. Зеленый цвет напоминал ему о глазах, в которые он смотрел каждую ночь на протяжении многих лет.

Он отвел от нее взгляд.

– Конечно.

Они поужинали под аккомпанемент ее рассказов, и допили бутылку вина. Винсент только лишь слушал ее и в нужные моменты кивал.

После ужина Винсент прошел к окну и выглянул на улицу, пока она убирала со стола. Вечер был безоблачным, звезды и луна освещали задний двор. Ее дом был обнесен забором, отгорожен от остальной части шумного чикагского района. Двор ее дома был совершенно не похож на тот двор, который был у его чикагского дома, расположенного в нескольких милях отсюда. В их дворе по-прежнему имелся выстроенный на дереве шалаш, в котором играли в детстве его дети.

Он услышал, что она подходит к нему, звук ее каблуков оборвался позади него. Он увидел в окне ее отражение. Она обольстительно улыбнулась, проводя руками вверх по его спине. Она начала поглаживать его плечи, разминая их.

– Винсент, ты всегда так напряжен.

Он тихо вздохнул.

– Именно поэтому я к тебе и приезжаю. Ты знаешь, что именно мне нужно.

Согласившись с ним, она запустила руки под его рубашку, слегка царапая длинными ногтями его кожу. Маура никогда не отращивала ногти, подстригая их как можно короче – порой дело доходило до того, что у нее шла кровь.

Она начала расстегивать его рубашку, нежно прижимаясь губами к его шее. Ее дыхание было теплым, поцелуи из-за помады были липкими.

– Думаю, я знаю, что тебе сейчас нужно.

* * *

Это длилось недолго. Это всегда быстро заканчивалось. Через час Винсент был снова одет и направлялся к двери.

– Grazie. Было чудесно, как и обычно.

– Всегда к твоим услугам, – ответила она, вставая на носочки для того, чтобы поцеловать его в щеку. – Береги себя, Винсент.

* * *

Когда Винсент выехал с подъездной дорожки и направился в сторону шоссе 290, часы на приборной панели его машины показывали практически полночь. Прошло около получаса до того, как ему встретился по дороге еще открытый магазин. Припарковавшись, он зашел внутрь и, пройдясь по залу, наконец, обнаружил небольшую витрину с цветами. Купив букет из различных цветов, он вернулся в машину и поехал дальше. Он свернул на извилистую дорогу, проходившую возле склона холма, и бросил взгляд на табличку, минуя центральные ворота – кладбище «Маунт Кармел».

Выключив двигатель, он взял цветы и вышел из машины. Он шел по траве, минуя могилы тех, кому удалось прожить свои жизни. Здесь были похоронены все члены семьи Капоне, могилы дюжин других членов мафии были рассредоточены по всему мемориальному комплексу. Когда-нибудь обретет здесь свой покой и он сам, его похоронят рядом с женой.

Он остановился, заметив нужное надгробие. Грудь сжалась от боли. Он опустился на колени рядом с могилой, возлагая на нее цветы и проводя рукой по имени, выгравированном на холодном мраморе. Он вздохнул, закрыв глаза. Ему не нужно было читать то, что было написано на надгробии – он видел его столько раз, что его образ навсегда остался в его памяти.

Маура ДеМарко

Апрель 1965 – Октябрь 1996

«Ama, ridi, sogna – e vai dormire» [17]

– Моя милая Маура, – начал Винсент. – Я знаю, что прошло уже несколько месяцев, но я чувствовал себя так, будто не заслуживаю того, чтобы навещать тебя. Как ты, должно быть, разочарована.

Он сел на траву, не сводя взгляда с нижней строчки, выгравированной на надгробии.

– Ama, ridi, sogna – e vai dormire, – прошептал он сдавленным голосом, смотря в темноту. – Люби, смейся, мечтай – и отправляйся на покой. Именно так ты и прожила свою жизнь, и я пытаюсь следовать твоему примеру.

Его взгляд затуманился слезами.

– Знаешь, я забрал ее. Я, наконец-то, забрал ее для тебя, но тебя уже нет. Где бы ты ни была, я надеюсь, что ты видишь ее.

Он цинично рассмеялся, качая головой, когда слеза выскользнула из уголка его глаза.

– Наверное, ты злилась на меня, когда я запер ее в комнате. Вероятно, ты была расстроена практически так же сильно, как и в тот день много лет назад, когда я… – он замолчал, не имея сил произнести эти слова вслух. – Ты ведь знаешь, что я практически сделал в тот вечер, что я пытался сделать в тот вечер… в тот вечер, когда я убил их. Я знаю, что ты наблюдала за мной, и что именно ты остановила меня. Ты спасаешь ее даже после своей смерти. Я могу представить, как ты стоишь рядом со мной и хмуришься – точно так же, как ты обычно делала, когда злилась на меня. Я терпеть не мог тебя разочаровывать, но я что бы я только не отдал ради того, что увидеть вновь это выражение лица. Хотя бы еще один раз, на одно короткое мгновение.

Винсент помолчал, смотря на цветы. Маура никогда не любила помпезности – полевые цветы подошли бы ей лучше всего.

– Думаю, теперь с девушкой все в порядке. Пока что со всеми нами все в порядке. И я пытаюсь найти способ сохранить подобное положение вещей. Она растет и постепенно встает на ноги. Порой она так сильно напоминает мне тебя. И это так тяжело, гораздо тяжелее, чем ты могла бы себе представить.

Он вытер глаза тыльной стороной руки, стирая слезы. Посещение кладбища всегда оборачивалось слезами.

Он продолжал сидеть на траве, наслаждаясь тишиной и близостью к тому месту, где была похоронена его жена. Видя ее имя, имея перед глазами нечто осязаемое, напоминающее ему о том, что она существовала, он чувствовал, как успокаиваются его измотанные нервы.

Через несколько минут он поднялся на ноги и отряхнул свои брюки.

– Я больше не буду так долго пропадать. Я люблю тебя.

Отойдя от могилы, он направился в сторону своей машины. Слезы высохли, когда он подъехал к выходу. По дороге в Чикаго его сердце начало цепенеть. К тому времени, когда он пересек городскую черту, он вновь был равнодушным.

Глава 32

Хейвен стояла в дверях спальни, молча наблюдая за Кармином. Он сидел за своим столом, подперев голову левой рукой и сосредоточенно смотря в монитор своего ноутбука. Он еще не заметил присутствия Хейвен, а если и заметил, то предпочел оставить этот факт без внимания.

Спустя некоторое время Кармин тяжело вздохнул.

– Что это вообще за вопрос? Какое отношение имеет греческий алфавит к математике?

– Пи? – вырвалось у Хейвен.

Кармин вздрогнул, услышав ее голос, и обернулся.

– Ты спросила, не хочу ли я пирога[18]?

– Нет, пи – это и буква греческого алфавита, и математическая… штуковина.

В ответ он только лишь посмотрел на нее, словно осмысливая ее слова.

– Что ж, спасибо за это Алексу Требеку[19]. Пожалуй, ты могла бы делать за меня домашнюю работу, черт бы ее побрал, и спасти меня от лишнего раздражения.

Хейвен покраснела.

– Чему бы ты смог научиться, если бы я делала за тебя домашнее задание?

– Не представляю, зачем мне вообще может пригодиться подобное дерьмо, – ответил Кармин, качая головой. – Ну да ладно. Ты чего-то хотела?

– Я должна поехать к Дие, помнишь?

Хейвен не понимала, как он вообще мог об этом забыть, поскольку изначально эта идея принадлежала ему.

– А, да, точно, – ответил Кармин, хватая со стола ключи от машины. Хейвен ожидала, что он поднимется, и они поедут к Дие, но он только лишь протянул ключи ей. – Держи.

– Зачем? – спросила она, смотря на ключи. – Ты не отвезешь меня?

– Ты же умеешь водить, – ответил Кармин рассеянно, звеня ключами. – У меня нет времени играть в таксиста, tesoro. Мне нужно сделать кучу домашней работы и кое-куда съездить.

Хейвен нахмурилась.

– Как ты поедешь, если у тебя не будет машины?

– Съезжу с Домом, – ответил Кармин. – Ты ведь помнишь, как доехать до Дии, да? Просто езжай по прямой. Я высаживал тебя там, когда ты покупала себе платье.

– Да, но…

– И загляни в магазин на обратном пути, купи мне колу, ладно? Магазин в конце соседней улицы. В бардачке должны быть наличные.

Хейвен с удивлением посмотрела на него.

– Но… это же твоя машина. Я не могу поехать на ней.

Кармин раздраженно вздохнул.

– Это еще почему?

– Потому что я никогда на ней не ездила, – ответила Хейвен. – Я ездила только лишь на машине доктора ДеМарко, и в тот раз ты был со мной.

– Управление моей машины ничем не отличается от управления машиной отца. И ты можешь сделать вид, что я сижу на пассажирском сиденье, если так тебе будет проще. Просто выругайся несколько раз, и тебе покажется, что я действительно сижу рядом с тобой.

Он отвернулся, не сказав больше ни слова.

Шла середина мая, и в этот день в средней школе Дуранте должен был состояться выпускной вечер. Кармин уведомил об этом Хейвен три недели назад, совершенно буднично сообщив о том, что ей потребуется платье. Она сомневалась в том, что доктор ДеМарко позволит ей поехать на это мероприятие, но Кармин сказал, что это попросту смехотворно. Несколько дней спустя Диа предложила ей пройтись по магазинам, и во время шопинга Хейвен выбрала себе синее платье с окантовкой темно-золотистого цвета.

Минувшие несколько недель были для Хейвен очень странными. Были как своеобразные взлеты, так и падения, перемены порой оказывались настолько резкими, что к ним было попросту невозможно подготовиться. Она испытывала предвкушение и волнение, но находилось место и страху.

Страху неизвестности, страху неизведанного, потому что в последнее время поведение Кармина было непредсказуемым. Но оно не было всегда перманентно плохим. Порой он выходил из себя, но бывали и такие моменты – подобные тому, что произошел сейчас в его спальне – когда он делал нечто такое, что было совершенно нехарактерно для того человека, которого знала Хейвен. Он всегда так беспокоился за свою машину, что не позволял водить ее даже своему отцу, но при этом он отдал ключи Хейвен, хотя у нее не было даже водительских прав.

Выйдя на улицу, Хейвен села в машину. У нее жутко дрожали руки, пока она заводила двигатель. Включив нужную передачу, она выехала с подъездной дорожки, и направилась к Дие.

* * *

Семья Харперов проживала в небольшом, одноэтажном доме, расположенном в центре города. Дом был скромным, но достаточно большим для четверых членов семьи. Диа и Тесс с самого рождения жили в одной спальне, что зачастую служило причиной их сестринских склок. Несмотря на это, казалось, что им всегда удавалось преодолеть все разногласия и найти компромисс, устраивавший обеих девушек.

Зайдя в их спальню, Хейвен моментально заметила тому доказательство – комната была поделена на две части полоской скотча. В левой половине царил порядок, она была выдержана в девчачьем стиле с некоторыми оттенками розового цвета и постерами кинозвезд; в правой же части царил абсолютный хаос. Белая краска была едва видна, поскольку вся стена была усеяна сотнями различных фотографий.

– Присаживайся, – сказала Диа, указывая жестом на стул. Присев на краешек, Хейвен обвела взглядом половину комнаты Дии, изо всех сил подавляя желание прибраться. – Ну, как ты, предвкушаешь грядущее событие?

– Конечно, – ответила Хейвен, несмотря на то, что предвкушение начало сменяться тревогой.

Пристально посмотрев на нее, Диа начала заниматься волосами Хейвен, разделяя пальцами ее вьющиеся пряди.

– Нервничаешь, да?

Хейвен вздохнула.

– Это заметно?

– Твой ответ был слишком отрепетированным для того, чтобы я сочла его искренним.

– Я в предвкушении, – сказала Хейвен. – Просто я никогда еще не была на танцах.

– Я тоже, – отозвалась Диа. – Я иду только потому, что мне нужно будет сделать отчет в выпускном альбоме. Так бы я осталась дома.

– У тебя нет пары?

Диа покачала головой.

– У администрации, пожалуй, случилась бы аневризма, если бы я привела кого-нибудь с собой.

– Почему?

– Не все принимают подобное, – ответила Диа, посмотрев на Хейвен с удивлением.

– С чего бы им не принимать тебя?

– Парни меня, на самом деле, не интересуют, – сказала Диа, тщательно подбирая слова. – Тебе никто об этом не рассказывал?

– Кармин говорил о том, что он бы тебе не подошел, – ответила Хейвен. Ее щеки покрылись алым румянцем, когда она поняла, что именно он имел в виду. – О, это значит, что…

– Никаких членов для Дии!

Хейвен перевела взгляд на дверной проем, услышав раздавшийся с порога голос, и увидела входящую в комнату Тесс. Бросив чехол с одеждой на свою кровать, она расстегнула его и достала красное платье.

– Невероятное чувство такта, – заметила Диа, закатив глаза.

– Правда жизни, – ответила Тесс, стягивая с себя футболку. Хейвен с удивлением смотрела на нее, пока она раздевалась. Заметив выражение лица Хейвен, Тесс рассмеялась, стоя перед ней в нижнем белье. – Не стоит так удивляться. Я не стесняюсь.

Диа рассмеялась.

– Что такое скромность она тоже не знает.

Тесс пожала плечами, не оспаривая заявление Дии. Надев платье, она достала из шкафа туфли на высоком каблуке. Пройдя к своему комоду, она посмотрелась в зеркало, оценивая свое отражение. Распрямив волосы, Тесс нанесла на губы красную помаду. Она проделывала все это настолько быстро и обыденно, что Хейвен наблюдала за ней с настоящим восхищением.

Диа продолжала делать Хейвен прическу, потягивая и дергая ее волосы во все стороны, но Хейвен не представляла, что именно она пыталась сделать. Казалось, аналогичная мысль посетила и Тесс, поскольку, развернувшись, она тяжело вздохнула.

– Диа, что ты творишь с головой бедной девушки?

– Я пытаюсь заплести ей французскую косичку.

– Французскую косичку? Ей что, двенадцать лет? Это же выпускной вечер.

Взяв утюжок, Тесс включила его в розетку и отодвинула сестру в сторону. Пожав плечами, Диа плюхнулась на диван, в то время как Тесс принялась расплетать неряшливую косичку. Когда утюжок нагрелся, она распрямила волосы Хейвен, разгладив даже те волнистые пряди, которые никогда еще не были такими прямыми. Собрав верхние пряди, Тесс закрепила их заколкой, и, выключив утюжок, вернулась в свою часть комнаты.

Диа отвела Хейвен в ванную для того, чтобы та смогла надеть платье. Переодевшись, Хейвен посмотрелась в зеркало и не узнала смотревшую на нее в ответ девушку. Ее волосы были абсолютно прямыми, они блистали в свете ванной. Ткань платья облегала ее тело в нужных местах, подчеркивая обнаружившиеся изгибы.

Изгибы. Она с трепетом ущипнула себя за бедра, раздумывая над тем, когда они обрели необходимую форму, и почему она не замечала их раньше.

Она остановилась в дверях комнаты девушек, вернувшись из ванной. Тесс смотрелась в зеркало, нанося еще один слой помады, в то время как Диа надевала черные ботинки армейского типа.

– А ты не будешь надевать что-нибудь нарядное? – спросила Хейвен у Дии, обувая балетки золотистого цвета.

– Уже надела.

Надев балетки, Хейвен обвела взглядом одежду Дии. Она была одета в черную юбку, ярко-синий топ без бретелек и гольфы цвета радуги.

– Правда?

– Правда, – ответила за сестру Тесс. – По мнению Дии, это нарядно.

* * *

У Хейвен волосы на затылке встали дыбом, когда она в одиночку зашла в продуктовый магазин. Ощущение того, что за ней наблюдают, усилилось в стократ.

Опустив голову, она быстро прошла к полкам с колой. Наклонившись, она взяла для Кармина упаковку колы, в которую входило двенадцать банок. Ее кожа покрылась мурашками, когда она почувствовала, что к ней кто-то приближается.

– Как ты называешь сыр, который принадлежит не тебе?

Хейвен вздохнула.

– Я не знаю, Николас.

Взяв колу, она развернулась к нему лицом, и удивилась, заметив, что он был одет в черный костюм. Она впервые увидела его без шлепанцев и бейсболки.

– Nacho cheese, – сказал он, ухмыляясь. – Поняла? Ну, «nacho» и «not yours»[20]. «Not yours cheese», он ведь не тебе принадлежит.

Она покачала головой, поняв его шутку.

– Cheesy[21].

Он рассмеялся над ее попыткой пошутить.

– Не только красивая, но еще и забавная. Мой типаж.

Хейвен покраснела.

– Спасибо. Гляжу, ты приоделся.

– Ну, разумеется. Это же выпускной.

– Ты собираешься на танцы? Ты ведь вроде не ходишь в эту школу?

– Не хожу. Как, впрочем, и ты. Но, полагаю, ты не от нечего делать превратилась сегодня в королеву красоты.

– Но у меня есть пара.

Николас театрально вздохнул.

– Что ж, у меня тоже.

– Правда?

– Да, правда. Возможно, я не такой красавчик, как Кармин, но и на меня могут западать девушки, – сказал он. – Раз уж мы заговорили о твоем парне…

– Не начинай.

– Я собирался сказать лишь о том, что удивился тому факту, что он отпустил тебя одну в общественное место, – ответил Николас, подняв перед собой руки в защитном жесте.

– С чего бы ему меня не отпускать? Я могу съездить в магазин в одиночку.

– Правда? – она занервничала, услышав его серьезный голос. Было ли это правдой? В силу того, что она впервые поехала куда-то одна, ей было нелегко ответить на вопрос утвердительно.

– Разумеется, – ответила Хейвен, с подозрением смотря на Николаса. Сердце бешено стучало у нее в груди. Николас не мог знать правды. Кармин предупредил бы ее, если бы кто-нибудь был в курсе ее положения.

– Здорово, – сказал Николас. – Знаешь, у тебя интересный акцент.

Хейвен была застигнута врасплох внезапной сменой темы разговора.

– У меня есть акцент? Мне казалось, что он есть у тебя.

Николас рассмеялся.

– Я говорю точно так же, как и все остальные жители этого города, а вот такого акцента, как у тебя, я еще не слышал. Где ты росла?

– В Калифорнии.

– В какой части?

Хейвен замешкалась.

– В пустыне.

– Неудивительно, что я его никогда не слышал. Ты – первая уроженка Калифорнии, с которой мне довелось познакомиться. Ты и родилась там?

Она кивнула, непоследовательность вопросов Николаса сбивала ее с толку.

Он улыбнулся.

– Что ж, Хейвен, приезжай как-нибудь ко мне, раз уж я ошибся, и ты можешь ездить в одиночку, куда пожелаешь.

Она нахмурилась, услышав его предложение.

– Почему тебя это так заботит?

– Ты кажешься мне славной девушкой, – ответил Николас. – И нет ничего страшного в том, чтобы мы с тобой подружились, правда?

– Ты хочешь подружиться со мной из-за того, что тебе хочется получше меня узнать или же для того, чтобы насолить Кармину? Потому что я не могу дружить с человеком, который хочет причинить ему боль.

Она произносила эти слова самозабвенно, даже не осознавая, что именно говорит, и поняла сказанное только лишь тогда, когда слова, сорвавшись с ее губ, повисли в воздухе между ней и Николасом.

– Я не настолько мелочный, – ответил он.

– Как я могу быть в этом уверена?

– Ты могла бы просто довериться мне.

– Я не могу, – ответила Хейвен. – Я не доверяю людям.

– Но ты доверяешь ему?

– Да, – сказала она, – и ничто этого не изменит.

– Ладно, но это не значит, что ты не можешь доверять и мне.

Она пристально посмотрела на него.

– Мне пора.

Она начала отходить от Николаса, но остановилась на пару секунд, когда он позвал ее по имени.

– Хейвен? Ты действительно прекрасно выглядишь. Кармин, может, и мудак, но при этом везучий.

Она улыбнулась.

– Спасибо, но я считаю, что повезло мне.

* * *

Расплатившись за колу, Хейвен направилась к дому доктора ДеМарко, и, подъехав, заметила припаркованный перед домом спортивный автомобиль. Она с интересом осмотрела его, поскольку ей никогда еще не доводилось видеть подобных машин. Открыв входную дверь, Хейвен уже было собралась позвать Кармина для того, чтобы спросить у него о том, кому принадлежала припаркованная машина, однако ее прервал раздавшийся на кухне шум.

– Ты чего, блять, так долго?

Хейвен вздохнула, не утруждаясь ответом. Если Кармин был в плохом настроении, то никакие ее слова изменить этого не смогут.

Она остановилась в дверях кухни, внешний вид Кармина ошеломил ее. Он был одет в черный костюм с синим галстуком и подходящими кроссовками «Nike» черного цвета.

Обернувшись к ней, Кармин замер, без промедления обводя взглядом ее тело. До этого мгновения он не видел платья Хейвен, зная только лишь о том, что оно было синим. Поставив упаковку с колой на стол, Хейвен протянула одну банку Кармину. Он принял ее, не отводя взгляда от Хейвен.

Он просто стоял и смотрел на нее, заставляя Хейвен нервничать. Она не знала, о чем именно он думал.

Она развернулась для того, чтобы покинуть кухню, поскольку волнение становилось невыносимым, но Кармин остановил ее, взяв за руку.

– Ты изумительна.

– Спасибо, – ответила Хейвен. – Ты прекрасно выглядишь.

Кармин перевел взгляд на губы Хейвен, и нежно ее поцеловал. Она приоткрыла губы, полагая, что он углубит поцелуй, но вместо этого он отстранился от нее.

– Я не хочу испортить твой макияж до того, как смогу показать тебя во всей красе.

Хейвен улыбнулась, пытаясь игнорировать укол боли, который она ощутила, когда он отстранился. За последние несколько недель подобное поведение стало для Кармина обычным явлением, обусловленным вновь произошедшими в его характере изменениями.

Развернувшись к ней спиной, Кармин положил в стакан несколько кубиков льда и открыл банку колы. Хейвен прошла в гостиную и присела на диван, сложив руки на коленях. Спустя минуту, к ней присоединился Кармин. Он поставил свой стакан на столик, держа в другой руке пластиковую коробку. Открыв ее, он достал золотисто-синий цветок и надел его на запястье Хейвен.

– Это аксессуар.

– Красиво, – сказала Хейвен, рассматривая цветок.

Отворив входную дверь, в дом зашел доктор ДеМарко.

– Отличная машина у дома, – сказал он с порога, пропуская всяческие приветствия.

Кармин вздохнул.

– Не беспокойся, я взял ее на прокат. Я ее не покупал.

– Будь осторожен за рулем такой машины.

– Немного поздновато волноваться о моей безопасности.

– Я всегда о ней волновался, – ответил доктор ДеМарко. – Для меня она всегда на первом месте.

– Да неужели.

В гостиной повисла напряженная тишина. Раздраженно вздохнув, Кармин покинул комнату.

– Rompiballe[22], – пробормотал доктор ДеМарко.

– Я всё слышу! – крикнул Кармин из фойе.

Через несколько минут в дом зашли Доминик и Тесс, за которыми проследовала чем-то недовольная Диа. Все вышли на улицу для того, чтобы сделать несколько фотографий. Спустя несколько минут этой процедуры Кармин взял Хейвен за руку и потянул ее за собой. Остановившись у своей «Мазды», он осмотрел ее на предмет возможных повреждений, после чего направился к спортивной машине.

– Нравится? – спросил он, открывая пассажирскую дверь. – Это «Vanquish».

Хейвен не представляла, что такое «Vanquish», но все равно кивнула в ответ.

– Милая машина.

– Мне всегда хотелось иметь такую, и ты предоставила мне повод взять ее на прокат, – сказал Кармин. – За рулем этой машины я чувствую себя Джеймсом Бондом.

– Джеймсом Бондом?

– Да, ну, знаешь, секретный агент 007? – он вздохнул, когда Хейвен покачала головой. – Это из фильма. Главный герой однажды водил одну из таких машин.

– Прости, – сказала она. – Я никогда его не смотрела.

– Да неважно, – ответил Кармин, жестом приглашая ее сесть в машину. Ей хотелось верить его словам, но расстроенное выражение его лица говорило само за себя.

* * *

Поездка в ресторан проходила в полнейшей тишине, от которой нервы Хейвен натянулись до предела. Спустя примерно полчаса молчание стало и вовсе невыносимым, поэтому она попыталась завязать разговор.

– Машина действительно славная. Ты не можешь заменить ею свою машину?

Кармин сухо рассмеялся.

– Она стоит в шесть раз дороже, чем моя «Мазда». Отец ни за что не заплатит за машину четверть миллиона долларов. Такие деньги он тратил только лишь на дом, – сказал Кармин, делая паузу. – И на тебя, может быть. Не знаю, сколько он за тебя заплатил.

Его слова задели Хейвен. Она несколько раз моргнула, не желая демонстрировать того, что они ранили ее, и отвернулась к окну.

– И, полагаю, она «славная», если машины вообще можно называть славными.

За оставшуюся часть пути Хейвен не произнесла ни слова.

Когда они подъехали к ресторану, Кармин провел ее к столику, за которым их ожидали остальные. Выдвинув стул, он жестом пригласил ее сесть, и опустился на стул рядом с ней. Они сделали заказ и приступили к еде, попутно разговаривая. Время от времени у Кармина вырывались крайне неприятные слова, после которых собравшиеся за столом подхватывали разговор и переводили его в более приятное русло. Хейвен не нравилась подобная сторона Кармина, и ей еще практически не доводилось видеть его таким.

Подошедшая к столику официантка, желавшая убедиться в том, что у них было все необходимое, задержалась взглядом на Кармине чуть дольше, чем следовало бы. Он, как это обычно и случалось, проигнорировал ее, однако Тесс решила не оставлять этот факт без внимания.

– Она же видела, что рядом с тобой сидит твоя девушка. Неужели у нее нет ни капли самоуважения? – спросила Тесс, когда девушка отошла от их столика.

Кармин пожал плечами.

– Сучки не могут этому противиться.

Тесс сердито посмотрела на него, получив не тот ответ, который ей, вероятно, хотелось бы услышать.

– Да что с тобой, черт возьми, такое?

Кармин нахмурился.

– Ты о чем?

– О твоем поведении, вот о чем. Жалкое зрелище. А я уже начала было испытывать к тебе симпатию.

– А я вот к тебе симпатии никогда, блять, не испытывал.

Хейвен напряглась от враждебности в его голосе, в то время как Доминик ударил кулаком по столу.

– Достаточно! Не знаю, что у тебя за проблема, Кармин, но ты должен с ней разобраться. Я очень близок к тому, чтобы вышвырнуть тебя отсюда.

Кармин сурово посмотрел на брата.

– Что я сделал-то?!

– Ты себя вообще слышишь? Ты все больше и больше начинаешь возвращаться к прежнему поведению, и у меня нет совершенно никакого желания вновь находиться рядом с таким человеком.

– Это не так, – ответил Кармин.

– Нет, это так, – сказал Доминик. – И я советую тебе что-нибудь с этим сделать. Хейвен не заслуживает того, чтобы к ней относились так, как ты относился к ней в последнее время.

Хейвен с беспокойством наблюдала за Кармином, пока тот смотрел на своего брата. Напряженность за столом была практически осязаемой, и Хейвен охватила паника.

– Я … мне нужно в уборную.

Она поднялась из-за стола вместе с Дией, которая вызвалась ее проводить. Хейвен с облегчением вздохнула, оставшись одна, и провела несколько минут в уборной, успокаиваясь. В дверь слегка постучались, и она открыла ее, ожидая увидеть Дию, но вместо этого столкнулась лицом к лицу с Кармином.

– Мы можем поговорить, tesoro? – кивнув, Хейвен проследовала за ним на улицу и прошла к машине. Кармин вставил ключи в замок зажигания, но заводить машину не стал. – Я не понимал, что веду себя с тобой как настоящий мудак. У меня много всего крутилось в голове, но ты во всем этом не виновата.

– Хочешь, поговорим об этом?

Кармин вздохнул, постукивая пальцами по рулю.

– На самом деле, не особо. И из-за этого я, наверное, кажусь еще большим мудаком, но я просто… – он помолчал. – Мы можем начать сначала? У тебя, наконец-то, появился шанс испытать весь этот подростковый опыт, а я все, блять, порчу. Ты прекрасно выглядишь, и мне следовало бы валяться у тебя в ногах и благодарить за то, что ты вообще даешь мне шанс. Ты не должна меня любить, но все равно любишь, и ты не представляешь, как сильно я тебе за это благодарен. Не представляешь, как сильно я ценю то, что ты есть в моей жизни.

Хейвен смотрела на него с удивлением. Это были самые милые слова, которые он ей в последнее время говорил.

– Я тоже рада тому, что ты у меня есть.

– Хорошо, – отозвался он. Пока Кармин заводил машину, Хейвен пристегивалась. – И прости за кроссовки.

– А что с ними не так?

– Тесс отругала меня за то, что я их надел, сказав, что из-за них создается такое впечатление, будто мне совершенно плевать на бал, но это не так. Мне просто действительно нравится мои кроссовки от «Nike».

– Мне тоже.

Он тронулся с места, посмотрев на Хейвен с первой искренней улыбкой, появившейся на его губах за весь вечер.

* * *

Спортивный зал школы был украшен в белых и золотистых тонах, потолок был усеян множеством сверкающих огоньков. Вход украшала арка из воздушных шаров, а сам зал пестрел серпантином и блестками. Кармин поморщился при виде дешевых украшений, в то время как Хейвен была ими совершенно очарована.

– Как здесь красиво, – сказала она. Ее слова практически полностью утонули в оглушительных басах песни, которую играл ди-джей.

Ее энтузиазм заставил Кармина усмехнуться.

– Не хочешь потанцевать?

– Я, эм… – она обвела взглядом собравшуюся на импровизированном танцполе толпу, не зная, что именно ей следует делать. – Я никогда не танцевала.

– Неправда, – сказал Кармин, притягивая Хейвен к себе и опуская руки на ее бедра. – Ты танцевала со мной во время празднования Хэллоуина.

– Это другое, – ответила Хейвен. – Тогда ты просто покачивал меня, двигаясь по кругу, и никто на нас не смотрел.

– Да на нас и сейчас никто не смотрит, – солгал он, и Хейвен знала, что это была ложь. На них смотрели со всех концов зала. – Кроме того, научиться танцевать можно только лишь танцуя, и, думаю, мне уже лучше удается тебя чему-либо учить.

Они остановились возле танцующей толпы, и Кармин притянул к себе Хейвен спиной, покачивая ее в такт музыке. Наклонившись к ее уху, он начал тихонько напевать слова игравшей песни. Звуки его голоса успокаивали ее.

Некоторое время Кармин продолжал направлять движения Хейвен, и в итоге она смогла поймать нужный ритм, двигаясь самостоятельно. Они продолжали притягивать к себе любопытствующие взоры, но, благодаря исходившему от Кармина теплу, Хейвен чувствовала себя в безопасности. Песни продолжали сменять друг друга, пока они танцевали, после чего Кармин отвел Хейвен к столику, взял два стакана и налил в них пунша.

Пока Хейвен находилась среди одноклассников Кармина, она мелком заметила Николаса, за руку которого держалась Лиза. Хейвен избегала зрительного контакта с ним, сосредоточив все свое внимание на Кармине, но чувствовала на себе его взгляд.

Когда выпитый пунш дал о себе знать, Хейвен, извинившись, отлучилась в уборную. Она мыла руки, когда звук распахнувшейся двери уборной сменился женскими голосами. Хейвен моментально напряглась, узнав Лизу и зашедшую вместе с ней девушку по имени Кайла.

Девушки загородили единственно возможный выход из уборной, поэтому, выключив воду, Хейвен сделала глубокий вдох. Вытерев руки, она сделала несколько шагов в их направлении.

– Разрешите, – сказала она с надеждой на то, что они позволят ей уйти безо всяких проблем, однако ни одна из девушек не сдвинулась с места ни на дюйм. – Я хотела бы просто уйти.

Лиза рассмеялась.

– Нам тоже этого хотелось бы.

– Да, и покинуть город тебе бы тоже не помешало, – сказала Кайла. – И оставь Кармина в покое.

Обе девушки улыбались. В это мгновение Хейвен кое-что осознала. То, как Лиза и Кайла наслаждались ее болью, напомнило ей о Катрине и обо всех тех случаях, когда та пинала Хейвен. В те времена она ничего не могла с этим поделать, но она больше не была обязана терпеть подобное отношение. Она больше не собиралась позволять другим людям, желавшим только лишь причинить ей боль, контролировать ее жизнь.

– Я сказала, разрешите, – повторила Хейвен, делая еще один шаг вперед. Лиза не двинулась с места, поэтому Хейвен наткнулась на нее и дотянулась до дверной ручки. Распахнув дверь, она вышла в коридор и почувствовала, как Лиза схватила ее за плечо. Обернувшись, она увидела, что Лиза замахнулась на нее кулаком. Хейвен приготовилась к удару, однако она его так и не ощутила, поскольку кто-то потянул Хейвен в сторону. Удар Лисы пришелся на грудь Николаса.

– Полегче, Лейла Али. Следи, куда замахиваешься!

– Как ты меня назвал? – язвительно усмехнулась Лиза.

– Лейла Али, – повторил Николас.

– И кто это, черт возьми?

– Боксер, – ответила Хейвен. – Дочь Мохаммеда Али.

– Ты чего разговорилась? – Лиза шагнула к Хейвен. – Тебя вообще никто не спрашивал.

– Эй, – воскликнул Николас, пытаясь встать между девушками, но Лиза оказалась быстрее. Схватив Хейвен за руку, она сорвала с ее запястья цветок и швырнула его на пол. Николас вновь попытался помешать Лисе, и она покинула коридор, пока он поднимал с пола аксессуар Хейвен. – Держи.

Хейвен осторожно приняла цветок.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил он, улыбаясь, но было в его улыбке нечто тревожное. – У тебя все в порядке?

– Все хорошо, спасибо.

Казалось, что ее слова не убедили Николаса.

– Я уже очень давно знаю семью ДеМарко. Раньше мы были достаточно близки, и иногда ты многое узнаешь о людях, когда проводишь с ними много времени. Например… о некоторых вещах, которыми занимается эта семья.

Хейвен нахмурилась.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Я – не идиот, Хейвен, – сказал Николас, понизив голос. – В ближайшее время я умирать точно не планирую, можешь быть в этом уверена. И я умею держать язык за зубами, но я не могу больше закрывать на это глаза. Ты сказала мне, что приехала из Калифорнии, хотя совсем недавно Кармин говорил, что ты из Чикаго. И это не те люди, которые будут приглашать кого-нибудь просто пожить у них. Они подпускают к себе людей только лишь в том случае, если могут их каким-либо образом контролировать, и меня сводит с ума то, что это может означать в случае с тобой.

Хейвен ощутила подступающую тошноту.

– В смысле?

– В смысле, ты не друг семьи, коим тебя нарекают. Ты приехала сюда не для того, чтобы отдохнуть от большого города, поскольку тебя и в маленьком-то все жутко пугает. Полагаю, у тебя не было выбора, тебя не спрашивали, хочешь ты сюда приехать или нет.

– У меня был выбор, – ответила Хейвен тихо, вспоминая слова доктора ДеМарко, которые он сказал ей в первый день. – У нас всегда есть выбор.

– Слушай, я в любом случае не смогу тебе помочь. Я всего лишь обычный парень, и не знаю твоей ситуации. Насколько я знаю, тебя могли похитить и удерживать в неволе в целях получения выкупа, или, черт возьми, возможно, ты скрываешься, участвуя в программе защиты свидетелей. Я не знаю, что конкретно с тобой произошло, но это совсем не значит, что мне доставляет удовольствие мысль о том, что ты, возможно, оказалась в ловушке.

Хейвен осмотрелась по сторонам, переживая из-за того, что они разговаривали об этом на людях.

– Они добры ко мне.

– Я не сомневаюсь, но это все равно неправильно, – ответил Николас. – И меня коробит от мысли о том, что Кармин пользуется этим преимуществом.

Хейвен сжала руки в кулаки, пытаясь сдержаться и не реагировать на слова Николаса.

– Кармин любит меня.

– Очень трудно поверить в то, что он вообще кого-нибудь любит. Он эгоцентричен.

– Я его люблю.

– Дай-ка угадаю… он был первым человеком, который обращался с тобой подобным образом? Он улыбается тебе и шепчет на ушко всякие нежные глупости? Он говорит с тобой на итальянском, и у тебя от этого начинает кружиться голова? Да он практически со всеми девушками в этой школе проделывал то же самое в то или иное время. В этом весь он.

– Ничто не заставит меня передумать.

– Ладно, но, как я уже говорил, это не означает, что мы не можем быть друзьями. Если тебе когда-нибудь захочется с кем-нибудь поговорить, то я к твоим услугам.

– Почему тебя это так сильно волнует?

– Кого-то же должно это волновать.

Она приоткрыла рот, намереваясь сказать Николасу о том, что это волновало и Кармина, но ее опередил его сердитый голос, раздавшийся позади них.

– Оставь ее в покое.

– Он помогал мне, – сказала Хейвен, не желая, чтобы Кармин понял происходившее превратно.

Обняв Хейвен за талию, Кармин сурово посмотрел на Николаса.

– И с чем он тебе помогал?

– Твои поклонницы подкараулили ее, поэтому я сделал то, что сделал бы на моем месте любой парень, – ответил Николас. – Хотя, не бери в голову… большинство парней на моем месте попросту стояли бы и наблюдали за тем, как выясняют отношения две горячие цыпочки. Но мне не хотелось, чтобы кто-нибудь отколошматил Лизу на выпускном. Я сегодня кое на что рассчитываю.

– Лиза пыталась с тобой подраться? Опять? – спросил Кармин, смотря на Хейвен.

– Так это случилось уже не в первый раз, – сказал Николас.

Хейвен показала Кармину сломанный аксессуар.

– Она испортила мой цветок.

Забрав у нее цветок, Кармин едва слышно выругался. Когда музыка стихла, кто-то начал говорить в громкоговоритель. Оглянувшись, Кармин потянул Хейвен за собой.

– Пойдем, Хейвен.

Когда Кармин начал уводить ее, Николас снова заговорил.

– Тук-тук.

Чувствуя себя виноватой перед Николасом, Хейвен посмотрела на него еще один раз.

– Кто там?

Кармин остановился, не находя в происходящем совершенно ничего забавного.

– Tank, – ответил Николас.

– Tank who[23]? – она поняла шутку в то же мгновение, когда слова сорвались с ее губ.

Николас улыбнулся.

– Не за что, Хейвен.

– А ты все никак не повзрослеешь, – сказал Кармин, снова потянув Хейвен за собой.

– Кто бы говорил, Кармин.

Кармин ворчал, пока они пробирались через толпу к сцене, на которой стояла женщина с микрофоном. Хейвен вздохнула, прижимаясь спиной к груди Кармина, когда они остановились возле сцены. Когда женщина произнесла имена Тесс и Доминика, в толпе начали раздаваться одобрительные возгласы. Хейвен наблюдала за тем, как они поднимаются на сцену – лицо Доминика украшала широкая улыбка, в то время как Тесс сохраняла привычный для нее серьезный вид.

– Они что-то выиграли? – спросила Хейвен, когда женщина надела им на головы короны.

– Они стали королем и королевой, – ответил Кармин. – Это конкурс на популярность.

– А ты не выиграл?

– Нужно быть выпускником для того, чтобы участвовать в этом конкурсе.

Взяв у женщины микрофон, Доминик сделал шаг вперед.

– Я вам нравлюсь, я вам действительно нравлюсь! – сказал он высоким голосом, демонстрируя свою собственную вариацию речи Салли Филд[24]. – Прежде всего, я должен поблагодарить своего первого учителя, как же ее звали? Миссис Джонсон? Николс? Джеймсон? Пресскот? Да, точно, Пресскот. Ребята, я был без ума от нее. Уже в пятилетнем возрасте у меня был отменный вкус в женщинах… вы только посмотрите на Тесс. Разве она не сногсшибательна? В любом случае, я хочу поблагодарить миссис Пентикостал, потому что она сказала мне, что я никогда и ничего не выиграю, и это было обидно. Но, полагаю, я доказал ей обратное. Так что, выкусите, миссис Пресли!

Когда Тесс выхватила микрофон у Доминика, из колонок раздался характерный резкий звук. Хейвен поежилась, в то время как остальные только лишь рассмеялись.

– Эй, я еще не закончил! – сказал Доминик. Тесс наградила его сердитым взглядом, однако его улыбка стала еще шире, когда он вернул себе микрофон. – Спасибо, друзья, и идите к черту, миссис Паркер!

Хейвен улыбнулась. Доминику всегда удавалось разрядить атмосферу.

– Как звали его учителя?

– Мистер Кэмпбелл, – ответил Кармин. – Он был старым и лысым.

* * *

В зале играла тихая музыка, собравшиеся расступились, предоставляя Доминику и Тесс место в центре. Когда остальные начали делиться на пары, Кармин опустил руки на бедра Хейвен, и притянул ее к себе.

Она смотрела на него, обнимая его руками за шею. Проведя языком по своим губам, Кармин наклонил голову и нежно поцеловал ее, пока они покачивались под музыку. Она улыбнулась, любовь согревала ее изнутри. Это был ее Кармин – тот самый, который не боялся опускать выстроенные вокруг себя стены и впускать ее внутрь. В переполненном зале не существовало никого, кроме них. Она видела только лишь его, ощущала только лишь его присутствие. Его лицо, его запах, его тепло, его любовь – только это имело для нее значение.

Ее переполняли эмоции, слезы грозили пересилить ее. Когда песня закончилась, они замерли посреди танцпола, смотря друг другу в глаза.

– Не могли бы мы…?

Заканчивать предложение не было необходимости.

– Да, поехали домой.

* * *

Позднее в тот вечер Кармин лежал рядом с Хейвен, опустив голову на ее живот, пока она перебила пальцами прядки его влажных от пота волос. Он ласкал ее бок и бедро, выводя узоры на ее коже кончиками пальцев. Ей хотелось узнать, о чем он думал, что именно рисовал пальцами, но она боялась об этом спрашивать.

– Прости меня, – сказал он, нарушая тишину. – Я закрылся в себе, и я знаю, что это было несправедливо по отношению к тебе. Я просто… я люблю тебя. Я знаю, что я – заноза в заднице, но ты – единственное, что есть у меня хорошего в жизни.

– Ты не должен извиняться, – ответила Хейвен. Он просил у нее прощения за то, что делала и она сама. Он давал ей всё, доверял ей и рисковал своей безопасностью для того, чтобы помочь ей. Он взял ее с собой на танцы, она смогла надеть красивое платье и провести вечер с невероятно привлекательным парнем, который ее любил. Это была ее мечта – мечта, которая всего лишь несколько месяцев назад казалась несбыточной.

Порой она ощущала невероятную неуверенность, ей казалось, что она не заслуживала его, и она понимала, что подобная неуверенность съедает ее изнутри. Но теперь она ощущала это особенно остро.

– Кармин, я должна тебе кое-что рассказать.

Его пальцы замерли, так и не закончив выводить рисунок на ее животе.

– Что?

– Я думаю, что Николас может знать.

– В смысле?

– Он может знать обо мне.

Кармин быстро сел.

– Что ты имеешь в виду? Что Николас может знать?

– Он в курсе, что я, ну, ты знаешь… рабыня.

Кармин помрачнел.

– Он так, блять, назвал тебя?

Хейвен покачала головой.

– Нет! Он знает, или подозревает, что я оказалась здесь не по своей воле.

– С чего бы ему подозревать? Это невозможно.

– Я не знаю. Я подумала ранее, что он может знать, и сегодня он кое-что сказал…

– Ранее – это когда?

– Я, эм… случайно встретила его.

– Где?

– В продуктовом магазине.

– И он что-то сказал? Что именно?

– Он просто удивился тому, что я была одна, – ответила она тихо. – Он сказал, что хотел бы подружиться со мной, потому что ему кажется, что мне не помешал бы друг.

– Он хочет подружиться? Ну да, конечно. Этот ублюдок хочет получить все, что есть у меня. Он хочет забрать у меня всё! Неужели ты не понимаешь этого?

Хейвен неуверенно пожала плечами. Она больше не знала наверняка, так ли это было на самом деле или нет.

* * *

Атмосфера в спальне была напряженной, но ароматы секса и клубники были достаточно сильными для того, чтобы отвлечь Кармина на некоторое время.

Минувший месяц был одним из самых сложных в его жизни. Его эмоции вышли из-под контроля, любовь и гнев, которые он ощущал, противостояли друг другу. Это была грандиозная битва, разрастающаяся внутри него, разные стороны боролись за контроль над его сердцем и разумом. Все выводило его из себя и то, что сказала Хейвен, не помогло ему остаться спокойным.

Пока она спала, он поднялся и оделся. Выйдя из комнаты, он тихонько прикрыл за собой дверь, и направился вниз по лестнице. В кабинете его отца горел свет, поэтому, постучавшись, и немного подождав, он открыл дверь. Винсент посмотрел на него из-за стола, и нахмурился.

– Ты был последним человеком, которого я ожидал увидеть.

– Почему? – спросил Кармин, садясь в кресло напротив отца.

– Потому что ты постучался, а это не в твоем духе.

– Я больше не знаю, кто я вообще такой, поэтому, полагаю, теперь я способен на все.

Винсент кивнул.

– Ты в последнее время был очень раздражительным. Ты нормально справляешься с ситуацией?

– Я с ней уже справился.

– Я в это и на секунду не поверю, – сказал Винсент. – Мне потребовались годы на то, чтобы смириться с этим.

– У меня нет столько времени. Я даже думать об этом не хочу, и уж тем более говорить.

– Ладно. Значит, ты пришел по какому-то другому вопросу?

– Да, насчет сегодняшнего…

– Как прошел выпускной? Хорошо провел время?

Кармин тяжело вздохнул, испытывая раздражение из-за того, что отец перебил его.

– Было просто охуенно круто, папа. Могу я теперь закончить?

Винсент махнул рукой, жестом приглашая его продолжать.

– Дело в том, что мы наткнулись на Николаса, и он кое-что сказал.

– И что же он сказал?

– Он сказал, что знает правду о Хейвен.

Кармин наблюдал за тем, как меняется выражение лица его отца, становясь непроницаемой маской. Каждая секунда молчания действовала ему на нервы.

– Что конкретно он сказал, Кармин?

– Он сказал, что хотел бы подружиться с Хейвен, потому что его беспокоит ее ситуация. Полагаю, он думает, что знает, кем ты являешься на самом деле.

– Возможно, он знает больше, чем следовало бы.

Кармин подался вперед.

– Мой враг знает правду, а ты даже не потрудился мне об этом сообщить?

– Он тебе не враг, Кармин.

– Нет, враг. Почему он по-прежнему жив, если он знает правду?

Винсент покачал головой.

– Ты это не серьезно.

– Я серьезно.

– Нет, это не так, – ответил Винсент резко. – Я знаю, что такое враги. Знаю, какую они представляют угрозу, и Николас – не враг. Он знает не больше, чем Диа или Тесс. Пожалуй, даже меньше. В его убийстве не больше смысла, чем в убийстве девушек. Или ты именно это и предлагаешь? Уничтожить всех, кто может что-то знать? Так с ней ты с чистого листа не начнешь, сын. От правды не убежишь.

– Суть не в этом. Как ему можно доверять, если он уже предавал нас?

– Он нас не предавал, – сказал Винсент. – И он никому не расскажет.

– Откуда такая уверенность?

– Если бы он собирался рассказать, он бы уже это сделал. Я не собираюсь убивать семнадцатилетнего подростка из-за твоей надежды на то, что от этого тебе станет лучше. Потому что, уверяю тебя, этого не произойдет. Ты будешь ощущать чувство вины за его смерть всю оставшуюся жизнь, и, помимо всего прочего, мне хватает сейчас людей, из-за которых мне действительно следует волноваться.

Кармин посмотрел на отца.

– Вроде него?

Винсент кивнул.

– Да. Вроде него.

– Так ты не знаешь, как с ним быть?

– Я всего лишь отсрочиваю неизбежное в надежде на то, что смогу поступить правильно, когда придет время… чего бы это ни стоило.

– Знаешь, я, наверное, догадываюсь, кто…

– И думать об этом забудь, Кармин Марчелло, – сказал Винсент. – Я больше не стану тебе повторять.

Кармин кивнул, но он никак не мог перестать думать об этом.

– Существует не так уж и много людей, которых ты боишься…

Потеряв самообладание, Винсент встал из-за стола, отшвырнув свое кресло и указав на дверь.

– Убирайся.

Когда Кармин покинул его кабинет, Винсент настолько громко захлопнул за ним дверь. Вздрогнув от громкого звука, Кармин заметил спускающегося по лестнице Доминика, который обнимал одной рукой Тесс.

– Как тебе удалось вывести из себя папу на сей раз?

Кармин вздохнул.

– Так же, как и всегда.

Доминик покачал головой.

– Ладно, выше нос, бро. Я кое-что разузнал, и, думаю, теперь я смогу заблокировать программу отца, с помощью которой он отслеживает чип. Он всё поймет, когда заметит, что чип застыл на одном месте, но ему потребуется некоторое время на то, чтобы разблокировать программу.

– И ты на самом деле сделал бы это для меня? – спросил Кармин.

– Да. Я сделаю что угодно для того, чтобы дать вам двоим шанс.

Тесс покачала головой.

– Вы – идиоты. Доктор ДеМарко будет вне себя, когда узнает.

– Черт с ним, – сказал Кармин. – Он не имел права вводить ей чип и следить за ней.

– Возможно, у него есть на то веская причина, – сказала Тесс. – Возможно, он знает, что делает.

– Или, возможно, ты просто сука.

Тесс бросилась на Кармина, но Доминик вклинился между ними, блокируя ее удар. Он оттянул свою девушку назад, в то время как Кармин только лишь улыбался, испытывая чувство благодарности к брату за то, что тот его поддерживал.

Кармин направился на третий этаж, и едва не налетел на верхних ступеньках на Хейвен.

– Ой! Куда это ты собралась?

– Я не знала, куда ты ушел, – ответила она, прикусив нижнюю губу. Он ощутил чувство вины, заметив, как сильно она нервничала, и, потянувшись вперед, вызволил ее губу из плена зубов.

– Неважно, где я был. Важно то, где я сейчас, – он обвел взглядом ее фигуру. Она была одета в его фланелевые штаны и футболку – в ту самую, которая была на ней в момент их первой встречи, произошедшей на кухне. – Знаешь, ты прекрасно выглядишь в моей одежде, но как насчет того, что мы вернемся в спальню и снимем ее?

У нее перехватило дыхание, когда он потянул ее за собой в спальню.

– Что ж, с добрым утром.

– Да, утро определенно будет добрым, – ответил Кармин игриво. – И день будет таким же. И даже вечер, если мне повезет.

Всю первую половину дня они занимались любовью, стараясь при этом не шуметь, дабы их никто не услышал. Спустя некоторое время Хейвен легла рядом с Кармином, проваливаясь в умиротворенный сон. Одеяло едва прикрывало нижнюю половину ее тела, открывая взору обнаженную спину. Кармин смотрел на кожу Хейвен, желая того, чтобы ее кожа никогда не знала подобных следов. Ему хотелось, чтобы она никогда не испытывала той боли, которую ей пришлось испытать. Он ненавидел эти шрамы, но, в то же время, они были доказательством ее силы. Они были ее частью, и он не находил их отталкивающими.

Но она заслуживала большего, и Кармину не терпелось подарить ей то, чего она была лишена. Подарить ей настоящую жизнь, в которой она была бы свободна. Свободна от своих воображаемых цепей, свободна от страданий, свободна от опасности. Просто… свободна.

Он вывел это слово кончиком пальца на ее покрытой шрамами спине. Свободна. Только это имело для него значение.

Глава 33

– Ты – покойник.

Два этих слова нарушили воцарившуюся в комнате тишину. Поборов желание оспорить подобное утверждение, Винсент старался сохранять спокойствие. Услышанное не стало для него открытием, поскольку он и сам думал об этом уже множество раз, однако холодный, лишенный эмоций тон сделал потенциальный ход развития событий гораздо более реальным.

Посмотрев в сторону раздавшегося голоса, Винсент заметил проницательный взгляд Коррадо, глаза которого были настолько темными, что не было видно разницы между зрачком и радужкой. Эти глаза были последним, что видели десятки людей в последние мгновения своей жизни; эти глаза могли сломить даже самых сильнейших мужчин. Эти глаза принадлежали убийце, человеку, который в это самое мгновение мог скользнуть рукой под свой пиджак, достать пистолет Ruger Mark II калибра .22, и пустить пулю в тело Винсента еще до того, как тот успел бы даже осознать происходящее. Но важнее всего было то, что эти глаза принадлежали мужчине, который сделал бы это безо всяких колебаний, если бы он был уверен в том, что подобные меры были необходимы.

– Я знаю, – отозвался Винсент, пытаясь говорить спокойным тоном, несмотря на то беспокойство, которое он ощущал. Он рисковал, но у него заканчивалось время, не оставляя ему другого выбора. Ему казалось, что он не сможет в одиночку осуществить ни один из тех возможных вариантов действий, которые приходили ему в голову.

Наступило первое июня, и уже на следующий день Доминик должен был окончить среднюю школу. Винсент считал Доминика самым большим достижением в своей жизни, поскольку именно его старшему сыну удалось перенести все произошедшее и выбрать такой путь, который не имел ничего общего с тем, что выбрал для себя в его возрасте сам Винсент. Благодаря этому, ему казалось, что в жизни еще осталось нечто такое, что он сумел не разрушить. Еще существовал, по крайней мере, один человек, жизнь которого ему удалось не испортить окончательно.

Однако гордость за старшего сына была омрачена еще одним грядущим событием, которое и заставило его, наконец, нарушить свое молчание. Через два очень коротких дня Кармину исполнялось восемнадцать лет.

Его младший сын станет совершеннолетним[25], и силы извне уже давно грозились забрать жизнь его сына в свое распоряжение.

Винсент надеялся на то, что Кармин не планировал связывать свою жизнь с la famiglia, но он понимал, что все изменилось буквально в одно мгновение. Дон желал заполучить principe – марионетку, которую можно будет превратить в бездушного, расчетливого бойца. Сал не гнушался манипулированием, и Винсент боялся того, на что тот мог пойти ради того, чтобы добраться до Кармина.

Коррадо и Селия прилетели в город на выпускной Доминика и на празднование Дня рождения Кармина. Дети проснулись еще до рассвета и уехали для того, чтобы провести день в Эшвилле, а Селия находилась наверху, предоставляя мужчинам возможность побеседовать.

– Она не выглядит как principessa, – сказал Коррадо.

– Я думал о том же.

– Но ты все же уверен в этом.

– Абсолютно.

– Я всегда подозревал, что с этой девушкой связано нечто большее, – продолжил Коррадо. – Мне всегда казалось бессмысленным то, что Фрэнки мог разделаться с твоей женой только лишь из-за того, что она заинтересовалась его внучкой. Да, он ужасно обращался с девушкой, но принимать такие крайние меры для того, чтобы это скрыть? Оно того не стоило. А вот ради этого… ради этого можно и убить.

Винсент поморщился. Заметив его реакцию, Коррадо пояснил свои слова.

– Я не имею в виду того, что она заслуживала смерти. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Я и по сей день жалею о том, что не сделал большего, когда Маура обратилась ко мне. Но я и подумать не мог, что Антонелли был способен на такую гнусность.

– Никто из нас не мог.

Коррадо отвел взгляд.

– Не верится, что она – одна из нас. Я не подразумеваю того, что не верю тебе, потому что я верю. Но так непросто спустя столько лет осмыслить то, что маленькая девочка-рабыня приходится внучкой Джозефу и Федерике. Что их дочь выжила и оказалась на попечении у Антонелли. Какова вероятность того, что они приходятся родственницами…?

– Родственницами Сальваторе, – добавил Винсент, заканчивая его мысль.

Коррадо покачал головой.

– У него ведь остались выжившие родственники.

Множество людей пропало без вести в хаосе семидесятых годов, многие тела так и не были опознаны. Все началось с одного человека, решившего устроить из подобного образа жизни форменное представление, и переросло в настоящий конфликт, прокатившийся по всей стране. Противостояние превратилось в жажду мщения и крови. Мужчины во имя возмездия выступали против всего того, что отстаивала организация. Семьи, которые некогда клялись защищать семьи и детей, оказались настолько сильно ослеплены местью, что убивали невинных.

Много лет спустя стало известно, что тело Джозефа Руссо было погребено на кукурузном поле в штате Айдахо. Антонио отправил людей на поиски Федерики в надежде на то, что ей удалось спастись вместе с дочерью Карлой. Однако в одну из ночей к дверям клуба, контролируемого членом организации, был подкинут сверток – человеческие кости были завернуты в розовое одеяло, в уголке которого стояли инициалы «К.Р.». В те времена еще не существовало возможности провести ДНК-дактилоскопию, невозможно было сказать, чьи конкретно останки были обнаружены, но все поверили в то, что Федерика и ребенок погибли.

Очевидно, что все ошиблись.

– Я знал, что ты что-то скрывал, но я и вообразить не мог, что ты скрывал нечто подобное, – сказал Коррадо. – Вероятность того, что та женщина может оказаться якобы погибшей племянницей Сала примерно такая же, как и вероятность того, что Джимми Хоффа[26] появится завтра на углу Линкольн-авеню и Орчард-стрит.

– Я склонен полагать, что теперь возможно все.

– И то правда, – согласился Коррадо. – Они все пропали без вести приблизительно в одно и то же время. Я буду внимателен, когда окажусь в том районе, вдруг обнаружу Хоффу.

Коррадо говорил серьезным тоном, поэтому Винсент не смог понять, шутил он или нет. В случае с Коррадо это было обычным явлением, поэтому Винсент никогда не осмеливался смеяться. В этой ситуации вообще не было ничего смешного.

– Значит, тот, кто их убил, отдал Карлу в семью Антонелли, и Фрэнки принял ребенка, заведомо зная, кем она была. Он приказал убить твою жену – жену соратника по организации – для того, чтобы сохранить свой секрет, поскольку он знал, что ему автоматически будет подписан смертный приговор, если Сал узнает о том, что он натворил, – сказал Коррадо, подытоживая за несколько секунд то, что Винсент пытался донести до него в течение целого часа.

– Смертный приговор не минует и меня.

– Да.

– Ты ведь понимаешь, зачем я всё это сделал? – спросил Винсент. – Понимаешь, почему я не смог отдать ему девушку?

– Мы бы уже давно здесь не сидели, если бы я этого не понимал, – ответил Коррадо. – Последствия были бы катастрофичными. Это привело бы не только к тому, что тебя убили бы за нарушение правил, но и к тому, что жизнь девушки оказалась бы в опасности. Косоглазый планирует встать во главе династии, возлагая большие надежды на то, что он является ближайшим родственником, оставшимся у Дона. Кармин и без того находится в опасности из-за того интереса, который проявляет к нему Сал. Если добавить к этому еще и девушку, то они оба могут оказаться под еще большим ударом.

– Не говоря уж о том, что все это будет значить для организации, – добавил Винсент. – Они никогда не пытались разобраться в том, кто убил Джозефа и Федерику, их не волновало даже то, что они вообще сделали с ее телом. Сал придет в ярость, а у нас сейчас и без того хватает проблем.

– Он развяжет новую войну, – сказал Коррадо. – И все мы окажемся в опасности.

– Я знаю. И я не о себе пекусь, Коррадо. Я не хочу лишь того, чтобы из-за этого распрощался с жизнью кто-нибудь из них.

– Значит, ты хочешь, чтобы principe и principessa уехали куда-нибудь подальше отсюда, купаясь в лучах заходящего солнца, и жили долго и счастливо? Это ведь так просто, не правда ли? – спросил он сурово. – Мне не доставляет удовольствия тебе об этом говорить, но нас окружает реальный мир, Винсент. По правде говоря, шансов на то, что я смогу вытащить тебя из этого куда больше, чем шансов на то, что я смогу удержать их обоих в безопасности. Я на самом деле не понимаю, чего именно ты от меня ожидаешь.

– Я не прошу тебя ничего делать. Я просто…

Коррадо перебил его.

– Ты становишься мягкотелым. Не знаю, что с тобой случилось, но мне это не нравится. Ты утверждаешь, что не пытаешься меня в это впутывать, но именно этим ты с самого первого дня и занимаешься, втягивая в это мою жену.

– Я не планировал…

– Я уверен, что ты не планировал, но мне казалось, что из всех людей именно ты должен бы лучше всех понимать происходящее. Ты лишился из-за этого своей жены, и теперь ты втягиваешь меня в аналогичную ситуацию! Для человека, на долю которого выпало столько горя, ты слишком быстро подверг меня потенциальной возможности пережить то же самое! И больше всего мне сейчас хочется ответить тебе отказом, но я не могу этого сделать. У меня нет выбора, мне остается только лишь помочь тебе попытаться спасти несколько жизней, хотя это и противоречит всему тому, в чем я клялся самому себе. Но это единственный способ защитить Селию, – он многозначительно посмотрел на Винсента. – Надеюсь, ты уверен в том, что девушка того стоит.

– В этом была уверена Маура.

Коррадо с расстройством провел руками по лицу.

– Чего мы только ни делаем для женщин. Что изначально надоумило тебя провести анализ ее ДНК? Ты же знаешь, кто ее родители.

Винсент вздохнул.

– Я хотел оформить для нее грин-карту.

– Грин-карту? – переспросил Коррадо с удивлением.

– Да. Я понимал, что оформление свидетельства о рождении было бы слишком рискованным делом, поэтому я решил оформить для нее грин-карту, чтобы она могла законно находиться на территории страны. При наличии грин-карты она сможет проживать здесь до тех пор, пока у нее будет возможность подтверждать родственную связь с гражданином США, коим является ее отец. И я понимал, что добровольно Майкл на это не согласился бы, поэтому решил, что результаты ДНК-теста могли бы выступить в качестве рычага влияния.

– А попросить меня заставить его сделать это ты не мог?

– Я же говорил, что не хотел втягивать тебя в это.

Коррадо покачал головой.

– Ты не хотел втягивать меня, но все же впутал в это мою жену, любителя азартных игр, которого мы едва знаем, и подставного копа для того, чтобы попасть в лабораторию ФБР и сравнить образцы ДНК. Это верх благоразумия, Винсент!

Винсент промолчал. Когда Коррадо озвучил его действия вслух, ему показалось, что это был самый нелогичный поступок из всего, что он делал.

– С копом мы разберемся без проблем, но мне потребуется имя доктора, который делал для тебя анализ крови.

Винсент с опаской посмотрел на Коррадо.

– Зачем?

– Я помогаю тебе, а ты сомневаешься в моих действиях? Винсент, которого я знаю, без колебаний может пустить в человека пулю, а ты раздумываешь над тем, стоит ли называть мне его имя?

Винсент вздохнул.

– Доктор практически ничего не знает. Кроме того, я плачу ему.

Коррадо наградил его недоверчивым взглядом.

– Деньги – вариант недолговечный. Однажды той суммы, которую ты сможешь предложить, станет мало. Необходимо лишить человека возможности вновь открыть рот, дабы быть уверенным в том, что он будет держать язык за зубами. Тебе ли этого не знать.

Винсенту это было известно, но подобная правда была невыносима.

– Доктор Кевин Морте.

– Серьезно? – Коррадо улыбнулся. – Винсент, я уверен в том, что твоя жена назвала бы это «судьбой». Не могу придумать более подходящего имени для этого человека.

В итальянском языке слово «morte» означало «смерть». Винсенту, вероятно, следовало бы огорчиться из-за того, что Коррадо счел подобное совпадение забавным, но в данное мгновение единственным чувством, которое он еще мог ощущать, было облегчение.

– Я разберусь с ним, – сказал Коррадо.

Винсент ощутил чувство вины.

– Я дам тебе его адрес.

– Хорошо. Кто-нибудь еще может знать?

Винсент быстро обдумал свой ответ.

– Кармин.

Коррадо приподнял брови.

– Ты рассказал ему?

– Нет, его любопытство неконтролируемо.

– Что ж, возможно, это даже к лучшему, – сказал Коррадо. – Кармин должен понимать, против чего он выступает, если что-то пойдет не так.

– А что мне делать с матерью девушки? С Мирандой или Карлой? Как хочешь ее называй, – то, что она по-прежнему находилась с Антонелли, действовало Винсенту на нервы, однако он не мог просто взять и потребовать от Майкла того, чтобы он отдал женщину ему. Салу непременно захочется узнать, почему Винсент вдруг так сильно ею заинтересовался.

– Пока ничего, – ответил Коррадо. – Как думаешь, Антонелли знает?

– Вряд ли. Он бы не отдал девушку так легко, если бы знал об ее происхождении. Он бы потребовал большую сумму. И я уверен, что он ничего не знал тогда, когда… это случилось.

Коррадо внимательно наблюдал за ним.

– Прошло уже почти пять лет, да?

– Сегодня, – ответил Винсент. – Сегодня исполняется пять лет.

Первого июня минуло ровно пять лет с того дня, когда Винсент достиг наивысшей точки отчаяния. Можно было бы предположить, что подобное могло прийтись на тот день, когда он потерял свою жену или на тот первый год после ее гибели, когда он не мог смотреть на своих собственных детей, но это было не так. Всю силу отчаяния и горя он познал лишь несколько лет спустя. Винсент, как и прежде, отчетливо помнил этот день – словно это произошло накануне.

Закрывая глаза, он по-прежнему ощущал горячий воздух, бьющий ему в лицо, пока он мчался по пустынному шоссе. У него дрожали руки, а его тело отчаянно нуждалось в отдыхе, но он никак не мог остановиться. Он зашел уже слишком далеко для того, чтобы поворачивать назад.

Его мобильный телефон громко вибрировал, лежа на пассажирском сиденье, резкий зеленый свет освещал темноту салона. Его сердце неистово колотилось, по его венам курсировал адреналин. Он проигнорировал свой телефон точно так же, как и в предыдущие разы, когда тот звонил, и прибавил громкость стереосистемы в надежде на то, что громкая рок-музыка поможет ему побороть подкрадывающийся сон.

Он находился за рулем уже двадцать шесть часов, останавливаясь только лишь в случаях крайней необходимости. Он знал, что его поведение будет расценено как неподчинение приказам, однако в тот момент он совершенно не задумывался о будущем. Он жаждал возмездия, месть была ему необходима. Только расплата могла помочь ему успокоиться.

Днем ранее он зашел в дом, расположенный в Линкольн-парке, и встал перед человеком, который контролировал его жизнь. Он услышал четыре слова, отдавшихся эхом у него в голове и подтолкнувших его вперед.

Это сделал Фрэнки Антонелли.

Чем ближе Винсент подъезжал к ранчо, тем большую ярость он испытывал. Он находился на грани срыва, и больше не мог контролировать свои мысли. За несколько миль до поворота на ранчо, он увидел ехавшую ему навстречу машину. Свернув на обочину и сбавив скорость, он сосредоточил свое внимание на машине, которая через несколько мгновений пронеслась мимо него. Ярость поглотила его с головой, когда он осознал, что это были они.

Это сделал Фрэнки Антонелли.

Когда Винсент со всей силы нажал на тормоза, машину занесло, но, издав громкий скрежет, она все же остановилась. Разворачиваясь, он едва не потерял управление, однако в итоге сумел выровнять машину. Он увеличил скорость в попытках догнать машину Антонелли. Заметив приближающуюся машину Винсента, Фрэнки нажал на тормоза. Он с легкостью смог оторваться, но логика никогда не была его сильной стороной.

В последнее мгновение Фрэнки, как показалось, все же понял, что происходило, но было уже слишком поздно. Разогнавшись, Винсент протаранил машину Антонелли. Сам Винсент ударился грудью о руль, резкая боль пронзила его тело, пока он делал частые вдохи. От силы удара обе машины оказались практически у обочины. Отпустив, наконец, газ Винсент крепко сжал руками руль.

Визг шин сменился громким треском, когда машина Фрэнки налетела на груду больших валунов, сваленных на дороге. Объехав их, Винсент затормозил на противоположной стороне шоссе. Его машина была по-прежнему цела, все четыре колеса были на месте.

От дыма и поднятой пыли у Винсента заслезились глаза. Потерев лицо и попытавшись восстановить четкость зрения, он сделал глубокий вдох, доставая из-под сиденья свой пистолет. Выйдя из машины, он ощутил слабость в ногах, которые грозили подогнуться под весом его тела.

Это сделал Фрэнки Антонелли.

Машина Фрэнки была покорежена, вся ее передняя часть была повреждена от силы удара. Винсент не заметил никаких признаков движения, пока приближался к автомобилю, но он услышал слабые звуки, подходя к водительской стороне. Вылетевшее из окна машины стекло хрустело под ногами Винсента.

Фрэнки издавал хрипящие звуки, его ноги оказались в ловушке покореженного металла. По его дыханию Винсент мог сказать, что у него произошел компрессионный ателектаз легкого. Жена Фрэнки, Моника, находилась на пассажирском сиденье. Из ее ушей вытекала кровь. Она была уже мертва.

Вновь посмотрев на Фрэнки, Винсент заметил слезы, текущие по его лицу. Но он больше не слышал слов, и не стал тратить время на размышления о том, почему именно он их не слышал. В его разуме отдавались эхом только лишь четыре слова.

– Это сделал Фрэнки Антонелли, – произнес он вслух необычайно спокойным голосом.

Фрэнки пытался прикрыться руками, пока Винсент наводил на него свой пистолет и прижимал оружие к его лицу. Волна ярости захлестнула его с головой, и к тому времени, когда он снова пришел в себя, тело, находившееся на водительском сиденье, стало неузнаваемым. Руки и рубашка Винсента были покрыты кровью, ею было забрызгано все вокруг.

Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался игнорировать терзающую его грудь боль. Он отошел от машины на несколько шагов, запах разлитого под машиной бензина был слишком сильным. Похлопав руками по своим карманам, Винсент достал пачку «Marlboro». Достав оставшуюся сигарету, он закурил и ощутил, как дым обжигает его легкие. Никотин успокаивал его нервы.

Сделав несколько затяжек, Винсент бросил сигарету в сторону машину. Она приземлилась в небольшую лужицу бензину, которая моментально охватили языки пламени.

Вернувшись в свою машину, Винсент направился на ранчо Антонелли, и, подъехав, остановился на подъездной дорожке. Ранчо казалось необитаемым, но он знал, что это не так. Ему было известно, что там жили люди, и он знал, где их найти.

Не раздумывая, Винсент прошел в конюшни. Он собирался забрать девочку. Он сделал бы это для Мауры. Он бы всё исправил. Он бы вытащил ее из этого злачного места. Он бы подарил ей жизнь.

Он остановился, заметив спавшую девочку. Она спала вместе с матерью на старом потрепанном матрасе в углу конюшни. Было жарко и душно, запах навоза был невыносимым. Винсент сделал несколько шагов вперед для того, чтобы взглянуть на девочку и увидел, что она сжимала в руках книгу. Она была очень маленькой и хрупкой, она казалась беспомощной, но Винсент не покупался на внешнюю видимость. Она совершенно не была слабой. Она была угрозой для его мира.

Он ощутил вновь нарастающую внутри него жажду крови, его вновь охватило отчаяние. Подняв пистолет, он навел его на голову девочки и, не испытывая никаких колебаний, нажал на курок. Он был обескуражен, когда ничего не произошло – не было ни выстрела, ни пронзительного крика, ни крови.

Пистолет «Smith & Wesson» никогда еще не подводил Винсента.

Звуки голоса Коррадо вырвали его из воспоминаний.

– Это был последний раз, когда ты кого-то убил?

Винсент вздохнул.

– Да.

– У нас не должно возникнуть никаких проблем до тех пор, пока ты будешь осознавать то, что тебе придется убивать снова, – сказал Коррадо, поднимаясь. – Я пойду наверх. Думаю, что пока что с меня хватит всего этого.

– Спасибо.

Коррадо покачал головой.

– Не благодари меня. Вероятность твоей смерти по-прежнему велика.

Глава 34

Переступив порог дома вместе с Хейвен, Кармин моментально заметил своего дядю. В привычной для него манере, Коррадо быстро обвел вошедших взглядом. Опустив голову, Хейвен сосредоточила свое внимание на деревянном полу. Рефлекторно потянувшись к ней, Кармин притянул Хейвен к себе спиной.

Сперва он решил попросту проводить ее наверх, но в итоге все же решил, что подобный вариант делу никак не поможет. Хейвен не удастся избегать Коррадо вечно, да и сам Кармин не сможет ограждать ее ото всего, с чем она может столкнуться в будущем. Не все ее дни будут безоблачными, жизнь обязательно вынудит ее управляться и с бурями.

– Коррадо, – поприветствовал своего дядю Кармин, кивнув ему.

– Кармин.

Хейвен продолжала смотреть в пол, и Кармин ощущал дрожь ее тела, которая пронизывала каждый ее выдох. Вздыхая, он наклонился вперед, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. Что могло низвергнуть страх, возникающий при виде человека, который отказывался сделать хоть что-нибудь для того, чтобы помочь другому человеку, которого истязали в течение многих лет?

– Он – порядочный человек, – заверил Кармин. – Если закрыть глаза на все хладнокровные убийства.

Эти слова ситуацию совершенно никак не исправили.

Хейвен крепко сжала руку Кармина, впиваясь ногтями в его кожу. Опустив свободную руку на ее подбородок, он приподнял ее голову, не желая того, чтобы она и дальше продолжала сдерживаться.

– Это Хейвен, моя девушка, – сказал Кармин. – Не знаю, встречали ли Вы ее уже когда-либо ранее или нет.

Несмотря на то, что теперь в центре всеобщего внимания оказался сам Кармин, он почувствовал, что Хейвен в его объятиях немного расслабилась. Она слегка выпустила его руку, когда к ней развернулся Коррадо.

– Нет, еще не имел такого удовольствия.

– Приятно с Вами познакомиться, сэр, – произнесла Хейвен сдержанно, и протянула Коррадо руку. Кармин ошарашено уставился на нее. Она протянула руку человеку, который, как ей было известно, никогда даже и не подумал бы сделать подобного в ее адрес.

Коррадо слегка пожал руку Хейвен, выглядя при этом не менее удивленным, чем Кармин.

– Взаимно. А теперь, если вы меня извините, я пойду распаковывать вещи.

Когда он направился наверх, Кармин ухмыльнулся обернувшейся к нему Хейвен. Она слегка улыбалась, с любопытством смотря на него.

– Твоя девушка?

– Да. Тебе не нравится, когда я тебя так называю в присутствии других людей?

– Нет, мне очень нравится это слышать, но… он ведь в курсе, – ответила Хейвен тихо. – Он знает, кем я являюсь.

Кармин покачал головой.

– Ты являешься моей девушкой, Хейвен.

– Но…

– Никаких «но». Прекрати думать о себе подобным образом. Это всего лишь формальность, – она улыбнулась, услышав последнее слово. – Это ярлыки, которые навешивают на нас другие люди. И они не являются определяющими. Если ты – только лишь рабыня, то в таком случае я – всего лишь principe. В этом вся моя сущность, Хейвен? В статусе принца мафии?

– Нет, конечно же, нет.

– Об этом я и говорю, – продолжил Кармин. – То, что люди смотрят на нас каким-то определенным образом, не означает того, что мы являемся именно теми, кем они нас считают. Мы вместе избавимся от навешанных на нас ярлыков. Они не имеют никакого значения, не они определяют нашу сущность. Мы сами ее определяем. К черту всех этих ублюдков.

Хейвен рассмеялась.

– Когда ты стал таким умным?

– Детка, я всегда был умным, – ответил Кармин шутливо. – Просто я чертовски ленив, и редко это демонстрирую.

* * *

Хейвен и Кармин смотрели в гостиной телевизор, когда в комнату зашла Селия. Кармин улыбнулся, заметив ее.

– Это же моя любимая тетя!

– Я – твоя единственная тетя, – ответила Селия, качая головой и обводя их обоих взглядом. – Насколько я могу судить, вы перестали скрытничать. Я этому рада. Из вас получилась замечательная пара.

Кармин усмехнулся, смотря на Хейвен, и замечая покрывающий ее щеки румянец.

– Мы отлично смотримся вместе, не правда ли?

Селия рассмеялась.

– А твое эго по-прежнему остается неизменно большим.

– И не только оно у меня большое, – пошутил Кармин. – Да, tesoro?

– Я займусь приготовлением ужина, – ответила Хейвен, поспешно покидая гостиную. Улыбка Кармина померкла – ему стало не по себе от того, что он поставил Хейвен в неловкое положение.

– Всё в порядке? – спросила Селия, когда Хейвен вышла.

Кивнув, Кармин поднялся на ноги.

– Да, всё хорошо. Я пойду, попытаюсь ей помочь.

– Ты? Попытаешься помочь?

Кармин пожал плечами.

– Скорее всего, я буду попросту мешаться под ногами и чертовски ее раздражать, но мне все равно нравится ей помогать.

До Кармина донесся смех Селии, когда он направился на кухню. Усевшись на кухонную тумбочку, расположенную рядом с плитой, он начал наблюдать за тем, как Хейвен занимается приготовлением ужина. Ему казалось увлекательным то, какой сосредоточенной и сконцентрированной она была во время готовки. Она хмурилась и что-то едва слышно напевала, и большую часть времени казалось, будто Кармина и вовсе не было на кухне, за исключением тех случаев, когда он намеренно привлекал ее внимание.

Сделав Кармину вишневую колу, Хейвен приступила к приготовлению качиаторе. Пока она занималась готовкой, на первый этаж спустился доктор ДеМарко.

– Все в порядке? – спросил он, остановившись в дверях кухни.

– Да, доктор ДеМарко. Все отлично, сэр, – Хейвен произнесла эти слова невероятно быстро, заставив Кармина усомниться в том, что она вообще осознавала, что говорила.

– Хорошо, – ответил доктор ДеМарко. – Я буду в своем кабинете.

Как только отец оставил их, Кармин посмотрел на Хейвен.

– Знаешь, простого «да» было бы достаточно.

– Я и сказала «да».

– И добавила к этому еще кучу всего. Ты вообще заметила, что именно сказала?

– Я старалась быть вежливой, – ответила Хейвен.

Кармин закатил глаза. Ему хотелось, чтобы она говорила то, что думала на самом деле, а не то, что, как ей казалось, от нее ожидали услышать.

– Это смехотворно.

– Неправда. В вежливости нет ничего смехотворного.

– Но в этом нет необходимости.

– Нет, есть. Это знак уважения, и твой отец говорил о том, что уважение – вещь необходимая.

– Необязательно соблюдать при этом такие формальности. Ты не проявишь неуважения, если будешь звать его Винсентом.

– Я так не могу, – ответила Хейвен. – Я помню, что ты говорил о ярлыках, но это не меняет того, как я чувствую себя рядом с ним. Ты, наверное, считаешь это глупостью в силу того, что он приходится тебе отцом, но я вижу только лишь его ярлык. Он просто… доктор ДеМарко. Он – не человек. Он – хозяин.

Кармин сомневался в том, что именно ему следовало на это ответить.

– Но он не смотрит на тебя подобным образом. Я знаю, что он делал пиздец какие плохие вещи, но его намерения… что ж, я бы не назвал их благородными… думаю, я пытаюсь донести только лишь то, что он на самом деле не хочет намеренно быть таким мудаком, каким кажется.

Кармину показалось, что его слова походили на полнейшую бессмыслицу, но Хейвен все равно кивнула.

– Я понимаю. Возможно, когда мне, наконец, удастся избавиться от своего ярлыка, то же самое произойдет и с ним.

* * *

Продолжая сидеть на кухне, Кармин молча наблюдал за тем, как Хейвен раскатывала тесто. Он с удивлением посмотрел на нее, заметив, что она достала рикотту и шоколадную крошку.

– В то мгновение, когда я подумал, что любить тебя еще больше уже попросту невозможно, ты решила приготовить канноли. Ты точно послана мне небесами.

Хейвен улыбнулась, в то время как Кармин, допив колу, спрыгнул с тумбочки.

– Полагаю, это означает, что тебе нравятся канноли?

– У меня итальянские корни, Хейвен. Думаю, было бы грехом не любить канноли.

