Калигула Владислава Мека

Одна на двоих… Наша жизнь

…Просто подожди чуть-чуть,

Подожди чуть-чуть,

И всё наладится,

Слёзы и дожди уйдут в никуда.

Просто подожди чуть-чуть,

Подожди чуть-чуть,

Мечты сбываются,

Но не знаем точно, где и когда.

И мы будем вместе,

Как целого части,

Хорошие песни

И право на счастье.

И всё интересней,

И всё будет лучше!

Хорошие песни,

Ты только послушай!

Пролог

Они пара — пара идеально дополняющая друг друга. Близнецы. С оригинальной музыкой и красивой, хоть и не отшлифованной внешностью. Их дуэт взлетит в рейтингах всех хит-парадов. Прибыль будет огромна. Никто еще не двигал такой пиар — ход. Брат и сестра — близнецы, но такие разные. Он — исполнитель, она — автор. Он — харизматичный, красивый и порочный юноша. Она — тихий, скромный, но сексуальный ангелочек. Он — животная агрессия. Она — природная меланхолия. И это все, помимо, безусловно шикарных голосов и не менее талантливой музыки. А главное, что Брэнс нашел их первыми и теперь точно не отпустит. Он нажал на кнопку связи:

— Да, господин Брэнс — зазвучал приятный женский голос.

— Таня, соедини меня с Георгием, я нашел наших новых звездочек.

Глава 1

Богдан.

Сегодня, как и обычно, я наблюдаю за ее игрой. Тонкие пальчики скользят по поверхности инструмента, извлекая из рояля невероятно чарующую мелодию. Но это, ничто, по сравнению с ее пением. Жаль, что она так редко поет. Лили предпочитает создавать мелодии и писать к ним песни, а не петь. Она искренне считает, что исполнять могу и должен только я. Раньше еще спорил, теперь перестал, если за семнадцать лет я не смог ее переубедить, что я могу сделать сейчас?

Но не только это завораживало в ней. Лили очень красива. Светленький ангелок с большими серо-голубыми глазами. Когда она смотрит на меня, я чувствую, что вижу свое отражение. Когда мы были детьми, нас могли различить только по половым признакам, сейчас проще, мы изменились, но все равно, сходство поразительное. Две капли одного целого.

— Ты уснул? — раздалось над самым ухом.

Я вздрогнул, как ей только удается подкрадываться так тихо и незаметно. Вроде минуту назад играла, а сейчас стоит за моей спиной, склонившись к уху и шепчет, обжигая дыханием.

— Нет, просто задумался — улыбнулся я, поворачивая лицо к ней, Лили не успела среагировать и я, слегка коснулся ее щеки.

— Щекотно — хихикнула моя муза.

— Будешь знать, как брата пугать! Старшего, между прочим — вспомнил я 'о больном'.

— Тоже мне старший — как всегда, фыркнула Лили — на семь с половиной минут.

— Но ведь старше! И, признай, что это сильно сказывается на моих умственных способностях.

— Ага, посидел бы еще с полчасика у мамы в животе и возможно, Бог бы вспомнил, что забыл наделить свое творение интеллектом — буркнула сестра, но поняв, что я ее услышал, с визгом бросилась прочь от меня.

Бегает Лили неплохо, но и я не зря занял в этом году второе место на школьных соревнованиях по бегу. Поэтому участь сестры была предрешена. Я поймал ее как раз у входной двери и зная, как Лили боится щекотки, стал нещадно щекотать сестру. Мы даже не заметили, как дверь открылась и на пороге появилась Маша, моя девушка и подруга Лили по совместительству.

— Эй, прекращай издеваться над Ли — тут же оценив ситуацию, бросилась защищать сестру Маша.

— Машка, чья ты девушка, в конце концов?! Каждый раз ты защищаешь Лили, а не меня — своего парня — к этому времени, Лили уже успела обнять Машу и пристроить белокурую головку у той прямо на груди. Да уж, смотрелись они, как огонь и вода, Маша высокая, зеленоглазая брюнетка с аппетитными формами и Лили хрупкая блондинка. Я невольно залюбовался ими, а Лили лишь крепче прижалась к подружке. Маша же не замечая такой фривольности моей сестры сверкнула на меня глазами.

— Лили — маленькая, беззащитная, а ты? Все время норовишь обидить нашего ангелочка — 'ангелочек' тем временем сделала глаза как у кота из 'Шрека', чем окончательно растрогала Машку.

— Ладно, я тебе это еще припомню — подойдя к Лили, сощурился я.

Сестра хихикнула и высвободившись из объятий Маши, прильнула ко мне.

— Не злись, просто у Маньки сильно развит материнский инстинкт, ой! — получила подзатыльник от девушки сестра.

— Ага, развит — отерев Лили к моему левому боку, обняла меня с другой стороны Маша.

— Это намек? — усмехнулся я.

— Неа, но я рассчитываю, что у меня появятся очаровательные племяшки. И желательно, поскорей — нагло заявила Лили.

— А меня спросить вообще не надо, да? — притворно надула губы Маша — вот! Вы всегда так! Близнецы — они и есть близнецы, все решили за меня. Теперь точно вам ничего не скажу!

— Машенька, девочка, что такое — стал я целовать 'обиженку'. Машка, как и всегда 'оттаяла' быстро.

— Ладно уж, я пришла, потому что вы должны кое-что узнать — как-то слишком радостно возвестила Машка — ребята… Вам пришло предложение от компании 'Brens_Life_Records'!!!

Маша еще что-то кричала, но я чувствовал, будто меня ударили поддых, весь воздух вышел из меня и все, что я мог делать это глотать ртом воздух. 'Brens_Life_Records'! О, Господи, 'Brens_Life_Records' — единственная мысль, которая била набатом в голове.

Месяц назад, мы с Лили, как одержимые отправляли наши песни всем звукозаписывающим компаниям подряд, от 'Sony' и до 'Recover', 'Brens' тоже числилась в списках. Но мы даже не рассчитывали, что они заметят нас. Зато родители заметили и вырубили интернет на месяц. Потому, со слабой надеждой, вдруг кому-то, мы понравимся, я оставил Маше наш 'почтовый ящик' на 'мыле'. И вот, Машка приходит и заявляет, что 'Brens' хочет нас! Они прислали копию первоначального контракта, как можно поверить в такое чудо?!

— Ааааа!!! — вдруг я услышал голос Лили, обернулся, сестра прыгала на диване и кричала, как сумасшедшая.

— Лили, тише — попыталась успокоить сестру Машка, но моя кровная половинка только отмахнулась от Маши и продолжила увлекательное занятие.

— Маш, это бесполезно — притягивая подругу к себе, улыбнулся я — не видишь, как она радуется, сейчас легче ураган 'Катрину' остановить, чем нашу Лили.

— Ага, заметила. Вы, правда, так рады? — грустно спросила Машка.

— Конечно, как такому не радоваться, мы — обожаем музыку и всегда хотели, чтобы нас слушали миллионы.

— Миллионы девушек — вдруг добавила Машка.

— Машунь, зая, ты ревнуешь, что ли? Ревнуешь меня, к еще не появившемся поклонницам? — и заметив, что попал в точку, засмеялся — Машка, глупая, зачем мне другие, когда есть ты?

— Все вы так говорите — буркнула Машка, явно польщенная моими словами.

— Лили, оторвись на минуту от разрушения дивана и скажи Машке, что я к ней чувствуя, а то она мне не верит — пожаловался я.

— Ну и дура! Богданчик любит только тебя и замучил меня подробностями вашего первого… — замолкла Лили, замечая, как начинает заливаться краской лицо Маши, вот зараза! — свидания, во! Слово забыла.

— Ли, поганка — красная и злая, Машка попыталась сцапать Лили с дивана.

— Не поймаешь — не поймаешь! Меня только брат может поймать! Бее — показала язык сестра Маше и спряталась у меня за спиной.

— Попадись только — устало опустилась на диван Маша — кстати, письмо пришло позавчера, а я только сегодня в почту заглянула, ваше прослушивание назначено на завтра, поэтому, ребята, вам стоит заняться делом, а не глупо улыбаться, глядя друг на друга — хихикнула Маша, когда мы дружно очнулись. И правда, уже больше минуты лыбимся друг дружке.

— Как уже завтра?! — первой впала в панику Лили.

— Да, уже завтра, поэтому вам стоит поторопиться и выбрать песню для прослушивания.

— Маш, поможешь? — улыбнулся я, зная, как Маше нравится участвовать в нашей с Лили творческой жизни.

— Конечно, может, 'Ее любимый ублюдок'? Она очень красиво звучит в вашем исполнении. Такое чувство, будто вы поете друг о друге. Так…

Все, Машу понесло. Я бы мог даже не спрашивать о песни. Машка сходила с ума от этого сингла. Она могла часами говорить о ней вдохновенно вглядываясь в слова. Она часто говорила, что песня эта о нас с Лили, но по-моему Маша представляла себя главной героиней этой песни. Лили писала ее для меня, хотела, чтобы я исполнил песню не о несчастной любви, а о сволочной.

— Да-да, давай возьмем эту песню — поддержала Машу сестра — эта песня делает тебя таким… таким плохим что ли?

— Ну, спасибо! Я — хороший — запротестовал я.

— Конечно, ты — хороший. Но гениальный исполнитель может спеть все. И о плохом человеке и о хорошем — начала нагло льстить мне Маша.

— Сдаюсь, спою. Но! У меня есть условие. Лили, ты исполнишь ее со мной — если ей так нравится песня, то и петь будем вместе.

— А еще говорил, что хороший — буркнула сестра, но качнув головой смирилась — ладно, вымогатель. Ты будешь петь, а я исполнять и никак иначе!

— Ну Лили, почему ты не поешь? у тебя такой голос — почувствовал я раздражение.

— Потому что, Дан! — начала злиться Лили.

— Брейк! Милый, если Ли не хочет, то не стоит ее заставлять. А ты, Ли, могла бы и спеть хоть раз. Ведь для нас ты поешь, а как на публику ни в какую — упрекнула Маша подругу.

— Манька, я не готова, я стесняюсь — заныла Лили.

Я махнул рукой и пошел в гараж, который мы вытребовали у родителей в качестве места для репетиций. Конечно, не удобно, что приходится постоянно покидать квартиру и тащиться к гаражам, но ничего другого у нас не было. Лили тоже подорвалась и потянула Машку за собой, которая пыталась закрыть входную дверь. Все-таки хорошо, что у меня есть Маша. Она такая ответственная, в отличии от меня и Лили.

Гараж, представлял из себя бетонное помещение с ионикой, гитарой и ударной установкой. На ионике играла Лили. Гитара была моей. А ударником у нас являлась Манька. Раньше я и не подозревал в ней сей талант. Но потом Маша нам призналась, что занималась отнюдь не флейтой в 'музыкалке'.

Когда мы размялись и дружно кивнула друг другу, девушки заиграли. А я медленно погружался в эту атмосферу. Музыкальный феерверк чувств, ощущая всем телом, как начинаю тонуть в этой мелодии и растворяясь менять свои чувства. Проигрышь закончился и я запел:

Ты искала во мне, то что во многих утратила,

И ждала перемен, роняя слезы на скатерть,

Разбавляла грусть бокалами виски.

Знала что я вернусь, а позже уйду по-английски,

Пыталась меня забыть, удаляла контакты,

Но гнев остывал, ты возвращалась обратно,

В спальню из парадной — мой привычный маршрут

В этой квартире, я знал меня всегда там ждут.

Я просто приходил за дозой лжевдохновения,

Прогнать не было сил, да ты и не хотела наверно,

И снова по венам наркотик на букву Л,

Что вызывал привыкание и близость наших тел.

Гулял с другой, доходил до тебя лишь под утро,

Нет, не родной, но все же любимый ублюдок,

Мои фирмовые блюда — причинять тебе боль,

А ты кричала надрывисто — 'Я больна только тобой'.

Я подавал тебе блюда и добавлял туда яда,

И ты пресытилась вдоволь этим вкусом разврата,

И ароматы греха отравили твою душу,

Я оставил тебе боль своим рецептом на ужин.

Я подавал тебе блюда и добавлял туда яда,

И ты пресытилась вдоволь этим вкусом разврата,

И ароматы греха отравили твою душу,

Я оставил тебе боль своим рецептом на ужин.

Ты теряла рассудок, когда хлопала дверь,

Но наша грязная нежность вряд ли покинет постель,

Сколько еще недель яд будет жить в крови,

Играл тобой подло, ты думала все по любви,

Но о любви не могло идти и речи,

Я трахал твои мечты почти каждый вечер,

Бесчеловечный, но ты ждала меня такого,

Запах порока меняла на честь снова.

Не говорил не слова, но дарил печаль,

И ты знаешь, мне никогда не было жаль,

Я был шеф-поваром, что оставлял тебе раны,

Делал больно часто, часто? Да постоянно.

Это всего лишь часть моего амплуа,

Смирись с мыслью, что ты такая не одна,

И напоследок — вот рецепт моего блюда.

С уважением — твой любимый ублюдок!

Я подавал тебе блюда и добавлял туда яда,

И ты пресытилась вдоволь этим вкусом разврата,

И ароматы греха отравили твою душу,

Я оставил тебе боль своим рецептом на ужин.

Я подавал тебе блюда и добавлял туда яда,

И ты пресытилась вдоволь этим вкусом разврата,

И ароматы греха отравили твою душу,

Я оставил тебе боль своим рецептом на ужин.

Когда закончился последний аккорд, в гараже наступила оглушающая тишина. Я повернулся к сестре. Лили странно, неверяще смотрела на меня. Что не так? Мы эту песню пару недель назад пели и все было нормально. Я повернулся к Маше. На ее глазах блестели слезы.

— Ну что не так? — не выдержал я.

— Все так, я бы даже сказала, что все слишком Так! Боже, я сама пока ты пел почувствовала, насколько ты, братик, козел — выдохнула Лили.

— Ну, спасибо — разозлился я.

— Не обижайся, но Лили права, ты так пел… Я верила в то, о чем ты пел — прошептала Машка обнимая меня со спины — сильные эмоции, ты никогда прежде так не пел, будто сливаясь с образом героя из песни. Если ты так споешь завтра на прослушивании, то контракт вам, ребята, обеспечен.

— Девочки, я спою ее, если вы перестанете меня пугать своим поведением. Я уже было подумал, что петь разучился — развернувшись, обнял Машу в ответ.

— Ты себя со стороны не видел. Мне казалось, что ты о себе поешь — призналась Лили.

— Ага, интересно, когда бы я успел? Одна вообще из виду не выпускает, а другая, завидев меня начинает выдумывать соперниц. В таком 'цветнике' 'гулять' — нереально — улыбнулся я.

— Верю, Ли за тобой, бабником, всегда присмотрит — хихикнула Маша.

— Присмотрю, но сейчас, раз песня с первого раза так хорошо пошла. Я в вашего позволения откланяюсь, меня ждет самый тяжкий труд, какой может ожидать девушку — вздохнула сестра.

— И чтоэто за труд? — удивилась Маша.

— Она собирается примерить тонну нарядов и выбрать самый — самый, не так ли sister? — усмехнулся я.

— Ты совершенно прав, brother.

И Лили упорхнула, оставив нас с Машкой наедине. Я всегда стеснялся при сестре показывать наши реальные отношения с Машей. Но раз Лили покинула помещение, можно расслабиться. Машунька намек поняла и потянулась к моим губам.

Наше трио знает друг друга с пятого класса. Как-то так получилось, что кроме Машки никто не захотел дружить с постоянно поглощенными друг другом близнецами. Но Машуня уже тогда была упертой. Она без приглашения ворвалась в наш с Лили мир и незаметно для меня стала его частью. Лили с Машкой подружилась даже быстрей меня, но сестра не привыкла делить свое время, поэтому она довольно быстро заставила меня смириться с тем фактом, что Машка часть нашего мира.

К классу седьмому я стал чувствовать странное томление, когда Маша находилась рядом. А к классу восьмому я понял, что влюбился в чернокудрую девушку. О чем сразу и поведал. Маша сказала, что тоже любит меня. Я боялся, что Лили неправильно нас поймет. Но сестра только повизгивала от восторга, уже придумывая, какие буду салфетки на свадебном столе. Мы с Машей краснели, смущались, но слушали треп Лили с каким-то удовольствием. Первое свидание, первый поцелуй, объятия, первый секс, который сексом назвать язык не поворачивался, мы занимались любовью, а не сексом. У нас с Машкой все это было впервые и мы были друг у друга первыми.

Родители довольно быстро просекли ситуацию и поначалу пытались прекратить 'безобразие'. Но слушая каждодневные истерики Лили, видя мою молчаливую обиду и разговаривая с Машкиными родителями о слезах дочери, не выдержали и махнули рукой. Так наше трио отстояло свое право на любовь и дружбу.

— Эй, ты где? — голос Маши заставил очнуться от воспоминаний.

— Прости, Машунь, задумался — целуя девушку покаялся я.

Машка фыркнула и стала стаскивать с меня джинсы. Я тоже не терял времени даром, целуя нежную кожу, я лишил Машу платья и залез рукой в розовые трусики. Девочка выгнулась, подставляя свое тело ласке. Мы с Машкой после первого года 'любовной лихорадки' стали очень любить долгие прелюдия иногда даже удовлетворяясь только ими. Вот и сейчас, я целовал полные груди, перебирая пальцами нежные складочки, в поисках чувствительной 'вишенки'.

— Богдан — застонала Машунька вцепляясь руками мне в плечи. Значит, ножки уже не держат.

Я приподнял Машу и усадил на хлипкий стол, единственный подходящий для наших 'занятий' предмет. Стащил трусики и сильней стал терзать податливое тело. Машка долго не выдержала и сама потянулась ко мне. Действительно последний раз мы занимались любовью больше двух недель назад. Поэтому сегодня сделали исключение и перешли к главному быстрей обычного. На полчаса я потерял контакт с миром. Единственное, что я чувствовал, это желание обладать девушкой в моих руках.

А спустя два часа, мы лицезрели, что сестру успела с собой вытворить. Лили стала похожа на 'ночную бабочку', Машка отсмеявшись потащила разобиженную сестру в ванную смывать 'штукатурку' — иначе назвать данное художество язык не поворачивается, и подыскивать нормальную одежду. Провозились мы до прихода родителей. Они восприняли новость более сдержанно. Ведь нам с Лили еще предстояло прослушивание, на котором и решится, будут на нашу пару тратить время и деньги или нет. Поэтому, родители особо не беспокоились.

Маша ушла домой поздним вечером. Я, естественно, пошел ее провожать и еще полчаса, под окнами ее квартиры, нещадно терзал розовые губки, любимой девушки. Так что, вернувшись домой, застал погруженные в тишину комнаты. Все спали. Привычно зашел к Лили и поцеловав спящую сестренку в лоб, тоже отправился на боковую.

Утро встретило криками Лили и солнечным светом заливающим комнату. Оказывается, сестра не могла самостоятельно воссоздать макияж, наложенный ей вечером Машей. Промучившись три часа, Лили бросила бесполезное занятие и наконец, вспомнила о времени, которого у нас оставалась катастрофически мало. Быстро натянув, заготовленную еще вчера одежду, сестра потянула меня к выходу. Ругаясь, что я такой нерасторопный, я решил не напоминать, что из нас двоих именно она собиралась три часа. И сделал правильно, иначе мы бы вообще не попали не прослушивание.

Здание, где размещалась компания 'Brens_Life_Records', впечатляло. Раньше мы тоже ходили мимо, но никогда не бывали внутри. В таком месте даже бездарь захочет 'творить'. Огромные светлые комнаты, со множеством, подобранной мебелью и аксессуаров. Дорого и со вкусом. На стенах платиновые диски, автографы и фото юных звезд. Даже есть стенд, на котором 'покоятся' музыкальные инструменты поп — 'идолов'. В общем подходили мы к залу прослушивания в смешанных чувствах, с одной стороны очарованные таким количеством вещей знаменитостей, а с другой мандражируя, поняв только сейчас, куда именно попали.

— Может, ну его, прослушивание это? — у самых дверей спросила Лили.

— Нет уж, раз пришли, то и споем, а потом пусть выставляют за дверь — взяв сестру за руку, твердо произнес я.

— Тогда, ни пуха нам, ни пера!

— К черту!

Нда, поторопился я, толкать ободряющую речь. Надо было сначала узреть масштабы зала прослушивая, а уж потом влезать с неопрометчивыми фразами. Он, зал то есть, поистине был огромен. Как можно в таком проводить прослушивание?! Ведь, никто же не запоет в таком-то месте.

— Запоет, если петь хочет, а нет, тогда и приходить не стоило — встал с бокового места, слева от меня какой-то мужик. В полумраке зала, его сложно было разглядеть.

— Я что, вслух это сказал? — шепотом спросил я у белой, как мел Лили.

— Да, ты это сказал вслух — опять влез мужик, вот это слух!

— А Вы, собственно, кто? — отсутствующая в своем теле ближайшие пару минут Лили, вдруг оживилась.

— А я, собственно, Ян Брэнс, хозяин всего этого — неопределенно махнул рукой му… Брэнс.

— Ой — пискнула Лили.

— Вы сюда пришли разговоры разговаривать или петь — неожиданно равнодушно спросил Брэнс.

— Петь — усмехнулся я.

— Ну, тогда, не тяните, марш на сцену, мое время — деньги, а ваше пока нет — это 'пока' прозвучало так многообещающе, что я быстро потащил Лили к сцене, не обращая внимание на ее полуобморочное состояние.

— Лили, слышишь! Не смей впадать в панику, я рядом, мы — вместе, так что прекращай трястись и садись за рояль — указал я сестре на большой черный рояль сбоку сцены. Лили судорожно кивнув, пошла к инструменту.

Минуту я ждал пока сестра соберется с духом, мечтая только о том, чтобы близняшка меня не подвели. И Лили не подвела, стремительно заиграв. Раз, два, три… И я запел, чувствуя, как привычное 'Я' растворяется в песне…

…Я подавал тебе блюда и добавлял туда яда,

И ты пресытилась вдоволь этим вкусом разврата,

И ароматы греха отравили твою душу,

Я оставил тебе боль своим рецептом на ужин!

Все! Я спел, я смог, нет, мы смогли. По привычке, я обернулся к Лили, она, кажется, еще не отошла от шока.

— Песня — идеально, голоса — хорошо, но стоит поработать, а вот исполнение — полный провал — раздался сухой голос из зала, принадлежащий Брэнсу.

— Что? — наша лучшая песня так плоха?

— Ну ка, позвольте мне вам помочь, куколка, иди к брату и заставь его петь не о какой-то вымышленной девице, а о тебе — судя по тому, как у Лили округлились глаза, сестра в шоке.

— Как это? — уступая место Брэнсу, воскликнула Лили.

— Молча, куколка, молча. Что тут сложного? Я хочу, чтобы ты заставила меня поверить, что ты та самая, которую от регулярно пользовал, но не больше. Что так сложно? — издевательски поинтересовался Брэнс.

— Нет, не сложно — теперь Лили побелела не от страха, а от злости, есть у моей сестры слабое место, она не терпит, когда в ней сомневаются и готова сделать что угодно, поведясь на провокацию. Вот и сейчас, она подошла ко мне и положила руки мне на грудь.

— Лили?

— Просто пой, все остальное я обеспечу, обещаю — подмигнула мне сестра.

Я усмехнулся, да, в Лили я сомневаться не смею, она всегда держит слово. Брэнс заиграл мелодию, будто он ее писал, а не услышал впервые пару минут назад. Он — настоящий профи и ради работы с ним, стоит выложиться по полной. Проигрыш и я опять запел.

Ты искала во мне, то что во многих утратила,

И ждала перемен, роняя слезы на скатерть,

Разбавляла грусть бокалами виски.

Знала что я вернусь, а позже уйду по-английски,

Лили прильнула ко мне, нежно лаская лицо, но потом резко отпрянула. Глянув с неподдельной обидой.

Пыталась меня забыть, удаляла контакты,

Но гнев остывал, ты возвращалась обратно,

В спальню из парадной — мой привычный маршрут

В этой квартире, я знал меня всегда там ждут.

И опять она обняла меня, только сзади, крепко стиснув мои плечи. Резкиц разворот, и она смотрит мне в глаза с надеждой.

Я просто приходил за дозой лжевдохновения,

Прогнать не было сил, да ты и не хотела наверно,

И снова по венам наркотик на букву Л,

Что вызывал привыкание и близость наших тел.

Лили делает попытку прильнуть к мои губам, но быстро отклоняется и мазнув губами по щеке, цепляется за мои руки, заставляя наклоняться, а сама при этом, отклоняется.

Гулял с другой, доходил до тебя лишь под утро,

Нет, не родной, но все же любимый ублюдок,

Мои фирмовые блюда — причинять тебе боль,

А ты кричала надрывисто — 'Я больна только тобой'.

Лили, змейкой скользит по мне, пока не оказывается у моих ног…

— Хватит, достаточно — музыка обрывается, я перестаю петь, замечая, как странно горят глаза Брэнса и понимаю… ему не понравилось?

— Значит, мы можем быть свободны? — разозлился я, все зря.

— Да, можете, часа два… Потом мы будем подписывать контракт, кстати зовите своих родителей, вы ведь, несовершеннолетние? — я машинально кивнул — поэтому, без этих зануд, а все родители становятся занудами, когда речь идет о их детях. Короче, пока свободны, погуляйте тут, осмотритесь — и Брэнс вышел из зала.

— Э, мы прошли? — тихо спросила Лили.

— Кажется, да. Мы прошли! — засмеялся я, пусть и немного нервно, но от души.

Лили присоединилась ко мне, Боже, мы прошли! Мы станем знаменитыми! Я подхватил сестру на руки и закружил по сцене, как же это здорово!

Спустя часа три все уже не казалось таким радужным. Приехавшие на студию родители были категорически против прописанных условий в контракте. Им не нравилось решительно все, от пунктов о записи альбома с последующим туром, в его поддержку, до поиска образов непосредственно компанией и в частности самим Брэнсом. Он, кстати, молча выслушивал претензии отца, делая вид, что ему совершенно наплевать на родительские протесты. В последствии оказалось, что Брэнсу и правда, глубоко безразлично возмущение предков. Когда на секунду в кабинете переговоров наступило молчание, Брэнс наконец-то произнес свои первые слова с начала беседы.

— Я понимаю Ваше возмущение, но одного понять не могу. Как давно вы в последний раз обращали внимание на своих детей? — отец порывается что-то ответить, но Брэнс жестом заставляет его замолчать — им семнадцать, господа, через семь месяцев исполнится восемнадцать и тогда, ваша подпись на этом контракте будет совершенно не нужна. А ваши детки согласятся на любые условия, лишь бы стать звездами. Загвоздка в том, что я боюсь, как бы кто не стащил мою идею, да, признаю, прибыли тогда от них будет меньше, но она все равно будет. А вот, вы проиграете по полной. Этот контракт поможет всем в этой комнате получить некую выгоду. Так что подумайте хорошенько, прежде чем мне отвечать.

— Но… — начал было отец.

— Хорошо, мы подпишем, только на семь месяцев, до совершеннолетия Богдана и Лилит, потом наши дети сами выберут чего хотят — жестко ответила мама, никогда не замечал, чтобы она перечила отцу, да еще и так грубо, но сейчас она сделала именно это.

— Договорились — усмехнулся Брэнс.

Мама не дрогнувшей рукой поставила размашистую подпись на всех бумагах, что входили в контракт и одним взглядом заставила отца повторить ее действия. Лили в волнение прижалась ко мне спрятав лицо на груди, будто испугалась только после того, как все уже произошло. Внезапно меня ослепила вспышка.

— Простите, не удержался, вы, ребята — находка. Поете, танцуете, да еще и фотогеничны — произнес какой-то парень, чуть старше нас с Лили, ворвавшись, в кабинет.

— Это еще кто? — проворчал я.

— Я - Тим, главный художественный редактор этой обители талантов — жизнерадостно ответил парень.

— Тим, знакомься, твои новые модели Богдан и Лилит, в будущем звезды высшей категории, а пока просто не отшлифованные алмазы — улыбнулся Брэнс, видимо, его тоже достали стенания родителей и теперь, когда этому пришел конец, наш новый работодатель вздохнул свободно.

— Приятно, приятно — протянул Тим и опять ослепив меня вспышкой, Лили я заботливо продолжал прижимать к груди, исчез из комнаты.

— Что ж, вашими тренировками мы займемся завтра с утра, сегодня же стилисты подберут вам двоим образ — не обращая внимание на родителей, распорядился Брэнс — и запомните, детки, с этого дня, на ближайшие семь месяцев, я — ваш царь, бог, мама, папа, вся родня и друзья.

Я даже не успел отреагировать, как Брэнс встал из-за стола и вышел из комнаты. Родители тоже поспешили, поскольку мы из выдернули прямо с работы. Спустя десять минут, за нами с сестрой зашла девушка ненамного старше и проводила к двери с табличкой 'стилист'. Но вместо ожидаемого одного стилиста, в просторной комнате оказалось куча народа. Сестру отвели в один конец помещения, а меня в другой. Так что, когда через три часа мне все-таки удалось отбиться, от костюмера, косметолога и еще Бог знает кого, я чудь было не прошел мимо Лили, которую банально не узнал.

Сестра у меня красивая, я бы даже сказал очень красивая, но сейчас передо мной стояло видение. Она стала похожа на ангела, весьма испорченного, но ангела. Судя по ее ошеломленному взгляду, я тоже весьма преобразился. Хотя, стилист и вздыхал по поводу моего 'ёжика' на голове и сказал, что если продолжу стричься, то он собственноручно отрежет мне язык, чтоб не мог просить об этой услуге.

— Ничего себе — наконец выдохнул я.

— Ага, мне тоже нравится — кокетливо улыбнулась сестра — я теперь совсем на ЭМО похожу, осталось только страдать по любому поводу.

— Нет, ты похожа на ангела — признался я.

— Даже так? Ну и ладно, ангелом быть тоже неплохо — кивнула своим мыслям Лили.

— А что дальше — полюбопытствовал я, скорей у самого себя, а не у сестры.

— А дальше прямо по коридору, сделают вам портфолио, ответила косметолог и выпихнула нас из комнаты.

Мы с Лили переглянулись, синхронно пожали плечами и поли прямо по коридору…

Глава 2

Лилит.

По машинам плывем

По течению дорог,

Мы без прав за рулем

И Мартини глоток.

Нарушаем опять,

Превышаем, дай пять!

Нас уже не догнать,

Нас уже не поймать!

Я тебя люблю, улыбайся чаще,

Я тебя люблю, солнце светит ярче,

Я тебя люблю, и не беспокойся,

Я тебя люблю — мы не разобьемся….

Никогда!

Никогда!

Никогда!

Никогда!

Фотосессия оказалась еще большей пыткой, чем 'создание образа'. Сначала нас с Богданом просто фотографировали, по отдельности. Это было более менее терпимо, но затем нас решили фотать вместе. Только слепой и тупой бы не понял, что фотографировали нас далеко не как сестру и брата.

Мне требовалось постоянно прижиматься к Дану, а ему изображать 'страстные' объятия и взгляды бросаемые на меня невзначай. Когда мы робко попытались напомнить, что имеем общих родителей, фотограф — Игорь лишь фыркнул и сказал, что ничего запретного он пока не потребовал.

В общем по окончании этой жуткой фотосессии, я готова была сгореть со стыда. Дан выглядел не лучше. Покидали мы художественный отдел, без окон с кучей антуража, стараясь не смотреть друг на друга. Нет, мы не скромные и не страдаем ханжеством, даже скорей наоборот. Богдан часто мог стоять в ванной и бриться, в то время, как я купалась по соседству в душевой. Я не раз оставалась ночевать в спальне брата, деля кровать по братски, так сказать. А на даче мы могли улечься нагишом на шезлонг и подолгу принимать солнечные ванны, совершенно не обращая друг на друга внимание. Я, равно, как и брат, чувствовали только любовь и родственную теплоту, что заставляет улыбаться, а не биться сердце пойманной в клетку птицей.

И то, что происходило пару минут назад никак не укладывалось под понятие — 'родственная любовь'.

— Лили, у тебя тоже щеки горят? — вдруг спросил Богдан.

— Да — не стала я врать брату.

— Интересно, нам теперь всегда надо будет, так себя вести?

— Бог, я не знаю, но меня надолго не хватит…

— Опять ты, мое имя сократила — с напускным неудовольствием, произнес брат.

— Как будто тебе не нравится! И вообще, 'Богданом' или 'Даном', тебя называет кто хочет, а вот 'Богом' могу именовать только я, так что придется терпеть — улыбнулась я, чувствуя, как отпускает смущение.

— И нагло пользуешься этим, малявка — усмехнулся брат.

— Сам такой! Никакая я не малявка — начала по привычке я злиться.

— Ага, поговори еще — засмеялся Дан, ловко увернувшись от тычка.

— Ну, погоди!

Не сложно догадаться, что Дана я так и не догнала, зато развеселилась. Было очень весело гоняться за ним, забыв о неприятной съемки. Я глянула на брата и поняла, что он слегка выдохся, издав боевой клич племени индейцев 'Фиг Вам', я снова погналась за Богданом. Брат быстро пришел в себя и тоже дал деру, завернув за угол. Через секунду я завернула следом и впечаталась носом прямо в чью-то грудь, но однозначно не брата. Наверное, я бы позорно взвыла от боли в носу, но чужая рубашка заглушила мой крик боли, превратив его в мышиный писк.

— Тебе, куколка, никто не говорил, что бегать по коридорам не безопасно? — в душе я заледенела, я врезалась в Брэнса! Боже, хочу умереть! На деле же, проявилась моя мерзкая часть натуры, которая вылазит каждый раз, стоит мне только расслабиться.

— Куколкам может и говорят что-то такое, а девочкам вроде меня. Ничего. Никогда. Не запрещают — даже не попыталась я отстраниться от Брэнса — как можно что-то запретить такой малышке, как я? — хлопнула я пару раз пушистыми ресницами, для закрепления, так сказать, результата.

— Лили — попытался возмутиться брат, уже подошедший к нам.

— Да, я определенно, не ошибся! Вы, ребята, мое самое выгодное вложение — вдруг ухмыльнулся Брэнс и совсем уж неожиданно приобнял меня за плечи.

Я тут же ощутила легкий аромат мужского парфюма и табака, странно, до этого наподобие пах только мой отец и только он Так обнимал меня, со смесью тепла и осторожности. Я почувствовала, что если он меня сейчас не отпустит, я непроизвольно начну обнимать его в ответ. ЕГО — Брэнса! Взрослого дядьку, моего непосредственного начальника и что самое главное, мечту каждого певца!

— Э, дяденька, не могли бы вы меня отпустить, я со взрослыми незнакомыми мужчинами не привыкла обниматься — проснулась язвительность.

— А с молодыми незнакомыми мужчинами, значит, привыкла? — хмыкнули в ответ.

— Простите ее, на мою сестру иногда находит — выхватил меня из рук Брэнса Дан.

— Да ничего, я не против, тем более, такую куколку всегда приятно обнять — и пристально так смотрит на меня. Ха! Не проймешь, назло всем врагам, не покраснею!

— Детки, а вы в клубах-то хоть бывали? — спустя пару секунд молчания, спросил Брэнс.

— Естественно — фыркнула я.

— Я не про ваши детские дискотеки, куколка, я про настоящие клубы с стоящей музыкой и так называемыми 'звездами', на каждый квадратный метр — улыбнулся Брэнс.

Мне даже смотреть на брата было без надобности, я прекрасно чувствовала его интерес к предложению Брэнса. А еще я чувствовала, что Брэнс преследует определенную цель. И если мои предположения верны, то думаю, Ян Брэнс решил похвастаться своим новым приобретением — нами. Что ж, его право. Все ничего прошло с момента подписания контракта, а мы с Даном уже успели сменить имидж и превратиться в извращенцев. Что будет дальше я даже представить боюсь.

— Да, нам бы очень хотелось попасть в такой клуб — выпалил Богдан, а я на доли секунд заметила самодовольство промелькнувшее в глазах Брэнса.

— Дан, я домой хочу — попыталась я остановить брата.

— Какой домой? Лили, что нам там делать? С Машкой в 'Mortal' рубиться?

— Да хоть бы и так! Ты вообще не забыл, что Маня нас ждет? — начала я злиться, только теперь по-настоящему.

— Ничего, подождет — бросил Дан, совершенно с незнакомой мне интонацией.

— Правильно, девушки и шоу-бизнес — не совместимы — влез Брэнс.

— Дело не в совместимости, просто сегодня можно и расслабиться, Лили, пожалуйста — жалобно посмотрел на меня брат. Так, что я туту же забыла о его словах в сторону Маши, и со вздохом полным обреченности кивнула.

— Вот и славно. Значит, в клуб? — подвел итог Брэнс.

— В клуб — не стройным хором ответили мы с братом.

Вообще-то про клуб я забыла, как только увидела машину Брэнса, да, я бы за такую душу продала. Она, машина то есть, выглядела по истине шикарно.

— О, вижу знакомый блеск. Она у тебя ценительница? — спросил Брэнс, наблюдая за мной у Дана.

— Еще какая! Даже не знаю, от кого у нее это. Лили по тачкам тащиться даже больше чем по музыке, хотя сестренка моя — настоящая меломанка — улыбнулся Богдан, когда я осуждающе глянула на него, нечего обо мне трепаться!

— Ага, а некоторые, не стану пальцем показывать, с ума сходят по всем 'стрелялкам', стоит только в интернете найти новую игрушку и все, можно сутки до этих некоторых не дозваться — с удовольствием наблюдая, как краснеют щеки Дана, хихикнула я.

— Брэйк, детки, садитесь и поехали, а то чувствую ваши родители разрешают вам гулять до одиннадцати…

— Неа, наши предки, дяденька-продюсер, разрешают нам гулять до часу, когда мы по отдельности и до двух, когда мы вместе — паясничая, продолжила я нарезать круги вокруг божественной тачки.

— Почему 'дяденька-продюсер'? — задал ожидаемый вопрос Брэнс.

— А почему 'куколка'? — решила я побыть 'евреем'.

— Потому что похожа — я даже слегка растерялась оттакого ответа.

— Нда, действительно, Лили, ты очень похожа на куколку — заталкивая меня на задние сиденье и не давая придумать достойный ответ, издевался брат.

Я 'надулась' и всю дорогу до клуба, ехала старательно не обращая внимание на разговорившихся брата и Брэнса. С игнором туго выходило, я невольно задавала вопросы, о скорости, шинах, покрышках, краске и тюнинге. А когда вспоминала, что вроде обиделась, на языке вертелся уже новый вопрос. Но больше всего бесило то, что я знала, Брэнс замечал все мои детские поступки, от надуманной обиды и до попытки скрыть интерес к его 'металлу'.

Так что, по прибытию в клуб, я чувствовала себя еще паршивей, чем в начале поездки. Богдан же, наоборот светился, как лампочка Ильича, постоянно перебрасываясь фразами с Брэнсом. Хотя, Богдан по своей сути общительный и приветливый парень. Он умеет очаровывать. Я тоже не молчаливая бука, но до брата мне далеко.

Перестав сверлить дыру в затылке брата я соизволила обратить внимание на само место прибытия. А оно того стоило. Клуб 'Колизей' — это своеобразная арена, только не для гладиаторов, а для 'звезд' 'местного разлива'. Брэнс не врал, говоря, что тут на каждом метре 'лицо с экрана' можно встретить. И одно из этих самых лиц, сейчас пело на сцене. Кроул — сценический псевдоним, мечта детства и юности, недосягаемая фантазия, пела прямо здесь и прямо сейчас…

Остаться в живых застыла кровь,

Манит голод,

Я за плоть и за кровь,

Губы холод,

Разжигают любовь,

Не выходит,

Режет твой эротизм,

Тело воет,

Но я не исправим,

Агония в сердце, и некуда деться,

Съедает меня, и рвет любовь,

Агония в теле, и мы не успели,

Остаться в живых, застыла кровь,

Ядовито

Я тебя заманю,

Ты убита,

Я тебя исцелю,

Лицезреешь,

Мое тело огонь,

Ты не хочешь,

Значит, пепел не тронь,

Агония в сердце, и некуда деться,

Съедает меня, и рвет любовь,

Агония в теле, и мы не успели,

Остаться в живых, застыла кровь,

Агония в сердце, и некуда деться,

Съедает меня, и рвет любовь,

Агония в теле, и мы не успели,

Остаться в живых, застыла кровь,

Остаться в живых, застыла кровь,

Агония,

Агония,

Мое тело так хотела, только ты не ждала,

Агония,

Агония,

Не любила, но умело, ты меня завела,

Агония в сердце, и некуда деться,

Съедает меня, и рвет любовь,

Агония в теле, и мы не успели,

Остаться в живых, застыла кровь,

Остаться в живых, застыла кровь…..

Да, он пел, как Бог, я просто 'улетала' от одного голоса. И когда, песня закончилась, все еще продолжала двигаться в такт с музыкой. Кроул, был моим идолом, не просто шикарный голос, он сам по себе был выше всяких похвал. Он напоминал мне хищника, гибкого, сильного, быстрого, хитрого… ягуара. Блондин с темным, пронзительным взглядом…

— Все, ее мы потеряли, стоило предупредить, что здесь будет Кроул — услышала я будто издалека голос брата.

— Прости, я не знал, что твоя сестра так реагирует на мое создание.

— Создание?

— Да, я создал Лекса Кроула и до сих пор совершенствую его. Когда-то он был обычным нищим студентом из провинции, а теперь весьма перспективный кадр на 'звездной' сцене — с самодовольством произнес Брэнс.

— А можно у него автограф взять? — с замиранием сердца, взглянула я на Брэнса.

— Можешь даже его за руку подержать — усмехнулся Брэнс.

Он повел нас прямо к сцене, в паре метров от которой, находилась возвышенность, оказавшаяся столиком, как гласила табличка: 'для VIP — клиентов'. Сегодня, видать, эти вип — клиенты — мы. Поднявшись по небольшой лестнице, к столику, я поморщилась. Место было оформлено на восточный манер, низкие диванчики с кучей пестрых подушек, на столе кальян и сверху тканевый полог.

Не успела я усесться поудобней, все пыталась отодвинуться от Брэнса, а он наоборот, как назло пытался сесть поближе, появился Кроул. Он в отличии от нас, не стал подниматься по ступенька, а просто, перемахнул к нам со сцены. Я итак была под впечатлением, сейчас же, прекратилась в статую, боясь шевельнуться, иначе точно упаду в обморок от изобилия чувств.

— Лекс, познакомься, мои новые протеже, близнецы — Ярцевы. Я даже фамилию им менять не стану, итак классно звучит. Имена впрочем, тоже менять не намерен. Их родители явно оригиналы, назвать сына — Богданом, а дочь — Лилит — засмеялся Брэнс.

— Да, весело — Кроул пристально вгляделся в брата, будто искал что-то. Потом перевел взгляд на меня.

— Лили твоя фанатка, куколка ждет автографа от тебя — если Брэнс отел смутить меня еще больше, чем было до этого, то миссия удалась, я окончательно впала в шоковое состояние.

— С удовольствием, когда-нибудь, я надеюсь получить автограф и от тебя, крошка — усмехнулся, своей диковатой улыбкой Кроул и вдруг оказался очень близко ко мне.

Богдан дернулся в нашу сторону, но Брэнс махнул рукой, мол ничего не будет. Кроул же приблизил свое лицо к моему почти вплотную, его глаза смотрели прямо в мои и это казалось странно… возбуждающим. Я чувствовала его дыхание на своих губах и сама не знала, чего хочу, позабыв зачем вообще он здесь находится.

— Автограф так, афтограф, но у меня нет ручки, а у тебя есть? — прошептал он мне в губы.

— Н-нет — заикаясь ответила я.

— Плохо, что ж, сейчас могу оставить на память только это…

И он опустив голову мазнул губами по щеке, ниже, шея… Что-то горячее и влажное прошлось по артерии, бьющейся в бешеном ритме. Его губы коснулись шее и втянули участок кожи в рот. 'Боже, он ставит на мне засос!' — пронеслось в голове. Но тело никак на возглас разума не отреагировало. А через мгновение Кроул оторвался от меня.

— Этого пока достаточно, такая альтернатива автографа — шепнул он и тут же отскочил от меня.

— Уже уходишь? — спросил Брэнс, но смотрел на меня.

— Да, ты же в курсе, у меня еще концерт в 'Догме', так что мне пора, пока фанатка — махнул рукой Кроул и спрыгнул вниз.

Дан зло покосился на то место, где стоял Кроул, а потом осуждающе глянул на меня. Разбор полетов не избежать, было понятно по его взгляду. А пускай! Сам Кроул меня поцеловал, ну почти поцеловал. Брэнс на наши переглядывания лишь снисходительно хмыкнул.

— Ну как? Довольна? — спросил продюсер.

— Очень! — искренне ответила я.

— Только не увлекайся Лексом, мне не нужна влюбленная дурочка на сцене — едко добавил он.

Я предпочла промолчать на подобное высказывание, поскольку уж очень мне хотелось ляпнуть гадость.

— Дан, пойдем, потанцуем — позвала я, молчаливого брата. Лучше пусть сейчас выскажется, чем будет держать обиду.

— Ладно, пойдем — вздохнул Дан.

Танц-пол явно был переполнен. Никогда прежде я не видела такую толпу в одном месте и танцующую под одну музыку. Мы с братом кое-как нашли свободный уголок. Он лукаво глянул на меня. Значит нотации отменяются? Будем поражать? Что ж, я не против раскачать эту площадку.

Танцами мы с Даном занимаемся с малых лет. Сначала бальные, потом латино, сейчас молодежные направления хип-хом и брейк. Но в паре никогда прежде не танцевали, разве что, на дискотеках. Хотя, даже без практики, мы неплохо чувствуем друг друга, так что танец должен быть если не хорошим, то запоминающимся точно.

Брат кивнул и мы начали. Плавные, тягучие движения, начало сексуально-возбуждающее. Музыка соответствовала. Легкие, почти невесомые касания. То слишком близко друг к другу, то невероятно далеко. Я начала замечать, что на нас стали обращать внимание и будто по команде освободили самую середину танц-пола.

Дан подмигнул мне и задвигался быстрей, рвано и напряженно. Я же более свободно и расслабленно, уступая главенство в танце брату. Я могла только догадываться, как это выглядело со стороны, но чужие взгляды, что жгли тело, говорили красноречивей любых слов. В толпе я вдруг заметила Брэнса. Он стоял в первом ряду, очень близко к нам и не сводил взгляда с меня.

Набрав скорость, мы с братом уже не лениво двигались, а задыхались от заданного темпа. Дан подхватил меня, бросая в воздух, поймал, оттолкнул. Я же делала вид, что тянусь к его губам, но стоило нам сблизиться и я тут же уклонялась в сторону от брата. Это был танец похожий на постановочную сцену из театра. И когда мы оба чуть не повалились с ног на последнем аккорде, на площадку опустилась оглушающая тишина. А через секунду она взорвалась криками и аплодисментами.

Я засмеялась, как же здорово, вот так, на публику, танцевать. Мы столько теряли, когда не становились в пару на танцах, все стеснялись непонятно чего. Дан подхватил меня на руки и закружил. я почувствовала себя принцессой. Но брат быстро вернул с небес на землю:

— Родителям я про засос не скажу, но дома мы серьезно поговорим — предупредил Дан и пока я не начала ныть, отпустил меня.

Я надула губы, но все же обрадовалась, от предков однозначно бы влетело, а Дан только нотацию прочтет и скривившись покачает головой. Так что, он куда лучше взбучки от родителей. Уже возвращаясь к столику, я почувствовала срочную потребность в 'белом кабинете'. Выпитое за день просилось наружу. Оставив Дана, я пошла в сторону уборной.

Туалет тут ни чуть не хуже самого клуба, красивый, отделанный кафелем и мрамором. Прямо не отхожее место, а произведение искусства. Справив нужду и приведя в относительный порядок волосы, которые растрепались после танца, я подошла к двери, но не успела взяться за ручку, дверь открылась и в туалет зашел Брэнс. Я почувствовала, как глаза на лоб полезли от удивления.

— Великолепно танцуешь, куколка — приближаясь ко мне, сделал комплимент Брэнс.

я даже не осознала, что инстинктивно отступаю от него, как дичь от хищника. Только когда уперлась в выступающий край умывальника, поняла, что делаю. Брэнс усмехнувшись, подошел вплотную и опустив руки на талию, развернул к себе спиной. Я попыталась вырваться.

— Стой смирно, куколка и смотри, как тебе вид? — я подняла глаза на зеркало, висящее напротив и посмотрела на себя в объятиях Брэнса.

А ничего так, смотримся. Брэнс высокий, мощный брюнет и я такая маленькая, на его фоне блонди. Но он имел ввиду не это. Я вгляделась, глаза Брэнса, смотрят насмешливо, холодно с превосходством и это его обычная манера смотреть на все и вся, губы кривятся в полуухмылке, полуулыбке, отчего бесспорно мужественное лицо становится каким-то глумливым. Брэнс в образе. Вот что он хотел мне показать. Я же, не скрываю себя, свои чувства, у меня нет амплуа.

— Молодец, куколка — прошептали мне на ухо — я не сомневался, что ты в отличии от брата, поймешь меня сразу. Ни у тебя, ни у него, нет образа и это очень неправильно. Потому что, вам двоим это необходимо. И отчасти из-за того, как я буду вас двигать.

— И как?

— Куколка, на публике вы больше не просто братик и сестричка. Теперь вы влюбленные близнецы, скрывающие и в то же время показывающие всем свою 'запретную' любовь — у меня наступило шоковое состояние, хотя я и подозревала, что Брэнс изначально собирался что-то такое 'выкинуть'.

— И не надо делать такое личико. Образ твоего брата будет просто и в одновременно загадочен. Он станет этаким плэйбоем, готов с любой, но любит только сестренку, но боится быть отвергнутым. А ты милая девочка, мечтающая о любви, но на эту роль подходит лишь брат, на твой взгляд. А поскольку такой любви быть не может, ты страдаешь и отвергаешь всех поклонников.

— Охренеть — выругалась я — но если работать по такому сценарию, то никакой 'любви' видно не будет.

— Какая умная девочка, ты даже не пытаешься возмутиться, а сразу переходишь к сути. Свою 'любовь' вы можете проявить только на сцене во время песни. Как тебе?

— Почему-то хочется Вас ударить и одновременно восхититься таким извращенным умом — честно призналась я.

— Я знал, что тебе понравится, куколка — притягивая меня к себе и вынуждая обпереться спиной о его грудь, проворковал Брэнс.

— А вот это мне уже не нравится — вырвалась я из хватки — прекратите меня постоянно щупать, раздражает, знаете ли.

— А мне казалось, что тебе нравится — усмехнулся Брэнс.

Развить мысль ему не дали, в дверь вошли две какие-то девицы и изумленно уставились на нас. Я поспешно ретировалась, но не успела отойти от двери и на пару шагов, как большая мужская рука, сграбастала мою ладошка. И Брэнс как ни в чем не бывало повел меня к центру танц-пола. И как на зло заиграло 'Alessandro Safina — Luna', ну кто врубает медляк в клубе? Брэнс не растерявшись притянул меня к себе и повел в вальсе, только слишком 'близком' вальсе, так, что я могла почувствовать его накачанный торс своим телом. И мне это нравилось, что и бесило одновременно. Хотя, мы всего лишь танцуем, поэтому, ничего страшного я еще не заметила. Ну, по крайней мере для себя лично.

Неожиданно для нас, песня оборвалась. Видимо, мы так увлеклись, что просто не заметили, как музыка закончилась. Еще секунду Брэнс крепко обнимал меня, но потом со вздохом отпустил. И я не смогла подавить вздох разочарования, хорошо, что уже играла другая мелодия и продюсер не услышал моего стенания. Он опять собственнически взял меня за руку и как буксир потащил к нашему столику. Брат времени даром не терял и весело общался с какой-то девицей, успевшей занять мое место. Я раздраженно фыркнула, кажется, за прошедшие часы он успел позабыть о Своей девушке!

— Братик ― протянула я, плюхаясь Дану прямо на колени ― а не пора ли нам домой в мягкую кроватку?

Если Брэнс на мои 'выкрутасы' только снисходительно усмехнулся, то размалеванная (и я не преувеличиваю) фифа, впала в шок, Дан же только фыркнул и обвил руками мою талию. Я же стараясь ничем не выдать смех пляшущий у меня на губах, склонилась лицом к шее брата.

— Малыш, ты уже устала? Ну что ж, тогда нам действительно пора, моя девочка, не может заснуть в одиночестве ― ворковал братец, улыбаясь опешившей девушке.

— Это твоя девушка ― все же решила уточнить фифа.

— Нет, это моя сестренка. Мы ― близнецы ― как само собой разумеющееся сообщил Дан и подхватив меня на руки, глянул на Брэнса ― нам бы такси…

— Нет ― нет, я сам вас отвезу, ребятки. Пойдемте ― мило улыбаясь ответил Брэнс и тоже встал.

— Засранка ― прокомментировал мое поведение брат, но не сделал попытки отпустить меня.

— Сам такой! Стоило мне только потерять бдительность и т уже готов наставить рога моей лучшей подруге! — возмутилась я ― да и смотреть, как это дура впала в прострацию тоже было весело.

Мы как раз подошли к машине и Дан-таки соизволил поставить меня на землю.

— Не выдумывая, мне просто было скучно и я хотел развлечься!

— Как бы то ни было, вы ребятки уже начали свою пиар-компанию и при этом не потратили ни копейки моих денег ― отключая сигнализацию сообщил Брэнс.

— Как это? — удивилась я.

— А вот так. Твой брат общался с обозревателем журнала 'Люди, лица, истории'. Они очень любят писать о начинающих талантах, таких, как вы. И о представление, что вы двое устроили, я могу вас уверить выйдет в следующем номере.

— То есть я невольно начала воплощать твой план ― разозлившись я даже забыла об уважительном обращение.

— Именно, куколка ― заводя мотор с некой толикой ликования подтвердил Брэнс.

— А что это за план? Мне на расскажете ― как по команде встрял брат.

— Расскажу, дома ― решила я оттянуть тягостный момент.

— Дома? Наверняка, это что-то ужасное ― усмехнулся брат.

— Да не особо, просто твоя сестренка любит нагнетать ― ответил за меня Брэнс.

— Кому как, по мне, так это ― кошмар ― буркнула я.

— А полчаса назад, ты так не думала ― протянул продюсер.

Я не стала отвечать. Только глупой перепалки мне не хватало. А то, что она будет глупой, я не сомневалась. Все равно, мои возражения не примут всерьез. Мы с Даном все уже решили, когда ставили свои подписи под контрактом. И пока я, если быть объективной, особых минусов в этом выборе не видела. В конце концов, что такого неожиданного предложил нам Брэнс? Да ничего, я ведь ждала подобного пиар-хода. Потому и возмущаться особо, не спешила.

Очнувшись от своих дум, я поняла, что брат уже вытащил меня из машины и тащит к дому. Я обернулась, Брэнс послал мне воздушный поцелуй и завел мотор.

Дома нас ждали обеспокоенные родители. Надо же, это что-то новое. Раньше их не особо волновало, чем мы заняты, главное, чтоб под руку не лезли. А тут прямо такая забота! В отличии от Дана, я в отношении родителей, иллюзий не строила. Да, они нас обеспечивали, да, растили как могли. Но вот любви, той, что может возникнуть только у мамы с папой и наоборот, я никогда не чувствовала. Мы с братом будто были отдельной ячейкой общества. Родители перестали нас понимать с того момента, как мы с Богом научились говорить. И с того момента, они стали чужими для меня.

Но то я. Дан же, старался поддерживать отношения. Он изо всех сил пытался показать, что мы образцовая семья. И как бы мне было не неприятно это признавать, но пока ему отлично удавалось это. Родители тоже замечали потуги брата и наверное оттого относились к нему теплей. Но я не ревновала и не завидовала. Хотя, может чуточку и ревновала, брата к ним. Но зависти уж точно не было. Чему завидовать? Тому, что у брата талант комедианта в крови?

Так что, я свалила на Дана нелицеприятный разговор с предками, а сама пошла к себе принять душ. После дня насыщенного событиями, это само то.

После душа натянув длинющую футболку, я бухнулась в кровать. Но стоило мне только прикрыть глаза, как в комнате появился Дан. Он тоже успел освежиться и теперь, пододвинув меня завалился рядом. Чувствую разговора не избежать.

— Поговорим? — ну вот, как я и думала.

— О чем?

— О том, о чем ты не пожелала говорить в машине ― разбил последние мечты о спокойной ночи брат.

— Да ну, ты разозлишься ― предприняла я попытку стратегического отступления.

— А ты проверь. Расскажи и посмотрим разозлюсь ли я ― глянул на меня Дан.

— Я и без рассказа могу сказать точно, что ты разозлишься.

— Лили, не заставляй меня прибегать к пыткам ― пригрозил брат щекоткой.

— Ладно ― вздохнула я ― Брэнс хочет чтобы мы разыгрывали страсть на публике.

— В смысле?

— В прямом. Он хочет, чтобы все думали, что нас связывает запретная любовь ― выпалила я и зажмурилась.

— Что?! — не, ну я в принципе, такой реакции и ждала, а все равно оказалась не подготовленной к ней.

— Чего орешь? Предков разбудить хочешь? — зашипела я на брата.

— Лили, ты вообще слышала, что сказала ― прошипел в ответ Дан.

— Ну… Да чего такого? Сейчас это в моде. К тому же никто нас не заставляет что-то особенное делать ― разозлилась я.

— Да? А то что нам предлагают буквально извращать родственные отношения, нормально, да?! — опять сорвался Дан.

— Да ничего такого нам не предлагают. Просто поизображать на сцене пламенные взгляды. Ну, так пообниматься тесней. А так, все так у всех ― я начала поглаживать брата по плечу.

— Ты уже решила попрактиковаться, что ли? — подозрительно глянул на мою руку брат.

— Идиот! — вспылила я и отвернулась от него к стене.

Около полу часа мы как поровозы пыхтели. Пока брат не положил свои руки мне на талию и обнял. Я почувствовала, что вспышка прошла и теперь Дан более вменяем. И что на него нашло? Ведь сценический образ ― это только образ, чего так возмущаться?

— Прости, я погорячился ― будто читая мои мысли тихо произнес Дан.

— Да ладно ― улыбнулась я, поворачиваясь к нему лицом.

— Просто меня взбесило то, что мы еще не начали свою звездную карьеру, а этот… продюсер, уже ставит нам условия, да к тому же такие.

— Бог, но ты же понимаешь, что без этого никак? Нам теперь все время будут диктовать и навязывать свои правила. И возмущением делу не поможешь. Вот когда мы станем реально знаменитыми, тогда сможем Брэнса послать куда подальше, а пока нам придется соглашаться с его безумными идеями ― вздохнула я.

— Вот именно, что безумными. И вообще, не нравится мне это Брэнс.

— Почему?

_Потому что смотрит он на тебя слишком уже пристально и облизывается, как кот на крынку со сметаной ― скривился Дан.

— Ревнуешь?

— Нет, но тебе надо быть с ним на чеку, мало ли ― задумчиво произнес брат.

— Я итак на чеку. Да и не нравится он мне совсем ― покривила я душой. Брэнс мне, как не мерзко это признавать, понравился.

— Ну тогда ладно ― успокоился брат ― давай уже спать, а то завтра подъем в восемь утра.

Я кивнула и покорно закрыла глаза. Сегодня был насыщенный день и не думаю, что завтрашней будет слишком отличаться.

Глава 3

Будь ты ветром, я бы был твоим навеки

Облаком пушистым, будь душистою

Розою… Росою утренней тебя будил бы с рассветом

Будь ты ветром…

Будь ты с кем-то, не со мной, но счастливой

Будь кокеткой, не моей, но красива

Для меня ты каждый раз, как при первой встрече

Как потерял дар речи, как расслабленность

Сменялась напряжением, от невесомости к притяжению

Один шаг, как оказалось

Зал не аплодировал, не было оваций

Мы не играли, но несыгранным остался

Последний эпизод нашей с тобою истории

Кому решать нашу судьбу нас самих кроме?

Время — утро, а еще в сон не клонит

Разум мутит в крови легкая истома

Дом напротив, сигаретный дым с балкона

Клубясь улетает в сторону небосклона

И я хотел бы стать тоже дымом сигаретным

Чтобы подхватила ты меня, будь ты ветром

Будто где-то, в области груди левой

Путь кометы от тебя ко мне проделав

Твое сердце, вместо моего…. Мое сердце

У тебя — просто береги его

Дневник Богдана (недалекое будущее)

'Теплая, сладкая и мягкая, как бархат кожа, она манит, притягивает, словно магнит. С каждым днем все сложней себя останавливать, все больней, отдергивать руку от шелковистых, опьяняюще ― пахнущих ирисами и молоком, волос. Я не знаю, сколько еще смогу так жить. Понимаю, что скоро не смогу остановиться…

Дневник, как это забавно! Никогда ничем подобным не заминался. Но теперь вынужден. Ведь я ни с кем не могу поговорить от этом. А поговорить хочется, даже не так, мне нужно с кем-то поделиться своими переживаниями, тревогами, страхом… Но, увы, не осталось таких людей в моей жизни, которым я бы мог что-то рассказать. Точней это меня не стало в их жизнях.

Сегодня, когда я увидел ее, плачущую в парке, единственное, чего мне хотелось, это крепко ее обнять и никогда, никуда не отпускать. Защитить ее хрупкий мирок, сохранить все то светлое, что есть в ней. Но я не подошел не утешил. Я просто стоял и смотрел, как она плачет. Как Он бежит к ней и подхватывая на руки убаюкивает. Больно, как же больно, было это видеть. Близость, Их душевную близость.

И я опять напился, кажется, с кем-то подрался, потом неизвестно как очутился в клубе, последнее, что я запомнил неправдоподобные стоны какой-то девки подо мной. На этом все, темнота и провал. Проснулся уже в одиночестве, на тумбочке остывший кофе и стакан воды, рядом с которым две таблетки аспирина. Значит, она приходила? Но зачем? И что она видела? Теперь ее неприязнь станет более сильной? Очевидной? Одни вопросы и ни одного ответа.

Такие мысли посетили меня в то похмельное утро. Но она была бы не она, если бы не сделала вид, что ничего не видела и ничего не знает. Ненавижу ее! Нет, нет, нет! Люблю! Ненавидя люблю и ничего не могу с собой поделать. Она ― мой наркотик, мое лекарство, моя болезнь и мое спасение. Она та, кто всегда будет со мной и никогда не будет моей…'

Богдан. (Наши дни)

Подскочил как ошпаренный, хотя, почему 'как'? После 'рева мамонтов' в ухо, что сестренка устроила мне, я имел полное право подскочить как ошпаренный. Вот только Лили не успела отпрянуть и мы 'встретились' лбами. Теперь уже оба взревев. Я первый пришел в себя и притянул к себе попискивающую от боли сестренку, чмокнул в лоб.

— Сама виновата, нечего было так на ухо орать ― пожурил я ее.

— Да я уже что только с тобой ни делала! А ты не просыпался! — возмутилась Лили. Я смутился, есть такое, слышать-то я ее слышал, но вот вставать было лень.

— Ну, просто, зайка ― попытался я подлизаться.

— Не начинай, купишь мне шоколадку и тогда поговорим ― величественно кивнув своим же словам Лили быстро подскочила с кровати ― а теперь, кто первый в душ?

Сестра рванула в коридор и я понимая, что уже проиграл все же ринулся следом.

В скоростном порядке осуществив водные процедуры. Почему в скоростном? Потому что сестра все-таки добежала первая и потом около часа отказывалась выходить. Так что, мылся я, как спартанец. И как солдат одевался, за минуту. Мы не опоздали, проявили, так сказать, верх пунктуальности, вбегая в студию минута в минуту.

Брэнс сделал вид, что ничего не заметил. Сегодня мы записывались для радио и клубов, где нас могут начать крутить. Брэнс не считал, что обязательно надо выпускать прямо сейчас хит, а потом браться за альбом. Главным, в его понимание было стать заметными и не столько музыкой, сколько поведением. Поэтому нас решили пропихивать во всевозможные ресурсы, первыми из которых были радио и телевидение. И нас закрутило…

Пять месяцев спустя…

— Ты куда? — сонно спросила сестренка, когда я поднялся с постели.

— Не спиться, пойду пройдусь, а ты спи ― я наклонился и нежно поцеловал ее в лобик, Лили вздохнула и покорно закрыла глаза.

На самом деле, меня позвали на обещающую быть незабываемой, вечеринку. А вот Лили брать с собой было нельзя. И не потому что я был против, против был Брэнс. Он считал, что любые 'тусовки' могут испортить общую картину наших 'тношений'. Проще. я мог бегать на классные пати, а сестра ― нет. И мне не хотелось расстраивать Лили. Поэтому я всячески пытался скрыть свои походы. Но изо дня в день это становилось все сложней. Последние месяцы мы не жили дома. У нас, просто, не было выхода. Брэнс, буквально, заставил меня с сестрой перебраться в Москву.

Дело было в том, что только в этом городе мы могли реально раскрутиться и Брэнс знал это. Да и мне самому стало как-то душно в родном городе. Тем более, что со школой мы покончили довольно быстро, Брэнс неизвестным мне путем достал нам с Лили аттестаты с полным средним. Вообще, единственное, что требовалось от нас ― это писать песни и петь, ну еще поддерживать имидж помешанной друг на друге парочки. Что, если верить сплетням во всех бульварных газетенках и журналах, нам удавалось.

Единственное, что раздражало, так это наши отношения с Машкой. Она изводила меня ревностью и недоверием. Да, признаю, порой я действительно шел на поводу у своего нижнего мозга. Но все, что писали в желтой прессе было полной и абсолютной ложью. Машка же оперируя только этими сомнительными 'фактами' закатывала мне грандиозные скандалы.

Поначалу мы приехали в столицу вместе, втроем. Но Маша не смога и дня прожить без ругани. А под конец пригрозила, что уедет, если я не прекращу петь. Я не выдержал и высказался. Громко и с наслаждением. Сказал, что скорей всего буду ей изменять, но так, что никто и никогда об этом не догадается. И что я все равно люблю ее. Но держать не стану. Она тогда настоящую истерику закатила. А спустя неделю пришла мириться, готовая попробовать такие отношения. Но вернулась домой, решила, что лучше будет приезжать к нам время от времени.

Сестра меня чуть не убила. Помню, у нас выступление в 'Орхидеи' — шикарном ресторане города, так все звезды местного разлива собрались, а Лили выглядит не как нежная сестренка, а как злобная ведьма. Я тогда думал, что она дырку во мне прожжет свои 'пылким' взглядом. Всё, думаю, провал. А оказалось, что публика наоборот прониклась и в тот день нас по-настоящему заметили. И начались бессонные ночи в звукозаписывающей и монтировочной, в студии и павильонах. Мы начала ощущать себя 'звездами'.

И вот, Москва… Концерты, клипы, интервью, автографы. Лили засыпала стоило ей просто почувствовать спиной устойчивую поверхность. я выходил из мыслей о новой песне, клипе, только когда кто-то очень настойчиво звал меня. Мы не замечали, сколько времени прошло, дни сливались в часы, а часы в минуты. Для меня и Лили происходящее было мгновением.

— Бог ― я непроизвольно вздрогнул. Раньше меня звала так только сестра и сейчас я не терплю, когда кто-то называет меня этим сокращением.

— Не зови меня так ― рыкнул я на модельку сидящую у меня на коленях. Она даже подпрыгнула от неожиданности.

— Наш, Даня, позволяет так себя называть только своей горячо любимой сестренке ― не упустил возможности подколоть меня Лекс.

— Не беси, Кроул ― лениво огрызнулся я на него.

— Да ладно, здесь все свои ― протянул Лекс. но на этом благоразумно заткнулся.

— А, кстати, где она? Твоя сестренка? — спросила Иви, не стесняясь ощупывая зад какой-то блондинке примостившейся между ней и Лексом.

— Иви, этот собственник никогда не даст тебе ее попробовать, даже если приведет сюда. Но он ее не приведет, мы такой малышке не ровня ― опять влез Лекс.

— Ты заткнешься? — непроизвольно стиснул я кулаки, девчонка, ойкнула, я опустил взгляд, черт, я же ее 'силикон' ощупывал, когда этот урод надо мной стебаться начал.

— Прости, киска — 'примирительно' погладил я пострадавшее достоинство и без перехода запусти ей руку под короткое коктейльное платьице, уверенный, что она без белья. За эти месяцы я привык именно так 'заглаживать' 'вину' перед 'дамой'.

— Ребят может вам уединиться ― хитро глянула на нас Иви, уже напрочь забыв о моей сестре.

Да, она была в некотором роде вуайеристка, любила наблюдать, хотя и поучаствовать была не против. Но с Иви скучно, она до мозга костей лесби, ее не интересуют мужчины в качестве партнеров по сексу. А делиться 'своей' девочкой я не собираюсь. Эта кукла моя на всю ночь, если так понравилась, пусть завтра себе забирает, но сегодня не дам. Я ― жадный. Иви, видимо. прочла все эти эмоции у меня на лице и звонко засмеялась. Я даже замер на мгновение. Иви, действительно, очень красива, роковая брюнетка с роскошной фигурой и кошачьей грацией. Эх, ну почему такие девушки предпочитают… девушек?

— Не смотри так, малыш, не обломиться ― продолжая смеяться Иви потянулась губами к блондинке и поставила той смачный засос на уже полуголой груди. Так вот, почему Лекс затих, он готов девчонку прямо тут 'развести'.

— А давайте никуда не пойдем? А. мальчики, может сделаем все здесь? — соблазнительно улыбнулась Иви.

— Ви, ты чего уже на фетиш перешла? — Лекс от удивления даже о 'своей' девке забыл.

— Да нет, кто сказал, что я переходила? Я всегда была такой ― и Иви одним движением сдернула с блонди платье. Та, даже не дернулась, под кайфом что ли? Иначе не представляю насколько развратной надо быть, чтобы у десятков незнакомых людей на глазах сидеть голой и наклоняться к паху Лекса.

— Не хрена себе ― прошептал Лекс, озвучивая мои мысли, такой, весьма ёмкой фразой.

— Кажется, я перестаралась с экстази ― без грамма сожаления в голосе, призналась Иви.

— Ви, опять?! — взвыл Кроул, вот только не было понятно то ли от удовольствия, потому что девчонка уж 'зарылась' лицом в пах Лекса, то ли от отчаяния, Иви постоянно вытворяет подобное, причем без ведома пьющих бурду, которую та услужливо подает гостьям.

— Помолчи ― и впервые у меня на памяти, Иви поцеловала мужчину, Лекса, если быть точным.

А я впервые так возбудился от чужого поцелуя. Но у меня никак не шла картинка из головы, будто Иви не целует Лекса, а занимается с ним сексом. Так чувственно могут целоваться только сгорающие от страсти любовники и… и Рекец Иви с Кроулом Лексом. Но меня отвлекли глубокие, в прямом смысле этого слова глубокие ласки 'моей' модельки. Она предано заглядывала мне в глаза и всячески пыталась привлечь к себе внимание. Но в отличии от Иви и Кроула, фетиш ― не мое. Я поднял девчонку с колен и потащил на второй этаж. Кажется, Лекс говорил, что там жилые комнаты.

Утро, как я уже привык, началось плохо. В голове, будто бубенцы развесили и стоило только слегка дернуться, как они начинали громко позвякивать, чем вызывали дикий приступ боли. Со стоном я открыл глаза и тут же наткнулся на стакан с водой в котором медленно, судя по виду, растворялся аспирин, рядом стояла чашка с ароматным кофе. Похоже, Лили меня пожалела. Черт, так она в курсе, какой я пришел вчера! Быстро выпив аспирин и прихлебывая кофе я даже прикрыл глаза, отчего чуть не упал с постеле, когда совсем рядом раздался родной голос:

— Ты уже встал? ― заходя в спальню спросила сестра.

Она сделала вид, что не замечает моего 'побитого' взгляда. Я и вправду чувствовал себя виноватым и в первую очередь из-за того, что врал ей столько времени. И когда я уже собрался с духом, даже рот открыл, для пространных извинений. Лили глянула на меня и звонко засмеялась.

— Бог, ты думаешь, что я не знала, куда и зачем ты уходишь? — немного отсмеявшись спросила Лили.

— А ты разве..? — удивился я.

— Конечно, я догадывалась. Да и Брэнс ― сестренка раздраженно потерла лоб.

— Что Брэнс? — насторожился я. У этих двоих последнее время довольно натянутые отношения.

— Что-что ― передразнила Лили ― Брэнс, меня достал уже со своими 'визитами'.

— Какими визитами? ― опешил я.

— Такими, стоит тебе вечером якобы уйти погулять и он тут как тут. Или ты думаешь я сама себе покупаю дорогущие икебаны и 'Шардоне'? Несложно догадаться, что он отправляет тебя на всевозможные тусовки, а сам мчиться сюда ― скривилась Лили.

— Лили, но почему ты мне об этом не рассказывала? — начал я злиться.

— А что рассказывать? Он приходит, сует мне в руки цветы и провиант, садиться в гостиной, ждет пока я сервирую столик и часа три цедит чай с кофе. При это все, что он делает, это лыбиться и смотрит на меня как удав на кролика. Правда позавчера в коридоре меня зажал…

— Что?! — заорал я подскакивая.

— Да не вопи! Ну подумаешь прижал к стене, постоял так пару минут и отпустил. И вообще, чего ты так возмущаешься? Сам-то поди каждый день с новой, а я до сих пор ни с кем ― тоже разозлилась Лили.

— Лили, как ты не понимаешь? Он же не какой-то левый пацан с улицы. Он наш непосредственный начальник. И то, как он себя ведет недопустимо. К тому же, не староват он для тебя? — более мирно попытался я вразумить сестру.

— Братец, я не собираюсь с ним переходить за рамки дозволенного. Но как мужчина он мне нравится. И вовсе он не старый, тридцать три ― это не возраст для мужчины ― фыркнула Лили.

Я не стал спорить, просто потому что не был в состоянии это сделать. После слов о том, что Брэнс ей нравится, во мне будто что-то оборвалось. Я сидел в постеле и смотрел на раскрасневшуюся от спора сестру, понимая, что банально ее ревную к Брэнсу. Единственный мужчина, которого всегда любила моя сестра ― был я. И мне не хотелось ни с ем делить сердце Лили. Пусть это эгоистично и по-детски, но она Моя сестра и только моя.

— Боже, Дан, ты как ребенок ― улыбнулась Лили и подойдя ко мне, порывисто обняла ― ну чего ты?

— А что я? — постарался я сказать как можно равнодушней.

— А то! У тебя на лице все написано. Бог, ты был, есть и будешь единственным любимым и неповторимым братом для меня. Но я ведь взрослею и мне тоже хочется быть любимой кем-то ― и заметив как я попытался протестовать, быстро добавила ― не братом!

— Ладно, понял я ― высвобождаясь из ее объятий я скрылся в ванной.

Умом я понимаю, что сестра права, но вот все остальные органы чувств буквально кричат, подталкивая начистить фэйс кобелине ― Брэнсу. А то, что продюсер еще тот ходок, я не сомневаюсь. И моей сестре такого добра не желаю. Вот и отличная причина не дать ему подбивать колья под мою сестру.

Настроение сразу повысилось. С такими радужными мыслями я вышел из ванны и направился на кухню. Сестренка порхала у плиты. Сегодня готовить завтрак была моя очередь, но Лили, видимо, пожалела меня и сама приготовила нам покушать.

Да, хотя мы и стали знамениты и даже относительно обеспечены, завтракали мы по традиции дома. Можно было нанять постоянную прислугу, но видеть и натыкаться дома на постороннего человека желания не было. Так что, мы с Лили решили поделить обязанности по готовке между собой. А чтобы дом хотя бы относительно выглядел чистым наняли приходящую два раза в неделю уборщицу.

— Не спи! У нас сегодня запись клипа на песню 'Будь ты ветром…', так что хватит носом 'клевать', ешь оладьи и погнали ― вырвала меня из размышлений Лили.

И правда, некогда о всяких глупостях думать. Я быстро затолкал в себя оладьи и выбежал следом за Лили из дома. Машина нас уже ждала. И как всегда мерс шестисотый. Брэнс знал, насколько я ненавижу данную марку автомобилей и назло мне посылал именно такую тачку за нами. Я вздохнул усаживаясь рядом с Лили. Сестру смешили наши стычки с Брэнсом. И если раньше, я был уверен, что она всегда будет на моей стороне, то после ее сегодняшнего заявления уверенность сменилось томлением.

— Ненавижу эту тачку ― буркнул я.

— Бог, какая разница? Главное, чтобы ездила ― легкомысленно заявила Лили.

— Тебе не понять, ты ― девчонка.

— И что? Думаешь, только мальчики разбираются в машинках ― выгнула левую бровь Лили.

— Естественно ― фыркнул я.

— Нет, Данчик. Мальчикам нравятся машинки только в детстве, а девочкам ― куклы ― глубокомысленно изрекла сестра.

— И?

— Что 'и'?

— Что меняется, это ведь не конец фразы.

— Меняется то, что с возрастом уже девочкам нравятся машинки, а мальчикам ― куклы ― улыбнулась она.

Я хмыкнул, вынужденный согласится с логикой сестры. Сейчас куклы меня интересуют определенно гораздо больше. чем машинки. Лили заметив, что настроение у меня поползло вверх, обняла меня уложив свою светлую головку мне на грудь. Сейчас она проявляла ко мне настоящую нежность, а не ту, что разыгрывала на публике.

За эти месяцы я научился отличать ее 'фальшивую' от 'настоящей'. Хотя, вначале серьезно подумывал, что сестра перечитала книжек о 'запретной любви' и решила попробовать на мне. Но то, что она разыгрывала на публике, кардинально отличалось от того, что она дарила мне за кулисами объективов.

Помню, какой скандал нам устроили родители узнав о нашей 'любви'. И только спустя пару недель они скрепя сердцем, поверили заверениям Брэнса, что все, что пишут о нас и показывают, просто 'утка' для прессы. Потом, правда окончательно успокоились, замечая, что наши с сестрой отношения дома и среди 'своих' совершенно не изменились. Хотя, порой, мне кажется, что Лили единственная в нашем дуэте, кто разыгрывает не родственную любовь. — Ты чего напрягся ― вдруг спросила сестра, заставив меня вздрогнуть от ее голоса.

— Ничего, сестренка ― соврал я, нет, скорей не сказал правды.

Я теперь часто не говорю ей правды. Раньше, у нас не было секретов. Сейчас полно. По крайней мере у меня от нее. А что я могу ей сказать? Что со всей этой игрой в любовь, сам стал верить в наши ненормальные чувства? В лучшем случае она меня пошлет и посмеется. В худшем… Даже думать не хочу. Нельзя об этом думать.

Я с облегчением вздохнул, когда машина затормозила у здания звукозаписывающей компании. И первым выскочил из машины. Черт, что со мной? Гормоны шалят что ли? Так я вроде только сегодня ночью полностью снял напряжение с той моделькой, как же ее звали? А, не важно. Все равно я с ней больше не пересекусь.

Брэнс сегодня явно решил нас с сестрой загнать. Нет, я понимаю, клип ― важная штука, но по несколько часов открывать рот и повторять одни и те же движения, кого хочешь взбесит! К тому же, я сегодня явно не в форме. Голова гудит, из рук все валится, рожа опухшая. В общем я психанул и ушел прямо по среди записи. Лег в гримерке на диван и с головой накрылся пледом. Все, меня нет.

— Куда он рванул ― раздался голос Брэнса рядом.

— Откуда я знаю? Если Вы не заметили, я стояла рядом с Вами, когда Дан сбежал ― совсем близко возмутилась сестра.

— Ладно, извини. Что с ним такое? Раньше Богдан более ответственней относился к своей работе.

— Вот только не надо делать вид, что Вы не знаете. Ведь это именно Вы подкидываете ему приглашения на различные вечеринки. И не надо так кривится, я прекрасно осведомлена, что Вы на пару с моим братцем делаете ― даже не видя лица Лили я знал, что она в крайней степени раздражена.

— Куколка, все, что я делаю с твоим братцем, так это пиарю его. И теперь тебе не стоит так кривить губки, ты лучше меня знаешь, что ваш дуэт благодаря его популярности только выигрывает.

— Да? Что-то я сомневаюсь, что Вас интересует лишь раскрутка нашей группы.

— Не только и мы оба это знаем. Но если хочешь я могу назвать все своими словами ― послышалась угроза в тоне Брэнса.

— Не стоит. Я и без слов понимаю, что Вас интересуют анатомические особенности моего организма.

— Куколка ― засмеялся Брэнс ― ты ― неподражаема.

— Отпустите меня! — вот этого я уже вытерпеть не мог. Поэтому резко сел откинув одеяло.

Моим глазам предстала неповторимая картина. Брэнс зажал Лили в своих объятиях и пытался поцеловать, совершенно не обращая внимание на ее сопротивление. Я подскочил к ним и резко оттолкнув продюсера замахнулся кулаком, целясь по его наглой роже.

— Я бы поостерегся это делать ― ледяной взгляд охладил меня лучше холодной воды.

— А я бы поостерегся трогать мою сестру ― не опуская кулака прорычал я.

— Прекратите оба ― вставая между нами попросила ― приказала сестра.

— Лили, отойди ― попытался я отодвинуть сестру в сторону.

— Бегу и падаю! Я не собираюсь наблюдать, как моя гриммерка превратиться в поле боя. Есть желание 'чистить' друг другу физиономии, пожалуйста, но делайте это в другом месте ― вещала сестра, банально, пытаясь нас заболтать.

Я сам не раз разнимал дерущихся и всегда прибегал к этому методу, говори что угодно и сколько угодно, лишь бы противники перестали обращать друг на друга внимание и сосредоточили его на говорящем. Вот и сейчас, даже понимая, что делает Лили я невольно отвлекся. И опустил руки. Лили тут же прижалась ко мне и уткнулась носиком в плечо. Я обнял сестренку и с каким-то злорадным превосходством посмотрел на Брэнса. Он ответил мне только усмешкой. Тварь!

— Раз ты нашелся, может продолжим съемку? — совершенно спокойным, будто ничего не происходит, голосом поинтересовался Брэнс.

— Правда, Дан, пойдем ― затараторила Лили, заметив, как я скривился при словах продюсера.

— Давайте завтра, я устал и не в форме. Сегодня я никак не смогу показать класс ― попытался я отказаться.

— Мне некогда нянчится с тобой и потакать твоим капризам. Съемка сегодня, сейчас и это не обсуждается ― раздраженно произнес Брэнс и первым покинул гриммерку.

— Пойдем — беря меня за руку потянула сестра к выходу.

Я неохотно подчинился. Мне совершенно не 'улыбалось' еще пару часов скакать у камеры открывая рот. Но что поделаешь? Назвался груздем… дальше и так понятно. И опять фанера заорала прямо над ухом:

'Она боиться слёз,

Слёзы обращая пылью,

Она мечтает взлететь

На оборваных крыльях

И всё как в фильмах он,

Она в главной роли.

Это один шанс,

Одна любовь,

Одна история.'

Я по привычке открыл рот и почувствовал, как Лили прижалась ко мне сзади. Только ради этих минут стоит сегодня поработать над клипом. Она всегда участвует в съемках. Не поет, но танцует. И в такие моменты особенно тяжело делать вид, что я только делано ей восхищаюсь. Лили итак бесподобна, но когда она разыгрывает страсть, даже меня, ее брата, пробирает не братское желание.

Я не знаю, как так вышло, но под конец песни, мы с сестрой выглядели довольно провокационно. Я держал ее на руках, точней мои руки крепко обхватили ее ягодицы, сама Лили обвила мою шею руками, прижавшись к бедрам скрестила лодыжки у меня на пояснице, став похожей на обезьянку на лиане. По крайней мере я старался думать о об этом именно так. Иначе, Лили не составит труда, почувствовать насколько я возбудился от ее объятий.

— Классно, да? — с каким-то удовольствием, протянула сестра.

— Шедевр! — заорал режиссер.

И только после этого я очнулся. Сразу же выпустил Лили из своих рук и как-то поспешно отошел. Что черт возьми я творю?! И тут же наткнулся взглядом на Брэнса, который как-то гадко ухмыльнулся мне. Ну уж нет! На его провокации я поддаваться не собираюсь, пусть скалится сколько влезет!

— Ян, Вы видели — Лили подскочила к продюсеру ослепительно улыбаясь.

— Да, куколка, ты превзошла саму себя. Бесподобно! — улыбнулся в ответ Брэнс и каким-то собственническим жестом приобнял за плечи. А сестра даже не сделала вид, что ее что-то не устраивает, наоборот, она как-то странно расслабилась в его объятиях. Тварь! В этот момент я не был уверен, к кому конкретно обращено мое возмущение.

Мобильник так заорал у меня в кармане, что я непроизвольно подскочил на месте. Твою ж! Кому приспичило меня донимать, да еще и в рабочее время?!

— Да! — рявкнул я в трубку.

— Дан, что с тобой — раздался обеспокоенный голос Машки.

— Маня, ты не вовремя — попытался я отделаться от девушки.

— Ну, прости! Только я еду к вам и надеюсь, что когда позвоню в твою дверь, буду вовремя! — зло бросила она в ответ и отключилась.

Черт! Как неожиданного, она решила меня навестить! А раньше позвонить не могла и сказать, что собирается приехать? Почему ей надо было это сделать уже в дороге? Зато появилась причина послать Брэнса. Я подошел к воркующей парочке. Хотя, если быть объективным, только мне могло показаться, что два спорящих человека, могут выглядеть воркующей парочкой. И резко дернул Лили на себя. Сестра не удержалась и потеряв равновесие прильнула ко мне.

— Я, надеюсь, на сегодня мы закончили? — как можно вежливей, спросил я.

— Да, последние кадры получились что надо — так же вежливо ответил мне Юрэнс.

— Тогда, мы покинем вас.

— Бог, я хотела еще посмотреть, что отсняли — подала голос сестра.

— Потом посмотришь, нам некогда — раздраженно произнес я.

— И куда это 'мы' так спешим? Вроде, потопа не было — весело поинтересовалась Лили.

— Потопа не было, зато кое-что покруче потопа будет.

— И что же?

— Маша приезжает — вздохнул я, стараясь, чтобы вздох выглядел притворным.

— Машка?! — радостно закричала сестра — здорово! А когда?

— Она не сказала, но она уже в дороге — стараясь ненавязчиво сдвинуть Лили с места в сторону выхода, ответил я.

— Ой! Так нам надо торопиться — засуетилась сестра.

— А я о чем? Так что переставай изображать памятник самой себе и собирайся.

Лили, словно ураган умчалась переодеваться. Я же остался стоять рядом с Брэнсэм. Еще утром я бы без задней мысли назвал Яна приятелем. Но после того, что узнал о нем и Лили всякая приязнь, как шелуха слетела с меня. И вроде мне не с чего так злиться, но даже мысль, о том, что он будет обнимать мою сестру — приводила в бешенство. И, возможно, это банальная братская ревность или страх потерять свою половинку, часть души — свою близняшку, но во мне крепло чувство глубокой неприязни к Яну.

— Тронешь ее — убью — прошипел я, стараясь, чтобы никто кроме Брэнса не услышал моих слов.

— Зубы еще не выросли, чтобы на меня скалится и голос не окреп, не рычи. Мне твоя сестренка по душе и я ей очень скоро тоже буду, так что не лезь — спокойно ответил Брэнс.

— Я тебя предупредил — сколько бы он тут не изображал айсберг, по нарочито расслабленной позе не трудно было догадаться, что Брэнс напряжен.

— И что? Думаешь, после того, как я ее уже не первый месяц охаживаю, я просто так возьму и оставлю ее?

— Что? Охаживаешь? — опешил я.

— Естественно, никаких вечеринок, никаких романов, даже просто флирта. Когда эта куколка самостоятельно, без сопровождающих выходила на улицу? Да если бы она интересовала меня, только как денежное вложение капитала, то я бы никогда не полез в ее не публичную жизнь — усмехнулся Брэнс.

— Ты что, решил не оставить Лили выбора? — чувствуя, как зачесались кулаки, уточнил я.

— Конечно, мне некогда устраивать борьбу с толпой ее поклонников, тем более, что твоя Лили не очень тепло ко мне относится. Приходиться играть грязно — пожал плечами Ян.

И я не выдержал. Сам даже не понял, как мой кулак врезался в челюсть этому козлу. Брэнс покачнулся, скорей от неожиданности, чем от силы удара. И ухмыльнувшись он только стер кровь с разбитой губы. Я не смог удержаться и опять замахнулся. В этот момент услышал родной голос:

— Богдан, прекрати сейчас же! — закричала Лили подбежав к нам.

— Лили, отойди, у меня есть причины на это — попытался я отмахнуться от сестры.

— Нет. Я не дам тебе его ударить. И я подозреваю о причинах, но не стоит его бить. У господина Брэнса слишком извращенная фантазия — прильнув ко мне, произнесла сестра.

— Господин Брэнс… М-м-м… Мне нравится, зови меня так почаще — протянул Брэнс.

— И Вы тоже, прекратите провоцировать Дана. Все равно, Вам ничего это не даст — с не присущей Лили строгостью, произнесла она.

— Лили, да ты хоть представляешь, что он задумал, а?! — разозлился я уже на сестру.

— представляю и не собираюсь тут устраивать разборки на потеху присутствующим — отступила от меня сестра и повернулась к Брэнсу — нам пора поговорить.

— Наконец-то — без издевки, что было удивительно, кивнул Брэнс.

— Бог, поезжай встречать Мари без меня, я позже приеду и не нужно мне перечить — заметив, как сузились мои глаза попросила сестра.

— Ты с ним никуда не поедешь! — схватил я сестру за руку.

— Не веди себя как ребенок! Я сама реши, куда мне и с ехать и ехать ли вообще — тихо, но твердо сказала Лили.

Я понял, что мне ее не переубедить. Уж слишком она упряма и если что задумала, то отговорить бесполезно. Возможно, этим двоим и впрямь стоит поговорить. Но я не могу оставить е наедине с ним. Просто не могу и все! Будто прочитав мои мысли Лили мягко улыбнулась:

— Я обещаю, что не останусь с ним наедине. Не беспокойся. Нам, действительно, стоит поговорить — и чмокнув меня в щеку, Лили потащила Брэнса к выходу.

Я смотрел им вслед, понимая, что сегодня она впервые настояла на своем и впервые оставила меня одного. И ради кого?! Ради этого тупого козла Брэнса! Что ж, мне ничего не остается, как поехать встречать Машку. А то она опять закатит мне скандал, а я могу и не выдержать еще одного выяснения отношений. Итак после вчерашнего хреново.

С такими мыслями я поехал домой. Где царил полнейший кавардак. Кое-как прибравшись, я взялся за готовку. То есть, заказал еду из ресторана. Идти куда-либо или готовить самому просто не было сил. Я даже не заметил, как улегшись на диван задремал. И сладко проспал до приезда Маши. Если бы не такая настойчивая трель звонка, я и вставать бы не стал. Но Машка умеет быть настойчивой. А то, что это была именно она я не сомневался. Чтобы там Лили не говорила, а разговор с Брэнсом у них будет долгий и обстоятельный. Так что ждать ее к ужину бесполезно.

Глава 4

И до утра

Опять не будет спать

И будет вспоминать

Опять не будет спать

И до утра

Опять не будет спать

И будет вспоминать

Опять не будет спать

И до утра…

И до утра…

Лилит.

Ян гнал машину по ночной Москве, а я в очередной раз с удивлением понимала, что так и не привыкла к этому городу вечной суеты и серости. Да, Москва у меня ассоциировалась только со спешкой и безликостью. Будто огромный туннель перехода в метро. Возможно, мне так казалось из-за того, что в этом городе я ничего кроме работы не видела. Только постоянные трудовые будни, да и после такого напряженного дня, единственное место, которое манило меня была кровать. Я не понимала, как Дану удается сохранить силы на всевозможные вечеринки и тусовки, как его хватает на общение и развлечение вне работы.

Невольно я покосилась на Брэнса, вот кому стоит сказать 'спасибо' за постоянные отлучки Дана. Именно Ян делал все возможное и невозможное для того, чтобы сблизиться со мной. А для этого он предпочитал оставаться наедине. И если вначале мне раздражала и напрягала его непрошибаемость, то постепенно стало импонировать, что меня с такой настойчивостью добиваются.

— О чем задумалась? — прозвучал как-то неожиданно в тишине салона голос Яна.

— О Вас — не стала я врать.

— Господи, Лилит, сколько можно повторять? Обращайся ко мне на 'ты' — в тысячный раз за эти месяцы потребовал Ян.

— Не имею права — фыркнула я.

— Почему это? — непритворно удивился Брэнс.

— Потому что не в тех мы с Вами отношениях, чтобы я Вам 'тыкала' — ответила я.

— Значит, надо поменять отношения, чтобы ты перестала так себя вести — и с этими словами Брэнс резко затормозил. Не будь на мне 'ремня' я бы уже растекалась по лобовому стеклу.

— Вы что творите? Совсем с ума сошли? — сорвалась я на крик.

— Значит, экстремальные ситуации не подходят для сближения — задумчиво протянул Ян — тогда, ничего другого мне просто не остается…

Резко поддавшись вперед, Ян почти коснулся губами моего подбородка. На сеунду замерев, от откинул пряди моих волос и прошептал мне на ухо:

— Приготовься, сейчас я расскажу тебе…

Он шептал мне Такое! Глаза тянуло прикрыть от стыда и в то же время засмеяться не удерживая своих чувств. И я засмеялась и смеялась даже когда мы подъехали к ресторану. Стоило признать, что чувство юмора у него отличное.

— И в чем же заключалась цель этого мини-экскурса? — кое-как успокоившись, спросила я.

— Ну… Ни в чем, наверное, кроме того, что мне хотелось бы быть просто Яном и просто на 'ты', а ничто так не сближает людей, как пошлые анекдоты "с бородой".

— Хорошо, давай попробуем, но только сегодня — решила я не сдаваться 'врагу', словно 'гордый варяг'.

— Не в обиду тебе, куколка, будет сказано, но обычно, я гораздо легче 'развожу' девочек на 'постельные скачки', а тебя уже полгода пытаюсь заставить говорить со мной менее формально — вздохнул Брэнс, открывая передо мной дверцу автомобиля и подавая руку, которую я 'не заметила'.

— Уже жалуешься? — стараясь скрыть свое смущение, после подобного сравнения, издевательски усмехнулась я.

— Нет, что ты, что ты — в тон мне ответил Брэнс — констатирую факт.

— Что за факт? — не особо вслушиваясь, я рассматривала огромный хол ресторана, выполненный в лучших традициях ренессанса, надо признать, что такой роскоши и шика я прежде не в живую не на картинках не видела. Хотя, нет, пожалуй видела, со школьной экскурсией в Зимнем дворце. Но то дворец, а то ресторан. В общем я впала в состояние шока, на мгновение.

— Факт, что мне ниогда прежде не попадалась такая Снежная Королева — делая ударение на 'королеве', произнес Ян.

— Я не королева и уж точно не снежная — улыбнулась я, отрывая взгляд от фрески на потолке.

— Да? Хочешь сказать, что проблема во мне? — все еще шутя, Брэнсу удалось незаметно для меня сцапать мою ладошку и потянуть за собой в глубь холла.

— Именно, проблема в тебе — ляпнула я и тут же поняла, что не стоило этого говорить.

Ян бросил на меня через плечо непонятный взгляд и отпустив мою руку просто пошел чуть впереди выполняя роль провожатого. Стоило мне подумать об персонале, который должен был проводить нас с Брэнсом к столику, как высокие двери, перед которыми мы остановились, открылись и я увидела огромный зал, кажется Брэнс выкупил это помещение, поскольку кроме нас двоих, управляющего открывшего двери и официанта у столика (в единичном количестве) никого не было.

— Когда ты успел зарезервировать это место — не удалось мне скрыть любопытства.

— Уже месяц, каждый день этот кабинет свободен для нас — вроде спокойно и обыденно сказал Брэнс, но прозвучало как-то двусмысленно и интимно или мне это просто мерещится?

— Деньги лишние имеются — хотелось сказать, что-то нежное, вырвалась колкость.

— Нет, не времени не денег, точней до последнего полугода не было — серьезно ответил Ян.

— И что вдруг случилось? — мы как-то незаметно оказались в центре зала и напряженно смотрели друг на друга.

— Ты — я глупо захлопала ресницами — ты случилась! Знал бы, никогда не стал бы вас раскручивать — с горечью покачал головой Ян.

— Я что-то не поняла? Ты жалеешь, что взял нас с братом на работу? Или то, что помимо брата ты взял меня? — и неожиданно для себя покраснела, последние слова явно были лишними.

— Я не жалею, я раскаиваюсь в этом. Мне нравилась моя жизнь, без тебя, я любил только себя, нет, не так, единственный человек, которого я боготворил — я сам. Теперь же, я молюсь на вас двоих. Хотя, то там… Молюсь я на тебя, куколка и ты не представляешь КАК это раздражает — Ян подошел вплотную ко мне и схватив за талию, точней за то, что пониже, поднял меня на руки, я настолько опешила от его откровений, что даже не попыталась возмутиться.

— Мне хочется постоянно прижимать тебя к себе, Трогать тебя в тех местах, к которым никто не смеет прикоснуться. Любить тебя так, как никто еще не любил. Проще говоря, я тебя хочу, все время и много. И меня раздражает это. Представь, что разговаривая с тобой, я постоянно думаю о том, что эти сладкие, наверняка, невероятно горячие губки с влажным, шустрым язычком, не предназначены для пустых слов, они созданы для поцелуев, для постоянных, сильных поцелуев, моих поцелуев — пока Ян говорил это, неспешным, но сводящим с ума голосом, его лицо наклонялось все ближе к моему и последние слова он уже выдыхал мне в губя. И я поняла, что сейчас произойдет что-то, действительно, серьезное.

И испугалась, банально, по-девичьи, испугалась. Я не была готова к такому, пусть и очевидному, но для меня резкому повороту. К тому же, я уже достаточно пришла в себя, после 'признания' Яна и злость стала медленно закипать во мне. Эти его: 'Как меня раздражает, что у меня на тебя встает'! Будто, я ее провоцирую и не слова о чем-то кроме желания поиметь меня. Урод! Моральный и физический, хотя, с последним я явно погорячилась. Но ведь, каков, а? Хамло!