Хмыкнув в ответ, Хейвен вернула свое внимание ужину, сосредоточенно нахмурившись и закусив губу. Когда ужин был готов, Кармин помог ей накрыть на стол. Как и обычно, он только лишь мешался под ногами.

– Думаю, будет лучше, если я просто позову всех за стол.

Поднявшись на второй этаж, Кармин распахнул дверь кабинета своего отца. Винсент одарил его удивленным взглядом.

– Все в порядке?

Кармин нахмурился.

– Какого черта вы все продолжаете у меня об этом спрашивать?

– Я не знал, что «мы все» продолжаем у тебя о чем-то спрашивать. Ты чего-то хотел?

– Нет, я пришел сообщить тебе о том, что ужин готов.

* * *

За столом царила атмосфера неловкости. Заметив, что Хейвен чувствовала себя некомфортно, Кармин опустил ладонь на ее колено и начал успокаивающе поглаживать ее бедро. Улыбнувшись, она взяла его руку и сжала ее.

Когда все разошлись после ужина, Хейвен в компании Селии направилась на кухню для того, чтобы вымыть посуду. Кармин остановился в дверном проеме, стараясь не мешаться. Облокотившись на косяк, и наблюдая за тем, как Хейвен складывала посуду в посудомоечную машину, он услышал раздавшийся позади него голос.

– Зайди в мой кабинет, – сказал Винсент.

Кармин начал мысленно перебирать свои поступки, раздумывая над тем, не сделал ли он чего-то такого, что отец запретил ему делать, но в итоге так и не смог ничего припомнить.

– Приду через минуту.

После того, как Хейвен кивнула ему, безмолвно заверяя его в том, что с ней все будет в порядке, Кармин направился на второй этаж и зашел в кабинет отца. Он замешкался в дверях, заметив в кабинете, помимо отца, своего дядю.

– Он когда-нибудь вообще стучится? – спросил Коррадо.

– Пытается, – ответил Винсент.

Тяжело вздохнув, Кармин сел в кресло напротив отца.

– Вы позвали меня сюда для того, чтобы научить хорошим манерам?

– Нет, но они важны, – ответил Коррадо. – Помню, всякий раз, когда мы забывали свое место, наша мать спрашивала нас о том, не в сарае ли нас воспитывали.

– Похоже, Ваша мать – та еще сука, – сказал Кармин, не успев подумать. – Черт, в смысле, некоторые люди действительно растут в сараях, так что она тоже проявляла не самые лучшие манеры.

Коррадо смотрел на него настолько суровым взглядом, что Кармин начал потеть. Винсент только лишь усмехнулся, находя происходящее забавным. Кармину хотелось сказать отцу о том, что в этом не было совершенно ничего забавного, но он все же не решился открыть рот. И без того было понятно, что ему хватало духу говорить то, что говорить вовсе не следовало.

– Полагаю, именно к этому я и вел до того, как ты перебил меня комментарием о моей матери, – сказал Коррадо. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но твоя девушка относится именно к той категории людей, о которой ты упомянул, и ее манеры, к слову, куда лучше, чем твои. Похоже, ты настолько сильно не ценишь того, что сделали для тебя люди, что не можешь даже постучаться перед тем, как к ним войти.

– Я ценю то, что для меня делают, но мне никогда не приходилось переживать о том, что кто-то ударит меня по лицу, в то время как Хейвен – приходилось. Человек научится симулировать уважение к людям, которые представляют угрозу его жизни, независимо от того, хочется ему быть вежливым или нет. Рискну предположить, что зачастую, когда Хейвен отвечает «Да, сэр», ей на самом деле хочется закричать «Пошел ты, мудак».

– Ты хотел бы когда-нибудь пройти посвящение, Кармин? – спросил Коррадо.

– А? – Кармин услышал вопрос Коррадо, но внезапная смена разговора застала его врасплох.

– Необязательно притворяться глухим. Ты реагируешь импульсивно, поэтому просто ответь на мой вопрос. Ты планируешь проходить посвящение?

– Я не думаю…

– Именно, ты не думаешь, – сказал Коррадо резким тоном, перебивая его. – И, возможно, не мне об этом говорить, но совершенно очевидно, что ты никак не можешь осознать всей реальности происходящего. Тебя ждет огромнейшее разочарование, если ты намереваешься присоединиться к нам, потому все то, что ты сказал об уважении в адрес тех, кого уважать совсем не хочется, имеет к нам самое непосредственное отношение. Это касается всех нас – в том числе, меня и твоего отца. Нас не бьют по лицу, когда мы забываем свое место, потому что мы получаем сразу пулю. Поэтому, если ты хочешь ответить на мой вопрос утвердительно, то тебе стоит поучиться у девушки, выросшей в сарае и научившейся уважительно относиться к тем, к кому истинного уважения она, возможно, и не испытывает.

– Нет, – ответил Кармин. Прищурившись, Коррадо посмотрел на Кармина. Поняв, что его ответ был неправильно понят, Кармин пояснил свои слова. – В смысле, ответ на Ваш вопрос – нет.

– Продолжай, – сказал Коррадо, указав на Винсента.

Винсент сделал глубокий вдох.

– Нам нужно обсудить то, что ты увидел в моем сейфе. Коррадо считает, что для всех будет лучше, если ты будешь понимать, чему ты противостоишь.

Кармин не был уверен в том, что ему хотелось услышать всю правду своими ушами, но он все равно кивнул отцу, призывая его тем самым продолжать. В течение последующих двадцати минут Винсент рассказывал о подпольных войнах и о людях, жизни которых были загублены. О разрушениях, которые стали очевидны после того, как все успокоилось.

– Мать девушки входила в число этих людей, – сказал Винсент, заканчивая свою историю.

Несмотря на то, что услышанное Кармина не удивило, слова отца все же произвели на него сильное впечатление.

– Так она родилась в семье мафиозного клана?

Винсент кивнул.

– В те времена она была еще совсем ребенком, поэтому у нее, скорее всего, не осталось никаких воспоминаний о прошлом.

– Ты осознаешь всю серьезность ситуации? – спросил Коррадо. – Несмотря на благие намерения твоего отца, он, в сущности, делает то же самое, что и Фрэнки – сознательно продолжает сохранять право собственности на человека, в жилах которого течет кровь мафиозного клана. Я попытаюсь сделать все возможное для того, чтобы об этом никто не узнал, но существует вероятность того, что об этом все же станет известно. И тогда все мы окажемся в опасности… особенно вы с ней.

– Почему особенно мы?

– Потому что меня и твоего отца попросту убьют, Кармин, – ответил Коррадо. – А вы станете пешками.

Кармин помолчал, обдумывая все услышанное.

– Я все равно не до конца понимаю произошедшее. Зачем Фрэнки понадобилось оставлять у себя ребенка, рискуя при этом своей жизнью? Почему он не мог просто взять и продать Хейвен? Ему же не было до нее никакого дела.

– Мы не можем знать наверняка, – ответил Коррадо, – но, возможно, он хотел выдать ее за свою дочь. Моника Антонелли была женщиной нестабильной. Она была… – он махнул рукой, словно подбирая нужное слово, – …fuori come un balcone. Она была сумасшедшей. Именно по этой причине они покинули Чикаго и поселились в пустынной местности. Они называли это отдыхом. Реабилитацией после нервного срыва, но она так и не смогла оправиться. Наследники важны для наших семей, особенно для старшего поколения. Думаю, Фрэнки хотел воспользоваться сложившейся ситуацией в надежде помочь своей жене. Возможно, он полагал, что при царившем хаосе никто ничего и не заметит. Никто не смог бы и подумать, что там было что-то нечисто, и, ко всему, девочка стала неузнаваемой после того, как он обстриг все ее кудри. Помимо всего прочего, он жил так далеко, что ее в любом случае никто не смог бы ни увидеть, ни узнать.

– Кроме того, никто не станет держать маленьких детей для того, чтобы использовать их в качестве рабочей силы, – добавил Винсент. – Ребенок не сможет ни посуду мыть, ни готовить. Никому и в голову не придет думать о том, что именно из-за этого ее продали, а не убили. Наличие детского, рабского труда было недопустимо, и, несмотря на то, что в те времена все нарушали правила и убивали невиновных, некоторые вещи по-прежнему были под запретом.

Кармин вздохнул.

– Мы закончили? Я могу идти?

Коррадо усмехнулся.

– Несмотря на то, что он входит без стука, ему, по крайней мере, хватает ума на то, чтобы дождаться разрешения уйти.

– Не всегда, – заметил Винсент. – Иногда он просто встает и уходит.

Покачав головой, Кармин покинул кабинет отца, и поднялся на третий этаж, обнаружив в библиотеке Хейвен. Заметив его, она отложила книгу.

– Все в порядке?

Кармин покачал головой.

– Детка, хотя бы ты не задавай мне этот вопрос.

* * *

Утро следующего дня началось точно так же, как и предыдущее. Хейвен приготовила завтрак, в то время как Кармин только лишь сидел в стороне, наблюдая за ней. Время от времени она смеялась и подразнивала его, но, как только рядом с ними появился Коррадо, все это моментально улетучилось. Кармин, возможно, счел бы подобную перемену интересной, если бы она его так сильно не огорчала. В присутствии Коррадо Хейвен все время пыталась сохранять дистанцию, словно они были однополярными магнитами, неизменно отталкивающимися друг от друга.

Это напомнило Кармину о маме, и данное воспоминание совершенно никак не улучшило его настроения. От охватившей его ностальгии, грусти и тоски он почувствовал себя еще хуже. Помимо прочего, мысли о выпускном Доминика, огорчали его по причине того, что его мама, которая всегда очень серьезно относилась к школе, не сможет увидеть его собственный выпускной.

Около часа дня Кармин принял душ. Вернувшись в спальню в одном лишь только полотенце, обернутом вокруг его бедер, он заметил лежавшую на его кровати Хейвен, одетую в короткое черное платье. Улыбнувшись, он присел на кровать позади нее, проводя рукой вверх по ее бедру.

– Не хочешь развлечься, детка?

– Сейчас? – спросила Хейвен. Он кивнул, проводя рукой еще выше. – Кармин, мы не можем заняться этим прямо сейчас.

– Почему? Мы можем сделать это быстро.

– Они же узнают, – ответила она. – Разве они не смогут этого понять?

В ответ Кармин только лишь посмотрел на нее, обдумывая ее слова, и улыбнулся, заметив ее румянец. Он провел рукой по ее теплой щеке.

– Да, у тебя на лице все будет написано. В таком случае, я оденусь.

Она безмолвно наблюдала за ним, пока он поднимался на ноги. Бросив полотенце на пол, Кармин начал одеваться, отмечая, что Хейвен покраснела еще больше, смотря на него.

– Ты столько раз видела меня обнаженным, что уже должна бы была привыкнуть к этому.

– Я никогда к этому не привыкну, – ответила Хейвен, не отрываясь от Кармина. – Я ценю красивые произведения искусства.

Кармин рассмеялся.

– Я уже обнажен, поэтому можешь не ублажать меня сладкими речами.

Одевшись, Кармин наполнил водкой свою флягу и взял необходимые вещи. Спустившись на первый этаж, где уже успели собраться все остальные, они отправились в школу.

Когда они приехали, Кармин припарковал «Мазду» на школьной стоянке. Хейвен, тем временем, с беспокойством осмотрелась по сторонам.

– Расслабься, колибри. Мы поможем моему брату должным образом распрощаться со средней школой, а затем займемся тем, чем ты пожелаешь.

– Все в порядке. Просто мне не хочется тебя опозорить.

– Ты никогда меня не опозоришь, – ответил Кармин, обнимая ее.

– Вдруг я упаду с лестницы у всех на глазах?

– Тебе не придется ходить по лестницам.

– Я могу упасть и без них. Вдруг я просто возьму и упаду?

– Не упадешь. Я тебя удержу.

– А вдруг я потяну тебя за собой?

– Думаешь, тебе действительно удалось бы это сделать? – спросил Кармин шутливо. – Полагаю, в таком случае я просто упаду. Вынужден тебя разочаровать, это меня нисколько не смутит.

Хейвен шумно выдохнула.

– А вдруг я начну икать и прерву тем самым церемонию?

– Если подобное случится, то я, вероятно, рассмеюсь, но это все равно ничего не изменит. Ты в любом случае меня не опозоришь.

– А вдруг…

К тому времени, когда у Хейвен иссякли вопросы, они уже благополучно заняли свои места в задней части зала. Когда все расселись, в зале появился выпускной класс, возвестивший о начале церемонии. Хейвен наблюдала за происходящим с большим интересом. Какой бы нелепой церемония ни казалась Кармину, он понимал, что для Хейвен данное мероприятие имело большое значение. У нее никогда не было возможности узнать, что же представляла собой средняя школа.

Он не мог подобрать правильных слов, поэтому сохранял молчание, наблюдая за директором Рутледжом, говорившим о том, как сильно он гордится всеми выпускниками. При других обстоятельствах Кармин с радостью пропустил бы мимо ушей все высокопарные речи, обычно произносимые на подобных церемониях, однако сидевшая рядом с ним Хейвен слушала выступающих с таким интересом, что Кармину захотелось узнать, что же именно она слышала.

– Я хочу, чтобы вы хотя бы на секунду представили свое будущее, – начала свою речь выпускница, поднявшаяся на сцену. – Представьте каждый аспект своей жизни – свою работу, своих мужей или жен, своих детей, и даже своих друзей. Но представляйте не то будущее, к которому, как вам кажется, вы движетесь. Представляйте то будущее, которое вы действительно желаете. Забудьте обо всем том, чего ожидают от вас другие люди и сосредоточьтесь на том, чего вам хочется по-настоящему. Визуализируйте тот путь, который приведет вас к желаемому. Это ваш путь. Ваше место в жизни.

Притянув Хейвен к себе, Кармин поцеловал ее волосы, когда она опустила голову на его плечо.

– Поистине выдающиеся люди никогда не стали бы великими, займись они тем, чего ожидали от них другие. Если бы Исаак Ньютон стал фермером, как того хотела его мать, или если бы Элвис послушался чужого совета и продолжил водить грузовик, то мы никогда не узнали бы о них. Но мы знаем, благодаря тому, что им хватило храбрости пойти той дорогой, которую они сами для себя избрали.

Хейвен впитывала каждое слово, произносимое выпускницей. Когда речь закончилась, выпускники подбросили свои шапочки в воздух и начали покидать зал.

Хейвен стояла в стороне вместе с Тесс и Дией, в то время как Кармин присел на кирпичную стену, граничащую со школой. Он молча наблюдал за Хейвен, отмечая каждую ее улыбку.

Услышав позади себя шум, он обернулся и увидел присевшего рядом с ним Доминика.

– Поздравляю, – сказал Кармин, доставая свою флягу, делая глоток и протягивая ее брату.

– Спасибо, – сделав глоток, Доминик поежился. – Знаешь, а Хейвен выглядит счастливой.

Кармин кивнул, снова смотря на нее. Она над чем-то смеялась, ее лицо светилось от радости.

– Да, так и есть.

– Она очень изменилась за минувшие девять месяцев. Она больше не та запуганная девушка, какой была в первый день появления в нашем доме. И она умна. Как-то она поправила меня, и это при том, что школу-то заканчиваю именно я. Я сказал, что чувствую себя тошно, а она сказала, что я, наверное, имел в виду «тошнотворно». Черт побери, бро. Я и не знал, что есть какая-то разница.

Кармин усмехнулся.

– Похоже на нее.

– И она больше не вздрагивает.

– Да, я на дух не переносил эти вздрагивания.

После того, как они вновь обменялись флягой, Доминик снова заговорил.

– Это ведь была она, да? – Кармин с беспокойством посмотрел на брата, по его лицу понимая, что именно тот имел в виду. Кармин кивнул, и, вздохнув, Доминик протянул флягу брату. – Так я и подумал.

– И давно ты знаешь?

– С тех пор, как мы устроили семейные «переговоры», – ответил Доминик. – У тебя было такое лицо, словно она разбила твою машину или что-то вроде того.

Кармин сделал глубокий вдох, чувствуя себя виноватым из-за того, что он винил в случившемся Хейвен. У него по-прежнему время от времени случались такие моменты, когда правда казалась ему невыносимой. И она всегда будет причинять ему боль, но он научился жить с этой болью.

– Думаю, мама была бы рада увидеть ее, – сказал Доминик. – Увидеть, как сильно она изменилась. Полагаю, именно этого она и хотела, и ты сделал это за нее.

– Это не моя заслуга.

Доминик рассмеялся.

– Как бы ни так. Думаешь, это заслуга отца? Он привез ее к нам, но именно ты помог ей измениться. Мама всегда говорила, что ты совершишь в своей жизни великие вещи, и теперь я вижу, что она была права, потому что, независимо от того, что ты сделаешь завтра, Кармин, значение имеет и то, что ты сделал сегодня.

Кармин вновь посмотрел на Хейвен, обдумывая слова своего брата. Она казалась такой расслабленной, такой непринужденной, она так сильно походила на обычную девушку. Смотря на нее и наблюдая за тем, как она смеется и разговаривает, было очень трудно представить, что на ее долю выпало столько испытаний.

– Я не дал ей ничего, кроме любви.

– А ты никогда не думал о том, что именно в этом она и нуждалась? Порой нам и не нужно ничего делать. Мы должны просто быть рядом.

Они сидели на стене до тех пор, пока фляга не опустела. Он убрал ее в свой карман, когда Доминик поднялся на ноги.

– Знаешь, а в этом есть нечто забавное. Ну, возможно, и не забавное, но уж точно ироничное. Она живет с нами уже девять месяцев. И на формирование новой жизни тоже уходит девять месяцев. Кажется, что она родилась заново. И то, что завтра тебе исполнится восемнадцать, завершает общую картину. Возможно, все еще только начинается. Возможно, мы находимся на пороге чего-то нового, а не на финишной черте.

Отойдя от Кармина на несколько шагов, Доминик вновь обернулся к брату и слегка нахмурился.

– Хотя, это, наверное, не ирония. Хейвен, пожалуй, снова поправила бы меня и сказала, что это, скорее, символизм.

– Или метафоризм, – ответил Кармин, усмехнувшись.

Глава 35

Наблюдая за спящим Кармином, грудь которого плавно поднималась и опускалась в такт его дыханию, Хейвен заметила пробежавшую по его телу дрожь, заставившую его мышцы непроизвольно напрячься. Она ощущала нарастающее внутри нее чувство, согревающее ее изнутри и распространяющееся по всему телу. Оно одновременно и пугало ее, и заставляло чувствовать себя так, словно она парила в воздухе.

Этим чувством была надежда.

Кармин часто говорил об их совместном будущем, однако Хейвен никогда не удавалось его представить. Она видела себя только лишь в настоящем, но, сидя в школьном зале во время церемонии выпуска, она, наконец-то, смогла увидеть очертания своего будущего. Она увидела жизнь, полную перспектив. Жизнь, в которой у нее могли быть дети и брак, образование и друзья. Жизнь, полную любви. Жизнь, в которой надежда торжествовала бы над поверженным страхом.

Она увидела будущее, которого желала для нее ее мать. Чувство вины, неотступно следовавшее за Хейвен, рассеялось, когда она позволила себе допустить мысль о том, что она, возможно, действительно заслуживала достойного будущего.

Подтянув одеяло повыше, и укутав им Кармина, Хейвен выбралась из постели. Одевшись и бросив на Кармина еще один взгляд, она спустилась на кухню.

Достав необходимые для приготовления итальянского кремового торта ингредиенты, и приступив к раскатыванию теста, она услышала раздавшиеся позади нее шаги. Они были едва слышны – вероятно, ступавший человек хотел остаться незамеченным.

Но Хейвен все равно его заметила.

Продолжая заниматься приготовлением коржей и пытаясь унять дрожь в руках, она изо всех сил старалась игнорировать присутствие Коррадо. Ощутив на себе его взгляд, она почувствовала подступающую тошноту.

Поставив противень в духовку, Хейвен отрегулировала таймер. Когда Коррадо, наконец, заговорил, по позвоночнику Хейвен пробежал холодок.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мистер Моретти, – ответила Хейвен, разворачиваясь к нему лицом. Он был одет в черный костюм, пуговицы его пиджака были расстегнуты. Он стоял неподалеку от нее, засунув руки в карманы. – Могу я для Вас что-нибудь приготовить?

Он стоял настолько неподвижно, что Хейвен задумалась о том, дышали ли он вообще.

– Нет, – его ответ отдался эхом в напряженной тишине.

Хейвен вновь принялась за торт, занявшись приготовлением глазури. Заметив, что Коррадо направился в ее направлении, она рефлекторно сделала шаг в сторону. Если его сестра Катрина чему-то ее и научила Хейвен, так, определенно, тому, что ей следовало держаться от них подальше.

Взяв бутылку воды, Коррадо отошел в сторону, и продолжил наблюдать за Хейвен. Через несколько минут на кухне показался доктор ДеМарко. Одарив Коррадо удивленным взглядом, он сосредоточил свое внимание на Хейвен.

– Доброе утро, dolcezza.

Хейвен не смогла сдержать едва заметный вздох облегчения, услышав доброту в его голосе.

– Доброе утро, сэр.

– Ты удивила меня столь ранним подъемом, – сказал доктор ДеМарко. – Полагаю, Кармин еще спит?

– Да, сэр.

Раздавшийся звук таймера возвестил о том, что коржи для торта были готовы. Пока Хейвен доставала их из духовки, Коррадо обратился к доктору ДеМарко.

– Я сделал то, что требовалось. Вернулся около часа назад, этого времени было достаточно для того, чтобы придать себе подобающий вид.

Вздохнув и поравнявшись с Хейвен, доктор ДеМарко с задумчивостью посмотрел в окно. Восходящее солнце освещало подъездную дорожку и густой лес, окружавший границы собственности доктора ДеМарко.

– Они уже в пути, – сказал он, переводя взгляд на торт. – Итальянский кремовый торт.

– Да, я готовлю его для Дня рождения Кармина.

На лице доктора ДеМарко промелькнуло раздражение.

– Любопытно, правда? – произнес Коррадо с противоположного конца кухни. – Никогда еще меня не охватывало настолько сильное дежавю.

Стиснув зубы, доктор ДеМарко вновь устремил взгляд в окно.

– Разбуди, пожалуйста, Кармина, когда закончишь. Я бы и сам поднялся к нему, но что-то подсказывает мне, что его вид в данный момент далек от пристойного, – сказал он, особенно подчеркнув пристойность.

Щеки Хейвен вспыхнули румянцем.

– Да, сэр.

Коррадо рассмеялся.

– Сдается мне, Винсент, что Кармин имел в виду именно такие случаи.

Покачав головой и не произнеся больше ни слова, доктор ДеМарко покинул кухню, вновь оставляя Хейвен наедине с Коррадо.

– Когда разбудишь Кармина, передай ему, что его ожидает встреча с его крестным. Tale il padre, tale il figlio, – едва слышно пробормотал он, покидая кухню.

* * *

Приготовив торт и прибравшись на кухне, Хейвен поднялась на третий этаж. Как только она приблизилась к спальне Кармина, дверь в его комнату распахнулась. В коридор вышел Кармин, еще не успевший до конца проснуться.

– Привет, tesoro. Я тебя потерял.

Хейвен скользнула в его объятия, когда он протянул к ней руки.

– Я приготовила для тебя торт.

– Необязательно было его готовить, – ответил Кармин. – Но это, конечно же, не значит, что я не стану его есть. Я имею в виду то, что предпочел бы, чтобы этим утром ты была рядом со мной.

Хейвен улыбнулась, прижимаясь к его груди.

– Твой отец попросил меня разбудить тебя.

– Они дома?

Хейвен кивнула.

– Коррадо сказал, что он откуда-то вернулся час назад. Не знаю, когда вернулись твой отец и Селия… если они вообще куда-нибудь уезжали.

Кармин с любопытством посмотрел на нее.

– Даже знать не хочу, чем он всю ночь занимался. Не хочешь вернуться в постель? Еще очень рано.

– Я бы с удовольствием, но Коррадо просил передать тебе, что скоро приедет твой крестный.

Кармин побледнел.

– Мой крестный?

– Да.

– Ты знаешь, кто именно приходится мне крестным, Хейвен? – спросил Кармин, явно начиная паниковать.

Хейвен покачала головой.

– Кто?

– Сальваторе. Мужчина из Чикаго, который не так давно нас навещал.

Хейвен не понимала, почему Кармина так сильно расстроила эта новость. Она провела кончиками пальцев по его губам.

– Почему ты хмуришься?

– Я не знаю, чего ожидать, – ответил Кармин. – Не знаю, что он может сказать или сделать. Я не знаю, как он себя поведет. Как я тебе уже говорил, люди возлагают на меня определенные надежды.

– Ты опасаешься того, что он попытается уговорить тебя отправиться вместе с ним в Чикаго?

– Не только этого. Я могу разобраться с тем, что касается меня, но он контролирует жизнь моего отца. Сальваторе решает, что будет делать мой отец. И он ничего не сможет сделать без одобрения Сальваторе. Меня беспокоит то, что это может означать в твоем случае.

Хейвен вновь ощутила тошноту.

– Ты имеешь в виду то, что он может меня забрать?

– Никто тебя не заберет, – ответил Кармин серьезно. – Я этого не допущу. Я говорю о том, что Сальваторе управляет действиями моего отца.

– О, – ответила Хейвен, по-прежнему не улавливая сути.

* * *

К тому времени, когда они спустились на первый этаж, Селия уже была занята приготовлением завтрака, о чем свидетельствовали доносящиеся из кухни запахи бекона и яиц. Хейвен попыталась предложить ей свою помощь, однако Селия выпроводила ее из кухни.

После завтрака, прошедшего в атмосфере откровенной неловкости и молчания, все занялись своими делами. Доктор ДеМарко и Коррадо удалились в гостиную, в то время как мальчики поднялись наверх. Хейвен прошла на кухню для того, чтобы немного побыть наедине со своими мыслями, но ей так и не удалось этого сделать, поскольку на кухню за ней проследовала Селия. Едва успев вымыть одну тарелку, Хейвен сдалась под натиском Селии, взявшей мытье посуды на себя.

– Знаешь, мой муж – неплохой человек.

Услышав эти слова, Хейвен задумалась о том, что ей сказал Кармин. Он – порядочный человек, если закрыть глаза на все хладнокровные убийства.

– Я… не говорила, что он плохой.

– Я знаю. Просто мне показалось, что будет не лишним об этом сказать. Коррадо может показаться бездушным, но он не бессердечен, – продолжила Селия. – Помнишь ту историю, которую я рассказывала тебе на Рождество? Помнишь, что именно сказал Коррадо?

– Что-то о защите семьи?

Селия кивнула.

– С тех пор прошло много времени, но некоторые вещи остались прежними. У него хорошие намерения, но порой они вынуждают его совершать плохие поступки. Ты ведь понимаешь это?

Хейвен не понимала, но все равно кивнула.

Селия улыбнулась.

– Мой муж заботится о семье. И, Хейвен, теперь в нее входишь и ты.

Глаза Хейвен наполнились слезами. Это был уже не первый раз, когда кто-то из них считал ее членом семьи, однако тон Селии совершенно лишил Хейвен контроля над эмоциями. Она казалась очень доброй и славной, в ней было нечто материнское – что-то такое, от чего у Хейвен защемило сердце.

Селия вздохнула, когда их внимание привлек звук подъехавшей машины, раздавшийся с улицы.

– Пора делать счастливые лица и притворяться, что эти люди нам нравятся.

* * *

Тереза Капоцци привыкла наслаждаться шикарной жизнью: самыми быстрыми иномарками, самыми высококачественными мехами, и лучшим марочным шампанским «Dom Perignon», которое только можно было купить за деньги. Она росла в роскоши, ее отец был высокопоставленным капо, в свое время подчинявшимся Антонио ДеМарко. К окружающим она относилась с непревзойденным высокомерием, ограненным особенной алчностью. Ни для кого не было секретом, что миссис Капоцци заботили в жизни только лишь две вещи – она сама и ее следующий напиток.

Никто не питал к Терезе теплых чувств – даже ее муж, который был женат на ней уже сорок лет – однако ее это совершенно не заботило. Терезе Капоцци не нужна была симпатия других, она жаждала людской зависти.

Смотря в кухонное окно, Хейвен заметила вышедшую из взятого на прокат «Porsche» женщину, которая принялась разглаживать складки на своем облегающем черном платье. Она не спеша направилась к дому, проигнорировав Сальваторе, предложившего ей руку. Оставшись равнодушным к поведению своей жены, он направился за ней следом по направлению к парадному входу.

Чем ближе Тереза подходила к дому, тем лучше Хейвен могла рассмотреть черты ее лица. Она выглядела так, словно все ее тело было выполнено из пластмассы – ее лицо, покрытое обильным макияжем, совершенно ничего не выражало. Ее тело, казавшееся непропорциональным, было лишено гибкости и плавности. Даже ее длинные черные волосы казались неестественно блестящими – как и золотые украшения, которые она носила на шее и на пальцах.

В то время, пока доктор ДеМарко встречал гостей, Селия занималась приготовлением напитков. Решив приготовить для Кармина вишневую колу, Хейвен добавила в нее немного водки. Заметив это, Селия рассмеялась, но никак происходящее не прокомментировала.

Когда они отнесли напитки в гостиную, Хейвен ощутила нарастающую нервозность. От волнения у нее задрожали руки, когда она протянула стакан виски Сальваторе.

– Рад снова тебя видеть, – сказал он.

– Взаимно, сэр, – ответила она, избегая его взгляда и подавая стакан с коктейлем оранжевого цвета его жене. – Пожалуйста, мэм.

Осмотрев стакан, Тереза поднесла его к носу и понюхала содержимое.

– Он неправильно приготовлен, – ответила она, небрежно возвращая напиток Хейвен. Гостиная моментально погрузилась в тишину.

– Прощу прощения, – ответила Хейвен, забирая стакан.

Развернувшись, она едва не налетела на Селию, которая забрала у нее стакан.

– Должно быть, я теряю сноровку. Мне показалось, что я идеально его приготовила.

Посмотрев на Селию, Тереза перевела взгляд на Хейвен.

– Должно быть, я ошиблась, – сказала она, потянувшись за стаканом и сделав глоток. – Чудесно, как и обычно, Селия.

– Вот и славно, – ответила Селия с легким сарказмом в голосе. – Все ошибаются.

Выражение лица Терезы явно дало понять, что она была не согласна с данным утверждением.

После того, как Селия заняла место в противоположной стороне комнаты, Коррадо присел на подлокотник рядом с ней. Она посмотрела на него, лукаво улыбаясь. Уголок его губ приподнялся, пока он смотрел на нее.

Передав Кармину вишневую колу, Хейвен начала было отходить в сторону, однако он притянул ее к себе на колени и обнял рукой в защитном жесте. Заметив это, Тереза закашлялась, издав презрительный смешок и переводя взгляд на доктора ДеМарко.

– Тереза, – предупредил Сальваторе. В ответ она только лишь улыбнулась ему, однако ее муж уже сосредоточил свое внимание на Кармине. – Боюсь, мы не сможем задержаться надолго. У нас сегодня запланирован рейс – мы собираемся провести несколько дней во Флориде, но я был просто обязан заглянуть к вам, дабы поздравить тебя с Днем рождения.

– Я ценю это, – ответил Кармин. – Не ожидал Вас увидеть.

– Не каждый день моему крестнику исполняется восемнадцать. Это важное событие.

Хейвен подумала о том, не встать ли ей, когда Кармин заерзал в кресле, но он держал ее настолько крепко, что она засомневалась в том, что это вообще было возможно.

– Мне так не кажется. Я чувствую себя точно так же, как и вчера.

Сальваторе рассмеялся.

– Но изменения все же произошли. Я знаю, что теперь у тебя достаточно денег для того, чтобы купить все, то душа пожелает, но мне все равно захотелось тебе кое-что подарить.

Достав коробочку с красным бантом, Тереза протянула ее Кармину.

– Эм, спасибо, – ответил он, снимая крышку. Достав серебряные часы, Кармин внимательно их осмотрел. – «Rolex»?

– Да, и, поверь мне, они настоящие, – с гордостью сказал Сальваторе. – Это не какая-нибудь дешевая подделка, коими торгуют на чикагских улицах.

Сняв свои старые часы, Кармин протянул их Хейвен. Помедлив, она надела их на запястье, дабы не потерять.

– Черт, спасибо. Всегда хотел иметь такие.

– Не за что. Что ж, у тебя есть какие-нибудь планы на лето?

Кармин еще сильнее прижал к себе Хейвен, однако его голос совершенно никак не выдавал его беспокойства.

– Я поеду в футбольный лагерь. А, в целом, до отъезда моего брата мы, пожалуй, будем просто отдыхать.

– А после лета?

– Уверен, выпускной класс не даст мне скучать.

Сальваторе приподнял брови.

– Чем ты планируешь заняться после окончания школы?

– Думаю, я поступлю колледж, – ответил Кармин, немного помолчав.

Улыбка Сальваторе померкла. Он посмотрел на доктора ДеМарко, словно ожидая того, что тот что-нибудь скажет, однако доктор ДеМарко не произнес ни слова.

– А как же девушка? – спросил Сальваторе, переводя взгляд на Хейвен.

– В смысле? – мгновенно среагировал Кармин.

– Мне любопытно, что ваша семья планирует с ней делать, – ответил он. – Полагаю, учитывая все происходящее, ты не допустишь того, чтобы ее продали.

– Разумеется, нет, – ответил Кармин, прищурившись.

– Разумеется, нет, – отозвался эхом Сальваторе. – Но, после того, как ты уедешь в колледж, твой отец вряд ли захочет жить здесь с ней наедине. Только подумай о том, какие слухи могут пойти в таком маленьком городке. Уверен, слухов уже и без того хватает.

Доктор ДеМарко прочистил горло.

– Ты прав. Именно поэтому я активно знакомлю ее с окружающим миром, дабы однажды она смогла стать его частью.

– Очень благородно с твой стороны, Винсент, но я не уверен в том, что это благоразумно, – сказал Сальваторе. – Должно быть, она немало всего узнала, живя сначала у Антонелли, а затем и у тебя. У нас может возникнуть очень много проблем, если она откроет рот. Как мы можем быть уверены в том, что она никому не расскажет о том, что она видела или слышала?

Доктор ДеМарко посмотрел на Хейвен.

– Я поручусь за нее.

Сальваторе только лишь усмехнулся, услышав его ответ.

– Твои суждения очень предвзяты. Не думаю, что мы можем целиком и полностью полагаться на твое мнение после того, что случилось, когда… ну, ты знаешь…

– Это другое, – возразил доктор ДеМарко.

– Нет, это то же самое, Винсент. Ты осведомлен обо всех опасностях и рисках. Нельзя отпускать ее просто так, кто-то должен взять на себя ответственность за нее.

У Хейвен вызвало отвращение то, что ее судьба обсуждается так, словно ее вовсе не было в комнате, однако в равной степени она была потрясена тем, что доктор ДеМарко намеревался ее отпустить. Она не могла понять, зачем ему понадобилось проходить через такие проблемы, покупая ее, если он планировал ее отпустить.

– Возможно, ей следует отправиться со мной, – продолжил Сальваторе. – О ней позаботятся в моем доме.

– Нет, – сказал Кармин. – Если вам нужен тот, кто возьмет на себя ответственность, то это сделаю я.

Сальваторе покачал головой.

– Нельзя этого сделать, не являясь частью организации. Кроме того, я не уверен в том, что это было бы правильно. Без обид.

Казалось, что их разговор зашел в тупик, однако в беседу вмешался еще один голос – тихий, но властный.

– Я сделаю это.

Все внимание сосредоточилось на Коррадо. Он скрестил руки на груди, смотря на Хейвен.

– Что? – переспросил Сальваторе.

– Я поручусь за девушку, – повторил он.

Сальваторе выглядел так, словно его ударили.

– Ты уверен в том, что хочешь это сделать?

– Мое желание или нежелание не имеет к делу никакого отношения, – ответил Коррадо. – Если это необходимо, то я сделаю это. Я верю Винсенту, когда он говорит о том, что она ничего не расскажет. Если же она проболтается, то я с ней разберусь. Все просто.

* * *

Остаток дня выдался напряженным. Сальваторе и Тереза уехали около шести часов вечера. Когда они покинули дом, Кармин направился на кухню и обнял Хейвен, стоявшую у плиты.

– Я рад, что все закончилось.

Оставив поцелуй на ее шее, он сел на кухонную тумбочку.

– Он сказал что-нибудь, когда уезжал?

– Ту же самую чушь, которую он обычно говорит. Предложил мне навестить его. Сказал, что скучает по своему крестнику.

– Ты поедешь?

– Честно говоря, сейчас Чикаго меня совершенно не волнует.

Хейвен испытала облегчение, услышав его ответ. Ей и без того предстояло провести без него целую неделю, поскольку он должен был посетить летом футбольный лагерь. Она не могла даже представить, что бы она делала без него, если бы он оставил ее одну и улетел на другой конец страны.

После того, как Хейвен приготовила ужин, все собрались за столом. После ухода Капоцци в доме царила умиротворение. Несмотря на это, Хейвен все же ощущала некоторый дискомфорт, поскольку во время ужина она несколько раз ощущала на себе взгляд Коррадо.

После ужина Кармин принялся открывать подарки, которые преподнесли ему члены семьи. Хейвен было не по себе от того, что она не могла ему ничего подарить. Она с грустью наблюдала за тем, как остальные в буквальном смысле заваливают его подарками. После того, как Кармин открыл все подарки, все собрались в гостиной для того, чтобы посмотреть фильм. Хейвен никак не могла сосредоточиться на фильме, поскольку все ее мысли были заняты тем, что происходило в течение дня.

Приблизительно на середине фильма она сказала Кармину о том, что собирается пойти наверх, желая хотя бы немного побыть в одиночестве. Поднявшись в свою спальню, она забралась в холодную постель, в которой не спала уже несколько дней – каждую ночь она так или иначе оказывалась в спальне Кармина после того, как они проводили некоторое время в библиотеке. Это вошло у них в привычку – чтение и музыка, беседы и смех стали для них нормой.

Натянув одеяло на голову, она уткнулась в подушку и задремала. Чуть позднее ее разбудил Кармин, забравшийся в постель рядом с ней. Проснувшись, она несколько раз моргнула, привыкая к темноте.

– Привет.

– Привет, – ответила она хриплым ото сна голосом. – Который час?

– Начало первого ночи, – сказал Кармин. Прижавшись к нему, Хейвен ощутила его тепло и аромат, походивший на сочетание одеколона и сигарет. – Фильм только что закончился. Мы смотрели «Лицо со шрамом».

– Здорово, – ответила Хейвен, несмотря на то, что название навевало мысли о фильме ужасов. Оно напомнило ей о монстрах, вызвав в сознании непроизвольное воспоминание. Она крепко зажмурилась, пытаясь избавиться от вспыхнувшего в голове образа изувеченной кожи. – Мне жаль, что я ничего не могу тебе подарить на День рождения.

– У меня есть все, что нужно, Хейвен. И теперь мы действительно можем быть вместе.

– Они действительно имели в виду то, что сказали?

Кармин уткнулся лицом в ее волосы.

– Да.

Услышав положительный ответ, Хейвен вновь начала терять контроль над своими эмоциями.

– Это так просто?

Кармин вздохнул.

– Я бы не сказал, что это просто. Все самое сложное ожидает нас впереди. Но теперь ты можешь делать все, что пожелаешь: можешь пойти в школу, выйти за меня замуж, родить детей, если ты этого хочешь. Можешь бросить меня, если пожелаешь.

Хейвен была потрясена тем, что он мог даже подумать об этом.

– Я никогда тебя не оставлю.

– Приятно слышать, колибри. Я это к тому, что ты могла бы, если бы захотела.

– А что это значит – то, что кто-то поручается за тебя?

В ответ Кармин промолчал, и, подумав, что он не собирается отвечать, Хейвен вновь сдалась во власть сна. В итоге он все же заговорил, его голос был едва слышим.

– Это значит, что они гарантируют твою лояльность. Не только рабы расплачиваются за чужие ошибки, Хейвен. Коррадо поклялся в том, что заплатит за твои ошибки жизнью, если ты их совершишь.

Слова Кармина были подобны электрическому разряду, заставившему Хейвен сесть на кровати.

– Нельзя допустить того, чтобы он это сделал, Кармин.

Кармин приподнялся на локтях, пытаясь различить в темноте ее силуэт.

– Но он уже это сделал.

– Он должен забрать свои слова назад! Он не может платить за мои ошибки!

То, что всего лишь несколько мгновений назад казалось таким правильным, внезапно стало казаться чудовищно неправильным. Хейвен осознавала только лишь то, что еще больше людей пострадают из-за нее.

– За какие именно твои ошибки ему придется расплачиваться? – спросил Кармин. – Поверь мне, то, что ты называешь ошибкой, и то, что ошибкой называют они – две разные вещи. У него не будет проблем, если ты разобьешь бокал или сожжешь ужин. Им плевать на подобные вещи.

– Что они называют ошибкой?

– Думаю, это не столько ошибки, сколько жизненный выбор. Больше всего их беспокоит то, что люди их предадут, поэтому до тех пор, пока ты не планируешь идти в полицию, я не вижу никаких проблемы.

– Я бы никогда этого не сделала, – ответила она. – Я никогда и никому не расскажу.

– Я знаю это, и ты это знаешь. Черт, да все мы это знаем. Но кто-то в любом случае обязан поручиться за тебя. Это что-то вроде обязательной меры предосторожности. Кто-то обязан взять на себя ответственность на тот случай, если все мы ошибаемся, что, конечно же, не так, но, ты понимаешь… снова формальности.

Хейвен хотелось верить Кармину, однако это больше походило на очередное бремя.

– Я не понимаю, почему он сделал это для меня.

По ее щеке скользнула слеза, которую Кармин смахнул кончиками пальцев.

– Кто-то должен был это сделать. Либо он, либо я.

– Но он сказал, что ты не можешь этого сделать, не являясь одним из них.

– Именно, – согласился Кармин, почесывая подбородок. – Мой крестный – умный человек. Он не просто так сегодня приезжал, Хейвен, и я ему отказал. Сальваторе не получил того, чего хотел, поэтому он попытался использовать все возможное для того, чтобы заставить меня передумать.

– Он попытался использовать меня, – сказала Хейвен тихо.

– Да, но он не ожидал того, что в его планы может вмешаться Коррадо.

Слезы продолжали струиться по ее щеке.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще пострадал из-за меня.

– Я понимаю, но Коррадо знает, что делает, – заверил ее Кармин. – Ты, наверное, ему не доверяешь, но ты должна верить мне, когда я говорю, что это единственный путь, детка. Единственный путь к твоей свободе.

Свобода.

Однажды Хейвен посмотрела это слово в словаре синонимов, который ей подарил Кармин, и запомнила синонимы, которые были указаны на странице: неограниченность, эмансипация, независимость, освобождение, самоопределение, самоорганизация, саморегулирование. Антонимы: подчинение, порабощение. И это слово характеризовало ее жизнь – порабощение – но теперь все было иначе.

Теперь, благодаря Кармину, она знала значение слова «свобода», и скоро она узнает, каково это – каково быть свободной.

– Я верю тебе, – ответила она тихим, сдавленным голосом.

Глава 36

Выбираясь на следующее утро из постели, Кармин, будучи по-прежнему в полудреме, почувствовал себя дезориентированным. Приняв душ, он посмотрелся в зеркало, изучая свое отражение. Ему срочно нужно было подстричься и побриться, но, не считая этих двух нюансов, он выглядел точно так же, как и прежде. В отражении он увидел того же самого человека, которого видел в зеркале уже много лет, однако чувствовал он себя теперь совершенно иначе. И дело было совсем не в том, что он стал старше или мудрее – причина крылась совершенно в другом. Дело было в ней.

Одевшись, и надев на запястье новые часы, Кармин вышел из своей комнаты. Он улыбнулся, заметив в библиотеке Хейвен. Она изучала взглядом книжную полку, проводя кончиками пальцев по корешкам. Она была так сильно поглощена этим занятием и казалась настолько сосредоточенной, что Кармин невольно задумался о том, была ли подобная любовь к книгам врожденной или же она стала результатом того, как она провела свое детство? Любила ли она книги от природы или же испытывала к ним такую тягу из-за того, что никогда их раньше не имела?

Достав с полки книгу, она, хмурясь, принялась изучать обложку. Заметив выражение ее лица, Кармин усмехнулся, привлекая тем самым внимание Хейвен.

– Я не слышала, как ты подошел.

– Не ты одна умеешь перемещаться беззвучно, ниндзя.

Улыбнувшись, Хейвен поставила на освободившееся место прочтенную книгу.

– Хм, возможно, нам следует повесить на тебя колокольчик, Кармин.

– Я, по крайней мере, не увеличиваю твои шансы на сердечный приступ. А вот ты меня раньше пугала просто-таки до чертиков. Иногда мне думалось, что тебе точно придется делать мне искусственное дыхание.

– Я бы на твоем месте не была в этом так уверена. Мое сердце начинает дико колотиться всякий раз, когда ты приближаешься ко мне, – ответила Хейвен, приподняв брови.

Подойдя к ней, Кармин наклонился и поцеловал ее. Отстраняясь, он прикусил ее нижнюю губу и прижал ладонь к ее груди.

– Как сердце?

– Кажется, что вот-вот взорвется.

– Этого не случится, – сказал Кармин. – Оно сильное. Оно не разобьется.

Улыбка Хейвен померкла.

– Обещаешь?

Кармин посмотрел на нее с замешательством – неожиданная перемена в ее настроении сбила его с толку. Однако через несколько секунд он понял, что именно сказал.

– Обещаю, – ответил он. – Я сделаю все от меня зависящее для того, чтобы оно и дальше билось, колибри.

– Хорошо.

– Чем ты тут занималась?

Вновь развернувшись к полке, Хейвен продолжила изучать книги.

– Я искала что-нибудь почитать. Думаю, мне не помешало бы поучиться.

– Я на все лето избавился от школы, а ты решила, что сейчас самое время поучиться? Облом.

– Я знаю. Но я не могу быть глупой, если буду свободна.

– Ты не глупая, Хейвен. Но в новых знаниях в любом случае нет ничего плохого. Если ты хочешь узнать что-то новое, то я только «за». На самом деле, у меня даже есть идея.

Взяв Хейвен за руку и не встретив с ее стороны никакого сопротивления, Кармин потянул ее к лестнице. Когда они дошли до кабинета Винсента, он потянулся к дверной ручке, но, немного помешкав, все же решил постучаться. Открыв дверь, Коррадо отошел в сторону, позволяя им войти. Садясь, Хейвен с беспокойством посмотрела на Кармина, чувствуя себя некомфортно в присутствии Коррадо, отошедшего в другой конец кабинета.

– Вы чего-то хотели? – спросил Винсент. Он сидел за столом перед открытым ноутбуком, продолжая что-то печатать.

– Мне интересно, насколько сложно Хейвен было бы получить GED?

Откинувшись на спинку своего кресла, Винсент поправил съехавшие вниз по его носу очки.

– Сейчас?

– Да. В смысле, не в эту самую чертову минуту, а в ближайшее время.

– Это зависит от того, в каких целях вы желаете его получить, – ответил Винсент. – Мы могли бы достать для нее GED, но строгий процесс проверки на подлинность он, скорее всего, не пройдет.

Кармин покачал головой. Какой смысл доставать для нее поддельный сертификат, если она не узнает при этом ничего нового?

– Я имел в виду самостоятельное получение ею сертификата GED.

– О, – Винсент бросил взгляд на Коррадо. – Полагаю, это будет не так уж и сложно. Ей потребуются кое-какие документы и водительское удостоверение для идентификации личности. Я могу задействовать свои связи для того, чтобы изготовить для нее нужные документы. Тебе нужно будет только лишь подготовить ее к тесту.

– Серьезно? – неужели все было так просто? – Жаль, что я раньше об этом не знал.

– И думать об этом забудь, – сказал Винсент. – Большая часть пути уже пройдена, ты в состоянии окончить школу самостоятельно. А у нее не было такой возможности. Но она может пройти тестирование и получить GED. Было бы желание.

Хейвен перевела взгляд с доктора ДеМарко на Кармина.

– GED?

– Это аббревиатура. Расшифровывается как «Сертификат об основном образовательном развитии», – ответил Кармин. – Или, может, как «Диплом о среднем образовании». Точно не знаю.

Коррадо покачал головой.

– Сертификат об основном образовательном развитии.

– Да какая разница. Пусть это будет хоть «Чертово расстройство эндокринной системы», мне все равно, – ответил Кармин. – Не в этом суть.

Винсент громко рассмеялся.

– Ты только пожелал ей дефицита гормонов.

– О, это нам не нужно, – сказал Кармин. – Речь о сертификате.

– О сертификате? – спросила Хейвен, смотря прямо перед собой.

– Да, – ответил Кармин. – По сути, это просто листок бумаги, но его достаточно для окончания средней школы. С ним даже в некоторые колледжи можно поступить.

– И я могу получить такой сертификат? GED?

– Ага, – подтвердил ее слова Кармин.

– Можешь, если захочешь, – сказал Винсент. – Все в твоих руках.

Заметив, что Хейвен пытается сдержать слезы, Кармин понял, какую важность для нее имели подобные вещи. Его отец – человек, в котором она видела только лишь своего хозяина, контролировавшего ее жизнь – только что сказал ей о том, что все находится в ее руках.

Хейвен попыталась поблагодарить их, но, открыв рот, так и не смогла ничего произнести. В ответ она только лишь кивнула.

– Тогда решено, – подытожил Винсент. – Уверен, ты сможешь найти в Интернете какие-нибудь тесты для того, чтобы она могла подготовиться. Больше ничего не потребуется, нужно будет только лишь дождаться документов.

После того, как беседа была окончена, Винсент вновь сосредоточил внимание на своем ноутбуке. Когда Кармин открыл дверь, намереваясь вместе с Хейвен покинуть кабинет отца, его окликнул Коррадо.

– Кармин, задержись на минуту.

Закрыв дверь за Хейвен, он развернулся к Коррадо.

– В чем дело?

Подойдя к Кармину, Коррадо поднял его руку, отчего Кармин невольно напрягся. Сняв с его запястья новые часы, Коррадо бросил взгляд на скрывавшуюся под ними татуировку.

– Fiducia nessuno. Не доверяй никому. Для человека, который верил в эти слова так сильно, что вытатуировал их на своей коже, ты слишком доверчив.

Достав перочинный нож и перевернув часы, Коррадо открыл крышку. Подцепив лезвием какую-то мелкую деталь, он положил ее на кончик пальца. Он протянул свою находку Винсенту, который с интересом осмотрел ее.

– GPS.

Кармин ошарашено смотрел на найденное в его часах устройство слежения.

– Он устроил за мной слежку? Почему?

– Потому что это в его власти, – ответил Коррадо. – Возможно, ради эксперимента. Или интриги. Ему нравится контролировать людей. Тестировать их.

Открыв верхний ящик своего стола, Винсент сбросил в него чип.

– Можешь идти, Кармин.

Коррадо протянул ему часы, однако тот лишь покачал головой, направляясь к двери.

– .Оставьте себе. Мне они больше не нужны.

Как только он вышел в коридор, на него в буквальном смысле набросилась Хейвен. Слегка пошатнувшись, он все же сумел сохранить равновесие, когда она, подпрыгнув, обвила ногами его талию. Он крепко прижал ее к себе, дабы она не упала.

Уткнувшись лицом в шею Кармина, Хейвен запустила пальцы в его волосы. Пребывая в немом удивлении, Кармин не двигался с места, продолжая обнимать ее.

Успокоившись и уняв дрожь, Хейвен отпустила Кармина, опускаясь на пол. Ее глаза покраснели от слез.

– Спасибо.

– Именно тебе придется проделать всю работу. Мне всего лишь пришла в голову эта идея.

– Но ты потрудился ее предложить.

– Не нужно за это благодарить. Не хочешь позавтракать? Или уже время обеда?

Посмотрев на свое запястье, он тяжело вздохнул.

– Что случилось с твоими новыми часами? – спросила Хейвен, смотря на старые часы Кармина, которые она теперь носила на запястье.

В ответ Кармин только лишь покачал головой.

– Тебе лучше не знать.

Когда они прошли на кухню, Кармин достал из холодильника кремовый торт.

– Не думаю, что это можно считать обедом, – сказала Хейвен, наблюдая за тем, как он отрезает большой кусок торта.

– Почему бы и нет?

Хейвен пожала плечами.

– Тебе понравился торт?

Кивнув, он взял вилку и отломил небольшой кусочек.

– Итальянский торт – мой любимый.

– Серьезно?

Ухмыльнувшись, он отломил еще один кусочек.

– Теперь – да.

Хейвен рассмеялась, замечая входящего на кухню Доминика.

– Поверить не могу, что вы едите без меня! Это кощунство.

Пожав плечами, Кармин уселся на кухонную тумбочку, в то время как Доминик отрезал для себя огромный кусок торта. Вскоре к ним присоединились и остальные. Взяв по куску торта, Коррадо и Селия отошли в сторону, в то время как выбор доктора ДеМарко пал на воду. Достав бутылку воды, он закрыл дверцу холодильника, разворачиваясь к остальным и замечая итальянский торт.

– Ты пробовал торт? – спросил у него Доминик.

– Нет.

Отрезав кусок торта, Доминик положил его на тарелку и протянул отцу.

– Попробуй. Пальчики оближешь.

– Я пас, – ответил Винсент, с отвращением смотря на тарелку.

Доминик пожал плечами.

– Ну и зря. Как по мне, так это самый вкусный торт из всех, что я пробовал в своей жизни. Канноли тоже были хороши. Черт, как и сам ужин. Она отлично готовит.

– Да, – согласился Кармин. – Вероятно, есть в ней нечто итальянское.

Он напрягся, заметив аналогичную реакцию со стороны своего отца и осознав, что именно сказал. Открыв бутылку с водой, Винсент сделал несколько глотков, в то время как Кармин пытался придумать способ перевести разговор в нейтральное русло. Однако его опередил рассмеявшийся Доминик.

– Должно быть, так и есть. Черт, да всем прекрасно известно, что в ней все время бывает чистокровный «итальянец» Кармина.

Услышав это, Винсент закашлялся, подавившись водой. Селия прыснула, пытаясь сдержать смех, однако Доминик себя сдерживать не стал. Его смех стих только лишь после того, как Винсент, восстановив дыхание, бросил на него осуждающий взгляд. Кармин ожидал от отца какого-нибудь замечания, однако этого не произошло – покачав головой, Винсент покинул кухню.

После того, как он вышел, все вновь рассмеялись.

– Я думала, что ты наполовину ирландец, – сказала Хейвен с замешательством.

Кармин открыл рот, намереваясь ответить ей. Однако в итоге он только покачал головой. Он никак не смог бы объяснить ей шутку Доминика, не поставив ее при этом в неловкое положение.

* * *

Сидя вечером за роялем в гостиной, Кармин провел кончиками пальцев по клавишам. Приступив к игре, он сыграл несколько нот.

Зайдя в комнату, Хейвен вытерла о штаны руки. Вытолкав Кармина из кухни под предлогом того, что он слишком сильно ее отвлекал, она вымыла оставшуюся после ужина посуду.

– Ты играешь.

– Присоединишься? – спросил Кармин, указывая жестом на скамейку.

После того, как Хейвен заняла место рядом с ним, он начал наигрывать мелодию «Мерцай, мерцай, звездочка». Доигрывая последние ноты, он посмотрел на Хейвен, замечая стоявшие в ее глазах слезы.

– Нельзя так много плакать.

Она улыбнулась.

– Это слезы радости.

– Здорово, но все равно… заработаешь себе обезвоживание, если продолжишь плакать, – сказал Кармин, пожимая плечами, когда Хейвен рассмеялась. – Да, я не силен в этом.

Опустив ладонь на щеку Кармина, Хейвен наклонилась к нему. Их поцелуй был нежным, и, в то же время, страстным.

– Черт, колибри, – выдохнул Кармин, когда она отстранилась. – Чем я это заслужил?

– Люблю слушать, как ты играешь.

– Я не так уж и хорош, – заметил Кармин. – В детстве я брал уроки всего лишь два года. Я знаю, наверное, песни четыре.

– Они мне нравятся, – сказала Хейвен. – Гитара мне тоже нравится, но особенно я люблю, как ты играешь на рояле.

Кармин рассмеялся.

– Хочешь научиться играть?

– Нет. Мне нравится музыка, но я сомневаюсь в том, что…

– Да брось. Если ты можешь карабкаться по деревьям, то и песню ты сможешь сыграть.

– Хорошо, – согласилась она нерешительно. – Я боюсь испортить твой рояль.

– Не глупи. Ты его не испортишь. Кроме того, все мое – твое. Можешь дотрагиваться до чего пожелаешь.

– Правда? – спросила она игриво, смотря на него и улыбаясь.

– Разумеется, – ответил Кармин, придвигаясь ближе. – В любое время, в любом месте.

Рассмеявшись, она шутливо оттолкнула его, когда он провел рукой вверх по внутренней стороне ее бедра.

– Не сейчас, не здесь.

– Хорошо, тогда давай поиграем, – сказал Кармин, подняв руки в знак капитуляции.

У Хейвен дрожали руки, пока они с Кармином разучивали мелодию. Сыграв ее дважды, она решила попробовать еще раз, но сбилась уже на третьей ноте. Потребовалось некоторое время на то, чтобы она смогла выучить самые простые ноты, и, ко всему, мелодия которую она играла, не получалась ни гармоничной, ни плавной, однако улыбка на ее лице компенсировала для Кармина все расстройство.

Начиная заново, Хейвен вновь сбилась после нескольких первых нот и тяжело вздохнула. Продолжив, она резко нажала на клавиши, когда позади них раздался знакомый им обеим голос.

– Моцарт?

Оборачиваясь, Кармин едва не упал со скамейки.

– Боже мой, Коррадо! Нельзя так подкрадываться.

Приподняв брови, Коррадо повторил свой вопрос.

– Моцарт?

– Думаю, можно и так сказать. У него были некоторые вариации этой мелодии.

– Mi ricorda tua madre, – сказал Коррадо, переводя взгляд на Хейвен.

Это напоминает мне о твоей матери.

Кармин побледнел, услышав эти слова.

– Что?

Коррадо продолжал наблюдать за ними, не произнося больше ни слова. Помолчав, он снова заговорил.

– Sei felice?

Кармин медленно кивнул.

– Да.

Заметив, что Хейвен смотрит в пол, Кармин вспомнил о том, что она не знала итальянского и, соответственно, не поняла ни слова из того, что сказал Коррадо. Он даже представить не мог, как именно она могла истолковать услышанное.

– Я люблю ее, – сказал он, желая унять ее беспокойство. – Больше всего на свете.

Кивнув, Коррадо покинул гостиную. После того, как он скрылся из виду, Кармин развернулся к Хейвен.

– Хочешь еще поиграть?

Хейвен покачала головой.

– Что он сказал?

– Он спросил, счастлив ли я с тобой. Ничего важного, – Кармин вздохнул после того, как последние слова сорвались с его губ. – Я не имею в виду того, что это неважно, или что ты для меня неважна, потому что это не так. Я говорю о том, что это был пустячный вопрос. В смысле, это, разумеется, не пустяк, но…

Хейвен прикрыла ему рот ладонью, заставляя его замолчать.

– Я поняла, Кармин. Я тоже тебя люблю.

* * *

Когда на дом опустилась ночь, он стал похож на кладбище – столь же тихое и безмолвное. Винсент сидел в своем кабинете, смотря на стоявшую перед ним тарелку. Отрезанного куска торта хватило бы для того, чтобы распробовать его вкус, однако одна лишь мысль о том, чтобы откусить от него хотя бы кусочек вызывала у Винсента тошноту.

Маура всегда пекла итальянский кремовый торт. Он был у нее любимым.

Достав золотое кольцо, висевшее на цепочке, Винсент провел по нему мизинцем. Металл показался ему холодным, однако ничто не могло сравниться с тем холодом, который он ощущал в своей душе.

Посмотрев на торт еще несколько мгновений, он поднял тарелку и выбросил ее в мусорную корзину. Тарелка ударилась о дно пустой корзины с громким лязгом, однако Винсент ни капли не пожалел о том, что сделал. Убрав цепочку с кольцом под рубашку, он поднял со стола стопку бумаг.

Рентгеновские снимки, медицинские заключения, сломанные кости, швы. Заболевания, сыпи, инфекции, вирусы. Все это неимоверно удручало – один ужаснейший диагноз сменял другой – однако Винсент все равно предпочел работу мрачным мыслям, царящим в его голове.

Он разрушил множество жизней. Погубил множество людей. Но, несмотря на это, существовало и бесчисленное множество тех, кого он спас. И, каким бы уставшим он себя ни чувствовал, он понимал, что среди всех этих бумаг должен был существовать хотя бы еще один человек, для которого он мог бы отсрочить встречу со смертью.

Хотя бы на какое-то время.

* * *

На следующее утро – уже третье к ряду – Кармин вновь проснулся в одиночестве. Надев штаны, он побрел к лестнице. Он остановился посреди библиотеки, услышав смех Хейвен, доносившийся из спальни Доминика. Подойдя к двери и обнаружив, что та была заперта, Кармин принялся колотить по двери.

– Убирайся! – крикнул Доминик. – Мы заняты!

– Что значит «заняты»? – спросил Кармин, нахмурившись.

– То и значит, бро, – проорал Доминик в ответ. – Моя очередь. Сейчас я хорошенько ударю, дабы ты поняла, как это делается.

По ту сторону двери раздался громкий хлопок, во время которого Хейвен вскрикнула. Кармин начал еще сильнее колотить по двери.

– Я выломаю дверь, если ты не впустишь меня!

– Возможно, он мог бы к нам присоединиться, – предложила Хейвен.

– Нет! Он и без того вечно монополизирует твое время, а это не «Монополия», twinkle toes. Не лишай меня шанса повеселиться с тобой.

Схватившись за ручку, Кармин начал ее вертеть.

– Открой дверь!

– Прости! Возвращайся, когда мы закончим.

– Чем вы там, блять, занимаетесь?

– У нас тут «Беда», чувак, – ответил Доминик. – Всего лишь «Беда». Иди сюда, Хейвен. Дай руку, я покажу тебе, как нужно ею двигать.

Кармин толкнул дверь плечом, однако та отказывалась поддаваться.

– Зачем ты ее трогаешь? Что ты ей там показываешь?

– Сильнее, – инструктировал Доминик, игнорируя своего брата. – Да, вот так. Нет, стой, куда ты, Хейвен?

– Я впущу Кармина, – ответила она. – Возможно, ему тоже захочется поиграть.

– О, он испортит нам все веселье!

– Он ничего не испортит, – ответила она серьезно. Открыв замок и повернув ручку, она открыла дверь. Кармин нахмурился, заметив, что его брат лежал на полу, вытянув перед собой ноги.

– Сказал же тебе – «Беда». Мы играем в «Беду», – ответил Доминик, указывая на настольную игру. – По крайней мере, играли до тех пор, пока ты не вломился. Вечно завидуешь. Ты и так уже заграбастал себе все «Марио», читер. Решил и это у нас отобрать?

– Сам ты читер, – ответил Кармин, кивая в сторону игры. – Доигрывай, детка, а то у него сейчас истерика случится.

Когда Хейвен опустилась на пол и села рядом с Домиником, тот закинул ей руку на плечо и надул губы, словно ожидая от нее поцелуя. Закатив глаза и пройдя в комнату, Кармин закрыл дверь.

Он больше не позволит брату спровоцировать себя.

Взяв пульт от телевизора брата, Кармин принялся бесцельно переключать каналы, в то время как Доминик и Хейвен продолжали игру. Остановившись на новостях, он погрузился в свои мысли. Однако раздавшийся голос Хейвен моментально насторожил его.

– Я знаю его, – сказала она, указав на телевизор.

На экране находилась фотография пожилого, седовласого мужчины, под которой имелся заголовок, гласивший о том, что местный доктор пропал без вести. Кармин прибавил звук как раз вовремя, застав окончание репортажа: «…в последний раз его видели покидающим свой кабинет второго июня около 23:15. Его машина была обнаружена несколькими часами позднее возле реки Френч-Броуд, однако полиции не удалось обнаружить ни доктора Морте, ни признаков того, что могло с ним случиться. Пожалуйста, обратитесь на нашу горячую линию, если вы располагаете какой-либо информацией об исчезновении доктора Морте».

Кармин вновь убавил звук, когда репортаж о пропавшем докторе сменился информацией о новых схемах движения.

– Доктор Морте, – сказал Доминик, рассмеявшись. – Это что-то в духе доктора Кеворкяна. Откуда ты его знаешь?

– Ваш отец водил меня к нему, – ответила Хейвен, переводя взгляд на Кармина. На ее лице промелькнуло понимание, когда реальность обрушилась на нее в полной мере. Доктор Морте не пропал без вести. Он был мертв. И теперь они знали, где был Коррадо той ночью.

Кармин не был уверен в том, поняла ли она, из-за чего именно доктора Морте отправили на тот свет – поняла ли она, что случилось это, скорее всего, из-за нее – однако он нисколько не сомневался в том, что в конечном итоге она все равно это поймет. Однажды она осознает правду. Это было лишь вопросом времени.

В конце концов, он не сможет ограждать ее вечно.

Оставшаяся часть дня пролетела практически незаметно. После того, как Хейвен и Доминик доиграли, она приготовила обед. Коррадо и Селия готовились к отлету, ожидая рейса в Чикаго. Кармин испытывал странные ощущения, смотря в тот день на своего дядю и зная о том, что несколькими днями ранее он, вероятнее всего, убил человека. Он и раньше слышал истории о Коррадо – о том, на какую жестокость он был способен, и о людях, которых он убил. Однако это был первый раз, когда Кармин видел лицо и знал имя одной из его жертв.

Коррадо, в свою очередь, казался точно таким же, как и прежде – словно случившееся было для него делом совершенно будничным. Отсутствие у него всяческих эмоций вселяло в Кармина неподдельный ужас.

Глава 37

Теплая июньская погода стремительно быстро уступила место свойственной Каролине июльской жаре. Температура воздуха на территории штата достигала трехзначных[27] показателей, порождая грозы и практически каждодневные ливни. Вновь появившиеся светлячки, мерцающие в ночном небе, дарили Хейвен чувство умиротворения.

Каждый день она выбиралась на свежий воздух вместе с Кармином, прогуливаясь босиком по заднему двору. Она забиралась на деревья и изучала насекомых, собирала цветы и резвилась в брызгах спринклера, в то время как Кармин только лишь наблюдал за происходящим и подбадривал ее. Поддержка с его стороны стала для Хейвен бесценной, и она не могла представить ни единого дня без Кармина.

В то же время, она понимала, что это было неизбежно. Они оба это знали.

– Ты не опоздаешь, братишка? – спросил Доминик, заходя в гостиную. Хейвен тяжело вздохнула – мгновение назад она задала аналогичный вопрос. В течение последнего получаса она пыталась заставить Кармина отправиться в дорогу, однако ее слова не возымели на него никакого действия – он так и не сдвинулся с места.

– Я не поеду, – ответил Кармин, ссутулившись.

Доминик рассмеялся.

– Почему? Боишься, что тебе надерут задницу?

– Не боюсь.

– Тогда прекращай ныть и поезжай.

В ответ Кармин только лишь проворчал нечто неразборчивое, по-прежнему не демонстрируя никаких признаков того, что он куда-то собирается. Планировалось, что он отправится на неделю в футбольный лагерь, расположенный в городке Чапел-Хилл. Казалось, ему действительно хотелось посетить этот лагерь, поскольку он безостановочно говорил о том, чем он занимался в лагере в прошлый раз. Хейвен внимательно слушала его, хотя и не знала, что представляет собой пересечение линии скримиджа или помеха пасу. Она была просто благодарна ему за то, что он делился с нею своими воспоминаниями.

Однако, проснувшись утром, Хейвен не увидела улыбки на лице Кармина. От волнительного предвкушения предстоящей поездки не осталось и следа. На его лице Хейвен увидела только лишь одно – собственную тревогу, отражавшуюся теперь и от него.

– Тебе пора, – сказала она одновременно с Кармином, который, в свою очередь, произнес ту же самую фразу, которую он повторял на протяжении всего дня: «Я не поеду».

Хейвен всегда считала упрямство Кармина частью его обаяния, однако теперь оно начинало сводить с ума.

– Тебе пора, – повторила она.

Проигнорировав все увещевания, Кармин сосредоточился на телевизионной передаче, однако Хейвен заметила, что время от времени он поглядывал на часы. Время поджимало, и они оба это понимали. Он должен был прибыть в Университет Северной Каролины к пяти часам вечера для того, чтобы пройти регистрацию. На часах уже было начало второго.

– Я буду здесь, когда ты вернешься.

Внимание Кармина моментально переключилось на Хейвен.

– Разумеется, ты будешь здесь. Где еще ты можешь быть?

Хейвен вздохнула – не следовало этого говорить.

– Не беспокойся за нее, чувак, – сказал Доминик, расхаживая позади них. – У меня есть планы на эту неделю. Она будет так занята, что даже и не заметит твоего отсутствия.

Хейвен улыбнулась, хотя ни на секунду и не поверила его словам.

– Ты втянешь ее в такие неприятности, какие она самостоятельно и за всю жизнь себе не найдет, – ответил Кармин. – Может, именно по этой причине я никуда и не еду.

– Значит, ты ей не доверяешь, – сказал Доминик, рассмеявшись.

На лице Кармина промелькнул гнев.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Боишься, что она не справится без тебя?

– Я знаю, что справится.

– Так почему же ты тогда не едешь?

Кармин промолчал, бросив на брата сердитый взгляд.

Спустя несколько минут домой вернулся доктор ДеМарко.

– Я думал, что ты уже уехал, – сказал он, остановившись в дверях гостиной и обращаясь к Кармину. – Ты не опоздаешь?

Выражение лица Кармина смягчилось.

– Вы отстанете от меня или нет? Сейчас поеду.

Покачав головой, доктор ДеМарко покинул гостиную.

– Так-то, будь мужчиной! Чем быстрее ты уедешь, тем скорее мы с Хейвен начнем веселиться, – сказал Доминик, шлепнув Кармина по плечу.

Потерев плечо, Кармин вновь проигнорировал брата. После того, как Доминик вышел из гостиной, Кармин притянул к себе Хейвен.

– Я бы спрятал тебе в своем чемодане и взял бы с собой, если бы мог.

– Не волнуйся. Иди, забивай голы и продвигай мяч.

– Я – квотербек, tesoro. Я не забиваю голы. И это зовется «игрой на вынос», а не «продвижением мяча».

– О. Что ж, тогда иди, будь квотербеком.

Рассмеявшись, Кармин выпустил ее из своих объятий.

– Не допускай того, чтобы этот cafone[28] заставлял тебя делать то, что тебе не по душе, хорошо?

– Хорошо. Всего лишь неделя, со мной все будет в порядке, – ответила Хейвен. Она не знала, кого именно она пыталась убедить – себя или Кармина.

Кивнув, он провел кончиками пальцев по ее щеке, и, поцеловав ее на прощание, поднялся на ноги.

– Скоро увидимся.

– Прощай, Кармин, – ответила Хейвен.

Кармин остановился, услышав ее ответ, его плечи напряглись. Хейвен подумала, что он обернется и что-нибудь ей скажет, однако он только лишь покачал головой и покинул комнату.

Хейвен осталась в гостиной, в то время как Кармин, взяв свои вещи, направился к входной двери.

– Ты точно опоздаешь, – сказал доктор ДеМарко, выйдя в фойе.

– Я еду. Этого мало?

* * *

В тот вечер в спальне Кармина царили тишина и безмолвие, без него комната казалась совершенно пустой. Зайдя на носочках в его спальню и прихватив с собой любимую подушку Кармина, Хейвен вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Забравшись в постель, она уткнулась лицом в подушку, хранившую знакомый ей аромат, который окутал ее словно теплый покров.

Закрывая глаза, Хейвен больше всего желала как можно скорее заснуть.

Следующим утром ее разбудил громкий стук в дверь, отдававшийся эхом через всю комнату. Поспешно выбравшись из постели, Хейвен услышала голос Доминика, донесшийся до нее из коридора.

– Проснись и пой! Нас ждут дела.

Посмотрев на часы, Хейвен с удивлением обнаружила, что было еще только начало восьмого. Открыв дверь после очередного стука, она увидела на пороге широко улыбающегося Доминика.

– Так устала вчера, что не смогла переодеться? – спросил он, приподняв брови.

Осмотрев себя, Хейвен поняла, что по-прежнему была одета в ту же самую одежду, что и накануне.

– Я забыла об этом. Почему ты так рано встал?

– Потому что я умираю с голоду! Пора завтракать.

– Мне нужно что-нибудь приготовить?

Доминик рассмеялся.

– Разумеется, нет. Черт возьми, ты хоть проснулась? Ты на самом деле думаешь, что я вытащил бы тебя из постели для того, чтобы ты что-нибудь мне приготовила? Мы поедем завтракать.

* * *

Ресторанчик «Crossroads Diner» был заполнен посетителями, когда Хейвен и Доминик прибыли на завтрак. К большому неудовольствию ожидающих в очереди людей, Доминику моментально удалось заполучить столик.

Пока Хейвен занимала место в кабинке, к ним подошла официантка, поприветствовавшая Доминика. Просмотрев меню, Хейвен заказала французский тост, в то время как Доминик озвучил целый список, включавший в себя яйца, бекон, сосиски, блинчики, фрукты и тост. Хейвен это нисколько не удивило, поскольку она уже успела привыкнуть к его рациону, однако она все равно застенчиво улыбнулась.

– Что я могу сказать? Растущий организм.

– Думаю, ты уже вырос, Дом.

Рассмеявшись, он закатал рукава и напряг свои слабые мышцы.

– Мне нужна энергия. Это единственное оружие, которым я обладаю, и само по себе оно в нужную форму не придет, сестренка.

– Сестренка, – отозвалась она эхом.

– Да, именно ею ты для меня и стала, – сказал Доминик. – Когда-нибудь ты, наверное, узаконишь этот статус, выйдя замуж за моего засранца-брата.

Хейвен улыбнулась при мысли об этом.

После того, как официантка принесла их заказ, они оба приступили к завтраку. Несмотря на то, что в зале было шумно, за их столиком царила комфортная тишина.

– Ты когда-нибудь думала, что все будет вот так? – спросил Доминик.

– Как?

В ответ Доминик махнул в воздухе вилкой, обводя окружающее их пространство.

– Вот так. Переезд, новая жизнь, семья, встреча с Кармином. Все в целом. Ты когда-нибудь думала, что такое случится?

Хейвен размышляла над его вопросом, в то время как Доминик продолжал завтракать.

– Моя мама всегда говорила о том, что меня ожидает нечто подобное, но мне казалось, что я продолжу жить той жизнью, которой жила до этого, и что лучше всего было бы к ней просто привыкнуть.

– Я тебя понимаю, – сказал Доминик. – Ты знала, что меня усыновили?

Этот вопрос застал Хейвен врасплох.

– Нет.

– Это правда. Моя настоящая мать… вообще, нет, забудь об этом. Маура была моей настоящей матерью во всех возможных аспектах. Женщина, которая меня родила, была изнасилована, поэтому я просто неожиданно взял и появился на свет.

– У меня такая же история.

– Я так и подумал, – продолжил Доминик. – Видишь, мы с тобой не такие уж и разные. В действительности, в этом мы все похожи. Единственное отличие заключается в том, что моя мама обнаружила меня вовремя и спасла от той катастрофы, которой могла бы обернуться моя жизнь. Я все время думаю о том, где бы я был, если бы они не приняли меня в свою семью.

– Тебе повезло.

– Так и есть, – согласился Доминик. – Вы с Кармином тоже похожи. Мой брат – избалованный засранец. Именно поэтому он такой привередливый. Все постоянно с ним носились. Не подумай, будто я сетую на недостаток внимания, потому что в действительности мне его хватало, однако Кармин всегда привлекал к себе внимание другого рода.

– Какого именно?

– Внимание со стороны… друзей моего отца, – Доминик осмотрелся по сторонам, желая убедиться в том, что никто не подслушивал их беседу. – У нас дома хранится альбом с детскими фотографиями, и, просмотрев его, можно с легкостью сказать, что нас воспринимали по-разному. На моих крестинах присутствовало около двух дюжин гостей. Атмосфера была непринужденной, в нашем доме проходил обед для членов семьи и друзей. Крестины Кармина проходили всего лишь через несколько дней после моих, и в наш дом съехались сотни людей, желавших выказать свое уважение. Обед проходил в арендованном зале ресторана.

– Это ужасно, – сказала Хейвен, нахмурившись.

– На самом деле, нет, – заметил Доминик. – Думаю, раньше меня терзала свойственная детям зависть, но на самом деле я совершенно не завидую своему брату. Еще до того, как он научился ходить, люди начали заваливать его подарками и планировать его будущее. И подобные люди ничего не делают беспричинно. Они всегда ожидают получить что-то взамен, и я рад тому, что они никогда не оказывали на меня подобного давления.

– Почему выбор пал на него? – спросила Хейвен. – А не на тебя?

– Потому что именно он приходится сыном моему отцу, и именно это заботит их больше всего – итальянская кровь… Или, по крайней мере, это заботило их раньше. Не знаю, что именно их теперь волнует. Как бы там ни было, мы отошли от темы. Я говорил о том, что Кармин избалован, но в глубине души он, как и прежде, остается все тем же испуганным мальчиком, который пытается найти свое место. И ты точно так же, как и он, ищешь свое место в этом мире. Вы оба искали одно и то же. Моя мама назвала бы это судьбой.

– Ого, это… глубокомысленно.

* * *

После завтрака Доминик направился к дому Харперов для того, чтобы забрать Тесс. Забросив сумку в машину и забравшись на заднее сиденье, она скрестила на груди руки, не произнеся ни слова и сохраняя свойственное ей серьезное выражение лица.

Когда они подъехали к дому, Тесс достала из сумки подарочный пакет и протянула его Хейвен.

– Это купальник. Я подумала, что у тебя его нет.

Хейвен была застигнута врасплох. Подарок?

– Спасибо, но мне не нужен купальник.

Казалось, ответ Хейвен позабавил Тесс.

– Если ты поедешь с нами на озеро, дорогая, то тебе определенно понадобится купальник.

– На озеро? – переспросила Хейвен. – На какое озеро?

– Сегодняшний день мы проведем на озере Аврора, – ответил Доминик. – Будет весело.

– И я должна надеть купальник? – спросила Хейвен, смотря на подарочный пакет.

– Да, можешь надеть его под одежду, – ответила Тесс, кивнув.

Зайдя в дом, Хейвен направилась прямиком в свою комнату. Раздевшись и сбросив одежду в кучу на полу, она достала купальник. Это был черный сдельный купальник, завязывающийся на шее и переходящий в короткие шорты. Надев купальник, и крепко завязав тесемки, Хейвен поправила материал, дабы убедиться в том, что ее тело было прикрыто.

В то время, пока Хейвен разбирала пальцами пряди своих волнистых волос, в комнату вошла Тесс.

– Я рада тому, что он тебе подошел, – сказала она, поднимая волосы Хейвен наверх для того, чтобы потуже завязать купальник. – Давай, одевайся и поедем.

* * *

Озеро Аврора, располагавшееся в долине, находилось в десяти минутах езды к югу от окраин Дуранте. Озеро окружало жилое сообщество – несколько сотен жителей проживали вдоль 27-мильной изолированной береговой линии. Озеро Аврора не было самым популярным озером штата, и на звание озера с самой чистой водой претендовать тоже не смогло бы, однако местные жители видели в нем олицетворение спокойствия. Несмотря на то, что водоем был некогда создан рукой человека, большая часть окружавших его земель, не отданных под застройку, сумела избежать встречи с прелестями цивилизации.

Выбравшись с заднего сиденья машины и осмотревшись по сторонам, Хейвен увидела вдалеке озеро. Водная гладь простиралась на многие мили, береговую линию озера окаймляли высокие, хвойные деревья. Огромные размеры озера ничуть не напугали Хейвен – напротив, она мгновенно ощутила спокойствие. Неподалеку от лужайки, на которой они припарковались, находился светло-коричневый песок, напомнивший Хейвен о земле штата, в котором она провела большую часть своей жизни.