Я уже чувствуя чужие губы на своих, стала вырываться, вначале пытаясь тактично отодвинуться, но когда Брэнс сжал мои ягодицы. вынуждая обвить его торс ногами, чтобы не упасть, а ртом впился мне в губы, я разозлилась по-настоящему. С силой попыталась оттолкнуть его, не вышло. конечно, попробуй такого бугая сдвинь. На такую ерунду, как прикушенный моими зубами язык, Ян однозначно не обратил внимание. Звать на помощь не стала принципиально, во-первых, управляющий и официант еще во время нашего разговора тихо смылись, предварительно включив, хоть и не громкую, но музыку. а во-вторых такие залы всегда делают с толстыми стенами, почти не пропускающими звук, так к чему глотку драть. На и в-третьих, чтобы орать, надо для начала освободить рот от постороннего предмета в нем.

Вспомнила, как брат, смеха ради, говорил, что есть один метод, остановить 'ухажера' в последний момент, по крайней мере, заставить думать его совершенно о других вещах. И я решила опробовать последнюю надежду, не лишиться девственности на столике в ресторане. Я перестала вырываться и сама прижалась к Бржнсу, на секунду он поднял глаза, от моей кофточки, которой сейчас был занят и взглянул на меня, я же изобразила мексиканскую страсть. Ян самодовольно заурчал и одна его рука отпустила мое бедро, поднялась выше и сжала грудь. Черт! Больно!

Грудь у меня поздно стала оформляться и пока, она все еще болела, особенно когда ее так бесцеремонно тискали, а Брэнс именно тискал. Я постаралась собрать волю в кулак и не начать вырываться заново. Чувствуя, как кровь прилила к щекам, от того, что я собиралась сделать, я все же опустила руку, на пах Брэнса, нащупывая ширинку. Брэнс сдавленно застонал, я испугалась, но потом поняла, что это его реакция на то, что моя ладошка в поисках ширинки, пару раз погладила его вздувшиеся джинсы. Брэнс сильней сжал меня:

— Да, да, куколка, освободи его, он так и рвется к тебе в ручку — шептал этот извращенец, я же предвкушая пакость, даже об испуге и стыде на мгновение забыла.

Усмехнувшись про себя, я осторожно стала опускать молнию вниз, та поддавалась легко с тихим, слышным, только нам звуком. Когда я почти опустила молнию, Брэнс замер в ожидании. А я в предвкушении. И пока он не опомнился, я со всей дури рванула молнию вверх. Боже, что это был за вопль, 2012 — отдыхает, конец света, ну по крайней мере, для одного человека, наступил сегодня.

Да уж, прием сработал на 'ура'. Брэнс матерился и скрепя зубами держался за пах, попеременно бросая ненавистный взгляд то на меня, то на собственные штаны. Я же почувствовав полную свободу действий, вытащила из кармана смятую кучу зеленых купюр и кинула их поверх блюд на столе.

— Думаю, что наши с Вами отношения вряд ли претерпят изменения господин Брэнс, разве что в худшую сторону. Хотя я и не уверена, что в таком состоянии Вы еще способны 'хотеть' кого-то, но на всякий случай, вот оставляю Вам средства, для 'общения' с какой-нибудь милой профессионалкой, а ко мне с подобными вопросами, просьба больше не обращаться — и с тими словами я вышла из помещения, наблюдая за удивленными мордами персонала и чувствуя тяжелый взгляд за спиной.

Моего запала хватило ровно на то, чтобы выйти из ресторана. Но стоило мне оказаться на улице, я заплакала. Нет, я не могу назвать себя романтичной натурой, но какой девушке не хочется романтики и настоящей любви? Вот и мне хочется. И Брэнс уже давно для меня не просто продюсер. Если он вообще когда-либо был 'просто продюсером'. Какому бы продюсеру я позволила так распоряжаться собой и своим временем? Кого бы я стала так беспрекословно слушаться? И с кем бы мне было так комфортно рядом? Только с ним. Но, видимо, Ян отказывается понимать, что такое чувства, эмоции, что такое душевная теплота. Он всего лишь хочет со мной 'перепихнуться'. А я сколько бы не была им очарована, никогда не смогу переступить через себя и свои принципы. Хотя, нет, я смогу, но не с ним. Не с тем человеком, что методично разрушает мой внутренний мир.

— Воу, красотка, поосторожней! — раздался смутно знакомый голос над головой, когда я во что-то, точней в кого-то врезалась.

Я подняла заплаканное лицо и почувствовала, что сегодня со мной случилось все самое худшее, что в принципе могло случится. Попасться на глаза своему кумиру в таком виде и в таком состоянии, могла только я. Да-да, передо мной собственной персоной стоял Лекс Кроул, как всегда ослепительно красив и сногсшибательно самоуверен. Лекс отступил на пару шагов. Я в надежде, что он не узнал меня, решила сделать ноги. Но тут же была схвачена за руку.

— Куда ты так спешишь? Или братишка тебя заждался? — значит, узнал! Что за непруха! Почему именно сегодня за столько месяцев мы с ним встретились?

— Не думаю, что брат меня ждет. Но я сегодня не в настроение, так что — отвали — поражаясь своей наглости и глупому языку, вырвала я руку и попыталась обойти нависшего как статуя надо мной Кроула.

— Похоже, кто-то сильно обидел сахарную девочку? Что ж, теперь я просто обязан поднять тебе настроение! — и меня снова схватили, только теперь хватка была сильней и Кроул буквально тащил меня к зданию с огромной неоновой вывеской.

Кажется, клуб 'Ария'. А позади нас пристроилась охрана. Пути к отступлению мне обрезали. Но, если честно, то мне уже давно хотелось оттянуться от души. А из-за этой сволочи Брэнса, задумка была неосуществима. Сейчас же, у меня была временная свобода от назойливого продюсера и не дающего веселиться братца. Да и компания Кроула была далеко не последней в этой ситуации.

— Иви, душа моя, посмотри кого я привел — заорал Лекс куда-то в глубь грохочущего тяжелым роком зала.

— Кого? — из-за поворота вышла мечта всех мужчин от 10 до 90, а может и больше.

Такой красивой девушки я никогда в живую не встречала. И не удивительно. Ведь передо мной стояла сама Иви Рекец. О подобном можно только мечтать. Наверное, я слишком пристально смотрела на нее и не могла скрыть собственного восторга. Поскольку Иви сама подошла ко мне и неожиданно притянула меня к себе. Я от удивления и внезапности ее поступка, только и смогла, что не дернуться, застыв изваянием.

— Лекс, она — очаровательна, такая прелестная и свеженькая. Теперь я понимаю, почему Дан прятал ее от нас — раздался мелодичный голос над ухом.

— Вы о чем? — решила я сыграть в дурочку, у меня это неплохо получается, особенно, когда рядом такие самоуверенные личности.

— Ни о чем. Идем танцевать? — и не дожидаясь моего ответа, Иви потащила меня прямо в сторону грохочущей музыке.

Странно, но мне понравилось. Я действительно стала получать удовольствие от танца. Хотя, мне не особо нравились слишком интимные движения Иви. Она будто пыталась меня соблазнить. Интересно, она и вправду играет за другую команду? Шанс узнать это наверняка, появился тут же. Иви под последние аккорды мелодии, прижалась ко мне своим объемным бюстом и впилась не менее страстным поцелуем, чем Брэнс час назад в мои губы. Вот только отталкивать я ее не стала. Кажется я уже начала понимать, как развлекается здешняя публика и мой братец в том числе. Что ж, самое время развлечься и мне. Надоело выглядеть милой девочкой. Все равно, это не помогает избегать проблем. Пора вернуть себя прежнюю.

Похоже, Иви была приятно удивлена моим поведением. Целоваться я умею и не считаю поцелуй чем-то особенным. Когда-то, еще в классе восьмом, в нашей компании повелось играть в бутылочку и таким способом оттачивать свое мастерство поцелуя. Я бы могла показать Иви и мастер — класс, но нет особого желания. Так что, стоило зазвучать новой мелодии, как я изящно (очень на это надеюсь) вывернулась из ее рук и продолжила танцевать. Чем только еще больше раздразнила эту всемирно известную извращенку.

Мы танцевали уже около часа, за это время Иви поцеловала меня раза три, хотя и старалась делать это чаще. Во время нескольких танцев к нам присоединялся Лекс, но было заметно, что когда мы рядом, танцы это последнее, что его заботит. Конечно, я не обольщалась на свой счет. Прекрасно понимая, что почти все его внимание сосредоточено на Иви, но мне в принципе это только на руку. К концу часа, я начала ощущать слабость в ногах. Ведь сегодня я и без танцев набегалась. Стоило отдохнуть. Иви заметила ме состояние первой:

— Устала? — я кивнула — Тогда стоит передохнуть и выпить чего-нибудь.

— Поддерживаю — улыбнулся Лекс.

— Тогда вы идите посидите пока, а я схожу за напитками — предвкушающе усмехнулась Иви.

Я только кивнула. Интересно, я так сильно похожа на дуру? Или все же они — конченные идиоты? Как бы то ни было, но мы с Кроулом пошли к ближайшему свободному диванчику, да, я и не заметила, сколько народу собралось за этот час. Но так даже веселей. Публичные шоу, как правило, самые незабываемые. Хотя, все зависит от самой Иви. Стоило о ней подумать и Рекец появилась с бокалами прямо перед нами.

— Вот, держи, купила тебе слабоалкогольный коктейль, себе тоже решила взять, а то после таких жарких танцев развезет от чего по-крепче — беззаботно прощебетала она ставя перед нами бокалы.

— А мне? — наигранно обижено спросил Лекс.

— Прости, дорогой, но тебе не положено — фыркнула Иви.

— Жестокая — хмыкнул Кроул.

Поменять коктейли было невероятно просто, пока эти двое спорили, я смогла просто передвинуть напитки. И взяла бокал Иви, даже сейчас я не уверена, что в ее бокале нет той дряни, что она скорей всего подмешала мне. Хорошо хоть бокалы из цветного стекла, иначе пришлось бы пить.

— Предлагаю тост за Лилит! Она впервые посетила нас и это так мило — умело растягивая губы в фальшивой улыбке приподняла свой бокал Иви.

— Поддерживаю! — закивал Лекс.

Я же лишь улыбнулась и промокнула губы. В отличии от Иви, которая похоже опустошила бокал. Теперь остается только ждать. И судя по уже затуманившимся глазам Иви, ждать не долго. Лекс даже не заметил. что с подельницей не лады. Все его внимание было сосредоточено на мне и на бокале у меня в руках.

Смех да и только. Первое правило всех вечеринок, никогда не пей не проверенный тобой лично напиток. А уж если тебе его кто-то дал, то тут же вылей. Я же всегда старалась вернуть владельцу его угощение. Вот и сейчас, передо мной лежала перебравшая экстази и виа-гры девица. И единственное, что ее интересовало, так это кто, готов с ней прямо здесь и сейчас. Ну вот, один игрок выбыл. Остается второй. Прости Лекс, я преклоняюсь перед твоей музыкой, но как человек ты меня слегка разочаровал.

— Лкс, а как ты относишься к Иви? — невинно поинтересовалась я.

— Ревнуешь? — самодовольно хмыкнул он.

— Нет, просто она такая красивая, тебе бы не хотелось быть с ней? — продолжала я изображать дурочку.

— Киска, Иви не интересуется парнями, ее заводят только девчонки. И ты одна из таких, правда ведь Иви?

— Ага — единственное, что смогла из себя выдавить Иви.

— То есть она не разу не была с мужчиной? — хлопая ресницами продолжила я допытываться.

— Именно — Лекс наконец, начал присматриваться к Иви и кажется, что-то замечать.

— Так давайте устроим ей посвящение — засмеялась я.

— Посвящение? — Лекс удивленно вскинул правую бровь.

— Ну да, будешь первым мужчиной у Иви — стараясь сдержать смех, ответила я.

— А что? Неплохая идея. Тем более, сама Иви, кажется не против — все-таки Лекс та еще скотина, он уже все понял.

— Знаешь, ты мне нравишься, Дан не такой отвязный как его сестренка, ведь Иви выпила ту бурду, что намешала тебе? — подтверждая мою догадку усмехнулся Лекс.

— Ну… Скажем так, я тут совершенно не при чем — развела я руками.

— Да ладно, я давно хотел ее проучить, сейчас самое время — и этот идиот совершенно не смущаясь повалил Иви прямо на диван и стал стаскивать с нее платье.

Я достала сотовый, иногда мне хочется расцеловать того, кто придумал десять пиксилей для камеры на мобильнике. Какое качественное кинцо получится. И главное, что разноплановое, ведь наказать стоит не только Иви, но и Лекса.

Поэтому я решительно направилась к барной стойке, которую, если честно только сейчас заметила. Буду надеяться, что заказ легкой 'дури' везде одинаковый. Иначе весь мой план пойдет крахом. Бармен явно удивился заметив меня, у меня на лбу что ли написан возраст?!

— О, какие люди! Я тебя узнал, ты в прошлый раз здесь такое шоу с той телкой устроил — о, кажется меня перепутали с братцем.

— Я ничего здесь прошлый раз не устраивала, хотя бы потому что сегодня впервые пришла сюда — улыбнулась я.

— Твою… Но я поклясться могу, что видел твое лицо пару дней назад.

— Ага, может и видел, только это мой братец тут был. Мы — близнецы — хихикнула я, увидев, как вытянулось лицо бармена.

— Офигеть, вы не та ли новая парочка, которую сейчас везде крутят. Ты, Лилит, верно?

— Ну да — я даже смутилась слегка, приятно, когда узнают, но я здесь не для того, чтобы радоваться своей популярности.

— Послушай, а у вас тут чего погорячей раздобыть нельзя? — положив на стойку пару купюр спросила я.

— Можно, конечно, но я бы тебе не советовал — серьезно заметил парень, я даже почувствовала некий интерес к нему.

— Да я не для себя, я тут с друзьями и они сейчас несколько заняты — махнула я куда-то в сторону, но бармен похоже понял о ком я и хмыкнул — вот и попросили меня, принести чего-нибудь.

— Да им по-моему и без допинга неплохо — а вот теперь он меня начал раздражать, чего препираться-то?!

— Ладно — ладно, не смотри так свирепо, сейчас организую я им 'секс на пляже'. Только сама-то не пей, дрянь еще та и привыкание вызывает моментально — все же не удержался он.

— Говорю же, не для себя. Я предпочитаю всегда трезво мыслить. Так что, не бурчите товарищ-бармен — в ответ усмехнулась я.

Вдруг свет совсем стал тусклым, а в центре танц-пола возникло четыре фигуры. Две женские и две мужские. Заиграла какая-то тягучая, но при этом агрессивная музыка. под которую эта четверка начала танцевать. Выглядело данное шоу невероятно профессионально. Вот только разбились они не на традиционные пары. Женщины танцевали исключительно друг с другом, а мужчины слишком страстно прижимались друг к другу.

— О, уже началось — раздался над ухом голос бармена.

— Что это? — не отрываясь от представления поинтересовалась я.

— Это наши четыре грации. Танцоры нашего клуба, ну и подрабатывают тут.

— В смысле подрабатывают? — на всякий случай уточнила я.

— В прямом, конечно, они не обычные шлюхи, дают только понравившемся. Все БИ — вот это везение. Я и не думала, что такое бывает.

— Отлично — я прыгнула со стула на котором до этого сидела и взяв два бокала наполненные возбудителями, направилась уже к полуголым 'местным звездам'. Как Брэнс говорит: 'Потенциальных соперников, если и нельзя уничтожить, то всегда можно заставить бояться'. Бог не способен на что-то такое. А я могу, да и по правде сказать, мне только в радость.

— Вот — протянула я бокалы Иви и Лексу — остыньте немного, я и не подозревала, что вы такие горячие ребята — мило улыбнулась я, с удовольствием наблюдая, как эта парочка поглощает коктейли. Все же чужая глупость не измерима, ладно, Иви, она и без этой добавки, плохо соображает, после первого напитка, но Лекс! Он же все понял, так почему сейчас так легко попался? Или считает себя всемогущим? Впрочем, какая разница? Пока все происходит как я хочу.

— Я не прощу Дану того, что он скрывал тебя от нас, ты ведь такая милая девчонка — начиная 'плыть' сыпал признаниями Лекс, не забывая мять совершенно оголенную грудь Иви и держать правую руку у нее под подолом.

— Ребят, может продолжим где-нибудь в более тихой обстановке? — предложила я. уже замечая взгляды направленные на нас.

— Точно, пошли наверх, в приват комнаты — довольный своей 'смекалкой' Лекс схватил одной рукой не сопротивляющуюся Иви, а другой попытался взять меня за запястье. Я представив, ЧТО он этими пальцами трогал, брезгливо увернулась. Лекс не замечая моей гримасы засмеялся и мотнул головой, чтобы следовала за ним.

Я же направилась прямиком к столику, за которым сидели отдыхающие после нескольких выступлений танцоры. Вначале я подумывала о двух, но позже все же склонилась к тому, что и одного хватит по за глаза. Тем более, что он мне понравился сразу. Он как-то выбивался из общей массы, даже из своего коллектива. Хотя, этих ребят не выделяла одежда, они были все в черном, черные рубашки, джинсы, на девушках — юбки. Но тем не менее, он выделялся. Особенно тем, что сразу не было понятно, парень он или девушка и дело не в какой-то маскировке, просто такие красивых парней не бывает, а девушки с такой внешность тоже редкость. Но чем больше на него смотришь, тем очевидней становится, что все же он парень, несмотря на его внешность.

Серо-голубые глаза которого за мной сейчас пристально наблюдали, возможно, я ошиблась насчет цвета, все же мы в клубе, но то, что он пристально следил за моим приближением от меня не скрылось. Я постаралась приветливо улыбнуться, но не особо в этом преуспела. Все же общаться с проститутами и проститутками мне ранее не доводилось, а уж тем более договариваться с ними о оказании услуг.

— Какая птаха к нам залетела, девочка, где твоя мама? — ядовито осведомилась одна из четверки, мерзко растягивая слова.

— Моя мама сейчас дома сидит, в отличии от твоей, она тоже здесь? Или ее теперь только у дороги пускают клиентов ловить? — широко, как всегда любила, но почти никогда не делала, улыбнулась я. Мне часто говорят, что после такой улыбки многие бы посчитали меня бешеной сукой.

— Ах ты, тварь! — тут же попыталась подскочить ко мне эта дура, но ей помешал парень-танцор, не тот, что мне приглянулся.

— Кэт, спокойно, ты первая начала оскорблять клиента, но, действительно, девочка, несовершеннолетними мы не интересуемся — вторая попытка, только на этот раз мягко отшивают.

— Господи, не знала, что все будет так сложно — пробормотала я себе под нос.

— Знаешь, Макс, я не думаю, что мы интересуем эту малышку — а вот голос у него вполне даже мужской, грубоватый и с хрипотцой.

— Вообще-то интересуешь меня только ты и не беспокойся, твоим… партнером будет совершеннолетний — стараясь говорить уверенно, я чувствовала, как с каждым словом все сильней меня потряхивает.

— Парень? — удивился этот унисекс ходячий, я кивнула — нет, прости, таким не заинтересован.

— Как? Вы же вроде все БИ? — я даже сама почувствовала, как по-детски наивно прозвучали мои слова и мой голос.

— Деточка, все кроме Влада — кивнул, кажется, Макс в сторону все еще наблюдающего за мной парня.

— Что вообще никак? — вторая танцовщица, что до сих пор молчала, тоже сочувственно покачала головой.

— А сколько бы ты дала мне за это? — так и знала, что тут грамотно разводят лошков, вроде меня.

— Штуку — наобум брякнула я.

— За ночь? Маловато — протянул Влад, откидывая длинные волосы назад.

— За какую ночь? За час и то, час это максимум — фыркнула я.

— Час? Это кто же такой быстрый? — удивился Макс.

— Да есть тут одна 'знаменитость'. Так что? Согласен? — кот из 'Шрека' мне никогда не удавался, зато домовенок Кузя отлично выходит.

— Согласен, учитывая что я — верхний — поднимаясь произнес парень.

— Верхний? — все же переспросила я, тоже вскакивая за ним следом.

— То есть, обращаться с твоим знакомым буду, как с обычной телкой, понятно? — блин, да мне явно везет сегодня!

— Это-то и надо — я чуть ручки не потерла от радости.

Но сдержалась. Итак этот Влад косится на меня, может спросить, что не так? Или же не стоит? Наверное, он думает, что я какая-то конченная извращенка. Хотя, какая разница, что он думает. Вот еще мысли проститута бы меня интересовали. Меня сейчас должно больше волновать, как он отнесется к тому, что я собираюсь все это снимать на камеру.

Когда мы проходили мимо бармена, парень кивнул на винтовую лестницу и показал, что приват комната под номером три. Влад понял его сразу, я только у дверей поняла, что это была за гримаса.

— Здесь твой знакомый, но он не один — усмехнулся Влад.

— Ага, со своей подружкой, но тебя она не касается, так что не парься, лишней работы не прибавится — шалея от своей наглости, придала себе, как мне кажется, крутой вид.

— Еще какие-нибудь сюрпризы?

— Ну, я собираюсь снимать все происходящее на камеру, но твое лицо, конечно, не будет видно, я даже в кадр ни разу не поймаю — клятвенно пообещала я.

— Две — смотря поверх моей головы равнодушно произнес Влад.

— Что две?

— Две штуки, и можешь снимать сколько тебе влезет — я молча достала пачку зелени и протянула ему.

— Здесь штука, через час, ты поучишь столько же, но учти, мне надо, чтобы этот парень реально почувствовал себя использованной бабой — улыбнулась я.

— Интересно, что такого надо было сделать, чтобы так тебя разозлить? — открывая дверь и первым оказываясь в комнате, спросил Влад.

Я не ответила, вопрос скорей риторический. Эти двое сделали достаточно, чтобы я не просто решила воспринимать их, как конкурентов, а мне захотелось втоптать их в грязь. Хотя, они и самостоятельно справляются с задачей неплохо. В данный момент, Лекс с упоением 'зарылся' лицом между широко раскинутых ног Иви. Та закатив глаза громко стонала и что-то неразборчиво бормотала.

— Слушай, это же Иви Рекец — ну очень удивился Влад.

— Да, а между ее бедер расположился сам Лекс Кроул — просветила я парня.

— Но Иви же никогда с мужчинами не тра… спит — поправился Влад покосившись на меня.

— И что? Лекс тоже с мужиками не тра… спит — передразнила я Влада — но сегодня они хотят всего и сразу, а я в качестве оператора обеспечу им отличное домашнее видео. Вот и все.

— Что-то мне не кажется, что видео было их идеей — начиная раздеваться заметил Влад.

Да, я знала, что секс — это искусство, но что б так. Зависть аж задавила. Эта троица явно умела заниматься сексом и запретов для них не существовало. Может, Для Иви и Лекса они и было, но только на трезвую голову, а вот Влад однозначно без тормозов. Он хоть и смахивает на девушку, но в постеле его ярко выраженная доминантность не дает сомневаться, что он — мужчина. В общем, я получила истинное удовольствие снимая это порно. Оно не было красивым или жестким, нет, оно получилось похотливым и грязно — возбуждающим.

Но были и раздражающие моменты. Целых два, первый это, когда Лекс, а за ним и Иви следом попытались втянуть меня в свои игрища, а второй, это то, что Влад так и продолжал пялится на меня, все то время пока, как бы грубо это не звучало, трахал Лекса. У меня даже на секунду невольно возникло чувство, что он делает это со мной, а не со стонущим под ним парнем. Так что, я даже не заметила, как истекло время, но камера на мобильнике, стоящая на таймере отключилась.

— Все? — сватая ртом воздух, поинтересовался Влад.

— Все — кивнула я.

— Ты ни разу не смутилась. Не впервой такое снимаешь? — уже полностью одетый и забирающий оставшуюся тысячу, спросил Влад.

— Впервые вообще вижу секс в живую. Но сегодня это было не ради интереса или удовольствия, так с чего бы мне краснеть? — открывая перед ним дверь указала я, что пора бы и честь знать.

— Хм, занятно. А тебе бы не хотелось быть на месте кого-нибудь из нас троих, пока ты снимала, такая мысль не разу не промелькнула у тебя в голове? — никак не желал уйти этот танцор.

— Нет, уж прости, но меня не возбуждают такие ситуации. А теперь, когда ты получил свои деньги, может, свалишь? — начиная злиться, перестала я сохранять видимость вежливости.

— Как пожелаешь — и парень вышел, прикрыв за собой дверь.

К тому моменту, как я перекинула пикантное видео на их карманники, Лекс и Иви уже валялись в отключке. Я не расстроилась по этому поводу, сегодня все равно, общаться с ними не входило в мои планы. К тому же злость, что копилась месяцами, наконец, отступила, сейчас хотелось только принять ванную и лечь спать. Я устала, не столько физически, сколько психологически, все-таки не каждый день я устраиваю подобное шоу. И я перенервничала. Но, вроде бы, все. Теперь можно откланяться.

Ах, да! Совсем забыла. Я подошла к валяющимся ненужной тряпкой джинсам Лекс и вытащив оттуда портмоне. Я не воровка, но свое всегда привыкла забирать. Раз Лекс получал удовольствие, так пусть сам за него и платит. А стоило оно всего ничего, две с половиной штуки баксов, включая коктейли и я не жадная скряга, просто справедливая. Напоследок, все же не удержалась и похихикала над этими двумя. Наверняка, думали, что являются большими, серыми волками, а оказались маленькими, серенькими зайчатами.

В приподнятом настроение я вышла из клуба, где доплатила за приват-комнату, естественно из прихваченных денег и даже душевно попрощалась с барменом. На столик, за которым прежде сидели танцоры я не стала смотреть. Зачем? Я видела этих ребят в первый и последний раз. И все еще хихикая, вспоминая Лекса и Иви я выпорхнула на улицу. Тут же почувствовав холод, хоть на мне и было немало надето. А, черт с ним, такси поймаю, замерзнуть не успею.

Я уже шла к оживленной трассе, как из-за поворота выехала мечта моего братца. Мерседес GT3, гоночная модель. Эту игрушку делают только на заказ. И Дан, когда впервые увидел ее в каком-то журнале о машинах в прошлом году, слюни пускал на картинку несколько недель. А сейчас я вижу эту мечту в реальности и притормозив рядом со мной из нее выходит… Стоп, нереально! Но ведь глаза-то у меня вряд ли не в порядке, значит, увиденное не галлюцинация. Из машины появился Влад? Не, все равно не верю.

— Подвезти? — поинтересовался он.

— А я и не знала, что эта работа такая прибыльная, что позволяет кататься на подобных машинках — проснулась моя язвительность, как всегда, не вовремя.

— Какая? — покручивая ключи от мерса на пальце и облокотившись на капот, показал свою готовность к диалогу Влад.

— Проститута — мило улыбнулась я.

— Не знаю, не работал. А ты что решилась? — чего-то я не понимаю и конкретно так не понимаю.

— А то, что ты брал деньги за секс полчаса назад не считается — мне вдруг стало интересно, что он на это ответит.

— Я не брал денег за секс, я взял деньги за свое время потраченное на тебя — усмехнулся парень.

— Да собственно, какое мне дело? — спросила я сама у себя, не боясь показаться чокнутой и обогнув машину, пошла дальше. Может, он сумасшедший, мало ли? Чего я вообще с ним разговаривала.

Далеко не ушла, меня, не знаю, который по счету за сегодня раз, схватили сзади и притянули к себе. Блин, я что так похожа на плюшевого мишку? Или меня невозможно воспринимать серьезно?

— Я отвезу тебя домой и мне не хочется с тобой спорить. Просто садись в машину и поехали — точно больной!

— Отпусти меня! Я не собираюсь садиться с тобой в машину! Отстать но от меня — попыталась я взбрыкнуть.

— Босс, какие-то проблемы? — учтиво поинтересовался кто-то позади.

— Все нормально, просто девушка на меня немного обиделась — ответил ему Влад.

— Может Вам помочь с девушкой? — еще учтивей осведомился все тот же голос.

— Нет, я сам — ага, как же! Я уже почти вырвалась и в этот самой момент меня все же запихнули в тачку.

— Что ты так сопротивляешься? Я всего лишь отвезу тебя домой! Сама подумай, если ты мне отпор не в состоянии дать, то что будет, если на тебя нападет кто-то сильней и больше или вообще он будет не один? — увещевал меня этот чокнутый.

— Да кто ко мне, кроме тебя будет приставать? По себе-то людей не суди! — возмутилась я.

— Прекрати кричать, голос сорвешь — не слушая меня, произнес Влад.

— Тебе-то что? — удивилась я.

— Я слышал как ты поешь, очень красиво — заводя мотор, еле слышно ответил Влад.

— Откуда?! — искренне изумилась я.

— Был в студии, когда ты на репетиции показывала, как стоит спеть ту или иную фразу. А потом ты спела всю песню целиком. Это было незабываемо. Прежде я никогда не слышал такого красивого голоса.

— А ты вообще кто? — не выдержала я.

— Ах да, забыл представиться, Владлен Грайв, композитор и автор музыки и песен 'Brens_Life_Records' — твою… ну не хрена себе!

— Нда, правду говорят, секс не повод для знакомства — буркнула я, но Влад все равно услышал и тихо рассмеялся.

— Оригинально ты реагируешь — он перестал следить за дорогой опять уставившись на меня.

— Нормально. И чего ты тогда из себя танцора строил и всю эту комедию разыгрывал? — в лоб спросила я.

— Ну, я никого из себя не строил, я временно заменял друга, члена этой самой танцевальной группы. А что касается комедии… Тебе разве не понравилось? — он попытался заглянуть мне в глаза.

— За дорогой лучше следи, а не на меня пялься! — вспылила я.

— Почему тебе не нравится когда я смотрю? На тебя смотрят сотни людей в день. Им — можно, а мне — нет? — вот доставучий! Интересно, куда мы вообще едем? Я же не называла своего адреса, но едем вроде в нужном направлении.

— Откуда ты знаешь мой адрес?

— Отвечать вопросом на вопрос — не вежливо, но так и быть скажу. Я спросил адрес у твоего шафера. Теперь ты ответишь на мой вопрос? — и он снова посмотрел на меня.

— Потому что мне не нравится, как ты смотришь на меня.

— А как я смотрю? — вкрадчиво осведомился он.

— Будто я что-то тебе должна или ты что-то от меня хочешь — попыталась я объяснить.

— Не выдумывай. Все что мне может от тебя понадобиться — это сохранность твоего голос и то, не мне, а компании на которую ты работаешь. И не думай, что нормальный, взрослый мужик может заинтересоваться такой мстительной дурочкой, как ты. Все, что сегодня я делал в клубе — это своеобразное наказание моих подопечных.

— Подопечных? — окончательно растерялась я.

— Да, Иви и Лекс поют мои песни и под мою музыку. Так что, у нас с тобой просто совпали интересы. Но учти, твой голос — вот, все, что меня интересует в тебе. Поэтому, будь добра не совершай глупости, которые даже твой голос не оправдает. И постарайся мне больше не попадаться на глаза. Твой голос я могу услышать и через динамики, когда будет записан первый альбом. И передай брату, что песни он пишет неплохие — притормаживая у моего дома закончил свою речь Влад.

— А с чего ты взял, что песни пишет мой брат? — все же не удержалась я от вопроса.

— Ну не ты же — фыркнул Влад.

— Ошибаешься — оскалилась я — песни пишу я, а вот исполняет их мой братик. Так что мой голос ты, урод, больше не услышишь. И в первую очередь мне неприятно, что ты смотришь, потому что, я даже видя, как ты трахаешься, воспринимаю тебя как девку, с таким-то личиком! — и пока это личико медленно бледнело превращаясь в маску, я выскочила из авто и двинулась ко входу в здание.

— Сука! — рявкнула я, хлопая входной дверью.

— Кто? — пошатываясь вышел из гостиной брат.

— Один гермафродит! — продолжила я драть глотку.

— О, ты правда видела гермафродита? — заинтересовался братец, ухватив меня за плечи и делая вид, что обнимает, сам же, чуть ли не разлегся на мне, в надежде сохранить равновесие.

— Нет, зато я вижу пьяного в стельку тебя и не вижу своей подруги поблизости — фыркнула я.

— Знаешь, родная… Меня, кажется, бросили сегодня — глупо захихикал Дан.

— Как?!… - я в шоке уставилась в мутные глазки этого гаденыша.

— А вот так! Взяли и бросили и нечего на меня так пялиться!

Глава 5

Направляй меня своею рукой

Заслони собою от полнолуния

Я готова быть ведомой тобой

Чем выше любовь, тем ниже поцелуи…

Дневник Богдана. (недалекое будущее)

'Она опять поет эту песню. Снова сигарета руках и влажные от слез глаза. Ну что я сделал не так?! Когда я ошибся?! В чем был не прав?! Мы хотели этого. Этой жизни. Одной на двоих… Нашей жизни! Тогда, почему она строит из себя мученицу и не устает мне напоминать, что во всем виноват только я! Да, ей нравится показывать, что жертва она. Но ведь я и без того признаю, что совершил ошибку! Господи, когда ей все это надоест?!

…Я ударил ее, отвесил оплеуху. И мне не стыдно. Даже больше, мне понравилось. Этот шок, изумление и вместе с тем какое-то странное восхищение в ее глазах. Она будто специально провоцирует меня. Хочет, чтобы я сделал ей больно. Хочет видеть во мне монстра, чудовище, ненавистного врага… А не любимого! Наверняка, думает, что так будет проще. А вот не выйдет! Я не позволю! Никогда! Она будет меня любить всегда! И будет хотеть не так как должна, тоже всегда! Я не позволю ей меня бросить одного! Мы будем нести наш грех и наше бремя вместе! Вдвоем!

…Она опять с ним! Опять они вместе! И он снова настраивает ее против меня! Сукин сын! Ненавижу его! Его и тупую мораль, которую он вдалбливает в нее! Но она говорит, что не может 'творить' без него, что он 'вдохновляет' ее. Плевать! Пусть она больше никогда не сможет писать, но это был последний раз, когда я отпустил ее к нему!

Она вернулась и уже второй день, как ни слова мне не сказала. Я не выдержал, выбил дверь нашей спальни и устроил ей форменный скандал. Она не плакала, как обычно. Она улыбалась и пела эту дрянь: 'Чем выше любовь, тем ниже поцелуи'. Что же нам делать?! Пока контракт не закончится, я не могу ее увезти отсюда куда-нибудь подальше, куда-нибудь, где нас никто не потревожит. Я молюсь только об одном, чтобы она выдержала, потерпела. А потом, все это уже будет не важно, не страшно. Главное, чтобы она вытерпела…'

Богдан.

— Ты совсем с ума сошел?!

— А что ты мне предлагаешь?! Ты же и без этого знала, что у нас все шло к подобному — трезвея, начал я орать.

— К чему?! Придурок! К чему у вас шло?! Ты… Это ты во всем виноват! — не меньше моего разошлась Лили — почему ты вел себя с ней, как последняя скотина? Что Машка сделала тебе? Она ведь любит тебя!

— И что?! Мне каждую трахать, которая меня любит?!

— А ты будто этого не делаешь? — сузила глаза Лили.

— Делаю! Я — популярен, молод, красив и талантлив, так с какого х** мне тратиться только на одну девчонку?

— Урод! У тебя не 'звездная болезнь' в голову ударила, как я раньше думала, тебе моча в голову ударила! — и Лили, моя милая, любимая Лили, отвесила мне пощечину, с силой оцарапав кожу на щеке.

— Ты… Ударила меня? — отшатнулся я от сестры прикладывая ладонь к месту шлепка.

— И поделом! Была бы я мужиком, вообще избила бы тебя, гада! — говорила Лили и при этом уже с виной смотрела мне в глаза.

— Да как ты можешь? — никогда я не думал, что кто-то может встать между нами, что кто-то может быть ей дороже меня.

— Ну, прости меня, прости, сорвалась — сестра подошла ко мне и обвила руками за шею, я не сопротивлялся, все еще изумленный ее поступком, продолжая придерживать щеку.

Лили с силой прижалась ко мне и убрала мою руку от лица, положив ее себе на талию. Она подняла голову и заглянула мне в глаза:

— Я сделаю так, что не останется и следа, я нанесла рану, я ее и залижу — прошептала Лили и приблизив губы к моей щеке высунула розовый язычок. Я почувствовал, как что-то влажное и щекотно-шершавое прошлось по начинающим ныть ранкам. Это было больно, но почему-то вместе с тем желанно.

— Лили, перестань — прошептал я, в противовес, только крепче прижимаясь к ней. Как бы она тепло не относилась к Машке, меня она любит в тысячи раз сильней. И то, что она сейчас вытворяет, только подтверждает мою мысль.

— Ты такой сладкий — прервав свое занятие прошептала сестра.

— Да? Я думал, что кровь — соленая — усмехнулся я и тут же поморщился.

— Ну вот, кровь опять пошла — и Лили снова прошлась язычком по ране — больше не улыбайся, пока не затянется, а то постоянно кровоточить будет.

— А ты будешь постоянно зализывать? — попытался я пошутить.

— Буду! Запомни, какие бы раны и кто бы тебе не нанес, я — та, кто всегда будет их зализывать — непривычно серьезно ответила сестра.

— Раз так. То я могу пообещать, что я не позволю тебе нанести ни одной раны — скопировал я ее тон. Лили еще секунду делала серьезное лицо, но не выдержав, прыснула.

— Пошли защитничек, помогу тебе душ принять, а то завтра, точней уже сегодня ты опять будешь 'никакой' — и она потащила меня в ванную.

— Лили, мы не дети уже! Я не стану мыться с тобой! — возмутился я.

— Брось! Что я там не видела? Или ты так сильно изменился за два года? — я невольно почувствовал, как начал краснеть.

— Зараза! Ну, держись! Я тебе покажу, как я изменился! — и теперь я уже сам конвоировал Лили в ванную.

Засунуть в ванную хихикающую сестру оказалось делом плевым. Вот только, ни я ни она не разделись, так и стояли под горячими струями в одежде.

— На кого ты была так зла? — первым нарушил я тишину.

— Да так, уже неважно — попыталась она увильнуть от ответа.

— Ну ври мне, ты был в бешенстве, когда пришла и я хочу знать причину — начиная медленно снимать с нее одежду потребовал я ответа.

— Бог, я правда, не хочу говорить об этом. Единственное, в чем ты был прав, мне не стоило идти с Яном — вздохнула сестра.

— Так это он виноват? — сразу же нахлынула злость.

— Да не особо, отчасти, возможно. Просто, Брэнс — идиот, не больше и не меньше — усмехнулась Лили.

— Ты такая красивая — вырвалось у меня, когда я понял, что оставил сестру в одних трусиках. Вот сейчас она радикально отличалась от меня, эта фигура только подтверждала, что мы два разных человека.

— Нравлюсь? — тут же принял кокетливую позу Лили.

— Не то слово — честно признался я. Да, она — произведение искусства. Совершенная.

— И чего ты замер? — покосилась она на меня, наконец, заметив, что я слегка в ступоре — ты не извращенец случаем?

— Чего сказала?! Малявка! Кто из нас двоих извращенец еще посмотреть надо! — и отмерев, тоже быстро разделся.

— А ничего так — состроив скучающую моську, лениво похвалила мое тело сестра — поганка!

Я намылил руки и мстительно стал ее щекотать. Сестрица извивалась, как уж на сковородке и пищала, что я — великолепен. Я картинно — злодейски хохотал, но своего занятия не прерывал. Мы даже набрали полную ванну воды и улеглись в нее. Точней я улегся спиной подпирая кафельную стену, а сестра улеглась мне на грудь, откинув голову на плечо.

— Фух! Устала!

— Конечно, так брыкаться, у меня же теперь синяки остануться — притворно возмутился я.

— Не ной, женщина! Вообще, кто из нас, хрупкая, нежная девушка? Ты или я? — фыркнула Лили.

— Девушка — ты, а вот хрупкий и нежный — я! Так что, тебе надо любить меня и беречь — патетично заявил я.

— Гад! — слегка повернув голову эта сестрица — кровопийца цапнула меня за плечо и удовлетворенно глянула за отметины своих зубов, в виде полумесяцев.

— Попала — констатировал я и приподняв, слабо сопротивляющуюся Лили приблизил рот к ее маленькому плечику. Но укусить не смог, больно же сделаю. И обидеться, наверняка. А если…

Я поднес ее ладошку к своим губам. Поцеловал внутреннюю сторону и лизнул бьющуюся под кожей венку. Лили и пикнуть не успела, как я поставил ей смачный засос на запястье. Зато, злость, отразилась на ее милом личике всеми оттенками красного. Мести мне не избежать.

Как я и думал, сестренка не осталась в долгу и к концу помывки, я обзавелся изрядно изодранной коготками Лили спиной. Теперь мы оба выглядели так, словно не мылись, а по меньшей мере воевали или… Даже думать не хочу! Ну и как я завтра такой 'красивый' сниматься буду?!

Пока я замазывал каким-то 'супер-заживляющим' кремом свои 'боевые' раны, Лили успела заснуть. У меня в комнате. Я пошел к ней и тут же выяснил причину ее 'случайного' сна в моей постели. Эта дуреха разлила молоко, которое обычно пьет перед сном, прямо на простыни. И потому решила оккупировать мое спальное место. Засранка! Уже предвкушая, как разбужу ее и нагло скину с кровати, я пошел назад к себе.

Лили скинув одеяло сладко посапывая спала 'звездочкой' поперек постели. Не знаю, что со мной произошло. Она всегда казалась мне идеальной, лучшей, невероятной. Недосягаемой. И сегодня все было, как всегда. Ну, исключая мои приступы ревности. Но почему тогда, сейчас, стоя на коленях у кровати и вглядываясь в ее лицо, я чувствовал, что она может быть только моей. Принадлежать только мне. И я никогда и не за что не соглашусь делить ее с кем-то. Она всегда будет писать только для меня, всегда будет рядом только со мной. Она всегда будет моей. Да, именно это желание сильней всего вопило во мне. Моя! Моя! Моя!

Я склонился над ней и коснулся пальцами ее лица. Сначала очертил овал, потом прикоснулся ко лбу, дотронулся щек, перешел на губы. Она — мой идеал. Она — моя Инь. И мне очень хочется стать ее — Ян.

Я рассмеялся и отпрянул от Лили. Глупость! Вот же до чего может алкоголь довести. Пора бросать пить. А то на сестру собственную уже бросаюсь. Хотя, я и без алкоголя творю глупости, когда она рядом. Но я, правда, люблю ее и не знаю, как не позволить ей уйти. Я ведь только эти месяцы был счастлив и вовсе не из-за нашей музыки, ладно отчасти и из-за этого, но по большому счету, мне просто было хорошо и уютно быть все время с Лили. Никогда мне не было так хорошо и я не хочу потерять это.

Но как мне остановить неизбежное? Ведь она вместе со мной становится известной, популярной и она живет, если и не такой, как у меня жизнью, то все равно максимально похожей. Люди, так много людей, которых она встречает каждый день. И каждый раз я боюсь, что вот этот, новенький, ей понравится…

Бред! Да что это?! Ведь я же уже почти забыл это чувство. Стоило нам уехать и я стал забывать, что Лили для меня — все. Но оно снова начало оживать. Сегодня, в ванне, Лили просто не представляет, каких мне усилий стоило вести себя непринужденно и стараться не дать на трусах оформится бугру. Я думал, что сойду с ума, от этой сладкой пытки.

Да, я признаю, что никогда не оценивал Лили только, как сестру. Она для меня гораздо большее. Я просто не могу побороть все то, что испытываю к ней. И это не какая-то там похоть или извращение. Нет. Я и пальцем ее не трону. Ведь я люблю ее. Не помню, кто автор этой фразы, но она мне запомнилась: 'Имеем мы, только то, что хотим, а не то, что любим. А то, что мы любим, никогда не имеем, потому что любимое не используют'. Лили для меня именно то, что я люблю.

— Ты чего не спишь? Иди сюда — хрипло прошептала сестра приоткрывая глаза.

Я улыбнулся и забрался к ней, по привычке переложив ее голову себе на грудь. Она тут же обняла меня и продолжила смотреть свои черно-белые сны. Надеюсь завтра мне будет легче. Правда, очень на это надеюсь…

— Бог, просыпайся, мой хороший, сладкий мой, давай вставай — нежно шептал мне любимой голос на ухо.

— Еще чуть-чуть — невнятно пробормотал я, отворачиваясь.

— Нет, нельзя, опоздаем, давай, солнышко, вставай — послышались требовательные нотки и я со вздохом открыл глаза.

— Лили — ты зверь! — простонал я.

— Неа, я ласковая зайка! Которая разбудила тебя, нежно и мягко — захихикала Лили.

Она уже оделась. Я обожаю когда она одевает джинсы в обтяжку, как сегодня. У Лили необыкновенно красивые ножки и смотреть на них в такой 'упаковке' невероятно приятно.

— Платочек дать? — скосила на меня глаза сестрица.

— А? Зачем — не понял я со сна подкола.

— Слюни подтереть — фыркнула Лили.

— Поганка!

— Сам такой — и заметив, что я приготовился ей отомстить, Лили с визгом дала деру. Я, как маньяк двинулся следом.

Но нашу идиллию (она прыгает по дивану из стороны в сторону, а я как был в трусах гоняюсь за сестрой с кровожадной лыбой) прервал звонок в дверь.

На пороге стояло нечто. Толи девчонка, косящая под парня, толи парень, слишком похожий на девицу. Невысокий блондин(ка), фигура которого скрывалась под норковой шубой. Но кукольное лицо данного субъекта вызывало огромное сомнение, что передо мной парень. За его спиной стоял Брэнс. А этого какая нелегкая принесла?

— Так кто там приперся? — бесцеремонно осведомилась сестренка, влетая в прихожую — твою! Какие люди и без охраны!

Что-то я не узнаю Лили, она же при Брэнсе ведет себя, как малолетка, а тут такой оскал. Зато Брэнс нокаутирован. А вот блондин(ка) совсем никак на это не отреагировал(а).

— Может впустите? — поинтересовался, определенно, он. Такого женского голоса просто не бывает.

— Нет! Еще чего! Мы вас не звали — вот теперь узнаю эту ребяческую форму поведения. А то я уже было удивился.

— И вправду, Ян, что ты здесь делаешь? — поинтересовался я.

— Я не собираюсь разговаривать на пороге — заявил тот.

— Лили, любовь моя, не упрямься, прояви свое гостеприимство, а я пока схожу оденусь, а то разгуливать в трусах и с твоими отметинами на теле как-то неприлично — последняя фраза была исключительно для Брэнса, но дернулся не он один, блондин тоже вздрогнул.

— Вали уже, разберусь — пытаясь сдержать смех, грубо ответила Лили.

Быстро одевшись, я пошел в столовую, откуда раздавались на повышенной ноте голоса Брэнса и Лили.

— Да пошел ты! Не стану! Сказала и все! Хрена ласого, ты мне будешь указывать! Через полтора месяца наш контракт истечет! И посмотрим, кому и что ты указывать будешь! Ну? Что молчишь? Не права я?!

Лили была похожа на маленькую фурию. Волосы до этого ниспадавшие на плечи и спину, сейчас буквально витали в воздухе, от ее резких и быстрых движений. Она чуть ли не рычала на Брэнса и это был не наигранная реакция. Что же он такого сделал? Очень интересно.

— Брат! Скажи ему! Я уже голос сорвала! — кинулась ко мне Лили, стоило ей меня заметить и тут же не хуже ящерки обвилась вокруг меня.

— Что ты ей такого сказал? — повернулся я к Брэнсу.

— Я всего лишь хочу, чтобы она пела мои песни — вместо Брэнса ответил мне поднявшийся со стула блондин.

— Не только! Он хочет чтобы я пела его песни и была сольной певицей! И этот больной — ткнула она пальчиком в Брэнса — его поддерживает! Бог, сделай что-нибудь!

— Не кричи мне в ухо. До нашего совершеннолетия, мы уже подписали контракт, в котором говорится, что выступает дуэтом и поем только свои песни. При чем, моя сестра особо настояла на пункте, где говорилось, что она петь не будет. Контракт не истек, значит имеет полную юридическую силу. По его истечению, мы в праве либо продлить его, либо отказаться и заключить новый. Как не крути, а указывать моей сестре вы, ребята, не имеете никаких прав — усмехнулся я.

— Проще говоря, ты — против? — потер подбородок Брэнс.

— Нет, я всего лишь, люблю потакать желаниям сестры. А ее желание на данный момент, это чтобы никто не доставал ее с сольными выступлениями — Лили подняла голову и чмокнула меня куда-то в шею. Я еле сдержал смех, рвущийся наружу. Она же знает, что прикосновения к шеи вызывают во мне щекотку.

— Вы бы на публике подобное демонстрировали, а не дома. Кого впечатлить хочешь Лилит? — зло сверкнул глазами Ян.

— Да уж не тебя-то точно! И вообще, что за грязные мысли посещают твою не отягощенную мозгами голову?! Я-то в отличии от некоторых, прекрасно осознаю, что Бог — мой брат — выпад Лили напоминал всплеск злости, обиженной на своего мужчину женщины. И не я один это понял, Брэнс как-то подозрительно мило стал улыбаться. А вот блондин прямо-таки скривился.

— Прости, Влад, но Дан прав, если Лилит не согласится сама, я тут бессилен — притворно опечалился Ян и я на секунду, нет, даже на мгновение краем глаза поймал выражение лица Лили. Меньше всего она сейчас походила на обиженную, нет, расчет и предвкушение вот что отображала ее мимика. Боже, она опять провела меня!

— Нет? — как-то странно усмехнулся Влад.

— Нет — стараясь показать минимум эмоций ответила Лили, но я чувствовал, если бы не свидетели, она наверняка оскалилась.

— Глупо. Я хотел дать тебе шанс. Ведь с тем, что у тебя есть, их не скинешь, только прибавишь скандала и поклонников. А я могу реально помочь — блондин встал и пошел к двери.

Лили колебалась мгновение. Ее тело напряглось. Но она осталась стоять на месте. И это, к сожалению, не означало, что она отказалась от предложения. Она никогда не была способна сдаться. А сейчас, неведомо, каким образом, но этот женоподобный мужик бросил ей вызов. И ее колебания говорят только о том, что она приняла его. Моя глупая и упрямая, как сотня баранов сестрица опять готова поиграть.

Я не знаю, когда именно это стало происходить с Лили. В детстве сестра была очень пуганным и слабым ребенком. Она редко принимала участие в общем веселье. Не любила общаться со сверстниками и чаще всего проводила время за игрой на музыкальных инструментах. Да, она владела не только фортепьяно, Лили также занималась скрипкой и арфой. Ей нравилось сочинять музыку и ставить на нее слова. Вначале чужие стихи, позже свои. Лично я заметил изменения в сестре только когда ей исполнилось четырнадцать. И она впервые пришла домой пьяная и обкуренная. Позже я узнал, что Лили уже не первый год водится с местным хулиганьем школы и дворовой шпаной. Что самое главное, она там имеет весомый голос, а не 'шестерит' перед старшими. При этом сестра в глазах взрослых оставалась прежней, она не бросила занятие музыкой и с прежним упоением писала песни. В отчаянных попытках вытащить ее из общества этой гопотни я даже решил поставить нам цель, стать всемирно известным дуэтом. И неплохо продвинулся в этом направлении. Но даже перестав общаться со своей компашкой, червь, что когда-то забрался в сердце моей сестры продолжает портить ее.

— Сделай лицо попроще — усмехнулась Лили и я только сейчас заметил, что продолжаю стоять столбом и задумчиво глядеть в пространство.

— А где Брэнс? — удивился я, заметив, что мы опять остались вдвоем.

— Смотался, у него, типа, дела — закатила глаза к потолку сестра.

— Что ты снова натворила? — прямо спросил я, поняв, что Лили никогда сама мне не признается.

— Ничего — пожала плечами Лилит.

— А я думаю, что что-то успела! Кто этот Влад? Откуда ты его знаешь? И что за игру он затеял с тобой в соперниках? А Брэнс? Какого ты разыграла перед ним весь этот спектакль?

— Ты заметил? — искренне изумилась Лили — я и не подозревала, что ты так наблюдателен. Что ж, братик. Я долго терпела все это. Даже на время забыла, что не являюсь глупенькой девочкой-тинейджером. Но я устала. Давай признаем, что я несколько иная по характеру. И мне не нравится, сидеть дома по вечерам, заботиться о брате, улыбаться на благотворительных обедах и отбрыкиваться от Брэнса, которому легче дать и забыть, чем не дать и всю жизнь провести в оккупации. Или к примеру, создавать имидж тихой, забитой цыпы, которая на всю страну делает вид, что не понимает намеков братика-извращенца — говоря все это Лили не меняла выражения лица, а смотрелась сейчас сестра, как уставшая от своего амплуа престарелая актриса, которой и в шестьдесят приходится играть Джульетту.

— Ты меня хочешь обвинить? — вежливо поинтересовался я.

— Нет, что ты! Как же я могу обвинять тебя. Любимого, дорого брата, который так беспокоился за сестру, что решил, занять ее чем-нибудь, лишь бы лишнего времени не оставалось. Или ты думал, что я не замечу твое маниакальное желание еще с пятнадцати попасть в списки МГУ на факультет юриспруденции? А тут ты прямо резко меняешь ориентиры и желаешь стать звездой! Но раз уж мы идем по этому пути, то если не помогаешь, хоть палки в колеса не вставляй. Первое и основное, хочешь быть лучшим, избавься от тех, кто лучше тебя. Потому что всегда найдутся такие, кто лучше. Пока методично убирали нас. Причем, начали с тебя. Или ты думаешь, что частные загулы в компании таких сволочей как, Иви Рекец и Лекс Кроул принесут тебе популярности? А может ты считаешь, что Брэнс делает это на благо нашей карьере? Спешу разочаровать. Брэнс из-за моего поведения думает сейчас только тем, что в штанах не особо прячет. И ему фиолетово на нашу известность. Доход мы пока итак приносим, а ему большего и не надо. Да и странно было бы, воспылай он к нам неразделенной любовью. Ведь наш контракт текущий и срочный, вскоре он закончится, да и контракт настолько грамотно оформлен, что нагреть руки на нас не получится. Вот тебе и причина пофигизма нашего дорогого продюсера.

— Да? И если ты все это так прекрасно понимаешь, то почему говоришь только сейчас? Признайся, Лили, если бы не вчерашняя встреча с Яном, ты бы так и продолжила молчать. Так что? Он тебя прокатил? — зло усмехнулся я, раздражаясь от пренебрежительного взгляда сестры.

— Милый мой, раз тебе так интересно. Вчера Брэнс чуть не трахнул меня в ресторане на столе. Вот и вся причина моего поведения. Он и без этого методично нас имеет в бизнесе, а теперь он вдруг решил, что может попользоваться и моим телом. Я такого не прощаю. К тому же, мне откровенно опостылела его рожа. Я хочу выходить 'в люди' так же часто, как и ты. А не работать, словно ломовая лошадь и получать за это сахарок.

— И что ты собралась делать? — помолчав минуту, все же спросил я.

— Не волнуйся, ничего противозаконного — Лили посчитав, что разговор окончен повернулась в сторону кухни. Но я притянул ее к себе.

— Я люблю тебя и ты это знаешь, но не смей совершать поступки, за которые тебе потом будет стыдно и не столько перед людьми, сколько перед собой — зарываясь носом в ее волосы прошептал я.

— Постараюсь.

Стоило нам с Лили приехать на студию, как мне сообщили, что у входа меня ждет Маша. Я не стал ничего говорить Лили, не хотелось лишний раз разбираться, и пошел к ожидающей меня Маше. Интересно, где она провела ночь? Выглядит так, будто на помойке. Во вчерашнем костюме, не умытая, со следами туши под глазами, всклокоченные волосы и как завершение картины, 'стрелка' на чулке.

— Маша, где ты была столько времени? — придал я себе обеспокоенный вид.

— Вот только не надо рыцаря строить — отшатываясь от меня прошипела она.

— Как пожелаешь, но нам лучше пройти в мою гримерку. У меня нет желание привлекать лишнее внимание — схватив, не упирающуюся девушку повыше локтя я потащил ее на второй этаж.

— Ты что, намеренно прячешь меня от Лилит? — уже за закрытыми дверями осведомилась Маша.

— Так заметно? — усмехнулся я.

— Зачем? Боишься, что я ей расскажу, какой ты извращенец? — беспардонно пошарив по столу с косметикой, Маша начала смывать свой 'убитый' макияж.

— Нет, все равно она тебе не поверит, но беспокоится будет. А ей сейчас только лишних проблем не хватало. Поэтому я не позволю тебе из-за глупой ревности, волновать мою Лили — развалившись на диване, лениво объяснял я.

— Глупой?! — подлетела ко мне эта фурия — ты называешь глупой ревностью, то, что уже не один месяц изменяешь мне со всеми подряд?! Или глупая ревность — это то, что на собственную сестру ты даже без камер и вспышек объективов, смотришь, как на божество? Что скажешь, я не права?!

— Не ори так. Бесишь — поморщился я — я тебя не обманывал, сказал, как есть, что не собираюсь хранить тебе верность и от тебя верности не требовал. А сестру я всегда боготворил и никогда этого не стыдился. Она — мой идеал во всем. Поэтому не стоит так заводиться. Если хочешь продолжать быть моей девушкой. я не возражаю. Я пока не объявил о нашем разрыве. Но если не хочешь, я опять не против, ведь прекрасно понимаю, что ты Маня заслуживаешь лучшего — заговорил я в прежнем своем тоне.

— Вот это я особенно ненавижу в тебе! Как можно в одном предложении и оскорбить и пожалеть? — всхлипнула девушка.

— Я не жалею тебя и никогда бы не стал. Но я вижу, Маша, четко и ясно вижу, что ты заслуживаешь мужчину, у которого будешь одна — единственная и неповторимая. Поэтому я готов дать тебе выбор, оставаться рядом со мной и искать его здесь или оставить меня и искать его где-то там — усадив ее к себе на колени и вытирая слезы платком говорил я.

— Наверное, я поищу его где-то там, потому что здесь, остальные будут меркнуть на твоем фоне, Дан — немного успокоившись произнесла она.

Так закончились самые длительные, да и самые первые мои отношения. И я не мог сказать, что мне было грустно. Скорей я вздохнул с облегчением. Нет, с Машей мне не было плохо, но последние месяцы меня напрягали наши отношения. Особенно неловко мне становилось, когда Маня 'вешалась' на меня в присутствии Лили. Неосознанно мне хотелось оттолкнуть девушку. Поэтому произошедшее сейчас было вполне логическим завершением всего.

— Где ты ходишь? — прошипела сестра стоило мне зайти в студию.

— Прости, любимая сестрица, поклонницы покоя не дают — шутливо склонил я голову перед Лили.

— Хвастун — отвесила мне совершенно не шуточную оплеуху сестра.

— Завидуешь?

— Я?! Тебе?! Да никогда! У меня тоже куча поклонников, просто в отличии от некоторых я не пытаюсь 'полюбить' каждого из своих поклонников. Я вообще никого из них не пыталась так пламенно любить — задумчиво протянула Лили- а стоило бы…

— Только попробуй! — попытался я свести все к шутке, но рычащие нотки все равно пробились в моем голосе.

На нас опять все пялились и я уже знал, какими заголовками будут пестреть завтрашние газеты и какие новости опубликуют в твитере и блогах. Но вместе с тем, я чувствовал некое удовольствие от этого. Мне нравилось, что тысячи людей считают, что Лили принадлежит только мне. Это было невероятно приятное чувство. Обладание ей. Моя… Только моя сестра. Моя половинка.

— Ты чего опять на меня слюни пускаешь! — двинула Лилит мне по коленке — не брат, а извращенец какой-то!

— Но ты такая возбуждающая, ничего не могу с собой поделать — шутливо облизнулся я.

— Гад! — фыркнула Лили, думая, что я издеваюсь.

— Пошли работать, а то я и вправду поведу себя. как извращенец и попытаюсь снять с тебя эти тряпки…

— Что?!

— Чтобы одеть во что-нибудь более приличное, а то выглядишь, как… как…

— Как дешевка — послышался раздраженный голос сзади.

— Может и как дешевка, зато не как конченный п*дор — опередила меня сестра с ответом.

Перед нами появился утренний знакомец, Влад кажется. И смотрелся он и впрямь, как какой-то гей. Ну или как мужеподобная девица. Осталось напялить на него юбку и лифчик, вылитая баба будет.

— Завязывай грубить, деточка — спокойно ответил он на выпад лили.

— Завязывай указывать, дядя — так же спокойно ответила сестра.

— Пойдем, сестренка — решил я не устраивать очередное представление и увлек сестру за собой на площадку.

Сегодня было легче работать, но вместе с тем, сложней концентрироваться. Все мое внимание привлекала Лили, да уж, не стоило ей так одеваться. Корсет и кожаная юбка скорей подчеркивали ее раздетость. Хотя она и раньше одевалась откровенно, но сегодня стилист превзошли себя, не оставляя места для фантазий, они показали всю Лили целиком.

Сегодня мы дорабатывали вчерашние съемки клипа. Но, похоже, все, что снималось сегодня и будет основой ролика. Ради прикосновений к сестре которых в клипе немало, я готов был выложиться по полной, что и делал весь день. Легко задевая открытую кожу груди, сжимая ягодицы, когда приподнимаю ее над полом, кружа. Невесомые поцелуи шеи и плеч. Я не играл. Сегодня я как и несколько лет назад, когда 'болел' Лили ярко показывал, насколько я болен.

Да, это наша тайна. Сестра старалась скрыть все, забыть. Но у меня так не получается. Хотя, я и старался. Почти вышло. Если бы не Брэнс с его пиар-компанией, возможно, я по-прежнему вел бы себя нормально. Но после этих месяцев, когда я совершенно не заставлял себя играть эту 'любовь', я все же признался самому себе, что обманывался эти два года и притворялся.

Это началось, когда я понял, что Лили для меня самая совершенная девушка, идеальное существо. И мне хочется обладать ей единолично. Сестра тогда, как раз впервые заинтересовалась противоположным полом и я испугался, что она больше не будет только моей. Что я только не предпринимал и в конце концов, Лили забыла того парня, но я стал замечать, что к Маше меня тянет все меньше и меньше, что меня кроме Лили вообще никто не интересует. Я даже, как в детстве опять начал спать с сестрой.

Лилит заметила не сразу происходящее со мной, но все же заметила. Она испугалась и даже месяц избегала меня, запиралась у себя не впуская. Но через какое-то время остыв, попыталась помочь мне. И ей почти удалось, она сблизила меня по-новой с Машкой и незаметно снизила наше с ней общение к минимальному, разговоры больше не затрагивали личного, как раньше, она целенаправленно отдалилась от меня. Все поменялось с появлением в нашей жизни Брэнса…

— Бог, не сжимай меня так крепко — прошептала Лили, когда я особенно сильно прижал ее к себе.

— Снято! На сегодня все! Ребята, мы молодцы! У меня от одного вашего вида встал! — совершенно не стесняясь прокомментировал режиссер.

— Да уж! Я сама возбудилась — усмехнулась Лили — Бог, больше не провоцируй меня, а то изнасилую!

— Жду не дождусь — отшутился я в ответ и с неохотой отпустил Лили.

— Пошли, нам еще сегодня на открытие нового клуба в центр пилить. Так что, времени в обрез — поманила она меня за собой.

Быстро переодевшись, мы держась за руки, (очередное желание продюсера подогреть к нам интерес), вышли из студии. Сказать по правде, мне только вначале казалось смешным такое проявление чувств, сейчас же, я все больше стараюсь ограничить это самое 'проявление'. Потому что, если Лили узнает или поймет, она уйдет. И ничто не сможет ее удержать, ни контракт, ни любовь ко мне, ни страх перед одиночеством. Но как же тяжело бывает порой, особенно в такие моменты, как сейчас.

Мы идем к машине сопровождаемые вспышками камер, я должен время от времени нежно приобнимать ее, будто стараюсь оградить от нежеланных кадров, пару раз легко целовать в щеку. Это пытка, но такая сладкая пытка. И когда, сидя в машине я нехотя отпускаю Лили на губах все еще остается вкус ее кожи, она пахнет непередаваемо, но больше всего выделяется аромат розы и шоколада. Я успел подзабыть ее запах. Все эти месяцы Лили успешно перебивала его парфюмом и различными кремами для лица. А сегодня, видимо, не успела.

— Эй, ты чего, как собака принюхиваешься ко мне? — подозрительно глянула на меня сестра.

— Ты сегодня пахнешь иначе — честно ответил я.

— А, да, забыла духи дома. Ну уж потерпи, главное от меня не несет, как от бомжа — восприняла мои слова, как критику Лили.

— Нет, ты не поняла, сегодня ты как и раньше еще до этих удушающих духов, пахнешь очень приятно.

— Ну ладно — пожала Лили плечами — главное, не принюхивайся ко мне, а то нас не так поймут.

— Все-таки ты противная.

— Нет, это ты — проииитвный — передразнила меня Лили, гаденьким голоском.

Ответить я ей не успел, поскольку машина остановилась и кто-то приветливо распахнул дверь. Пришлось выходить, тут же отодвинув парня, что открыл дверцу, я самолично помог Лили выбраться из машины. И тут же не удержавшись притянул ее к себе. Вовремя, если до этого журналюги щелкали затворами куда-то вдаль, то теперь все их внимание было приковано к нам.

— Скажите, а ты правда, что спите в одной постели? — раздавалось то тут, то там.

— А вы что? Хотите к нам присоединиться? — очаровательно улыбнулся я одной молоденькой репортерше.

— Богдан, где твоя девушка или ты стал свободен? — раздалось с новой волной гамма.

— Единственная девушка для меня стоит рядом, моя персональная муза и нимфа — целуя поднесенные ладони сестры правдиво ответил я.

— Дан, хватит! Не переигрывай! — зашипела сестра, когда я просто стал облизывать ее пальчики один за другим.

— А кто сказал, что я играю? — желая подразнить сестру и отвлечься от соблазнительной мысли поцеловать и лизнуть не только руки моей сладкой Лили, усмехнулся я.

— Артист — фыркнула Лили и сама потащила меня ко входу.

Просторный холл был забит множеством местных знаменитостей и просто богатеньких буратин. Мы даже растерялись. Но заметив Брэнса в компании Лекса, я успокоился, а вот сестра напряглась. Из-за Брэнса, что ли? Но протестовать не стала, когда я все еще удерживая ее повел к ним. Стоило этим двоим нас заметить, как Лекс переменился в лице и побледнел, а Ян лишь искривил губы в своей обычной ехидной усмешке.

— О, вы уже здесь? — будто нас никто не звал, произнес он.

— Вы тоже, как я заметила — если у Брэнса ехидность проявляется мимически, то Лили способна одним голосом дать понять, что никто ей не ровня.

— Естественная вежливость, приходить вовремя.

— А Ваш протеже, на удивление невежлив, даже не поздоровался — тут же 'отбила' выпад Яна сестра.

— Он сражен твоей красотой наповал — они определенно стоят друг друга.

— Ну все, хватит, сколько можно вести себя, как кошка с собакой? — не выдержал я.

— Я - кошка — и здесь не смогла промолчать Лили.

— Кем хочешь, тем и будь — отмахнулся я.

— А он — кобель — ткнула пальчиком Лили в Брэнса.

— Дорогая, ты скорее собака — сучка, точней — усмехнулся Ян.

Я сжал кулаки. Кажется, у меня входит в привычку желание двинуть Яну по роже. Лили сжала мне запястье и очаровательно улыбнувшись, прижалась ко мне. Теперь уже Брэнс сжал кулаки. Лекс наблюдая за нами, даже расслабился. Да уж, мы опять устраиваем бесплатный цирк.

— Не сопротивляйся — прошептала Лили мне, обдав горячим дыханием щеку.

— Чем…

Я не успел договорить, потому что сестра поцеловала меня и не тем целомудренным поцелуем, к которому мы порой прибегали на публике, а откровенно 'французским'. Ее язык без труда проник мне в рот, я не пытался сопротивляться, как она и просила, да и не смог бы. Мои бастионы, если такие и существовали, пали уже давно. Я только сильней прижал ее к себе и вытолкнув ее язычок, сам проник в сладкий ротик Лили. Сестра удивленно распахнула глаза. А что она хотела? Чего добивалась? Сама спровоцировала, так что теперь ее очередь не сопротивляться.

Я опустил руки и стиснул ее ягодицы, вынуждая Лили приподнять правую ногу и обвить меня ею. Вот теперь картина полностью выдержана. Если кто-то и сомневался в наших ненормальных отношениях, то теперь все сомнения должны отпасть. Но мои мысли сейчас были сосредоточены не на доказательстве кому-то нашего инцеста, а на желании получить доступ не только к губам Лили. Особое удовольствие доставляла возможность продемонстрировать всем, что Лили принадлежит мне, что она — моя. И всем желающим ее заполучить вначале надо избавится от меня.

— Пусти — выдохнула мне в губы сестра, как только я дал глотнуть ей воздуха.

— Почему? Тебе не понравилось? — с таким же придыханием спросил я.

— Дурак? Я просто хотела подразнить Брэнса, а не 'сосаться' на глазах у толпы с братом — близнецом! — зашипела она.

— Когда ты молчишь мне нравится больше — нехотя разжал я руки.

— Идиот! — сделав счастливое лицо, прошипела Лили.

— Что это было? — прибывая в неком ступоре спросил Ян.

— Демонстрация моей любви к брату — продолжая напрягать лицевые мышцы искусственно улыбаясь, ответила Лили.

— Мы, пожалуй, пойдем — потянул я сестру подальше от шокированной толпы и Брэнса в особенности.

— Я пить хочу — стоило нам выйти на некрытый балкон, коими изобилировало это место, заныла Лили.

— Ладно, жди здесь — смирился я с ролью 'принеси-подай'.

Я взял для сестры легкий коктейль, а сам хапнул для храбрости сто грамм. Ведь и ежу понятно, что сейчас меня ждет воспитательный процесс на тему: 'Как ты мог, меня целовать, идиот!'. Но я оказался не прав, к сожалению.

— Бог, я скажу это один раз и повторять больше не буду. Поэтому, прошу тебя, не превращай мои слова в пустой звук, как ты любишь делать. Ты сам утверждал, что переборол в себе эти подростковые чувства ко мне. Клялся, что больше никогда не будешь вести себя так глупо. Просил, чтобы наши отношения оставались прежними. Я поверила тебе. Напрасно. Ты думаешь, я последние месяцы не замечаю, что тебе только в радость разыгрывать 'парочку' на публике. Или по-твоему я настолько дура, что не понимаю твоих взглядов и не братских объятий?!

— Прекрати, ты сама заставила меня вспомнить те чувства, это ты одобрила задумку Брэнса, с разыгрыванием отношений!

— Да? А не ты ли кричал и бил себя кулаком в грудь, утверждая, что способен пойти на такое, что ничего с тобой не будет? Хватит всегда выставлять меня виноватой в своих неудачах! Как будто я тебя заставляю делать что-либо. Я ни разу не к чему тебя не принудила!

— Ты сама меня провоцируешь! — начал я злиться.

— Провоцирую? Это ты про наше купание? Уж извини, но мне нужно было убедиться. Хотя, после сегодняшнего я думаю, убеждаться мне больше не в чем! Я тебя предупреждала, говорила, что не допущу подобной ситуации в будущем. Ты меня не слушал. Поэтому, Дан, когда истечет срок нашего контракта с Брэнсем, мы больше не будем выступать вместе. Ты можешь петь соло или поступить в университет и больше не влезать в шоу-бизнес. Он для тебя слишком жесток. Но я больше не буду с тобой.

После этих слов она просто развернулась и пошла навстречу бушующей в зале толпе. А я остался стоять с новой ноющей раной в груди и тупой болью в правой руке, в которой раньше был бокал с коктейлем, а сейчас только острые осколки вперемешку с кровью и напитком…

Глава 6

Они нам дуло к виску

Они нам вдребезги сердца

А мы за ними во тьму

А мы за ними в небеса

Они нам реки измен

Они нам океаны лжи

А мы им веру взамен

А мы им посвящаем жизнь

Кому, зачем?

А мы им посвящаем жизнь

Кому, зачем?

'Ты жестока' — последняя смс-ка от Богдана, датирована двумя неделями назад. С тех пор мы не виделись и не общались. Я не могу сказать, что это его вина. Нет, виновата я, но в то же время, я считаю, что поступаю правильно. Нам пора перестать быть настолько близкими. Иначе дальше будет только хуже. Дан пока не понимает, что думать следует верхним мозгом. Да и слава не пошла ему на пользу. Он думает, что после пары клипов и хитов, любая рада будет его вниманию, Богдана не останавливает даже то, что я его сестра. Конечно, он и раньше уже чувствовал нечто подобное, но раньше это было связано с половым созреванием и я прекрасно знала об этом. Тогда, я блефуя припугнула его, что брошу, если он не перестанет вести себя, как извращенец. Сейчас ситуация изменилась и мы уже не те. Я не блефовала.

К тому же, я сильно испугалась, конечно, я сама спровоцировала, но ведь даже и подумать не могла, что Дан так осмелеет. За эти месяцы постоянных оргий он стал довольно искусен. По словам Машки, раньше она была зачинщицей их игр. А тут такой напор. Я опешила в первые секунды. Но кроме чувства неправильности, какой-то гадливости ничего не почувствовала. Богдан всегда был мне братом, любимым, родным, самым дорогим, но братом. Мне бы в голову не пришло смотреть на него, как на парня. Но его интерес ко мне, видимо, не ограничивается братской любовью и заботой.

— Что? Опять думаешь о братике? — с издевкой, за которой пряталось недовольство спросил Влад.

— И?

— Вот, я набросал кое что… Попробуй — он протянул мне очередную песню, что сочинил сегодня.

— Ты не устал? Сколько можно придумывать новых композиций? — вздохнула я.

— У меня период вдохновения, не мешай — отмахнулся Влад от меня.

— Ага, а мне все это исполнять, так что ли? — кивнула я в сторону увесистой стопки с текстами песен.

— Именно, поэтому прекращай страдать по братцу и вашей грязной любви и начинай репетировать — язвительно заткнул меня Влад и вышел из музыкального зала, где я страдала.

— Козел! — буркнула я.

Да уж, но меня угораздило с ним связаться. В тот день, когда я эффектно бросила Дана в одиночестве, на душе было так паршиво, будто кошки скребли. Мне надо было с кем-то поговорить и как назло рядом крутился только этот женоподобный субъект. В общем я каким-то образом оказалась у него в доме. Где мы пили, я изливала душу, в основном последний год жизни, плакала пьяными слезами и даже пообещала петь песни Влада. И, как в песни поется: '…А по утру они проснулись…' вот и у меня. Проснувшись утром я плохо помнила, что наплела Владу вчера. А вот он отлично все помнил.

Так я согласилась параллельно с записью диска для нашей с Богом пары, петь песни Влада. Вот теперь мучаюсь.

От мыслей отвлек звонок мобильника. Я посмотрела на дисплей. Брэнс. Проблема номер один. И что с ней, проблемой то есть, делать я не знаю. Мелодия играла не умолкая. Да, нам надо поговорить. Но о чем? Все, что касается музыки и проектов мы итак обговариваем. А остальное… Если, что и было, не важно. Он сделал достаточно, чтобы все его чувства, если такие и были, стали мне безразличны. Чего стоит хотя бы то, что Ян не дрогнувшей рукой отдал меня, как исполнителя Владу? Или то, что ради пиара он спокойно смотрит на то, что я вытворяю на сцене с братом? Нет, этот мужчина не способен на любовь. Он просто хотел поиметь меня по полной программе. А я не настолько конченная дура, чтобы со мной так поступали.

— Ты петь будешь?! — кажется, Влад уже долго орет над ухом.

— Да сейчас! Сейчас, спою! Надоел уже — буркнула я подходя к гарнитуре и ставив минусовку.

— Это кто кому надоел, еще посмотреть надо! Только и делаешь, что ноешь! Пой давай

И я запела. Медленно кружа по залу, я плавно приближалась к Владу:

Всё, всё начинать с нуля

Снова терять любя,

Ночь за окном стучит.

Но я не могу понять,

Я не хочу больше ждать,

Сердце от боли кричит.

Там, там где чужой дом,

Может найдёшь в нём,

То о чём долго мечтал.

И смоет весенним дождём,

Но кто тебе скажет о том,

О том что ты потерял?

Я подошла вплотную к Владу и пропела последнюю фразу, почти касаясь его губ. Реакция последовала незамедлительная, Влад неосознанно потянулся ко мне, но я скользя уклонилась и продолжила петь:

Прости… ты не нужен мне…

Я как нибудь сама,

Надеюсь я смогу,

Должна.

Прости и ты не нужен мне,

Я как нибудь сама,

Надеюсь я смогу,

Должна.

И опять я приблизилась к блондину, теперь уже сзади, приобнимая его за талию и полушепотом пропела:

Так, так не должно было быть,

Я так хотела забыть,

Но слишком поздно.

Ночь — ангел-хранитель мой,

Не уходи, постой,

Дышу осторожно.

Я развернулась и оказалась в кольце рук и начала петь глаза в глаза:

Где, где же ошиблась я,

Где растворилась, когда?

Меня не заметил,

Да, да я забуду тебя,

Ты далеко от меня,

Но ты не ответил.

Влад к этому моменту снова попытался меня поцеловать и удержать в объятиях, что я, естественно, не позволила ему сделать. Вырвавшись и на несколько октав выше запела, адресовывая это не тому, кто сейчас был со мной:

Прости… ты не нужен мне…

Я как нибудь сама,

Надеюсь я смогу,

Должна.

Прости и ты не нужен мне,

Я как нибудь сама,

Надеюсь я смогу,

Должна.

— Мило, но только если ты будешь так клеиться к каждому, кто соберется послушать эту песню — усмехнулся Влад, стоило прозвучать последним аккордам.

— Не понравилось? — удивилась я.

— Нет и не стоит так таращиться на меня. Я всего лишь подыграл, не более. Такое может прокатить разве что в твоем дуэте с братом, но на моих песнях, дешевые танцы и наигранные чувства никому не нужны. Ты только последний припев спела неплохо. Не знаю, о чем ты думала и что чувствовала, но примерно на таких эмоциях поется вся песня целиком — отсчитал меня Влад. Да уж, не ожидала.

— Слушай, если все так плохо, может найдешь кого-то еще, кто согласится петь твои песни? — с вялой надеждой спросила я.

— Я не сказал, что все плохо. Но твоя откровенная вульгарность мне и вправду, не нравится.

— Какая еще вульгарность?! Я прекрасно танцую! — возмутилась я.

— Нет, ты просто дергаешься под музыку, называя это современными танцами — не глядя на меня, произнес Влад и снова включил минусовку — иди сюда, я покажу тебе, что такое настоящий танец.

Я с опаской приблизилась к нему. Влад рывком притянул меня к себе и повел в странном танце полувальсе, полутанго. Я успевала только передвигать ногами, скорость и стремительность движений Влада поражала. Нет, я помнила, что он хорошо танцует, но даже не думала, что настолько. Наш танец напоминал мне номер из современного балета, который я когда-то видела по телику. И я готова была согласится, что в сравнении с этим мои танцы дилетантство.

— Теперь, понимаешь? — прошептал Влад поддерживая меня, после того, как закончилась мелодия.

— Да — почти касаясь его губ своими ответила я — понимаю.

— Славно — и он… отошел от меня.

Обломщик… Хотя, взглянув на его улыбающееся лицо, становится ясно, что Влад просто злопамятен. Я ведь тоже не дала себя поцеловать. Он всего лишь вернул долг. Зараза.

— Не помешал? — вдруг раздался голос Брэнса у дверей.

Я повернулась и с неудовольствием глянула на Яна. Ну и какого он приперся? И главное, как долго тут стоит? Мельком взглянув на Влада, поняла, что он также недоволен появлением Брэнса.

— А как ты думаешь? — первым отреагировал Влад.

— Думаю, что вряд ли, вы же одеты — оглядывая нас усмехнулся Влад.

— А у Вас работают исключительно нагишом? — не удержалась я.

— Ах, если бы, если бы — притворно вздохнул Ян.

— Ян не тяни время, говори зачем пришел? — заметив, что я собралась съязвить, поторопил друга Влад.

— Соскучился… Ладно-ладно, без шуток, мне надо поговорить с Лилит, ты же не возражаешь? — перешел на серьезный тон Брэнс.

— Пожалуйста — пожал плечами Влад и, предатель, вышел из зала.

— Ну что ж, нам пора поговорить — плотоядно ухмыльнувшись медленно стал подходить ко мне Ян.

— Да? И о чем же?

— О нас.

— Значит, не о чем — попыталась я пройти мимо него.

— А я так не считаю — Ян схватил меня за руку и дернул на себя, вынуждая прильнуть к нему.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросила я, поднимая голову и заглядывая в его глаза.

— Тебя, только тебя.

— Ян — Ян — засмеялась я, покачав головой — я не твоя вещь, чтобы ты мог пользоваться мной время от времени. Я не собираюсь спать с тобой, только потому что у тебя на меня стоит.

— Да с чего ты взяла, что мне нужен только секс? — это что? Новое амплуа, честного малого?

— А что еще? Ян, тебя интересует моя личность? Извини, но я не верю.

— Не глупи, я хочу тебя всю целиком, поэтому не переводи все в постельную плоскость — а вот это уже интересно.

— То есть, если я скажу, что сексом в ближайшие полгода я заниматься не собираюсь, ты согласишься с этим и не станешь меня донимать?

— Да, при условии, что ты будешь моей девушкой — так, кажется я сплю.

— И ты не станешь больше отдавать меня Владу или еще кому бы то ни было? — решила я пустить в ход последний аргумент.

— Да, хочешь можем прямо сейчас уйти отсюда — крепче прижимая меня к себе произнес нереальную для Яна Брэнса фразу Ян.

— Что с тобой случилось? Я тебя не узнаю — все еще прибывая в шоке пробормотала я.

— Ничего, я просто понял, что ты отличаешься от остальных, что мои чувства к тебе отличаются от остальных. Я не уверен любовь ли это? Или ты просто мне очень понравилась, но я не могу в течении часа не подумать о тебе, хотя бы пару минут. Поэтому, прошу не отказывай мне.

— Прости, но ты опоздал — сильные руки выхватили меня из объятий Яна.

Интересно, Влад, что подслушивал? И зачем помешал? Что-то как-то, не верится, что он воспылал ко мне неземной любовью.

— Влад, неужели тебя заинтересовали малолетки? — оскалился Брэнс.

— Не особо, но эта конкретная интересует меня, точней ее голос. Так что, прости и найди для пользования кого-нибудь еще, потому что эта уже занята — ну вот, пожалуйста, кто про что, а Влад все о музыке.

— Друг, объясни, причем здесь ее голос? Мне нравится девушка, а не ее голос. Так что пусть поет твои песни, в чем проблема-то? Да и вообще, какое тебе дело до наших личных отношений?

— Ты итак изрядно попортил ее. Все эти любовные страдания у таких как она, откладываются и на песнях. Раньше она пела легко, нежно. А сейчас? Все время хочется ее встряхнуть, чтобы в чувство привести. И все благодаря твоим стараниям. Поэтому ты уж извини, но она нужна мне в стабильном состоянии.

— Простите, конечно, но мое мнение никого не интересует — высвобождаясь из хватки Влада поинтересовалась я.

— Да не особо — хмыкнул Влад.

— А я все-таки выскажусь. Как только закончится мой контракт с компанией Брэнса, я уйду из музыки, говорю это к тому, что не стоит меня так яростно делить. Ян, я не стану встречаться с тобой просто потому что перегорела. Разочаровалась в тебе. А что касается тебя, Влад, твои песни я прекращу петь с становлением совершеннолетней. Теперь, можете продолжать препираться.

Обогнув два этих памятника самим себе, я решила выйти, прогуляться. Что-то устала я от этих детских разборок.

Я не стала далеко уходить, зашла в парк неподалеку от студии и неспешно пошла по аллеям. В голове крутилась одна мысль: 'что теперь?'. И такой же ответ на нее: 'ничего'. Я всего лишь озвучила давно решенный вопрос. Но мне так и не хватило храбрости признать истинную причину своего не желания продолжать музыкальную карьеру.

Что бы я не говорила, все дело было в том, что я уже месяц не в состоянии была написать не одной хорошей песни. Как будто у меня пропал талант писать не только стихи, но и музыку. Я не могу сочинить ничего достойного. И еще одно — я не создана петь. Поэтому певицей я быть не хочу. Единственный человек, с которым я могу петь — это Бог и од единственный, для кого я могу писать.

— И? Чего ты тоску нагоняешь на всех и вся? — помяни черта…

— Богдан — констатировала я.

Выглядел он не лучше меня, хотя и старался казаться веселым. Похоже, нам категорически нельзя быть порознь. Круги под глазами, джинсы и рубашка и без того, что мятые еще и не первой свежести, щетина и воронье гнездо на голове, как завершение образа. Дан заметив мой скептический взгляд зеркально отразил его. Получилось комично, я фыркнула.

— Лили, может хватит мучить и себя и меня? Мы не можем друг без друга, я люблю тебя, возвращайся домой, незачем мотаться по гостиницам — подойдя ко мне, предпринял попытку обнять меня Дан. Но я вырвалась.

— Перестань, я тоже люблю тебя, но пока ты не освободишься от этой ненормальной озабоченности мной, я не вернусь — резко ответила я.

— Освобожусь?! А что, если я никогда не освобожусь от этой, как ты сказала 'зависимости'?! Что если мне нравится быть зависимым? Нравится представлять тебя не своей сестрой, а своей девушкой? Что ты на это скажешь, а?! — рявкнул на меня Дан. Он никогда прежде не кричал на меня, поэтому сейчас я даже опешила.

— Богдан, не кричи. Просто сам послушай, что ты говоришь? Это ненормально. И именно поэтому я не хочу быть с тобой рядом. Возможно, ты перестанешь это чувствовать ко мне, если мы перестанем жить вместе? Нам следует какое-то время перестать общаться — попыталась я мягко донести до него суть.

— Я не могу! Как ты не поймешь, не могу — Дан все-таки схватил меня и крепко прижал к себе. Он лихорадочно водил руками по моему телу. А я понимала, что не смогу остановить его. Не смогу сопротивляться. Потому что не смогу причинить ему боль.

— Бог, не надо, прошу тебя, перестань! Остановись, брат — взывала я к голосу разума Дана.

Но Богдан не обращая внимание на мои слова продолжал лихорадочно шарить руками, он опустил голову к моей шеи и тяжело дыша прижался губами к коже. Через секунду его язык коснулся шеи и это касание превратилась во влажный поцелуй. Я понимала, что он наставит мне засосов, но даже это не заставило меня оттолкнуть его. Я ждала, пока Дан сам осознает, что он творит и с кем он Это делает.

— Лили, я так тебя люблю! Я схожу с ума, когда тебя нет рядом. Без тебя, твоего запаха, без твоих прикосновений, я не могу жить, спать, думать, петь… Все, чего я хочу это, чтобы ты была со мной, всегда — Богдан с каким-то остервенением перешел с шеи на открытую часть ключицы и теперь даже не целовал, а покусывал кожу.

— Остановись, иначе я тебя ударю — не выдержала я, начиная понимать, что Дан не прекратит, если его не остановить, он все осознает, правда, в отличии от меня брат уже в экстазе.

— Бей! Я не прекращу! Лили я с двенадцати лет мечтаю Так тебя целовать, Так обнимать и не только это — стиснув до боли меня в своих руках, зло произнес Дан.

— Ты понимаешь, что мы в парке? На нас же люди смотрят — привела я последний аргумент.

— Здесь никого нет… Хотя, ты права — и с этими словами Дан довольно грубо схватил меня на руки и понес в сторону стоянки.

— Куда ты меня тащишь? — взбрыкнула я.

— В машину — голос брата стал каким-то решительным.

— Зачем?

— Прокатимся, кое-куда, раз уж, здесь нас могут увидеть — все так же уверенно проговорил Богдан.

— Брат, отпусти меня! Я никуда с тобой не поеду! — опять попыталась я вырваться.

— Лили, прости, но сегодня я буду главным и не стоит со мной пререкаться — с какой-то жесткостью потребовал Дан и ловко опрокинул меня на заднее сиденье недавно купленного им бентли, заблокировав дверцу.

Сам Богдан сел за руль и дал по газам. Проскочив пост охраны даже не притормозив, он свернул на трассу ведущую из города. Я впервые по-настоящему испугалась и не кого-нибудь, а родного брата. И с каждым километром, что удалял меня от студии мой страх рос и креп.

— Богдан, куда ты меня везешь? Пожалуйста, остановить, мне страшно! — уже не скрывая испуга, просила я.

— Я же предупреждал, не выводи меня, Лили, я не настроен быть добрым сегодня! — с опасной лаской в голосе произнес Дан и свернул на проселочную дорогу.

— Скажи хотя бы, куда мы едем?

— На дачу к моему другу — въезжая в лес отвлеченно бросил Дан.

После этих слов Богдан перестал реагировать на мои вопросы и просьбы вернуться. Он целенаправленно вел машину куда-то в глубь ельника. Я уже подумала, что брат заблудился, когда из-за деревьев показался забор и кирпичная крыша видневшаяся из-за него. Дан притормозил у забора и вышел из машины.

Еще выехав из города, я вспомнила о мобильнике и сейчас сжимая его в руках я в панике набирала номер Влада. Пошли длинные гудки с помехами, видимо мы далеко уехали от цивилизации. Наконец, послышался голос Влада, я открыла рот, но ничего не успела сказать. Дверца машины резко распахнулась и Дан выволок меня из салона. Отобрав телефон от бросил его на землю и придавил ногой. Брат резко толкнул меня, так, что я не удержавшись ударилась о машину и чуть не упала. Но Дан вовремя схватил меня.

— Я говорил тебе, но когда ты меня слушалась Лили? Поэтому, без обид — несильный но ощутимый удар пришелся на правую щеку.

— Ты с ума сошел?! — рявкнула я, понимая, что шутки кончились, Дан действительно, не в себе.

— Нет. Я просто устал от твоих выходок! Очень устал, Лили — притянув меня к себе коснулся Богдан моих губ своими.

Поцелуй был ужасен. Дан, поняв, что я не собираюсь отвечать на поцелуй, с силой начал сосать мои губы, отчего мне все же пришло приоткрыть рот, брат воспользовавшись этим, пропихнул язык мне в рот и с еще большим остервенением начал целовать, прикусывая мои губы. Черт! Только сейчас, когда он поцеловал меня, я почувствовала запах марихуаны, он же накурился! Твою мать!

Я попыталась отпихнуть Дана от себя, уже не опасаясь навредить ему. Мои удары сыпались на него, как из рога изобилия, но брат будто и не замечал их, даже не пытался блокировать. Его руки сейчас были заняты тем, что задирали мои кофту и с жадностью тискали каждый сантиметр моего открытого тела.

— Дан, остановись! Умоляю — стоило брату оторваться от моих губ, прошептала я.

— Нет! Ты — моя! Я не позволю тебе уйти, мы всегда будем вместе — он схватил меня за руку и потащил к забору. Я впервые за столько лет заплакала, осознав, что не в силах его остановить.

У Богдана не было ключей, но зато он знал где хранились запасные, в каменной кладке забора. Он даже не выпустил моей руки, пока искал и открывал ворота. Протащив меня до крыльца и открыв дверь, брат втолкнул меня в дом и захлопнул дверь.

— Не плачь! Ты же знаешь, я ненавижу хныкающих девиц! — тряхнул меня Дан, взяв за плечи.

— Тогда, объясни, что ты собираешься делать со мной? — стараясь унять истерику, спросила я срывающимся голосом.

— Ничего особенно… Лили, не бойся, я не стану тебя бить… сильно. Все что мне хочется — это любить тебя, так, как ты бы добровольно вряд ли позволила — обнимая меня, глухо ответил Дан.

— То есть, ты собираешься трахнуть меня?! — сама не веря в то, что говорю все же осведомилась я.

— 'Трахнуть', как грубо. Нет, я буду любить тебя — после этих слов, я начала вырываться изо всех сил.

Моя молчаливая борьба привела к тому, что Дан опять ударил меня, но было куда больней и ощутимей, ударив в солнечное сплетение. Бил он профессионально. Больно, но не травмоопасно. Я согнулась пополам, чем Богдан и воспользовался. Перекинув меня через плечо и потащил в неизвестном направлении. Через минуту мы оказались в просторной комнате, видимо, спальне. И судя по размерам кровати, народ тут явно не поспать заходил. Брат бросил меня на постель и стал неспешно расстегивать рубашку.

Я несмотря на боль, попыталась подняться, что Богдану не понравилось, он с силой толкнул меня назад. Раньше, я думала, что многие просто врут, говоря, что не в состоянии были сопротивляться, когда на них нападали. Но сейчас я сама была не в состоянии противиться. И не только из-за страха сковавшего тело, но и из-за боли, что разливалась от груди животу.

— Бог, умоляю, прекрати! — опять начала я увещевать брата.

— 'Бог', надо же! Как ты заговорила, а до этого, ты даже братом меня назвать не желала. Хватит ломать комедию, мы оба знаем, что я не стану останавливаться. И сколько бы ты не просила, я не прекращу, только могу опять разозлиться и ударить любимую сестренку. Поэтому хватит плакать, расслабься и получи удовольствие. Разве не ты говорила, что лучшего парня чем я нет на свете? Ты радоваться должна, ведь этот парень весь целиком принадлежит тебе.

Оставшись в джинсах, Богдан подошел ко мне, я непроизвольно сжалась, ожидая очередного удара. Но вместо это, Дан попытался стащить с меня кофту, чему я активно мешала, в итоге, ткань треснула и порвалась. Теперь я была обнажена выше пояса. Руками пытаясь прикрыть грудь и заодно помешать Богдану снять с меня штаны, я не могла поверить, что он действительно делает это со мной.

— Лили, прекращай брыкаться, я все равно раздену тебя, но если ты будешь сопротивляться, я могу сделать это очень болезненно — возможно, не понимай я, что произойдет следом за снятием одежды, я бы и купилась, на угрозы. Но сейчас самое ужасное для меня было желание брата заняться со мной сексом.

Я бесполезное занятие по прикрыванию груди и стала, не только ногами, но и руками отпихивать от себя брата. Конечно, наши силы были несоизмеримы, но так, я хотя бы оттягивала неизбежное. И злила Богдана. А еще я все же надеялась, что мне удасться привести его в чувства. Но словами я уже не пыталась воздействовать на него, во-первых потому что они не помогали, а во-вторых — единственное, что я могла сейчас произнести, это мольбы остановиться, которые просто показали бы насколько я напугана и беспомощна.

— Ладно, я устал, поверь, я надеялся, что все будет совсем не так — после этих слов, Дан схватил разорванную им же кофту и крепко обхватив мои запястья, привязал их к витой металлической спинке кровати. Я дернулась, но ни ткань, ни узел не поддались.

— Урод! — чувствуя, как злость поднимается во мне прорычала я.

— Ну-ну, не обзывайся — погрозил мне пальцем Дан и все-таки стащил с меня джинсы.

— Да пошел ты!

— Наконец-то, узнаю тебя, сестренка, такие выражения больше тебе подходят, чем причитания — с силой, так, что от его пальцев остануться синяки, Богдан раздвинул мои крепко сжатые бедра и пристроился между ними, наклоняясь и целуя меня в шею.

— Я же возненавижу тебя после этого — привела я последний аргумент.

— Нет — поднимая голову, взглянул брат мне в глаза — ты не способна ненавидеть меня, да и я не позволю. Ты всегда была и будешь только моей. Мы вместе с рождения. Как ты не поймешь? Я люблю тебя сильнее всех на свете…

Больше Дан на слова не тратился. Он стал жадно целовать меня. Никто и никогда так меня не целовал. Он будто хотел съесть меня. Эти поцелуи не казались мне противными, зато они были болезненными. Я ощущала, как после каждого из них, на коже остается засос или синяк. Медленно Богдан перешел от шеи к ключице, спустился к груди.

— Лили, сладкая моя, куколка — отрываясь от меня, шептал Дан.

Я все понимала и осознавала, что мне надо сопротивляться. Но я не могла, тело стало ватным и к своему стыду, даже зная, что меня насилуют и не абы кто, а собственным брат, я невольно возбуждалась и оттого происходящее казалось мне еще более отвратительным. Ведь мое поведение, не соответствовало моим мыслям и желаниям. Я хотела, чтобы он остановился, а мое тело требовало продолжения.

— Лили, ты возбудилась? — усмехнулся Дан, почувствовав мое желание.

— Ненавижу тебя! — прошипела я, сквозь стиснутые зубы.

— Надо же! Моя девственная сестричка, оказалась горячей штучкой — целуя мой живот и подбираясь к лобку продолжил насмехаться брат.

— Прошу, перестань! — не выдержала я.

— Лили-Лили, непослушная девочка, если не замолчишь, мне придется самому закрыть твой невероятно сексуальный ротик — не отрываясь от поцелуев моих бедер пригрозил Дан.

Чувствуя, как с каждой минутой все больше теряю контроль, перестаю сопротивляться. Я даже сказать что-то протестующее не была в силах. А стоило мне ощутить язык брата на лобке и ниже, почувствовать его внутри себя, я застонала и единственная просьба, которая не срываясь с моих губ, но вертящаяся у меня в голове, повторялась: 'Не останавливайся!'.

Я знала, что скоро меня накроет оргазм, понимала, что причиной этому будет Богдан, но у меня уже не осталось сил препятствовать этому. В животе все сжалось, мышцы напряглись, я закатила глаза и от нахлынувшего удовольствия выгнулась дугой, с силой сжимая бедрами голову Дана. Я 'улетела'.

Приходить в себя не хотелось, в голове больше не было туманного желания, единственное, что осталось это стыд вперемешку с брезгливостью. И не по отношению к брату. Я чувствовала этот 'коктейль' по отношению к себе. Но главное, я боялась продолжения. Понимая, что Богдан вряд ли остановиться на достигнутом.