– Добро пожаловать в рай… точнее, в наш вариант рая, – сказал Доминик, пытаясь удержать правой рукой складные шезлонги. Они направились к воде и разместились на песке в полутени. Небо было безоблачным, теплый летний бриз приятно ласкал кожу Хейвен.

После того, как Доминик направился к воде, Хейвен последовала примеру Тесс и сняла свою одежду, оставшись в одном купальнике. Присев на шезлонг, она стала наблюдать за людьми, отдыхающими возле озера. Тесс и Доминик присоединились к играющим в волейбол, тогда как Хейвен предпочла просто отдохнуть и насладиться солнечными лучами.

На лице Хейвен стали выступать капельки пота, когда температура воздуха начала неумолимо повышаться. Достав из переносного холодильника бутылку воды, она сделала несколько глотков. Она закашлялась, услышав раздавшийся рядом с ней знакомый голос, и едва не подавилась водой.

– Прощу прощения, – сказала она, откашлявшись и развернувшись лицом к Николасу. Сделав глубокий вдох, она почувствовала буквально обжигающий легкие воздух. – Что ты сказал?

Не отрываясь от Хейвен, Николас присел на шезлонг Тесс. Хейвен перевела взгляд на волейбольную площадку, беспокоясь о том, что могут подумать о происходящем Доминик и Тесс.

Вытянув перед собой ноги, Николас занял комфортную позу.

– Я сказал, что был уверен в том, что Кармин не разрешит тебе сюда приехать.

– Он не указывает мне, что делать, – ответила Хейвен, прищурившись.

– Хорошо, – сказал Николас. – Я удивился тому, что ты приехала сюда, в то время как ему сюда приезжать нельзя.

– В смысле?

– Если Кармин по-прежнему является тем же самым человеком, которого я знал, то его не обрадовало бы твое пребывание здесь, поскольку ему въезд сюда отныне запрещен. Ну, знаешь, из-за того, что он пытался меня убить.

О подобном Хейвен и подумать не могла.

– Ты здесь живешь?

Кивнув, Николас указал жестом им за спину. Обернувшись, Хейвен заметила белый, двухэтажный дом, находившийся приблизительно в ста ярдах от них. Дом окружали и другие жилые сооружение, однако он выделялся на их фоне свежей краской.

– Можно и так сказать, – отозвался Николас. – Формально, ты сидишь у меня во дворе.

– Кармин перестал быть тем человеком, которого ты знал, – сказала Хейвен. – И он не пытался тебя убить. Это было недоразумение.

Николас сухо рассмеялся.

– По-твоему, стрельба – это недоразумение? А он неплохо запудрил тебе мозги.

– Нет, мозги запрудили тебе, – ответила Хейвен. – Кармин совершал ошибки, но он – хороший человек. Нет нужды сидеть здесь и строить из себя святого. Это глупо! Меня в то время еще здесь не было, но даже я понимаю, что вы оба ведете себе нелепо из-за этой… этой… вражды. Пора уже забыть об этом, потому что я не позволю тебе говорить со мной о нем в подобном тоне.

Поднявшись, она направилась подальше от шезлонгов, миновав подошедшего к ней Доминика.

– Хейвен, подожди! – воскликнул Николас, однако она проигнорировала его и направилась к кромке воды. Она услышала, что он подошел сзади, однако намеренно не обращала на него никакого внимания. – Мне трудно поверить в то, что его действительно кто-то может заботить, только и всего, я не хотел тебя обижать. Просто мне не нравится мысль о том, что он пользуется тобой в твоей ситуации.

Хейвен сердито посмотрела на Николаса, когда он остановился рядом с ней.

– Ты ничего не знаешь о моей ситуации! Кармин поддерживает меня! Он всем рискует ради меня, поэтому как ты вообще смеешь его судить – он гораздо храбрее, чем ты когда-либо будешь!

Уловив краем глаза какое-то движение, Хейвен обернулась и заметила наблюдающего за ними Доминика.

– Он ведь тебе не докучает?

– Да брось. Ты же знаешь, что я не стал бы… – начал Николас, обернувшись.

– Этот вопрос был адресован не тебе, – сказал Доминик. – Я обращался к Хейвен.

– Все в порядке, – ответила она. – Мы просто разговаривали.

Пристально посмотрев на Хейвен, Доминик перевел взгляд на Николаса.

– Не груби ей. Я хорошо к тебе отношусь, и ты это знаешь, но ты получишь по заслугам, если расстроишь ее.

– Я понял, – ответил Николас. – Я не хотел ее огорчать.

После того, как Доминик вернулся на волейбольную площадку, Хейвен и Николас вновь развернулись к воде.

– Зайдешь в воду? – спросил он.

– Ни за что.

– Почему?

– Я не умею плавать.

– Можно просто помочить ноги, для этого необязательно уметь плавать, – сказал он, снимая футболку и бросая ее на песок. Сделав несколько шагов по дну озера, Николас остановился, когда вода дошла до колен, и обернулся к Хейвен. – Чего ты ждешь?

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Доверься мне, – у Хейвен вырвался резкий, циничный смешок, когда эти слова сорвались с его губ, и он моментально пошел на попятную. – Ладно, можешь мне не верить. Но неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что решу как-то тебе навредить под пристальным наблюдением Дома? Я же уже говорил тебе о том, что не планирую из-за тебя умирать – какой бы милой и славной ты ни была. И, я гарантирую, Дом отправит меня на тот свет, если ты утонешь.

Немного помешкав, Хейвен все же сделала несколько шагов вперед. Теплая вода приятно охлаждала ее разгоряченную кожу, ее босые ноги погрузились в мягкий песок. Сделав еще несколько шагов, она остановилась, когда вода дошла ей до талии.

– Думаю, этого достаточно.

– Приятно, правда?

Кивнув, Хейвен провела руками по водной глади, показавшейся ей невероятно тихой и умиротворенной.

– Должно быть, здесь здорово жить.

– Так и есть. Я бы все время проводил в воде, если бы мог. Это мое любимое место. Кармин его тоже любил до тех пор, пока не сошел с ума.

– Он не сходил с ума.

– Да, ты права. Он всегда был сумасшедшим. Было время, когда этот безумный придурок прыгал с пристани после наступления темноты. Глубина озера составляла около пятидесяти футов.

– Ты прыгал вместе с ним?

– Разумеется, – ответил Николас, помедлив.

Между ними воцарилась неловкая тишина, пока Хейвен смотрела на длинную деревянную пристань. Она прекрасно знала, как именно Кармин относился к Николасу, и никогда намеренно не оскорбила бы его каким-либо своим поступком, однако теперь она стала задумываться о том, что именно она могла бы помочь им преодолеть имеющиеся разногласия. Они оба затаили обиду, однако Хейвен казалось, что они вполне смогли бы двигаться дальше. Кармин столько всего для нее сделал, и она не могла избавиться от мысли о том, что ей представился шанс сделать для него что-нибудь взамен.

– Почему шесть боится семи? – спросил Николас, разряжая атмосферу с помощью шутки.

– Я не знаю. Почему?

– Потому что «seven», «eight», «nine», – усмехнулся он. – Поняла? «Seven ate nine»[29].

– Я поняла, – ответила Хейвен, кивнув.

– Но ты не посмеялась. Ты никогда не смеешься.

– На самом деле, было не очень смешно.

Николас тяжело вздохнул.

– Зачем мальчик выбросил свой бутерброд в окно? – Хейвен пожала плечами. – Ему хотелось увидеть летающее масло.

– Летающее масло? – переспросила она, повторяя слова Николаса и только после этого понимая его шутку. – О, «butterfly»[30].

– Да, «butterfly». Почему парня уволили с завода по производству апельсинового сока? – Хейвен вновь пожала плечами. – Он не умел концентрироваться.

– Аналогия с апельсиновым соком, который изготавливают из концентрата?

– Да, – ответил Николас, потирая руками лицо. – А тебя трудно рассмешить. Раньше мне всегда удавалось смешить людей. С тем же успехом я мог бы спросить у тебя о том, зачем курица перешла дорогу[31].

– И зачем?

– Чтобы попасть на другую сторону, разумеется, – Николас всплеснул руками, заметив улыбку Хейвен. – Черт возьми, ты никогда не слышала эту шутку?

– Нет.

– Тебе нужно добавить побольше юмора в свою жизнь. Кармин лишает тебя чувства юмора.

Не дав Хейвен возможности ответить, Николас скрылся под водой, окатив ее брызгами. После того, как он вынырнул, Хейвен встретила его тяжелым вздохом.

– Это было не смешно.

Выйдя из воды, Николас поднял с песка свою рубашку.

– Как и все, что я говорю и делаю.

Немного помедлив, Хейвен все же последовала примеру Николаса и вышла на песок, не желая оставаться в воде в одиночку. Когда они вернулись к шезлонгам, Хейвен достала полотенце, в то время как Николас плюхнулся на шезлонг.

Вытершись, Хейвен присела на краешек своего шезлонга. Ее волосы слегка намокли, поэтому, перекинув их через плечо, она начала разбирать их пальцами на прядки. Она бросила взгляд на Николаса, насторожившись от того, что он притих, и заметила, что он внимательно рассматривал ее обнаженную спину. Смутившись, она вновь прикрыла волосами свои шрамы.

Николас не стал заострять на этом внимания, сохраняя молчание и наслаждаясь скрывающей их от солнца тенью. Тишина вновь становилась неловкой, поэтому Хейвен решила что-нибудь сказать, однако Николас заговорил первым, опережая ее.

– Так вы на самом деле влюблены? Все серьезно?

Хейвен улыбнулась.

– Да.

Взяв сумку Тесс, Николас начал копаться в ней. Хейвен в шоке наблюдала за тем, как он, достав из сумки ручку и старый чек, начал что-то на нем писать.

– Это мой номер, – сказал он, протягивая Хейвен чек. – Можешь позвонить мне, если тебе когда-нибудь что-то понадобится. Обещаю, что не стану говорить ничего плохого о твоем парне… по крайней мере, постараюсь.

Взяв чек, она увидела написанный на нем номер. 555-0121.

– Эм, хорошо.

– Нет ничего преступного в наличии людей, с которыми можно поговорить, – добавил он, поднимаясь. – Увидимся.

* * *

На следующее утро Хейвен вновь проснулась в начале восьмого, и причиной ее пробуждения снова послужил не знающий устали Доминик, постучавшийся в ее дверь. Выбравшись из постели, Хейвен побрела к двери, вновь обнаружив в коридоре улыбающегося Доминика.

– Привет, twinkle toes. Я очень рад тому, что на сей раз ты не забыла про пижаму.

Они вновь отправились на завтрак в «Crossroads Diner», выбрав ту же самую кабинку и заказав ту же самую еду, что и накануне.

Неделя прошла в дымке повторяющихся событий – по утрам Хейвен завтракала вместе с Домиником, а дни они проводили вместе с Тесс. Иногда к ним заглядывала Диа, заезжавшая для того, чтобы поиграть с ними в какую-нибудь игру или просто посмотреть телевизор. Вечерние занятия Хейвен выбирала для себя самостоятельно. Обычно вечера она проводила в библиотеке, читая в лунном свете, льющемся в окно. Она неустанно изучала новый материал, готовясь к тесту, и решала практические задания, которые перед отъездом распечатал для нее Кармин. Она практически не готовила и не убиралась в доме – чаще всего она только лишь готовила сэндвичи и загружала посуду в посудомоечную машину. Пренебрежение своими обязанностями беспокоило Хейвен, однако всякий раз, когда она пыталась прибраться, Доминик куда-нибудь ее утягивал. Она боялась того, что мог подумать об этом доктор ДеМарко, однако он, казалось, вовсе не замечал происходящего. Днем он работал, а вечера проводил в своем кабинете на первом этаже, появляясь лишь изредка.

Шел уже шестой день отъезда Кармина, когда Хейвен сидела в гостиной вместе с Домиником, смотря на настенные часы. Она отсчитывала утекающие секунды, каждая из которых приближала ее к возвращению Кармина.

Когда большая стрелка дошла до отметки в четыре часа вечера, Хейвен невольно улыбнулась – Кармин должен был вернуться уже через двадцать четыре часа. Она направилась на кухню для того, чтобы приготовить легкие закуски, однако вернулась в гостиную с пустыми руками.

– Нам действительно нужны продукты.

Не отрываясь от фильма, Доминик засунул в карман руки и достал ключи от своей машины.

– Держи, возьми мою машину.

Доминик бросил ключи Хейвен, однако она не успела их поймать, поскольку его предложение застало ее врасплох. Ключи приземлились на пол с громким лязгом.

– Что? – спросила она, поднимая ключи.

– Ты же сказала, что тебе нужны продукты.

– Я сказала, что нам нужны продукты, но я не имела в виду того, что я собираюсь, ну, знаешь… поехать за ними.

– Погоди, ты не хочешь за ними ехать?

– У меня нет денег, – ответила Хейвен. – И я никогда…

– Nella vita: chi non risica – non rosica, помнишь? Если тебе удается преодолевать себя и обжиматься с моим братом, то шопинг не должен составить для тебя никакого труда. Кармин куда страшнее, чем «Save ‘N Shop».

Не дав Хейвен возможности ответить, Доминик бросил ей кредитную карточку, которую она вновь не поймала. Карточка приземлилась возле ее ног, и, немного помедлив, она подняла ее.

– Ты уверен?

– Да. Ты ведь видела, как нужно пользоваться такими картами, да? Просто проведи ею на кассе и напиши свое имя внизу чека. Они все равно никогда их не проверяют.

Улыбаясь, Хейвен покинула гостиную и вышла из дома. Она ощущала нарастающее внутри нее предвкушение, смешанное с легким страхом. Она направилась к продуктовому магазину, делая по дороге глубокие вдохи для того, чтобы сохранить спокойствие.

Приехав в магазин, Хейвен приступила к делу, складывая в тележку все то, что им требовалось в доме. Выбирая коробку хлопьев «Lucky Charms», она почувствовала приближавшегося к ней по проходу человека. Ее сердце учащенно забилось, когда, обернувшись, она обнаружила рядом с собой Николаса, корзина которого была заполнена продуктами.

– Ты следишь за мной?

– Я пришел сюда раньше тебя. И уже все взял, – ответил он, рассмеявшись.

В доказательство своих слов он поднял вверх корзину с продуктами. Посмотрев на нее, Хейвен заметила различные закуски, чипсы, сладости, колу и полуфабрикаты, предназначенные для приготовления в микроволновке.

– Маловато настоящих продуктов.

– Да, но я не готовлю, поэтому таков мой рацион, – ответил он, изучая ее тележку, и замечая коробку «Lucky Charms», которую Хейвен держала в руках. – Возможно, я знаю несколько шуток про эльфов[32].

– Я бы не удивилась, – ответила Хейвен, опуская коробку с хлопьями в тележку. – Кажется, ты никогда не страдаешь от недостатка шуток.

– Каждому парню нужно уметь чем-то привлекать девушек. Кармин сводит их с ума итальянским, а я заставляю их смеяться.

– И это помогает? То, что ты рассказываешь им шутки?

– Ты спрашиваешь о том, помогает ли мне это затащить кого-нибудь в постель?

Хейвен покраснела, понимая, что именно об этом она и спросила Николаса. Он рассмеялся, заметив ее реакцию.

– Да, за последние годы это помогло мне заполучить достаточное количество девушек. Спасибо, что спросила.

– Прости, мне не следовало об этом спрашивать.

– Ничего страшного. Я этого не стыжусь, – сказал Николас. – Кстати, о постели – когда возвращается твой парень? Кармин уехал на целую неделю? Должно быть, это стало для него настоящей пыткой.

Хейвен в шоке уставилась на него.

– Я не стану обсуждать это с тобой.

– То есть ты можешь у меня об этом спрашивать, а я – не могу? Мне просто интересно, как он справляется с моногамными отношениями.

– Почему бы тебе не спросить у него лично?

– Мне нечего ему сказать, – ответил Николас, недоверчиво смотря на Хейвен.

– Для человека, который заявляет о том, что ему плевать, ты определенно слишком сильно интересуешься его жизнью, – сказала Хейвен. – И он отлично справляется. Спасибо, что спросил.

Николас рассмеялся.

– Я тебя очень плохо знаю, но даже я вижу, что ты изменилась. Что-то подсказывает мне, что та девушка, с которой я пытался флиртовать после футбольного матча, не отчитала бы меня сейчас подобным образом. Черт, возможно, я ошибаюсь. Может быть, Кармин действительно тебе подходит.

Хейвен не ожидала того, что Николас пойдет на уступку.

– Он мне подходит.

– Но он по-прежнему мудак, – добавил Николас, похлопывая Хейвен по плечу. – Мне пора. Береги себя.

После того, как Николас отошел от нее на несколько шагов, Хейвен вновь окликнула его.

– Ты так и не рассказал мне шутку про эльфа.

– О, что происходит после того, как эльф падает в реку? Он намокает, – в ответ Хейвен только лишь посмотрела на Николаса, не улавливая сути шутки. – Да, эта совсем несмешная. Думаю, это единственный раз, когда у меня в запасе действительно нет шуток.

* * *

– Блять!

Запястье Кармина пронзила острая боль, его пальцы моментально онемели. Он потряс рукой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.

– Просто потряси рукой, ДеМарко! – крикнул тренер Вудс.

Кармин тяжело вздохнул, сгибая пальцы. Что он, по его мнению, делал?

Сказать, что у Кармина выдалась плохая неделя, значило не сказать ничего. Ему не хотелось оставлять Хейвен, но он понимал, что ему придется это сделать, если он хочет сохранить за собой место в команде. По дороге в Чапел-Хилл он пытался мысленно настроиться, убеждая себя в том, что его пребывание в лагере будет приятным.

К тому времени, когда он припарковался на стоянке Университета Северной Каролины, ему практически удалось себя в этом убедить, однако вся его уверенность моментально улетучилась, когда ему сообщили о том, что он будет проживать в одной комнате с Райаном Томпсоном. Работники университета хотели, чтобы он провел целую неделю в пятнадцатифутовой комнате вместе с Райаном. Услышав эту новость, Кармин окончательно убедился в том, что он приехал в самое что ни на есть чистилище.

И это было только начало. В первый же день на поле Грэма посетила блестящая идея завязать драку. Несмотря на то, что он беспрестанно подкалывал Кармина, тот пытался сдерживаться и молчал, однако через несколько часов он все же потерял самообладание. Бросившись на Грэма, Кармин в ходе драки получил локтем по лицу, однако это не шло ни в какое сравнение с двумя подбитыми глазами Грэма.

Кармин был не в форме, у него болело запястье, и половина команды по той или иной причине была на него зла. Ему же, в свою очередь, хотелось только лишь поиграть немного в футбол и вернуться домой к своей девушке, но, казалось, карма все же настигла его.

И даже Тесс Харпер не была такой сукой, какой была настигшая его карма. Шел уже шестой день пребывания Кармина в лагере, и он был невероятно близок к тому, чтобы показать всем собравшимся средний палец и демонстративно удалиться. Тренер Вудс терроризировал его с того самого мгновения, как он ступил на поле, и раздражение Кармина уже практически достигло критической точки.

– Вернись в игру! – прокричал тренер, сопровождая свои слова звуками свистка. Встав в линию, Кармин взял мяч. Сделав несколько шагов назад, он обвел взглядом поле, ища принимающего по имени Итан. Сделав ему передачу, Кармин наблюдал за идеальной спиралью, которую проделал мяч в воздухе. Он ухмыльнулся, когда Итан поймал мяч.

– Сотри эту ухмылочку со своего лица, ДеМарко, – сказал тренер Вудс. – На этом поле нет места твоему эго.

Рассмеявшись, Грэм намеренно задел Кармина корпусом.

– Дерзкий Кармин.

– Меган тоже называет меня «дерзким», – сказал Кармин. – Только по другой причине.

Прищурившись, Грэм толкнул Кармина, приближаясь затем к его лицу. Потеряв терпение, Кармин замахнулся и ударил Грэма в челюсть, от чего его руку вновь пронзила боль. В ответ Грэм бросился на Кармина, однако в их драку вмешались другие члены команды, оттолкнувшие их друг от друга. Тренер Вудс рассерженно засвистел.

– Прекратите! Меня не волнуют ваши разногласия, но вы должны оставлять их за пределами поля. ДеМарко, приложи лед к запястью. Если ты получишь травму во время своих разборок, то я посажу тебя на скамейку на весь сезон. Мне плевать на то, каким хорошим игроком ты себя считаешь – незаменимых нет. Все свободны. Выспитесь хорошенько, парни, потому что я ожидаю увидеть вас завтра на поле ровно в девять утра.

За покидающим поле Кармином проследовал отстававший на несколько шагов Райан.

– Уж лучше Грэм, чем я, – пробормотал он едва слышно, однако Кармин все равно услышал его слова.

Оглянувшись, Кармин усмехнулся.

– Лагерь еще не закончился. Ты еще можешь успеть вывести меня из себя.

После принятия душа члены команды направились в кафетерий, однако у Кармина не возникло совершенно никакого аппетита, когда он увидел кашеобразную пасту, которую там подавали. Вместо ужина он немного погулял по кампусу, после чего вернулся в свою комнату, расположенную на третьем этаже студенческого общежития. Он лег на неудобный матрас, терзаемый болью в запястье и усталостью.

Ему удалось заснуть, однако вскоре его разбудил настойчивый стук в дверь. Выругавшись, Кармин побрел к двери. Открыв дверь, он поморщился от яркого света, освещающего коридор, и увидел Райана.

– Ты меня разбудил.

– Ты запер дверь, – ответил Райан, пожав плечами.

– Vaffanculo, – сказал Кармин, возвращаясь в кровать. У него не было сил даже на то, чтобы злиться.

* * *

На следующее утро будильник прозвонил в восемь утра. Кармин стучал по нему до тех пор, пока тот не замолчал. Глаза Кармина по-прежнему закрывались от усталости, его тело ныло от боли, однако мысль о том, что он, наконец-то, сможет вернуться домой, была достаточным стимулом для того, чтобы выбраться из постели.

Одевшись и уже практически выйдя из комнаты, он остановился, ощутив внезапный порыв, и развернулся. Схватив подушку Райана, он вытянул ее из-под его головы. Это движение разбудило Райана, и он сел на кровати, часто моргая.

– Ты не услышал будильник, – сказал Кармин, стукнув его подушкой по лицу. – Опоздаешь.

Схватив подушку, Райан уставился на Кармина.

– Спасибо.

– Не за что.

Пропустив завтрак, Кармин направился прямиком в раздевалку, где тренер перевязал ему запястье. Ровно в девять часов утра вся команда вышла на футбольное поле.

В начале тренировочного матча игроки продолжали допускать ошибки, неумело обращаясь с мячом и пропуская подачи Кармина так часто, что он уже сбился со счету. Игроки атаки были настолько медлительными, что Кармина сбивали чаще обычного – боль в спине теперь нисколько не уступала боли в запястье. Тренер Вудс ругал игроков за плохую игру, заставляя их бегать с высоко поднятыми коленями до тех пор, пока они не оказались на грани обморока.

После финального свистка, освидетельствовавшего окончание лагеря, тренер подозвал к себе Кармина.

– Что? – спросил уставший и расстроенный Кармин, которому хотелось только лишь одного – вернуться домой.

Тренер Вудс похлопал Кармина по плечу.

– Ты хорошо играл, – Кармин промолчал, он не ожидал услышать от тренера подобных слов. – Я строг к тебе из-за того, что вижу твой потенциал, – продолжил тренер. – Ты смог бы многого добиться, если бы научился держать свой темперамент в узде. За тренировками наблюдали тренеры Университета Северной Каролины, и, возможно, мне не следует об этом говорить, но они заинтересовались тобой.

– Серьезно?

– Да, но им не нравятся вспыльчивые люди, ДеМарко. Никому не нравятся.

Кармин остался на поле, наблюдая за тем, как удаляется тренер Вудс. Люди редко говорили ему о том, что у него есть потенциал – обычно это касалось только лишь преступной жизни. И, стоило признать, это было приятно слышать.

* * *

К тому времени, когда Кармин достиг городской черты Дуранте, было уже начало десятого. Предвкушение нарастало с каждой милей. Подъехав к дому и выйдя из машины, Кармин потянулся, разминая ноющую спину, и достал свои сумки.

Он был уже на полпути к крыльцу, когда входная дверь распахнулась и на улице показалась Хейвен. Он остановился, заметив ее неукротимый энтузиазм, когда она бросилась к нему. Их тела столкнулись с такой силой, что Кармин слегка попятился назад, в то время как Хейвен уткнулась лицом в его грудь.

Бросив сумки на землю, Кармин обнял Хейвен, смотревшую на него с обожанием и легким беспокойством во взгляде.

– Твое лицо, – сказала она, нежно проводя кончиками пальцев по синяку, оставленному Грэмом на лице Кармина. – Что случилось?

– Я упал, – ответил Кармин, усмехнувшись.

Закатив глаза, Хейвен встала на носочки и поцеловала Кармина, запустив руки в его волосы. В ее поцелуе чувствовалась страсть. Кармин рассмеялся, когда Хейвен, спустя несколько мгновений, оторвалась от него.

– Если меня будут так встречать, то, возможно, мне следует почаще уезжать.

Хейвен покачала головой.

– Ни за что! Тебе запрещено меня покидать.

– Хорошо, – согласился Кармин, обнимая ее крепче. – Я пиздец как скучал по тебе, колибри.

– Я тоже по тебе скучала. Меня мучила бессонница.

– И меня, – сказал Кармин, зевая.

Взяв Кармина за руку, Хейвен потянула его к дому.

– Пойдем, поспим.

Кармин миновал кабинет отца и комнату брата, предпочтя отдых приветствиям. Он разделся до боксеров, когда они зашли в его спальню. Подойдя к Кармину, Хейвен опустила руку на его обнаженную грудь, проводя кончиками пальцев по дорожке волос.

– У тебя мышцы груди стали тверже, – заметила она.

– Я немного потренировался, – сказал Кармин, водя пальцами по лямке ее лифчика. – У тебя полоски от купальника.

– Думаю, я немного загорела, – сказала Хейвен, посмотрев на свою грудь.

– Ты занималась чем-нибудь интересным, пока меня не было? – спросил Кармин, пока они забирались в постель.

Хейвен пожала плечами.

– Всем понемногу, но, в основном, будничными вещами.

Будничными вещами. Даже в самых смелых мечтах Кармин не допускал того, что он когда-нибудь услышит от Хейвен подобные слова.

* * *

– Вот, – сказала Хейвен следующим утром, широко улыбаясь и протягивая Кармину листок бумаги.

Это был набросанный карандашом эскиз, представлявший собой пейзаж – трава, деревья, кусты и цветы. Посмотрев на рисунок, Кармин узнал изображенное на нем место – они ездили туда, когда Кармин учил Хейвен стрелять. Ее рисунок был практически безукоризненным, абсолютно все детали находились именно там, где они и должны были находиться. Например, небольшое поваленное дерево валялось на поляне с тех самых пор, как Кармин впервые ее обнаружил; оно частично ограждало поляну от зарослей. Хейвен запечатлела даже переплетающиеся ветви, растущие с западной стороны. Для большинства подобные вещи остались бы незамеченными, однако Хейвен запечатлела их в мельчайших подробностях, и это было удивительно, поскольку она видела это место всего лишь единожды.

– Это потрясающе, – сказал Кармин. – Как ты все это запомнила?

– Я могу воспроизвести это в памяти.

– Именно так ты и рисуешь? Воспроизводишь все в памяти?

– Да, – ответила Хейвен. – Разве ты не так же все запоминаешь?

– Если бы. Большинство людей запоминает только лишь определенные детали, но ты, кажется, можешь воспроизвести в памяти всю картинку целиком.

– Это хорошо? Ты ведь не считаешь меня странной?

– Разумеется, это хорошо, – ответил Кармин, рассмеявшись.

Положив рисунок на кровать, он наклонился к Хейвен для того, чтобы поцеловать ее, однако его спину пронзила боль. Заворчав, он потер спину.

– У тебя что-то болит? – спросила Хейвен, с беспокойством смотря на Кармина.

– Тело ноет после лагеря. Они хорошенько меня обработали.

– Правда? – спросила она, когда Кармин сел на диван, массируя спину. – Ты очень напряжен.

У Кармина вырвался непроизвольный стон, когда Хейвен коснулась его.

– Ты слишком добра ко мне.

– Ты все время это говоришь, – заметила Хейвен, – как будто прикасаться к тебе невыносимо. Что случилось? Тебя сшибли?

– Сшибли? – переспросил Кармин, рассмеявшись.

– Разве не так говорят, когда игрока сбивают с ног?

– Когда игроков сбивают с ног, то это называется «остановкой игрока, несущего мяч». Когда с ног сбивают меня, говорят «квотербек в мешке». Две разные вещи. Но, да, меня сшибли.

– О, но, в целом, ты хорошо провел время в лагере?

– Нормально. Я произвел впечатление на некоторых тренеров университета. Они упоминали о том, что я смогу играть за них после окончания школы.

Хейвен оживилась.

– Как в тех играх, которые показывают по телевизору?

– Да, некоторые игры показывают по телевизору. Не знаю, хочу ли я учиться там, но приятно осознавать, что у меня имеется подобный вариант.

– Куда бы ты хотел поехать после школы? – спросила Хейвен, продолжая разминать его спину.

– Туда, куда захочешь ты, – ответил Кармин. – Я оставляю этот выбор за тобой.

Глава 38

Стоя поодаль от остальных, Хейвен пыталась сдержать наворачивающиеся на ее глаза слезы. Воскресным августовским днем фойе семьи ДеМарко полнилось звуками оживленных разговоров, витающая в воздухе радость казалась буквально ощутимой. Услышав громкий смех Доминика, донесшийся до ее ушей, Хейвен уступила под напором нахлынувших на нее эмоций. Смахнув скатившуюся по щеке слезу, она успокоила себя тем, что все были слишком сильно поглощены происходящим для того, чтобы это заметить.

Лето неумолимо близилось к своему завершению, несмотря на то, что Хейвен казалось, будто оно еще только-только наступило. В течение минувших полутора месяцев она активно посещала художественные галереи, музеи, океанариумы и зоопарки. Она водила машину и читала, смеялась и играла, любила и училась, окунувшись в круговорот жизни, в котором, казалось, все остальное попросту исчезало.

Время от времени Кармин принимал участие в показательных футбольных матчах, проводимых в школе, и несколько раз он брал с собой Хейвен. На матчи приходили и другие люди – члены семей, друзья и девушки игроков – все они собирались в небольшие группки, в то время как их близкие играли на поле. Хейвен всегда оставалась в стороне, сидя на трибуне в одиночестве и наблюдая за Кармином. На поле он был уверенным и бескомпромиссным, вызывая у Хейвен чувство гордости. Она часто ему об этом говорила, однако он всякий раз отмахивался от похвалы, считая это пустяком. Но это было важно, потому что это было его будущее… их будущее.

Хейвен приходилось часто напоминать Кармину о том, что упоминание ее свободы не было равносильно тому, что она обрела свободу в реальности. До тех пор, пока доктор ДеМарко будет оставаться ее хозяином, она продолжит готовить, убираться и считаться с его мнением. В целом, Хейвен считала свои обязанности проявлением обыкновенной вежливости, поскольку она жила в доме доктора ДеМарко и не отдавала при этом ничего взамен.

Несмотря на произошедшие изменения, Хейвен не строила никаких иллюзий. Она помнила о своих обязательствах, и боялась представить, что могло случиться, если бы она их нарушила.

Хейвен не знала, замечал ли ее усилия доктор ДеМарко или же нет. Теперь она видела его только лишь за ужином, однако и его он зачастую пропускал.

В действительности, сейчас, стоя вместе с остальными в фойе, она увидела его в первый раз за всю неделю. Сумки Доминика уже были собраны, самые ценные вещи он отнес в черную машину, припаркованную возле дома. Через несколько часов им с Тесс предстоял рейс в Индиану. Доктор ДеМарко должен был полететь вместе с ними для того, чтобы помочь им обустроиться в университете Нотр-Дам[33]. Казалось, они были рады происходящим в их жизни изменениям, однако Хейвен необходимость прощаться только лишь пугала.

Не без помощи Кармина она нашла на карте университет Нотр-Дам. Казалось, что Индиану отделяли от Дуранте всего лишь несколько дюймов, однако Хейвен прекрасно понимала, что эти дюймы могли быть и длинную в жизнь.

– Поторапливайтесь, – сказал доктор ДеМарко. – Иначе мы опоздаем на наш рейс.

Не успел еще доктор ДеМарко закончить свою мысль, как Доминик, подхватив Хейвен на руки, начал кружить ее по фойе.

– Я буду скучать по тебе, twinkle toes.

Рассмеявшись, Хейвен обняла Доминика.

– Я тоже буду по тебе скучать, Доминик. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал… даже за тот сэндвич.

– Нет, тебе спасибо, – ответил Доминик, ставя ее на ноги. – Тот дерьмовый сэндвич, который я сделал, не шел ни в какое сравнение с той едой, которую ты для нас готовила, – засунув руку в карман, он достал свои ключи и аккуратно снял один из них с кольца. Вложив ключ в ладонь Хейвен, он сжал ее руку в кулак. – Присмотри за моей машиной, пока меня не будет.

Хейвен с удивлением посмотрела на него.

– Что?

– Я не могу взять ее с собой, поэтому можешь ею пользоваться.

Теряя терпение, доктор ДеМарко вновь попросил их поторопиться. После того, как все попрощались и Доминик с Тесс в сопровождении доктора ДеМарко покинули дом, Хейвен ощутила струящиеся по ее щеке слезы.

Подойдя к Хейвен сзади, Кармин обнял ее и поцеловал в шею.

– Я всегда буду рядом с тобой, tesoro.

* * *

Поездка в город следующим утром заняла около часа. Кармин всю дорогу о чем-то говорил, однако из-за биения сердца, эхом отдающегося у нее в ушах, Хейвен не услышала практически ничего из того, что он сказал.

К местному колледжу они подъехали раньше положенного времени. Выйдя из машины, Хейвен попыталась избавиться от черных бликов, затуманивающих ее зрение, и взять себя в руки. Проводив Хейвен в здание, Кармин задержался возле класса для того, чтобы быстро ее поцеловать. Он удалился, сказав о том, что будет ее ждать. Хейвен зашла в класс только лишь после того, как он скрылся из виду.

От ярких флуоресцентных ламп, свисающих с потолка, резало глаза. Стены класса были белыми, рядом с небольшими деревянными партами стояли синие пластиковые стулья. Остановившись на мгновение, Хейвен осмотрелась по сторонам. Никогда еще ей не доводилось бывать в классе.

Когда мимо нее начали проталкиваться люди, не утруждавшие себя извинениями, Хейвен нерешительно прошла к большому столу, стоявшему в передней части класса. Она вежливо улыбнулась инструктору, несмотря на то, что чувствовала себя просто ужасно.

– Имя? – спросил инструктор, мельком взглянув на нее.

– Хейвен Антонелли.

Просмотрев список и отметив ее имя, он потянулся за ее документами. Доктор ДеМарко позаботился о том, чтобы все необходимые бумаги были заранее заполнены, дабы у Хейвен не возникло никаких проблем.

Достав водительское удостоверение, Хейвен протянула его инструктору. Ее сердце забилось еще сильнее, когда он стал проверять ее удостоверение – Хейвен знала о том, что оно было фальшивым. После того, как инструктор, проворчав нечто неразборчивое, отпустил Хейвен, она заняла место за ближайшей партой. Тестирование началось ровно в восемь утра после того, как все тестируемые заняли свои места.

Хейвен быстро разобралась с пятьюдесятью вопросами по грамматике и пунктуации, однако вторая часть задания поставила ее в тупик. Она часто записывала свои мысли в блокнот, однако никогда еще ей не приходилось делиться ими в письменной форме с кем бы то ни было.

После того, как инструктор проинформировал класс о том, что у них осталось сорок пять минут, Хейвен сосредоточилась на своем задании:

Как стать хорошими родителями?

В своем эссе укажите характеристики хороших родителей.

Аргументируйте свое мнение. Используйте собственные наблюдения, опыт и знания.

Вздохнув, тестируемые принялись к написанию эссе, в то время как Хейвен продолжала смотреть на свою тему. Как стать хорошими родителями?

Ее отец – жестокий и злой человек – отказывался признать сам факт отцовства. После многих лет издевательств он без раздумий продал ее другому человеку. Если бы не доктор ДеМарко, она оказалась бы на аукционе. Ее бы продали в сексуальное рабство, а на деньги, полученные за эту сделку, Майкл купил бы виски и новые туфли для своей жены.

Ощутив нарастающий внутри нее гнев, Хейвен прикусила губу. Ее мама всегда все делала с добрыми намерениями, несмотря на то, что в действительности она была совершенно беспомощной. Она пыталась спрятать Хейвен, желая защитить ее, и никогда не теряла того, чего за многие годы лишилась даже Хейвен – ее мама никогда не теряла надежды.

Сдерживая слезы, вызванные нахлынувшими на нее воспоминаниями, Хейвен посмотрела на настенные часы. Заметив, что у нее осталось около двадцати пяти минут, Хейвен сделала глубокий вдох и приступила к написанию эссе. Думая о своей матери, она записывала на бумагу все, что приходило ей в голову – она писала о том, что хорошие родители никогда не сдаются и всегда побуждают своих детей мечтать.

В тот самый момент, когда Хейвен поставила точку в конце предложения, инструктор сообщил классу о том, что время, отведенное на письменное задание, вышло. Хейвен занервничала, когда инструктор забрал ее работу, поскольку у нее совершенно не осталось времени на то, чтобы ее проверить.

Остальная часть тестирования пролетела незаметно, закончившись около трех часов дня. Заметив припаркованную возле пожарной линии «Мазду», из которой доносилась оглушительная музыка, Хейвен молча скользнула на пассажирское сиденье.

Убавив музыку, Кармин тронулся с места, отъезжая от тротуара.

– Как все прошло?

Хейвен слегка улыбнулась, когда он протянул ей руку.

– Хорошо.

Она ожидала, что Кармин продолжит задавать ей вопросы, однако он этого не сделал. Никто из них не произнес ни слова по дороге в Дуранте. Вернувшись домой, Хейвен прошла прямиком на кухню для того, чтобы приготовить ужин. Забравшись на кухонную тумбочку рядом с плитой, Кармин стал наблюдать за тем, как Хейвен готовила.

– Готовишь что-то мексиканское?

– Энчиладас, – ответила Хейвен, кивнув. – Это блюдо… нравилось моей маме.

– Выглядит аппетитно, – заметил Кармин.

– Спасибо.

– Мы можем поесть и посмотреть фильм.

– Хорошо.

– Или можем поиграть во что-нибудь.

– Хорошо.

– Хотя, я устал, поэтому мы, наверное, просто пойдем спать.

– Хорошо.

– Возможно, даже и есть не будем.

– Эм, хорошо.

Кармин замолчал, бросив на Хейвен сердитый взгляд. Резкая перемена, произошедшая в его настроении, встревожила Хейвен.

– Все в порядке?

– Со мной все отлично, – ответил Кармин. – А вот с тобой, похоже, нет.

– В каком смысле?

– В том смысле, Хейвен, что тебя что-то беспокоит. Ты едва ли сказала и десять слов с тех пор, как я забрал тебя после теста, и половина из них – «хорошо». Ты же знаешь, что я на дух не переношу это слово, и ты уже давно перестала его употреблять. Что-то случилось?

– Нет.

– Ты не прошла тестирование? – спросил Кармин, приподнимая брови. – Перенервничала?

– Нет, думаю, все прошло хорошо, – Хейвен поежилась, вновь произнеся это слово.

– Тогда что не так?

– Я думаю о своей маме.

– Ты скучаешь по ней.

– Да.

– Хочешь, поговорим о ней? – предложил Кармин тихо и искренне, из его голоса исчезли все следы гнева. – Не нужно держать все в себе.

– Я понимаю, но не знаю, что сказать. Я скучаю по ней, и, наверное, я никогда больше ее не увижу. Мне не удалось с ней попрощаться и сказать ей о том, что я люблю ее. И сейчас мне больно об этом думать, потому что раньше я сомневалась в том, что мы вообще друг друга любим. Гораздо легче ни к кому не привязываться, потому что люди умирают и их смерть может разорвать тебя на части, но сегодня поняла, что мама любила меня. И я тоже ее люблю, но я никогда ей об этом не говорила.

– Никогда?

– Никогда, – ответила Хейвен, качая головой.

– Я уверен, что она знает об этом, – сказал Кармин, спрыгнув на пол.

– Мне все равно хотелось бы ей об этом сказать.

– Мне тоже хотелось бы, чтобы у тебя была такая возможность, – сказал Кармин, целуя ее в макушку, – но есть вещи, которые мне не подвластны.

– Я понимаю, – сказала Хейвен. – Мне не следовало жаловаться на это тебе, потому что у тебя гораздо больше оснований горевать, чем у меня. Ведь моя мама еще жива, а твоя…

Почувствовав, что Кармин вздрогнул, Хейвен выбралась из его объятий и попыталась извиниться, однако он не позволил ей этого сделать, прижав к ее губам указательный палец.

– Моя мама жила, Хейвен. Она была вольна выбирать, и она сделала то, что сделала. Она самостоятельно принимала решения и осознавала их последствия, и одно из таких решений ее погубило. Твоя мама никогда не имела свободы выбора, поэтому я считаю, что у тебя больше причин горевать, чем у меня.

Хейвен намеревалась ответить, однако Кармин вновь прервал ее, покачав головой.

– Ты сожжешь наш ужин. Что сказала бы об этом твоя мама?

* * *

Погода за окнами жилого комплекса «Sunny Oaks Manor» была какой угодно, но только не солнечной. Порывы ветра на пару с проливным дождем терзали окружавшие строения деревья. Раскаты грома сопровождались вспышками молнии, освещавшей полуденное небо, которое было настолько темным, что вполне могло бы сойти за ночное.

Винсент стоял в гостиной своей матери, наблюдая в окно за машиной скорой помощи, припаркованной на улице. Медицинские работники, одетые в желтые дождевики, загружали в машину носилки с телом, убранным в черный мешок. Перекрестившись, Винсент едва слышно прошептал короткую молитву.

– Не молись за эту старую каргу, – сказала Джиа, каким-то чудом услышавшая его без своего слухового аппарата. – Она сама виновата в том, что умерла.

– И каким же образом? – спросил Винсент, оборачиваясь к матери. Персонал жилого комплекса сообщил о том, что Гертруда умерла во сне.

– На прошлой неделе она оставила нараспашку окна своей спальни. Я пыталась ее предупредить, но она не стала меня слушать. В ее комнату залетел черный дрозд.

Винсент вздохнул.

– Не думаю, что дело было в дрозде, ма.

– Тебе-то откуда знать? – спросила Джиа, отмахнувшись от него.

– Я доктор.

– Ох, вы, шарлатаны, и сами ничего не смыслите в том, о чем говорите, – сказала она. – Вам бы только напичкать людей таблетками и взять у них крови, когда в этом нет совершенно никакой необходимости. Господь не допускает ошибок, Винченцо. Люди умирают тогда, когда они этого заслуживают. Тебе ли не знать.

Винсент сжал руку в кулак от колкого намека на Мауру.

– А как же отец? Он тоже заслужил?

– С таким-то количеством goomah, сколько было у твоего отца? Я даже удивлена тому, что его сердце так долго билось.

Качая головой, Винсент вновь развернулся к окну. Он никогда не сможет понять бессердечия своей матери. Порой он задумывался о том, зачем он вообще продолжал ее навещать, ведь она явно не испытывала никакого удовольствия от общения с ним.

Винсент проследил взглядом за отъезжавшей машиной скорой помощи, которая достаточно быстро скрылась из виду, растворившись в непогоде. Продолжая смотреть в окно, он заметил темный внедорожник, припаркованный менее чем в квартале от «Sunny Oaks». Наблюдая за машиной, Винсент понадеялся на то, что она ему всего лишь привиделась, однако инстинкты подсказывали ему, что это не было случайностью.

Джиа продолжала что-то говорить, однако Винсент не слышал ни слова. Он шутил, когда говорил Коррадо о том, что люди, находившиеся в машине, наблюдали за ним, однако теперь ему стало отчетливо ясно, что он был прав. За ним действительно следили, однако он не знал наверняка, кто именно это был.

– Ты слушаешь меня?

– Нет, – признался Винсент, разворачиваясь к матери. – О чем ты говорила?

– Я не стану тебе ничего повторять, – ответила Джиа. – Я только лишь потрачу понапрасну кислород и отберу у себя несколько минут жизни. А ты, пожалуй, этого и добиваешься, да? Хочешь, чтобы я умерла? Чтобы перестала быть для тебя такой обузой. Родная мать… ты относишься ко мне как к ничтожеству.

Винсент шумно выдохнул.

– Чего ты от меня хочешь, ма?

– Ничего, Винченцо. Мне ничего от тебя не нужно.

Винсент посмотрел на часы. Его терпение было на исходе.

– Мне пора. Меня ждут Доминик и Тесс.

– Кто это такие? – спросила Джиа, прищурившись.

– Ты знаешь Доминика, – ответил Винсент, пытаясь оставаться спокойным, однако общения с матерью становилось для него все более и более невыносимым. – Он – твой внук, а Тесс – его девушка.

– Она итальянка?

– Нет, она американка. С шотландскими корнями.

– С шотландскими? Ну, по крайней мере, это лучше, чем ирландские корни. А что насчет другого твоего сына? Его девушка итальянского происхождения?

Подойдя к матери, Винсент поцеловал ее в лоб.

– До встречи, ма, – сказал он, проходя к двери и оставляя ее вопрос без ответа.

* * *

Сменявшие друг друга недели пролетали незаметно для Хейвен и Кармина. Находясь наедине, они с легкостью забывали о тех барьерах, которые имелись на их пути. Несмотря на то, что протекавшая в пределах дома жизнь казалась им простой и понятной, окружавший мир наступал на них со стремительной скоростью. Он походил на черную тучу, нависшую где-то вдалеке и грозившую в любой момент на них обрушиться. Главная же проблема заключалась в том, что Кармин не знал, когда, где и даже как именно их могут настичь неприятности. Они могут быть похожи и на небольшой дождь, и на потоп, смывающий все на своем пути. И к этой непогоде невозможно было подготовиться, поскольку они не могли предугадать, что случится, когда грянет гром.

В пятницу днем они устроились в гостиной, решив посмотреть фильм. Хейвен лежала в объятиях Кармина, прижавшись к нему и переплетя свои ноги с его ногами. Проводя губами по ее подбородку, он посасывал ее кожу.

Тихие стоны Хейвен были резко прерваны звуками сработавшей сигнализации и хлопнувшей входной двери. Паникуя, Кармин сел на диване, когда в гостиную поспешно вошел его отец. Кармин все понял, увидев его пылающий взор. Нависшая над ними туча обернулась бурей, сильной бурей.

Рефлекторно передвинувшись, Кармин закрыл собой Хейвен. Заметив это, Винсент сжал руки в кулаки.

– В мой кабинет. Сейчас же.

– Кто? – спросил Кармин нерешительно, наблюдая за тем, как его отец покидает гостиную.

– Ты, – крикнул Винсент, стремительно минуя фойе и поднимаясь по лестнице.

Встав с дивана, Кармин помог Хейвен подняться на ноги.

– Поднимись наверх и оставайся там, пока я не приду. Мне нужно узнать, что происходит.

Хейвен последовала за ним по лестнице, однако его шаги были настолько широкими, что ей не удавалось за ним поспевать. Кармин прошел в кабинет отца, без стука распахнув дверь.

Винсент поспешно что-то печатал, склонившись над своим ноутбуком.

– Они едут.

– Кто? – спросил Кармин, нахмурившись от непонятного заявления отца.

– Эд МакМахон и делегация с призами. Кто, по-твоему, может к нам ехать?

Сарказм отца ошарашил Кармина.

– Федералы?

– Если бы, – ответил Винсент, качая головой. – Я бы уладил все дела с полицией. Хотя, наверное, и они вскоре постучатся в нашу дверь, теперь это только лишь вопрос времени, но нет. Сегодня нам так не повезло.

– Мафия, – это был единственный логичный вариант.

– Несколько минут назад мне позвонил Коррадо. Ему сообщили о том, что Сал вылетел к нам для того, чтобы нанести неожиданный визит. Я не знаю, с какой целью он приедет, и понятия не имею о том, чего они хотят. Коррадо уехал по делам, он не знал о том, что подобный визит вообще планировался.

Открыв ящик своего стола, Винсент достал стопку документов. Кармин наблюдал за отцом, пока тот перебирал бумаги.

– Что это может значить?

– Не знаю. Я сомневаюсь в том, что они едут сюда с целью навредить мне. Если бы Сал захотел меня убить, то он созвал бы собрание. Надеюсь, что он едет сюда по делам, но они могут приехать и за кем-то из вас, поэтому я хочу, чтобы вы на всякий случай уехали.

– И куда мы поедем?

Винсент вздохнул, доставая очередную стопку бумаг.

– Коррадо считает, что вы должны оставаться под защитой – где бы вы ни были.

– У меня есть оружие, – сказал Кармин.

Винсент резко поднял голову, смотря на него.

– Одно только оружие тебя не спасет. Они могут нанять никому не известного человека и убить тебя, и никто ничего не узнает, если с тобой не будет кого-то из наших.

Услышав завибрировавший на его столе телефон, Винсент поднял руку, прося Кармина помолчать.

– ДеМарко слушает… да, сэр… я буду на месте.

Положив трубку, он бросил телефон на стол.

– Соберите нужные вещи. Коррадо встретит вас в Калифорнии. Нельзя терять ни минуты.

* * *

Меряя шагами спальню Кармина, Хейвен пыталась вслушиваться во все звуки, доносящиеся со второго этажа, однако в доме стояла оглушительная тишина. Никаких возгласов. Никаких криков. Никакого шума.

Однако тишина не успокаивала, а напротив усиливала ее беспокойство – возможные варианты развития событий, приходившие ей в голову, были ужасающими. У нее дрожали руки, пронизывающий ее страх стал еще сильнее, когда она услышала хлопнувшую этажом ниже дверь. Кто-то поспешно поднимался по лестнице. Сердце Хейвен заколотилось с такой силой, что она буквально ощутила прилив крови в своем теле.

Распахнув дверь, которая с шумом врезалась в стену, в комнату вошел Кармин. Даже не посмотрев на Хейвен, он направился к своему шкафу и, выругавшись, начал выкидывать из него вещи.

Хейвен наблюдала за тем, как он, достав две большие сумки, бросил их на кровать.

– Возьми нужные вещи.

– Что? – спросила она, не двигаясь с места.

– Нам нужно убраться отсюда, Хейвен.

Наблюдая за тем, как Кармин направился в ванную, Хейвен почувствовала головокружение. Ей хотелось спросить у Кармина о происходящем, попросить его все объяснить, однако она боялась услышать его ответ. Судя по тому, с какой спешкой он собирал вещи, ответ мог быть только один… он хотел сбежать.

Пройдя вперед, она села на кровать, в то время как Кармин направился в ее комнату. Слова доктора ДеМарко отдавались эхом в ее голове. Она обещала ему, что никогда больше не сбежит. Она поклялась в том, что она не последует за Кармином вслепую.

– Почему ты сидишь? – спросил Кармин, вернувшись в комнату. В руках он держал ее одежду. Лихорадочно побросав ее вещи в дорожную сумку, он принялся за свои собственные. В голове у Хейвен воцарился настоящий хаос, пока она наблюдала за тем, как Кармин застегивает сумки. – Пойдем, – сказал он, протянув ей одну из сумок.

В тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, мысли Хейвен вновь обрели ясность. Она должна пойти с ним, несмотря на любые последствия. Она доверяла ему. Она любила его.

Взявшись за руки, они поспешили вниз. Кармин потянул ее на крыльцо, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Разблокировав машину, Кармин закинул сумки на заднее сиденье и жестом указал Хейвен на пассажирское сиденье.

Как только они оказались в салоне, Кармин завел машину и нажал на газ, спешно отдаляясь от дома и оставляя за собой разлетевшийся во все стороны гравий.

– Что происходит? – спросила Хейвен, как только они выехали на шоссе, ее голос дрожал от волнения. Она ощущала подступавшую тошноту.

– Просто расслабься, хорошо?

– Расслабиться? Почему мы бежим? Что-то случилось?

– Нам нужно было убраться оттуда, пока они не появились.

Красный сигнал светофора вынудил Кармина остановиться.

– Пока кто не появился, Кармин?

– Они, – ответил он, смотря прямо перед собой.

По-прежнему ничего не понимая, Хейвен проследила за его взглядом. Она заметила четыре черных седана, остановившихся на том же перекрестке, что и они, и направлявшихся в сторону дома доктора ДеМарко.

– Это…? – начала она, но так и не смогла закончить свой вопрос. Она знала ответ. Она уже видела эти машины.

– Cosa Nostra, – ответил Кармин. Красивые итальянские слова ужасали своим значением, посылая холодок по спине Хейвен.

Кармин вновь нажал на газ, когда сигнал светофора сменился на зеленый.

– Устройся поудобнее, дорога в Калифорнию будет долгой.

От нахлынувших эмоций, вызванных этими словами, у Хейвен едва не перехватило дыхание.

– В Калифорнию?

Кармин кивнул.

– В Блэкберн.

Глава 39

Посмотрев на Хейвен, свернувшуюся калачиком на пассажирском сиденье, Кармин нахмурился, заметив угол наклона ее шеи. Опустив голову на плечо, она приняла настолько комфортное положение, насколько позволял сделать это ремень безопасности.

Часы показывали начало третьего утра. Они находились в пути уже более восьми часов. Усталость накатывала на Кармина все сильнее и сильнее, однако он не желал делать остановок до тех пор, пока они не доберутся до Арканзаса.

Потянувшись к Хейвен, он убрал с ее лица несколько выбившихся прядок и заправил волосы ей за ухо. Проведя рукой по ее щеке, он ощутил шероховатость красных пятен, оставленных на ее коже дорожками высохших слез. Она промолчала, когда Кармин сообщил ей о конечном пункте их пути, однако слезы выразили ее чувства гораздо лучше любых слов.

Ей было страшно, и Кармин не знал, как именно ему следует поступить.

В течение последующего получаса он переключал радиостанции, дабы не заснуть. Преодолев, наконец, границу Арканзаса, он свернул с шоссе, увидев вывеску гостиницы «Holiday Inn» и рассудив, что ничего лучше отыскать в этом городке все равно не удастся. Вновь смотря на Хейвен, он нежно погладил ее по руке.

– Просыпайся, колибри.

Открыв глаза, она несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от дымки сна. Выпрямившись, она поморщилась и схватилась за шею. Убрав ее руку, Кармин начал аккуратно массировать ее шею и плечи.

– Который час? Где мы? – спросила она хриплым ото сна голосом.

– Начало пятого. Мы в каком-то городишке где-то в Арканзасе, – ответил Кармин. – Я не стал бы останавливаться, но мне, правда, нужно немного отдохнуть.

* * *

Наступившее утро принесло с собой пасмурное небо – солнце скрылось за толщей серых туч. Покачивавшиеся на ветру деревья тонули в тумане, оставившем разводы на грязных окнах гостиницы.

Неохотно взглянув на часы, Кармин отметил, что время близилось к полудню.

– Tesoro? – позвал он Хейвен, не обнаружив ее в комнате.

– Я здесь, – отозвалась она из ванной.

С облегчением вздохнув, Кармин поднялся с постели и потянулся. Тело по-прежнему ныло от усталости, однако он понимал, что в ближайшее время им будет необходимо вновь отправиться в дорогу. Подойдя к ванной, он увидел стоявшую перед большим зеркалом Хейвен. Внимание Кармина привлекла яркая красная отметина с фиолетовыми пятнышками, видневшаяся на ее шее с правой стороны.

Поняв, что это было за пятно, Кармин ощутил чувство вины. Он оставил засос.

– Блять, прости за это. Я переборщил.

– Не извиняйся, – ответила Хейвен. – Мне не было больно.

– Мне не следовало оставлять отметину, независимо от того было тебе больно или нет.

Хейвен закатила глаза.

– Ты сделал это не для того, чтобы причинить мне какой бы то ни было вред. В действительности, приятно знать, что этот след оставлен твоими губами.

– Он некрасивый.

– Пройдет, – ответила Хейвен, разворачиваясь к Кармину лицом. – Мы уже близко?

– Нет. На дорогу уйдет еще один день, а, возможно, и все два.

– Оу, – несмотря на то, что Хейвен расслабилась, услышав ответ Кармина, некоторая нервозность все равно осталась. На данный момент они не были близки к Блэкберну, однако они оба понимали, что рано или поздно достигнут конечной точки своего путешествия.

* * *

Пока Хейвен принимала душ, Кармин позвонил отцу, но все звонки сразу же переключались на голосовую почту. Он попытался позвонить на домашний телефон, однако результат был аналогичным – после десятка гудков трубку никто так и не поднял.

Несмотря на охватившее Кармина беспокойство, они все же сдали ключи от номера и вернулись в машину, направляясь на запад в сторону Оклахомы. Погода ухудшалась с каждой преодолеваемой ими милей, моросящий дождь превратился в настоящий ливень. Медленно продвигаясь в огромнейшей пробке, Кармин терял остатки терпения.

Хейвен, казалось, чувствовала это, поскольку большую часть дня она молчала, наблюдала через запотевшее стекло за проносящимся пейзажем. После того, как они провели в дороге еще несколько часов, Хейвен все же решилась завязать разговор.

– Ты когда-нибудь бывал в Калифорнии?

– Если и был, то не запомнил, – ответил Кармин. – Но мне всегда хотелось там побывать.

– А там есть какие-нибудь колледжи?

– Разумеется, – ответил Кармин, мельком посмотрев на Хейвен. – Их там очень много.

– Есть и такие, в которые я могла бы когда-нибудь поступить?

– Конечно.

– Например?

– Это зависит от того, что именно тебя интересует, – сказал Кармин. – Что именно тебе хотелось бы изучать?

– Возможно, искусство, – ответила Хейвен. – Только не знаю, достаточно ли хорошо у меня получа…

– У тебя отлично получается, – перебил ее Кармин, – поэтому перестань в себе сомневаться. Существует масса учебных заведений с программами в области искусства, в которые ты смогла бы поступить.

Впервые за минувший день в ее глазах отразилось нечто отличное от беспокойства.

– Правда?

– Да, правда, – ответил Кармин, усмехнувшись. – Но почему именно Калифорния?

Хейвен пожала плечами.

– Мне нравятся пальмы.

Серьезность ее тона застигла Кармина врасплох.

– Пальмы? Они растут не только в Калифорнии.

Большинство людей скрупулёзно подбирали себе место учебы, основываясь на соотношениях учащихся и преподавателей, репутации учебных заведений, спортивных командах и близости к дому, Хейвен же основывала свой выбор на пейзаже. Кармин счел это забавным, однако он совершенно не был удивлен ее выбором. Существующие в жизни мелочи вновь показались ему важными.

– А в Нью-Йорке они есть?

– Пальмы?

– Нет, школы искусств, – ответила Хейвен, рассмеявшись.

– О, да, конечно же. Они есть повсюду, но в Нью-Йорке их, пожалуй, больше всего.

– Ты бывал там?

– Несколько раз в детстве. Раньше мой отец ездил в Нью-Йорк по делам.

– Там красиво?

– В тех местах, где я бывал, было красиво. Довольно хаотичный город.

– Я видела в «Jeopardy», что Нью-Йорк – это город, который никогда не спит.

Кармин улыбнулся.

– Да. Некоторые называют его городом, в котором воплощаются мечты. Думаю, из-за того, что приезжающие туда люди пытаются следовать за своей мечтой.

– Может, и мы бы смогли, – сказала Хейвен, украдкой посмотрев на Кармина.

– Может быть. Но пальмы там точно не растут.

Несмотря на то, что они провели в машине целый день, он показался им хорошим. Погода улучшилась, а вместе с ней и их настроение. Они обсуждали колледж и свое будущее, игнорируя существовавшую за пределами «Мазды» реальность.

Каждые несколько часов они останавливались для того, чтобы поесть и заправить машину, время от времени находя возможность принять душ. Во время каждой из таких остановок Кармин пытался дозвониться до отца. Так и не услышав от него ответа, Кармин начал волноваться еще сильнее – всевозможные варианты развития событий отказывались покидать его мысли.

Вновь заночевав в «Holiday Inn», они вернулись утром следующего дня на дорогу. Очередной день в пути выдался тяжелее предыдущего. Хейвен заснула после наступления темноты, вновь задремав в неудобном положении.

Кармина не покидало чувство беспокойство. Желая отвлечься на что-нибудь, он переключал радиостанции. У него сводило судорогой ноги, а пальцы на руках закоченели от того, что он на протяжении нескольких часов держал руль.

Когда Хейвен проснулась, Кармин вновь помассировал ее шею. К ее пробуждению они были в Калифорнии.

– Мы практически приехали, колибри.

– Уже? – спросила Хейвен, резко повернув голову в его сторону.

– Уже? Я был за рулем несколько дней, а ты говоришь «уже»?

– Прости, – ответила она, отвернувшись к окну.

Смотря на нее, Кармин заметил, как она, волнуясь, теребит пальцы рук. Он ощутил чувство вины. Он понимал, что она нервничала.

– Я просто устал, – сказал он, беря ее за руку. – Мне не следовало быть таким мудаком.

* * *

Знак, оповещавший проезжающих о границах Блэкберна, был тусклым и выцветшим – зеленая краска со временем превратилась в грязно-серую. Белая надпись была едва читаема. Кармину пришлось обернуться для того, чтобы прочесть написанное, когда они проезжали мимо таблички.

– Там было написано, что здесь проживало семнадцать тысяч человек? – спросил Кармин с явным сомнением в голосе.

– Наверное, – ответила Хейвен, – но я сомневаюсь в том, что здесь живет так много людей. Мне пришлось пробежать несколько часов, прежде чем я увидела еще один дом.

Посмотрев в боковое окно, Кармин не увидел ничего, кроме заброшенных земель, окруженных пустынным шоссе.

– В это куда верится куда больше. Мы ничего не видели на протяжении нескольких миль.

Проехав еще несколько минут, они, наконец, увидели вдалеке несколько зданий. Кармин сбавил скорость, надеясь найти заправку, поскольку, судя по датчику, бензобак был уже практически пуст. Кармин определенно не отказался бы и от отеля, поскольку от усталости у него жгло глаза, однако все его надежды рухнули, когда они приблизились к зданиям. Все они были заброшены. Казалось, что оставшиеся от сооружений скелеты могут рухнуть даже от порыва ветра. У Кармина волосы вставали дыбом, пока они петляли по городу, в котором довлела мрачная, жуткая атмосфера.

– Это город-призрак, – сказал Кармин. – Куда, черт возьми, делись люди?

– Возможно, переехали.

Кармин сухо рассмеялся.

– Да уж, или вымерли.

– Некоторые действительно умерли, – ответила Хейвен.

По тому, каким натянутым голосом она произнесла эти слова, Кармин понял, что за ними крылась некая история, однако он понимал, что было не время о ней расспрашивать. Казалось, что Хейвен и без того находилась на грани срыва. Он не мог рисковать и давить на нее еще сильнее.

Через несколько минут они вновь миновали дорожный знак, знаменующий собой границу города. Они пересекли Блэкберн и не увидели при этом ни одной живой души.

Город походил на огромную тюремную камеру. В нем не было ни баров, ни указателей, ни ограничителей, в городе царило абсолютное забвение. Не было ни людей, ни машин, ни магазинов, ни домов. Блэкберн был бесцветным. Словно его и вовсе не существовало.

Внезапно очень многие вещи стали казаться Кармину совершенно логичными. Он знал, что Хейвен росла в изоляции, но одно дело знать, и совсем другое – видеть своими глазами. Больше всего в этот момент ему хотелось остановить машину и обнять ее. Она общалась с людьми, водила машину и сдавала тесты для того, чтобы получить сертификат. Она открылась миру, проведя всю свою жизнь в месте, в котором не было в буквальном смысле ничего.

Ничего.

Он был чертовски ошеломлен.

В следующем городе они обнаружили небольшой мотель. Остановив машину и расплатившись с пожилым мужчиной, который встретил их в мотеле, Кармин взял у него ключ, перекинувшись с хозяином всего лишь парой слов. Он поморщился, увидев, каким захудалым был их номер, и начал жаловаться, в то время как Хейвен только лишь пожала плечами.

– Я бывала в местах и похуже.

И это была правда. Теперь он понимал это.

* * *

Кармин резко проснулся, услышав звонящий телефон. От пронзительного звука у него учащенно заколотилось сердце. Сев, он протер глаза и схватил телефон, лежавший на маленькой прикроватной тумбочке.

– Да? – ответил он, не посмотрев на экран и не зная, кто именно ему звонил.

– Вы приехали? – спросил Коррадо.

– Ага, – ответил Кармин, зевая.

– Я побуду у Антонелли, если ты хочешь привезти Хейвен и дать ей возможность повидаться с матерью, – сказал Коррадо. – В противном случае, я буду благодарен, если ты будешь держать меня в курсе ваших перемещений.

Посмотрев на лежавшую рядом с ним Хейвен, он заметил в ее глазах тревогу.

– Ага.

Коррадо вздохнул.

– Ты слов других не знаешь? Только «ага»?

Кармину хотелось поддаться одолевавшему его сарказму и ответить «ага», однако он понимал, что было глупо ерничать перед, так сказать, ядовитой змеей.

– Нет, сэр.

В то время, пока Коррадо диктовал ему адрес Антонелли, Кармин осматривал комнату в надежде обнаружить клочок бумаги или что-нибудь другое, на чем можно было бы записать адрес. Найдя в ящике огрызок тупого карандаша, он взял с тумбочки Библию. Открыв ее, он вырвал первую страницу. Ахнув, Хейвен села на кровати, ошарашенно наблюдая за тем, как Кармин записывает адрес.

– Спасибо.

Повесив трубку, он посмотрел на Хейвен, которая по-прежнему с удивлением смотрела на него.

– Поверить не могу, что ты это сделал.

– Что именно? – спросил Кармин, нахмурившись.

– Ты только что вырвал страницу.

– Мне нужно было записать адрес.

– Это же Библия, Кармин!

– Неужели ты думаешь, что люди, останавливающиеся в подобных местах, читают подобное? – спросил Кармин, закатив глаза и подняв Библию. – Останавливающимся здесь людям далеко до святости, – закончил он, с отвращением осматриваясь по сторонам.

– Мы тоже здесь остановились.

– Не спорю. Но, как я и сказал, «далеко до святости», – ответил Кармин, усмехнувшись. – В любом случае, это была всего лишь первая страница. Я не вырывал страницы с текстом. На этой странице было написано «Святая Библия». Это и так понятно, стоит всего лишь взглянуть на эту чертову книгу.

Произнеся это, Кармин покачал головой. Его отец был бы в ярости, если бы он услышал подобное.

– Это все равно плохо, – сказала Хейвен.

– Может быть, но мне действительно нужно было записать адрес Антонелли.

Замерев, Хейвен в панике посмотрела на Кармина.

– Зачем?

Опустившись на кровать, Кармин убрал непослушные кудри с ее лица. Заправив волосы ей за ухо, он слегка улыбнулся, всматриваясь в ее лицо. Она казалась невероятно уязвимой, и больше всего ему хотелось исправить все неправильное и сделать ради нее мир лучше.

– Ты ведь хочешь увидеться с мамой, да? – до этого момента он не упоминал об этом, и, заметив выражение лица Хейвен, он понял, что она даже и не думала о том, что они смогут навестить ее мать.

– Я могу это сделать?

Кармин кивнул, проводя кончиками пальцев по ее щеке.

– Коррадо будет там весь день. Он сказал, что я могу привезти тебя для того, чтобы ты навестила маму.

Глаза Хейвен наполнились слезами. Она крепко обняла Кармина, повалив его на кровать.

* * *

Надевая свои кроссовки «Nike», Кармин краем глаза наблюдал за Хейвен. Она была одета в синий топ с вырезом и обтягивающие джинсы. Кармин задумался о том, что все эти люди могут подумать, ведь она больше не была той сломленной девушкой, которая покинула Блэкберн год назад.

Поднимаясь на ноги, он подал Хейвен руку.

– Пора представить родителям своего парня.

После того, как Кармин ввел нужный адрес в навигаторе, они вернулись на то же самое пустынное шоссе, на котором они побывали предыдущей ночью. Через несколько миль система навигации уведомила их о дороге, пролегающей через пустынную местность. Когда Кармин свернул на указанную дорогу, Хейвен мгновенно напряглась. По данным навигатора, они прибыли в заданное место. Кармин понял, что Хейвен узнала его. Ей не требовались опознавательные знаки.

У Хейвен дрожали руки, пока они медленно продвигались вперед. Ее страх был настолько силен, что Кармин ощущал его даже со своего места. Увидев появившееся в поле зрения ранчо, Хейвен резко вдохнула. Подъехав к дому, Кармин припарковался позади арендованного седана Коррадо. Заметив машину и посмотрев Кармину в глаза, стоявшая на крыльце женщина бросилась в дом.

– Боюсь, я не смогу этого сделать, – сказала Хейвен, качая головой так часто, что у Кармина самого едва не закружилась голова. – Я не могу здесь находиться.

– Выслушай меня внимательно, tesoro. Мы вот-вот выйдем из этой машины, и я понимаю, что это будет тяжело. Это напомнит тебе обо всем том дерьме, которое здесь случилось. Я знаю об этом не понаслышке, потому что всякий раз, когда я возвращался в Чикаго и видел ту аллею, в которой меня выстрелили, я терял над собой контроль. Возможно, тебе хочется убежать от этого места как можно дальше, но ты не можешь этого сделать. Больше нельзя убегать. Я ошибался, предлагая тебе сбежать, потому что это нисколько не помогает делу – это лишь дает другим людям возможность управлять тобой. Не позволяй им контролировать тебя. Не дай им победить.

Пристально смотря на Кармина, Хейвен обдумывала его слова.

– Ты сильная, Хейвен. Возможно, сейчас ты чувствуешь себя иначе, но ты сильная. Эти ублюдки пытались растоптать тебя, но у них ничего не получилось, потому что ты смогла вновь подняться на ноги. Неужели ты не видела себя в последнее время? Теперь им придется с тобой считаться. Ты стойкая и пылкая, не позволяй этим людям добраться до тебя. Ведь именно этого они и хотят.

Тревога, пронизывавшая ее черты, сменилась чем-то другим. Кармин знал этот взгляд. В нем была решимость.

– Сейчас мы выйдем из этой машины и войдем в этот дом. Мы скажем этим людям, что они могут поцеловать нас в задницу, потому что они нас не тронут. И ты скажешь своей маме о том, что любишь ее, потому что ты заслуживаешь возможности сделать это.

Сказав все, что мог, Кармин вышел из машины. Последовав его примеру, Хейвен с осторожностью осмотрелась по сторонам. Ощутив на себе всю силу жары, Кармин заворчал – ярко светившее солнце практически ослепляло его. Достав солнечные очки, он надел их и расстегнул свою зеленую рубашку с длинным рукавом.

– Блять, как жарко.

– Раньше было еще жарче.

– Я и так сейчас поджарюсь, – сказал Кармин, подходя к ней. Посмотрев ей в глаза, он наклонился и нежно поцеловал ее.

В ответ она провела кончиками пальцев по его волосам на затылке.

– Ты вспотел.

– Говорю же, жарко как в аду.

– Это и есть ад.

– Ты только что выругалась, – заметил Кармин, с удивлением смотря на нее.

– Это не ругательство.

– Ругательство.

Хейвен покачала головой.

– Это слово есть в Библии, Кармин. Ты бы знал это, если бы побольше ее читал и поменьше вырывал из нее страницы.

Он начал смеяться, однако хлопнувшая дверь моментально прервала его смех. Хейвен напряглась, услышав этот звук, в то время как Кармин перевел взгляд на крыльцо. Что-то в стоявшем на крыльце мужчине показалось ему знакомым – Кармин отлично знал этот темный оттенок карих глаз.

– Если это – ад, то он – дьявол? – прошептал Кармин, наклонившись к Хейвен.

Глава 40

Майкл Антонелли стоял на крыльце своего дома, держа в левой руке стакан виски, а в правой – зажжённую сигару. Он не говорил. Не моргал. Казалось, что он даже не дышал.

Смотря на него, Хейвен с удивлением отметила, что он выглядел точно так же, как и раньше. Прошел уже практически год, однако в тот момент, когда она увидела своего прежнего хозяина, одетого в брюки цвета хаки и рубашку-поло, слишком сильно обтягивающую его толстый живот, ей показалось, что с того момента, как она покинула это место, не прошло ни минуты.

Казалось, Майкл был удивлен. Хейвен продолжала смотреть на него, пытаясь понять его настроение. Он нахмурился, смотря на нее в ответ. Заметив изменившееся выражение его лица, Хейвен поняла его замешательство – он был сбит с толку тем, что она не отвела взгляд. Их учили смотреть в землю, не поднимая головы. Хейвен часто били за то, что она нарушала данное правило, однако это больше не останавливало ее. Чем дольше она смотрела на своего прежнего хозяина, тем скорее улетучивался ее страх. Он ее не тронет. Он больше не сможет сделать ей больно. У него нет над ней власти, и никогда больше не будет.

Напряженная тишина была нарушена звуком хлопнувшей позади Майкла двери, выведшей его из забытья. Часто моргая, он отошел в сторону, позволяя Коррадо выйти на крыльцо.

– Кармин, Хейвен… рад снова вас видеть.

– Дядя Коррадо, – сказал Кармин, кивнув в знак приветствия.

– Сэр, – тихо поприветствовала его Хейвен.

– Как прошла ваша поездка? – спросил он.

Хейвен сочла странной видимую будничность этого вопроса, однако Кармина он, казалось, нисколько не удивил.

– Она была долгой. В целом, все отлично. Не считая того, что я чувствую себя так, словно меня заживо варят.

Хейвен невольно улыбнулась, услышав жалобу Кармина. Коррадо рассмеялся.

– Не так уж и жарко. Правда, Хейвен?

– Да, сэр, – ответила она. – Жара…

Хейвен собиралась сказать, что жара была терпимой, однако ее прервал громкий топот, раздавшийся внутри дома. Распахнув со всей силы дверь, на крыльцо выбежала Катрина, одетая в бежевое платье и туфли на высоком каблуке.

– Куда, черт возьми, подевалась Клара?

Хейвен вздрогнула, услышав в ее голосе явную неприязнь. Заметив Хейвен, Катрина замерла.

– Что она здесь делает? – спросила она, смотря на Хейвен с отвращением.

– Кэт, с Хейвен ты знакома, – сказал Коррадо. – Ты когда-нибудь встречала сына Винсента и Мауры – Кармина?

Бросив взгляд на Кармина, Катрина моментально переменилась – ненависть уступила место настороженности. Побледнев, она развернулась и поспешно вернулась в дом.

Майкл посмотрел на дверь, за которой только что исчезла его жена, с явным недоумением, в то время как улыбка Коррадо послужила намеком на то, что у него было куда больше объяснений странному поведению Катрины, чем у остальных.

– Антонелли, ты планируешь пригласить ребят в дом, или же намереваешься держать моего племянника на солнце до тех пор, пока он не вспыхнет языками пламени? Ты ведешь себя крайне невежливо. Я пригласил их сюда, полагая, что ты умеешь быть гостеприимным.

– О, конечно! – держа сигару зубами, он открыл входную дверь. – Проходите.

Кармин направился к крыльцу, ощущая пот, покрывавший его покрасневшую кожу, однако Хейвен попросту не могла заставить себя войти в этом дом.

– Мне... Мне нужна минута.

– В твоем распоряжении будет столько времени, сколько потребуется, – сказал Кармин. – Выбор за тобой. Если ты хочешь уехать, то просто скажи мне, и мы уедем.

– Я не хочу уезжать, но моя мама…

На лице Кармина отразилось понимание.

– Ты знаешь, где ее можно сейчас найти?

– Наверное, да. Думаю, она не знает о моем приезде, поскольку о нем, похоже, никто не знал.

– Да. Полагаю, Коррадо им не сказал.

– Кажется, ему нравится пользоваться своим авторитетом, – заметила Хейвен. – Обычно хозя… эм, Майкл отдавал другим приказы. Было немного приятно видеть противоположную ситуацию.

Кармин усмехнулся.

– Да, Майкл слишком сильно зависит от Коррадо, поэтому вряд ли когда-то решится ему перечить. Кроме того, как ты уже и сама знаешь, надо совсем не иметь мозгов для того, чтобы противостоять Коррадо. Он умеет наводить на людей ужас.

– Майкл точно так же вел себя и с твоим отцом, – сказала Хейвен. – Я никогда не видела, чтобы он кого-нибудь боялся, и так продолжалось вплоть до появления доктора ДеМарко. Я не знала, что и думать. Я понятия не имела, с каким именно человеком я покидаю этот дом – ведь его боялся даже Майкл.

– Кто-то же должен поставить этого ублюдка на место, – ответил Кармин, проводя руками по лицу. Его кожа становилась все горячее и горячее, по лицу продолжал катиться пот. – Он, наверное, испугался, что мой отец тоже может отправить его в дорогу без обратного билета.

– В смысле?

Уголок губ Кармин слегка дрогнул, превращаясь в нервную улыбку.

– Не бери в голову.

Хейвен собиралась было попросить Кармина объяснить сказанное, однако ее прервал громкий шум, раздавшийся неподалеку. Вздрогнув от этого звука, она обернулась. У нее перехватило дыхание, когда она увидела свою маму, стоявшую у угла дома. Несколько металлических ведер и садовый инвентарь валялись у ее ног.

В отличие от Майкла, она очень изменилась. В ее темных волосах появилась седина, ее усталое лицо было испещрено морщинами. Она была одета в грязную серую рубашку, мешковато сидевшую на ее истощенном теле, и шорты, открывавшие взору ее невероятно худые ноги. Ее мама всегда была худой, однако теперь от нее остались лишь кожа и кости.

– Хейвен?

Звук ее голоса походил на раскаленное железо, пронзившее грудь Хейвен и лишившее ее кислорода. Из ее горла вырвался всхлип. Вытянув свою руку из руки Кармина, она прикрыла ею рот.

Хейвен бросилась к матери, их тела столкнулись с такой силой, что ее мама, обняв Хейвен, потеряла равновесие, упав вместе с дочерью на землю. Несмотря на худобу, объятия матери были крепкими.

Лихорадочно поглаживая спину Хейвен, ее мама провела пальцами по ее волосам, продолжая крепко обнимать дочь.

– Моя девочка! Ты здесь!

– Да, – ответила Хейвен, восстановив дыхание. – Я здесь, мама.

– Что ты здесь делаешь? – спросила ее мама, отстраняясь от Хейвен.

– Все в порядке. Никто меня не тронет.

– Никогда нельзя знать наверняка! Ты же знаешь этих людей!

Хейвен попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Не волнуйся. Они привезли меня сюда для того, чтобы я могла повидаться с тобой.

– Твой хозяин приехал сюда по делам?

– Нет, говорю же – они привезли меня для того, чтобы я навестила тебя.

– Ты приехала для того, чтобы навестить меня? – переспросила ее мама, проводя руками по лицу Хейвен. – Я не понимаю. Ты уверена в этом? Бессмыслица какая-то.

Хейвен собиралась сказать своей маме о том, что с семьей ДеМарко все было иначе, однако ее мама в ужасе ахнула, лишая ее возможности объясниться.

– О, нет, детка! Нет, нет, нет! Как они могут так с тобой поступать?

Хейвен с недоумением посмотрела на мать, не понимая, что именно та имела в виду. Однако после того, как ее мама опустила руку на ее шею, Хейвен поняла, что она заметила след, оставленный Кармином.

– Нет, мама, они не делают мне больно! – сказала Хейвен, взявшись за руку матери.

– Не лги мне, Хейвен! Я знаю, что это такое!

– Я понимаю, но все не так, как кажется. Кармин случайно оставил этот след. Он не хотел этого делать.

– Кто такой Кармин?

– Сын доктора ДеМарко.

– Сын твоего хозяина делает с тобой подобное? О, Хейвен!

– Все не так! Я люблю его, мама.

Ее мама пристально посмотрела на нее, часто моргая.