Но, похоже, я ошибалась. Внезапно, для меня, все еще лежащей с закрытыми глазами, путы на руках исчезли. Я распахнула глаза. Так и есть, Дан развязал меня и лег рядом. Я лежала не шелохнувшись, через минуту, Богдан притянув меня к себе заставил лечь головой на его грудь. И продолжая обнимать меня, голую, униженную и сломленную, легкими движениями стал поглаживать по волосам.

— Ненавижу — слезы, что я еле сдерживала, хлынули потоком.

— Любимая моя, о какой ненависти идет речь? Сейчас ты наглядно доказала, что не ненавидишь меня и даже более того, что хочешь меня. Для тебя я не только брат. Или ты имитировала? — иронично осведомился Богдан.

— И что дальше? что ты собираешься делать со мной дальше?

— Ничего, ты сейчас поспишь немного, тебе это необходимо, уж поверь мне такого рода оргазмы отнимают много сил. А потом мы поедем в какой-нибудь ресторан, праздновать наше воссоединение — обыденным голосом произнес брат.

— Ты с ума сошел, да? О чем ты говоришь?! Какое воссоединение?! — я попыталась вырваться, но Дан держал крепко.

— Обычное или мне напомнить, как ты пару минут назад стонала, а может повторить? — продолжая ласково гладить меня одной рукой, другой до боли сжал мою ягодицу Богдан.

— Нет — выдавила я из себя.

— Тогда, спи, малышка — скрепя зубами, я покорно закрыла глаза.

Снился мне всякий бред. Я почему-то стояла на табуретке и декламировала стишки про зайку и мишку с оторванной лапкой, пела про елочку, а моей аудиторией были Ян, Влад и Богдан. А еще откуда-то появились Дед Мороз со Снегурочкой. У Дед Мороза была подозрительно знакомая физиономия, вглядевшись я поняла, что это Лекс, а Снегурочкой, соответственно являлась Иви. Боже, мне такие кошмары никогда прежде не снились. Поэтому, когда я почувствовала, как меня осторожно будят, была несказанно рада, ровно до той минуты, пока не поняла, что будит меня Богдан и будит он меня поцелуями.

— Вставай, сладкая, хватит спать — оставляя мокрый след от своего языка на моей многострадальной шее, прошептал он.

— Я проснулась — пихнула я его, стараясь отползти от брата подальше.

— Прекрасно — не обращая внимание на мои трепыхания продолжил осыпать меня влажными поцелуями Богдан.

— Пожалуйста, перестань — на грани истерики попросила я.

— Тебе не нравится? — оторвался от меня Дан и поймав мой взгляд стал наклонятся для поцелуя.

— Нет! — попыталась я увернуться.

Богдан жестко взял меня за подбородок и с силой дернул на себя, так, что я впечаталась в его губы. Секунд десять шла молчаливая борьба, но Богдан явно преуспел и заставил меня подчиниться. Будто завоевывал что-то, ломал последний бастион, Дан жадно целовал меня.

— Что ж, думаю, пока достаточно — резко прервал брат это насилие.

— Дан, ты все еще под кайфом? Скажи 'да', тогда мне легче будет тебя простить — морщась от боли в губах попросила я.

— С чего ты взяла, что я буду просить прощение? И ты вправду подумала, что от пары затяжек марихуаной я сорвался? — тихо засмеялся Богдан поднимаясь с постели — любимая, возможно, это меня подтолкнула, но вовсе не дурман довел меня до подобного. Поэтому прекращай не свойственные тебе сантименты и одевайся.

— Во что? Ты же разорвал мою одежду — чувствуя, как последняя надежда гаснет безжизненно спросила я.

— Милая, ты же не думаешь, что я позволю разгуливать тебе нагишом. Нет, с этого дня все права лицезреть твое обнаженное тело, как и прикасаться к нему имею только я. На стуле висит платье, которое я уже давно хотел надеть на тебя.

И, действительно, на спинке стула у кровати лежал пакет с одеждой. Я поднялась, кутаясь в покрывало, которое впрочем мало что скрывало и по блестящи глазам брата несложно догадаться, даже подчеркивало мою фигуру, взяла пакет. Кое-как одной рукой, вторая поддерживала импровизированный наряд, распаковала платье. У Богдана, всегда был хороший вкус, вот и сейчас передо мной предстало очередное творение дизайнерского искусства, черное, довольно короткое, с глубоким вырезом и бантиком под грудью, от лифа оно плавно расширялось. Выглядеть я в том буду, как готичная лолитка. Но спорить с Богданом, я посчитала, себе дороже.

— Может выйдешь и дашь мне переодеться? — прекрасно понимая всю безнадежность данного вопроса, все же задала я его.

— Вряд ли, я хочу смотреть, как ты переодеваешься и даже не откажусь поучаствовать в этом — усмехнулся Богдан.

И Дан поучаствовал. К платью шел комплект нижнего белья и чулки. Я уже осознав всю бесполезность сопротивления, да и желания получать очередной удар у меня не возникало, спокойно дала Дану одеть на меня малюсенькие трусики в тон платью и на тон темнее моей коже телесного цвета чулки, платье он также одел на меня сам. Брат позволил мне только заколоть волосы. Когда я уже подумала, что экзекуция с одеванием закончена, Дан резким движением толкнул меня на стул, придерживая при этом, видимо, не желая портить внешний вид новой игрушки. Я недоуменно взглянула на него.

— Золушка, ты забыла про туфельки — и опустившись на колени, Дан взял из коробки, которую я ранее не заметила красивые туфельки на высоких каблучках.

— Образ куклы теперь завершен? — равнодушно усмехнулась я.

— Еще минуту — накидывая на меня непонятно откуда взявшееся норковое манто, произнес брат — Вот теперь, если ты и кукла, то однозначно самая красивая — сжимая мою руку повел меня Богдан на выход.

Дан, не обманул, он как и обещал отвез меня в ресторан. Наверное теперь, в обществе, я бы могла отделаться от братца, вяло подумала я. Но почему-то при мысли о скандале меня передергивало. И еще, я боялась сама не понимая чего конкретно, но боялась.

— Даже не думай, что сможет упорхнуть от меня — будто читая мои мысли, предупредил Дан.

— И в мыслях не было — соврала я.

— Было, но милая, помни, может это и я заставил тебя раздвинуть ножки навстречу моим ласкам, но не я заставлял тебя кончать — нарочито грубо напомнил мне Богдан о слабости.

— Да я бы под любым так кончила, не думай, что ты сделал что-то особенное — вспылила я.

— Да? А мне вот так не кажется. Но давай не будем выяснять отношения на людях. Успокойся — улыбнулся брат.

— Почему нас никто не ищет? — спустя минуту на протяжении которой я и впрямь усмиряла бушующую во мне ярость, задала я давно интересующий меня вопрос.

— Потому что я позвонил Яну и сказал, что мы с тобой берем выходной на сегодня — все еще лениво улыбаясь просветил Дан — опережая твой вопрос, Влад, по словам Брэнса пытался тебя поначалу искать, но ему позвонила невеста и Владу стало не до тебя, любимая.

— Невеста? — изумленно переспросила я.

— Да, невеста. Сестренка, только не говори, что тебя интересует этот недомужик — издевательски изобразил удивление брат.

Я не стала отвечать. Тем более, что принесли наш заказ. Но есть не хотелось. Аппетита итак не было никакого, а уж после того, как я узнала о невесте Влада, он окончательно пропал. Вот только я не понимаю, что конкретно выбило меня из колеи. Какая мне разница, есть у Влада невеста или нет? Или меня задевает то, что он не пытался меня искать? Хотя, чего там. Больше всего мне не понравилось то, что Влад забыл про меня стоило на горизонте замаячить какой-то невесте. Да, именно это. Задели мое самолюбие. И не больше.

— Дорогая, прекращай хмурить свои очаровательные бровки, а то меня так и тянет разгладить их и одним таким касанием, уж поверь, я не ограничусь — вырвал меня из раздумий Дан.

— Отстать — немного расслабившись, понимая, что при таком скоплении народа Дан не посмеет меня трогать, охамела я.

— Ладно-ладно, просто не забывай, что после ужина мы поедем домой — намекая, что я еще поплачусь за свое поведение произнес Богдан сосредоточился на еде.

В молчании мы провели еще час, а потом также молча расплатившись Дан не грубо, но неприятно сжав мой локоть повел меня назад к машине. Точней потащил, потому что я к этому моменту все же попыталась слабо сопротивляться. Но особо успеха не добилась. Разве что разозлила его. Затолкав меня на переднее сиденье и собственноручно пристегнув ремнем безопасности, Дан рванул с силой давя на педаль газа по ночному городу. Я люблю быструю езду, особенно по оживленным улицам, поэтому даже на время забыла обо всем происходящем, полностью поглощенная сумасшедшей гонкой.

— Здорово — не удержавшись на очередном вираже выдохнула я.

— Знал, что тебе понравится — самодовольно усмехнулся Дан.

Мы катались до тех пор, пока на панели не замигал значок, предупреждающий о отсутствии бензина. Спустя пару минут мы уже стояли во дворе нашего дома. Я не спешила выходить из машины, да и двигаться в целом не было желания. Дан тоже сидел не шелохнувшись.

— Ты ведь знаешь, да? — вдруг спросил он.

— Что?

— Что я не отступлюсь. Знаешь, что все равно не смогу остановиться — как само собой разумеющееся сказал брат.

— Но почему? Почему ты не понимаешь, что это неправильно? Почему не найдешь себе кого-то и не прекратишь эти глупости? — повернулась я к Дану и заглянула в родные глаза.

— Потому что я устал скрывать то, что не считаю нужным скрывать. Потому что я готов на все ради того, чтобы ты всегда была с мной — не отводя взгляд отчеканил Дан.

— Бог, как ты не поймешь, то что ты делаешь со…

Договорить он мне не дал, порывисто обняв и найдя мои губы Богдан жадно начал меня целовать. Я попыталась оттолкнуть его, но только в первый момент. А потом мои руки, как и мое тело будто не подчиняясь мне податливо стало отвечать но ласки Дана. Через минуту я все же смогла выдохнуть:

— Что происходит?!

— Ничего страшного, немного экстази и еще парочка возбудителей, но это только чтобы ты смогла расслабиться — отрываясь от меня и выходя из машины просветил Дан.

Я хотела тоже выйти, но в глазах стоял туман. Богдан вытащил меня из машины и на руках понес к подъезду. Я все порывалась вырваться, но мое тело уже не принадлежало мне. Богдан только посмеивался замечая подобные попытки.

Так мы добрались до квартиры. И как только захлопнулась дверь, я поняла, что все это время шутила со огнем, надеялась на не существующее благоразумие брата. Дура! Надо было еще в ресторане устроить скандал и сбежать. Хотя, зная Дана я вряд ли бы сбежала, а вот парочку оплеух получила бы как на раз — два.

— Это наша спальня, нравится? — внося меня в свою комнату, которая претерпела существенные изменения объявил Богдан.

Нда, кровать он поменял, как и расцветку, ко всему прочему это больше не была просто чья-то комната, нет, выглядело сейчас это помещение, как спальня для двоих. Я захныкала, даже сама не понимая отчего больше. Оттого, что Дан собрался сделать со мной сейчас или оттого, что он только планировал сделать со мной потом.

— Ты сошел с ума — произнесла я заплетающимся языком.

— Да и моим сумасшествием являешься ты, любимая сестрица — укладывая мое тело на белоснежные простыни, согласился со мной брат.

Я хотела еще что-то сказать, но язык окончательно перестал слушаться и я только смогла застонать. Дан улыбнувшись начал раздеваться. Делал он это нарочито медленно. Будто пытаясь продемонстрировать насколько хорош собой. Но я и без этого знала, что мой брат красив. Вот только его красота не возбуждала меня. Точней, раньше не возбуждала, сейчас с этой дрянью у себя в крови, я невольно заерзала тазом.

— Ты уже возбудилась? — предвкушающе улыбнулся он.

Оставшись 'в чем мать родила' он забрался на кровать и накрыл меня своим телом. Я явственно чувствовала степень его возбуждения, желание, что сильней всякого жара горячило его тело. Бешеные удары сердца в его груди, окрепшие возбужденные соски, что сейчас терлись о мою грудь и дыхание загнанного зверя. Он буквально глотал воздух ртом.

— Сегодня мы будем настолько близки, что нас уже никто и никогда не сможет разлучить — обдавая меня горячим дыханием, прошептал Дан.

Его первые поцелуи пришлись на шею, потом ниже — на ключицу, руки накрыли грудь. Нащупав слегка вздувшиеся соски, он стал сжимать их большим и указательным пальцами. Это было больно, но вместе с тем приносило удовольствие. Конечно, я понимала, что мое тело так реагирует исключительно из-за наркоты в крови, но почему-то как оправдание это мало работало. Стыд за свою реакцию прорывался в сознание.

Богдан опустил руки ниже и задрав платье стал поглаживать меня поверх ткани трусиков, заставляя стонать сквозь зубы и непроизвольно сжимать простыни. Его губы приникли к соскам через ткань. Он с упоением начал целовать и облизывать их. Я чувствовала, как все тело начинает гореть, а там где меня касался брат полыхал пожар.

Вскоре Дан освободил и меня от одежды, я не сопротивлялась, даже помогала, мне было так душно и жарко, а платье казалось таким ненужным, что я с удовольствием сняла его. Богдан поначалу покрывая груди и живот нежными поцелуями, сейчас водил влажным языком по коже, будто пес вылизывающий руку хозяина, он медленными ленивыми движениями вылизывал меня, уделяя особое внимание груди. Неожиданно перевернув меня на живот, Дан стал осыпать поцелуями мою поясницу.

— Я всегда хотел покрыть поцелуями твои шрамы — прошептал он.

Только тут я вспомнила, что моя кожа на ягодицах исполосована шрамами оставленными ремнем. В детстве, когда отца не бывало дома, а мы с Богданом совершали даже самую невинную провинность мама стегала нас ремнем. Точней меня, брата она почти не трогала. Потому что считала, что таким 'воспитанием' только превратит сына в 'тряпку', а меня же наоборот следовало, по ее мнению держать в узде. С тех времен у меня осталась куча некрасивых рубцов. Которые, сейчас Богдан целовал как самые желанные места на моем теле.

— Ты не представляешь, как я ненавидел ее в те моменты. Да лучше бы она хлестала меня по лицу, чем била тебя — его излияния уже почти не доходили до меня.

Брат довел меня до того состояния, когда уже неважно, что, кто, зачем и как… Главное, чтобы наступила разрядка. Но Дан, видимо, не собирался так сразу дарить мне оргазм. Он опять перевернул меня и широко развел в стороны бедра. С удовольствием рассматривая мою влажную от желания промежность. Я попыталась прикрыться руками. Но Дан одним движением откинул их и продолжил любоваться мной.

— Нет ничего постыдного в том, что ты хочешь меня. Я тоже хочу тебя и только взглянув на меня ты поймешь, как сильно. Посмотри Лили, ну же, детка, не заставляй меня повторять — ласково приказал братец.

Я, до этого упорно отводившая взгляд от его паха, вынуждена была опустить глаза, которые теперь сильно округлились от увиденного. Нет, ничего сверхъестественного я для себя не обнаружила, разве что в очередной раз убедилась Насколько Дан меня хочет. Хотя, его размеры я все-таки не смогла бы назвать заурядными. Более того, по мне они выглядели весьма выдающимися.

Богдан наблюдая за моей реакцией лишь улыбнулся, но эта улыбка не предвещала мне ничего хорошего. Она выражала все ту похоть и желание, которое он столько времени успешно скрывал от меня. И это было опасно. Его мысли были опасны для меня. Будто в подтверждение, брат склонился надо мной и впился поцелуем тем, что пару минут назад целовал мой рот в небольшой бугорок, явственно выделяющийся под лобком. Я громко застонала сил терпеть уже не осталось совсем.

— Хочу тебя — отрываясь на секунду произнес брат.

Движения его языка во мне и на мне только подстегивали желание отдаться ему. Я опустила голову и наткнулась на горящий взгляд брата, все это время он неотрывно наблюдал за моей реакцией и она его не разочаровала. От этого скрещивания взглядов я почувствовала, как внутри живота началась пульсация и сокращения, оргазм приближался. Я закатила глаза. Но взрыва фейерверков не последовало.

Резкая боль спустила меня с небес на землю, я почувствовала, как что-то невероятно большое разрывает меня изнутри. И стоило мне распахнуть глаза, как я поняла, что именно. Дан вошел в меня. Не оставляя надежды и выбора. Он лишил меня последней преграды. Из глаз брызнули слезы. Все. Это конец.

— Я сейчас взорвусь — зарычал Дан и закрыл глаза.

Я даже не пыталась остановить его. Мне стало наплевать. Какая разница. Чем быстрей он закончит, тем быстрей оставит меня в покое. Но как же я ошиблась, думая, что уже все позади. Богдан и не думал останавливаться, он даже позу не сменил, только теперь меня разрывали медленные толчки.

То, что было дальше, я могу называть по-разному, но внутри себя, единственно правильное определение, какое я смогла дать этому — Ад. И не столько для тела и сознания, сколько для души. Он вывернул меня наизнанку и измазал в такой грязи, что отмыться я теперь вряд ли когда смогу. Не скажу, что мне было ужасно больно. Нет, хуже. Я получала удовольствие. После первых десяти минут, я почувствовала как возбуждение снова взяло верх. А дальше Дан уже не церемонясь имел меня. Я, как последняя подстилка, стонала и шептала его имя. Попеременно то плача от удовольствия, то от стыда и унижения.

— Ну- ну малыш, не плачь. Это было великолепно — гладя меня по волосам спустя пару часов шептал брат охрипшим голосом. Не я одна кричала, он тоже периодически впадал в экстаз.

— Ненавижу! — прошипела я.

— А я люблю. Спи, котенок, ты устала — накрывая меня одеялом и целуя в лоб, крепко прижал к себе Дан.

Глава 7

Сердце мое, любя, рвется к тебе,

Но я, тихо скажу "прости"

И уходя навек,

Я все равно к тебе буду всегда идти.

Ангелы смотрят вниз: глупых людей каприз,

Счастья не сберегли.

Счастья любви святой,

Нашей с тобой любви.

Будь со мной, уходи и постарайся понять

Тебя на пути хочу навек потерять,

Любовь — только миг в последней капле дождя

И я этот миг хочу прожить без тебя.

Дневник Богдана. (недалекое будущее).

'Интересно, если бы я оставил ее с ним, это бы что-то изменило? Хотя, нет, я никогда не оставлю ее не с ним, ни с кем бы то ни было еще. Я просто не готов оставить ее, особенно в ее состоянии. У Лили участились истерики. Я боюсь рецидива. Боюсь, что меня не будет рядом, чтобы прийти на помощь. Возможно, это и отговорка, но весьма существенная.

Но я не могу остановиться. Я больше не в состоянии смотреть на нее как-то иначе, кроме как на любимую девушку. Она давно уже перестала быть мне просто сестрой. Но сейчас я даже не оппозиционнирую ее, как свою сестру. Для меня она — женщина. Моя женщина и никак иначе. Что мне делать? Как исправить то, что я натворил?! Как остановиться?! Нереально…'

Богдан.

Сегодняшнее утро было самым замечательным из всех, что когда-либо были у меня. Я чувствовал, как по венам растекаются флюиды счастья. И причиной тому была Лили спящая у меня на груди. Я никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым и полным сил, как сегодня. Боже, какое же это удовольствие понимать, что она рядом, что она — моя.

— Любимая — прошептал я целуя сестру в макушку.

Лили заворочалась, но не проснулась. Я улыбнулся и переложил сестру на подушку. Сев у нее в ногах я глупо растягивая в улыбке губы любовался ею. Она единственная, кто всерьез был, есть и всегда будет в моей жизни… в моем сердце. Я никогда не смогу почувствовать что-то даже отдаленное к кому-то еще. Нет, это невозможно. И нелепо было думать, что я в состоянии побороть свою любовь к ней.

— Прекрати на меня таращиться — хрипло произнесла Лили садясь в постели.

— И не подумаю. Ты такая очаровательная — нежно ответил я.

— Да? И как уже готов трахнуть меня снова? — флегматично поинтересовалась она.

— Лили, не стоит говорить таких омерзительных слов — попытался я не взбесится на ее выпад.

— Омерзительных? Омерзительной было сегодняшняя ночь. А уже точно не сказанное мной — все так же равнодушно возразила она.

— Тебе не понравилось? Сомневаюсь — ощутил я, как улыбка превращается в оскал.

— Урод.

Договорить я ей не дал, одним движением опрокидывая ее слабо сопротивляющееся тело на подушки и жадно впиваясь в этот ядовито жалящий меня рот. Никогда прежде я не думал, что жестокость в ласках и сексе настолько притягательна, но рядом с Лили мне хотелось чередовать нежность и жесткость. Что я и делал, больше не опасаясь встретить серьезное сопротивление. Мне безумно хотелось увидеть в ее глазах покорность и желание. Но пока я видел только жгучую обиду и легкий налет страха.

Напомнив себе, что сейчас важно быть нежным, я кое-как усмирил свое животное начало. Но целовать Лили не перестал. Мне нужно было, чтобы сестра ответила на мои ласки не под действием наркотика, а сама по своему желанию. А то, что она ответит я не сомневался. Пусть не сейчас, не сегодня и не завтра, но она станет воспринимать меня, как мужчину. Как любимого мужчину.

Мыслями я уже праздновал победу, на деле, подо мной начала тихо биться в истерике сестра. Лили трясло, из глаз лились слезы. И вот тут я испугался, потому что часть меня желала успокоить ее, утешить. А другая наоборот получала какое-то мстительное удовольствие, вынуждая продолжать. И я знал, что победит моя темная сторона. И она победила.

Как такового секса у нас не было. Я только ласкал ее пока не пришел к финишу. И тут же поволок Лили в ванную, где поставил под прохладные струи воды и чтобы не искушать себя, отправился варить кофе на кухню. Сейчас, после того, как я удовлетворил свою похоть чувство вины и осознание сотворенного все же вернули меня с неба на бренную землю. Но заняться настоящим самобичеванием мне не позволил звонок в дверь. Да что же это такое? Ни минуты покоя.

На пороге, кто бы сомневался, стояло это чучело, по ошибке называющее себя мужиком. Влад. Оглядел меня с ног до головы, уж не знаю, что он там заметил, но удар в челюсть сбил меня с ног. Если бы не стена, на ногах бы точно не удержался. Рот наполнился кровью. Теперь еще к дантисту на прием записываться придется.

— И что это было? — сплевывая кровь на пол, осведомился я.

— Где она? Что ты с ней, урод, сделал?! — машинально отметив про себя, что уже второй раз за утро меня называют непривлекательным, я огляделся.

— Не понимаю о ком ты?

— О Лилит! — опять попытался врезать мне этот недомужик. Но теперь я уже был готов и застать меня врасплох у него не вышло.

— Если ты о моей сестре, то она в душе.

Оттолкнув меня, Влад, как у себя дома прошел вглубь квартиры и забарабанил в дверь ванной. Никакой реакции не последовало. Тогда Влад позвал ее по имени. Но на его призывы Лили тоже не ответила. После чего, нервничать стал уже я. Мало ли, что могло прийти ей голову. Теперь я оттолкнул Влада и начал выбивать дверь.

Дверь делали добротно, так что с первого удара она не распахнулась, а второй я осуществить не успел. Потому что она резко открылась сама. На пороге стоял полуголая Лили и с нескрываемым неудовольствием на лице смотрела на нас.

— И что это только что было? Какого х… вы ломились в ванную? — как на идиотов, коими мы по сути и являлись глянула она на нас — решили, что я тут вены себе режу? Я что похожа на самоубийцу? Хотя, нет, не отвечайте, возможно и похожа, но на дуру я никак не тяну. А только дура может попытаться порезать себе вены в доме, где в любой момент могут прервать это весьма увлекательное занятие.

— Лилит, что еще я мог подумать? — начал было Влад.

— А почему ты вообще что-то там себе подумал?! — окончательно разозлилась Лили.

— Потому что! Место, где вы вчера ужинали знаешь ли не последнее в городе. Сначала ты исчезаешь на полдня, а потом объявляешься там и с кем?! С братцем о котором и слышать не желала. Не просто объявляешься, а выглядишь счастливой, вот только личико немного подвело, синяки на нем было отлично видно. И когда мне об этом рассказывают, я сворачиваю все свои дела и мчусь сюда, но Иви закатывает мне истерику заявляя, что умрет если я не приеду к ней. И мне приходится возиться с этой чокнутой до самого утра. А когда я наконец приезжаю к тебе, то ты не реагируешь на мои крики, заперевшись в ванной. И что, что я должен думать, а?! — на последних словах голос все-таки подвел этого 'соловья' и Влад только охрипше прошипел.

— Например, что это не твое дело. Или тебя совершенно не должно касаться происходящее со мной, как вариант? — чувствуя себя совершенно комфортно в одном полотенце, перед малознакомым пусть и недо, но мужиком, усмехнулась Лили.

— Да?! — рявкнул Влад.

— Да — ответил я за сестру.

Легко втолкнув ее обратно в ванную и прикрыв за ней дверь, повернулся к Владу. Нам пора кое-что прояснить. А то этот придурок слишком уж зарвался.

— Чего тебе надо? — в лоб спросил я.

— Ничего, кроме ее голоса — неискренне, как по мне.

— Что ж, ее голос не пострадает, могу уверить. И раз уж тебя ничего больше не интересует, то пока я прошу вежливо. Отвали от моей Лили — стараясь скрыть угрожающие нотки в голосе произнес я.

— Ты хотел сказать от твоей сестры? — издевательски протянул Влад.

— Нет, я хотел сказать что не желаю видеть тебя рядом с моей любимой Лили. Так понятней? — все же угрожающе сказал я.

— что ты сделал, сука?! — с невероятной для столь тщедушного созданиясилой повторно врезал мне Влад.

— Завязывай меня колошматить гермафродит недоделанный. Я ведь и ответить могу. А что я сделал или не сделал тебя вообще не касается — сплевывая кровь с разбитой губы ответил я.

— Иви ведь твоих рук дело? Ты пытался меня задержать — утвердительно произнес Влад.

— Какой догадливый. Может, ждешь конфетку у меня?

— Нет, жду объяснений зачем и что ты, козел, сделал со своей сестрой?! — какой эмоциональный.

— С чего ты вообще взял, что я стану тебе объяснять свое поведение. Ты кто? Никто. Вот бы и шел себе мимо Никто — начал я злиться.

— Уйду, но только вместе с Лилит.

— Нет! Моя сестра никуда с тобой не пойдет! — раздражение внутри продолжало рости.

— А может у меня поинтересуетесь? — вышла из ванны одетая в узенькие джинсы и пиджак, под которым проглядывалась прозрачная блузка, Лили.

— Хорошо, давай спрошу. Что было вчера и может уйдем отсюда? — максимально спокойно задал ей вопрос Влад.

— Ну… Много чего вчера произошло. Но если тебя интересуют мои отношения с братом. А я думаю, что именно они интересуют. То ты лучше меня знаешь ответ на свой вопрос. А по поводу ухода… Нет, я пожалуй останусь. Поэтому не мог бы ты сам уйти? — я не понимал ее намерений Я не понимал, почему она не пытается сбежать. Я опять не понимал ее, мою Лили.

— Да пошли вы! Только не смей ко мне возвращаться, идиотка, когда наломаешь дров! — наконец психанул Влад и развернувшись размашистым шагом покинул нашу квартиру, громко хлопнув дверью напоследок.

— И что это было? — не выдержал я первый.

— Ничего. Я просто подумала, что мы могли бы поиграть, как в детстве. Только играть будем по правилам и без. Первое правило — если ты хочешь спать со мной, забудь о том, что мы родственники и больше не пытайся выражать свою 'любовь'. Секс, Данчик, это не любовь.

— А если я откажусь от этого правила? — усмехнулся я, понимая, что ни от чего я не откажусь.

— Откажешься — либо придется держать меня постоянно под кайфом, либо бить, чтобы я не сопротивлялась. Я не думаю, что ты способен так жить постоянно. А от секса со мной ты уже не можешь отказаться. Поэтому просто скажи: 'да, детка, я согласен'.

— Да, детка, я согласен — повторил я за ней.

— Вот и умничка. Поскольку раньше я была лишена такого прекрасного чувства, как оргазм. Мне было хотелось испытывать его почаще и не только с тобой — заметив, как я сжал кулаки, Лили погрозила мне пальчиком — но-но! Не стоит мне закатывать сцены. Тебя я в свободе выбора тоже не ограничиваю. И обещаю, что не стану спать с каждым встречным поперечным. Только с тем, о ком предупрежу тебя, милый.

— Ты сошла с ума?! — мне захотелось сжать ее плечи и хорошенько тряхнуть.

— Нет. Хотя… Знаешь, то что ты сделал вчера и продолжаешь делать всего лишь подтолкнуло меня к этому. Ведь быть чистой в нашем деле невозможно. Вот и я не стану. Ты достаточно вывалял меня в грязи. Отмываться смысла нет. Теперь можно погрязнуть только еще больше. И я собираюсь делать это. Посмотрим, насколько нас хватит.

— Я не позволю…

— Позволишь! Кстати я написала новую песню, пока сидела в ванной — Лили протянула мне смятый листок.

Я взял его и пробежался глазами по строчкам. Такого я не ожидал. Песня значительно отличалась, но в тоже время превосходила все написанного до этого сестрой.

— Это гениально — пробормотал я, поднимая глаза на Лили.

— Я знаю — фыркнула она, проходя мимо меня на кухню.

Наш разговор она посчитала оконченным. Хотя я не собираюсь оставлять все как есть. Но вот что я могу сделать? Ничего. Закономерный ответ, на закономерный вопрос. Нет, я не чувствую себя виноватым, насколько бы мерзко это не звучало. Но мне было по-настоящему хорошо вчера. И я, будь у меня выбор ничего бы менять не стал. Я хочу быть с ней, всегда в любом качестве и под любым предлогом. Она — мое отражение в зеркале, она — мой мир, она — все, что может спасти и погубить меня. Без нее я — ничто.

— Чего задумался? — спросила Лили.

— Ничего. Просто интересно, ты собираешься мстить мне тем, что будешь спасть с другими или ты действительно сошла с ума и мне пора вызывать неотложку? — как можно безразличней ответил я.

— Дорогой, не стоит быть о себе столь высокого мнения. Мстить? Что за глупость? Никогда. Мы же все-таки кровь от крови и плоть от плоти… Хотя, зря я упомянула то, о чем пытаюсь забыть. Нет, я не собираюсь тебе мстить. Но мне хочется сравнить знаешь ли, да и к тому же, я все же хочу найти мужчину, которого буду способна полюбить — каждое ее слово, произнесенное таким ласковым и нежным язычком, жалило не хуже смертельно-ядовитой гадюке.

— А чем я тебе на эту роль не подхожу — еле сдерживаясь выдавил я.

— Ну… Например, тем что я ненавижу тебя? Или нет, я не могу ненавидеть тебя, я просто презираю ублюдка посмевшего так поступить со мной. Но надо признать, та наркота и твое 'достоинство' оставили неизгладимый след у меня на тебе и что там тело? На душе и на сердце. Теперь хочется повторить, увы, но не с тобой. Тем более, что желающих много — слизывая капли сока, что остались на губах, и покачивая из- стороны в сторону ногой, раздражала меня сестра.

— Ты сейчас отвратительна — невольно вырвалось у меня.

— И тем не менее, у тебя, милый уже страшный стояк — вскакивая со своего места и подходя ко мне, усмехнулась Лили.

— Не лезь ко мне сейчас! — рыкнул я, когда сестра по-хозяйски уселась верхом мне на колени.

— Почему? Разве ты не хочешь, меня? Такую сладкую, красивую… Родную?! — она била и била жестоко, эти возбуждающие прикосновения никак не вязались с горящими отвращением глазами и презрительным голосом.

— Уйди! — уже не контролируя себя и понимая, что если сейчас займусь с ней любовью, то только закреплю чувство гадливости у нее в сознании, заорал я.

— Ну-ну, не нервничай так, я тоже вчера кричала. Не отталкивай меня, ты же не можешь весь день ходить неудовлетворенным. Не волнуйся, я об этом позабочусь — после этих слов, сестра прижалась своими губами к моим, юркий язычок проник ко мне в рот и пробежавшись по внутренним стенкам щек, пощекотав десна, остановился, встретившись с моим. Замерев на мгновение, Лили всосала мой язык себе в ротик и продолжая посасывать, начала расстегивать и без того еле держащиеся на мне джинсы.

— Я ненавижу тебя — прошептала она отпуская меня из плена своих губ и быстро приспуская свои джинсы.

Не давая мне опомниться выливая на мой пах остатки сока, одним рывком она оседлала меня. Пару секунд ее лицо кривилось с гримасе боли, но все мои попытки ссадить ее с себя не увенчались успехом, она вцепившись мне в плечи не позволяла остановиться. С полустоном — полувсхлипом, Лили начала медленно двигаться на мне. Я попытался стащить с нее пиджак, но она отбросила мои руки, не позволяя раздеть и даже просто поддерживать себя. Верхом на мне мне держась одной рукой за столешницу, а другой за стену, она позволяла соприкасаться нам только внутри себя.

Долго я такой пытки не выдержал, пытаясь соприкоснуться с Лили. Но она упорно продолжала отталкивать меня. В итоге, я навалился на сестру и опрокинул ее на пол, придавив собой сверху. В отместку за самоуправство Лили сжала меня так внутри себя, что от боли теперь уже морщился я. Но продолжая нависать над ней, все равно имел преимущество. Это уже было не занятие любовью, даже не секс — это была борьба. В которой я заведомо проиграл.

— Я больше не могу — выдохнул я, пару минут спустя.

— Что ж… Твои проблемы — резко оттолкнув меня, Лили 'рыбкой' выскользнула из-под меня.

— Какого черта, ты творишь?! — вскакивая заорал я.

— Не знаю… Довожу тебя до бешенства? — невинно поинтересовалась эта… стерва.

— Почему ты прекратила? — медленно сокращая расстояние между нами, попытался отвлечь я сестру вопросами и добраться до нее.

— Наверное, потому что не собираюсь подарить тебе оргазм, сама даже не чувствуя легкого желания. Может, возьмем к нам третьего? Влада там или Яна? — заметив, как я сжал кулаки улыбнулась сестра.

Мало того, что она заявила, что в постели я не способен ее заинтересовать, так еще и предлагает найти кого-то, точней согласовать выбранные кандидатуры. Пока я отходил от ее последнего заявления, Лили вышла из кухни, на ходу поправляя одежду и даже не обращая на меня внимание. Я было потянулся за ней, но чертыхнувшись, развернулся к туалету. Иначе я просто не представляю, что могу с ней сделать…

Уже в машине, направляясь в студию нам с Лили пришло сообщение о том, что первым делом нас ждет интервью с одним весьма популярным изданием. Лили слишком лукаво улыбнулась уставившись в пустоту. Девочка опять что-то затеяла и не думаю, что она поделится планами со мной. Хотя, так даже интересней. После ее утренней выходки, я понял, что она решила наказать меня. Что может означать только одно — она простит меня, когда вдоволь наиграется. Да и подобные игры приведут ее только к тому, что она втянется. Ведь сегодня она сама стала инициатором нашей близости.

— Не хмурься. милый. Твое ангельское личико будет плохо продаваться, если на нем появятся морщины — протянув ко мне руку и дотронувшись пальцами до лба. разгладила складки кожи Лили.

— Как будто это тебя заботит — фыркнул я, но невольно подался на ее прикосновения.

— Заботит. Если мне придется все время петь с тобой, то хочется видеть рядом этакой глянцевый пример для подражания. Уже не говоря о фанатах. Как ты сможешь подцепить девочку, если будешь плохо выглядеть? — отдернув от меня руку тщательно протерла ее влажной салфеткой сестра.

— Что я настолько тебе противен? Решила продемонстрировать? — даже злости на эту ее выходку у меня не осталось.

— Нет, что ты? Просто вспомнила, сколько девочек ты уже подцепил и сколько всего ты мог 'подцепить' от них — улыбнулась собственного каламбуру сестра.

— Ты же знаешь, мне никто кро…

— Пожалуйста, не продолжай. Мы же договорились, что ты не будешь 'капать' мне на мозг своими этими 'чувствами'. Да и не боюсь я ничего от тебя подхватить. Мы же неплохо 'покувыркались' и все это без защиты. Тут первым делом надо думать, как не залететь, а не о всякой венерической дряни — брезгливо сморщила носик Лили.

— Лили, нам надо поговорить без это желчности и оби…

— Не хочу тебя опять перебивать, но придется. Заткнись, дорогой, улыбайся и делай вид, что все прекрасно — стоило только затормозить машине. как сестра скороговоркой выпалила эти слова и первой выскочила из машины. Я полез следом, как она и советовала нацепил благожелательную улыбку и чувствуя, все случившееся цветочки, по сравнению с тем, что будет происходить дальше. Вот где меня ждут ягодки.

Нас проводили до конференц-зала, куда Брэнс пускал меня с сестрой только по большим праздникам. Впрочем ничего интересного в этом помещение не было. Светлое, экран для презентаций у стены. Огромный стол, куча вокруг него кресел и пара картин, чтобы скрасить пустоту. В такие дни еще ставили минералку со стаканами на стол. Там нас уже ждал Ян собственной персоной и двое незнакомых мне репортеров.

Хотя, нет, девицу я узнал. Именно она помогала держаться изданию на плаву. Публикуя разгромные статьи о многих публичных людях. Значит, теперь у нее на повестке дня мы. Еще бы знать, чем заслужили подобную 'честь'? А в принципе она ничего так… Конечно, до моей Лили ей, как до Луны пешком. Но все же, ладная фигурка, облаченная в дорогой белый костюм, водопад золотистых волос, хорошо накрашенная мордашка, на вскидку ей дашь лет двадцать пять, в реальности уже глубоко за тридцатник. В общем интересная штучка.

Я повернулся к Лили, интересно, она заметила то же что и я? Наверное, смотри она на журналистку, заметила бы. Но моя сестренка была полностью поглощена бросанием кокетливых взглядов попеременно то на Брэнса, то на второго репортера. И если первый только недоумевал резкой сменной настроения Лили, то второй уже стал похож на помидор. Парню, а это был именно парень, если и старше нас то лет на пять максимум, явно в новинку были столь откровенные посылы от незнакомой барышни.

— Что ты творишь? — прошипел я сквозь зубы, но не переставая улыбаться.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Брэнсу никогда до меня не отказывали. Я сама не понимаю, почему отказывала ему? — облизнув губки и опять бросив взгляд на Яна, прошептала сестра в ответ.

— Ребята, ну чего вы как не родные? Проходите, я хочу вам представить, хотя это лишнее, весьма известную в мире шоу-бизнеса леди. Дарья Михайловна Слуцкая и ее помощник Виктор Кашнев — опомнился Брэнс и буквально усадил нас в кресла напротив этих двоих.

— Да так, устали… Утро уж больно бурное выдалось — весьма не двусмысленно улыбнулась Лили.

— О, как интересно — тут же включилась в игру Слуцкая — так это правда, что утверждают бульварные газетенки?

— А что они утверждаю? — все также мило продолжила улыбаться Лили.

— Что Лилит, сводящая с ума своих юных фанатов принадлежит душой и сердцем своему сексуальному брату? — я непроизвольно взял сестру за руку, что не осталось незамеченным.

— А это уже интервью? — вопросом на вопрос ответила сестра.

— Да, если позволите — усмехнулась Слуцкая и только сейчас стала похожа, на взрослую, опытную акулу в своем деле.

— Тогда, мне бы хотелось большей приватности. А то народу слишком много — 'заскромничала' сестрица.

— Прекрасно, Ян Вы позволите остаться нам с Богданом и Лилит наедине? — обратилась репортерша к Брэнсу.

— Пожалуйста — пожалуйста. У меня все равно дел по горло. Тем более, что я все интересное смогу прочитать, когда выйдет статья — покладисто согласился Брэнс, чем признаться удивил. Виктор кивнув тоже поднялся. Мы остались наедине.

— Ну, а теперь Вы ответите на мой вопрос? — повернулась Дарья к Лили.

— Конечно, душой и сердцем я никому не принадлежу. Пока.

— А Вы Богдан — перекинулась Слуцкая на меня.

— Я с рождения принадлежу только Лили, полностью, душой, сердцем, телом… — кажется глаза округлились не только у Слуцкой. Но не думала же Лили, что я буду просто наблюдать за ее игрой и не стану принимать участие?

— Давайте на чистоту, ребятки. Все ваши поклонники уже давно хотят знать, инцест — это только пиар — ход или же реальность? — теперь я понимаю, почему ей удавалось писать разгромные статьи. Неожиданность одна из ее фишек.

— Дарья, мы никого не обманываем… В отличии от Вас, к примеру — лукаво глянула на нее Лили.

— Что Вы имеете в виду? — удивилась журналистка.

— Элементарно. Надо тщательней убирать следы секса. У Вас на блузке — пятно. Слегка засохло на подбородке, да и такие губы бывают только после хорошего минета. И все ради того, чтобы получить интервью с нами? Хотя, я понимаю, такому, как Брэнс сложно отказать. Особенно, когда он предложил Вам эксклюзив.

Нда, моя сестренка — это бомба. Слуцкая вылетела из зала будто за ней сто собак гналось. Лили пару секунд смотрела ей в слез, а потом захохотала.

— И что это было, детка? — спросил я, устав наблюдать за смеющейся сестро.

— Да так, небольшая победа — все еще посмеиваясь ответила Лили.

— Победа? Да она же пулей вылетела отсюда, ты сорвала нам все интервью — попытался вразумить я эту чокнутую.

— Нет, милый. Я сделала нас сенсацией. Ты думаешь эта амбициозная сучка стала бы писать то, что мы ей рассказали бы? Ни-ког-да! Такие, как она не работают на раскрутку новичков в шоу-бизнесе. Они — нас топят. Говори мы ей, что мы трахаемся, как кролики (что не далеко от истины), она бы написала, что мы пиаримся за счет инцеста. Попытайся мы скрыть это, она бы облила нас грязью, но настоящего бы скандала, такого, который не стыдно перетрясти с друзьями вечерком, нам все равно не видать.

— А сейчас что-то изменилось? — скорей из упрямства задал я бессмысленный вопрос.

— Конечно, да ты и сам это понял. Теперь это будет для нее делом чести очернить нас. раздуть скандал, заставить всю общественность обратить на нас внимание — с каждым словом сестра все ближе оказывалась ко мне и вот она уже стоит передо мной.

— Что ты замыслила на этот раз? — устало вздохнул я.

— Ничего, просто, хочу чтобы ты меня поцеловал — наклоняясь ко мне, тихо произнесла Лили.

…И я опять купился. Боком посадив ее к себе на колени, я с трепетом, хотя это трудно назвать трепетом, жадность и нетерпение, вот что просыпается во мне, когда рядом находится сестра. Именно с этими чувствами я поцеловал ее. И как нестерпимо сладок, а вместе с тем и горек показался мне наш далеко не первый поцелуй.

Я не сразу осознал, что позади меня с грохотом хлопнула дверь. Но когда понял, быстро обернулся на шум. А за спиной у меня стоял красный и злой, как стадо быков Ян. Я бросил взгляд на сестру, которая продолжала сидеть у меня на коленях и по ее предвкушающей улыбки понял, что этот поцелуй ее очередная уловка.

— Какого хрена вы тут устроили?! — наконец набрав достаточно воздуха в легкие рявкнул Брэнс.

— А ты о чем конкретно? — лениво поинтересовалась Лили.

— Обо всем! — 'весомо' ответил Брэнс.

— Ну… Если обо всем, то кратко: мне не понравились вопросы, которые задавала эта Дарья и я задала ей свои. По-моему, она растерялась и не зная, как ответить ушла. А после ее ухода мне стало скучно, вот я и решила поиграть с братиком — капризно закончила свой саркастический 'отчет' сестра.

— То есть, запрыгнуть на брата и сосаться с ним — ты называешь 'игрой'? А унизить и оскорбить известного репортера — это 'блиц-опрос'?! — вздергивая Лили с моих колен, елейно уточнил Ян.

— Ага — сбросила руки Брэнса с себя Лили.

— Дан, если ты не хочешь, чтобы я прибил эту идиотку, убери ее с глаз моих! — не сдержавшись заорал Брэнс.

— Милый, лучше иди сам погуляй, нам с этим дядей надо кое-что обсудить — сладким голоском обратилась ко мне сестра.

— Лили, не наглей, пойдем — попытался сгрести в охапку я сестру.

— Это скорей к тебе относится, братец. Я серьезно, ты же не хочешь скандала? Так что иди, порепетируй новую песню — перевела она взгляд с Брэнса на меня, тот вообще ничего не понимая наблюдал за нашим диалогом.

— Сестренка, не зли меня — ласково предупредил я.

— Не перечь мне и я не стану тебя злить. Я обещаю, мы просто поговорим — давая мне понять, что спать она с нашим продюсером не собирается произнесла Лили.

Я медленно кивнул и пошел к выходу. Не думаю, что сейчас время с ней ругаться. Но и дураком я себя делать не позволю. Если она что-то задумала, то мне придется ее разочаровать. Выйти-то я выйду, но никуда уходить не собираюсь. Я не собираюсь терпеть ее измены, к которым она видимо собралась методично прибегать.

Глава 8

Словно морская бирюза блестят твои глаза.

Твой образ невозможно описать кистью или фразой!

Ты подобна ангелу, сошедшему с небес,

От твоей красоты раздирает душу бес.

Достучаться до сердца твоего мне не по силам.

Видно такова судьба моя: любить, но не быть любимым.

Может быть всё пройдёт, и я пойму однажды,

Что бывают в жизни огорчения…случается- с каждым.

Я любил тебя всей своей душой!

Ведь я любил тебя…так никто любить не мог!

Ведь я любил тебя! Два года жил мечтой

О том, что всё у нас получится с тобой.

Повело меня так впервые — я не верил в это!

Сам грезил тобой, часто не спал по ночам…

Глядя на тебя, я парил к небесам.

Я любил тебя, но всё разрушил сам…

Я не могу с тобою быть,

Я не хочу тебя любить.

Должна уйти я навсегда.

Пойми — люблю я не тебя.

Пойми меня — это игра.

Я не могу губить тебя!

Была любовь и у меня,

Но всё ушло… прости меня.

Прости меня, я не могу любить тебя,

И лишь прошу — забудь меня.

Забудь, молю!

Ну вот и всё, я ухожу…

Лилит.

— Зачем ты выставила его? — первое, что спросил у меня Брэнс, стоило нам остаться наедине.

— Да просто так — усмехнулась я.

— Дорогая, не стоит меня обманывать. Что такого ты хотела мне сказать, что не могла при нем? — почувствовав себя хозяином ситуации, расслабился Ян и вальяжно уселся в кресло во главе стола.

— К примеру, что больше мы с братом не участвуем в твоей игре, в которой ты всегда победитель.

— О чем ты? Когда это я играл с вами двумя? Я что-то не припомню — делано невинно округлил глаза Ян.

— Когда, ты обещал сделать из нас двоих знаменитостей. В итоге мы все еще малоизвестны, не особо материально обеспечены и в целом бесперспективны. Дан тебе перестал быть нужен, как только заболел звездной болезнью и перестал выкладываться по полной в студии. А я, как отдельная единица заинтересовала твою 'золотую жилу' — Влада. Вот ты и решил избавиться от Богдана, а я, если выгорит, могу стать сольной певичкой. Извини, но вынуждена тебя разочаровать. Ян, ты сделаешь из нас звезд — чувствуя, что перегибаю палку, все же самоуверенно улыбнулась я глядя Брэнсу в глаза.

— А если нет? — не отводя взгляд осведомился Ян.

— А если нет, то я сделаю все для того, чтобы лишить тебя Влада, а в придачу к нему Лекса Кроула и Иви Рекец.

— Угрожаешь? — вскочил на ноги Ян.

— Нет, что ты, предпочитаю, как фильмах, предупреждать.

— А что я получу взамен? Если сделаю из вас знаменитостей — узнаю этот алчный огонек, все как изменчиво его настроение.

— Кроме долгосрочного контракта и талантливых исполнителей? — уточнила я.

— Именно. Кроме этого — усмехнулся Ян.

— А чего бы тебе хотелось? — зная ответ все же задала я вопрос.

— Тебя, куколка, я хотел бы тебя.

— А не жирно будет? — оскалилась я.

— В самый раз — поднимаясь и подходя ко мне, примерзко улыбнулся Ян.

Пока я думала, как бы по-корректней или не совсем, его отшить, Брэнс приблизился вплотную и одним резким движением прижал меня к себе. Я не успела отстраниться, чем и воспользовался Брэнс, приподнимая мое лицо за подбородок и целуя. Не могу сказать, что это было приятно. Желание отстранится и помыть рот с мылом, с каждой секундой этой затяжной сцены становилось все невыносимей. С трудом пересиливая себя, я постаралась не сопротивляться, рассудив. что рано или поздно он сам меня отпустит, если не захочет умереть от удушья поцелуем.

И не ошиблась. Через минуту дыша, как загнанная лошадь с тяжело вздымающейся грудью и сильно расширенными зрачками Брэнс отстранился от меня. Не став терять время, я сразу же хотела заорать и со спокойной душой ждать охрану. Но внезапно выражение лица Яна изменилось с дебильно — довольного оно приняло подозрительно угрожающе — устрашающий вид.

— Кто это сделал?! — слишком резкий переход от ручного песика в бешеную собаку заставил меня вздрогнуть и сжаться.

— Ты о чем? — чувствуя, как на моей талии смыкается кольцо стальных объятий, спросила я.

— О твоем лице, шеи и наверняка всем теле в целом — даже не пытаясь скрыть свою агрессию ответил Брэнс.

— Я не поним…

— Не лги мне! Синяки полбеды, ты вся украшена засосами. И учитывая то, что вчера ты была со своим братцем, я даже знаю, кому сегодня крупно не повезло — размыкая объятия, Ян стремительно прошел к двери и одним рывком распахнув ее, покинул зал.

Я осталась одна. И мне не хотелось идти за Яном, что-то ему объяснять. Сейчас мне ничего не хотелось. Я наконец-то осталась одна. Со вчерашнего дня мне приходилось сдерживаться и вести себя вменяемо. Но сейчас я одна… Совсем одна! Сильное, истерические веселье ударило в голову, я засмеялась. Особенно меня рассмешила мысль о том, что никто и никогда не мог даже пальцем меня тронуть. А собственный брат трогал и не только пальцами, да и не только трогал…

Смеялась долго, кружась по кабинету, пока не смахнула стакан с водой со стола. О с сильным грохотом упал на пол разбившись вдребезги. Надо же, как символично. Вот стоишь себе стакан стаканом, наполненный водой, а кто-то берет и смахивает тебя со стола, так, что полет вниз будет недолгим, а всю твою жизнь он разобьет вдребезги… Еще дин стакан полетел на пол следом за разбившимся и еще один…

…Кто-то сильно тряс меня, такое чувство, что как минимум хотят вытрясти из моего бренного тела завтрак, а как максимум — душу. Попыталась отмахнуться, но не вышло, промазала.

— Лили, что с тобой?! Очнись! — орал братец, при чем звук, тоже включился внезапно, от такого ора я на автомате открыла глаза и предприняла отчаянную попытку вырваться.

— Не визжи. У меня от этого голова взрывается — почти шепотом попросила я.

— Господи, Лили, как ты?! — не внял моей просьбе братец и только, видать, чтоб окончательно добить, сильней прижал к себе.

— А то ты не видишь? Скажи лучше, что с тобой? — разглядывая разбитую рож… физиономия братца не удержалась я от вопроса.

— Пообщался с Брэнсом — усмехнулся треснувшей губой Дан.

— И как?

— А не заметно? — от улыбок, которые расточал братец по подбородку у него уже текла не слабая струйка крови.

— Перестань лыбиться — поморщилась я.

— Почему? Волнуешься за меня? Не переживай, в отличии от тебя, детка, я не падал в обморок — еще шире заулыбался этот идиот.

Я фыркнула и оттолкнувшись от Дана встала пошатываясь. Оказывается я отключилась, что для меня было удивительно и странно. Богдан попытался приобнять меня, но лишь шипя увернулась. Желания испытывать его прикосновения, не было.

— Где Брэнс? — спросила я.

— А я откуда знаю? Наверное поспешил вставить зубы, ведь фальшивые улыбки требуют идеальной челюсти — сарказм так и прет из него.

— Я не хотела…

— Я знаю, но также я знаю, что он прав — вдруг как-то странно съежился Дан.

— Ты о чем? — невольно сделала я шаг к нему.

— О тебе, обо мне, о нас и о том, что я сделал. Лили, я не раскаиваюсь — брат упал на колени и его плечи подозрительно затряслись.

Я сама не поняла, как оказалась прямо перед ним, Дан обхватил мою талию руками и прижался головой к животу. Я почувствовала влагу, просачивающуюся сквозь ткань. Он плакал и моя, как бы глупо и банально это не звучало, душа плакала вместе с ним.

— Я, правда, не раскаиваюсь. Я всегда хотел быть с тобой, но не как с сестрой. А ты всегда отвергала меня. На танцах, когда я хотел танцевать с тобой, в играх, когда мне хотелось быть в паре с тобой, даже в музыке, ты не хочешь петь дуэтом, не хочешь петь со мной — все что он говорил было так по-детски, но в тоже время, то, как звучали его слова, интонация серьезная и отчаянная совсем не походила на детскую.

— Богдан, но если ты меня так сильно любишь, почему ты не позволяешь мне выбирать, не допускаешь мысли, что я тоже хочу быть свободной, а не жить по твоей указке? ты настолько эгоистичен? — приподнимая его голову от своего живота и заглядывая в такие похожие и родные глаза, задала я самый важный для себя вопрос.

— Я… Я не могу отпустить тебя, не могу представить, что кто-то еще будет с тобой, нет, даже не так, я не могу вынести и мысли о том, что тебе будет также хорошо с кем-то, как было со мной. Понимаешь, одна мысль о жизни, где нет тебя приводит меня в ужас. Пожалуйста будь со мной, только со мной — опять прижимая меня к себе закончил такой искренний и такой же эгоистичный ответ Дан.

'-Я не люблю тебя, так как ты этого хочешь. Секс с тобой я воспринимаю, как валяние в грязи. И ты хочешь, чтобы я добровольно продолжала это?' — так хотелось ответить мне. Но я бы солгала не столько брату, сколько самой себе. Дана я не смотря на все сотворенное ним — любила. И секс с ним не вызывал во мне отвращения. наоборот возбуждал. Даже сегодня утром я сама еле как остановилась, хотя мне и было больно, но вместе с этим я чувствовала удовольствие.

— Дан, я не хочу, это все неправильно. Мы же родные! — а вот это уже то, что я действительно думала и то, что крутилось у меня в мозгу с самого утра.

— Любимая…

— Не смей! — вспоминая о условиях, что я сама установила оборвала я Дана.

— Хорошо, ты все равно и без слов знаешь, что я к тебе чувствую. Но почему ты думаешь, что это неправильно? Что такого в том, что человек любит самого близкого и дорогого ему человека не только платонически, но и физически. Что в этом плохого?

Дан поднялся с колен и привлек меня к себе, так, что его наклоненное лицо опустилось мне на шею, горячий язык неторопливо стал вылизывать кожу, я не сопротивлялась. Просто поздно было уже сопротивляться. Чего я этим добьюсь? Пересудов? Сплетен за спиной? А карьера? Ведь, чтобы стать знаменитыми и богатыми нам надо быть вместе. Иначе дальше кабаков и сельских концертов мы не уйдем. К тому же, Дан не понимает слово 'нет'. Мне нужно стать ну-у очень богатой, чтобы быть в состоянии уйти от него и не бояться, что меня за волосы приволокут назад.

— Ничего, Данчик. Я буду с тобой и мы станем 'звездами' — запрокидывая голову и отвечая на влажный, противоестественный поцелуй, прошептала я в изогнувшиеся странно-трогательной улыбкой губы брата.

Конец первой части.

Часть 2.

Глава 1

Она любит жесткий секс, боится нежности,

Никому ее тело не клянется в верности,

Ходит в кино одна, и никогда не плачет,

Для неё слово 'люблю' ничего не значит,

Она все чаще запрещает себе мечтать,

Звонит подругам все реже: ей нечего сказать,

Слова и ласки совсем потеряли святость,

Его звонки давно уже не в радость,

Она мечтает раствориться в звездном небе,

Она мечтает стать свободной, как летний вечер,

Ее тошнит от женских пустых разговоров,

От этих нескончаемых, лицемерных споров,

Со своими проблемами с собой наедине,

В постель снотворное, спасение во тьме,

На дне сердца, Храня обиду и тоску,

Сжимает кулаки и повторяет 'я смогу'!

(Год спустя. 2012.05.14.)

Лилит.

— 'Она все чаще ему шепчет — ненавижу' — пропела я последние строки второго куплета.

— Ты так поешь… Осторожно, а то могу подумать, что ты меня ненавидишь — прошептали на ухо, мимолетно приобнимая за талию, руки двинулись выше, сжимая грудь и сминая платье.

— Зачем мне об этом петь? Такое я могу сказать тебе в лицо — поворачиваясь, в кольце рук и встречаясь взглядом с Владом.

— Все! Запомни этот взгляд — довольно улыбнулся Влад и тут же отпустил меня.

— Влад! Ну сколько можно ставить на мне подобные эксперименты? Каждый раз ты вытворяешь что-то этакое, только для того, чтобы я уловила образ! — разозлилась я.

— Но ведь работает же? И чем ты недовольна? Я пока ничего противозаконного не совершил — развел руками этот исследователь.

— То есть то, что ты неделю назад устроил побудку с утра пораньше опрокинув кувшин с холодной водой прямо на меня, не считается 'ничем противозаконным'?! — не на шутку разозлилась я.

А все потому что на секунду представила, что он всерьез заинтересовался мной. Но увы и ах, я Владу не по вкусу. Хотя, наши отношения от этого не страдают. Мы часто проводим время вместе особенно последние полгода. И я, и Влад — мы оба знаем причину тому, но мы также оба молчим. Потому что я просто не способна выдержать упреков еще и от него, а он понимает, что одно слово презрения или неуважения с его стороны и я больше не приду.

Да, можно признать, что я на грани. И единственное, что пока поддерживает меня — это сольный тур по Европе и ЕвроАзиатским странам. Он займет не один год и стоит мне только подумать, что я смогу вырваться, сбежать и стискивая зубы я переживаю любые проблемы и любую боль. Но с каждым днем все сложней, омерзительней и… проще. Да, проще, потому что начинаю привыкать и оттого еще гаже не душе.

— Опять спишь с открытыми глазами? — встал передо мной Влад.

— Нет, просто мечтаю.

— О чем?

— О том, как через месяц уеду отсюда на гастроли — улыбнулась я.

Влад порывался что-то сказать, но промолчал. Да и что тут можно сказать? Только рядом с ним, я чувствую некоторый покой, негу… Ничего подобного у меня не способен вызвать больше никто. Хотя, раньше я думала, что на подобное способен мой брат, но оказалось, что на все, что он способен — это калечить меня и физически и душевно.

— Лил, прости. я не хочу, чтобы это прозвучало, как предложение уйти, но он снова 'дежурит' под моими окнами.

— Ничего, я сейчас уйду — фальшиво улыбнулась я, стараясь, чтобы Влад не заметил моих истинных чувств

— Лил, если ты не можешь, то я понимаю. Сам пойду, попробую с ним потолковать — направился Влад к дверям.

— Влад, не надо, я сама. Не постоянно же мне прятаться. Только, можно я не стану говорить ему о наших истинных отношениях, а? — умоляюще глянула я на мужчину.

— А что у нас за отношения? — с некой ноткой флирта осведомился Влад.

— Ну… Мы друзья — хихикнула я.

— Очень обтекаемо — преодолевая расстояние между нами, совсем не по-дружески обнял меня мужчина.

— Что на этот раз? — вздохнула я.

— Ты же знаешь? Ведь, знаешь, что если бы не твое отвращение к мужскому полу, я бы уже давно оставляя тебя на ночь спал рядом, а не в гостиной — прошептал Влад мне на ушко, предварительно оное прикусив.

— А ты про свою невесту не забыл? — попыталась я оттолкнуть его.

— Невеста? одно твое слово — и нет невесты — сам отстраняясь настолько, чтобы видеть мое лицо серьезно произнес Влад.

Я в шоке уставилась на него. Спятил что ли? С каких это пор, я привлекаю Влада? Что за ерунда?

— Боже, видела бы ты свое лицо сейчас — прыснул этот… этот гермафродит!

— Ну все, Владушка! Этого я тебе не прощу! — развернувшись и пыхтя, как паровоз, я буквально выскочила за дверь.

Пора уже привыкнуть. Но ведь каждый раз он устраивает нечто новое и экстраординарное. Как к такому можно привыкнуть, а?! Выскочив из здания я сразу вспомнила, почему собственно не горела желанием уходить. Богдан стоял рядом со своим авто и отрешенно наблюдал за изменением эмоций на моем лице. Я ничего не могла с собой поделать. Стоило только мне увидеть брата, как всякие положительные ощущения, сменялись нервозность и раздражительностью. И я знала причину, прочем, он тоже ее знал.

— Лили — распахивая объятия позвал меня Дан.

— Давай без пафоса, камер здесь нет — проходя мимо него и садясь в машину, отмахнулась я от Дана.

— Значит, после него со мной в падлу?! — я даже не успела захлопнуть дверцу, как Дан одним сильным рывком выволок меня из авто.

— Хватит! — рявкнула я — я устала и хочу домой! Прекрати ломать комедию! Тут жилой и многолюдный район. Поехали уже.

— Нет, пока ты под окнами своего трах… хахаля, не поцелуешь меня, убедительно и проникновенно. Слышишь меня, малышка! Я хочу чтобы он видел, к кому и зачем ты возвращаешься каждую ночь — пакостно произнес Богдан.

— Да пошел ты…

Договорить он мне не дал, рывком притянув к себе и словно голодный зверь впившись губами в мой рот. Сопротивлялась я недолго. Кажется, я уже упоминала, что перестала сопротивляться и смирилась. Так вот, это не вся правда, только ее часть. Кое в чем я все же себе призналась, но только себе. Я начала относиться к Дану иначе, он уже не выглядел для меня любимым братом. Сейчас Богдан был для меня ненавистным… любовником.

— Едем, домой — жадно шаря у меня под футболкой простонал Дан.

— Поехали — согласилась я, все равно спорить бесполезно.

В квартиру, которая с недавних пор принадлежит Богдану, он ее выкупил, мы попали в кратчайшие сроки и уже полуголые. Пока добирались на лифте, Дан успел задрать мою юбку и снять трусики, которые тут же оказались в его кармане. Я же стянула с него рубашку и бросила ее прямо там на грязном полу. На этом решили остановиться, но перед тем, как двери лифта открылись Богдан посасывая мочку моего уха и играя под кофтой с соском на левой груди прошептал:

— Надо будет как-нибудь взять тебя здесь, это возбуждает — я распахнула закрытые до этого глаза и почувствовала досаду, с каждым разом все грязней. И вот мы в квартире, продолжаем стаскивать с себя одежду, оставляя след из ткани на паркете. Только я вот вместо того, чтобы раздеваться думаю о том, как бы одеться и уйти.

Заметив что-то, Дан попытался дать задний ход:

— Сладкая, я пошутил, там, в лифте, думал, тебя это заведет. Ну же, прости меня, не убивай настроение — да уж, его убьешь, как же, оно у него только к утру убьется и то, надо будет очень постараться для этого.

Вместо ответа, я поставила размашистый засос на шеи у Дана, братец застонал в голос и увлекая меня за собой упал прямо на ворсистый ковер в гостиной, мы опять не дошли до кровати. Я оседлала Богдана и потерлась о его живот. Теперь я могу делать с ним что угодно.

— Я хочу тебя — прошептала я, думая только о том, что скоро все закончится.

— Детка, ты читаешь мои мысли — придерживая меня, Дан вошел и полностью откинувшись на ковер стал плавно двигать бедрами. Его руки словно чаши накрыли мои груди. Наверное выглядело это красиво и даже эротично, но я чувствовала отвращение, омерзение и… желание, отчего становилось стыдно.

Продолжалось это недолго, в первый раз за сутки, он не способен держаться долго, зато то, что я ему сейчас скажу, сделает это удовольствие не особенно желанным.

— Я уже скоро, родная, мне выйти? — простонал Дан.

— Зачем, ты же знаешь, я не таблетках — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри начинается пульсация, я наклонилась к нему — и запомни, это наша последняя ночь и твой последний со мной оргазм, завтра я уезжаю в тур… без тебя.

…Два дня спустя.

В себя я приходила долго, сознание то возвращалось, то опять пропадало. Мне было очень плохо. Ныло тело и болела голова. Но вот, наконец, я смогла разлепить глаза и посмотреть в белый потолок. Наверное, это больница. Хотя, я рассчитывала попасть в Ад, на Рай не надеюсь. Попыталась приподняться — бесполезно, сил хватило, чтобы только голову от подушки оторвать. Огляделась, обычная палата, кровать, кресла стол, капельница.

Интересно, как я тут оказалась? Богдан, ублюдок, привез сюда что ли? Не думаю, не стал бы он возвращаться после того, что устроил. Память возвращалась урывками, лучше бы вообще все забыть. Но его слова, его удары я никогда не забуду:

'-Тварь! Как ты можешь?! Ненавидишь меня? Ненавидь! Но не пытайся уйти! Слышишь, да я скорей убью тебя, чем отпущу!

Я встала с кровати, на которую Богдан швырнул меня в порыве бешенства и направилась к двери полностью игнорируя его крики. И в этом была моя ошибка. Дан подскочил ко мне и опять швырнул, только теперь уже на пол.

— Подстилка! Трах*лась с Брэнсом, потом с этим чертовым композитором! Что, сравнивала у кого больше?! Какая же ты дрянь! А теперь, значит, наскучило и решила позабавиться с кем-то еще — моей второй ошибкой стало то, что я поднявшись, замахнулась и отвесила пощечину Дану.

Брат застыл, он будто лишился возможности двигаться. Но длилось это недолго. Спустя минуту, его губы искривились в оскале, отдаленно напоминающем улыбку. Он двинулся на меня, я инстинктивно сделала шаг назад и этого хватило для моей третьей и самой серьезной ошибке. Я позволила хищнику считать себя жертвой.

Дан схватил меня и поцеловал. Хотя, поцелуй это мало напоминало. Больше походило на то, что он собирается съесть мои губы., кусая и засасывая их. Я мычала пыталась вырваться, но бесполезно. Невозможно победить того, кто заведомо сильней тебя. И только в этот момент, я поняла, что раньше брат если и причинял мне вред, то он был таким — не серьезным. Он не насиловал меня, не избивал и по настоящему не унижал. Сегодня же, Дан решил оторваться по полной. Даже в первый раз не было так больно. Как какую с*чку он поставил меня на четвереньки, схватив за шею, так что малейшее сопротивление приносило удушье. Ни о каком возбуждении и речи не шло, он с силой вошел в меня и делал все это молча. Спустя пару минут тишины и только методичных ударов голых тел друг о друга, Дан намотал мои волосы на кулак и грозя сломать мне не только позвоночник, но и шею, оттянул мою голову назад.

— Запомни, ты никуда от меня не уйдешь! Мы до самой смерти будем вместе. Поэтому не заставляй меня повторять то, что я сделаю с тобой сегодня — после этих слов он отпустил мои волосы и сильными шлепками стал осыпать мое тело, от шеи и до ягодиц, время от времени с силой сжимая мои бедра.

— Ненавижу! — прошипела я.

— Хочешь, чтобы я еще больше разозлился? — поинтересовался Дан и перевернул меня, теперь мы были лицом к лицу — обхвати меня бедрами, я это люблю.

Я отвернула от него лицо и выпрямила ноги. Пока я строила из себя невинность, Дан ударил меня по груди, я застонала от боли.

— я сказал, обхвати меня бедрами — опять потребовал он.

Я скрепя сердцем обхватила Дан бедрами и скрестила ступни у него на спине. Братец застонал, придавив меня к полу. И стал награждать ярко — бордовыми засосами всю меня. Дошел до груди, втянул сосок и прикусил его, я застонала от боли, чувствуя, что он прокусил мою кожу до крови. Он все делал нарочито грубо, больно и жестоко. Теперь я понимаю, что такое насилие…

Он бил меня и насиловал почти всю ночь, на рассвете молча оделся и ушел. А я все еще лежала на полу и с каким-то отрешением понимала, что устала, сильно устала и что пора взять тайм — аут. И в голову пришла, на тот момент, гениальная идея. Встать, правда не получилось, пришлось ползком, да и хватило меня только до трюмо, там я обрадовано улыбнулась разбитыми губами. Вот и все. Тайм — аут.

Все хорошо,

Все просто супер!

Все хорошо,

Я просто умер!

Вспомнился стишок. И я резанула себя, но кажется перестаралась и по сухожилиям тоже попала. Черт! А собственно, какая разница, если все равно умру? Посидев привалившись к стене еще минут пять я почувствовала слабость и желание поспать. Да уж, те кто говорят, что умирать больно — врут. Умирать просто и легко. Никакой боли. Больно — жить…"

По-моему все было именно так. Но наверняка, не скажу. Не помню.

В палату вошли, оказалась медсестра. Заметив, что я в сознании она мне улыбнулась.

Следом за медсестрой пришел врач, осмотрел. Сказал, что крови я потеряла много, да и повреждения телесного характера не облегчат мне выздоровления. Но организм молодой, поэтому особо волноваться не над чем. Слушала я его внимательно и понимала, что сейчас, стоит уйти этому специалисту по физическому здоровью, как придет специалист по душевному. Ведь не дура же, понимаю, что суицид — это не игрушки.

Как я и думала. Не прошло и часа в палату заглянул мужчина лет сорока пяти, уложенные волосы, аккуратная бородка, очки скрывающие истинное выражение глаз, темно — синий костюм. Одним словом лучший среди мозгоправов.

— Здравствуй Лилит — садясь в кресло рядом с постелю, поприветствовал меня он.

— И Вам не хворать — кивнула я, отчего голова заныла, сотрясение мозга у меня тоже присутствовало.

— Ты, наверное, удивлена…

— Нисколько — не дала я закончить ему фразу.

— Значит, уже знаешь кто я? — все еще ласково улыбались мне.

— Конечно, такие как вы пытаются наставить на путь истинный, таких как я. Вот только не понимаю, что это меняет? — пожала я плечами.

— Лилит, это может изменить все, даже обычной разговор со мной может принести пользу! — он попытался меня заставить.

— Какую? И кому? Чего Вы от меня хотите? Если признание, то я признаю, что пыталась покончить жизнь самоубийством, теперь Вы можете направить меня в психушку.

— Лилит, я не могу вот так сразу дать ответ. Тем более, что подобный случай…

— Постойте, какой такой случай? — удивилась я.

— Ну, ваша с братом двойная попытка самоубийства.

— Как это… двойная? — в шоке уставилась я на мужчину.

— Так, судя по тому, что ты очень удивлена, ты первая попыталась свести счеты с жизнью и не знала, что твой брат совершил тот же поступок — сделал вывод этот доктор.

— А кто тогда нас спас? — даже слово мне это не понравилось, ведь я не считала сотворенное спасением, скорей продлением адского существования.

— Ян Брэнс он представился, как ваш продюсер — Ян! Так это он… Что ж, спасибо я ему однозначно не скажу.

— Что теперь будет с нами? Нас упрячут в психушку? — чувствуя, как поднимается ком в горле, спросила я.

— Нет, что ты, какая психушка? Ваш продюсер уже договорился с одной из лучших клиник, полежите недельки две, а потом опять на сцену. Вы же творческие личности, подвержены срывам, поэтому нет ничего особенно в этой детской выходке. Но пока не восстановитесь и не отдохнете не следует выступать. Поэтому вас и отправят в клинику — подлечиться — весело, ничего не скажешь.

— А я могу увидеть Яна? — наблюдая, как доктор встает и разворачивается ко мне спиной, задала я последний вопрос.

— К сожалению, нет. Не подумай, это не изоляция, просто господин Брэнс только что уехал домой, он итак вторые сутки 'дежурил' у твоей палаты, человеку нужно передохнуть. Но хочешь, я попрошу привезти к тебе брата? Что-то случилось — непроизвольно от одной мысли, что я могу увидеть Дана внутри все сжалось, а тело пробила дрожь.

— Нет… не надо! Не вздумайте даже близко подпускать его к моей палате! — сорвалась я и закричала.

— Ну-ну, Лилит, успокойся, чего ты так разнервничалась, не хочешь — не надо — попытался успокоить меня этот психиатр. Но я только еще больше испугалась, а вдруг брат сам придет, что мне тогда делать?

Так, хватит! Надо взять себя в руки и успокоиться. Ну, подумаешь избил он меня — не впервой, да и секс, бывало и жестче. А то, что меня потянуло умереть, так это действительно просто срыв. ААААА!

Бесполезно, стоило только врачу покинуть палату, как я разрыдалась. Все это бесполезно! Что бы я не говорила, как бы не пыталась успокоить себя — это бесполезно. Я так сильно ненавижу себя и так сильно люблю его. Что мне делать? я ведь не могу больше быть нормальной. Я не способна даже получать удовольствие с кем-то другим…

…Три месяца назад.

Ненавижу эти концерты! После них устаешь, как собака, ведь петь нас Ян заставляет в живую, никакой фанеры, а без нее устаешь вдвойне сильней. А еще этот фуршет! Сам-то Ян сразу потащится в гостиницу, а мне с Богданом еще пахать и пахать.

— Трусики заметно — хлопнув меня по попке, шепнул Брэнс.

— Стояк прикрой — огрызнулась я.

— Чего опять — обнимая меня и заставляя прислонится спиной к нему, буркнул Дан.

— Он пялился на мой зад, а потом еще и шлепнул по нему — вошла я в роль дуры.

— Детка, я тоже постоянно на него пялюсь, нормальная реакция, ведь твоя попка такая упругая, маленькая и круглая, так и хочется задрать эту юбчонку и обцеловать эти персики — я задышала глубже, почувствовав возбуждение Дана и ощущая, как его губы ставят очередной засос мне на шее.

— Эй, инцест ходячий, ехать пора — заметив, как мы 'лижемся' крикнул Брэнс высовываясь из машины.

— С*ку! — простонал Дан и взяв меня за руку потащил к машине.

В салоне было достаточно места, но Дан все равно посадил меня к себе на колени, не обращая никакого внимания на злого Яна. А вот я решила поиграть. Все время пока мы ехали до ресторана, где должен был проходить фуршет, я ерзала на коленях у братца и периодически позволяла ему лапать меня и целовать. Но стоило машине затормозить, как я попросила Дана купить мне сигарет. Брат удивился, но вышел из машины.

— А теперь поехали — кошкой скользнув на колени Брэнса, шепнула я тому в ухо.

— Ты что?…

— Узнаешь, если поедем — Брэнс молча стукнул по стеклу за которым был водила и мы тронулись. Ничего, братик меня простит после третьего оргазма, а мне давно уже хотелось попробовать с кем-то еще.

— Что ты задумала? Опять хочешь проверить мою выдержку? — усмехнулся Ян.

— Нет. Хотя, по поводу выдержки, да было бы интересно ее проверить — опускаю руку на пах Брэнса выдохнула я ему в ухо.

Проведенное время с Даном не прошло безрезультатно. Я научилась многому, в особенности заставлять мужчину дрожать от своих прикосновений. И сейчас Ян не просто дрожал, его потряхивало. Мрр, приятно понимать, что тебя так сильно хотят. Я наклонилась давая Яну возможность поцеловать меня. И он ее не упустил. Он даже не целовал, он ел меня губами. Интересно, я ему и вправду нравлюсь? Смешно. Таким, как Брэнс или Дан нравятся только они сами. другие люди не способны вызвать в них что-то, кроме секундных эмоций. Хотя, братец помешался на мне, но и то, лишь потому что я — точная его копия.

Брэнс не чувствуя сопротивления, стащил с меня пиджак, вместе с майкой, под которой ничего не было, его руки теперь полностью переключились на мою грудь, с которой он забавлялся, словно ребенок с игрушкой. тянул, мял, пощипывал. В довершении всего склонился надо мной и осыпал всю не прикрытую одеждой часть кожи поцелуями. Мне было приятно, но никакого возбуждения его действия не вызывали. И оттого, стоило Яну потянуться ко мне под юбку я остановила его руки. Ведь он сразу поймет, что на его действия у меня ноль реакции и не думаю, что его это порадует.

Внезапно Ян сам натянул на меня майку и набросил пиджак.

— Мы у отеля — целуя мою и без того изрядно измученную ласками Дана шею, произнес Ян.

Я не помню, как мы оказались в номере, когда я осталась без одежды и почему Ян до последнего пытался оттянуть момент нашей близости. Единственное что я хорошо запомнила, это ту минуту, когда дверь номера открылась, хотя, скорей слетела с петель и в комнату, подобно урагану, ворвался Дан. Все это время я еще пыталась сдерживать слезы от того чувства, которое раньше не испытывала — отвращение, настоящее отвращение к происходящему. Но стоило мне увидеть Богдана и из глаз брызнули слезы. Наверное, тогда меня спасло именно это Дан подумал, что я не хотела участвовать в происходящем и стоило мне протянуть к нему руки, как брат тут же подбежав схватил меня в охапку и не оборачиваясь вышел из номера Брэнса. В последнюю секунду, сквозь пелену слез, я взглянула на Яна и поняла, какой же с*кой я все-таки являюсь. Ян сидел сгорбившись на краю кровати с непередаваемой болью смотрел нам вслед…

Глава 2

Я буду такою, как ты не хотел, сделаю с другими, что ты не сумел.

Я порву последние нити между нами.

Мокрые глаза заслоняя рукой, я прошу тебя, бывший мой -

Посиди со мной, поговори со мной!

Спектакль окончен, гаснет свет и многоточий больше нет.

Останови музыку, спектакль окончен, happy end.

Спектакль окончен, гаснет свет и многоточий больше нет.

Останови музыку, спектакль окончен, happy end.

Богдан.

Когда я вернулся, словно почувствовал ноющую боль, не ожидал увидеть, то что увидел. Она сидела прислонившись к стене. Руки, безвольно раскинутые, алели от крови. Вены. Она порезала вены. И от одного вида ее такой не живой, я почувствовал, как тело отказывается слушаться. Промелькнула мысль, что ее больше нет, внутри все сжалось. Подбежал к ней попытался нащупать пульс и не смог, сердце тоже не, показалось мне, что не бьется.

Сел рядом с ней, закурил и осознал, что убил ее. Сделал все, для того, чтобы она сейчас сидела рядом совершенно безжизненная и не пыталась сопротивляться. Ведь человек перестает бороться, только после смерти. Да какая разница, спала она с Яном или Владом? Какая разница, кому она дарит свои песни. Все равно! Если ее не будет…

Я взял валявшуюся рядом с ее ладонью бритву. Зачем мне жить без нее? Да и как мне жить без нее? Лучше тогда уйти с ней. Вслед ей… Вывел кровью восьмерку на полу между нами — бесконечность, вот наш удел. Бесконечно быть вместе…

— Очнись! Идиот! Да прийди в себя! — орали над ухом.

— Что надо? Оставьте меня в покое — прошептал я в ответ, на большее сил не было.

— Придурок! — кажется орет Ян, чего ему надо?

— Скорая! Да, мне нужна скорая, адрес… Попытка суицида! Что, когда приедете?! Издеваетесь?! Я — Ян Брэнс, вы вообще представляете, что я с вами сделаю, если скорой не будет через пару минут?! Да, жду! Твою мать! 'Перетяните рану' — явно передразнил он кого-то — интересно, как это делается? Я что, врач?! Откуда мне знать! Вот х**нь! Идиоты, что ж вы творите-то?

Пока длился этот монолог, я начал немного приходить в себя. Приоткрыл глаза, Брэнс деловито перетягивал раны Лили.

— Не надо. Она мертва — просипел я.

— Сам ты! Мертв. Идиот, дышит она! Не додумался зеркало к ее носопырке поднести?! Жива это с*чка! А ты, придурок, вместо того, чтобы в больницу звонить сам резаться за ней вслед решил, от дебил!

— Я думал… Так много крови было — глаза заволокло пеленой слез. Боже, она жива!

— Думал он… Не смей отключаться! Говори со мной! Слышишь, еще и тебя я не потяну! Бл*дь! Я же крови с детства боюсь, особенно в таких количествах! Чего только не сделаешь ради…

— Любви — усмехнулся я слизывая мокрые дорожки, собравшиеся над губой.

— Нет! Ради бизнеса — отрезал Ян.

А потом приехала скорая. Нас с сестрой госпитализировали. И вот прошла уже неделя. Лили не желает меня видеть. Я только один раз смог мельком на нее взглянуть в коридоре больницы. Но стоило мне сделать шаг в ее сторону, как сестра отшатнувшись зашлась в истерике. Она так кричала, будто я нанес ей смертельную рану подавшись к ней. Лечащий врач сказал, что пока ей не вкололи успокоительное, она продолжала кричать и вырываться из рук медперсонала. Что же мне делать?

…Двумя днями спустя. Пансионат 'Be Stronger'.

— Она по-прежнему не желает меня видеть? — уже зная ответ, все же спросил я у моего лечащего врача.

— Да, к сожалению твоя сестра не просто не желает тебя видеть, она даже не хочет разговаривать о тебе. Но если так будет продолжаться дальше…

— Как? — не понял я этих полутонов в голосе доктора.

— Она не только тебя не желает видеть, она вообще никого не хочет подпускать к себе, после перевода вас сюда, Лилит перестала питаться, она второй день отказывается от еды, также она не встает с постели, лежит сутки напролет без движения. Конечно, мы понимаем, что это одна из разновидностей депрессии, но если к концу сегодняшнего дня ее состояние не изменится, я боюсь, нам придется начать вкалывать препараты.

— Дайте мне ее увидеть! — вскочил я со стула, на котором до этого сидел.

— Я не могу позволить, ее состояние может ухудшится — попытался противоречить мне это ничего не знающий о нас мужик.

— Я сказал, отведите меня к ней! — стараясь не срываться, прошипел я.

— Хорошо, но если ей станет хуже, больше такого не повториться — пошел на попятные врач.

…Она лежала поверх одеяла, в одной легкой ночнушке. Похожая на статуэтку. Глаза закрыты, грудь мерно вздымается, перебинтованные руки, кровоподтеки и синяки почти сошли. Волосы разметались по подушке, на щеках легкий румянец. Боже, как же долго я ее не видел! Тихо подойдя к кровати присел рядом. Обернулся, в палате нас оставили одних. Хорошо.

— Уходи — значит, не спит.

— Нет, не уйду — качнул я головой, будто она могла увидеть.

— Ну что ты еще хочешь? Я итак почти умерла, что тебе еще от меня надо? Я прошу тебя! Нет, я умоляю, оставь меня в покое! — она наконец распахнула глаза и в противовес своим словам протянула ко мне руки.

— Девочка моя, любимая — прошептал я крепко сжимая ее в объятиях.

— Я ненавижу тебя, себя… Как же я ненавижу себя — забилась она в моих руках раненной птицей.

— Лили, хорошая моя, больше никогда, слышишь?! Больше никогда я не попытаюсь быть тебе больше чем братом! Слышишь?! Только прошу тебя не покидай меня — я не спонтанно принял это решение, еще там, в квартире, когда Брэнс перебинтовывал ее руки я молился, молился, чтобы она осталась в живых и решил, что если она будет в порядке, я больше никогда не стану переступать черту…

Лили сильней прижалась ко мне и моментально уснула. Я понял, что она дала мне последний шанс, доказать, что мои слова чего-то стоят. И я его не упущу. Пора стать для нее братом и прекратить быть эгоистом. Да, я люблю ее, но если эта любовь приносит самому дорогому на свете человеку только боль, значит, эта любовь неправильная. Я постараюсь быть тем, кем меня видит Лили, но если не получится, то тогда я… Я отпущу ее. Ведь лучше, если певчая птичка будет на свободе и жива, чем в клетке и мертва…

…И мы начали строить прежнюю, когда-то жесткого разрушенную мной жизнь. Лили спустя пару дней перестала вздрагивать при моем появлении. Но еще каменела стоило мне прикоснуться к ней, думаю и это со временем пройдет. Зато она стала приходить в норму, есть, спать, разговаривать и писать песни. Брэнс исправно навещал нас, а вот столь любимый сестрой Влад приехал только раз и после краткой беседы с сестрой, отбыл в неизвестном направлении. Лили весь день после его визита ходила растерянная и даже расстроенная.

— Что он такого тебе сказал? — все же спросил я под вечер.

Мы сидели у пруда на территории пансионата, прямо на зеленой траве, Лили оперлась о ствол плакучей ивы, что склонила свои ветви над водой. А я полулежал у ее ног, грызя соломинку.

— Ничего существенного. Просто решил сообщить, что женится — прикрыв глаза ответила сестра.

— И ты так спокойна? — удивился я, не характерной черте своей сестры.

— А почему мне быть неспокойной? Мы с Владом не в таких отношениях, чтобы я имела право голоса в его делах — пожала сестра плечами.

— То есть, заниматься сексом и практически жить у мужчины это 'не такие' отношения? — ревность жгла меня, но чувство ненависти к Владу давило еще сильней.

— Боже! Откуда ты этого поднабрался?! Да я бывала тебя провоцировала и не договаривала, но я никогда не спала не с Владом, не тем более с Яном! Единственный, кто имел меня регулярно был ты! — ну вот, сам нарвался! Но как легко стразу стало на душе.

— Прости меня, прости моя хорошая! Я — идиот! — да еще какой, ведь столько бесился из-за ничего столько боли причинил ей по глупости.

— Я простила, Дан, я уже простила тебя, но я не могу забыть, так много боли и грязи ты причинил мне. Как я могу забыть? Это невозможно. Ты ведь почти убил меня тогда… Знаешь, каково это? Быть преданным любимым, родным человеком? Знаешь каково ненавидеть себя и выискивать ошибки в своем поведении, которые привели к подобным последствиям. Нет, ты не знаешь и не понимаешь. Ты — брат, который должен защищать сестру, но на деле ты — чудовище, приносящее мне только боль — выдохнула сестра.

— Я… не знаю, что сказать. Я…

— Я, я, я — одни галимые 'я'! Подожди, сейчас договорю и можешь продолжать думать, что мир крутится вокруг тебя. Дан, самое страшное даже не то, что ты сотворил, а то, что я привыкла к этому. Представляешь, вчера поймала себя на мысли, что соскучилась по твоим поцелуям. И после этого часа два блевала в туалете осознавая, какой жалкой подстилкой стала, во что превратилась. Как ты мог так со мной поступить? Как?!

Новый приступ истерики не заставил себя ждать. Я просто обнял не сопротивляющуюся Лили начал убаюкивать. Врачи сказали, что пока она не выговориться, пока не выпустит всю злость, такие истерики будут случаться, но волноваться не о чем. Это естественный процесс снятие стресса.

Лили незаметно для меня уснула, сильней прижимаясь ко мне, хотя куда сильнее? Я встал, подняв сестру на руки и понес к пансионату. Шикнув на персонал, сам донес ее до кровати и лег рядом. Пусть утром я получу очередной скандал на завтрак. Ведь не одна она скучает по поцелуям, но я больше тоскую по ней. Неважно в каком качестве, главное быть с ней. Сколько же мне времени понадобилось, чтобы осознать это.

— Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя — прошептал я засыпая.

Я не помню, что мне снилось, но впервые за этот год, я спал спокойно. И проснулся только почувствовав, как сестра заворочалась рядом. Она не спала, но и не пыталась выбраться из моих объятий.

— Знаешь, почему я тебя простила? — вдруг спросила я.

— Нет — ответил я хриплым со сна голосом.

— Потому что я читала его…

— Кого — прервал я затянувшееся молчание.

— Дневник. Твой дневник. Я читала его, от корки до корки — я чуть не свалился с кровати.

— Что?! Как? — бессвязно пробормотал я.

— Ян принес мне его еще во второе свое посещение. И я начала читать. Все… что там написано, правда? Это правда? — приподнимаясь с моей груди взглянула Лили мне в глаза.

— Да. Это правда, я ведь не думал, что кто-то будет читать мои сокровенные мысли, и уж тем более ты — чувствуя какую-то уязвимость, произнес я.

— Бог…

— Повтори еще раз — перебил ее я.

— Бог — покорно повторила сестра, как давно я не слышал этого имени от нее.

— Лили, я — урод, моральный урод. Который любит свою сестру и ему наплевать, на чьи-либо желания — неожиданно для себя, сказал я то, что уже давно думал.

— Я знаю — горько усмехнулась Лили — а я — дура, которая мучает родного брата и ей безразличны чувства других.

— Мы идеальная пара — скривился я.

— Да, но я постараюсь исправиться.

— Как и я — прижимая сестру к себе пообещал я.

— Вот, возьми — вытянула Лили из под подушки знакомую тетрадь.

— Ты читала все? — стараясь не менять интонацию спросил я.

— Да, по правде сказать, я не думала, что это настолько личное. Но стоило мне начать и я уже не смогла остановиться. Я и не подозревала, что так дорога тебе, так важна… Нет, я знала, что ты… любишь меня, но ты тоже называешь это болезнью, одержимостью… И я кажется стала понимать, правда, Бог, я понимаю, что ты чувствуешь — сама прижалась ко мне сестра.

— Лили, это ни сколько не уменьшает того, что я сделал тебе, уж поверь, делал я это без угрызений совести. Я хотел сломать тебя, растоптать, загнать в угол, чтобы после этого стать единственным спасением для тебя — жестоко усмехнулся я — но вместо это я потерял контроль. Перестал понимать, что творю. Я делал с тобой ужасные вещи и как бы патетично это не звучало, но мне нет прощения. И я осознаю это. Осознаю, но все же надеюсь, что ты простишь…

— Я простила, Бог, простила. Но не могу забыть… пока, не могу. Поэтому просто больше не делай мне больно, прошу тебя — заглядывая мне в глаза с мучительным ожиданием попросила Лили.

— Никогда, слышишь, никогда больше — я клялся не столько ей, сколько самому себе, я никогда не причиню ей боль. Она не заслуживает боли, моя Лили заслуживает счастья.

А на следующий день примчался Брэнс и со словами: 'некогда прохлаждаться' забрал нас из пансионата. Оказалось, что на вечер намечено грандиозное событие — открытие какого-то музыкального фестиваля и мы с сестрой числимся в списках исполнителей. Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы Лили так быстро писала и тем более писала песню. Через два часа перед нами с Яном лежал исчерканный лист с англоязычным хитом — то, что это хит — ни я, ни Брэнс не сомневались.

As I begin to lose my grip

On these realities your sending

Taste your mind and taste your sex

I'm naked underneath your cover

Covers lie and we will bend and borrow

With the coming sign

The tide will take the sea will rise and time will rape

Black black heart why would you offer more

Why would you make it easier on me to satisfy

I'm on fire I'm rotting to the core

I'm eating all your kings and queens

All your sex and your diamonds.

Песня для двоих… Это ли не предложение начать все с чистого листа? Не знаю, но думаю, что именно оно.

На концерт мы попали вовремя, ну чуток опоздав. Музыку пришлось писать в огромной спешке. А о репетиции вообще речи не шло. Хорошо хоть, переодеться успели. Ковровая дорожка, 'звездуны' считающие себя идолами и куча вспышек фотокамер. В прессу как-то просочилось, что мы с сестрой совершили двойное самоубийство и хотя, наш прес- секретарь дал опровержение в тот же день, репортеры продолжали раздувать эту скандальную, на их взгляд, историю. Поэтому не удивительно, что сейчас большинство черных зевов фотоаппаратов было направлено на нас с Лили. А сами репортеры выкрикивали фразы от похвал и до оскорблений. Но ни я ни сестра не реагировали на это предпочитая игнорировать.

Концерт вели, что было не поразительно Иви и Лекс. За те пять месяцев, что мы не виделись эта парочка серьезно сдала позиции. У Иви черным по белому было написано: 'пью давно и много'. А Лекс даже без предварительно осмотра мог смело отправляться в нарко-диспансер. и я точно знал, что причиной их недомоганий является моя дорогая сестренка. Нет, она не подсаживала Лекса на иглу и не спаивала Иви. Просто, в течении года, за который мы стали не только совершеннолетними, но и потеряли всякую связь с семьей, а к тому же пережили множество взлетов и падений, Лили устроила для этих двоих Ад на Земле. Мало того, что сестра отобрала них композитора, она отбирала любые проекты, что были завязаны на этих двоих. И уж не знаю, чем она им грозила, но Иви и Лекс даже не пытались вступить с ней в конфронтацию.

— Поговаривают, что вы прямиком из психушки заявились на этот праздник жизни — как только мы попали в поле зрения Лекса, произнес желчно он.

— Поговаривают, что ты без катетера и пописать не в состоянии — равнодушно парировала Лили.

— И это мне заявляет ярая фанатка — усмехнулся Лекс.

— Дорогой, тебя ввели в заблуждение, это место предназначено не для фанатов, здесь только 'звезды' — неожиданно для меня, да и для Лекса, широко улыбнулась Лили.

— Тогда это вы дверью ошиблись — раздался хриплый голос Иви позади Лекса.

— Ба, Иви, какие люди, ты уже ходишь на эти встречи? — будто забыв слово нахмурилась Лили.

— Какие? — глупо хлопнув ресницами, спросила Иви.

— А, вспомнила, на встречи анонимных алкоголиков — нда, сестренка пошла в разнос.

— Ах, ты…

Договорить Иви не дали. Из-за угла появился Влад собственной персоной, а под руку его держала хрупкая брюнетка, красивая и прямо-таки лоснящаяся богатой ухоженностью. Она чем-то напоминала Лили, будь сестра лет на десять постарше и процентов на пятьдесят поискусственней. Я не язвил, просто данная особа состояла исключительно из красоты созданной далеко не природой.

— Виктория — воскликнула Иви подлетая к парочке первой.

— Добрый вечер, дорогая — Виктория, если верить словам Иви, чисто по тусовочному расцеловала 'подругу', слегка отстраняясь от Влада.

Я невольно перевел взгляд на сестру. Вот в чем не откажешь Лили, так это в выдерке. даже если сестра и не лгала по поводу отсутствия особых отношений у нее с Владом, то уж в том, что у нее была и наверняка остается симпатия к этому трансу, я не сомневался. Но Лили не единым жестом не показала своего неудовольствия. она спокойно рассматривала Влада и его… невесту? Только руку, что держала мою, сестра сжала до боли. Как бы почти зажившая рана не открылась снова, ведь швы только позавчера сняли.

В отличии от сестры, я чувствовал, что мимика меня предает. сейчас внутри сердца боролись два чувства. Первое — безудержная ревность и второе — неукротимая ярость на этого козла, посмевшего появиться на глаза моей Лили. Но я не хотел показывать ни ревность, ни ярость. Потому что, покажи я ревность и Лили опять может отдалиться от меня, а начни я перепалку с Владом, сестра только расстроиться. Поэтому, все, что мне оставалось делать, это крепко сжать руку Лили и постараться огородить ее от происходящего. Она слишком слаба, для того, чтобы выдержать этот удар поддых самостоятельно.

— Влад, давно не виделись — кивнул я, понимая, что пауза затянулась.

— Да, давненько — отозвался композитеришка, при этом в упор глядя на Лили.

— Милый, познакомь нас, а то как-то невежливо получается — проворковала Виктория.

— Ах, Вика, знакомься, это Богдан и Лилит, знаменитый дуэт близнецов, а это Виктория — моя невеста — преувеличено вежливо представил нас Влад.

— Приятно познакомиться, я столько про вас слышала, а это правда…

— Вика, ты не забыла, у нас еще масса дел — прервал свою пассию Влад и так и не дождавшись от Лили ни слова прошел мимо, увлекая за собой Викторию.

— Придурок, развлекается с*ка! — стоило парочке скрыться из виду, прошипел Лекс.

— Оказывается, есть кто-то, кого ты ненавидишь больше меня — словно ожила Лили, после фразы Кроула.

— Лилит, какая ненависть? Окстись! Я не в состоянии ненавидить человека, который оказался умней меня, скорей я тобой, стервой, восхищаюсь — совершенно честно, видимо, из-за дозы, произнес Лекс.

— Пошли, все равно, эта тварь не способна на раскаяние — патетично заявила Иви.

— Дорогая, раскаиваться в пору вам двоим, но никак не мне — бросила напоследок Лили и сама прошла мимо них, таща меня за собой.

— Мда, милый прием — задумчиво сказала сестра, оказавшись в гримерке.

— А ты, что ждала оваций и хвалебных од? — усмехнулся я, разваливаясь на диванчике в углу.

— Да не особо, но все же… Хотя, ты знаешь, Влад мог найти себе и кого получше — не дожидаясь косметолога, сама начала наносить себе макияж сестра, стоя у зеркала.

— Лили, успокойся и прими это. Он не тот, кто тебе нужен — все же вырвалось у меня.

— А кто мне нужен? Ты?! — вспылила сестра и тут же виновато оглянулась — прости, я не хотела…

— Нет, тебе на за что извиняться. Это я не прав, как я могу судить, кто тебе подходит, а кто нет? Лили, ну хочешь, причини ему боль, только сама не страдай — вставая позади нее и приобнимая за открытые плечи, произнес я.

— А это идея… Только, боюсь мне без тебя не справиться, братишка — откидываясь на мою грудь, загадочно улыбнулась сестра.

— И что ты хочешь? — с интересом взглянул я на сестру.

— Мелочь. Я хочу, чтобы ты соблазнил эту Вику и сделал это публично, ну и грязно — ведь, грязь удается тебе лучше всего, хотелось ей добавить, но она не стала.

— Уверена?

— Как никогда — усмехнулась сестра.

— Тогда я начну с выступления и завершу на фуршете?

— Ты так самонадеян — покачала головой Лили.

— Нет, я реалистичен. И знаю, на что способен — пожал я плечами отстраняясь от сестры.

— Что ж, тогда пора начинать — услышав наши имена в громкоговоритель, направилась к выходу Лили.