– Ты любишь его? Это плохо, детка. Это опасно! Они не должны об этом узнать!

– Прекрати, – сказала Хейвен. Видя панику своей матери, Хейвен опасалась того, что ее собственная тревога выйдет из-под контроля. – Он уже знает. Он тоже меня любит.

– Он любит тебя?

– Да, любит. Он меня сюда и привез, – сказала Хейвен, посмотрев мельком на машину и задумавшись о том, куда он исчез. – Он был со мной минуту назад.

– Как такое возможно? – ее мама покачала головой. – Хейвен, он…

– Замечательный, – перебила ее Хейвен, зная, что любая характеристика ее матери будет неправильной. – Он относится ко мне как к сокровищу, и он дарит мне настоящую жизнь.

– Жизнь? – переспросила ее мама, уставившись на нее.

– Да, – Хейвен улыбнулась. – Такую жизнь, которую ты всегда для меня желала, мама. Кармин дарит мне ее.

Они просидели на земле еще несколько минут, не произнося ни слова. Паника ее мамы уменьшилась, уступая место тому, что Хейвен часто доводилось видеть, пока она росла.

Надежда.

Поднявшись на ноги, Хейвен помогла встать своей матери.

– Какая красивая одежда, – сказала ее мама, бегло осматривая Хейвен. – Надеюсь, они не разозлятся из-за того, что ты испачкалась. Можешь списать все на меня.

Вздохнув, Хейвен перехватила руки матери, когда та попыталась отряхнуть ее одежду.

– Это неважно. Они другие.

От этих слов на глаза у мамы Хейвен навернулись слезы, однако, услышав звук хлопнувшей входной двери, она ничего не сказала. Хейвен ощутила подступающую тошноту, увидев вышедшего на крыльцо Майкла.

– Миранда! – крикнул он, сделав шаг вперед.

Обращение по имени никогда не сулило ничего хорошего. Мама Хейвен начала лихорадочно подбирать разбросанные по земле вещи.

– Прощу прощения, сэр. Я должна быть в саду. Я сейчас же вернусь туда.

Майкл поднял руку, призывая ее замолчать. Они обе вздрогнули от этого резкого движения.

– Не перебивай меня. Девушка приехала к нам с гостями, поэтому работа может подождать.

Хейвен ошарашенно смотрела на него. Это было совершенно не похоже на Майкла, однако его поведение приобрело смысл, когда из-за его спины вышел Коррадо. Кивнув ему, Майкл проворчал что-то себе под нос и зашел в дом.

Коррадо мельком посмотрел на Хейвен.

– Кармин попросил меня передать тебе, что он будет в доме, если тебе понадобится его найти. Я заверил его в том, что с тобой все будет в порядке, но ты же знаешь, каким он может быть.

– Да, сэр, – ответила Хейвен, улыбаясь. – Спасибо.

– Не за что, – посмотрев на маму Хейвен и кивнув, он вернулся в дом.

– Просто не верится, что ты только что разговаривала с ним, – сказала ее мама. – Он никогда не разговаривает.

– Я знаю, но это дядя Кармина.

– Ты встречаешь подобных людей там, где живешь?

– Редко, – ответила Хейвен. – Его жена приезжала дважды, один раз на Рождество, второй – на выпускной Дома. В последний раз Коррадо приезжал вместе с ней. Тогда он и поручился за меня, поскольку они не позволили сделать это доктору ДеМарко.

– Что?

Хейвен поняла, что ее мама понятия не имела о том, о чем она говорила.

– Думаю, мне следует начать с самого начала?

* * *

В течение следующих нескольких часов они гуляли по ранчо. Хейвен рассказывала матери о своей жизни в Северной Каролине. В большинстве ее рассказов фигурировал Кармин, Хейвен делилась с матерью воспоминаниями, которые остались у нее благодаря ему – начиная от первого кусочка шоколада, и заканчивая приездом на ранчо.

Ее мама внимательно слушала рассказы Хейвен о праздновании Рождества, о фейерверках и школьных танцах. Она описала то, как училась водить машину и как заходила в класс для того, чтобы сдать необходимые для получения сертификата тесты.

Чем больше Хейвен рассказывала, тем легче, как ей казалось, становилось на душе у ее матери. К ней возвращалась жизнь, понемногу облегчая то чувство вины, которое ощущала Хейвен.

Пока они стояли возле сада, ее мама, откинув босой ногой грязь, выдернула несколько сорняков. Она не могла стоять без дела даже тогда, когда ее не заставляли работать.

– ДеМарко. Эта фамилия кажется мне знакомой.

– Его родители бывали здесь, – сказала Хейвен. – Раньше я считала его маму ангелом.

– Тем самым ангелом?

Хейвен кивнула.

– Я думала, что выдумала ее, но, полагаю, она была настоящей.

Заметив, что внимание ее матери привлекло что-то позади нее, Хейвен обернулась и увидела приближающегося к ним Кармина.

– Помяни дьявола…

– Я думал, мы договорились о том, что за дьявола у нас тот мудак в доме.

– Так и есть.

– Боже, он такой придурок, – сказал Кармин, качая головой. – Я, конечно, в этом и не сомневался, но только предоставьте мне одну минуту наедине с ним и его сукой-женой, и я поспособствую тому, чтобы этот мир стал лучше. Я думал, что Коррадо надерет мне задницу из-за того, что я ему наговорил.

Хейвен вздохнула, зная, что Кармин, скорее всего, не стеснялся в выражениях.

– Что ты ему сказал?

– Не знаю, много всего. Он же трус. Он может кичиться своей властью только перед теми, кто ниже его, и не может тягаться с равными, – Кармин сделал паузу, широко распахнув глаза. – В смысле, я не имею в виду того, что вы ниже его или что я лучше вас, потому что это не так. Вы куда лучше его. Черт, да вы и меня лучше, и я…

Хейвен прикрыла рукой его рот, дабы остановить этот словесный поток. Увидев это, ее мама ахнула. Обернувшись к ней, Хейвен рефлекторно убрала руку ото рта Кармина. Он обнял ее, лишая возможности отойти.

– Не помешало бы представить меня твоей маме, tesoro.

Хейвен улыбнулась.

– Мама, это Кармин. Кармин, это моя мама.

– Рад, наконец-то, с Вами познакомиться, – сказал он вежливо, протягивая ей руку.

Ее мама нерешительно пожала Кармину руку, не отводя от него взгляда.

– Маура.

– Так звали мою маму, – сказал Кармин.

– Я знаю. Я помню ее.

Кармин начал было отвечать ей, однако раздавшийся голос Коррадо помешал ему.

– Обед готов. Я подумал, что необходимо об этом сообщить, поскольку ранее Кармин жаловался на то, что он умрет от голода.

Хейвен закатила глаза.

– Что? – спросил у нее Кармин, усмехнувшись. – Я ничего сегодня не ел.

– Иди, поешь, если ты голоден, – сказала она.

– А ты не пойдешь? Ты тоже весь день ничего не ела. Мы проснулись и сразу же поехали сюда.

В ответ Хейвен упрямо покачала головой.

– Я не стану есть тогда, когда моя мама этого сделать не может.

Мама Хейвен вздохнула.

– Поешь, если тебе позволят, Хейвен. Я буду ждать тебя здесь, милая.

– Нет.

– Почему она не может поесть? – спросил Кармин, нахмурившись.

– Мы не едим в течение дня, – ответила мама Хейвен. – Хозяин кормит нас по ночам, он никогда не кормит нас днем, и мы никогда не едим вместе с ними.

– Я забыл об этом, – сказал Кармин. – Раньше ты все время отказывалась с нами есть. Что за чушь. Вы должны есть тогда, когда пожелаете.

– Все нормально. Я привыкла к этому.

Отпустив Хейвен, Кармин направился к дому.

– Нет, в этом нет ничего нормального. Я разберусь с этим.

Через несколько минут Кармин вышел на крыльцо и направился к ним с двумя тарелками в руках.

– Ты слишком добр ко мне, – сказала Хейвен, когда он подошел.

– Эй, это моя реплика, – ответил он шутливо, протягивая Хейвен одну из тарелок. – Прекрати красть мои находки.

Он протянул вторую тарелку маме Хейвен. Она не предприняла никаких попыток ее принять, поэтому Хейвен сделала это за нее. Осмотрев сэндвичи, она заметила в центре каждой из половинок явный отпечаток руки.

– Ты сам их приготовил?

– Да, – ответил Кармин. – Я, знаешь ли, способен приготовить сэндвич. Мне не хотелось заставлять делать это женщину на кухне. Кла… мисс Клео, кажется. Я не знаю.

Хейвен рассмеялась.

– Мисс Клара.

– Да, она, – сказал Кармин. – Она была очень любезна, даже показала мне, где находится хлеб, потому что я не мог его найти.

Улыбаясь и испытывая чувство гордости за Кармина, Хейвен протянула тарелку своей маме.

– Поешь.

Ее мама приняла тарелку дрожащими руками.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил Кармин. – Вы бы где-нибудь присели и поели, – Хейвен решила сесть на землю прямо там, где стояла, но Кармин помешал ей это сделать, взяв ее за руку. – Ты не могла бы сесть там, где не так грязно?

Проигнорировав его, она опустилась на землю.

– Я уже испачкалась.

Кармин покачал головой, смотря на поднявшееся в воздух облако пыли.

– Теперь ты испачкала и меня.

– Ты планируешь самостоятельно стирать свою одежду? – Кармин покачал головой. – Тогда я не понимаю, на что ты жалуешься.

Он рассмеялся, присев перед ней на корточки.

– Я не был бы собой, если бы не жаловался.

– То-то и оно, – заметила Хейвен.

– Приятного аппетита. Это лучшее из того, что я мог сделать. Ты же знаешь, что я не умею готовить, но я люблю тебя.

Поцеловав ее, он направился к дому. Ее мама, наконец, села рядом с Хейвен. Ее лицо по-прежнему было невероятно худым и изнуренным, однако в этот момент оно казалось практически умиротворенным.

Заметив это, Хейвен ощутила спокойствие.

* * *

Стоя у окна, Кармин смотрел во двор, наблюдая за Хейвен и ее мамой. День клонился к вечеру, заходившее солнце окрасило небосклон цветом пылающего угля. Вскоре оно скроется за горизонтом, знаменуя окончание дня. Кармин понимал, что к тому времени, когда это случится, они должны будут покинуть ранчо.

Он чувствовал на себе взгляд Майкла, который сидел в другом конце комнаты, закурив третью сигару и осушая уже, должно быть, десятый стакан виски. От зловонной смеси дыма и алкоголя у Кармина сводило желудок, театральные вздохи и горькие смешки становились невыносимыми. Майкл тяжело дышал, словно все время пытался что-то сказать, однако за два минувших часа он так и не произнес ни слова. Чертов трус.

Подойдя к Кармину, Коррадо проследил за его взглядом. Наблюдая за Хейвен, Кармин понял, что до тех пор, пока ее мать будет продолжать жить в подобных условиях, она никогда не будет свободна в полном смысле этого слова. Она всегда будет мысленно возвращаться на это богом забытое ранчо, невольно оставаясь его пленницей.

– Вы должны помочь ей, – сказал Кармин. Он не мог этого выносить, мысль о том, что Хейвен вновь придется расстаться с матерью, разрывала его душу на части.

Коррадо продолжал смотреть в окно.

– Ты помнишь те времена, когда умер твой дедушка?

– Смутно, – ответил Кармин. – Мне было лет шесть.

– После похорон я сидел на крыльце дома твоего дедушки, и твоя мать села рядом со мной. Твоя мать… ей не нравилось находиться рядом со мной, поэтому, должно быть, это далось ей с трудом, – сказал Коррадо, сделав паузу. – Когда она, наконец, набралась храбрости и заговорила со мной, она сказала мне то же самое: «Вы должны помочь ей».

– Хейвен? – спросил Кармин, ошарашенно смотря на него.

Коррадо кивнул.

– Я ответил твоей матери, что не имел права вмешиваться в ситуацию. По сей день, я задаюсь вопросом о том, насколько иначе все могло бы сложиться, если бы я помог. Она решилась на такой шаг, а я ей отказал. После всего, что было, мне следовало хотя бы попытаться. Я был в долгу перед ней.

– Вы были в долгу перед ней?

– Да, но причина не имеет значения, поэтому не утруждайся вопросами. Важно только лишь то, что я так и не смог отблагодарить ее.

– Значит, Вы поможете?

– Я поручился за нее, разве нет? – спросил Коррадо, смотря на Кармина.

– Да, поручились, но… – начал Кармин, вновь смотря на Хейвен. – Что насчет ее матери?

– А что насчет нее?

– Вы не можете ей помочь?

– Я не могу помочь всем и каждому, Кармин. Всегда будут существовать люди, которые будут в чем-то нуждаться.

– Я понимаю, но это не просто какой-то посторонний человек, – сказал Кармин. – Это же мама Хейвен. Она – член ее семьи, нам ведь не чужд вопрос семьи.

– Пытаешься решить вопрос важностью семьи? – Коррадо пристально смотрел на него.

– Я… – Кармин замешкался, понимая, что не было смысла это отрицать. Ведь именно это он и делал. – Да.

– Ты уверен в том, что действительно этого хочешь?

Тон Коррадо заставил Кармина на мгновение задуматься над его вопросом. Уверен ли он?

– Да, уверен.

Развернувшись к окну, Коррадо покачал головой.

– Максимум, что я могу – это позволить ей жить в моем доме. Это рискованно, но, честно говоря, после того, как я поручился за твою девушку, я сомневаюсь в том, что нечто другое вообще способно создать мне еще больше проблем. Если я погибну, то убьет меня именно поручительство. Все остальное уже не столь важно.

Коррадо развернулся к Майклу, который по-прежнему молча сидел в своем кресле.

– Будут какие-то возражения, Антонелли?

Майкл начал заикаться. Он не слышал ни слова из их беседы.

– Я… Я не знаю.

Коррадо приподнял бровь, выражение его лица заставило замереть даже Кармина.

– Не знаешь? Что это должно значить?

– В смысле, я… – он покачал головой. – Нет, разумеется, у меня нет возражений.

– Отлично, – сказал Коррадо, вновь разворачиваясь к окну. – В таком случае, решено. Завтра мы обсудим все детали.

* * *

Когда на ранчо начала опускаться темнота, Кармин вышел на улицу. Заметив его, Хейвен ощутила леденящий душу страх. Кармин нахмурился, остановившись в нескольких футах от нее.

– Я дам вам несколько минут.

– Спасибо, – ответила Хейвен, борясь с поднимающимся по горлу комком.

– Не нужно меня благодарить, – сказал Кармин, разворачиваясь к ее маме. – Было приятно с Вами познакомиться. Я уверен, что мы еще увидимся.

Когда Кармин отошел, они поднялись с земли. Мама крепко обняла Хейвен и широко улыбнулась, несмотря на стекающие по ее щекам слезы.

– Не грусти. Ты не представляешь, как важно мне было увидеть тебя такой. Перед моей девочкой открыт весь мир. Каждую ночь с твоего рождения я желала для тебя подобной жизни, и теперь, когда я вижу, что ты обрела ее, я понимаю, что все мои усилия того стоили.

Хейвен крепко обняла мать.

– Я люблю тебя, мама.

– И я люблю тебя, Хейвен. Всегда любила. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью и была тем человеком, которым я тебя вырастила.

Хейвен ощутила боль в груди, вызванной осознанием того, что ей вновь придется оставить мать.

– Я скучаю по тебе.

– Я тоже, но мир будет лучше, если в нем будешь ты, – сказала ее мама, отстраняясь от Хейвен. Поцеловав ее в лоб, она улыбнулась сквозь слезы. – А теперь уезжай отсюда подальше. Я была очень рада вновь видеть тебя, но я буду еще счастливее, зная, что ты живешь полной жизнью. Зная, что ты нашла любимого человека. Я всегда знала, что ты его найдешь.

– Но я не могу оставить тебя здесь, мама. Только не снова.

– Тише, детка, – строго сказала ее мама. – Не волнуйся обо мне.

Хейвен попыталась возразить ей, однако ее мама не дала ей возможности сделать это.

– Иди, – повторила она. – Тебе здесь не место. Ты нашла свое место в мире. Не позволяй мне вставать между тобой и миром.

Хейвен прикрыла рукой рот, ее взор затуманился от слез. Отойдя на несколько шагов, она вновь посмотрела на мать. Развернувшись, она бросилась к машине. Пока Кармин отъезжал от ранчо, у Хейвен вырывались неконтролируемые рыдания.

Дорога в мотель прошла в полнейшей тишине. Когда они приехали, Хейвен забралась в постель и свернулась калачиком. Кармин лег рядом с ней, не потрудившись даже раздеться.

– Я не должен ничего говорить, – начал он, с беспокойством смотря на нее, – но я не могу просто лежать и смотреть на то, как ты всю ночь плачешь. Завтра утром мы встретимся с Майклом и Коррадо у юриста для того, чтобы оформить некоторые документы. После этого мы с Коррадо вернемся на ранчо…

– Я тоже хочу поехать.

Кармин вздохнул.

– Дай мне закончить, хорошо? Мы вернемся на ранчо, и Коррадо заберет твою маму с собой в Чикаго. Он не сможет сделать для нее то же самое, что он сделал для тебя, но в его доме с ней все будет в порядке.

Глаза Хейвен вновь наполнились слезами.

– Они разрешат моей маме жить с ними?

– Да, и ты сможешь ее навещать. Я помню, что ты говорила о колледжах в Калифорнии и Нью-Йорке, но, полагаю, тебе захочется остаться неподалеку. Мы точно не поедем в Чикаго, но мы можем переехать поближе к городу, как Дом и Тесс.

Хейвен попыталась подавить радость, грозившую поглотить ее с головой.

– И я смогу видеться с ней?

– Если ты этого хочешь.

– Разумеется, хочу!

Хейвен устроилась на груди Кармина, слезы грусти сменились будоражащим волнением. Ее мама все-таки будет спасена. Хейвен ее не подвела.

* * *

На следующее утро они подъехали к кирпичному офисному зданию, расположенному в городской черте. От волнения у Хейвен сводило желудок. Заглушив двигатель, Кармин вздохнул и развернулся лицом к Хейвен.

– Для того, чтобы не возникло никаких проблем, нам пришлось сказать, что ты осталась в Италии сиротой. Мой отец подготовил некоторые документы из Сицилии, благодаря своим связям в правительстве. В них говорится, что ты родилась на Сицилии.

Хейвен смотрела на Кармина, обдумывая его слова. Они давали ей новую личность, размывая ту единственную, которая была ей знакома.

– Твоя мама остается твоей матерью во всех возможных смыслах, – продолжил Кармин. – Нам просто придется сделать то, что необходимо для того, чтобы все сработало.

Хейвен нерешительно кивнула.

– Я понимаю.

И она действительно понимала, несмотря на то, что это ей и не нравилось.

Кармин помог Хейвен выйти из машины и, взяв ее за руку, провел в здание. Коридор был длинным и узким. Они прошли прямиком в кабинет юриста. Майкл сидел в кресле перед сверкающим столом из красного дерева, за которым сидел мужчина средних лет, одетый в костюм и демонстрировавший явное нетерпение. Коррадо стоял в стороне, скрестив руки на груди. Кармин сжал руку Хейвен, когда взоры собравшихся в кабинете обратились к ним.

– Поскольку все собрались, мы можем приступить, – сказал юрист, просматривая бумаги. Кармин кивнул на стоявшее рядом с Майклом кресло, и Хейвен молча села, не желая пререкаться. Майкл отодвинулся от нее, пространство между ними заполняла напряженная, некомфортная тишина. Казалось, что их кресла отталкивала друг от друга какая-то невидимая сила.

Юрист озвучил содержание миграционных законов, актов, регулирующих получение гражданства, и порядок натурализации, но Хейвен не поняла ничего из услышанного. Мужчина начал заполнять документы, однако, замешкавшись, посмотрел на Хейвен.

– Мисс, назовите, пожалуйста, дату Вашего рождения?

Сердце Хейвен учащенно забилось у нее в груди.

– Я не знаю.

Нахмурившись, юрист обратился к Майклу.

– Мистер Антонелли? Дата ее рождения?

Майкл что-то пробубнил, однако так и не смог сказать ничего вразумительного. Коррадо раздраженно вздохнул.

– 10 сентября 1988 года.

Пока юрист записывал дату ее рождения, Хейвен посмотрела на Коррадо, раздумывая над тем, откуда он мог ее знать. Десятое сентября… до ее Дня рождения осталось две недели.

Неохотно подписав несколько документов, Майкл отодвинул их в сторону Хейвен. Она чувствовала на себе его взгляд, когда он протянул ей ручку. Она взяла ее, не смотря на него. Просмотрев документы, она заметила пустые поля, находившиеся рядом с его подписями. У Хейвен дрожала рука, пока она вписывала свое имя в нужных полях. У нее промелькнула мысль о том, что его, должно быть, удивило то, что она умела писать. Выкуси, приятель.

Они обсудили завещания и права наследования, опеку и место проживания. Подписав в течение следующего получаса еще несколько документов, и услышав от юриста, что они закончили, Хейвен поспешно покинула кабинет.

– Притормози, tesoro, – сказал Кармин, поймав ее за руку и остановив. – Мы закончили. Можешь расслабиться.

Они вышли на улицу и, остановившись на обочине возле «Мазды», заметили вышедшего из здания Майкла. Он остановился, доставая сигару и качая головой.

– Поверить не могу, что моя дочь с ДеМарко. Смешение родословных будет просто-таки чудесным.

Хейвен ощутила вспыхнувший гнев Кармина, однако ее собственный темперамент вышел из-под контроля первым.

– Я тебе не дочь! Как ты вообще смеешь говорить со мной после… после… всего!

Побагровев, Майкл шагнул в сторону Хейвен.

– Кто-то должен научить тебя хорошим манерам, девчонка.

Кармин потянул Хейвен к машине, заметив собравшихся на тротуаре людей. Она не противилась ему, садясь на пассажирское сиденье и пытаясь сдержать слезы.

Пока они проезжали город, Хейвен изо всех сил старалась совладать с эмоциями. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, когда они добрались до мотеля. Кармин провел ее в их номер и вытер слезы, стекавшие по ее щекам.

– Все будет хорошо. Я обещаю.

Его слова успокоили Хейвен. Все будет хорошо. Она поверила в это, благодаря Кармину.

– Я верю тебе.

Глава 41

Кармин тяжело вздохнул, почувствовав, как его легкие опаляет горячий, сухой воздух. Испытывая раздражение и дискомфорт, он направился к дому, но замер, когда входная дверь неожиданно распахнулась. Лихорадочно осматриваясь по сторонам, на крыльцо вышла Миранда. На ее шее виднелся едва заметный синяк – след, оставленный человеческой рукой, соседствовал с другими отметинами на ее коже.

– Это дел рук Катрины? – спросил Кармин. – Я, блять, убью ее.

На лице Миранды промелькнула паника.

– Пожалуйста, не выясняйте с ней отношения.

Кармин покачал головой, пытаясь контролировать себя.

– Это неправильно.

– Я понимаю, но… пожалуйста, сэр.

– Господи, не называйте меня так, – сказал Кармин. – Вы не заслуживаете подобного отношения. Вы же мать моей девушки.

Потирая шею, Миранда посмотрела на Кармина.

– Вы любите ее?

– Да.

– Могу я Вам кое-что рассказать? – спросила она нерешительно.

– Разумеется, – ответил Кармин, слова Миранды пробудили в нем любопытство.

Осмотревшись по сторонам, она прошла во двор, и Кармин последовал ее примеру. Он заметил ее нервозность, беспокойство, вызванное мыслями о том, что за ней могут следить.

– Я помню визиты Вашей матери. Она была самым добрым человеком из всех, кого мне в своей жизни доводилось видеть. Она часто говорила о том, что за пределами этого места существует целый мир, в котором могла бы жить моя дочь. Она говорила, что Хейвен – особенная.

Услышав слова своей матери, Кармин ощутил острую тоску.

– Так и есть.

– Для меня было крайне важно это услышать. Я едва узнала свою дочь. Она по-прежнему остается той же самой милой крошкой, которую я вырастила, но теперь она счастлива. Будет лучше, если она продолжит держаться подальше от всего этого, – отойдя на несколько шагов от Кармина, Миранда вновь остановилась. – Я слышала от кого-то о том, что существуют «безопасные дома»[34] и о том, что в них людям помогают обрести свободу. Она звала их «небесами». И я назвала ее Хейвен, потому что она была моими небесами. Она была моей тихой гаванью, светлым пятном в этом проклятом мире. Когда она родилась, я обрела смысл существования. Моей девочке – моей Хейвен – требовалась защита. И я сделала все возможное для того, чтобы ее защитить, поэтому теперь я прощу Вас присмотреть за ней. Держите ее подальше от подобных людей, – сказала она, указав жестом на дом. – Позвольте ей жить, но проследите за тем, чтобы она была в безопасности. Вы сможете это сделать?

Кармин был ошарашен оказанным ему доверием.

– Да.

– Благодарю Вас, – сказала она. – Теперь моя душа будет спокойна.

Заметив распахнувшуюся входную дверь, Миранда бросилась к конюшням, лишая Кармина возможности сказать что-нибудь еще. Посмотрев в сторону дома, он увидел вышедшего на крыльцо Коррадо.

– Ты рассказал ей? – спросил он, приподняв брови.

– Нет, я не успел, потому что Вы ее напугали.

Коррадо начал было отвечать, однако был прерван громкими криками, доносившимися из дома. Стук каблуков донесся до них эхом вкупе с голосом Катрины.

– Что он сделал?! Мой брат поручился за эту сучку?

Кармин начал подниматься по ступенькам, однако Коррадо остановил его, схватив за рубашку.

– Держи себя в руках. Ничего не говори и не делай. Я справлюсь.

Толкнув входную дверь, Катрина вышла на крыльцо. Она замешкалась, заметив Кармина, но, взяв себя в руки, развернулась к брату.

– Поверить не могу, Коррадо! Что ты заставил подписать моего мужа сегодняшним утром?

– Он подписал ровно то, что было необходимо, – ответил Коррадо, нисколько не демонстрируя нарастающий внутри него гнев.

Катрина горько рассмеялась.

– То, что было необходимо? Все это бессмысленно! Ты освобождаешь эту чертову девчонку и планируешь забрать ее мать? Да что в тебя вселилось? Все из-за нее? В этом все дело?

В глазах Коррадо вспыхнул настоящий огонь, когда он потерял самообладание.

– Zitto!

У Кармина отчаянно заколотилось сердце, однако на Катрину вспышка брата, казалось, не произвела никакого воздействия.

– Не тебе закрывать мне рот! Так я права, не так ли? Пытаешься исправить прошлое? Его не исправить, Коррадо!

– Я больше не стану тебе повторять, Катрина.

– Я тебя не боюсь, – ответила она, сокращая дистанцию между ними. – Всем этим ты портишь мне жизнь! С чего все эти люди вдруг стали такими значимыми? Все из-за того, что эти глупые ДеМарко влюбля…

Резко подняв руки, Коррадо схватил сестру за горло, обрывая ее на полуслове. Она начала задыхаться, впиваясь ногтями в его кожу и пытаясь вырваться из его хватки. Коррадо не дрогнул даже тогда, когда она ударила его.

– Ты закончила? – спросил он. Вернувшееся к Коррадо спокойствие было настолько жутким, что Кармина передернуло. Катрина кивнула, издавая булькающие звуки в борьбе за кислород. – Внутри все горит, да? Представь, как чувствуют себя люди, которых ты мучаешь. Представь, как чувствовала себя Миранда сегодня утром, когда ты схватила ее точно так же. Представь, как она чувствовала себя, Кэт, в тот день, когда те мужчины душили ее, когда они издевались над ней, а ты не сделала ничего для того, чтобы их остановить!

Коррадо продолжал смотреть на сестру, не демонстрируя никаких признаков того, что он собирается ее отпускать. Выбежав на крыльцо и увидев происходящее, Майкл громко вскрикнул.

– Прекратите! Вы же убьете ее!

Коррадо перевел взгляд на Майкла. Его лицо было лишено всяческих эмоций, тьма полностью завладела им. Кармин всегда боялся увидеть Коррадо таким.

Однако у него не было времени об этом раздумывать, поскольку из конюшен до них донесся громкий, леденящий душу крик, от которого у Кармина замерло сердце. Отпустив Катрину и спускаясь по ступенькам, Коррадо встретился взглядом с Кармином. Испытывая неподдельный ужас, он бросился следом за своим дядей.

– Это разные люди! – крикнула Катрина с крыльца. – То, что он делает то же самое, что и его отец, не означает того, что они одинаковые!

Эти слова сбили Кармина с толку. Обернувшись, он посмотрел на Катрину, перестав обращать внимание на то, куда идет. Врезавшись в спину Коррадо, остановившегося у входа в конюшню, он едва не сбил его с ног. Развернувшись, Коррадо затолкнул Кармина в конюшни. Услышав вновь раздавшиеся крики, Кармин посмотрел в направлении звука. От увиденного его затошнило; казалось, весь кислород покинул его легкие. Он начал делать глубокие вдохи, пытаясь подавить тошноту. Легкие горели, вынуждая его отчаянно глотать воздух. После того, как его зрение затуманилось, Кармину показалось, что он вот-вот лишится сознания.

В его мыслях начали мелькать отрывки воспоминаний, от которых у него подогнулись колени. Выстрел, кровь, ужас, человек в капюшоне, целившийся в него. И его мама, упавшая замертво в темной аллее после душераздирающего крика, раздавшегося в ночи.

Схватив Кармина за рубашку, Коррадо поднял его на ноги и тряхнул, возвращая в реальность под оглушительные крики выбегающей из конюшен Клары.

– Возьми себя в руки, Кармин.

Кармин покачал головой, пытаясь сосредоточиться. В куче сена перед ним валялся небольшой, деревянный стул. Подняв глаза на несколько дюймов выше, он увидел грязные босые ноги. Знакомое худощавое тело, лишенное всяческого движения, походило на тряпичную куклу.

Тело Миранды свисало с невысокой балки, на ее шее была затянута прочная петля. Бросившись вперед, Кармин схватил ее за ноги, приподнимая ее тело и умоляя о помощи. Обнаружив у стены садовые ножницы, Коррадо перерезал веревку. Тело Миранды упало на Кармина, и, отойдя на несколько шагов, он едва не потерял равновесие. Опустив Миранду на землю, он проверил ее пульс, но не почувствовал ничего.

В то время, пока Кармин делал искусственное дыхание, надавливая на грудь Миранды и отчаянно пытаясь вдохнуть в ее легкие кислород, в конюшнях показались Катрина и Майкл. Тело Миранды было еще теплым, словно она всего лишь заснула, однако ее распахнутые глаза и мертвенно-бледное лицо говорили сами за себя. Кармин слышал крики Катрины и торопливый голос Майкла, однако он не мог разобрать слов – стучащая в ушах кровь заглушала все остальное.

Паника. Он не чувствовал ничего, кроме паники.

Кармин был бессилен. Под его напором ребра Миранды вздувались, однако ее тело нисколько не принимало его кислород. Она неподвижно лежала на земле, ее сердце больше не билось.

Коррадо схватил Кармина за плечо.

– Она мертва.

– Нет! Мы должны спасти ее! – сказал Кармин, откинув его руку.

– Уже слишком поздно.

– Нет, не поздно! – Кармин продолжал лихорадочно надавливать на грудь Миранды. – Почему вы просто стоите и смотрите?

– Мы уже ничего не сможем сделать.

– Помогите ей! Вы же пообещали, что поможете! Чертов лжец!

Схватив Кармина за руку, Коррадо оттащил его от безжизненного тела Миранды и швырнул его на землю.

– Ей уже не поможешь.

– Да откуда Вам, черт возьми, знать?

– Я умею отличать живое тело от мертвого, – ответил Коррадо с непроницаемым выражением лица.

Кармин сидел в грязи, чувствуя, как его глаза начинает жечь от слез. Он осмотрелся по сторонам с надеждой на то, что все происходящее было всего лишь ужасным ночным кошмаром. Заметив самодовольную усмешку Катрины, Кармин лишился остатков самообладания.

– Это ваша вина! – сказал он, смотря на Катрину и Майкла. – Вы убили ее!

– Она сама себя убила, – ответила Катрина глумливым тоном.

– Нет, это сделали вы! Вы довели ее до этого!

– Да кого это волнует? – возмутилась Катрина. – Она была всего лишь рабыней! Вот и все!

Услышав эти слова, Кармин окончательно перестал себя контролировать.

– Нет, это не так! Она не была рабыней!

– Кармин! – предупредил его Коррадо.

– Она – principessa! – сказал Кармин, игнорируя своего дядю. – Сальваторе убьет вас, когда узнает, что вы наделали!

Схватив с земли садовые ножницы, валявшиеся возле его ноги, Кармин швырнул их в Катрину и попал ей в бок, когда она попыталась отойти. Придя в ярость, она схватила лопату и направилась к нему.

Отползая назад, Кармин попытался подняться на ноги, однако Катрина уже успела замахнуться на него лопатой. Моментально среагировав, Коррадо достал из пиджака свое оружие, без колебаний целясь в свою сестру. Раздавшийся выстрел отдался эхом от стен небольшой конюшни, заставив Кармина отшатнуться от оглушительного звука. Все произошло невероятно быстро, однако Кармину показалось, что он наблюдал за происходящим в замедленной съемке.

Катрина вскрикнула, когда пуля прошла на вылет через ее грудь. Пошатываясь, она рефлекторно взмахнула лопатой. Удар пришелся на лопатку Кармина, резкая боль пронзила всю левую сторону его тела. Цепенея, Катрина бросила лопату и схватилась за грудь. После второго выстрела она рухнула на землю, пуля пришлась ей прямо промеж глаз.

Истошно вскрикнув, Майкл бросился к Коррадо, реакция которого вновь оказалась безукоризненной. Пригнувшись, Кармин услышал очередной выстрел и прикрыл голову руками. Пуля попала в череп Майкла, брызги крови полетели в сторону Кармина. Майкл упал вперед, рухнув рядом с телом своей жены. Ощутив приступ тошноты, Кармин закашлялся, наблюдая за тем, как Коррадо выпустил в тела Майкла и Катрины еще несколько пуль. Он нажимал на курок с такой легкостью, словно они совершенно ничего для него не значили.

Словно они не были людьми. Словно они не были членами его семьи.

Свирепо озираясь по сторонам, Коррадо потянул Кармина вверх, поднимая его с земли. Пошатываясь, он попытался восстановить равновесие, однако ноги отказывались его слушаться. Состояние шока было настолько сильным, что его покачивало, но, несмотря на это, он изо всех сил старался взять себя в руки.

Убрав пистолет, Коррадо достал свой телефон. Присев на стул, Кармин опустил голову между коленей и, закрыв лицо руками, начал делать глубокие вдохи. Он считал до десяти в надежде успокоиться, однако звон в ушах и неистово колотящееся сердце вкупе с хладнокровным телефонным разговором Коррадо значительно усложняли ему задачу.

Один.

– Произошел инцидент.

Два.

– Я застрелил двоих, сэр.

Три.

– Ситуация обострилась.

Четыре.

– Я был вынужден действовать.

Пять.

– Моя сестра и ее муж.

Шесть.

– Я беру на себя полную ответственность за случившееся.

Семь.

– Я все улажу.

Восемь.

– И приму любые последствия…

Девять.

– …даже в том случае, если Вы решите аннулировать мое поручительство.

Десять.

Кармин посмотрел на своего дядю, когда тот завершил разговор. Он не смог сдержаться и выдал один-единственный секрет, о котором ни при каких обстоятельствах нельзя было говорить вслух.

– Аннулировать поручительство?

– Да, – ответил Коррадо, убирая телефон в карман. – Советую тебе уповать на то, что Сал сможет это простить, поскольку я только что нарушил кодекс чести.

– Я…

– Достаточно слов, Кармин. Что сделано, то сделано.

– Но… – равнодушие Коррадо вселяло в него ужас. – Это же Ваша сестра. Я знаю, что Вы всегда защищаете свою семью.

– А ты – мой племянник, верно? – Кармин кивнул. – И Катрина угрожала твоей жизни, верно? – еще один кивок. – Значит, я все же защищал свою семью.

– Вероятно.

– Здесь нет места вероятности. Моя сестра и ее муж самостоятельно подписали себе смертный приговор, и они сами виноваты в своей смерти. Тебя расстроило то, что они погибли? Я полагал, что тебя это обрадует после всего, что они натворили.

В ответ Кармин только лишь смотрел на него, опасаясь того, что его стошнит, если он откроет рот. Не так давно он говорил о том, что они заплатят за все свои поступки, однако он и представить не мог, что все произойдет именно так. Он бы никогда не подумал, что будет сидеть на стуле и, дрожа, смотреть на их истекающие кровью тела, лежащие в нескольких футах от него. Даже в самом страшном сне ему никогда не приснилось бы то, что он будет забрызган той же самой кровью, что течет в венах Хейвен; что перед ним будут находиться мертвые тела двух людей, которые подарили ей жизнь.

– Все кончено, – сказал Коррадо, смотря на тела. – Я разберусь с этим. Ты не слушал меня раньше, но, возможно, впредь станешь прислушиваться ко мне. Тебе, Кармин, предстоит объяснить Хейвен, почему у нее больше нет матери. Надеюсь, ты извлечешь из этого урок, и, в конце концов, поймешь, что ты не такой умник, коим себя считаешь.

* * *

Резко проснувшись в погрузившейся во тьму комнате, Хейвен села на кровати, ощутив дурное предчувствие, засевшее в ее животе. Экран телевизора мельтешил черно-белыми полосками, слабо освещая остановившего в дверях Кармина. Хейвен охватило странное ощущение, грудь сковало холодом.

– Кармин? Что случилось?

В свете телевизора она увидела промелькнувшую на его лице панику. Его глаза блестели от слез, исходившее от него отчаяние было настолько ощутимым, что Хейвен моментально поняла, что что-то пошло не так.

– Мама ведь в безопасности, да? Вы вытащили ее оттуда?

Пройдя в комнату, Кармин едва заметно покачал головой. Внутри у Хейвен все рухнуло, когда она заметила это движение.

Когда Кармин оказался в свету телевизора, она увидела красные пятна и брызги крови на его рубашке. Она уже видела подобное – брызги крови запачкали ее голубое платье, когда юная девушка рухнула перед ней на пол. Это был дурной знак. Это был знак смерти.

– Нет!

Лицо Кармина исказилось от боли. Хейвен чувствовала, как сжимается ее грудь – ей казалось, что ее легкие разорвались. Она делала частые вдохи, ощущая обжигающее грудь пламя.

– Пожалуйста, нет!

Хриплый голос Кармина был наполнен горечью.

– Боже…

– Ты же обещал, Кармин! – воскликнула Хейвен, неистово качая головой.

– Я знаю, детка, – он потянулся к ней, но она оттолкнула его так сильно, как только могла.

– Хватит! Прекрати! Это неправда! – слезы струились по ее щекам. – Где она, Кармин?

Несмотря на все попытки Хейвен вырваться, Кармин все же сумел удержать ее и крепко прижал к себе. Она попыталась освободиться из его рук, однако он продолжал обнимать ее.

– Отпусти меня! Скажи мне, где она!

Он успокаивал ее, и она услышала, как дрогнул его голос, когда он заплакал. Слезы лишили Кармина остатков самоконтроля. Вырывавшиеся у Хейвен рыдания смешивались с ее криками. Сжав руки в кулаки, она била его по спине. Кармин стоически принимал каждый удар, продолжая крепко обнимать Хейвен.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Она умерла, детка. Я сделал все возможное, но она, черт побери, умерла.

Слова Кармина вызвали у Хейвен приступ паники. Она начала безостановочно выкрикивать слово «нет» и неразборчиво кричать, умоляя Кармина вернуться и все исправить. Она винила его, потому что он отказывался объяснять ей случившееся. От его слов ей становилось только лишь больнее. Он проигнорировал свой телефон, замерев на месте и принимая все резкие слова Хейвен и раздирающие душу крики. Сначала он подарил ей надежду, а затем отобрал ее, усилив удар своими словами.

– Ее больше нет.

За каждым «Я тебя ненавижу», вырывавшимся из груди Хейвен, следовало «Я люблю тебя», срывавшееся с губ Кармина. Каждый раз, когда Хейвен умоляла его отпустить ее, он говорил ей о том, что всегда будет рядом с ней. Его сильные руки казались ей невероятно знакомыми, но в этот раз они не могли унять ее боль.

Через некоторое время Хейвен сдалась, ее удары стали слабеть. Когда ее слезы высохли, она обмякла в объятиях Кармина, но так и не разжала кулаки. Замерев, она погрузилась в тишину, в оцепенении смотря на телевизионный экран.

* * *

Заметив взошедшее солнце, ознаменовавшее собой начало нового дня, Кармин ощутил всю силу усталости – он чувствовал себя так, словно его тело было пронизано иглами. Решив сесть, он начал приподниматься, однако Хейвен помешала ему это сделать, вцепившись в него.

– Мне нужно размять мышцы, – сказал он. У него першило в горле, лопатка ныла от боли, но он попытался это игнорировать. Его самочувствие не имело значения. Ничто не могло сравниться с тем, какую пустоту ощущала Хейвен.

Отпустив Кармина, она опустилась на постель. Достав свой телефон, Кармин набрал номер Селии. Он вновь сел на кровать, когда его телефон зазвонил. Взволнованным голосом Селия сообщила ему о том, что они волновались и что они проведут день на ранчо Антонелли для того, чтобы все уладить. Положив трубку, Кармин посмотрел на Хейвен – опустошенное выражение ее лица разрывало его на части. От вида ее горя у него сжималась грудь. Однако в ее глазах еще теплился слабый огонек, который вселял в Кармина некоторую надежду. Она по-прежнему была рядом с ним, и где-то глубоко в ее душе еще было место свету.

Она еще не потеряла свою веру в него.

– Они спрашивали, приедешь ли ты попрощаться, – сказал Кармин, прочистив горло.

Поднявшись с постели, Хейвен обулась, не произнеся при этом ни слова. Кармин взял ключи, проследовав вслед за ней к двери.

Кармин вел медленно, не горя желанием возвращаться на ранчо. Хейвен напряглась, когда они подъехали к дому, однако Кармин не стал ей ничего рассказывать, не зная, стоит ли сообщать ей о том, что Майкл и Катрина тоже были мертвы.

Он вышел из машины и вздохнул, заметив, что Хейвен не двинулась с места. Он уже собирался было обойти машину и открыть пассажирскую дверь, однако ему помешала вышедшая на крыльцо Селия, которая посоветовала ему дать Хейвен немного времени. Это далось ему нелегко, но он все же отошел от машины и оставил Хейвен одну, напоминая себе о том, что попросту не может вести себя с ней как с маленьким ребенком. Он будет рядом с ней, если она этого захочет, но он не мог попрощаться с ее матерью за нее, как бы сильно ему этого ни хотелось.

Селия провела его к большому, высохшему дереву, растущему посреди ранчо, возле которого в землю был воткнут небольшой деревянный колышек. Они постояли там несколько минут, смотря на могилу. Горячий воздух был наполнен невысказанными словами.

– Ты не виноват, – сказала Селия, поглаживая Кармина по спине. – Я знаю тебя. Ты все время винишь себя в тех ситуациях, когда ты попросту не можешь ничем помочь.

Кармину хотелось сказать ей, что она ошибается, потому что это была его вина, но Селия все равно не согласилась бы с ним.

Она покачала головой, так и не услышав от него ответа.

– Можешь ничего не говорить, главное – выслушай меня. Ты ни в чем не виноват, точно так же, как и Хейвен. Нам следовало бы почаще тебе об этом напоминать, а ты, в свою очередь, должен донести это до Хейвен. Она попытается придумать такой вариант, при котором все могло бы быть иначе – при котором ее мама была бы жива – но ты должен понимать, что это невозможно.

Кармин кивнул, вспоминая то, как он в детстве часами бродил по лесу, придумывая в своей голове различные варианты развития событий, при которых его мама была бы жива. Он выискивал в своей памяти самые незначительные детали, преувеличивая их значение и превращая в катализатор, который и привел к катастрофе. Ему не хотелось, чтобы в эту ловушку попалась и Хейвен, поскольку он прекрасно знал, что за этим следовало. Это приводило к тому, что люди становились черствыми, равнодушными – их душа медленно умирала, уступая темноте.

– Это несправедливо, – сказал Кармин. – Она даже не смогла пожить.

Селия вздохнула.

– Она не могла распоряжаться своей жизнью, но вопрос смерти оказался в ее власти. Она приняла решение и довела его до конца. Мы не можем ее за это осуждать. Мы не имеем такого права. Мы должны уважать ее решение, как бы это ни было тяжело.

Кармин посмотрел на Селию, удивленный ее словами. У него едва не остановилось сердце, когда он заметил возникшую рядом с ними Хейвен. Вздрогнув, он схватился за грудь.

– Господи, ниндзя. Ты напугала меня.

Не произнеся ни слова, Хейвен прошла к могиле и присела перед ней на корточки.

Молча водя руками по земле, она набрала в руку горсть земли и сжала ее в кулак. Просачиваясь между пальцами Хейвен, земля вернулась на свое место.

Посидев еще минуту, Хейвен поднялась на ноги и, миновав Кармина и Селию, вернулась в машину.

* * *

В течение следующих нескольких дней Хейвен практически не разговаривала. Кармину не удавалось заставить ее нормально поесть, их сон был быстротечным. Остаток недели они провели в мотеле, пытаясь скрыться от окружающего мира, однако Кармин понимал, что к концу выходных им придется отправиться в обратный путь. Мафия покинула город, его отец был жив, а произошедший в Блэкберне инцидент был улажен. Пора было возвращаться к своим жизням. Пришло время столкнуться с реальностью.

Возвращение домой проходило в напряженной тишине. В течение дня Кармин часто останавливался для того, чтобы отдохнуть, однако пределы Дуранте они пересекли уже к концу выходных.

Припарковавшись возле «Мерседеса» своего отца, Кармин, потягиваясь, вышел из машины. Хейвен направилась прямиком в дом, не дожидаясь его. Проследовав за ней и зайдя в фойе, он наткнулся на отца.

– Привет, ребята, – сказал Винсент, с беспокойством смотря на них.

– Привет, – ответил Кармин.

– Доктор ДеМарко, сэр, – сказала Хейвен. – Можно мне уйти?

– Разумеется, dolcezza. Тебе даже не нужно об этом спрашивать.

Кармин нахмурился, наблюдая за тем, как Хейвен поднимается по лестнице.

– Я пойду спать.

Винсент вздохнул.

– Дай ей время, Кармин.

Кивнув, он поднялся на третий этаж и прошел в свою комнату, однако в его спальне было темно и пусто. Он направился к спальне Хейвен, и, взявшись за ручку, ощутил сковавшую его грудь боль. Он испытал облегчение, когда дверная ручка с легкостью повернулась. Зайдя в комнату, он увидел забирающую в постель Хейвен.

Разувшись, он лег рядом с ней.

– Это не твоя, блять, вина, Хейвен, – сказал он, притягивая ее к себе. – Ты ни в чем не виновата. Я не позволю тебе отталкивать меня.

Ее тело задрожало, когда она начала плакать, так и не сказав Кармину ни слова.

Глава 42

Книжные шкафы, окружавшие Хейвен, походили на небоскребы, возвышавшиеся над ней в библиотеке. Прохаживаясь меж рядов, она наугад доставала книги и изучала их обложки. Бегло просматривая описание книги, она надеялась найти что-нибудь для себя.

С момента их возвращения в Дуранте прошло уже несколько дней. Вернувшись аккурат к началу нового учебного года, который должен был стать для него выпускным, Кармин погрузился в учебу и футбол, оставляя Хейвен наедине с ее собственными делами. Несмотря на то, что она готовила и поддерживала чистоту в доме, у нее по-прежнему оставалось много свободного времени.

Желая отвлечься, она все чаще и чаще стала пропадать в библиотеке. Она надеялась на то, что сможет затеряться в других мирах, погрузиться в вымышленные времена и места, прожить жизнь другого человека. Ей хотелось забыть обо всем том, что вновь обрушилось на нее, дабы вновь и вновь не терзать себя мыслями о последних мгновениях жизни своей матери. Хейвен часто размышляла о том, о чем она думала и что чувствовала. Было ли ей страшно? Было ли больно? Усомнилась ли она хотя бы она один короткий миг в правильности своего решения?

Хейвен снедало чувство безысходности. Она сбежала в тот день в Блэкберне из-за того, что ей отчаянно хотелось спасти свою маму, и она никогда об этом не забывала. Она всегда помнила о своем обещании и была так близка к тому, чтобы его выполнить, но в самый последний момент все рухнуло.

Теперь было уже слишком поздно. Ее мама умерла.

Проводя пальцами по корешкам книг, Хейвен наткнулась на безымянный корешок. Достав книгу в кожаном переплете, Хейвен заметила упавший на пол листок. Подняв его и развернув, она нахмурилась, поняв, что это было письмо.

Опустившись в стоявшее у окна кресло, она положила книгу на колени и прочла выцветшее от времени письмо.

08/10/97

Миссис ДеМарко,

после тщательного расследования я решил, что больше не могу вести это дело. Берясь за него, я не знал подробностей, касающихся несовершеннолетнего ребенка, в отношении которого проводится расследование, и, знай я их изначально, я ответил бы Вам отказом. Официально Хейвен Антонелли не существует, и я настоятельно прошу Вас забыть о том, что Вы когда-либо с ней виделись. Опасно втягивать себя в какие бы то ни было дела с подобными людьми, поскольку они, не колеблясь, заставят Вас замолчать в том случае, если им станет известно о Ваших действиях. К данному письму прилагаются все средства, которые были выплачены мне с Вашей стороны. Пожалуйста, обратите внимание на то, что наш контракт расторгнут. Прошу Вас никогда больше не обращаться ко мне по данному вопросу. Благодарю за понимание.

Артур Л. Браннинган, частный детектив

Прочитанное настолько сильно ошарашило Хейвен, что она пробежалась глазами по письму еще раз, испытывая полную уверенность в том, что она, должно быть, что-то неправильно прочла. Кусочки паззла начали складываться в цельную картину, лишившую ее дара речи.

Глаза Хейвен наполнились слезами, внутри у нее все рухнуло, когда она задержалась взглядом на дате, видневшейся в верхнем углу письма. 8 октября 1997 года – через несколько дней Мауру ДеМарко убили.

* * *

Сидя в окружении бесчисленного множества бумаг и папок, Винсент постукивал по столу ручкой. Работы становилось все больше и больше, однако ему никак не удавалось на ней сосредоточиться. Его внимание рассеивалось, его мысли и глаза возвращались к экрану стоявшего рядом с ним компьютера, на который поступало изображение с включенных в доме камер.

С тех пор, как Хейвен и Кармин вернулись из Блэкберна, прошло уже около двух недель, и эти дни, как казалось Винсенту, были одними из самых долгих в его жизни. В доме царила напряженность, всеобщее молчание действовало Винсенту на нервы. Сидя каждый вечер в своем кабинете, он наблюдал за тем, как его сын меряет шагами коридор и не решается к нему зайти. Теребя волосы, он что-то бормотал, ругая себя, и, несмотря на то, что Винсент не мог его слышать, он прекрасно понимал, что именно завладело мыслями Кармина.

Нажав на клавиатуре несколько кнопок, Винсент выбрал изображение с камеры, установленной в библиотеке. Он увидел Хейвен, свернувшуюся калачиком в кресле у окна. Она проводила там каждый вечер, в то время как его сын терзался в коридоре в нескольких футах от его двери. Хейвен сидела в темноте и смотрела в окно. С каждым днем она все больше и больше отстранялась от Кармина, однако у Винсента не было ни сил, ни энергии для того, чтобы выступать в качестве посредника.

La famiglia поглотила его. Ради них он лгал, обманывал, воровал и убивал, но, несмотря на это, существовала одна вещь, которой он гордился – он всегда был предан организации. Не взирая на то, что он был преступником, его всегда несколько утешала мысль о том, что он был человеком чести. В последнее время все это отошло на второй план, и они были прекрасно осведомлены об его поступках. Все они умели распознавать ложь.

И Винсент устал все время лгать.

Однажды Маура сказала ему о том, что смерть дарит освобождение. Возможность жить достается не всем, со смертью же дело обстоит иначе. Смерть несет в себе свободу – мы становимся свободны от всего того, что давило на нас и сдерживало нас. Обычно Винсент смеялся, когда она говорила нечто подобное, но теперь он понимал ее слова. Он понимал, каково это – желать обрести покой тогда, когда ты попросту не можешь его обрести, поскольку у тебя остались неоконченные дела. До тех пор, пока ты не достигнешь своей цели, ты будешь продолжать к ней идти, несмотря ни на что. Винсент завидовал тем, кто мог покоиться с миром. Он бы все отдал за то, чтобы с его плеч свалилось то непосильное бремя, которое он нес.

Переключившись на установленную в коридоре камеру, он вновь увидел Кармина, взгляд которого метался между дверью его кабинета и лестницей, ведущей на третий этаж. Посмотрев на часы, Винсент с удивлением обнаружил, что был уже восьмой час вечера. Обычно к этому времени Кармин успевал определиться и вернуться наверх. Слыша его шаги, Хейвен спешно покидала библиотеку и возвращалась в свою комнату до его появления.

Винсент испытал настоящее облегчение, заметив, что Кармин остановился и с решительностью направился к двери его кабинета.

Судный день настал.

Он стал на один шаг ближе к покою.

Повернув ручку, Кармин зашел в кабинет и захлопнул за собой дверь. Винсент не стал отчитывать сына за то, что тот не постучался, будучи благодарным за то, что он, наконец, решился войти.

– Присаживайся, – сказал он, вновь выбирая камеру, установленную в библиотеке. Хейвен по-прежнему сидела возле окна, не сдвинувшись ни на дюйм.

Сев в кресло, Кармин сердито посмотрел на отца. Смотря на сына, Винсент заметил на его лице любопытство и замешательство. В его взгляде читалось и сожаление, но Винсент понимал его.

– Выглядишь так, словно сто лет, блять, не спал, – сказал Кармин. – И, Господи, ты вообще ешь?

Винсент откинулся на спинку кресла.

– Хочешь обсудить мое здоровье, Кармин?

– Да, выглядишь паршиво, – ответил он серьезно.

– Что ж, спасибо за комплимент, но, полагаю, ты провел целую неделю возле моего кабинета, набираясь храбрости, не для того, чтобы провести медицинский осмотр.

– Как…? – начал Кармин. – Ты включил камеры.

– Да, – ответил Винсент, – и я уже начал было задаваться вопросом о том, планируешь ли ты вообще когда-нибудь войти.

Кармин вздохнул.

– Я не знал, что сказать. Не было смысла заходить к тебе только лишь для того, чтобы на тебя посмотреть – особенно учитывая то, что ты так дерьмово выглядишь.

– Полагаю, ты нашел нужные слова, раз все-таки решился войти?

– Нет, я просто устал стоять в коридоре.

– О, значит, на меня все же приятнее смотреть, чем на белые стены?

Кармин улыбнулся.

– Нет, но приятно знать, что не все в этом доме разучились шутить.

– Tale il padre, tale il figlio[35], – сказал Винсент, моментально жалея о том, что произнес это. Улыбка Кармина померкла, и Винсент понял, что именно ему хотелось узнать. Он страшился этого дня в течение многих лет. – Ближе к делу, сын.

– Когда мы были в Блэкберне, Катрина кое-что сказала. Я понимаю, что она была чокнутой, но она начала кричать, говоря Коррадо о том, что мы с тобой разные, несмотря на то, что поступаем одинаково… что Хейвен – не она. И не только это… она много всего наговорила, поэтому мне стало интересно…

– Ты хочешь знать, как я познакомился с твоей матерью.

Кармин кивнул.

– Правду.

Правда. Винсент всегда пытался ее избежать, но теперь он понимал, что скрывать ее и дальше было невозможно. Прошлое заиграло в его мыслях словно фильм, воскрешая тот момент, который перевернул с ног на голову весь его мир и заставил подвергнуть сомнению абсолютно все.

Жарким, знойным днем Винсент стоял во дворе особняка Моретти, расположенного в Лас-Вегасе. Он изнывал от жары, однако даже она была предпочтительнее тому, что ожидало его в доме. У него не было никакого желания приезжать, но он попросту не мог подвести Селию.

Прикрыв глаза рукой в надежде защититься от слепящего солнца, он начал огибать особняк. Повернув за угол, он налетел на стоявшего там человека. Опустив руку, он удержал человека от падения.

– Простите, – мягкий голос сбил Винсента с толку. Часто моргая, он увидел стоявшую перед ним девушку. Ее бледная кожа буквально светилась на солнце, создавая невероятный контраст с ее огненно-рыжими волосами.

На него с беспокойством смотрели глубокие зеленые глаза, и он зачарованно смотрел в них в ответ. Девушка что-то говорила, но он не слышал ни слова. Его желудок сжался, Винсенту казалось, что его сердце внезапно сковали тиски.

Colpo di fulmine [36] . Это случилось и с ним.

Девушка не стала сопротивляться, когда Винсент потянул ее за собой в тень, однако беспокойство, отражавшееся в ее глазах, становилось все заметнее.

– Что-то не так?

– Да, я не знаю твоего имени.

Девушка улыбнулась.

– Маура.

– Красивая девушка с красивым именем.

– Красивая?

Девушка казалась настолько удивленной его комплиментом, что он внимательно присмотрелся к ней, полагая, что мог что-то упустить. Ее длинные волосы струились по ее плечам, ее нос и щеки были усеяны веснушками. Она явно не была итальянкой. Ни один итальянец, которых он в своей жизни встречал, не мог похвастаться таким цветом глаз.

Эти глаза… Винсент не мог в них насмотреться.

Сидя за столом напротив своего младшего сына, он видел точно такие же глаза, смотревшие на него с недоверием.

– Мы познакомились на обеде в честь помолвки Селии, – сказал Винсент, отводя взгляд. Порой ему с трудом давались подобные воспоминания.

– Это я знаю, – отозвался Кармин. – Ты едва не сбил ее с ног.

– Да.

– Она была там с семьей Коррадо?

– Да.

– И что девушка ирландского происхождения делала на обеде в честь двух итальянцев?

Винсент покачал головой. В тот день его посетила точно такая же мысль.

Они с Маурой сидели возле дома. Винсент вытянул перед собой ноги, обдувая руками свою вспотевшую кожу. Сев рядом с ним, Маура подтянула колени к груди, обрывая окружавшую их высохшую траву.

– Тебе не жарко? – спросил Винсент. Они сидели во дворе уже около часа, практически не разговаривая. Казалось, они оба просто наслаждались тем, что им удалось улизнуть от остальных.

– Нет, но ты можешь пойти в дом. Тебе станет лучше от прохладного воздуха.

– Ты пойдешь со мной?

– Ни за что, – ответила она. – Из этого не выйдет ничего хорошего.

Винсент рассмеялся.

– Тогда и я не пойду. Они еще не заметили, что я ушел, и, до тех пор, пока они этого не заметят, я не сдвинусь с места.

– А они заметят?

– Нет, сомневаюсь, что они вообще помнят о моем существовании, – ответил он. – А твое исчезновение заметят?

Маура не ответила, посмотрев ему за спину. Обернувшись и заметив стоявшую на углу дома Катрину, Винсент тяжело вздохнул.

Катрина ошарашенно смотрела на них, открыв от удивления рот.

– Какого черта ты делаешь?

– Проваливай, чокнутая, – ответил Винсент. – Я не в настроении для твоих выходок.

– Не ты, – сказала Катрина. – Она!

Винсент нахмурился, когда Маура поспешно поднялась на ноги, отводя взгляд и заметно дрожа.

– Прощу прощения, хозяйка.

Хозяйка. Винсент все понял в тот момент, когда она произнесла это слово.

– Ну и…? – спросил Кармин нетерпеливо, вырывая Винсента из воспоминаний. – Что мама там делала?

– Помогала.

– Помогала? – резковато переспросил Кармин. – Она была прислугой? Официанткой? Но вам же было по пятнадцать лет, в таком возрасте еще не принимают на работу. Хотя, подобные тебе люди законы в любом случае не соблюдают…

Винсент вздохнул.

– Нет, Кармин, ей не платили.

– Это и есть правда? Серьезно? – спросил Кармин, повысив голос и наклонившись вперед.

– Да.

Вскочив на ноги, Кармин пихнул стол, отталкивая его к отцу. Винсент схватил свой ноутбук, не дав тому упасть на пол.

– Как я мог быть таким, блять, тупым? Я и подумать не мог, что она была… ты должен был… Боже!

Винсент вернул свой стол на место, в то время как его сын продолжал бессвязно бормотать.

– Можешь произнести это слово.

– Знаю, – огрызнулся Кармин, – а ты можешь?

– Конечно. Это всего лишь слово.

– Так произнеси его. Замени им свою чушь про то, что «она помогала».

– Рабыня, – сказал Винсент, теряя самообладание. – Служанка, не имевшая права выбора. Жертва торговли людьми. Называй как хочешь, суть одна.

Гнев Кармина вспыхнул с новой силой.

– Она была у Моретти? По этой причине Коррадо считает, что он в долгу перед ней?

– Тебе придется спросить об этом у него. Не мне об этом рассказывать.

– Разумеется, не тебе, – воскликнул Кармин, ударив руками по столу отца. – Отговорка года. Никто не хочет мне ничего рассказывать, все только переваливают друг на друга, оставляя меня при этом в полном неведении. Поверить не могу, что ты скрывал от меня это. Как ты мог не рассказать мне после всего случившегося?

Убрав руки Кармина со своего стола, Винсент поднялся на ноги.

– Тебе стоит успокоиться. Ради твоего же блага. Если ты хочешь объяснений, то присядь. Если же нет, то убирайся вон из моего кабинета. Выбор за тобой, но я не позволю тебе сидеть здесь и отчитывать меня как ребенка.

Кармин стиснул челюсть, сердито смотря на отца. Винсент видел, что его сыну хотелось что-то сказать, но он понимал, что придется уступить отцу для того, чтобы получить желаемые ответы.

Вздыхая, Кармин вновь опустился в кресло. Вернувшись на свое место, Винсент разгладил помявшиеся бумаги и бегло осмотрел ноутбук, параллельно обращаясь к своему сыну.

– Когда, по-твоему, я должен был тебе об этом рассказать? Когда тебе было два года и ты понятия не имел о том, что такое рабство? Когда тебе было восемь и ты обожествлял свою мать? Или после ее смерти, когда ты уже и без того был убит горем? Не было подходящего времени.

– Ты не думал, что я имел право знать, кем на самом деле была моя мама?

Услышав это, Винсент вышел из себя.

– Ее жизнь не сводилась к тому, кем она была! Разве мы не обсуждали это относительно девушки? Сколько раз ты говорил ей о том, что ее положение не определяет ее сущность? Сколько раз, Кармин? И теперь ты имеешь наглость переворачивать ситуацию с ног на голову и использовать ее против меня, против своей матери?

– Я не это имел в виду…

– Неважно, что ты имел в виду, – сказал Винсент. – Именно поэтому я и не хотел, чтобы ты об этом узнал. Маура не стыдилась своего прошлого, но она не хотела, чтобы ты ассоциировал ее с рабством. Ей хотелось, чтобы люди видели в ней жену и мать – женщину, а не жертву. Ей не хотелось, чтобы это в какой бы то ни было степени контролировало ее жизнь. Уверен, девушке этого тоже не захочется.

Охвативший Кармин гнев стал ослабевать.

– Не захочется.

– Так я и подумал. Я позволил Мауре оставить прошлое позади, и, возможно, это было несправедливо по отношению к тебе, но это была ее жизнь. И ее решение. Я любил твою мать, и мы прошли через сущий ад, желая быть вместе. Для тебя я попытался максимально облегчить ситуацию, надеясь на то, что ты, возможно, сможешь научиться на моих ошибках, поскольку мне никто не помогал. Мне пришлось идти методом проб и ошибок, и это было нелегко. Я очень часто терял с ней терпение, поскольку попросту не понимал, что ей было нужно.

Закрыв лицо руками, Кармин попытался обуздать свои эмоции.

– Мне всегда казалось, что она была очень хорошо приспособлена к окружающему миру.

– Этого мы и добивались, – ответил Винсент. – Нам не хотелось искажать твое восприятие. Если бы ты знал правду, ты бы стал подвергать все сомнению.

Кармин смотрел на отца, сдерживая слезы.

– Пиздец какой-то.

– Я понимаю, что это нелегко осмыслить.

– По этой причине ей так сильно хотелось помочь Хейвен?

Винсент понимал, что обрушивал на своего сына слишком много информации, поэтому с осторожностью подбирал слова, позволяя сыну восстановить душевное равновесие.

– Маура родилась свободной, но она понимала, что ожидало девочку. Твоей матери хотелось спасти ее до того, как той пришлось бы встретиться с суровой реальностью. Чем старше они становятся, тем меньше шансов на то, что они смогут адаптироваться.

– Из-за этого мы не видимся с бабушкой?

Вопрос сына застал Винсента врасплох.

– Прости?

– Ты не разрешаешь нам общаться с бабушкой. В этом было все дело? Ты боялся, что она расскажет нам правду?

Винсенту потребовалась секунда, дабы осознать то, что раздавшийся в кабинете смех исходил от него.

– Моя мать… – он помолчал, качая головой и вновь смеясь. – У нее, скажем так, есть определенные предубеждения. Она не терпела рабов. А уж ирландских рабов и подавно.

– Так она была ирландкой? Это хотя бы правда?

– Да, она была дочерью иммигрантов. У ее отца возникли проблемы с ирландской мафией, он задолжал им кучу денег. Они забрали Мауру в качестве залога, когда ей было шесть лет.

– Ее похитили? Неужели никто ее не искал?

– Разумеется, ее искали, но в этой стране каждый день пропадает более двух тысяч детей. Твою мать похитили в те времена, когда еще не существовало ни Интернета, ни специализированных организаций для поисков пропавших детей. И, определенно, в то время не существовало никаких «AMBER Alert»[37]. Информация передавалась из уст в уста, и, как только о ней перестали говорить, она фактически перестала существовать.

– А как же ее родители?

– Их убили, поскольку они так и не смогли расплатиться, – сказал Винсент. – Мауру несколько раз перепродавали, и в итоге она оказалась у Эрики Моретти.

– Кто освободил маму? Кто поручился за нее?

– Я думал, будет понятно, что это сделал я. Твой дедушка сказал, что я должен был быть ответственным человеком и заслужить это право, если я хочу чего-то в своей жизни добиться. Поэтому я прошел посвящение, и по сей день за это расплачиваюсь, – сказал Винсент, делая паузу. – Я удовлетворил твое любопытство? А то я устал и у меня больше нет сил продолжать этот разговор.

Кармин кивнул, хотя Винсент видел по его лицу, что ему хотелось задать еще множество вопросом.

– Я поговорю с твоим братом, но станешь ли ты рассказывать об этом девушке или нет, зависит от тебя.

– Вряд ли, – ответил Кармин. – Ей достаточно и собственных мыслей.

– Скорее всего, – согласился Винсент, смотря на экран своего ноутбука и замечая, что она по-прежнему не сдвинулась с места. – Жизнь ее матери закончилась ровно в тот момент, когда началась ее собственная. Кстати… – открыв правый нижний ящик своего стола, он достал несколько бумаг и протянул их Кармину. – Это документы девушки. Потребуется некоторое время на то, чтобы разрешить вопрос с имуществом, но ее право на наследство оспариваться не будет.

– Все перейдет ей?

– Формально, все наследует Коррадо, но он перепишет все на нее, как только вопрос с наследством будет улажен. Она получит землю, дом и все денежные средства, которые у них остались. Согласно нашим правилам, она получает и всех рабов, но мы подумали, что это будет равносильно пощечине.

Кармин прищурился, услышав слова отца.

– Ты прав, такой же пощечиной было бы для мамы и то, что ты сделал с Хейвен!

Слова сына задели Винсента, однако он сумел сдержаться.

– Я знаю, что совершал ошибки, но я не могу их исправить, как бы сильно мне этого ни хотелось.

– Как я уже говорил, эти слова должны быть адресованы не мне, – сказал Кармин. – Извиняться ты должен перед Хейвен.

– Возможно, я извинюсь… после того, как ты расскажешь ей правду. Мои извинения будут малозначительны, если она не поймет, за что я извиняюсь.

– Одни оправдания, – ответил Кармин. – Как бы там ни было, завтра у Хейвен, судя по всему, День рождения, и я, наверное, куда-нибудь ее свожу. Я подумывал о том, чтобы отвезти ее вечером в город, если ты не против.

Винсент пожал плечами.

– Меня это не касается. Она вольна делать все, что пожелает.

– Это лучшее из того, что ей могли подарить, – сказал Кармин. – Я точно не смогу превзойти этот подарок.

– Это не подарок, Кармин. Я просто возвращаю ей то, на что она имела право всю свою жизнь.

* * *

Окно было покрыто каплями дождя, обрушившегося с небес. На небе не было ни луны, ни звезд – не было ничего, кроме черноты. Она казалась зловещей, но вполне подходящей ощущениям Хейвен.

Она чувствовала внутри себя только лишь пустоту.

Она дышала, ее сердце продолжало качать кровь, но, несмотря на это, какая-то ее часть прекратила свое существование. Это была медленная, мучительная смерть, болезненная агония – осознание того, что она послужила причиной случившегося, убивало ее.

Хейвен пришлось прищуриться для того, чтобы различить время, которое показывали настенные часы. Было уже за полночь, а это означало, что новый день уже наступил.

Продолжив наблюдать за дождем, она заметила мелькнувшую тень, предупредившую ее о том, что в библиотеке был кто-то еще. В несколько шагах от нее стоял Кармин, наблюдая за ней.

– Думаю, нам пора спать.

Взяв с колен книгу, Хейвен положила ее на столик и поспешила в постель, лишая Кармина возможности сказать что-нибудь еще. Пройдя следом за ней, Кармин закрыл дверь, и, забравшись в постель, притянул Хейвен к себе.

– Buon compleanno, mia bella ragazza, – сказал он. – С Днем рождения.

Глава 43

Окинув комнату усталым, затуманенным взором, Хейвен заметила стоявшего возле двери Кармина. В руках он держал блюдце, в центре которого находился кекс с корицей, в который была воткнута синяя свечка. Хейвен почувствовала запах свежеиспеченной сдобы, аромат был слегка пряным и сладким. Вероятно, кто-то испек кексы, и, учуяв едва уловимый запах гари, она поняла, кто именно это был.

– Ты испек кексы? – ошарашенно спросила Хейвен.

Кармин смутился.

– Торт в число возможных вариантов даже не входил. Даже эти чертовы кексы дались мне с трудом. Мне потребовалась уйма времени на то, чтобы открыть коробку с пряностями. Пришлось позвонить Дие и попросить у нее совета.

Хейвен улыбнулась, когда он подошел к ней. Переполнявшее ее чувство любви было настолько сильным, что практически причиняло боль. Несмотря ни на что, он по-прежнему был центром ее существования – ее единственным. Что-то в ее душе, возможно, и покинуло ее после смерти матери, однако существовала и другая ее часть, которая жила ради Кармина ДеМарко.

– Как мило, – сказала Хейвен, принимая блюдце. – Не стоило этого делать. Я же говорила…

– Я помню, что ты говорила, – сказал Кармин, – но я не могу игнорировать День твоего рождения. Ты никогда еще его не праздновала. Это особенный день, поэтому никаких возражений – невежливо спорить с людьми, которые хотят что-нибудь для тебя сделать. Нельзя пинать дареного коня… как-то так.

Хейвен рассмеялась.

– Дареному коню в зубы не смотрят?

Закатив глаза, Кармин достал из кармана зажигалку и зажег свечу.

– Да, именно. A caval donato non si guarda in bocca. Принимай происходящее с улыбкой, и все закончится гораздо быстрее, чем ты думаешь, – как только он убрал от свечки руку, Хейвен задула ее. Кармин рассмеялся. – Кто-то у нас нетерпелив, да? Ты хотя бы загадала желание?

Хейвен нахмурилась, наблюдая за тем, как Кармин вытаскивает из кекса свечку.

– Желание?

– Перед тем, как задуть свечи, нужно загадать желание, – ответил он. – В этом вся соль.

– О, я не знала.

– Ничего страшного. У тебя еще будет шанс загадать сегодня желание с Дией.

Хейвен заметно напряглась.

– В смысле?

– Мы проведем вечер в честь твоего Дня рождения в Шарлотте вместе с Дией. Ты ведь не думала, что сможешь от нее отделаться? По большому счету, мы – ее единственные друзья.

– Но мне не хотелось устраивать никаких торжеств.

– Я понимаю, но нас будет всего лишь трое.

Умоляюще смотря на Хейвен, Кармин безмолвно просил ее не спорить с ним.

– Хорошо, – сдалась она. Заметив скептичный взгляд Кармина, она поняла, что произнесла слово, которое он терпеть не мог. – Мы проведем день с Дией.

Разломив кекс пополам, Хейвен протянула одну половинку Кармину. Низ подгорел и был жестковат, однако Хейвен не сказала ни слова, продолжая есть свою половинку. Разделавшись с кексом, Кармин поднял с пола подарочный пакет. Осторожно приняв подарок, Хейвен достала из пакета стеклянную рамку среднего размера, в центре которой были выгравированы иностранные слова.

– Это выдержки из «Новой жизни», – сказал Кармин. – Ничего особенного, но я не знал, что тебе подарить, и вспомнил, что тебе понравилось это произведение.

– Прекрасный подарок, – ответила Хейвен, пытаясь прочесть слова, однако ей так и не удалось их распознать. – Спасибо.

Поцеловав ее, Кармин прошел в свою комнату для того, чтобы принять душ. Хейвен отнесла блюдце на кухню и, решив немного прибраться, заметила доктора ДеМарко, вышедшего в фойе из кабинета под лестницей.

– Доброе утро, dolcezza.

– Доброе утро, доктор ДеМарко.

– Нет нужды так формально обращаться ко мне, дитя, – сказал Винсент, сжимая пальцами перегородку носа.

– Да, сэр, но… – Хейвен замолчала, смотря на него и пытаясь подобрать нужные слова. Винсент терпеливо ожидал ее ответа, однако окончить беседу им помешал телефонный звонок.

– Я должен ответить, – сказал Винсент, удаляясь.

Вернувшись на третий этаж, Хейвен зашла в спальню Кармина в тот самый момент, когда он надевал джинсы. Остановившись, она ощутила покрывший ее щеки румянец.

Усмехнувшись, Кармин сократил расстояние между ними.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Взяв Хейвен за руку, он провел ее к своему столу и, взяв с него стопку бумаг, передал их Хейвен.

– Что это?

– Это твоя жизнь, tesoro.

Пробежавшись глазами по первому документу, Хейвен поняла, что это было свидетельство о гражданстве. Увидев свое имя и фотографию, она почувствовала навернувшиеся на глаза слезы. Несмотря на одолевавшие ее эмоции, она просмотрела остальные документы, которые только лишь еще больше сбили ее с толку. Завещания, кодициллы, распоряжения, бенефициарное владение, передача активов несовершеннолетним детям, депозитарные счета, незавещанная часть наследства, доверенности… все это казалось Хейвен столь же непонятным, как и произведение, которое ей подарил Кармин.

– Что все это значит? – спросила она, указывая на стопку документов. – Я не понимаю.

– Это твое наследство. Потребуется несколько месяцев на то, чтобы ты его получила. В действительности, и на все остальное должна была бы уйти уйма времени, но Коррадо каким-то образом удалось оформить все необходимые документы за несколько дней. Даже знать не хочу, как именно он это сделал. Вероятно, с помощью вымогательства.

– Наследство? – переспросила Хейвен, внимательно смотря на Кармина.

– Да, недвижимость, деньги и все остальное. Я понимаю, что тебе не захочется оставлять себе их дом, но ты могла бы продать его или…

– Что? – спросила она. – Какой дом?

Кармин замолчал, смотря на Хейвен с удивлением.

– Дом в Блэкберне.

– Этот дом принадлежит мне? – увидев, что Кармин кивнул, Хейвен несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. – А их вещи?

Кармин пожал плечами.

– Они по-прежнему в доме. Можешь забрать себе все, что захочешь и выкинуть все остальное, или же отдать на благотворительность. Черт, будь я на твоем месте, я бы все сжег.

Желудок Хейвен сжался от паники.

– Где Клара? Что с ней случилось?

– Они забрали ее с собой в Чикаго.

В силу некоторой наивности Хейвен надеялась на то, что Кларе удалось сбежать.

– В любом случае, все перейдет тебе, – сказал Кармин. – Все деньги Коррадо перечислит на банковский счет.

– Они мне не нужны, – запротестовала Хейвен. – Мне ничего не нужно от этих людей.

Нахмурившись, Кармин взял ее за руку и потянул к своей кровати.

– Подумай об этом в другом ключе – не смотри на это так, будто они что-то тебе передают; думай, что после всего, через что ты прошла, ты просто-напросто заслуживаешь этого. Назовем это компенсацией. Я понимаю, что никакие деньги не смогут исправить того, что было, но после всех мучений и потерь ты имеешь на это наследство полное право. Разумно?

– Да.

– И деньги смогут тебе в этом помочь, – продолжил Кармин, перекладывая в ее руках бумаги и возвращая на свое место свидетельство о гражданстве. – Теперь у тебя имеются средства для того, чтобы следовать за своей мечтой.

Хейвен улыбнулась.

– Что со мной теперь будет? Я ведь по-прежнему живу здесь…

– Отец сказал, что ты можешь оставаться так долго, как пожелаешь, но выбор за тобой.

– Но куда еще я могу пойти?

– Куда пожелаешь, – ответил Кармин. – Я же говорил тебе. В Калифорнию, в Нью-Йорк, в Тимбукту, в любую точку мира… куда скажешь, туда и поедем.

По щекам Хейвен потекли слезы, она еще сильнее сжала свои документы, замечая дрожь в руках. Потянув Хейвен на кровать, Кармин крепко обнял ее. От нахлынувших эмоций у нее разбегались мысли.

– Я не хочу никуда ехать без тебя, Кармин.

– Отлично, потому что мне бы тебя не хватало.

Хейвен смотрела в его зеленые глаза, не произнося ни слова. Стерев с ее щек слезы, он провел кончиками пальцев по ее губам. У Хейвен вырвался прерывистый вздох, когда он поцеловал ее.

Хейвен, наконец, отложила документы в сторону. Когда они опустились на постель, она запустила пальцы в его непослушные волосы.

– Ti amo, – прошептал Кармин ей в губы, плавно переходя к строчкам из «Новой жизни». Слушая его шепот, она ощутила мурашки, которыми покрылась ее кожа. – La mia bella ragazza. Выходи за меня замуж, – произнес Кармин, сбившись на очередной строчке.

– Замуж? – ошарашенно переспросила Хейвен.

– В смысле, не сегодня или завтра. Необязательно даже в этом году или, блять, в следующем. Но, пообещай мне, что когда-нибудь – когда ты будешь готова – ты согласишься провести со мной свою жизнь? – от этих слов все внутри Хейвен затрепетало, ей казалось, что в ее легких не осталось ни капли кислорода. – Я знаю, что делаю все это неправильно, но…

– Хорошо, – ответила Хейвен срывающимся голосом. – Да.

Кармин замер.

– Да?

Хейвен кивнула.

– Конечно же, да, Кармин!

Его лицо просияло. Хейвен рассмеялась, когда он лихорадочно прижался своими губами к ее губам, целуя его в ответ. В это мгновение окружавший их мир перестал существовать. Кармин ласкал руками тело Хейвен, заставляя ее кожу пылать от его прикосновений. Электрические разряды. Химия. Молнии.

– Ты нужна мне, Хейвен.

– Я – твоя, – ответила она, не раздумывая. От осознания того, что теперь она была свободна и что, невзирая на прошлое, он по-прежнему хотел видеть ее в своем будущем, Хейвен ощутила разгоравшееся внутри нее пламя чистой страсти. Она бы многое отдала за то, чтобы навсегда остаться в этом мгновении – в том, когда она, наконец-то, почувствовала себя настоящим человеком… когда она, наконец-то, почувствовала себя живой.