Да, пора начинать. Раз она этого хочет. В конце концов от меня не убудет, одни грешком больше, одни меньше. Лили не просит о чем-то сверхестественном, всего лишь хочет потешить самолюбие. И кто, как не я, могу ее понять и поддержать? За кулисами нас уже ждал волнующийся, словно на первом свидании Ян. Сестра подмигнула ему и выхватив микрофон, что Брэнс бережно сжимал в руках первая вышла на сцену.

Зазвучала мелодия, я появился следом за сестрой. Чтобы не говорили, но сцена это самый главный наркотик всех певцов. Когда стоишь на возвышении перед многотысячной толпой, которая, будто в экстазе выкрикивает твое имя чувствуешь, что богоподобен. Это не понять тому, кто так не стоят, не ощутить, если сам не побывал на сцене под гам толпы. Такое не передать словами. Непередаваемое удовольствие. Невероятные эмоции.

— Приятно быть Богом? — шепнула сестра тесно прижавшись ко мне.

— А Богиней? — отталкивая ее и начиная петь, успел прошептать я в ответ.

Лили улыбнулась и начала подпевать. Глазами я нашел Влада и Викторию, сидящих в первых рядах. Шоу началось. Пока Лили отпевала припев, я спустился со сцены и неспешной походкой направился к этим двум. Вика в первое мгновение непонимающе метнула взгляд на Влада, но тот не отрываясь наблюдал за сестрой. я же воспользовавшись замешательством девицы, выдернул ее с места и резким движением притянул к себе. Вика не сопротивлялась, все также шокировано наблюдая за мной.

— Ты красивая — произнес я, отводя микрофон от лица. Зная по опыту, любая девку любит не столько глазами, сколько ушами, за исключением Лили, которая и на такое не купиться.

— С-спасибо — промямлила Вика.

— Я хочу тебя… почувствовать всю, здесь и сейчас — словно змей — искуситель, под сладкие речи повел я девицу к сцене.

— Но — совершенно не сопротивляясь в противовес словам, попыталась возразить Вика.

— Просто иди за мной.

Я вывел ее на сцену и продолжил петь, тесно прижимая к себе стягивая брительки ее платья. Рядом оказалась сестра. Одним умелым движением она вырвала шпильку из волос Вики и вся прическа, что была до это на голове невесты Влада, распалась, волосы водопадом заструились по ее плечам. Вика попыталась оглянуться, но ни я, ни сестра обнявшая ее сзади, этого не позволили. Мы продолжали петь и грамотно 'разводить' это лохушку. Возможно, мне даже фуршет не понадобиться.

…I'm eating all your kings and queens

All your sex and your diamonds.

Пропела последние строки песни Лили… И зал взорвался аплодисментами. Даже те, кто сидели в первых рядах встали, энергично аплодируя. Это был успех. Полный. Вику я так и не выпустил из объятий. Лили же отошла принимать огромные охапки букетов, на деле взяв первые два и упорхнула со сцены. Я же потянул следом за собой Вику. Девка не сопротивляясь, безропотно шла за мной. Значит, прониклась и очарована. Последний раз, глянув на Влада, который уже понимался со своего места, следовательно, за кулисами он окажется минут через десять, ведь ему в отличии от выступающих придется обойти сцену и подняться сюда.

Приятно удивило что здесь, в полумраке никого не было. Самое время начать. Раз Лили хочет, чтобы Влад увидел грязный трах с его невестой, самое время. Я притянул к себе девицу и жадно стал целовать, облапив ее зад. Легкое сопротивление и вот уже Вика сама постанывает и пытается выскользнуть из платья. Действительно, конченная шлюха. Знает, что ее жених неподалеку, знает с кем пошла и зачем, да еще и помогает поскорей ее поиметь. Я уже не церемонясь развернул Вику к себе спиной, порвал чертовы брительки вываливая силиконовую грудь наружу, задрал подол и нагнув девку, спустил ее трусики до колен. Вика с нетерпением терлась о мою ширинку. Что ж, детка, раз ты так настаиваешь…

Влад появился в самый разгар. Я энергично имел Вику, которая оперевшись о какую-то балку и опустив голову тихо постанывала и причитала, как ей хорошо и что я могу 'кончать' в нее. Надо отдать должное Владу, он даже не растерялся. Просто стоял в стороне сложив руки на груди и с каким-то убийственным спокойствием наблюдал за происходящим. Но гостей у нас прибавилось, следом за Владом появилась Лили. Вначале, она застыла. А потом дернувшись подошла к нам.

— Бог, хватит, пойдем — я бы не сказал, что отрывает о самого интересного, но все же, что это за пытка, по середине процесса вот так заставлять остановиться?

— Как скажешь, сестренка — усмехнулся я, сдувая челку со лба.

— Нееет — запротестовала не менее неудовлетворенная Вика.

— Не стони так. Вон у тебя жених, очереди дожидается — опять скривилась сестра и заметив, что я застегнул ширинку пошла к выходу.

— И что это было? — услышал я, как задал вопрос Влад сестре.

— Ничего, особенно. Просто, мне захотелось проверить настолько ли ты разборчив в личной жизни, как часто говорил мне — протянула Лили.

— И как? Проверила? — улыбнулся Влад.

— Ага, не думала, что ты любишь дешевых шлюх. Но оно и к лучшему. Помнится я купила когда-то тебя, а теперь мой братик поимел твою невесту, мы в расчете — выплюнула Лили.

— В расчете? — кажется удивился Влад.

— Ага, ты почти год трахал мне мозги и имел мой голос. Считай это своеобразный реванш — с этими словами Лили прошла мимо застывшего Влада и обернулась ко мне мне — идешь?

— Иду, малыш — кивнул я.

— Почему ты меня остановила? Только честно — пару минут спустя спросил я у сестры, когда мы остались одни в гримерке.

— Правду? — такого я не ожидал, но Лили, Лили, которая никогда не смущалась, при мне по крайней мере, сейчас покраснела.

— Да, скажи мне правду — потребовал я с удвоенным рвением.

— Мне просто стало как-то неприятно, видеть как ты с ней… То есть, картина была мало эстетичная — запинаясь ответила сестра.

— Ясно — постарался скрыть я ликование в душе. Она приревновала! Меня к этой Вике, она приревновала! Черт, надо перестать лыбиться, как идиот.

— Чего это ты такой веселый? — все же углядела сестра мое приподнятое настроение.

— Ничего, Лили, просто мне так хорошо рядом с тобой — улыбнулся я.

— Да? а что тебе мешало…

— Лили?

— Ничего, забудь.

Лилит резко оборвала наш разговор и вышла из гримерки. Я не хотел идти за ней следом, но все же пошел. Глупо, да? Но при мысли, что она может уйти и не просто из этой комнаты, а из моей жизни, сердце опять встрепенулось и забилось чаще от страха. И я пошел за ней. Не следовало этого делать. Увиденное меня только разозлило. Влад стоял непозволительно близко к сестре и с каким-то отрешением на лице смотрел на нее. Лили же совершенно невозмутимо отвечала на его взгляд. Меня удержало лишь то, что я пообещал сестре не вмешиваться ни во что, без ее разрешения. Но ведь послушать о чем они говорят я могу?

— Ты отвратительна — зря, даже подслушивать не стоило, кулаки так и зачесались.

— Да? А не отвратительно ли то, что ты притворялся так долго мне другом?

— Притворялся?

— Ага, я второй раз в своей жизни надеялась на твою помощь, нет, я понимаю, что ты мне ее не обещал, но я все равно надеялась. Ты говорил, что не бросишь меня, чтобы не случилось. И что? Стоило действительно чему-то произойти и все твои обещания покатились в тартарары — усмехнулась сестра.

— Еще скажи, что это я тебе вены перерезал — слегка отстранился от Лили Влад.

— Что ты, нет, конечно. Ты просто забил на меня, когда я ждала твоей помощи. В очередной раз прикрывшись своей невестой. Она, кстати. ничего так… силиконовая — узнаю язвительность Лили.

— Хотя бы внутри не прогнившая.

— А, значит я прогнившая? Может потому что была постельной игрушкой брата? Или потому что предпочитаю отвечать обидой на обиду? — 'игрушка' резануло по уху, но это справедливо, я знаю, что являюсь еще тем уродом для нее.

— Потому что используешь других в своих играх. Твой брат по крайней мере не пытался мстить кому-то через тебя — опять подскочил Влад к сестре.

— Господи, Влад, я не мстила тебе — улыбнулась Лили.

— Да? А что ты тогда делала?

— Показывала, насколько неудачен твой выбор.

— А если бы я выбрал тебя, то не ошибся бы, так? Смешно, не думал, что ты настолько мелочная собственница. Значит, отвергнувший тебя мужик автоматом становится врагом номер один? — саркастически произнес Влад.

— Владленушка, не слишком ли ты высокого о себе мнения? Это скорей я отбивалась от твоих недвусмысленных намеков. Не ты ли предлагал мне каждый раз, когда я оставалась у тебя на ночь, не ютиться на диване, а перелечь к тебе в постельку? — оскалилась сестра.

— Да я просто жалел тебя, дура! Думал, что ты должна понять, что не единственный братик способен заставить твое тело получать удовольствие, ведь ты же помешалась тогда на идее, что инцест — это конец света — повысил голос Влад.

— Знаешь, Влад, смотрю на тебя и не понимаю, как я могла так очароваться твоими песнями, что не заметила насколько низкий человек их пишет. Ты ведь сам веришь в то, что говоришь — покачала головой сестра — вот только, из жалости нижняя голова не встает.

— С*ка! — Влад попытался поцеловать Лили и здесь уже не сдержался я.

В мгновение ока оказываясь рядом с ними, я отшвырнул этого транса от сестры и прижал девочку к себе, Лили трясло и трясло видимо от отвращения, а меня потряхивало от злости. Козел! Да как он посмел?!

— О, герой — любовник, появился. Что, западло сестренкой делиться? Или в твоем понимании — аморально еще кому-то дать попользоваться своей с*чкой? — продолжил нарываться на драку этот урод.

— Прости, Лили, я обещал не вмешиваться, но подобного не потерплю — отходя от сестры и и бивая еще одним ударом Влада с ног, опять забыл я о своих клятвах.

Не знаю, сколько прошло времени, но оттаскивали меня, от сжавшегося под моими ударами Влада, довольно остервенело. Когда с глаз спала пелена ненависти, я понял, что сестра вызвала на подмогу Брэнса и как раз он сейчас держал меня. Наверное, надо сказать ему спасибо. Но как-то не хочется. Не тянет меня говорить ему спасибо. Совсем не тянет.

— Что ты тут устроил, а? — рявкнул Ян.

— Не ори, он получил по заслугам — раздраженно произнес я.

— Да? А кто устанавливает степень его заслуг, ты?! Какого хрена, Дан?! Тебя мало в психушки лечили? Так могу устроить твое торжественное возвращение назад! Ты чем думал, когда Так его бил?! — продолжил орать Брэнс, наблюдая, как Лили склонилась над Владом и попыталась привести последнего в чувства.

— Да ничем он не думал! — вдруг ни чуть не слабее рявкнула сестра на Яна — он, идиот, всегда меня пытается защитить, что тут непонятного?!

— Лилит, хоть ты не истери, нам сейчас только скандалов в прессе не хватало — подозрительно быстро пришел в себя Ян.

— Ему, наверное в больницу надо? — с сомнением посмотрела Лили на Влада.

— Не надо, у твоего братца удары, как у девчонки — пошатываясь стал подниматься с пола Влад.

— Ты… — кинулся было я по новой на него, но Брэнс крепко держал.

— Что я? Да вся эта заварушка из-за твоей сестрицы! Катитесь вы оба! Психи — сплюнув кровь и оттолкнул сестру, Влад поплелся в глубь коридора.

— Ян…

— Успокойся, он давно нарывался — опять также подозрительно мягко произнес Брэнс, останавливая Лили.

— Дан, ты такой дурак — вздохнула сестра и стоило Брэнсу отойти от меня, как Лили прильнула ко мне, нежно обвив руками шею.

— Знаю, сестренка, знаю — вдыхая аромат любимой, прикрыл я глаза.

— Я - третий лишний? — усмехнулся Ян.

— Нет, но я был бы не против, если бы ты свалил — честно признался я.

— Простите, детки, но нас еще ждет праздничный фуршет, поэтому вам все же придется потерпеть какое-то время мою компанию — притворно вздохнул Брэнс.

Фуршет — это слабо сказано, скорей банкет. Мы с сестрой даже, как-то сиротливо смотрелись на этом празднике жизни. Одетые просто и не броско, рядом с господами в вечерних туалетах, обвешанных платиной и бриллиантами, я невольно начал чувствовать неловкость. Лили заметив мою растерянность ободряюще улыбнулась. Действительно, что это я? Подумаешь разоделись, как павлины. Мы по сравнению с ними все равно лучшие. Подхватывая веселое настроение Лили, я позволил себе расслабиться и на время забыть обо всем.

Глава 3

В её глазах не прочитаешь монолог души,

Пряча за улыбкой что-то снова куда-то спешит,

Ещё так наивна, но хочет казаться взрослой,

Сложные чувства для неё игра, ведь это просто.

Она любит поплакать, но не скажет, что ей сниться,

О её слезах расскажут только песни на страницах.

Она любила сочетание красного с чёрным,

Её любовь к азартным играм не понять учёным,

Меняет маски порой так часто,

Что даже сама не понимает зачем строит глазки.

Пытается казаться самостоятельной льдинкой,

Хотя сама так хочет стать чьей-то половинкой,

Такая милая, даже когда такая смешная,

Такая сильная снежинкою в объятьях тает.

Смотри не раздави, но она сама раздавит,

Поставит точку, а потом ещё две рядом ставит.

Она могла бы стать любимой, отперев засов,

Но предпочла остаться той, единственной из снов,

Она могла бы сделать чей-то мир намного ярче,

Но просто не решается, смирившись поступать иначе…

Лилит.

Музыка, танцы, выпивка, горячие руки Бога на теле… Я забылась, мне больше не хотелось думать. анализировать, чувствовать… Я устала. Нереально всегда быть сильной. Особенно, когда так часто ломают. Я ведь и без этих слов Влада знала, что единственный человек, любящий меня — Дан. Мне так нравилось жить иллюзией в которой был человек, относящийся ко мне хорошо не просто потому что желает меня поиметь. Но мир — жесток. Меня всегда хотят только… хотят. И Богдан не лучше, но как бы странно это не звучало, я тоже хочу его. И сегодняшняя сцена с этой Викторией только доказала, что как бы больно не делал мне брат, но еще больней мне от мысли, что он может быть с кем-то другим. Во всех смыслах.

Я даже не заметила, как основательно напилась. И не заметила, как мы с братом оказались дома. Все это пролетело калейдоскопом событий мимо меня. Зато я ярко запомнила момент, когда потянулась к нему, когда сама обняла и обозначила первый поцелуй у него на губах. И как брат легко оттолкнув меня, ушел в спальню вернувшись с одеялом. Подхватил меня на руки и отнес в кровать. Поцеловал в лоб и выключил слишком яркий свет. Он сделал выбор за нас двоих, как и обычно. Вот только его выбор, даже сквозь алкогольный дурман поразил меня.

А потом я плакала, много и долго, чувствуя, как подушка пропитывается влагой, я понимала, что когда брат наконец добился своего, заставил меня чувствовать то, что я в принципе чувствовать была не должна, он ушел. Но теперь уже я не готова его отпустить. Не могу… Встала, пошатываясь вышла из комнаты и направилась в гостиную.

Брат спал обнаженным на диване. Его грудь мерно вздымалась. Я стаскивая с себя одежду, шла к нему. С каждым сантиметром приближения, ощущая, как в голове нарастает гам. Мое тело и мой разум никогда не смогут прийти к согласию. Но мое сердце шепчет, что я делаю неправильный, но желанный выбор. Я устала быть сильной. Быть умной. Быть стойкой. Это глупо, быть зависимой от мыслей общества, глупо быть зависимой от рамок, что заставляют меня страдать. Глупо, следовать истинам прописанным в Библии. Бог… Для меня есть один Бог и пусть это будет одна ночь, один миг, но миг один на двоих… Миг из нашей жизни. Я приняла решение сегодня, я хочу запомнить его, хочу почувствовать его любовь, перед тем, как покину его.

Стоило мне только дотронуться до Бога, как он открыл глаза, будто и не спал, будто только ждал, когда я решись, коснуться его. И это касание изменит нашу жизнь, наши судьбы. Мы поменялись ролями. Теперь я нарушаю обещания. И я не жалею. Всего одно прикосновение сказало больше слов. Я обвела кончиками пальцев овал его лица, тронула губы и исследуя спустилась к шеи. Прошлась по податливой коже до твердой груди, рука дрогнула, но я продолжила его касаться, подразнила ореолы тут же взбухающих сосков, обвела пупок и скользнула к паху. Тяжелая ладонь брата легла на мою, останавливая.

— Прекрати — хрипло попросил он — не провоцируй меня.

— А я и не провоцируя. Я хочу чувствовать своего Бога — прошептала я в ответ, склоняясь над братом.

Я сама поцеловала его. Если это можно назвать поцелуем. Такое чувство, что не было того времени, когда он жестоко срывал с моих губ поцелуи, не было тех болезненных ласк, словно мы делали это впервые. Сухие губы на влажных, сладкое, щемящее чувство в груди, растекающееся теплотой по телу. Вздохи, ароматы и касания тел, оголенных тел, разгоряченных и желанных тел. Запах страсти, желания и секса, наполняющий комнату, когда наши тела сплелись, когда еще не знаешь, станет ли прелюдия чем-то большим, чем простые ласки. Томящееся желание в животе и грудные стоны, стоит только оторваться от губ друг друга. Все это растянулось в вечность, но на самом деле длилось не больше пары минут.

— Уходи — отталкивая меня еле выговорил Бог — уходи, иначе станет поздно.

— Нет. Я не уйду, я хочу тебя…

— Не то — вдруг засмеялся брат, но его смех был далек от веселья.

— Что 'не то'? — потянулась я к нему.

— Это не то, что я хочу услышать. Если не достает секса, иди к Брэнсу. Но я больше этого не сделаю — жестоко ударил меня словами Дан.

— Я хочу тебя! Я… люблю — совсем шепотом закончила я.

— Что? — не расслышал Бог.

— Люблю…. тебя — признаваясь не столько ему, сколько себе самой произнесла я — да, мы оба чертовы извращенцы! Я признаю это! Ты доволен?! Ну, скажи, хоть что-нибудь!

— Лили — пораженно уставился на меня брат.

— Не ломай комедию! Ты столько ждал, пока я признаюсь и я признаю! Я ненавижу тебя и люблю! Ненавижу, как брата, а люблю, как мужчину!

Я соскочила с дивана и пошла к спальни. Ничего я больше ему не скажу! Ничего! Но больше и не потребовалось, Спустя мгновение, сильные руки подхватили меня, горячее дыхание обожгло затылок. Бог притянул меня к себе, больно и вместе с тем сладко сжав грудь.

— Раз ты любишь меня, будь моей! Всегда моей и только моей! Я не коснусь тебя, но будь моей — целуя волосы, словно в каком-то забытье молил меня Богдан.

— Я итак всегда была твоей — слезы сами по себе хлынули потоком.

— Люби только меня, ненавидь только меня! Слышишь, я молюсь на тебя! Ты — мое божество — он упал на колени, разворачивая меня к себе.

— Бог…

— Нет! Мне казалось, что только секс свяжет нас прочней любой другой цепи. Но сейчас, то, что ты сказала, я хочу, чтобы это связывало нас! Ты — мой мир, мое солнце и моя луна, пусть весь мир катиться в преисподнюю, пока ты со мной мне не страшно быть в Аду — как заведенный уже кричал брат.

— Я буду… Всегда буду с тобой — падая на колени рядом с ним, шептала я.

Бог обнял меня, под своей тяжестью заставляя опуститься на ковер. Объятия сильней стальных оков скрутили мое тело. Он не сделал больше ничего, только прижимая меня, словно желая слиться со мной в единое целое гладил ладонями по спине. Мы так уснули, голые, на полу, цепляясь друг за друга, как за спасательный круг. Эта ночь решила все.

— Я люблю тебя — первое, что я услышала просыпаясь.

— Я тоже — сквозь утреннюю дрему сонно ответила я.

Пока я спала Бог перенес меня на кровать, сейчас мы лежали с ним под одеялом и ничего в этом мире пока не имело для нас значения. Наверное, это странно осознавать, что пришел к точке отсчета, но мы вернулись к началу. И теперь я знала, что постараюсь использовать второй шанс по полной. Мы не сможем забыть, по крайней мере я не смогу, но попытаться простить окончательно и жить будущим, которое каждую секунду превращается в настоящее, разве это невыполнимо? Если так сможет Бог, то и я смогу. Должна.

— О чем задумалась? — спросил брат.

— Не знаю, ни о чем таком конкретном. Просто о нас — улыбнулась я.

— У меня почему-то в голове крутиться одна и та же строчка..

— Что за строчка — не услышав продолжения, забеспокоилась я.

— Ты только не подумай ничего такого. Это всего лишь, фраза из песни. 'Но я знаю, мы умрем, чтобы встретиться опять и по улицам пройти и друг друга не узнать…'

— Страшно… Я не хочу вот так, пройти мимо и не узнать тебя — прошептала я.

— Это всего лишь песня, Лили. Ничего больше. Я так и знал, не стоило тебе говорить — крепко прижимая меня к себе, сокрушался Бог.

— Перестань, я что маленькая? Просто в первую минуту, мне показалась такая идея довольно страшноватой, но не более. А тебе не мешало бы сменить репертуар в своем плэйлисте — попыталась я придать бодрости голосу.

— Обязательно, но сегодня, боюсь, времени не будет. Брэнс уже звонил и сообщил, что через час заберет нас. Из-за вынужденного отпуска, у него видите ли накопилось столько неразрешенных проблем, касающихся нас, что в ближайшие пару месяцев об отдыхе мы можем забыть. — явно передразнивая Яна, скорчил рожицу брат.

— Кто бы жаловался, а? Это я теперь помимо того, что должна песни писать, еще и петь буду. А все ты виноват! — притворно бурчала я.

— Лили, я знаю, что тебе это понравилось также, как и мне, поэтому, давай не будем злить дядю — продюсера и поспешим — отстраняясь от меня, хитро подмигнул брат — кто первый добежит до ванны, тот получает бесплатный завтрак — и этот поганец ринулся в сторону двери.

Естественно, проиграла я. И готовить пришлось мне. Но вот за качество готовки я отвечать не собиралась. Поэтому пока Бог давился сгоревшим завтраком, я неспешно приводила себя в порядок. И поспела как раз к приезду драгоценного продюсера. Ян быстро оценив обстановку, только посмеивался. Но все же не выдержал и когда Богдан первым отчалил на своей "красотке", предварительно вызнав адрес и почему-то оставив меня наедине с Яном, тот не преминул отпустить колкость.

— Что, разыгрываете образцово — показательную семейку? И надолго ли вас хватит? — и чего спрашивается злиться, не с той ноги что ли встал?

— Уж что-что, а это тебя явно не касается — стараясь не срываться на откровенную грубость прошипела я, подходя к ожидающему нас авто.

— Лили, деточка, меня, как я уже не раз говорил, касается все, что связано с тобой и твоим братцем. — хватая меня за руку и разворачивая к себе, ядовито улыбнулся Ян.

— Я так не думаю. Отпусти меня, давай не будем устраивать шоу перед окнами соседей — вырываясь повысила я голос.

— Что ж, как пожелаешь, можем и в машине поговорить — буквально запихивая меня на сиденье и пристраиваясь рядом, согласился он.

Брэнс сразу же нажал на панель с перегородкой, чтобы водитель не увидел и не услышал ничего из происходящего. Я не стала делать вид, что испугалась странного поведения продюсера. Хотя раньше он был гораздо сдержанней. Брэнс единственный человек из всей той шарашки 'звезд', кто никогда не выходил за рамки своего амплуа. И даже в этот момент, я чувствовала себя, как зритель очередного спектакля. Вот только Ян не торопился продолжить игру.

— Ну и? — когда мы уже прилично отъехали от дома не выдержала я.

— Я не знаю с чего начать — вся бравада слетела с Яна, как шелуха. Сейчас он был похож на человека, который потерялся на огромной улице полной народа.

— Начни сначала — предложила я, закидывая ногу на ногу.

— Сначала? — усмехнулся Ян, но больше было похоже, что вовсе не улыбаться ему хотелось — я думаю, что нам и дня не хватит если я начну сначала. Давай начнем с того момента, когда ты перерезала себе вены.

А вот это очень неудачное предложение. Я невольно отвернулась от Брэнса и поджав губы уставилась в окно. Нет, говорить о том, что случилось между мной и Богданом, я пока не готова и вряд ли вообще когда-нибудь буду готова. Все, чего я хочу, так это забыть случившееся, как страшный сон. А Ян с его расспросами пусть катится к черту!

— Ты не желаешь об этом говорить? А ведь все так просто, он избил и изнасиловал тебя. А ты под влиянием момента резанула себя по венам. Или я ошибаюсь? — вкрадчивый голос над самым ухом не произвел на меня должного впечатления.

— Он меня не насиловал — как не странно, но только это первым пришло на ум.

— Да? Странно, а в заключении твоего гинеколога черным по белому написано, что тебя изнасиловали. Он и раньше это делал, не так ли? Например в ваш первым раз? — тоже мне доктор Курпатов!

— Нет! Ошибаешься! я сама хотела — я не знаю почему, но сейчас мне очень хотелось защитить Бога.

— Не думаю. Знаешь, что интересно? Я ведь догадывался, но мое пристрастное отношение к тебе не позволяло признать это. Я ведь почти ненавидел тебя. Такая умная, такая стервозная и такая самоуверенная. Я и подумать не мог, что ты не в состоянии найти управу на собственного брата. Но пообщавшись с твоим лечащим врачом, понял, что ошибался. Да еще и Влад, он рассказал мне, что ты собиралась сбежать от Дана — пока я его слушала, Брнс неведомым мне способом оказался в непозволительной близости ко мне и сейчас уже чуть ли не прижимал к своей широкой груди.

— Слушай, если ты набиваешься в защитники или утешители, то зря тратишь время. Информация несколько устарела, мы с Богом сами уже разобрались!

— Да я понял, судя потому, как ты его любовно называешь 'Богом', так оно и есть. Только вот, я не пойму, как ты можешь простить то, что он чуть не довел тебя до самоубийства?

— Знаешь, Ян, по ты не полюбишь по — настоящему ты и не поймешь. Любовь ведь, она такая, глупая и всепрощающая. а еще любовь слепа, невозможно ненавидеть человека, если ты его любишь настолько, что ощущаешь частью себя. А как можно ненавидеть самого себя? — горько улыбнулась я.

— Дура! Это ты не понимаешь! Я люблю тебя! Люблю! Слышишь?! Я жить без тебя, идиотки, не могу! Ты хоть представляешь, что я испытал, когда нашел тебя в компании с твоим сумасшедшим братцем, на том полу в луже крови?! ДА у меня чуть сердце не остановилось! И в те минуты я понимал, что если ты не выживешь, единственное, что мне остается это отправиться следом за тобой к праотцам! -

И после это ошеломляющей тирады Ян вдруг заплакал. Никогда я не видела ничего более пугающего. Ян выглядел так, будто из него вынули тот самый внутренний стержень, за который он до сих пор держался. И это было по истине страшно. Я не знаю, как оказалась у него на коленях, как потянулась к нему и крепко прижала беззвучно плачущего мужчину к себе, что-то нашептывая и пытаясь успокоить его. Образ, что раньше был составлен мной. Образ этого мужчины, сейчас полетел в тартарары. Ян не играл. И это было ужасным. Чувства, что он испытывал были ужасны, особенно потому что я понимала их. Понимала, но не испытывала к нему. В голове стояла совсем другая картина и совершенно другой человек… Любимый человек, без которого и я бы не смогла жить.

— Я знаю, ты сейчас думаешь о нем. Но Лили, подумай и о том, что вас ждет, останься вы вместе? Какая жизнь будет у вас, если ты решишься быть с ним? Подумай об этом. И еще подумай обо мне. Что я могу дать тебе? Всё… Всё, что есть у меня, всё, что является мной, все это я могу дать тебе, стоит только протянуть руку.

— Ян, ты хороший, правда, но…

— Но это не достаточно? — усмехнулся Брэнс — а что ты хочешь? Чего ты по-настоящему хочешь? Ответь. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты обратила на меня внимание?

— Если бы я могла ответить на этот вопрос — вздохнула я — раньше все было проще, я жила проще, легче как-то. А теперь, все слишком сложно — потерла я переносицу.

— Нет! Все по-прежнему просто, ты могла бы дать мне шанс, один гребанный шанс! Возможность! Мы могли бы ходить на свидания, я дарил бы тебе подарки, ухаживал за тобой, узнавал тебя…

— Хорошо, давай попробуем — сдалась я.

— Лили — вдруг улыбнулся Брэнс и покачал головой — я не собираюсь выбивать из тебя признание или добиваться снисхождения. Тогда, это изначально не имеет смысла. Я хочу, чтобы ты сама хоть немного желала этого — ссаживая меня с колен произносил невероятные вещи Ян.

— Я не узнаю тебя — удивленно глянула я на Брэнса.

— Не поверишь, но я сам себя не узнаю и уже довольно давно. Никогда не думал, что способен влюбиться, как сентиментальный мальчишка, но сейчас именно это и происходит со мной. И как вести себя в подобной ситуации я понятия не имею.

— Ян, у меня такое чувство, что я говорю с кем-то другим, так и хочется спросить: "Куда ты дел настоящего Яна?" — призналась я.

— Лили, а ты так уверена, что знала меня настоящего? Ведь ты с самого начала не хотела видеть меня, ты видела только то, что тебя устраивало, вписывалось в "рамки" твоих критериев, но никак не то, что было на самом деле — совершенно точно подметил Брэнс.

Ответить я ему так и не успела, машина плавно затормозила и мы оказались у ворот очередного павильона для съемок. Я поспешно покинула салон и побежала к брату, ждущему меня у ворот. Мое сердце бешено билось в груди и я знала, что это не от короткой пробежке. Просто, я впервые занервничала в присутствии Брэнса, что-то похожее я ощущала только при первой нашей встречи. Тогда мое сердце было взволновано им, но и я тогда было другой. А сейчас я будто вернулась в прошлое, за исключением того, что раньше меня мог выслушать и успокоить брат. Теперь же, мне предстояло принимать решение в одиночку потому, что Богу я рассказать о случившемся не могла.

— Ты чего такая взволнованная? — тут же подметил мое состояние брат.

— Ничего, наверное, отвыкла за этот месяц, от постоянного графика — соврала я.

Не скажу, что работа меня отвлекла, наоборот, блуждающий взгляд постоянно возвращался к Яну неотрывно следящему за съемкой нового клипа. Я не могла сосредоточится на песне и на Богдане. А в середине дня мне стало плохо, мы как раз решили перекусить. И кто-то поставил на стол рыбу, от запаха, меня замутило. Я выскочила из-за стола и ринулась в уборную. Еле успела добежать до унитаза, как меня вывернуло наизнанку. Не знаю, что меня дернуло, но я достала мобильник и открыв электронный календарик ужаснулась. "Красные дни календаря" не просто опаздывали, они ушли в отпуск или… в декрет?!

Страх пронзил тело, я судорожно начала вспоминать. Уже осознавая, что ошибки быть не может, я все же еще раз прокрутила в памяти момент возможного "зачатия". Так и есть, обычно, я принимала противозачаточные после бурного времяпрепровождения с Богданом, но в тот день, я решила умереть и мне как-то было не до этого и после… Я даже не вспомнила о таблетках! Черт! Ну а вдруг это стресс и недомогания?! Нет, пока не сделаю тест, паниковать не стоит. с такими мыслями я вышла из туалета, у двери которого меня поджидал брат.

— Лили, тебе плохо? Что случилось? — обеспокоенно приобнял меня брат.

— Все в порядке, просто съела что-то не то. Послушай, ты не мог бы отпросить меня у Брэнса. Хочу немного отдохнуть — слабо улыбнулась я.

— Конечно, я сейчас.

— Нет, постой, ты останься, я хочу побыть одна — тронула я Бога за руку.

— Лили, скажи честно, что-то случилось? — нахмурился брат.

— Ничего не случилось, но мне правда хочется побыть одной — настаивала я на своем.

— Хорошо — сдался брат — только возвращайся поскорей.

Я кивнула и направилась к выходу. Села в машину и попросила водителя отвезти меня к ближайшей аптеке. Поначалу, я хотела купить тест, но отказалась от этой идеи, заметив по дороге клинику. Тест может дать ошибку, а врач никогда не ошибется. В моем случае надо знать наверняка. Поэтому, я испугано направилась по длинному коридору к указателю с табличкой "Женская консультация".

Результата я ждала с замиранием сердца и отнюдь не от радости замирало мое сердце. Страх, паника, растерянность — вот, что сейчас переполняло меня. И когда, врач радостной улыбкой сообщила мне, что срок четыре недели, не знаю, что удержало меня от истерики. Забеременеть от родного брата! Что может быть ужасней?! Вопреки желанию забиться в какой-нибудь темный угол и предаться самобичеванию, я лишь тихо осведомилась о возможности аборта.

Докторша, что с таким жизнелюбием до этого вещала мне о прелестях становления молодой мамочкой, лишь со вздохом и явно показной грустью объяснила, что аборт вполне реален и осуществим. Хотя, и не желателен, первая беременность, да и возраст, но заметив мою решимость только молча поставила дату следующего приема и процедуры. После завтра, я смогу опять стать единственным и единоличным владельцем своего тела. Новость, вроде, хорошая, даже замечательная, но под сердцем болезненно кольнуло. А если бы он или она был не от Дана, оставила бы я ребенка? Как не странно, ответ пришел без раздумий — да, я бы оставила. Потому, что маленькая жизнь священа, никто не вправе отбирать ее. Но этот плод изначально не имел право на существование.

Плакать я все же начала, но уже в машине по дороге назад на съемки. И сама не знаю, почему слезы лились градом. Я не понимала, что это, но сейчас мне было невероятно плохо. Поняв, что так быстро успокоиться не удасться, я попросила высадить меня у какого-то парка. Не обращая внимание на окружающих, я забрела в более безлюдное место и уселась на лавку. Некрасиво всхлипывая и размазывая слезы вместе с косметикой, точней ее остатками, по лицу я жалела себя. В очередной раз, я жалела себя не в силах что-либо изменить. Ну что тут можно изменить?! Как исправить непоправимое? Мы слишком далеко зашли за что и поплатились.

— Он тебя обрюхатил и бросил? — вдруг раздался старческий голос над ухом.

— Что? — переспросила я, отрывая руки от лица и поворачивая голову в сторону говорившей.

— Говорю, мужик тебя бросил, а ты с ребенком в животе? — сухонькая старушка, опрятно, но бедно одетая сидела рядом и сочувственно смотрела на меня.

— Нет — поражаясь проницательности, частичной, но все же проницательности этой бабульки, выдавила я.

— Да ладно, повидала я таких, вот, как ты. Ну ничего, вырастишь своего молодца и одна, не пропадешь, по глазам вижу, девочка ты сильная — улыбнулась она.

— Я аборт сделаю — внезапно ответила я, будто черт дернул.

— Ты это брось, девонька, рожай и расти, негоже дите-то убивать. В чем оно провинилось? — это было последней каплей.

Я вскочила с лавки и бросилась прочь от этой бабки, как от чумы. Еще мне не хватало со всякими старухами беседы разводить! На самом деле, не столько злилась, сколько боялась. Ее слова зеркально отражали все те чувства, что были у меня на душе и это пугало похлеще любого ужаса. Всю дорогу до студии, я со страхом оглядывалась назад, будто бабка могла бежать за машиной. И только у ворот восстановила некое равновесие в душе.

Не знаю, как я смогла продержаться до окончания съемок, но после уже в почти невменяемом состоянии, кое-как доползла до постели и провалилась в темноту. Всю ночь мне снился детский плачь, Богдан пытался поговорить со мной, но я заперлась и до утра из комнаты не выходила. Во время завтрака, меня опять начало мутить и я под подозрительный взгляд брата бросилась в туалет. А когда умывалась, скривилась, из зеркала на стене на меня смотрело какое-то чучело. С синяками под глазами, запавшими щеками и сероватым оттенком лица, я явно была "неотразима".

Радовало лишь то, что сегодня Брэнс желал видеть только Бога, а я могла весь день провести дома. Но уже через час моего бесцельного сидения в одиночестве, я поняла, что мысли одна глупей другой полностью заполнили мой мозг. Меня бросало то в панику, то в отчаяние. Я не знала, что делать и делать ли вообще? В разгар метаний, раздался звонок в дверь. С удивлением, ведь я никого не ждала, я пошла открывать. На пороге стоял паренек с букетом фиалок. Расписавшись о получении цветов, я взяла открытку в них и удивилась еще больше, кроме смайлика на ней ничего не было. Но и смайлик меня уже мало интересовал потому, что от запаха цветов меня снова замутило. Я так и провела остаток дня, в обнимку с унитазом. А когда пришел брат, я лишь кивнув скрылась в своей спальне. Сейчас я физически не могла выносить его присутствия.

Промучившись еще одну бессонную ночь, я встретила рассвет с чувством боли и понимания, что не отступлюсь, я сделаю то, что должна. И Бог никогда не узнает о моем поступке. Хватит и одного страдающего чувством вины человека. Мы оба согрешили, но не обязательно двоим платить за содеянное. Тем более, зная брата, я просто не решусь сказать ему. Он слабей, он не выдержит, если я повешу на него еще один грех. Нет, через это я пройду никого не ввязывая.

Я позвонила Яну сообщила что сегодня не смогу работать. Брэнс со вздохом разрешил мне денек передохнуть. Богдану я сказала, что сегодня у меня запланирован поход по салонам и магазинам. И взяв такси направилась в клинику. Приехав раньше на час, я сидела и наблюдала за женщинами разного возраста и разной "степени" беременности. Наверное, это счастье быть мамой, знать, что можешь дать кому-то жизнь, кому-то кто будет любить тебя не за что-то, а просто потому, что ты есть. Когда-то я думала, что у нас с Даном такая любовь, но ошиблась. Такая любовь может быть только у родителя и ребенка, да и то не у каждого.

В глазах опять стояли слезы, мне было уже не страшно, уже не больно. Я все решила для себя и сейчас последние минуты просто, наслаждалась чувством принадлежности к тем, кто дарил жизнь не опасаясь поступить неправильно. Смешно, конечно, но за эти два дня, я успела проникнуться нежностью к огоньку жизни внутри меня, осознавая, что по сути, пока там никого нет, но ведь у него уже было сердце, первый орган, который формируется у ребенка — это сердце и я чувствовала, как оно бьется внутри меня.

— Лили — в первое мгновение, я подумала, что ослышалась, но когда надо мной встал брат, мысль о слуховых галлюцинациях улетучилась.

— Что ты здесь делаешь?

— Пойдем отсюда, Лили — протянул мне руку Дан.

— Что? — как-то затравленно я посмотрела на ладонь брата.

— Мы справимся, все будет хорошо. Только пойдем отсюда — мягко улыбнулся мне Богдан.

— У меня запись…

— Забудь об этом. Он — наш. Я хочу его, также, как и ты — твердо произнес брат.

Сердце пропустило удар, в голове зашумело. А я потянулась к Дану. Он обнял меня прижав к себе прошептал:

— Я люблю тебя и его я тоже люблю, все будет хорошо.

И я поверила… Поверила, что все будет хорошо, что мы сможем… выдержим. Наверное, это бред, но тогда я верила, всем сердцем я хотела, чтобы его слова были правдой. И заглядывая в такие родные глаза, всю дорогу до дома, я видела в них безграничную нежность, убежденность и спокойствие, те чувства, которых мне не доставала, которые я не испытывала все эти дни. Да, мы виноваты, но жизнь, что сейчас во мне, не должна расплачиваться за наши грехи. Как бы там не было, я хочу этого ребенка, так почему я должна отказываться от него?

Но стоило мне переступить порог дома, как паника снова накатила. Это только в сказках все заканчивается хорошо, а мы не в сказке, мы в реальности, жестокой реальности.

— Что дальше? Что нам теперь делать? Как ты вообще узнал, что я пошла к врачу? — набросилась я на брата.

— Не волнуйся. В твоем состоянии это нежелательно — будто не замечая истеричных ноток в моем голосе, Богдан попытался приобнять меня.

— Нет! — вырвалась я из его рук — для начала, ответь, как ты узнал?

— Хорошо, отвечу. Я заметил, что ты слишком апатично ведешь себя, да еще и твое странное желудочное расстройство. Поэтому, сегодня утром я не поехал на студию, а решил проследить за тобой. И не удивился, когда ты направилась в больницу. Зато каково было мое удивление, когда вместо терапевта или еще кого, ты направилась в "женскую консультацию". Дальше я всего лишь поинтересовался у медсестры, чего ты ждешь. Мне ответили. Не представляешь, как я был ошарашен и… счастлив! Мы станем родителями! Это мне впору кричать и задавать вопросы. Почему ты не сказала мне? Почему пошла на аборт? — заглядывая мне в глаза, спросил Дан.

— Потому, что! Как ты не понимаешь?! Инцест! Вот как называются наши отношения. И какой у нас может быть ребенок? Ты хоть представляешь?! А если он будет болен или патология?! Да даже, если нет, как ты представляешь его жизнь? Мы — родители?! Возможно, по отдельности, но не вдвоем! — закричала я.

— Глупая, он — наш, какая разница, кто и что скажет, о чем подумает? Разве это главное? Нет. Главное, что мы будем любить его, этого ребенка, будем холить и лелеять. Наш ребенок… как звучит! Даже не вериться — рассмеялся Богдан и внезапно подхватив меня закружил по комнате.

— Отпусти! Меня же сейчас опять замутит! — скорей для видимости возмущалась я.

Наверное, отнесись Богдан к ситуации негативно, я бы никогда не пошла на такое. Но когда он так радостно улыбается, так сладко целует меня… А почему бы и нет? В конце концов, сколько можно ненавидеть себя и его? Возможно, пора смириться и просто жить любя и получать любовь в ответ?

…Уже неделя прошла, с того разговора, мы с братом решили пока не афишировать и постараться держать в секрете мою беременность. Я, если честно, побаиваюсь говорить кому-то об этом. Нет, не стыжусь, но суеверно страшусь. Хорошо что тошнота стала помаленьку отпускать, но у меня проявились странные вкусовые пристрастия и это вовсе не соленые огурцы. К примеру, вчера я вдруг очень сильно захотела манго, Богу пришлось посреди ночи срываться в продуктовый потому, что я отказывалась ложиться спать не отведав этого фрукта. Но к моменту, как Дан притащил ящик манго, мне захотелось апельсинов, что меня рассмешило, а Дана повергло в уныние, ведь, это ему пришлось ехать назад в магазин. Откуда он вернулся почти со всеми известными мне фруктами, про запас, как выразился брат.

Каждый раз оказываясь рядом, Богдан непременно кладет теплую ладонь мне на живот, а по ночам подолгу разговаривает и не со мной, а с малышом, что растет внутри меня. Брат стал каким-то непередаваемо трепетным и ласковым со мной. Будто я хрустальная ваза, которую можно разбить одним неловким движением. Но дальше целомудренных поцелуев и объятий Дан не заходит. А я как бы сама того не хотела, не посмею требовать чего-то больше.

Во время концерта, меня слегка толкнул парень из подтанцовки, мало того, что бедолаги теперь придется искать новую работу, дак теперь еще и к дантисту на прием записываться. Богдана кое-как охрана угомонила. Брэнс причину ярости братца не понял, но танцора выставил без выходного пособия. Сам Ян, получив от меня категорический отказ от возможных отношений, как не странно, только кивнул.

Живот стало бессмысленно скрывать к четвертому месяцу, Хотя, и раньше скрыть его было почти невозможно, ведь все мои концертные костюмы скорей выставляют на показ тело, а не скрывают его. Брэнса чуть удар не хватил, когда он понял причину нашего с братом странного поведения. Но кроме плотно сжатых губ и качания головой он больше ничего не сделал. Вначале.

С каждым днем проведенным рядом с ним я чувствовала, как Ян становится равнодушней. Пока однажды он просто не явился на концерт, который мы с Богданом должны были вести. Нет, Ян не забросил нас, наоборот, наша популярность росла, фанаты даже вынудили Богдана увеличить охрану. А я наконец могла с гордостью сказать, что теперь наша пара стала входить в десятку самых высокооплачиваемых певцов страны. Хотя, нам и пришлось отменить тур из-за моей беременности, это никак не отразилось на работе.

— О чем задумалась, солнышко? — незаметно подкрался ко мне Дан и приобняв со спины положил руки на уже сильно выпирающий животик.

Уже вечер, как я не заметила? Так сильно задумалась? Наверное. Дома я часто ухожу в себя, видимо обстановка располагает. Мне очень спокойно, здесь, рядом нет никого, кто бы осуждающе покачал головой. Ведь СМИ почти сразу распустили совершенно правдивый слух, что мы с братом скоро станем родителями. И наша скандальность после этой новости возросла до небес.

— Да так, просто, вспоминаю сколько времени прошло с момента, как мы узнали, что станем родителями — улыбнулась я.

— Ты жалеешь? — он часто задает этот вопрос, но каждый раз ждет другого ответа.

— Да, но вместе с тем, я рада, что во мне растет жизнь.

— Лили, он…

— Это — она, девочка — перебила я брата.

— Откуда ты знаешь? — удивился Дан.

— Ходила на УЗИ вчера, пол определили, у нас будет девочка.

Последнее время мне все меньше хотелось, чтобы Дан посещал со мной врача. Я знала, что эта женщина если и осуждает нас, то делает это только в душе, благо за те деньги, что платились ей, лучше молчать. Но мне было не по себе, когда Богдан начинал выспрашивать подробности и консультироваться у нее. Хватит того, что никаких патологий и заболеваний не было выявлено.

— И мне не сказала?! — радостно, но с легкой обидой произнес Бог, крепче прижимая меня к себе.

— Я хотела сделать сюрприз, но не сдержалась — повернулась я лицом к Дану и заглянула в его счастливые глаза.

— У тебя получилось, я так рад! Девочка… Наша девочка! — все еще не мог отойти от новости Дан.

Его губы нежно коснулись моей щеки, руки успокаивающе погладили по спине. Как же мне стало не хватать его ласк. Богдан хоть и проявлял заботу обо мне, но теперь, когда уже ничего нельзя было изменить, перестал вести себя как мужчина со мной. Но сейчас уже поздно, мы столько натворили, что возвращаться к прежним отношениям бессмысленно. И он, как и я, понимает это, но пока не может решиться. А я устала ждать, когда Богдан прекратит мучить нас обоих.

— Бог, поцелуй меня — набравшись смелости, произнесла я.

— Лили, я и так, целую тебя — понимая о чем я, все же попытался уйти от ответа Дан.

— Тогда, я сама…

Мои губы коснулись его, я легко провела ими по кончику губ Дана. Этого было достаточно. Богдан, словно изголодавшийся зверь, накинулся на меня. Его поцелуй был до безобразия жаден, страстен и… невероятно сладок. Мы словно раньше и не целовались, словно, все то время, когда он делал мне больно и когда я упорно сопротивлялась ему — ушло, пропало, исчезло и утонуло на дне памяти, внутри нас. Мы узнавали друг друга снова, с чистого листа и все, что было тогда осталось в глубоком кратере, который когда разрушил нашу планету, но сейчас в нас снова что-то цвело…

— Достаточно! Лили, прости, но пока, достаточно — резко отстранился от меня Дан.

— Я… Да, извини — потеряно произнесла я, не в силах справится с эмоциями, что сейчас обуревали меня.

Как же это глупо! О чем я вообще думаю?! Как могу поступать подобным образом? И после, винить во всем Дана? Я — дура! Полная и совершенная дура. Невольно пальцы тронули губы, я с силой провела ладонью по ним. Стараясь стереть столь привлекательное чувство, боясь, что снова не сдержусь и потянусь к Дану. Брат наблюдавший за мной усмехнулся:

— Вот видишь, тебе определенно не стоит меня провоцировать.

— Ты о чем? — не поняла я.

— О том, что даже после поцелуя инициатором, которого являешься ты сама Лили, сейчас ты только и можешь, то брезгливо вытирать губы и думать, насколько низко мы пали.

— Это не так… Я вовсе не…

— Перестань! Я не хочу ссориться, просто, прекрати делать все эти вещи, остановись наконец! Не надо разрушать то, что нам с таким трудом удалось построить — не желая слушать меня, покачал головой Дан.

Я промолчала, все мои оправдания бесполезны, все это в целом бесполезно. Мы не сможем понять друг друга, по крайней мере сейчас. Что бы я сказала, что бы не сделала, он поймет не так, не правильно. А я не могу бороться с человеком, которого люблю. Мне стоит отступить и не пытаться совершить невозможное — заставить Богдана верить, что люблю его именно так, как он того хочет, ведь он сам убедил себя, что не столько любит меня, сколько хочет, чтобы я всегда принадлежала только ему. Он сам загнал себя в угол. Сначала боясь потерять меня — заключил в стальные узы, крепче любых цепей, а потом опасаясь, что слишком сильно сдавил их — ослабил. И теперь я, как тот голубь, что сидит на одной чаше весов, когда второй находится в клетке на другой чаше, а под весами — бездонный океан, и если первый улетит, второй умрет. Жить без свободы, только потому, что за свою свободу придется платить чьей-то жизнью.