* * *

Ранним вечером Кармин припарковался напротив городского здания, выстроенного из темного кирпича. Старый лифт, дребезжа, доставил их на шестой этаж, и, пройдя по узкому коридору, они остановились возле шестьдесят седьмой квартиры.

Подняв руку, Кармин собирался было постучаться, однако распахнувшая дверь Диа лишила его такой возможности. Она была одета в рваные джинсы и голубой топ, в ее черных волосах виднелись фиолетовые пряди.

– С Днем рождения!

Диа пригласила их войти, и, шагнув в гостиную, Хейвен замерла. Выкрашенные в кремовый цвет стены были едва видны под сотнями покрывавших их фотографий. Квартира была украшена настолько ярко, что огромная связка воздушных шаров практически сливалась с украшениями. Рядом с шарами лежали подарки и стоял небольшой праздничный торт.

Благодарность и чувство вины завладели Хейвен одновременно.

– Не стоило этого делать.

– Не будь занудой, – сказала Диа, потянув Хейвен к столу. Кармин наблюдал за ней, облокотившись на стену.

Воткнув в торт свечи, Диа зажгла их и отошла в сторону, громко напевая праздничную песню. Вспомнив о возможности загадать желание, Хейвен немного помедлила, смотря на мерцающие огоньки.

Пожалуйста, попросила она мысленно. Пусть моя мама вернется ко мне.

Сделав глубокий вдох, Хейвен задула свечи, наблюдая за тем, как они гаснут. Вытащив свечки, Диа протянула ей подарок. Хейвен вздрогнула от резкого движения.

– Прости, – поспешно извинилась Диа. – Не хотела тебя пугать. Просто я очень рада тебя видеть.

Открыв подарочный пакет, Хейвен достала небольшую медную шкатулку со стеклянной крышкой. Внутри находился четырехлистный клевер, красные сердечки и цепочка из серебристого бисера.

– Это шкатулка, – сказала Диа. – В ней должны храниться твои любимые вещи.

Хейвен улыбнулась.

– Думаю, Кармин в нее не поместится.

– Согласен, – сказал Кармин, усмехнувшись. – В нее даже мой член не влезет.

* * *

После того, как Хейвен приняла от Дии еще несколько подарков, все приступили к торту. Весь вечер они смотрели фильмы и слушали музыку. День рождения Хейвен больше походил на будничный день, нежели на праздничный. Поняв, насколько нелепым было ее беспокойство по поводу этого дня, Хейвен испытала чувство благодарности за возможность провести время с друзьями.

Друзья. Хейвен по-прежнему казалось невероятным то, что в ее жизни существовали люди, которых она могла назвать друзьями.

– Чем вы планируете заняться в следующем году? – спросила Диа. – Полагаю, вы не станете задерживаться в Дуранте.

Хейвен посмотрела на Кармина, однако тот только лишь пожал плечами.

– Мы еще не решили. Мы обсуждали Калифорнию и Нью-Йорк, но конкретное место не имеет для меня никакого значения. Если она выйдет за меня, я пойду за ней к воротам ада.

Подавившись, Диа забрызгала себя колой. Она всплеснула руками, закашлявшись.

– Ушам своим не верю.

– В чем дело? – спросил Кармин, нахмурившись.

– Ты говоришь о браке.

– Как видишь. Я тоже никогда не думал, что решусь на это. Я просто рад тому, что она согласилась. Я думал, что она просто рассмеется мне в лицо. С моим-то везеньем.

– Прости, что? Ты сказал, что она согласилась?

– Да.

– Ты сделал ей предложение? – вскочив на ноги, Диа схватила Хейвен за руку. – А где кольцо?

Кармин вздохнул.

– У меня не было кольца.

– Ты хотя бы опустился на одно колено? – спросила она. Кармин покачал головой, за что Диа шлепнула его по руке. – Что это вообще, черт возьми, было за предложение?

– Это было не настоящее предложение, – ответил Кармин. – Я просто спросил у нее о том, выйдет ли она за меня когда-нибудь или нет.

– Это еще хуже! – Диа вновь потянулась к нему, однако он успел увернуться, будучи готовым к ее удару.

– Черт, хватит меня бить. Я ведь ничего не планировал. Просто вырвалось.

Диа покачала головой.

– Ты вложил столько усилий в празднование Дня Святого Валентина, и так невероятно облажался с предложением.

Кармин собирался было ответить, однако в разговор вмешалась Хейвен.

– Он ничего не испортил. Все было чудесно.

Кармин ухмыльнулся.

– Видишь, Уорхол? Я не облажался.

– Все равно мог бы опуститься на одно колено.

– Возможно, я оказался между ее коленей, если ты меня понимаешь, – ответил Кармин, усмехнувшись.

Закатив глаза, Диа вернулась на свое место.

– Так вы потрахались. Уверена, это было романтично.

– Мы не трахались, – ответил Кармин. – Мы занимались любовью.

Как бы это ни было странно, но Диа казалась удовлетворенной этим ответом.

* * *

Было уже за полночь, когда Кармин и Хейвен удалились в гостевую комнату. Хейвен устроилась на груди Кармина, в то время как он нежно поглаживал ее спину. Скользнув рукой под его футболку, она провела рукой по его ребрам, спускаясь к его прессу и прослеживая кончиками пальцев его шрам.

– Жаль, что я не могу читать твои мысли. Тогда я знал бы, что сказать для того, чтобы все исправить, – сказал Кармин, нарушив тишину.

Рука Хейвен замерла.

– Ты всегда знаешь, что сказать.

– Если бы это было правдой, то ты не исчезала бы из постели каждую ночь, – сказал он. Хейвен села, предоставляя ему свободное пространство, когда он приподнялся на локтях для того, чтобы посмотреть на нее. – Да, я знаю, что ты вновь проводишь большую часть своего времени в библиотеке, но я не знаю, почему ты не можешь поговорить со мной о том, что тебя тревожит. Почему ты скрываешь это от меня.

На Хейвен нахлынуло чувство вины. Она отвела взгляд и легла. Отодвинувшись от Кармина, она крепко зажмурилась, отчаянно желая вновь ощутив то же самое чувство, которое она испытывала утром. Тогда, когда она не ощущала в своей душе пустоты. Тогда, когда она чувствовала себя живой.

Чувствуя, что Кармин зашевелился, Хейвен затаила дыхание, опасаясь того, что он поднимется и уйдет. Внутри у нее все похолодело от одной лишь только мысли о том, что он оставит ее – он клялся ей в том, что не сделает этого, но она боялась наступления того дня, когда он решит изменить свое решение.

Однако он не сделал этого. По крайней мере, в этот раз. Придвинувшись к Хейвен, Кармин обнял ее и сдался во власть сна.

* * *

В последующие две недели Кармин стал все меньше бывать дома – даже меньше, чем раньше. По утрам, пока Хейвен спала, он уезжал в школу и отсутствовал весь день, посещая футбольные тренировки и возвращаясь домой только лишь к ужину. Поужинав, они с Хейвен поднимались на третий этаж, где Кармин делал домашнюю работу и направлялся спать.

Большую часть ночей они спали в разных спальнях.

С каждым днем Хейвен все больше и больше чувствовала себя виноватой. Поведение Кармина менялось так же быстро, как и ее собственное. Он возвращался к старым привычкам, часто выходил из себя и срывался на других.

Хейвен пыталась закрывать на это глаза, но его слова часто ранили ее.

Мучаясь пятничным утром от бессонницы, Хейвен спустилась на первый этаж. Наливая апельсиновый сок, она заметила вошедшего в кухню Кармина. Она протянула ему стакан сока, не сказав ни слова. Приняв стакан, Кармин сделал глоток.

– Ты придешь сегодня на мою игру? Диа сказала, что придет, поэтому тебе не придется быть там одной.

– На твою игру? – переспросила Хейвен с удивлением.

– Да, сегодня у нас первая игра, – ответил Кармин. – Если не хочешь идти, то не ходи, ничего страшного. Просто спросил.

– Разумеется, хочу. Я просто не знала о ней.

Допив сок, Кармин поставил стакан в раковину.

– Игра начинается в семь. Встретимся в раздевалке после игры.

Улыбнувшись, она сказала Кармину, что они увидятся после игры.

* * *

Около семи часов вечера Хейвен, чувствуя, как потеют ее ладони, села на водительское сиденье машины Доминика. Она медленно ехала по городу, крепко сжимая ладонями руль и пытаясь держать себя в руках. Она напомнила себе о том, что делала это для Кармина. Люди – как бы много их ни было – не помешают ей его поддержать.

Подъехав к школе, она осмотрелась по сторонам. Шум, доносившийся со стадиона, был слышен даже на парковке. Голос диктора, звучавший из громкоговорителей, заглушал шумную толпу болельщиков. Стоя на парковке, Хейвен пыталась собраться с духом. Почувствовав на своем плече чью-то ладонь, она судорожно обернулась.

– Ого, – сказал Николас. – Это всего лишь я.

Хейвен приложила руку к бешено колотившемуся сердцу.

– Мне должно полегчать от того, что это ты?

– Обидно.

Она покачала головой. Он совершенно не казался обиженным. Казалось, ему было весело.

– Что тебе нужно?

– А мне всегда должно быть что-то нужно? Подумал, что стоит проводить тебя на стадион.

– Если ты надеешься задеть Кармина, сделав так, чтобы он увидел нас вместе, то в таком случае тебе следует уйти.

– Честно говоря, эта идея даже не приходила мне в голову, но теперь, когда ты упомянула об этом…

– Прощай, Николас, – ответила Хейвен, направляясь к стадиону. Успев сделать всего лишь несколько шагов, она заметила стоявших у входа на стадион девушек и остановилась. В центре находилась Лиза, слева от нее стояла Кайла, а справа – незнакомая Хейвен девушка.

Хейвен понимала, что ей никак не удастся попасть на стадион, не миновав их.

– Я заметил их у входа, и подумал, что тебе, возможно, потребуется помощь для того, чтобы миновать расстрельную команду, – сказал Николас, нагоняя ее. – Но, если ты предпочитаешь пойти одна…

– Нет.

Вздохнув, он положил ладонь ей на спину.

– Тогда вперед.

Хейвен вновь направилась к стадиону, смотря в землю. Она услышала смех, когда они приблизились ко входу.

– Подбираешь объедки Кармина? – спросила Лиза. – Не знала, что ты настолько отчаялся.

Николас покачал головой.

– Ты хоть слышишь себя? Раньше ты была его главным блюдом, и только посмотри на себя теперь. Если бы я отчаялся, то присоединился бы к тебе.

Потянув Хейвен к билетной кассе, Николас купил себе билет. Хейвен замерла, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию. Она так сильно паниковала, собираясь на игру, что даже не подумала о том, что ей могли понадобиться деньги.

– Я… Я не подумала…

Нахмурившись, Николас вновь достал свой бумажник. Протянув кассиру несколько долларов, он приобрел второй билет и протянул его Хейвен. Она попыталась отказаться от его помощи, не желая, чтобы он за нее платил, но, в то же время, она понимала, что другой возможности попасть на игру у нее попросту не было.

Николас проводил Хейвен к трибунам, засуну руки в карманы своих брюк-карго и демонстрируя скорее горделивую поступь, нежели обычную походку. Его плечи были опущены, козырек выцветшей кепки скрывал от Хейвен его взгляд.

Осмотрев толпу, она заметила Дию, которая сидела в центральной секции.

– Спасибо, Николас, – поблагодарила Хейвен. – Не стоило этого делать.

– Не бери в голову, – ответил он. – Наслаждайся игрой.

Николас удалился, когда Хейвен поднялась на верхние трибуны. Ее нервозность сошла на нет, когда она села рядом с Дией, наградившей ее любопытным взглядом.

– Не знала, что вы с Николасом проводите вместе время.

– Потому что это не так, – ответила Хейвен. – Но он добр ко мне. У входа стояли некоторые девушки, поэтому он помог мне пройти на стадион.

Диа нахмурилась.

– Ох, черт. Я даже не подумала об этом. Мне следовало дождаться тебя.

– Все в порядке. Пора привыкать делать все самостоятельно.

– Тебе не придется делать все самостоятельно, – заметила Диа. – Кармин будет рядом.

Грустно улыбнувшись, Хейвен посмотрела на поле. Заметив Кармина, стоявшего у боковой линии, Хейвен помахала ему, однако в ответ он только лишь посмотрел на нее, лицо его было лишено всяческих эмоций. Внимание Кармина переключилось на тренера, когда тот выкрикнул его имя. Кармин вернулся на поле, так больше ни разу и не посмотрев на Хейвен.

Она наблюдала за игрой с настоящим благоговением. Болельщики были столь же шумными, как и во время прошлогодней игры, однако теперь Хейвен чувствовала себя комфортно, находясь в центре толпы. К окончанию игры ей казалось, что ее кожу буквально вибрировала от энергетики стадиона. После окончания матча Кармин направился прямиком в раздевалку, в то время как болельщики начали спускаться с трибун.

Хейвен и Диа последовали примеру остальных, спустившись к полю. Оставив Хейвен возле сетки, которым было обнесено поле, Диа отошла для того, чтобы сделать несколько фотографий. Услышав, как кто-то позади нее откашлялся, Хейвен обернулась и обнаружила Николаса, который, подойдя ближе, облокотился на сетку рядом с ней.

– Знаю-знаю… снова я. Я оставлю тебя в покое. Я просто забыл рассказать тебе шутку.

Хейвен улыбнулась. В действительности, Николас совсем ей не докучал. Она не понимала проявляемого им интереса, но он определенно не был таким неприятным, каким он себя, судя по всему, считал.

– Тогда расскажи.

– Ты слышала…

Раздавшийся издалека голос Кармина, который поспешно направлялся в их сторону, помешал Николасу закончить предложение. Обратив внимание на руки Кармина, которые были сжаты в кулаки, Хейвен ощутила пробежавший по ее спине холодок.

Подняв руки в знак капитуляции, Николас отошел от забора.

– Мне не нужны проблемы.

Кармин горько рассмеялся, толкая его.

– Если бы тебе не нужны были проблемы, то ты не пришел бы сюда.

– Я просто разговаривал с ней.

– И какое ты имеешь на это право? Какое ты имеешь право вмешиваться? Прекрати использовать ее в попытках добраться до меня!

Николас сердито посмотрел на Кармина.

– Это я ее использую? Если ее кто-нибудь и использует, так это ты! Ты делаешь с ней отвратительные вещи! Ты запудрил ей мозги, заставив поверить в то, что она на самом деле тебя волнует!

Замахнувшись, Кармин ударил Николаса в челюсть. От силы удара голова Николаса дернулась в сторону, из его рта брызнула кровь. Николас ошарашенно вытер кровь, в то время, пока Кармин продолжал кричать.

– Держись, блять, от нее подальше! Она – моя, и будь я проклят, если я позволю тебе ее у меня забрать!

– Ты ублюдочный собственник! – сказал Николас. – Если бы ты действительно любил ее, ты не говорил бы подобных вещей!

Эти слова окончательно вывели Кармина из себя. Подготовившись, он сбил Николаса с ног. Хейвен ухватилась за сетку для того, чтобы удержаться в вертикальном положении, и закричала, зовя на помощь. На звуки ее криков сбежались товарищи Кармина по футбольной команде, и, подняв дерущихся с земли, оттащили их друг от друга.

Лихорадочно озираясь по сторонам, через толпу собравшихся проталкивалась Диа.

– Что случилось?!

Проигнорировав ее вопрос, Кармин развернулся к Хейвен.

– Почему из всех людей это всегда, черт побери, должен быть он? Пытаешься сделать мне больно? В этом весь смысл?

Хейвен несколько раз моргнула, пораженная его гневом.

– Что?

– Ты все слышала. Ты отдаляешься от меня и практически не разговариваешь со мной, поэтому я предоставляю тебе свободное пространство, полагая, что именно в нем ты и нуждаешься. И я понимаю это, Хейвен. Я, блять, понимаю. Тебе тяжело. Но, получается, что с ним ты можешь разговаривать? Можешь ему улыбаться? Так проблема во мне?

Слова Кармина ранили.

– Нет, я люблю тебя!

– Любишь ли? – спросил он. – Если ты не хочешь быть со мной, то так и скажи.

– Я хочу!

– У тебя пиздец какой забавный способ демонстрировать это, – огрызнулся он. – Я всю свою жизнь ради тебя поменял. Я бы убил за тебя. Блять, да я бы умер за тебя! Просто скажи мне, что не так. Скажи, что мне сделать.

– Я не знаю, – она покачала головой. – Я не могу…

– Не можешь? – переспросил он с неверием. – Ты, похоже, не понимаешь, да? Ты не представляешь, от чего я ради тебя отказался! Не представляешь, чего я из-за тебя лишился!

Эти слова настолько сильно задели Хейвен, что причинённая ими боль казалась практически ощутимой. Ее рука рефлекторно взметнулась вверх, оставив на лице Кармина пощечину. Ощутив внезапную боль, пронзившую ее ладонь, Хейвен в полной мере осознала то, что произошло несколько мгновений назад. Ей казалось, что она словно в замедленной съемке наблюдает за тем, как гнев исчезает с лица Кармина, пока он прижимает ладонь к своей щеке.

Хейвен прикрыла рот рукой, когда он сделал шаг вперед, лишив ее остатков самообладания. Развернувшись, она бросилась к выходу. Она слышала, что Кармин звал ее по имени, однако она попросту не могла остановиться. Ей нужно было как можно скорее убраться со стадиона для того, чтобы навести порядок в своих мыслях. Ей нужно было увеличить дистанцию между ними для того, чтобы осмыслить случившееся.

Она ударила его. Его.

Пропихиваясь через толпу людей, Хейвен поспешила со стадиона. Достав ключи, она забралась в машину и завела двигатель. Двинувшись с места, она едва не врезалась в выезжавший со стоянки автомобиль. Нажав на тормоза, она пропустила другую машину, чувствуя, как сильно дрожат ее руки. Слезы затуманивали обзор Хейвен, пока она, выехав на дорогу, помчалась без оглядки через весь город.

Она направилась к дому, однако она понимала, что не могла туда вернуться. Ей было слишком страшно останавливаться. Слишком страшно встречаться с реальностью. Она слишком сильно боялась потерять его.

Миновав подъездную дорожку, она устремилась вперед по пустынному шоссе. Потребовалось несколько минут для того, чтобы Хейвен осознала, куда именно вела ее выбранная дорога. Чувство вины, которое она испытывала, достигло невероятных высот, когда она проехала мимо знака «Добро пожаловать на озеро Аврора».

Припарковавшись на небольшой зеленой лужайке и заглушив двигатель, Хейвен сидела в салоне машине, пытаясь отдышаться. Ей казалось, что она угодила в какую-то круговерть, мир вокруг нее вращался, ее тело сотрясала дрожь. Она вышла из машины, опасаясь того, что ее могло стошнить, и, сделав глоток свежего воздуха, направилась к озеру. В домах, окружавших озеро, был погашен свет, пляж пустовал.

Оказавшись у пристани, Хейвен прошла вперед, смотря в воду. Она дошла до края пристани, наблюдая за тем, как в озере отражается лунный свет. Она ощущала странное спокойствие, смотря на черную как ночь толщу воды.

Через несколько минут она услышала позади себя звуки шагов.

– Пожалуйста, не прыгай. Меня правда не прельщает потенциальная необходимость прыгать следом за тобой. В воде сейчас темно и, наверное, холодно.

Беспечный тон Николаса заставил Хейвен улыбнуться.

– Я не собираюсь прыгать.

– Хорошо, – сказал он, вставая рядом с ней. Его губа была разбита, на его загорелой коже уже начали проявляться синяки.

– Прости, что он ударил тебя за разговор со мной.

– Не извиняйся за него.

Хейвен ничего не ответила, продолжая смотреть в воду, и Николас вздохнул.

– Удивлен тебя здесь видеть.

– Мне не следовало приезжать.

– Но ты все же приехала.

– Да, – ответила Хейвен и вновь замолчала, раздумывая над тем, как бы поддержать беседу. – На прошлой неделе у меня был День рождения.

– Правда? Тогда счастливого тебе Дня рождения.

Хейвен грустно улыбнулась, произнося, наконец, те слова, которые ей хотелось сказать на протяжении нескольких дней. Те слова, которые она не осмеливалась произносить в присутствии Кармина.

– В дне моего рождения не было ничего счастливого.

Глава 44

Стоя на пустующей подъездной дорожке, Кармин смотрел на погрузившийся во мрак дом. Он полагал, что Хейвен направится прямиком домой, поскольку не мог представить, где еще она могла бы почувствовать себя комфортно в одиночестве, однако было совершенно очевидно, что он ошибся.

– Ее здесь нет, – сказал он в трубку.

Диа вздохнула.

– Наверное, ей страшно.

– Думаешь, я не понимаю этого? Она боится меня. Меня, Диа.

Ему никак не удавалось избавиться от мысленного образа, засевшего у него в голове – убегающая от него Хейвен, в глазах которой он увидел страх.

– Она доверяет тебе, Кармин.

– Если это действительно так, то почему тогда она не может со мной поговорить? Неужели она не догадывается, что я понимаю ее чувства? Ведь я тоже лишился матери.

– Да, но ты ведешь себя иррационально, когда речь заходит о гибели твоей мамы.

Слова Дии вновь лишили Кармина самоконтроля.

– Vaffanculo.

– Ты только лишь подтверждаешь правильность моих слов, – заметила Диа. – Я перезвоню. Мне нужно кое-что проверить.

Не дожидаясь ответа, Диа положила трубку. Вернувшись в свою машину, Кармин проехался по улицам Дуранте в поисках Хейвен, и, отчаявшись, заехал на вечеринку в честь футбольного матча. Припарковавшись на подъездной дорожке, он вышел из машины, заметив стоявшего возле дома Макса. Телефон Кармина зазвонил в тот же самый момент, когда он направился к Максу.

– Есть успехи? – спросил он, отвечая на звонок.

– Она в безопасности.

От силы облегчения, нахлынувшего на него, у Кармина едва не подкосились ноги.

– Где ты ее нашла?

– Она на озере.

Он замер, схватившись за капот своей машины, когда почувствовал слабость в ногах.

Похоже, падение было неминуемым.

– Что значит «на озере»? Дай ей трубку.

– Я не с ней.

– Не с ней? – переспросил Кармин с неверием. – Она не должна находиться на озере одна, Диа. Сейчас темно, и она не умеет плавать!

– Она не одна.

– В смысле? – Диа не ответила, однако ее молчания было достаточно для того, чтобы Кармин сам смог ответить на свой вопрос. – Николас.

– Тебе бы не помешало успокоиться, – сказала Диа, предвидя реакцию Кармина. Она хорошо его знала, и, соответственно, должна была понимать, что ее слова делу помочь никак не смогут. Гнев Кармина моментально вышел из-под контроля.

– Успокоиться? Мне надоела эта херня. Я дал ей все, что было нужно, Диа, а она так поступает. Если она хочет, чтобы все было именно так, то пожалуйста. Из них выйдет отличная пара.

– Кармин…

– Вот почему я никогда не хотел влюбляться. Оно того не стоит.

– Ты на самом деле так не думаешь.

– Не надо мне, блять, говорить, что я думаю.

К испытываемому Кармином гневу добавилось ощущение того, что его предали. Выругавшись, он швырнул свой телефон в машину, чувствуя образовавшийся в горле ком и затуманивающееся зрение. Сжав руки в кулаки, он ударил по лобовому стеклу. От силы удара по стеклу с пассажирской стороны побежала трещина. Ощущая охватывающее его отчаяние, Кармин вновь нанес удар по лобовому стеклу своей машины. Костяшки его пальцев пронзила острая боль, битое стекло впивалось кожу. Убрав руку, он пнул дверцу, расположенную с пассажирской стороны.

Почувствовав опустившуюся на его плечо руку, Кармин развернулся настолько быстро, что Максу пришлось поднять перед собой руки и сделать шаг назад.

– Спокойно, чувак, – сказал он, переводя взгляд с Кармина на его машину. – Все в порядке?

Согнув правую руку в кулак, Кармин заметил сочившуюся из костяшек кровь.

– А похоже на то, что у меня все в порядке?

– Нет. Как и у твоей машины, кстати говоря, – Макс вновь схватил его за плечо. – Пойдем, тебе нужно выпить. Или покурить. Или, возможно, просто потрахаться.

Кармин поднял свой телефон. Экран треснул, лишая его возможности включить телефон.

– У тебя есть кокс?

– Немного.

Макс достал маленький пакетик, наполненный кокаином. Взяв его, Кармин направился в ванную для того, чтобы смыть кровь. Расправившись с рукой, он опустился на диван в одной из комнат. Грудь по-прежнему сковывала боль, его мысли постоянно возвращались к Хейвен. Ему хотелось заглушить эту боль до того, как она станет невыносимой. Достав кредитную карточку своего отца, он высыпал на стол немного кокаина в тот же самый момент, когда в комнату вошли Лиза и Меган.

– Не думала, что увижу тебя здесь, – сказала Лиза, усмехнувшись.

– А ты когда-нибудь вообще думаешь? Мне казалось, что для этого нужны мозги.

В ответ Лиза театрально закатила глаза. Меган села на диван рядом с Кармином, в то время, пока он делал дорожку из кокаина.

– Что с тобой такое?

Испытываемое Кармином раздражение начало нарастать.

– В смысле? Все прекрасно.

– Это на тебя не похоже, – заметила Меган, смотря на кокаин.

– Я не новичок в этом деле, Меган, – сказал Кармин. – Неужели желание расслабиться может казаться таким странным?

– Да. Ты занимался этим раньше, но это в прошлом.

– Я остался прежним.

– Нет, это неправда. Я понимаю, что мое мнение тебя, вероятно, не волну…

– Ты права, – перебил ее Кармин. – Ты ни черта не знаешь о моей жизни.

– Я знаю, что ты счастлив с… девушкой, – продолжила Меган. Кармин замер, удивившись тому, что ей хватило смелости заговорить с ним об этом. – Я знаю, что я никогда тебя особо не волновала, но ты никогда не был мне безразличен. Ты дерьмово ко мне относился, и я не стану делать вид, что подобного отношения не было, но я закрывала на это глаза, думая, что ты попросту был таким человеком. Я думала, что тебе нравилось быть таким, каким ты был, но затем я увидела тебя с этой девушкой.

– С Хейвен, – сказал Кармин. Ему надоело то, что люди все время ссылались на нее как на «девушку». Она была гораздо большим. – Ее зовут Хейвен.

Меган кивнула.

– С ней ты был совсем другим. Ты никогда не улыбался мне так, как улыбался… Хейвен. Она делала тебя счастливым.

– Так и было, – признался он, моментально поправляя себя. – Так и есть. В большинстве случаев, по крайней мере.

Меган нахмурилась.

– Знаешь, поскольку я по-прежнему не испытываю к тебе безразличия, мне не нравится видеть тебя за подобным занятием, – сказала она, указав на кокаин. – Но, как ты уже заметил, мое мнение значения не имеет.

Кармин ощутил чувство вины, когда она поднялась с дивана. Он не сделал совершенно ничего для того, чтобы заслужить ее доброту.

– Меган? Спасибо.

– Не за что, – ответила она. – К тому же, мой отец в сто раз добрее, когда ему не приходится тратить нервы на разбирательства с тобой, поэтому это поможет нам обоим.

Кармин рассмеялся. Старый-добрый Рутледж. Ему практически не хватало ежедневных визитов в кабинет директора.

Ввалившийся в комнату Грэм начал звать Меган, приглашая ее поиграть в «пивной» пинг-понг. Бросив на Кармина последний взгляд, она проследовала за своим парнем.

Облокотившись на спинку дивана, Кармин попытался навести порядок в своих мыслях в надежде на то, что боль, наконец, успокоится. Посидев еще несколько мгновений, он поднялся на ноги и вышел из комнаты, оставив кокаин на столе.

Он едва не налетел на Дию, неожиданно возникшую у входной двери. Прищурившись, она перегородила ему путь.

– Почему ты не отвечаешь на телефон?

– Он сломался.

– Сломался? – недоверчиво переспросила она. – Точно так же, как и лобовое стекло твоей машины?

– Может быть.

Диа покачала головой.

– Что ты вообще здесь делаешь? Поверить не могу, что ты отрываешься на вечеринке в то время, пока твоя девушка находится невесть где!

– Она не «невесть где», – сказал Кармин. – Она на озере, ты не запамятовала?

– Значит, вместо того, чтобы дожидаться ее возвращения, ты решил вернуться к старым привычкам?

– Господи, ничего я не делал. Я трезв. Да, я раздолбал машину, но это она сбежала, а не я.

– Ты никогда не отличался терпением, Кармин, но и сдаваться было не в твоих правилах.

Вздохнув, Кармин отвел взгляд, понимая, что за ними наблюдали собравшиеся на вечеринке люди.

– Я ухожу, – сказал он, выходя из дома.

Кармин направился к машине и уже собирался было сесть на водительское сиденье, когда его остановил голос Дии.

– Ты был прав, когда мы разговаривали по телефону. Ты сказал, что из всех именно ты смог бы понять, через что она сейчас проходит. Это правда, так почему же ты не понимаешь? Ты наделал столько ошибок, обидел стольких людей. Но ты всегда оставался моим другом, и я никогда не переставала в тебя верить. Так что же случилось с твоей верой в нее?

У Кармина не было ответа на этот вопрос.

* * *

Вернувшись домой и увидев на подъездной дорожке только лишь «Mercedes» своего отца, Кармин вновь ощутил отчаяние. Сделав глубокий вдох, он зашел в дом, встретив в фойе отца. Улыбка Винсента померкла, когда он заметил выражение лица Кармина.

– Что-то случилось?

– Да, – ответил Кармин. – Николас случился.

– Проклятье, Кармин! Сколько еще раз это будет повторяться? Ты должен оставить этого юношу в покое!

Кармин покачал головой.

– «Мазде» досталось больше, чем Николасу.

– Твоей машине? Что случилось? Где девушка?

– Я же сказал – Николас случился, – огрызнулся он. – И ее, блять, зовут Хейвен. Хейвен. Используй иногда ее имя.

Винсент смотрел на сына, ошарашенный его вспышкой.

– Если хочешь знать, где Хейвен, то отыщи Николаса. Они на озере, – Кармина словно осенило, когда он произнес эти слова. – Ты ведь вернешь ее, да?

Винсент сжал пальцами перегородку носа.

– Это ее жизнь, Кармин. У нее могут быть друзья, и ты должен с уважением к этому относиться.

– Думаешь, я стану уважать его после того, что он сделал? По-твоему, мне должно это нравиться?

– Я не говорил, что тебе должно это нравиться. Как и о том, что ты должен его уважать. Я говорил лишь о том, что ты должен уважать ее право на самостоятельный выбор, независимо от того, нравится ли он тебе или нет.

– Я уважаю ее выбор, – сказал Кармин. – Я не такой уж и мудак. Я все время говорю ей о том, что она должна принимать свои собственные решения.

– Что ж, тогда ты должен понимать, что именно это она сейчас и делает.

Вздохнув, Кармин протиснулся мимо отца и направился к лестнице.

– Почему никто не встает в этой ситуации на мою сторону?

Винсент рассмеялся.

– Дело не в том, кто и какую сторону занимает. Я говорил тебе о том, что однажды реальная жизнь тебя в любом случае настигнет, и, кажется, этот момент настал.

– О, я в курсе, – ответил Кармин. – Я понял это в тот момент, когда она дала мне пощечину.

Винсент уставился на него, ухмыляясь.

– Она ударила тебя?

– Что в этом такого, блять, забавного?

– Я просто приятно удивлен, – ответил Винсент. – Не подумай, будто я считаю, что ей следовало давать тебе пощечину, но я шокирован тем, что она решилась на это. Возможно, она все-таки сможет встать на ноги в этом мире.

* * *

– Ты когда-нибудь слышала о стокгольмском синдроме[38]?

Хейвен с беспокойством посмотрела на Николаса, услышав этот вопрос. Закатав штанины, он свесил ноги с пристани, водя ими по водной глади. Хейвен сидела рядом с ним, скрестив ноги, их обувь лежала рядом с ними на пристани.

– Нет, что это за синдром?

– Это такое состояние, когда человек начинает испытывать симпатию к своему похитителю.

Хейвен воздохнула, поняв, куда именно он клонит.

– Меня не похищали.

– Правда? Значит, доктор Д. не вырезал буквы из журнальных статей и не приклеивал их на лист бумаги для того, чтобы оставить красочную записку с требованием о выкупе?

– Нет.

– Хм, интересно, – сказал Николас. – Хотя, это может быть и не похищение. Суть в том, что человек, которого держат в заложниках, начинает испытывать симпатию к тому, кто это делает.

– Ровно то же самое ты сказал и в первый раз. Кроме того, Кармин не удерживает меня в заложниках.

– Но тебя все же удерживают, верно?

– Я этого не говорила.

– Но и не опровергала, – заметил Николас. – Порой, когда люди оказываются в подобных ситуациях, им хорошенько промывают мозги, заставляя думать, что их похитители – хорошие люди только лишь по причине того, что они их не бьют.

– Мне не промывали мозги.

– Откуда тебе знать? Тактика отрицания, наоборот, вполне типична для того, кому промыли мозги.

Хейвен покачала головой.

– Тебе попросту не хочется верить в то, что Кармин изменился. Я права?

– Нет, – ответил Николас, – и хватит менять тему. Сейчас мы обсуждаем то, что тебя похитили.

– Я же уже сказала, что меня не похищали.

– Я понял. Хотя, я был уверен в том, что тебя похитили, – сказал Николас, качая головой. – Я надеялся на то, что тебя разыскивают родители.

Услышав эти слова, Хейвен ощутила вновь вспыхнувшую в груди боль.

– Мои родители умерли.

Хейвен ощущала на себе пристальный взгляд Николаса, однако она так и не осмелилась взглянуть на него. Отвернувшись, наконец, от Хейвен, он вновь начал болтать ногами в воде.

– Моя мама тоже умерла. Она погибла, когда я был младше. У меня остался отец, но мы с ним плохо ладим.

– Почему?

– Он все время ожидает от меня худшего, – признался Николас. – Так что, какой смысл делать что-то правильно, если он в любом случае этого не заметит? Он всегда замечает только плохое. Но теперь это уже неважно. Мне восемнадцать, поэтому я могу съехать и найти себе работу. Начать все где-нибудь с чистого листа – там, где люди, слыша имя «Николас Барлоу», не будут машинально думать «ах, этот деградирующий идиот».

– Думаешь, люди так думают? – спросила Хейвен, смотря на него.

– Я знаю, что они так думают, – ответил Николас. – Все стало еще хуже после того, как Кармин…

– После того, как Кармин – что? – спросил она, так и не дождавшись от него законченного предложения. – После того, как он изменился?

Николас промолчал, и его молчания было достаточно для того, чтобы подтвердить догадку Хейвен. Улыбаясь, она перевела взгляд на воду. Они сидели в тишине, которую нарушали только лишь всплески воды и сверчки, стрекочущие в ночи.

– Я рассказывал тебе шутку про масло? – спросил спустя несколько минут Николас, прочистив горло.

– Про летающее масло?

– Нет, про масло.

– Что это за шутка?

Николас расстроенно вздохнул.

– Ты портишь всю соль шутки. Давай попробуем еще раз. Я рассказывал тебе шутку про масло («butter»)?

– Нет. Думаю, нет.

– Тогда мне тебе ее лучше («better») не рассказывать[39], – сказал он. – А то еще «размажешь» ее.

Усмехаясь, он посмотрел на Хейвен, замечая озадаченное выражение ее лица.

– Что размажу?

Покачав головой, Николас отвел взгляд.

– Когда-нибудь я заставлю тебя рассмеяться над одной из моих шуток. Даже если это будет последняя вещь, которую я сделаю.

* * *

Стоя возле окна в библиотеке, Кармин смотрел во двор. Ему было интересно, думала ли о чем-нибудь Хейвен, проводя в библиотеке одну ночь за другой, или же в ее мыслях образовывалась пустота, перераставшая во мрак. Он смутно припоминал первое время после смерти матери, поскольку сжавшее его в своих тисках горе было настолько сильно, что даже попытки поддержать беседу давались ему с огромным трудом. Ему казалось, что в его теле не осталось ни капли жизни, словно все его органы были наполнены одно лишь только бездонной скорбью.

Заметив лежавшую на небольшом столике записную книжку, Кармин взял ее в руки. Рассматривая одноцветную обложку, он открыл книжку. Пожелтевшая бумага была усеяна словами, выведенными небрежным почерком. Кармин с замешательством осознал, что держал в руках дневник. Ощущая подступающую тошноту, он перевернул обложку и заметил имя своей матери, выведенное на внутренней стороне. Закрыв дневник, он едва не лишился дыхания. Она увидела дневник его матери. После всех усилий, которые он потратил на то, чтобы защитить Хейвен от правды, она все равно на нее наткнулась.

Бросив дневник, он выбежал из библиотеки, доставая из кармана ключи и преодолевая по две ступеньки за раз. Спустившись на второй этаж, Кармин заметил вышедшего в коридор отца, внимание которого привлекли его торопливые шаги.

– Кармин, стой! – сказал Винсент, подходя к нему, но Кармин не остановился. Он направился прямиком к входной двери и далее к своей машине. Он разблокировал дверцы машины в тот же самый момент, когда на крыльце показался Винсент. – Не смей туда ездить!

Мешкая, Кармин все же завел машину. Хейвен не было уже больше часа, и он больше не мог ждать ни минуты. Выехав с подъездной дорожки и оказавшись на асфальтированной дороге, он со всей силы нажал на газ и помчался по темному шоссе. Кармин затаил дыхание, проезжая мимо знака «Озеро Аврора», понимая, что он достиг точки невозврата. Сделав очередной вираж и заметив, наконец, «Audi», он нажал на тормоза. От резкого торможения «Мазду» занесло на гравий. Выйдя из машины, Кармин направился к озеру. Он прошелся вдоль берега, ища хоть какие-то признаки присутствия Хейвен, и, спустя несколько минут, заметил на пристани очертания людей.

Первым Кармина заметил Николас. Хейвен, должно быть, тоже почувствовала его присутствие, поскольку она моментально повернула голову в его направлении. Вскочив на ноги, она неосмотрительно сделала шаг назад, оказавшись на самом краю пристани. Споткнувшись, она едва не упала в воду, однако Николас успел предотвратить падение, удержав ее.

– Ого, что я тебе говорил? Я не стану за тобой прыгать.

Кармин поднял перед собой руки.

– Я приехал не для того, чтобы драться.

Николас наградил его подозрительным взглядом.

– Что тогда ты здесь забыл? Ты же знаешь, что тебе запрещено здесь находиться.

– Знаю, – ответил Кармин. – Можешь подать на меня в суд, мне плевать. Мне нужно поговорить с ней.

– Тебе не кажется, что она приехала бы к тебе, если бы захотела с тобой поговорить? Неужели ты не можешь предоставить ей немного свободного пространства?

Кармин расстроенно потер лицо руками.

– Это важно. Я уеду, правда, но сперва мне нужно с ней поговорить, – сказал Кармин, сосредотачивая свое внимание на Хейвен. – Пожалуйста, колибри? Это займет всего лишь несколько минут.

– Хорошо, – согласилась она, кивнув.

– Знаешь, ты не обязана этого делать, – сказал Николас. – Ты не должна делать то, чего тебе делать не хочется. Кармин бросил на Николаса сердитый взгляд, но все же промолчал, в то время как Хейвен кивнула.

– Я знаю.

Посмотрев на них, Николас осторожно погладил Хейвен по руке.

– Береги себя. Если понадоблюсь – ты знаешь, как со мной связаться.

Слегка улыбнувшись, Хейвен кивнула. Прощаясь с Николасом, она нервно смотрела на Кармина. Он направился к ней после того, как Николас ушел.

– Я знаю, что ты нашла.

На лице Хейвен промелькнул ужас.

– О, Боже.

Она выглядела так, словно ей вновь хотелось от него сбежать, поэтому Кармин потянулся к ней для того, чтобы предотвратить ее попытку.

– Я знал все это.

– Знал?

Кармин кивнул.

– Я уже несколько месяцев знаю, что это была ты.

– И ты ничего мне не рассказал?

– Я пытался защитить тебя.

– Ты пытался защитить меня? – спросила Хейвен, ошарашенно смотря на него.

– Мне не хотелось ранить тебя, – признался он. – Мне казалось неправильным подвергать тебя всему этому. Это было бессмысленно.

– Твоя мама погибла из-за меня, а ты счел это бессмысленным? Я разрушила твою жизнь, Кармин!

– Господи, ты была всего лишь ребенком. Ты ни в чем не виновата.

Качая головой, Хейвен чувствовала стекавшие по ее щекам слезы.

– Из-за меня ты лишился матери.

– Нет, это не так. Я лишился ее из-за того, кто нажал на курок.

– Ты ошибаешься, – сказала Хейвен, вытирая слезы. – Как ты вообще можешь на меня смотреть? Как ты мог любить меня после этого?

– Как я могу тебя не любить? Я же столько раз говорил тебе о том, что умру за тебя. Как я могу винить тебя за то, что моя мама испытывала по отношению к тебе то же самое, что и я?

– Этого не должно было произойти, – сказала Хейвен. – Я того не стою.

– Не смей так говорить. Нельзя из-за этого просто взять и все бросить.

– Но ты же сказал…

Он перебил ее, не давая ей возможности озвучить все то, что он ей наговорил.

– Я знаю, но я был просто зол. Все мы в пылу обиды говорим такие вещи, которые на самом деле не подразумеваем. Я и без того многое потерял. Я не хочу потерять и тебя.

Хейвен постаралась сдержать рыдание, когда Кармин притянул ее в свои объятия.

– Черт, tesoro. Не извиняйся. Я не знаю, как именно мы это преодолеем, но нам нужно найти какой-нибудь способ. Я жалок без тебя.

Обнимая Хейвен, он обретал спокойствие в том, что она вновь находилась в его объятиях. Когда слезы прекратились, она отстранилась от Кармина, всматриваясь в его лицо.

– Знаешь, здесь опасно по ночам. Ты могла упасть в воду, – сказал он, стирая с ее щек слезы.

– Николас сказал, что раньше ты все время плавал в озере по ночам.

– Да, раньше я был смелым.

– Ты и сейчас такой, – сказала Хейвен. – Тебе хватило смелости приехать сюда. У тебя могли возникнуть проблемы.

– Но не возникли, – после этих слов между ними повисла неловкая, напряженная тишина, несмотря на то, что им необходимо было еще столько всего друг другу сказать. – Почему ты приехала сюда?

Хейвен развернулась к озеру.

– Не знаю. Думаю, мне нужно было с кем-то поговорить.

– Но почему с ним? О чем вы с ним разговаривали?

Хейвен пожала плечами.

– Мы говорили об его матери. Он тоже ее потерял.

– Я знаю, – ответил Кармин. – Она погибла в автокатастрофе. Дороги были мокрыми, машину занесло, она потеряла управление или что-то вроде того. Она была за рулем в тот день только лишь потому, что ему чего-то захотелось. Она поехала для того, чтобы купить ему это.

– Я понимаю его чувства, – сказала Хейвен, кивнув.

Кармин вздохнул. Направление, которое приняла их беседа, огорчало его.

– Я тоже.

– Я знаю, – сказала Хейвен, – но, делясь с Николасом своими мыслями, я не чувствую себя так, словно разочаровываю его. Ведь я ничем ему не обязана.

Кармин нахмурился.

– Ты и мне ничем не обязана.

– На самом ли деле это так? – спросила она. – Разве не обязана я жить в полную силу после того, что пережила твоя семья?

– Полагаю, так и есть.

Хейвен продолжала смотреть в воду.

– Порой я чувствую себя виноватой за то, что родилась, Кармин. Знаю, ты скажешь, чтобы я не говорила подобных вещей, но это нисколько не меняет того, что я на самом деле чувствую.

– Но ты можешь свободно говорить об этом с Николасом?

– Да, – ответила она. – Потому что он не говорит мне, что это смехотворно, он сказал просто «Это отстойно». И все. В этом не было ничего глубокомысленного, но мне стало легче от его слов, потому что мне разрешили чувствовать то, что я чувствую на самом деле. Думаю, его вообще ни капли не волновали мои чувства, но он все равно выслушал меня.

– Похоже на Николаса.

– Я понимаю, что он плохо с тобой поступил, и я прощу у тебя прощения, если я обидела тебя, разговаривая с ним. Но… какими бы ни были его мотивы, он сделал все возможное для того, чтобы меня рассмешить.

Несмотря на то, что Кармин сомневался в благородности мотивов Николаса, он понял, что все вокруг него были правы. Отец сказал ему о необходимости уважать решения Хейвен, и, вместе с тем, он должен был позволить ей совершать и свои собственные ошибки. Кроме того, Диа спрашивала у него о том, куда делась его вера в Хейвен.

Куда же делась его вера в нее?

– Знаешь, он пиздец как меня ненавидит, – сказал Кармин.

– Он злится на тебя, но ненависти не испытывает. Думаю, ему не хватает тебя.

Кармин горько рассмеялся.

– Он говорит обо мне всякую чушь.

– Порой он действительно это делает, но, как ты сам заметил несколько минут назад, все мы в пылу обиды говорим нелицеприятные вещи. Он не знает того человека, которым ты стал. Раньше вы были очень близки и очень похожи. И теперь у тебя есть я, а у Николаса нет никого. Я понимаю, почему он не хочет мириться с тем, что ты изменился – ведь сам он остался прежним. Ему не хочется верить в то, что ты перестал быть тем взбалмошным человеком, которым был раньше, потому что это будет означать, что теперь он действительно одинок. Он опустошен, и, ко всему, он лишился единственного друга.

– Почему ты решила, что он опустошен?

Хейвен пожала плечами.

– Он говорил о том, что, возможно, оставит все и уедет. Это напомнило мне о том, как мы обсуждали возможность начать все с чистого листа. Ведь людей, у которых все хорошо, не посещает желание все бросить, верно?

– Думаю, да.

– Раньше я думала, что он разговаривает со мной для того, чтобы позлить тебя, но теперь мне кажется, что он общался со мной из-за того, что я была связующим звеном между тобой и им. Возможно, это глупо, но мне показалось, что сегодня не только мне нужна была компания.

Развернувшись к Кармину, она провела рукой по его щеке.

– Поверить не могу, что я ударила тебя, – сказала она, снова начиная плакать.

Кармин накрыл ее руку своей.

– Я бы тоже себя ударил. Пожалуй, я это заслужил.

– Никто этого не заслуживает, – сказала Хейвен. – Мне ли не знать.

– Разве мы уже дважды не обсудили то, что иногда люди делают и говорят такие вещи, которые на самом деле делать и говорить они не хотят? Нам нужно еще раз это обсудить? – Хейвен покачала головой, и он нежно улыбнулся ей. – Хорошо. Хочешь вернуться домой? Этот вечер длится уже целую вечность, и, ко всему, мне не мешало бы убраться с озера до того, как Николас передумает и вызовет полицию.

* * *

Винсента окружали стопки бумаг. Казалось, что с каждым мгновением их становилось все больше и больше. Он сидел в своем кабинете уже несколько часов, пытаясь разобраться с работой, но ему никак не удавалось сосредоточиться.

У него не осталось ни капли энергии, и все вокруг разваливалось на части.

Винсент уже в пятый раз перечитывал один и тот же абзац, когда дверь в его кабинет с шумом распахнулась. Подняв голову, он увидел своего сына, входящего в его кабинет.

– Ты превращаешь эту ночь в настоящий ад, Кармин.

– У меня есть то, что сделает ее лучше, или же вконец испортит тебе жизнь.

Бросив записную книжку на стопку бумаг, Кармин случайно выбил ручку из рук своего отца. Посмотрев на книжку, Винсент вздохнул.

– И что это?

– Не узнаешь мамин дневник?

Винсент замер.

– Он был у девушки?

– Да. Я не знаю, что именно в нем написано и сколько всего Хейвен успела прочитать, но она знает правду. Она нашла дневник в библиотеке.

Облокотившись на спинку своего кресла, Винсент ошеломленно смотрел на дневник.

– Я предполагал, что твоя мать вела дневник, но я думал, что он хранится вместе с остальными ее вещами. Мне и в голову не приходило, что он мог находиться среди книг.

– Но именно там он и хранился. Именно по этой причине я и поехал за ней на озеро. Если ты хочешь на меня поорать, то приступай, но я не жалею о своем решении.

Винсент промолчал. Он не мог подобрать нужных слов.

После того, как Кармин ушел, Винсент провел рукой по потрепанной обложке. Поддавшись любопытству, он открыл дневник своей жены, и пролистал его до последней страницы. Смотря на знакомый почерк, он чувствовал себя так, словно кто-то вонзил руку ему в грудь и крепко сжал в ладони его сердце.

Просматривая одну из записей, он заметил хорошо знакомую ему дату. 12 октября 1997 года. Маура сделала эту запись в день своей смерти.

Винсент практически слышал голос своей жены, читая последнюю запись в ее дневнике.

Дверцу шкафа в спальне Кармина сегодня с утра заклинило. Мне пришлось сломать ручку для того, чтобы ее открыть. Очередное дополнение к списку неисправностей… нижняя ступенька шатается, крыльцо проседает, окно на кухне в большинстве случаев открыть невозможно, качели во дворе волочатся по земле, входную дверь уже давно пора покрасить. Это мелочи, которые легко исправить, но они больше не кажутся мне мелочами. Напротив, кажется, что все вокруг меня разваливается на части. Мир вокруг рушится, в то время, пока я, замерев, стою на месте. Думаю, времени больше не осталось – не у нее, а у меня. Я пересекла черту и уже слишком поздно поворачивать назад. Но я в любом случае не стала бы этого делать, даже если бы у меня была такая возможность. Я знаю, что сейчас Винсент этого не понимает, но когда-нибудь он увидит то же самое, что и я. Однажды он поймет, почему я не могла сдаться и забыть про нее. Возможно, к тому времени, когда это случится, он починит качели. Возможно, крыльцо не будет проседать, окно будет заменено новым, а ступенька перестанет шататься. Возможно, и дверь будет выкрашена в новый цвет. В синий, а не в красный. Я устала видеть красный цвет. Возможно, тогда мы обретем покой. И, может быть, к тому времени она, наконец-то, будет свободна. Думаю, в тот момент, когда это случится, мир перестанет рушиться.

Винсент закрыл дневник. Его мир по-прежнему рушился.

* * *

Стоя у кухонного окна, Хейвен смотрела на подъездную дорожку, ее взгляд остановился на «Мазде». В свете дня машина выглядела еще хуже, чем ночью. Лобовое стекло с пассажирской стороны треснуло, не пережив встречи с кулаком Кармина. Даже из дома она видела оставшиеся на стекле следы крови.

Она ранила его, и теперь осознавала в полной мере, что они, как и «Мазда», не смогут волшебным образом оправиться за одну ночь. Они не смогут просто взять и забыть об этом, как бы сильно им обоим этого ни хотелось.

– Я проснулся в одиночестве.

Раздавшийся позади Хейвен хриплый голос вырвал ее из размышлений. Обернувшись, она увидела стоявшего в дверях кухни Кармина.

– Ты так мирно спал, – ответила она. – Мне не хотелось тебя будить.

Бросив взгляд на руку Кармина, она заметила проступившие на его костяшках синяки, которые потемнели к утру.

– С моей рукой все в порядке, – сказал он, замечая взгляд Хейвен. Он согнул пальцы, дабы подтвердить свои слова, и стиснул зубы, стараясь не морщиться. Его рука точно была не в порядке, но Хейвен не стала спорить с ним об этом.

Они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Им столько всего нужно было друг другу сказать, однако Хейвен не знала, с чего именно ей стоит начать. Все случившееся не укладывалось у нее в голове.

Ее глаза наполнились слезами, когда она, сама того не ожидая, одновременно с Кармином произнесла «Прости».

Кармин нахмурился.

– За что ты извиняешься?

– Тебе больно, – ответила она.

– Я же сказал, Хейвен. С рукой все нормально.

– Я говорю не о твоей руке, а о тебе, – сказала Хейвен. – Я сделала тебе больно, но я не хотела этого делать.

– Ты хотела, – заметил Кармин, – но я понимаю тебя, потому что я сам сделал то же самое. Было бы лицемерно винить тебя за это. Я мог остановить все это еще до того, как это началось, и именно поэтому я прощу у тебя прощения.

Хейвен вновь отвернулась к окну, от извинений Кармина она чувствовала себя еще хуже. Он пытался успокоить ее, хотя на самом деле именно он нуждался в утешении. Он заслуживал того, чтобы бремя, которое он нес, наконец-то, упало с его плеч, однако она только лишь эгоистично стояла у окна в полнейшей тишине, не находя слов, которые смогли бы унять его боль.

Пройдя босыми ногами по холодному, твердому полу, Кармин остановился у окна рядом с Хейвен.

– Господи, ты только посмотри на мою машину.

– Прости, – вновь повторила она.

– Прекращай извиняться, – сказал Кармин, опуская руки на бедра Хейвен и пугая ее этим неожиданным движением. – Что было, то было. Мы нисколько не поможем делу, если будем и дальше размышлять о том, кто и кого обидел. Нельзя продолжать на кого-то злиться и ожидать, что ситуация сама собой разрешится, потому что этого не случится. Это будет только лишь снедать тебя изнутри.

– Это произошло с тобой?

– Это происходило со мной в течение многих лет, потому что я все время думал о том, почему у меня такая дерьмовая жизнь. Я устал совершать одни и те же ошибки снова и снова. Пора просто принять случившееся и простить.

Хейвен была поражена настолько зрелыми рассуждениями Кармина, поскольку всего лишь двенадцать часов назад он был таким вспыльчивым. Казалось, что случившееся попросту раздавило его, превзошло настолько, что у него попросту не осталось никакого желания бороться.

– Значит, ты простишь и Николаса?

Кармин напрягся.

– При чем здесь он?

– Ты же сказал, что нельзя таить обиду, поэтому я подумала…

– Ты неправильно подумала. Здесь все иначе.

– И в чем же разница? – спросила Хейвен. – Я знаю, что он обидел тебя, но ты сказал, что размышления о подобных вещах делу никак не помогут. Что было, то было, пора двигаться дальше. Верно?

– Он – мудак, Хейвен. Он губит все, к чему прикасается, – ответил Кармин, смотря на нее.

Хейвен покачала головой.

– Он говорил о тебе ровно то же самое. Он ошибается, и я сказала ему об этом, но, возможно, ты тоже ошибаешься.

– Нет.

– Ладно. Я хочу сказать только лишь о том, что, возможно, вы с ним не такие уж и разные, и что вы, возможно, смогли бы вновь поладить, если бы забыли о своих разногласиях…

– Я знаю, к чему ты ведешь, и здесь слишком много всяческих «возможно». Но этого не будет, поэтому бессмысленно это обсуждать. В действительности, я вообще не хочу о нем говорить. Никогда. Он к нам никакого отношения не имеет.

Хейвен промолчала, понимая по тону Кармина, что разговор на эту тему был закончен. Атмосфера в кухне вновь настала напряженной, и Хейвен изо всех сил пыталась совладать с желанием извиниться за то, что она вызвала у Кармина раздражение.

– Il tempo guarisce tutti i mali, – сказал Кармин, потирая то место на своей груди, где были вытатуированы эти слова. – Время лечит все раны. Когда я только-только сделал татуировку, я не верил в эти слова, но я верю в них теперь. Время все излечивает. Не знаю, сколько времени нам потребуется на то, чтобы справиться со всем, что сейчас происходит, но все время, которое отведено мне в этом мире, я потрачу на тебя.

Хейвен закрыла глаза, когда Кармин обвил ее своими руками, и обняла его в ответ.

– Зачем ты сделал татуировку, если не верил в это?

– Об этом часто говорила моя мама, – сказал он, усмехнувшись. – Это напоминает мне о тебе и твоих цитатах. Не знаю, почему я так долго не замечал явного сходства. Ведь было очевидно, что моя мама выросла в тех же условиях, что и ты.

Услышав это, Хейвен отстранилась от Кармина.

– В смысле?

– Ты о чем? – спросил Кармин, смотря на нее.

– Твоя мама выросла в тех же условиях, что и я? Она была рабыней?

Кармин поморщился от этого слова, но все же кивнул.

– Я думал, ты знаешь. Ты же видела дневник.

Хейвен покачала головой.

– Я прочла только лишь письмо, которое выпало из дневника, Кармин. Я не читала дневник твоей матери.

– Не читала? Я думал, что ты прочла его. Черт, я бы прочел. Но я отдал его отцу, дабы избавить себя от искушения.

– Доктор ДеМарко знает?

– Разумеется, знает, – ответил Кармин. – Он знает об этом уже много лет. Ты не по воле случая оказалась у нас, Хейвен.

Словно по команде в мыслях Хейвен наступила кристальная ясность. Доктор ДеМарко сделал это для своей жены. Именно по этой причине он купил ее, освободил ее. Обычно хозяева отнимали жизни, однако он, напротив, сделал все возможное для того, чтобы подарить ей новую жизнь.

Осознавая это, Хейвен чувствовала себя так, словно у нее под ногами разверзлась земля.

* * *

– Тебе письмо, tesoro, – сказал Кармин, заходя в спальню Хейвен с большим белым конвертом в руках.

Она с беспокойством наблюдала за ним, пока он садился на краешек ее кровати. Приняв от Кармина письмо, она обратила внимание на обратный адрес, указанный на конверте – сообщество колледжей Северной Каролины.

– Это…?

– Результаты твоего тестирования, – сказал Кармин, отвечая на ее вопрос еще до того, как она смогла бы закончить свое предложение.

Хейвен продолжала смотреть на кровать, водя пальцем по заклеенному клапану.

– Ты собираешься ее открывать? – спросил Кармин с явным энтузиазмом в голосе, который только лишь еще больше обеспокоил Хейвен. Это был ее первый опыт. Ее пугала мысль о неудаче.

– А ты не мог бы открыть его за меня?

Кармин покачал головой.

– Ты должна сделать это самостоятельно.

Осторожно вскрыв конверт, Хейвен достала бумагу. Полученные ею баллы начали сливаться, когда она заметила приложенный к результатам сертификат с гербовой печатью, в верхней части которого было написано «Сертификат об основном образовательном развитии»[40].

– Я получила сертификат? – спросила она, пытаясь сдержать охвативший ее восторг, который, в конечном итоге, все же оказался сильнее нее. Она бросилась к Кармину, лишая его возможности произнести хоть слово, и обняла его с такой силой, что он упал на кровать.

Смеясь, он перевернулся на кровати вместе с Хейвен.

– Черт, детка. Пытаешься скинуть меня с кровати?

Хейвен радостно улыбнулась.

– Я сдала!

– Так и есть, – сказал Кармин. – Не скажу, что я удивлен. Я знал, что ты сдаешь.

Прижавшись своими губами к губам Хейвен, он медленно поцеловал ее, однако она чувствовала чистую страсть, которой был наполнен его поцелуй. Несмотря на видимую невинность поцелуя, в нем таилось множество различных чувств. Это был поцелуй искупления, прощения и гордости. Этот поцелуй говорил о том, что в будущем для них по-прежнему существовала надежда, несмотря на все то, что произошло в прошлом.

Надежда. Теперь Хейвен наслаждалась этим чувством, а не бежала от него, как прежде.

– Спасибо за то, что веришь в меня, – прошептала она ему в губы.

– Не нужно меня благодарить, – ответил Кармин, с улыбкой отстраняясь от нее. – И не переживай, потому что мы со всем справимся. Теперь мы на один шаг ближе. Ты можешь поступить в колледж.

– А ты? Когда состоится твой тест?

– Скоро, – ответил Кармин. – Я записался на тестирование перед нашей поездкой в Калифорнию.

– Ты рад?

Кармин усмехнулся.

– Я бы не сказал, что SAT[41] кажется мне притягательным. Я просто готов разделаться с ним. Мне пора начать заполнять заявки в колледжи, поэтому нам нужно определиться с тем, куда мы хотим поехать… особенно в том случае, если я планирую заниматься в следующем году футболом. Калифорния? Нью-Йорк? Камелот? Бикини Боттом? Нарния? Изумрудный город? Выбор за тобой.

Хейвен не представляла, где находится половина из озвученных Кармином мест.

– Я не знаю.

– Но подумай об этом, ладно? Только не сегодня, потому что сегодня мы будем праздновать, а не думать. Только посмотри, какой путь ты прошла по сравнению с прошлым годом. Теперь ты свободна, у тебя есть сертификат. Мы влюблены и преодолеем все даже в том случае, если это убьет нас, – Кармин сделал паузу и нахмурился, когда Хейвен рассмеялась. – Да уж, бессмыслица какая-то, но ты уловила суть. Мы так давно ничего не праздновали, поэтому давай-ка, поднимайся, и смени одежду. Мы ненадолго забудем обо всем происходящем и просто насладимся жизнью. Мы мало ею наслаждаемся.

– А что не так с моей одеждой? – спросила Хейвен, осматривая черные штаны и футбольную футболку с эмблемой Средней школы Дуранте, которую она носила.

– Я столько всего сейчас сказал, а ты услышала только про одежду? – спросил Кармин с нотками веселья в голосе, помогая Хейвен встать. – Надо сменить одежду. Она должна быть другой, а не ты. Я не хочу, чтобы ты когда-либо менялась, но я несколько устал смотреть на эту чертову футболку.

– Мне нравится эта футболка, – сказала Хейвен.

В ответ Кармин рассмеялся, покидая ее комнату.

Глава 45

Время летело незаметно для Хейвен и Кармина, жизнь которых вернулась в прежнее русло. Когда Кармина не было дома, Хейвен старалась подыскать себе какое-нибудь занятие – как правило, она убиралась в доме и готовила для того, чтобы скоротать время. Оставаясь в одиночестве, она с трудом могла противиться одолевавшим ее мыслям о произошедшем. Чувство вины продолжало снедать ее.

Проснувшись субботним сентябрьским утром, она заметила вышедшего из ванной Кармина, принявшего душ. Лежа в постели, она наблюдала за тем, как он одевается, стараясь при этом не шуметь и не разбудить ее. Он стоял перед шкафом, и даже в полутемной комнате она могла видеть очертания мышц его спины и контуры его татуировок. Хейвен зачарованно наблюдала за тем, как светится его кожа в приглушенном свете, льющемся в спальню через открытую дверь ванной. В мягком свете отчетливо виднелся и его шрам, который он рассеянно потер ладонью.

Если и существовал такой образ Кармина ДеМарко, который она никогда не пожелала бы забыть, то это был именно тот образ, который находился перед ее глазами в эту самую секунду, когда она видела его ранимым и уязвимым, бесшумно передвигающимся по своей собственной спальне. Лишь немногим доводилось видеть его таким, и она ни за что не согласилась бы вычеркнуть себя из их числа. Большинство людей видели в нем только лишь эгоцентричного, избалованного и безответственного парня, но Хейвен понимала, что ей повезло попасть в число счастливчиков, которым довелось увидеть Кармина именно таким, каким он был на самом деле – безоговорочно искренним, заботливым и полным сочувствия. У него была добрая душа, несмотря на внешнее безразличие к большинству окружавших его людей.

У Хейвен перехватило дыхание, когда она ощутила на себе умиротворение, исходившее от Кармина в те моменты, когда он был уверен в том, что его никто не видит. Она любила его всей душой, и то, что он после всего случившегося мог быть с ней самим собой, говорило громче любых слов. Он стал частицей ее самой, и она была уверена в том, что никто и никогда не сможет у нее этого отнять.

Вздохнув, Кармин надел выбранную одежду, и достал из шкафы свои кроссовки «Nike». Проходя мимо кровати, он запнулся за ножку, и едва слышно выругался. Не сумев сдержать смех, Хейвен привлекла внимание Кармина.

– Давно ты не спишь? – спросил он, присев на кровать для того, чтобы обуться.

– Несколько минут, – ответила Хейвен, садясь на постели.

– И что ты делала? Наблюдала за тем, как я одеваюсь? – Кармин игриво подтолкнул Хейвен локтем, заставляя ее покраснеть. Она надеялась на то, что в темноте он не заметит ее румянца, однако ничто не ускользнуло от его внимания. – Я угадал.

– Я не могла не смотреть. Ты слишком красив.

– А ты еще в полудреме, и не понимаешь, что говоришь, – поцеловав Хейвен, он поднялся на ноги. – Мне пора идти, иначе я опоздаю.

– Удачи.

– Спасибо, tesoro. Увидимся через пару часов.

Хейвен охватило странное чувство, пока она прислушивалась к тому, как Кармин спускается по лестнице. Казалось, что с его уходом все положительные эмоции моментально исчезли из комнаты.

* * *

Наливая на кухне сок, Хейвен услышала хлопнувшую на первом этаже дверь. Ее тело рефлекторно напряглось, когда до нее донеслись звуки приближавшихся шагов.

Расслабься, посоветовала она самой себе. Это всего лишь доктор ДеМарко.

– Доброе утро, – сказал он, заходя на кухню. Это были первые слова, которые она услышала от него за несколько дней.

– Доброе, сэр.

Винсент был изнеможен, под его глазами появились темные круги. Казалось, что жизнь лишила его всяческой энергии, и, смотря на него, Хейвен не могла избавиться от мысли о том, что она сама в известной степени послужила причиной этого.

– Я уезжаю в Чикаго. Тебе нужно куда-нибудь съездить?

«Мазда» находилась в автосервисе, поэтому Кармин ездил на «Audi».

– Нет, все в порядке, спасибо.

Винсент кивнул.

– Хорошо. Приятных выходных.

– И Вам, сэр.

Спустя несколько минут Винсент покинул дом. Большую часть утра Хейвен потратила на уборку, вытирая пыль с тех же самых вещей, которые она протирала всю неделю. В двенадцатом часу дня, прибираясь в кладовой, она услышала подъехавшую к дому машину. Подойдя к окну, Хейвен увидела незнакомый синий автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке.

Со стороны водителя из машины вышла Джен – медсестра из медицинского центра. Хейвен направилась в фойе, однако раздавшийся звук дверного звонка заставил ее замереть на месте. По ее позвоночнику пробежал холодок, охватившее ее чувство слабости было настолько сильно, что Хейвен показалось, будто ее вот-вот стошнит.

Что-то было не так. Она чувствовала это.

Бросившись к телефону в гостиной, Хейвен замешкалась, но затем все же набрала номер мобильного телефона доктора ДеМарко. Прислонившись к стене она дожидалась его ответа.

– Все в порядке? – спросил доктор ДеМарко.

Хейвен никогда еще ему не звонила. Она и подумать не могла, что однажды ей придется это сделать.

– Я не знаю, сэр.

– В чем дело? – спросил он. Хейвен вздрогнула, услышав вновь раздавшийся звук дверного звонка. – Кто-то пришел?

– Медсестра, с которой Вы работаете.

– Джен?

– Да. Я собиралась спросить, зачем она приехала, но…

– Нет, – сказал он резко. Услышав его тон, Хейвен моментально замолчала. Позвонив еще несколько раз, Джен начала стучаться. – Ничего не спрашивай, дитя. Сейчас же свяжись с Кармином. Я не хочу, чтобы ты была одна.

Если визит медсестры встревожил даже доктора ДеМарко, то что-то определенно было не так.

– Включи сигнализацию. Код 62373. Не знаю, говорил ли тебе об этом Кармин или же нет.

Кармин говорил ей об этом, но она не собиралась останавливаться на этом.

– И не открывай дверь, – продолжил доктор ДеМарко. – Кто бы ни пришел. Не открывай никому, кроме Кармина.

– Да, сэр.

Завершив разговор, Хейвен сжала в руках трубку и на носочках направилась к входной двери, которая была не заперта. Затаив дыхание, Хейвен повернула в замке ключ. В то время, пока Джен продолжала колотить по двери, Хейвен, быстро изучив клавиатуру, ввела код и нажала кнопку для того, чтобы включить сигнализацию.

Когда стук прекратился, Хейвен прижалась ухом к двери для того, чтобы расслышать приглушенный голос Джен, доносившийся с крыльца.

– Чего ты от меня хочешь? Она не подходит к двери… Да, я уверена, что она дома… Он, как мы и думали, оставил ее утром одну… – когда Джен сделала паузу, Хейвен услышала собственное сердце, лихорадочно бьющееся у нее в груди. – Нет, она не с ним. У него же тест, – продолжила Джен, беспокойство в ее голосе нервировало Хейвен. – Я понимаю, но, прошу, не злись! Обещаю, я все сделаю. Я понимаю, насколько это важно. До встречи.

У Хейвен едва не подкосились колени, когда Джен вновь начала колотить по двери.

– Эй! – крикнула она. – Ты дома?

Юркнув в сторону, Хейвен забилась в угол и набрала номер Кармина. Звонок моментально был переадресован на голосовую почту. У Хейвен вырвался судорожный вздох, когда Джен переключилась на дверной звонок.

– Я выломаю дверь, если ты мне не ответишь! – крикнула Джен, нетерпение которой начало сменяться гневом. – Я никуда без тебя не уйду! Будь я проклята, если позволю тебе все испортить!

Когда Джен начала стучать по окнам, Хейвен вновь сосредоточила свое внимание на телефоне, который неожиданно зазвонил у нее в руках. У нее едва сердце не выпрыгнуло из груди, когда она услышала резкий звук, разнесшийся эхом по всему дому. Дрожа, она ответила на звонок.

– Алло?

Тишина.

– Доктор ДеМарко?

Молчание.

– Кармин, это ты?

Наконец, она услышала едва уловимый звук дыхания, от которого ее кожа покрылась мурашками. Спустя несколько мгновений раздался громкий звуковой сигнал, свидетельствовавший о том, что звонивший повесил трубку. Не раздумывая, Хейвен поспешно набрала первый номер, который пришел ей в голову.

555-0121.

Она так долго смотрела на листок бумаги с этим номером, что он навсегда отложился у нее в памяти.

Слушая гудки, она обхватила себя одной рукой, пытаясь сохранить самообладание. После четвертого гудка она, наконец, услышала неуверенный голос человека, ответившего на звонок.

– Алло?

– Николас, – зашептала Хейвен как можно тише. – Это Хейвен.

– Хейвен? Что-то случилось?

– Да. Точнее, нет. Я в порядке. По крайней мере, думаю, что в порядке, но мне нужна помощь, и я не знаю, кому еще я могу позвонить. Доктор ДеМарко посоветовал мне связаться с Кармином, но у него выключен телефон. Думаю, он разбил его.

– Поэтому… ты решила позвонить мне?

– Да, – ответила Хейвен, – чтобы ты нашел его.

– Погоди-ка, ты хочешь, чтобы я отыскал твоего парня?

Хейвен вздохнула.

– Да, мне нужно, чтобы он вернулся домой.

– И ты считаешь, что я вполне подхожу для этого? Без обид, но я сегодня не в настроении драться.

– Я понимаю, но это важно. Пожалуйста?

– Ладно, – согласился Николас. – Я помогу тебе.

– Он сдает тест в школе, – сказала Хейвен. – Стандартизированный тест для поступления в колледж.

– Боже, ты хочешь, чтобы я не только сказал Кармину, что именно ему следует сделать, но и проник на территорию школы для того, чтобы забрать его с теста? Да он же убьет меня. Я точно сегодня отправлюсь на тот свет.

– Он поймет, – заверила его Хейвен, замечая, что Джен начала дергать ручку входной двери. – Спасибо, Николас.

К полудню стук окончательно прекратился. Дом погрузился в жуткую тишину. Услышав доносящиеся с улицы звуки двигателя и визг шин, Хейвен поднялся на ноги и прошла на кухню. Выглянув в окно, она увидела отъезжающую от дома машину Джен.

Облегченно вздохнув, Хейвен направилась в гостиную, но замерла, мельком посмотрев в большое окно. На границе леса стоял мужчина. У Хейвен подкосились колени. Она была не одна.

Наблюдавший за ней человек был одет во все черное, его лицо было скрыто маской.

Хейвен закрыла глаза в надежде на то, что ее сердце, наконец, слегка сбавит свой бешеный ритм, и, когда она вновь открыла глаза, мужчины уже не было. Задний двор был пуст, все вокруг вновь замерло.

* * *

В классе было чересчур светло и холодно. Стояла такая тишина, что Кармин слышал тиканье часов, расположенных на стене за его спиной. Смотря на лист бумаги, который лежал на его парте, он уже в двадцатый раз прочел вопрос, на который необходимо было ответить, однако от ответа он был далек точно так же, как и пять минут назад.

Тяжело вздохнув, он облокотился на спинку твердого пластикового стула, пытаясь занять удобное положение. Сидевшая рядом с ним девушка посмотрела на него с явным раздражением. Смотря на нее в ответ, Кармин приподнял бровь, ожидая того, осмелится ли она ему что-нибудь сказать или же нет. Театрально вздохнув, девушка вновь сосредоточилась на своем тесте. Кармин продолжал смотреть на нее, пытаясь вспомнить ее имя.

Мишель? Мэнди? Моник?

Он никак не мог вспомнить.

– Чего тебе? – прошептала она, вновь смотря на него.

– Ничего, – ответил он, отводя от нее взгляд. Она нисколько его не интересовала. Теперь он едва замечал окружавших его людей. Все они были одинаковы, и никто из них не вызывал у него совершенно никакого интереса. Ему была нужна только лишь Хейвен, и именно из-за нее он сидел в этом классе, тратя нервы на нелепый тест. Но ему необходимо было его сдать, дабы иметь возможность куда-нибудь увезти Хейвен и начать с ней новую жизнь.

После того, как преподаватель сообщил тестируемым о том, что у них осталось всего лишь пять минут, Кармин громко вздохнул, вновь читая последний вопрос. Он попытался вдуматься в представленные в задании аналогии, однако половина слов была ему попросту не знакома. Отчаявшись, он бросил на парту карандаш, так и не ответив на вопрос. «Травка для курения – это то же, что и киска для секса» – это единственная аналогия, которую он мог припомнить, да и то по причине того, что некогда он имел к ней определенный интерес.

После того, как время истекло, преподаватель собрал все тесты и отпустил класс. Кармин направился к выходу, разминая попутно шею и пытаясь избавиться от сковавшего его напряжения. Выйдя на парковку вместе со своими одноклассниками, он услышал скрежет шин, заставивший его остановиться. Кармин нахмурился, увидев старый пикап, показавшийся на парковке.

– Это Николас?

Кармин поморщился, когда с ним заговорила Лиза. Припарковавшись, Николас поспешно выбрался из пикапа, осматриваясь по сторонам. Заметив Кармина, он что-то едва слышно пробормотал, и направился к нему.

– Кармин, мне нужно поговорить с тобой насчет Хейвен. Она…

Нервы Кармина были натянуты до предела, лишая его самоконтроля. Замахнувшись, он ударил Николаса, не дав ему возможности закончить. Голова Николаса дернулась в сторону, когда его челюсть соприкоснулась с кулаком Кармина.

Пошатываясь и отходя назад, Николас враждебно посмотрел на Кармина.

– У тебя точно не все дома! Я же сказал ей, что ты с ума сойдешь, если я приеду сюда!

– Что? – спросил Кармин, схватив Николаса за рубашку. – В смысле, ты сказал ей? Когда ты с ней разговаривал?

Скинув с себя руки Кармина, Николас оттолкнул его от себя.

– Двадцать минут назад, когда она позвонила мне.

Эти слова задели Кармина.

– Что значит она позвонила тебе?

– Позвонила – значит набрала номер моего телефона, – ответил Николас. – Что еще это может значить?

Кармин бросился на него, однако на сей раз Николас был готов к выпаду. Слегка споткнувшись, он атаковал в ответ, ударив Кармина по ребрам. У Кармина перехватило дыхание от резкого удара. Однако Николас не дал ему времени опомниться, нанося удар ему по носу.

Зрение Кармина затуманилось, когда он ощутил острую боль и моментально хлынувшую из носа кровь. Не успев оправиться, он почувствовал, как кто-то схватил его за руку и, обернувшись, увидел собравшуюся вокруг них толпу.

– Вы всегда так здороваетесь? – спросил Грэм, смотря на них. Кармин сухо рассмеялся и вытер лицо тыльной стороной руки, запачкав при этом свою одежду. Схватившись за низ своей рубашки, он зажал тканью нос, дабы остановить кровотечение.

– А ты не знал? – спросил Николас, проводя языком по своей разбитой губе. – Так он здоровается со своими старыми друзьями.

– Ты мне не друг.

Николас покачал головой.

– Знаешь, можно было проявить хоть каплю чертовой благодарности. Я мог бы и не приезжать.

– Так зачем приехал? – спросил Кармин. – Решил еще немного подпортить мне жизнь? Ты понапрасну тратишь свое время. Тебе не встать между нами.

– Думаешь, я пытаюсь вас разлучить? Перестань быть таким параноиком и услышь, наконец, то, что я приехал сюда из-за звонка Хейвен.

В их разговор, рассмеявшись, вклинилась Лиза.

– Так вы деретесь из-за этой девчонки? Уму не постижимо. Она же пустое место.

– Закрой рот, сука, – огрызнулся Кармин, сердито смотря на нее.

– Не смей так говорить, – крикнул Николас. – Она – хороший человек.

Кармин обернулся к Николасу, готовый вновь ударить его за то, что тот разговаривал с ним в подобном тоне, однако спустя несколько мгновений он понял, что слова Николаса были адресованы Лисе. Кармина охватила иррациональная ревность.

– Ты даже не знаешь Хейвен.

– Я знаю, что она видела всевозможные причины, по которым ей стоило бы испытывать к тебе отвращение, однако вместо этого она любит тебя, – сказал Николас. – Ты планируешь стоять сейчас здесь и спорить со мной об этом? Я трачу свое время, пытаясь до тебя достучаться.

– Так убирайся, – ответил Кармин. – Я не просил тебя приезжать.

– Верно, но меня попросила Хейвен, – продолжил Николас. – Ей некому было позвонить, и ей нужно, чтобы ты вернулся домой. Я пытаюсь помочь ей, но вместо того, чтобы выслушать меня, ты предпочитаешь драться со мной безо всякой на то причины.

– Зачем она попросила тебя приехать за мной?

– Думаю, у дома был кто-то посторонний.

Кармин напрягся.

– Тебе-то откуда знать?

– Я и не знаю. Я просто услышал дверной звонок и Хейвен, казалось, нервничала.

Пройдя мимо Николаса, Кармин бросился к машине. Он знал, что утром отец должен был покинуть город, поэтому в доме не могло быть никого, кроме Хейвен. Кармин слышал, что Николас что-то ему кричал, однако он, не останавливаясь, сел в машину и нажал на газ, давая задний ход.

Не сбавляя скорости, он мчался по улицам Дуранте. Кармин знал, что сможет успокоиться только лишь тогда, когда увидит Хейвен своими глазами. Подъехав к дому, он увидел свежие следы, оставленные шинами на подъездной дорожке. Во дворе не было ни одной машины, дом выглядел точно так же, как и несколько часов назад, когда он покидал его.

Припарковавшись возле крыльца, Кармин вышел из машины и осмотрелся вокруг. Во дворе царила тишина, никаких признаков для волнения, казалось, не было. Отперев дверь и отключив сигнализацию, Кармин зашел в дом. Внутри у него все похолодело, когда он заметил телефон, лежавший на полу в фойе. Озираясь по сторонам, он пытался сохранять спокойствие. Поднявшись наверх и не обнаружив Хейвен на третьем этаже, он зашел в свою спальню и достал из шкафа пистолет. Он спрятал оружие в шкафу несколько дней назад, оставив свою «Мазду» в автосервисе и не испытывая желания хранить пистолет в машине брата. Убедившись в том, что пистолет был заряжен, он засунул его за пояс и вновь направился на первый этаж.

Его шаги отдавались эхом в пустующем доме. Он направился на кухню и, обнаружив, наконец, Хейвен, резко остановился. Она стояла у кухонного гарнитура, сжимая в руках скалку. Даже издалека Кармин заметил, что она дрожит.

Если бы происходящее так сильно не сбивало его с толку, он бы, возможно, даже счел бы это забавным.

– Ты в порядке, tesoro?

Хейвен кивнула.

– А ты?

– Да, а что со мной могло стрястись?

Несколько раз моргнув, Хейвен продолжила смотреть на Кармина.

– Что случилось?

– Разве не я должен задавать этот вопрос?

– Да, но твой нос…

Вздрогнув, Кармин схватился за нос. Паникуя, он совершенно забыл о кровотечении.

– Немного повздорил с Николасом.

– Надеюсь, ты не травмировал его?

– Нет, в этот раз мне досталось больше, чем ему, – Кармин поморщился, не испытывая совершенно никакого удовольствия от подобного признания. – Зачем ты ему звонила? Что случилось?

– Приезжала Джен. Доктор ДеМарко посоветовал мне связаться с тобой, потому что это встревожило его. Но ты не отвечал, а Джен злилась из-за того, что я не открывала дверь, поэтому я позвонила ему. Прости, но я не знала, кому еще позвонить.

– Ничего страшного, – ответил Кармин. – В итоге Джен уехала?

– Я не знаю. Она угрожала мне и сказала, что…

– Она угрожала тебе?

– Да, но потом она уехала, и…

– Что ей, блять, было нужно?

– Не знаю. Я выглянула в окно и…

Хейвен замолчала, услышав рев двигателя. Выглянув в окно, Кармин заметил подъезжавший к дому пикап.

– Это Николас.

Николас направился к дому, в то время как Кармин, пройдя в фойе, открыл входную дверь.

– Все в порядке? – спросил Николас, остановившись в нескольких футах от двери.

– Все отлично, – ответил Кармин. – Мог бы и не приезжать. Черт, было бы разумнее не приезжать.

– Кармин, – одернула его Хейвен, проходя мимо него. Осматриваясь по сторонам, она вышла на крыльцо и слегка приобняла Николаса. – Спасибо. Мало кто сделал бы для меня подобное.

Николас замер, но затем все же легонько похлопал Хейвен по спине.

– Пустяки, – ответил Николас, но Кармин понимал, что это определенно не было для него пустяком. Он практически ощутил вину за то, что ударил Николаса, однако пульсация в носу заглушила всяческие угрызения совести. – Что ж, все, проблема разрешилась, все в порядке?

– Вообще…

– Это была Джен, – сказал Кармин, спускаясь с крыльца. – Должно быть, отец дал ей от ворот поворот. Вы же знаете, какими злобными бывают эти сучки.

– Сомневаюсь, что…

– Она всегда была какой-то странной, – заметил Николас. – Никогда не понимал, зачем доктору Д. так низко опускаться. Даже я бы до нее не дотронулся.

– Чушь, – сказал Кармин. – Ты же спал с ней.

– Нет. Я и пальцем до нее не дотрагивался.

– Это неправда. В прошлом году мы были в медицинском центре, и это был мой «вызов» для тебя. Ты никогда от них не отказывался.

– Ты это серьезно, Кармин? Ты не забыл о том, что происходило это в те выходные, когда ты пытался меня убить? У меня не было даже возможности осуществить твой «вызов»!

– Я не собирался тебя убивать. Если бы я хотел тебя убить, то убил бы. Я вышел из себя только лишь из-за того, что ты воткнул мне нож в спину.

В ответ Николас только лишь сердито посмотрел на него. Когда он, наконец, заговорил, Кармин услышал последнее из того, что он в действительности ожидал услышать.

– Ты прав.

– Что? – переспросил Кармин, удивившись.

– Я сказал, что ты прав. Мне не следовало говорить того, что я сказал, и мне жаль, что я это сделал, но и ты поступил плохо, Кармин.

Это был первый раз, когда Николас признавал свою неправоту, и Кармин оказался совершенно не готов к такому откровению.

– Да, наверное, мне не следовало пудрить мозги твоей сестре. Мне тоже жа… словом, забыли.

– Вот это да, вы…? – начала было Хейвен, шокировано смотря на них.

– Короче говоря, – перебил ее Кармин, дабы она не смогла превратить происходящее в торжественное примирение. – Все в порядке. Хейвен справилась бы. У нее была наготове скалка.

Николас рассмеялся, в то время как Хейвен покраснела.

– Я не знала, что делать. После того, как Джен уехала, я увидела в дальнем конце двора человека.

Внимание Кармина моментально переключилось на Хейвен.

– Человека? Кто это был?

– Не знаю. Он был возле леса, одет во все черное.

– Ты уверена, что это был не садовник? – спросил Кармин. – Может, это был газонокосильщик?

– А похоже на то, что газон сегодня кто-то подстригал, Кармин?

– Нет, – ответил он, оглядевшись.

Услышав зазвонивший в доме телефон, Кармин направился в фойе. Подняв с пола телефон, он ответил на звонок и вернулся на крыльцо.

– Алло?

– Кармин? – спросил Винсент слегка дрогнувшим голосом. – Ты меня слышишь?

– Да.

– Кстати, у меня есть для тебя шутка, – сказал Николас. Кармин закатил глаза, рассеянно слушая, как его отец говорит что-то про аэропорт. Связь была настолько плохой, что Кармин больше слышал голос Николаса, нежели своего отца. – Что бывает одновременно черным, белым и красным?

– Я не знаю, – ответила Хейвен. – Что?

Услышав раздавшийся вдалеке громкий хлопок, Кармин выронил телефон и, выругавшись, наклонился для того, чтобы его поднять. Одновременно с его движением воздух пронзил душераздирающий крик. У Кармина волосы встали дыбом, когда он обернулся. Николас упал на колени, его белая рубашка покрывалась красными пятнами. Схватившись за грудь, он попытался что-то произнести, однако ему так и не удалось издать ни звука. Он рухнул на землю под оглушительный крик Хейвен, настолько громкий, что у Кармина зазвенело в ушах.

Казалось, что все происходило в замедленном темпе. Спрыгнув с крыльца, он бросился к Хейвен, прикрывая ее собой. Над их головами просвистела очередная пуля, когда он сбил ее с ног и прижал к земле за машиной Доминика. От силы давления его тела у Хейвен сбилось дыхание.

– Послушай меня, – сказал Кармин, прижимая к себе ее дрожащее тело, пока она пыталась сделать вдох. – Я досчитаю до трех и открою ответный огонь. Мне нужно, чтобы ты встала и села в эту чертову машину. Все ясно?

Не дождавшись от Хейвен ответа и услышав очередной выстрел, Кармин выругался. Он вздрогнул, когда пуля попала в машину.

– Боже, Хейвен, ты должна, блять, услышать меня. Нам нужно убраться отсюда. Ты должна сделать то, что я тебе сказал, сможешь это сделать?

– Думаю, да, – ответила она, ее голос дрожал так же сильно, как и ее тело.

Потянувшись вперед, Кармин открыл пассажирскую дверь.

– Все будет хорошо. Обещаю.

В воздухе раздался очередной выстрел. Вздрогнув от резкого звука, он сделал глубокий вдох. Эти люди наслаждались тем, что загнали их в угол, понял Кармин. Кто бы это ни был, при желании они с легкостью могли бы их прикончить.

Кармин начал отсчет, однако Хейвен только лишь сильнее вцепилась в него.

– Подожди!

– Боже, у нас нет времени.

– Я люблю тебя, – сказала Хейвен. Эти слова застряли у нее в горле и вырвались в форме рыдания, которое опалило Кармина словно огонь. Казалось, будто она достала нож, вонзила его ему в грудь и несколько раз повернула.

– Не говори так, будто мы не увидимся через тридцать секунд, – сказал Кармин, доставая свой пистолет и снимая его с предохранителя. – Садись в чертову машину, детка. Три.

Поднявшись с земли, Кармин, не имея конкретной цели, начал стрелять в ту сторону, с которой в них летели пули. Огибая машину и приближаясь к водительской стороне, он выругался, когда едва не споткнулся об Николаса. Муки совести оказались настолько сильны, что на глаза Кармина навернулись слезы, но он попытался держать себя в руках ради Хейвен.

В сторону Кармина продолжали лететь пули, пока он забирался в машину. Рыдая, Хейвен сжалась на пассажирском сиденье. Вставляя ключи в замок зажигания, он положил пистолет между ними. Заводя двигатель, он нажал на газ и развернул машину, отъезжая от дома. Потянувшись к Хейвен, он убрал ее волосы в сторону, дабы всмотреться в ее лицо.

– Ты в порядке, tesoro? Поговори со мной.

Хейвен вздрогнула, когда Кармин коснулся ее.

– Николас, – удалось произнести ей сквозь рыдания. – Мы не можем бросить его!

– У нас нет другого выхода. В нас стреляют. Мы уже не сможем его спасти.

Хейвен покачала головой, ее все больше и больше охватывала истерика.

– Но он же просто помогал мне!

– Я понимаю, колибри, – ответил Кармин, выезжая на шоссе. Он не знал, что еще сказать. – Я понимаю.

Он попытался сосредоточиться на дороге, но что-то привлекло его внимание. Посмотрев в зеркало заднего вида, он заметил преследовавшую их черную машину.

– Блять.

Хейвен обернулась назад.

– Боже.

– Пристегнись, – скомандовал Кармин. Замерев на секунду, она все же прислушалась к его совету. Кармину хотелось как-нибудь успокоить Хейвен, но он сомневался в том, что на свете существовали слова, которые могли бы утешить ее в такой момент.

Черный автомобиль становился все ближе и ближе, воздух вновь наполнился звуками выстрелов. В их машину летели пули, одна из которых попала в правое заднее колесо. Из-за лопнувшей шины машину занесло, однако Кармину удалось удержаться на дороге. Через несколько мгновений пуля поразила левое колесо, звуки скрежещущего по шоссе металла заглушали стрельбу. Заметив летевшие из-под колес искры, Кармин ощутил усилившуюся панику, которая стала еще сильнее, когда он понял, что теперь они точно не смогут скрыться от преследователей. Вцепившись в руль, он посмотрел на Хейвен, замечая в ее глазах невыносимое отчаяние.

– Кармин, – сказала она. Несмотря на страх, его грудь наполнилась любовью, когда он услышал свое имя, сорвавшееся с ее губ. Ничто и никогда не сможет превзойти и пересилить его любовь к ней, и этот момент послужил окончательным тому подтверждением. Он смотрел в ее глубокие карие глаза, и ему казалось будто бы время остановилось. И так будет всегда, подумал он. Без нее его мир замрет навсегда.

– Я тоже тебя люблю, – ответил он, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции и не напугать ее. – Sempre.

В тот момент, когда он произнес это слово, их машину протаранил черный седан. Слетев с дороги, их машина по инерции понеслась в сторону небольших деревьев. Отпустив руль, Кармин попытался защитить Хейвен, понимая, что предотвращать столкновение было уже слишком поздно. Его тело полетело вперед и, ударившись о руль, он ощутил невыносимую боль, пронзившую его грудь. Кислород покинул его легкие.

Все вокруг моментально погрузилось во тьму.

Глава 46

Раскрывшаяся с громким хлопком подушка безопасности заглушила крики Хейвен, которой удалось остаться на сиденье только лишь благодаря пристегнутому ремню безопасности. Ударившись о подушку, она ощутила острую нехватку кислорода, не проходившую до тех пор, пока подушка не начала сдуваться. Ощущая невероятное жжение в легких, она развернулась к водительскому сиденью. Кармина откинуло вперед, подушка безопасности, раскрывшаяся на его месте, была забрызгана кровью.

– Кармин! – закричала Хейвен, поспешно отстегивая ремень безопасности. Бросившись к нему, она попыталась отыскать хоть какие-нибудь признаки жизни. Она вскрикнула, заметив, что Кармин сделал судорожный вдох.

Он был жив. Надежда еще не умерла.

Хейвен вздрогнула, услышав хлопнувшую дверцу машины. Оглянувшись, она увидела черный седан, припаркованный на обочине. С ужасом осматриваясь по сторонам, она заметила четырех мужчин, лица которых были скрыты черными масками.

Все вокруг происходило словно в тумане, паника Хейвен была настолько сильна, что приближение преследователей лишило ее всяческого самоконтроля. Ей моментально пришла в голову мысль о побеге, однако она не хотела оставлять Кармина одного. Она ни за что не смогла бы бросить его – особенно теперь, когда он не мог защитить себя.

– Кармин, ты нужен мне! Пожалуйста!

Паника Хейвен усилилась в стократ, когда неизвестные мужчины приблизились к их машине. Слыша их приглушенные голоса, она осмотрелась по сторонам и заметила пистолет Кармина. Замешкавшись на долю секунды и чувствуя, как отчаянно колотится ее сердце, она все же взяла оружие дрожащими руками.

Хейвен рефлекторно нажала на курок, когда с водительской стороны показался чей-то силуэт. В замкнутом пространстве звук выстрела был подобен взрыву, и, вскрикнув, Хейвен сильнее сжала в руках пистолет, дабы оружие не выскользнуло из ее хватки. Пробив стекло со стороны водителя, пуля вылетела на улицу, задев попутно лицо одного из преследователей. Схватившись за щеку, он обернулся в тот же самый момент, когда стоявший в нескольких футах от него мужчина рухнул на землю. Хейвен ошарашенно наблюдала за происходящим, пребывая в шоке от того, что она выстрелила в человека.

Когда первый мужчина сорвал с себя маску и вновь развернулся к машине, Хейвен вскрикнула, узнав в нем Нунцио. Достав свой пистолет, он просунул руку в окно и схватил Кармина за волосы. Запрокинув его голову назад, Нунцио прижал пистолет к его виску. Одновременно с его движением позади Хейвен растворилась дверца, и она услышала щелчок пистолета, который прижали к ее затылку.

– Брось чертов пистолет, – сказал с сильным акцентом стоявший позади нее мужчина.

Она опустила пистолет. Схватив Хейвен за руку, мужчина выволок ее из машины. Швырнув ее на землю, он поднял пистолет, проверяя его в то время как Нунцио ударил голову Кармина о руль.

– Пожалуйста, – закричала она, чувствуя подступающую тошноту. – Пожалуйста, не бейте его!

– Заткнись, – ответил Нунцио, когда мужчина протянул ему пистолет Кармина. – Твой парень научил тебя управляться с оружием?

Хейвен промолчала, не сводя взгляда с Нунцио. Его помощник, теряя терпение, вновь навел свой пистолет на Хейвен.

– Отвечай.

– Да!

Нунцио покачал головой.

– Никогда не понимал, что Сал в нем нашел. Principe della Mafia, будущее организации. У него мозгов на это не хватит.

Продолжая смотреть на Хейвен, он убрал пистолет Кармина в свое пальто. Между ними воцарилась жуткая тишина.

– Подними ее. У нас мало времени.

Рывком подняв Хейвен на ноги, мужчина потащил ее в сторону седана. Тяжело дыша, она отчаянно пыталась найти возможность сбежать.

– А с ним что делать? – спросил третий мужчина, смотря на своего пособника. В его голосе так же слышался явный акцент.

– Оставь его здесь, – ответил Нунцио. – Я бы все равно его убил.

– Как быть с парнем? С ДеМарко?

Хейвен показалось, что ее сердце моментально замерло, обрушившаяся на нее боль охватила каждую клеточку ее тела. Крича, она попыталась вырваться, несмотря на то, что от страха у нее подкашивались колени. Вырвавшись, она рухнула на землю, продолжая рыдать.

– Пожалуйста, не убивайте его!

– Подними ее, – приказал Нунцио.

– Пожалуйста! Я поеду с вами! Я не стану сопротивляться! Только не трогайте его!

Отчаяние окончательно поглотило Хейвен, когда один из мужчин поднял свой пистолет и прицелился в Кармина. Из самой глубины души Хейвен вырвался настолько громкий и оглушительный крик, что у нее самой зазвенело в ушах. Стоявшие перед ней мужчины отшатнулись, услышав ее крик. Ощутив сильный удар по затылку, Хейвен замолчала.

– Заткнись к чертовой матери, – сказал мужчина с сильным акцентом, вновь ударив ее. От силы удара Хейвен полетела на землю.

– Прощу вас! – вновь закричала она, преодолевая боль, и не заботясь о том, что случится с ней самой – главное, чтобы они оставили Кармина в покое. Он был жив, и она не могла допустить того, чтобы его не стало. – Я сделаю все, что нужно! Не стреляйте в него!

Один из мужчин ударил ее по ребрам, и она вскрикнула, пытаясь отдышаться.

– Достаточно, – сказал Нунцио. – Она нужна нам в целости и сохранности. Оставим ДеМарко здесь, пока у меня голова от нее не разболелась.

Когда мужчина опустил пистолет, Нунцио поднял Хейвен на ноги, изучая ее настолько пристально, что по ее коже побежали мурашки. Притянув ее к себе, он склонился к ее лицу, проводя носом по ее щеке. Хейвен ощущала запах крови, следы которой он оставлял на ее коже.

– Он все равно скоро умрет.

Хейвен задержала дыхание, борясь с отвращением, и вновь упала на землю, когда Нунцио отпустил ее.

– Посади ее в машину, – сказал он, отходя. Схватив Хейвен за талию, мужчина потащил ее в сторону дороги. Она с трудом смогла различить в машине тело Кармина, повисшего на руле. Смотря на него, она лишилась остатков решимости. Она начала громко звать его по имени, отчаянно надеясь на то, что он услышит ее и очнется.

Мужчина прикрыл ей ладонью рот, дабы заглушить ее крики, и, запаниковав, она укусила его за руку. Прокусив его ладонь, она ощутила омерзительной вкус крови, хлынувшей ей в рот. Отшатнувшись, он слегка ослабил хватку, но этого было достаточно для того, чтобы Хейвен смогла вырваться. Выплюнув кровь, она бросилась к машине, однако ее вновь схватили, когда она добралась до водительского сиденья.

– Мне казалось, что ты обещала хорошо себя вести? – спросил Нунцио, вновь потянув ее в сторону черного седана и затолкав на заднее сиденье. Как только все заняли свои места, машина моментально тронулась с места.

Достав небольшую коробочку, Нунцио открыл ее и достал шприц с прозрачной жидкостью.

– Не верится, что мне приходится это делать.

Хейвен покачала головой.

– Клянусь, я больше не стану сопротивляться.

– Думаешь, я поверю тебе? После того, что ты выкинула? – он рассмеялся. – Может быть немного больно.

Хейвен вскрикнула, когда он схватил ее за горло. Борясь изо всех сил, она била его кулаками, пытаясь выбить шприц из его рук. Воткнув иглу ей в бедро, он еще несколько мгновений крепко держал ее, после чего Хейвен начала слабеть, теряя сознание.

* * *

– Кармин?

До ушей Кармина донеслись звуки его собственного имени, но голос был очень приглушенным и, казалось, звучал где-то далеко. Однако он показался ему знакомым, поэтому Кармин изо всех сил попытался прислушаться.

– Кармин, открой глаза.

Его окружала странная, погруженная в дымку, чернота, словно он ушел под воду или попал в густой туман.

– Давай же, – продолжил голос, звучавший уже четче. Кармин узнал голос отца и попытался ответить, однако ему, казалось, попросту не удавалось сложить звуки в слова. Из груди вырывались только лишь удушливые стоны.

– Очнись, сын, – сказал Винсент. – Это важно.

С трудом открыв глаза, Кармин поморщился от того, как сильно у него болела голова. Он застонал, попытавшись сдвинуться с места. С каждой попыткой боль, пронизывающая все его тело, становилась все сильнее и сильнее. Он практически ничего не видел, все вокруг было размыто.

– Ты напугал меня, – сказал Винсент.

Кармин протер глаза. Он по-прежнему находился в машине, передняя часть которой застряла среди деревьев. Из-под капота валил дым, поэтому он понял, что с момента столкновения не могло пройти много времени. Увидев отца, стоявшего возле машины с водительской стороны, он попытался выбраться на улицу, однако Винсент остановил его.

– У тебя могут быть травмы, поэтому тебе лучше не двигаться.

– Со мной все в порядке, – ответил Кармин, не зная, было ли это на самом деле так или нет. Выбравшись с водительского сиденья, он схватился за машину для того, чтобы сохранить равновесие. Ноги отказывали ему. Потребовалось несколько секунд для того, чтобы его мысли прояснились, и он осмотрелся по сторонам в поисках Хейвен. Моментально ощутив тошноту, он склонился над землей, опустошая желудок.

– У тебя серьезное сотрясение мозга, – сказал Винсент. – Вероятно, сломаны несколько ребер. Похоже, у тебя перелом носа и…

– Хватит, блять, ставить мне диагнозы, – перебил его Кармин. – Где Хейвен?

– Я надеялся узнать это у тебя. Я увидел твою машину, возвращаясь домой.

Кармина охватила паника.

– Я… она была со мной. Мы были дома, и потом кто-то начал в нас стрелять. Пуля попала в Николаса.

– В Николаса? Где он?

– Думаю, он все еще у дома. Я не знаю. Мне пришлось оставить его и убраться оттуда к чертовой матери, – Кармин пытался совладать с чувством вины, не зная, что мучило его сильнее – угрызения совести или физическая боль. – Мы пытались оторваться, но нам на хвост села машина. Так мы и оказались здесь. Блять, точнее я оказался. Где она?

– Мы найдем ее, – сказал Винсент.

Смотря на отца, Кармин не мог избавиться от мысли о том, как ему удавалось оставаться настолько хладнокровным. Он замер, заметив в нескольких ярдах отца какую-то фигуру. У него отчаянно заколотилось сердце, когда он понял, что это был человек.

Обернувшись, Винсент проследил за взглядом своего сына.

– Джонни.

– Джонни? Что еще, блять, за Джонни?

– Мелкая сошка. Я даже не уверен в том, что его зовут Джонни. Он входит в уличную банду Джованни.

– И ты убил его? Одного из своих?

– Он еще жив, – ответил Винсент. – Он получил пулевое ранение в живот, но это может быть и не смертельно. Пуля не задела жизненно важные органы, но, я полагаю, она задела спинной мозг.

– Пулевое ранение? Я думал, ты стреляешь наверняка?

– Я не стрелял в него, – сказал Винсент, качая головой. – Я надеялся, что ты расскажешь мне о том, что с ним случилось.

– Ты нашел его здесь? – озадаченно посмотрев на отца, Кармин развернулся к машине. Дверь с пассажирской стороны была распахнута, ремень безопасности был отстегнут, поэтому Кармин был уверен в том, что Хейвен не могла слишком сильно пострадать при лобовом ударе. На пассажирской стороне не было никаких следов крови.

– Может, она решила позвать кого-нибудь на помощь, – предположил Кармин, роясь в машине. – Где мой пистолет?

Произнеся эти слова, он заметил в салоне гильзу от пули .45 калибра. Подняв ее, он вылез из машины, изучая гильзу. Винсент вздохнул.

– Я ожидал, что случится нечто подобное… еще до того, как я узнал об ее родстве с Салом. Даже после всего того, чего я лишился, я понимал, что спасти ее будет нелегко. Все они знали, какое это имело для меня значение. Я опасался того, что кто-нибудь похитит ее и использует в качестве рычага давления. Мне следовало бы догадаться, что это будет он, учитывая тот интерес, который он к ней проявил.

У Кармина подкосились колени.

– Нунцио?

Винсент кивнул.

– Мы ничего не слышали о нем уже несколько дней. Его вызвали на собрание, но он не явился. Именно по этой причине я собирался отправиться на эти выходные в Чикаго.

Кармин ощутил поднимающуюся в горле горечь. Мысль о том, что она находится рядом с Нунцио, вызывала у него отвращение. Он не мог даже представить, что Хейвен приходилось переносить.

– Я убью его, – сказал Кармин. – Он заплатит за причиненные ей страдания.

– Заплатит, – согласился Винсент. – Но сейчас нам необходимо сосредоточиться на ее поисках. Как только мы вернемся домой, я проверю ее чип. Возможно, мы сможем выследить их до того, как они покинут близлежащие территории.

Кармин побледнел. Теперь он был безоговорочно уверен в том, что его вновь стошнит.

– Думаю, это не сработает, – сказал он едва слышно. Перед отъездом в колледж Доминик изменил программное обеспечение, позволявшее отслеживать чип Хейвен.

Винсент прищурился.

– С чего бы это?

– Думаю, я облажался, – ответил Кармин.

* * *

Опустившийся на город вечер выдался неспокойным, разыгравшийся шторм, пришедший с запада, вспенивал воды озера Аврора. Стоя на пирсе в нескольких милях от дома семьи Барлоу, Винсент кутался в свое пальто в попытках укрыться от холодного ветра.

Он с легкостью мог вспомнить тот день, когда он впервые встретил Николаса. Это случилось теплым осенним днем на футбольном поле местной начальной школы. Кармину исполнилось десять лет, и Винсент впервые приехал на одну из его игр. В силу того, что он пытался сочетать работу в больнице с обязательствами перед la famiglia, у него практически не оставалось времени на детей.

Однако в тот день ему все же удалось уйти с работы пораньше. Примерно в середине игры смуглый, худощавый мальчик споткнулся и заработал себе порез на щеке. Рана была поверхностной, поэтому, достав из своей машины аптечку, Винсент избавил парнишку от визита в больницу.

– Спасибо, док, – поблагодарил мальчик. – О, я кое-что вспомнил. Что ответил доктор человеку-невидимке, когда тот попросил принять его?

– Не знаю. Что он ответил?

– К сожалению, сегодня я вас не увижу, – сказал он, рассмеявшись над своей шуткой. – Поняли? Сегодня не увижу. Он же человек-невидимка!

Винсент улыбнулся.

– Я понял.

Винсент успел обработать рану мальчика как раз к началу второго тайма.

– Папа! Ты приехал! – сказал подбежавший к ним Кармин.

Винсента охватило чувство вины.

– Да.

Широко улыбаясь, Кармин забросил руку на плечо мальчику.

– Это мой лучший друг – Николас.

Эти слова застали Винсента врасплох. Учителя Кармина в один голос сообщали ему о том, что его сын был настолько замкнутым и отстраненным, что можно было подумать, будто он и вовсе не посещал школу.

Раздавшийся звук пейджера Винсента в мгновение ока разрушил создавшуюся было приятную атмосферу. Появившийся в глазах Кармина блеск моментально исчез – ребенок, которого растил Винсент, привык к безмолвным отъездам и возвращениям отца.

Однако в тот момент, стоя на поле, Винсент понял, что надежда еще не была окончательно потеряна, поскольку у Кармина был друг. Человек, рядом с которым он мог быть самим собой – маленьким добродушным мальчиком, которого преследовали одному лишь ему видимые демоны.

После того, как между Николасом и Кармином произошла серьезная ссора, Винсент стал свидетелем того, как его сын все больше и больше выходил из-под контроля. Он начал склоняться к пути, от которого Винсент всеми силами желал удержать его подальше – от пути, который вел в Чикаго.

Но затем появилась она. Девушка, жизнь которой всегда находилась в руках других людей, научила парня, в распоряжении которого был целый мир, тому, что значит жить по-настоящему. Он больше не был одинок.

Однако у Николаса не было никого.

Винсент никогда не забывал шутку, которую он рассказал ему в их первую встречу, потому что Николас сам был похож на человека-невидимку. Он плыл по реке жизни, оставаясь для большинства людей невидимым. Но не для Винсента – он всегда замечал его, хотя был и не в силах исправить его положение.

Стоя на пирсе под покровом темноты, он сожалел о том, что не приложил достаточных усилий для того, чтобы помочь Николасу.

Винсент смотрел в воду, не сводя взгляда с того места, где несколько мгновений назад ушло на дно тело Николаса, и испытывал одно лишь только отвращение. Николас вырос у него на глазах, и теперь он отправлял его на дно точно так же, как и многих своих врагов. Его тело никогда не всплывет на поверхность, благодаря тяжелой цепи, обвитой вокруг его ног. Со временем его тело превратится в источник питания для подводных обитателей озера.

– Oggi uccidiamo, domani moriremo, – сказал Винсент, перекрестившись.

Сегодня убиваем, завтра – умираем.

Вернувшись к своей машине, скрытой среди деревьев, Винсент без оглядки покинул озеро Аврора. Он уже избавился ото всех признаков случившегося инцидента, промыв из шланга подъездную дорожку и выровняв гравий, однако теперь ему предстояло справиться с куда большими проблемами.

* * *

Вернувшись домой, Винсент прошел в кабинет под лестницей и, сделав несколько глубоких вдохов, спустился в подвал. Благодаря тому, что ящики были переставлены и больше не преграждали путь, у него не возникло никаких проблем с продвижением. Дойдя до большого книжного шкафа, расположенного в задней части подвала, Винсент открыл металлическую панель. Отодвинув заслонку, за которой скрывалась небольшая кнопочная панель, он ввел код 62373.

Услышав громкий щелчок, он закрыл заслонку, а за ней и металлическую панель, наблюдая за тем, как книжная полка, выполнявшая роль двери, отъехала на несколько дюймов. Дверь вела в убежище или, как называл это помещение его младший сын, в «подземелье». Убежище представляло собой комнату размерами двенадцать футов в ширину и пятнадцать в высоту со стенами из армированной стали и пуленепробиваемого кевлара.

Людей, бывавших в этом помещении, можно было сосчитать по пальцам. Практически никто не покидал еще это убежище живым.

Флуоресцентные лампы осветили небольшое помещение, когда Винсент нажал на выключатель. Прищурившись, он прикрыл глаза рукой, защищая их от яркого света. Из угла комнаты раздались стоны, исходившие от прикованного к столу Джонни.

– Добрый вечер, – сказал Винсент равнодушно.

– Винсент, – отозвался Джонни едва слышно. – Помоги мне.

– Сперва тебе придется помочь мне.

– Мне не пошевелиться. Я не чувствую ног, Винсент.

– Я знаю. Пуля задела спинной мозг.

– Что? Пуля? Я парализован! Боже, мои ноги!

Винсент вздохнул, начиная испытывать раздражение.

– Возьми себя в руки.

– Что случилось? – спросил Джонни, изо всех сил пытаясь сдвинуться с места. – Блять, мои ноги!

– Что случилось? – переспросил Винсент. – Мне позвонили и сообщили о том, что кто-то наведался ко мне домой. Вернувшись для того, чтобы разобраться в происходящем, я обнаруживаю, что мой сын находится без сознания, его девушка пропала, ни в чем не повинный ребенок мертв, а ты – получил пулю. И тебя я нашел именно там, где кто-то посмел напасть на мою семью. Поэтому я рассчитываю на то, что ты ответишь мне на вопрос о том, что же случилось.

– Я, гм, я не знаю…

– Так ты не знаешь?

– В меня выстрелили. Я не знаю, кто и как это произошло…

– Зато я знаю, – ответил Винсент, облокотившись на стол и скрестив на груди руки. – Единственное, что мне нужно знать – причина происходящего. Тебе придется рассказать мне о том, что ты забыл в Северной Каролине и как ты вообще оказался в этом задействован. Я понимаю, что влечет за собой подобная жизнь. Все мы попадаем в такие ситуации, которые выходят из-под контроля, но еще не поздно все исправить. Просто скажи мне, что ему нужно от девушки.

– Я не могу!

Винсент ощущал исходившую от Джонни панику, поэтому старался сохранять спокойное выражение лица, дабы не пугать его еще больше.

– Можешь. Я знаю, какую боль ты, вероятно, испытываешь. Необходимо промыть рану до того, как в нее попадет инфекция. Только я смогу тебе сейчас помочь.

– Я не могу тебе ничего рассказать, – ответил Джонни. – Я ничего не знаю.

– Ложь, – сказал Винсент. – Ты не стал бы в этом участвовать, если бы не знал, что именно тебе предстоит сделать. Куда он увез девушку?

– Ты должен поверить мне, Винсент. Я не могу тебе сказать!

– Достаточно, – оборвал его Винсент. – Тебе есть что рассказать, ты попросту не желаешь этого делать! В этом и состоит разница, которая может стоить тебе жизни.

– Прощу тебя!

Винсент покачал головой.

– Не смей умолять! Подобное неприемлемо. Будь мужчиной и ответь на мои вопросы.

– Ты должен понять…

– Нет, понять должен ты. Они забрали у меня нечто важное, и я не успокоюсь до тех пор, пока не найду ее. Если ты желаешь обрести хотя бы призрачный шанс на то, что тебе удастся покинуть эту комнату живым, то ты должен рассказать мне все, что знаешь.

– Они убьют меня, если я расскажу тебе.

– Если не расскажешь, то тебя убью я, – сказал Винсент. – И можешь не рассчитывать на милосердие. До тех пор, пока она будет находиться у них, ты будешь оставаться здесь, и я позабочусь о том, чтобы все это время твоя агония продолжалась.

* * *

Напряженность была настолько осязаемой, что ее можно было разрезать ножом. Кармин слышал эту фразу сотни раз, однако прочувствовать правдивость этих слов на себе он смог только лишь теперь, сидя в безукоризненно чистом салоне автомобиля и пытаясь сдержать тошноту, вызванную резким запахом свежей кожи. Запах был удушающим, а исходившая от сидевшего рядом с ним человека враждебность казалась и вовсе невыносимой.

К сотрясению мозга у Кармина добавилось сломанное ребро, разбитый нос и небольшое растяжение запястья. Сделав несколько звонков, Винсент связался с одним из своих коллег, который согласился осмотреть его сына без занесения информации об его травмах в какие бы то ни было журналы и карты. Несмотря на все заверения Кармина в том, что ему не требовался медицинский осмотр, Винсент потребовал от него того, чтобы он все же съездил к доктору. Когда Винсент ДеМарко чего-то требовал, ему не мог отказать даже Кармин, поэтому через несколько часов, когда в город прибыл Коррадо, они направились в больницу, оставив на попечение Винсента разрешение возникших проблем.

– Вы ведь не убьете этого доктора, да? – спросил Кармин, мысли которого путались от приличной дозы морфия. – Я знаю, что вы убили того доктора, поэтому просто интересуюсь.

Коррадо промолчал, оставляя Кармина в догадках.

– Думаю, не стоит этого делать, – продолжил он. – Ведь он всего лишь доктор.

– Кармин?

– А?

– Закрой рот.

Кармин решил, что ему и вправду лучше замолчать.

Дезориентировано осматриваясь по сторонам, он посмотрел на часы на приборной панели и заметил, что до полуночи оставалось всего лишь минут. Хейвен пропала двенадцать часов назад, но время продолжало идти своим чередом, словно утекавшие секунды не имели совершенно никакого значения.

Кармин вздохнул, напряженность стала еще ощутимее.

Когда они вернулись домой, Кармину показалось, что он, наконец, вновь может дышать. Он был более чем рад избавить себя от общества Коррадо. Дом казался пустующим, свет был выключен, однако Кармин понимал, что на самом деле он не пустовал. Несмотря на это, чего-то явно не хватало. Чего-то важного.

La mia bella ragazza... до тех пор, пока она не вернется, все будет казаться ему чужим.

Место, на котором погиб Николас, вновь приобрело привычный вид, не демонстрируя никаких признаков смерти или крови. Страдая от головокружения, Кармин слегка покачнулся. Неопределенность сводила его с ума. Мог ли Николас выжить?

Он и представить не мог, что скажет подобное, но он чертовски на это надеялся.

Кармин прошел в дом и задержался в фойе, заметив вышедшего из кабинета под лестницей отца. Зайдя вслед за Кармином, Коррадо запер входную дверь.

– Он заговорил?

Винсент покачал головой.

– Он ничего мне не рассказал.

Пройдя мимо Кармина и наградив Винсента пристальным взглядом, Коррадо прошел в кабинет. Не смотря на сына, Винсент что-то едва слышно пробормотал и покинул фойе.

Немного постояв возле кабинета и не зная, что именно ему следует делать, Кармин направился к лестнице. Дойдя до второго этажа, он услышал голос своего отца, который с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Присев на ступеньку, Кармин опустил голову, услышав, что отец выкрикнул имя его брата.

Это была его вина. Он втянул в происходящее и Доминика.

Сидя на лестнице, Кармин начал покачиваться назад и вперед. Поднявшись на ноги, он начал мерить шагами коридор. Все это нисколько не помогало ему успокоиться, он, напротив, все больше и больше терял самообладание. Через некоторое время до него донеслись шаги поднимавшегося по лестнице Коррадо. Выйдя из своего кабинета, Винсент остановился в коридоре рядом с ним. Смотря на них, Кармин лишился остатков самоконтроля.

– Да что с вами, блять, такое? Чего ради вы тут встали? Неужели вы не можете ничего сделать? Хоть что-нибудь? Боже мой!

Не успев договорить, Кармин почувствовал, что его схватили за воротник. Коррадо швырнул его в стену, прижимая пистолет к его сломанному ребру. У Кармина перехватило дыхание.

– До тебя все никак не доходит? Кто-то из нас должен умереть, дабы ты понял, что мы не в игры здесь играем? Ты ставишь под удар наши жизни, и лично я не собираюсь подвергать себя еще большей опасности, чем уже есть! Я не посмотрю на то, чей ты сын.

Сердце Кармина заколотилось с удвоенной силой. Он нисколько не сомневался в том, что его дядя сможет его застрелить.

– Коррадо, – вмешался Винсент. – Отпусти его.

Отпустив Кармина, Коррадо развернулся к Винсенту, наводя свой пистолет на него. Кармин резко вдохнул, наблюдая за происходящим. Не шелохнувшись, Винсент смотрел в самое дуло пистолета Коррадо.

– Ты все глубже и глубже вгоняешь меня в могилу, Винсент, – сказал Коррадо, опуская пистолет.

– Я знаю.

Коррадо развернулся к Кармину.

– Твой рот нас всех погубит. Если ты не можешь закрыть его самостоятельно, то я сделаю это за тебя. Возможно, тебе не нравятся наши методы, но тебе придется смириться с тем, что нам виднее, чем тебе.

* * *

К тому времени, когда Кармин вернулся на третий этаж, за окнами уже светало. Открыв дверь спальни, он ощутил боль, сковавшую его грудь. Присев на край кровати, он схватил подушку, прижимая ее к груди и чувствуя наворачивающиеся на глаза слезы. Вдохнув аромат Хейвен, оставшийся на его подушке, он вконец лишился самообладания. Его совершенно не волновало, кто мог услышать его рыдания.

Свалившееся на него горе было настолько сильно, что он смог взять себя в руки только лишь к середине дня, когда к нему зашел отец.

– Мы улетаем в Чикаго, – сказал Винсент.

Отложив подушку в сторону, Кармин вытер слезы. Он поморщился, заметив, что его одежда была порвана и запачкана кровью.

– Мне нужно переодеться.

– Я бы предпочел, чтобы ты остался дома на тот случай, если она вернется.

Поднимаясь на ноги, Кармин горько рассмеялся.

– Она – не потерявшаяся собака. Она не сбежала со двора и не заплутала в лесу. Ее похитили!

– Я понимаю, но ты должен хорошенько это обдумать. Там опасно и…

– Я поеду, – перебил его Кармин. – Если ты не хочешь, чтобы я летел с вами, то я не полечу, но я куплю билет на следующий рейс, нравится тебе это или нет.

– Ладно, только будь благоразумен, сын. Никакой самодеятельности. Я не смогу сосредоточиться на поисках, если ты будешь вызывать один лишь только хаос и мешать мне.

– Я знаю. Я закрою рот на замок и позволю вам делать все необходимое, но я должен там быть.

– Я понимаю твои чувства, но мы не знаем, в каких именно условиях мы ее найдем.

– Я же сказал, что поеду. Я не питаю, блять, иллюзий, и понимаю, что с ней может сейчас происходить, но я должен быть там, несмотря ни на что.

Винсент сжал пальцами перегородку носа.

– Нам нужно уладить оставшиеся здесь проблемы, и затем мы отправимся в Чикаго.

– Оставшиеся здесь проблемы? А что насчет… ну, знаешь, насчет парня, которого подстрелили, и… – спросил Кармин, смотря на отца.

Ему не удавалось подобрать правильных слов для того, чтобы закончить свою мысль, но Винсенту этого и не требовалось. Он понял вопрос.

– Мы держим Джонни в подвале. Он практически ничего не рассказал, но несколько минут назад я ввел ему тиопентал натрия.

– Тио… чего?

– Тиопентал натрия. Это барбитурат. Он оказывает угнетающее влияние на центральную нервную систему, и, поскольку ложь – процесс комплексный, становится куда легче…

– По-английски, пожалуйста.

– Сыворотка правды, – ответил Винсент. – Гипотетически.

Кармин кивнул.

– А что насчет…?

Заметив выражение лица своего отца, Кармин получил ответ на свой вопрос. Даже с другого конца спальни он видел скорбь, пронизывавшую черты отца.

– Почему он? Мы с Хейвен стояли рядом с ним. Почему не мы?

– Потому что они не собирались тебя убивать, – ответил Винсент. – Николас оказался не в то время и не в том месте. Он был помехой, которую с легкостью можно было устранить, но с тобой все иначе. Не знаю, какая роль отведена тебе во всем этом, но они не просто так оставили тебя в живых.

Кармину казалось, что его сердце разлетелось на осколки, его голос превратился в измученный шепот.

– Зачем они забрали мою колибри?

Пристально посмотрев на сына, Винсент вздохнул.

– Я не знаю, сын. К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы.

Кармин вновь вытер лицо, глаза жгло от слез.

– Как бы там ни было, – продолжил Винсент, – я позаботился о том, чтобы выиграть нам немного времени, но я не сомневаюсь в том, что в конечном итоге полиция все же приедет к нам для того, чтобы задать тебе несколько вопросов. О твоей вражде с Николасом было известно каждому.

Кармин напрягся, понимая, что его отец не был осведомлен о произошедшем на школьной парковке инциденте.

– Возможно, они приедут раньше, чем ты думаешь.

– Почему?

– Вчера мы подрались возле школы.

Винсент покачал головой.

– Не скажу, что я удивлен.

* * *

Стоя на рассвете в подвальной комнате, Винсент наблюдал за мучениями Джонни.

– Скажи мне, где она и я положу этому конец.

– Я не могу, – ответил Джонни уже, должно быть, в сотый раз. Он отказывался сообщать какую-либо информацию, продолжая притворяться несведущим даже под действием сыворотки правды. Либо он был настолько глуп, что продолжал придерживаться плана без знания причин, либо же он был гораздо умнее, чем думал Винсент.

Приблизившись к Джонни, Коррадо окинул его полным ярости взглядом. Винсенту редко доводилось видеть его таким. Однако он понимал, что этот взгляд сулил смерть.

Жестокую смерть.

Отойдя в сторону, он наблюдал за тем, как Коррадо подошел к шкафу, стоявшему у стены. Осмотрев содержимое шкафа, он начал доставать ножи и плоскогубцы, методично выкладывая инструменты на стол.

– Пока ты еще жив, мы воспользуемся считалкой «Один, два, три, четыре».

Зная, что он не вынесет грядущего зрелища, Винсент покинул комнату. Не успев дойти до ступенек, ведущих в кабинет, он услышал громкий крик, прокатившийся по подвалу.

Вскоре комнату покинет и Джонни… по кусочкам.

* * *

Спустя час Коррадо вернулся в кабинет, вымокнув под дождем. Несмотря на то, что его одежда была забрызгана кровью, лицо его вновь было непроницаемым.

– Русские.

От одного лишь этого слова у Винсента едва не остановилось сердце.

– Она с русскими? Почему?

– Потому что она – одна из нас. Разве это не достаточно веская причина?

– Они знают?

– Да. Возможно, они узнали об этом даже раньше нас, – ответил Коррадо. – Ситуация выходит из-под контроля, Винсент. Все это время ты пытался стушеваться, но пришло время действовать. По инерции это все не разрешится.

Винсент понимал это, хотя и не желал себе в этом признаваться.

– Где русские ее удерживают?

– Этого Джоуи не знал.

Винсент нахмурился.

– Джоуи? Я думал, его звали Джонни.

– Джоуи, Джонни… не все ли равно? – Коррадо направился к двери. – Я позаботился о теле. Порядок в комнате за тобой.

Спустившись в подвал, Винсент с осторожностью направился к комнате. Бетонный пол был залит кровью, брызги остались даже на потолке. Он не знал, как именно Коррадо смог дойти до такого, но он не планировал спрашивать у него об этом.

Он давным-давно научился не спрашивать у Коррадо подробностей.

* * *

Стоя в гостиной, Кармин смотрел в окно. Дождь был настолько сильным, что он не мог различить даже деревья, находившиеся в нескольких ярдах от дома. Он так сильно погрузился в свои мысли, что не услышал шагов подошедшего к нему Коррадо. Заметив в окне отражение своего дяди, он, вздрогнув, схватился руками за грудь.

– Вы меня напугали, – сказал Кармин, обернувшись.

Коррадо расстегнул запачканную рубашку.

– Ты не особо наблюдателен.

– Это просто Вы перемещаетесь бесшумно. Как чертовы ниндзя.

Ниндзя. Произнеся это слово, Кармин почувствовал себя так, словно его ударили по лицу. Он сдержал подступившие слезы, не желая плакать перед своим дядей.

– Ты пересмотрел телевизионных передач, – сказал Коррадо. – Успешного наемника отличает то, что его жертвы никогда не знают о том, откуда именно ожидать удара.

Кармин настороженно посмотрел на Коррадо.

– Но я ведь не жертва, – сказал он. – По крайней мере, я надеюсь на это.

Коррадо слегка улыбнулся, разжигая камин. Когда пламя разгорелось, он бросил в камин рубашку и стал наблюдать за тем, как она сгорает.

– Я помню тот день, когда ты и твоя мать пропали. Мы были у вас, и вы все никак не возвращались домой. Винсент отправил за вами машину, но она вернулась пустой. Водитель сказал, что к тому времени, когда он подъехал, вас уже не было. Несмотря на страх, который испытывал твой отец в тот вечер, он сумел сохранить самообладание и сделать то, что от него требовалось. Он отлично научился прятаться за маской спокойствия, но я знал его лучше, чем остальные.

Он поворошил дрова в камине, среди которых его рубашка уже успела превратиться в пепел.

– Несмотря на то, что Винсент сумел приспособиться к подобной жизни, я никогда не понимал настойчивости Антонио, который считал, что его сын был создан для нее, и сейчас я точно так же не понимаю Сала, который имеет аналогичное мнение по поводу тебя. Ты очень похож на своего отца – слишком эмоциональный, слишком привязанный к окружающему миру. Ты сострадателен, а это может быть опасно в подобном бизнесе. Люди обязательно воспользуются этим в своих целях. Ко всему, вас обоих отличает одна и та же слабость.

– Какая?

Коррадо наградил его таким взглядом, словно это был глупейший вопрос.

– Ваши женщины, Кармин.

– Разве это не всеобщая слабость? Поэтому женщины и неприкосновенны согласно вашим правилам.

Коррадо покачал головой.

– Большинство мужчин, живущих подобной жизнью, больше не способны на любовь. Жены для них равны по значимости машинам и домам. Они считают, что заработали их. Они обеспечивают своих жен, демонстрируют их другим, и считают, что у каждого мужчины должна быть достойная жена, но при первой же опасности они с легкостью откажутся от них для того, чтобы спасти свою шкуру.

– Вы тоже так считаете? – нерешительно спросил Кармин. – Я всегда думал, что Вы с Селией…

– Я люблю Селию, – ответил Коррадо. – Однако разница между нами заключается в том, что мною нельзя манипулировать, и всем об этом известно. А вот вами – можно. Они использовали Мауру для того, чтобы заставить твоего отца плясать под их дудку, и теперь они точно так же используют Хейвен, дабы добиться от тебя желаемого.

– Думаете, именно поэтому они и оставили меня в живых?

– Я уверен в этом. Мы всего лишь пешки, Кармин. Если ты не будешь осмотрителен, то сыграешь им на руку. Неравнодушие – плохая штука в нашем мире. Надеюсь, ты сможешь скрыться за маской, как это сделал твой отец, раз уж ты так сильно на него похож. Я уже помог ему похоронить Мауру. Я не испытываю никакого желания вновь проходить через это, – Коррадо направился к двери. – Собери сумку. Появление в самолете без багажа вызовет лишние подозрения.

* * *

Вечером того же дня они приземлились в Чикаго. Им потребовалось двадцать пять минут для того, чтобы доехать в полнейшей тишине из аэропорта до дома Моретти. Кармин смотрел в окно, погрузившись в полнейшее оцепенение. Он не был в Чикаго много лет, однако город выглядел точно так же, как и прежде. Когда они миновали пиццерию Тарулло, Кармин закрыл глаза – он попросту не мог смотреть на аллею, в которой изменилась его жизнь.

Коррадо припарковался на подъездной дорожке большого кирпичного дома. Проходя в дом, он мельком посмотрел на стоявшую в дверях Селию, которая выглядела уставшей. Она сочувственно улыбнулась Винсенту и притянула в объятия Кармина, когда тот попытался проскользнуть мимо нее.

– Мне очень жаль, малыш.

– Это моя вина, – ответил Кармин, отстраняясь от нее.

Покачав головой, Селия опустила ладонь на его подбородок.

– Ты не виноват в этом, Кармин. Ты никогда не причинил бы ей боли. Мы все любим ее. Она – одна из нас… член нашей семьи. Мы найдем ее.

– Надеюсь на это, – сказал он, бросив свою сумку на пол. Пройдя в гостиную, Кармин увидел на диване своего брата. Доминик прикрыл руками лицо, опустив голову.

Первой Кармина заметила сидевшая рядом с его братом Тесс. Ошарашенно смотря на него, она слегка подтолкнула локтем Доминика.

– Дом.

Резко подняв голову, Доминик уставился на Кармина.

– Ты только глянь на себя, бро.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – солгал Кармин. В действительности, и физическая, и эмоциональная боль были невыносимыми. – Она – самое главное сейчас.

– Я понимаю, – отозвался Доминик, когда Кармин присел на диван рядом с ним. – Держишься?

– Держусь ли я? – с удивлением переспросил Кармин. – Я здесь, а это, полагаю, должно о чем-то говорить.

В комнате воцарилась тишина, которую через несколько мгновений нарушил Винсент. Зайдя в гостиную, он поставил на кофейный столик свой ноутбук, сердито смотря на Доминика.

– Что бы ты ни сделал для того, чтобы заблокировать отслеживающую программу, верни ее в рабочее состояние. Сию же минуту, – сказал он сурово.

Не дожидаясь ответа, он покинул комнату, оставляя после себя безмолвную напряженность. Поднявшись с дивана, Тесс шумно вздохнула, начиная мерить шагами гостиную и раскладывая по местам разбросанные вещи для того, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, в то время как Доминик сосредоточился на ноутбуке отца. Он начал что-то поспешно печатать, вводя код. Спустя некоторое время происходящее начало действовать Кармину на нервы, бесконечные удары по клавишам выводили его из себя. Он не спал уже практически сорок часов, и отсутствие сна начало сказываться на нем все сильнее и сильнее. Кармину казалось, будто голова его налилась чугуном, его покрасневшие глаза щипало от усталости. Покачиваясь, он запустил руку в волосы, крепко сжимая их в ладони.

Тиканье часов, сливавшееся с методичными ударами Доминика по клавиатуре, словно насмехалось над Кармином. Каждое движение стрелки означало еще одну секунду без Хейвен, еще одну секунду неизвестности. Тесс продолжала ходить туда-сюда по комнате, стуча каблуками по деревянному полу. Кармин попытался абстрагироваться от этих звуков, однако они становились попросту невыносимыми.

Цок, клик, тик-так. Цок, клик, тик-так. Цок, клик, тик-так.

Эти звуки сводили Кармина с ума.

Зайдя в гостиную, Селия поставила перед ним тарелку с сэндвичами.

– Тебе нужно поесть.

– Как ты думаешь, она ест? – спросил Кармин сорвавшимся голосом. Ела ли она? Заботились ли они о ней, кормили ли ее и давали ли они ей спать? Было ли ей тепло? Находилась ли она в безопасности? Где она, черт возьми, вообще была? Кармин судорожно вздохнул, чувствуя подкатывающие к горлу рыдания. Чувство страха усилилось в стократ. Была ли она еще жива?

Селия погладила его по спине, когда он, качая головой, отстранился от нее. Тесс раздраженно вздохнула.

– Хочешь что-нибудь сказать, Тесс? – спросил Кармин, поднимаясь на ноги. – Желаешь что-нибудь обсудить? Мисс Чертово Совершенство вечно считает себя самой умной. Тебе все равно никогда не нравилась Хейвен. Пожалуй, ты даже рада тому, что она пропала.

Шокировано смотря на Кармина, Тесс прикрыла рукой рот. Вскочив на ноги, Доминик толкнул брата на диван. Он выглядел так, словно собирался его вдобавок ударить, и на долю секунду Кармину захотелось, чтобы его брат действительно это сделал.

– Думаю, тебе надо поспать, – сказал Доминик. – Я понимаю, что тебе не хочется, и мне не нравится тебе указывать, но не нужно срываться на нас. Я считаю Хейвен своей сестрой. И я тоже расстроен случившимся, поэтому нечего вести себя так, словно это коснулось тебя одного.

Кармин постарался взять себя в руки.

– Я вышел из себя.

– Я знаю, – ответил Доминик, вновь садясь на диван и возвращая свое внимание ноутбуку. – Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь быть полезен в подобном состоянии. Ты тратишь силы понапрасну и можешь все усугубить. Поэтому съешь свой сэндвич и поспи.

* * *

Неприметное здание, построенное из шлакобетонного камня, располагалось в одном из пустынных районов города, находясь в окружении аналогичных строений. Металлическая дверь, разъеденная ржавчиной, была покрыта граффити.

Внутри здание было столь же запущенным, как и снаружи – бетонный пол был усеян трещинами, стены были покрыты грязью. Крыша с северной стороны начала проседать, большая часть балок обвалилась. Несмотря на это, в здании по-прежнему имелось электричество – мерцание потолочных ламп сопровождалось скрежетом полостей вентилятора.

В центре просторного помещения находился большой карточный стол, за которым на металлических стульях сидело несколько мужчин. На столе перед ними лежало несколько тысяч долларов, вокруг валялись пустые пивные бутылки. Играя в карты, они вели оживленную беседу, споря и смеясь. Азарт от игры в покер подкреплялся действием выпитого алкоголя.

Собравшиеся за столом мужчины, казалось, не обращали совершенно никакого внимания на девушку, свернувшуюся калачиком на потрепанном, выцветшем матрасе в дальнем конце комнаты. Впрочем, Хейвен была в равной степени безразлична в происходящему – ее дыхание было поверхностным, сознание покинуло ее.

Время от времени сквозь поглотившую ее черноту пробивались беспорядочные звуки, приглушенные, бессвязные голоса, которые она не могла узнать. Все это казалось ей полнейшей бессмыслицей, исчезавшей так же быстро, как и появлявшейся. Начав понемногу приходить в себя, она ощутила пронзившую ее тело боль. Приоткрыв глаза, она почувствовала, как сильно ныло ее тело – боль была настолько сильна, что она не могла пошевелиться. Голоса стали громче, когда она попыталась сесть. Хейвен была настолько дезориентирована, что у него мгновенно закружилась голова.

Услышав раздавшийся вдалеке громкий стук в дверь, Хейвен ощутила охватившую ее панику. Вошедшая женщина направилась к собравшимся за столом мужчинам, но, посмотрев в сторону Хейвен, остановилась.

– Почему вы не сообщили мне о том, что она очнулась?

Женщина говорила с легким акцентом, который напомнил Хейвен об аварии. Она вспомнила голос мужчины, который прижимал пистолет к ее затылку.

Замолчав, все обернулись к Хейвен. Сидя на матрасе, она попыталась сосредоточиться, чувствуя, что ее тело вновь грозит сдаться. Хейвен ощутила тошноту, заметив знакомый взгляд. Усмехнувшись, Нунцио вновь сосредоточился на своих картах. Остальные мужчины, ворча, последовали его примеру.

Достав бутылку из большего переносного холодильника, стоявшего рядом со столом, женщина налила немного жидкости в пластиковый стаканчик и направилась к дальнему углу комнаты. Пока она приближалась, Хейвен пыталась получше ее рассмотреть – ее длинные, тонкие волосы с темными корнями были настолько светлыми, что казались практически белыми. У нее были большие голубые глаза и круглое, полное лицо. Она походила на старинную фарфоровую куклу.

– Я удивлена тому, что ты можешь двигаться, – сказала женщина мягко, протягивая ей стаканчик. Заметив, что Хейвен отказывается его принимать, женщина слегка рассмеялась. – Это вода, красавица. Попей.

Хейвен понимала, что женщине нельзя было доверять, однако она осознавала и то, что ей нужна была вода. Сдавшись, она все же выпила воду, чувствуя, как прохладная жидкость успокаивает жжение в груди.

– Я думала, что он введет тебе небольшую дозу, – продолжила женщина. Казалось, уступка со стороны Хейвен обрадовала ее. – Я сказала Нунци, что он переборщил. Не знаю, почему он вечно пропускает мои слова мимо ушей.

Порывшись в своей сумке, женщина достала пачку соленых крекеров.

– Думаю, тебе не помешает их съесть, поскольку я не смогу сказать, когда тебе представится следующая возможность поесть.

Несмотря на то, что женщина не вызывала у Хейвен совершенно никакого доверия, ей не хотелось портить своим упрямством возможность хоть немного восстановить силы. Ее желудок сводило от голода, и, несмотря на то, что это ощущение было хорошо ей знакомо, она все же взяла у женщины крекеры и съела их.

Веки Хейвен вновь начали тяжелеть. Она попыталась противостоять сонливости, однако это было сильнее нее. Испытывая головокружение, она вновь легла на матрас, замечая улыбку женщины.

– Прости, что я это делаю, – сказала она, ее голос превращался в едва слышимый шепот, – но Нунци не станет тебя беспокоить, если ты будешь без сознания.

Чувствуя стихающую боль и слыша приглушенный голоса, Хейвен поняла, что ее вновь накачали наркотиками.

Глава 47

Обведя усталым взглядом гостевую спальню, Кармин заметил часы, стоявшие в противоположной части комнаты. Сев на постели и всмотревшись в циферблат, он понял, что было уже восемь часов утра. Поднимаясь на ноги, он почувствовал усилившуюся боль, пронизывавшую все его тело. Обувшись, он спустился по лестнице на первый этаж. Остановившись в дверях гостиной, он увидел Доминика, который продолжал что-то печатать на ноутбуке, и Тесс, по-прежнему мерявшую комнату шагами. Казалось, что на время его отсутствия все замерло. С момента его ухода минуло практически полсуток, однако все осталось прежним.

– Есть какие-нибудь зацепки? – с отчаянием спросил Кармин у отца, когда тот, пройдя мимо него, направился к лестнице.

– Поговорим позднее, – ответил Винсент, даже не посмотрев на него.

Услышав их голоса, из кухни вышла Селия, которая казалась столь же уставшей, как и все остальные. Смотря на нее, Кармин понял, что был единственным, кому удалось поспать. Его охватило чувство вины, когда Селия направилась к нему.

– Как ты себя чувствуешь?

Кармин промолчал. Как он, по ее мнению, себя чувствовал? Его терзала душевная и физическая боль. Его жизнью завладел хаос. Стоило ли говорить ей о том, что он дошел до такой точки, когда смерть показалась бы ему милостью? Почувствовала бы она себя лучше, услышав это?

– Они делают все возможное, – сказала Селия. – Они найдут ее.

– Я знаю, но я чувствую себя чертовски бесполезным, – ответил Кармин, проводя рукой по своим волосам. – Мне кажется, что я просто сижу и ожидаю развязки, и я на дух не переношу подобное чувство.

Селия собиралась было ответить ему, однако последовавший за словами Кармина хаос лишил ее такой возможности.

– Программа заработала! – воскликнул Доминик, вскочив на ноги.

У Кармина отчаянно забилось сердце, когда он услышал звуки распахнувшейся входной двери, ударившейся о стену. Предполагая, что остальные услышали слова Доминика, он обернулся назад, однако все его надежды рухнули, когда он встретился взглядом со своим дядей. Коррадо смотрел ему за спину, его загорелая кожа, казалось, побледнела.

Кармин похолодел от страха. Он понял, что произошло нечто ужасное, однако даже в самых безумных размышлениях он не смог бы предположить, что их могло ожидать подобное.

– ФБР! Ордер на обыск! Всем на пол!

С улицы до них донесся гул голосов. Не веря в происходящее, Кармин обернулся, замечая очередную выбитую дверь. Он вздрогнул, когда аналогичный звук донесся до него с другой стороны дома – на сей раз, с петель слетела задняя дверь. Рефлекторно прикрыв голову руками, он услышал несколько громких хлопков, раздавшихся на первом этаже. Его слепили яркие огни полицейских сирен, имевшихся у наводнявших дом спецназовцев.

Штурмовая группа забегала в дом через выбитые двери, приказывая им лечь на пол. Сквозь какофонию различных звуков до Кармина донеслись крики Тесс и брань Доминика. Все происходило невероятно быстро, однако Кармину казалось, будто он застыл на месте, когда Селия, подняв на головой руки, опустилась на колени.

– На пол! – крикнул офицер, целясь в Кармина, однако он попросту не мог сдвинуться с места. Он не мог пошевелиться.

Схватив Кармина за ногу, Селия потянула его на пол. Пошатнувшись, он упал на колени. Офицер толкнул его вниз, прижимая лицом к полу и заводя его руки за спину. Заметив наручники, Кармин вскрикнул и попытался высвободить руки.

– Не сопротивляйся, – посоветовала Селия. Развернувшись к ней, Кармин увидел, что на нее тоже надевали наручники, однако ей удавалось сохранять спокойствие. – Им необходимо обезвредить нас для собственной безопасности.

Расслабив руки, Кармин позволил полицейским надеть на него наручники. Затягивая их, офицер едва не перекрыл ему кровообращение.

– Винченцо Роман ДеМарко, Вы арестованы за нарушение закона «О борьбе с организованной преступностью и коррупцией», восемнадцатый раздел, 1961-й параграф Кодекса Соединенных штатов Америки[42], – провозгласил офицер. Подняв голову, Кармин увидел, что члены штурмовой группы вели его отца к двери. – Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам государством.

– Папа! – отчаянно воскликнул Кармин.

– Держи язык за зубами, Кармин, – ответил Винсент, пока его выводили из дома. Следующим офицеры подняли с пола Коррадо и начали зачитывать ему аналогичные права, уведомляя об аресте.

– Позвони адвокатам, Селия, – хладнокровно сказал Коррадо. – Я не хочу, чтобы они проводили конфискацию без адвоката.

– Разумеется, – ответила она слегка дрогнувшим голосом. – Держись.

– Не беспокойся обо мне, – успокоил ее Коррадо. – Со мной все будет в порядке.

– Я знаю, – ответила Селия, пока офицеры выводили из дома ее мужа.

Один из офицеров помог ей подняться с пола и, обыскав ее, отошел в сторону, в то время как еще несколько офицеров вывели из гостиной Доминика и Тесс. Подняв Кармина на ноги, полицейские подтолкнули его к стене, обыскивая и доставая все, что было у него в карманах.

Убедившись в том, что у Кармина не было при себе оружия, офицеры повели его к двери. Оказавшись на улице, он ошарашенно осмотрелся по сторонам. Улица была перекрыта полицейскими машинами, дом окружали десятки агентов ФБР и местных полицейских. Наблюдая за тем, как офицеры сажают его отца и дядю в разные черные фургоны, Кармин остановился, осознавая всю реальность происходящего. Все становилось хуже с каждой секундой.

– Вперед, – сказал офицер, подталкивая его. Пошатнувшись, Кармин выругался, пока его вели к обочине вместе с остальными.

Он поморщился, когда офицер толкнул его на землю неподалеку от Селии.

– Блять, полегче! Мне больно!

– Тебе нужен доктор, сынок? – спросил пожилой офицер, приближаясь к ним. Прищурившись, Кармин прочел надпись «Специальный агент Министерства юстиции США», нанесенную яркими желтыми буквами на его жилет.

– Я Вам не сын, – ответил Кармин. – И что мне действительно нужно, так это убраться, блять, отсюда.

– Было бы прекрасно, если бы ты проявил немного терпения. Я – специальный агент Дональд Чероне, начальник отдела по борьбе с организованной преступностью.

Кармин поднял брови, услышав итальянскую фамилию.

– Чероне? Должно быть, это новый синоним для слова «предатель».

Агент рассмеялся.

– А ты, должно быть, сын ДеМарко.

Кармин прищурился.

– И что в этом, блять, такого смешного?

Покачав головой, агент Чероне приказал своему подчиненному передать ему вещи Кармина. Он вздохнул, когда агент открыл его бумажник, зная, что именно он в нем найдет.

– Ах, что же тут у нас? – спросил агент насмешливым тоном. – Кармин Марчелло ДеМарко. Назови-ка мне, сынок, год своего рождения. Кажется, мы обнаружили два удостоверения личности с разными датами рождения.

– Vaffanculo.

– Кармин, – одернула его Селия. – Прекрати играть ему на руку.

Агент Чероне вновь рассмеялся.

Сняв с Селии наручники, женщина-агент протянула ей мобильный телефон, предоставляя возможность связаться с адвокатом. Они передали ей ордер, попутно снимая наручники с Доминика и Тесс. Наблюдая за происходящим, Кармин изо всех сил старался сохранять спокойствие, однако его терпение было на пределе.

– А мои вы собираетесь снимать? – спросил он, когда со всех остальных наручники были сняты. Стоявшие вокруг офицеры не удостоили его вниманием. Кармин тяжело вздохнул. – Уму не постижимо.

– Снимите с него наручники, – приказал агент Чероне с усмешкой. Кармин потер запястья, когда с него, наконец, сняли наручники.

Селии позволили подняться, когда прибыл ее адвокат. Офицеры воспользовались этой возможностью для того, чтобы лишить остальных контакта друг с другом. Кармин молча наблюдал за тем, как агенты разводят Тесс и Доминика в разные стороны, оставляя его с агентом, который по-прежнему держал в руках его бумажник.

Агент Чероне задал Кармину несколько вопросов, однако тот проигнорировал его, отказываясь отвечать. От неудобной позы у него ныло все тело, поэтому он попытался пошевелиться, однако каждый раз, когда он это делал, агенты смотрели на него так, словно он собирался сбежать.

И он сделал бы это. Он сбежал бы, если бы у него была такая возможность.

Агенты начали выносить из дома коробки и сумки, которые были помечены как вещественные доказательства. Опершись на локти и смотря в землю, Кармин заметил подошедшего к агенту Чероне полицейского.

– Это список вещей, которые мы изъяли, – сказал он, протягивая агенту лист бумаги.

– Хорошо. Это полный список?

– Практически, – ответил полицейский. – Сейчас они упаковывают компьютеры, настольный компьютер, ноутбук из кабинета на первом этаже и еще один ноутбук из гостиной.

Кармин моментально сосредоточил свое внимание на полицейским. Ноутбук был для них самым большим шансом найти Хейвен.

– Что это, блять, значит? Почему вы забираете ноутбук?

– Теперь тебе захотелось поговорить? Его забирают как вещественное доказательство, – ответил агент Чероне, смотря на Кармина.

– Зачем?

– Полученный нами ордер предусматривает изъятие всех компьютеров и съемных носителей.

– Но вы не можете забрать этот ноутбук.

– Почему?

– Потому что, – ответил Кармин. – Он мне нужен.

Агента Чероне не впечатлило подобное объяснение.

– Мы вернем его в том случае, если будет установлено, что он не понадобится в нашем расследовании.

Кармина охватил ужас, когда офицер вынес из дома ноутбук его отца, убранный в прозрачный пакет. Вскочив на ноги, он заметил, что к нему, подняв свое оружие, развернулись десятки агентов штурмовой группы.

– Прекратить! – приказал агент Чероне в тот же самый момент, когда Кармин почувствовал сильный удар. Он упал на землю и попытался оттолкнуть от себя полицейских, однако они, перевернув его на живот, вновь надели на него наручники и подняли на ноги.

Агент Чероне покачал головой.

– Отвезите его в изолятор.

– Зачем? – спросил Кармин. – Я ничего, блять, не сделал!

На губах агента Чероне вновь появилась усмешка.

– Очень рад был с тобой познакомиться, Кармин Марчелло ДеМарко. Уверен, в будущем нас ожидают частые встречи.

* * *

Вновь придя в сознание, Хейвен заметила, что в здании было куда светлее, чем раньше – через трещины в крыше лился солнечный свет. Помещение полнилось гулом различных голосов, которые ей никак не удавалось разобрать, некоторые слова из-за сильного акцента и вовсе казались ей незнакомыми.

Осматриваясь по сторонам и пытаясь игнорировать боль, Хейвен встретилась взглядом с женщиной, которая поила ее водой.

– Доброе утро, красавица.

Как и в предыдущий раз, все голоса моментально стихли. Все внимание обратилось к Хейвен. Биение ее сердца участилось, когда она заметила Нунцио, на щеке которого находилась повязка.

– Спящая красавица проснулась? – спросил один из мужчин, поднимаясь на ноги. Он был высоким и крупным. Казалось, что его лицо было высечено из камня. У него были седые волосы и непропорционально большой нос. У него, как и у некоторых других мужчин, собравшихся в здании, был акцент.

Нунцио рассмеялся.

– Обошлись и без поцелуя ее принца.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мужчина, игнорируя комментарий Нунцио. Взяв с собой стул, он пересек помещение и сел перед Хейвен. Когда он оказался в непосредственной близости от нее, она смогла заметить, что его лицо было испещрено морщинами. – Ты ведь умеешь говорить, princzessa?

Хейвен нахмурилась, услышав это слово. Мужчина улыбнулся.

– Ты сбита с толку, не так ли? С итальянцами ты чувствуешь себя гораздо комфортнее. Нунци, мальчик мой, как правильно произносится это слово?

– Principessa.

– Именно, это слово тебе знакомо? – мужчина приподнял брови, ожидая ответа. Хейвен кивнула и поморщилась от боли, пронзившей ее шею. – Что-то болит, Principessa? Ты можешь рассказать нам. Мы – твои друзья.

Хейвен недоверчиво посмотрела на мужчину. Помещение наполнилось всеобщим смехом.

– Папа, думаю, она тебе не верит, – заметила женщина.

– Вероятно, – согласился мужчина, с любопытством смотря на Хейвен. – Но я тебя понимаю. Людям нельзя доверять, особенно тем, с кем тебя что-либо связывает, но я не стану вводить тебя в заблуждение, как это сделали они.

– О чем Вы говорите? – спросила Хейвен хриплым голосом.

– О, она все-таки разговаривает! – суровое выражение его лица сменилось радостью. – Я говорю о том, что итальянцы не были с тобою честны, они несправедливо к тебе относились, Principessa.

Его слова сбивали Хейвен с толку.

– Почему Вы меня так называете?

– А ты бы предпочла, чтобы я звал тебя твоим рабским именем?

– Я… – предпочитала ли она его? – Я не знаю.

Мужчина рассмеялся.

– Поверить не могу, что ты до сих пор не в курсе.

– Я же говорил тебе, – сказал Нунцио. – Она и понятия не имеет.

Мужчина наклонился к Хейвен, сцепив перед собой руки. Хейвен попыталась отодвинуться, вжимаясь в угол. Его близость нервировала ее.

– Тебе, вероятно, любопытно, почему ты оказалась здесь, – продолжил мужчина серьезным тоном. – Я буду честен с тобой – мне не хочется причинять тебе боль, но я сделаю это, если ты не оставишь мне другого выбора, поэтому я прошу тебя пойти мне навстречу. Я знаю, что ты можешь постоять за себя, учитывая то, что ты наградила моего сына уже двумя шрамами.

Хейвен ошарашенно посмотрела на Нунцио, когда мужчина указал на него. Сына?

– Мне следует объясниться, – сказал мужчина. – Меня зовут Иван Волков, и я уже много лет знаком с семьей ДеМарко. Наши семьи вращаются в одном бизнесе, поэтому мы несколько раз встречались. На самом деле, впервые я встретился с Винсентом тогда, когда он был еще подростком. Точнее, самовлюбленным ублюдком. Как и его младший сын, насколько я слышал.

Он рассмеялся, следом за ним разразился смехом и Нунцио. От упоминания о Кармине у Хейвен навернулись на глаза слезы.

– Задел за живое, Principessa? – спросил Иван. – Было бы очень жаль, если бы с ним что-нибудь случилось, поэтому будем надеяться на то, что до этого не дойдет.

– Не делайте этого, – сказала Хейвен. – Пожалуйста, не делайте этого…

– Я тоже не испытываю ни малейшего желания вредить ему. Если тебе станет от этого легче, то я ничего не слышал об его гибели, поэтому с ним, вероятно, все в порядке.

Его тон был настолько будничным, словно он насмехался над ней. Хейвен попыталась сдержать слезы, однако эмоции оказались сильнее нее.

– Ох, не плачь, – сказал он, потянувшись к Хейвен. Она отшатнулась от него, и он опустил руку. – Что ж, на чем я остановился?

– Ты рассказывал о том, каким ублюдком был Винсент, – сказал Нунцио.

– Да, точно. Это, разумеется, было до того, как он познакомился со своей женой. Жаль, что с ней случилось подобное. Полагаю, меня должны бы терзать муки совести, но она сама была виновата в случившемся.

– Вы? – спросила Хейвен. – Это сделали Вы?

– Думаю, меня можно назвать дирижером чудесной мелодии.

– Я не понимаю.

– Что именно ты не понимаешь?

– Ваш сын? – спросила Хейвен, смотря на Нунцио. – Как такое возможно? Я думала, что он является членом семьи Сальваторе.

– Я не имею отношения к этому таракану, – огрызнулся Нунцио. – Родственником он приходится тебе, а для меня он – пустое место.

– Полегче, Нунци, – сказал Иван. – Она же ничего не знает, ты не забыл?

Хейвен все больше и больше пребывала в замешательстве.

– О чем вы говорите?

– Мы говорим о тебе, Principessa.

– Какое я вообще имею к этому отношение?

– Самое непосредственное, – ответил Иван. – Ты обладаешь такой властью, которая поможет мне уничтожить врага, и именно это тебе предстоит сделать.

Хейвен замешкалась.

– Врага?

– Да. Знаешь ли, я проделал в Чикаго титаническую работу, занимаясь различным бизнесом. Мы практически избавились от конкуренции, если не считать итальянцев. Люди верны им, да и сами они сильны. Это крайне раздражает. Мне не нравится, когда мне говорят, в какой части города я могу вести свои дела и как именно я должен их вести. Я нашел несколько потенциально успешных вариантов обойти все указания, но их оказалось недостаточно. Мне требовалось нечто большее. Человек рангом повыше. Мне нужно было подорвать их лидерство, и Нунци хорошенько потрудился над тем, чтобы внести разлад в их ряды, но они все равно продолжали держаться вместе. Но теперь все иначе. Теперь у меня есть ты.

– Я? Но я же… я – никто.

Иван рассмеялся.

– О, поверь мне, это не так. Ты сможешь низвергнуть их, начиная с самого верха. Я придерживал этот козырь в рукаве на протяжении многих лет, раздумывая над тем, как именно мне следует его разыграть. Когда Нунци рассказал мне о том, что в тебя влюблен сын ДеМарко, я увидел для себя идеальную возможность. Я не был уверен в том, как далеко они ради тебя пойдут, но я не сомневаюсь в том, что Винсент умрет за своего сына. Если парень действительно любит тебя так же сильно, как и уверяет, он сделает все необходимое для того, чтобы спасти тебя.

Хейвен не сводила взгляда с Ивана, осмысливая услышанное.

– Вы надеетесь на то, что Кармин придет за мной.

– Я рассчитываю на это, Principessa. Ты – мой беспроигрышный билет. Если бы я похитил парня, то итальянцы пришли бы сюда с пушками наперевес и с жаждой отмщения. С тобой же все иначе. Сальваторе крайне обрадуется твоему исчезновению, поскольку сложность, коей являешься ты, будет устранена сама собой, однако другие не сдадутся. И ничто не доставляет мне такого удовольствия, как наблюдение за их распрями. Когда сын ДеМарко потребует реальных действий, кто-нибудь расскажет правду о твоем происхождении, полагая, что это сплотит их. Думая, что это вызовет у Сальваторе желание помочь.

Иван громко рассмеялся, словно это было самое смешное из всего, что он когда-либо слышал.

– В чем заключается правда о моем происхождении? – Хейвен моментально пожалела о том, что задала этот вопрос, однако брать свои слова назад было уже поздно.

– Об этом я и пытаюсь тебе рассказать. Ты – погребенное сокровище. То самое, которое, как надеялся Сальваторе, никто и никогда не сможет обнаружить, но мне удалось тебя откопать, – вытянув руку, он вывел мозолистым пальцем знак «Х» на лбу у Хейвен. – Когда пыль уляжется и все они поубивают друг друга, все достанется мне… в том числе и ты.

Поднявшись на ноги, он развернулся к светловолосой женщине.

– Напои и накорми ее, Наталья. И дай ей отдохнуть. Сегодня за ней присматриваете вы с братом.

* * *

Хейвен сидела настолько неподвижно, насколько это было возможно. Она обводила взглядом помещение, в то время как люди покидали его, оставляя ее наедине с Нунцио. Пройдя к ней, он опустился на пол, кладя руку на колено Хейвен.

Она постаралась сдержать дрожь, когда он провел рукой по ее ноге, поднимаясь к ее бедру и сжимая его. Пальцы Нунцио впились в ее кожу, и она съежилась, когда он приподнялся и наклонился к ее уху.

– Скучала по мне?

По спине Хейвен пробежал холодок, когда он провел языком по мочке ее уха. Паникуя, она изо всех сил оттолкнула его от себя. Заметив, что он покачнулся и не дав ему времени среагировать, Хейвен ударила его ногой в пах. Когда он согнулся пополам, она вскочила на ноги, ее зрение затуманилось от резкого движения. Она бросилась к металлической двери, находившейся в противоположной части помещения, однако на полпути Нунцио удалось поймать ее.

– Мне нравится, когда ты сопротивляешься, – сказал он, тяжело дыша.

Хейвен закричала, зовя на помощь, пока Нунцио тащил ее за собой, взяв с карточного стола клейкую ленту. Она затрясла головой, когда заметила ее.

– Нет.

Нунцио ухмыльнулся.

– Да.

Хейвен попыталась вырваться, вновь отталкивая его, однако он схватил ее запястье и притянул к себе. У Хейвен потемнело в глазах, когда ее плечо пронзила невыносимая боль. Швырнув ее на матрас, Нунцио сел на нее, придавив своим телом.

Вытянув руки, Хейвен впилась короткими ногтями в его лицо, срывая повязку и расцарапывая рану, из которой хлынула кровь. Замахнувшись, Нунцио ударил Хейвен по лицу. Оторвав полоску клейкой ленты, он заклеил ей рот. Заглушив ее крики, он перевернул ее на живот. Все ее тело ломило от боли, пока он заламывал ей за спиной руки, обматывая их клейкой лентой. После того, как он повторил то же самое и с лодыжками Хейвен, Нунцио рассержено швырнул ленту на пол. Вытерев щеку, и запачкав кровью глаз, он быстро покинул помещение.

Однако Хейвен понимала, что он вернется.

В помещении показалась Наталия, которая несла в руках сумку с едой. Присев на матрас рядом с Хейвен, она размотала ленту и аккуратно отклеила полоску, которой был заклеен рот Хейвен. Немного поев, Хейвен отвернулась, ощущая поднимающуюся тошноту. Наталья погладила ее по голове.

Через некоторое время Хейвен вновь потеряла сознание. Очнувшись, она увидела Ивана, присевшего рядом с ней на корточки.

– Я думал, что ты собиралась пойти мне на встречу, Principessa.

– Но он собирался…

– Мне не нужны оправдания, – перебил ее Иван. – Мне нужно содействие.

Не дав ей возможности ответить, он ввел ей очередную инъекцию.

– Так будет проще.

* * *

Камеры изолятора предварительного задержания «Cook County» представляли собой огромные «обезьянники», огороженные решетками. В переполненных камерах стоял стойкий запах гнили. Кармин сидел в углу, опустив голову, в компании десятка убийц, наркоманов и воров. Атмосфера в камере была напряженной, между задержанными постоянно вспыхивали споры, перераставшие в потасовки. Будучи доведенным до края, Кармин изо всех сил пытался держать себя в руках, однако он был уже пугающе близко к тому, чтобы сорваться.

За несколько минувших часов не произошло ничего, кроме того, что Кармина перевели из одной камеры в другую, которая совершенно ничем не отличалась от предыдущей.

К вечеру его зарегистрировали и отвели в небольшую комнату, где напротив него сидела женщина, задававшая ему вопросы, на которые у него не было ни малейшего желания отвечать. Насмехаясь над ней, он ответил на несколько основных вопросов, касавшихся его имени и даты рождения. Кармин промолчал, когда он спросила у него о том, как он себя чувствует и не проявлялась ли у него склонность к суициду.

Его любимая девушка пропала, его лишили помощи, а самая большая надежда найти Хейвен была изъята государством. И вместо того, чтобы заниматься поисками, он оказался в комнате с назойливой сукой, которая спрашивала его о том, не испытывал ли он злость. Разумеется, он был зол. Разве могло быть иначе?

Поняв, что все попытки допросить Кармина были тщетны, полицейские вывели его из комнаты, написав перманентным маркером порядковый номер на его руке. Сняв отпечатки пальцев, они сделали фотографии. Смотря на номер, Кармин ощутил тошноту. Они лишили его имени. Теперь он был номером 2006-0903201.

Офицер, ведающий приёмом лиц, препровождённых в изолятор предварительного задержания, сфотографировал татуировки Кармина, в то время как он продолжал смотреть на свой номер.

– Вы причастны к каким-либо преступным группировкам?

– Нет.

– Уверены? LCN[43] также считается преступной группировкой.

– LCN?

– Да, мафия.

Кармин перевел взгляд на офицера.

– Нет никакой мафии.

Покачав головой, офицер сделал запись в личном деле Кармина, после чего отправил его на личный досмотр. Кроме того, ему пришлось пройти крайне некомфортный медицинский осмотр. К тому времени, когда он, наконец, надел оранжевую робу, в которую были одеты все арестанты, он чувствовал себя так, словно его поимели в буквальном смысле слова.

Его отвели в девятое подразделение, и определили в небольшую камеру на верхнем ярусе. Камера представляла собой замкнутое пространство, лишенное решеток и окон. Зеленая краска, которой была выкрашена массивная металлическая дверь, обдиралась, на крошечном окошечке, вмонтированном в дверь, виднелись нацарапанные кем-то слова. В камере Кармина не было ничего, кроме лампы и потрепанного одеяла, матрас по своей толщине с легкостью мог потягаться с подстилкой.

Прошло еще несколько часов, на протяжении которых Кармин лежал в одиночестве на своей койке, смотря в потолок. До него доносились крики заключенных, вой сирен и звуки шагов охранников, бросившихся к двери.

Он практически не спал, всю ночь ворочаясь и мучаясь от боли. На следующее утро ему принесли поднос с завтраком, однако он отказался от пищи, потребовав адвоката. Аналогичная ситуация повторилась и во время обеда – Кармин вновь проигнорировал еду, а охранники, в свою очередь, проигнорировали его просьбу. К ужину он совершенно лишился самоконтроля, изнеможение одерживало над ним верх, заставляя от отчаяния метаться по камере. Услышав приближающиеся шаги, он ожидал увидеть очередной поднос, однако, к его удивлению, на пороге его камеры показались двое офицеров.

– Вас ожидает посетитель, – сказал один из них. После того, как Кармина сковали по рукам и ногам, его провели в небольшую комнату, в центре которой стоял стол. Его ожидал крупный, лысеющей мужчина, перед которым лежал открытый портфель. Когда Кармин зашел в комнату, мужчина поднял голову и жестом пригласил его сесть за стол. Проводив Кармина к столу, офицеры покинули комнату.

– Меня зовут Рокко Борза, я – адвокат, – представился мужчина. – Селия ДеМарко-Моретти связалась со мной для того, чтобы я представлял Ваши интересы. Я несколько раз выступал в качестве адвоката для членов Вашей семьи, поэтому я осведомлен о ситуации.

Достав несколько документов, он пододвинул их вместе с ручкой к Кармину.

– Мне нужно, чтобы Вы подписали эти документы. Тем самым Вы согласитесь на то, что я буду заниматься Вашим делом, и на то, что любая информация, озвученная Вами, носит конфиденциальный характер.

Просмотрев документы, Кармин кое-как подписал их, поскольку наручники существенно затрудняли его движения, и вернул бумаги адвокату.

– Прежде всего, мне хотелось бы узнать, разговаривали ли Вы с кем-нибудь или нет, – спросил адвокат, убирая документы в портфель. – Они пытались допросить Вас?

– Нет, – ответил Кармин. – Мне даже не объяснили причину моего пребывания здесь.

– Вам вменяют в вину хранение фальшивого государственного документа, – сказал адвокат. – Это уголовное преступление четвертой степени, однако не составит никакого труда переквалифицировать его в проступок. Вас должны были пригласить на предварительные слушания, назначаемые в течение нескольких часов с момента прибытия, и затем отпустить под залог, но, похоже, они забыли о своих же собственных процедурах.

– Так почему я тогда сижу в этой чертовой камере?

– Потому что по закону они имеют право задерживать Вас на, так называемый, разумный срок, – пояснил адвокат. – По их словам, они удерживают Вас здесь за воспрепятствование осуществлению правосудия, однако на самом деле Вы сидите в камере из-за того, что являетесь сыном Винченцо Романа ДеМарко, племянником Коррадо Альфонсо Моретти и крестником Сальваторе Герардо Капоцци. По сути, именно это не делает Вам в данный момент чести.

– Пиздец, – отозвался Кармин. – Я не имею никакого отношения к их делам.

– Это называется вмененной виной по признаку наличия связей с арестованным или осужденным лицом, – сказал адвокат. – Ваше освобождения для меня сейчас на первом месте. Это займет максимум несколько дней.

– Дней? Я должен торчать здесь несколько дней?

– К сожалению, да. Я сделаю запрос на предварительное слушание для того, чтобы потребовать Вашего освобождения, но на то, чтобы мы действительно оказались перед лицом судьи может уйти некоторое время. Обычно они задерживают без предъявления обвинений не более чем на сорок восемь часов, но законы штата Иллинойс предоставляют некоторую свободу действий в данном вопросе, поэтому постарайтесь держаться. Я буду на связи.

Поднявшись на ноги, мистер Борза засунул руку в карман. Мешкая, он достал клочок бумаги и передал его Кармину.

– Я не имею права этого делать, но Ваш отец, казалось, был в отчаянии. Он попросил меня передать Вам это.

Взяв листок, Кармин не увидел на нем ничего, кроме набора цифр.

– Что это?

– Я не знаю, – ответил мистер Борза. – Он сказал, что Вы поймете.

После того, как Кармин спрятал клочок бумаги в носок, адвокат покинул комнату. Обыскав Кармина, офицер сопроводил его в камеру, где его ожидал поднос с ужином. Не устояв перед голодом, он взял стаканчик с пудингом и опустился на свою неудобную койку.

* * *

Второй день, проведенный в изоляторе, показался Кармину точно таким же, как и предыдущий. Вечером в его камере вновь появился офицер, сообщивший ему о том, что его ожидает посетитель. Кармин испытал чувство облегчения, надеясь на то, что у мистера Борза появились для него новости, однако ожидавший его мужчина, который был ему знаком, явно не был его адвокатом.

– Кармин ДеМарко, – поприветствовал его специальный агент Чероне. – Присядь.

– Мне нечего Вам сказать.

– Но ты ведь даже не знаешь, что привело меня сюда.

Кармин сухо рассмеялся.

– Какое мне дело до того, что Вас сюда привело. Мне в любом случае нечего Вам сказать.

– Справедливо. Ты знаешь свои права и, разумеется, можешь вернуться в свою камеру, – Кармин развернулся к двери, когда агент театрально вздохнул. – А я хотел было побеседовать о девушке по имени Хейвен.

У Кармина гулко застучало в груди сердце, когда он услышал ее имя. Боль стала еще сильнее.

– Зачем?

– Ее имя несколько раз всплывало в ходе расследования, – сказал агент Чероне. – Я попытался установить ее местонахождение, но, кажется, для всех она осталась настоящей загадкой. Более того, доказательства ее существования сведены к минимуму. Словно она – привидение.

Кармин проигнорировал его комментарий.

– Зачем Вы допрашиваете меня? Я не имею отношения к делам отца.

– Возможно, но я подумал, что смогу помочь тебе, если ты поможешь мне.

– Мне не нужна Ваша помощь, – ответил Кармин. – Мне нечего Вам рассказать.

– И ты не сможешь даже сказать мне, кто она такая?

– Нет, – ответил Кармин, в глубине души желая, чтобы у него была такая возможность.

– Странно. Вчера мы побывали в городке, в котором вы проживаете, и, кажется, люди считают ее твоей девушкой. Я даже кое-что нашел во время нашей поездки, – потянувшись к своему портфелю, он достал лист бумаги. У Кармина подкосились колени, когда он понял, что это был рисунок Хейвен, который она нарисовала для него. В уголке рисунка стояло ее имя. – Припоминаешь что-нибудь?

– Катитесь к черту.

– Где она? – спросил агент Чероне. – Ее нет в Дуранте, и ее не было с вами в Чикаго. Кажется, одним из немногих людей, с которыми общается эта девушка, является парень по имени Николас Барлоу, который по странному стечению обстоятельств, похоже, также пропал.

– Я не знаю, о чем Вы говорите.

Агент Чероне не сдавался.

– С твоей девушкой что-то случилось? Ты можешь рассказать мне. Я пришел для того, чтобы помочь…

– Вы здесь не для этого. Вам плевать на меня.

– Она сбежала с Николасом? – спросил он, игнорируя Кармина. – Предпочла его тебе?

– Не смешите меня.

– Она погибла?

Кармина охватил ужас, когда он услышал этот вопрос.

– Нет.

– Погиб Николас?

– Вы меня в чем-то обвиняете?

Агент Чероне покачал головой.

– Как я уже сказал, я пришел для того, чтобы помочь.

– Вы не сможете мне помочь.

– Если она пропала или пострадала…

– Я хочу видеть своего адвоката.

– Хорошо, – агент Чероне убрал рисунок в свой портфель. – Знаешь, правда всегда одерживает победу. В конечном итоге, именно правда освобождает нас.

Глава 48

Неуловимо пролетавшее время превратилось для Хейвен в туманную дымку, обволакивавшую словно клубами дыма все, что ее окружало. Плотная неосязаемая стена затуманивала ее зрение, звуки сливались воедино, дезориентируя ее.

Приходя в сознание, она обнаруживала стоявшую на полу еду, и, поев, вновь возвращалась в забытье. Несколько раз в здании появлялась Джен – приходя в компании Нунцио и не произнося ни слова, она проверяла показатели жизнедеятельности Хейвен.

В здании ежедневно появлялись различные люди, но никто из них – за исключением Натальи – больше не удостаивал Хейвен своим вниманием. Наталья приносила ей чистую одежду и пыталась подбодрить ее добрым словом. Всякий раз, когда Хейвен нуждалась в посещении уборной, Наталья помогала ей подняться на ноги.

С каждым днем состояние Хейвен ухудшалось. Когда ее тело начало отторгать пищу, она лишилась остатка сил. Ее рвало, когда она пыталась есть, все ее тело сковало судорогами, ее побледневшая кожа покрылась липким потом. Царящий в голове шум мешал ей сосредоточиться, все вокруг расплывалось.

Через некоторое время у нее начались галлюцинации – она слышала голоса и видела лица людей, присутствие которых в здании казалось невозможным. Ночные кошмары, наполнившиеся обрывочными воспоминаниями, стали невыносимыми. Во снах ее преследовал доктор ДеМарко, на лице которого отражалась та самая безотчетная ненависть, которой Хейвен стала свидетельницей в его спальне. Задыхаясь, она чувствовала дуло револьвера, прижатого к ее шее. Она кричала, погрузившись во мрак. Из ее груди вырывались громкие, пронзительные крики.

Ясность разума была явлением редким, но даже в такие моменты Хейвен не могла в полной мере отличить реальность от галлюцинаций. Открывая глаза, она видела лица незнакомых ей людей, которые, склонившись над ней, вели странные беседы, смысл которых практически полностью ускользал от Хейвен. В один из дней она увидела лицо своего монстра – казалось, очертания его изуродованного лица медленно тают, сливаясь с окружающим пространством. Он не предпринимал никаких действий, молча стоя рядом с Хейвен и наблюдая за тем, как огонь поглощает ее изнутри.

* * *

Исправительное учреждение «Metropolitan Correctional Center» представляло собой треугольный небоскреб, расположенный в самом сердце Чикаго. На территории центра не наблюдалось ни колючей проволоки, ни электрического забора, ни вооруженных охранников. Плоская поверхность высотного здания, усеянная рядами длинных, узких окон, напоминала старую перфокарту.

Несмотря на то, что с виду здание подобного рода могло показаться сомнительным выбором для содержания преступников, совершивших федеральные преступления, сам тип постройки был одним из самых надежных. Заключенные размещались не ниже десятого этажа, а крыша двадцати семи этажного здания служила им рекреационной зоной. Возможность побега была исключена. Никто и не никогда не предпринимал подобных попыток.

Винсента разместили в небольшой камере, расположенной на двадцатом этаже и находившейся всего лишь в нескольких ярдах от камеры Коррадо. Имевшееся в камере окно было матовым, поэтому Винсенту, лишившемуся связи с внешним миром, оставалось созерцать только лишь темно-серые стены места своего заточения.

Каждый новый день ничем не отличался от предыдущего: трехразовое питание, частые переклички, раздававшиеся время от времени звуки сирен и непродолжительные допросы. Он спал, принимал пищу и мылся, отказываясь бриться ввиду отсутствия приличной бритвы. Охранники следили за каждым его шагом, все звонки и визиты тщательно отслеживались, поэтому риск был делом непозволительным.

Сидя в один из таких дней в своей камере после утренней переклички, Винсент услышал шаги приближавшихся к его камере офицеров. Надев на его руки и ноги ограничители, они отвели его в кабинет, где его за небольшим столом ожидал специальный агент Дональд Чероне.

– Винченцо ДеМарко, – поприветствовал его агент Чероне, жестом указывая на прикрученный к полу стул. – Присаживайтесь.

Приняв приглашение, Винсент испытал чувство благодарности за возможность вырваться из своей вгоняющей в тоску камеры. Офицеры собирались было прикрепить ограничители Винсента к столу, однако агент Чероне остановил их.

– В этом нет необходимости, джентльмены. Мы же цивилизованные люди.

Наградив агента Чероне удивленными взглядами, офицеры покинули кабинет, оставив Винсента в покое. Сложив на столе руки, агент Чероне улыбнулся.

– Вам, вероятно, интересно, кто…

– Доктор, – перебил его Винсент.

Улыбка агента Чероне померкла.

– Доктор?

– Именно. Только моя мать и мой священник зовут меня Винченцо. Для Вас я – доктор Винсент ДеМарко.

Внимательно посмотрев на Винсента, агент Чероне кивнул.

– Справедливо. Доктор Винсент ДеМарко, я – специальный агент Дональд Чероне из Министерства юстиции США.

Винсент раздраженно вздохнул.

– Мне нечего Вам сказать.

– На другой ответ я и не рассчитывал, – продолжил агент Чероне. – Вы бы не продержались так долго, не будь у Вас такой ловкости ума. Но, по правде говоря, привело меня сюда отнюдь не Ваше дело. Я надеялся на то, что мы сможем обсудить мою находку, – заглянув в свой портфель, агент Чероне достал черный блокнот. – Вам знакома эта вещь?

Винсент промолчал, не имея больше никаких намерений беседовать с агентом Чероне.

– Сочту Ваше молчание за отрицательный ответ. Мы обнаружили этот блокнот на третьем этаже Вашего дома, – когда агент Чероне открыл блокнот, Винсент сумел разглядеть одну страницу, покрытую неразборчивым, едва ли не детским почерком. Он напрягся, поняв, что блокнот принадлежал Хейвен – мысль о том, какие тайны могли хранить страницы ее блокнота, серьезно встревожила его. – Увлекательнейшая вещь, однако некоторые абзацы я счел особенно примечательными. Я подумал, что сегодня мне следует поделиться ими и с Вами, – открыв нужную страницу, агент Чероне проследил написанные строчки пальцем, после чего зачитал отрывок вслух.

«Иногда Катрина говорила, что убьет меня, пока я сплю. Она советовала мне не закрывать на ночь оба глаза, если мне дорога жизнь. Когда подобное случалось, я не спала всю ночь, опасаясь того, что она осуществит свои угрозы. Я не боялась смерти, мне просто не хотелось оставлять маму наедине с этим миром. Мне не хотелось, чтобы хозяин Майкл причинил ей еще больше боли. Ко всему, мне казалось, что мама может стать следующей жертвой Катрины».

Перелистнув страницу, агент Чероне зачитал еще один абзац.

«Однажды, когда хозяин Майкл приезжал на ранчо, я назвала его «папочкой». Я услышала это от других – они называли его моим отцом – но он разозлился и побил меня. Мама умоляла его не убивать меня. Он остановился, но только лишь потому, что Фрэнки заставил его это сделать. Он ударил Майкла за содеянное, и в тот миг меня посетила мысль о том, что не только нас одних наказывали подобных образом. Мне следовало бы испугаться, но вместо этого я испытала совсем иное чувство – мне показалось, что Фрэнки, возможно, не испытывает ко мне ненависти. Ведь он любит своего сына, несмотря на то, что ему пришлось ему ударить, верно?».

Дочитав, агент Чероне посмотрел на Винсента.

– Антонелли? К нам поступила печальная весть об их гибели.

Винсент никак не отреагировал на слова агента, сидя неподвижно и не демонстрируя совершенно никаких признаков нараставшей внутри него паники. Все его тайны стремительно быстро поднимались на поверхность.

– Не возражаете, если я зачитаю еще одну запись? – спросил агент Чероне, вновь перелистывая страницу. – Думаю, этот отрывок Вы сочтете особенно любопытным.

«Я никогда не забуду его взгляд. Я пыталась всего лишь выполнить его поручение, потому что мне не хотелось наживать себе лишних проблем неумением делать то, что от меня требуется. Мне казалось, что он убьет меня, но ему удалось найти вариант, который был для меня хуже смерти. Он оставил меня одну в темноте. Он был так добр ко мне, и мне не хотелось его разочаровывать. Мне снится выражение его лица – то самое, которое я увидела в тот миг, когда он превратился в монстра. Как жаль, что я не могу забыть это выражение. Как жаль, что я так не нравлюсь доктору ДеМарко».

Несмотря на то, что услышанное произвело на Винсента сильное впечатление, на его лице не дрогнул ни один мускул. Закрыв блокнот, агент Чероне покачал головой.

– Что Вы сделали с бедной девочкой? За что Вы ее так не взлюбили?

– Чтение этого блокнота является вмешательством в частную жизнь, – ответил Винсент. – Вы не имели никакого права конфисковать его. Мне известен закон, и я прекрасно осведомлен о том, что Вы можете, а что – не можете конфисковать во время обыска. Блокнот с личными записями юной девушки в число конфискуемых вещей попадать не должен.

Агент Чероне убрал блокнот в свой портфель.

– Как я и сказал, в ловкости ума Вам не откажешь. И я бы с радостью вернул блокнот его владелице. Не подскажете, где я могу найти девушку?

– Я хочу побеседовать со своим адвокатом.

Кивнув, агент Чероне отодвинулся от стола.

– Не сомневаюсь, Винченцо. Рад, наконец-то, официально с Вами встретиться после стольких месяцев наблюдений. Если решите, что все же желаете со мной побеседовать, то, я уверен, Вы найдете способ со мной связаться.

* * *

В свете люминесцентных ламп, освещавших зал местного здания суда, оранжевая униформа казалась еще ярче, чем обычно. Стоя рядом со своим адвокатом, Кармин слушал его речь, суть которой заключалась в том, что его подзащитного арестовали без достаточных на то оснований. После того, как мистер Борза закончил, наконец, свою речь, судья, на лице которого отражалась откровенная скука, вынес решение об освобождении Кармина и снятии с него всяческих обвинений.

Ответив не множество вопросов, которых было ничуть не меньше, чем при аресте, Кармину удалось покинуть исправительное учреждение. К тому времени, когда его, наконец, выпустили, он уже практически лишился остатков терпения. Выйдя на улицу, он увидел ожидавшую его Селию.

– Спасибо, что помогла мне выбраться.

Селия улыбнулась.

– Ты вообще не должен был здесь оказаться. Будем надеяться, что с Винсентом и Коррадо мистеру Борза повезет не меньше.

– Как они? Блять, где они?

– Их задержали и отправили в «Metropolitan Correctional Center», пока что без возможности внесения залога. Слушания назначены на следующую неделю, но адвокаты уверены в том, что им удастся ускорить этот процесс.

Кармин покачал головой.

– Еще неделя?

– К сожалению, да.

В машине царила напряженная тишина, пока они направлялись к дому Моретти. Обдумав услышанное, Кармин сосредоточился на потенциальных сложностях, понимая, что ему придется пойти на большой риск для того, чтобы спасти Хейвен. Он столько раз говорил о том, что пожертвует собой ради нее, и, казалось, теперь именно это ему и было необходимо сделать.

Подъехав к дому, Селия и Кармин вышли из машины. Поняв, что Кармин остался на подъездной дорожке и не последовал за ней в дом, Селия с тревогой посмотрела на своего племянника.

– Ты идешь, малыш?

Кармин ощутил подступавшие слезы.

– Я не могу.

– Я понимаю, – отозвалась Селия. – Могу я как-нибудь тебе помочь?

– Мне… мне нужно кое-куда съездить.

– Кармин…

– Я наделал много ошибок, но я никогда не поставлю вас под удар.

– Хорошо, – уступила Селия, протягивая ему ключи. – Будь осторожен.

* * *

Кармин направился прямиком в район Линкольн-парка, и припарковался перед возвышавшимся на холме особняком, насчитывавшем пять спален. Сделав глубокий вдох, он поднялся на крыльцо, пытаясь по дороге совладать с нервозностью.

Позвонив в дверь, он услышал раздавшийся внутри дома перезвон колокольчиков. Входную дверь поспешно растворила смутно знакомая женщина, в которой Кармин не сразу узнал Клару. Он уже видел ее на кухне Антонелли в тот день, когда готовил сэндвичи на его ранчо. Это была та самая женщина, чьи крики преследовали его с момента того визита.

Клара, казалась, тоже узнала Кармина.

– Чем я могу Вам помочь, сэр?

– Мне нужно поговорить с Сальваторе.

Клара собиралась было ответить, однако ее перебил раздавшийся голос Терезы.

– Кармин ДеМарко? – воскликнула она, открывая дверь настежь и вставая между Кармином и Кларой. – Какой сюрприз! А я думала, что тебя арестовали вместе с остальными.

– Меня отпустили.

Поднеся бокал с вином ко рту, Тереза осушила его одним глотком.

– Чудно. Уверена, Сальваторе будет безумно рад тебя видеть. Он наверху вместо с Карло. Вторая дверь направо, – сказала она, протягивая свой бокал Кларе. – Повтори.

Взяв бокал, Клара исчезла в глубине дома, в то время как Кармин направился вверх по лестнице. Он замешкался перед закрытой дверью, услышав доносившийся из кабинета спор. Он не мог разобрать слов, но Сал казался разгневанным. На мгновение Кармин погрузился в размышления, не зная, как именно ему следует сделать то, зачем он пришел, но, собравшись с духом, он все же заставил себя постучаться. В душе он понимал, что у него попросту не было других вариантов. Он не мог терять ни минуты.

После того, как он постучался, спор в кабинете моментально стих. Кармин услышал тяжелый вздох, после чего на пороге возник раздраженный Сальваторе, открывший дверь. Он замер, будучи застигнутым врасплох.

– Principe! А я было подумал, что моя назойливая жена вновь пришла читать мне нотации. Проходи.

Зайдя в огромный кабинет, Кармин заметил сидевшего в кресле мужчину. Когда тот встал и развернулся к нему, Кармин едва не отшатнулся, увидев его изуродованное лицо. Смотря на него, Кармин испытал странное ощущение – по его телу прокатился жуткий, леденящий холодок. Сальваторе закрыл дверь после того, как мужчина молча покинул кабинет.

– Чему я обязан твоим визитом? – спросил Сал, садясь за стол, в то время как Кармин опустился в освободившееся кресло.

– Полагаю, Вы знаете, что именно привело меня сюда, поэтому мы пропустить эти любезности.

Улыбка исчезла с лица Сальваторе.

– Ты всегда был смелым. Большинство людей не посмело бы приходить ко мне и разговаривать со мной в подобном тоне, но тебе хватает на это храбрости. Подобная решимость является большой редкостью в наши дни.

– Я должен ее найти, – сказал Кармин. – Несмотря ни на что.

– Я уважаю твое решение, – открыв портсигар, Сальваторе достал сигару. Он предложил сигару и Кармину, но тот покачал головой. Прикурив, Сальваторе сделал глубокую затяжку, после чего продолжил. – Мне хотелось бы тебе помочь.

– Хотелось бы? Что Вы под этим подразумеваете? Вы можете помочь!

Сальваторе покачал головой.

– Ты ошибаешься. Я не могу. Как бы сильно меня ни огорчала сложившаяся ситуация, сейчас у меня имеются куда более важные дела, с которыми мне необходимо разобраться. Люди отворачиваются от меня стремительно быстро. Моих людей арестовывают, их дома обыскиваются, а имущество – конфискуется. Каждый день что-нибудь да случается – одного надо выследить, другого – вытащить из передряги. Я попросту не могу растрачивать свои силы на что-то еще.

Кармин, не отрываясь, смотрел на Сальваторе.

– Речь идет о моей девушке. Ее похитили Ваши люди, а Вы рассказываете мне о том, что ничем не можете помочь?!

– Уверяю тебя, я больше всех хочу выследить Косоглазого, – сказал Сал. – Мои люди ищут его, и он ответит за содеянное, когда они его найдут. Но у меня нет ни ресурсов, ни достаточных оснований бросать все свои усилия на его поиски, поскольку сейчас моя организация находится под ударом. Я сочувствую тебе, Principe, потому что я тоже потерял многих дорогих мне людей, но Хейвен для меня – пустое место.

Сухой, равнодушный тон Сальваторе задел Кармина настолько сильно, что он не сумел совладать со своим темпераментом.

– Она – не пустое место! Она является членом семьи!

Сал рассмеялся.

– Как же ты пришел к подобному выводу?

Кармин на мгновение замешкался, осознавая при этом, что ему было необходимо сбавить обороты и не вызвать у Сальваторе никаких подозрений.

– Я люблю ее, так как же она может ничего для Вас не значить? Я думал, что мы – семья. Вы все время говорите о преданности и лояльности, так где же Ваша преданность? Или я тоже для Вас пустое место?

– Ты сам предпочел не быть частью моей семьи, – заметил Сальваторе. – Ты всегда будешь дорог мне, но ты должен понимать, что это организация – la famiglia – стала моей семьей. Я с уважением отношусь к тому, что избрал для себя другой путь, но у меня ничего другого не осталось. Ты готов пожертвовать всем, что имеешь для того, чтобы спасти то, что тебе дорого – точно так же и я сделаю все возможное для того, чтобы сохранить то, что имеет для меня ценность. Мы разделяем одинаковую преданность, Principe, только вот дорого нам разное.

– И это все?

– Да.

– Так вот в чем Ваш расчет. Собираетесь вынудить меня…

– Я ни к чему тебя не принуждаю, – перебил его Сальваторе. – Ты можешь покинуть мой кабинет и пожелаю тебе удачи, но, если ты требуешь моей помощи – если ты требуешь проявления моей преданности – то, в таком случае, будет справедливо, если ты продемонстрируешь мне свою. Без этого договариваться нам не о чем.

В это мгновение в Кармине сильнее, чем когда-либо прежде боролись два чувства – гнев и горе. Несмотря на это, ему потребовалось всего лишь несколько мгновений на то, чтобы ответить, поскольку глубоко в душе он уже знал ответ. Некоторой частью своего сознания он понимал, как далеко сможет зайти, уже в тот момент, когда впервые увидел ее на кухне.

– Я согласен, – ответил он. – Чего бы это ни стоило.

Сальваторе пристально посмотрел на него.

– Ты уверен?

– Она – единственное, в чем я вообще в своей жизни был уверен.

– Замечательно, – сказал Сальваторе, протягивая ему руку. Кармин замешкался, но затем все же послушно поцеловал ее. Ощутив приступ тошноты, он заметил самодовольную улыбку Сальваторе. – Я позвоню нужным людям. Посмотрим, чем я смогу тебе помочь, Principe.

* * *

Красочные сны Хейвен все больше и больше перерастали в галлюцинации, воспоминания вплетались в ночные кошмары. Все это лишали Хейвен последних крупиц энергии. Ей казалось, что она окружена языками пламени, расплавляющими все вокруг. Она старалась держаться, цепляясь и борясь за выживание. Но, что бы она ни делала, чернота поглощала ее все сильнее и сильнее – до тех, пока однажды она не поглотила ее целиком.

В этот момент Хейвен была уверена в том, что она умерла.

Перед ней стоял ангел, одетый в белое развевающееся платье.

Маура взяла Хейвен за руку и помогла ей подняться на ноги в грязном, заброшенном складе. Они направились к выходу, пробираясь среди содрогающихся стен. Когда они ступили на огромную поляну, усеянную цветами и залитую солнечным светом, Хейвен поняла, что она уже видела эту поляну в Дуранте.

– Кармин приводил меня сюда, – сказала она. – Он говорил, что приходил сюда, когда ему было грустно.

– Я знаю, – ответила Маура. – Я всегда рядом с ним.

– Правда?

– Конечно. Я же его мать, а матери никогда не покидают своих детей. Мы живем в них, глубоко-глубоко в их сердцах. Кармин не может меня видеть, но я знаю, что он все время ощущает мое присутствие.

Эта мысль утешила Хейвен.

– Как Вы думаете, с ним все в порядке?

Маура улыбнулась.

– Я уверена, что у него все будет хорошо.

Прогулявшись по поляне, Хейвен сорвала одуванчик и подула на него. Семена одуванчика разлетелись по поляне и внезапно начали множиться, сотни семян кружились в воздухе вокруг Хейвен. Это казалось необычным, но, в то же время, правильным.

– Моя мама тоже со мной?

– Да, – ответила Маура. – Разве ты не ощущаешь ее присутствия? Она здесь.

Хейвен обернулась настолько быстро, что у нее все поплыло перед глазами. Сфокусировавшись, она заметила, что семена одуванчика превратились в снежинки, они падали с неба, словно семена хлопчатника. Снежинки укутывала землю белым покровом, практически полностью лишая Хейвен возможности разглядеть свою маму, которая находилась в нескольких футах от нее. Она кружилась, звуки ее смеха утешили Хейвен, окутав ее любовью. Наблюдая за своей мамой, Хейвен на краткое мгновение забыла о том, что все это было ненастоящим. Она забыла, что ее мама умерла. Она забыла о том, что и она сама, возможно, тоже была мертва.

Стоило Хейвен моргнуть, как все вокруг начало исчезать, увлекая за собой и ее маму.

Паникуя, Хейвен бросилась к маме, но усилившийся снег ослеплял ее своей белизной. Она продолжала бежать, прилагая титанические усилия – в груди образовалось жжение, ноги Хейвен слабели – но, казалось, что она совершенно никуда не продвигалась. Лишившись сил, она рухнула на землю и начала рыдать, внезапно вновь очутившись в Блэкберне. Горячая земля опаляла ее, обжигая стопы.

Спустя мгновение позади нее раздался знакомый голос, заглушивший ее рыдания. По коже Хейвен побежали мурашки.

– Она умерла, – сказал Кармин. – Мне жаль, колибри, но она не вернется.

Хейвен обернулась, отчаянно желая увидеть Кармина, но вместо бездонных зеленых глаз на нее смотрели ледяные голубые глаза. Она увидела перед девушку под номером 33, которая прожигала ее своим взглядом. К ее одежде по-прежнему был прикреплен порядковый номер.

– Не прекращай бороться, – сказала она. – Никогда не сдавайся. Я не сдалась.

– Но ты же умерла, – ответила Хейвен. – Ты погибла.

– Смерть – не самая страшная вещь на этом свете, – сказала девушка, – если бы я продолжила жить, то со мной произошли бы куда более страшные вещи.

– Но я видела это, – возразила Хейвен. – Фрэнки убил тебя у меня на глазах.

– Он отнял у меня жизнь, но он не сломил мой дух. Никто не смог этого сделать, и уже никогда не сможет. Не позволяй им сломить тебя. Не дай им победить. Борись. Это единственный путь к свободе.

В это мгновение Хейвен ощутила сильный толчок, кто-то яростно тряхнул ее. Все вокруг потемнело. Кто-то тряс ее и, ощущая боль, охватившую все ее тело, она с трудом открыла глаза и увидела перед собой Ивана. Его голос доносился откуда-то издалека, словно ее уши были чем-то забиты.

– Какой код у дома ДеМарко?

– Что? – спросила она одними лишь губами, не услышав своего голоса. Звуки застряли в ее горле, обжигая его.

– Код сигнализации, – повторил Иван. – Если ты не хочешь умереть от обезвоживания, то тебе придется рассказать мне то, что я хочу узнать.

Хейвен отвернулась, желая, чтобы он поскорее исчез.

– Уходите.

Ее неповиновение привело Ивана в ярость. Достав нож, он схватил ее за руку, со всей силы заламывая ее.

– Назови код, иначе я отрежу тебе палец.

Каждый дюйм тела Хейвен молил об освобождении. Она крепко зажмурилась, в ее голове вновь возник образ доктора ДеМарко. Она видела разгневанное выражение его лица, но больше не чувствовала страха, ощущая прижатый к горлу револьвер. В этот момент она понимала его чувства, и, лежа в агонии на полу, она практически пожелала того, чтобы он нажал на курок.

* * *

Кармин колотил по двери малоэтажного жилого дома, расположенного в нескольких милях от университета Нотр-Дам. Было уже за полночь, но Кармин не осознавал этого, потеряв чувство времени. Ему казалось, что было десять вечера – или уже, возможно, полночь – но время суток превратилось для него всего лишь в цифру. Он бодрствовал до тех пор, пока у него не заканчивалась энергия, после чего он начинал двигаться через силу. Пройдя грань полной изнуренности, он балансировал на грани нервного срыва. Он спал только лишь тогда, когда его тело отказывало ему, периоды беспокойного сна вплетались в лихорадочную активность.

За минувшие дни он не выпил ни капли спиртного, но чувствовал себя при этом так, словно у него было непрекращающееся похмелье. В висках стучало, глаза жгло и ему все время казалось, будто его вот-вот стошнит. Жжение в груди лишало Кармина возможности сделать глубокий вдох.

По дороге в Индиану ему пришлось несколько раз съехать на обочину, поскольку он был уверен в том, что потеряет сознание прямо за рулем.

Прекратив стучаться, Кармин переключился на дверной звонок, одержимо нажимая на него. В доме загорелся свет, после чего в дверях появился усталый Доминик.

– Привет, бро. Что-то случилось? Есть новости?

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Кармин, проходя в гостиную. Его терзало чувство вины, вызванное тем, что он втягивает брата в происходящее, но он просто не знал, к кому еще обратиться за помощью.

Замешкавшись на мгновение, Доминик все же закрыл дверь.

– Сделаю все, что в моих силах.

Кармин достал полученный от Сальваторе диск с логотипом «Galaxy Corp.».

– Это программное обеспечение, которым они пользуются для отслеживания микрочипов. Сал сказал, что они тестировали его на бездомных животных, исследуя то, насколько они верны и безвредны ли она, но, по его словам, они практически не вживляли микрочипы людям. Это одно из отвратительнейших направлений его инвестиций. Джованни говорит, что все дело в сестре Сала и в том, что ее так и не нашли. Он считает, что чипы исключат подобную возможность в будущем. Он надеется на то, что, благодаря им, он больше никогда и никого не потеряет. В общем, я не знаю… я понял только лишь то, что они отслеживают чипы с помощью этой программы.

Доминик забрал у Кармина диск.

– У тебя есть серийный номер или что-нибудь вроде того, дабы мы могли идентифицировать ее чип?

– Да, – порывшись в карманах, Кармин достал клочок бумаги, полученный от адвоката. Он ничего не понимал в написанных цифрах, поэтому уповал на то, что знаний его брата будет достаточно для того, чтобы их расшифровать. – Папа передал мне этот код через своего адвоката. Я понятия не имел о том, что это, блять, такое, но, полагаю, это серийный номер ее чипа.

– Хорошо. Посмотрим, что я смогу сделать.

– Спасибо, – поблагодарил Кармин, смотря на свое запястье и замечая отсутствие часов. Выругавшись, он осмотрелся по сторонам в поисках часов. Его взгляд был настолько затуманен, что ему потребовалось несколько мгновений для того, чтобы понять, какое именно время показывали стрелки. – Мне нужно вернуться. Позвони, если будут какие-нибудь результаты.

Кармин направился к двери, но Доминик остановил его, поймав за руку.

– Куда я тебе позвоню? Ты разбил свой телефон несколько недель назад.

Слова Доминика привели Кармина в замешательство. Он достал из кармана телефон.

– Черт, да. У меня другой телефон. Его сложнее отследить.

– Какой номер?

Кармин покачал головой.

– Я не знаю.

Вздохнув, Доминик взял телефон Кармина и набрал с него свой номер. Как только его телефон зазвонил, он сбросил звонок и вернул телефон брату.

– Держи, теперь у меня есть твой номер.

Кармин развернулся, спеша вернуться в Чикаго, но Доминик вновь его остановил.

– Ты в порядке, бро? Ты словно на автопилоте.

– Нет, – ответил Кармин. – Я совершенно не в порядке.

* * *

Кармин не знал о Джованни ничего, кроме того, что тот был сицилийцем, нарушавшим закон. Они виделись всего лишь несколько раз, и Джованни никогда не казался дружелюбным, но теперь Кармин испытывал настоящее уважение к этому человеку.

В четыре часа утра они оба стояли в небольшом кабинете скромного кирпичного дома Джованни, склонившись над картой Чикаго. Они изучали ее так долго, что Кармин уже попросту не мог разобрать мелкий шрифт и полагался в этом вопросе на Джованни.

– Ты уверен, что это его рук дело? – спросил Кармин, изучая маленькую фотографию. – Он похож на чьего-нибудь дедушку.

– Уверен, – ответил Джованни. – Не обманывайся внешним видом. Иван Волков опасен.

Смотря на фото, Кармин заставлял себя сосредоточиться. Он вспомнил, что несколько месяцев назад его отец упоминал о проблемах с русскими, но он плохо понимал, какое это могло иметь отношение к ним с Хейвен. Джованни многократно пытался донести до него логику происходящего, однако суть объяснений затерялась где-то между акцентом Джованни и изнуренным мозгом Кармина.

Отложив фотографию, он обратил свое внимание на карту. Джованни занялся своим ноутбуком, изучая адреса, которые могли иметь отношение к семье Волкова и его людям. Карта была усеяна заметками и кругами, походившими на мелкий горошек.

Кармин, не отрываясь, смотрел на карту и сумел вырваться из охватившего его оцепенения только лишь тогда, когда Джованни ударил его по руке. Несколько раз моргнув, он перевел взгляд на Джованни.

– В чем дело?

– Ответь на звонок, – сказал Джованни. – Иначе он так и будет трезвонить.

До этого мгновения Кармин даже не слышал звонка своего телефона. Тряхнув головой, дабы выйти из ступора, он достал телефон и ответил на звонок.

– Алло?

– Это я, – раздался в трубке голос Доминика. – Я уже было подумал, что ты и этот телефон разбил.

– Нет, я просто… неважно. Нашел что-нибудь?

Доминик вздохнул.

– Что бы я ни делал, появляется сообщение об ошибке. Сначала запускается поиск, а потом появляется надпись «Местоположение чипа не может быть определено». После этого мне предлагают выполнить поиск еще раз. Я попробовал запустить поиск повторно, но результат тот же.

Кармин замер, осмысливая услышанное.

– Попробуй еще.

– Конечно, бро.

Завершив вызов, Кармин засунул телефон в карман. Джованни вновь склонился над картой.

– Твоему брату удалось что-нибудь найти?

– Нет, чип не работает.

– И что это значит?

Кармин развернулся к Джованни.

– Это значит, что она, вероятно, либо под водой, либо в помещении без окон.

Джованни кивнул.

– Значит, озеро Мичиган тоже стоит включить в зону поисков?

Кармин ужаснулся, услышав этот вопрос.

– Нет. Не желаю даже думать об этом.

– Мне тоже это кажется маловероятным, – согласился Джованни. – Волков не стал бы похищать ее только лишь ради того, чтобы убить. Кстати, у нас есть и хорошие новости – можем исключить дома и помещения, имеющие большое количество окон.

– У нас все равно останется более дюжины различных участков, – заметил Кармин, смотря на карту. – Как мы поймем, где именно нам следует искать?

– Начнем сверху, – отозвался Джованни, указывая на северную часть города. – И будем продвигаться вниз до тех пор, пока не найдем ее.

Вздохнув, Кармин сел, расстроенно проводя руками по лицу.

– Почему ты помогаешь мне? Никто не захотел мне помочь. Все они сказали, что это пустая трата времени, еще и равносильная самоубийству.

– Они не понимают, – ответил Джованни едва слышно, садясь рядом с Кармином. – Я предупреждал их о том, что русские сделают свой ход, но они не стали меня слушать. Они и сейчас меня не слушают. Русские захватывают наши улицы, и Сал бездействует. Они терроризируют наших людей, и Сал ничего не делает. Они превращают наших людей в врагов, но Сал ничего не делает. Теперь они похитили девушку, украли ее из дома твоего отца, и что делает Сал?

– Ничего, – ответил Кармин. – Он ни черта не делает.

Джованни кивнул.

– Если все продолжат бездействовать, следующими они убьют наших людей. Я не могу сидеть на месте и позволить им это сделать.

* * *

В день заседания апелляционного суда стресс, испытываемый Винсентом, достиг своего апогея. Офицеры службы маршалов США доставили его и Коррадо в разных машинах в зал суда, расположенный в здании «Dirksen Fedral», находившемся в нескольких кварталах от исправительного центра. Они заняла свои места за адвокатским столом рядом с командой своих адвокатов. Коррадо, одетый в черный костюм «Armani», казался воплощением спокойствия и уверенности, являясь, вместе с тем, и полной противоположностью Винсенту. Несмотря на то, что он был рад снять с себя тюремную униформу, застегнутая на все пуговицы рубашка, казалось, душила его.

Государственный обвинитель излучал уверенность, его небрежный тон заставлял Винсента нервничать еще сильнее. Поднявшись со своего места, прокурор поправил свой галстук и обратился к суду.

– Ваша честь, мы имеем дело с рэкетом, деятельностью по организации азартных игр, вымогательством, мошенничеством и сговором о совершении преступлений. Каждый из подсудимых проходит по тридцати пяти делам. Их освобождение повлечет за собой большой ущерб, который могут нанести их деяния обществу. Имеющиеся доказательства позволяют сделать вывод о том, что ни один из подсудимых не планирует прекращать свою деятельность.

После того, как прокурор высказался, в процесс включились адвокаты, сославшиеся на нарушение четвертой поправки к Конституции США и необоснованные обыски. По словам адвокатов, имеющиеся в распоряжении государственного обвинения доказательства, можно считать, в лучшем случае, несостоятельными – не было ни очевидцев, ни записей с камер видеонаблюдения или фотоматериалов, ни признаний, ни ДНК-экспертиз. Сторона обвинения опиралась только лишь на слухи и громкие имена, и подобного было явно недостаточно для того, чтобы лишить человека свободы. Рокко Борза разразился пылкой тирадой о том, что закон о борьбе с организованной преступностью был использован для того, чтобы попрать честь невиновных людей. То, что они были арестованы и лишены свободы, адвокат назвал невероятной несправедливостью. Винсенту потребовалась вся сила воли для того, чтобы не рассмеяться. Он был виновен по всем пунктам, и сидевший рядом с ним Коррадо определенно не был святым.

После того, как обе стороны выступили, судья тяжело вздохнул.

– Несмотря на весомые доводы, которые привела сторона обвинения, пятая поправка гарантирует то, что никто не может быть лишен жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры. Любой человек считается невиновным до тех пор, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в законном порядке. Суд может освободить подсудимых только лишь под залог, поскольку имеются основания полагать, что они могут совершить новые преступления. Согласно восьмой поправке, судом не должны требоваться чрезмерные залоги. Учитывая все вышесказанное, судом было отменено предыдущее постановление и удовлетворено ходатайство подсудимых об освобождении под залог. Размер залога составляет пятьдесят тысяч долларов наличными.

– Ваша честь, – сказал прокурор, вставая. – Сторона обвинения обращается к суду с просьбой о том, чтобы у подсудимых были изъяты паспорта, поскольку у обоих имеются средства для того, чтобы покинуть страну. Кроме того, мы требуем запретить подсудимым покидать границы штата.

С ответным замечанием к суду моментально обратился мистер Борза.

– Мой клиент является известным врачом в Северной Каролине, являющейся фактическим местом его проживания. Было бы несправедливо требовать того, чтобы он оставался в Иллинойсе.

Судья вновь вздохнул.

– Оба подсудимых сдадут свои паспорта. Если доктор ДеМарко предпочтет вернуться в Северную Каролину, то в таком случае суд обяжет его носить устройство электронного мониторинга.

* * *

В то время, пока Коррадо и Винсент проходили процедуру освобождения под залог, Селия была занята сбором денежных средств. Позднее в тот день Винсент, наконец, покинул здание исправительного центра и встретился лицом к лицу со своей сестрой, которая ожидала его, облокотившись на боковую сторону своего автомобиля с торжествующим выражение лица. Она выглядела изнуренной, черты ее лица были пронизаны беспокойством – казалось, что за несколько дней она прибавила к своему возрасту десять лет.

– Привет, братец, – сказала она, натянуто улыбаясь. – Выглядишь ужасно.

– Кто бы говорил, – ответил Винсент. – Ты начинаешь становиться похожей на маму.

Селия смущенно рассмеялась.

– Запрещенный прием. Кстати, мама видела в новостях сюжет о твоем аресте. Было бы не лишним ей позвонить. Она волнуется за тебя.

– Волнуется? – переспросил Винсент. – Она меня ненавидит. Вероятно, она волнуется из-за того, что я еще больше очерню фамилию ДеМарко.

– Она не испытывает к тебе ненависти. Она просто очень странно демонстрирует свою любовь. Мне пришлось отговаривать ее от телефонного звонка в департамент исполнения наказаний. Она хотела узнать, не повернуто ли подножье твоей койки к двери. Это плохая примета. Она беспокоилась, что твоя душа выскользнет через дверь, пока ты спишь.

Несмотря на стресс, Винсенту удалось улыбнуться.

– Должно быть, именно поэтому мне сегодня так повезло с освобождением. Возле двери находилось изголовье.

Селия улыбнулась. В машине царила напряженная атмосфера, пока они ехали в тишине в сторону Портредж-парка.

– Коррадо отпустили?

– Да, – ответила Селия. – Он поехал домой несколько минут назад.

Кивнув, Винсент отвернулся к окну. Ему хотелось спросить и про Кармина, но он не был готов услышать ответ на свой вопрос. С момента похищения Хейвен прошло уже две недели, и Винсент не мог представить, через что проходил его сын.

Когда они подъехали к особняку Моретти, Селия направилась в дом, не дожидаясь Винсента. Последовав за ней, он остановился в коридоре, услышав громкий шепот Селии, доносившийся из кабинета Коррадо.

– Я не смогла, – зашептала Селия. – Как, по-твоему, я должна была ему об этом рассказать?

– Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой, – ответил Коррадо. – Он доверяет тебе. Он лучше воспримет эту новость, если она будет исходить от тебя.

– Неважно, от кого она будет исходить… он с ума сойдет.

– Может быть, но кто-то должен ему рассказать, – не уступал Коррадо. – Будет лучше, если ему расскажешь ты, а не Сал и его люди.

Винсент шагнул к дверному проему.

– О чем ты не могла мне рассказать?

– Кармин очень беспокоился. Точнее, он и сейчас беспокоится. Он не мог сидеть на месте, а я не знала, что делать. Я подозревала об его намерениях, но я не могла запретить ему это сделать. Я даже не знала, имею ли я право ему это запрещать. Он – взрослый человек, и Маура ни за что не пожелала бы этого для него, и я понимала, что это расстроит тебя, но это его жизнь. Он так переживал, Винсент. Вы оба были в тюрьме, и он не знал, к кому еще обратиться за помощью. Он был в отчаянии, – ответила Селия дрожащим голосом.

Она говорила торопливо и сбивчиво, но Винсент уловил главное.

– Даже не смей говорить мне, что он…

Увидев, что Селия кивнула, Винсент резко замолчал.

– Он не мог пойти к ним после всего, что я сделал для того, чтобы уберечь его от этого.

– Но он сделал это.

– Ты ошибаешься! Он не настолько глуп, Селия!

Глаза Селии наполнились слезами.

– Я не ошибаюсь.

– Значит, ты что-то неправильно поняла.

– Нет, – сказала Селия. – Джованни приезжал вместе с ним.

– Джованни? Это какая-то шутка? Если он забрал моего сына…

– Винсент, – резко перебил его Коррадо. – Следи за словами. Ты знаешь, что существуют вещи, которые мы, придерживаясь кодекса чести, не можем и не должны говорить. Сейчас ты опасно близок к тому, чтобы сказать то, о чем впоследствии будешь жалеть.

– Номы говорим о Кармине! О моем сыне!

– Да, он сделал свой выбор. Теперь это и его жизнь, и ты не сможешь ничего сделать для того, чтобы изменить этот факт.

– Должен быть какой-то выход.

– Но его нет, – сказал Коррадо. – Что сделано, то сделано. Прими это.

– Я не могу! – воскликнул Винсент. – Я не могу принять это! Эта жизнь не для Кармина! Он слишком молод и импульсивен. Он ставит крест на своей жизни и зачем, Коррадо? Ради чего?

– Ради нее, – ответил Коррадо, с удивлением смотря на Винсента. – Как быстро ты все забыл, Винсент. Когда-то и ты был точно таким же восемнадцатилетним парнем, обратившимся в организацию для того, чтобы спасти любимую девушку. Возможно, тебе претит то, во что превратилась твоя жизнь, но я знаю, что не жалеешь о решении спасти Мауру.

– Но я не спас ее! Она мертва, и если бы я держался подальше от всего этого, то она была бы…

– Что? – перебил его Коррадо. – Она была бы жива? Да ты и сам в это не веришь! Она все равно бы погибла, но умерла бы она в неволе. Ты подарил ей шанс. Ее жизнь была короткой, с этим невозможно спорить, но дело было не в тебе и не в организации. Маура пожертвовала собой. Ты считаешь, что твой сын очень похож на тебя, но ты не осознаешь того, что он похож и на свою мать. И в принятом им решении нет ни капли подростковой наивности.

– Ты ошибаешься. Я не спас Мауру. Я так и не дал ей того, в чем она нуждалась больше всего – я не дал ей свободы. Я должен был освободить ее от себя.

– Se ami una cosa, lasciala andare, – Коррадо сухо рассмеялся. – Если любишь – отпусти, верно? Ты всегда слишком сильно вдавался в философские размышления. Что это вообще такое, Винсент? Что такое свобода?

Зазвонивший в кабинете телефон лишил Винсента возможности ответить. Сняв трубку, Коррадо ответил на звонок.

– Моретти, – он сделал паузу. – Да, все в порядке. Мы приедем.

Винсент вздохнул, когда Коррадо положил трубку.

– Сальваторе.

– Он хочет видеть нас.

– Где мой сын? – спросил Винсент, пытаясь обуздать свой гнев.

Селия стояла в стороне, обхватив себя руками.

– Я не видела его несколько дней.

– Дней?

– Он приезжал сюда вместе с Джованни, что-то искал. Не знаю, что они планировали найти, учитывая то, что при обыске у нас конфисковали практически все. Он сказал, что позвонит и все объяснит, когда у него появится возможность, но он так и не позвонил.

Винсент нахмурился.

– Чип заработал?

– Сомневаюсь, – ответила Селия. – Я знаю, что этим занимался Дом.

Винсент покачал головой.

– Кармин с головой увяз во всем этом. Он понятия не имеет, что делает. Он выроет себе могилу.

– Будем надеяться, что ты ошибаешься, – сказал Коррадо. – Надеюсь, он отдает себе отчет в том, против чего идет, потому что у нас мало времени. Сколько у тебя осталось времени до того, как они подключат тебя к системе мониторинга?

– Сорок восемь часов.

У Винсента было два дня того, как к его лодыжке прикрепят отслеживающее устройство. Это нельзя было назвать ни домашним арестом с комендантским часом, ни ограничением перемещений. Это была мера предосторожности, позволяющая убедиться в том, что он не попытается скрыться. Еще это означало, что теперь государственные органы юстиции могли отслеживать его перемещения и приобщать к делу новые факты в том случае, если он появится в тех местах, в которых его быть совершенно определенно не должно. Кроме того, Винсент понимал, что наличие у него отслеживающего устройство могло дискриминировать тех, с кем он общался, что ставило его в сложную ситуацию с организацией и ее членами.

– Что ж, полагаю, это означает, что в запасе у нас имеется сорок восемь часов, – подытожил Коррадо, взяв ключи. – Давай уже покончим с этим.

Коррадо направился к двери, но Селия остановила его, взяв за руку.

– Мне нравится, когда ты дома, поэтому будь добр вернуться.

Винсент отвернулся, не желая нарушать момент, когда Коррадо провел рукой по ее щеке.

– Я всегда возвращаюсь, – сказал Коррадо.

После того, как Коррадо покинул кабинет, Винсент развернулся к своей сестре, замечая застывшую на ее лице грусть.

– Будь осторожен, – сказала она. – Я ожидаю от вас того, что вы все вернетесь целыми и невредимыми… и Хейвен в том числе.

* * *

Винсент ощущал бурливший внутри него гнев, пока они ехали к дому Сальваторе. Она направились прямиком в кабинет, где он сидел вместе с несколькими членами организации. Младшие из них встали в знак уважения, однако Винсент проигнорировал их, заняв свое привычное место. Проигнорированным остался и протянутый кем-то стакан виски.

– Рад вас видеть, – сказал Сальваторе. – Прискорбно, что подобное случилось, но я знаю, что вы оба знаете, что такое честь и что вы достойны доверия, поэтому я не беспокоюсь о том, что из-за этого у нас могут возникнуть какие-либо проблемы.

Винсент молчал, смотря на Сальваторе. Как обычно, единственной заботой Сала были последствия. Он ожидал того, что они не проронят ни слова и примут любое наказание, и, что самое печальное, думал Винсент, что они выполнили бы его волю. К этому их обязывала клятва омерта, которую они дали.

– Теперь перейдем к более приятным делам, – сказал Сал. – Полагаю, вы уже слышали хорошую новость.

– Про Кармина? – спросил Винсент, сжав руки в кулаки. В этой новости не было ничего хорошего или приятного.

– Да, principe. Как чудесно, что на организацию будет работать еще одно поколение ДеМарко. Ты вырастил замечательного сына, такого же преданного, как и ты сам. Ты должен им гордиться.

Винсент кивнул, прочистив горло, дабы сдержать слова, которые на самом деле желали вырваться наружу.

– Где он?

– Он с Джованни, – сказал Сальваторе. – Они усердно пытаются найти бедняжку Хейвен. Как жаль, что ее местоположение никак не удается установить.

– Они смогли что-нибудь разузнать?

Кабинет наполнился равнодушных смехом Сальваторе.

– Винсент, ты же знаешь, что предпочел не вмешиваться. Тебе придется спросить об этом у них.

– Даже после случившегося? Зачем тогда мой сын приходил к тебе?

– Выбор Кармина никак от меня не зависел, – ответил Сальваторе, саркастично улыбаясь. – Он решил, что с нами ему будет лучше. Джованни вызвался помочь ему. Разумеется, в их распоряжении находятся все наши ресурсы, но ко мне это не имеет совершенно никакого отношения.

– Как у тебя язык поворачивается такое говорить? К нашим женщинам должно относиться с уважением, мы должны почитать и защищать их! Это часть нашей клятвы, один из наших непреложных заветов! Как ты можешь бездействовать? Как эта проблема может не иметь к тебе отношения? Она касается всех и каждого!

В кабинете воцарилась напряженная тишина, собравшиеся ошарашено смотрели на Винсента. В беседу включился Коррадо, не дав ситуации обостриться до предела.

– Если ты не возражаешь, то нам, пожалуй, стоит помочь Кармину.

– Да, займитесь этим, – сказал Сальваторе. – Задействуйте все, что нужно.

Коррадо поднялся на ноги.

– Пойдем.

Отодвинув кресло, Винсент последовал за Коррадо. Покидая кабинет, он услышал шепот, но Сальваторе моментально призвал собравшихся к тишине. Винсент понимал, что ему не следовало реагировать подобным образом, но происходящее внушало ему такое отвращение, что он попросту не смог сдержаться. Ему казалось, что все его усилия были напрасными – они были пустой тратой времени и энергии, потому что в итоге Кармин оказался именно в том месте, от которого Винсент всеми силами пытался удержать его подальше.

Ко всему, он определенно не спас Хейвен.

– Тебе, вероятно, надело жить, – заметил Коррадо, пересекая дом. – Ты повстречаешься со смертью, если продолжишь разговаривать с ним в подобном тоне.

Открыв дверь в одну из комнат, Коррадо зашел внутрь. Открыв дверцу шкафа, он протянул Винсенту два пистолета «Smith & Wesson» .45 калибра. Достав еще два пистолета, он убрал их в пальто вместе с дополнительными патронами.

* * *

Джованни жил неподалеку от особняка Сальваторе. К прибытию Коррадо и Винсента дом был пуст. Обойдя дом, Коррадо выбил дверь черного входа, после чего они оба направились в кабинет Джованни. Коррадо просматривал ящики и бумаги, надеясь найти что-нибудь полезное, в то время как Винсент включал ноутбук.

Найдя карту Чикаго, Коррадо развернул ее на столе. На карте было множество кругов, некоторые из которых были вычеркнуты, и мелких записей, которые были сделаны в том числе и Кармином – Винсент узнал размашистый почерк своего сына.

– Они отметили на карте районы, в которых располагается принадлежащая Ивану собственность, но они определенно не отвезли бы Хейвен в подобные места, потому что они зарегистрированы на него, – сказал Коррадо. – Он умнее. Он нашел бы что-то близкое к дому, но достаточно удаленное для того, чтобы это место никоим образом не могло ассоциироваться с ним. Место должно быть умеренно изолированных, дабы исключить случайных свидетелей, но и не совсем заброшенное для того, чтобы не вызвать подозрений частыми появлениями. Это должно быть такое специфическое место, в котором другим нет до тебя особого дела.

– Из тебя получился бы хороший детектив, – заметил Винсент.

Коррадо с удивлением посмотрел на него.

– То, что я могу мыслить как похититель, не означает того, что я был бы хорошим полицейским.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Винсент, просматривая историю посещений в браузере. – Ты бы и дня не проработал без жалобы на злоупотребление служебными обязанностями.

Посмотрев на Винсента, Коррадо молча вернул свое внимание карте. Винсент вновь сосредоточился на компьютере – в истории посещений было множество адресов и имен, однако все они казались незнакомыми и малозначительными.

Коррадо указал на один из районов на карте, обведенных карандашом.

– Что располагается в этой части Остина?

– Ничего примечательного, – ответил Винсент. – Плохой район с повышенным уровнем преступности. Бизнесмены покинули этот район, поэтому там много пустующих зданий.

– Так я и подумал, – сказал Коррадо. – Бизнес там разорится, но, несмотря на это, в этом районе имеется собственность, принадлежащая Наталье Волковой.

– Наталье? Его дочери?

– Да.

– Она ведь еще подросток?

– Думаю, ей только-только исполнилось девятнадцать.

– Это кажется странным.

– Так и есть, – согласился Коррадо. – Еще это кажется хорошим местом для поисков.

Глава 49

К тому времени, когда Винсент и Коррадо направились в западную часть города, солнце уже успело скрыться за горизонтом, оставив Чикаго во власти темноты. На небе появилась полная луна, яркий ореол которой был частично скрыт за облаками. Неистовые порывы ветра окутывали машину, создавая резонирующие звуки.

Отсутствие всяческого контакта начинало действовать Винсенту на нервы. Он не знал, чем занимался его сын, в каком положении он находился и был ли он вообще в порядке. Джованни никогда не давал Винсенту поводов усомниться в себе, но тот факт, что за это дело взялся именно его soldati, не могло не тревожить его. Если бы он уделял этому должное внимание, то заметил бы происходящее гораздо раньше.

Коррадо свернул с шоссе, когда они приблизились к нужному району, и направился в сторону улиц. Большинство зданий были заброшенными, обветшалыми или же и вовсе заколоченными. Отличительные знаки различных группировок, выведенные баллончиками с краской, красовались на стенах зданий – это было делом рук уличных хулиганов и карманников, мнивших себя настоящими преступниками. Подобные люди не отличались на истинной преданностью своему делу, ни уважением к старшим. Они всегда внушали отвращение Антонио, на дух не переносившего их методы и отсутствие должного воспитания. Он терпеть не мог того, что они использовали слова «гангстер» и «мафия», их понимание таких понятий как «посвящение» и «братство» были ему отвратительны.

Винсент не смог бы счесть, сколько раз его отец негодовал по этому поводу, с гордостью при этом отмечая то, что хотя бы его организация не лишена уважения. Члены его организации, несомненно, нарушали закон и совершали страшные преступления, но в его глазах все это было совершенно обосновано.

Его отец относился к данной им клятве со всей серьезность и до конца своих дней верил в то, что организация, несколько десятилетий находившаяся в его власти, была настоящей семьей – la famiglia – связи в которой были сильнее кровных уз. Возможно, Антонио и не пользовался в организации особой любовью, учитывая его строгость, но люди следовали его примеру. Ему удавалось контролировать каждого члена своей организации.

Винсент не мог и предположить, что когда-нибудь придет такой день, когда он пожелает того, чтобы у руля организации по-прежнему находился его отец.

– Как ты, Винсент? – спросил Коррадо. – У нас нет времени на сомнения.

– У меня нет никаких сомнений, – ответил он. – Я думал о том, как сильно огорчило бы моего отца все происходящее.

– Ничего подобного не случилось бы, будь твой отец жив, – согласился Коррадо. – Он был человеком чести в полном смысле этого слова. Он заставил тебя бороться за то, что было тебе дорого, а не просто протянул тебе это на блюдечке, поскольку он хотел сделать из тебя мужчину, имеющего твердую позицию. Если бы твой отец не умер, мы не лишились бы уважения. Во время правления Антонио наша организация была единой и сильной.

– А теперь мы ничем не лучше тех, кто оставляет граффити на этих зданиях.

– Я не был бы так уж категоричен. Думаю, многие члены организации не забыли о том, что такое честь.

– О какой чести может идти речь, когда гибнут невинные люди? Мауры больше нет. Николас погиб. Доктор из Эшвилла…

– Они отдали свои жизни за другого невинного человека, – сказал Коррадо. – Это печально, но порой нам приходится идти на жертвы, дабы сохранить то, что нам дорого. То, что ты сделал для Хейвен после всего случившегося, заслуживает огромного уважения. Не могу сказать, что я поступил бы так же, окажись я на твоем месте. Если бы подобное случилось с моей женой, то я бы уже давно убил девочку.

– Я был в шаге от того, чтобы убить ее, – сказал Винсент. – Я хотел это сделать.

– Но ты не сделал этого, – заметил Коррадо. – И сейчас ты рискуешь своей жизнью для того, чтобы найти ее. В этом и заключается суть настоящей чести, Винсент. Иногда не мешает посмотреть на общую картину.

Винсент покачал головой, в то время как Коррадо припарковался возле пустующего здания, частично спрятав машину за мусорным контейнером.

– Никогда бы не подумал, что я услышу от тебя подобную тираду.

– Ты же слышал мою жену, – ответил Коррадо, заглушив двигатель. – Она попросила меня вернуться домой, и для того, чтобы я мог выполнить свое обещание, мне требуется, чтобы ты взял себя в руки. Возможно, я и нарушаю клятвы, данные организации, но я не собираюсь нарушать клятву, данную своей жене.

Выйдя из машины, они прошли вдоль одной из стен здания, стараясь оставаться незамеченными. Дойдя до угла, Коррадо остановился, в то время как Винсент заметил черный «Mercedes», припаркованный среди деревьев.

– Это машина Джованни?

– Косоглазого, – ответил Коррадо, доставая один из своих пистолетов. – Я проверю машину. Прикрой меня.

Достав пистолет, Винсент снял его с предохранителя, наблюдая за тем, как Коррадо пересекает улицу. Он заглянул в салон и попытался открыть дверцу, в то время как Винсент осматривался вокруг, ища какие-либо признаки движения. Оглядевшись по сторонам, Коррадо заглянул в окна здания, которое, казалось, было давно заброшено.

Вернувшись, он покачал головой.

– Пусто.

Винсент начал было отвечать, однако в это мгновение позади них раздался громкий шум, заставивший его замолчать. Обернувшись, он поднял свой пистолет и прицелился, однако Коррадо потянул его за угол. Прислушиваясь к раздававшимся в ночи голосам, Винсент заметил, что Коррадо жестом сообщает ему о необходимости пересечь улицу. Они скрылись за заброшенным зданием, которое Коррадо проверил несколько мгновений назад, и увидели трех мужчин, вышедших со склада.

Они остановились на том самом месте, которое Винсент и Коррадо покинули несколько минут назад. Винсент узнал Косоглазого, рядом с которым стоял растрепанный блондин, умело сжимавший в руках автомат AK-47. Это был один из людей Волкова, Винсент видел его в пиццерии в день их встречи. Третий парень показался Винсенту смутно знакомым, однако в темноте он попросту не мог рассмотреть его должным образом.

– Бесстыжие, – сказал Коррадо. – Смелые и невнимательные. Опасное сочетание.

– Сумасшедшие, – отозвался Винсент, наблюдая за тем, как Косоглазый достал связку ключей и бросил их третьему парню, после чего вернулся на склад вместе с парнем, державшим автомат.

– Не заперто, – заметил Коррадо. – Полагаю, мы можем добавить «глупые» к списку прилагательных.

Парень с ключами пересек улицу и направился к машине Косоглазого. Подняв пистолет, Коррадо обогнул здание. Винсент сделал несколько шагов в сторону фасада, оставаясь в тени. Дойдя до угла, он увидел, что Коррадо встретился лицом к лицу с парнем, целясь ему в голову.

Парень поднял руки, выронив при этом ключи.

– Коррадо.

Голос парня показался Винсенту знакомым. Он испытал отвращение, поняв, кому именно он принадлежал.

– Тарулло?

На лице парня, обернувшегося к Винсенту, промелькнул страх. Дин Тарулло был сыном человека, спасшего Кармину жизнь.

– Винсент, сэр, – пробормотал он. – Что Вы здесь делаете?

Не дав Винсенту возможности ответить, Коррадо швырнул парня в стену здания, обыскивая его. Прижав пистолет к горлу парня, он положил палец на курок.

– Тебе известен ответ, потому сейчас тебе придется рассказать нам все, что мы хотим знать.

– Но я ничего не знаю.

Коррадо вновь ударил его о стену.

– Сколько людей на складе?

– Думаю, пятеро или шестеро. Возможно, больше.

– Плохой ответ. Подумай получше.

– Я видел шестерых.

– Уже лучше, – сказал Коррадо. – Все вооружены?

– Да. Они всегда вооружены.

– Кто это такие?

– Я не знаю.

– Подумай хорошенько, – сказал Коррадо. – И поскорее, пока я тебя не убил.

– Черт! Хорошо! Я знаю только Нунцио. Он впутал меня в это. Поначалу я даже не понимал, что именно он задумал. Я не знал, что он…

Коррадо прервал его бормотание, ударив его рукоятью пистолета по голове.

– Меня интересуют только имена.

– Нунцио… и его девушка, медсестра.

Винсент ощутил вспыхнувший внутри него гнев, охвативший его напряженные мышцы.

– Джен?

– Да, она. Еще есть иностранцы, но я их не знаю. И пожилой мужчина, который всем здесь заведует. Думаю, его зовут Иван.

– Где девушка? – спросил Коррадо. – Хейвен?

– Я знаю, что она у них, но я не видел ее. Я бывал на складе только лишь дважды, и меня ни разу не пропускали дальше дверей.

– Ты вообще ее не видел?

Дин лихорадочно замотал головой в то же самое мгновение, когда они попали в свет фар приближающейся машины. Все трое напряглись, заметив черную «BMW», водитель которой, пересекая улицу, поспешно выключил фары. Бесшумно пройдя к передней части здания, Винсент увидел, что машина остановилась менее чем в квартале от здания. С пассажирской стороны из машины, которая еще не успела скрыться в надежном месте, стремительно быстро вышел человек.

Винсент был шокирован, когда в свете уличного фонаря он узнал в вышедшем своего сына. Кармин поспешно приближался к складу, сжимая дрожащей рукой пистолет.

Коррадо тяжело вздохнул.

– Останови его.

Винсент быстро пересек улицу, в то время как Кармин направился к двери. Винсент перехватил его в тот самый момент, когда он положил руку на ручку двери, намереваясь ее открыть. Кармин развернулся в сторону отца.

– Оте… – начал было он, однако Винсент не дал ему возможности закончить, оттащив в сторону. Споткнувшись, Кармин выругался. – Что за хуйня? Господи, она же может быть там!

– Тише, – одернул его Винсент. – Нельзя просто так туда заходить!

– Что мне еще, черт побери, остается делать? – воскликнул Кармин. – Ты знаешь, сколько времени прошло с момента ее исчезновения? Знаешь, как давно ее уже, блять, нет? Я должен найти ее!

– Я знаю, но нельзя действовать вслепую! Мы тоже здесь, и занимаемся этим.

– Как, блять, вовремя. Знаешь, через что я прошел?

– Успокойся.

– Хочешь, чтобы я успокоился? Иди к черту!

Вздохнув, Винсент схватил сына за руку и потащил его за собой через улицу. Поначалу Кармин сопротивлялся, но он был настолько изнурен, что уже попросту не мог дать достойный ответ. Винсент привел его к тому месту, где в темноте находились Коррадо и Дин, прижатый к стене возле его ног.

Коррадо покачал головой.

– У тебя, похоже, не осталось никаких инстинктов самосохранения.

– К черту самосохранение, – ответил Кармин. – Я готов умереть ради нее.

– И кому от этого станет легче? – спросил Коррадо, сердито смотря на него. – Что будет с ней, если ты погибнешь? Своим легкомыслием ты еще сильнее ставишь ее под удар. Теперь ты являешься членом организации, пора думать, как мы.

Запаниковав, Кармин украдкой посмотрел на отца.

– Не в этом суть, я должен спасти ее, вот что мне действительно пора сделать, – Кармин устало осмотрелся по сторонам, и махнул рукой в сторону Дина. – Это еще кто?

– Друг.

Кармин нахмурился.

– Если это друг, то почему он на земле?

– Кажется, он больше приходится другом Нунцио, – ответил Коррадо.

– Погодите, так он тоже в этом замешан? – бросившись к Дину, Кармин схватил его за воротник. – Ради твоего же блага я надеюсь на то, что с ней все в порядке! Что вы с ней сделали?

Дин вновь замотал головой.

– Я ничего ей не делал! Я ее не видел!

– Что это, блять, значит? Как это ты не видел ее? – Кармин потерял над собой контроль, ударив парня о стену. – Вы забрали мою девушку, и я хочу ее вернуть!

– Он пугающе сильно похож на тебя, – заметил Коррадо, смотря на Винсента, в то время пока Кармин пинал Дина по ребрам.

– Он убьет его, – предупредил Винсент. – И тогда мы вообще ничего не узнаем.

Вздохнув, Коррадо остановил Кармина, неохотно оттащив его от Дина.

– Достаточно.

Винсент помог парню подняться на ноги.

– Куда ты собирался ехать?

– За едой, – ответил он. – Я должен был привезти еду.

Их беседа была прервана шорохом ближайшей к ним ветки. Кармин и Винсент достали свое оружие, в то время как Коррадо даже не пошевелился. Не оборачиваясь, он поприветствовал приблизившегося к ним человека.

– Джованни.

– Коррадо, Винсент, – отозвался Джованни, подходя к ним. – Рад вновь вас видеть, джентльмены.

Кармин посмотрел на своего дядю.

– Как Вы узнали, что это он?

– Я всегда в курсе того, кто и что меня окружает, – ответил Коррадо, вновь сосредотачивая свое внимание на Дине. – У склада только один вход?

– Похоже на то.

– Если ты хочешь, чтобы я проявил к тебе снисхождение, то сейчас ты вернешься на склад и расскажешь им о том, что тебя обчистили хулиганы. Они украли деньги и ключи Косоглазого. Все ясно?

Кивнув, Дин бросился прочь, в то время как они скрылись в тени неподалеку от входа. Винсент достал свой пистолет. Кармин последовал примеру отца, исходившее от него напряжение нервировало Винсента.

– Ты злишься на меня, да? У меня не было другого выбора. Я должен был найти ее. Я хочу, чтобы с ней все было хорошо. Она должна быть в безопасности.

– Не знаю, как делу поможет то, что ты поставил крест на собственной жизни, но сейчас неподходящее время для подобного разговора, – ответил Винсент. Ему нужно было сохранить спокойствие, а размышления о поступке его сына обернулись бы новым приступом гнева. – Сейчас зайдем внутрь и покончим с этим, и, что бы там ни нашли, мы справимся с этим.

Спустя несколько секунд входная дверь растворилась, на улицу выбежал смутно знакомый, светловолосый парень. Он замер, заметив, что Коррадо и Джованни проскользнули в здание и достал оружие, однако Винсент оказался быстрее. Прицелившись, он нажал на курок, пустив пулю парню меж глаз. Пуля прошла на вылет через затылок, во все стороны брызнула кровь. Пошатнувшись, парень рухнул на землю. Открыв дверь, Винсент проник на склад, на мгновение замерев от увиденного. Внутри склада стоял неистовый гам, люди уклонялись от свистящих пуль, большая часть выстрелов была практически не слышна, благодаря глушителям. Кармин последовал за отцом и выругался, нырнув в сторону для того, чтобы скрыться от пуль.

Коррадо стоял возле двери, стреляя в Ивана, в то время как Косоглазый, прячась за столом, перезаряжал пистолет. Винсент сделал несколько выстрелов, и, закончив, Косоглазый поднял свое оружие, отстреливаясь. Первый две пули Винсента прошли в нескольких миллиметрах от цели, однако третья пуля все же попала Нунцио в грудь. Он громко вскрикнул, упав на пол.

Отвлекшись на одно краткое мгновение, Винсент не заметил пулю, которая, пролетев мимо него, задела его шею. Он вздрогнул от обжигающей боли, предоставляя Нунцио достаточно времени для того, чтобы подняться с пола. Встав на ноги, тот выпустил еще несколько пуль, одна из которых задела его левое плечо. Его рука начала неметь. Чувствуя боль, опаляющую всю верхнюю часть его тела, Винсент услышал крик своего сына, раздавшийся позади него.

Обернувшись, Винсент увидел, что Кармин схватился за свою правую руку, его рубашка пропиталась кровью. Стиснув зубы, Кармин поднял свой пистолет, в то время как Винсент вновь обернулся к Косоглазому.

Он выстрелили в его сына. Он заплатит за это.

Безостановочно стреляя, Винсент двинулся на Косоглазого. Он сосредоточил свое внимание на дуле пистолета, выпуская пули одну за одной, три из которых попали ему в грудь, задев сердце. Из горла Нунцио вырывались ужасные звуки, когда он пытался дышать.

Винсент остановился возле Косоглазого, смотря на его распластавшееся тело. Он пытался отползти от Винсента, пытаясь подобрать оружие, однако жизнь стремительно быстро покидала его. Прицелившись Нунцио в голову, Винсент посмотрел ему в глаза и не увидел в них ни капли страха. Они были холодными и бездушными даже в последние секунды его жизни. Он не раскаивался в содеянном.

– Arrivederci, – сказал Винсент.

Услышав это, Косоглазый поднял свой пистолет, в его глазах полыхал огонь. Винсент нажал на курок первым, выпустив в его череп несколько пуль.

Косоглазый рефлекторно нажал на курок в тот же момент, когда его тело начали сотрясать судороги. Выпущенная им пуля улетела в сторону. Винсент стрелял до тех пор, пока магазин пистолета не опустел, и до тех пор, пока пули не изуродовали Нунцио до неузнаваемости.

Закончив с Косоглазым, он переключился на остальных, он не мог медлить. Не успев перезарядить пистолет, он услышал оглушительные звуки автоматной очереди, пронзившиеся склад. Пули летели во все стороны, и Винсент нырнул в сторону, доставая второй пистолет. Сняв его с предохранителя, он начал отстреливаться, попав в ногу мужчине с автоматов АК-47. Пошатнувшись, он продолжил стрелять, в происходящем хаосе Винсента задела еще одна пуля.

Джованни попытался укрыться от шальных пуль, однако ему не удалось сделать этого достаточно быстро. Пули пронзили его тело, и, вскрикнув, он попытался сделать несколько ответных выстрелов, падая на пол.

Услышав вместо выстрела щелчок своего пистолета, Винсент попытался перезарядить его, в то время пока в несколько футах от него огонь открыл Кармин. Одна из выпущенных им пуль попала мужчине в спину, и он пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Заметив это, Коррадо прицелился и безо всяких колебаний выпустил ему в голову три пули. Падая назад, мужчина нажал на курок, беспорядочно стреляя в ответ. Одна из пуль ранила Коррадо, но он сумел удержаться на ногах.

Когда стрелявший мужчина рухнул на пол, пространство склада прорезали пронзительные женские крики, от которых у Винсента по позвоночник пробежал холодок. Кармин немедленно бросился на звуки криков, и Винсент последовал за ним, слыша очередные выстрелы. Коррадо прикрыл их, выпустив в Ивана еще несколько пуль. Пробежав вперед, Винсента едва не сбил с ног застывшего на месте Кармина.

На валявшимся в углу грязном матрасе лежала свернувшаяся пополам хрупкая фигура. Джен блокировала обзор, стоя возле матраса, в ее глазах отражался настоящий страх. Она подняла перед собой руки, словно желая сдаться.

– Умоляю! Кармин, Винсент, мне очень жаль!

В это мгновение им показалось, что окружавший их мир замер. Винсент и Кармин, не отрываясь, смотрели на Джен, когда между ними воцарилась жуткая тишина. Однако этот момент исчез столь же быстро, как и возник, поскольку Кармин отреагировал на ее слова. Однако Винсент оказался быстрее – встав перед сыном и закрыв ему обзор на происходящее, он выстрел Джен прямо в лоб. Испытывая необъяснимое чувство стыда, он наблюдал за тем, как она рухнула на землю. Жизнь покидала ее тело.

Винсент не мог позволить своему сыну сделать это и взять на себя такое бремя.

Заметив, что Иван дотянулся до валявшегося на полу автомата, Винсент сбил Кармина с ног, прижимая его к земле и укрывая от свистящих над их голова пуль. Они открыли ответный огонь, пули летели в Ивана со всех сторон. Винсент с ужасом наблюдал за тем, как Коррадо, получив очередную пулю, упал на колени.

Поднявшись на ноги, Винсент поддался охватившей его ярости, и выпустил в голову Ивана три пули. После того, как Иван рухнул на пол, потянув за собой металлический стул, Винсент бросился к Коррадо. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что в него больше никто не целился, он отложил пистолет и присел на корточки. Коррадо побледнел, тяжело дыша и держась за грудь.

– Дай мне посмотреть, – сказал Винсент, убирая руки Коррадо. Разорвав рубашку, он обнаружил на его груди три огнестрельные раны. – Это серьезно, Коррадо. Нужно отвезти тебя в больницу.

– Все в порядке, – ответил Коррадо, отталкивая Винсента и с трудом поднимаясь на ноги. Покачнувшись, он все же смог встать, отказываясь от помощи.

– Хейвен! – внимание Винсента привлек крик Кармина. У него перехватило дыхание, когда он увидел Кармина, присевшего на край матраса, и притянувшего к себе обмякшее тело Хейвен.

Винсент направился к своему сыну, опасаясь худшего. Хейвен больше не была похожа на ту девушку, которая жила в его доме еще несколько недель назад, теперь она больше всего походила на ту девушку, которую он забрал у Антонелли более года тому назад. Она очень похудела, ее тело было явно обезвожено, ее кожа покрылась пятнами, губы – посинели.

Кармин держал ее в своих объятиях. Присев рядом с ним, Винсент взял Хейвен за запястье. Пульс был слабым, ее ладони были ледяными, а рука была вывернута под странным углом. Винсент заметил ее прерывистое дыхание и часто поднимавшуюся грудь. Ее лихорадило, зрачки были сужены. Она ни на что не реагировали, ее рефлексы не проявлялись, нервная система должным образом не функционировала.

Винсенту потребовалось менее минуты, дабы понять причину ее состояния. Главная проблема заключалась в том, что в данный момент он ничем не мог ей помочь.

– Она в порядке? – спросил Кармин, гладя ее лицо. – Боже, почему она никак не очнется?

– Полагаю, они накачали ее наркотиками.

– Но она ведь поправится?

– Я не знаю.

– Ты все время пытаешься строить из себя со мной доктора, и сейчас, когда я, черт побери, действительно прошу тебя о помощи, ты говоришь мне подобное?

– Мне нужно тщательно осмотреть ее, – ответил Винсент. – Она жива.

– И не дай Бог это изменится, – сказал Кармин. – Хейвен, детка, очнись. Ты должна выкарабкаться. Я не смогу жить без тебя.

Винсент ощутил боль в груди, наблюдая за эмоциями своего сына.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Она должна поправиться, – сказал Кармин. – Если этого не произойдет, я, блять, поубиваю их всех. Каждого из них.

– Слишком поздно. Они уже мертвы, – сказал Коррадо.

Кармин перевел взгляд на своего дядю.

– Значит, мы воскресим этих ублюдков.

Коррадо попытался сделать шаг, однако его колени подогнулись. Винсент поймал его, не дав ему упасть на пол.

– Я сейчас же отвезу тебя в больницу.

Усмехнувшись, Коррадо вновь оттолкнул Винсента.

– Я сам о себе позабочусь. Ты должен будешь найти людей для того, чтобы прибрать этот беспорядок.

Он направился к выходу, боль была явно видна в его движениях, однако он ни разу ее не высказал. Смотря на валявшиеся повсюду трупы, Коррадо покачал головой, заметив тело Джованни.

– Che peccato[44].

– Очень жаль, – согласился Винсент, доставая свой телефон, в то время как Коррадо продвигался к двери. Он с беспокойством наблюдал за ним. – Ты уверен, что справишься? Ты потерял много крови, и я не знаю, сможешь ли…

– Не глупи, Винсент, – ответил Коррадо. – Отвези Хейвен ко мне домой и вылечи ее, пока твой сын не начал возвращать людей к жизни для того, чтобы снова их убить.

Остановившись у выхода, он достал свой пистолет и развернулся. Отыскав взглядом молодого Дина, который шокировано сидел на полу, не произнося ни звука, он трижды выстрелил в парня, напугав Кармина.

– Блять! Я думал, что Вы собирались проявить снисхождение!

Коррадо бросил свой пистолет на пол.

– Именно это я и сделал. Это гораздо гуманнее, чем то, что ожидало бы его, будь он еще жив к приезду Сальваторе.

* * *

Хейвен видела одни лишь только фейерверки.

Темноту освещали яркие вспышки света, сопровождающиеся громкими хлопками, раздававшимися где-то вдалеке. Она больше не знала, что именно было настоящим, где она находилась и что происходило, но в одном она была уверена – она видела фейерверки.

Они напомнили ей о том дне, когда Кармин взял ее с собой на вечеринку. Она ощущала его присутствие, ее тело наполняли миллионы бабочек, заставляя ее испытывать слабость и головокружение.

– Это всего лишь фейерверк, tesoro. Нечего бояться, – сказал Кармин. – Он громкий, но он не причинит тебе боли.

Хейвен поверила ему – точно так же, как и в тот день, когда он их действительно произнес. Она не боялась и верила в то, что фейерверк не причинит ей боли. Никто и ничто не причинит ей боли. Кармин придет за ней и спасет ее, потому что они всегда спасали друг друга. И, несмотря на то, что она продолжала тонуть, уходя во тьму, она знала, что все будет в порядке до тех пор, пока она будет бороться.

Они не смогут сломить ее дух. Она не даст им победить.

Поэтому, лежа в темноте и слушая звуки фейерверков, она пыталась бороться, цепляясь за остатки сил.

Со временем фейерверки исчезли, однако Хейвен продолжала слышать голос Кармина. Ее кожу начало покалывать, ощущения от его присутствия казались настолько реальными, что она чувствовала запах его одеколона. Он окутывал ее, вытягивая на поверхность. Хейвен посетила мимолетная мысль о том, не могло ли происходящее быть миражом – возможно, она, как терзаемый жаждой путник, оказавшийся в жаркой пустыне, видела оазис, которого на самом деле не было. Возможно, она так сильно ждала его появления, что ее чувства подвели ее, заставив поверить в то, что он действительно ее нашел?

Да, подумала она. Должно быть, ее вновь настигли галлюцинации.

Голос Кармина становился все громче, сквозь закрытые веки Хейвен увидела тусклый свет. С трудом открыв глаза, она часто заморгала. Все вокруг было подернуто туманной дымкой, но Хейвен все же удалось различить знакомое лицо, при виде которого ее измученное сердце едва не остановилось.

Казалось, что он попросту не могло больше биться.

Повернув голову, Кармин встретился взглядом с Хейвен. Его глаза были кристально ясными, зеленый цвет его глаз казался ослепительным среди тумана, окутывавшего все остальное.

– Блять! – воскликнул он, заставив Хейвен вздрогнуть. Ее зрение вновь затуманилось, и она часто заморгала, отчаянно не желая возвращаться в черноту. – Черт возьми, ниндзя, ты так меня напугала!

– Кармин? – произнесла Хейвен, поморщившись от жжения в горле.

– Да, это я. Я же сказал, что найду тебя. Я никогда не сдавался, – его голос переполняли эмоции, он провел рукой по ее щеке. Его кожа была теплое, а прикосновение – нежным. – Боже, я чертовски сильно люблю тебя.

Хейвен попыталась дотянуться до него, но это движение лишило ее остатков энергии. Все вокруг вновь начало чернеть, когда ее рука безвольно упала вниз. У Хейвен все поплыло перед глазами, звуки стали исчезать, словно она снова тонула.

– С Новым годом, – прошептала Хейвен, когда он исчез.

Глава 50

Хейвен не могла оценить, сколько времени минуло с того момента, как она потеряла сознание в последний раз – могли пройти часы, дни и даже целые месяцы, но одно она знала наверняка – все это время она была не одна. До нее доносились смутно знакомые голоса, пробивавшиеся сквозь густой туман, однако их исчезновение было столь же быстрым, как появление.

Спустя некоторое время она начала приходить в сознание. Отличать реальность от галлюцинаций ей помогала боль. Ее тело практически полностью онемело – она не чувствовала ничего, кроме легкого покалывания в конечностях – однако время от времени резкие приступы боли вырывали ее из забытья.

Ощутив в один из таких дней вспышку боли, Хейвен пришла в сознание. Очнувшись в темной комнате, она не смогла различить вокруг себя ничего, кроме очертаний женщины, стоявшей в нескольких футах от нее. Хейвен потребовалось несколько мгновений для того, чтобы узнать ее.

– Мисс Клара?

– Хейвен! – воскликнула мисс Клара, бросившись к постели Хейвен.

Попытавшись сесть, Хейвен вскрикнула от боли.

– Как больно.

– Доктор сказал, что к моменту твоего пробуждения боль еще не успеет уняться.

– Доктор? Но хозяин не показывает нас докторам.

– Где мы, по-твоему, находимся? – уточнила мисс Клара, с беспокойством смотря на Хейвен.

– На ранчо, – невнятно пробормотала Хейвен, чувствуя себя совершенно дезориентированной и изнуренной. Ей отчаянно хотелось закрыть глаза, но она опасалась того, что ей больше никогда не удастся очнуться. – Где мама?

Мисс Клара ошарашенно смотрела на Хейвен.

– Она… Погоди минутку!

После того, как мисс Клара поспешно покинула комнату, Хейвен вновь начала засыпать, однако раздавшийся словно из ниоткуда голос помешал ей это сделать.

– Не засыпай.

С трудом открыв глаза, Хейвен увидела знакомого мужчину, черты которого были пронизаны беспокойством.

– Доктор ДеМарко?

– Да, это я, – достав стетофонендоскоп, он прижал наконечник с мембраной к груди Хейвен. Отшатнувшись от неожиданно холодного прибора, она ощутила резкую боль, пронзившую все ее тело. – Постарайся не шевелиться.

– Мне больно, – ответила Хейвен, чувствуя навернувшиеся на глаза слезы.

– Я знаю, – ответил доктор ДеМарко, прижимая ладонь ко лбу Хейвен. Она лежала, не шевелясь, пока он продолжал обследовать ее. Мисс Клара застыла позади доктора ДеМарко, скрестив руки.

Происходившее сбивало Хейвен с толку.

– Вы ненастоящие.

Доктор ДеМарко нахмурился.

– Ненастоящие?

– На самом деле вас здесь нет, – пояснила Хейвен. – Вы мне снитесь.

– О, я настоящий, – ответил доктор ДеМарко, слегка улыбаясь. – По крайней мере, я рассчитываю на это.

Хейвен попыталась улыбнуться в ответ, однако она была так слаба, что не была уверена в том, было ли это похоже на улыбку.

– Я не понимаю. Как вы там оказались? Где Кармин? – спросила Хейвен, ощущая всепоглощающий страх. – Он погиб? Нунцио убил его?

Лихорадочно осматриваясь по сторонам, Хейвен попыталась привстать, однако доктор ДеМарко пресек ее попытку.

– Успокойся, дитя.

– Я не могу, – ответила Хейвен дрогнувшим голосом. – Где он?

– С ним все в порядке, – ответил доктор ДеМарко, продолжая осматривать Хейвен. – Волнение тебе сейчас ни к чему.

– Он пострадал? Поэтому его здесь нет?

– Я же сказал, что с ним все в порядке. Его задержало одно дело.

Хейвен прищурилась, чувствуя что-то неладное, в то время как доктор ДеМарко только лишь отвел взгляд.

– Какое именно?

– В данный момент это не имеет большого значения, – ответил он. – Кармин скоро вернется. Он будет безумно рад тому, что ты очнулась. Он не отходил от тебя ни на шаг вплоть до сегодняшнего вечера. Но возникшее дело не терпело отлагательств.

Несмотря на объяснение, Хейвен никак не удавалось уловить сути происходящего.

– Я ничего не понимаю.

– Не сомневаюсь, – доктор ДеМарко с беспокойством посмотрел на Хейвен. – Тебя накачали наркотическими препаратами. Ты была в критическом состоянии, когда мы нашли тебя.

– Наркотические препараты…

В памяти Хейвен вспыхнули обрывки воспоминаний. Незнакомый мужчина несколько раз делал ей уколы.

– Полагаю, что с их помощью они намеревались подавить твою волю. Ты, вероятно, мало что помнишь, и будет лучше, если ты не станешь ничего вспоминать, – заметил доктор ДеМарко серьезным тоном. – У тебя была передозировка наркотическими препаратами, поэтому после того, как они прекратили поступать в твой организм, у тебя началась ломка. Мне пришлось возобновить уколы, дабы твой организм смог отвыкнуть постепенно. Это займет некоторое время. Предпочтительнее всего было бы отвезти тебя в больницу, но мы не смогли бы найти правдоподобное и приемлемое объяснение подобному уровню тиопентала и фенобарбитала в твоем организме.

– Что это за препараты?

– Это сильнодействующие лекарственные препараты, которые мы используем в больнице. Полагаю, именно в этом и заключалась роль Джен – она достала для них лекарства. Тиопентал – это… – внезапно доктор ДеМарко осекся, выглядя при этом виноватым. – Я давал тебе его несколько раз. В малых дозах он используется для снижения уровня волевой активности, однако большие дозы могут привести к коме. Второй препарат угнетает деятельность центральной нервной системы. Учитывая то, что тебе вводили оба препарата, я буду крайне удивлен, если тебе удастся хоть что-нибудь вспомнить.

Хейвен собиралась было ответить, но, увидев, что доктор ДеМарко достал шприц, резко замолчала. По своему опыту она знала, что иглы не сулили ничего хорошего.

– Это морфин, он снимет боль. Благодаря ему, ты сможешь отдохнуть, – пояснил доктор ДеМарко, заметив реакцию Хейвен, и осторожно поднял ее руку. Наблюдая за тем, как доктор ДеМарко вводит болеутоляющее ей в вену, Хейвен заметила капельницу. – Как я уже сказал, ты была в плохом состоянии, когда мы тебя нашли.

– Как долго это продолжалось? – спросила Хейвен.

– Сегодня двадцать девятое октября, – ответил доктор ДеМарко, с опаской смотря на Хейвен. – Ты исчезла тридцатого сентября.

Минул месяц, из которого Хейвен не помнила практически ничего.

– Они удерживали тебя около двух недель, – сказал доктор ДеМарко. – Две другие ты находилась здесь, постепенно восстанавливая силы.

– Где мы? – спросила Хейвен, ощущая быстро охватывавшее ее тело оцепенение, вызванное истощением болеутоляющим. – Мисс Клара… я увидела ее и подумала…

– Я понял, – перебил ее доктор ДеМарко. – Мы находимся в Чикаго, в доме моей сестры, но, как только ты поправишься, мы вернемся в Северную Каролину.

– Чикаго, – произнесла Хейвен, смутно припоминая мужчину, который сообщал ей об этом ранее.

У нее не осталось ни капли энергии для того, чтобы вдуматься в это, особенно учитывая то, что она моментально забыла о том, что планировала сказать изначально.

* * *

В тускло освещенном коридоре больницы стоял сильный запах антисептиков. В воздухе витало удушающее ощущение горя, которое казалось куда более осязаемым по сравнению с предыдущим вечером. Присутствие смерти было ощутимее, отчаяние ощущалось все острее. Будучи доктором, Винсент так и не смог к этому привыкнуть.

Звуки его шагов отдавались эхом среди стерильно чистых стен больницы, пока он направлялся в палату №129. Открыв дверь, он зашел в темную палату отделения интенсивной терапии.

Как только его глаза привыкли к темноте, он увидел свою сестру, свернувшуюся калачиком в кресле. Ее глаза были закрыты, дыхание было глубоким и равномерным. Стараясь не шуметь, Винсент достал из шкафчика одеяло и укрыл ее. Будить ее было бессмысленно – она с неизменным упорством отказывалась ехать домой всякий раз, когда он просил ее об этом.

Он обернулся к кровати, осматривая затуманенным, усталым взглядом бесчисленные приборы. Размеренный гул аппарата искусственной вентиляции легких заглушал все прочие звуки, но трубка, которая находилась во рту Коррадо на протяжении последних двух недель, исчезла. Ночью ему сделали трахеостомию, теперь трубка была введена в его трахею. При виде этого у Винсента скрутило желудок.

Очередные осложнения. Одно за другим. Казалось, они преследовали Коррадо без передышки.

Он был уже практически мертв, когда его доставили в больницу, однако молодой специалист скорой помощи отказался списывать его со счетов. После героических усилий им удалось сделать так, чтобы сердце Коррадо вновь забилось. С тех пор он находился в стабильно терминальном состоянии, однако кислородное голодание сказалось на его мозге. Он впал в кому, его тело не демонстрировало никаких признаков того, что он сможет очнуться.

Стоя возле постели Коррадо, Винсент чувствовал себя беспомощным и бесконечно виноватым. Он не мог вынести мысли о том, что случится, если Коррадо так и не придет в сознание. Однако Винсенту было известно и о возможных последствиях его пробуждения. Коррадо могли ожидать значительные повреждения мозга, эпилепсия и паралич. Если он очнется, он изменится навсегда. И это пугало Винсента даже больше, чем смерть Коррадо.

Проснувшись, Селия открыла глаза и встретилась взглядом с Винсентом. Она села, потягиваясь.

– Давно ты здесь?

– Несколько минут, – ответил Винсент. – Я приехал бы раньше, но девушка очнулась.

Селия моментально оживилась. Это казалось таким странным в гнетущей больничной палате.

– Правда? Как она?

– Она… жива. Восстановление займет много времени.

– Уверена, Кармин безумно рад.

– Он еще не знает, – сказал Винсент. – Он был у Сала.

Селия поежилась.

– Как ты ей это объяснил?

– Никак, – ответил он, качая головой. – Кармину пора самостоятельно разбираться со своими проблемами. Пора быть мужчиной.

– Ты так похож на отца, – заметила Селия.

Поморщившись, Винсент все же предпочел оставить свое мнение на этот счет при себе.

– Уже восьмой час. Езжай домой и поспи.

– Я уже поспала.

Упрямая женщина.

– В постели, Селия. То, что ты подремала в кресле, не считается.

– С чего ты это взял? – спросила Селия, поднимаясь на ноги. Как и в любое другое утро, она подошла к кровати и поцеловала Коррадо в лоб.

– Это всем известно, – ответил Винсент. – Если ты продолжишь в том же духе, то окажешься этажом ниже с диагнозом истощения.

Селия отмахнулась от своего брата.

– Не глупи, Винсент. Я поеду домой тогда, когда сможет он.

У Винсента защемило в груди, пока он наблюдал за тем, как его сестра заботится о своем муже, заботливо приглаживая его волосы и поправляя его больничную одежду.

– Вдруг этого не случится?

Плечи Селии напряглись.

– Не говори так.

– Ты должна учитывать вероятность того, что он может не очнуться.

В темных глазах Селии вспыхнул гнев.

– Он очнется.

– Да, но… что, если нет? – спросил Винсент. – Коррадо не захотел бы вот так разлеживаться. Он не захотел бы того, чтобы за ним ухаживали.

– Он захотел бы жить, и он будет жить. Он становится сильнее с каждым днем.

Несмотря на непоколебимую уверенность своей сестры, Винсент знал достаточно для того, чтобы слепо поверить ее словам.

– Чем дольше он находится в коме, тем меньше шансов на то, что он…

– Я знаю, – перебила его Селия. – Я слышала докторов, но они не знают Коррадо так, как знаю его я. Он справится.

– Что дает тебе такую уверенность?

– Его обещание. Когда он покинул дом, он сказал, что вернется ко мне. Коррадо умеет держать слово.

* * *

Проснувшись, Хейвен прищурилась от яркого утреннего света, лившегося в комнату через окно. Вздохнув, она отвернулась от солнечного света и наткнулась на лежавшего рядом с ней Кармина. Он спал, его грудь размеренно поднималась и опускалась. Его правая рука была перемотана эластичным бинтом, начиная от пальцев и до самого локтя.

Стиснув зубы, дабы сдержать рвущийся наружу возглас, Хейвен перевернулась на бок. Из ее вены выскользнула игла капельницы, когда она потянулась к Кармину. Замешкавшись в нескольких дюймах от его лица из-за нежелания его будить, Хейвен все же провела кончиками пальцев по переносице Кармина, отметив появившуюся на ней шишку, которой не было ранее. Хейвен не понаслышке знала, в результате чего появляются подобные вещи.

Погладив его по лицу, она запустила пальцы в волосы Кармина, вновь знакомясь с его чертами. Зашевелившись, он пробормотал нечто неразборчивое и открыл глаза. Отшатнувшись, он едва не упал с кровати. Хейвен поспешно отдернула руку.

– Ты проснулась! – воскликнул Кармин. Хейвен широко улыбнулась, услышав его голос. Она постаралась совладать с эмоциями, однако они оказались сильнее нее. Кармин стер слезы, покатившиеся по ее щекам. – Ты в порядке? Что-нибудь болит? Черт, что я несу? Разумеется, у тебя все болит!

– Всё нормально.

– Нет, это не так, – возразил Кармин. – Тебе больно, tesoro. Ты хоть представляешь, как сильно ты меня напугала? Я думал, что потерял тебя! Когда я очнулся в машине и увидел, что тебя нет рядом, мне показалось, что моя жизнь кончена. Но я поклялся, что не сдамся, и не я не сдался. Я не допускал даже мысли о жизни без тебя.

– Я жива, – сказала Хейвен сквозь слезы.

– Да, но…

– Никаких «но», – перебила она. – Я тоже думала, что потеряла тебя. Я умоляла их оставить тебя в покое после аварии.

– Ты умоляла их?

– Они собирались убить тебя, – ответила Хейвен срывающимся голосом, вспоминая пережитое. – Я пообещала им, что поеду с ним, что с не стану сопротивляться, если они сохранят тебе жизнь. Я бы все отдала ради этого.

– Ты пожертвовала бы собой ради меня? – спросил Кармин, смотря на Хейвен со всей серьезностью. – Ты бы отдала свою жизнь взамен моей?

– Да. Разве ты не поступил бы так же?

– Ты же знаешь, что поступил бы.

Кармин попытался обнять ее, однако сделать это было непросто, учитывая их травмы. Охнув, они оба поморщились от боли. Перевязанная рука мешала Кармину обнять Хейвен должным образом.

– Твоя рука… – сказала Хейвен, уткнувшись носом в грудь Кармина.

– Пуля задела кость, поэтому им пришлось перебинтовать руку.

Хейвен напряглась.

– Пуля?

– Да. Ничего страшного, пустяки.

– Ничего страшного? В тебя стреляли!

– Да, Нунцио.

– Боже, где он?

– Расслабься, он мертв, – заверил ее Кармин. – Он и все остальные.

– Они мертвы? – Кармин кивнул. – Все? – очередной кивок. – А ты – нет?

Кармин улыбнулся, услышав ее вопрос.

– С утра был жив, – ответил он, потянувшись за ее рукой и прижав ее к своему сердцу. – Кажется, оно бьется.

– Так и есть, – Хейвен улыбнулась, смотря в глаза Кармина – в глаза, которые она боялась никогда больше не увидеть. – Мне так тебя не хватало.

– Mi sei mancata, – ответил Кармин. – Я так рад, что ты пришла в сознание.

– Где ты был ночью?

– У меня возникло одно дело, – ответил Кармин, помедлив.

– Какое?

– В данный момент это не имеет большого значения.

– Твой отец сказал мне ровно то же самое.

– Значит, ты уже получила ответ. Пожалуй, нам следует к нему прислушаться.

– Ты же бунтарь. С каких пор ты его слушаешься? – спросила Хейвен, с удивлением смотря на Кармина.

– Я никогда не слушался его раньше и посмотри, к чему это нас привело, tesoro. Полагаю, пора к нему прислушаться – похоже, он хорошо понимает то, о чем говорит, – ответил Кармин, делая паузу. – По крайней мере, иногда. В остальных случаях я, как и прежде, уверен в том, что он ни черта не смыслит.

Хейвен рассмеялась, выслушав его ответ. Лежа в тишине, и обнимая Кармина, она попыталась систематизировать мысли, беспорядочно витавшие у нее в голове. Однако сделать это было нелегко в силу крайней обрывочности сохранившихся воспоминаний и странной напряженности, воцарившейся в комнате.

– Всё хорошо?

– Да, а что? – спросил Кармин.

– Не знаю. Я просто переживала…

– Прекрати переживать, – сказал Кармин строго. – Ты должна сосредоточиться на выздоровлении.

– Ты снова говоришь, как отец, – заметила Хейвен, чувствуя, что пространные ответы Кармина нисколько не ослабляли ее страхов.

– Видимо, я похож на него куда больше, чем мы думали.

– Ты совершенно не такой, – возразила Хейвен. – Ты никогда не будешь таким, как он.

– Я не был бы в этом так уверен.

Хейвен с замешательством посмотрела на Кармина, не поняв, что именно он имел в виду, однако их беседу прервал раздавшийся стук в дверь.

– Легок на помине, – воскликнул Кармин.

– Некрасиво судачить о других людях, – сказал доктор ДеМарко, заходя в комнату.

– Все, что я говорю за твоей спиной, я смогу сказать тебе в лицо.

Доктор ДеМарко рассмеялся.

– И то верно, сын. Ты никогда не умел держать язык за зубами.

– Разве не этому, среди прочего, я обязан своим везеньем?

– Я бы не назвал это везеньем, – заметил доктор ДеМарко. – Твой рот создает тебе проблемы так же часто, как и помогает их избежать.

– Хейвен никогда не жаловалась на мой рот, – ответил Кармин шутливо. Покраснев, Хейвен пихнула его локтем по ребрам. Несмотря на то, что ее удар был едва ощутимым, Кармин стиснул зубы для того, чтобы не вскрикнуть от боли.

– У него сломано ребро, которое еще не успело полностью срастись, – пояснил доктор ДеМарко, заметив пристальный взгляд Хейвен. – Оно бы уже благополучно срослось, если бы он знал, что такое постельный режим.

Хейвен ощутила чувство вины.

– Прости.

– Пустяки, – ответил Кармин, сосредотачивая внимание на отце. – Зачем ты пришел?

– Я только что вернулся из больницы и хотел проверить ее самочувствие, поскольку сейчас я вновь уеду, – ответил доктор ДеМарко. Взяв Хейвен за руку, он проверил ее пульс и прижал ладонь к ее лбу. – Как ты себя чувствуешь?

– Не очень хорошо, но уже лучше, чем раньше. Чувствую себя уставшей.

– Подобное состояние будет сохраняться до тех пор, пока твое тело полностью не восстановится, – сказал доктор ДеМарко. – Тебе нужно поесть. Клара может принести тебе немного куриного бульона.

– Я и сама могу принести, – ответила Хейвен. – Мисс Клара не должна этим заниматься.

– Вздор, дитя. Ты еще слишком слаба, – сказал доктор ДеМарко, качая головой. – К тому же, тебе прекрасно известно, что она будет только рада поухаживать за тобой. Насколько я знаю, она готовила для тебя с тех пор, когда ты была совсем еще маленькой.

– Тогда все было иначе.

– Что именно?

– Тогда я находилась в том же положении, что и она.

Доктор ДеМарко замер.

– Знаешь, это первый раз, когда ты при мне признаешь свою свободу, – сказал он, улыбаясь. – Думаю, ты справишься.

– Спасибо, сэр, – ответила Хейвен.

– На здоровье. Уверен, вам с Кармином есть что обсудить, но сегодня тебе нужно хотя бы немного отдохнуть. Кармин принесет тебе болеутоляющие. Он в курсе того, где их можно найти, учитывая то, что он неделями глотает их словно сладости, – сказал доктор ДеМарко, направляясь к двери.

Хейвен проводила его взглядом.

– Он сам на себя не похож.

– Да, я заметил. Это немного пугает. Он кажется настолько решительно настроенным, словно у него есть грандиозный план по спасению всех нас.

– Нас нужно спасать?

– Разве мы не нуждаемся в спасении все время?

Риторический вопрос. Разумеется, Кармин был прав.

– Он работает в чикагской больнице? Он сказал, что приехал из больницы.

– Нет, просто заезжал по одному делу.

– По какому?

Кармин вздохнул.

– Боже, у тебя полно вопросов. Тебе не стоит сейчас беспокоиться обо всем этом. Много всего случилось.

Ответы Кармина порождали у Хейвен только лишь еще больше вопросов.

– Например?

– Я не знаю, с чего начать, – ответил Кармин. – Ты ведь только-только очнулась.

– Но я должна знать. Я не могу просто лежать и мучить себя догадками. Я измучаю себя до того, что мне станет еще хуже.

– Ладно, – сдался Кармин. – Не думаю, что это хорошая идея, но я не стану с тобой препираться.

– Спасибо.

Хейвен внимательно слушала рассказ Кармина, который начался с того момента, как он очнулся в машине. Он объяснил, что случилось в Дуранте, и, услышав новость о том, что Николас погиб, Хейвен вновь не смогла сдержать слез. Задумавшись о том, как иначе все могло для него сложиться, она потеряла нить рассказа Кармина. Его голос звучал где-то на втором плане до тех пор, пока он не произнес то, что совершенно застало ее врасплох.

– Арестовали?

Вздохнув, он поднялся с постели, проводя левой рукой по своим спутанным волосам. Хейвен заметила, что он определенно не стригся уже больше месяца, пряди волос достигли его шеи и падали на лоб.

– Да, из-за сущей ерунды. Федералы ворвались в дом с ордерами на арест моего отца и Коррадо, а какой-то агент Чероне с огромным самомнением решил прихватить меня вместе с ними. Именно поэтому нам и потребовалось столько времени на то, чтобы тебя найти.

– Поверить не могу, что тебя отправили в тюрьму, – воскликнула Хейвен. – Как вы меня нашли? Благодаря чипу?

– Если бы, – отозвался Кармин. – Программа не работала, а они были в тюрьме, tesoro. Я понимал, что они проторчат там еще не меньше недели, и не знал, продержишься ли ты так долго. Я не мог медлить. У меня не было выбора.

– Что ты предпринял? – спросила Хейвен, встревоженная его скрытностью. – Я пойму. Что бы это ни было.

Кармин покачал головой.

– Это неважно.

– Это важно! Почему ты повторяешь одно и то же?

– Потому что существуют вещи, которые тебе сейчас знать необязательно.

– Прекрати, – сказала Хейвен. – Мы не должны хранить друг от друга секреты. Ты же говорил, что мы будем всё рассказывать друг другу.

– Я знаю, но все меняется. Существуют вещи, о которых я не могу тебе рассказать… и не смогу в дальнейшем. Ты и не захочешь этого знать, Хейвен. И я понимаю, что сейчас мои слова походят на полнейшую бессмыслицу, но я не хочу, чтобы ты из-за этого переживала.

– Как я могу не переживать? Что именно ты не можешь мне рассказать?

Кармин начал было отвечать, однако ему помешал зазвонивший телефон. Заворчав, он достал его из кармана и, с беспокойством посмотрев на Хейвен, ответил на звонок.

– Да, сэр? – сказал он спокойно, моментально переменившись. – Но я не… да, хорошо. Я понял. Я приеду.

Вздохнув, он повесил трубку и присел на кровать рядом с Хейвен. Взяв ее за руку, он слегка поцеловал ее.

– Ты для меня важнее всего на свете, tesoro. Я бы отдал за тебя и свою жизнь.

– Ты пугаешь меня, Кармин.

– Не бойся, – сказал он. – Я был в отчаянии, детка. Я не лгал, когда говорил, что не смогу без тебя жить. Я должен был убедиться в том, что ты жива. Мне нужно было увидеть тебя, и теперь, когда ты находишься в безопасности, я не жалею о своем решении. В нем нет ничего хорошего, и я знаю, что мы всеми силами пытались этого избежать, но сейчас, смотря на тебя, я знаю, что оно того стоило.

– Я ничего не понимаю.

– Я знаю, – ответил Кармин, отпуская ее руку. – Мне пора.

– Пора?

– Да, но, думаю, это не займет много времени, – сказал Кармин. – Поговорим, когда я вернусь, сейчас у меня совсем нет времени. Мне нельзя опаздывать.

– Куда тебе нельзя опаздывать? Скажи мне, что ты сделал, Кармин!

– Я обратился к Салу. Это ты желала услышать?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду то, что я попросил его об одолжении. Попросил его помочь мне, поэтому теперь я должен отдать ему кое-что взамен.

Хейвен неотрывно смотрела на Кармина, пытаясь совладать с нарастающей паникой.

– Что именно?

– Свою лояльность.

Неистово качая головой, Хейвен села на постели, вскрикнув от резкой боли. Кармин потянулся к ней, однако она оттолкнула от себя его руку.

– Ты должен забрать свои слова назад!

– Я не могу, – ответил Кармин. – Слишком поздно.

– Но ты не можешь заниматься подобными вещами! – не сдавалась Хейвен. – Ты не можешь быть таким, как они!

– Я уже такой.

– Нет! Ты не можешь этим заниматься. Мы обсуждали это. Ты не можешь быть таким человеком!

– Думаешь, я хочу им быть?! Думаешь, я хочу заниматься подобным? Конечно же, не хочу!

– Так зачем ты это сделал? Как ты мог согласиться на такое?

– У меня не было другого выбора. К тому моменту, когда мы нашли тебя, ты была уже практически мертва, Хейвен. Неужели ты, положа руку на сердце, сможешь корить меня за подобное решение, когда ты сама пыталась сделать то же самое для того, чтобы спасти мне жизнь после аварии? Ты с такой легкостью рассталась бы со своей жизнью ради меня, но при этом ты не можешь понять, как я мог пойти на то же самое ради тебя? Я понимаю, что ты расстроена, но что сделано, то сделано. Я стал частью этого, и мне не вырваться, – сказал Кармин, делая паузу. – По крайней мере, живым.

Смотря на Хейвен умоляющим взглядом, Кармин без слов просил ее понять, но в этот момент она попросту не могла этого сделать. Она отвела взгляд, когда он склонился к ней для того, чтобы вытереть ее слезы. Его прикосновение было нежным, и при других обстоятельствах оно вполне могло бы утешить ее, но сейчас его было мало для того, чтобы обуздать ее страхи.

– Все будет хорошо, – заверил ее Кармин, пока она ложилась. – Все осталось прежним.

Хейвен безумно сильно хотелось ему верить. Ей отчаянно хотелось того, чтобы все оставалось прежним – точно таким же, как они и планировали – но в ее душе больше не было места наивности. Она прекрасна понимала, что это была преступная жизнь, жестокий мир, в котором опасность поджидала на каждом углу. Совершая в таком мире чудовищные поступки, которые Хейвен никогда не смогла бы постичь, люди становились бесчувственными и циничными. Этот мир отнял их матерей и едва не убил их самих. Они так сильно пытались убежать от этого мира, однако в конечном счете ему все же удалось поймать их в свои сети.

Не такой мир представляла себе Хейвен, думая о будущем.

Все ее мысли устремились к планам, которые они строили до всего случившегося – к планам, которые начали таять. Они хотели отправиться туда, где никто их не знал, и начать с чистого листа. Они хотели быть самими собой, избавиться от следовавшего за ними по стопам призрака рабства и ярлыков, которые на них навешивали другие. Поступив в колледж, Кармин занимался бы футболом, в то время как Хейвен изучала бы искусство. Внезапно все это превратилось в невероятно далекую мечту. Мысль о свадьбе и создании семьи была омрачена настигшей их реальностью. Хейвен больше не знала, какими были их возможности, куда они могли отправиться и что они могли делать. Разрешат ли Кармину поступить в колледж? Смогут ли они завести детей в таком мире?

Однако важнее всего было то, что могло произойти с Кармином. Сможет ли он вести подобный образ жизни и оставаться тем человеком, которого она любила? Может ли человек совершать плохие поступки, и не быть при этом плохим человеком? Как она сможет жить, зная, что человек, которого она любит, занимается подобным? Сможет ли она простить его за ту боль, причиной которой он может стать? Сможет ли она принять то, что он становится таким же человеком, как и те люди, которые жестоко обращались с ней всю ее жизнь?

Как это удалось сделать Мауре?

* * *

Стоя в передней части тускло освещенной церкви, Винсент смотрел на мерцающее пламя свечи, которую он только что зажег. Яркое пламя осветило его руку, когда он едва заметно перекрестился. Услышав позади себя тихий шелест, Винсент обернулся и увидел приближавшегося к нему отца Альберто, державшего в руках Библию.

– Святой отец, – поприветствовал его Винсент, кивнув.

– Как ты, сын мой?

– Все хорошо.

Отец Альберто покачал головой.

– Существуют люди, которых никогда не удастся обмануть, и твой священник – один из них.

– А кто остальные? – с любопытством спросил Винсент. – Моя мать?

Пожилой священник рассмеялся.

– Я знаком с твой матерью уже несколько десятков лет. И я могу с уверенностью сказать, что эта женщина слышит и видит только лишь то, что пожелает. С подобной женщиной это большая удача.

Винсент улыбнулся.

– Приемлемо ли для священника судить о людях подобным образом?

– Я ее не осуждаю, – заметил отец Альберто. – Не мне судить. Я просто говорю правду, находясь в церкви. И это неплохая идея. Не желаешь ко мне присоединиться?

– Конечно.

– Тогда я повторю свой вопрос. Как ты, сын мой?

Винсент замешкался.

– Мне страшно.

Казалось, ответ Винсента нисколько не удивил отца Альберто.

– Что пугает тебя, Винченцо?

– Коррадо в больнице.

– Знаю-знаю. Он идет на поправку?

– Я бы так не сказал, – ответил Винсент. – Селия считает, что он обязательно поправится и скоро очнется, но я сомневаюсь в этом. Его мозг слишком долго находился без кислорода, поэтому я не уверен в том, что он сможет так легко это преодолеть.

– Как долго длилось кислородное голодание?

– Практически четыре минуты.

– После такого невозможно восстановиться?

– Невозможно? Нет, это крайне маловероятно.

– То же самое доктора сказали бы и про непрочное зачатие.

Винсент покачал головой.

– Нет, непорочное зачатие доктора назвали бы невозможным.

– Но Дева Мария все же родила Иисуса.

– Справедливо.

– Чудеса случаются, – продолжил отец Альберто. – И существует причина, по которой ты считаешь невозможной уверенность Селии в том, что он поправится.

– Причина кроется в том, что я – доктор?

– Нет, в том, что ты потерял веру.

Услышав это, Винсент с удивлением посмотрел на священника.

– Я не приехал бы сюда, если бы лишился веры.

– Напротив, Винченцо. Ты приехал сюда для того, что тебе хочется вновь ее обрести. Бога тоже не обманешь. Он всё знает, и это нормально, потому что Он простит тебя. Вопрос заключается в том, готов ли ты сам к прощению.

Задумавшись, Винсент вновь сосредоточил внимание на мерцающем пламени свечи.

– Я готов.

– В таком случае, тебе необходимо всего лишь попросить о прощении.

– Прости меня, Господи, ибо я грешен, – сказал Винсент, сделав глубокий вдох.

– Продолжай. Здесь ты в безопасности, – мягко посоветовал ему отец Альберто.

Услышав это, Винсент вновь замешкался. Впервые с тех пор, как он, будучи молодым мальчиком, зашел в церковь и почувствовал себя в ней комфортно, он вновь ощутил, что он действительно находился в безопасности.

– В первый раз я убил человека, когда мне было восемнадцать лет. Я выстрелил ему в сердце из своего револьвера. Он моментально потерял сознание, но он продолжал дышать еще ровно минуту и двадцать девять секунд. Я считал. Сейчас, по прошествии многих лет, мне кажется, что это произошло очень быстро, но в тот момент мне казалось, что он никогда не умрет. И, стоя рядом с ним, я думал только лишь о том, каким неправильным мне казалось происходящее.

– Оно казалось тебе неправильным из-за того, что ты не должен был убивать человека?

– Нет, из-за того, что было мало крови. Она немного запачкала его рубашку, и из носа у него шла кровь, пока он задыхался, но в целом крови было совсем немного. Словно он истекал кровью изнутри. Это казалось странным. Я думал, что при выстреле сердце крови должно быть куда больше.

– Зачем ты убил его? – спросил отец Альберто, немного помолчав.

– Он изнасиловал мою жену, – ответил Винсент практически шепотом. – Я был судьей, присяжными и палачом. Он должен был заплатить за содеянное.

– Ты не думал, что Господь воздаст ему за то, что он сделал?

– Думал, – ответил Винсент. – Я ускорил его встречу с Господом.

– Зачем?

Винсент нахмурился.

– Я же объяснил.

– Ты поведал мне о поступке этого мужчины, о совершенном им грехе, но ты не рассказал мне о том, зачем ты его убил. Я помню тебе восемнадцатилетним. Тогда я обвенчал вас с Маурой. Ты не был мстительным человеком, и Маура не пожелала бы, чтобы ты сделал подобное.

Винсент притих. Священник, разумеется, был прав.

– Приказ исходил от моего отца. Он назвал это свадебным подарком. Я не хотел этого делать, но у меня не спрашивали о том, чего я хочу. Убийство этого человека стало моим первым приказом, первой проверкой на прочность. Отец думал, что делает мне одолжение.

– Какие еще одолжения делал для тебя отец?

Винсент покачал головой.

– Думаю, и целого дня не хватит на то, чтобы все рассказать.

– У меня есть время, – сказал священник. – Главное, поспеть к воскресной мессе.

Винсент рассмеялся, испытав чувство облегчения из-за того, что священник так спокойно отнесся к его откровению.

– Пойдем, – сказал отец Альберто, указывая на исповедальню. – Сделаем все должным образом.

Бросив последний взгляд на мерцавшее пламя свечи, Винсент проследовал за отцом Альберто. Как только он опустился на скамью в исповедальне, слова, казалось, начали вырываться из него по своей собственной воле. Он рассказал отцу Альберто обо всем, покаявшись во всех грехах, которые он в своей жизни совершал. Поведав ему обо всех людях, которых он убил. Обо всех местах, которые он ограбил. Обо всех тех, кому он причинил боль. Он сознался в каждом постыдном поступке, в каждом гнусном слове. Винсент исповедовался до тех пор, пока не выговорился целиком и полностью.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил отец Альберто, когда Винсент закончил.

Как он себя чувствовал? Он чувствовал облегчение. Спокойствие. Он чувствовал себя так, словно с его плеч свалилось тяжелейшее бремя. Словно с его груди пропал давивший на нее груз. Он чувствовал, что стал свободнее. Ему стало легче. Он чувствовал себя прощенным. Он ощущал покой.

– Сейчас я испытываю желание выкрасить дверь своего дома в синий цвет.

* * *

Пытаясь занять в кресле удобное положение, Хейвен смотрела в большое окно, наблюдая за внешним миром. День клонился к своему окончанию, но, несмотря на это, по улице ходили одетые в костюмы детишки, которые останавливались у домов со своими ведерками для сладостей. Наблюдая за детьми, Хейвен ощутила поднимавшуюся в ней тоску. Дети казались совсем юными и беззаботными, они ничего не ведали об опасностях, скрывавшихся всего лишь в нескольких футах от них. Хейвен никогда не знала подобной беззаботности. Когда она была в их возрасте, ее монстр вовсе не был вымышленным – он был настоящим.

– Привет, twinkle toes.

Раздавшийся словно из ниоткуда голос застиг Хейвен врасплох. Обернувшись, она увидела Доминика, остановившегося в дверях комнаты. Улыбнувшись, он направился к ней, достав из кармана леденец на палочке в форме тыквы. Кармин заворчал, когда Доминик протянул его Хейвен. После встречи с Салом, на которую его вызвали несколько дней назад, Кармин не отходил от нее ни на шаг.

– Она суп с трудом ест, а ты решил дать ей леденец?

Доминик закатил глаза.

– Когда ты успел стать ее сиделкой? Она – самостоятельная девушка. Леденец ее не убьет.

– Не в этом суть, – ответил Кармин, поднимаясь на ноги. – Я принесу ей поесть что-нибудь посущественнее.

– Да, будьте так добры, Марта Стюарт, – пошутил Доминик. – И не забудь связать ей по дороге шарфик. И ботинки прихвати.

– Vaffanculo, – крикнул в ответ Кармин, покидая комнату.

Покачав головой, Доминик вновь развернулся к Хейвен.

– Парню не мешало бы расслабиться, а то его того гляди удар хватит.

– Он просто пытается помочь, – заступилась за него Хейвен. – Не подливай масла в огонь.

– Я понимаю, что он пытается помочь, но это не повод отказываться от сладостей во время Хэллоуина.

– Спасибо, – поблагодарила Хейвен, снимая с леденца обертку. – Я вспомнила о Хэллоуине только лишь тогда, когда увидела ребятишек, традиционно играющих в игру «Кошелек или жизнь».

Рассмеявшись, Доминик присел на подлокотник кресла.

– Эта забава называется «Неприятность или угощение».

– О, – удивилась Хейвен, смотря на детишек в костюмах. – Я не знала, поскольку никогда не принимала участия в подобном. У меня не было нормального детства.

– Нормальность – понятие относительное, – сказал Доминик. – К тому же, никогда не поздно поучаствовать в этом. Возможно, и мы как-нибудь этим займемся.

Хейвен улыбнулась, зная, что Доминик на самом деле поучаствовал бы в подобном.

– Я бы с удовольствием.

– Я очень рад тебя видеть. Я бы приехал раньше, но Тесс заставила меня пообещать, что сперва я предоставлю тебе некоторое время на выздоровление.

– Я тоже рада тебя видеть. Приятно вновь видеть лица друзей.

Доминик кивнул.

– Как у тебя дела? Должно быть, нелегко терять целый месяц жизни.

– Я жива, – ответила Хейвен. – Не всем так повезло.

– Николас… – едва слышно произнес Доминик. – Мне очень жаль. Он не заслужил подобного. Он был хорошим другом, всегда готов был поделиться какой-нибудь шуткой.

– Да, – на глаза Хейвен навернулись слезы, чувство вины не покидало ее. – Это так глупо, но я никак не могу перестать думать об его последней шутке. Он рассказывал мне ее, когда в него выстрелили, но он не успел рассказать ее до конца.

– Что это была за шутка?

– Что бывает одновременно черным, белым и красным?

Доминик рассмеялся.

– Это так похоже на Николаса. Пожалуй, это была его любимая шутка. Всякий раз, рассказывая эту шутку, он придумывал дурацкие ответы – вроде загорелого пингвина и зебры с ветрянкой. Но правильный ответ – газета. Она одновременно черная, белая и все, что в ней напечатано, можно прочесть.

– О, – обдумав ответ Доминика, Хейвен слегка рассмеялась. – Мне нравится эта шутка. Ловко придумано.

– Так и есть. И в том, что думаешь об этом, нет ничего глупого. Он счел бы за честь то, что люди запомнили его шутки, а, вместе с ними, и его самого, – сказал Доминик, поглаживая ее по голове. – Я рад, что ты встаешь и пытаешься двигаться. Все переживают за тебя, но я никогда не сомневался в том, что все будет в порядке.

– Мне бы такую уверенность.

– Как бы трудно это ни было, twinkle toes, ты не должна терять надежды. Помнишь, как-то я уже говорил тебе об этом? Я понимаю, что решение моего брата не сулит ничего хорошего, но я не могу поставить ему это в упрек. Если бы я оказался на его месте, то я сделал бы для Тесс то же самое. Я знаю, что и ты сама поступила бы точно так же. Поэтому, возможно, не только мне следует быть помягче с Кармином. Я уверен, что так или иначе вам удастся во всем разобраться, и, разумеется, все это не будет идеальным, но когда наша жизнь вообще была идеальной? Особенно, ваша.

– Ты прав.

– Мне пора возвращаться, – сказал Доминик, вставая. Обернувшись, он замер и прочистил горло. – Черт, а ты быстро, бро. Теперь ты напоминаешь мне старую-добрую Бетти Крокер.

– Я его не варил, идиот, – ответил Кармин, протягивая Хейвен тарелку овощного супа. – Я просто налил его.

– Что ж, ты потрудился на славу.

– Спасибо, придурок, – сказал Кармин с напускным раздражением, однако на лице появилась улыбка. – Тебе что, нечего крушить своим мечом или чем-нибудь еще? Сегодня же Хэллоуин.

– Кстати! Сегодня ведь исполняется ровно год с того момента, когда вы, чудаки, впервые поцеловались?

Хейвен улыбнулась.

– Да, я поцеловала его.

– До сих пор поверить не могу, что ты решилась на первый шаг, – сказал Доминик. – Готов поспорить, что сейчас ты жалеешь об этом, да?

Посмотрев на Кармина, Хейвен покачала головой, всматриваясь в его серьезное лицо.

– Я никогда об этом не пожалею.

Лицо Кармина просияло, когда он услышал ее слова, и Хейвен моментально стало стыдно за свои мысли. Ей по-прежнему было больно, и она была не уверена в том, что их ожидало в будущем, но, несмотря ни на что, Кармин никогда не сдавался, когда дело касалось нее. Она усомнилась в нем, хотя он никогда не сомневался в ней. Она горевала о жизни, которую, как ей казалось, она потеряла, хотя в действительности она не смогла бы даже и мечтать о ней, если бы не Кармин. Он пожертвовал ради нее всем, что имел, он перекроил всю свою жизнь ради того, чтобы подарить ей шанс. Кармин заслужил жизнь подальше от жестокости.

Как она сможет себя простить, если у него не будет такой жизни?

После ухода Доминика она, вздохнув, поставила тарелку с супом на стоявший возле кресла столик. Поднявшись на ноги, которые грозили сдаться, Хейвен вздрогнула от боли. Заметив это, Кармин бросился к ней, однако она остановила его, подняв руку и сделав несколько шагов к нему. Он с беспокойством наблюдал за ней, однако в ответ она только лишь улыбнулась и обняла его за талию.

– Я люблю тебя, Кармин ДеМарко, – сказала она, прижавшись к его груди. Вывихнутое плечо Хейвен пульсировало от боли, а ноги грозили в любой момент подвести ее, но она продолжала обнимать Кармина, игнорируя боль. Все это не имело в данный момент никакого значения. Все отошло на второй план, осталась только лишь ее любовь к Кармину, которая не исчезнет никогда.

Кармин обнял ее в ответ, притянув к себе и опустив голову ей на макушку. Улыбка Хейвен стала еще шире. Несмотря ни на что, его объятия по-прежнему были для нее самым безопасным местом на свете.

* * *

Взявшись за перила, Хейвен начала медленно спускаться вниз по лестнице. Она уже несколько дней бродила по этажу, но впервые за это время решилась спуститься вниз. Вскоре она поняла, насколько опрометчивым было ее решение, поскольку, дойдя до середины лестницы, она почувствовала, что ее ноги слабеют. Выбившись из сил, она присела на ступеньку в надежде восстановить дыхание.

– Кто-нибудь? – крикнула она, но в доме никого не была. Кармина вновь вызвали, доктор ДеМарко отправился в больницу, предварительно проведав Хейвен. Мисс Клара вернулась в дом Сальваторе, куда она попала после Блэкберна.

Раздумывая над тем, стоит ли ей вновь попытаться встать или же будет лучше немного подождать, Хейвен заметила открывшуюся входную дверь. Увидев Селию, она моментально испытала облегчение.

– Селия?

Селия поспешно поднялась вверх по лестнице.

– Почему ты не в постели?

У Хейвен не было должного ответа на этот вопрос.

– Перемена обстановки.

Качая головой, Селия помогла Хейвен подняться на ноги и проводила ее в гостиную.

– Тебе еще слишком рано штурмовать лестницы. Где Кармин?

– Он ушел, – ответила Хейвен. – Ему позвонили.

– О, – внезапная перемена, произошедшая в Селии, убедила Хейвен в том, что она прекрасно поняла, что это значило. – Ему стоило позвонить мне. Я приехала бы домой и присмотрела за тобой.

– Это лишнее.

– Процесс выздоровления будет длительным, и ты не должна быть сейчас одна – по крайней мере, до тех пор, пока ты не прекратишь принимать болеутоляющие, – сказала Селия. – Хорошо, что я решила переодеться и заехать для этого домой именно сейчас.

Хейвен с любопытством посмотрела на Селию. Ее одежда была мятой, а спутавшиеся волосы были собраны в хвост.

– Вы не ночевали дома?

– Да, как и в большинство других ночей. Я остаюсь с Коррадо.

– Где Вы остаетесь с ним?

– В больнице. К счастью, они разрешают мне оставаться.

Хейвен ощутила очередной приступ слабости.

– Почему он в больнице?

Посмотрев на Хейвен с удивлением, Селия присела на диван и взяла ее за руку.

– Поверить не могу, что они тебе не рассказали. Коррадо ранили, когда они нашли тебя.

Хейвен ощутила тошноту.

– Он… он ведь поправится?

– Да… со временем, – ответила Селия. – Не беспокойся об этом сейчас. Как ты сама?

– Я стараюсь изо всех сил.

– Что еще нам остается? Только это.

Спустя несколько мгновений домой вернулся Кармин. Селия позвала его по имени, когда он начал подниматься по лестнице, и он обернулся в их сторону.

– Почему ты внизу?

– Она устала сидеть в четырех стенах, Кармин. Неужели ее можно в этом упрекнуть? – спросила Селия, вставая. – Как насчет ланча? Я быстренько что-нибудь приготовлю.

Не дав им ответить, Селия поспешно скрылась на кухне. Нервничая, Кармин провел рукой по своим волосам, и присел на диван рядом с Хейвен. Он так и не подстригся. Хейвен не могла избавиться от мысли о том, каким странным ей это казалось. Мимо нее прошло такое количество времени, что теперь ей казалось, будто он изменился за одну ночь.

– Она рассказала тебе про Коррадо, да?

– Просто не верится, что этого не сделал ты.

– Я не знал, как тебе об этом рассказать. Ты и так столько всего сейчас переживаешь, и мы, в любом случае, бессильны в этой ситуации.

– Все равно следовало мне рассказать.

В комнате воцарилась тишина. Вернувшись с супом и сэндвичами, Селия оставила их наедине. После того, как они поели, Кармин помог Хейвен подняться наверх.

* * *

Проходившие дни медленно складывались в недели. Хейвен окрепла, начав окончательно выздоравливать, но, несмотря на физическое исцеление, ее мысли, как и прежде, были наполнены болью. Большую часть дней она старалась отдыхать, однако со временем она смогла выходить на улицу вместе с Кармином. В один из таких дней они впервые прогулялись по улице. Держа Хейвен за руку, Кармин показывал ей различные достопримечательности, которые он помнил еще с детства. Они находились примерно в квартале от дома Моретти, когда ноги Хейвен начали слабеть. Замедлившись, они остановились перед большим белым домом. Кармин присел на крыльцо, потянув Хейвен за собой.

– Кармин, нельзя сидеть на чужом крыльце, – сказала Хейвен. – Люди могут разозлиться.

– Это наш дом, tesoro, – ответил Кармин, слегка улыбаясь и наблюдая за тем, как Хейвен садится рядом с ним. – Я здесь вырос, но дом пустует с тех пор, как мою маму…

С тех пор, как ее убили, подумала Хейвен, мысленно произнося слова, которые Кармину по-прежнему не удавалось произнести вслух. Обернувшись, Хейвен увидела ярко-синюю дверь, создававшую разительный контраст со ставнями, краска с которых уже практически полностью слезла.

– Красивый дом.

– Да.

Они оба замолчали, погрузившись в свои мысли.

– Что мы будем делать, Кармин? – спросила Хейвен. – Что с нами будет?

– Мы вернемся в Дуранте, – ответил он. – Сальваторе даст мне немного времени, но он ожидает того, что я перееду сюда. Что касается всего остального, то я не знаю. Думаю, мы разберемся со всем по мере поступления.

* * *

Именно это они и сделали. Спустя несколько дней доктор ДеМарко арендовал машину, и они втроем направились в Дуранте. Хейвен много спала, устроившись на заднем сиденье, в то время как Кармин и доктор ДеМарко попеременно вели машину. Они так часто делали остановки, что коричневый деревянный знак с надписью «Добро пожаловать в Дуранте» они увидели только лишь через несколько дней пути.

Хейвен посетило странное ощущение, когда они съехали с шоссе и направились в сторону знакомого особняка. Выйдя из машины, она замерла, осматриваясь по сторонам. Несмотря на сумрак, Хейвен удалось различить густые зеленые деревья, которые постепенно меняли свой летний наряд на осенний. Заметив светлячков, она потянулась вперед для того, чтобы поймать одного из них. Странное ощущение, охватившее ее, не было похоже на боль, несмотря на то, что оно поселилось у нее в груди, окутав ее сердце и заставив ее затаить дыхание.

Она поняла это чувство только лишь тогда, когда Кармин нарушил воцарившуюся тишину.

– Мы, наконец-то, дома.

Дом.

Теперь Хейвен в полной мере понимала смысл этого слова. Впервые за всю свою жизнь она почувствовала себя как дома.

Здесь они встретились.

Здесь они обрели любовь.

Глава 51

Возвращение к нормальной жизни давалось Хейвен нелегко. В ее сны проникали воспоминания, преследовавшие ее и во время бодрствования. Время от времени в ее мыслях мелькали вспышки различных лиц, леденящих душу криков и едких слов. Казалось, они преследовали ее повсюду. Но хуже всего было то, что она не могла с уверенностью сказать, происходило ли все это на самом деле.

Она вновь начала вести дневник и рисовать, надеясь на то, что это поможет ей избавиться от навязчивых воспоминаний. Она вновь начала видеть изуродованное лицо своего монстра, насмехавшегося над ней своим зловещим взглядом. Он служил постоянным напоминанием о том, что ее прошлое никогда ее не отпустит, независимо от того, куда она попытается от него убежать.

Кармину приходилось ничуть не легче – ее сны вновь превратились в кошмары. По ночам он бесшумно покидал постель, и порой Хейвен незаметно следовала за ним, держась на расстоянии и слушая, как он часами играет одну и ту же жуткую мелодию, повторявшуюся снова и снова.

Они оба были сломлены, но, несмотря на это, им обоим отчаянно хотелось вновь обрести цельность, найти баланс в этом не поддававшемся контролю мире. Что же на самом деле было черным, белым и красным? Кармин, подумала Хейвен. Его разорванная на части душа совершенно очевидно кровоточила. Инь и ян, добро и зло, любовь и боль противостояли друг другу. В его душе боролись две стороны, два бесконечно разных мира, однако когда-нибудь они все же сольются воедино. Другого не дано.

Il tempo guarisce tutti i mali. Время лечит все раны.

* * *

Некоторые вещи случаются в жизни лишь единожды, однако воспоминания о них живут вечно.

Когда подобное случается, человек меняется навсегда, становясь совершенно иным, но, все же, именно тем, кем ему суждено было стать. Жизнь невозможно отмотать назад, пережитые моменты невозможно переделать и изменить.

Если бы подобное было возможно, то Кармин вновь стал бы восьмилетним мальчиком, который уговорил бы свою маму дождаться отправленной за ними машины. Они не остановились бы в той аллее, и его мама была бы жива.

Он вновь стал бы шестнадцатилетним и убрал бы свой пистолет подальше вместо того, чтобы ехать в ярости к дому своего лучшего друга. Прошлое должно оставаться прошлым, открытому противостоянию он предпочел бы мир, и, в итоге, не стал бы ранить словом и делом всех, кто его окружал.

Став семнадцатилетним, он бы вновь оказался на кухне своего дома и попросту вытер бы разлитый апельсиновый сок, и не напугал бы Хейвен так сильно, что она едва не потеряла сознание. Он не стал бы винить странную девушку, и, возможно, гораздо раньше познал бы любовь.

Он вернулся бы в Блэкберн и рассказал бы маме Хейвен о том, что они собираются забрать ее с собой, дабы она знала, что ее страданиям пришел конец. Возможно, тогда она предпочла бы жизнь смерти. Возможно, тогда Хейвен не лишилась бы матери.

Если бы время и пространство было нам подвластно, то Кармин побывал бы во многих местах и многое сделал бы иначе, но одно он оставил бы неизменным – он не отказался бы от того, что сделал ради спасения Хейвен.

Самопожертвование. Он научился этому у матери, которая рассталась с жизнью ради маленькой девочки. Он научился этому у отца, который отдался во власть организации для того, чтобы быть с любимой женщиной. Он научился этому у Коррадо, который рискнул своей жизнью для того, чтобы избавить их от очередного горя.

Самопожертвованию научил его и Николас, который помог едва знакомому человеку и не получил ничего взамен. Ничего, кроме пули, прервавшей его короткую жизнь.

Если бы Кармин мог вернуться в прошлое, он извинился бы перед Николасом в день их последней встречи.

Жизнь – это борьба, и она была бы куда проще, если бы могли менять прошлое, но это не так. Что сделано, то сделано, как бы трудно нам ни было с этим смириться.

Однако порой людям дают второй шанс. У них есть возможность попытаться вновь. Многие лишены подобной возможности, но у Кармина было время.

Время на то, чтобы все исправить. Время на то, чтобы исцелить душу.

– Кармин?

Услышав свое имя, Кармин обратил внимание на учителя истории Америки – миссис Андерсон – и испытал странное ощущение дежа вю, заметив ее ожидающий взгляд. В прошлый раз ему не удалось сдать ее предмет, поэтому в выпускном классе он вновь посещал ее уроки для того, чтобы получить аттестат, на получение которого он уже не рассчитывал. Он пропустил целый месяц учебы и лишился своего места в футбольной команде.

– Да?

– Ваша очередь.

Вздохнув, он поднялся со своего места и направился к доске, заметив, что все взгляды учеников были устремлены на него. Они впервые оказался на уроке вместе с ними, поскольку все они были на год младше него, но, несмотря на это, они были наслышаны об его прошлых выходках. Они ожидали от него очередного шоу – новой выходки – однако мысли Кармина были заняты другим.

Искупление. Шанс все исправить.

– Битва при Геттисберге произошла под Геттисбергом, Пенсильвания в тысяча восемьсот каком-то там году. Неважно, в каком именно.

Миссис Андерсон собиралась было возразить, однако Кармин продолжил свой ответ, лишив ее такой возможности.

– Это сражение сочли переломной точкой Гражданской войны, и президент Линкольн произнес по этому случаю напыщенную речь. Кого-нибудь на самом деле волнует, как именно она называлась? Меня – нет. После того, как война окончилась победой Севера, Конгресс принял тринадцатую поправку к Конституции США, которая освобождала рабов. Поправка запрещала владение людьми, и бла-бла-бла, но это было пустой тратой времени. Все это. От и до. Полнейшая бессмыслица.

– Кармин?!

Не обратив на учителя никакого внимания, Кармин продолжил.

– Люди гибли ради этой поправки, но в итоге она оказалась бесполезной, поскольку от нее никакого толку, если она не будет проведена в жизнь. А они закрывали на нее глаза, воротя нос и утверждая, что это не их проблема, но это не так. Это касается каждого. Они могут заявлять о том, что рабству давно положен конец, но это их слов реальность нисколько не меняется. Люди лгут. Они расскажут вам о том, что, по их мнению, вам хочется услышать, и вы поверите им. Они сделают все, что угодно для того, чтобы вы не замечали ущербности своей жизни.

– Достаточно, Кармин.

– Ладно, оставайтесь наивными. Верьте тому, что пишут в учебниках. Верьте тому, что желает услышать от меня миссис Андерсон. Верьте в то, что мы живем в стране свободных, и в остальную чушь «Знамя, усыпанного звездами». Верьте политикам и президенту-освободителю, которые рассказывали и рассказывают вам о том, что рабства больше не существует. Но я не стану в это верить, потому что в таком случае мы все, блять, будем неправы, а кто-то просто обязан быть прав.

Когда миссис Андерсон встала из-за учительского стола, Кармин едва заметно улыбнулся. Возможно, класс все-таки дождался от него шоу.

Собрав свои вещи, он направился к двери, зная, что миссис Андерсон выгонит его из класса. Пройдя по пустому коридору, Кармин направился в сторону кабинета администрации школы. Зайдя в кабинет, он увидел директора Рутледжа, который стоял возле стола секретаря. Заметив Кармина, директор с удивлением посмотрел на него.

– Опять проблемы?

– У меня? Проблемы? Конечно же, нет.

Директор Рутледж вздохнул.

– Давно не виделись.

– Я знаю, но не переживайте… это последний раз, когда Вам приходится меня лицезреть.

* * *

Стоя на кухне, Хейвен готовила себе ланч, когда к ней присоединился доктор ДеМарко.

– Ты не могла бы зайти в мой кабинет, когда у тебя появится свободная минутка?

Хейвен кивнула, занервничав при мысли о том, зачем он мог пригласить ее в свой кабинет. Почувствовав, что ее аппетит внезапно пропал, Хейвен завернула сэндвич и убрала его в холодильник. Несмотря на то, что доктор ДеМарко крайней редко покидал дом в последнее время в силу того, что администрация больницы расторгла с ним трудовой договор после новостей об его аресте, Хейвен крайне редко беседовала с ним.

Поняв, что отсрочивать неизбежное невозможно бесконечно, она поднялась на второй этаж и едва слышно постучалась. Услышав, что доктор ДеМарко пригласил ее войти, Хейвен открыла дверь.

– Присаживайся, – сказал доктор ДеМарко, указывая на кресло. – Как ты?

Опустившись в кресло, Хейвен с опаской посмотрела на него.

– Все в порядке, сэр.

– Правда? – спросил он, приподняв брови. – Не похоже на то, что у тебя все в порядке.

Не сводя взгляда с доктора ДеМарко, Хейвен задумалась над ответом.

– Я держусь.

– Воспоминания возвращаются?

Хейвен кивнула, испытывая тревожное чувство из-за того, к чему могла прийти их беседа.

– Я не знаю, каким именно воспоминаниям следует верить. У меня часто случались галлюцинации.

– Мне не следует интересоваться подробностями, но, если у тебя есть вопросы, я готов на них ответить.

На мгновение Хейвен задумалась над его предложением.

– Я правда principessa?

Облокотившись на спинку своего кресла, доктор ДеМарко посмотрел на Хейвен с интересом.

– Формально – да. Моя жена слишком близко подошла к раскрытию этого секрета, поэтому ее и убили.

Хейвен ощутила всепоглощающее чувство вины.

– Из-за меня.

– Нет, не из-за тебя, – возразил доктор ДеМарко серьезным тоном. – Она погибла ради тебя.

– Есть какая-то разница?

– Да, – ответил он. – Некогда я винил в ее гибели тебя, считая, что она погибла из-за тебя. Мне потребовалось много времени, дабы понять, что моя ярость не имела под собой никаких оснований. Существуют люди, которых я по праву могу винить в ее гибели, но ты не входишь в их число. Жаль, что я не осознал этого раньше. Возможно, мы оба испытали бы куда меньше боли.

Хейвен ошарашено смотрела на доктора ДеМарко. Сделав короткую паузу, он продолжил.

– Мы нашли тебя в Чикаго двенадцатого октября. Я настолько сильно был занят всем происходящим, что только на следующий день понял, что в этот день погибла Маура. В прошлом году в этот день у тебя не было никаких шансов скрыться от меня. Что бы ты ни сделала, я в любом случае сорвался бы на тебя, потому что дело было в ней, а не в тебе.

По спине Хейвен пробежал холодок, когда она вспомнила тот день.

– Я хочу, чтобы ты знала о том, что я никогда не испытывал к тебе ненависти. Я не мог тебя ненавидеть, ведь я совершенно тебя не знал. И мне не хотелось тебя знать, поскольку я не желал того, чтобы ты меня хоть сколько-нибудь волновала. Каждое двенадцатое октября на протяжении долгих девяти лет мне хотелось наказать тебя, но в этом году я мог думать только лишь о твоем спасении, которое и погубило мою жену, – доктор ДеМарко сделал паузу. – Наверное, я изъясняюсь слишком пространно, и я не знаю, поверишь ли ты мне, но я хочу, чтобы ты знала о том, что ты заняла определенное место в моей жизни. И я не жду того, что ты простишь меня за мой прошлогодний поступок, но я сожалею о нем. Если бы я мог вернуться в прошлое и не совершать его, то я сделал бы это. Но мне это неподвластно.

Отодвинувшись от стола, он подошел к Хейвен и приподнял штанину, демонстрируя ей браслет, закрепленный на его лодыжке.

– Знаешь, что это такое?

– Нет.

– Это отслеживающее GPS-устройство. Одним из условий моего освобождения под залог было того, что я буду обязан носить этот браслет, – заметив удивление Хейвен, доктор ДеМарко рассмеялся. – Невероятно, правда? Никогда не поймешь, каково жить, когда каждый твой шаг отслеживается, до тех пор, пока не испытаешь этого на себе. Существует человек, который наблюдает за моими перемещениями, дабы убедиться в том, что я не попытаюсь сбежать.

– Мне это знакомо.

– Не сомневаюсь, – согласился доктор ДеМарко. – У меня были свои причины на то, чтобы вживить тебе чип, но это не оправдывает мой поступок. Я позвонил своему коллеге и попросил его об одном последнем одолжении. Этот доктор обследовал Кармина после того, как вы попали в аварию. Я записал тебя к нему. Несмотря на то, что я не могу избавиться от своего браслета, твой чип я вполне могу удалить.

От удивления Хейвен открыла рот, пытаясь подобрать нужные слова.

– Спасибо.

– Не за что, но я не заслуживаю твоей благодарности. Я всего лишь исправляю свои ошибки, – доктор ДеМарко вновь опустился в кресло, в то время как по щекам Хейвен покатились слезы. – И еще кое-что. Я хочу отдать тебе одну вещь перед прибытием наших гостей.

– Гостей?

– Да, гостей. Скорее всего, это последнее Рождество, которое я проведу со своей семьей, поэтому мне хотелось бы, чтобы оно удалось на славу.

От этих слов у Хейвен скрутило желудок.

– Думаете, они отправят Вас в тюрьму?

– Я уверен, что так или иначе они найдут способ это сделать, – ответил доктор ДеМарко, открывая ящик своего стола и доставая дневник в кожаной обложке. – Это дневник моей жены. Думаю, он должен остаться у тебя.

– У меня? Почему?

– Она много писала о процессе адаптации после того, через что она прошла, и о своих противоречивых чувствах по поводу того мира, частью которого я стал, – ответил доктор ДеМарко. – Возможно, это сможет тебе помочь.

Хейвен с осторожностью приняла дневник.

– Вы уверены?

– Да. Думаю, Маура была бы рада отдать его тебе.

Поднявшись на ноги, Хейвен направилась к двери, но, замешкавшись, остановилась.

– После того, как Вы привезли меня сюда, Вы попросили меня не называть Вас хозяином, потому что Вы стали бы чувствовать себя точно таким же человеком, как и мой отец. Майкл Антонелли был ужасным человеком, и, несмотря ни на что, Вы были ко мне гораздо добрее, чем он. Поэтому я прощаю Вас за то, что Вы сделали, потому что, в конечном итоге, Вы помогли мне куда больше, чем остальные. Вы – хороший человек, Винсент, и, думаю, иногда хорошие люди вынуждены совершать плохие поступки.

Несмотря на то, что на лице Винсента не дрогнул ни один мускул, впервые за время из знакомства Хейвен заметила, что его глаза блестели от подступавших слез.

– Спасибо, Хейвен.

Хейвен. Ее имя, наконец, произнесенное доктором ДеМарко, показалось ее невероятно чужим. Улыбнувшись, она вытерла слезы и покинула его кабинет, не зная, что еще сказать. Выйдя в коридор, она заметила поднимавшегося по лестнице Кармина.

– Ты очень рано, – заметила Хейвен, пристально смотря на него.

– Да, к черту школу, – ответил Кармин, пожав плечами. – Как дела?

– Хорошо.

Кармин приподнял бровь, смотря на нее.

– Хорошо? «Хорошо» в смысле «Хорошо, я вот-вот отыщу окно, в которое выброшусь, но тебе об этом не расскажу, потому что ты непременно мне помешаешь» или же «хорошо» в смысле «хорошо, я чувствую себя просто, блять, чудесно, Кармин, поэтому прекрати меня об это спрашивать»?

Хейвен рассмеялась.

– Все просто… хорошо. Особенно сейчас, когда ты вернулся.

Улыбнувшись, Кармин поцеловал ее, после чего они поднялись на третий этаж. Сев в библиотеке, Кармин взял свою гитару, в то время как Хейвен устремила взгляд на обложку дневника.

– Все еще читаешь «Таинственный сад»? – спросил он.

– Нет, я дочитала его несколько месяцев назад.

– Правда? И о чем книга?

Казалось, Кармина на самом деле не особо интересовал ответ на свой вопрос, поскольку он был занят своей гитарой, но Хейвен улыбнулась, радуясь тому, что он вообще об этом спросил.

– Героиня книги приходит к выводу о том, что злой мужчина, у которого она жила, на деле не такой плохой, каким она его считала. Он просто скорбит из-за гибели своей жены. Она начинает дружить с его сыном, на которого отец долгое время не мог даже взглянуть из-за того, что тот очень сильно напоминал ему жену.

Кармин замер, внезапно прекратив играть, и посмотрел на Хейвен.

– Ты не шутишь?

Хейвен покачала головой.

– Нет.

– Это судьба, – сказал Кармин, переводя взгляд на дневник, лежавший на ее коленях. – Дневник моей матери.

– Да. Твой отец отдал его мне.

Кивнув, Кармин вновь взялся за гитару. Мелодия, заполнившая комнату, сливалась с солнечным светом, льющимся в комнату. Наблюдая за Кармином, она ощутила наполнившую ее грудь любовь, одновременно с этим вспоминания строчки из «Таинственного сада», запавшие ей в душу.

«Тот, кто хоть раз просыпался ранним утром и, встретив розовую зарю, замирал от восторга при виде восходящего солнца, мог, как и Колин, воскликнуть: «Я буду жить долго-долго!». И если однажды оказался в лесу на закате, мог испытать те же чувства. Потому что в последние мгновения уходящего дня листья подсвечены золотом, и сама тишина, которая наступает вокруг, безмолвно говорит с тобою о вечности. Тихо шепчут о вечности и звездные ночи. Вглядитесь попристальней в темно-синее небо. Чувствуете, как оно роднит нас с прошлым и будущим? А глаза… Глаза верного друга, в которых черпаешь веру… Вот вам еще один залог долгой жизни» [45] .

В это мгновение, сидя в библиотеке рядом со сломленным мальчиком, похитившим ее сердце, она прочувствовала весь смысл этих строчек – она видела, как сверкали его глубокие зеленые глаза, пока он наигрывал прекрасную мелодию, звуки которой заполняли пространство библиотеки.

Sempre. Это чувство не покинет их никогда, несмотря на то, что может ожидать их в будущем. Их любовь жила вопреки всему, и она будет жить вечно. Этот момент навсегда останется запечатленным во времени, какие бы преграды жизнь ни создавала на их пути.

Даже после того, как их не станет и после того, как жизнь пойдет своим чередом уже без них, частичка их душ продолжит свое существование – в том числе и в тех жизнях, который они касались.

Переведя взгляд на дневник, Хейвен открыла первую страницу. Сделав глубокий вдох, она прочла первую строчку:

«Сегодня я начинаю свою жизнь в качестве свободной женщины».

Благодарности

Моей матери – самому сильному человеку из всех, что я знаю. Каждый день она служит мне примером для подражания и учит меня никогда не сдаваться.

Моему отцу – за то, что во времена моего детства он множество раз пересматривал «Крестного отца», без него я никогда бы не нашла для себя источник вдохновения.

У меня потрясающая семья. Я люблю каждого из вас. Per sempre.

И, Юпитер, спасибо, что рассказала мне про удары молнии.

Моей учительнице английского языка, Мелиссе Эйджи – когда я училась в девятом классе, она первой сказала мне: «Ты можешь многого добиться». Вы вселили в меня веру в то, чем я занимаюсь.

Моему профессору по творческому письму в колледже, которому лучше остаться инкогнито – он сказал мне, что я никогда не смогу написать ничего стоящего. Вы мотивировали меня на дальнейшее самосовершенствование.

Трэйси Блэквуд (за бесчисленные часы бесценной помощи и поддержки), Саре «Энди-Сэнди», Пэт Силлс-Бертола, Саре Андерсон, Айрис Хурадо, Ронде ДюБок, Джессике Фолкнер, Рене Лунбек, Найтэйзии Хенси, Лори МакМаллин, Кэти Норман, Ариэле Пачифичи, Джессике Сато и Лауре Запальски. Каждая из вас подарила мне нечто особенное. Огромное спасибо. Всем «Grey Goose» за мой счет.

Эта книга посвящена и вам (да, вам). Вы знаете, кого я имею в виду. Мне потребовалось бы еще пятьсот страниц для того, чтобы поблагодарить каждого, кто помогал мне на этом пути. Знайте – я дорожу каждым из вас. Вы добровольно тратили свое время на прочтение моей истории, делились своим мнение по поводу сюжета, смеялись вместе со мной над моими бестолковыми опросами, вдохновляли меня, присылая мне по почте различные вещи (мои истории, плитки шоколада «Toblerone», открытки), делали арт по мотивам моей истории, вели блоги, заводили в сети «Tumblr», аккаунты, поощряли меня продолжать, в то время как другие советовали мне сдаться, и просто читали… я бесконечно благодарна и безмерна рада тому, что вы есть в моей жизни.

Примечания

1

Аболиционизм – движение за отмену рабства и освобождение рабов

2

Bocchino (ит.) – минет

3

«Правило трех страйков» – бейсбольное правило, суть которого заключается в том, что отбивающий может пропустить два удара, прежде чем выбыть из игры, пропустив третий удар

4

Квотербэк – основной игрок команды нападения в американском футболе, получающий мяч сразу после розыгрыша

5

Карточки с надписью «освобождение из тюрьмы» – отсылка к игре «Монополия», карточки с данной надписью позволяют игроку избежать тюремного заключения

6

Игра слов, глагол «come» («идти») может употребляться в значении «кончить»

7

Игра слова: фразы «No eye-deer» («Безглазый олень») и «No idea» («Без понятия») имеют практически идентичное произношение.

8

la famiglia – семья.

9

Principe (ит.) – принц мафии.

10

Vaffanculo (ит.) – отъебись.

11

twinkle toes – в буквальном переводе «сверкающие пятки», человек с легкой поступью.

12

scarafaggio (ит.) – таракан.

13

Bellissima (ит.) – прекрасна.

14

Ghoulfriend – по аналогии с «girlfriend» («девушка»), «ghoul» («вампир»).

15

«Приветствие владычицы благой столь величаво, что никто не смеет поднять очей. Язык людской немеет, дрожа, и все покорно ей одной», XXVI, «Новая жизнь», Данте Алигьери.

16

Молитва перед приемом пищи.

17

«Люби, смейся, мечтай – и отправляйся на покой».

18

Слова «Pi» («число Пи») и «Pie» («пирог») имеют в английском языке одинаковое произношение.

19

Ведущий передачи «Jeopardy».

20

«Nacho cheese» и «Not yours cheese» («Не твой сыр») схожи по звучанию.

21

Cheesy – в буквальном смысле «с запахом сыра», в разговорном варианте и по отношению к шутке – слащаво, приторно, безвкусно, так себе.

22

Rompiballe (ит.) – «заноза в заднице».

23

«Tank who» и «Thank you» («спасибо») схожи по звучанию, игра слов.

24

В 1984 году актриса Салли Филд привлекла внимание общественности благодаря главной роли в картине «Места в сердце», за что была удостоена «Оскара». В своей благодарственной речи Филд произнесла фразу: «Не могу отрицать, что нравлюсь вам, прямо сейчас, вы меня любите!». Позже эта фраза вызвала много насмешек и пародий и, в конце концов, закрепилась в американской культуре в виде фразы: «Я вам нравлюсь, я вам действительно нравлюсь!». Американцы часто произносят эту фразу, насмешливо изображая женщину с низкой самооценкой.

25

В 50 штатах Америки совершеннолетие наступает в 18 лет.

26

Джимми Хоффа – американский профсоюзный лидер, неожиданно исчезнувший при загадочных обстоятельствах. Тайна исчезновения Хоффы в 1975 году до сих пор остается неразгаданной, попытки найти останки Джимми оканчиваются безрезультатно.

27

По Фаренгейту

28

Cafone (ит.) – грубиян

29

Игра слов: «seven», «eight», «nine» - «семь», «восемь», «девять»; «seven ate nine» - «семь съело девять», слова «eight» («восемь») и «ate» («съел») близки по звучанию в английском языке.

30

Игра слов: «the butter fly» («летающее масло») и «butterfly» («бабочка») близки по звучанию в английском языке.

31

Шутка служит примером анти-юмора, отсутствия чувства юмора.

32

На коробках с хлопьями «Lucky Charms» изображен эльф

33

Университет расположен в городе Саут-Бенд, Индиана, США, в двух часах езды от Чикаго

34

«Безопасные дома» – учреждения, помогающие встать на ноги людям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях (сбежавшим из неблагополучных семей подросткам, жертвам проституции и торговли людьми)

35

«Каков отец, таков и сын»

36

«Удар молнии»

37

«AMBER Alert» – система оповещения о пропаже детей в нескольких странах, а также система распространения информационных бюллетеней, выданных на подозреваемых в похищении людей

38

Стокгольмский синдром — психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать и даже сочувствовать своим захватчикам или отождествлять себя с ними

39

Игра слов, слова «better» («лучше») и «butter» («масло») схожи по звучанию

40

Сертификат об основном образовательном развитии выдается за успешное прохождение тестов, разработанных Американским советом по образованию. Сертификат эквивалентен диплому об окончании средней школы

41

SAT – стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США

42

«Преступления и уголовный процесс: коррумпированные и находящиеся под влиянием рэкетиров организации» – восемнадцатый раздел, 1961-й параграф Кодекса Соединенных штатов Америки

43

La Cosa Nostra

44

Che peccato (ит.) – Как жаль

45

Национальный гимн США

Content

Дж. М. Дарховер
Sempre.Вечно

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Благодарности

Примечания