Глава 4

Время для меня прекратило свой бег,

Мы вдвоём укрылись в нашем Мире от всех -

Он был создан только для нас двоих,

В нём светило солнце глаз бездонных твоих.

Страх пришёл ко мне с появлением снов -

Я думал, что усну и мы не встретимся вновь.

И Мир пошёл ко дну и я сорвался вниз -

Ты ушла, оставив мне не тронутый лист.

Но каждый день, каждый прожитый час

Я видел небо в глубине твоих глаз.

И если это просто мой бред,

Я буду в нём жить, никому не открыв секрет.

А если ты дана мне в награду,

Что ещё мне может быть надо.

Ведь я живу теперь только, если ты рядом.

Если ты со мной, я могу дышать.

Если ты со мной, жива моя душа.

Каждый новый вдох для тебя одной,

Сердце бьётся вновь, если ты со мной.

Если ты со мной, Мир меняет цвет

И других возможных вариантов нет.

Каждый новый вдох для тебя одной,

Нас ведёт любовь, если ты со мной.

Богдан.

Это счастье! Господи, какое же это счастье — знать, что скоро рядом будет маленький человечек, которого любишь и ждешь. Наша малышка. Надеюсь, она будет похожа на Лили, не столько внешне, сколько внутренне, такая же сильная, умная и нежная. Наше продолжение. Сейчас, прикладывая ладонь к сильно округлившемуся животику Лили, я даже представить не могу, что семь месяцев назад не подозревал, что могу стать отцом. А от одного воспоминания о той больнице, где нашел Лили, сломленную и несчастную — бросает в дрожь! Я признался только самому себе, что разозлился на поступок сестры, но ей я никогда не скажу об этом. Ведь прекрасно понимаю, что Лили решилась на этот шаг из-за меня. Я виновник всего произошедшего.

Я взглянул на лежавшую рядом сестру. Какая же она беззащитная и красивая! Беременность сделала ее еще очаровательней, невольно вызывая во мне вздох восхищения. Ее красота и прежде приводила в трепет, но сейчас она помимо этого сводила меня с ума своей нежностью и хрупкостью. Всегда считал глупостью и выдумкой сцены в фильмах и страницы романов, где показывалась невероятная любовь героя к героине, но сейчас я ничем не отличаюсь от этих персонажей. Я будто не могу налюбоваться на Лили, стоит мне больше часа ее не видеть и в горле встает ком, как у влюбленного идиота.

Порой я жалею, что сам, добровольно отказался от любви к Лили, как к женщине и попытался вернуть наши прежние отношения. Но в то же время, я понимаю, что иначе мы бы не смогли быть вместе. Уж лучше братски целовать ее в щеку, чем опять принуждать к чему-то, что Лили считает неправильным. А то, что она считает именно так — я не сомневаюсь.

— Бог? Ты не спишь? — вдруг прозвучал испуганный голос сестры.

— Нет, я разбудил тебя? — досадуя на свой чрезмерно пристальный взгляд, спросил я.

— Не ты, а наша девочка, похоже, я меня начались схватки — повернувшись ко мне лицом скривилась сестра.

Я даже не сразу понял о чем она. Но когда понял, паника захватила меня. Хорошо хоть сподобился скорую вызвать. Я старался не показывать страха, когда Лили начала слегка постанывать, Слава Богу, врачи прибыли как раз вовремя, иначе бы меня также, как и Лили пришлось бы выносить на на силка. В памяти не осталось воспоминаний, как мы прибыли в больницу, как Лили увезли в родильную и как я грыз ногти, ожидая рождения дочки. Акушер пытался успокоить меня, но все же семимесячный ребенок — это не шутки.

Поэтому, когда из родильной вышли медики и поздравили с рождением малышки, я был на грани обморока. Девочка! Моя девочка! Нет, наша девочка… дочка! Господи, спасибо! Как же я рад! Не выразить словами, то счастье, что горит внутри меня и не обжигая дарует надежду.

— Счастливый папаша, Вы только в обморок не упадите. Ваша жена ждет Вас — улыбнулся какой-то врач.

— Да-да, спасибо, доктор — кивал я, шагая за медсестрой, указывающей мне путь к палате.

— Молодые… А какая любовь! Они даже внешне похожи, вот что значит половинки — донеслось мне вслед, знали бы они насколько правы.

Лили лежала прикрыв глаза, держа в руках маленький конвертик, слабо попискивающий. Сестренка выглядела вымотанной, но уставшая улыбка говорила сама за себя. Я подошел ближе. Лили ощутив постороннее присутствие открыла глаза. Заметив меня, улыбнулась шире.

— Дочка.

— Я знаю — заглядывая в "конверт" улыбнулся я в ответ.

Она была прекрасна. Я никогда не видел очаровательней малышки. Белая, словно снег кожа, завиток светлого локона на лобике и небесно — голубые глазки с слегка "плавающими" зрачками. Малышка приоткрыв розовые губки чуть-чуть попискивала.

— Она красавица — притрагиваясь к нежней коже на маленькой ручке, прошептал я.

— Да, она самое прекрасное создание на свете — внезапно слезы брызнули из глаз сестры.

— Лили?! Что такое, где болит?! — испугался я.

— Не обращай внимание, я плачу не от боли… от счастья. Не могу сдержаться. Хочешь взять ее? — вдруг протянула мне дочку Лили.

— Я боюсь, а если я сделаю ей больно? — по настоящему испугался я.

— Не сделаешь — качнула головой сестра и осторожно передала мне малышку.

Голубые глазенки внезапно сфокусировались на мне и дочка замолчала, глопнув пару раз длинющими ресничками, она начала засыпать. Я не мог оторвать от нее глаз, так бы вечно и любовался. Теплое чувство в груди начало расти, стоило мне взять ее на руки. я любил ее, пока она еще не родилась но только сейчас понял, насколько сильно я любил ее и это чувство будет расти с каждым днем.

— Ты и она — мое солнце, мое небо, мои звезды и луна, моя вселенная — отрывая взгляд от малышки и смотря на сестру, твердо произнес я.

— Бог, она связала нас крепче любых уз, пока вы оба со мной я могу дышать и будет жить моя душа — она никогда прежде не смотрела на меня с такой любовью.

— Я люблю тебя…

— И я.

В палату зашла медсестра, малышку забрали, а сестре надо было отдохнуть, так что, меня погнали из палаты… и из больницы тоже. Врачи опасались, что я действительно отключусь от переизбытка эмоций, к тому же, следовало привезти вещи первой необходимости для Лили. Мне ничего не оставалось, как ехать домой, но с утра я все равно буду в больнице и выгнать меня не удасться.

Через неделю состоялась торжественная выписка, даже Брэнс приехал, а вот родители и по телефону поздравить не соизволили.

Лили выглядела изумительно, будто она не из роддома выписывалась, а возвращалась из какого-то санатория. Наша малышка, которую мы назвали, как бы прозаично это не звучало — Любовь, тоже чувствовала себя прекрасно. Она спала на руках своей мамочки всю дорогу до дома. Я за это время успел полностью оборудовать детскую для нее, но на первое время поставил колыбельку в нашей спальне. Даже не столько для удобства Любочки, сколько для собственного удовольствия, мне хотелось, как можно больше быть рядом с ней и с Лили.

Прелести бессонных ночей мы познали только ко второму месяцу, малышка теперь спала днем а по ночам бодрствовала, распевая и угукая на все лады. Лили, кормившая, с первого дня рождения, дочку грудью даже не просыпаясь вставала к ней по ночам. Я же начал чувствовать, что наблюдая каждый день за самой желанной женщиной, гуляющей по квартире полуголой, скоро не сдержусь. Так и случилось.

На четвертый месяц у Любы начал болеть животик и теперь она не давала нам спать ни днем ни ночью. А Лили, совершенно не обращая на меня внимания, ложилась спать в одних трусиках потому, что ночью долго не могла развязать тесемки ночнушки. В тот день она тоже спала голой. А я не выдержав прижался к ней и исступленно стал целовать обнаженное тело сонной девушки.

— Бог? Ммм… Что такое? — не открывая глаз, хрипло спросила Лили.

— Прости, прости меня. Но я так больше не могу — стаскивая с себя пижамные штаны и окончательно оголяя Лили, прошептал я.

— Бог… Ты че…

Договорить я ей не дал, накрыв сладкие губы поцелуем, посасывая нежную кожу. Я и забыл, насколько упоительными были поцелую с Лили. Я любил ее, обманывая себя, старался скрыть очевидное. Она уже давно перестала быть мне только сестрой, да кому я вру? Я не считал ее сестрой вообще, любимой, желанной самой дорогой девушкой на свете, но не сестрой. Она не являлась для меня наркотиком, она была моей жизнью, светом. целым миром и что бы, я не предпринял, изменить этого не мог. Я любил ее, не трепетно и нежно, как родную, а страстно и яростно, как только может любить мужчина свою женщину. И сейчас, мое сердце билось только потому, что она была со мной, она была моей.

— Лили, я люблю тебя и я не могу отречься от этого — отрываясь от нее произнес я.

— Я знаю, знаю, хороший мой…

Этого хватило, чтобы я не раздумывая овладел ей. Не телом — душой, я владел ее душой, потому, что свою я уже давно положил к ее ногам…

Утро наступило внезапно и с криком Любочки, дочка надрывалась в своей кроватке. Я первый проснулся и поспешил к ней. Но, малышку не успокоили мои объятия, как это было раньше, наоборот, она только сильней заплакала. Лили забрала ее, на время успокоив, пока кормила, но через полчаса плачь повторился и теперь уже ничего не помогало. К полудню, мы повезли Любу в больницу.

Вначале врачи говорили, что у девочки просто колики, но я настоял на обследовании. часы ожидания показались нам с Лили вечностью. Сестра все это время сжимала мою руку и теребила нательный крестик, мы ждали и не знали, как друг друга утешить. Любые слова сейчас казались мне неправдоподобной ложью. Я боялся не меньше сестры и не осознавал, чего именно?

— Вас вызывает к себе главврач — наконец, позвала нас медсестра.

С ухающим, при каждом шаге, сердце мы с Лили вошли в пахнущий медикаментами и бумагами кабинет. Главврач — пожилой мужчина, с седыми волосами, оторвался от каких-то папок и взглядом предложил нам присесть.

— Как она? Что с моей дочкой? — первой не выдержала тишины Лили.

— Добрый вечер. Я — Ипатов Леонид Игоревич, лечащий врач Вашей дочери. Я не стану ходить вокруг да около. то, что я собираюсь вам сказать, нужно принять со стойкостью…

Все, что он говорил потом, смазалось для меня, превратилось в нарастающий гул, я еле успел подхватить сползающее со стула, бесчувственное тело сестры. Я и не подозревал, что такое невзрачное, лишенное еще пару часов назад для меня слово, как "билиарная атрезия", может изменить все. Даже жизнь, недолгую жизнь маленькой девочки, моей дочки.

— Скажите, это излечимо? — кое-как ворочая языком, выговорил я.

— Возможно, на более ранней стадии, если бы мы заметили симптомы ранее… Но, сейчас все уже бесполезно, счет идет на дни. У вашей дочери, не только нарушение работы желчных протоков, но и внутрипеченочные протоки не в порядке. Ей потребовалась бы операция по пересадки печени и реконструктивное вмешательство. А поскольку, характерным признаком этой патологии является желтуха, которой не наблюдалось у девочки, никто из врачей не смог бы определить болезнь и своевременно начать лечение. Именно поэтому, всякое вмешательство сейчас — результатов не даст, а только измучает ребенка — сочувственно произнес врач.

— Так что же нам делать?! — сорвался я на крик.

— Быть с дочерью, в ее последние дни…

…Любочка прожила еще два месяца, в день, когда ей бы исполнилось полгода, ее сердце отказало. Реанимировать дочку не смогли. Она ушла от нас, закончив свое короткое путешествие так же, как и начала, на руках у матери.

Лили не плакала, не спала и не ела, также она не реагировала ни на что. Только в день похорон, все порывалась достать Любу из миниатюрного гроба. Мы с Брэнсем ее еле удержали. После того дня, она перестала двигаться, сутками лежа в постели. К специалистам мне пришлось обратиться к концу второй недели, когда я понял, что самостоятельно не способен ее вытащить, я вообще не способен был ей помочь потому, что сейчас помощь требовалась мне не меньше. В противовес сестре, я не мог успокоиться. Мне надо было что-то делать, иначе я чувствовал, что не выдержу и пущу себе пулю в лоб.

И почти пустил, остановила меня Лили, она появилась именно в тот момент, когда я снимал пистолет с предохранителя. Безжизненные, тусклые глаза смотрели на меня со смесью обиды и непонимания. Для нее, я уже был предателем.

— Вначале тогда, помоги мне, а потом уже сам умирай — указала на пистолет Лили.

— Лили… ты не так…

— Поняла? Сомневаюсь. Ты думаешь, что один страдаешь? Думаешь, я не чувствую того же? Или может, я по-твоему не потеряла дочь? Любиму дочь? Это не ты носил ее под сердцем столько месяцев, не ты дал ей жизнь и не ты мучился все это время угрызениями совести, в страхе, что расплата неминуема. Знаешь, каково это терять надежду, когда только начал ее приобретать? Я думала… я верила, что Господь нас простил, что он дал нам ее, как знак, что не винит нас больше, что наш грех искуплен! Но, как же я ошибалась. Ты хоть понял, зачем он подарил нам дочь?! — сжимая до крови ладони закричала Лили.

— И зачем? Зачем, он по-твоему дал ее нам?! — подлетел я к сестре.

— Чтобы отнять! Показать, что мы — не заслуживаем прощения! Он наказал нас и вот теперь, мы действительно искупили свои грехи, только заплатила за них наша малышка — своей жизнью!

Она несла бред. Я понимал, что она говорит глупости, но я сам верил в эти глупости, сам считал так. И мне нечего было возразить сестре. Да и как можно возражать, если сказать в ответ нечего? Я просто отбросил пистолет и крепко прижал к себе самую любимую девушку на этом свете. Ту, которую я сделал самой несчастной на этом свете, которую никогда не смогу назвать своей… на этом свете…

С того дня все поменялось, мы много работали, не отдыхая, будто желание стать всемирно известными превратилось в одержимость. Я почти забыл, что такое сон, работа забирала все, кроме одного — таланта. Лили никогда не писала такие песни, никогда не пела так прекрасно, как делала это сейчас. Я же… Я перестал быть ее тенью, мы встали на одну ступень, я начал сочинять музыку, порой без слов, просто инструментальную, СМИ писали, что она оставляет неизгладимый след в душе каждого, кто ее слушает. А слушали ее все, кроме Лили. Она уходила из дома, стоило мне сесть за рояль, уезжала с концерта, как только начиналась сольная программа с моими медолиями. Но это не самое важное, главное, мы перестали разговаривать. Нет, мы здоровались и прощались, но на этом все. Она не желала общаться со мной, вздрагивала от моих случайный прикосновений, даже когда смотрела на меня, я чувствовал, что ее взгляд направлен сквозь. Она не видела меня, не желала видеть. И это не менялось, шли недели, месяцы… Прошел год. Мы ездили на гастроли, летали в разные туры, но мы не были вместе. "Нас" — не существовало, только я и она.

Наверное, не будь я таким трусом, давно бы предложил заниматься сольной карьерой. Но от одной мысли, что я даже видеть ее больше не смогу, внутри меня все скручивалось в тугой ком. Я не был готов отпустить ее, я никогда не буду готов. Это странно, но и Лили не делала попыток уйти, она молча терпела меня, хотя, сейчас я думаю, что она не терпела, а просто перестала замечать, я стал для нее никем — пустым местом. А пустое место не может раздражать или злить, на него просто не обращаешь внимание. Вот и она — не обращает.

Прежняя напускная холодность, превратилась в настоящий лед. Лед, который когда-то потопил "Титаник", теперь он топил наш чувства. А я, как глупый капитан, решил пойти ко дну вместе с "кораблем", когда-то называвшимся "любовь".

— Почему ты это не прекратишь?! — кричала на меня Машка.

— Не нервничай, в твоем положении это опасно — флегматично произнес я, глянув на заметно округлившийся животик, бывшей девушки, но настоящей подруги.

— Ты дурак?! Да как я могу не нервничать., наблюдая день за днем, как ты превращаешься в ходячий труп! — не обращая внимания на мои слова, продолжила кричать подруга.

— Ходячий труп? Хм, значит, россказни про живых мертвецов не вымысел? — усмехнулся я.

— Идиот! Ты, ведь, понимаешь, что дальше так жить нельзя! Вы гудите друг друга, убиваете остатки чувств…

— Манька, какая же ты наивная! У Лили не осталось чувств, они исчезли и уже давно. А мои… мои умрут только со мной. В этом-то и проблема. Понимаешь? Я умру без нее… Также, как и сейчас умираю, но с ней. И что ты думаешь, я предпочту? Лучше, я буду с ней, чем один. Да что мы все обо мне, да обо мне. Лучше расскажи, как у тебя дела с твоим Антошкой? — нарочито весело спросил я.

— Его зовут Степан, а не Антошка. И ты это лучше меня знаешь!

— Ну, допустим, не лучше — фыркнул я — и ты не можешь не согласится, что он очень похож на Антошку из песенки, только вот, картошку, он копать не отказывается. Какой уже срок?

— Пятый месяц — засмущалась Маша — мы решили, что распишемся после того, как малыш появится на свет. А обвенчались уже. Просто, в церковь я все равно уже бы не надела белое платье, а вот в ЗАГС всегда — пожалуйста — защебетала о своем счастье девушка.

И ведь, правда, она счастлива. Степка ее был далек о мира шоу-бизнеса, работал в какой-то фирме бухгалтером, был со всех сторон положительный и честный. В Машке души не чаял и она отвечала ему взаимностью, кроме того, что Степан был внешне копией "Антошки", в остальном, он ничем не выделялся. И по-моему, тим-то и нравился моей подруге.

— Маш, скажи, а ты счастлива? — задал я очевидный вопрос.

— Конечно! — закивала девушка.

— А не подскажешь, что для этого нужно? Как стать счастливым?

— Глупый — улыбнулась Машка, заглядывая мне в глаза — нет особого рецепта, чтобы стать счастливым, счастье само приходит, главное быть готовым к его приходу. Богдан, ты всегда закрывался от него. Я не помню, чтобы ты собирался принять его. Все, чего ты хотел, это быть с Лилит, принимая желание, за счастье и отвергая настоящее, реальное. Даже сейчас, сидя рядом, все о чем ты можешь думать, это о своей сестре.

— Маш, она — мое счастье…

— Очередное заблуждение, она твое личное проклятье, которое всегда портило и будет портить тебе жизнь. Пока ты не избавишься от нее, не отпустишь.

— Я не смогу! Я пытался, много раз, но стоит мне об этом подумать, решиться на что-то, как тело и язык сами по себе парализуются.

— Тогда, все мои слова бессмысленны — как-то грустно улыбнулась Машка.

Я думаю, что в мире все неправильно, все. К примеру, я и Лили, с самого нашего рождения все было неправильно. Как брат может полюбить сестру? Как такое возможно? И даже если возможно, что плохого в этом? Кто сказал, что это плохо? Никто. Кроме самих людей, никто это не запрещал, не осуждал и не ненавидел. Тогда, почему все так? Почему мы не можем быть счастливы, почему не можем быть вместе? Даже, когда людям стало наплевать на нас, мы все равно не вместе. Я преступник, не совершивший никакого преступления.

Лили снова стоит у окна, спиной ко мне. Эта поза страшит меня хуже всякого кошмара. Она постоянно оставляет меня позади, бросает, даже когда никуда не уходит. Наверное, я — мазохист. Мне нравится причинять боль себе, но и нечто садистское во мне тоже есть потому, что я доставляю страдания и ей. Знаю об этом, но продолжаю поступать так.

— Ты хочешь уйти?

— Уйти? Куда? — оборачивается она.

— Не знаю, от меня? Ведь, хочешь? — встаю я рядом.

— Даже, если хочу. Мне некуда идти, не зачем.

— Не говори так.

— Но это правда. Куда бы я не пошла, как бы сильно не желала убежать… От себя не убежишь, от своей памяти не спрячешься, чувства не заставишь исчезнуть. Так, к чему уходить? Что это изменит? — повела хрупкими плечами она, откидывая длинные волосы назад.

— Прости…

— Не за что. Да и дело не в прощении. Мы прокляты, жить одной жизнью на двоих — прислонилась она к окну.

— Ты меня ненавидишь? — решился я задать вопрос, мучивший меня не один год.

— Нет. Ненависть слишком сильное чувство, я никогда не смогу испытать его по отношению к кому-то, разве что к себе? Тебе везет, ты никогда не осознавал до конца последствия своих поступков. Я же, наоборот слишком часто думаю, что поступаю не так.

— А если бы отпустил тебя? — всего одна фраза, а сколько боли она принесла моему сердцу.

— Я бы не ушла. Потому, что ты никогда не отпустишь.

"…не ушла. Потому, что ты никогда не отпустишь" — набатом звучало у меня в голове. Да, не отпущу, не смогу. Прости, родная, любимая, прости, что я настолько слаб…

Глава 5

Каждая ссора — кирпич в эту берлинскую стену

Между нами, но в тебя я по-прежнему верю.

Не уходи сама, время

Все эти песни, депрессия, быть вместе

Прямо в цели, никаких побочных эффектов

Хочу быть первым и последним.

Кстати спой мне нашу песню, а я подвою

По-твоему я пьяный что ли

Пусть комом в горле обида душит

Я не притронусь к алкоголю

Я понял, что высматривать среди непристойных

Девушку, которая будет тебя достойна

Это ровень, что питаться как скот со стойла

Мне брезгливо чересчур, нет уж, увольте

Всё хорошо, вроде, знаешь, но если что-то

Пойдёт не так, то до марта три субботы…

Когда зима придёт в феврале,

Я смогу жить, не думая о тебе.

И зайдёт по полудни когда луна,

Лишь тогда я смогу позабыть тебя.

Твой голос, твой образ.

Лишь тогда я смогу позабыть тебя.

Лилит.

Опять снег… Хлоп, хлоп… Он падает с крыш домов, тихими шлепками прямо на грязный асфальт. Но ничего, скоро он укроет землю и тогда уже не будет смешиваться с грязью, отливая бликами на солнце. Я хочу быть снегом…

Нет, я хочу быть птицей. Улететь далеко — далеко, туда, где не будет никого и ничего. Где буду только я. Где не будет дня, даты, когда я потеряла ее. Где этой минуты, этого часа не наступит. Я хочу улететь…

Странно, он забыл, а я помню, будто и не прошло года, будто я все в той же больнице с ней на руках, теплое, маленькое тельце и остановившееся на веки сердечко. Оно не стучало больше, а вот мое тогда разрываясь отбивало ритм. А ведь, я его больше не слышу — свое сердце. Я его не чувствую. Ничего не чувствую. Это так странно. Словно, ее остановилось, а мое — умерло. Один, мимолетный взгляд на часы. Еще пара минут, год назад, еще пару минут оно билось, год назад.

Свет фар отразил в стекле окна меня. Все такая же. Не изменилась, как будто мне семнадцать, как будто прекратила рост. Он меняется, а я нет. Интересно, я навсегда останусь такой? Или проснувшись однажды, из зеркала на меня посмотрит старуха? Поскорей бы, когда уже я смогу состариться и умереть? Или просто умереть? Не терпиться уйти… из опостылевшей жизни.

— Лилит, я думал, что ты уехала вместе с братом — а, Ян, даже не слышала, как он подошел.

— Нет. Хотела еще поработать… Но, снег вот пошел — бессвязно и жалко, а по-другому теперь не могу.

— Ты любишь снег? — встал рядом Ян тоже взглянул на снегопад за окном.

— Не знаю… Раньше не любила, а сейчас… Не знаю — кажется, я повторяюсь.

— Он напоминает мне тебя — чересчур серьезно заявил Брэнс.

— И чем же?

— Чистотой.

Я не удержалась и засмеялась. Смех был невеселый, даже истеричный, но я впервые смеялась с того дня… Да, впервые с ее смерти… Ян говорил такую глупость, что не рассмеяться было грех. Грех… Хорошее слово, емкое, ме оно нравится. Определяет меня, жизнь, судьбу…

— Не надо, пожалуйста. Умоляю тебя, не надо!

Он кричал, болезненно обнимая, сжимая плечи, вдавливая мое лицо в свою грудь, беспорядочно гладя по спине. А я… Я не вырывалась, смеясь и чувствуя, как соленная влага пропитывает его рубашку, опять… Минута… вторая… Я вцепилась в него, крепко чувствуя, как ломаю ногти. Я больше не могу терпеть, больше не могу…

— Молила Бога… Так недолго… наслаждалась этим счастьем. Господи, не забирай родную… И я отвечу за все ошибки! Сколько раз я кричала это, сколько раз я шептала, но меня не прощают!

— Лили… Девочка, как ты не понимаешь? Это — жизнь, так бывает. Тебя не наказывают, ты ни в чем не виновата. Прости уже себя! Прости и отпусти эту боль. Не мучай себя больше, прошу тебя — и столько мольбы в этом голосе, столько не сказанного.

— Почему ты так добр? Почему не винишь?…

— Глупая, ты бы стала винить свое сердце, свою душу, свой свет? Стала бы? — больные глаза, несчастные, как у побитой собаки, почему я раньше не видела этого? Или просто не хотела видеть?

— Тебе плохо? — холодными ладонями я взяла его лицо.

— Плохо… черт возьми! Мне очень плохо! Душа — мимолетная усмешка — не думал, что у меня она есть, но она так болит. Каждый день, утро, ночь — не имеет значения. Она все время ноет, эта боль не прекращается. Я не могу ее остановить, чтобы не делал. Стоит мне посмотреть на тебя и она начинает болеть, стоит отвернуться и боль становиться сильней. Что это? Наверное, любовь — и он отпустил меня, отошел и попытался улыбнуться, только вот, лицо его вместо улыбки искривилось.

— Ян…

— Не надо, я и так все знаю. Молчи, сегодня я должен утешать тебя. Ведь уже год… Да? — опять маска, но какая-то потрескавшаяся и сломанная маска, испорченная, сквозь нее я могу видеть, какой он.

— Да, уже год. Спасибо, что помнишь.

— Как я могу забыть? Если бы я мог, если бы мог… — бессильная злоба, а губы все еще искусственно улыбаются.

— Обними меня.

Совсем не те, первые объятия, сейчас острожные и мягкие, будто боится, что я оттолкну. Напрасно, я больше не могу оттолкнуть его, зная, что за масками, прячется не меньше горя, чем за моим безразличием. Ему нужно опасаться, что я могу слишком сильно прижаться, слишком долго не отпускать… Потому, что это страшно отпустить его, страшно снова начать тонуть в боли. Не хочу!

— Я здесь, я не уйду — шепчет он, будто читая мои мысли, мои страхи.

И слезы сами по себе катятся из глаз. Да, он здесь и он не уйдет, он не Бог и не Господь. Это они бросили меня. Они предали, они обидели. Ян — не такой. Он не бросит.

— Обещаешь? — заглядывая ему в глаза, спрашиваю я.

— Обещаю. Пока не прогонишь, не уйду.

Это наше обещание, наш секрет. Это то, что не даст мне так быстро встретиться с моей малышкой.

С того вечера, когда Ян отвез меня домой, стоило мне немного успокоиться, я перестала чувствовать ту боль и гнетущее отчаяние, что сопровождали меня целый год. Нет, я по-прежнему горевала, но уже понимая, что прошлое не изменишь, к старому не вернешься, пора двигаться, ведь мир все время в движении, как бы мне не хотелось остановить жизнь, она продолжается. Видит Бог, я любила свою малышку, но она больше не со мной и мои страдания ее не вернут. Мои глупые попытки раскаяться тоже ни к чему не приведут, пора было отпускать ее, оставляя глубоко в сердце воспоминания о не успевшей познать этот мир дочери.

Богдан, наблюдая во мне перемены, только грустно улыбался, я больше не сторонилась его, больше не винила, но я не могла простить, не столько ему, сколько нам двоим все те ошибки. И чувствовала, что поступаю правильно потому, что не прощая, я не решусь повторить их. Я начинала жизнь, в которой не было места ошибкам, не было места новой боли. я начинала с нуля…

— Ян, я могу попросить у тебя кое-что? — пару месяцев спустя, неожиданно спросила я, появляясь в кабинете продюсера.

— Конечно, что такое? — отрываясь от каких-то бумаг, поднял на меня глаза Ян.

— Можно, после окончания записи этого альбома, я уйду из мира музыки?

— Ты больше не хочешь петь? — сделал вид, что не понимает меня, Ян.

— Не только петь, я больше не хочу быть "звездой". Не хочу петь, писать песни, выступать…

— Ты хорошо подумала? — откидываясь в кресле, скрестил он руки на груди.

— Да — нерешительно улыбнулась я.

— Что ж, твое право, неволить не стану, если это твое желание.

— Так и есть.

— А что Дан?

— Он тут не причем. Я не собираюсь тянуть его за собой, тем более, я слышала, что он стал куда популярней меня.

— Стал — кивнул Ян — значит, ты решила не сбежать, а уйти?

— Ага, впервые в жизни совершаю нечто подобное. Но я устала, очень сильно от всего происходящего. Мне больше не хочется сталкиваться с реальностью, она слишком сильно бьет и каждый удар в слабое место. Я ухожу.

Я понимала, что разговора с братом не избежать, понимала, отчаянно боясь и желая оттянуть этот момент. Но вот, запись альбома окончена, презентация прошла успешно. Комедия, в которой уже была трагедия и не одна, драма со счастливым концом… Жизнь, что не переиграть. Судьба, ее невозможно изменить. Мир, где нет места мечтам. Бессмысленно искать название, то что я делаю не имело смысла с самого начала, пора положить этому конец.

— Богдан…

— Смешно — его улыбка, сладкий шрам на сердце — мне так смешно… Ты сейчас меня убьешь?

— Нет, я освобожу нас. Пора, самое время стать свободными.

— Подрезав крылья?

— Знаешь, мы не летали до этого потому, что у нас было одно крыло на двоих, я решила отдать его тебе, я хочу увидеть, как ты начнешь летать, как взмоешь в небо и будешь парить над облаками, поднимаясь все выше и выше, к солнцу — соленные слезы на щеках, стекают каплями к губам, я чувствую, как они оказываются на языке.

— Я не хочу, не могу к солнцу без тебя…

— Можешь и хочешь, всегда хотел. Мы разные, слишком разные, не совместимые. Ты — огонь, что горит языками пламени, сжигая и опаляя все на своем пути, а я? Я — вода, та, что всегда будет пытаться затушить пожар. И пока мы вместе этому не придет конец. Нам пора…

— Уходи! Слышишь, убирайся! Пошла вон!!!

Его крик стоял у меня в ушах, когда я выбегала из квартиры, оставляла позади дом, садилась в машину к Яну, этот крик навсегда останется у меня в ушах, словно укор. Я не смогла, я бы никогда не смогла уйти, если бы Дан не позволил мне. И мы оба это знали, этот крик был тем самым разрешением, позволением уйти.

— Что теперь? — раздался в тишине салона голос Яна.

— Не знаю… Теперь все по-другому. Теперь, я свободна…

…Три месяца, долгих, молчаливых, наполненных слезами, болью и тоской месяца. Я строила себя и свою жизнь заново, училась дышать, говорить и думать без него. Даже молчать, без него. И каждый день просыпаться, засыпать, мечтать… Все это без него. Он не был частью моего мира, даже не был частью меня, он был половиной. Половиной, которую я сама вырвала из себя с кровью и муками. И сейчас я зализывала рану нанесенную своими же коготками.

В тот день, я попросила отвезти меня на вокзал. Села в ближайший поезд, сошла через пару часов, села в другой и опять сошла, так несколько суток подряд, пока не остановилась в маленьком городке, где весна полным ходом давала о себе знать. Я решила, что это будет мой новый дом. И не прогадала.

Здесь я чувствовала себя в безопасности, нигде и никогда я не ощущала защищенности, а здесь я ее чувствовала. Маленький домик, красивый яблоневый сад, перезвон церковных колоколов и крик детворы с раннего утра до поздней ночи. А еще небольшой Дом Культуры, в котором девушка в белом сарафане, с косой заплетенной на быструю руку учит детей музыкальной грамоте, улыбаясь малышам, будто каждый из них ее собственный сын или дочка.

Да, во мне не осталось ничего от прежней Лилит, нет ничего, чтобы напоминало о прошлом. я живу так, как не должна, а как хочу. И день за днем все внутри меня наполняется светом. Глупо? Возможно. Зато, правильно.

Но, иногда, по ночам особенно, я слышу этот голос переполненный печалью, страхом и немного дерзостью:

"Не говорил не слова, но дарил печаль,

И ты знаешь, мне никогда не было жаль,

Я был шеф-поваром, что оставлял тебе раны,

Делал больно часто, часто? Да постоянно.

И напоследок — вот рецепт моего блюда.

С уважением — твой любимый ублюдок!"

Я просыпаюсь, бегу к скрипучей двери и распахивая ее вижу… Темный двор, мотыльков над старым фонарем у веранды и одинокую луну в черном небе. Я знаю, он не придет, он никогда не захочет прийти. Ведь он отпустил и в отличии от меня он не ждет знакомого силуэта в ночи. Глупо, так себя вести, но еще глупей, убедившись, что на крыльце я одна, садиться на последнюю ступеньку, кутаясь в шаль и встречать рассвет, веря до первого луча солнца, что он придет, что еще минута и он появиться. И так до восхода. С каждым днем и каждой ночью, становится легче, спокойней и привычней. Да, я привыкаю, надеясь, что потом, завтра станет проще.

Порой я вижу его, то в телевизоре, то на первых страницах газетных заголовков. И если, раньше я не могла на это смотреть, то сейчас я с нетерпением жду какой-нибудь новости о нем. И дождавшись, искренне радуюсь его успеху. И пытаюсь идти дальше, сама, дорогой своей жизни.

Сегодня наш День Рождения — мне исполнилось двадцать один. время летит незаметно, вроде вчера ты еще малыш, а сегодня уже старик. Мне, конечно, до старости далеко, но усталость, что накопилась за эти четыре года, опыт и просто горе — дает о себе знать. Не внешне, но в душе, я повзрослела. Говорят, глаза — зеркало души. Но не в моем случае, мои глаза все такие же, широко распахнутые и насмешливые. Я по-прежнему жду чуда, сама в него не веря. Даже то, что я купила торт и свечи, которые зажгла и долго дула на них, так и не придумав желание, все это выдает ту дурочку, какой я была и остаюсь. я не могу уснуть, ожидая чего-то, словно сейчас может наступить конец света, а я его могу проспать. И когда в тишине зазвонил телефон, я чуть не подпрыгнула.

— Да? — неуверенно, скорей спрашиваю в трубку.

— Я у твоего крыльца…

Запинаясь об углы, подскользнувшись на старом кафеле в кухне, я бегу к двери, распахиваю…

— Я так скучал…

Жадные, даже грубые объятия, меня подхватывают, ногой захлопывая дверь, горячие губы, обжигают поцелуем, а я плачу… Плачу, понимая, что не от счастья, а от отчаяния, плачу не от долгой разлуки, а от боли, что опять обманута, жестоко и иронично, обманута судьбой. А потом, все это уже не имеет значения, в конце концов, за это время, что прошло с момента нашего расставания, я поняла, что он достоин быть счастлив. И его счастье, как он полагает, быть со мной. как можно противиться этому?

Мы не говорили, да и кому нужны слова, когда тела понимают все без слов? Только редкие полурыки — полустоны "любимая", "моя" и "сладкая", вот все, что он говорил. И мне этого хватало, мне хватало его любви для нас двоих. И он не скупился, после первых объятий, грубоватых и болезненных, он был страстен, но нежен, невероятно ласков, предупредителен. Я сама целовала его, сжимала до боли в пальцах его кожу, выгибалась навстречу и понимала, что не хочу останавливаться, не потому, что так сильно его желаю, а потому, что боюсь того, что будет, стоит мне начать связно мыслить.

Но ночь проходит, на остывших простынях я встречаю рассвет, улыбаясь грустно и немного радостно. Встаю и иду на кухню, готовлю кофе и распахиваю окно, вздыхая утренний прохладный воздух. Тихие шаги раздаются позади, кажется, я все же разбудила его.

— Почему не спишь? — голос, который я вчера не узнала, точней перепутала.

— Восход, кофе? — протягивая ему свою кружку, чувствую, как меня обнимают, его подбородок ложится мне на плечо.

— Не откажусь — он забирает кружку и отпивает, ставит ее на подоконник.

— Красиво.

— Ты красивая, я люблю тебя — а я не знаю, что сказать в ответ.

— Ты нашел меня — чтобы заполнить тишину произношу я.

— Я и не терял, просто, понял, что больше не смогу наблюдать издалека — в этом он весь, удивлена, как он смог так долго ждать.

— Что теперь?

— Я все бросил, теперь куда ты — туда и я.

— Дурачок — неожиданно рассмеялась я.

— Знаю, только можно, я буду твоим дурачком? — поворачивая меня к себе и заглядывая в глаза, спросил он.

— Можно, тебе, Ян, можно — серьезно, будто и не шутила ответила я.

— Спасибо — так же серьезно кивает он и опять поцелуй…

…Он не шутил, когда говорил, что все бросил. Ян больше не был известным продюсером, не был богатым шоу-мэном, хотя его тяга к раскрутке талантов не исчезла. Он неплохо устроился и здесь, работать мне стало веселей, ведь теперь Дом Культуры взял под свое шефство сам Ян Брэнс. к концу лета мы стали известны на всю область. А еще мой домик перестал быть домиком, превратившись в добротный дом и причем, Ян сам отстраивал и чинил его. Все знакомые и малознакомые люди по-началу смотревшие на нас с легким налетом удивления, теперь считали его моим мужем и хозяином в доме, а то, что я три месяца жила без него объясняли тем, что Ян раньше работал в другом городе, но вернулся домой. никто и не подозревал, что живет рядом с некогда столичным пижоном. Даже, когда в сентябре мы собрались венчаться, люди сами решили за нас, что мол раньше мы только были расписаны и вот решили еще и церковный брак оформить. Вначале, я посмеивалась, а потом стало все равно. Какая разница, что кто подумает? Мне было хорошо с этим мужчиной, я чувствовала, что рядом с Яном мне все по плечу, а что я не смогу сделать, мы сделаем вместе.

Наверное, на этом надо заканчивать историю, что еще можно тут добавить? Но, все было иначе, история только начиналась, наша жизнь не обрывалась "счастливым концом", был человек, с которым начали путь вместе и который спустя несколько лет появился на пороге моего дома именно так, как я представляла себе в первые месяцы, с наступлением восхода, на горизонте нового дня я увидела силуэт…

Как сегодня помню, Ян уехал в областной центр по мелким делам, а я впервые осталась на ночь без него. Да и срок немаленький восьмой месяц пошел, поэтому муж и оставил меня дома не взяв с собой, боялся, что по дороге месяц "растрясет". Ночь выдалась душной и спать мне не хотелось, вот и села на крыльце укутавшись в шаль, ждала появления солнца и возвращения Яна, но вместо него появился другой человек.

— Здравствуй, Лили…

Глава 6

Пожалуйста,

Только живи

Ты же видишь -

Я живу тобою,

Моей огромной любви

Хватит

Нам двоим

С головою!

Хочешь?

Солнце вместо лампы,

Хочешь?

За окошком Альпы,

Хочешь?

Я отдам все песни

Про тебя отдам все песни?

Богдан.

День за днем, они как вереницы, я не замечаю, как зима сменяет лето, как за ночью наступает день, не узнаю людей… Ничего! Чувства, эмоции, все то, что было во мне человеческого ушло вместе с ней, с моей Лили. Внутри пустота, выжженная солнцем пустыня, я не могу найти сравнения, подобрать правильные слова. Как можно дать объяснения необъяснимому? Ты либо такое испытывал, либо нет. Зато нынешний продюсер утверждает, что у меня появилась некая мрачная притягательность, которой раньше не наблюдалась и оттого я перестал быть кумиром малолеток и притягиваю к себе болею взрослую и сознательную аудиторию. Может быть. Да вот только, без Лили мне все безразлично. Она вырвала мое сердце, украла душу, растоптала жизнь. Я сам не понимаю, как до сир пор не сошел с ума?

Стоит мне только закрыть глаза, как ее образ всплывает в голове, один взгляд на толпу и я вижу в каждой хрупкой блондинке ее черты. Возможно, я уже чокнулся? Не знаю. Но мазохизм явно моя фишка, страдать, знать, что могу сорваться к ней и продолжать терпеть, фальшиво улыбаться, бредить на яву… Разве, это не признаки помутнения? Лили… Тварь, сука, дрянь, наказание… Нет… Нет! Любимая, сладкая, нежная, милая, мягкая и такая близкая… Да, она именно такая, моя Лили.

И вот наступил тот день, когда я больше не смог, как наркоман меня потянула к личному сорту героина, моему самому искушающему наркотику. Я поехал к ней. Мчался не разбирая толком дороги, мечтал увидеть ее. А сейчас она передо мной в нелепой белой ночнушке с рюшами и удивленными, словно омуты затягивающими глазами. Стоит и смотрит, словно прошло не два года, а десятилетия, века… Такие близкие и такие далекие люди. Не бывает одной жизни на двоих, вот, что она пыталась доказать мне. И в этот миг, я, наконец, осознал, насколько она была права.

— Здравствуй, Лили — прошептал я, почувствовав, как от волнения перехватило дыхание.

— Бог… дан, как ты… Как ты тут оказался? — она не сделала и шага ближе, так и продолжая стоять на крыльце.

— Приехал… Больше не смог терпеть — и тишина, больше мне сказать нечего.

— Напрасно — теперь и ей нечем заполнить тишину.

— Мальчик? — посмотрел на ее заметно округлившийся животик.

— Не знаю, пусть будет сюрпризом — непроизвольно положила она руки на живот, на безымянном пальце блеснуло кольцо.

— Все-таки Ян даже твое сопротивление сломил — усмехнулся я.

— Я бы это так не назвала — с легким налетом обиды не за себя, а за Брэнса покачала головой Лили.

— Любишь его? — как же ноет это глупое сердце.

— Да, люблю, не думала что это так бывает — будто не замечая моего состояния, а может и вправду не замечая, улыбнулась Лили.

— Что бывает? — непослушные губы, дурацкие чувства, все это сковывало меня, не давало подойти к ней, схватить в охапку и целовать, пока она не поймет, что никто кроме меня не достоин этого.

— Любовь. С ним, я поняла, что это такое… А чего мы на крыльце стоим? проходи в дом, устал, наверное, с дороги — засуетилась Лили.

Это конец, когда она так просто, с улыбкой на лице пригласила меня, я окончательно убедился, что это конец. Я потерял ее, потерял по-настоящему, еще когда отпустил два года назад и мой приезд ничего не изменит, передо мной чужая беременная жена, а я могу быть только братом и то, родным лишь по крови, но не по духу.

— Да я всего на пару минут, на самом деле, просто мимо проезжал, ты же знаешь, все эти гастроли, просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке — с каждым словом я все фальшивей и до смешного неправдоподобней врал.

— Конечно, я понимаю…

— Лили, я пойду, наверное — уже почти решился я уйти.

— Рада была повидаться, брат…

"Брат" — зря она это сказала, хватил секунды чтобы я преодолел разделяющее нас расстояние и с непонятно откуда взявшейся ненавистью взглянул на нее. Лили охнула и отступила на шаг.

— Сука! Какая же ты сука, Лили! Господи, за что?! Почему?! Почему, ты счастлива, без меня, как ты можешь?! И почему я должен мучится, какого хрена ты нужна мне так сильно?! почему в моей жизни есть эта гадкая любовь? Даже одна мысль о твоем существовании, безоблачном, счастливом, существовании без меня лишает рассудка! Мечтаю, чтобы ты сдохла и молюсь каждым день, чтобы жила! Проблема только в том, что зная, что ты живешь без меня я хочу тебя убить! Сжать тебя, как куклу в своих руках и сломать! — я уже нависал над ней, прижавшейся к стене бревенчатого дома и с испугом смотрящей на меня.

— Ну что ты смотришь?! Что?! Давай, пошли меня куда подальше!

— Бог…

Она обняла меня, прижалась и заплакала. Вот и все… Горькие слезы, которые катятся из ее глаз и кровавые, которыми обливается мое сердце. Одна на двоих… Наша жизнь. Здесь и сейчас мы ставим точку.

— Прощай, что ли? — улыбнулся я отстранившись.

— Бог… Я не могу…

— Можешь, ты же сильная? всегда была такой. У нас, итак, всегда были недосказанности, поэтому давай, хоть сейчас расстанемся, как и полагается родственникам. надеюсь, когда-нибудь я смогу им стать по-настоящему.

Один прощальный, легкий поцелуй в щеку и я махнув рукой, навсегда перелистнул эту страницу. Самую страшную, но и самую прекрасную в своей жизни. Я начну все снова и попытаюсь в этот раз не допускать прежних ошибок. Как бы не было больно и сколько бы не прошло бессонных ночей в одиночестве, мыслей под шум дождя и долгих гудков в телефоне, прости, но эта любовь пройдет. Вот во что я буду верить. я не забуду, не отпущу, я просто переживу, как она… пережила.

… И этот день наступил, спустя долгих восемь лет, я проснулся ранним утром под звуки радио, на котором крутили очередной хит, мой хит. Улыбнулся отражению и уже по-привычке задумался, похожи ли мы теперь? А потом вдруг понял, что сделал это не из-за пагубной любви, а просто, по-привычке. Вот, значит, как это… пережить любовь.

Столько лет… Я многого добился, но почему-то ни разу не чувствовал такой радости и ни разу мне так сильно не хотелось поделиться с кем-то. Но застыл, из зеркала на меня смотрело ее лицо и оно мне улыбалось, как и те восемь лет назад в нашу последнюю встречу. Я не смог начать жить с нуля, просто, жизнь сама по себе началась заново.

Будь счастлива Лили и оставайся с Богом…

Эпилог

Я время прожигаю

В памяти своей

И со страниц стираю

Связанное с ней

Ночные звездопады

Последний эпизод

Закончим эту сагу

Твой скоро самолет

Ты будешь счастливой

Ты будешь счастливой самой

Ты будешь любимой

А я на пути не встану

Ты будешь счастливой

Ты будешь желанной — знаю

Ты очень красива

А я просто исчезаю…

Эта история не закончится никогда. У Лилит растут два замечательных сына, когда-нибудь она станет бабушкой и даже прабабушкой. Лилит сама не осознала, как полюбила Яна, мужчину, который казался ей всегда не тем и не таким, но оказался единственным. Ян до последнего своего вздоха будет благодарен судьбе за то, что она подарила ему девушку, которая яркой звездой загорелась на его небосводе. Они так и проживут свою жизнь в небольшом городке, спокойно и размеренно воспитывая сыновей и никогда не вспоминая то время, когда она — была звездой, а он — ее продюсером. И самым великом, обыденным, но таким дорогим счастьем для них станет засыпать и просыпаться рядом…

Богдан, освободившись от наваждения, так и не рискнет вновь увидится с сестрой. Он достигнет пика своей популярности и на этом самом пике, в возрасте тридцати шести лет попадет в автомобильную аварию, навсегда оставшись в памяти своих поклонников и в сердце самой любимой для него женщины. Когда-нибудь она расскажет о нем своим внукам, а по ее старческим, но все еще румяным щекам будут катиться слезы… Слезы легкой грусти…

Влад, всю свою жизнь гнавшийся за успехом и богатством, все же его догонит. Остановится, отдышавшись оглядится по сторонам и поймет, что жизнь прошла зря… Ведь не в этом счастье…

Лекс Кроул и Иви Рекец… Они просто однажды исчезнут, будто их никогда и не было. И только спустя тридцать лет в свет выйдет автобиографическая книга, написанная их дочерью. В этой книге будет рассказано все и без утайки, они покажут мир закулисного шоу-бизнеса, где нет места ничему светлому…

Маша станет домохозяйкой, заботливой матерью и любящей женой, ее жизнь уместиться в пару строк на могильной плите, но от этих строк будет веять тихим, теплым счастьем, она нашла свое место на этом празднике жизни…

Пару лет назад я прочла одну замечательную книгу — "Ешь, молись, люби". И поняла, лично для себя, что мир, любовь — для всех это по-разному, для каждого по-своему. Мир хаотичен, нет никакого порядка, есть только рамки в которые мы загоняем себя. А может, пора измениться? И эта фраза как-то сразу успокоила меня, давая надежду на то, что я не одинока в своих бредовых рассуждения:

"Но я посмотрела вокруг, представила, как из полного хаоса этим местам удалось возродится, и я успокоилась. Может, это не моя жизнь хаотична, это сам мир таков? И главная ловушка — привязаться к чему-либо в нем. Развалины — дар, руины — путь к преображению. Мы всегда должны быть готовы к бесконечным волнам перемен. "

Конец.

Content

Калигула Владислава Мека
Одна на двоих… Наша жизнь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог