Нагая Адель

Искра. Небывалое

Предупреждение: Данное произведение содержит эротические сцены и описание отношений нетрадиционного характера. Не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим 18 лет.

Все описанные события вымышлены, любые совпадения с реальной жизнью случайны.

Адель Нагая

Искра. Небывалое.

…будет больно, дорогая, выбирай себе любое:

хочешь - спящего дракона, хочешь - бабочку в полете:

это тонкое искусство именуется любовью

О. Родионова

Пролог

По остывающей, укутанной вечерней пылью мостовой спешно простучали каблуки. От фонаря к фонарю, то укорачиваясь в пятнах света, то вытягиваясь в темноте, спешила сложная, многоугольная тень. Только ноги и голова выдавали в ней человека. Все же остальное, окруженное множеством раздутых пакетов, свисающих бесформенных сумок, торчащих из-под мышек свертков, было не опознаваемо. Изредка перегруженный багажом силуэт останавливался и поправлял прижатую к груди самую большую ношу: завернутую в розовое одеяло, мирно сопящую девочку лет двух.

- Такси не желаете? – ехидно крикнул притормозивший у обочины «бомбила».

Фигура остановилась, в очередной раз поправляя свой груз.

- Сколько до вокзала? – спросила она усталым женским голосом.

Водитель опустил стекло полностью и выглянул, оценивающе рассматривая потенциальную клиентку.

- Садись. За так довезу, - сказал он неожиданно добродушно.

Женщина решительно, насколько ей позволял груз, замотала головой и двинулась дальше. Водитель крикнул ей вдогонку:

- Да ладно вам! Все равно мне домой в ту сторону.

Женщина замедлила шаг, раздумывая.

- Дам триста рублей, - безапелляционно заявила она.

- Как хотите, - ухмыльнулся таксист-благотворитель, изворачиваясь, чтобы открыть заднюю дверцу, - и куда это вы среди ночи с ребенком и чемоданами?

- Убегаю. Не видно что ли? – огрызнулась женщина, распределяя на сиденье свой багаж, прежде чем забраться в машину самой. Ребенка, завернутого в одеяло, она так из рук и не выпустила, хотя ноша была явно тяжела.

- Видно, видно. Домой к маме, небось? - хохотнул водитель, но, заметив, что сверток в руках женщины завозился и захныкал, смутился и занялся коробкой передач.

- Я еще вернусь, - негромко произнесла женщина, еще сильнее прижимая к себе сверток. Ее голос заглушил шум мотора.

***

Гамак из беленого льна в кабинете придумала повесить новомодная декоратор, нанятая во время ремонта.

Он был против этой затеи. Все эти хипстерские замашки казались ему ребячеством. В его кабинете должны быть только предметы, воплощающие дисциплину, сосредоточенность и порядок. Никакого отдыха, никаких развлечений. Он даже не соглашался поначалу хранить здесь на полках художественную литературу: только книги по работе, специальные журналы и тому подобное.

Однако гамак оставили. Не по его воле, конечно. Его даже никто не спросил.

Мало того, этот гамак вечно был занят. Занят кое-кем, кому в его серьезном кабинете вообще было не место. Гамак постоянно раскачивался, будто гипнотизирующий маятник. Из его недр пахло то текиллой, то пивом. В нем слишком громко включали айпод, хрустели чипсами, а пол вокруг был вечно усеян крошками.

Хозяин кабинета постоянно твердил, что однажды выбросит эту грязную тряпку на помойку. В ответ на это он получал лишь равнодушный кивок: валяй, мол.

Но сегодня гамак пустовал. Такое случалось все чаще в последнее время, и, кажется, никого это особо не огорчало: в доме царили тишина, покой и порядок, как это и любил хозяин кабинета.

Правда, на этот раз гамак пустовал так долго, что забытый в нем сендвич с тунцом начал невыносимо смердеть. Когда хозяин кабинета это обнаружил, то очень долго стоял над ненавистным предметом интерьера и думал, что неплохо было бы выбросить на помойку не только этот чертов гамак…

…Но и всю свою чертову жизнь.

И сбежать куда-нибудь, к чертовой матери.

***

Асфальт почти шипел от прикосновения раскаленных протекторов. Спортивный автомобиль разбудил дремлющий перекресток, ослепил его светом фар, обдал брызгами из лужи и оставил далеко позади.

Водитель одной рукой приобнял руль, второй рукой перебирал большое яблоко, наощупь отыскивая не надкусанный бок. Его мобильный надрывался рок-энд-ролльными ригтонами из-под сиденья. Но водитель звонки игнорировал. Только раз, на очередное упрямое треньканье, он огрызнулся на телефон:

- В пекло тебя!

И еще прибавил газу.

Машина выехала на набережную. Теперь по одному ее боку скользило отражение серебристых барашков с реки и оранжевых сигнальные огней, а вторая сторона оставалась черной, погруженной в тень старых домов. Весь квартал выглядывал на улицу слепыми, пустыми окнами. Будто тут никто и не живет, город давно брошен, а этот одинокий лихач – единственный уцелевший. И потому он может творить сейчас все, что захочет: хоть вывернуть руль и вылететь через заграждение в холодную воду, хоть протаранить фонарный столб, хоть остановиться посреди улицы, выйти, сесть на капот и… доесть свое яблоко.

Но он помчится дальше, на автостраду, петлять между сонными грузовиками, сам не зная, куда его приведет ночная дорога. Еще один ночной беглец.

В любом большом городе каждую ночь случаются вот такие побеги.

Люди убегают от кого-то, от чего-то, порой даже от самих себя. В темноте, одни, подвергаясь риску, купаясь в адреналине и нахлынувшем к ночи отчаянии. Бегут просто ради побега. Ради того, чтобы встретить утро по-другому.

Однако, побег не решит всех их бед. И рано или поздно им придется вернуться.

Часть первая, с типичным началом и банально воодушевляющим продолжением.

Глава 1

Она решила сделать перерыв в крохотном сквере. Этот зеленый островок чудом уцелел среди нависших над ним гигантских, из стекла и камня, бизнес-центров, банков и прочих берлог современных добытчиков. На единственной свободной скамье, где не сидел бы какой-нибудь брокер с нотником или где газетчик не разложил бы свою унылую продукцию, присела молодая женщина. Она вытянула на дорожку ноги, облаченные в бежевую пару «лодочек» и привычным движением сорвала с носа очки, устало потерла переносицу и на несколько минут прикрыла глаза.

Почти все, что на ней сегодня было, Искра одолжила у подруги. И даже на всякий случай выучила названия брендов и в каких магазинах это продается. Мало ли... она уже знала что на собеседовании ее могут спросить о чем угодно и оценивать ее будут по самым неожиданным параметрам. Поэтому приходилось продумывать в буквальном смысле всё. Например, маникюр. Искре пришлось долго практиковаться в этом деле, чтобы казалось, что он был сделан в салоне, а не по инструкции из женского журнала. Педикюр она тоже делала сама, но в сильной спешке, поэтому в такую жару предпочла надеть закрытые туфли. В ее строгие очки на самом деле были вставлены обычные стекла, без диоптрий - глаза Искры в очках не нуждались, они были нужны для придания серьезности ее, как ей казалось, чересчур детскому лицу. Виной тому была, во-первых, легкая россыпь веснушек на щеках. Во-вторых, у нее были слишком большие, по ее мнению, глаза, а брови изгибались так сильно, что она вечно видела себя в зеркале слегка удивленной или, в лучшем случае, задумчивой. Хотя, когда она однажды сказала об этом своей подруге Анне, то та, фыркнув, заявила:

- С таким синим цветом, как у тебя, глаза просто обязаны быть большими. Это все равно что прозрачная юбка – слишком, только для тех, у кого нет шикарных трусов под нее. Да шучу я, не нормальные у тебя глаза! А в этих очках ты похожа на строгую училку из дорогой школы. Конечно, ты вечно удивляешься, когда смотришь на себя в зеркало! Я тоже удивляюсь, как это с такими данными ты могла стать такой неудачницей.

Что ж, именно за прямоту Искра ее и ценила. Да и обижаться тут было не на что: подруга повторяла ее собственные мысли. Действительно, неудачница.

Искра бродила в поисках работы уже не первую неделю. Предыдущие дни ушли на то, чтобы понять, что нет смысла звонить туда, где обещают работу, которая подойдет по знаку зодиака, или стабильный доход в Интернете, и что там, где «девушкам с красивой внешностью» обещают «высокий заработок и проживание» ей точно делать нечего. Каждое новое неудачное собеседование загоняло самооценку Искры все ниже и ниже под плинтус. Зато ежеутренняя газета с вакансиями просматривалась все быстрее и быстрее. А еще Искра поняла, что в джинсах и кофте из коллекции позапрошлого года ей в лучшем случае предложат работать где-нибудь на телефоне. Пришлось хорошенько поработать над внешним видом. Не без помощи подруги Анны, конечно. Недаром же та была стилистом. Свадебным стилистом, правда, но не суть важно: над Искрой она потрудилась знатно.

Получившийся у них образ ищущей работу деловой женщины казался таким типичным для делового квартала города, а поведение Искры таким невозмутимым и расслабленным, что никто бы не догадался, что она здесь - редкая гостья. Казалось, что она проходит тут каждый день и знает каждый уголок. Можно было предположить, что в ее сумке лежат аккуратные папки и скоросшиватели, что в ее ежедневнике сплошь и рядом какие-то деловые пометки, а в голове у нее одна за одной генерируются идеи, складываются цифры, проектируются дизайны.

Но это было не так. Когда-то, еще до рождения дочери, когда Искра работала офис-менеджером в одной солидной фирме, она вела себя так самым естественным образом, а сейчас у нее просто срабатывала мышечная память: ходить с важным видом, держать спину прямо, говорить ровным тоном, улыбаться – приветливо, но не заискивюще. Хотя внутри Искра вся тонула в собственных комплексах и понимала, что то, что она изображает – чистой воды фейк[1], отработанный методом проб и ошибок.

Сейчас, отдыхая после своего второго за день собеседования, Искра действительно генерировала в голове идеи и перебирала цифры. Но эти размышления не имели отношения к миру бизнеса - она просто пыталась прикинуть, долго ли еще она протянет в этом городе на ту смешную сумму, что у нее осталась, и гадала, у кого бы еще одолжить денег. Также она думала о дочке, о том, что очень тяжело засыпать одной в комнате, не слыша ее ровного дыхания в детской кроватке, что надо как можно скорее устроиться на работу и забрать малышку от бабушки, определить ее в садик.... Затем она позволила себе несколько минут помечтать об уютной квартирке неподалеку и о вечерах, когда она будет забирать дочь из сада, идти с нею мимо вон того мороженщика и покупать ей эскимо, и о том, что, наконец, они заживут спокойно... Лицо девушки в этот момент смягчилось, губы растянулись в легкую улыбку, синие глаза ласково смотрели на все вокруг из полуопущенных век. Один прохожий, мужчина средних лет, который шел мимо и косился на нее, решительно шагнул было к ее скамейке, но именно в этот момент Искра отмахнулась от своих фантазий, напомнила себе, что ей еще очень много предстоит пахать ради этого, снова нахмурилась и стала неприступной. Мужчина на секунду замешкался, а затем выправил свою траекторию дальше по аллее. Искра этого даже не заметила, она снова думала о трудностях, которые ей предстоят.

На сегодня у нее был еще один вариант. Искра специально попросила назначить ей время под конец рабочего дня, так сказать, напоследок, так как отнесла эту вакансию к разряду труднодостижимых. Офис компании «Акамарачи», где требовался ассистент руководителя, располагался прямо в соседнем здании, и его зеркальные окна выходили на этот сквер. Подумав об этом, Искра поспешно убрала ноги с дорожки и, помедлив, перекрестила их и щелчком избавилась от невидимой соринки на чулке. Надеть чулки в такую жару ее заставила все та же подруга Анна. «Никто не набросится на тебя с домогательствами из-за каких-то чулок, - сказал она, - но немного соблазна не повредит». Искра вздохнула: соблазнить руководителя «Акамарачи» было бы очень даже неплохо. Вчера вечером, зайдя на их сайт, она долго любовалась светловолосым мужчиной в центре коллективной фотографии топ-менеджеров компании. По его осанке и надменному взгляду серых глаз было сразу понятно, что он тут главный. И, пожалуй, быть ассистентом при таком шикарном мужчине – это не работа, это просто каждодневный праздник, за который еще и неплохо платят, подумала тогда Искра. Затем она осознала, что присматривается, нет ли у него кольца на пальце, и срочно напомнила себе, что ей сейчас не до романтических фантазий, тем более таких нереальных. Впрочем, резюме она все-таки отправила, просто так. И забыла об этом, пока ее, как ни странно, не пригласили на собеседование.

Старенький телефон сипло пискнул напоминанием, что пора выдвигаться. Искра поспешно встала, надела очки и твердым шагом направилась вон из сквера, на шумную улицу, в сторону главного входа в здание.

***

Агентство «Акамарачи» было именно настолько пафосным, насколько может себе позволить лидер на своем рынке: две сотни высококвалифицированных специалистов трудились на этажах с первого по пятый высотного бизнес-центра, расположенного в самом центре столицы с арендной платой в несколько нулей за квадратный метр. Но при этом было заметно, что здесь стараются сделать так, чтобы помпезностью и громоздкостью не отпугнуть посетителей. Когда Искра поднималась по ступеням к огромным зеркальным дверям, то уже готовилась прилагать усилия по их открытию. Однако двери гостеприимно разъехались сами, как в супермаркете. Под ногами зашуршал мягкий ковер, заботливо постеленный на скользкие плиты, в холле играла приятная музыка, а из глубин здания пахло свежей выпечкой. Должно быть, где-то там был кафетерий.

- Чем могу помочь? – поинтересовался старушечий голос из-за стойки рецепшн. Искра едва не подпрыгнула на месте от неожиданности, потому что думала, что там никого нет. Выдохнув, она подошла, заглянула за стойку и обнаружила там пожилую женщину с вязанием на коленях. Это слегка ошарашило Искру. В такой серьезной компании она ожидала встретить на входе либо плечистого секьюрити с торчащим из-за уха проводком от микрофона, либо длинноногую секретаршу с экзотической внешностью, но никак не среднестатистическую бабульку с «дулькой» на затылке и в кофте домашней вязки. Искра тут же мысленно окрестила ее вахтершей.

- Я ... мне, наверное, к... кадровику... в «Акамарачи» на собеседование. Искра мысленно отказалась от термина «HR-менеджер», прикинув, сколько старушке лет.

- Хьюман ресурсы на пятом этаже. Вторая дверь от лифта, - ответила старушка и тут же потеряла к Искре интерес, заговорив в телефонную трубку: - Маша, слесаря мне вызови, который раз прошу! - затем она обрушила трубку куда-то за стойку и горестно, как бы ни к кому не обращаясь, пожаловалась: стул проклятущий... ничего не видать.

Искра, которая уже сделала пару шагов по направлению к лифту, остановилась. Можно было, конечно, сделать вид, что она не слышала жалобы бедной женщины и идти своей дорогой. Однако Искре вспомнилась одна из прочитанных заумных статей с советами по поиску работы. Там рассказывалось о различных необычных испытаниях, которые работодатели подстраивают кандидатам, проверяя их порядочность, ответственность, человечность и прочие нужные качества. Пожалуй, старушка с опущенным сиденьем вполне могла быть такой вот проверкой.

- Так давайте я помогу, - предложила Искра. - Вам, наверное, кто-то отрегулировал высоту сиденья.

Старушка подозрительно посмотрела на Искру. Можно было подумать, что она решала, стоит ли одалживать этой незнакомой девице свою годовую пенсию. Причем решала долго, задумчиво поджимая губы и вздыхая. В это время Искра бросила взгляд на часы и сильно пожалела о своем предложении: время поджимало, а опоздать на собеседование – значит наполовину его провалить. Кроме того, версия об испытании таяла на глазах: никто в пустом холле за ними наблюдать не мог, да и старушка была весьма натурально медлительной и вредной, а может, и вовсе думала уже о другом, позабыв об Искре. То, что она выучила слово «хьюман ресурс», еще не значит, что с рассудком у нее полный порядок. Наконец, после долгого раздумья и сверления взглядом, вахтерша милостиво кивнула:

- Ну, помоги.

Девушка обошла стойку и подошла к бабульке, которая, как она и подозревала, восседала на обычном офисном кресле с максимально опущенным кем-то сиденьем. Возможно, кто-то из местных сотрудников решил мелко подшутить или отомстить за что-то старой гарпии.

- Э... вам придется встать, - извиняющимся тоном сказала Искра.

Старушка недовольно пожевала пустым ртом, осторожно освободила стул и встала рядом. Как выяснилось, росточком она была таким, что даже стоя, не могла бы углядеть что-то из-за своей стойки. Искра нырнула под кресло и принялась регулировать высоту.

- Так подойдет? – спросила она, выбравшись из-под кресла.

Вахтерша, не спеша, снова взобралась на стул и задумчиво покрутилась на нем в разные стороны.

- Высоковато, - с упреком сказала она Искре, - ноги висят.

Ругая себя на чем свет за то, что ввязалась в эту историю, Искра снова нырнула под стул. Просить старушку снова его освобождать она не стала, на это уйдет целая вечность. По идее, Искра уже две минуты как должна была собеседоваться, а вместо этого она, стоя чуть ли не на четвереньках, регулировала высоту стула какой-то вредной консьержке, которая и спасибо-то не скажет.

- А сейчас? – тоскливо поинтересовалась Искра. Она решила пока не вылезать из-под кресла, на случай если бабке снова что-то не понравится.

В ответ она услышала покашливание, которое явно издала не пожилая женщина. Искра поспешно выпрямилась, по дороге зацепив свою безупречную прическу за подлокотник. Пару секунд ушло на выпутывание и мысли о том, как бы здорово было сейчас просто телепортироваться на пятый этаж. Наконец она смогла как можно достойнее подняться и оглянуться.

- Пойдет, - милостиво ответила бабка, но Искра про нее уже забыла. Залившись румянцем, она смотрела на красавца-брюнета с мотоциклетным шлемом под мышкой. Он стоял сбоку от стойки так, что явно видел все, что вытворяла Искра, с самого невыгодного для нее ракурса. И, судя по одолевшему его кашлю, он изо всех сил старался подавить смех. Конечно, это был всего лишь какой-то курьер или клерк, судя по его взъерошенному виду и небритости, но от этого было еще обиднее. Искра мысленно прокляла свой альтруизм, подхватила брошенный на стойку портфель, обошла старушку с ее злополучным креслом и, поравнявшись с брюнетом, придала своему лицу непроницаемое выражение.

- Ну и славно, - сказала она ледяным голосом. Ответ она адресовала старушке, хотя смотрела на веселящегося парня. Тот мгновенно посерьезнел и по-армейски вытянулся. Глупый, невежественный мальчишка.

В полной тишине, не глядя больше ни на кого, Искра проследовала к лифту, про себя молясь, чтобы в нем было зеркало и чтобы она успела хоть что-то сделать с волосами.

***

HR-менеджер компании серьезная дама, в брючном костюме и с клатчем под мышкой, встретила Искру прямо у дверей лифта.

«Уже домой собралась», - поняла Искра с досадой и порадовалась тому, что видела фотографию этой дамы на сайте. Иначе они сейчас разминулись бы, Искра проторчала бы полчаса под закрытой дверью и ушла бы ни с чем. Но дама не пыталась уйти, она смотрела прямо на Искру и приветственно ей улыбалась. Видимо, ее опытный глаз сразу усмотрел в Искре соискателя.

- Искра Юрьевна? – осведомилась она и, получив кивок, пожала ей руку. - Меня зовут Ольга. Куда правильно ставить ударение в вашем имени? На «и» или на «а»?

- На «и», - ровным голосом ответила Искра и последовала в том направлении, куда жестом пригласила ее Ольга, - Я прошу прощения за опоздание, я понимаю, что оправдываться просто глупо, но у меня возникла заминка с вашей вахтершей...

- С кем? – озадаченно переспросила Ольга, но тут же улыбнулась снова. - А, ну да, бывает... пойдемте.

Но до кабинета они дойти не успели. Им преградил путь выскочивший из-за декоративного вазона ребенок. Мальчик лет четырех, чересчур бледный, слегка растрепанный, с блестящим потным лбом, казалось, провалился в это тихое и строгое заведение через какую-то дыру в пространстве с целью расколотить в этом коридоре всё ценное. Искра среагировала мгновенно: ловко отскочив с его дороги, она подхватила закачавшийся вазон и поставила его ровно. Ольга между тем, отчаянно скользя шпильками по полу, старалась удержать ребенка за плечи.

- Это мой племянник, - вымученно улыбнулась она Искре, когда мальчик наконец был остановлен и взят на руки. Искра с сочувствием проследила, как мальчик беспощадно чертит своими пыльными подошвами по ее брюкам. - Случился форс-мажор, и его не с кем было оставить. Вот, привезли мне... а я, знаете ли, вообще не была подготовлена сегодня...

- Понимаю... позвольте, - Искра машинально перехватила руку мальчика, который исподтишка старался дотянуться до электрического щитка на стене, и попробовала заинтересовать ребенка невинным вопросом: - Как тебя зовут?

В ответ ей был продемонстрировал на редкость длинный язык. Ольга смущенно рассмеялась.

- Знаете... – сказала она, - я как раз собиралась попросить кого-нибудь из сотрудниц, чтобы его отвели в кафе-мороженое. Правда, лучше им его увидеть уже после того, как согласятся.

- Пожалуй, это очень дальновидно, - согласилась Искра.

- Так что... будьте добры, побудьте с ним. Буквально минуту.

Искра растерялась и развела руками. Дурацкая ситуация. Разве может она отказать человеку, которому предстоит решить, получит она работу или нет? Мальчик перекочевал к ней на руки, но как только Ольга скрылась за углом, Искра поставила его на пол. Ребенок поглядел на нее снизу вверх, а потом неожиданно энергично наступил ей на ногу. Искра охнула от боли, а он уже помчался по коридору вслед за теткой.

- Ну, уж нет, - пробормотала Искра и в два прыжка нагнала постреленка как раз в тот момент, когда он собрался протаранить стеклянную дверь какого-то кабинета.

- Стой! – зашипела она и схватила его за шиворот. Ребенок успел-таки приложиться лбом к двери, но не слишком сильно. Похоже, мальчик был из тех детей, которым лишь бы повод найти пореветь. Малыш тут же скуксился, скривил рот и...

- Правильно, молодец! – громким шепотом выдала Искра.

Мальчик озадаченно покосился на нее и временно передумал реветь.

- А давай поплачем вместе, а? – Она присела на корточки перед ним, изобразила на лице самую комичную из плаксивых гримас, на которые только была способна, и тихонько завыла.

Мальчик открыл рот.

- Ах, такой-сякой Трр...рикодавр убежал из своей норы и потерялся в дремучем фиолетовом лесу! – запричитала Искра, тайком подглядывая из-под опущенных ресниц на ребенка: тот внимал. - А его маленькие трикодаврики сидят теперь одни-одинешеньки, голодные! Кто же их накооормиииит?

Вдруг она резко перестала изображать плач и уставилась на ребенка.

- Так кто накормит-то? – спросила она снова, уже на полном серьезе.

Мальчик растерянно предположил:

- Я?

- Ну, конечно!

Из-за угла послышалось спасительное цоканье каблуков Ольги, и Искра, взяв мальчика за плечи, заговорила ему быстрым и задушевным голосом диктора детской передачи:

- Трикодаврики очень - просто очень! - любят мороженое. Их двое, вот! Каждому нужно взять по шарику мороженого. Пломбир или эскимо.

Мальчик жадно выслушал ее инструкцию и спросил шепотом:

- А где они живут?

Искра хихикнула и ткнула малыша пальцем под ребра. Мальчик извернулся и заулыбался. На этот трогательной ноте их и застала Ольга с еще одной девушкой, чуть моложе.

- У тебя в животе, конечно! Они иногда бурчат там, слышал?

Он радостно кивнул. Искра подняла глаза на приблизившуюся Ольгу, будто только сейчас заметила их приближение, встала, отряхнула юбку. Сотрудница уже уводила ставшего от задумчивости покорным малыша.

- Пойдемте, - кивнула Ольга на одну из дверей. Искра краем глаза заметила, что Ольга проводила племянника задумчивым взглядом. Ей вдруг подумалось, что если бы она проходила собеседование для работы в каком-нибудь детском саду, это вполне мог быть специально подстроенный тест. Что-то ей на каждом шагу сегодня мерещатся стресс-тесты и проверки. Хорошо бы отдохнуть пару дней от поиска работы.

За этими мыслями Искра и не заметила, как оказалась посреди кабинета Ольги. Он оказался неожиданно уютным, больше напоминающим жилую комнату, нежели рабочее место. На стенах были наклеены кремовые обои в цветочек, на потолке висела лампа с тесемчатым бежевым абажуром, вместо жалюзи окна занавешивали гардины цвета какао, на подоконниках громоздились горшки с цветущими фиалками всех оттенков, а посреди комнаты гордо стояла софа, в стиле барокко, оббитая, правда, не тканью, а белой кожей.

- Я по совместительству местный психолог, - пояснила Ольга, пробираясь к своему столу у окна. Она кивнула на софу и улыбнулась, - если хотите, можете прилечь.

- Спасибо. Я бы предпочла стул, - как можно любезнее ответила Искра. – Все-таки я по деловому вопросу к вам...

- Как угодно.

Искра обошла софу и присела на стул, стоящий перед столом Ольги. Стул, как и прочая мебель, был явно домашнего происхождения: деревянный, с тканевой обивкой. Сидеть на нем было приятно, и как-то сразу вспоминалось что-то из детства. Искра с удивлением заметила, что ото всей этой обстановки и домашнего комфорта ее волнение куда-то отступило.

«Вот так чудо-кабинет, - подумала она, стараясь поменьше пялиться вокруг, - релаксация от одного только интерьера. Здорово!».

- Наш генеральный директор собирался присутствовать на вашем собеседовании, - сказала Ольга, что-то печатая на клавиатуре. - Сейчас я приглашу его, и приступим.

Такого поворота дел Искра не ожидала. Это собеседование представлялось ей первым туром из нескольких сложных испытаний, и только в финале предполагалась аудиенция с руководителем. «Если бы знала, подкрасила бы губы, хотя бы, - подумала Искра, украдкой подтягивая блузку, пока Ольга отвлеклась на какие-то бумаги, - и кофту бы одела с декольте...»

- Я уже тут, - послышался приятный мужской голос за спиной Искры.

Тот самый блондин с фотографии, облаченный с льняные темно-бежевые брюки и на тон светлее рубашку с ненавязчивыми камушками запонок, переступил порог и прямиком подошел к Искре. Он небрежным жестом пригласил ее сесть (Искра, как оказалось, невольно встала при его появлении), пожал ей руку и, не считая нужным представляться, проследовал за спинку стула Искры, чтобы сесть на ту самую кожаную софу. Перспектива сидеть все собеседование к нему спиной Искру нисколько не порадовала, но поделать она с этим уже ничего не могла, кроме как поскорее начать, а значит, и закончить это испытание. Она откинулась на спинку стула и прочистила горло.

- Хочу сразу начать с того, что у меня имеется опыт в сфере консалтинга, - начала она спокойным голосом. - С 2006 по 2010 годы я работала офис-менеджером, затем ассистентом главного хедхантера[2], с перспективой повышения до заместителя....

- Да-да, - кивнула Ольга, глядя перед собой на стол. Только сейчас Искра увидела, что там лежит ее резюме, - Компания «Сириус», верно?

- Верно. Сейчас, кажется, они уже не существуют. Так что рекомендации мне заполучить не удалось...

Искра рассказывала и отвечала на вопросы, стараясь контролировать свой голос, жесты и мимику. Периодически ей приходилось останавливать саму себя, чтобы не казаться слишком болтливой и не выдать волнение, которое теперь, из-за присутствия шефа за спиной, не спасал никакой домашний интерьер. Впрочем, он сидел тихо, ни разу ничего не спросил и, кажется, иногда отвлекался на свой айфон. Особенно много проблем Искре доставляло дыхание: она старалась дышать как можно тише и меньше, особенно когда говорила Ольга. Но периодически она не выдерживала и чрезмерно громко, как ей казалось, втягивала недостающий воздух.

Когда Искра покончила с перечислением всех своих достоинств и ответила на все вопросы, то слегка повеселела и даже расслабилась: встреча явно подходила к концу, и, кажется, она даже ничем не выдала свое смущение, когда лгала про опыт работы ассистентом. Ольга внесла какие-то пометки на полях резюме, судя по всему, это были какие-то баллы, а потом подняла глаза на Искру и, глядя прямо ей в глаза, задала вопрос, которого Искра боялась больше всего: о желаемом окладе.

Искра почувствовала, как ее буквально прошиб пот: на этом моменте она прокололась уже несколько раз. Обнаглеть настолько, чтобы взять и вслух назвать сумму денег, какую бы хотелось, ей еще ни разу не удалось. Она вечно начинала мяться, мямлить, бормотать что-то типа «на ваше усмотрение», «смотря, сколько полагается» и так далее, и в итоге создавала о себе не самое высокое мнение, а зарплату ей предлагали такую, на которую прожить матери с ребенком просто невозможно. Все это пронеслось в голове Искры за мгновение. Еще пара секунд ушли на набор в легкие воздуха и на то, чтобы прогнать через мозг мантру, которую Искра внушала себе с самого утра: «Ты стоишь этих денег, они тебе нужны, они необходимы. Скажи это». И Искра скороговоркой выдала:

- Мне необходимо 800 долларов в месяц, не меньше.

- Хм... – Ольга какое-то время смотрела Искре в лицо, словно ожидая, что Искра скажет что-то еще, затем перевела взгляд на монитор своего ноутбука. - Сумма несколько разнится с той, что полагается по линейке штатному ассистенту.

Повисла пауза, видимо, данная Искре на умерение ее аппетитов и возможность согласиться на меньшую сумму. Но Искра пожала плечами и паузой не воспользовалась. Только ей одной было известно, сколько самообладания стоило это молчание: внутренний голос буквально вопил о том, что этот шанс упускать нельзя, ею явно заинтересовались, и ей тут уже нравится. Искра снова чересчур громко вздохнула. Блондин за ее спиной зашевелился. Ольга бросила на него взгляд, затем решительным движением захлопнула ноутбук и... протянула Искре ее резюме.

- Что ж, не смеем вас больше занимать, все необходимое мы выяснили.

Но Искра не взяла протянутый листок. Она откинулась на спинку стула и улыбнулась Ольге, которая тоже улыбнулась в ответ несколько недоуменно.

- Я понимаю, что запросила намного больше, чем обычно дают человеку, который только пришел в компанию, без рекомендаций и проверенного опыта работы. Вы, возможно, сочли это наглостью с моей стороны. Но я не считаю наглость плохим качеством. Ваша компания, помимо прочего, занимается тем, что ищет людей по всему миру и различными способами убеждает этих людей все бросить и начать работать в новом месте - рискнуть, короче говоря. Разве в таком деле наглость не нужна? Ведь зачастую перед носом хедхантера захлопывают дверь и не желают даже выслушивать, бросают трубки, не читают письма. Я готова к такому повороту событий и сразу сдаваться не привыкла. Вернее, я вообще не сдаюсь, если передо мной стоит цель.

Ольга, все это время державшая резюме в протянутой руке, положила его снова на стол. В ее глазах читалось любопытство.

- Хедхантеры работают в другом отделе, это собеседование на должность в отдел базы данных резервных резюме, - сказала она.

- Что ж, когда у хедхантеров будет вакансия, вам не придется долго меня разыскивать, если я буду сидеть в соседнем кабинете, - беззастенчиво произнесла Искра.

Ольга едва смогла сдержаться от улыбки. А может она просто кусала губы от возмущения на такую наглость, кто ее знает. Искра поспешила исправить сказанное:

- Я не рассматриваю эту позицию лишь как ступеньку. Уверена, что в отделе базы данных я наберусь полезного опыта. Наверняка это очень интересная работа.

Ольга забарабанила пальцами по столу.

- Ну, хорошо, - сказала она после паузы, - видимо, вы нам что-то собрались предложить?

- Я предлагаю вам с Августом Викторовичем обсудить этот вопрос и пересмотреть положенный оклад, - веско сказала Искра.

Шеф кашлянул. Ольга покосилась на него и снова обратилась к Искре:

-А почему бы вам просто не попытать счастья в других компаниях? Я думаю, в некоторых фирмах зарплата подойдет вам гораздо больше.

- Дело в том, что я хочу работать именно у вас, - ответила Искра, - я знаю, что вы на рынке уже шесть лет, вы постоянно расширяетесь и в данный момент открываете филиал в Европе. Вы уже твердо держитесь на рынке в Азии, вас знают в США, имя вашей компании уже многим кое-что говорит, и у вас большие перспективы. В конце концов, я знаю, что вы можете себе позволить увеличить заработную плату одной штатной единицы, а я в свою очередь могу гарантировать, что это положительно повлияет на результаты работы.

Искра прекрасно понимала, что ее понесло. Понимала она так же, что ей давно пора уже заткнуться, забрать так многозначительно возвращенное ей резюме и убираться восвояси. Но не могла. Она что-то прогнозировала и обещала, хотя единственное, что она могла гарантировать на самом деле, так это то, что через неделю ее выселят из квартиры за неуплату. Под конец она с жаром пообещала ночевать на работе и ездить в командировки хоть в Заполярье и только после этого заставила себя наконец утихнуть.

Ольга какое-то время молчала, просматривая что-то во вновь открытом компьютере. Август Викторович (Искра благодарила небеса за то, что имя у него настолько хорошо запоминается) тоже был погружен в телефон. Возможно, они давно поставили Искру в игнор и занялись другими делами, ожидая, пока она уберется. А возможно чатились, обсуждая, как бы им потактичнее вытурить обнаглевшую кандидатку.

Наконец Ольга оторвалась от компьютера и пообещала Искре обсудить ее вопрос отдельно. Искра, не чувствуя под собой ног, поднялась со стула, пожала влажной ладонью руку Ольги и горестно подумала, что еще не поздно сказать, что она согласна и на половину того, что попросила, лишь бы... На самом деле это было бы глупо. Момент давно был упущен, это следовало сделать до того, как в ней проснулся отчаявшийся само-помоутер. Блондин, которого, похоже, ей посчастливится увидеть снова только на их страничке в интернете, тоже пожал ей руку и даже проводил пару шагов до порога. Искра дождалась, когда дверь за нею закроется и громко выдохнула. Ей хотелось только одного сейчас: снять эти тесные туфли и бегом мчаться прочь, на вокзал, за билетом... к маме.

Глава 2

Как и у многих молодых матерей, у Искры выработалась стойкая привычка – делать несколько дел одновременно. Она даже начинала чувствовать себя не в своей тарелке, если сидела дома и делала что-то одно, например, читала или готовила. Привычный ритм для нее - это как минимум задействовать себя в двух делах сразу, а лучше в трех.

Вот и в этот вечер, она как обычно, разговаривала с подругой по громкой связи, подшивала под свой рост брюки и просматривала вакансии в новой газете. Она уже перечеркнула в памяти все сегодняшние собеседования, сочтя их за провальные. И поэтому весело, совсем без горечи пересказала подруге свой день.

- …а на последнем собесе у меня случился речевой срыв, - поведала она Анне, - я тараторила без умолку, запросила 800 баксов зарплаты и от стыда убежала так быстро, что никак не вспомню, попрощалась ли я вообще там с кем-нибудь.

Подруга на том конце провода расхохоталась. Искра тоже развеселилась. Она не стала рассказывать про свое желание сбежать к маме, слишком уж позорным был этот мимолетный порыв. Просто на нее сразу свалились все беды, которые только можно представить, за исключением, разве что, атомной войны. Вот внутренний стержень и надломился, самооценка рухнула до нуля, и получился такой эмоциональный взрыв.

Сейчас это прошло. И Искра от души смеялась над собой, потихоньку переводя речь к тому, чтобы попросить у Анны взаймы денег, когда ей позвонили по второй линии. Искра распрощалась с Анной и, переключившись, сказала в трубку весьма неприветливое «алло», убежденная, что это, скорее всего, из кадрового агентства с очередным предложением попробоваться в секретарши за 200 долларов в месяц.

Ольга поздоровалась и сразу перешла к делу. Говорила она скороговоркой, особенно быстро она произнесла сумму зарплаты и условия испытательного срока. Судя по звукам, она была за рулем, возможно, стояла в пробке. Пару раз было отчетливо слышно, как она сигналила кому-то и, кажется, чертыхалась в сторону. Искра попросила разрешения подумать и перезвонить.

Как только Ольга отключилась, Искра снова набрала номер Анны. Слушая гудки в трубке, она думала, что спрашивать совета у подруги нет смысла – она и так знает, что та ей скажет: жить три месяца на ползарплаты – это значит еще три месяца ютиться в общежитии с общей ванной и не видеть своего ребенка. Искра нажала «отбой», отложила шитье и за два шага прошла всю комнату к окну.

Летний ветерок играл занавесками и волочил их серыми оборками по подоконнику. Из соседних окон доносился грохот кастрюль, сварливые голоса, детский плач. Искра подумала, что можно привести дочку сюда, ведь живут же тут люди с детьми. Если сдать ребенка в приличный сад, то она почти не будет видеть всего этого ужаса и тесноты. Вечерами можно подольше гулять на улице... Искра повернулась и обвела взглядом свои владения: десять квадратных метров, на которых умещалась кровать с развешанной на спинке одеждой, стол с посудой, холодильник и электрическая плитка. Места для детской кроватки и игрушек тут не было. Искра на секунду представила, как ее крошка сидит на буром линолеуме в узком проходе между кроватью и дверью, потом вспомнила про ужас, который творится в общем санузле и поняла, что она никогда не привезет сюда дочь даже на минуту.

Она набрала другой номер.

- Здравствуй, мама, это я. Знаешь... мне очень неудобно тебя обременять... Нет-нет, не перебивай. Я ... к сожалению, я заберу малышку только в ноябре. Я постараюсь приезжать пока что на выходные, но не часто. Ты уж прости... Нет, я не плачу, что ты. Просто немного устала. Зато я нашла работу. Все будет хорошо.

***

Первый рабочий день готовил для Искры огромный сюрприз.

Казалось бы, она продумала все до мелочей: безупречный костюм, аккуратная прическа, запасные чулки в сумке. Она отрепетировала перед зеркалом, как будет держаться с шефом и какие будет задавать вопросы, чтобы не выглядеть глупо. Она приехала в офис за 20 минут до начала рабочего дня, поздоровалась с вахтершей, которая, кажется, ее не узнала, и поднялась на третий этаж в отдел базы данных резюме, где ей предстояло трудиться.

В отличие от этажа, где она была накануне, с уютными креслицами, аквариумом, кофейным аппаратом и золотистыми табличками на дверях, тут все было иначе: все кабинеты имели стеклянные перегородки, и Искра из коридора могла видеть, что везде одинаковая: по 4-5 столов с компьютерами, оклеенными разноцветными стикерами, неопрятные, покосившиеся жалюзи на окнах, шкафы с папками по углам. Кое-какие папки не умещались в шкафах и лежали прямо на полу. В конце коридора имелись две двери из матового стекла, за одной из них обнаружился туалет, а за другой – кухня, бардачная, как и все другие помещения, с грязной посудой в раковине, подсохшими лужами кофе на столе и битком набитой пепельницей на подоконнике. При всем этом на этаже не было ни души, хотя, кажется, в одном из кабинетов работали до глубокой ночи: там до сих пор горел свет и было так накурено, что сквозь дымку было тяжело смотреть на предметы.

Искра прохаживалась по коридору, коротая оставшиеся до начала рабочего дня минуты и ожидая, что в любой момент тут начнут собираться люди. Но никто не появлялся. Время от времени завывал работающий лифт, но всякий раз он отправлялся на другие этажи. Там явно уже кипела работа, а тут до сих пор не появилось ни одного сотрудника. Искра выждала еще 15 минут и позвонила Ольге.

- Никого нет? – переспросила Ольга спокойным голосом - Ну так вы подождите, попейте пока кофе. Катя скоро подойдет, я ей позвоню.

Искра послушалась и снова пошла на кухню. Выбрав самую приличную кружку в мойке и тщательно ее отмыв, она налила себе из диспенсера кипятка и погрузила в него чайный пакетик.

- Это вы Искра? – спросил ее сонный голос из коридора. - Идите за мной!

Искра поспешно вернула кружку в мойку, вышла из кухни и увидела удаляющуюся спину молодой девицы в джинсовом комбинезоне и белой майке. Она, не оборачиваясь, поманила Искре рукой и свернула в тот самый накуренный кабинет. Искра вошла вслед за нею, стараясь дышать ртом. Ко всему вдобавок тут было довольно прохладно, потому что забыли выключить кондиционер. Девушка деловито обходила помещение, открывая все окна и выключая электроприборы. Вид у нее был крайне недовольный, словно ее подняли среди ночи и заставили делать что-то, чего она делать абсолютно не обязана.

- Я – Катя, – объявила она, покончив с проветриванием, и кивнула на один из столов. - А ты, видимо, новая нянька? Садись, что стоишь.

Искра села, вынула из сумки блокнот и приготовилась слушать.

- Почему нянька? – поинтересовалась она

- Потому что нянчиться будешь, - вполне «доступно» ответила девушка и, кивнув на блокнот, сказала: - Записывать не надо. И так запомнишь.

- Хорошо. Так с кем нянчиться? – спросила Искра, стараясь не раздражаться.

- С шефом. С кем еще? Ты же ассистент теперь.

- А раньше ты была? – осенило Искру.

- Ну да. Продержалась аж полгода,- Катя хихикнула, подкатив к Искре одно из кресел, лихо его оседлала.

- А что так? Тяжело? Что-то другое подвернулось?

- Нет, взяли в другой отдел. Слава богу, а то тут на меня уже косо смотрели, - Катя попыталась перекреститься, но запуталась, и махнула рукой. - Ладно, запоминай, короче. Звонить ему в 10 утра, звонить упорно, пока не проснется. Вот номера, - она кивнула на один из стикеров на своем мониторе, - два сотовых, домашний, если по ним не отвечает, тогда этот – его горничной, - она разбудит. На крайняк, если до пол-одиннадцатого так и не ответит, едешь и будишь сама, адрес тут есть. Ах, да... его может не быть дома, - пеленгуешь его по GPS-маяку – он всегда с ним, не знаю уж в каком месте. – она хихикнула и, не получив от Искры поддержки, пояснила:- Шучу, у него на телефоне какой-то маячок, в твоем компе программа – по ней его ищешь, - потом заезжаешь к нему домой, прихватываешь для него чистый костюм из гардеробной. Только не перепутай, до меня одна девочка перепутала и зашла не в ту спальню, взяла костюм не его, а Августа и...

- Что-что, прости? – перебила ее Искра. – Августа?

- Ну да, они же братья, живут в одном доме. Только у Августа спальня налево, а у Кира – направо.

Искра откинулась на спинку кресла и на пару минут перестала слушать Катю. Итак, выясняется, что руководитель, которому она будет ассистировать – это совсем не красавец платиновый блондин, а какой-то бездельник, ведущий непонятно какой образ жизни, эдакий «в семье не без урода», которому поручили самый безнадежный отдел. Либо это уже он его так запустил. А возможно, что тут никого и нет: все сотрудники, как и эта Катя, разбежались по другим этажам. Вот тебе и «повезло с работой». Искра покосилась на висящие на стене часы, чтобы узнать, который же час, ведь до сих пор никто не пришел, но в часах не хватало минутной стрелки.

- Главное чтобы он был тут на планерке ровно в полдвенадцатого. Иначе Август задушит. Еще вот, - она положила перед Искрой на стол новенький айфон, - это его рабочий, звонит не часто, в основном по поводу всяких банкетов и презентаций, куда его приглашают от фирмы. Записываешь и следишь, чтобы пошел. Заранее сообщать бесполезно – забудет. Главное часа за три ему скажи, чтобы побрился и все такое... – заметив выражение лица Искры, Катя поспешно заверила, - Он вообще очень хороший, добрый. Потерпишь с полгодика - тебя переведут. Тем более работа не пыльная. Можешь то там, то тут помогать ребятам, быстрее зацепишься. Да и с самим Киром по командировкам полетаешь, попутешествуешь. Он в любом городе знает самые крутые места – с ним весело.

Искра не знала, что же еще ей такого спросить, что бы ее окончательно не отпугнуло от этой работы.

- Он хотя бы не пристает?

Катя по-детски прыснула в кулак.

- Ты не так задаешь этот вопрос. Надо так… - Катя сделала грустные щенячьи глаза, захлопала ресницами и обратилась к Искре самым умоляющим тоном: - А он случайно не пристает, а?

Но, увидив, что Искра шутку не поняла, она устала закатила глаза и пояснила:

- Обычно девочки, когда его видят, прямо-таки мечтают о домогательствах. Но на роман с ним мало кто решается. Никто не хочет ради пары свиданий с красавчиком лишиться работы.

- Так он… спит с сотрудницами, а потом их увольняет? – спросила Искра, все сильнее жалея, что пришла сюда.

- Да нет. Все как-то уходили сами, - пожала плечами Катя.

- Прямо офисный Синяя Борода… - проборомотала Искра.

Ее предшественница беззаботно рассмеялась.

- Поверь, флиртовать с ним или дружить – выбирать тебе. Он не станет приставать первым. Я лично советую с ним дружить. От дружбы с Киром куда больше пользы.

Искра машинально кивнула. Катя ушла на кухню, пообещав принести кофе, а она тем временем прошлась к столу напротив. Теперь было ясно, что тут и сидит ее шеф. В отличие от других столов, тут не было стикеров и папок с бумагами. Вокруг компьютера валялось несколько дисков с компьютерными играми, огромные наушники и кожаные перчатки, а на сиденье почему-то покоился шар для боулинга. Под столом виднелась пара пустых банок из-под пива, на клавиатуре к пробелу прилипла розовая жвачка, а вокруг валялось еще несколько нераспечатанных.

- Ты не думай, тут была уборщица. Просто после ее ухода он еще посидел немного, - сказала Катя, возвратившись с парой дымящихся кружек. Давай, выпьем по-быстрому кофе, и начнешь звонить.

- Куда?

- Как куда? Кира будить, - Катя поставила на стол шефа кружки, освободив кресло от шара, уселась на него и водрузила ноги на стол. - Можешь не париться, никто ничего не скажет, хоть ты тут на голове ходи. Можно подрабатывать еще. Ты кто по образованию?

- Лингвист.

- Ну, переводы бери, редактируй тексты, копирайт, там. Тут же, на восьмом этаже, можешь брать шабашки, они сайты клепают, им контент надо составлять - веселые ребята... Еще можно на учебу бегать, даже на дневное успевала одна, мне рассказывали. Сейчас она у нас HR-менеджер...

- Ольга? Она тоже тут работала?

- Ну да. Тут как бы стартовая площадка – берут всех подряд, работка не пыльная, легко можно оглядеться по сторонам и прибиться куда-то в другое место. Ну, а кому так удобнее, так тут и сидят, в основном семейные, с детьми... – Катя заглянула в свой телефон. - Ладно, уже десять, звони, давай скорее.

Искра, слегка уязвленная Катиным «берут всех подряд», не сразу вспомнила, кому это надо звонить. Но быстро исправилась и набрала первый номер на выданном ей айфоне. Он оказался отключен.

- Бывает, - спокойно сказала Катя. - Давай второй: он обычно включен.

Второй действительно был включен, но никто не ответил.

- Звони еще, раз пять звони, - велела Катя, с деловым видом копаясь в компьютере шефа.

Искра послушно набрала номер еще пять раз, а потом взялась за домашний. Через полминуты в трубке послышался сонный голос.

- У аппарата.

- Э.... Кир, вам пора на работу.

- А это кто?

- Ваша новая ассистентка.

- А... привет, - в голосе не было ни нотки удивления, - Как зовут?

- Искра.

- Каааак? – голос в трубке весело хохотнул, и послышалось журчание воды. Похоже, шеф начал умываться.

- Искра. Искра Юрьевна.

- Клевое имя! Через полчаса пожму твою трудовую ручку! – он снова хохотнул. - До скорого.

Искра нажала «отбой» и посмотрела на Катю. Та весело подмигнула ей и надула огромный розовый пузырь из жвачки.

- Я вас познакомлю и пойду, - сказала она и показала пальцем в потолок. - Ждут на новом месте.

- А если не секрет... куда ты перешла?

- В отдел по тренингам, - Катя явно взбодрилась после кофе и принялась раскачиваться в кресле, - хотели открыть вакансию, но мне Софа из ихнего отдела сказала, и я попросилась перевестись. Ольга долго мурыжила, не хотела отсюда отпускать, типа мы с Киром так клево ладим. Но потом дала добро. Куришь? Нет? Тогда я схожу, покурю на лестницу. У нас, блин, балконов нет.

И Искра осталась одна. Она прошлась по кабинету и оглядела другие столы: все они были завалены бумагами, рекламными брошюрами и каким-то проводами. Судя по пыли на клавиатурах, никто за ними не сидел. Поразительно, как, работая в таком бардаке, можно иметь хорошие результаты и развиваться. Тут словно все давно стояло на одном месте, покрытое пылью и пропахшее сигаретами. Офис казался ей мрачным, перспективы, обещанные Катей, - пустышкой, а своего шефа она даже боялась представить. Судя по голосу, это был здоровый мужик за тридцатник. А судя по рассказам и по обстановке в кабинете - небритое чудище с пивным животом, который тусит по клубам и играет на работе в компьютерные игры.

В это время в коридоре началось какое-то движение. Сначала послышались шаги одного человека, потом зацокали каблуки еще двух или трех. Мимо кабинета проплыли две девушки в похожих пестрых платьях и с одинаковыми пакетами из супермаркета, они приветливо помахали ей рукой и пошли дальше. Искра поспешно улыбнулась и помахала им тоже. Через минуту заглянул парень в зеленом костюме, при желтом галстуке и с рюкзаком на плече.

- Морнинг! – бодро сказал он Искре, - Катька тут?

- Привет. Она на лестнице, - ответила Искра как можно приветливей.

Парень кивнул и уже было развернулся уходить, но в последний момент, сообразив что-то, спросил:

- А ты новенькая?

- Ага.

- Больше энтузиазма! Тебе понравится. Я - Лёня, - он подмигнул ей и удалился, прежде чем Искра успела назвать свое имя.

Затем в кабинете появился еще какой-то человек, разглядеть его было сложно из-за большой коробки, которую он нес перед собой, и сразу направился к одному из нерабочих столов с целью ее там оставить. Искра поняла, что сам парень не справится: на столе нужно было освободить место.

- Что это? – спросила Искра, подойдя помочь. Однако парень просто смахнул несколько папок на пол и поставил коробку на стол.

- Это? А, да так, шабашка, починить просили. Пусть пока тут полежит, чтобы Август не увидел, - парень, подумав, сложил на коробку несколько проводов и пояснил: - для маскировки.

У него, как и всех прочих сотрудников, был очень приветливый, но абсолютно не офисный вид. Он был в джинсах, местах испачканных чем-то масляным, и в майке с непристойной надписью на английском.

- Я – Костя, - он протянул Искре руку, в последний момент отдернул ее, вытер о джинсы и протянул снова, - местный айтишник. А ты подружка Катина или работаешь тут?

- Работаю, похоже, - развела руками Искра, – Я - ассистентка Кира.

- Правда? Куул! – парень просто расцвел, - тогда будем часто видеться. Я за углом, возле серверной сижу, заходи, когда хочешь, потрещим.

- Непременно, если останусь.

- А че так? Не нравится? – Костя мгновенно помрачнел и жестом обвел кабинет, - Тут ведь здорово! А Кир...

- Ну, я его еще не видела...

- А, ну тогда ясно, - Костя заговорщически подмигнул Искре, - короче, жду на чай.

- Хорошо...

И он тоже умчался. Искра прошла за ним следом и выглянула из кабинета: за какие-то несколько минут все ожило: отовсюду слышались голоса, шаги, стрекотание принтеров и сканеров, звонили телефоны и звякали чашки. Мимо пробегали люди, все в хорошем настроении, все здоровались или подмигивали Искре, словно давно ее знали. Офис обрел жилой вид.

- Ну, как тебе? - спросил кто-то ей в затылок.

Искра обернулась. Перед ней стоял вчерашний парень-курьер из приемной. Под мышкой он зажимал мотоциклетный шлем, а в другой руке крутил связку ключей. Он тоже, как и все вокруг, улыбался. Только он улыбался несколько насмешливо. «Помнит, гад, как я вчера зацепилась за кресло. Всем ведь расскажет», - подумала она, а вслух буркнула довольно нелюбезно:

- Пойдет, - и вернулась в кабинет.

Курьер нагло последовал за ней, обогнал и взгромоздился за стол Кира, тут же принявшись водить мышью по столу и что-то высматривать в его компьютере.

-Послушайте, это у вас так принято, да? – не выдержала Искра.

- А? – спросил парень, не отводя глаз от монитора. - Погоди, хорошо? Я щас тут кое-что сделаю, и потом говори.

- Нет уж, не надо тут ничего делать, - Искра обошла стол и решительным движением вырубила монитор своего шефа. Парень пару мгновений тупо лицезрел потухший экран, а потом уставился на нее. Он был очень даже симпатичен, но Искру раздражало даже это. После неловкости на собеседовании с Августом она, видимо, выработала иммунитет на общение с красивыми людьми: только легкое смущение, которое вполне можно подавить другими эмоциями. Например, злостью. - Тут и так творится черт-те что, не хватало еще, чтобы вы рылись.... и, кстати, не надо мне тыкать!

Парень закрыл рот и снова его открыл.

- Во-первых... – начал было он, но в кабинет влетела Катя с очередными кружками кофе:

- О, Кир, ты уже тут? Познакомились? – спросила он, протягивая одну кружку с надписью «Big Boss» - курьеру...

Искра отступила на шаг назад от стола. Снова вспомнилось недавнее желание сбежать куда-нибудь подальше, но на этот раз желание было гораздо более отчетливым. Искра даже начала прислушиваться, не занят ли лифт, и прикидывать, не быстрее ли будет смыться по лестнице.

- Почти, - кивнул парень, отхлебывая кофе и осматривая Искру с ног до головы. Вдруг он поперхнулся, словно собирался рассмеяться, но вовремя глотнул новую порцию кофе.

- Ну, так, Кир, значит все окей? – вопросительным голосом сказала Катя, глядя то на него, то на застывшую на месте Искру.

- Да, Катенок, все отлично, можешь идти, - ответил ей Кир и обратился к Искре приторным голосом, - не будете ли вы так любезны включить вооон ту кнопку?

Искра, протянула руку к компьютеру, поняла, что на таком расстоянии она до кнопки не дотянется, сделала шаг вперед, нажала ее и как можно быстрее ушла к своему столу. Катя, будто ничего не заметив, пожелала им успехов и удалилась. А Искра спряталась за монитором от насмешливого взгляда Кира и принялась, как могла, отрабатывать свою зарплату.

Пару часов они сидели в полном молчании. Кир что-то делал в своем компьютере, возможно, играл, а Искра осмелела и принялась копаться в своем. Несмотря на бардак в офисе, в плане системы, все было в полном порядке: айтишник знал свое дело, и у Искры уже имелся свой аккаунт и почта с официозным @akamarachi. Власть. Он ею упивается. Доступ в базу данных тоже имелся, и, хотя никто не собирался объяснять Искре, как ею пользоваться, она довольно быстро разобралась, что к чему: на ее прежней работе была похожая система. Затем она побродила по сайту компании и почитала новости. Все выглядело довольно серьезно: намечался крупный проект с одной компьютерной фирмой, серия тренингов для каких-то бухгалтеров и аудиторов и прочие важные события. Кое-что из записей касалось непосредственно их отдела: экспертная база данных приближалась к трехсоттысячной единице, и сотрудники обсуждали в твиттере, где это лучше отметить. Оказалось, что уже шестеро сотрудников фирмы добавили Искру себе в друзья, а еще трое поставили «лайки» на ее фотографии, в том числе и на те, где она была с мужем. Искра поспешила удалить эти снимки и исправила статус «свободна».

Время от времени мимо проходили люди, кое-кто заходил и знакомился. Кир не обращал на них внимания, погрузившись в наушники и монитор. Он, видимо, играл в гонки, время от времени дергаясь всем корпусом влево или вправо. На обед Искру позвали две девушки в цветастых платьях. Они перекусили по гамбургеру, обсудили премьеру нового фильма, интернет-магазины и немного работу. А после обеда Ада, одна из девушек, провела Искру по этажу и познакомила со всеми. Обстановка наконец начала прорисовываться: люди тут действительно работали. Хотя назвать это полноценной работой можно было с натяжкой: уйти и прийти, выпить чаю, покурить и запереться на час в туалете можно было когда угодно, дресс-кода тоже не было, и, наконец, все сотрудники в открытую занимались какими-то подработками прямо на рабочем месте: раздавали каталоги косметики, вели какие-то консультации по телефону и принимали у себя посторонних. Ада пояснила, что Кир в курсе и совсем не против такого: ему важен только результат. Если человек может одновременно писать кому-то курсовую и выполнять основную работу, пусть пишет. К тому же, работа почти у всех была довольно однообразная: вносить в базу данных, строчка за строчкой, резюме каких-то незнакомых, неинтересных, и мало чем отличающихся друг от друга, людей. Одни и те же пункты, одни и те же вопросы в рабочих письмах, одни и те же ответы. И если заниматься только этим, то быстро сойдешь с ума.

- Тут либо просиживают пару месяцев и сбегают, либо адаптируются и сидят годами, - сказала Ада.

Когда Искра вернулась в кабинет, Кира не было. Его мотоциклетный шлем исчез с вешалки, а телефона и ключей на столе не было. Искра какое-то время посидела, добавляя новых друзей на фейсбуке, а потом, обнаружив, что обед два часа как кончился, забеспокоилась. Нужно ли ей звонить ему? А может, у него какая-то важная встреча или что-то типа того? Искра попыталась вспомнить, не говорила ли Катя, что делать, если шеф исчезнет средь рабочего дня. Потом, к своему ужасу, Искра вспомнила про планерку, на которой Кир должен был быть черт-те сколько часов тому назад, и бросилась набирать номер Кира.

- Да? – ответил он мгновенно.

- Кир, вы где? Вы пропустили сегодняшнюю планерку, - Искра изо всех сил старалась не заорать или не зарыдать в трубку и говорить спокойно. - Что мне сказать? Что сказать Августу?

- А планерку отменили, - лениво сказал Кир, - и это... будь добра, выключи мой компьютер, когда будешь уходить, я на сегодня закончил.

- Но...

- А, ну да, сорррри, будьте добры выключить мой компьютер. Так пойдет? – Кир буквально смеялся в трубку. Искра подумала, что сейчас окончательно взбесится.

- А если вы кому-то понадобитесь? Что сказать? – сквозь зубы спросила она.

- Ты ведь у меня умница. Придумай что-нибудь сама, - сказал он и отключился.

Повторные звонки ни к чему не привели: все телефоны были недоступны, а горничная ответила, что Кира Алексеевича нету и когда будет - неизвестно. Искра металась по кабинету, как тигр в клетке. Наконец, она отыскала в одном из ящиков стола аптечку, напилась валерьянки и решила тихо дожидаться конца рабочего дня, надеясь, что ничего не случится и никому злополучный Кир не понадобится.

В половину пятого, за полчаса до конца рабочего дня, все начали расходиться. Рыжий парень из соседнего кабинета даже предложил подвезти ее до дому. Искра отказалась, мужественно отсидела до пяти ноль-ноль и покинула этаж последней. В холле она попрощалась с вахтершей, хотя та, похоже, дремала и не ответила.

- Я выдержу, - пробормотала Искра себе под нос, выходя на улицу. – Я обязана выдержать.

Она остановилась и оглянулась на окна своего третьего этажа. Кое-где на них до сих пор были наклеены снежинки.

Глава 3

Вся неделя прошла в том же стиле, что и первый день. Искра приходила к девяти, сидела в одиночестве час, потом вызванивала Кира, следила, чтобы он не пропустил собрание, с которого он порой даже не возвращался в кабинет и сразу уезжал. Отношения у них сложились прохладные, и общались они только по необходимости, но поскольку Кир не утруждал себя долгим пребыванием на работе, то можно было сказать, что они не общались вообще. Время от времени Искру начинала грызть совесть, что это ее вина и что они могли бы подружиться, если бы не дурацкое происшествие в первый день. "Просто обычно у него ассистентки помоложе были, - сказала как-то ей Ада.- Они в него втюривались и ловили каждое его слово, он ловко этим пользовался... не в том смысле, нет, просто они все шли у него на поводу. В итоге он совсем расслабился, ну и все вокруг тоже". Искру такое объяснение не устроило, она понимала, что у Кира есть какая-то причина так себя везти.

Размышления о сложившейся ситуации не давали ей покоя, Искру не покидало ощущение, будто они с шефом находятся в какой-то затяжной ссоре, которая должна вот-вот разрешиться. А пока единственное, что она могла, так это убивать время: она обедала с коллегами, потихоньку запоминая их имена и обязанности, а потом бродила по соцсетям и читала электронные книжки до пяти вечера. Ей даже начало казаться, что такая работа ей по душе, хотя там и скребли порой кошки.

- И это вся твоя работа? – поразилась Анна ее рассказу, когда она зашла в пятницу вечером навестить подругу.

- Да, это все, - пожала плечами Искра

- И за это тебе платят такие деньги?

- Пока только половину. У меня ведь испытательный срок.

Анна в сомнении покачала головой.

- Что-то тут не так. А этот твой шеф ни на что не намекал? Ну, не знаю... Не приглашал никуда, не делал комплиментов? Может, просил подарить свое нестиранное белье?

- Фу, блин, что за фантазии! Мы с ним вообще не очень-то ладим, какие тут могут быть комплименты, - проворчала Искра. - Я его сначала приняла за курьера, наорала на него... и с тех пор чувствую себя... неловко.

- Это он должен чувствовать себя неловко: солидный мужик при солидной должности, а выглядит как курьер, - фыркнула Анна. - Я не удивлена, что коллеги называют тебя его «нянькой».

- Это не меня так называют. Это Катя так сказала про работу.

- Думаю, что не только она одна так думает. Кстати, это самая Катя тоже получала 800 баксов?

- Нет, - Искра почувствовала что краснеет, - ей платили намного меньше. Просто...

- Что просто? Ты все-таки что-то наобещала шефу на собеседовании? – оживилась Анна.

- Да, но не то, что ты думаешь, озабоченная моя. Я пообещала... ну короче, улучшить качество работы и вообще.... наговорила много всего: что знаю, как надо работать, и вообще, буду самой-самой.

- Ага, – Анна наклонила голову набок, чтобы лучше видеть смущенное лицо подруги. - Аутотренинг пошел тебе на пользу, конечно. Но... теперь ты чатишься по полдня и собираешься прямо на работе подрабатывать копирайтером? Знаешь что? По-моему, ты вылетишь оттуда быстрее, чем истечет твой испытательный срок.

- Ты думаешь, я об этом не думала? Да меня совесть грызет постоянно, что я наобещала золотые горы, а сама... Но что я могу сделать? Я думала, что буду работать с серьезным человеком, помогать ему, учиться у него потихоньку, проявлять какую-то инициативу, креативить... А чем я могу помочь этому клоуну? Только проснуться утром и напоминать про дни рождения сотрудников... он, кстати, велел и про родственников его тоже напоминать. Как тебе это нравится? Пусть бы завел себе жену, и она бы ему напоминала про семейные праздники, при чем тут я?

- Не увиливай, - от строгого взгляда Анны было не укрыться. - Ты сама сказала сейчас: проявлять инициативу и креативить. Вот и проявляй. Имитируй, хотя бы, бурную деятельность. Пусть начальники тебя видят, пробегай иногда через другие отделы с какими-нибудь бумажками, ходи на собрания. Делай вид, что ты жутко занята и жуть какая умная.

- Все, подкалывать не обязательно, я поняла твой совет!

- Очень надеюсь. Пойдем, я подобрала тебе пару блузок на следующую неделю.

- А смысл? Там все одеваются как попало, хоть в трениках ходи!

- Искра, ты – не все, ты особенная, запомни это.

***

На выходные Искра как назло подхватила простуду и не смогла поехать к матери, боясь заразить Клару. Хотя, конечно, увидеть дочь ей хотелось больше всего на свете. После нескольких бессонных часов, которые Искра потратила на угрызения совести, она напилась таблеток и отоспалась, а затем, слегка оклеймавшись, успела продумать план действий. Анна была права: ей нужно было что-то делать, причем делать так, чтобы это было заметно.

В понедельник утром она пришла на час раньше и первым делом оборвала все снежинки с окон, очистила нерабочие столы в кабинете и занялась шкафами. Спустя два часа она прервала увлекательное перебирание макулатуры, чтобы сходить за еще одним мешком для мусора. Проходя мимо часов, она подумала, что надо сегодня же отдать их часовщику, и вовремя вспомнила, что пора звонить Киру.

- А, это ты, - безрадостно ответил он на четвертый по счету звонок. – Встаю. Одеваюсь. Еду.

- Сегодня собрание топ-менеджеров, не забудьте, - назидательно сказала Искра, вытряхивая в урну пепельницу, полную фантиков от конфет.

- Тогда еще и бреюсь. До скорого.

Искра подумала, что, пожалуй, все не так уж и плохо. Со временем они, возможно, смогут общаться вполне по-человечески. Но как только Кир переступил порог кабинета, она в этом сильно усомнилась.

- Кто это сделал??? – завопил он, указывая пальцем в пустой угол, - где мой постер с «Властелином колец»? Где бумаги? Где папки с отчетами?

- Все в шкафу... вы не поверите, но если там прибрать немного, то все помещается. Отчеты за последние пять лет я сдала в архив, им обрадовались, думали что потеряли. И постер я наклеила в шкафу на дверцу изнутри, вы сможете им любоваться каждый раз, когда туда заглянете.

- Зачем ты это сделала? Я что, подросток, у которого шкафчик весь в наклейках? – Кир, спотыкаясь, добрел до своего стола и тут же от него отшатнулся, - ты и жвачки выкинула???

Искра закатила глаза. За свою не очень счастливую семейную жизнь она частенько выслушивала ругань мужа, и на их фоне реакция Кира казалась всего лишь легким ворчанием. Она указала на ящик стола и с сарказмом ответила:

- Они все тут. Хотя нет: жеваную я выкинула. Не надо было?

Кир опустился в кресло и какое-то время бродил глазами по кабинету. На столах вместо всякого хлама появилась ваза с бамбуковыми завитушками. На стене над столом Искры теперь висела доска для заметок, и большинство стикеров переехало туда, а за своей спиной Кир обнаружил несколько собственных дипломов в рамках, которые, кажется до этого гнили где-то в кладовке уборщицы. Кроме того, все его диски были сложены стопкой, а рядом красовался новый органайзер и перекидной календарь с обведенными датами разных событий в офисе.

- Я попросила Машу, которая занимается снабжением, заказать нам таблички на кабинеты и одну большую, с названием отдела, чтобы висела перед выходом из лифта, - сообщила Искра, бережно отрывая кусочек блестящего «дождика» от радиатора отопления. А еще в коридоре повесим доску объявлений и поздравлялок. Посылать открытки он-лайн – это, конечно, здорово, но получить настоящую открытку гораздо приятнее. А вы знаете, что в рекомендациях к сотрудникам под шестым пунктом указано, что в офисе обязательно надо соблюдать официальный стиль одежды? Я подумываю распечатать это и тоже повесить в коридоре. Или лучше тихо разослать всем по е-мейлу, незачем это выставлять напоказ. И надо еще пересчитать банки с кофе и жидкое мыло, по-моему, их кто-то ворует... Вы не знаете, у кого хранится список закупок?

Кир какое-то время еще осматривался вокруг, потом перевел взгляд на Искру. Воцарилось напряженное молчание, которое, наконец, нарушил Кир, веско и негромко:

- Короче… ты уволена.

Затем он поднялся и вышел вон.

Искра замерла, зажав в кулаке оторванную блестяшку. Кир явно не пошутил – впервые он был серьезен, и вряд ли это была пустая угроза. Он поставил ее перед выбором: либо «работать» по его правилам, либо никак не работать вообще. Тупик, одним словом. Что ей остается? Подчиниться его правилам, смириться с бардаком и ждать когда сюда войдет Ольга или Август и уволят ее сами?

- Это мы еще посмотрим, - пробормотала Искра и решительно направилась к лифту.

Через минуту она была уже на пятом этаже. У нее не было времени продумать, что именно она скажет и как, но зато был запал, и она, бормоча себе под нос фразы, типа «избалованный мальчишка» и «никчемный управленец», двинулась в сторону приемной Августа. По дороге ей удалось мельком заглянуть в пару открытых дверей кабинетов: люди в строгих костюмах сидели за столами, старательно писали или печатали, а если кто-то и разговаривал, то только шепотом и только на явно рабочие темы. Кругом была тишина, словно в библиотеке, и чем ближе Искра подходила к кабинету генерального директора, тем тишина становилась мертвее. В приемной сидела секретарша в очках и с собранными в хвостик рыжими волосами, она подняла на Искру испуганный взгляд и вскочила:

- Вы к … нему? – и тут же, не дожидаясь ответа, громко, с широко раскрытыми глазами, зашептала: - Он велел не беспокоить, лучше заходите завтра.

- Это важно, это по поводу.... менеджмента в отделе базы данных, - твердо сказал Искра.

- Все равно вам лучше подождать. Я вам могу по скайпу сообщить, когда можно будет...

В этот момент дверь, за которой, видимо, и находился кабинет Августа, распахнулась, и на пороге возник Кир. На щеках его алели пятна, волосы были взлохмачены сильнее обычного, глаза метали молнии. Обернувшись назад, в кабинет, и не замечая никого в приемной, он злобно заорал:

- Я сказал: хватит лезть в мои дела! Забирай ее куда хочешь, мне не нужна мамочка!

Затем он развернулся и едва не налетел на Искру.

- О, уже пришла ябедничать? – спросил он и махнул рукой в сторону открытого кабинета. - Иди, давай, он уже введен в курс дела!

Искра, еще мгновение назад готовая качать права и бороться, вдруг растеряла весь боевой пыл. Глядя на свирепствующего Кира, она поняла, как это глупо: никому она ничего не докажет. Она с тем же успехом могла молча пойти собирать пожитки, все равно все будет так, как хочет он. Она уйдет, и на ее место придет кто-то другой, потом третий, десятый... и ничего не изменится. Искра вдруг почувствовала, что ей жаль своего шефа. И она сказала то, чего сама от себя не ожидала:

- Я... я вообще-то пришла за вами. Или за тобой. Мы... уже неделю друг друга знаем, наверное, можно перейти на «ты».

Кир провел рукой по взлохмаченной шевелюре и растерянно посмотрел на нее. Сейчас он действительно казался ребенком, примерно такое же выражение лица бывало у дочки Искры, когда она встречала что-то новое, с чем прежде не сталкивалась. Искра примирительно продолжала:

- Зачем сразу выносить сор из избы? Давай сначала попробуем поговорить и обсудить это... Прийти к какому-нибудь решению. Я, наверное, перестаралась, когда трогала твои вещи. Я верну все на прежнее место. Но папки должны быть в архиве, нам в кабинете они ни к чему, только под ногами болтаются. Согласен?

Кир пробормотал что-то невнятное и посмотрел на дверь, откуда только что вышел. За порогом стоял Август, абсолютная противоположность брата: невозмутимый, аккуратно причесанный и слегка бледный. Он, не мигая, понаблюдал, как Искра выкручивается из скандала, затем повернулся к секретарше: бедняжка испуганно вжалась в кресло, когда Кир начал кричать. Август жестом изобразил ей, как выпивает чашку кофе, и скрылся за закрытой дверью. Девушка мгновенно вскочила, проскакала к кофемашине, стоящей в углу, и со скоростью, которой бы позавидовал лучший работник бистро, наполнила чашку, водрузила ее на серебристый поднос, извлекла откуда-то из недр стола пирожное на кружевной салфетке и все это сервировала по первому классу. Затем, робко постучавшись, она унесла поднос в кабинет. Кир и Искра молча наблюдали за ней, а когда они остались одни, Кир, указывая на закрывшуюся дверь, сказал:

- Вот в этом он весь.

- Ты о чем? – как можно мягче спросила Искра. Ей очень не хотелось снова переходить на разборки, и она с удовольствием бы сменила тему разговора на любую другую. Даже если ей предстояло перемыть сейчас кости начальнику в его собственной приемной.

- Власть. Он ею упивается, - сказал с Кир, - никогда бы не подумал, что мы шесть лет пахали, ради того чтобы стать такими.

- Ну... ты не такой, как он, - сказала Искра единственное, в чем сейчас была точно уверена.

- А знаешь как это тяжело – быть не таким как он? – Кир снова указал на дверь кабинета. - Ты думаешь, что подослать тебя – это его первая попытка вмешаться? Как бы не так! Он лезет постоянно!

- Послушай, - Искра осмелилась поймать Кира за рукав, чтобы он прекратил жестикулировать, - меня никто не подсылал. И давай поговорим где-нибудь в другом месте. В конце концов, у нас есть свой отдельный кабинет...

- К черту кабинет! Я не удивлюсь, если там полно микрофонов. Пошли... я знаю одну пиццерию неподалеку, - Кир перехватил ее ладонь и, абсолютно не замечая ее смущения, повел по коридору. Пока они шли, Искра думала о том, что будет, если кто-то из сотрудников увидит, как Кир держит ее за руку, но, к счастью, никто им не встретился. Остановившись у лифта, Кир отпустил ее и нервно забарабанил пальцами по кнопке вызова.

- Ты не нервничай... – рассеянно сказала Искра, - в конце концов, это всего лишь работа.

- Да плевать мне на работу. Это... это же… мой брат!

Они вошли в лифт и поехали вниз. В холле Кир пожал руку нескольким мужчинам, которые, похоже, шли на обед, снова беспардонно схватил Искру за руку и быстрым шагом вывел на улицу. Никто из встретившихся людей не таращился на них. Похоже, к выходкам Кира тут давно привыкли.

- У нас ведь не институт благородных девиц! – заорал он ей в ухо, стараясь перекричать шум улицы. – Я не знаю, где ты всего этого нахваталась, и чего он тебе наговорил, но если ты хочешь работать со мной, то надо быть проще!

- Я не против быть проще, но я против бардака! - заорала в ответ Искра, - В отделе никто не работает, все делают что хотят, нет ни дисциплины, ни авторитета! Когда тебя нет, кто угодно может сесть за твой стол и сложить на него ноги! Как ты думаешь, в кабинете Августа кто-то себе подобное позволит?

Кир замолчал и больше по дороге до пиццерии не сказал ни слова.

Они заняли столик в углу, единственный свободный в обеденный час. Кир мгновенно вцепился в меню и принялся лихорадочно его изучать.

- Я не завтракал, - пояснил он, заказывая сразу две большие пиццы. – Ты что будешь?

- Воды стакан.

- Да брось, я тебя угощаю. Съедим пиццу мира, окей? – Кир подмигнул ей. К нему возвратилась его непринужденность и хорошее настроение, и Искра должна была признать, что несказанно этому радовалась.

- Может ... давай лучше поговорим и разберем ситуацию?

- Господи, - Кир молитвенно сложил руки и возвел глаза к небу, - почему все женщины так любят это фразу «давай поговорим»? Ты хоть понимаешь, какой это кошмар – разговаривать в вашем понимании слова?

- Кир, я вовсе не хочу быть навязчивой. И я не собираюсь обсуждать мелочи. Я уже поняла, что характер у тебя не простой. Но я хочу с тобой работать, мне у вас нравится, только нельзя ли мне хотя бы работать по-настоящему? Именно в качестве ассистента главы отдела, с настоящими заданиями, поручениями и ответственностью?

Кир, прищурившись, посмотрел на Искру.

- Хочешь настоящую работу? – спросил он с предостерегающими нотками в голосе. - А потом не пожалеешь? Подумай: у тебя хорошая зарплата и ты, мягко говоря, не загружена работой. И поскольку ты меня устраиваешь, я не дам тебя уволить, делай что хочешь: прогуливай, болей... Я даже могу сократить тебе испытательный срок, если...

- Если буду все делать, как тебе надо? Если буду саботировать работу назло твоему брату? – в лоб спросила Искра.

Кир надул щеки и с шумом выдохнул Искре в лицо.

- Короче, ты хочешь работать, - утвердительно сказал он после паузы, - хорошо, ты будешь работать. С завтрашнего дня... хотя нет, зачем же с завтрашнего? Начнем прямо сейчас! Где наша пицца? заверните с собой! – потребовал он, схватив за юбку проходящую мимо официантку.

Пиццу принесли мгновенно. Кир бросил на стол пару купюр, сунул коробки с пиццей под мышку и протянул Искре руку. Через три минуты они практически вбежали обратно в здание офиса. Остановившись возле лифта, Кир вынул из коробки кусок пиццы и протянул его Искре.

- Поешь, пока будешь подниматься, - распорядился он.

- А ты? - озадаченно спросила Искра, всеми силами уворачиваясь от протянутого куска.

- А причем тут я? – хохотнул Кир. - Это ты работать хотела. Вот и работай. Совещание топ-менеджеров через пять минут, не опоздай. Скажешь, что я заболел и что ты за меня.

- Но...

- Давай, прояви себя! Не упускай шанс!

С тихим «дзинь» двери разъехались. Кир мягко подтолкнул ее внутрь и нажал кнопку.

- Удачи, - сказал он и, ехидно улыбаясь, помахал ей рукой.

***

Маразм крепчал.

Искра думала, что максимальная подлость, на которую способен Кир – это подложить ей канцелярскую кнопку на сиденье. Но чтобы так...

Пока она поднималась на пятый этаж и шла по коридору в митинг-рум[3], то мысленно мстила ему всеми доступными путями, в основном с применениями всяких ядов и слабительных. Потом, немного остыв, она выбросила из головы этот детский сад. В конце концов, она мать, и ей не раз случалось сталкиваться и с капризами, и с дурацкими выходками. Хотя, конечно, Кира она не могла поставить в угол или отшлепать, но ведь можно обойтись и без этого. Она соберет все свое терпение и мудрость и попытается, не обращая внимания на его выходки, работать, раз уж он дал ей такую возможность. Она тихо посидит на собрании и все запомнит, запишет и начнет потихоньку, начиная с малого, делать работу за Кира. В конце концов, если не он, то кто-то другой из начальства это заметит и оценит. Конечно, под кем-то другим подразумевался Август.

Но ближайшей целью у нее сейчас было дожить до конца мероприятия и ничего не напортачить. Цель собрания она помнила смутно: вроде как это была встреча с региональным представителем, прилетевшим из Америки. Видимо, этот представитель и станет гвоздем программы: будет отчитываться и отвечать на вопросы. А Искра будет тихо сидеть в уголке за спинами других и с умным видом конспектировать все услышанное.

Первый, кого она увидела, войдя в митинг-рум, был Август. Он стоял у порога и, похоже, встречал лично всех пришедших. Как раз в этот момент он тихо переговаривался с Ольгой. Обстановка была очень серьезная и напряженная, хотя у Искры сложилось впечатление, что вокруг Августа всегда так. Увидев Искру, он поманил ее рукой и спросил так тихо, чтобы слышала только она:

- В чем дело?

Искра смутилась. Ей показалось, что в глазах Августа промелькнуло беспокойство.

- Кир просил передать, что он болен. И я поприсутствую от его имени.

- Значит, вместо него будете... вы? – переспросил Август

Искра кивнула. Август устало вздохнул и указал ей на один из стульев.

- Что ж, садитесь. И удачи, – он тут же отвернулся от Искры к вошедшему мужчине с раскрытым ноутбуком на вытянутых руках.

Что значило это пожелание удачи, Искра не имела ни малейшего понятия, но убегать было поздно: двери уже были закрыты, все собрались и потихоньку занимали места, переговариваясь вполголоса и показывая друг другу что-то в ноутбуках и бумагах. Костя бегал туда-сюда по залу с какими-то проводами, а потом развернул на стене глазок проектора.

Искра заняла место рядом с Ольгой. Стул по левую руку от нее был свободен, и вежливый толстяк с американским акцентом попросил разрешения сложить туда свой кейс. Наконец все затихли, и Август прошел в центр зала.

- Для начала хочу поблагодарить нашего дорогого гостя за проделанную работу, – заговорил он, повернувшись к толстяку с кейсом. Тот поспешно вскочил и принялся кланяться, словно собирался исполнить арию на сцене. Присутствующие дружно ему похлопали. Август заговорил снова, и все мгновенно затихли. Он абсолютно не напрягал голос и говорил негромко, но веско. Речь его была грамотной, без слов-паразитов и заминок. Видимо, над ним в свое время здорово поработал тренер по риторике и дикции. Затем заговорил представитель из Америки. Искра спохватилась и принялась записывать все, что он рассказывал. Оказывается, после того как они успешно подняли продажи одной крупной компьютерной компании на 27 процентов, появилось сразу пять желающих подписать контракт с «Акамарачи» на полный пакет услуг: аудит, оценка персонала, тренинги, подбор и хедхантинг новых специалистов. За последний месяц еще двенадцать компаний купили у них услугу подбора кадров он-лайн. Для второго года на рынке США это было неплохо.

- Однако, - толстяк смущенно обвел взглядом всех присутствующих, словно кого-то искал, - есть одно «но», которое омрачает ситуацию. Изначально мне казалось, что это несущественная проблема, но после нескольких месяцев переписки с клиентами и с отделом базы данных резюме, мы так и не пришли ни к какому решению.

- О чем речь? – спросил Август, хмурясь.

- Речь о том, что когда я рекламирую клиентам нашу базу данных с резюме, то говорю, что в ней порядка 3 тысяч первокласных экспертов. Однако, на поверку, почти 20 процентов этих резюме устарели. Е-мейлы, телефоны и прочие контакты не работают. Клиенты не могут связаться с интересующим их человеком, и что они делают? Они пишут и звонят мне в негодовании, потому что они платят немалые деньги за услугу, которая является некачественной...

- Все понятно, - перебил его Август. - Что скажет представитель отдела базы данных? Проводится какая-нибудь работа по обновлению этих резюме?

Искра дописала последний пункт, подняла глаза от блокнота и обнаружила, что все смотрят на нее.

«Черт! Так это же я – представитель отдела базы данных! - подумала Искра в ужасе. Август жестом предложил ей подняться, и она сделала это как можно медленнее, лихорадочно соображая, что же ей делать. Ситуацию хуже она и представить не могла. Горло мгновенно пересохло, сердце бешено застучало – надо что-то сказать! Хоть что-нибудь!»

- Мы... работаем над всем этим, - пролепетала Искра не своим голосом.

- И каковы результаты? – вопрошал Август, сложив руки на груди.

- Мы...

- Конечно, мы работаем!

Искра посмотрела на дверь, откуда доносился голос, и облегченно вздохнула. Никогда бы она не подумала, что будет так рада видеть этого человека: на пороге стоял Кир, в чистой рубашке, при галстуке, правда ,как всегда, лохматый. Он бодро прошагал через комнату к экрану.

- Врубай, - велел он Косте и тут же на экране появились какие-то графики и диаграммы.

Кир начал говорить. Он стоял посреди комнаты, втиснув кулаки в карманы брюк и широко расставив ноги. Говорил он непринужденно и просто, иногда даже не стеснялся в выражениях, но это вызывало лишь улыбки на лицах присутствующих.

- Мы постоянно находимся на связи с людьми, которые числятся в нашей базе, мы общаемся с ними даже чаще, чем их мамы и папы. Ежемесячно мы совершаем рассылку тем людям, которые регистрировались год назад и спрашиваем, не изменилось ли у них что-нибудь: может быть, добавился новый опыт работы или изменились контакты. И они нам отвечают. Почти все. Это нормально: если сейчас разослать открытки всем присутствующим в этой комнате, то кто-то ответит, кому-то будет некогда, а до кого-нибудь одного они, скорее всего не дойдут, хотя бы до меня самого – я вечно забываю пароль от почты. (Все засмеялись) И что мне остается делать? Попробовать послать открытку снова. Удалить их из базы без их ведома я не могу, это будет нарушением. Вот нам, блин, и остается долбить их по всем известным адресам. Кроме того, у нас есть человек, который занимается поиском пропавших душ. Если вы ознакомитесь с пирогом, который я вам нарезал... я имею в виду эту круговую диаграмму, то увидите, что процент безответных е-мейлов снизился по сравнению с зимними показателями. Кроме того, я сам лично разговаривал с клиентами из Азии, пользующимися нашей базой. Они в восторге, я могу переслать их отзывы вам. По их мнению, процент устаревших резюме ничтожен. И я скажу вам почему: хотя наш сайт и сделан по всем стандартам и является ну... абсолютно простым в пользовании, некоторые товарищи с особо низким IQ все равно умудряются в нем заблудиться и перепутать параметры поиска (американский представитель слегка покраснел). Им нужен инженер, а они пишут маркетологу и удивляются, почему он не отвечает и не едет к ним строить дом. Вот здесь приведены выдержки из писем клиентов, которые уважаемый господин Айк пересылал мне, - Кир отвесил американцу шутовской поклон и указал на экран. - Вот послушайте: «Не могли бы вы помочь мне найти человека, который научит моих сотрудников пользоваться программой Эксель. На вашем сайте нет такой профессии как учитель Экселя...», - вы думаете это письмо я придумал? Неа! А вот еще: «Вас рекомендовали как крупный ресурс кадров в этой сфере, как мне настроить поиск, чтобы найти человека на следующую должность: веб-девелопер с хорошим английским, опытом работы не менее пяти лет и с заработной платой не более 200 долларов в месяц»... Щедрый работодатель, однако! Знаете, что я ему ответил? "Чувак, если ты найдешь такого работника - скажи мне где, я бы нанял таких с десяток и даже платил бы им аж 205 долларов!". (Все снова засмеялись). И таких писем – половина из того, что мы получаем. На данный момент моя новая ассистентка, Искра, которой вы все тут уже полюбовались, - он небрежно махнул в ее сторону, продолжая смотреть на экран, - получила задание разработать очень подробное руководство по поиску на сайте. Она все это выполнит в формате презентации, со всеми стрелочками и такими комментариями, чтобы понял даже последний кретин. И уже завтра на планерке она покажет вам макет.

Искра откинулась на спинку стула и стиснула шариковую ручку в кулаке.

«Полюбовались, говоришь, мной... Ну, погоди, - подумала она, - выполню, и не только в презентации, но и в .pdf, в ворде, в мп-3, на видео запишу... и во всех других форматах. Принесу завтра и запихну это все тебе в....»

- Хорошо, - сказал Август, просматривая графики Кира, - но все-таки я вижу, что процент устаревших резюме есть, и цифра тут немаленькая, - он подошел к экрану и указал на один из кусков «пирога», - думаю, нам надо пересмотреть правила и внести какой-то срок годности для резюме без ответа.

Зал загудел.

- Я не думаю, что это понравится клиентам, - скептически сказал американец.

- Мы уже официально сообщили о скором опубликовании трехсоттысячного резюме, а вы предлагаете удалить почти двадцать порцентов! – подал голос менеджер по маркетингу, который пару дней назад поставил лайки на все фотографии Искры. - Это повредит нашей репутации.

- А как насчет нас, хедхантеров? – спросила девушка с мальчишеской стрижкой. - Мы тоже пользуемся базой. У нас есть наработки и связи. Что если сейчас вы удалите тех людей, кто нам нужен?

- Хорошо, - Август поднял вверх указательный палец, и все тут же затихли, ожидая его решения. - Поступим так: отдел резюме бросит все силы на поиск утерянных контактов. До конца года вам надо снизить их процент до пяти.

- Как вы это себе представляете? – возмутился Кир.- Люди заняты абсолютно другим...

Искра не выдержала и довольно громко фыркнула. Некоторые из присутствующих заулыбались. Август, оставаясь серьезным, подошел к Киру и покровительственно похлопал его по плечу:

- Вы что-нибудь придумаете, - сказал он.

Кира буквально передернуло от этого, Он надулся, зло блеснул глазами, выдернул плечо из-под руки брата и отошел к столу. Сбросив на пол кейс американца, он сел рядом с Искрой. Август проводил его равнодушным взглядом и перешел к другому вопросу, который, к счастью, их отдела не касался.

- Ну что, насладилась работой? – спросил Кир сквозь зубы.

- Если ты хотел поставить меня на место, то тебе стоило зайти сюда на пару минут позже, - проворчала Искра. - То, что ты сделал, – низко: создал мне тупиковую ситуацию, заставил отдуваться...

- Ой, да ладно – отдуваться! – фыркнул Кир и, скорчив испуганную гримасу, пропищал - «мы над этим работаем!»

Август прервал свой монолог и многозначительно кашлянул. Все присутсвующие повернули головы в их стороны. Искра почувствовала, что у нее горят уши.

- Хватит, я и так уже загнана ниже плинтуса, - прошептала она Киру. - Давай просто будем работать.

- Да у тебя помешательство на этом: «работать-работать-работать», - ответил Кир, не особо стараясь говорить тихо. Искра принялась тихонько отодвигать от него свой стул, но он остановил ее, схватившись за его спинку: - Ладно! Я больше не буду. Мир.

- Очень хочется верить, - пробормотала Искра.

Остаток собрания они просидели молча.

Глава 4

«Бойтесь своих желаний» - такой статус поставила Искра в скайпе спустя три дня. Это было все, на что ей хватило времени и сил, после того как она, еле волоча ноги, добралась до домашнего компьютера. На работе теперь не было и речи о том, чтобы заняться чем-то посторонним: даже поесть было некогда, а серфинг по соцсетям или электронные книжки остались в далеко забытом прошлом. Свой статус Искра поставила специально для Кира, в надежде, что он увидит этот выброшенный белый флаг и сжалится, даст хотя бы немного передышки. Хотя, конечно, на самом деле Кир тут был ни при чем, он всего лишь принял ее правила игры. Одержимая желанием реабилитироваться после своего фиаско на собрании, Искра добровольно взяла на себя все то, что так давно и безрезультатно спрашивали со всего отдела: она одновременно создавала мануал по пользованию базой данных, как для клиентов, так и для сотрудников фирмы. Она обошла весь этаж с опросником, выясняя, какие технические моменты не устраивают всех в базе данных, какие есть неполадки и что хотелось бы поменять. Костя ей был за это страшно благодарен, ему уже надоело каждый раз исправлять что-то по мелочам.

Но главное - Искра усиленно помогала в создании презентации продукта для представителей одной фирмы в Японии, которые недавно заинтересовались их услугами. Обычно с подобными презентациями выступал сам Август. Ну, либо изредка за это брался Кир, как правило, в тех случаях, когда клиенты ему были интересны. И, кажется, это был как раз такой случай. Потому что, когда Искра, полушутя, сказала Киру, что если он не возьмется за это как следует, то она сама выступит вместо него, тот не понял шутки и посмотрел на нее с сомнением.

- Зачем тебе это? – спросил он, лениво перекатывая мышь под ладонью, - ты думаешь, что я за это выдам тебе премию, что ли? Или грамоту вручу похвальную? Я об этом даже не вспомню, когда буду писать годовой отчет. Я всегда и всем назначаю одинаковый бонус, считать каждому отдельно – такая морока. Так что… твоя инициатива выеденного яйца не стоит.

- А мне ничего и не надо взамен. Я просто хочу чему-нибудь научиться.

- Мне в это мало верится. Если ты хочешь поскорее получить продвижение и попасть на другое место, то выслуживайся не передо мной, а перед кое-кем другим.

Искра пропустила это мимо ушей и все также выжидающе смотрела на него. Кир продолжал:

- Кем ты там мечтаешь быть? Хедхантером? Ну, так иди и дружи с Кристиной, это ее профиль. Она ведь скорой уйдет в декрет, а заменить ее некому, ты знаешь? Это, может, тебя заинтересует больше, чем какая-то презентация, которая тебе ничего не даст.

- Кир, я еще не доросла до хедхантинга. И потом, мне нравится работать на тебя, хоть ты в это и не веришь. И я хочу помочь, честно.

- Помощь мне не требуется, - проворчал Кир не очень приветливо, хотя во взгляде его промелькнула тень любопытства, - у меня все под контролем.

Искра вздохнула. Настаивать ей показалось рискованным, но она решила, во что бы то ни стало, если не добиться выступить с презентацией самой, то хотя бы максимально участвовать в подготовке, даже если Кир будет каждый раз отгонять ее от компьютера. Вода камень точит. Итак, она начала понемногу задавать вопросы, подсовывать Киру свои макеты, то и дело заглядывать ему через плечо. Как ни странно, но Кира это вовсе не раздражало, хотя он и пытался прикинуться сердитым и, как ей сперва казалось, нарочно начинал работу над презентацией ближе к вечеру, когда уже пора было идти домой. И Искре приходилось засиживаться на пару-тройку часов дольше. Но ее это мало огорчало: домой, вернее, во временное пристанище, ее не тянуло совсем. Кир, конечно, косился с недоверием, ворчал, советовал ей лучше пойти накрасить ногти или заварить ему кофе. Искра отступала на некоторое время, но потом подходила снова. Наконец он смирился. Часто, когда они обдумывали, в каком порядке лучше расположить слайды или как лучше сформулировать то или иное предложение, Искра давала дельные советы – наверное, помогало образование лингвиста и остатки ее прошлого рабочего опыта. Порой она замечала проблеск уважения во взгляде Кира, а пару раз он ее даже называл умницей, а под конец, когда они «доклепали» финальный слайд, он заявил, что и не думал, что они так быстро со всем справятся. Это не было прямой похвалой, но Искра позволила себе думать, что в этом есть и ее заслуга.

Она сама не могла объяснить, зачем ей это. Перерабатывать, сносить его шуточки, проявлять эту никому не нужную гибкость... Всякий раз, когда она с пересадками кое-как добиралась домой ближе к полуночи, то обещала себе, что завтра обязательно выйдет из офиса вовремя. Но каждый день, видя, что Кир, взлохмаченный, с синяками под глазами и с чашкой чернющего кофе в руках, опять остается что-то доделать, она просто не могла себя заставить его бросить. Это не было похоже на жалость, нет. Она просто испытывала потребность помочь этому удивительно доброму, но запутавшемуся человеку. А еще тут играло роль любопытство.

Когда с презентацией все более или менее утряслось, то остатки сил и времени она бросила на поиски утерянных контактов, причем сделала она это с таким азартом и рвением, что многие коллеги невольно втянулись в затеянную ею игру.

Все началось утром четверга, когда сонный и как всегда лохматый Кир после утренней побудки вошел в кабинет. Еще с порога он довольно присвистнул: Искра наконец-то вернула постер с «Властелином колец» на стену, а диски вперемежку со жвачками опять валялись по всему столу.

- Вот это я понимаю! - удовлетворенно воскликнул он и тут же дружески отсалютовал изображению Леголаса.

- Дурное дело не хитрое, - невнятно пробормотала Искра из-за своего монитора. Похоже, она была поглощена каким-то занятием и не особо обратила внимание на приход босса. Кир даже подумал, а не установила ли Искра у себя ту компьютерную игрушку, которую он недавно «забыл» у нее на столе. Предвкушая расправу, он подкрался к ее компьютеру и в последний момент громко спросил у нее над ухом:

- Ну и как у нас дела?

Искра даже не вздрогнула, а только недовольно подернула плечом, над которым навис Кир, словно на него села муха. К его великому разочарованию, никаких «Растений против зомби» на мониторе не было. Зато была развернута табличка с до боли знакомыми для Кира именами: очень уж часто они мелькали в письмах недовольных клиентов. Искра допечатала что-то и повернулась к Киру: лицо ее буквально светилось самодовольством, глаза блестели.

- Вот! – сказала она, тыча пальцем в монитор, где напротив одного из имен значился адрес и телефон, - уже один есть!

- С ума сойти какое достижение, - ухмыльнулся Кир, - нашла в гугле?

- Обижаешь, - фыркнула Искра, - я взяла себе только тех, кого вообще никак не найти: их нет ни в соцсетях, ни где-либо еще...

- И как же ты его нашла?

- О! Вот это самое интересное! По его резюме я узнала фирму, где он долго работал, залезла на их сайт, взяла имена некоторых его коллег, и полезла к ним на странички в соцсети. И представляешь, у одного из них на фото мужик точь-в-точь как наш, но он зарегистрирован на фейсбуке под дурацким ником что-то типа Суперсоблазнитель Диего, поэтому его не могли найти. Хе-хе, дядьке шестьдесят лет - и такой псевдоним... Короче, я написала ему, и он уже мне ответил!

- Поздравляю, - буркнул Кир. - Что насчет обеда? Я знаю отличную закусочную на кольцевой дороге. Ехать два часа, так что уже пора выходить на обед…

- Не мечтай, нам через полчаса на планерку, - перебила его Искра, снова погрузившись в свою таблицу, а потом, вспомнив кое-что, резко сменила тон на ласковый и спросила: - Кир, дай мне пару своих фотографий, а?

- Повесишь их себе в шкафчик или на дверь туалета?

- Отличные идеи, ты бы так в работе их генерировал! Нет, просто я создаю странички в соцсетях, с которых буду подкатывать к друзьям, коллегами и соседям наших потерянных душ. И мне нужны фотки красивых людей.

- Потерянных душ?

- Девочки называют их… потеряшками, - Искра закатила глаза.

- Вполне в их духе. Ну, так и быть, прогиб засчитан, - Кир сел за свой стол и самодовольно улыбнулся, - пару фотографий я тебе сейчас сброшу.

- Почему прогиб? – от удивления Искра даже отвлеклась от монитора.

- Ты назвала меня красивым. Не то что бы я не знал, что я неотразим, но все равно…

- Есть, нашли двоих! – в кабинет ворвалась Ада, триумфально размахивая розовым бумажным квадратиком, - твой метод работает! Мы с девочками поставили на главное фото наши снимки в бикини, и по первой просьбе все, кто этих людей когда-либо знал, бросаются их искать! В течение дня точно будут еще три! А еще мы уговариваем Леню сфотографироваться без майки и написать бывшей жене одного потеряшки: у нее такой отчаявшийся статус стоит, что она явно только этого и ждет.

- Только пусть место жительства тогда поставит где-нибудь к ней поближе, - посоветовала Искра, перепечатывая с бумажки полученный адрес.

- Вот мы тоже это обсуждали, - закивала головой Ада, - вроде бы как тот же город писать – есть риск попасться на лжи, а если он будет с другого города, ей это может быть не интересно…

- Эй, стоп! – вмешался Кир. Обе девушки недоуменно повернулись к нему, словно и позабыв о его присутствии, - и мое фото тоже нужно, чтобы подмазываться к озабоченным теткам?

- Обычно ты большим успехом пользуешься у девиц помоложе, - не без сарказма сказала Искра, - С твоим фото будем долбить всяких секретарш, стажерок, соседок.

- Ну, уж нет, – твердо произнес Кир

Искра пожала плечами и хотела уже сказать, что ладно, они легко обойдутся - сейчас найти снимок хорошенького, не примелькавшегося парня – проще простого, но Кир продолжил:

- Никаких манипуляций с моим образом без моего ведома. А лучше… лучше я сам заведу профиль и буду писать. Давай имена – кому чего…

Перед обедом ребята то и дело забегали в кабинет и приносили новые адреса. Все настолько заразились азартом, что не хотели уходить на обед: скинулись на пиццу с доставкой. А во время ее поедания на кухне, Кир пообещал двойной бонус тому, кто по истечении срока восстановит больше всего контактов. После этого отдел загудел как пчелиный улей: Ада и ее подружка Инна едва не передрались из-за тех контактов, которые они нашли вместе; Леня, одолжив у кого-то фотоаппарат, заперся в туалете; Искра, раскрасневшаяся, с выбившимися из косы прядями, бегала по кабинетам и наспех распределяла «потеряшек» между сотрудниками. Когда часа в четыре к ним пришел сонный Костя поменять чернила в принтере, то в первый момент он сильно встревожился от такой обстановки, но потом вник и тоже засел в одном из кабинетов с ребятами, озорно хохотал и под конец даже вломился в электронный архив мэрии какого-то города и извлек оттуда два адреса.

Искра ушла домой в восемь. Кир и еще пара человек остались.

- А смысл туда-сюда ездить - надоело, заночую тут, - махнул рукой Кир.

Искра понимающе кивнула и ушла. Раньше она думала, что если он сидит допоздна, то только чтобы пойти очередную компьютерную игру. Но после того, как Кир продемонстрировал свою работу на собрании, Искре стало ясно, что он все-таки ею когда-то занимается. И тогда она стала присматривать к тому, чем занят ее шеф. И вот что она поняла: практически 90% времени Кир не работал: он опаздывал по утрам, уходил и приходил когда вздумается, играл в компьютерные игры, бродил по кабинетам со свежими анекдотами и занимался прочей ерундой, далекой от работы. Но делал он это не из лени, а напоказ, чтобы его безделье засвидетельствовало как можно больше народу. И еще, чтобы как можно меньше людей – желательно вообще никто – не узнал, как на самом деле много и тяжело ему приходится работать, когда никто не видит.

Когда Искра сама начала задерживаться ради презентации, ей открылся секрет Кира: этот саботажник и шалопай превращался в серьезного трудягу, едва все расходились по домам. Он методично и тщательно делал всю ту работу, что накапливалась за пустой день, а также все те задания и мелочи, которые давно мог бы поручить подчиненным, но почему-то не поручал. Будто для него было делом чести – притворяться эдаким супергероем и гением менеджмента, который решает все проблемы, совсем не напрягаясь.

Вот так странно вел свои дела ее босс. Он ничем не перегружал подчиненных, многого не требовал, был добр, закрывал глаза на сотни промахов, игнорировал дисциплину. А по ночам он оставался и доделывал чужую работу и исправлял чужие «косяки». Искра много бы отдала за то, чтобы понять эту его причуду, но знала, что как бы между прочим о таком с Киром не поболтаешь: этот момент хоть и относился к работе, но был глубоко личным.

«Всему свое время, - повторяла она про себя, - постепенно я узнаю это и, наверняка, еще много чего».

К тому же, было кое-что в ее боссе, что ее интересовало куда сильнее, чем его странный стиль работы. Только уж в этом она точно не призналась бы никому, особенно самому Киру. Его семья – вот о чем она была бы не прочь разузнать побольше.

Кир с братом почему-то вызывали у нее нездоровый интерес и казались ей какими-то необычными. Хотя толком она даже не могла себе самой объяснить, в чем эта необычность проявлялась, кроме того, что они почти не похожи. Каждый раз, когда Искра задумывалась о них, у нее возникала масса вопросов личного характера, которые ей хотелось бы задать Киру. Но она понимала, что вместо ответов получит лишь очередной щелчок по носу. Расспрашивать коллег она тоже не рисковала: не хватало ей только, чтобы поползли слухи, что она интересуется своим шефом и его семьей. А из того, что ей все-таки удалось разобрать в трепе на кухне, она пришла к выводу, что никто ничего толком и не знает.

- Они не похожи, потому что… то ли они сводные, то ли двоюродные, - сказала Инна, - у них ведь и фамилии разные: Август Андреев и Кир Белявский.

- И отчества, - добавила Ада, - но они с детства вместе. И учились в одном университете. А потом вместе основали фирму.

- Вроде как Август был женат, но развелся, - сообщил Костя. - А Кир, думаю, из тех, кто женится только лет в шестьдесят, когда уже будет не способен дойти до клуба, чтобы снять девчонку.

Это было правдой, Кир явно не страдал от одиночества на досуге. Его телефон периодически разрывался от звонков всяких девушек, которых он, похоже, цеплял пачками. Но относился он к этим звонкам как-то странно: словно к какой-то тягостной обязанности: Искра часто видела, как на его лице пролегала тень усталости, когда раздавался очередной звонок. Однако он отвечал на каждый: сказав бодрое «привет», он выдавливал из себя улыбку и начинал весело трепаться, разбрызгивая позитив и сыпля шутками, как обычно. Из этого Искра сделала вывод, что сердце Кира до сих пор свободно. А вот хочет ли он это изменить, находится ли в поисках или просто подбирает себе компанию, чтобы скоротать остаток ночи, она не знала.

А узнать хотелось ужасно.

***

Страшно не хотелось этого признавать, но Катя оказалась права: Кир был клевый. И сдружились они быстро. Он охотно помогал, весело шутил, водил на обед за свой счет и, главное, был интересным собеседником. А еще, он менялся в лучшую сторону. Постепенно, но сравнительно быстро он начал за собой следить, лучше одеваться, отвечать на звонки, не пропускать деловые встречи. Наверное, он был бы прекрасным мужем – не без характера, но поддающийся дрессировке, как-то подумалось Искре. А ведь все, что она делала, - просто была добра с ним. Сложно представить, каких успехов в его перевоспитании можно добиться, если действовать на него еще и через супружескую постель.

Однажды он даже пришел в офис до того, как Искра ему позвонила - это был явный прогресс.

- Ты делаешь успехи, - не удержалась Искра.

- Просто выспался, - признался Кир, любовно наклеивая на бок своего компьютера десятую по счету звездочку из золотистой фольги: кто-то из ребят придумал шутки ради такую фишку: клеить себе звезды по количеству найденных контактов.

- Всего одна звездочка за всю ночь? – рассмеялась Искра. - Действительно, выспался, похоже.

- Ну да, сегодня ночью я предпочел спать, - кивнул Кир и с довольным видом потянулся. - Какое это приятное и давно забытое ощущение – выспанности…

- Что же такого случилось? – спросила Искра и подперла руками щеку, готовая слушать.

- Просто, хм… просто вчера у меня был хороший секс, и после него я вырубился как-то раньше обычного, - прямо глядя ей в лицо, сказал Кир.

Искра сделала вид, что у нее что-то стряслось в компьютере, и поспешно нырнула за монитор.

- Да что ты? – как можно непринужденнее сказал она. - Неужели это с тобой настолько редко случается?

Судя по всему, Кир надулся и тоже уткнулся в свой монитор.

- Я надеялся, что ты за меня порадуешься, - буркнул он, - ты ведь так заботишься обо мне, и явно спишь и видишь, как сделать из меня нормального человека…

- Я забочусь о нашей работе, а не о тебе, - возразила Искра, - и по-моему, то, что ты спишь по три часа в день, еще не делает тебя нестандартным. Ты всего лишь стремишься кому-то что-то доказать, хотя и не признаешься.

- С чего это мне кому-то чего-то доказывать? – подавшись вправо, чтобы видеть свою ассистентку, спросил Кир, - у меня все в порядке, я вполне всем доволен и немало добился в свои тридцать с копейками лет.

- Я же сказала, что не признаешься, - словно самой себе, сказала Искра, а потом немного громче обратилась к шефу: - Я за кофе. Тебе принести? Ах, ну да, ты же выспался...

Она как можно быстрее покинула кабинет, чтобы Кир не успел отреагировать на ее насмешку. По дороге на кухню она завернула в туалет, чтобы посмотреться в зеркало: ей хотелось знать, насколько же сильно по ее лицу видно, что она злится. Но ее отражение, слегка бледноватое и осунувшееся, в целом выглядело бесстрастным и обычным. Искра побрызгала себе на лицо воды из-под крана и глубоко вздохнула. Сейчас ей было некогда копаться в себе и выяснять причину своего гнева. Истина и так плавала на поверхности, как ей казалось: избалованный, богатый бабник-эгоист, с которым она работает, очень себе счастлив. В то время как у нее катастрофа по всем фронтам: семейному, денежному, да и на работе все очень мутно. Это зависть. Наверное, поэтому эти два брата и привлекали ее: она им завидовала, по-черному ли, по-белому ли, но ей хотелось быть на их месте… Ну, либо быть с ними, эдакой их сестрой. Искра криво усмехнулась этой странной мысли и отправилась налить себе кофе.

На кухне сидела пара девочек-стажерок, склонившихся над женским журналом. При ее появлении они дружно чирикнули «здрасьте!» и, быстро собрав со стола свои чашки, телефоны и даже крошки, исчезли. Искра проводила их взглядом и вздохнула: похоже, одиночество начинает ее добивать, и приближается депрессия на эту тему. Она так и не нашла себе подруг на работе - только хороших приятельниц. И дело было вовсе не в том, что прошло мало времени с ее прихода сюда: ей просто очень тяжело удавалось наладить действительно дружеские отношения. Анна была ее единственной настоящей подругой, с которой она хотя бы могла созвониться и поболтать, но по телефону всего не расскажешь, а на встречу нужно выкраивать время, причем им обеим. Искре не хватало общения, теплого и человеческого. Не хватало дочки, еще слишком маленькой, чтобы так долго быть без мамы. Не хватало старушки-матери и их посиделок за чашкой чая. Не хватало даже мужа Макса, не того, конечно, от которого она сбежала месяц назад среди ночи, затыкая уши от отборной брани, а того, каким он был, прежде чем в их отношениях все пошло наперекосяк...

«Это бывает у всех во время развода, - утешила себя Искра, - пройдет со временем. Надо только…»

Но что надо было сделать, чтобы все печали прошли, она не знала. Тоску было трудно прогнать: она крепко засела, давя на грудь и мешая дышать свободно. Одно Искра знала точно: если и в эти выходные она не попадет к дочери, то у нее случится нервный срыв. Поэтому, проглотив обжигающий горло кофе, она поспешила на рабочее место, позабыв о Кире за соседним столом и о его маленьких радостях. Чтобы увидеть свою маленькую радость, ей нужно было успеть наклеить на стол еще как минимум 4 звезды.

«А он… пусть клеит свои звезды на чью угодно кровать, мне дела нет», - подумала она, чтобы взбодриться.

Глава 5

Долгожданная поездка к дочери была единственным моментом за неделю, когда Искра позволила себе расслабиться. Дорога домой… Пожалуй, впервые она испытывала чувство нетерпения, трясясь целый час в электричке, потом столько же на автобусе. По сути, то место, куда она ехала, давно уже не казалось ей домом. Да, она родилась в этом крохотном поселке, да, там прошло ее детство, но, как и большинство ее сверстников, она покинула малую родину при первой же возможности. Смерть отца и тот факт, что ее мама осталась одна, ее не остановили, наоборот, подгоняли обосноваться где-нибудь подальше. Она любила маму, но возвращаться в отчий дом для нее было тяжело. И она находила тысячу причин, чтобы сократить свои приезды туда до минимума. С этим нужно было что-то делать, уговаривать маму переехать в город, продавать дом, - понимала она, но бездействовала. Порой она испытывала недолгие угрызения совести, но водоворот новой жизни, проблемы и вопросы, которые казались ей во сто крат важнее, захватывали ее, и она откладывала решение этого вопроса на потом. А теперь... как ни странно, именно когда проблемы Искры стали по-настоящему серьезными, она понял, что хочет домой.

По дороге, в электричке, она слегка задремала, прислонившись лбом к оконному стеклу. Мимо проплывали похожие друг на друга беленые дома с зелеными заборами, вдали широкой серой полосой тянулась река и мелькали фигурки рыбаков на берегу. Дважды поезд проезжал по бесконечно длинным мостам, и в глазах начинало рябить от выкрашенных в коричневую краску опор с поблескивающими меж ними серебристыми «барашками» на воде. Искра сняла очки, потерла крохотную морщинку на переносице и закрыла глаза.

В полудреме ей привиделось прошлое лето. Клара, ее дочь, еще только училась ходить и неуклюже топала по дорожкам возле дома, вцепившись в пальцы Искры и высоко, словно солдатик, поднимая ножки. Весь мир для нее был одним сплошным сюрпризом, она вертела своей кудрявой головой то влево, то вправо и удивленно восклицала, увидев что-нибудь новое: воробьев, плещущихся в луже, тощего кота на заборе или дымящиеся заводские трубы над деревьями. И Искра терпеливо говорила дочери названия того, что она видит, и объясняла, что это такое, хотя малышка еще была слишком мала, чтобы понять ее. Искра рассказывала, что кот сейчас прикидывается спящим, но на самом деле он следит за воробьями и хочет их съесть. Она рассказывала, что трубы вдали принадлежат заводу и из-за этих труб квартира, в которой они живут, гораздо дешевле, чем в других районах. Помолчав немного, Искра начала объяснять то ли дочери, то ли себе самой, что их папа поэтому и не бывает дома сутками: сердится, что им пришлось сюда переехать. Он хочет заработать побольше денег и вернуться в уютный коттедж в пригороде, где они с Максом жили до рождения Клары. Именно тогда, прогуливаясь с дочерью и объясняя ей простые истины жизни, Искра поняла, что врет и себе и ей, и что у ее брака уже давно песенка спета.

Потом последовали более мрачные воспоминания - безразличное выражение лица Макса, а чаще его спина: вот он сидит по каким-то сайтам знакомств, и не отвечает на вопросы Искры, где он был этой ночью, а вот он спит, отвернувшись к стене, когда Искра сидит над кроваткой больной дочери и ждет вызванную «скорую». А вот он с банкой пива в руке отворачивается от Искры, когда та просит оставить ей деньги на продукты...

Искра с усилием открыла глаза и прогнала видения. С ней такое случалось частенько, и она знала, что если вовремя не отвлечься, то воспоминания дойдут до крайней точки, и ей станет бесконечно жаль себя, начнутся пессимистичные настроения, вспомнится, как Макс сказал, что она никому не нужна с ребенком, и ей подумается, что он был прав. И тогда она разревется прямо в электричке, на виду у незнакомых людей. А они будут с равнодушным любопытством смотреть на ее слезы и мысленно гадать, что же такого могло приключиться у этой молоденькой девицы с пакетом, из которого торчит лапа плюшевого медведя и какие-то еще игрушки.

Искра вышла на станции и направилась к автобусной остановке: крохотный поселок, в котором жила ее мама, находился в пяти километрах и не имел своей станции, хоть и стоял возле железной дороги. Поэтому туда приходилось добираться рейсовым автобусом.

Мама с Кларой встречали ее, присев на облезлую, некогда желтую скамейку, которая считалась остановкой. Возле скамьи когда-то еще торчал столб, а еще раньше, возможно, на столбе было расписание автобусов, теперь же кто-то из предприимчивых местных жителей выкопал его и утащил к себе домой. Искра вышла из автобуса и в три прыжка добралась до них, бросила на асфальт пакеты, подхватила дочь на руки и, зарывшись носом в золотистые кудряшки, с удовольствием вдохнула родной и любимый запах. Потом она долго целовала малышку в щеки, глаза, лоб и нос, ощупывала худенькие плечи и перебирала крохотные пальчики. А девочка только улыбалась, зажмурившись, и вдруг, немного подумав, сказала:

- Мама к нам приехала.

Искра уставилась на дочь, не веря своим глазам.

- Да, мы уже говорим целыми предложениями, - улыбаясь, сказала ее мать, которая все это время стояла в сторонке, чтобы не мешать долгожданной встрече.

- Я все пропустила, - горько пробормотала Искра и снова прижалась к Кларе.

На ночь Искра взяла малышку к себе в кровать, и долго не могла уснуть. Оперевшись на локте, она любовалась дочерью, слушала ее ровное дыхание и гладила по волосам. Девочка спала, обхватив руками куклу, которую среди прочих подарков привезла Искра. Девочка и кукла были примерно одного роста. Искре показалось, что за те шесть недель, что они не виделись, Клара выросла и сильно изменилась. «Хорошо хоть не забыла меня», - подумала она.

На окне слегка задребезжали стекла: мимо поселка, равномерно постукивая железками, проехал скорый поезд. Клара заворочалась от звуков и недовольно хныкнула, не посыпаясь. Искра подумала, что надо скорее забрать дочь в город. И, возможно, маму тоже, если согласится.

В сумке на столе пиликнул айфон Кира. Искра потихоньку встала с постели и достала его: это была смска от Августа. «Понедельник, 8-00 – встреча с японцами по поводу покупки 500 резюме из вашей базы, потом ваша презентация. Присутствовать обязательно». Искра поборола желание швырнуть телефон об стену и, тяжело вздохнув, спрятала его обратно в сумку. Эта смска автоматически отменяла разрешение прийти в понедельник к обеду, которое ей давал Кир. Теперь ей придется выехать завтра ночью, последним автобусом, и сидеть на станции три часа в ожидании первой электрички. А это значило, что ей осталось смотреть на свою Клару меньше суток.

От злости сон совсем пропал, и Искра, предусмотрительно подставив к кровати пару стульев, чтобы дочь не скатилась на пол, пошла на кухню. Мимо комнаты мамы пришлось красться на цыпочках: ей почему-то не хотелось, чтобы та проснулась и вышла поболтать, ей хотелось побыть одной. На кухне ничего не менялось уже много лет: вязанные крючком салфетки и прихватки, вышитые полотенца, расписные коробочки для круп на полках – все эти вещи хранили тепло маминых рук. Кое-что, например уродливые часы в жутких декупажных розах синего цвета, были сделаны Искрой – мама какое-то время пыталась привить ей любовь к ручному труду, ведь, казалось бы, у двух людей с золотыми руками и ребенок должен быть таким же. Но нет, на Искре природа явно отдыхала, как шутил отец. Искра протянула руку и ласково, словно что-то живое, погладила дверцы кухонных шкафчиков, прошла вдоль стола, проводя ладонью по его деревянной поверхности, потом села на табуретку с резными ножками. Все это сделал отец.

Когда он был жив, Искра не знала, что такое нужда. В доме всегда водились деньги. Ему вечно звонили заказчики, приезжали машины со столичными номерами, и отец грузил в них шкафы, полки, стулья, тумбы... А потом брал Искру за руку и вел в магазин – покупать все, что ей захочется. А еще в доме всегда приятно пахло деревом, стружками и лаком... Как же все это было давно, будто в позапрошлой жизни.

Отец был для Искры эталоном – таким, каким должен быть любой мужчина, любой отец: трудолюбивый, щедрый и добрый. Но оказалось, что подобные качества у мужчин – огромная редкость. Вот и Макс, за которого Искра вышла замуж, как оказалось, не мог похвастаться ни одним из них.

Искра встряхнула головой, прогоняя неприятные мысли о «будущем бывшем». Она снова подошла к шкафчикам, открыла пару дверец в надежде отыскать банку с кофе, поняла, что либо мама не тратится на него, либо с момента отъезда дочери порядки на кухне поменялись, и кофе хранилось где-то в другом месте.

Возможно, это было к лучшему: ей стоило поспать, хотя у нее было сильное желание как можно дольше бодрствовать и как можно меньше пропустить за выходные. Однако впереди ее ждала долгая и утомительная рабочая неделя. Искра еще немного помедлила, привычно перебирая в голове какие-то дела и планы, затем сдалась, отложила все радости и сложности на завтра и прокралась к дочери. Клара, почувствовав простор вокруг, во сне разметала руки по сторонам. Искра потихоньку прилегла у нее в ногах и вскоре заснула.

***

Полтора суток спустя она ехала на электричке обратно, прихлебывала кофе из термоса и набирала номер Кира. Она решила самолично убедиться, что он не проспит, ничего не забудет и оденется поприличнее. Все-таки сегодня был не тот день, чтобы рисковать и полагаться на его ответственность.

Кир не отвечал на звонок в течение десяти минут. А когда наконец Искра услышала в трубке сигнал приема, то сперва на том конце телефона кто-то возился, шуршал, тихо перешептывался.

«Опять подцепил какую-то девку», - раздраженно подумала Искра, дожидаясь, пока шеф, наконец, удосужится заговорить с ней.

- Еще только семь утра! – воскликнул тот вместе приветствия. - Что стряслось?

- Сегодня с утра встреча с японцами, поторопись, - как можно бодрее сообщила Искра.

- А…так я же ее вчера перенес. На вечер, - зевнул в трубку Кир.

- Как? – растерялась Искра.

- А так. Вчера оказалось, что рейс, на котором они прилетают, задерживается. И я предложил провести презентацию вечером в ресторане. Мы все равно собирались пригласить их на наш юбилейный банкет. Так что расслабься, всё успеваем. Я приеду через пару часов.

- Почему мне не сказали? – спросила она, но трубка уже пикнула «отбоем».

От обиды она чуть не расплакалась. Она потратила всю ночь на дорогу зазря! Чертовы расстояния! Чертовы японцы! Чертовы боссы, думающие только о себе! Особенно ее разозлил Кир, она так и видела его, нежащего сейчас на измятой постели в компании какой-нибудь девицы, вымазанной вчерашним клубным макияжем.

- Да чтоб ты… - она не договорила. Изощренного проклятия придумать не вышло, а ограничиваться пустым «провалился» не хотелось.

Когда Кир пришел в офис, то как будто почувствовал негатив, исходящий от Искры, и, ограничившись коротким приветствием, засел за свои дела. Только ближе к обеду он вдруг обратился к ней с необычным вопросом:

- Слушай, а какой у тебя размер?

- Тебе зачем? – насторожилась Искра.

- Нужно.

- Смотря чего: обуви, джинсов…

- Платьев.

- Платьев… - Искра задумалась, – не знаю. Я просто всегда прошу продавцов в магазине дать мне мой размер. А что?

Кир выехал из-за своего стола и прищурился, глядя на Искру.

- Мне нужно выбрать подарок для одной знакомой. Вечернее платье. И у нее, по-моему, такой же размер, как и у тебя.

Искра поморщилась, уже догадываясь, что он скажет дальше.

- Кир, я не думаю, что твоей подружке придется по вкусу то, что я выберу, - как можно тактичнее отказалась она.

- Ну… - Кир задумчиво почесал небритый подбородок, - это не проблема. Я выберу сам, а ты только примеришь его потом.

- О нет, это еще хуже, - вырвалось у Искры.

- Почему?

- Потому что… потому что тебе подсунут что-нибудь из старой коллекции втридорога, а ты и не заметишь, - нашлась она с ответом.

- Ок, выберем вместе, - Кир сдернул с вешалки свою мотоциклетную куртку, - а после съедим что-нибудь экзотическое, я угощаю.

Искра вздохнула и принялась собираться. Что ж, раз так, то Киру придется поистратиться сегодня. За примерку платья для его подружки она закажет себе самое дорогое блюдо и вино. Да и так эта жертва сполна не окупится. Пожалуй, платье она тоже выберет самое дорогое и самое тесное, в какое только сможет втиснуться.

Глава 6

- А что если ты, как Джулия Робертс в «Красотке», будешь выходить из примерочной и демонстрировать наряды, а я буду их оценивать?

Кир вальяжно развалился на велюровом диване, пока Искра перебирала плечики с разноцветными нарядами.

- И не мечтай, - пробурчала она, - Твое дело маленькое: дать кредитку и помалкивать, пока я буду примерять что-нибудь из этого...

- Ну, хотя бы посоветовать что-нибудь я могу? – заискивающе спросил Кир. - Иногда Август советуется со мной какой галстук надеть...

- И надевает, конечно, тот, который ты отсоветовал, - ухмыльнулась Искра. Она уже извлекла из вороха нарядов две вешалки с чем-то черным и синим и направилась к примерочной, перебросив их через плечо.

- Смейся-смейся, - услышала она голос Кира из-за шторы. Похоже, он не поленился встать с дивана и подойти к кабинке, чтобы продолжить трепаться, - между прочим, мои родители были портными, и я кое-что понимаю в одежде.

- Были? А сейчас они чем занимаются?

- Хм... не удивлюсь, что тем же самым – шьют, кроят, моделируют...

- Но ты этого не знаешь точно? Хорош сынок!

- Ну откуда мне знать, чем люди занимаются в раю? Если рай есть и там разрешают заниматься любимым делом, то у них там, явно, имеется симпатичное небесное ателье.

- Ох... прости, - Искра поспешно выглянула из-за шторы. Кир стоял, прислонившись спиной к стене между кабинок и задумчиво чертил что-то носком ботинка на мраморном полу. Искра протянула обнаженную руку и коснулась его плеча, - эй... я не знала, честно.

- Я верю, - Кир кивнул, продолжая обозревать что-то у себя под ногами.

- У меня тоже отец умер. Мне тогда было тринадцать. Я до сих пор помню эту боль.

- Наверное, она мало отличается, если тебе перевалило за двадцать, - горько хмыкнул Кир, - их нет уже семь лишним лет, но я до сих пор не привык.

Искра почувствовала себя очень неудобно. Уж что-что, а соболезнования ей всегда давались тяжело. Нужно было находить какие-то слова, не пустые и не клише, а что-то... чтобы человек понял, что тебе действительно не все равно. А какие, интересно, слова могут тут сгодиться? Чего он еще не слышал от множества друзей и знакомых?

- Кто бы мог подумать, - вдруг произнесла она, не успев даже толком обдумать последствия того, что скажет. – А ведешь ты себя так, словно они просто где-то в другом городе и не могут видеть твоих выходок.

- Ты хочешь поговорить об этом? – быстро спросил Кир, подняв голову. - О том, могут ли видеть нас мертвые, могут ли нам что-то сказать и все такое прочее? Ты реально считаешь, что я подходящий собеседник для этого?

- Я считаю, что ты просто борешься со своим горем как можешь, вот и все, – под пристальным взглядом Кира Искра мысленно отругала себя за дурацкий выпад и решила немного смягчить удар. - Хорошо, что у тебя есть брат, вдвоем подобное перенести легче. Вот у меня не было никого...

- Ладно, проехали, - взбодрился он и вдруг, скользнув взглядом по собеседнице, ухмыльнулся.- Может, оденешься уже до конца?

Искра, вспомнив, что демонстрирует из-за шторы обнаженные плечи, невольно ойкнула, исчезла в кабинке. Через минуту она вышла уже в платье. Она остановилась перед кабинкой, уперлась руками в бока и выжидающе посмотрела на Кира, желая увидеть его реакцию. Платье было роскошным: черный атлас обтягивал ее от груди и до колен, а на плечах и шее расцветало богатое черное кружево. Кир невольно открыл рот.

- Вот уж не замечал, что у тебя такая...

- Такая что? – спросила Искра, вертясь перед зеркалом.

- Эм... внешность. Яркая внешность, - Кир облизнул пересохшие губы, - ты явно будешь... То есть, это явно то, что нужно.

- Есть такое же синее, - сказала Искра, пропустив его сумбурный комплимент мимо ушей, - Но черное вроде как строже выглядит. Ей надо построже или поярче, как ты считаешь?

Кир почему-то посмотрел Искре на ноги.

- По-моему, черный цвет - сексуальнее, - заключил он.

- Ну и отлично, что тебе нравится, - Искра подала знак продавщице и снова скрылась в примерочной.

- Я начинаю понимать, почему Август тебя нанял, - сказал Кир задумчиво.

- Кажется, ты это понял уже давно? Чтобы я с тобой нянчилась и тебя... пинала, - Искра, радуясь, что Кир ее не видит, скорчила перед зеркалом испуганную рожицу. Кто знает, где предел тому, что она может сказать своему полному сюрпризов боссу....

- Да нет, это, конечно, тоже, но я в смысле твоей внешности. Август действительно имеет хороший вкус, гораздо лучше моего. Вернее, он умеет примечать хорошие качества, о которых другие даже и не подозревают. Поэтому у него так хорошо идут дела в бизнесе: он отличный аналитик, отличный хедхантер, отличный психолог, да и покупатель тоже. В тебе он тоже сразу вычислил кое-какие качества, которые я замечаю только со временем.

- Ага. Он меня удачно купил, ты хочешь сказать?

- Он сделал хороший выбор. Я думал, ты спросишь, какие именно качества я пытаюсь хвалить. Люди всегда так любят узнавать, что в них есть действительно хорошего, подтвержденного другими...

- А я не спрошу, – угрюмо отозвалась Искра.

- Почему?

- Потому что наперед знаю, что в ответ получу только шутку про мой зад, грудь или ноги.

Кир шумно вздохнул, но ничего не возразил. Искра пожалела, что не видит его лица. Все-таки, он прав: люди жаждут знать, что думают о них другие. Она ведь специально сказала так, чтобы он горячо ей возразил и начал уверять в том, что она просто хороший человек. Но он промолчал.

- Ну, ладно, - выходя из кабинки, она на ходу застегивала манжеты блузки. - А какие у тебя качества? Чем ты можешь похвастать?

- Я лучше умею уговаривать. Убалтывать, убеждать, умасливать, короче, из меня лучший продавец, чем покупатель.

- Ну, тогда вдвоем с братом вы - отличный тандем. Да и смотритесь отлично... Особенно если тебя приодеть.

- Кое-чего нам обоим не хватает, - вздохнул Кир.

Искра хмыкнула:

- Трубки мира, наверное.

Они остановились у кассы в ожидании, пока продавщица положит платье в пакет. Перед ними на стене висело еще одно зеркало, в огромной серебристой раме, с подсветкой по бокам. Кир и Искра, не сговариваясь, одновременно покосились на свое отражение: красивый, слегка неухоженный мужчина и застегнутая на все пуговицы безукоризненная женщина. Кир невольно провел рукой по волосам, стараясь хотя бы немного их пригладить, затем с досадой почесал небритый подбородок.

- М-да, - сказала Искра, - не только приодеть. Но и побрить.

- У меня давно имеется бритва на работе. К презентации я буду на уровне.

- Это утешает. Пойдем уже, я проголодалась. А кто-то обещал мне обед в ресторане.

- Само собой. Но… может, ты все-таки ты поедешь со мной на мотоцикле? Так гораздо удобнее.

- Еще чего. Вызывай мне такси.

***

Как-то раз, когда Искра была еще студенткой, они с сокурсниками пошли в ресторан отмечать закрытую сессию. Искра в тот вечер выпила всего один, но очень крепкий коктейль и впала в какое-то мечтательное оцепенение, глядя в окно, пока всё остальные ели и веселились. Когда она очнулась, то оказалось, что ресторан уже готовился к закрытию на ночь, и она сидела за столом одна, наедине с огромным неоплаченным счетом и парой мелких купюр, оставленных кем-то из ребят.

Те ужасные минуты Искра запомнила на всю жизнь и надеялась никогда больше их не испытать. Однако именно в тот день, когда она чувствовала себя как нельзя более уверенно, заходя в итальянский ресторанчик под руку с надежным и обеспеченным мужчиной, эта история повторилась: ее бросили одну.

Сразу после десерта Кир извинился и удалился в сторону туалета. Никакого подвоха Искра не ожидала, тем более что он оставил на свободном стуле пакет с купленным платьем. Однако через какие-то пять минут с улицы послышался шум двигателя отъезжающего мотоцикла. А сразу после к столику подошел официант и сказал, что спутник Искры ушел, попросив передать ей кое-что.

Кое-чем оказалась собственная визитка Кира, исписанная с обратной стороны размашистыми, насколько позволяла площадь карточки, буквами:

«Искра,

Знаю, что ты захочешь меня убить, но платье, которое мы купили, предназначено для тебя. Надень его сегодня на презентацию и будь умницей. Уверен, что ты справишься без моей помощи.

Крепко обнимаю,

Засранец-Кир»

Искра не сразу поняла содержимое записки. Хоть она и разобрала все слова, но все-таки принялась пересматривать некоторые закорючки. Она сама не знала, на что надеялась: сколько бы она ни перечитывала это послание, содержание его не изменилось бы: Кир купил ей платье, чтобы загладить вину за свой побег с презентации. Он опять всё свалил на нее.

Официант предупредительно сообщил, что ушедший господин оплатил счет и ей нечего беспокоиться. Искра горько усмехнулась: да это было самое меньшее, о чем она беспокоилась. Ей очень, просто нестерпимо сильно, хотелось выскочить, нагнать этого засранца, натянуть на него это чертово платье и выставить перед японцами на презентации с лазерной указкой в зубах. Но догонять его, конечно, было поздно.

Искра глубоко вздохнула, допила свой бокал вина, взяла в одну руку сумочку, а в другую пакет с платьем и поспешила к выходу. Смятая записка осталась лежать на дне пепельницы.

Глава 7

Сказать, что Кир ее подставил, значило ничего не сказать. По дороге в ресторан Искра еще слегка надеялась, что он поджидает ее там, веселый, ужасно довольный своим розыгрышем и готовый к презентации. Но его там не оказалось. Не пришел он и позже, пока проводились последние приготовления. Не появился он и после того, как приехал Август с японцами. Когда они вошли, Искра окончательно смирилась, что выступать придется ей самой.

Что ж, ей оставалось только одно: попробовать отыскать в этой ситуации что-нибудь положительное. Например, она могла точно сказать, что все, что от нее зависит, подготовлено безупречно, и текст она, вроде, знала хорошо – ведь именно она его редактировала, причем трижды. Порадовал и Август, который на этот раз хотя бы не подскочил к ней с шипящим шепотом: «Что вы тут делаете и где Кир?». Он лишь кивнул ей головой, словно так и должно быть. Похоже, коварный Кир предупредил его обо всем заранее.

Стоя в луче света проектора, среди плавающих в воздухе мириад пылинок, Искра спокойным и уверенным голосом говорила заученный наизусть текст на английском. Приглашенный переводчик сидел в углу без дела. Японцы, троица одинаковых лысоватых мужчин в очках, сидящих за ближайшим к экрану столиком, дружно кивали. Август время от времени что-то говорил на ухо одному из них, и тот кивал еще усерднее. Сотрудники «Акамарачи» вели себя так тихо, что напоминали высаженных рядами манекенов. Те, кто сидел впереди и попадали в поле зрения Августа, не отрывали глаз от сцены, губы некоторых даже шевелились, как будто они повторяли про себя услышанное, чтобы лучше запомнить. Однако Искра знала, что на самом деле это такой прием, чтобы не задремать – бормотать про себя какую-нибудь бодрую песню. Остальные сотрудники, сидевшие поодаль и скрывающие лица в тени больших декоративных вазонов, позволили себе закрыть глаза. Искра их не винила: ее речь предназначалась для клиентов, а сотрудникам от нее не было никакого толку. Они пришли сюда только ради шведского стол и танцев.

После презентации Август подвел японцев к Искре. Он явно медлил, отыскивая Кира. Искра видела, как он провел глазами по толпе, которая, оживившись, начала перемещаться между столами с закуской. Не обнаружив его, он на безупречном британском английском представил ассистентке брата всю троицу. Искра улыбалась, чувствуя, как горят ее щеки, и ужасаясь, что ни за что не сможет повторить ни одно из названных имен. Самый молодой из японцев наговорил ей массу приятных вещей, другой просто продолжал кивать головой и отчаянно улыбаться, а третий лишь деловито спросил, когда они подпишут договор и начнут переговоры по остальному пакету услуг. Это для нее было лучшей наградой. Когда новые клиенты отошли к башне бокалов шампанского, Август поймал Искру за локоть и, приблизившись, шепнул ей на ухо:

- Ты большая молодец. Кир уже, наверное, объяснил тебе, почему эта презентация была такой важной? Это всё, конечно, не только ради какой-то пары сотен резюме. Они подумывают сотрудничать с нами по всем областям...

- Я этого не знала, - ответила Искра, оглядывая зал, - я просто сделала свою работу и старалась не облажаться.

- Причем не только свою работу, - веско заметил Август.

Искра на секунду зависла, подбирая слова. Как бы подло ни поступил с ней Кир, но выслуживаться, выставив его в плохом свете, она совсем не хотела.

- Просто, если хочешь, чтобы что-то было сделано идеально, нужно сделать это самостоятельно, - пожала она плечами и попробовала непринужденно улыбнуться, но, видимо, улыбка получилась вымученная, потому что Август только покачал головой, отпустил ее локоть и сказал, отходя:

- Не надо только загонять себя, Искра. Ты нам еще пригодишься.

Только несколько минут спустя она осознала, что он говорил с ней на «ты». В общении с Киром это было для нее настолько привычно, что она даже не сразу заметила разницу. А тут… Ее словно возвысили, впустили в некий новый круг или на новую ступень. «Интересно, а Кир почувствовал тоже самое, когда я предложила перейти с ним на «ты»? - задалась она вопросом. - Вряд ли...»

Она постояла немного с коллегами из своего отдела, потом послушала, как два стажера из департамента по тренингам наперебой рассказывали что-то одному из японцев, потом прошла через зал, стараясь держаться подальше от танцплощадки, но невольно остановилась, услышав в чьем-то разговоре имя Кира. Она обернулась, заметив Костю и еще двух сотрудников.

- Он разве здесь? – спросила она растерянно.

- Только что был, - пожал плечами айтишник.

Искра привстала на цыпочки, стараясь увидеть как можно больше лиц в зале. Но Кира не было видно ни среди сотрудников, ни подле Августа, ни возле столов с миниатюрными бутербродами и разноцветными салатами. Искра поймала в толпе Катю, и та подтвердила, что Кир был здесь, сидел в заднем ряду, и, похоже, смылся сразу после презентации. Смылся... Не извинился, не похвалил, не поругал, не отреагировал никак. Искра почувствовала острую обиду: если бы он, как на прошлом собрании, перебил ее, вышел в центр и начал выступать сам, ей было бы не настолько неприятно, чем когда он просто ушел, ничего не сказав. Она прокралась в уголок зала, где не круглом столике в пузатых бокалах полусухого отражались огоньки и мелькающие фигуры людей. Ближайший бокал сам забрался к ней в руки, она залпом сделала несколько глотков и с тоской посмотрела сквозь толпу. Теперь, когда она сделала свою работу, то почувствовала себя тут лишней. Веселиться и праздновать ей совсем не хотелось. А если и хотелось, то не так и не в такой компании... И она просто выстаивала оставшееся время, точно так же, как раньше она высиживала часы до конца работы за пасьянсом. На танцплощадке ее внимание привлекло что-то ярко-красное. Это была Ольга. В шикарном платье, скорее не вечернем, а сшитом для бальных танцев, она кружилась в ритме полувальса-полуфокстрота.

Искра присмотрелась к ее элегантному партнеру, и ее качнуло от неожиданности. Это был Август. Он уверенно вел ее по залу, как будто нес на руках, играючи и ловко, даже ни разу взгляд не бросил себе на ноги. А плечи разворачивал так, как, наверняка, учили гувернеры в позапрошлом веке, постукивая линейкой по пояснице. В его движениях было столько мягкости и плавности, будто он танцевал с младенцем на руках. Ольга явно была в восторге от своего партнера. Они улыбались друг другу. Их губы шевелились: они говорили о чем-то непринужденном, явно не о работе. Искра отвернулась и сделала еще глоток.

Спустя час она, наконец, сочла возможным улизнуть. Чтобы не объяснять всем, кто курил в фойе, почему она уходит так рано, она воспользовалась лифтом, который спустил ее в подземный гараж. Пробираясь меж разношерстных автомобилей к выходу, Искра подумала, как все это нелепо: и ее выступление, из-за которого коллеги будут считать ее выскочкой, и то, как она после этого ковыляет одна в полумраке. Она остановилась и, облокотившись о капот старенькой «Ауди», сняла туфли. Конечно, идти по пропитанному машинным маслом бетонному полу – не лучшая идея, особенно если ты в дорогих чулках, но ей было плевать. Усталость и какая-то неуместная злость на саму себя давили в груди одновременно. Ей снова стало казаться, что все не так, что все должно быть по-другому....

- Осторожно. Тут бывают стекла, - сказал в темноте знакомый голос. Искра вздрогнула, остановилась и посмотрела в сторону, откуда он доносился: широкоплечий силуэт Кира обнаружился с тени одной из бетонных колонн.

- Ты меня напугал, - призналась она, не двигаясь.

- А ты меня поразила.

- Даже так... – помолчав, сказала Искра. Она не знала, что еще ей сказать ему. Спросить, что это значит? Или не нужно? Хочет ли она знать вообще, что он имеет в виду?

- На сцене ты смотришься по-другому, - пояснил Кир и, помолчав, добавил:- Совсем по-другому.

Искра все еще не знала, что ей сказать.

- На следующей неделе Август полетит в Токио, - продолжил Кир, - провести переговоры, презентацию, заключить контракт... Обычно я летаю с ним, но в этот раз он решил взять тебя.

Кир все также стоял в тени, лица его не было видно, а голос, немного охрипший, звучал с неуместными паузами. Возможно, он был немного пьян, догадалась Искра. И тут она разглядела в его руке бутылку. Темноватая жидкость еле плескалась на донышке. Искра сделала шаг в сторону выхода.

- Это отличная новость, я очень рада, – сказала она твердо. - Извини, что не могу тут с тобой болтать. Поговорим завтра.

- Почему не сейчас?

- Меня ждут.

- Обманываешь, - в голосе его слышалась улыбка. Улыбка с примесью грусти, - я сразу, когда тебя увидел, понял по глазам, что ты одинока. И что тебя тоже никто не ждет дома.

Искра поморщилась. Никогда и никому она признаваться в своем одиночестве не собиралась.

- Ты заблуждаешься, Кир. Меня ждет дочь.

- А... – силуэт Кира развел руками в стороны, и из бутылки что-то выплеснулось на пол.

- Ну... пока, - Искра сделала еще несколько шагов и сказала это, уже оборачиваясь назад.

Он не ответил, только махнул рукой и исчез в темноте. Искра снова пожалела, что не видит его лица.

***

Иногда так бывает, что предчувствие опасности, очень сильное и тревожное – ошибается направлением. Когда человек с опаской переходит дорогу, и в следующий момент падает в открытый люк. Или когда женщина опасается находиться наедине с подвыпившим шефом в темном подвале, а на выходе оттуда ее ожидает бывший муж - трезвый, но гораздо более опасный.

Искра увидела Макса слишком поздно. Он вышел ей навстречу, широко расставив ноги и упершись огромными кулаками в бока. Как он нашел ее, да еще здесь – было загадкой: Искра сделала все, чтобы они встретились только в суде на разводе: сменила номер, не говорила свой адрес никому, кроме Анны, выбросила кредитку. Это казалось ей просто мерой предосторожности: Макс не жаждал видеться ни с ней, ни с ребенком: их уход должен был стать для него избавлением от обузы. Однако именно он сейчас стоял перед ней на заднем дворе ресторана.

- Как поживаешь, женушка? – спросил он. В свете единственной на всю площадку лампы, предназначенной для освещения выездной дорожки, была видна его кривая усмешка. - Вот уж не думал, что ты докатишься до службы эскорта.

Искра стояла на том месте, где увидела его, посреди дорожки. Идти вперед ей не хотелось, а бежать назад было глупо: между ними какие-то пять-шесть метров, он догонит ее, прежде чем она добежит до парковки, где, возможно, уже тоже никого нет. Искра с тоской подумала о том, что все ее коллеги приехали на такси в предвкушении напиться на халяву. Очень мало шансов, что кто-то из них тут появится. А если и появятся... что она сделает? Начнет кричать, чтобы ее спасли от собственного мужа?

- Я не работаю в эскорте, - медленно ответила она, исподтишка косясь по сторонам: никаких лазеек, с обеих сторон глухой забор. Выход только один – через шлагбаум, за спиной Макса.

- А чем же ты тогда занимаешься? Богатенький мужик одевает тебя в шикарном магазине, а потом везет в ресторан... только не говори, что встретила принца, - он хохотнул, злорадно и самонадеянно - Кстати, где он? Видимо, вышвырнул тебя? Ты ему чем-то не угодила? Не дала? Не отсосала в туалете?

Искра поморщилась. Она успела отвыкнуть от подобного обращения, если к такому вообще можно привыкнуть. Лучше бы он набросился на нее с кулаками, чем говорил подобное. А ведь когда-то он целовал ей руки, вставал на одно колено и просил сделать его самым счастливым человеком на земле. Сейчас это казалось воспоминанием из другой жизни. Скорее всего, это было неправдой, все те его слова – просто способ получить желаемое. А вот сейчас он не врал, он был настоящим. Он смотрел на нее так же, как Кир, когда она выглянула из примерочной в магазине, с похабной ухмылкой. Макс приблизился к ней в два прыжка и небрежно схватил ее за локоть, также как Август на вечеринке и также наклонил голову к ее уху. Макс хотел сказать ей что-то еще, что-то мерзкое, но она отстранилась, насколько могла. «Все они одинаковые», - подумала Искра, пытаясь освободить руку.

- И давно ты следишь за мной? – спросила Искра сквозь зубы. Общаться у нее не было ни малейшего желания, но, возможно так Макс немного отвлечется, и ей удастся вырваться и улизнуть на улицу. - Видимо, с вокзала? Откуда еще ты мог меня найти...

- У меня связи везде, детка. Стоило мне только захотеть – и я тут же тебя нашел.

«Господи, откуда только у тридцатилетнего мужика такая манера общаться? Откуда он нахватался этого? Из дешевых боевиков, которые смотрит пачками, лежа на диване? Откуда эти понты, это хвастовство? И в чем их смысл: рисоваться перед женщиной, которая давно его знает, как облупленного, знает, что ничегошеньки он не стоит, и силы у него никакой нет, кроме двух кулаков? Да и связей никаких тоже нет!»

- Ну и зачем я тебе понадобилась?

- Хочу тебя вернуть.

Как нелепо это звучало и выглядело: он, грубо выкручивая ей руку, хочет ее вернуть. Он, только что так нелестно о ней отозвавшийся, хочет, чтобы она снова жила с ним. И, ясное дело, их ребенок тоже. Чтобы их дочь находилась рядом и видела все это, слышала все это, запоминала... Конечно, говорить все, что она думает обо всей этой нелепости, нельзя. Надо отвлечь, заговорить зубы, потянуть время. Она перестала пытаться освободиться, расслабилась, замерла.

- Между прочим, ты ошибся, я работаю в одной солидной компании, - сказала она. Уточнять свою должность ей не хотелось, у этого придурка явно всплывет масса похабных ассоциаций с должностью «ассистент руководителя».

- Да что ты! Неужели взялась-таки за ум и доперла, что пора бы пойти работать, а не сидеть у меня на шее? – иронично пропел Макс. - Тем лучше! Заживем, наконец, нормально.

- Это как? – Искра легонько шевельнула рукой, но он держал ее по-прежнему крепко.

- Так, как и планировали. Вернемся в пригород, оформим кредит на дом. У тебя ведь легальная работа, так? Клара пойдет в садик. Я пока на мели, ты же знаешь. Но, с другой стороны, сидела же ты у меня на шее два года, теперь и мне пора бы отдохнуть, а тебе – содержать меня, разве это не справедливо? А потом, когда дела наладятся, ты родишь мне еще парочку карапузов. У нас все будет чудесно. Нам будут завидовать. Нам будет хорошо... – он наклонился к ней и заговорил громким свистящим шепотом, царапая ее ухо колючим подбородком, - ты будешь умницей, ты будешь послушной. А я буду добрым и ласковым. Ты ведь помнишь, какой я бываю ласковый?

Искра не помнила и не пыталась вспомнить. Может, в его словах и была доля искренности на его личный лад, но она ее не видела: все это затмили воспоминания об обидах, которые он нанес. Все ее мысли, все желания и цели сейчас были сосредоточены на одном: освободиться и сбежать. Кажется, наступил подходящий момент. Если она повернется к нему лицом, то он решит, что она поддалась, и ослабит хватку...

- Отойди от нее.

Искра, зациклившая все свое внимание на руке, даже не сразу обратила внимание на появление еще одного человека на выездной дорожке. Только когда Макс отпустил ее руку и отвернулся на голос, она подняла голову и увидела Августа. Он стоял у шлагбаума, запустив руки в карманы брюк. Пиджака на нем не было, ворот рубашки был расстегнут, волосы цвета платины слегка растрепались от вечернего ветерка.

- Я уже вызвал охрану, - сказал Август и, протянув руку к Искре, поманил ее к себе. – Тебе лучше убраться, пока не поздно, - он говорил с Максом, не глядя на него. А смотрел на Искру. На лице его была, как всегда без эмоций, абсолютно равнодушная, непроницаемая маска.

Искра обошла Макса на расстоянии, которое он не перекрыл бы прыжком, и поспешила к шлагбауму. Макс не попытался ее задержать. Он стоял, не шевелясь, словно оценивая Августа. И хотя тот не был плечист и крепок, и в его кармане явно не завалялось оружие, Макс принял решение не ввязываться в драку. Что-то в Августе его смутило. Скорее всего, властность, которой он был весь пропитан, спокойствие в его глазах и движениях. Искра, встав за его спиной, словно заразилась всем этим. Она уже одной ногой была на улице, мимо проезжали машины, ей почти не было страшно. За углом слышались голоса коллег, выбравшихся на крыльцо ресторана подышать воздухом.

- Еще увидимся, зайка, - сказал Макс и двинулся в их сторону, к воротам.

Август не шевельнулся, хотя Искра предпочла бы уже уйти подальше: даже просто поравняться с этим человеком у нее не было никакого желания. Август небрежно бросил ей поверх плеча:

- Ты иди. Мне надо взять кое-что из машины.

И он двинулся навстречу Максу. Искра замерла, затем попятилась. Она прекрасно знала нрав своего мужа и понимала, что сейчас Августу не поздоровится. Но говорить что-то, просить его вернуться она не решилась и просто стояла, ожидая того момента, когда Макс приблизится и врежет свой кулак в челюсть или в живот ее босса, тем самым разрушив ее карьеру подчистую. Август спокойно, не вынимая рук из карманов, прошагал мимо Макса, все также не глядя на него, словно его не существовало. И ничего не произошло. Макс ничего не сделал, только помедлил, когда Август был уже к нему спиной, но потом продолжил свой путь к выходу. Искра развернулась на каблуках и почти бегом преодолела расстояние до угла.

- Искра, тебя подвезти? – услышала она беззаботный голос из такси, припаркованного у обочины. Из окошка выглянула Ада и, радостно улыбаясь, похлопала по сиденью рядом с собой. Прежде чем сесть в машину, Искра обернулась: у шлагбаума уже не было ни души.

Глава 8

На следующее утро Искра получила е-мейл от Августа. Глупо было ожидать, что он напишет ей что-то по поводу вчерашнего происшествия, но все-таки она ощутила неприятный холодок по спине, пока письмо загружалось. Август всего лишь официально поздравил ее с успешным подписанием контракта, оповестил ее о командировке в Японию и сообщил, что теперь каждый день вторую половину рабочего дня она будет заниматься подготовкой к поездке: проходить тренинг лично у него и у других менеджеров, готовить документы и презентацию. Искра открыла папку с приложениями и попыталась сосредоточиться на присланных электронных билетах, каких-то сканах, но ничего не получилось: тревоги, одна громче другой, гудели в ее голове, как рой диких пчел. Страх, что Макс вернется, что явится в любую секунду к ней в дом или в офис. Тревога о том, что Август теперь считает ее проблемной, с мужем-неадекватом, что он расскажет все Киру… Да само собой расскажет, уже, наверное, рассказал за завтраком, как бы между прочим, не отрываясь от утренней газеты. И что Кир теперь будет подкалывать ее, злорадствовать или, как минимум, обязательно где-то намекнет.

Искра посмотрела на время отправки письма: как она и ожидала, Август, привыкший вести дела везде и в любое время, судя по всему, прислал его сразу после презентации, возможно, между танцами с Ольгой и переговорами с японцами. И, конечно, ДО того, как он пошел зачем-то к своей машине и оказался свидетелем сцены с Максом. Возможно, теперь он жалеет, что положился на нее, на девицу с кучей личных проблем. И наверняка уже прикидывает, как ему отменить их совместную командировку. И уж точно никаких важных мероприятий он ей больше не доверит.

Искра подошла к окну, дернула за нитку жалюзи, отчего они взвизгнули, прежде чем отъехать в сторону, и открыла обе створки. Лицо ее обдало жаром июльской улицы. Асфальт внизу накалился так, что даже с высоты третьего этажа было видно, как неровно движется воздух над ним. Пахло бензином, резиной и выхлопами. Искра поморщилась, закрыла окно и включила кондиционер. Что ж, если Август захочет этого, она с огромной радостью никуда не полетит и будет отсиживать свой испытательный срок тут, в уютненьком кабинете. Она уже потихоньку начала приносить сюда комнатные растения, пока только два крохотных кактуса, для проверки реакции Кира, но в планах у нее были целые кусты на подоконниках и шкафах. А пока подоконники были пусты, и на них можно было сидеть в холодке, глядя сквозь стекло на бедолаг, вынужденных куда-то идти по этой жаре. На стене планировались фотографии каких-нибудь современных мастеров, что-нибудь из морских или лесных пейзажей, опять-таки, чтобы было прохладней.

Телефон тихонько завибрировал на столе, оповещая о том, что пора звонить Киру.

- Уже еду, - буркнул тот в трубку и отсоединился.

Придя в офис, Кир непринужденно поздоровался и, нырнув за компьютер, не подавал никаких признаков жизни до самого обеда. Вырезая очередные две звездочки, Искра подумала, что стоит им, наверное, все же поговорить. Желательно о чем-то постороннем и забавном, но на ум не пришло ничего подходящего. Тогда она открыла новостной сайт в поисках чего-нибудь, что можно было бы обсудить.

- Ты в курсе, что после обеда должна быть у Августа? – вдруг нарушил тишину Кир.

- У Августа? – переспросила Искра, растерявшись.

- Ну да, у нашего всемогущего биг-босса, белобрысого пижона с аристократическими замашками. Он ведь ждет тебя на тренинг.

Искра подумала, что судя по его тону, завтрак двух братьев был явно не таким безоблачным, как она себе нафантазировала.

- Успели с утра поссориться? – спросила она.

Кир гордо промолчал. Похоже, его обида распространялась не только на Августа.

- Кир, что не так?

- Всё так.

- Кир!

Он не ответил, а, надув щеки, что-то выстукивал на своей клавиатуре. Искра почувствовала, что выходит из себя. Это дурацкое соперничество Кира с братом было ей уже поперек горла. Она не позволит превращать себя в разменную монету в их игре и с самого начала напомнит Киру, кто во всем виноват.

- Послушай, это уже ни в какие ворота!

Кир перестал печатать и изобразил удивление на лице. Но Искру было не провести:

- Вместо того, чтобы извиниться за то, что бросил меня вчера, ты решил на меня же обидеться???

Кир прищурил один глаз, глядя на нее.

- Я не обижен, я же сказал, что все нормально, - сказал он сквозь зубы. Похоже, ему с трудом удавалось говорить спокойно.

Искра не собиралась сдаваться.

- Блин, ну перестань! Скажи уже это, признай!

- Что признать?

- Что ты не рад этому! Кир, я не виновата в том, что Август берет меня в Японию. Я его об этом не просила. И вообще, если бы не ты, он меня и не заметил бы.

Кир нахмурился и сложил руки на груди.

- Это звучит как обвинение, - произнес он.

- А чего ты ждал? Благодарности???

Искра осеклась, увидев его выражение лица.

- О боже, - пробормотала она. - Так вот оно что. Я и не подумала об этом.

Повисло молчание. Кир мог бы сейчас сказать много чего. Но это было бы лишним. Искра и так сразу поняла, о чем он думал: она вторглась в его бесшабашный мир, бегала с опросниками, начала пересчитывать чайные пакетики в кухне и придумала дурацкое соревнование со звездами, как в первом классе. Ему было не понять этого, он включился в игру только ради любопытства, от нечего делать. Он ловко играл с ней, дразнил, ставил в трудные положения и наблюдал, как она выкарабкается, как мальчишка играет с пойманной лягушкой. А когда оказалось, что она получила за свои труды что-то сверх ожидаемой награды, он рассердился, что подопытная лягушка не сказала ему за это «спасибо».

- Если бы я не подстроил твое выступление, ты бы вечно сидела у меня в ассистентках.

- Неужели я так безнадежна? – пробормотала Искра.

- Не безнадежна. Ты прекрасно справляешься со всем, за что бы ни взялась. Даже со мной ты справилась. А это пока никому не удавалось. Должность ассистентки была бы твоей вечно.

- А ты так хотел от меня избавиться?

Он колебался с ответом, но потом-таки признался:

- Это будет лучше для тебя. Позже будешь меня благодарить.

- Как и все, кто с тобой до меня работал?

Кир начал терять терпение и хлопнул ладонью по столу:

- Как хочешь! Если считаешь, что и сама справилась бы, можешь не благодарить, обойдусь!

- Ох. Прости, что не догадалась, - проговорила Искра медленно, стараясь сдержать предательскую дрожь в голосе. - Я впервые на подобной работе, где дают зарплату за то, что я похвалю неудачную стрижку босса или расскажу анекдот. А потом жестоко разыгрывают и бросают в трудной ситуации. И я не знала, что за это еще и надо благодарить. Мне давно ничего не давалось даром, слишком давно. Мне всегда приходилось отрабатывать то, что я имею. Даже мужу. Я отрабатывала то, что ем его хлеб и живу в его квартире: готовкой, уборкой, сексом. А иногда еще унижениями. И неважно, больна ли я, хочу ли я этого – нужно было угождать и стараться. По сравнению с этим мои обязанности тут – плевое дело. И я по привычке перерабатываю. Хочу угодить, стараюсь. Вот такая у меня дурацкая натура – пытаться угодить, вместо того чтобы ... сразу послать все к черту.

Искра закончила монолог, отвернулась, нацепила наушники и сделала вид, что врубила музыку. К счастью, с порывом пожалеть себя, мысленно переживая все свои неудачи заново, ей удалось справиться, и обошлось без слез. Кир какое-то время сидел в оцепенении. Его рука нервно барабанила по черному ламинату, а взгляд был направлен в пустой угол. Затем он встал так стремительно, что его кресло отъехало на пару метров назад, и вышел. Искра тяжело вздохнула и уперлась лбом в монитор. Рассказал ли ему Август о вчерашнем инциденте или нет, но теперь он был в курсе, какая у нее хреновая личная жизнь. А еще он теперь точно считает ее истеричкой. Впрочем, скорее всего, она и есть истеричка, это, пожалуй, нормально с ее биографией. Интересно, а можно будет посетить психолога по рабочей страховке?

***

После обеда она, умытая и спокойная как удав, стояла на пороге кабинета Августа. Первое, на что она обратила внимание, это жуткий, несмотря на июль, холод. Похоже, что кондиционер был включен на полную мощность. Август, сидя в тонкой рубашке, сосредоточенно перелистывал какую-то подшивку бумаг и словно не замечал этого, только губы его показались ей синеватыми. Искра зябко повела плечами, остановилась перед столом и приступила к заготовленной речи.

- Прежде чем мы начнем, - сказала она, глядя в окно, мимо шефа, - я хотела бы принести извинение за вчерашнее. И поблагодарить за ваше участие. Дело в том что....

Август кашлянул, и она перевела взгляд на его лицо. Он улыбался.

- Мы теперь будем работать бок о бок, так что давай закончим с «выканьем» и со всякими отчествами, - сказал он почти тепло, - это только убивает драгоценное время.

- Хорошо, - быстро отозвалась Искра, опустилась в предложенное жестом кресло и, стараясь не делать лишних движений, открыла блокнот.

- Что касается твоей личной жизни, то на то она и есть твоя личная, и меня она абсолютно не касается. Хорошо?

- Хорошо, – уже второй раз сказала Искра, злясь на себя за то, что ведет себя как китайский болванчик.

Он скользнул взглядом по покрывшимся «гусиной кожей» рукам Искры и убавил мощность кондиционера. Искра благодарно ему улыбнулась, но он уже нацепил равнодушную маску, видимо, решив, что лимит улыбок на сегодня исчерпан, и просто легко кивнул.

- Вот и отлично. Тогда давай за работу.

Глава 9

Дома Искра оказалась только в полночь. Она, не включая свет, пробралась к окну, чтобы посмотреть, как черный «Ягуар» Августа развернется в тесном дворе. Но того уже не было, только в подворотне прощально мигнули парковочные огни.

Он не потерпел никаких возражений и заявил, что подвезет ее сам, раз уж по его инициативе они так задержались. Он открыл ей дверцу, когда она садилась, и вышел подать руку, когда выходила. Он почти не разговаривал в дороге, только осведомился, не слишком ли громко играет музыка, и спросил номер ее дома. Удивительно, что Август хорошо ориентировался в этом районе, застроенном дешевым жильем, общежитиями и малосемейками, хотя сам жил совершенно в другом конце города, где мусорные баки не стояли вдоль улицы и где белье не сушили, вывесив из окон. Искра хотела спросить его, бывал ли он тут прежде, но не решилась. За десяток часов совместного сидения над бумагами она, казалось бы, наконец избавилась от робости перед ним: она задавала вопросы, вносила предложения и пару раз даже его перебила. Но сейчас, сидя в темном салоне его автомобиля, настолько близко, что она ощущала кожей движения воздуха, когда он поворачивал руль, ей снова стало не по себе. Ей снова приходилось контролировать дыхание и следить, чтобы не выдать себя испуганным выражением лица, если вдруг он повернется к ней и заговорит. Но он молчал и смотрел на дорогу. Только на прощание Август еще раз извинился, что задержал ее, и сказал, что ей компенсируют каждый сверхурочный час. Искра только кивнула в ответ.

После, лежа в темной комнате на заправленной кровати и прижав подушку к груди, Искра старательно выбрасывала из головы все тревожные мысли о Максе, о перепалке с Киром, о работе и предстоящей поездке. Она смотрела в потолок и думала о том, какой должна быть женщина, которая бы подошла Августу. Такая же холодная и невозмутимая? Такая же аристократичная и властная? Или, наоборот, его противоположность? Сначала она представила Августа под руку с худосочной бледной девицей, с зализанными в «дульку» волосами в длинном платье с корсетом и абсолютно неподвижным, словно восковым, лицом. Картинка ее позабавила, но, вздохнув, она подумала, что такого уродства он не потерпит. Девица в голове у Искры переоделась в наряд от-кутюр выше коленок, обесцветила и распустила волосы и встала на каблуки. Так еще более или менее... только теперь она почему-то представилась Искре выше Августа на полголовы. Тогда Искра решила вообразить противоположность Августа: это сделать оказалось гораздо проще. Секунда - и Искра уже видела юную девчонку-хиппи, с растрепанными волосами и с дырой на полосатом носке. Подумав немного над тем, что же тут не так, она мысленно добавила девчонке пять-шесть лет и превратила ее в девицу, чуть более округлую и, пожалуй, рыжую... Интересно, почему она подсознательно приписала ему сначала девочку-подростка? Видимо, дело в его безукоризненности: так и казалось, что у него должен быть какой-то грешок или изъян: почему бы не педофилия?

Вот так, с озорными мыслями в голове и с улыбкой на губах, она уснула.

***

Утром на рабочем столе ее ждал скомканный фантик от конфеты. Дружеский привет от Кира. Никаких, мол, обид, всё забыто. Выбрасывая фантик, Искра подумала, что это даже хорошо – Кир не дает ей отвыкнуть от детских шалостей, и, когда она снова будет жить вместе с Кларой, то легко войдет колею. Однако когда он появился на пороге, Искра нахмурилась и проворчала:

- Мог бы и меня угостить.

Кир остановился, раздумывая. Затем пожал плечами:

- Да легко. После работы прямиком едем в бар. Подойдет?

Искра кивнула. Не говорить же теперь, что она имела в виду всего лишь съеденную им «барбариску».

Ровно в 6 часов он уже ждал ее у выхода. У Искры снова затянулся тренинг, на этот раз с финансовым директором Николаем.

- Куда-то торопитесь? – спросил тот, когда Искра второй раз бросила взгляд на часы.

Она не успела ответить: за их спинами, в окно стукнуло что-то мелкое. Потом еще и еще... Какой-то знакомый звук, будто из детства. Искра подняла голову от бумаг. Камушки. Камушки по стеклу - вот что это было. Август, в чьем кабинете они сидели, резко встал и подошел к окну.

- Думаю, - сказал он, глядя вниз, - Искра, вам стоит закончить на сегодня. Возьмите эти графики и просмотрите их дома.

Он, как всегда, проводил ее до двери, и Искра даже не сразу почувствовала перемену. Но желая ему доброго вечера, Искра очень быстро перевела взгляд на Николая, потому что смотреть на Августа вдруг стало страшно: он побледнел, глаза его были зло прищурены, губы поджаты. Почти не скрываемая ярость. Для такого хладнокровного человека это было чем-то необыкновенным. Николай, похоже, тоже это заметил, слегка растерялся, завозился, начал поспешно собирать бумаги и выскочил из кабинета вслед за Искрой. Пока они шли по коридору, Искра отчетливо услышала хлопок за спиной и вздрогнула. Николай пожал плечами:

- Кажется, у Августа что-то разбилось, - сказал он неуверенно.

- Да. И, кажется, о стену, - подтвердила Искра и подумала, что какой бы ни была женщина Августа, она бы не хотела оказаться на ее месте.

Кир перехватил ее на крыльце.

- Наконец-то! Я уже собирался уходить, сколько можно ждать...

- А я думала, что ты тут прекрасно проводишь время, - усмехнулась Искра, - Что за выходка с камушками? Вспомнил юность и окно любимой девочки?

- Еще немного, и я бы от скуки вспомнил рисунок на своих пеленках. Между прочим, зацени мои усилия – швырнуть камень до пятого этажа не так уж просто.

Искра покосилась на окна Августа, проверяя все ли стекла целы. На них не было ни трещинки. Значит, как она и подозревала, разбилось что-то внутри самого кабинета.

- Угу. Заценила. И Август тоже заценил. Он буквально позеленел от злости.

- Правда? – Кир задумался о чем-то и тоже оглянулся на окна брата. Искра второй раз посмотреть не решилась, ей и так казалось, что свирепый взгляд серых глаз буравит ей затылок.

- Надеюсь, мы не на твоем мотоцикле поедем? – спросила она, когда они подошли к парковке.

Кир отрицательно мотнул головой.

- После вчерашнего я понял, что тебе просто жизненно необходимо напиться. Не просто покрасоваться с бокальчиком вина, а именно напиться, - сказал он - Ну а я – за компанию. Так что на такси.

Она не возражала. Два минувших дня, оставшихся позади с их проблемами и ужасами, казались такими длинными, словно она работала несколько недель без выходных. Возможно, ей действительно стоило расслабиться и пропустить пару стаканчиков.

***

На самом деле, это оказалось неплохой идеей – напиться с шефом. В стельку. До глупого хихиканья по любому поводу, но не более, нужно было держать себя в рамках. И избегать нежелательных тем.

Когда им принесли ужин, они осушили уже два графинчика. Искра, стараясь говорить серьезно, сказала, что завтра сильно об этом пожалеет. Кир утвердительно закивал головой и налил ей еще одну рюмку.

- Ведь у меня есть подруга, почему я не сижу с ней тут? – спросила она его.

- Да, - снова закивал Кир, - Почему?

- Может быть, потому что... Нет, не знаю почему. Следует позвать ее сюда, тут весело, все такие симпатичные, - Искра обвела взглядом зал. Люди за ближайшими столиками посмотрели на нее: должно быть, она сказала это слишком громко.

У Кира пискнул телефон. Он мигом выключил его и упрятал в карман.

- Нам следует чаще выбираться куда-нибудь, - сказал он. - Это укрепляет корпо...тарифный дух.

- Корпоративный, - поправила Искра и хихикнула.

- Пусть так. Ну, тебе полегчало? – спросил Кир.

- О да! Еще как полегчало. Я даже забыла, что там у меня было не так... А нет, еще помню, - Искра кивнула на графин, давая знать Киру, что пора налить еще по одной.

- Э нет, так не пойдет. Сначала поешь. Иначе ты скоро вырубишься, и у нас с тобой не выйдет разговора.

Искра закатила глаза к потолку, подсвеченному разноцветными гирляндами.

- Ты хоть понимаешь, какой это кошмар – разговаривать в вашем понимании слова? - спросила она, принимаясь за бифштекс.

- А если просто – «вопрос-ответ»? – предложил Кир, проигнорировав пародию на самого себя.

- Валяй.

- Ты не обидишься?

- Это первый вопрос? Учти тогда: я тоже буду задавать такие же дурацкие.

- Ладно... вот вопрос: ты любишь своего мужа?

- Ненавижу.

- А все-таки?

- Что все-таки? Я же сказала...

- Ну и что, что сказала. Можно любить и ненавидеть одновременно.

- Ни фига.

- Можно.

- Хорошо, - Искра вздохнула и потянулась к графину, но Кир перехватил его и пододвинул к себе. - Я его не люблю. Уже давно. Он мне противен. Ответ устраивает?

- Да.

Искра уперлась локтями в стол и подалась вперед:

- Моя очередь: у тебя есть кто-нибудь или нет?

- Сейчас?

- Ну да.

- Уже нет. Расстался.

- Это были ... долгие отношения?

- Нет уж, только по одному вопросу. Теперь спрашиваю я.

- Тебе трудно ответить?

- Тогда ты потом тоже ответишь два раза подряд.

- Да хоть трижды!

- Ну, хорошо: да, долгие, даже слишком. Теперь отвечай ты: как давно вы расстались?

- Два месяца назад. А ты?

- У меня еще два вопроса.

- Как два?

- А вот так. Сказала, что ответишь трижды, вот и отвечай. У тебя, правда, есть дочь?

- Да. Ей два года.

- Где она сейчас?

- В... ты все равно не знаешь такого названия. Короче, далеко отсюда, у мамы моей. Я ее навещаю так часто, как только могу. Но хотелось бы... чаще.

Кир задумчиво прищурился, словно что-то прикидывал.

- Тяжело тебе, наверное, - сказал он негромко.

Искра изловчилась, схватила графин, вылила себе в рюмку содержимое и опрокинула ее залпом.

- Поверь, сейчас мне гораздо лучше, - подмигнула она.

Кир натянуто улыбнулся. Искра вдруг поняла, что он абсолютно трезв. Она подала знак официанту принести еще коньяк. Какое-то время они молча ели, потом она почувствовала острую необходимость внести ясность в то, что сказала:

- Понимаешь... Я много ошибалась. Когда я была совсем зеленая, то ошибочно думала, что женщину украшает количество мужчин, которые ее хотят. Это делает ее богиней, предметом вожделения. И я старалась быть такой... желанной. Короткие юбки, косметика, топики на лямках... Ну кого я могла завоевать таким образом? Только такого как Макс. Тоже молодого, впечатлительного, готового любить все, что шевелится.

- Мне это знакомо, - улыбнулся Кир.

- Сомневаюсь, - покачала головой Искра. - В каком-то смысле, я его обманула.

- Ты? Обманула?

- Я строила из себя секс-бомбу, которой не являлась. Хотя по началу мне казалось, что у меня есть потенциал, но я быстро выдохлась. И когда обман раскрылся... Он взбесился и... разлюбил меня, что ли. Ну а я его.

- Погоди, - перебил ее Кир, - по-твоему, выходит, это ты виновата, что он тебя угнетал?

- Ну... отчасти.

Кир нахмурился.

- По-моему, - сказал он, - если отношения двух человек заходят в тупик, то тут виноваты оба. У меня тоже был опыт, когда человек... короче, когда мне много чего обещали. А в итоге мы несколько лет мучали друг друга. Я даже не припомню, когда у нас в последний раз был нормальный секс...

- О да! – иронично кивнула Искра. - Для вас, мужчин, это ведь важнее всего. Вас должны хотеть и днем и ночью, несмотря на усталость или даже ядерную войну.

- Если бы это было важнее всего, я бы не тратил столько времени на эти отношения... Я терпел. Я надеялся, что все наладится.

- Ладно, - несмотря на выпитое, Искра понимала, что разговор у них вышел неудачный. Она сидела с симпатичным и богатым мужчиной, который, как выяснилось, свободен, и едва не начала ему рассказывать про то, как сильно ей не хотелось спать с мужем после родов, - теперь моя очередь спрашивать.

- Разве?

- Не юли. Ты считаешь меня... ничего? – она встряхнула волосами и на всякий случай уточнила: красивой?

Кир подпер рукой щеку. От этого его ответ вышел невнятный.

- На тебя приятно смотреть, - сказал он, – если это и есть твоя мера красивости, то ты очень даже...

- И только? На меня приятно смотреть? - Искра непонимающе нахмурилась, – а остальное?

- Что остальное? Если для тебя красота не ограничивается зрительным восприятием, тогда... пахнешь ты тоже хорошо, и голос у тебя приятный. Насчет осязания и вкуса, то тут я тебя еще не оценивал.

Слово «еще» резнуло Искре слух, но она решила не оскорбляться по пустякам. Что поделать, разговор у них вышел развязней некуда.

- А как насчет внутренней красоты?

Кир вздохнул, собрал руку в кулак и почесал костяшками пальцев подбородок.

- С этим у нас всех сейчас сильная напряженка, Искра, - сказал он, - но ты не заморачивайся. Cтервозность вроде даже в моде. Типа в духе времени.

- Значит... внутренне я – урод, - сделала вывод Искра.

- Ну... У тебя хоть есть причина стать такой. Жизненные обстоятельства и тому подобное. А вот я, например.... ты даже не представляешь, чего только я не творил. Как погано относился к тем, кого люблю...

Искра фыркнула: похоже, у Кира действительно было исключительно детское, наивное мировоззрение: полные эгоизма поступки, затем запоздалое, но искренне раскаяние. А счастье и прочие идеалы у него сделаны из всего чистого и светлого, как в ярких книжках.

- Зато некоторые, кого и любить-то не за что, сидят у тебя на шее гуртом. Целый отдел, - проворчала она.

- Лучше не надо про работу, - пробормотал Кир, глядя в свою рюмку.

- Как скажешь, босс.

Опьянение так и не перешло за грань. И это было очень хорошо: Искра почти гордилась своим самоконтролем и тем, что сохранила человеческий облик. Они просидели до самого закрытия, болтая и споря на всевозможные темы. Они то весело хохотали, стуча кулаками по столу, то швыряли друг в друга соленым арахисом, то громким шепотом доверяли друг другу какие-то вселенские тайны. Но ничего больше: ни пошлостей, ни явных глупостей. Они расстались на стоянке такси отличными друзьями, и разъехались в разные стороны. Когда Кир садился в машину, Искра заметила, что он вынул и включил телефон. Но обида ее не кольнула. Она просто устало вздохнула и свернулась калачиком на заднем сиденье своего такси. Она ужасно устала и хотела только одного: спать.

Глава 10

Август уже час сидел в одной и той же позе, словно статуя, с преувеличенной заинтересованностью на лице, читая длиннющую статью в "Financial Times". Похоже, он задался целью не разговаривать с Искрой, если того не требовала работа, и он легко c этой целью справлялся. Даже сейчас, сидя в соседнем кресле на высоте черт-те сколько тыщ метров, он не утруждал себя даже самыми незначительными проявлениями внимания. Похоже, в его аристократическом воспитании что-то сломалось, и от этого Искре было не по себе.

Она почти сразу уловила странную закономерность: стоит ей только заслужить какое-то поощрение от Августа – и тут же у нее возникали проблемы с Киром. А как только она сблизилась с Киром – Август стал смотреть на нее так, словно был бы не прочь уронить пару капель мышьяка ей в кофе. Нужно ли говорить, что остаток ее рабочей недели после выходки Кира с камушками был невыносим. С самого утра, наплевав на то, что до обеда Искра должна работать в своем отделе, Август заваливал ее заданиями. Электронный ящик буквально трещал от писем с пометкой «срочно» и периодически робко предлагал заархивировать хоть что-нибудь. Зато личные контакты Август свел к минимуму, только письма, факсы, и его запыхавшаяся секретарша, с вечно перепуганными глазами, которой по сто раз за день приходилось бегать с этажа на этаж с его посланиями и поручениями.

Искра старалась не задумываться о странностях своих двух боссов, да и времени на это не хватало. Правда, она все же успела предположить, а не заключили ли они пари или что-то в этом роде, но сразу поняла, что Август на такое не пойдет. Хотя, утопая в работе, которую Август все подкидывал и подкидывал, думать о нем хорошо было все труднее.

Кажется, бойкот начальства она уже проходила, и это не должно было ее задевать. Их отношения никак нельзя было назвать даже приятельскими, но все-таки она чувствовала себя... наказанной. Словно ее не приняли ко двору или перестали удостаивать какой-то чести или привилегии. Казалось бы, глупейшая тактика для взрослого мужчины, детский сад какой-то, обидки, игнор в стиле Кира... Но это работало: такое отношение задевало ее, мешало сосредоточиться на работе. То и дело всплывал в голове вопрос «за что?». А искать ответ было некогда, ледяной взгляд серых глаз сверлил, работа напирала, время летело... В итоге каждый день Искра приходила домой заполночь, валилась на кровать и сразу засыпала, у нее не было сил ни на какие сомнения и тревоги, о Максе она вообще думать забыла. И только Кир был ее утешением: он заботливо приносил ей горячие свертки с шаурмой и бумажные стаканчики кофе. Однажды он даже кормил ее с ложки, пока она строчила сверхсрочное письмо. И ни разу он не возмутился, не начал качать права или даже тонко намекать, что Искра совсем забросила их работу. Он молча сам просматривал служебную почту и забрал свой служебный телефон. Он исправно ходил на собрания и брился через день. Искра предпочитала принимать это как должное, чтобы не сглазить. Только одобрительно ему улыбалась, когда он, свеженький и застегнутый на все пуговицы, приходил утром на работу ровно в полдесятого. А он улыбался в ответ... сочувствующе улыбался.

Когда сегодня утром Август и Искра встретились возле таможенной стойки в аэропорту, тот и вовсе сделал вид, что ее не знает. Искра громко поздоровалась с его затылком, он повернулся к ней левым ухом и равнодушно кивнул. На этом, похоже, их общение должно было закончиться.

«Идиотизм», - подумала Искра и даже слегка пожала плечами.

Она планировала вздремнуть в полете, но ничего не выходило. Молчаливый спутник ее напрягал. Он вел себя так, словно в соседнем кресле никого нет, листал газету, отмахивался от всех предложений стюардессы, иногда поглядывал в иллюминатор или на часы. Хотя взгляд его не бегал по строчкам, вид у него все равно был очень занятой и задумчивый. Притворялся ли он или действительно погрузился в какие-то далекие и сложные размышления - Искре было неизвестно. Понимала она лишь одно: любая попытка заговорить с ним приведет к тому, что он одарит ее таким холодным взглядом, что у нее язык примерзнет к небу, и разговора не получится. Она это уже проходила несколько раз и хорошо выучила урок.

В аэропорту их встретил представитель пригласившей фирмы - возможно, один из тех троих с презентации, а возможно, и другой – Искра абсолютно не могла их различить, как ни старалась. Август, напротив, явно помнил имя встречающего и как будто был даже хорошо с ним знаком. По дороге в отель он сдержанно похвалил город, добавил пару фраз по-японски, отчего встречающий пришел в восторг. Они болтали о чем-то еще, Искра уже не старалась разобрать разговор - она украдкой, чтобы не выглядеть чересчур любопытной, поглядывала в окно. Это была ее первая поездка за границу, если не считать пресловутой Турции на медовый месяц. Но она никак не могла выдать свое дилетантство в путешествиях – только не в глазах Августа. Поэтому она придала своему лицу скучающее выражение, словно колесила по улицам Токио каждый свой отпуск.

Выходя из машины, она равнодушно окинула взглядом здание отеля, где им предстояло жить: это был небоскреб. На фоне других зданий он не казался чем-то из ряда вон. Но только не для Искры, которая привыкла, выглядывать в окно, чтобы узнать, какое блюдо дня написано маркером на витрине кафе напротив. Это было нечто грандиозное и в прямом смысле слова заоблачное. Искра раньше и не подозревала, что отели бывают в таких зданиях. Перед поездкой ей представлялся разлапистый, похожий на пароход дом со множеством окошек и этажей эдак на пять, с неизменным бассейном на крыше. Но никак не башня, где быстрее шея отвалится, чем удастся отсчитать клетки коричневого стекла и найти свое окно.

«Сколько же тут номеров!» - подумала Искра, пока они шли через холл, весь запакованный в мрамор. Но этот мысленный вопрос вскоре сменился другим: «сколько же тут людей!», а потом, после примерно десятка ответных поклонов человечкам в ливреях, стоявшим по углам, Искра подумала: «Сколько, интересно, раз придется поклониться, если сломается лифт и придется пешком пройти по всем этажам? По возвращении домой у меня будет самая мускулистая шея в городе!»

Сопровождающий их японец, которого, как выяснилось, звали Хироши, лично убедился, что гости получили ключи от номеров и, проводив их на этаж, раскланялся и распрощался до вечера. Едва он исчез за углом, как Август и Искра молча повернулись спинами друг к другу и занялись открыванием своих номеров. Справившись с дверью, Искра подхватила сумку и хотела уже, бросив через плечо «ну, до вечера», скрыться за дверью, как Август позвал ее:

- Искра.

Она обернулась и встала на пороге. Он стоял напротив, в дверях своего номера, и смотрел на нее, слегка прищурившись, словно ему в глаза било солнце.

- Не надо так низко кланяться швейцарам и горничным, - сказал он спокойно, - и уж точно не проделывайте подобного сегодня вечером с клиентами. Кивка головы достаточно – мы продаем им услуги, но мы им не прислуживаем.

Искра пробормотала что-то вроде «хорошо». Он устало отмахнулся, отвернулся, шагнул в номер и, сказав «до вечера», ногой закрыл за собой дверь.

***

Искре за последнее время частенько случалось сталкиваться с подлостью со стороны мужчин. Ее использовали, ее унижали, ее обманывали. Разочарования – главный параграф учебника жизни любой женщины, тут ничего не попишешь. Но почему-то Искра до сих пор не озлобилась и не разуверилась, что бывают на свете достойные и порядочные представители сильного пола. Наглядным примером таких представителей для нее был Август. Кир бы тоже сгодился, если отбросить некоторые категории слова «порядочный». Увы, но разочарования поджидали ее и здесь.

В назначенный час Искра, одетая в свой лучший костюм, вышла из номера, убежденная, что пунктуальный Август уже дожидается ее в холле, чтобы вместе ехать на встречу. Но его там не оказалось. Не было его и на улице, и в уже дожидающемся их такси. Искра некоторое время недоуменно ждала, но затем вернулась и постучала в дверь его номера. Когда Август открыл ей, она невольно отступила назад: судя по внешнему виду, он и не собирался никуда идти: на нем были джинсы и все та же дорожная рубашка, небрежно заправленная, с расстегнутым воротом и даже со свежей дырой от сигаретного пепла на груди.

- Поезжайте одна, - сказал он ей сонным голосом, - я приболел, вы справитесь сами.

- Как это «приболел»? – ошарашенно спросила Искра, просто потому что нужно было что-то спросить. Август только пожал плечами. Он явно не сильно переживал, что его предлог шит белыми нитками.

- Желаю удачи, – бросил он и закрыл дверь.

Какое-то время Искра в полном онемении стояла в коридоре. Она подняла руку, чтобы постучать снова, но передумала. Ее недоумение быстро сменилось ощущением дежа-вю: где-то с ней уже поступали подобным образом. Ну, конечно! Искра вспомнила Кира, лифт и коробку пиццы. Кажется, он тоже пожелал ей тогда «удачи». Она хорошо помнила, что с ней случилось после этого: она едва не оказалась посмешищем перед большим числом людей, была на грани фиаско, а потом появился Кир и ее выручил. А заодно и поставил на место свою зарвавшуюся и наглую ассистентку.

Похоже, такая тактика у них в почете.

С большой вероятностью можно было предполагать, что там, куда едет Искра, ее ждет точно такой же сценарий: ее провал и триумф Августа. Учитывая, как он относился к ней в последнее время, это было не слишком неудивительно. То ли он хотел наказать ее за дружбу с Киром, то ли напомнить ей о том, что она всего лишь винтик в системе и нечего прыгать выше головы. Сейчас этот винтик не справится со своим назначением, и его легко заменят на другой, а старый одним щелчком отправят вон.

Искра медленно побрела по коридору. Она сразу подумала о дочери, о своей дурацкой мечте обзавестись жильем, которая вот-вот должна была исполниться, о том мире, который она уже построила в своей голове вплоть до мелочей вроде того, какие занавески повесит и какие тапочки купит ребенку в садик. Она жила этим, вставала рано по утрам, с пересадками ездила на треклятую работу, сидела там до самой ночи, работала так, что глаза уже плохо фокусировались на всем, что стояло дальше монитора. И вот... через час все закончится. В ее резюме даже нельзя будет ничего вписать – она ведь не прошла испытательный срок. Искра на автомате вызвала лифт, вошла в него и поехала вниз. Где-то на двадцатом этаже в лифт вошел пожилой господин и приветливо кивнул Искре. Она тоже кивнула.

А ведь Август сказал ей сегодня о поклонах: не надо низко кланяться. Да, тут он прав. Она не будет больше кланяться, ему - в первую очередь. Расшаркиваться, стараться... Зачем? Она для него никто. Просто штатная единица с несколько завышенным окладом, который он заставляет ее отрабатывать на все 200%, чтоб не зарывалась. Он даже как на женщину на нее не смотрит: ни одного комплимента за все время, хотя каждое утро она торчала перед зеркалом по часу, выбирая, какой из ее жакетов лучше обтянет фигуру, а какая помада будет той самой идеальной гранью между сдержанностью и развратом. Она была вынуждена терпеть бигуди, от которых ныл череп, чтобы утром, собрать волосы так, чтобы было ясно, что у нее роскошные кудри, но она - серьезная женщина и не распускает их на работе. Она носила очки, от которых болели глаза, и каблуки, от которых ныли ноги. Она... она...

Искра шмыгнула носом и сморгнула. Анна как-то советовала ей: если вот-вот разревешься – чихни что есть силы. Громко и с брызгами. Тогда слезы пропадут, ты не прослывешь плаксой и не опозоришься. Конечно, совет был идиотский, но зато когда Искра его вспоминала, то невольно улыбалась и забывала про свои беды. Лучше уж улыбаться как идиотка, без видимой причины, чем чихать.

Лифт достиг первого этажа. В холле по-прежнему было полно народу, постояльцы курсировали между рестораном и сувенирной лавкой, новоприбывшие, с сумками и фотоаппаратами на плечах подтягивались к стойке рецепшн, администраторы, курьеры, бэллбои сновали между ними с застывшими любезными улыбками на лицах, стараясь успеть услужить всем. Искра мысленно удивилась этому их рвению, ведь в Японии не полагается давать чаевые. Ей их не понять: они все выглядят такими довольными своей судьбой, словно никогда и ни при каких обстоятельствах им не приходилось мечтать о большем. Что ж, она другая, она не будет довольствоваться малым, ведь у нее мечта точно есть. И она еще не потеряна. Возможно, Искра и винтик, но она так прочно уцепится за свое место, что никакими клещами не выдернешь.

Она вышла из отеля с высоко поднятой головой, лишь изредка кивая тем, кто кланялся ей. С дурацкой, как ей казалось, но уверенной улыбкой на губах.

***

Пчела, которая невесть как умудрилась влететь в окно двадцать второго этажа здания мегаполиса, где каждая клумба на счету, была с лихвой вознаграждена за свои усилия: в центре стола ее ждал огромный президиум[4] из лилий и роз всех существующих цветов и оттенков. Господин Мацуда, восседающий во главе, покосился на насекомое, которое с радостным жужжанием перелетало от цветка к цветку, и лицо его выразило еще большую брезгливость, хотя минуту назад Искре казалось, что хуже и быть уже не может. Пожалуй, на нее он смотрел тоже как на букашку, которая суетливо вертится у него перед носом.

Поначалу ей казалось, что все нормально. Презентация шла полным ходом. Искра легко и уверенно говорила заученный наизусть текст, вворачивала удачные метафоры и немного шутила, лишь изредка поглядывая на слушателей. Она уже совсем успокоилась и даже отбросила дурацкие подозрения, что ей предстоит какое-то непреодолимое препятствие, когда бросила взгляд на грузного мужчину с красным от злости лицом и с прищуренными глазами, полными презрения. Судя по иерархическому распределению сидящих за столом, он был тут самым главным, ибо сидел дальше всего от двери. Искре сразу бросилось в глаза, как менялась поза сидящих в зависимости от их положения за столом: у самой двери сидели секретари и ассистенты, нагнув спины над бумагами, они смотрели прямо перед собой и быстро стенографировали все услышанное. Далее, видимо, сидели менеджеры среднего звена, которые лишь слегка вытягивали вперед шеи и время от времени делали какие-то пометки в блокнотах. А два человека во главе стола ничего не писали и сидели, откинувшись на спинки кресел. Господин Мацуда восседал между этими двумя. От остальных его отличало еще кое-что: он смотрел прямо в глаза Искре. И выражение его лица никак нельзя было посчитать приветливым или хотя бы спокойным.

Искра замолчала, давая возможность переводчику, тому самому Хироши, донести сказанное для тех, кто не говорил по-английски. Вообще, ее немного удивило, что среди менеджеров крупной компании таковые имелись, ведь Япония так гордится своим уровнем образования и подготовки специалистов. Однако как минимум половина присутствующих очень внимательно слушала перевод, и кое-кто даже понимающе кивал головой. Пользуясь передышкой, Искра снова покосилась на сидящего у окна и поспешно перевела взгляд. Что же это было? – лихорадочно спрашивала себя Искра, - что в ней такого, что так бесит президента компании, или кто он там?

Одно было ясно наверняка: с таким лицом не подписывают контрактов и не дают денег. Если Искра не исправит положение до конца презентации, то все пропало. Для нее. Не для Августа, разумеется, уж ему-то явно известно, в чем подвох, и он сможет все героически исправить после ее провала. Ну уж нет. Ей нужно выяснить, в чем дело. А для этого придется малость изменить сценарий действия. Никто ее за это не накажет: Августа тут нет.

Переводчик замолчал и Искра, помедлив, предложила всем посмотреть короткометражный фильм о том, как сотрудники «Акамарачи» проводят тренинги персонала в разных уголках мира. Она быстренько подскочила к своей сумке и извлекла флэшку с роликом, который пару лет назад сняли их маркетологи. Август забраковал показ этого фильма на презентации, сказав что-то про строгий регламент президента, но ей терять было нечего: президент и так, мягко говоря, был чем-то недоволен. Пока на экране мелькали кадры с веселящимися людьми на каком-то тимбилдинге[5], Искра бочком пробралась к Хироши.

- Мне очень нужна ваша помощь, - шепнула она переводчику.

- Я к вашим услугам, - поклонился Хироши. Он был серьезен и явно понимал, что Искра не просто попросит его помочь передвинуть проектор.

- Скажите, пожалуйста, этот господин... у окна, - Искра не решилась указать на того, о ком говорила даже движением головы – она отчетливо чувствовала на себе его взгляд.

- Это господин Мацуда, - терпеливо подсказал Хироши.

- Да... так вот... вы не знаете почему он так... недоволен?

Хироши скорбно потупился и вздохнул.

- Я думаю... дело в том, что вы... женщина.

Искра едва удержалась, чтобы громко не спросить «Что???», она только наклонилась ближе к переводчику, ожидая пояснения.

- Дело в том, что господин Мацуда очень консервативен. Он считает, что женщинам нечего делать в бизнесе. Он никогда с ними не работает.

Искра по-новому посмотрела вокруг. Действительно, если не считать одной девушки, которая в дальнем углу накрывала столик для кофе-брейка, все представители компании были мужчинами.

- Почему же... почему тогда вообще мне позволили начать эту презентацию? – прошептала Искра.

- Дело в том, что господин Мацуда не собирался лично присутствовать тут. Ему бы обо всем доложили заместители, и он подписал бы контракт. Но ваш шеф... господин Август позвонил вчера и пригласил господина Мацуда на презентацию. Он обещал ему какой-то сюрприз. И господин Мацуда пришел...

- Понятно, - отозвалась Искра. И в самом деле, ей решительно все было понятно: коварный план Августа раскрылся, только сделать она ничего уже не может. Она начала медленно пробираться обратно к экрану, когда Хироши поманил ее рукой.

- Я не знаю, поможет ли вам это, - прошептал он смущенно, - но знайте, что господин Мацуда, хоть и не любит женщин, зато он любит сюрпризы. Поэтому он и пришел сюда.

«Час от часу не легче, - тоскливо подумала Искра, - мало того, что я не того полу, так еще и не припасла никаких сюрпризов».

Она снова решилась взглянуть на президента. Сейчас он не смотрел на нее, и лицо его было несколько мягче. Искра даже подумала, что, возможно, при других обстоятельствах он - вполне приятный человек. Что же заставляет таких сильных и успешных мужчин так относиться к женщинам? Была бы Искра психологом, она бы попробовала поискать причины в его трудном детстве или в несчастной любви. Это вообще проще всего – находить объяснение странностям человека в бедах, которые с ним происходили, по крайней мере, неосознанно желать, чтобы эти беды когда-то случались, раз уж человек такой... неприветливый.

Но как можно исправить то, что она женщина? Ей даже уже поздно переодеваться как-то поскромнее и стирать помаду. Что она вообще знала о японской культуре? Да считай ничего. Конечно, крутились какие-то картинки в голове: чайные дома, сямисэн, кабуки, маски-лица гейш... Но это все не то. Еще мультики-манга, где вечно все разговаривают, склонив голову, прикрыв глаза. И кланяются, вечно кланяются.

Искра проследила за взглядом Мацуда: он смотрел на застекленный книжный шкаф у стены. Вернее, внутрь шкафа. Она присмотрелась: среди всего прочего, между кубками и сувенирной дребеденью, там стояла фотография, прислоненная к корешкам книг. Несомненно, фото было семейным. Из-за отсвечивающего стекла и расстояния Искра не могла рассмотреть лица на фотографии, но было видно, что людей там много, около десяти. Многодетная семья. Да ведь, похоже, господина Мацуда - отец семейства. Почтенный господин, успешный бизнесмен... с чего это он ненавидит женщин? Да и... ненавидит ли? Ведь спит же он хотя бы с одной, раз у него столько детей. И часть этих детей явно девочки, но все равно мужчина смотрит на фото с нежностью...

Спустя мгновение все переменилось – президент перевел взгляд на экран и снова стал сердитым. Он, конечно, не игнорировал происходящее в фильме, возможно, даже о чем-то раздумывал, но Искра понимала, что как только запись закончится, и она продолжит говорить, он снова взбесится. А возможно, и вовсе встанет и уйдет.

Ох уж эта Азия... Тут у людей свои тараканы, и как в них разобраться чужеземке, да еще и за какие-то несколько минут? Она мало что знал об этих людях. Конечно, она кое-что знает о мужчинах. Она давно поняла, что мужчины, какими бы борцами они ни были, имеют свои слабости. А еще... практически любой мужчина, встретившись с трудностями и проблемами, никогда не станет искать причину в себе. В отличие от женщины, которая, прежде всего, анализирует свои поступки и думает, где же она ошиблась, мужчине жизненно необходимо найти виновного. И этот виновный – кто угодно, только не он сам. Возможно, Искра близка к разгадке. Сильный, достигший очень многого мужчина, конечно, встречал на своем пути трудности, препятствия и конкурентов. Вполне возможно, что ему проще всего было списать все свои проблемы на то, что кое-кто из встретившихся ему людей делает не то, что должен. Искра не знала, права ли она, но времени придумать что-то еще у нее не было. Она просто попробует действовать так, чтобы человек, который излучает столько негатива, получил от нее исключительно позитив взамен. Если она хотя бы намекнет на то, что ее раздражает поведение президента, все точно пропало.

На экране пошли титры. Искра не стала выключать их, пользуясь последними секундами, чтобы мысленно отрепетировать то, что собиралась сказать. Наконец экран погас, время на раздумье истекло, и пора было импровизировать. Искра снова вышла в центр комнаты. На этот раз она не так высоко задирала голову, и смотрела в пол, точно также, как это делала девушка, которая разливала кофе в углу.

- Спасибо за внимание, - сказала она негромко, - из этого фильма вы узнали, что наша сфера работы с сотрудниками компаний очень широка. И одна из наших целей – при помощи тренингов и взаимообучения... научить каждого сотрудника делать больше, чем оговаривается его обязанностями. То есть, мыслить шире. У нас есть поговорка, что даже кухарка может управлять государством... - Искра увидела, как лицо господина Мацуда пошло красными пятнами: похоже, она все правильно угадала, но стоило поспешить. - Так вот, это абсолютная чушь и ирония. На самом деле, управлять может только образованный, достойный и сильный человек (как было здорово, что слово «человек» в английском переводилось также, как и «мужчина»). Но мы преследуем цель дать каждому сотруднику представление о том, что происходит наверху, над ним, чего от него хотят и какова конечная цель его работы. Например, я – всего лишь рядовая помощница, ассистент. Но руководители пошли на рискованный эксперимент и доверили мне провести важную деловую встречу, таким образом, развивая у меня мотивацию к работе.

Лицо президента изменило свое выражение от злости к любопытству, он даже слегка подался вперед и близоруко прищурился. Искра продолжала:

- Совсем не обязательно, что мы будем проводить подобное у вас в компании, вы сами выберете методику работы из множества предложенных. А пока позвольте преподнести вашему офису скромный дар от простой женщины, которая имела честь побывать у вас в гостях. Ведь что на самом деле удается нам, женщинам, лучше всего? Вносить уют и покой в этот мир. Так вот, для уюта вашему офису...

Искра, не обращая внимания дивленные и любопытствующие лица, снова порылась в сумке и извлекла то, с чем не расставалась несколько месяцев – самодельную, вылепленную из цветного теста и облепленную разноцветными пуговицами рамку для фотографии. Эту вещицу она лепила вместе с Кларой, вернее, Клара больше мешала, чем помогала, она тогда наелась теста и вся вымазалась в красках. Рамка все это время оставалась пустой, потому что в суете работы Искра так и не нашла времени напечатать ни одного фото. Она все время носила рамку в сумке, и все время о ней забывала. И вспомнила только сейчас, глядя на сиротливую фотографию, хозяину которой не хватало времени подобрать для нее рамку.

«А мы слепим другую, - утешила себя мысленно Искра, - если меня уволят, я смогу дни напролет лепить рамки».

Искра собиралась отдать подарок одному из секретарей, но неожиданно Мацуда встал со своего места и прошествовал к Искре. Она поклонилась, на этот раз чуть больше чем слегка и протянула ему рамку. Что бы там ни советовал ей Август, у нее есть своя голова на плечах. Господин Мацуда молча кивнул в ответ и... протянул ей руку для рукопожатия. Сотрудники робко зааплодировали. Президент снова кивнул и, сказав что-то по-японски, быстро вышел за дверь.

Искра осталась стоять посреди комнаты, неуверенно улыбаясь и прикидывая, как бы ей теперь закончить все побыстрее, а потом добраться до своего номера накрыться одеялом с головой и тихо прийти в себя, нареветься или просто все обдумать. Она толком не могла разобраться в своих эмоциях, и ей хотелось сделать это все одновременно. Тут Хироши, абсолютно невозмутимый, словно все происходило в точности, как он и ожидал, поднялся и объявил что-то сотрудникам. Те тотчас ожили и, радостно переговариваясь, потянулись к столику с кофе и пирожными.

- Господин Мацуда поблагодарил вас за подарок и сказал, что ему нужно быть на другой встрече, - сказал Хироши Искре, - После кофе-брейка мы можем продолжить презентацию без него.

Искра благодарно улыбнулась. Ей ужасно хотелось обнять переводчика, но она, конечно, этого делать не стала. Отойдя в уголок и прихлебывая кофе, она увидела, как девушка-секретарь бочком пробралась к шкафу, бережно достала семейную фотографию босса и поставила ее в новую рамку.

Глава 11

Наверное, совсем не этого ожидал Август, открывая дверь на стук. Не радостного вопля «подписали!» и Искры, прыгнувшей с порога ему на шею. Он смотрел на нее, широко раскрыв глаза и лихорадочно соображая, с какого вопроса начать, а она, с растрепавшейся прической, с блестящими глазами и с охапкой бумаг под мышкой, поверх которых торчало горлышко бутылки шампанского, уже беспардонно входила в его номер, наступая на задники туфель, чтобы на ходу разуться. Ее переполнял такой энтузиазм, что она, казалось, и не помнила о той подлости, которую Август ей устроил пару часов назад, не помнила своего отчаяния, ужаса и унижения, через которые ей пришлось пройти во время презентации. Она вела себя так, словно Август был ее лучшим другом, с которым она спешила поделиться радостью.

- Как... уже? – спросил он растерянно, следуя за ней в номер и машинально принимая и перекладывая на диван ее жакет, сумку, бумаги, бутылку.

- Ну, конечно, нет, как бы я подписала без вас, - рассмеялась Искра, усаживаясь на диван и без всякого стеснения потирая ноги, уставшие от долгого стояния на каблуках.

- Без тебя, - поправил ее Август, - мы же решили перейти на «ты».

- А, ну да, - беззаботно кивнула Искра. На самом деле все она прекрасно помнила, в том числе и то, что ничего они не решали, просто Август в какой-то момент снизошел до ... почти приятельских отношений с ней, но и так же резко он вернулся к обращению на «вы», когда она ему чем-то не угодила. Тогда она сильно из-за этого переживала и расстраивалась. Смешно. Он такой же человек, как и она, дышит тем же воздухом, ест такую же пищу, тоже ходит в туалет и явно имеет такие же человеческие слабости и страхи, возможно, у него их даже больше, чем у нее самой. Кстати, о ее страхах... Сейчас ей никак нельзя было идти с ним на конфликт: была одна причина, о которой Искра старалась думать как можно меньше, но которую следовало учитывать: развод с Максом, такой долгожданный и такой пугающий, был назначен через 3 дня. Если Искра затянет дела в Японии, то развод перенесут, и она снова будет черт те сколько находиться в подвешенном состоянии. Раз уж с презентацией все наладилось, ей нужно забыть все неурядицы и закончить тут все побыстрее. К тому разборки с Августом абсолютно бесполезны, и ни к чему хорошему не приведут.

Она кивнула на стопку бумаг на диване:

- Там есть пометки в программах и в условиях контракта, незначительные, но, на их взгляд, ооочень нужные. Надо внести изменения, которые они просят, и завтра уже можно ехать подписывать.

Она лукавила: "незначительные" изменения займут несколько часов работы, подсчетов и прочей ерунды, но нужно было сделать их как можно скорее, и сейчас она, пользуясь невесть откуда взявшейся смелостью, решила довести дело до конца. Август пару секунд стоял над ней в нерешительности, похоже, у него были куда более прозаичные планы на вечер. Только сейчас Искра обратила внимание, что он был все такой же растрепанный, помятый, с дыркой от сигареты на рубашке.

- Как ты, кстати? – спросила она с преувеличенной заботой в голосе. - Все еще плохо? Может, врача вызвать?

- Нет, спасибо. Просто, самолетная еда вечно доставляет мне неприятности, - Август пожал плечами и слегка нахмурился: похоже, его самого раздражало, как неубедительно он врет. Ведь Искра летела с ним рядом и знала, что он ничего в самолете не ел.

Она же только еще шире заулыбалась. Ее жутко радовала такая перемена, ведь еще несколько часов назад Августу было наплевать, верит она в его мнимую болезнь или нет. Какие бы мотивы пропустить презентацию у него ни были, сейчас он явно об этом жалел. Но было уже поздно: Искра справилась сама, преумножила свое ЧСВ[6], обнаглела и теперь восседала у него на диване, явно собираясь выпить в честь своей победы.

- Не откроешь? – спросила она, кивая на бутылку. - Осталось с презентации, и я решила – не пропадать же добру... И давай уже начнем, не терпится скорее покончить с этим.

Август подчинился. Пока он возился с пробкой, Искра выудила из бара бокалы. Они разложили на столе бумаги и принялись за внесение изменений, время от времени отпивая шампанское. С каждым часом работы Искра под предлогом долгого сидения без движения меняла позу: сначала сидела на диване, подобрав под себя босые ноги, потом водрузила их на подлокотник, а потом и вовсе пересела на спинку дивана, поставив ноги на подушки.

Август, наоборот, разместился на полу, опершись локтем о журнальный столик, и вставал только время от времени, когда Искра протягивала ему опустевший бокал. Он, не ленясь, всякий раз поднимался, наливал ей шампанского на два глотка и снова садился на ковер. Сам он пил неохотно: Искра заприметила в баре полупустую бутылку виски и сделала свои выводы о том, как шеф убивал время, пока она вертелась как уж на сковороде, спасая ситуацию с японцами. И действительно, вскоре глаза Августа неестественно заблестели, а язык начал заплетаться, хотя он и старался максимально контролировать речь, меньше пить и побольше смотреть не на Искру, а на бумаги, разложенные по столу.

- Вот здесь и здесь надо поменять сроки на 3 месяца, - указывала Искра пальцем, и он долго искал указанные строчки в своем экземпляре, а она даже не подумала спуститься и помочь ему, а только с наслаждением крутила бокал в руке и ждала, когда он справится. Она абсолютно никуда не спешила: спать ей не хотелось, слишком уж много адреналина было в крови, да и любопытство, что же происходит с Августом, тоже не давало покоя. Возможно, если она подпоит его еще немного, то он расскажет, что с ним творится?

- Это надо будет обсудить с нашим юристом, - покачал головой Август, достал телефон, но, взглянув на дисплей, убрал его обратно в карман. - Нет, уже поздновато звонить. Даже учитывая разницу во времени.

- А сколько сейчас?

- Два ночи.

- Ого... время летит незаметно, - Искра сошла с дивана, балансируя бокалом, чтобы не разлить содержимое, и прошлась по комнате, чтобы размяться, а заодно подсмотреть в приоткрытую дверь спальни. Ничего интересного она там не увидела, такая же комната, как и у нее: нетронутый чемодан лежал на слегка примятом покрывале, возле кровати валялись небрежно сброшенные мужские туфли.

- Я бы поел, - вдруг сказал Август. А заодно вышел бы отсюда, тут внизу приличный ресторан. Пойдешь?

- С удовольствием. Только... – Искра многозначительно посмотрела на его рубашку.

- Только переоденусь, - сказал он быстро, отложил бумаги и направился в спальню.

- Я, пожалуй, тоже, - поспешно сказал Искра, - встретимся у лифта.

Она только что увидела свое отражение в задней стенке зеркального бара и вспыхнула: как нелепо было ей, в помятой юбке, с несвежим макияжем и давно распрямившимися кудрями, которые теперь свисали волнистыми сосульками, намекать Августу, что он не слишком одет для ресторана.

Была и еще одна причина, по которой она поспешила уйти. Все-таки, она еще немного испытывала неловкость от некоторых его поступков, казалось бы, абсолютно незначительных. Ну, пошел он мимо нее, расстегивая на ходу ворот и манжеты, что уж тут такого... Искра, прижимая ладони к покрасневшим щекам, вышла из номера и открыла свою дверь. Наверное, дело было в затянувшемся ее воздержании. Ох не стоило ей сейчас об этом вспоминать, ох не стоило...

Она на пару минут забралась в душевую кабинку и включила прохладную воду. Это немного привело ее в чувство: она снова вспомнила, чего она хочет и что она решила делать, и чего ей хотеть и тем более делать абсолютно нельзя. Она покажет, что она выше всех этих интриг, что она сильная духом и упорная. Она снова попробует подружиться с Августом, милостиво позабыв о его подлости, потому что им предстоит еще много работать бок о бок, как он сам сказал. А остальные мыслишки и желания... это из области фантазий девчонки, которая еще верит в не исчезающих на утро принцев, но никак не умудренной жизнью женщины.

У нее не было с собой никаких коктейльных платьев, да и уместны ли они для ночного похода перекусить, она не знала, так что предпочла просто надеть белую юбку и кружевную блузку, про которую Анна сказала, что подобное неприлично носить на работу из-за прозрачности, но иногда удержаться просто нет сил.

«Я надела это, потому что захотела сама, для себя», - оправдалась перед своим отражение Искра, поправляя волосы. И почти себе поверила.

***

Едва им принесли горячее, как Искра задала заготовленный вопрос:

- Между прочим, почему ты не спрашиваешь как все прошло на презентации?

- В этом нет нужды, и так понятно, что блестяще, - ухмыльнулся Август. Он снова был свеж, элегантен и уверен в себе. И, видимо, он тоже принял душ, судя по мокрым кончикам волос.

- А вот и нет, были кое-какие... затруднения.

- Правда? – спросил он на удивление искренне и отложил вилку. - Ну тогда, рассказывай.

- Да нечего рассказывать. Просто... с тобой все было бы гораздо проще, - вздохнула Искра.

- Вот уж не думаю, - возразил Август, - что лучше: битый час смотреть на красивую женщину, которая все преподнесет с приятным британским произношением и улыбкой, или слушать унылого меня?

- Спасибо, конечно, на добром слове, но кое-кто там явно предпочел бы тебя.

Конечно, ей очень хотелось узнать, притворяется ли он или действительно не знает, с какими трудностями она столкнулась. Но увы, она прекрасно понимала, что этого ей не выведать никогда. Даже если случится чудо и однажды они действительно станут хорошими друзьями, он не признается, что пытался ее подставить.

Август непонимающе нахмурился, а Искра, выдержав паузу, рассмеялась:

- Неважно. Главное, что в итоге я все-таки пропихнула им контракт, хотя пришлось попотеть. Но это даже хорошо, это закаляет.

- Не расскажешь подробности? – спросил Август. Его как будто вдруг разобрало любопытство.

- Нет, пусть это останется моим секретом, - загадочно ответила Искра, а сама с досадой подумала, что это очень смахивает на кокетство. А это было абсолютно лишним: не хватало еще, чтобы он воспринял ее невсерьез. Если она хочет подружиться с ним, то она должна отличаться от того большинства женщин, с которыми он имеет дело: они все стараются ему понравиться, угодить, вызвать у него какие-то положительные эмоции, хоть бы даже эрекцию. Искра снова начала краснеть от своих мыслей, рассердилась на самую себя и ожесточенно принялась за еду, буквально пронзая насквозь вилкой каждый кусочек. Август какое-то время смотрел на нее, словно ожидая чего-то, а потом последовал ее примеру.

«Да, он красивый и стильный – ну и что тут такого? Ну хорошо, плюс еще, он богат и умен, воспитан... Для большинства женщин этих качеств хватило бы с лихвой, чтобы его захотеть, но ведь у него есть также и колоссальный минус: он - деспот! А еще эгоист... и, главное, он мой босс. Единственный путь для меня – успешный путь – это просто подружиться с ним, как это вышло с Киром. И если это у меня получится, тогда я спокойно смогу строить карьеру. К тому же, когда мы наконец станем друзьями, пройдет эта моя дурацкая напряженность, дела пойдут в гору. Ведь, в конце концов, если он и способен испытывать к кому-то уважение, то явно не к той, кто трясется перед ним как осиновый лист»

Именно это, словно мантру, на все лады мысленно напевала Искра по дороге из офиса японцев: ей нужно подружиться с Августом, нужно быть с ним на равных, нужно быть искренней, открытой и доброжелательной с ним. Какое-то время это работало, возможно, пока он был слегка не в форме, и потому что она застала его врасплох. Сейчас же он снова был собой: хоть она и не верила в принцев, но если бы начала себе представлять одного, то на ум пришел бы именно его образ: дорогой костюм и обувь, поблескивающий на запястье браслет часов известной марки, каждое звено которого стоило больше, чем все, что было на Искре. От него исходил едва уловимый аромат, который Искра не могла опознать: это явно не была одна из модных новинок туалетной воды или геля для душа, от которых рано или поздно начинаешь уставать. Этим запахом хотелось дышать все время, казалось, он просто пахнул чистым воздухом и прозрачной водой. А его волосы... оказалось, что когда они слегка влажные, торчат ежиком... это выглядит гораздо соблазнительнее, чем когда они тщательно причесаны и переливаются плавленым серебром. Так он становился более земным и близким.

«Надо пойти в уборную и умыться холодной водой», - промелькнуло в голове Искры.

Вдруг тихая фоновая музыка сменилась более громкой мелодией. Из-за колонны в глубине зала поднялась чета иностранцев и рука об руку двинулась к танцплощадке: им обоим было за 70. Казалось бы, что делать этим престарелым супругам поздней ночью в ресторане? Ответ был так прост: танцевать. Самое время. Потом... будет совсем поздно. И дело в не часах, дело в жизни. И они, то ли обнявшись, то ли поддерживая, медленно повели друг друга под музыку. Они близоруко смотрели друг другу в блестящие глаза, хотя губы их не шевелились – они просто общались взглядами. Искра почувствовала, как тоска сжимает ее сердце, и покосилась на Августа: ей показалось, что он чувствует тоже самое.

- Потанцуем? – спросил он, не глядя Искру. Он смотрел на этих двоих. Не отрывая от них взгляда, он встал, протянул руку в ее сторону. Неизвестно, что думал он, глядя на танцующих, но понять его было можно: хоть музыка и была унылой и абсолютно не побуждала к движению - Искра даже и не припомнила потом ритм – сидеть на месте и смотреть было невозможно. Это все равно что сесть посреди автобана, когда мимо пролетают машины, или падать вниз, потому что не машешь крыльями. Эти люди танцуют, живут, испытывают какие-то чувства. А они... они просто набивают животы, чтобы потом подняться в номер и продолжить перебирать бумажки. И максимум, на что они способны, – это напиться до потери всех сомнений и страхов и переспать друг с другом. А высшая мечта их обоих – это деньги во всех их воплощениях: квартира, контракты, клиенты… Как будто на это можно купить время.

И главное, никаких чувств.

Как убого, должно быть, смотрелись они, молодые, красивые и нарядные, танцуя рядом с этой пожилой влюбленной парой. Август и Искра тоже смотрели друг на друга, но считали нужным говорить, чтобы не было неловко. Они обсуждали что-то, что уместно обсуждать в такой ситуации, что-то нейтральное и то немногое, что их объединяло, – работу. От этих разговоров им казалось, что они выглядят пристойно. Они словно оправдывали себя перед случайными свидетелями, хотя никому тут не было до них дела... Хотя они могли бы поговорить о чем угодно и задать, наконец, те вопросы, которые бы так хотели задать:

- «Что тебя так мучает?»

- «Чего ты так боишься?»

Искра вдруг поняла, почему эти недели ее не покидало ощущение, что все кругом не так: это из-за пустоты. Внутри, в сердце. Любовь к Максу прошла давно, но только сейчас она осознала, что пока она не полюбит снова, она не успокоится, не уймет это щемящее чувство. Ну так почему бы ей не сделать это прямо сейчас? Не влюбиться в принца? В практически идеального мужчину?

Ну уж нет. Хватит с нее ошибок.

Музыка закончилась, и они поспешили к своему столику, а пожилая пара еще некоторое время топталась по площадке, то ли по инерции, то ли из-за глухоты не заметив, что музыки уже нет.

- Ты замечательно двигаешься, - посчитала нужным сказать Искра, от тебя исходит потрясающая энергетика.

- Это ты мне говоришь про энергетику? – Август рассмеялся и вдруг сказал: - Тебе очень подходит твое имя.

- Имя? Название революционной газеты мне подходит? – улыбаясь, переспросила Искра.

На самом деле, это было наиграно и пройдено сто раз: ей говорили комплимент по поводу необычного имени, а она говорила, что это всего лишь одно из пролетарских имен и ей просто повезло больше, чем Союзам, Марксам и Даздрапермам, на этом собеседник смеялся, и тема менялась.

Но Август отрицательно покачал головой.

- Тебе правда подходит это имя. Искра... как начало чего-то...

- Искра – это как правило начало огня, - задумчиво произнесла она.

- Ну значит начало чего-то светлого и теплого, - улыбнулся Август. Она тоже улыбнулась и снова принялась есть.

- Можно вопрос? – спросил он.

Она кивнула, глядя в тарелку, хотя, признаться, она предпочла бы помолчать и подумать.

- Почему ты так торопишься домой? У нас билет с открытой датой, можем провести тут уик-энд, съездить в...

- Прости, но у меня важное дело дома, - смущенно перебила его Искра. - Мне, правда, очень хотелось бы покататься по Японии, я тут впервые. Но дело действительно важное.

Она мучительно подумала, что своим отказом теряет некую возможность. То ли укрепить дружбу, то ли завести-таки роман – как бы она ни противилась этой мысли, все-таки мечтать о сказке было не вредно. Просто потешить себя такой мыслью… совсем чуть-чуть.

- Ну, ничего, - пожал он плечами. - Дело так дело. Это не последняя наша поездка...

- Дело в том, что я развожусь, - вдруг выпалила она.

За столиком на пару секунд воцарилось молчание. Август смотрел на нее... удивленно, затем, будто очнувшись, перевел взгляд и начал с преувеличенным вниманием рассматривать столовые приборы.

- Это, действительно, веская причина, - сказал он

- Ты ведь помнишь того парня на парковке, - Искра тоже вдруг заинтересовалась рисунком своей салфетки и принялась обводить пальцем вышивку, - ты наверное понял, что это и есть мой... муж. На самом деле... брака давно по сути нет. Нас уже ничего не связывает. Никаких чувств.

- Я бы так не сказал, - вдруг возразил он.

Искра пораженно подняла на него взгляд, но он смотрел сквозь нее, и выражение его лица было несколько отстраненным.

- Вы с ним ссорились. Это хороший знак.

- Почему?

- Потому что, когда люди ссорятся, они говорят. Они ведут диалог и, возможно, придут к чему-то. А вот если люди годами живут, не общаясь друг с другом, просто по привычке, произносят одни и те же слова друг другу, врут одно и то же, и им уже наплевать, что им лгут.... вот тогда действительно, никаких чувств уже нет.

- То, что ты видел, было не ссорой, - возразила Искра с досадой. - Ссора – это все-таки обоюдное действие, даже драка, если она нужна обоим, наверное, допустима. И, главное, если человек просто... пытается что-то доказать другому – это уже хорошо, это значит, что есть шанс и есть чувства, человеку не наплевать на другого. А Макс... он хочет доказать что-то только себе одному. На меня ему, как ты выразился, наплевать.

Они снова замолчали.

- Извини, - наконец, медленно произнес Август, - мне не стоило заводить этот разговор, похоже, я перебрал с шампанским. Хотя спасибо. То, что ты сказала сейчас... об этом стоит задуматься.

Они закончили трапезу в молчании. Добравшись до номера, Искра почувствовала, что смертельно устала: от работы, от разговоров и, главное, от мыслей. Ужасно хотелось просто отключиться... На ее предложение закончить работу утром, Август с радостью согласился. На этом они распрощались, со смущением глядя в разные стороны.

Искра заснула, едва коснувшись головой подушки. Погружаясь в сон, она подумала, что кажется, подружиться с Августом будет тоже не так уж и тяжело.

Глава 12

На следующее утро Искра чувствовала себя хорошо, если не считать сонливости.

Некоторое время она со смешанными чувствами вспоминала события вчерашнего дня и ночи. Теперь, на свежую голову, многие поступки и слова казались ей необдуманными и глупыми. Радовало, что она все-таки провела презентацию успешно. И смогла обойти конфликтную ситуацию с Августом. А вот то, что было дальше... Ее очень сильно смущали и распитие шампанского, и танец, и дурацкий разговор про развод. Все это было лишним. Она просто поддалась сиюминутным порывам и поступала как вздумается, не задумываясь о последствиях. А это скверно, нужно уметь контролировать себя. Хотя, конечно, она должна была признать, - с улыбкой подумала она, - что вчера она провела неплохой вечер в очень приятном обществе и, главное, пережила некоторые почти забытые эмоции, в том числе и желание...

Она даже позволила себе несколько минут пофантазировать, каково бы это было. Он мог бы поцеловать ее во время танца, или потом, когда они поднимались в лифте. Она бы не противилась, она бы ответила. Наверное, его поцелуй на вкус был бы такой же, как и его запах – как чистая вода, а губы, наверное, слегка прохладные, как и руки, когда он вел ее за руку к танцплощадке, она еще невольно сжала его ладонь, как делала, когда держала озябшую руку дочери и хотела ее согреть, передать тепло своих рук. Это было секундное движение, неосознанное, и, к счастью, он ничего не заметил или сделал вид, что не заметил.

На самом деле, это было очень глупо с ее стороны – даже просто задумываться о подобных вещах. А ведь вчера, когда он был рядом, у нее не было таких фантазий, даже, наоборот, в какой-то момент, ей стало тоскливо рядом с ним. Да и от него самого так и веяло холодом – не только от рук, а от него всего, конечно, не таким морозом как раньше, но все-таки - отстраненностью... Хоть он и говорил что-то там про искру и тепло, на самом деле, он мыслями был где-то далеко. Конечно, сейчас Искра спутала две разные категории – желание и чувство, но почему-то одно без другого у нее не вязалось. Она вроде бы и желала Августа, но в то же время ей было тоскливо, потому что у нее не было чувств к нему, почти никаких, кроме... волнения. Мерзкое такое ощущение, холодок по спине, ледяной комок в горле, коленки трясутся – теплом тут и не пахнет. Чего-то в нем не хватало. И это было хорошо. Во-первых, потому что он тоже не рвался поцеловать ее вчера, и во-вторых, потому что он был ее босс, в конце-то концов!

Что ж... как ни было приятно валяться на мягкой кровати в шикарном номере отеля и придумывать себе важные размышления, все же нужно было возвращаться с небес на землю. Тем более, что и здесь и сейчас ей тоже было неплохо. Искра с удовольствием подумала, что завтрак ей принесут по первому звонку, и не нужно торопиться в ванную, так как здесь она в полном ее распоряжении, а не общая на три семьи. Она улыбнулась и сладко потянулась. Нежась под мягким одеялом и разглядывая обстановку комнаты, она снова, уже в который раз, начала мечтать.

Она думала о том, как было бы здорово иметь вот такую вот квартирку, величиной с этот двухкомнатный номер – это бы им вполне хватило. Искра взглядом обводила каждую стену, каждый предмет интерьера, словно могла скопировать их в своей голове и потом дома восстановить и воплотить в реальность. Искра подумала о дочери. По сути, она думала о ней всегда, любую секунду. Все, что случалось в этом мире, все новости и события, она проецировала на свою дочь: коснется ли ее это? Хорошо ли это для ее будущего или нет? Она часто представляла себе, что Клара сейчас делает, что ест, во что играет. Увы, но она все чаще ошибалась: навещая ее, она выясняла, что дочь, например, разлюбила гречневую кашу, и что теперь у нее в фаворитах не плюшевый панда, а кукла... что дочь выучила много новых слов, что она уже умеет откручивать крышки у бутылок и сама застегивает пуговицы... В один прекрасный момент, подумалось Искре, окажется, что ее дочь влюбилась, а она снова все пропустит.

Она отбросила одеяло и вскочила. В зеркале над туалетным столиком отразилась женщина, несмотря на спутанные волосы и следы вчерашнего макияжа, вполне себе красивая. Она находилась сейчас в том самом возрасте, когда лицо и тело еще были не тронуты временем, а в голове и на душе уже имелся кое-какой жизненный опыт. А вот глаза ее выдавали: усталость, тени... хотя, возможно, это всего лишь осыпавшаяся тушь – Искра поспешно потянулась за косметичкой, продолжая себя разглядывать: еще глаза выдавали этот самый жизненный опыт, что-то изменилось в ее взгляде, он стал каким-то... пристальным и вдумчивым. Кажется, года два назад этого не было. А еще, раньше она больше улыбалась своему отражению, подмигивала, кривлялась... Сейчас не было желания делать ничего из этого – уж слишком неприветливо смотрело на нее отражение. Усталая, задумчивая, грустная и запутавшаяся... У нее за плечами был неудачный брак, которому она обязана за все эти перемены в себе. Но было тут и кое-что хорошее: если бы она жила счастливой, сытой жизнью, то сейчас была бы на несколько размеров больше, находилась бы не в командировке в Токио, а дома с вязанием детских вещей и, возможно, уже беременная во второй раз. Не то, чтобы она этого не хотела, она просто давно поняла, что этого не случится. Она получила то, что получила: она одинока, взгляд ее потух, и у нее есть ребенок… хотя нет, не «и у нее есть ребенок», а «зато у нее есть ребенок»! А заодно: хорошая фигура, приятные черты лица и красивые волосы – это должно компенсировать то, что утрачено, особенно, если чаще улыбаться, ведь улыбка у нее тоже очень даже ничего. И это еще не все ее плюсы: она работает на хорошем месте и у нее достаточно опыта, чтобы не наступить снова на те же грабли в отношениях с мужчинами. У нее сейчас самое благодатное время, если воспользоваться им и накопленными знаниями, конечно. Потом будет поздно...

Что там она себе мысленно говорила вчера? Что-то подобное? Неважно, сейчас ей некогда вспоминать, надо работать, надо бороться, добиваться исполнения мечты. Она поспешно начала одной рукой стирать старый макияж, а другой перебирать вещи в чемодане. Надо приложить все силы, сделать что угодно, но побыстрее заработать денег и забрать Клару. Нужно крепко сдружиться с начальством, чтобы укрепиться на работе. Если без этого не обойтись, то и переспать с кем-то из братьев, главное....

Искра выбрала платье и направилась в ванную. По дороге она остановилась и вдруг рассмеялась нелепости того, как она закончила свой план:

... главное понять с кем из них.

***

Как она и запланировала, контракт был подписан за один день.

Они пробыли в офисе клиентов всего около часа. В присутствии Августа все пошло быстрее: их не заставляли ждать, не придирались к мелочам и быстро обсудили все вопросы. Президент компании, имя которого Искра уже успела забыть, хотя еще вчера ей казалось, что она запомнит его навсегда, на встречу прийти не смог. Подписывал и согласовывал все вопросы один из его заместителей. Искра была этому несказанно рада. После, Хироши на своем автомобиле отвез их в отель и предложил подождать их, пока они соберут чемоданы, чтобы сопроводить их в аэропорт, но Август отказался – сразу после подписания он по телефону заказал и билеты на ближайший рейс и такси в аэропорт. Искре было приятно, что он решил так поторопиться с возвращением, хотя у нее возникло смутное подозрение, что у Августа была своя причина поспешить. Спрашивать она не стала – он снова казался несколько отрешенным. Да и она, наверное, не располагала к приятному разговору по душам, если судить по тому, что она видела утром в зеркале.

«Неужели я могу быть хорошим собеседником, только когда выпью?» - с досадой подумала она, когда они ехали рядом на заднем сидении такси. Между тем Август начал что-то нервно насвистывать, развернул на коленях планшет и посмотрел на часы, уже третий раз за дорогу. Возможно, он переживал, не опоздают ли они на самолет, но и после посадки он то и дело поглядывал на время. Однозначно, он тоже торопился.

Что ж, он деловой человек, да еще и чертовски красивый мужчина. Он вполне может уже иметь планы на сегодняшний вечер. Их поездка закончилась, а вместе с ней и все те глупости, что она себе успела напридумывать. И слава богу. Ее ждет ее обычная жизнь: ребенок, работа, Кир, по которому она успела сильно соскучиться, и ... развод.

***

Мама Искры говорила так: планы управляют твоей судьбой так же сильно, как флюгер управляет ветром. Искра была с ней не согласна. Она привыкла планировать и верить, что планы реализуются. Иначе план станет не планом, а всего лишь мечтой.

А Искра не собиралась просто сидеть и мечтать однажды стать свободной и счастливой, она это запланировала. У нее в ежедневнике была выставлена точная дата, когда это случится, и дата даже была обведена красным, как подтвержденная. Оставалось только дождаться наступления дня развода, пережить часок в одном помещении с Максом, и все закончится. Как же это было наивно: думать, что все окажется так легко.

После полудня Искра появилась на пороге своего кабинета. Когда Кир увидел ее, то даже присвистнул и пошел к ней навстречу, вытянув руки, будто страхуя ее от падения.

- У тебя такой цвет лица, что ты вот-вот сольешься с косяком, - сказал он. - Что он с тобой сделал?

Искра не сразу поняла, что Кир всего лишь имеет в виду Августа и командировку. От его дружеского сочувствия она совсем раскисла.

- Ты не думай, я очень рада тебя видеть, - пробормотала она. - Просто…

Она не договорила, чувствуя, что вот-вот расплачется. Кир без лишних вопросов заключил ее в объятия. Он всхлипнула и прильнула носом к его воротнику. Его парфюм, запах которого она прежде ощущала лишь издали и не могла опознать, теперь раскрылся для нее на все свои три составляющих: хвоя, древесный уголь и немножко гари. Она словно села передохнуть у лесного костра. Плакать и жалеть себя расхотелось. Она втянула носом воздух еще разок, прежде чем разомкнуть объятья. Стоять вот так, прильнув к его груди, можно было сколько угодно, если бы не чертова стеклянная перегородка и мир, полный любопытных коллег снаружи. Давая знать, что ей уже лучше, она погладила Кира по плечу и отстранилась.

- Я соскучился, - оправдался он за свой порыв.

- И я, - она слабо улыбнулась. - Прости. У меня выдался не самый приятный день.

- Конечно, не самый. А что ты ждала от дня собственного развода? – ехидно осведомился Кир. - Правда, я не думал, что ты сегодня придешь, ты же взяла отгул. Не терпится поработать?

Искра ничего не ответила. Не признаваться же, что ей просто некуда больше нести весь груз сегодняшних неприятностей. Она села за свой стол, вынула из выдвижного ящика аптечку и принялась искать там валерьянку.

- Один только йод, бинты и лейкопластырь, - в раздражении сказала она, - будто у нас тут постоянные травмы.

- Был еще презерватив, - Кир с наигранным ужасном заглянул к ней через плечо. - Нету? Даже боюсь представить, что это была за травма, при которой он понадобился.

Искра не удержалась и хихикнула, но потом снова стала серьезной. Отложив аптечку, она прошла к окну, раздвинула все жалюзи и открыла створки.

- Ну и надышал ты тут, - сказала она ворчливо. - Очень душно.

- Я много работал. Проветривать было некогда. Я тебе потом покажу, что у нас получилось... Только, может, сперва скажешь, что с тобой?

- А ничего со мной, - Искра принялась приводить в порядок цветы, которые Кир, конечно же, не поливал в ее отсутствии. Она говорила крайне спокойно, постепенно наращивая ледяные нотки в голосе. - Со мной все как обычно. Я даже все еще замужем. Потому что мой, с позволения сказать, супруг... - здесь ее тон перестал быть спокойным и в голосе зазвенела ярость, - …передал в суд справку, что он сильно болен и не может присутствовать на слушании. Чтобы развод перенесли! А еще он нанял адвоката. Ты представляешь?

- Вполне, - кивнул Кир. - Все мои знакомые, когда разводятся, нанимают адвокатов.

- Видимо, твоим знакомым есть, что делить, но что делить нам? Мы не нажили никакого имущества...

- А Клара?

Она застыла с лейкой в руках. Вода из нее продолжала литься в горшок с кактусом, заполнила его уже полностью и начала переливаться за край. Кир подошел и мягко вынул ее из рук Искры.

- Не может быть, - пробормотала Искра, - она ведь ему совсем не нужна. Он ею никогда не интересовался.

- Ну и что? Когда от моего приятеля ушла жена, он тоже судился за детей, хотя и не собирался ими заниматься, он просто хотел ей отомстить.

- И как? – Искра уставилась на него так, словно от его ответа зависела ее жизнь. - Он их забрал?

- Нет, что ты. Это просто способ помотать тебе нервы, не переживай. Если у матери нет проблем с законом, есть работа, нормальные жилищные условия, то...

Искра поспешно отвела взгляд и побрела к своему столу. Кир, видя, что его слова ее вовсе не успокоили, нахмурился:

- Что еще не так? У тебя-таки есть проблемы с законом? Ты... сидела?

- Не говори ерунды, - проворчала Искра.

- Тогда что?

- Да ничего. Я решу эту проблему.

- Какую проблему? Я могу помочь...

- Нет, я сама справлюсь. То, что развод перенесли на два месяца, даже хорошо... Я вполне успею… разобраться.

- Так... – Кир уселся на край ее стола, едва не придавив клавиатуру. Он наклонился над Искрой и взял за плечи. - Хватит уже строить из себя всю такую сильную, я могу и хочу тебе помочь, мы найдем адвоката и...

- Хорошо, спасибо, адвокат - это будет супер, - перебила его Искра, упорно глядя мимо него в свой монитор. Кир покосился туда и увидел только что открытый сайт риэлтерской конторы.

- О... – сказал он.

- Что? – раздражённо переспросила Искра.

Кир некоторое время молчал, разглядывая ее бледное осунувшееся лицо, нахмуренный лоб, прикушенную губу, усталые глаза.

- Ничего, - ответил он осторожно.

- Вот и хорошо, что ничего, - проворчала Искра и снова повернулась к монитору. - Мне надо работать.

- Работай-работай, - поспешно кивнул он и, похлопав ее по плечу, встал со стола. - Пойду, прогуляюсь…

Искра подозрительно прищурилась на Кира.

- Ты же не …

- Что? – он остановился, проверяя, есть ли ключи в кармане

Искра смутилась: вопрос, который она чуть не задала, должен был звучать так: «Ты же не собираешься идти покупать мне квартиру?». Как же хорошо, что Кир ее перебил своим «что?», и она успела прокрутить его в голове: идиотский вопрос.

- Ты же не думаешь, что я – нытик? – поспешно изобрела она новый вопрос.

Кир ласково ей улыбнулся.

- Я думаю, что ты должна расслабиться. Адвокат решит все проблемы на раз-два-три.

После его ухода Искра все-таки некоторое время то ли опасалась, то ли втайне от своей совести надеялась, что ее шеф, полный сюрпризов, может вернуться с ключами от свежекупленной квартиры. Но, к счастью, этого не случилось, иначе пришлось бы долго расхлебывать этот его поступок, отказываться, терзаясь при этом мучительным желанием согласиться, и потом вечно быть в неоплатном долгу. Кир вернулся довольно быстро, с пустыми руками, слегка повеселевший и рассеянный – похоже, что-то его отвлекло от грустной истории ассистентки. Искра этому только порадовалась: незачем было Киру лезть в ее проблемы.

Расквитавшись с работой в кратчайшие сроки, он уже в четыре часа куда-то исчез, предварительно долго обмениваясь с кем-то смсками. Похоже, он подцепил новую девушку и укатил на свидание. Перед уходом он сказал ей пару ободряющих шуток и умчался, а через минут десять позвонил ей на мобильник и велел идти домой, отдохнуть. Там, откуда он звонил, вовсю гремела музыка. Искра заверила его, что так и поступит, но сама только спустилась в кафетерий внизу и купила себе пиццу на ужин – она планировала пробыть тут как можно дольше – домой ей абсолютно не хотелось. Она уже привыкла засиживаться дотемна в офисе: ела тут, иногда смотрела фильмы, бродила по сайтам... правда, обычно в компании Кира. Либо ее вызывал Август, и они сидели, не поднимая головы, над какими-то проектами, обсуждали что-то, записывали пункты и схемы на магнитной доске, изредка прерываясь на кофе и сэндвичи, принесенные секретаршей.

Сегодня же она осталась тут одна: Августу она в этот вечер не понадобилась. Как сказала его секретарша, которую Искра встретила в кафетерии, он давно уехал из офиса. Что ж, Искре пора было уже привыкать быть одной, в конце концов, она готовилась к разводу – какое еще ей нужно было подтверждение собственного одиночества. Да, конечно, у нее есть Клара, ради которой она будет грызть землю и искать пути и выходы, но все это она будет делать одна, без чьей-то помощи.

Она брела по пустому коридору, освещенному только двумя лампами – в начале и в конце, слушала, как отдается эхом стук ее каблуков, и думала о том, что одиночество можно пережить. Главное - не раскисать и двигаться вперед.

Часть вторая, с первыми необычностями

Глава 13

2 месяца спустя

Подниматься в пять утра невыносимо трудно, особенно если ты легла спать всего три часа назад: веки, кажется, весят целую тонну, мозг настойчиво предлагает послать к чертям все планы, не насиловать себя и спать дальше. Но Искра знала, что так будет. Наученная горьким опытом, она завела не один обычный будильник на телефоне, который можно прикончить одним движением и даже не осознать этого, а сразу три. Первым начинал пищать телефон. Затем заступал будильник номер два, который трезвонил из другого конца комнаты, и, чтобы до него добраться, приходилось пробежать по холодному полу, а значит, взбодриться. Хотя здесь был минус – после этого ужасно хотелось вернуться обратно под теплое одеяло. Но тут приходил на помощь следующий будильник, принесенный Анной из магазина приколов. Его вообще приходилось догонять по всей комнате, так как он был на колесиках, реагировал на движение, и при этом звонил такой противной трелью, что бегая за ним, Искра порой очень хотела прихлопнуть его тапком раз и навсегда.

Делать все это нужно было быстро, так как соседи не обрадуются шуму в такую рань и скоро начнут стучать по батареям, что можно, в принципе, считать за четвертый, самый агрессивный будильник. Поэтому, едва тренькнул телефон, Искра поспешно вскочила, еще даже не успев разлепить веки и оглядеться, на автомате нашарила два других, отстающих на минуту будильника, выключила их, набросила халат и пошла в ванную.

У такого раннего подъема было огромное преимущество: и кухня, и ванная были в ее полном распоряжении, все соседи еще спали, никто не поторапливал скорее освободить туалет или конфорку на плите. Хотя, впрочем, и в шесть, и в семь утра еще тоже мало кто вставал: Искра заметила, что все ее соседи не очень-то торопятся начинать день. Возможно, поэтому они и живут здесь годами – чтобы перебраться в жилище получше, нужно много работать, а они, видимо, предпочитали жить, как живут. Что ж, не ей их судить, она и сама бы, возможно, понежилась до восьми, если бы у нее был выбор. Однако она уже очень близка к своей цели, а выспаться она еще успеет. Подумаешь, что приходится теперь вставать еще на полтора часа раньше – к этому привыкаешь: первый месяц было гораздо труднее, она даже подумывала, что из ее затеи с утренними курсами ничего не выйдет, но все-таки она продолжала каждое утро вставать, принимать бодрящий душ, одеваться и ехать на учебу.

Выйдя из ванной, Искра мгновенно вся покрылась гусиной кожей. Все-таки, наступившая совсем недавно осень уже давала о себе знать. Еще месяц назад, когда Искра приходила утром на кухню, ее приветливо согревало солнце, а теперь в этот же час оно еще только начинало золотить крыши соседских домов, и, увы, совсем не грело. Искра водрузила на огонь турку, постояла у плиты с минуту, согревая руки над пламенем, и пошла одеваться. Нужно было поторапливаться: преподаватель по управлению рисками не пускал опоздавших, хотя те и платили за курс приличные деньги. Искра однажды видела, как в коридоре под дверью скандалил какой-то мужчина в дорогом костюме, размахивая авиабилетом и уверяя, что он только с самолета и сразу приехал на занятия. Вообще, это было в порядке вещей: львиная доля слушателей на занятиях либо имела свой бизнес, либо руководила чужим, и всех их объединяло одно – они хотели добиться большего. Искра на их фоне казалась себе совсем ничтожной и неопытной. Хотя это даже помогало, не давало расслабиться: она зубрила все, что получала на занятиях, каждую свободную минуту: во время еды, в транспорте и иногда во время работы. Порой она задавалась вопросом, что будет, если у нее ничего не получится, но ответа не находила. Да и какой тут мог быть ответ: она сделала то единственное, что ей оставалось, чтобы раз и навсегда решить свою проблему: замахнулась на более серьезную должность – главы отдела рекрутеров или хедхантеров, как их еще называли. Искре всегда нравилась эта работа. Когда-то в «Сириусе» она уже немного занималась ею и надеялась со временем сделать себе карьеру на этом поприще – у нее были все задатки.

Хедхантер – дословно переводилось как «охотник за головами». Это занятие и впрямь напоминало охоту: долгие поиски, наблюдение издалека и, собственно, сам процесс заманивания «жертвы» - специалиста, которого было необходимо уговорить перейти на работу к заказчику. Для этого приходилось звонить, писать, уговаривать, заманивать разными бонусами. Это требовало много нервов, энергии, выдумки и, главное, упорства. А Искре его было не занимать.

Но для того чтобы возглавить отдел, ей нужно было иметь еще и соответствующие знания в менежменте. Она вложила в эту затею всё, что ей удалось отложить за недолгое время работы в «Акамарачи» - на эту сумму можно было бы снять квартирку на окраине на месяц, а потом продолжать оплачивать ее, отдавая больше половины зарплаты, но Искра понимала, что это несерьезно, что понадобится также частный садик и няня на время болезней, а денег уже не оставалось. Не говоря уже о расходах на адвоката по разводу.

Лиза, юридический консультант «Акамарачи», к которой Кир привел Искру на следующее утро после несостоявшегося развода, не желала брать с нее не копейки. Но Искра понимала, что так нельзя: девушка тратила не нее свое внеурочное время: она приносила нужные документы утром, хотя вечером они их только обсуждали, и было понятно, что она занималась ими дома. Кроме того, Лиза наводила справки о Максе, воспользовалась своими связями в налоговой инспекции, чтобы выяснить его доход, узнавала, нет ли у него проблем с законом, вплоть до неоплаченных счетов и штрафов за неправильную парковку. Искра была ей безгранично благодарна и уже давно решила, что как бы Лиза ни отнекивалась от денег, если все закончится хорошо, она должна будет расплатиться с ней сполна. А сполна – это вполне приличная сумма, которую тоже еще нужно заработать.

Через десять минут, уже одетая и накрашенная, Искра выпила свой кофе и выскочила на улицу. Она специально не завтракала, это помогало справиться с сонливостью. Ветерок, по-ночному холодный, налетел на нее, заставляя посильнее закутаться в пиджак. Она поежилась, мельком взглянула на часы и побежала на остановку.

***

Сразу после занятий Искра поехала на работу, жуя по дороге пирожок. У нее было всего 15 минут, чтобы добраться до офиса, благо что это было не так далеко. Возле лифта ее нагнала стриженная под мальчика, круглая, как колобок, со своим 7-месячным животом Кристина, нынешняя глава хедхантеров.

- Как себя чувствуешь? – сочувственно спросила Искра, видя, как тяжело дышит девушка, отдуваясь после ходьбы.

- Ужасно, если честно, - призналась та, - таскать этот груз становится все труднее.

Искра понимающе покачала головой. Пока они поднимались, она вспоминала свою беременность. Ей тоже нелегко пришлось в этот период, но в отличие от Кристины, которую муж подвозил прямо к дверям работы, ей приходилось везде ходить пешком, таскать на себе покупки, выстаивать очереди на распродажах детских вещей и стирать, наглаживать и шить все необходимое. Возможно поэтому после родов она быстро вернулась в свой прежний вес, у нее не появилось ни одной складки или растяжки, не говоря уже о целлюлите – какой там, наоборот, она стремительно теряла весь жировой запас, который у нее был. Да, Кристине это явно не грозило: в ее прозрачной сумке с логотипом ”LV” были видны упаковки йогурта, пирожные, плитка шоколада и бананы.

- Набираешься витаминов? – спросила Искра, кивнув на этот запас провианта.

- Ну да, - кивнула девушка. Искра ободряюще ей улыбнулась. Она могла бы рассказать ей что-то из своего опыта, что-то посоветовать или рассмешить, сводя это к тому, что все будет хорошо, но на самом деле Кристина в этом не нуждалась. У нее и так все хорошо, а будет еще лучше. Искра с досадой подумала, что ее чувство очень похоже на зависть. На самом деле, ведь у них с Кристиной гораздо больше общего, чем это могло показаться: они были одного возраста, обе начинали в небольшой фирме простыми секретарями, постепенно постигая азы хедхантинга. Разница заключалась только в том, что Искра вышла замуж в 23 и, еще не успев толком сделать карьеру, стала мамой и бросила работу. Кристина же не спешила с материнством, а, возможно, и хотела бы раньше, но судьба распорядилась так, что она собралась в декрет только после того, как возглавила отдел в крупной фирме. И она теперь абсолютно не зависела ни от мужа, ни от мамы, ни кого бы то ни было еще. Она могла бы выйти на работу уже через месяц после родов, наняв дорогую няню, и обеспечивать себя всем, что только может понадобиться. Но, именно потому что она ни от чего и ни от кого не зависела и была свободна в своих решениях, она решила посвятить себя ребенку и уйти в декрет на целых три года. Счастливица. Искра прикусила губу: нельзя позволять себе думать в таком ключе. Зависть – удел слабых.

Хотя, конечно, Искра была сама во всем виновата: связала свою жизнь с тем, кого почти не знала, идя на поводу у обычной влюблённости. Но она была юной, наивной и воображала, что ее любовь преодолеет все трудности, буквально горы свернет. Она действовала порывами и мечтами, наделала много ошибок...что ж, от этого брака у Искры осталось кое-что, что она точно никогда не назовет ошибкой – ее дочь. Ради Клары Искра находила в себе все новые и новые силы на то, чтобы все наладить. Это было во много раз труднее, но и целеустремленность ее преумножилась тоже. По крайней мере, теперь она не влюблена, у нее нет этой дурацкой эйфории, которая завела ее туда, где она сейчас находится. У нее трезвый взгляд на вещи, холодный расчет и много планов.

В динамике под потолком лифта приятно тренькнуло, сообщая что лифт сейчас остановится на этаже отдела Искры. Кристина внезапно взяла ее за локоть.

- Послушай, - сказала она и виновато посмотрела на Искру, - я знаю, ты очень готовишься попробоваться на мое место, и я обещала досидеть до тех пор пока ты не доучишься, но...

- Что «но»?

Громогласный вопль «сюрприз!» обрушился на них и перекрыл ответ Кристины. В раскрывшиеся дверцы лифта влетел ворох чего-то разноцветного. Первым порывом Искры было желание прикрыть беременную коллегу от невесть чего, но затем она поняла, что угрозы нет, и это всего лишь спутанное в один ком бумажное конфетти. Перед ними у дверей лифта стояли все сотрудники отдела резюме и кое-кто из других. У многих на головах торчали бумажные колпаки, а в руках все держали воздушные шары. Искра непонимающе обвела взглядом эту встречающую их веселую компанию: они радостно улыбались, размахивали шариками, бросали в Искру и Кристину конфетти. Все это действо, без сомнения, возглавлял Кир: в яркой гавайке и блестящей картонной шляпе, оклеенной синими пайетками, он оглушительно свистел, хлопал в ладоши и орал «по-здра-вля-ем!», к нему нестройным хором присоединились остальные. В сторонке даже стоял Август, сложа руки на груди и подпирая стену. Он словно был тут ни при чем, однако, улыбался.

Искра озадаченно повернулась к Кристине:

- У тебя сегодня день рождения? – спросила она, стараясь перекричать шум. Те, кто стояли рядом и услышали ее, расхохотались.

- Переработалась! – констатировал Кир, подпрыгивая к ней и обнимая рукой за плечи, - пойдем на кухню, там ждет торт.

- Ведь это у тебя день рождения! - крикнула, смеясь, Ада. - Так и думала, что ты забудешь!

Искра покорно последовала с Киром и всеми остальными на кухню, припоминая, какое сегодня число. Да, она знала, что уже сентябрь, знала и день недели, потому что отсчитывала, сколько же дней осталось до выходных, но о том, какой именно сегодня день, она даже и не задумывалась.

«Действительно, переработалась», - подумала она, благодарно улыбаясь всем и каждому, принимая из чьих-то рук тарелку с куском торта, кивая на поздравления. Кухня была заполнена ребятами из ее отдела, кто-то снимал видео на телефон, кто-то рассказывал что-то забавное, кто-то разливал сок и резал торт. Все улыбались и явно были рады начать день на такой позитивной ноте и потянуть ее подольше. Искра со смущением смотрела на накрытый стол. Как она могла забыть про свой день рождения? Это она должна была принести угощение и напитки, а не приходить на все готовое.

- Минуту внимания! – Кир постучал ложкой по стакану с апельсиновым соком. Все замолчали, держа кружки наготове и ожидая услышать тост, но он поставил свой сок на стол, пересек кухню и подошел к посудному шкафчику, - я собирался преподнести это иначе, но... все эти бумажки просто не влезли ни в один подарочный конверт...

Кир открыл шкаф и достал оттуда скоросшиватель с прилепленным сбоку красным бантом. Все с интересом начали перешептываться. Искра заметила Августа. Он передислоцировался из коридора на порог кухни, но позы не поменял и теперь подпирал косяк, сложа руки на груди. Он больше не улыбался и пристально смотрел на папку в руках Кира.

- Дело в том, что я точно знал, что нужно подарить тебе, - серьезно сказал Кир, - но проблема была в том, что я не мог придумать, как это сделать, чтобы ты не отказалась от подарка, а все остальные не затребовали себе такой же. Но... посоветовавшись с Августом... мы придумали выход.

Многие обернулись в сторону Августа, но поспешно отвели взгляд: вид у шефа был не слишком приветливый, в отличие от Кира, который весь светился от радости.

- Итак... Искра, ты много сделала для нас. За такие короткие сроки, я прямо скажу, такого не добивался еще никто. Ты проделала огромную работу. Даже я, твой босс, которому не положено говорить подобного, признаю: ты работаешь слишком много. Ты приходишь на работу раньше всех и уходишь одной из последних, ты даже болеешь, сидя на работе, не признавая больничных. Это знают все. И, я уверен, ты будешь работать так и дальше. По-другому ты просто не умеешь. И мы это ценим, поверь моим словам. А чтобы поверить тебе было легче…. Я вручаю тебе эти документы. В них ты будешь разбираться очень долго, и я тебе просто хочу кратко сказать что к чему. По идее, ты должна была получить приличный бонус за заключенный в Токио контракт. Но… мы решили лишить тебя этого бонуса. А также лишить тебя всех тех бонусов, которые ты получишь в ближайшие пять лет…

Кир скорбно опустил голову. Воцарилась тишина. Но ему не удалось выдержать трагическую паузу долго, и он продолжал, не сдержав хитрой улыбки:

- ...Вместо этого мы дарим тебе первый взнос за ипотеку... за двухкомнатную квартиру.

Тишина на кухне стала абсолютной. Как могла такая толпа народу так дружно замереть и не издавать даже вздоха, было загадкой. Искре казалось, что молчание это длится вечность. Она беспомощно смотрела на лица коллег: озадаченные, ошарашенные, шокированные. Наконец, кто-то присвистнул: это был Костя... Потом начались аплодисменты, кое-кто из девушек завизжал, многие бросились обнимать Искру, словно футболиста, забившего решающий гол. Искра даже не чувствовала всего того веса, что обрушился на нее в виде объятий. Она смотрела поверх голов окруживших ее людей на Кира. Он улыбался совершенно счастливой улыбкой. Кристина и еще пара ребят попытались заглянуть в его папку, но он отрицательно покачал головой и прижал ее к груди, как нечто ценное и с большим трудом завоеванное. Наверное, так оно и было. Искра не знала, как ей реагировать, из глаз почему-то начали выступать слезы, на губах играла дурацкая улыбка, а в голове молотком стучало: «Так нельзя! Надо все отменить!».

Но это было невозможно. Кир явно все спланировал: теперь, при стольких свидетелях, она не могла ни закатить скандал, ни отказаться, ни даже просто уйти. Она абсолютно не представляла, что теперь делать. И когда Кир, терпеливо дождавшись окончания объятий и поздравлений, но уже явно не с днем рождения, подошел и вложил ей в руки папку, она сделала то единственное, что ей казалось правильным – обняла его. Прижавшись мокрым лицом к его рубашке, она глубоко вздохнула и пробормотала так, что только он один услышал:

- Ты мне за это еще ответишь!

***

Того, что Август ушел сразу после кутерьмы с папкой, Искра не заметила. Только когда Ада громко спрашивала, кто не взял свой кусок торта, она сразу вспомнила про него. Кир поначалу еще крутился рядом, ловко отшучивался от тех, кто намекал на свои заслуги и скорые дни рождения, а потом тоже пропал. Некоторое время Искра еще простояла с ребятами на кухне, перебирая драгоценные бумаги, обсуждая всякие нюансы и прикидывая во что ей выльется этот подарок. Кое-то из коллег, имевших дело с ипотекой, сказали, что у нее очень выгодный вариант: расплачиваться, правда, придется аж пятнадцать лет, но сумма не такая большая. Если бы ей пришлось снимать подобное жилье, она платила бы каждый месяц вдвое больше. Короче говоря, она могла себе позволить такую ипотеку. Иначе и быть не могло, Кир явно учитывал ее зарплату. Как только ему в голову пришла подобная схема? Искра перебрала все бумаги в папке, но не нашла никаких договоров и обязательств для подписи – проще говоря, хотя ее и лишили всех бонусов на много лет вперед, от нее не требовалось подтвердить, что все эти много лет она проработает в «Акамарачи».

- Короче, - подмигнув, сказала ей Лиза, - это теперь для тебя дело чести.

Это звучало одновременно и приятно и подозрительно. У Искры накопилось уже столько вопросов, что она ни минуты не могла больше ждать и решила поговорить с Киром прямо сейчас. На кухне его уже не было, и она, пробравшись через толпу коллег, которые и думать забыли о работе и на все лады обсуждали это событие, вышла в коридор. Тут тоже шушукалось несколько человек, парочками по углам, причем многие были не из их отдела вовсе и явно пришли только после поздравлений, чтобы воочию убедиться в том, о чем сейчас говорил весь офис. К Искре подошла Катя, бывшая ассистентка Кира.

- Поздравляю, подруга! – неестественно громко сказала она, словно стараясь, чтобы это заметило побольше людей, и хлопнула Искру по плечу.- Вот ведь подфартило-то, а! Черт, если бы я знала, что Кир может так расщедриться и...

Искра, которая видела эту «подругу» третий раз в жизни, почувствовала, что краснеет. К счастью, в этот момент к ним подошла Ольга, мягко отодвинула Катю в сторону, прилагая максимум усилий, чтобы не дать ей договорить. Искра заметила, что почти все в коридоре смотрят на них, причем некоторые взгляды ей показались… откровенно недобрыми. Она даже боялась подумать, какие мысли сейчас в головах у всех этих почти незнакомых ей людей: вряд ли они радуются за нее.

- Давай я положу папку в сейф, ты не против? – предложила Ольга и, не дожидаясь ответа, взяла Искру под руку и повела к лифту.

- Положите, конечно. А вы... не видели Кира? Или Августа...

- Нет, не видела, тут такая суматоха... Но давай уже с тобой на «ты», хорошо? – Ольга одарила Искру широчайшей улыбкой и двухсантиметровым ногтем в синих узорах вдавила кнопку с цифрой «пять» в панель лифта.

Искра кивнула. Ей ужасно хотелось заговорить, поделиться эмоциями, мыслями, страхами.... Но какой бы милой ни казалась ей Ольга, она так и не решилась ничего сказать, предпочтя дождаться вечера и звонка к своей верной подруге Анне. В молчании они добрались до кабинета Ольги, похожего на будуар провинциальной дворянки, положили папку в сейф и расписались в какой-то специальной описи.

Распростившись с Ольгой, Искра вышла в коридор. Кабинет Августа был за углом. Что ж, раз уж она все равно здесь, можно пойти к нему и поблагодарить. Начинать все-таки нужно сверху. Хотя, конечно, она понимала, что инициатива принадлежала Киру. Искра прошла через отдел, отмечая, что тут, несмотря ни на что, как всегда тихо, словно тут был не офис, а библиотека или... кладбище. В приемной Августа никого не было. Либо секретарша тоже убежала послушать новости про подарок, либо, что вероятнее, ее сослали по какому-то поручению. Что ж, это даже хорошо. Искра приоткрыла дверь в кабинет Августа и остановилась в нерешительности.

«Надо было постучать», - запоздало подумала она, глядя на двоих людей, находящихся к ней спиной. Август смотрел в окно, присев на край своего стола. А Кир стоял с другой его стороны, упершись руками в столешницу и разговаривая с затылком брата.

- …если бы я знал, что тебя это так волнует, - говорил он. - Ты же сам не захотел вникать.

- Если бы я знал, что бонус, о котором ты говорил, это квартира для нее, я бы вник, уж поверь! – сквозь зубы отозвался его брат.

- Да какая разница, ты же сам ее хвалил! Я не понимаю…

- Он не понимает, - пробормотал Август, не оглядываясь. В его голосе звучала... дрожь, – Ты говорил, что вы просто друзья!

- Так и есть.

- В конце концов, если ты меня хочешь убедить в вашей дружбе, то хотя бы не зови в следующий раз смотреть на то, как ты ее обнимаешь.

- Ты несешь какой-то бред. Это всего лишь дружеские объятия…

Август повысил голос:

- И после этого ты от МЕНЯ хочешь нормального отношения? Раньше ты, по крайней мере, не скрывал от меня их!

- Слушай! Мы, правда, просто друзья.

- Боже, ты когда-нибудь научишься врать??? – Август перешел на крик и повернулся в пол-оборота к Киру, к счастью, недостаточно, чтобы заметить замершую на пороге Искру. – Столько практики - и ноль результата! Я ведь не слепой, я все вижу! Как ты смотришь на нее...

- Я говорю тебе правду. Чистую правду. В конце концов, ты должен мне верить, мы же договорились попытаться еще раз. Я так устал с тобой ссориться…

- Думаешь, я не устал?

- Тогда давай не будем вообще поднимать эту тему.

Кир оттолкнулся от стола, обошел его и шагнул к Августу. Ненормально близко. Положил руки на его плечи. Август не отстранился. Он сидел, опустив голову, все еще не отдышавшись от криков. Кир сделал еще шаг, присел рядом с ним и уперся лбом в его лоб. Их глаза встретились, и взгляды, такие прямые, такие... открытые, задержались друг на друге. Это была не дружеская игра в гляделки. Они сидели в полном молчании. Потом одна рука Кира скользнула с плеча Августа и нашла его руку, сцепившись с ней в замок. Это было... не братское объятие.

Искра попятилась назад. Доска порога предательски скрипнула под ее ногой. Последнее, что она видела, прежде чем броситься прочь, были две пары блестящих глаз, уставившихся на нее.

Глава 14

Надо же, каким поразительным и извращенным макаром все встало на свои места! Нашлись ответы на все вопросы, а все непонятное объяснилось. Только ничего, ровным счетом ничего не оказалось так, как она себе это представляла и на что надеялась.

«Ага, а почему ты никогда не спрашивала себя, почему два богатых, умных и красивых мужика до сих пор не женаты и живут вдвоем?»

Искра быстро осознала, что бежать сломя голову по офису с перекошенным от ужаса лицом как-то... неприлично. На нее уже обернулось несколько человек, а кто-то даже спросил: «Что, пожар?». Пришлось в спешном порядке придавать своему лицу озабоченно-деловое выражение, с каким обычно бегут, опаздывая куда-то, не более того. Лифт она вызывать не стала, а просто через две ступеньки рванула вниз по лестнице. Никто из братьев... - да кого она обманывает?! Какие они, к черту, братья? - …ее не преследовал, но она все же чувствовала острую необходимость как можно быстрее удалиться от них. Жаль только, что до конца рабочего дня было еще очень долго, и уйти за пределы здания она не могла.

«И ведь они абсолютно не похожи, ну просто никакого сходства. И у них разные фамилии, - почему никто никогда не замечал этого?»

Ответ был, по сути, очевиден: тот факт, что у одного были светлые волосы, бледная кожа и серые глаза, а второй был смуглым, темноволосым и зеленоглазым – вовсе никого не смущал, потому что у них было сходство, которое бросалось в глаза гораздо сильнее, чем какие-то отдельные детали во внешности: они оба были красивы. Мало того, от них обоих приятно пахло, у них обоих была чистая кожа и здоровые волосы. Проще говоря, оба они вызывали одинаковое эстетическое удовольствие одним своим видом. Найти даже одного такого мужчину сейчас трудно, а если сразу двоих поблизости друг от друга, то сразу кажется, что они как-то связаны между собой.

Связаны.

Почему, ну почему она не догадалась раньше? Она столько думала о каждом из них в отдельности, но ни разу – о них двоих: что их связывает, какие у них отношения, какие странности... Ведь странностей было более чем достаточно, почему она их не желала замечать?

Искра добежала до первого этажа и остановилась. Внизу, на два пролета, в темном подвале виднелись ведра и пожарный щит на стене. Можно было бы прошмыгнуть мимо всего этого и выйти через «черный ход», не встречаясь ни с кем из коллег, сесть на автобус и уехать куда-нибудь. Или можно было бы вернуться наверх и официально попросить у Ольги отгул, а заодно забрать и отвезти папку домой.

Кстати, о папке.... Имеет ли она теперь на нее право? Возможно, Август уже готовит приказ о ее увольнении, желая избавиться от того, кто может все про них растрепать. Искра схватилась за голову. Ну уж нет! Это был подарок, и она этот подарок заслужила. Надо забрать папку у Ольги и как можно скорее. Но снова подниматься на пятый этаж ей казалось таким же невозможным делом, как и вернуться в свой кабинет. Она обязательно нарвется на кого-то из... них. Искра беспомощно огляделась и увидела крохотную дверь у лестницы: туалет для персонала. Не задумываясь ни секунды, она вынула торчащий из замочной скважины ключ, юркнула в уборную и заперлась изнутри. Ей просто необходимо было какое-то время побыть одной и все обдумать.

К счастью, тут было довольно чисто, ничем не пахло и даже имелось окно, традиционно закрашенное белой краской до самой форточки. Между секциями батареи была зажата пачка дешевых сигарет, к счастью, без зажигалки, иначе соблазн был бы велик. Искра осторожно ощупала подоконник прежде чем сесть: ничего, вроде бы чисто.

«А ведь с самого начала было заметно, что у них какие-то... странные отношения. Только я не хотела об этом думать. Я предпочитала думать о своих отношениях с каждым из них»

Надо же, какая самонадеянность: еще час назад она считала, что у нее есть как минимум два привлекательных шанса устроить свою личную жизнь. И вот они оба взаимно ликвидировали друг друга. Да... пожалуй, этот день у Искры был рекордным по числу шокирующих сюрпризов.

«А еще, они в последнее время всегда уезжали из офиса одновременно. Хотя что в этом, казалось бы, странного...»

Да ничего странного. Даже если бы они больше общались на виду у всех, переглядывались, приезжали и уезжали бы вместе... никто ничего бы не заподозрил. Поразительно, как можно так мастерски изображать натуралов? И ведь, похоже, они живут вот так уже много лет. Неудивительно, что у них начались проблемы в отношениях.

Искра сердито пнула ногой батарею: да какое ей дело до их отношений? Теперь, когда, как выяснилось, она тут вообще ни при чем, ей хорошо бы выкинуть это все из головы, продемонстрировать, что она – профессионал, с твердым разумом и холодным сердцем, что ее абсолютно не касается личная жизнь ее начальства. Тогда, возможно, ей удастся не потерять эту работу, просто из-за того что она имела глупость войти в чужую дверь, не постучав. Может, ей стоит прямо сейчас пойти и принести свои извинения за произошедший инцидент, с равнодушным видом сказать что она никому и словом не обмолвится? М-да, это глупо. И нереально. Искра никогда уже не сможет говорить про это равнодушно.

Да, на самом деле ей есть до этого дело. Как бы ни было прискорбно, но она испытывала не только досаду или удивление. Тут было нечто гораздо большее: разбитые мечты, ревность..... Глупо. Как можно ревновать к тому, что никогда твоим не было?

Никто из них ни разу даже не попытался... Ничего личного, ничего интимного. Да, были комплименты, какие-то взгляды, вроде бы намеки, которые, ей казалось, что-то значили... И как же глупо всё вышло в итоге!

«А то, как Август бесился на мою дружбу с Киром? Идиотка... я приняла это за ревность. Хотя, это и была ревность, только я тут была вообще ни при чем!»

И самое обидное, что Искра отчетливо осознавала абсурдную, но все более крепнущую мысль: это правильно. Не потому что она это заслужила, зазнавшись и расслабившись. А потому что эти двое – отличная пара на самом деле. И она тут действительно ни при чем. Это вообще не из ее сказки, она давно проворонила свое женское счастье, то ли упустила и прошла мимо, то ли испортила то, что было.

Вот оно - опять это утреннее осознание того, что где-то ошиблась, сильно ошиблась. И ведь столько всего произошло с того момента за какие-то пару часов ее длинной еще жизни, и сколько всего еще произойдет, а она все равно сидит, запершись в туалете, словно школьница-лузерша, и перекатывает в голове мрачные мысли. Да у нее же теперь есть то, о чем она так долго мечтала – квартира! А она даже не думает об этом, не радуется, не гадает, какая она, что там, в этих квадратных метрах есть и чего нет.

Счастья там нет, в этих метрах, подумалось ей.

Но тут ее отвлекли: За дверью послышались шаркающие шаги и покашливание старушки-вахтерши. Искра глубоко вздохнула, спрыгнула с подоконника, бросила взгляд на свое отражение в зеркале: ничего, такое даже не слишком удивленное отражение. Отряхнув на всякий случай брюки, она придала лицу наиспокойнейшее выражение и пошла к двери. Старушка за дверью туалета вдруг отчетливо напомнила ей то, что ждет ее сегодня в ее коммуналке: никакого уединения. А это порой даже хуже, чем никакой любви.

- Причем тут счастье, в конце концов, - пробормотала она, поворачивая ключ в замке. - Я только-только жить нормально начинаю.

***

- Искра...

- Да? – она отвернулась от монитора и посмотрела на своего босса, сидящего напротив. Голос у нее был обычный, улыбка – тоже, как всегда приветливая. Взгляд не выдавал в ней никаких перемен. Только Киру показалось, что чего-то в ее взгляде недоставало, чего-то едва уловимого.

- Я тут прикинул... учитывая хлопоты с переездом, плюс пока ребенок будет адаптироваться к новому месту... Я думал предложить тебе....

«...уволиться», - додумала за него Искра, затаив дыхание. Она поспешно принялась тереть кончик носа, прикрывая ладонью лицо и надеясь, что так будет не слишком заметно, что ее улыбка держится только на стиснутых зубах.

-... поработать дома месяц-другой. Пока у нас тут всё на этапе переписки и рассмотрения документов, это вполне реально организовать. Базу данных ты тоже сможешь открывать из дома, мы подрубим тебе скоростной интернет.

«Вот оно как... Ну, спасибо и на этом».

- Кир, ты и так уже сделал для меня очень много.

- Я настаиваю. Это никак не отразится на твоей зарплате, поверь.

- Да нет, дело не в этом.

- А в чем?

Он как будто надеялся, что она сейчас, спустя всего какой-то час после случившегося, сможет поговорить с ним по душам! Искра прочистила горло, чтобы потянуть время и подобрать слова.

- Просто, понимаешь… Все-таки, работа должна оставаться на работе, - медленно сказала она, - А дом – в доме… И то, что происходит у меня или кого-то другого дома, нашей работы касаться не должно. Иначе результат будет печальный… В общем, я не смогу это совмещать.

«Слишком длинно я ответила...», - с досадой подумала она.

Больше всего она боялась, что Кир сейчас, как ни в чем ни бывало, «включит друга»: захочет обсудить то, что произошло в кабинете Августа, будет что-то ей объяснять и назовет вещи своими именами, так, как это есть и было. Она пока не была готова к таким разговорам. Может быть, потом, когда схлынет горечь разочарования, когда растает нарисованная ею в голове сказка. Ха, ведь оказывается она много чего успела намечтать, хоть и боролась с собой все время.

Но он ничего не сказал. Он только покачал головой и принялся что-то строчить по клавиатуре. «С ним советуется», - догадалась Искра и, воспользовавшись паузой, скрылась за своим монитором.

- Тогда я даю тебе отпуск, - сказал вдруг Кир, - оплачиваемый, двухнедельный, - по-любому, тебе это нужно. И никаких возражений.

Искра кивнула, не высовываясь, и подумала, что, наверное, он прав. Ей лучше какое-то время его не видеть.

И Кир, словно читая ее мысли, не заговорил с ней больше ни разу за весь остаток дня. Он понял, чего теперь не хватало в ее взгляде, обращенном к нему: интереса.

Исполнение заветной мечты стало хорошим утешением для Искры. Переезд принес столько приятных хлопот, что их с лихвой хватило, чтобы отвлечься и какое-то время чувствовать себя счастливой.

Квартира была прекрасной и уютной: ее практически не пришлось ремонтировать, этаж был всего-навсего третий, обе комнаты выходили окнами в зеленый дворик. И Искра изо всех сил старалась радоваться этому: она лелеяла в себе теплое чувство сбывшейся мечты, строила планы, а вернее, вспоминала то, что планировала прежде, потому что с фантазией у нее вдруг стало скудновато.

Наконец грузчики внесли последнюю коробку и покинули ее новый дом, оставив Искру наедине с ее маленькой семьей, как она и грезила все эти месяцы. Она прошлась между коробок с вещами, разобранной мебелью и дорожными сумками, сорвала с оконных стекол листы газет и открыла створки, впуская в свою новую спальню теплый осенний воздух и позолоченный листьями свет. Было так восхитительно-уютно находиться тут. Из кухни доносилось ласкающее слух шипение, с которым перемешивают на сковороде картофель в подрумянившейся корочке, звенели кастрюльные крышки, которые бьют друг о друга детские ручки, и звучал певучий голос матери, которая пыталась увещевать расшалившуюся Клару.

Искра невольно улыбнулась от предвкушения. Впереди ее ждала еще целая уйма приятностей: обустройство быта, походы по мебельным магазинам, вышивание ковриков и диванных подушек, просмотры каталогов и вылавливание каких-нибудь замечательных безделиц на блошиных рынках... Искра уже видела на кровати в углу, пока еще пустой и с неровно втиснутым матрацем, расшитое из лоскутов разноцветной джинсы теплое зимнее одеяло; у двери - обязательно красивую корзину для белья с обтянутой желтоватым кружевом крышкой; а всю стену слева от себя она представляла в виде черной грифельной доски, изрисованной разноцветными мелками. Здесь же, в этой замечательной и огромной комнате, будет спать и Клара – ей обязательно надо будет заказать модную кровать-чердак. И пока дочь будет дорастать до этой кровати, они прекрасно будут спать вместе. Никаких шифоньеров тут не будет: вся одежда влезет в огромный шкаф-купе в коридоре. И останется еще целый угол для игрушек и место, где однажды появится письменный стол и школьные книжки на полке... Искра мечтательно обвела взглядом стены комнаты, словно пустой холст перед рисованием: это все теперь принадлежит только ей, и она сможет жить тут, как захочет.

- Обед на столе! – позвала мама из кухни. Вторя ей, таким же довольным голосом, что-то похожее прокричала Клара. Искра поспешно, чтобы хоть что-то сделать, прежде чем выйти, вынула из коробки несколько упаковок нового постельного белья – часть ее так и не пригодившегося в прошлой жизни приданого, - одну бросила на кровать, а остальные прихватила с собой, чтобы по дороге на кухню положить их в шкаф. Но оказалось, что шкаф сначала требовалось протереть от пыли. Тряпки, конечно же, нигде не было. Вернее, в новом доме ее пока просто не завели.

«Всё еще впереди», - подумала Искра и пошла на кухню.

- Сначала надо пропылесосить кровать, - назидательно сказала мама, как только она вошла, - а уже потом застилась. Да и вообще, сначала мебель расставить, а то пыль поднимем и все на новые простыни... их, кстати, простирнуть бы не мешало.

- Машинки пока нет, - ответила Искра коротко, надеясь этим отвязаться. Все-таки, с матерью она всегда казалась себе неуклюжей и угрюмой девчонкой, которая ничего не умеет, да и не хочет уметь.

- Ну, так постирай на руках. Ванну помыть только надо с хлоркой и прямо там...

Искра с тоской подумала, что долго они не уживутся.

- Давай сначала поедим и разберем самое необходимое, - предложила она устало.

Клара восседала в высоком детском стульчике и ковыряла ложкой в своем супе, по консистенции больше похожем на манную кашу.

- Может, уже хватит так сильно измельчать ей еду? – раздраженно спросила Искра, накладывая себе салат, - у нее уже полный рот зубов.

Мать надулась. Похоже, что эта тема для разговора тоже была не самой удачной. Искра сделала над собой усилие, чтобы не продолжить: сегодня был особый день, нужно постараться обойтись без споров. Разговор как-то не клеился. Поднималась тема детского сада - Искра тут же оказалась виноватой, что еще не собрала все документы. Заговаривали о покупке одежды Кларе – Искре приходилось хитрить и придумывать причины, почему не годится пальто, оставшееся из ее детства, и доказывать, что у нее не будет времени самой связать ребенку носки, шарф и шапку.

Наконец с обедом было покончено. Искра, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос, отвоевывала право самой уложить дочь на дневной сон. Пока она несла Клару в спальню, девочка уже успела закрыть глаза и положить голову ей на плечо. Только войдя в комнату, Искра вспомнила, что так и не постелила постель. Кое-как, одной рукой она вынула из пакета простыню и разложила ее в центре кровати. Клара не возражала, когда ее уложили, только, поворчав, поймала Искру за палец, сжала его в кулачке и заснула.

«Мне ко многому придется привыкать снова», - подумалось Искре.

На кухне зашумела вода из крана. Конечно, стоило пойти и помыть посуду самой, но шевелиться не было никакого желания. Хотелось прилечь рядом с дочерью, свернуться в комочек и уснуть.

«Может, попросить маму остаться с нами и помогать?» - подумала она и тут же отбросила абсурдную мысль. Она так хотела быть свободной и самостоятельной, а теперь просто раскисла от сытной еды и сонливости. Пожалуй, отсутствие трудностей очень быстро начинало влиять на нее отрицательно. Хотя трудности всегда легко найти. Даже в этой самой комнате у нее целый угол занят коробками и сумками с одними сплошными трудностями: собрать, протереть, найти место... Искра вздохнула, осторожно вынула палец из рук уснувшей дочери, укрыла ее полотенцем и принялась за разбор вещей. Очень скоро она перепачкалась пылью и вместо того, чтобы красиво раскладывать все вещи по местам, большей частью бросала их на пол в две кучи: в стирку или в мусор. Переезд уже не казался ей таким сказочным. Она отгоняла от себя эту неблагодарную мысль, снова и снова любуясь пустыми стенами, пытаясь нарисовать в голове радужные картинки благополучной жизни здесь, но...

В дверях появилась мама. Она набрасывала на плечи шаль, на запястье у нее висела сумка.

- Хочу успеть на четырехчасовую электричку, - ответила она на вопросительный взгляд дочери.

Искра все поняла: мама как обычно близко к сердцу восприняла раздражение дочери.

- Мааам. Ну прекрати, снимай шаль, никуда ты не поедешь, - сказала она, продолжая перебирать книги в коробке.

- Да зачем я тебе нужна, только мешать буду, - она отвела взгляд, словно припоминая какие-то дела.

Нехорошая мыслишка пронеслась в голове Искры: легче всего сделать вид, что она не заметила обиду матери, дать ей уехать, как ни в чем ни бывало. И спокойно зажить своей жизнью, взрослой, самостоятельной.

- Уедешь в другой день, - сказала она мягко, но не слишком настойчиво, - сегодня я тебя даже проводить не могу, Клару нельзя оставлять одну.

- Ничего, не маленькая, - махнула рукой мама и порывисто потянулась обнять Искру, - Ну поздравляю, дочка. Пойду...

- Мама, останься…

- Да нет. Я знаю, что мне пора ехать. Ты справишься сама.

Стоя в дверном проеме и глядя, как мама осторожными шажками спускается по ступенькам, Искра почувствовала, как в груди защемило. Неужели вот такой кислый привкус оказался у ее мечты? Стать самостоятельной, успешной - это значит выставить собственную мать за порог? Да что с ней такое творится? Ради чего это все? Чтобы все кругом ей завидовали? Или она себе самой все еще надеется доказать, что она счастливая и взрослая? А как же то, что на самом деле сейчас переворачивается у нее на душе?

Когда в лестничном проеме была видна уже только морщинистая рука мамы, медленно скользящая по перилам, она крикнула:

- Мам, подожди! – и побежала вниз, набегу одергивая короткую майку.

Мама стояла на площадке второго этажа, сгорбленная и спокойная. Взгляд ее чистых, как у ребенка, глаз из-под покрова морщинистых век было куда тяжелее вынести, чем вечно насмешливый прищур Кира или стальной сверлящий взгляд Августа. В этом взгляде Искра прочла ожидание.

«Я извинюсь перед тобой потом», - мысленно пообещала ей Искра, а вслух сказала:

- Мама, пожалуйста, не уезжай. Ты нам нужна.

Мама недоуменно подняла брови, а Искра вцепилась в ее сумку и потянула к себе.

- Пожалуйста, мам.

Мама помолчала немного, раздумывая.

- Нет, дочка, - сказала она наконец, - пойду…

Но Искра не сдалась, чувствуя, что твердости в ответе матери было мало. Она не отпустила сумку и упрямо покачала головой.

- Ты должна жить с нами.

- Искра, мне надо ехать. Мой дом – там.

- Ну, так давай продадим твой дом…

- Нет уж, дочка. Ничего я продавать не позволю.

- Но, мама, как ты не поймешь…

- Это как ты не поймешь, - сурово оборвала ее мать, - вдоволь ведь сама помыкалась по чужим углам, должна уже знать, что это такое…

- Но это ведь не чужой угол, мама…

- Но и не мой. Ты на меня очень похожа, дочка. Так что дай сумку.

Искра отступила на ступеньку выше и выпустила сумку из рук. Мама стиснула ее плечо на прощание и продолжила путь вниз.

- Прости… - пробормотала Искра.

Мама небрежно махнула ей рукой, должно быть, не расслышав.

Повторить громче Искре не хватило смелости. Она стиснула зубы, наморщила лоб, будто от сильной боли, и, шаркая тапочками, пошла наверх.

Глава 15

В новом доме Искры был очень хороший двор, с детской площадкой, беседками и скамейками. Как только она увидела это место, то сразу представила, как чудесно здесь будет гулять: сидеть с книжкой вон под тем раскидистым кленом и смотреть, как Клара мирно возится в песочнице с соседскими детишками.

Но оказалось, что Клара не любит песочницы. И тихо кататься на качелях или карусели ей тоже не интересно. На всей детской площадке Клара облюбовала только два предмета, оба из которых были совсем не для ее возраста: огромное бревно, с которого легко можно слететь и переломать себе руки и ноги, и высокая горка, которая грозила еще большими травмами. Однако, девочка знать ничего не желала: она долго и упорно, обхватив руками и ногами наклонную часть бревна, карабкалась по нему вверх, чтобы потом с восторгом лежать на нем и обозревать все вокруг с метровой высоты, в то время как другие малыши бегают внизу и не могут до нее даже дотянуться. Искре оставалось только стоять рядом, вытянув руки, словно на игре в волейбол, и страховать ее от падения. Когда наконец Клара разрешала себя снять – разрешала, то есть, не визжала, вцепившись всеми конечностями в злополучное бревно, Искра даже не успевала отойти к скамейке и достать из сумки книжку. Ей уже снова нужно было бежать к высокой горке и неестественно высоким голосом уговаривать дочку слезть оттуда. Клара же радостно смеялась, махала ей ручкой и громко топала, наслаждаясь тем, как гремит под ногами железо. Как выяснилось, она уже прекрасно умела съезжать с горки вниз, только предварительно обязательно выделывала всевозможные акробатические номера на самой верхотуре: вставала на одну ногу как балерина, перегибалась через перила или просовывала голову меж прутьев. Искра всякий раз в такой момент физически чувствовала, как у нее вот-вот пробьется седина на шевелящихся от ужаса волосах. К сожалению, ей не хватало каких-то десяти сантиметров роста, чтобы дотянуться и схватить Клару, оставалось только стоять внизу и готовиться ловить. Еще больше ее пугали другие дети на горке, все гораздо старше Клары, резкие, неуклюжие, в любой момент способные, как ей казалось, столкнуть ее ребенка вниз. И она, мать, была абсолютно беспомощной, только лепетала «осторожней», вздрагивала, морщилась на каждое их движение. Пару раз она пыталась забраться наверх, но быстро поняла, что вечно там не просидишь, да и спускаться вниз на руках у мамы Клара не хотела, вплоть до истерик.

Как это было странно: вот так резко из маленькой, хрупкой малышки, которая мило топала по дорожкам и робко познавала мир, Клара превратилась в активную, любопытную и бесстрашную часть этого мира. Она больше не озиралась вокруг удивленными глазами и не протягивала ручку, чтобы к чему-то прикоснуться и тут же ее отдернуть. Она хватала, пробовала на вкус, нюхала, прыгала, ныряла, отбирала, била, топтала, рвала... А Искра, совершенно не привыкшая к такой своей дочери, на все реагировала слишком поздно, краснела, пугалась, злилась и осознавала, что мать она просто никудышная.

В этот вечер всё повторялось по уже привычному сценарию: Клара стояла наверху, жутко довольная и веселая, а Искра внизу: бледная и нервная.

- Держись! Обеими руками! – беспомощно умоляла она, задрав голову.

Девочка на горке только хихикала в ответ, абсолютно и не думая держаться, стучала лопаткой по перилам. Потом вдруг перестала, подумала секунду, бросила на мать лукавый взгляд и быстро облизнула бортик горки. Искра подумала, что больше всего ей сейчас хочется достать дочь, стянуть ее вниз, не обращая внимания на протестующие вопли, и отшлепать ее хорошенько. Как же она устала от всего этого: постоянная нервотрепка, ни секунды отдыха, опасность на каждом шагу и никакого, абсолютно никакого уединения и покоя, о которых она так мечтала.

- Слезай сейчас же, - сказала она твердо. Впервые за неделю, проведенную наедине с дочерью, она была с ней строга и была уверена, что это сработает: Кларе передастся ее настроение, она поймет, что шутки кончились, и подчинится. Однако, девочка, казалось, вообще ее не услышала. Она снова начала громко колотить лопаткой по прутьям и для аккомпанемента затопала ногами по горке. Грохот вышел такой, что абсолютно все на площадке, даже рыжая болонка, которую выгуливала старушка, поморщились.

- Мама сейчас даст тебе ата-та, если не слезешь, - угрожающе прорычала Искра, в тщетных попытках подпрыгивая и стараясь схватить Клару за ногу. – Мама очень злая.

- А вот и нет, - услышала она за спиной, - мама очень добрая.

Она замерла с вытянутой вверх рукой. Голос был ей прекрасно знаком. И хотя когда в последний раз она его слышала, то была полна разочарования и тоски, сейчас этого уже не было. Она успела соскучиться.

- Мама сейчас даст этой мартышке банан, если та слезет вниз, - добавил Кир.

Искра обернулась к нему. Он стоял, слегка согнувшись, и шуруя рукой в пакете из супермаркета. На лице его играла довольная улыбка, как у фокусника, который вот-вот вынет из шляпы зайца.

- Привет, - только и смогла сказать Искра.

- Привет, - кивнул он в ответ.

Клара мгновенно бросила лопатку и так проворно скатилась вниз, что подоспевшая внизу Искра могла бы ее и не подхватывать – она легко сама вскочила на ноги и тут же смело подошла к Киру, с любопытством глядя на пакет. В награду за то, что спустилась, она получила связку бананов, пачку сока и куклу. Она деловито отнесла все подарки к скамейке и принялась перебирать их и пробовать всё на вкус, в том числе и куклу. Потом, подумав, она оставила все имущество, снова подошла к Киру и потянулась за пакетом, видимо, сообразив, что там может быть что-то еще.

- Из нее выйдет толк, - одобрительно хохотнул Кир, поднимая пакет над головой, чтобы девочка не дотянулась, - сразу чует поживу.

Искра вдруг сообразила, что стоит с дурацкой улыбкой на лице и почти любуется нежданным гостем. Уж очень она была рада видеть своего друга, несмотря ни на что. Хотя... наверное, сейчас она была бы рада увидеть кого угодно из своей нормальной, взрослой жизни, где она все умеет и где она так не устает. Они вместе поднялись в квартиру. Искра поспешила поставить чайник, лихорадочно соображая, чем же угощать Кира, а он тем временем, оставив пакет со сладостями на столе, обошел квартиру, деловито ощупал стены, заглянул в ванную и перебрал книги на полке. Клара с подозрительным видом следовала за ним, соблюдая, однако, дистанцию, чтобы сбежать к маме, если что.

- Ну как? – спросила Искра, когда он наконец пришел на кухню и сел за стол.

- Ты знаешь, уютно, - Кир одобрительно хлопнул по стене ладонью, - чем-то напоминает дом моих родителей. Обои похожего цвета и точно также стоял диван и кресла в зале.

- Точно так же, как и у миллиарда других семей, - усмехнулась Искра.

Они долго пили чай в молчании, нарушаемом только замечаниями Кларе, которая то норовила перевернуть сахарницу, то залезть рукой в горячий чайник. Искра хотела бы поговорить, очень хотела, но не могла найти слов, не могла придумать тему для разговора. Казалось бы, их было море: можно было бы спросить, как дела на работе, или обсудить новое жилье, поблагодарить, рассказать про ремонт или спросить совета по поводу мебели... но все это было не то. Если сейчас начать говорить о том, что на самом деле ее абсолютно не волнует, если не задать тех вопросов, которые вертятся в голове, то она не сделает этого уже никогда. Они так и перешагнут через все это, сохранив сперва прохладную дружбу, а потом и ее не станет. И тогда окажется, что это был первый и последний визит Кира в ее дом. Он вот-вот допьет свой чай, доест печенье, пошутит еще пару раз с Кларой и уйдет. Насовсем. Надо было найти слова... но какие?

Кир проглотил содержимое третьей чашки и встал. Искра, так и не придумав, с чего начать, поспешно сказала:

- Я... – и тут же замолчала. Глупо было начинать этим словом. Причем тут она?

Кир остановился, словно только этого и ждал, потом снова сел на стул. Клара, надув губы, переводила взгляд с него на Искру и снова на него. Потом, громко сказав «пасиба», принялась выбираться из своего стульчика. Кир и Искра одновременно вскочили и протянули к ней руки, чтобы помочь. Но она самостоятельно и проворно перешагнула через перекладину, встала на подножку и спустилась на пол.

- Шустрая, - не без удивления сказал Кир. Искра кивнула. Они все еще стояли, протянув руки к пустому стулу, и смотрели друг на друга. Клара между тем деловито протопала в зал. Через секунду послышались звуки включенного телевизора. Кир прочистил горло, нащупал за спиной стул и сел. Искра, помедлив, принялась собирать посуду, из которой ела Клара. Когда совершаешь какие-то осмысленные действия, то говорить легче.

- Так что ты хотела сказать?

- Мне сложно сформулировать мысль, чтобы вас не обидеть и не разозлить....

- Ага, - сказал он. Ее слово «вас» уже сказало ему многое. - Ну ты попробуй.

- Просто знай, что никто и никогда ни о чем от меня не узнает.

- Конечно, - кивнул он спокойно, - я знаю.

Получилась дурацкая пауза: казалось, каждый из них двоих ждал слов другого.

- Хотя... – наконец, сказал Кир, - жаль, что так вышло.

Что именно вышло, он не пояснил.

- Не я бы, тогда кто-нибудь другой мог войти... и было бы гораздо хуже, - нескладно пробормотала Искра.

- Вряд ли кто-то еще во всем офисе умудрился бы войти к нему без стука, - возразил Кир.

- Я... мне, правда, так неудобно.

- Нам всем теперь неудобно, - Кир потянулся за чайником, чтобы налить себе еще чаю. Вид у него был грустный. Как будто он думал о чем-то другом, а не о неловкости их положения. Искру это начало слегка бесить: похоже, одна она считала этот разговор важным.

- По тебе это не заметно, - произнесла она раздраженно и чересчур громко водрузила посуду в мойку, - В любом случае, все будет как раньше, поверь.

- Хотелось бы верить.... но нет, не будет.

Этот разговор с недомолвками, который вообще ни к чему не вел, начал ее бесить. Ей хотелось поговорить прямо, назвать вещи своими именами, разобраться, что к чему и, главное, где во всей этой истории ее место.

- Слушай, - произнесла Искра как можно спокойнее, - давай-ка разберемся. То, что я знаю, вовсе не значит, что я...

- А что ты знаешь? – горько спросил Кир. – Ты хоть что-то поняла вообще?

- Я.... – Искра отвела взгляд, тщательно подбирая слова, - я поняла, что вы не братья, и что вас связывает кое-что... более интимное. Остальные подробности мне знать незачем.

- Верно, - кивнул Кир, - остальные подробности – это наше с ним дело. И больше ничье. И об этом никто не должен знать.

- Вам решать, - пожала она плечами, - хотя, мое мнение, что вы сильно все усложнили.

Кир удивленно посмотрел на нее. Ему точно было, что ей сказать. Еще немножко - и его прорвет, она выслушает его, они поговорят и снова будут друзьями. Хотя бы друзьями.

- Если вы волнуетесь за то, как это отразится на бизнесе, то зря, - осмелев, пояснила Искра, - Сейчас все иначе, люди лояльно относятся к... особенностям своих деловых партнеров...

- Да нет же! – перебил ее Кир. Вид у него был жутко раздосадованный, словно никак не мог чего-то ей втолковать, - я повторяю: Никто. Не. Должен. Знать. Потому что никто не поймет нас. Никто.

В кухне стало тихо. Искра обводила взглядом все прямые линии перед собой: рамы у окна, подоконник, щели между кафельными плитками, полосы на шторах. Сознание абсолютно отказалось работать на нее. Ей не хотелось ничего обдумывать, соображать и даже хоть что-то делать, чтобы наконец свернуть этот разговор. Все было абсурдно, непонятно и очень неприятно. Кир помешивал сахар в своей чашке, долго и тщательно, то по часовой стрелке, то против. Вид у него был усталый и отстраненный. Похоже, он прав, ничего уже не будет как прежде.

Однако он не ушел. Покончив с чаем, он поставил свою чашку в мойку и, деловито потеснив Искру, сам ее вымыл, а затем отправился в зал. Искра почти сразу услышала оттуда детский лепет, его ворчание, а потом общий хохот. Не пойти на этот смех было невозможно. Она подкралась туда и осторожно, будто боясь быть замеченной, заглянула в комнату. Кир сидел на ковре по-турецки, Клара стояла за его спиной и всеми силами старалась вскарабкаться ему на плечи. Какое-то время Кир делал вид, будто не замечает ее поползновений и смотрит телевизор, но потом он неожиданно подхватил девочку под коленки, подсадил себе на спину, дал ей поудобнее там устроиться и затем вдруг резко наклонился вниз. Клара с визгом перекатилась через его голову так, что Искра невольно охнула, но в последний момент Кир подхватил девочку и мягко усадил ее на пол. Она мигом вскочила, оббежала его вокруг и снова принялась карабкаться ему на спину.

- У вас тут очень утно, - повторился Кир, приобернувшись к Искре.

- Пустовато пока. Многого не хватает, - отозвалась она поспешно.

- Ничего, ты это быстро исправишь.

Она пожала плечами, наблюдая, как Клара таскала Киру по одной свои пластилиновые поделки. Тот громко их одобрял и задавал вопросы серьезным голосом, кто есть кто и почему такого цвета. Девочка морщила нос и радостно кивала, когда он строил свои догадки по этому поводу.

- Останься, - вдруг вырвалось у Искры.

Он покосился на нее вопросительно.

- На ужин. Мама уехала к себе, и… мне, признаться, одиноко.

Он отвел взгляд.

- Не сегодня, - сказал он, помедлив, - очень много срочной работы. Честно.

Прежде чем уйти, он еще немного повозился с Кларой, покатал ее на спине, подбросил несколько раз до потолка и даже посадил на шкаф. Однако он то и дело выуживал телефон из кармана, проверяя на нем что-то. Может, просто время, а может, и пропущенные звонки. Что ж, даже за то, что он поставил телефон на беззвучный режим, Искра была ему безмерно благодарна. Когда он пошел обуваться, Клара и Искра последовали за ним по пятам.

- Придешь еще? – спросила девочка, подавая ему обувную ложку.

Кир поцеловал ее в лоб и с чувством пообещал:

- Обязательно.

- Обещаешь? – на полном серьезе настаивала она.

- Клянусь, - не менее серьезно ответил он.

Искра помогла ему справиться с дверным замком и невольно бочком синхронно с ним шагнула за порог, будто хотела побыть с ним наедине хоть чуть-чуть. Он остановился, совсем-совсем к ней близко, запустив руки в карманы своей кожанки, и ненадолго замер. Вдруг на секунду он качнулся вперед, к ней, будто собирался ее клюнуть, но в последний момент просто поцеловал ее в макушку.

- Я рад, что у тебя все хорошо, - прошептал он, касаясь носом ее волос.

Искра замерла, боясь шелохнуться.

- Помни, ты обещал, - ответила она, тоже шепотом.

- Что?

- Прийти снова.

- Обещал, значит, приду.

Он отступил назад, подмигнул ей и бегом побежал вниз по лестнице.

***

После визита Кира Искре казалось, что самое трудное позади. Они начали говорить об этом, и она, как могла, дала понять, что все равно тянется к нему и хочет быть ему другом. Хотя бы другом.

Конечно, ей еще предстояло рано или поздно встретиться с Августом, но это ей проблемой не казалось. Он – профессионал и трудоголик, все, что его может волновать, – это бизнес. Вряд ли что-то изменится в их отношениях. Так что, когда он вызвал ее в первый же день после отпуска, она не слишком взволновалась. Пока она поднималась к нему, то уверяла саму себя, что все, о чем ее могут спросить, так или иначе будет касаться работы. И она с удовольствием ответит так, чтобы стало ясно, что ничего страшного не произошло и что ему нечего бояться.

Август действительно был погружен в дела: когда секретарша опасливо, словно заглядывая в амбразуру, приоткрыла его дверь, Искра мельком увидела разложенную магнитную доску со схемами и услышала оживленные голоса сотрудников. Но спустя полминуты все они гуськом вышли из кабинета, вместе с доской и схемами, а Август появился на пороге и, едва шевельнув губами, произнес ее имя, приглашая войти.

Он запер за ней дверь и указал жестом на кресло с другой стороны стола, где она обычно сидела во время их совместной работы. Сам Август садиться не стал. Заложив руки за спину, он прошелся к окну, затем вернулся, постоял секунду над столом и отошел к окну снова.

- У меня, к сожалению, мало времени, но нужно обсудить кое-что, прежде чем ты приступишь к работе, начал он, не поворачиваясь к ней, - Мне в первую очередь нужен отчет по восстановленным контактам. Американцы требуют его уже неделю, а Кир игнорирует их письма и...

- Поняла, - виновато вспыхнув, пробормотала Искра и мысленно пометила себе галочкой пересмотреть не только свою почту.

- Так же тебя очень ждут в отделе хедхантеров. Кристина взяла две недели отгула и сказала, что пока ее нет, ты распределишь работу в отделе. Тут, конечно, есть что обсудить, но это позже, потому что работа стоит, там одни только стажеры и... в общем, найди время и сегодня же разберись.

Эта новость ввела ее в ступор. Вот что называется навалилось все разом...

- Она вернется?

- Понятия не имею, - слегка раздраженно ответил Август. Он вернулся к столу, но на Искру не смотрел, а говорил, глядя в свое пустое кресло, словно там сидел собеседник-невидимка, - в ее положении она имеет право тут вообще не появляться. У Ольги на этот счет кое-какие предложения, как поступить. Она с тобой еще поговорит. Но прежде... я считаю нужным сказать тебе, что это очень хороший шанс для тебя. Если, конечно, тебе удастся выработать те качества, которые нужны на этой должности. Я лично буду наблюдать за тем, как ты себя проявишь.

Искра понимающе кивнула.

«А также это возможность, - продолжал она мысленно, - меньше видеться с Киром».

Да, это та самая причина, которой она обязана своим продвижением на самом деле. Снова Кир. А еще, чтобы она держала язык за зубами. Эта мысль ее рассердила и придала ей бесстрашия:

- Надеюсь, это не попытка меня подкупить, - сказала она.

- Что? – переспросил Август, хмурясь.

- Я оставляю вас двоих в покое и взамен получаю эту должность?

Она сама поразилась своей наглости. Сказать вслух такое! У Августа сейчас, наверное, имеется сильное желание убить ее. Посмотреть на его лицо она не решалась, но чувствовала его взгляд, недобрый, скорее всего, очень недобрый.

- Во-первых, - сказал он очень тихо, - прежде чем получить пост, заслужи его... с профессиональной точки зрения. Я это уточняю, чтобы ты опять себе что-то там не навыдумывала. А во-вторых... признаться, я разочарован. Не думал, что ты считаешь меня таким расчетливым злодеем. А ведь я всего лишь хочу помочь тебе выйти из того тупика, в котором ты оказалась по своей собственной вине. Теперь ты имеешь возможность отсидеться на другом этаже и избежать неловкости с Киром. Прояви ты немного уважения и постучи в дверь две недели назад, тебе бы это не понадобилось. Ты сама все для себя усложнила.

«Возможно, он и прав», - подумала Искра. Но она не могла себе позволить так легко спасовать. К тому же она уже наломала столько дров, что ошибаться становилось не страшно.

- Я постараюсь доказать, что могу заменить Кристину, - твердо сказал она, буравя взглядом стол.

- Рад твоему энтузиазму.

- Я хочу вам помочь. В первую очередь я сделаю это во имя дружбы.

- Правда? – с преувеличенным интересом спросил Август. Так и казалось, что сейчас он добавит: «а не врешь?».

- Я привязалась к Киру, - продолжала она. - И то, что я о нем узнала, не изменит этого. Я очень ценю его дружбу, равно, как и твою, и если ты думаешь, что мое отношение к вам изменилось, то...

- А мы были друзьями? – быстро спросил он. Искра не выдержала и подняла голову: он стоял, вцепившись одной рукой в спинку своего кресла, а второй - упираясь в стол. Он вовсе не казался злым: он... улыбался.

Это было последней каплей. Искра побледнела от злости. Да он просто издевался! Он получал удовольствие от вида того, как она из кожи вон лезет, выкручивается, подбирает слова. Он развлекался, препарировал ее и рассматривал, словно на стекле микроскопа, как она мучается.

- Может, и нет, - сердито блеснув глазами, сказала она, - Может, я на этот счет заблуждалась. Сильно заблуждалась. В таком случае... я уже извинилась перед Киром и теперь прошу прощения у тебя. А по поводу работы, можешь не сомневаться. Я буду работать как обычно. Если есть какие-то еще распоряжения, то давай побыстрее их разберем, и я займусь обязанностями: своими, а также всех тех, за кого мне приходится еще работать.

Она развернула блокнот на коленях и старательно начала выводить по пунктам: « 1) сделать пересылку почты с ящика Кира на мой; 2) зайти к хедхантерам; 3) зайти к Ольге...». Каждую букву она выводила очень четко и крупно, подрисовывала к заглавным закорючки и подчеркивала имена. И старалась дышать ровно и спокойно. Это очень помогало привести мысли в порядок, она не даст этому кровопийце наслаждаться своими терзаниями, больше ни одного джоуля своей энергии она ему не отдаст. Или в чем там измеряется энергия? А, к черту, ей просто надо закончить этот разговор и уйти. Все образуется.

- Ты меня не поняла, - сказал Август. Его голос прозвучал очень близко, прямо над ее ухом. Искра покосилась и увидела, что он стоял всего в нескольких сантиметрах от ее кресла. Его руки были опущены, но ладони открыты и направлены к ней, словно он хотел ее обнять, но не решался протянуть руки и сделать еще шаг. Или задушить. Она сглотнула подкативший в горле комок и снова занялась записями. Ни к чему это все. Пусть он сядет, пусть ей показалось...

Когда она закончила и повернулась, он снова стоял у окна. Вот и правильно, подумала она, вот и хорошо...

- Успокоилась? Тогда продолжим. Видимо, у тебя есть свое видение ситуации, - сказала он, глядя на улицу. - Я тебя слушаю.

- Ни малейшего, - отрицательно покачала головой она. Как она может видеть эту ситуацию, если ни черта не может в ней разобраться?

- В таком случае, будем придерживаться того плана, что предлагаю я. Если у тебя все получится с хедхантерами, то будем считать... что это судьба.

- А если не судьба? – спросила она с еле прикрытым ехидством.

- Тогда... кому-то из нас придется подыскивать свою судьбу в другом месте. Буду с тобой откровенен, Кир и раньше... имел интересы на стороне. Все эти клубы-тусовки... Я не препятствовал, потому что все это было просто кратковременными развлечениями, не более. Я даже это поощрял в некоторой мере. Но в твоем случае....

Он не договорил. Искра вдруг поняла, что он смотрит не в окно, а на ее отражение в оконном стекле.

- Что? – почти шепотом спросила она.

- Ты должна перейти на нейтральную территорию.

- Чего ради?

- Ради... справедливости.

- Я запуталась, - призналась она

- Все запутались, - ответил он тихо и прижался лбом к стеклу. - Просто постарайся. Хорошо? А там посмотрим.

Глава 16

Впервые за долгие годы дружбы Анна по-настоящему тревожилась за свою подругу.

Всегда, даже совершая огромные ошибки, Искра казалась настолько уверенной в том, что она делает, что Анна не вмешивалась. Несмотря на свой жизненный опыт – а он у Анны был немалый- она порой верила, что у Искры может все это получиться: сомнительный скоропостижный брак, и сразу ребенок, непродуманный уход от мужа, работа с рабским графиком... Все важные решения в своей жизни Искра принимала быстро, с оптимизмом и энергией, берясь за все новое, не пасовала перед грозящими сложностями и не сильно расстраивалась из-за неудач. И только тогда, когда в жизни Искры случилось нечто позитивное, Анна поняла, что волнуется за нее.

У Искры появилась квартира. Вернее нет, Искре подарили квартиру. Подарил ее шеф. Ну почти подарил – очень щедро помог с ипотекой. Это было похоже на начало очень странной истории, которая могла иметь любой финал, от хеппи-энда и до занесения в криминальную хронику. Ох не нравилось Анне все это, ох не нравилось...

Им не удавалось поговорить с того самого злополучного дня рождения Искры, да и то, этот короткий поздравительный диалог по телефону можно не считать. Поскольку дружба у них была несколько необычная – так сказать, без обязательств, то ничего такого не было в том, что Анна не смогла поздравить подругу в живую. Они не обижались друг на друга за такие вещи: дни рождения остались где-то в детстве, а теперь это было только скорбное +1 к возрасту. У Искры еще ничего, а у Анны эта цифра уже перевалила за 30, чего тут праздновать-то?

А потом Искра практически пропала. Из коротких смсок и обрывков фраз, слухов и комментариев ее коллег на фейсбуке Анна узнала про квартиру. У Искры был то ремонт, то переезд, то поиск сада и няни. Они не могли даже толком початиться в скайпе, ведь Искра теперь жила с двухлетней, ужасно по ней соскучившейся дочкой. Вообще-то, у двух подруг частенько случались периоды необщения: обычно, когда кто-то из них погружался с головой в работу или вдруг – ненадолго – обретал счастье: женское, материнства или какое-нибудь еще. И пока одна наслаждалась жизнью, вторая не мешала и жила своей. Совсем другое дело, если у кого-то из них двоих случалась беда: они проводили вместе сколько угодно времени, тратили на помощь и поддержку все возможные силы и средства. Именно в такие моменты и проявлялась их дружба. К счастью, таких случаев было не так много: по паре любовных трагедий в юности у каждой, развод Анны и еще один гражданский, весьма болезненный разрыв, уход Искры от мужа, одна квартирная кража, один аппендицит и несколько похорон. В целом, можно было сказать, что жизнь их обеих протекала, как и у миллионов других женщин на всей планете – во всяком случае, не хуже и не лучше. Именно такой взгляд на положение дел был у Анны: ее жизнь удалась, ибо находилась в общепринятых рамках успеха. Ее бизнес процветал, новый муж не подавал поводов для беспокойства, сын находился - уже и пока - в том замечательном возрасте, когда за него не приходится слишком много волноваться. Искра тоже была на верном пути, всякие сложности с мужчинами – не в счет, Анна знала, что, на самом деле, у ее подруги все будет нормально, как и у нее самой, просто ей нужно время.

И тут случилось это абсолютно ненормальное явление – какой-то подозрительный даритель квартир. Такую новость нужно было обсудить, предостеречь, разузнать подробности, наконец.

Все это она обдумывала, сидя в своем кабинете – в чем-то среднем между театральной гримерной и цветочным магазином. Молоденькая клиентка с нарощенными, неестественно белесого цвета волосами осторожно перебирала своими длинными ногтями в стразиках страницы каталогов и альбомов. Анна только время от времени подавала ей новые, на автомате комментируя давно зазубренными фразами: «здесь вы можете ознакомиться со всем ассортиментом наших местных свадебных бутиков», «а здесь, обратите внимание, эскизы нескольких модельеров, с которыми мы сотрудничаем», «поверьте, на этом возможности не ограничиваются, вы можете высказать любые свои фантазии, и мы воплотим их в реальность». Девочка кивала, хмурила лоб, спохватывалась, что от этого будут морщины и кусала от досады губы. По выражению ее лица было видно, что абсолютно никаких фантазий у нее нет, не говоря уже об идеях.

Анна едва слышно вздохнула. Прошло уже три года, как она ушла из салона красоты, где работала визажистом, и «заделалась», как она сама выражалась, свадебным стилистом. Необычная и новомодная профессия пользовалась огромным успехом. К ней на прием за два месяца вперед записывались невесты всего города. Все те, кто хотел быть оригинальным, непохожим на других, но при этом все, как одна, - стильными, гламурными, модными и просто самыми лучшими. И Анна делала их такими, каждый раз превосходя себя саму, по крайней мере, ей так говорили те, кто разбирался в свадьбах. А в свадьбах разбирались исключительно девушки. Не все, правда, а только те, кто перелистали тонны свадебных журналов, пересмотрели гигабайты картинок на сайтах и прочитали несколько статей о том, какая должна быть свадьба. Они бывали на многих торжествах и успели выработать свой вкус, они с лёту определяли, удалась ли та или иная свадьба, стильна ли невеста, гармонично ли она смотрится с женихом, хорошо ли подобрана цветовая гамма к музыке. Названия ресторанов, имена музыкантов и кондитеров были для них не пустым звуком. Они даже по одному только полученному приглашению уже могли угадать стиль свадьбы и тратили кучу времени и средств, чтобы полностью соответствовать и при этом выделяться. Да, такие девушки встречались на каждой свадьбе Анны, они обязательно подходили к ней, восхищались, упоминали, каких еще ее невест они видели, перебирали в уме всякие гениальные мелочи и под конец просили у Анны визитку. Анна давала визитку, хотя точно знала, что они никогда не позвонят, ибо сами давным-давно в подробностях знают, чего хотят от своей свадьбы.

К счастью Анны, такими были не все девушки. Каждый день в кресле для клиенток сидела новая невеста, растерянная, то и дело теребящая свежее колечко на безымянном пальце. Они, возможно, и бывали на свадьбах, может даже полистали какие-то журналы и зашли в пару салонов, но так и не поняли, что им нужно. Анна помогала им, за почасовую оплату давала консультации по прическе, платью, макияжу, букету, рекомендовала своих специалистов и отпускала с миром. Особенно беспомощных и безнадежных она брала под свое крылышко и делала из них, что называется, «невест под ключ»: самолично сопровождала к косметологам и парикмахерам, присутствовала на примерках, рисовала эскизы, ездила щупать и нюхать цветы, наведывалась к жениху и проводила разъяснительную беседу, иногда делилась своей валерьянкой. Это был адский труд, с неврозами, скандалами, занудами-родственниками, истериками и ночными звонками, угрозами расторгнуть контракт и рассказать всем знакомым. Но Анна сохраняла хладнокровие, зная, что в итоге все будут в восторге от результата, и невеста как всегда будет сиять благодарной улыбкой, забыв про обиды.

- Я даже не знаю... – протянула клиентка. - Мне кажется, они все одинаковые....

Анна понимающе закивала и начала скороговоркой объяснять, что так кажется только на первых порах и что скоро она поймет, насколько все платья и стили у невест разные, узнает много новых слов, таких как «фатин», «сваровски», «помандер», «президиум»... Девушка слушала ее, округлив глаза и машинально продолжая листать альбом. Она даже не пыталась задавать вопросы и о чем-то просить. Да... сложновато с ней придется, подумала Анна и любезно предложила приступить к наглядной демонстрации.

Тут же в кабинете возникли две ее помошницы, подхватили клиентку под руки и с широкими улыбками повели в примерочную, где у Анны имелось несколько белых платьев базовых силуэтов. Пока они там шуршали тканями и журчали советами, Анна выдернула из стола ящик, нашла в нем сигареты и ушла на балкон.

Она набрала номер Искры и тот, как всегда, отозвался протяжными гудками: пять, шесть, семь... Возможно, она зря за нее волнуется? Может быть, у Искры все хорошо?

Был еще один момент, который смущал Анну: ее подруга когда-то оказалась ее дебютом в качестве стилиста. Именно со свадьбы Искры и началось восхождение Анны к Олимпу именитых свадебников столицы. Они обе давно не вспоминали вслух то время, но обе его помнили. После этого Анна больше никогда не соглашалась помогать со свадьбой своим подругам: потому что осознала, что опека входит в привычку. А не хочет ли Анна посадить Искру себе под крылышко, сделав ей счастье «под ключ»? Одно дело – свадьба, всего лишь один день, и другое дело – вся жизнь... Да нет, она не перебарщивает и помогает ровно столько, сколько нужно: да - одежда, да - деньги взаймы, да - советы... Все это было необходимо. Но вот сейчас, когда трудности позади, не пора ли, как всегда, перейти к «стадии необщения»? У Анны самый сезон, невесты так и прут, а у Искры есть теперь нормальное жилище и скоро будет долгожданный развод.

Нет, пожалуй, нет. Эти два события – квартира и развод – не кажутся такими уж благополучными. И подруге еще точно понадобится помощь, так что стоит быть наготове. Едва только Анна потушила сигарету о перила балкона и сбросила ее вниз, как телефон в кармане завибрировал.

- Это я, - послышался в трубке запыхавшийся голос Искры, на заднем плане отчетливо слышался детский плач - сорри, не услышала...

- Надо встретиться, - безапелляционно заявила Анна и, подумав, добавила: - давно не виделись.

***

Два дня спустя им удалось найти друг для друга время. Под вечер Анна закончила с клиенткой и отправилась в кофейню возле офиса Искры. Они договорились вместе скоротать после работы часок-другой: больше Искра не могла себе позволить. Как всегда, они обе опоздали и пришли почти одновременно: Искра оправдывалась историей про каких-то стажеров, а Анна задержалась, потому что заскочила к одной подопечной проверить холодильник.

- ... ей через месяц идти под венец в платье, которое ей мало больше, чем на размер! Она клялась мне еще в июле, что похудеет. И что в итоге? Эта корова набрала три кило сверху! - возмущенно жаловалась Анна, пока они пробирались к своему столику.

- А расширить платье нельзя никак? – почти без интереса спросила Искра, разворачивая меню.

- Уже расширяли, дальше некуда, мы уже голову сломали с портнихой, откуда бы еще взять материал... – Анна, заметив, что подруга ее почти не слушает, махнула рукой и сменила тему, - а вот ты, я смотрю, похудела.

- Да? – Искра пожала плечами, - редко в последнее время смотрю в зеркало.

- Оно и видно, - фыркнула Анна.

Это была еще одна особенность их дружбы: они умели критиковать друг друга без обиняков. Порой это сильно помогало им обеим, а иногда вносило неприятную ноту в отношения, но дружба продолжалась, ведь всегда так сложно найти того, кто объективно и честно скажет, что в тебе не так.

- Ты давно не мыла голову? Или к чему тебе этот непонятный морской узел на затылке?– прищурившись, спросила Анна. - У тебя прекрасные волосы, а ты их так уродуешь

Искра смущенно потупилась

- Да-да, просто мне эти дни как-то некогда вообще... э... причесываться. И иногда по утрам я их ... просто скручиваю, чтобы не было видно...

- Ага, - перебила ее Анна, но больше ничего не сказала.

- И вообще, я думаю постричься коротко, но тоже все нет времени...

- Ага, - снова сказала Анна. Она уже видела перед собой не свою старую подругу, а неухоженную и бледную девочку в кресле для клиенток: никакого сочувствия к ней, никакого снисхождения. - И юбки ты перестала носить, - констатировала она.

- Так ведь холодно, осень...

- Тогда я боюсь подумать, что ты нацепишь на себя зимой, - Анна презрительно фыркнула и, уставившись в свое меню, добавила: - Ну, видимо, ты действительно настолько гениальный работник. Потому что квартиру тебе явно подарили не за красивые глазки.

Искра раскрыла рот от удивления.

- Ну, ты... сама любезность! – возмутилась она, - Прости, что не навела марафет перед нашей встречей, в следующий раз я...

- Почему это в следующий раз? Ты должна выглядеть шикарно каждый божий день, милая моя! – Анна швырнула меню на стол и сердито сложила руки на груди. - Мы с тобой столько времени потратили, чтобы создать тебе обалденный образ! Если бы ты еще согласилась на накладные локоны и грудь, то уже бы вышла замуж за своего шефа! Я, конечно, не спорю, ты явно преуспела, но это же не значит, что теперь можно плюнуть на себя и так запуститься! Слушай, я просто разочарована! Не думала, что буду отчитывать тебя, как ту обжору полчаса назад!

Искра смотрела на нее исподлобья. Анна прекрасно знала все ее аргументы, поэтому их можно было даже не произносить: маленький ребенок, много работы, учеба... На все это она скажет: начхать. Вставай раньше, копай глубже, кидай дальше, пока летит – отдыхай. Но было и еще одно обстоятельство, на которое можно было сослаться, – главное, по сути, и единственно верное.

- Вообще-то, выйти за шефа мне не светит, - мрачно сообщила она.

- Ну и ладно, - пожала плечами Анна, - ты вроде говорила, что у него есть брат...

Искра кашлянула, прочищая горло. Рассказ, который ей предстояло поведать, был не из приятных. Надежда была только на то, что реакция Анны ее хоть немножко развеселит. Официант принес кофе и бутерброды. Казалось, он нарочно медлил, чтобы тоже послушать. Да и люди за соседними столиками стали чаще поворачивать головы в их направлении. Искра постаралась изложить все тихо, кратко и без лишних эмоций. Зато сколько эмоций отразилось на лице Анны – надо было видеть.

- ... теперь я стараюсь поменьше попадаться им на глаза, завалила сама себя работой, чтобы отвлечься и, наверное, сделаю себе потрясающую карьеру, ведь мне одной известен их секрет, - закончила она натянутой шуткой.

- Ага... – снова сказала Анна, но теперь совсем другим тоном.

Обе замолчали, прихлебывая кофе. Анне требовалось время, чтобы переварить поразительную новость и снова вернуться к тому, в чем хотела разобраться.

- А больше мужчин в вашем заведении нет? – спросила она, наконец, - Ну допустим, эти варианты отпали, но ведь другие…

Искра сердито стукнула кулаком по скатерти.

- Может, хватит уже меня пристраивать? Я вообще хоть раз заикалась тебе, что ищу кого-то? Мне всего этого уже хватило! Теперь я буду жить для себя.

- Хорошо, пусть так. Но для чего ты строишь из себя несчастное пугало? Это ты так живешь для себя? - Анна для эмоциональной окраски выругалась сквозь зубы и вынула из заднего кармана сигареты.

- Можешь считать, что у меня просто депрессия.

Анна затянулась и посмотрела на Искру сквозь тонкую струйку дыма из сигареты.

- Да на самом деле ты не умеешь жить для себя и никак не научишься! Даже теперь. Вот вроде ушла от мужа, который занизил тебе самооценку – но от этого ничего не изменилось. Ты все равно не можешь полюбить себя. Ну и как тут рассчитывать, что кто-то другой тебя полюбит?

- Да не рассчитываю я, что меня кто-то полюбит уже!

- А вот это ты врешь. Мы все хотим любви. Даже если в этом не признаемся, типа мы такие сильные и независимые – любовь все равно нужна всем! И дочка, мама, друзья – это все не то! Мы хотим быть для кого-то вожделенными, желанными, самыми-самыми. Именно поэтому ты выглядишь так хреново, потому что твои планы обломались! Но есть ведь еще другие варианты, хоть ты об этом и слушать не хочешь! Надо вставать и идти дальше, надо преодолевать трудности – но ты не хочешь! Именно потому, что ради себя самой ты не готова ни на какие жертвы. Ради Клары – да, ты боролась, ты землю грызла. А ради себя самой - нет. Потому что не любишь себя.

- Люблю. Просто, мне неког…

Анна махнула на нее зажатой меж пальцев сигаретой и презрительно поморщилась.

- Не ври. Вот готова поспорить, что ты находишь время плести Кларе косички?

- У нее еще не из чего их плести.

- Ну ладно, не придирайся. Хвостики делать ты же ей успеваешь, с заколочками там, с ободочками? Платья, наверное, подбираешь под цвет колготок или чего там? А почему на себя надеваешь первое, что находишь утром в шкафу? Дочку ты кремом всю обмажешь, а себя? Нет, ты себя не любишь. Ты почему-то поступаешь как глупая девица, из тех, что кидаются под поезд или с моста в реку от несчастной любви. Ты решила, что если ты недостойна любви какого-то педика, то и своей собственной любви тоже ты не заслужила!

Официант, приняв повышенный тон Анны на свой счет, подошел и спросил, чего ей угодно.

- Мне просто пришлось нелегко в последнее время, - сказала Искра, отмахиваясь от официанта. Она жутко злилась, что приходится повторять это снова и снова, но других аргументов у нее не было. - Я... проделала огромную работу над собой. Я много думала. Поверь, видела бы ты меня еще неделю назад, ты бы вообще сделала вид, что мы незнакомы. Сейчас я хотя бы крашусь.

Анна закатила глаза, но Искра быстро продолжила:

- Тебе это кажется странным, да и мне самой тоже, ведь чего там: у меня ни с тем, ни с другим ничего такого не было, но... я очень тяжело это перенесла. Наверное, слишком много разочарований за последний год…

- Ну, ладно-ладно, - раздраженно сказала Анна. Душевные разговоры всегда нелегко ей давались, - Говоришь, была? Значит, сейчас все хорошо? Ты смогла переварить эту катастрофу?

Искра нахмурилась. Пару секунд они смотрели друг на друга абсолютно одинаковыми сердитыми взглядами, потом Анна улыбнулась. Искра улыбнулась тоже и облегченно вздохнув, откинулась на спинку стула.

- Не ехидничай, - сказала она. - Тот вывод, к которому я пришла, хоть мне и помог очень, но... он дался мне совсем непросто.

- И что же это за вывод?

- Что эти Кир и Август – самая прекрасная пара, которую я когда-либо видела.

***

Этой ночью Искра увидела одного из них во сне.

Она не знала, кто это был, потому что он стоял за ее спиной в абсолютной темноте. Она только чувствовала дыхание у себя на затылке. Сначала она решила, что это Август, потому что уловила легкий, знакомый запах – родниковой воды и чистого, словно после дождя, воздуха. Она боялась шевельнуться или сказать что-то, что могло его спугнуть. И они просто долго стояли, в темноте близко-близко друг от друга, не двигаясь и не зная, что будет дальше.

Она хотела бы поговорить, сказать ему, что рада, что он здесь, но заговорить первой было страшно. А он стоял, окутанный тьмой, и абсолютно никуда не торопился, готовый, похоже, пробыть тут целую вечность и не сказать ей ни слова. Только его дыхание было слегка затянутое на вдохах, словно он тоже наслаждался запахом... ее запахом.

От долгого стояния на месте Искра вскоре устала. Она не видела, что на ней надето, но явно чувствовала, что стоит на высоких и очень тонких каблуках. В какой-то момент она не удержала равновесие и качнулась назад. Ее подхватили.

Руки, в которых она оказалась, были похожи на руки Кира – сильные и теплые. Да и грудь, на которую она легла спиной, была твердой и крепкой, как камень. Но в ней билось сердце. Билось часто и гулко.

Они снова замерли, не зная, что делать дальше, не умея, не понимая. Во сне не бывает вопросов или сомнений, но бывают страхи. И Искра боялась только одного: что этот человек уйдет и оставит ее одну в темноте.

Она почувствовала, как поднимается его грудь от вздоха.

- Прости, - еле слышно шепнула она и попыталась отстраниться, но его руки все еще держали ее.

- Это ты прости, - отозвался он. Голос был такой незнакомо грустный, что она так и не решила точно, чей он, но точно кого-то из них двоих.

- За что? – спросила она.

Ответа не последовало.

Искра почувствовала, как одна его рука скользнула вдоль ее тела, провела по тонкой ткани платья и нашла ее руку, погладила запястье, осторожно перебрала каждый палец. Искра задержала дыхание, собираясь с духом на одно простое движение, и, когда воздух кончился, решилась – схватив гладящую ее ладонь. Его рука ответила, и они сцепились в замок. Как знакомо это было... Точно также, у нее на глазах, они двое сцепили руки тогда в кабинете. Но ей не было обидно от того, что она помнила. Ей не за что было прощать.

Он наклонил голову и коснулся ее щеки своей. Искра снова почувствовала запах чистой воды: его кожа была гладкой, без единого волоска – такой она была только у Августа. Теперь она слышала каждый его вдох и выдох, вдруг ставший ровным и размеренным...

Вторая его рука коснулась ее волос. Пальцы проворно наматывали колечки из ее прядей, отпускали, зарывались глубже, задевая шею, щекотали холодом. Искра отстраненно подумала, что та ладонь, что держит ее руку, теплая, даже горячая, а другая - нет.

Он повернул голову, чтобы поцеловать ее в висок. Неспешно, словно раздумывая, достойна ли она этого поцелуя. Искра почувствовала, что еще несколько мучительно-томительных секунд – и она, не выдержав, попросит его. Всего лишь о поцелуе. А дальше... что будет дальше, что он даст ей, как поступит – абсолютно, на миллиард процентов – не важно... Бросит ее - пусть, унизит – ладно. По крайней мере, она будет знать, каков он, этот его поцелуй... А думать о большем – лучше не нужно. Иначе она совсем потеряет голову, обернется, бросится на шею, обовьет его ногами и... задохнется. Потому что невозможно уместить в грудной клетке это распирающее желание и этот жар внизу живота.

Прикосновение его губ обожгло ее кожу. Она ждала этого поцелуя, жаждала, но не думала, что он может быть таким. В нем было все: стремительность и сила, привязанность и дружба, страсть и желание... но главное, что абсолютно отчетливо почувствовала она, – любовь... прежде чем проснуться.

Глава 17

Плохо, очень плохо. Когда тебе 27, а ты ведешь себя как 18-летняя девчонка. Что в этом может быть хорошего? Все попытки подавить в себе чувства – провалились, стало только еще хуже. Как выяснилось, она влюбилась. Глупо, безнадежно и безответно. Такое... давно забытое чувство – влюбленность, как будто из детства или из другой жизни.

Вот точно также поступают ученицы, влюбленные в своего учителя, – единственное, что они могут сделать, чтобы хоть как-то выразить свою любовь, добиться, чтобы их выделили из толпы и поощрили, это лучше других выучить урок, «на отлично» и даже сверх требуемого. Вот зачем она дотемна сидела на работе, взвалила на себя кучу обязанностей, которые совершенно не должна была делать, составляла какие-то проекты и предложения, писала мануалы, часами просиживала со стажерами... И в награду она получила то единственное, что ей могли дать, – оценку «пять» с тремя плюсами в виде подаренной квартиры. И все. Никаких больше надежд.

А она, словно назло, продолжала вкалывать, стараться, доплачивать няне за сверхурочные. Она оправдывалась перед самой собой, называя это трудотерапией, якобы желая отвлечься, но на самом деле... где-то в глубине души продолжала теплиться надежда, которую она не желала замечать. И сегодня ночью эта надежда просочилась в ее сон. Как щелчок по носу, как насмешка – ничего не закончилось и не забылось.

Остаток ночи Искра не спала. Закутавшись в махровый халат, обхватив руками плечи, съежившись от холода, она, как привидение, бродила по комнатам, ожидая, когда сварится кофе. Можно было бы присесть за ноутбук, но тогда она рисковала замерзнуть – отопление еще не дали, а покупать обогреватель было накладно, все равно днем квартира пустовала, а ночью с Кларой под одеялом было очень даже тепло.

Искра вздохнула: хорошо, что у нее есть дочь. Иначе она просто увяла бы и замерзла от одиночества. Сейчас, когда девочка мирно и тихо спала, ничего не требовала, не шумела и не капризничала, Искра была стопроцентно убеждена, что у нее самый чудесный ребенок на свете. А вот она сама... хороша мамаша – нечего сказать: вечно торчит на работе, когда дома ее ждут, предпочитает провести время с чужими людьми, хотя могла бы поиграть с дочерью, чему-то ее научить. Правда, она нашла хорошую няню, живущую неподалеку. Только вот хорошая няня не делала из нее самой хорошую маму. Ну, ничего. Скоро выходные, уж тогда-то Искра будет в полном распоряжении Клары: они часами будут гулять по парку, сходят в цирк или в кукольный театр, накупят всякой дешевой ерунды в киосках, чтобы тут же ее сломать или съесть. Эдакое искупление перед заброшенным ребенком.

Искра, вздохнув, все-таки развернула компьютер на кухонном столе. Почтовый ящик тут же засветился новым конвертиком от Августа – еще вечером, когда Искра проверяла почту, его не было. Иногда она задавалась вопросом: спит ли он вообще? Или работа ему настолько важна, что он, даже проснувшись ночью, рассылает задания и поручения и только потом идет в туалет или проверить, не у его ли машины сработала сигнализация? Искра улыбнулась. Хотя, пожалуй, это вполне могло так и быть: ведь не стал же он жертвовать ради своей личной жизни хорошим сотрудником, не уволил ее, дал ей работать, как и прежде. Она перестала улыбаться. Разговор, который произошел у них почти месяц назад, так и остался ей непонятным: чего он хотел и почему поступил так, а не просто предложил ей написать заявление по собственному желанию? Говорил о какой-то справедливости, почти просил... вообще, был таким, каким она никогда его раньше не видела и даже представить не могла.

Давно оставив попытки разгадать все это, Искра все же не могла заставить себя не думать. То Август, то Кир, то они оба посещали ее мысли. Она тревожилась за них обоих, представляла себе, что они делают в тот или иной момент, терзалась, как они относятся к ней, и главное... не догадываются ли о том, как она относится к ним.

С Киром все было более или менее ясно – он был ей другом, добрым и заботливым, порой он пробуждал в ней чуть ли не материнские чувства своими детскими выходками и упрямством. А Август... его отношение было загадкой. Раньше Искре казалось, что он ее недолюбливает, затем у нее закралась надежда на уважение с его стороны и теперь... кажется, все-таки он ее не любил, мягко говоря. И терпел только из-за работы. Или, может, ради Кира.

Письмо, наконец, открылось. Как всегда, список распоряжений и больше ничего: выкупить билеты, подтвердить бронь в отеле, заказать такси из аэропорта. Хоть письмо и начиналось с ”Dear Iskra,…”, это была всего лишь формальность, так же, как и «Best Regards» в конце письма. На самом деле, ему всего лишь нужно было, чтобы она делала свою работу, потому что справлялась с ней лучше, чем его секретарь, но никакого уважения к ней он не испытывал и уж явно ею не дорожил, потому что вообще не был способен на такое.

Искра почувствовала, что настроение окончательно испорчено. А ведь день еще даже не начался. Как всегда, ее ждали занятия, потом работа, потом еще надо встретить маму на вокзале. Все эти планы казались такими же заманчивыми, как и поход к стоматологу, например. А впереди кое-что похлеще: Искра даже поморщилась, вспомнив о предстоящей всего через два дня поездке черт те куда, в Бурятию, на берег Байкала, где им предстоит провести презентацию и попытаться заключить договор на подбор персонала для какого-то туристического комплекса. Картинки, которые Искре выдала Википедия, вызывали полнейшее уныние: дикая природа, юрты, леса, какой-то безрадостный пейзаж с серым небом и мутной водой, полнейшее отсутствие цивилизации. Как можно в такое жуткое место заманить специалистов? На этот вопрос Кир, ухмыльнувшись, ответил: «Ну вот поедешь и поищешь там, на месте, плюсы».

Злая шутка, ничего не скажешь. Коллеги с сочувствием хлопали ее по плечу при встрече, называли ее предстоящую командировку ссылкой и негромко возмущались. Как это так, ее за все ее старания, отправляют в такую дыру, а вот кого-то там – на Ибицу – устраивать тим-билдинг для менеджеров глянцевого журнала. Искра только пожимала плечами: ей было все равно. Она то и дело забывала о том, что надо бы уже собирать чемодан, мысли ее были гораздо дальше Бурятии, Японии и вообще любой наземной страны. А когда она возвращалась мыслями на землю, то единственное, о чем она тревожилась, это то, что нужно как-то морально подготовить Клару к разлуке. Но и это они уже проходили, ничего. Зато ей удастся поспать пару ночей, не просыпаясь, пусть даже ночевать придется в какой-нибудь палатке, юрте или недостроенном номере отеля. Это будет хорошая перемена обстановки, возможность побыть наедине с самой собой и наконец обдумать то, что с ней происходило. Август хоть и собирался лететь тоже, но на этот раз в сопровождении парочки сотрудников, так что... можно было считать, что его не будет. Не будет того Августа, который ей померещился в Токио, смертный и слабый. Будет Август властный и сильный, которому начхать на Искру. Ладно-ладно, хватит, это ведь больно, в конце-то концов....

Все вокруг нее казалось ей каким-то нереальным, как зашедшая в тупик компьютерная игра, в которой можно еще немного побродить, выискивая несуществующие бонусы, а потом перезапустить, не сохраняя. Жаль, что на самом деле это не так, и что ничего не изменить и не начать с начала. И что никто ей не подскажет, как пройти эту игру, нет ни кодов, ни читов, ни даже тех, кто уже проходил через подобное. Можно было бы, наверное, залезть на какой-нибудь форум, где протирают штаны всякие диванные советчики, и написать что-то типа: «я люблю сразу двух мужчин, но дело в том, что они – геи и живут вместе. Что мне делать?». Идиотизм. Ее тут же осмеют либо заблокируют. Искра налила себе кофе, опасно держа турку над ноутбуком, тут же сделала приличный глоток, обожглась, закашлялась и уставилась на монитор, пытаясь убедиться, что последний абзац ей почудился: Август просил также купить еще один билет на имя Кира и желательно забронировать ему номер тоже. Но не обязательно. Так и написал, будто посмеиваясь.

Как же он, наверное, кайфовал, печатая это! Неудивительно, что письмо прислано ночью. Этот подлец не утерпел до утра и сразу, как удалось уговорить любовника на совместную поездку, побежал сообщать об этом ей. К чему еще это дурацкое срочное письмо - он боится, что им к утру не хватит мест на рейс в Улан-Удэ? Или что для еще одного человека не найдется номера в пустой гостинице? Искра захлопнула компьютер и, обхватив руками голову, замерла. Она даже думать не хотела, каким именно образом он его уговорил, от этого у нее нехорошо рябило перед глазами.

Она отдала бы очень многое за то, чтобы эту историю можно было перезапустить сначала, но это было невозможно. Что-то пошло не так, и она зависла на этом уровне, в этом нестандартном ирреальном мире. И все, что ей оставалось, это бродить в темноте и стараться ни с кем не столкнуться.

Что ж, если Август действительно получает удовольствие от ее мучений, то нужно его разочаровать, пока он еще не вошел во вкус. Он больше не увидит ни намека на ее страдания. Искра на цыпочках прокралась в спальню, выудила из комода фен, плойку, косметичку и депилятор и, нагрузившись всем этим, скрылась в ванной.

***

- Я скачал тебе эту ливанскую группу, осталось только скинуть на телефон, – сказал Кир во время обеда. В последнее время у Искры не было времени выходить куда-то, поэтому ели они прямо в кабинете, присев на подоконник и глядя на улицу.

Искра благодарно кивнула. Музыка ей помогала отвлечься. Она пробовала слушать разное, но большинство красивых песен, увы, были либо о любви, либо просто депрессивными. Музыка без слов тоже не годилась – она тут же навевала на какие-то романтические мысли, а затем и фантазии. Поэтому лучше всего было слушать песни на каком-нибудь непонятном языке. В глубине души Искра понимала, что эти песни все тоже про любовь, но это ее беспокоило меньше, ей хотелось думать, что где-то в далеких землях, где люди разговаривают совсем иначе, жизнь и проблемы тоже совсем иные. И любовь, возможно, тоже другая. Ей хотелось мечтать о том, что на свете есть место, где она могла бы чувствовать себя нормальной, но мечтать ей было некогда. И она просто слушала эти песни и могла жить, как живут все.

Она могла работать, улыбаться людям, несмотря на то что хотелось где-нибудь закрыться и никого не видеть. Она могла даже улыбаться Киру, как сейчас. Могла смеяться над его шутками, могла смотреть ему в глаза. Главное – врубить в левом наушнике музыку так оглушительно, чтобы не было слышно своих мыслей. Чтобы приходилось напрягаться, чтобы понять собеседника. Тогда на глупости не хватало сил.

А Кир все болтал, беззаботно и весело. Наверное, он искренне радовался за нее, что она улыбается и сидит рядом. Что она – его друг, и что он ее не потерял. Он уже забыл все те сложности, которые у них были, ему на это потребовалось всего пара недель. Настоящий добрый друг, который не умеет долго дуться. Вот кем он был, и не нужно обольщаться.

Искра могла гордиться собой: Кир даже не догадывался, что она испытывала к нему. Конечно, всего несколько дней назад она и сама не осознавала до конца этого, но теперь, когда прикидываться просто хорошей подругой стало в миллион раз сложнее, она даже на секунду не позволила себе дать слабину, посмотреть на него как-то не так, приблизиться больше, чем обычно. Нет, ничего подобного, наоборот, теперь она еще внимательнее следила за своими словами и поступками. И по-громче врубала музыку в наушнике, чтобы оглушить все чувства, чтобы не слышать их и не думать.

Август тоже ничего не узнает. Вчера утром Искра, в новом платье от Шанель, которое ей буквально всучила Анна, на каблуках, которые могли бы пронзить чье-нибудь сердце, снова роскошно-кудрявая, вошла в его кабинет и, радостно улыбаясь, сообщила, что ей удалось забронировать номер для Кира. Он даже ничего не сказал, а только одобрительно кивнул головой. Хотя его взгляд и задержался на ней несколько дольше требуемого, замечая, что она снова прежняя и даже лучше. Когда-нибудь в разговоре она небрежно упомянет о том, что целый месяц она тяжело болела, и, как знать, возможно, ей удастся его обмануть, и на этом история закончится. Хотя бы для этих двоих. А свои проблемы она решит как-нибудь сама.

Кир выглядел вполне умиротворенным. Иногда он задумчиво смотрел на нее, когда она рассказывала какой-нибудь пустяк, но, скорее всего, его мысли были где-то далеко. Сегодня у него на шее появился галстук, подобранный в тон рубашке, бережно и ровно завязанный. Искра прекрасно понимала, кто его ему завязал, а перед этим бережно накинул на плечи рубашку и застегнул все пуговицы. И потом, возможно, поцеловал.

Она прекрасно могла себе это представить в подробностях. Но музыка в наушниках мешала. А Кир рассказывал что-то интересное, и его хотелось послушать и понять, запомнить. Однажды он вскользь упомянул, что купил одну книгу, и Искра тут же нашла ее и прочла. Ей хотелось знать о нем больше, понимать его. И с этим желанием она пока не научилась справляться. Она решила разрешить себе быть ему другом. А знать побольше о своем друге не запрещается. И когда оказалось, что ту книгу он купил в подарок кому-то, а сам ее не читал, то она даже не расстроилась: оказывается, узнать его будет не так-то просто, и это хорошо, это интересно.

В конце рабочего дня Кир как всегда предложил подвезти ее. И она как всегда отказалась. Он не настаивал, ведь его ждали. Ее, впрочем, тоже ждали. Иногда она, к своему стыду забывала о том, что есть на свете, по крайней мере, два человека, которым она нужна. И одного из них сегодня надо было встретить на вокзале. Едва Кир вышел, Искра выключила музыку в наушнике. Голова побаливала, свет слегка резал глаза. Нужно было выйти на воздух, тем более что на работе уже не было никаких дел, за которые можно было бы уцепиться.

Как ни старалась она идти медленно, все равно, вышла на крыльцо как раз в тот момент, когда черный «Ягуар» вырулил с парковки, следуя за удаляющимся мотоциклом. Она нарочно повернула в противоположную сторону, надеясь, что Август ее не заметит. Напрасно.

- Искра! – как назло позвал он.

Она обернулась и помахала, но подходить близко не стала. Он тоже поднял руку, но, видимо, передумав в последний момент, просто взялся за край опущенного стекла.

- Садитесь, Искра, я вас подвезу, - сказал он, почти улыбаясь.

Они опять почему-то общались на «вы».

- Нет, спасибо, я не домой, у меня... встреча, - Искра указала в противоположное направление от того, куда уехал Кир.

- Ах, ну понятно, - протянул Август, слегка растерянно, - ну... не слишком увлекайтесь, завтра с утра самолет, вы же помните?

- Конечно.

- Утром мы можем забрать вас по дороге в аэропорт.

- Не думаю, что это будет удобно. Да и потом, я уже заказала такси. Но мне... приятно, спасибо за заботу.

- Это мне приятно.

Кивнув, он поднял стекло и сорвал машину с места. Наверное, хотел-таки догнать Кира.

Стоя на остановке, Искра засмотрелась на влюбленную парочку тинэйджеров. Они стояли лицом к лицу: он, слегка опустив голову, изо всех сил заговаривал ей зубы, стараясь отвлечь и не дать уехать, а она, вытянув обмотанную разноцветным шарфом шею, чтобы видеть его и не упустить ни одного слова, смеялась в конце каждой фразы. Как все было просто для этих двоих: они не замечали ничего вокруг, да и их не замечал никто, они были обычными, нормальными. Даже когда спустя пару минут Искра, отвлекшаяся на проезжающие автобусы, снова посмотрела на них и увидела, что они уже перешли к поцелуям, они все равно были трогательно-обычными. Никто не стал бы делать им замечание, ругать или с ужасом от них шарахаться. Это была просто влюбленная пара, целующаяся на остановке, пара счастливцев, которые даже не подозревают насколько они счастливые...

Наконец, подъехал автобус, идущий до вокзала. Искра заняла место у окна и посмотрела туда, где стояла парочка. Они уже уходили, обхватив друг друга полами курток, как сросшиеся сиамские близнецы. Он так и не дал ей уехать. Искра подумала, что это, пожалуй, самая красивая картинка из всего увиденного ею за весь месяц.

***

Вернувшись, мама, конечно же, в первую очередь обошла всю квартиру. Было видно, что она еле сдерживается, чтобы не высказать парочку десятков замечаний по быту. Искра терпеливо ходила за ней, держа соскучившуюся дочь на руках.

- Не вздумай только мыть полы, - взмолилась она. - Я понимаю, что по твоим меркам тут грязновато, но обещаю, я вернусь и все сама уберу. Завтра дают отопление, так что потерпеть надо всего денек. Продукты я все купила. Если чего-то не найдешь, то деньги...

- Искра, - мама присела на кухонный стул и, порывшись некоторое время в увесистой хозяйственной сумке на коленях, протянула ей что-то блестящее, - надень-ка, на дорожку.

Искра поднесла к глазам серебряную цепочку, долго рассматривала незнакомый крохотный крестик.

- Это твой, детский, - пояснила мать, будто извиняясь. - Другого потом брать не стали, ты и этот-то не носила.

- Зачем? – спросила Искра, сама толком не понимая, что спрашивает.

- Ты в последнее время сама не своя. Я за тебя волнуюсь. Считай, что это для моего спокойствия.

- Хорошо, - Искра поставила Клару на пол и присела на корточки спиной к матери, чтобы та застегнула цепочку у нее на шее. - Мам....

- Что, дочь?

- Как ты считаешь, я плохая мать? – спросила Искра, глядя в пол.

- Ты – нормальная.

- Нормальная? Хм, вот это вряд ли про меня…

Глава 18

В аэропорту найти Кира и Августа было не трудно, они буквально притягивали взгляды. Этих двоих можно было прямо так, как они стояли, сфотографировать и отправить на обложку журнала. Кира – в синей лыжной куртке, в очках-авиаторах и с рюкзаком на плече – в какой-нибудь спортивный, а Августа – в кожаной куртке с волчьим воротником, в коричневых ковбойских сапогах и с дорогим чемоданом на колесиках – в какой-нибудь гламурный.

- Вас еще не порвали тут на сувениры? – не удержавшись от ехидства, спросила Искра, приблизившись.

- На себя посмотри, - проворчал Кир, перехватывая ее чемодан, - вы с нашим господином президентом, похоже, решили, что снова едете в куда-нибудь Токио или Нью-Йорк?

- А что тебе не нравится? – удивилась Искра, оглядывая свою меховую безрукавку и рваные джинсы, - я все-таки представитель приличной компании, что же мне – в керзаках ехать?

- Вот-вот, - поддержал Август, глядя поверх их голов на табло вылетов, - я ему сказал то же самое.

- Как же хорошо, что я поеду, повеселюсь на славу, - хмыкнул Кир, - посмотрю я, как вы покатите свои чемоданчики по проселочной дороге

- А где остальные? – спросила Искра, стараясь не тревожиться заранее о дорожных неприятностях.

- Я вчера сдал их билеты. Не вижу смысла тащить всю команду за зря: они подъедут, только если мы подпишем контракт, - ответил Август.

- Ага...

- Кстати, я не понял, почему у тебя билет в эконом-классе, а у нас – в бизнес-классе? – Кир ловко выхватил ее билет и принялся рассматривать его на свет, подняв повыше, чтобы она не могла дотянуться, - тебе не хочется ехать с нами рядом?

- Вовсе нет, просто самолет был практически весь забит, взяла то, что было, - ответила Искра, чувствуя, что вот-вот покраснеет от своего вранья. Изловчившись, она подпрыгнула, вцепилась в билет и, едва не порвав его, отвоевала обратно. Август смотрел на них неодобрительно.

- Могу с тобой поменяться,- сказал он.

Он опять перешел с ней на «ты». Наверное, из-за Кира.

- Нет-нет, езжайте вместе, а я бы подремала в одиночестве.

- Нам не так долго лететь.

- Все равно...

К счастью, в этот момент объявили посадку, и щекотливый разговор был прерван. Но едва они, миновав регистрацию, поднялись на борт, как Искра поняла, что вопросы сейчас возникнут снова: салон был практически пуст. Можно было, конечно, попробовать выкрутиться, списать все на махинации авиаперевозчиков, которые врут, чтобы запросить за билеты побольше, но... Искра мгновенно представила, как жалко будет выглядеть это вранье: все ее старания выглядеть равнодушной пойдут насмарку.

- Ладно, я спать, разбудите, как прилетим, - скороговоркой произнесла она и, не оглядываясь на своих спутников, как можно быстрее удалилась в хвостовую часть самолета. Она нарочно долго возилась с багажом, устраивая его на полке, чтобы не было повода посмотреть в сторону бизнес-класса. На душе скребли кошки, ситуация казалась ей просто идиотской. Это ведь надо же было ей так облажаться!

- Позвольте помочь, - услышала она за спиной.

Лысоватый мужчина в полосатом свитере, ласково улыбаясь и не отрывая от нее взгляда, ловко поднял и уложил ее чемодан. Обменяв на благодарность пару комплиментов, он выпросил разрешения пересесть к ней на соседнее кресло. Искра даже не слишком сопротивлялась: по крайней мере, он производил приятное впечатление и мог бы отвлечь ее от мрачных мыслей.

И правда, отвлекал он почище любой оглушительной музыки. За первые 10 минут полета Искра уже знала все о его бизнесе, двух разводах и трех детях. Напрасно надеясь, что с таким неинтересным человеком вряд ли могло произойти что-то еще знаменательное, кроме разводов и рождения детей, Искра поспешно прикусила губу: между прочим, она и сама не могла похвастаться ничем другим. Неудачница. А между тем, рассказанное ее соседом было только предисловием, теперь он вознамерился рассказать ей все то же самое, но в подробностях. Искра изо всех сил изображала на лице интерес и прикидывала, не слишком ли будет неприлично с ее стороны прикинуться засыпающей.

- Позвольте вас прервать и подвинуть, - громко сказал возникший в проходе Кир.

Не дожидаясь ответа, он буквально взял попутчика Искры за талию, приподнял его с места и вынес в проход. Сам же сразу юркнул, рассыпаясь в извинениях, через Искру, нарочно схватил ее по дороге за коленку, будто для опоры, озорно подмигнул и, поясняя, что обожает лететь у окошка, приземлился наконец в кресло, нацепил наушники и, блаженно улыбаясь, сразу «уснул». В кресле, по левую руку от Искры, мгновенно материализовался Август, развернул на коленях планшет, нацепил на нос очки, которые никогда прежде не носил, и, не замечая растерявшегося и замершего в проходе мужчину, принялся открывать один за другим подряд какие-то документы.

- Прошу прощения, - наконец сказал Август, обращаясь к Искре. - В туалете была очередь.

- Ага, - вторил ему Кир, не открывая глаз. - Просто битком. Теперь понятно, где все пассажиры, а то вроде говорили, что рейс забит. А ты уже посадила на наши места человека, думала, что мы не вернемся? Ай-ай-ай...

Мужчина, смущенно втянув голову в плечи, удалился на свое место.

Несколько долгих минут они летели в глухом молчании. Кир дремал, Август с деловым видом читал всякий спам[7] многолетней давности, а Искра, стараясь дышать ровно, уставилась в телевизор.

- Между прочим, - сказала она, когда собралась с духом, - это было некрасиво с вашей стороны. Я очень мило с ним общалась и вообще...

- И вообще, ты на работе, дорогуша, - безапелляционно перебил ее Кир. - Сейчас 10 утра, самый разгар рабочего дня, а ты треплешься с посторонним человеком.

- Что?

- Это он шутит, - спокойно сказал Август, начиная играть в «косынку», нам просто обоим было не по душе, что мы там, а ты тут одна. Поверь, мы не хотели мешать.

- Если надо, мы уйдем, - фыркнул Кир.

- Да сидите уже, - проворчала Искра. - Стюардесса уже косо на вас смотрит.

- Не на нас, а на тебя, - ухмыльнулся Кир.- Ей просто понравился наш белобрысый, она только хотела принести нам шампанского из своей заначки, а тут вдруг нарисовалась ты.

Август сердито кашлянул.

- Вообще-то, напомню, что это вы тут нарисовались, - отозвалась Искра.

- Ну, хватит уже. – Август посмотрел на них обоих тем взглядом, от которого обычно дрожат коленки у всех его подчиненных, - давайте посидим в тишине.

В тишине они провели не только остаток полета, но и посадку, обменялись лишь парой слов со встречающим их мужчиной в лыжной куртке. Кир многозначительно обвел его взглядом и ухмыльнулся, поглядывая на наряды Искры и Августа. У выхода их ждал гигантских размеров внедорожник. Водитель тут же забрал их чемоданы, сложил в багажник и заверил, что все в целости и сохранности будет ждать их в номерах, предложил, не стесняясь, брать напитки из холодильника в салоне, включать кондиционер и телевизор. Машина шла на удивление мягко и быстро, какая бы ни была ужасная под колесами дорога. Теперь пришла очередь усмехаться Искре и Августу.

То, что в переписке с клиентами называлось недостроенным гостиничным комплексом, на поверку оказалось огромным, белоснежным зданием в форме гигантского лебедя со множеством площадок, бассейнов, и колоннад. Гордый сопроводитель, ведя их к номерам, рассказывал о том, что они ждут растения для зимнего сада и планируют океанариум. Народу, правда, почти не было: попалось два-три человека в рабочих комбинезонах, перепачканных краской и какой-то ребенок с собакой, видимо, принадлежавший тем же рабочим. Где-то вдалеке гремели молотки и визжала дрель.

- Стройка вот-вот закончится, хотим успеть до морозов. А администрация на охоте, понимаете, - извинялся сопроводитель, - но завтра все будут на презентации, как и условлено. Нам тут как раз дисциплины очень не хватает, так что вы уж постарайтесь сделать на это упор...

Искра вздохнула. Да, это была совсем не Япония. Никто не кланялся им по углам, и у нее не возникало ни малейшего желания поклониться кому-то самой. Ну, и слава богу...

В своем номере она, конечно же, обнаружила чемодан Августа вместо своего. Спустя минуту он, принеся ее чемодан, деликатно постучав в приоткрытую дверь и неодобрительно цыкнув, спросил:

- Тоже света нет?

- Еще не смотрела.

- Похоже, и не будет! – крикнул из коридора Кир. - У меня на телевизоре висит паутина.

- М-да... – задумчиво сказал Август и, прихватив свой чемодан, удалился.

Искра стянула сапоги и, не раздеваясь, легла на кровать. В окно било полуденное солнце, но вставать и зашторивать было лень. Надо было придумать, как скоротать этот день и, желательно, подальше от своих двух спутников. Она разглядывала свое мутное отражение в натяжном потолке и перебирала в голове варианты, но, так ни на чем и не остановившись, задремала.

***

Она проснулась от того что в комнате стало невыносимо холодно. Она попробовала укрыться, но это помогло мало. Батареи были ледяными, и обогревателя в номере не нашлось. Солнце уже садилось, часы показывали полшестого, нужно было либо вставать и начинать двигаться, либо собрать все имеющиеся в помещении тряпки, накрыться ими и надеяться, что их хватит, чтобы не околеть до утра.

В дверь постучали. Искра, наплевав на то, как она нелепо выглядит, завернувшись в плед, пошла открывать, но, вспомнив подозрительных рабочих, спросила:

- Кто там?

- Это Кир. Ты пойдешь с нами ужинать?

- Ужинать? Сейчас! – Искра тут же открыла дверь и выглянула в коридор. Похоже, не она одна страдала от холода: Кир, на котором было как минимум два свитера, на ходу натягивал куртку. Август стоял поодаль, обхватил руками плечи. Он был бледнее обычного и периодически переступал с ноги на ногу.

- Только тут у них ничего не готовят, придется прогуляться в продуктовый, который в деревне, - пояснил Кир

- И лучше поспешить, - добавил Август, - вряд ли это круглосуточный супермаркет.

Искра, следуя примеру Кира, натянула на себя все имеющиеся кофты, которых, увы, было только три. Стараясь не стучать зубами, она натянула еще одни носки под сапоги и вышла. Они двигались по коридору в мрачном молчании. Кир освещал им путь фонариком. Остальные два, которые им выдал сопроводитель, решили пока поберечь.

- Еще он посоветовал купить водки, - сказал Кир безрадостно, - потому что ночью будет холоднее.

- Чудесно, - приторным голосом отозвалась Искра, и они снова замолчали.

Миновав стены гостиницы, они замедлили шаг. Их взору открылось озеро, прежде невидимое – сперва за тонированными стеклами, потом за толщей бетона и черепицы.

- Так вот он какой, Байкал... – пробормотала Искра и невольно сделала пару шагов вперед.

Подойти к самой воде было нельзя – пришлось бы спускаться вниз по отвесному склону, да это и не было нужно.

Они застали как раз последние минуты заката, когда солнце уже полностью утонуло на горизонте, но облака на небе еще подсвечивались снизу розовым и золотым, а из воды протягивались вверх теплые полосы света разных оттенков. Волны на озере с равномерным плеском выкатывались на берег и снова отступали в воду, в которой неподвижно лежало второе перевернутое закатное небо. Редкие и потому раскидистые величавые деревья на склоне горы пронизывались тем же светом, и от него как будто становилось немного теплее.

Искра заметила, что Кир и Август тоже подошли поближе и стояли теперь по обе стороны от нее. Их лица были освещены закатным теплым светом и казались ненастоящими, словно у золотых статуй. Возможно, от их близости ей и стало теплей.

- Черт, почему я не взял с собой зеркалку? – проговорил Кир.

Его слова вернули Искру к действительности.

- Надо идти, - сказал она, кутаясь посильнее в свою жилетку, - а то магазин закроется.

Магазином это было назвать сложно. Самое лучшее название ему было – сельмаг, однако, на вывеске над дверью гордо значилось белым по красному «минимаркет».

- Я не буду водку, - отважно заявила Искра, прижимая к груди пакет с колбасой и батонами.

- А больше ничего нет, - сонным голосом ответила продавщица, классическая служащая сельмага, с соответствующими габаритами, яркой косметикой и бижутерией.

Кир, задумчиво посвистывая, обозревал полки с товаром.

- Ну, хотя бы вино, любое, - начал Август, пробуя подключить свое обаяние, но, продавщица, даже не взглянув на него, отрицательно помотала головой и принялась усиленно жевать жвачку, глядя в пыльный угол, где по телевизору шел очередной сериал.

- А у них свет есть, - обиженно проворчала Искра, когда они вышли. Ей было настолько холодно и тоскливо, что она без колебаний повисла на предложенной руке у Августа. Кир нагнал их минуту спустя, с загадочным видом пряча что-то под курткой.

- Что ты там взял? – спросила Искра, - Надеюсь, керосину? Разведем костер...

- Лучше, - ответил Кир и бодро зашагал к гостинице.

Август и Искра переглянулись и тоже ускорили шаг.

***

Кир отказывался показать свое приобретение всю обратную дорогу. Не достал он его, и когда они накрывали стол в номере Кира, который показался им самым маленьким и потому самым теплым. Они нарезали колбасу и хлеб, разложили по тарелкам квашеную капусту и корейскую морковь, вскрывали банки с маринованными грибами и оливками, из которых задумывали сделать канапе, но потом просто стали есть, вылавливая пальцами и закусывая бутербродами. Заботливый сопроводитель принес им свечи, термос кипятка и обещал еще один утром.

Искра, слегка пригревшись под боком Кира и прижав к подбородку кружку с чаем, думала о том, что жизнь не так уж и ужасна. И если ей удастся пережить эту командировку и не заработать себе несварение, то можно будет вообще считать себя счастливицей.

Август, сидящий напротив, в изножье кровати, окончательно растерял весь свой аристократический шарм и слизывал с пальцев кетчуп. Он начинал рассказывать какую-то байку из своей студенческой жизни, но потом, вспомнив что-то, потянулся к куртке Кира, которую тот, отогревшись чаем, сбросил на кровать.

- Так что там у тебя, покажешь ты наконец? – спросил он.

Кир лениво шевельнул ладонью, позволяя ему достать из кармана зеленоватую пыльную бутыль. Август некоторое время в свете свечей присматривался к этикетке, приподняв брови, словно не верил написанному.

- Абсент?- наконец спросил он, показывая бутылку Искре. – Откуда?

Кир радостно рассмеялся:

- Ты не поверишь, но он стоял у них там между уксусами и прочей бурдой, весь в пыли, уже, наверное, не один год. Когда я его увидел, то просто не поверил глазам, думал, что у меня глюки.

- Абсент, - задумчиво сказала Искра, словно пробуя слово на вкус. – А как его пить? Чистым?

- Можно, конечно, и чистым, - с видом знатока сказал Август, - но на твой организм, малыш, я бы не советовал.

Искра блаженно улыбнулась. Слово «малыш» в его исполнении звучало бесподобно. Неужели эта жуткая еда и дым от свечей так благоприятно на него действуют?

- Тем более завтра презентация, - кивнул Кир и обратился к Августу. - Подожжем?

- Терпеть не могу привкус гари, - поморщился тот. - Лучше французский способ.

Искра понятия не имела, что значит французский способ, и просто с интересом наблюдала, как Август ловко разлил по стаканам абсент и сверху разложил вилки с кубиком рафинада на зубцах каждой. Кир уже открыл бутыль воды и, дождавшись, когда он закончит манипуляции с сахаром, начал потихоньку наливать воду сквозь него. Смешавшись с водой, абсент немного посветлел и из зеленого стал желто-зеленым.

- Вообще, абсент - это полынная водка, - сказал Август, поднимая рюмку. - Туйон в его составе - это наркотик, потому абсентом лучше не злоупотреблять. Но сегодня можно позволить себе слегка побаловаться. Не знаю, согревает ли он, но эйфория будет такая, что о холоде вы не вспомните долго.

- Ничего не имею против эйфории, - ответила Искра и смело взяла свою рюмку.

Кир только посмотрел на них обоих долгим взглядом, в котором плясали огоньки свечей, и тоже поднял рюмку.

- Давай за тебя, - сказал он, обращаясь к Искре, – за присутствующую даму.

- Как-то пошло, не для абсента тост, а для портвейна, - возразила Искра, - давайте за всех присутствующих.

- Ладно, - кивнул Август, - за нас.

- За нас, - подхватил Кир.

- За нас, - шепнула Искра

***

Она хохотала в этот вечер слишком много и слишком громко. Почему раньше она так боялась этого блондина, который, завернувшись с ней в одно одеяло, цитировал Цветаеву, Бунина, Пастернака, чертыхался, если путал строчки, тут же просил Искру его извинить и хохотал тоже.

Искра подумала, как же это здорово – чувствовать себя такой легкой и свободной, говорить все, что думает, и ничего не бояться.

- Поразительно, - сказала она, улегшись головой Киру на колени. - С вами так хорошо! Жаль только, что вы геи.

- Геи? – переспросил Август, замерев со стаканом в руке.

- Тссс, - Кир, сделав испуганные глаза, поднес палец к ее губам, - никогда не говори так, он терпеть не может, когда его принимают за гея.

- Тогда кто же вы? – громко прошептала Искра.

- Малыш, в этой комнате нет ни одного гея, - заявил Август и опрокинул рюмку.

Пока он морщился, Кир, ласково гладя Искру по волосам, пояснил:

- Если назвать вещи своими именами, то мы оба – бисексуалы. Но никак не геи.

Август кивнул и, подбросив сахар в воздух, поймал его ртом. Искра молчала. Она чувствовала в волосах ласковую руку Кира и смотрела, как Август грызет сахар и следит за каждым ее движением, не скрывая этого.

Теперь она смотрела них обоих другими глазами. Она, наконец, поняла. Август не ненавидел ее, а Кир не считал своим другом. Они оба хотели ее.

А Кир между тем, чтобы замять эту тему, устроил какое-то немыслимое представление с фокусами. В ход шло все, что попадалось под руку: спички, вилки, ключи, часы, блюдца – все вертелось, летало, исчезало, появлялось, просачивалось друг сквозь друга. А Искра и Август, окончательно осоловев, никак не могли разгадать, в чем соль этих фокусов, и в итоге сошлись на мнении, что это – настоящее волшебство.

Об этом они уже говорили шепотом, цыкая друг на друга, абсолютно серьезные и завороженные, глядя, как Кир вынимает из узкого бутылочного горлышка коробок спичек.

Покончив с этим фокусом, Кир громко поставил бутылку на пол. Помедлив и многозначительно посмотрев в две блестящие пары глаз напротив, он медленно положил бутылку на бок.

- Играем, - объявил он.

- Давай, - легко согласился Август, и, ухватив Искру за плечи, придвинул ее вперед, поближе к Киру и бутылке.

- Нет, - сказала Искра.

Они оба посмотрели на нее удивленно.

- Нет, - повторила она и для верности мотнула головой, - не надо играть, в этом нет никакого смысла.

Помедлив еще секунду, она сбросила с плеч плед, отпихнула ногой бутылку, которая со звоном укатилась под кровать, села в середину и положила руки – одну на плечо Кира, другую - Августа.

Двое мужчин сидели рядом, слегка наклонившись к ней, словно перед прыжком. Никто в этой комнате не дышал и не двигался. Тишина была оглушительной, до звона в ушах. Наконец, Искра повернулась к Киру и легонько, словно дружески, поцеловала его в губы. Она чувствовала, как он отвечает ей, пробуя разомкнуть губы и кладя руку ей на талию, но она отстранилась, шепнув только тихое «потом…». И повернулась к Августу. За эту секунду он сильно преобразился. Его глаза были распахнуты, рот приоткрыт, грудь поднималась в неравномерном дыхании. Она наклонилась к нему и тоже поцеловала. Он захватил ее губы в ответ сразу, как утопающий хватает воздух. Искра чувствовала, как сзади ее талию обвили руки Кира, и положила поверх них свои, поглаживая его ладони. А Август уже целовал ее сам, исступленно и жадно. Он пил ее, словно жаждущий воду. А руки Кира крепко держали ее, словно он боялся, что она убежит от них. Куда там... бежать теперь было некуда. От этих глаз, от этих рук, от этого жара их тел.

Хватая ртом воздух, она искала руками теплую кожу, гладила их лица, заглядывала в глаза, целовала каждого в шею, пробиралась руками под вороты рубашек, гладила крепкие плечи. А они в ответ прокрадывались пальцами к ней под одежду, бродили отрывистыми поцелуями по ее телу. Взвизгнула первая расстегнутая «молния», треснула не поддающаяся пуговица на кофте.

- Нет, - прорвалось у Кира между поцелуями. Но Август только зарычал в ответ, забирая у него из объятий Искру и сажая ее себе на колени, прихватывая губами ее губы, борясь с молниями на ее одежде, - не так, не сразу с обоими...

- Ей самой решать, - проворчал Август, не отрываясь от Искры.

А она только протянула руку к Киру, цепляясь за ворот его свитера

- Иди сюда...

- Так даже лучше, - сказал Август и тоже поманил его рукой. - Это наконец решит нашу проблему.

И Кир поддался, качнулся вперед, заключенный в кольцо рук и поцелуев.

Свечи догорали. Мутные умирающие огоньки тонули в собственно воске, освещая комнату последним своим светом. Они бросали отблески на покрытую бисеринками пота спину Кира, чья очередь была первой. Кир и Август никак не договаривались – у них был какой-то свой кодекс, какой-то способ общения из взглядов, а возможно, они предоставили ей право решать. Но Искра ничего и не решала, она действовала инстинктами. Ее приманил его запах – запах огня и дерева, запах лесного костра и тепла. Когда она рассталась с одеждой, то холод, несмотря на выпитое, настиг ее мгновенно. И она прижалась к горячей груди Кира.

Ее тонкие пальцы впивались в его кожу. Гаснущие огни подрагивали от движений и от стонов, отсвечивались в глазах Августа, который, растянувшись рядом, смотрел. Иногда Искра ловила его руку и впивалась в его запястье ногтями, или чувствовала его ладонь на своей груди. Она могла попросить Кира быть быстрее или сильнее, но он понимал ее без слов, он читал ее, как открытую книгу, перелистывая, перелистывая, перелистывая. Исступленный вздох Кира вперемешку с криком Искры погасил огни окончательно.

Черед Августа наступил уже в темноте. Искра запомнила, что он ни на секунду не оторвал свои губы от ее губ, и от этого бесконечного, глубокого поцелуя она просто проваливалась в бездну желания. И Август заполнил эту бездну. Искра слышала шепот Кира над ее ухом, ласковый, полный любви. Он называл ее своей, маленькой, самой-самой, он говорил о том, что она сводит его с ума. Он шептал имя в такт их движениям, и Август, не удержавшись, вторил ему, выкрикивая ее имя до хрипоты.

Они не помнили, как уснули, и говорили ли что-то друг другу после. Всех троих накрыла сонная, дурманная темнота. В комнате стало тепло от их дыхания, окно запотело и не пропускало даже света звезд, а ненужное одеяло вперемежку со сброшенной одеждой лежало на полу.

Глава 19

Хотя они часто засыпали в одной постели, но редко просыпались вместе. Поэтому, когда Кир почувствовал над ухом знакомое ровное дыхание Августа, то сразу все вспомнил. Он знал, еще не открыв глаз, что кроме них двоих, тут никого нет. Он давно привык ощущать разницу: у Августа была очень холодная кожа, и это сразу ощущалось, если рядом не было какого-нибудь согревающего постель тела. Хотя обычно случалось наоборот: Кир, просыпаясь утром, обнаруживал на соседней подушке только очередную девушку. Одноразовую, одновечернюю. Ее можно было использовать еще разок, если было настроение, а можно было разбудить и указать на дверь, без разницы. Все было оплачено.

На этот раз все было не так.

Все вообще не должно было так случиться. Кир открыл глаза и резко сел. С его груди сползло заботливо кем-то накрытое одеяло. Спящий Август поморщился от бьющего сквозь жалюзи солнца и повернулся на другой бок – это тоже было необычно, чтобы он так заспался, ведь он жаворонок, встает еще до рассвета, какой бы оргии ни было накануне. «Устал, - не без усмешки подумал Кир, - умотался».

А Искра ушла. Не удивительно, а кто бы не ушел, после такого. Да нет, многие бы, конечно, остались. Но она не могла. Кир бы очень разочаровался в ней, если бы увидел ее утром такую же, как накануне, не удержался бы, конечно, но разочаровался бы навсегда. А так... еще есть какая-то надежда.

Кир тихо застонал, ухватившись за голову. Похмелье, будь оно неладно. В таком состоянии было очень трудно думать, нужно было сначала принять душ. Вообще, он чувствовал себя очень необычно: с одной стороны, голова раскалывалась, а тело ломило, но с другой - он был бодр и легок, казалось, если ему подпрыгнуть, то он, как хорошо накачанный мяч, подлетит до потолка. Но прыгать он, конечно же, не стал, не был он врагом своей голове.

«Интересно, - подумалось ему, - можно ли достать в этом богом забытом месте цитрамон или что-то в этом роде?» Он прошлепал босыми ногами в ванную, слыша краем уха, как просыпается и шуршит одеялом Август – наплевать, у него нет желания говорить ему что-то типа «доброго утра». Забравшись в кабинку и повернув оба крана, Кир не удержался от громкой ругани – даже по тому как безвольно они вертелись, было ясно, что в трубах нет ни капли воды. На пороге ванной возник Август. Пожалуй, он сейчас мог служить Киру вместо зеркала: синяки под глазами, приоткрытый от жажды рот с пересохшими губами, засос на шее и четыре красные полосы на груди... ну, у Кира такие, по-видимому, были на спине. Они рассматривали друг друга в немом молчании несколько секунд. Затем Август, ухмыльнувшись, протянул ему руку, помогая выйти из кабинки.

- Пошли.

Они накинули халаты и в единодушном молчании вышли на улицу. Ноябрьский утренний мороз обжог их кожу, но они, не передумав, двинулись в направлении берега. Погода портилась, на воде перекатывались с тихим гулом бурые волны, деревья покачивались от ветра. Спускаясь по крутому склону, иногда бегом, иногда цепляясь за кусты и корни деревьев, они слегка согрелись – пришлось напрячься, чтобы не сломать себе шею.

У края воды они помедлили - вода навряд ли была теплее десяти градусов. Нырнуть в ледяную воду – рисковый поступок. Хотя плевать. Вчера они сотворили кое-что покруче, подумалось Киру, и он, зажмурившись, бросился вперед. Где-то рядом, поднимая тучу жгучих брызг, бежал Август. Они нырнули почти одновременно. Им это было нужно.

Кир в глубине души надеялся, что вода не только поможет ему справиться с остатками алкоголя, травящими мозг, но и разбудит от дурацкого сна. Только он понятия не имел, когда же этот сон начался – вчера вечером, когда в их общей постели оказалась та единственная женщина, которую он никогда бы туда не впустил? Или несколько месяцев назад, когда он понял, что умеет любить по-другому, не так как он любил раньше, любить нежно и заботливо, беспокоиться, ревновать, хотеть семью и детей? Или семь лет назад, когда он встретил проклятого Августа и превратил свою жизнь в одну сплошную, нереальную, пьяную, сумасшедшую оргию? Кир проплыл под водой несколько метров и, не выдержав, вылетел на поверхность. Чуть поодаль, хватая ртом воздух и разгребая руками воду, словно желая отогнать ее от себя, быстро пробирался к берегу Август. Он был красив, черт возьми: идеальное тело, такое обычно любят пририсовывать всяким эльфам и ангелам – светлая кожа, красивые, но не чрезмерные волны мускулов, волосы цвета плавленого серебра, глаза тоже, как у эльфа, не слишком большие, зато с огромной глубины взглядом. Эта красота всегда помогала ему добиваться того, чего он хотел, и он умело этим пользовался, с годами все лучше и лучше: сначала он просто соблазнял, потом очаровывал, а потом заставлял себя уважать. А теперь он еще и манипулировал.

Кир подумал, что можно было бы поколотить его прямо тут, на пустынном берегу. Отметелить, размазать по смазливой мордашке кровь, расплющить хорошенький нос, выбить зубы. Он, наверное, даже не будет сопротивляться, но даже если и будет... Может, он и красив, но зато Кир сильнее его, они это уже не раз проверяли. То шуточным армрестлингом, то кулачными боями, то в спортзале, куда одно время ходили вместе. Они многое старались делать вместе. Наверное, поэтому они до сих пор не расстались. Нет, Кир не сможет его ударить, даже после того что тот сделал. Кир, вздохнув, сделал последний шаг в воде и ступил на песок. Тот был гораздо холоднее воды.

Август, стуча зубами, быстро натягивал на себя халат. Кир подумал, что им недурно бы поговорить прямо здесь и сейчас, до возвращения в отель. Но Август, похоже, не был настроен оставаться тут долго. Мерзляк. Тепло в нем не держалось совершенно. Кир не спеша оделся и двинулся вслед за ним к склону горы. Подниматься наверх было труднее. Озябшие руки и ноги плохо слушались, влажные пятки выскальзывали из сланцев, кожу царапал приставший к ней мокрый песок, пальцы больно ушибались о торчащие камни, незаметные из-за своей песчаной расцветки. Кир выбрался наверх первым. Встав во весь рост на краю, он смотрел сверху вниз, как Август, злобно шипя, покоряет последние метры.

- Поделом нам, - негромко сказал Кир, сложа руки на груди. - За хороший вечерок надо расплачиваться.

- Может, дашь руку? – сердито спросил Август.

- Сам справишься, - спокойно отозвался Кир. - А пока лезешь, ответь-ка мне на вопрос.

- Какой еще вопрос?

- Вчера ты что-то упомянул о нашей проблеме... что за проблема, не подскажешь?

Август стиснул зубы, нашел ногой опору и, подтянувшись, лег грудью на край горы.

-У нас с тобой всегда была одна-единственная проблема! – проорал он, выбираясь наверх.

- Какая?

- Женщины! Женщины, черт подери!

Кир невидящим взором окинул озеро, затем, пошарил рукой по халату, отыскивая карманы, не нашел их и быстро двинулся к гостинице.

- Ты сам спросил! – сказал за его спиной Август, - тебя никогда не устраивало то, что я мог тебе предложить, но почему-то ты так и не ушел за все эти годы и не отпускал меня! И тут появилась она! Аллилуйя! Я уже надеялся, что ты решишься на какой-то шаг с ней, но нет, ты все отрицал, клялся, что вы с ней – просто друзья! Что я тебе нужен, что ничего к ней не испытываешь! Вот в чем наша проблема!

- Тебе-то какое дело? Я не делал ничего за твоей спиной, все было честно, - пробормотал Кир, ускоряя шаг.

- Посмотрите на этого архангела, мать его! – закричал Август. - Ты вдруг стал верным? Да кому нужна твоя верность? Мне? Нет, мне она абсолютно не нужна! Мне нужна честность! Это правда, я не хотел, чтобы ты притащил в наш дом заразу вот и все, на остальное мне давно плевать!

Кир резко остановился. Август едва не налетел на него.

- Это что, семейная ссора? – быстро спросил Кир, не поворачиваясь.

- Нет. Я просто пытаюсь тебе объяснить...

- Ты пытаешься оправдаться, а не объяснить. Оправдаться за то, что вчера вечером, вместо того чтобы деликатно уйти, ты остался. У нас ведь был уговор: если кто-то из нас двоих найдет себе женщину, второй отойдет в сторону.

- Так почему ты все это время молчал?

- Я не знал, как мне быть! Я… пытался разобраться в себе!

- Да ты ее упустишь, идиот! Сперва ты старательно делал вид, что ее ненавидишь. Потом я несколько месяцев любовался на вашу дружбу. Когда она нас застукала в кабинете, я едва сам не поверил, что тебе просто неловко перед подругой. Да она сама подавала в десятки раз больше сигналов, только ты их игнорировал, как только мог.

- Если ты давно начал догадываться… почему ты ничего не сказал?

- А что мне надо было тебе сказать? «Иди, я отпускаю тебя с миром»? – Август, похоже, совсем забыл о холоде. Щеки его пылали, глаза горели бушующими эмоциями. Редко с ним такое бывало, за все годы Кир мог насчитать всего два или три вот таких вот выплеска.

- Может быть, именно это и надо было сказать!

- А ты бы мне сказал? Сказал бы, если бы она выбрала меня, а тебе предстояло бы уйти в сторону?

- Вот в этом и вся наша проблема, белобрысый. Она не выбрала ни меня, ни тебя. И теперь это уже не исправить... Я всегда буду это помнить.

- Однако… Кир, ты забыл, кто ты? Ты - бисексуал! Тебя никогда не расстраивало то, что я спал с другими. Ты и сам очень скоро меня переплюнул... Так почему ты тут так зол?

- Это другое. Ты – мужчина. А она... я хотел от нее детей, хотел, чтобы она вышла за меня замуж, в белом платье, мать твою, в церкви венчаться хотел! Хотел, чтобы она целовала наших детей теми губами, которые...

Август скривил нос.

- Прекрати, я понял. Не нужно подробностей, а то я сейчас расплачусь.

Кир пошел дальше. Август шагал рядом. Оба смотрели себе под ноги, разгребали сланцами песок, следя, чтобы озябшие ноги не встретились с каким-нибудь кирпичом. У ворот гостиницы Август остановился:

- Найди ее. И валите отсюда.

- А презентация?

- Я сам разберусь. И еще...

- Что?

- Иди, я отпускаю тебя с миром.

Кир помедлил, не зная, есть ли в этом смысл, но в последний момент, когда Август уже развернулся к нему спиной, чтобы идти дальше, положил руку ему на плечо, притянул к себе и крепко обнял.

Отражение Искры в зеркале было таким обычным. Как вчера или позавчера или месяц назад. Правда, на плече, где-то под бежевой тканью блузы, был засос – она долго рассматривала его, неосознанно гладила, прижималась к нему щекой. Эту слабость она позволила себе, потому что понимала, что какой бы она ни была сдержанной, ей никогда не забыть случившегося. Это стало частью ее биографии, об этом она не расскажет никому, но эти воспоминания будут иногда согревать ее одинокими вечерами.

К ней не сразу пришло осознание того, что этой ночью она поучаствовала в лайт-версии оргии с двумя бисексуалами. В первую очередь она думала не об их сексуальной ориентации и не об их предпочтениях или странностях, она думала о них просто как о мужчинах, самых прекрасных, которых ей доводилось встречать. О мужчинах, которые давно потихоньку сводили ее с ума, терзали и снились ей.

Когда она проснулась, то просто глупо, по-девически, чувствовала себя счастливой и желанной. Она любовалась своими богами, спящими с двух сторон: один, светловолосый, казался ей Аполлоном, второй, с темными кудрями, - Гераклом. Ей хотелось погладить мускулы на руках Кира, поцеловать бьющуюся жилку на шее Августа. Но вместо этого она тихо юркнула с кровати, собрала свою одежду и замерла у кровати, чтобы еще раз посмотреть на них. Затем она подняла одеяло, укрыла их и тихонько выскользнула из номера.

Воды в душе не было, но она даже почему-то этому порадовалась. Ей хотелось еще немного сохранить на теле запах и следы прошедшей ночи. В этом не было ничего особенно приятного – Искра всегда была чистюлей, но это давало ей еще несколько часов приятной истомы и волнующих воспоминаний. Иногда чувствовать себя грязной не так уж и плохо, подумала она и забралась под теплое одеяло нагишом. До рассвета был еще примерно час, и она могла подремать, но, конечно же, не сомкнула глаз. Она прокручивала в голове то, что четко помнила, и пыталась восстановить те моменты, которые казались ей не совсем реальными, такие, например, как шепот, прямо в ухо: «люблю тебя», кого-то из них. Скорее всего, это уже было сном.

Уголки губ Искры опустились, она съежилась и тяжело вздохнула. Было бы здорово собраться и уехать, сбежать, проще говоря, но ехать было не на чем, да и потом, самолет у нее только завтра. Равно, как и у Кира с Августом. И ей предстоит как-то скоротать тут еще одну ночь.

Это было просто невообразимо. Как ни прекрасно и удивительно было пережитое, жить с этим будет совсем не просто, ведь надо как-то общаться, работать, смотреть друг другу в лицо и при этом внутренне давиться рвущимися наружу воспоминаниями, как эти губы умеют целовать, как этот взгляд опьяняет, как этот голос может выкрикивать ее имя. Вот и пришло осознание реальности, непостижимости и несопоставимости вчера и сегодня.

Когда солнце поднялось над верхушками деревьев, Искра уже была перед зеркалом. Тщательно, не спеша, она наносила макияж, приводила в порядок волосы, выбирала костюм. Ей просто надо отработать этот день и что-нибудь придумать ночью. И при этом нужно выглядеть безупречно, бесстрастно и спокойно, словно ее настигла амнезия. Нужно улыбаться всем, в том числе и Киру с Августом, нужно шутить, нужно сделать все, чтобы они не стали задавать никаких вопросов. Этого она не выдержит.

Покончив в утренними ритуалами, Искра вышла из номера, чтобы добыть себе кипятка для кофе. И замерла в нерешительности.

В коридоре, прислонившись спиной к стене, стоял Кир. Похоже, он был тут давно, но стучать не стал. Не хотел нарушать ее уединение – что ж, это приятно. Он ведь мог теперь вообразить себе черт знает что и войти к ней, как хозяин, а мог бы даже сделать это не один. Как бы она тогда поступила? Лучше не думать...

Искра встряхнула головой, словно это могло помочь избавиться от неприличных мыслей. Кир молча смотрел, как она, махнув ему приветственно рукой, принялась закрывать номер.

- Ты уже готов? – бодро спросила она, - А Август где? Директора приехали уже, не знаешь?

Кир продолжал молчать. Искра все еще вертела в замке давно сделавший свое дело ключ – поворачиваться к Киру было страшновато. Что она увидит на его лице? Презрение? Насмешку? Сожаление?

Он сделал шаг к ней – она отчетливо услышала, как скрипнул паркет под его ботинками. Стоять к нему спиной еще дольше было нелепо – Искра с силой дернула заевший в последний момент ключ. Рука Кира мягко легла поверх ее руки. Он осторожно обхватил ее пальцы, пошевелил ключ в замке, повернул его в обратную сторону и ногой распахнул дверь.

- Я заказал нам билеты домой. Самолет через три часа, надо поспешить, - сказал он прямо ей в ухо, так что она слышала каждый его вдох и выдох между фразами.

- А... он? – прошептала она, не оборачиваясь.

- Он остается, он нас отпустил.

Как двояко это прозвучало – отпустил... чтобы это значило? Отпустил в качестве начальника или в качестве... любовника? Если бы она могла спросить это вслух....

Искра кивнула, вошла в номер и обернулась. Кир постоял на пороге, одарил ее взглядом, от которого у нее подкосились колени: он не собирался делать вид, что ничего не помнит. Это был тот же взгляд, что и прошлым вечером – полный желания, нежности и страсти. Он так и не вошел следом, тихо закрыл дверь с той стороны, но его взгляда было достаточно, чтобы она поняла – он будет ее ждать, сколько угодно.

Она собирала чемодан как во сне. И абсолютно никуда не торопилась, словно хотела опоздать на самолет. Она ровненько складывала каждую вещь, перебирала и перекладывала, несколько раз обошла номер, заглядывая на полки и в шкафы. Ее не оставляло чувство, что она что-то забыла, но что – она так и не смогла вспомнить.

Как только она вышла из номера, Кир, все это время неподвижно подпиравший стену, тут же ожил, подхватил ее чемодан одной рукой, а второй крепко сжал ее ладонь и повел к выходу. На улице было холоднее, чем вчера – погода портилась на глазах, на небе чернели дождевые тучи, пронизывающий ветер с озера тут же выплюнул им в лицо пыльную гущу из песка и старых листьев. Искра невольно зажмурилась, Кир прижал ее к себе, накинул на нее полу своей куртки и быстро повел к ожидающей за воротами машине.

- Как же он тут... один? – тоскливо спросила Искра, оглядываясь на сиротливое, голое, обдуваемое ветрами здание отеля.

- Не замерзнет, - коротко ответил Кир, - я оставил ему все свои свитера и... там еще есть что выпить.

Они оба неловко замолчали, сели в машину, бок о бок, касаясь друг друга локтями. В салоне было темновато – тонированные окна и так пропускали мало света, а сегодня, в эту мрачную погоду, пропускать было вовсе нечего. Машина качнулась на ухабе и тронулась. Кир отыскал в холодильнике бутылку вина и вопросительно посмотрел на Искру. Она отрицательно покачала головой. Тогда он вернул бутылку на место, откинулся на сиденье и сказал негромко, чтобы не услышал водитель:

- Я хочу тебе сказать кое-что важное. То, что произошло, не имеет никакого значения для меня. Это просто эпизод в жизни, со мной бывало кое-что похлеще, поверь. Давай попробуем начать все сначала. Сами, вдвоем.

Искра молчала. Ей хотелось спросить только одно, прежде чем ответить заветное «да», о котором она давно мечтала. Она хотела знать, что будет с Августом. Этот вопрос терзал ее, но как можно было задать его Киру? Киру, который бросил все, и все готов забыть, чтобы быть с ней?

Она нашла в полумраке его ладонь – та крепко вцепилась в край сиденья, так что были видны побелевшие костяшки пальцев. Она не без труда отцепила ее и, взяв в две свои руки, притянула к щеке, прижалась, как прижималась утром к красному пятнышку на плече....

- Давай попробуем, - сказала она тихонько. Его рука перехватила ее ладони, и Кир, глядя на Искру, все тем же пугающим и одновременно многообещающим взглядом, порывисто поцеловал ее запястья.

***

Кир окинул гостиную прощальным взглядом. У дверей уже лежали собранные сумки и пара коробок – маловато он нажил за семь лет совместной жизни... Да, в основном все приобретения делал Август, а даже если тут и оставались вещи, которые тому были абсолютно не нужны, Кир считал ниже своего достоинства затевать раздел Мак бука или PSP[8]. В конце концов, у него достаточно денег, чтобы купить все новое, чтобы отстроить такой же дом, да хоть даже тут, через дорогу. Хотя, конечно, это лишнее. Когда придет время им с Искрой строить дом, они построят что-то новое, не похожее на это пристанище двух холостяков, нелепое современное нагромождение с кухней в центре гостиной, с прозрачным камином, с гамаком в кабинете, и с лестницей без перилл, которая так символично раздваивается и ведет в две разные спальни. Кир подумал, что Искре бы тут не понравилось. Ее квартира совсем другая, уютная, полная старинных и самодельных вещей, с небольшим бардачком и нормальной, живой кухней, а не операционной с блестящими поверхностями и сверкающими кастрюлями. Именно этого Кир и хотел – настоящего, живого счастья и уюта.

- Уже собрался? – Август вошел через гараж и поэтому Кир его не заметил. Он стоял, прислонившись к книжному шкафу, засунув руки в карманы брюк. Шея его была обмотана широким клетчатым шарфом.

- А ты только прилетел?

- Почти. Заскочил в аптеку по дороге.

Кир кивнул на его обмотанную шарфом шею:

- Простыл все-таки?

- Да. Ночью было слегка... прохладно.

Кир виновато пожал плечами.

- Ну... ты не маленький, и умеешь лечиться.

- В отличие от тебя, - фыркнул Август и перебросил конец шарфа через плечо. - Не бойся, Кир, я не пропаду. А о тебе теперь есть кому позаботиться.

Он кивнул, соглашаясь.

- Переезжаешь к ней?

- Нет, я снял квартиру недалеко от офиса. Всему свое время.

- Ты прав. Торопиться теперь уже некуда, - Август кашлянул и прошел на кухню, включил чайник, вынул из заднего кармана пакет с каким-то порошком, высыпал его в стакан. - Я не буду желать тебе счастья, ладно? – сказал он, не поднимая головы. - Поберегу это для свадьбы.

- Как хочешь. Если... все-таки будет худо, позвони, я приеду.

- Конечно, приедешь, - согласился Август, не слишком стараясь скрыть иронию в голосе. - Иди уже.

- До встречи в офисе, - сказал Кир, сгребая все сумки одной рукой.

- Убирайся.

Глава 20

Циферблата будильника не было видно за армией пузырьков, за шприцами, ампулами, градусниками разных видов. Судя по тому, что по телевизору один за другим отключались каналы, стрелки должны были показывать примерно 2 часа, но Искре казалось, что эта ночь тянется гораздо дольше. Беспросветная темень за окном, словно полярная ночь с давно забытым началом и далеким, призрачным рассветом где-то там впереди... если доживешь. А ведь еще вчера у нее была совсем другая, фантастическая жизнь и заботы, от которых трепетало все внутри. Теперь же… ей всё это казалось лишь сном. Прямо раздвоение личности какое-то.

Клара болела редко, но, как говорится, метко. Наверное, здоровье ей передалось от отца – крепкий иммунитет, который редко поддавался даже очень серьезным вирусам. Но если уж это случалось, то девочка начинала болеть: тяжело, с температурой под 40, с кашлем до рвоты и ночным бредом. Чем только не лечила ее Искра в таких случаях: натирала, делала ингаляции, перепробовала разные лекарства, уколы, свечи, а потом, сдавшись, подключала антибиотики. Бесполезно. Девочка стабильно болела ровно неделю, без каких-либо улучшений. А потом, всегда именно на восьмой день она посыпалась без температуры, бодрая и жутко голодная. Еще пару дней она слегка покашливала, а затем проходило и это. Такую особенность ее организма Искра уже хорошо изучила и перестала пичкать ребенка лишней химией, понимая, что толку нет, нужно просто запастись терпением, контролировать температуру и ждать.

Когда Искра переступила порог квартиры, волоча за собой чемодан, то сразу поняла, что что-то не так: Клара не выбежала к ней навстречу, уши резала непривычная тишина, а в воздухе явственно ощущался запах лекарств. Искра даже без объяснений матери все поняла. И мгновенно переключилась. Внутри у нее будто сработал какой-то рычаг, который отменял мысли и задачи, не связанные со спасением дочери. Все ее прежние переживания скукожились до прозрачных привидений на самом дне сознания. Действовала она четко и хладнокровно, не обращая внимания на советы и комментарии суетящейся под рукой мамы. Сбросив верхнюю одежду на полу в прихожей, она вошла в зал, села на край дивана и потрогала лоб дочери. Та даже не открыла глаз и посмотрела на мать сквозь тонкие щелочки сомкнутых век. То ли она спала, то ли просто обессилила от жара.

Тратить время на измерение точной температуры Искра не стала – и так было ясно, что она зашкаливала за 39. Жар Кларе всегда удавалось сбить только уколом – это Искра тоже уже давно усвоила, и даже не пробовала перепроверять: сдвинула все прочие пузырьки в сторону, принесла из кухни шприц, спирт, вату, ампулы. Маленькая пухлая ручка меж ее пальцев только слегка дрогнула от укола, слипшиеся рыжие ресницы дрогнули.

- Тс... – прошептала Искра, касаясь губами пылающего лба, - скоро тебе станет лучше.

Потом она уложила маму отсыпаться, заверив, что справится сама. И позвонила на работу – сообщить, что берет больничный на неделю. Затем она осмотрела свои запасы лекарств, наполнила и принесла к постели Клары термос, проверила, не нужно ли готовить что-нибудь на ужин. И только после этого позволила себе слегка расслабиться. Забравшись к Кларе под одеяло, Искра постаралась не вспоминать о том, что так и не приняла до сих пор душ. Это было очень нехорошо, но у нее легко это получилось: на первом месте были переживания поважнее. Она ужасно хотела просто полежать рядом со своим ребенком. Девочка горела очень сильно – градусник был не нужен, чтобы понять это. Искра прижала ее к себе и прошептала:

- Спи...

Клара снова посмотрела на нее сквозь щелочки век, а потом закрыла глаза. Сил на непослушание у нее явно не осталось. Ну и хорошо. Искра долго лежала, не двигаясь и рассматривая лицо дочери, каждую черточку, каждую полоску на потрескавшихся губах, слушала ее дыхание, трогала лоб. Наконец жар начал спадать. Искра облегченно вздохнула и, сложа руки под головой, задумалась.

Клара заболела очень не вовремя, просто невообразимо как не вовремя,- подумалось ей. Они с Киром всего час назад расстались в аэропорту, обменявшись многозначительным «до завтра». А теперь она пропадет на неделю, и он решит, что она его избегает. Но винить тут было некого, кроме себя самой – в последнее время слишком уж сильно она сконцентрировалась на своей личной жизни, вообразила, что полностью от всего свободна. И получила от дочери хорошее, бодрящее напоминание: она в первую очередь мать, а потом уже женщина. Искре стало отчаянно стыдно за свою досаду на болезнь Клары. И она пообещала ей – шепотом, и себе самой – мысленно, что они не расстанутся до ее полного выздоровления. Остальное подождет.

Кир позвонил утром. Он хотел приехать, спросил, не нужна ли помощь, врачи, лекарства. Голос его был неподдельно взволнованным. Искра отказалась как можно мягче. И снова подумала, как это все неправильно. Но пускать его в свой дом, особенно при матери, она пока была не готова. Кир не настаивал. Он мог бы приехать в своем стиле: без приглашения, с пакетом всяких сладостей, но не сделал этого. Потому что не знал, нужен ли ей, хочет ли она его видеть. Она и сама не знала толком. Чувство вины перед Кларой перебило все остальные.

Телефон она не отключала, но, поскольку за поездку он успел порядком разрядиться, то почти сразу начал глухо попискивать из сумки, а вскоре стих совсем. Пока Клара бодрствовала, Искра была полностью занята ею: они либо развлекались, насколько это позволял постельный режим, либо боролись с растущей температурой. Но едва Клара засыпала, как Искра испытывала сильное желание достать телефон и позвонить Киру. Сказать ему, что скучает, что хочет его видеть. Или просто послушать его успокаивающий, веселый голос. Но она сделала над собой усилие и отказалась от этой идеи. Прежде чем что-то говорить ему, ей требовалось время на размышление, и ее вынужденное уединение тут могло пригодиться.

Нужно было разложить все по полочкам. Понять что-нибудь. Хотя бы себя саму и свои чувства. А еще – последствия. Что бы ни говорил Кир, Искра была не дурой и понимала, что произошедшее на Байкале не забудется никогда. Даже если бы они этого очень хотели.

А ведь она не хотела это забывать.

Искра не знала, что ждет ее с Киром – какие ночи, какие дни... но то, что произошло между ними тремя, пока что было лучшим в ее жизни воспоминанием. Ее интимным воспоминанием, - поспешила она мысленно исправиться. Ведь у нее были и другие, тоже самые прекрасные и волшебные моменты, связанные с Кларой, с детством... даже с Максом. Хотя нет, воспоминания о нем уже давно почернели под налетом обид.

Конечно, назвать воспоминания о ночи на Байкале обычными было нельзя. Так какими они были? Как ей к этому относиться? Искра попробовала представить себе, что ее воспоминание – это бокал вина. Она пробует его, перекатывает на языке, задействует все рецепторы и пытается понять, из чего оно сделано. Первым, самым ярким, было чувство блаженства – от него хотелось зажмуриться, сжать колени и не выпускать это чувство из себя. Но оно длилось всего несколько секунд, а потом начинали подключаться другие: смущение, например. Сперва Искра приняла это чувство за стыд, даже решила, что именно из-за стыда она опасается встречи с Киром. Но потом она поняла, что стыда никакого тут нет. Его не нужно испытывать перед человеком, который смотрел на нее утром так, как смотрел Кир. В его взгляде было обожание и желание. И никакого осуждения. По крайней мере, пока.

Конечно, был еще Август – возможно, она испытывала стыд перед ним? Нет. Да просто потому, что она еще не видела его после той ночи и не могла знать, как он на нее посмотрит и какие эмоции это у нее вызовет. Скорее всего… скорее всего, они вообще постараются пореже видеть друг друга. Это будет самое верное решение.

Было еще одно негативное чувство – чувство вины. Но его Искре удалось изгнать путем долгих убеждений себя самой: ей не за что быть виноватой, она никого не предала в ту ночь, никому ничего не обещала. Это они – обещали ей. Пусть не словами, но они оба терзали ее уже несколько месяцев. Так что если кому-то и стоило испытывать чувство вины, так это Киру и … о втором ей лучше привыкать думать поменьше.

После того, как она хотя бы поверхностно разобралась в своих ощущениях, то перешла к вопросу о том, что же ей нужно. Казалось бы, ответ был ясен: у нее нежные чувства к Киру, и это взаимно. И значит, она должна хотеть его. И она хотела. Но… снова с каким-то привкусом. И уже это чувство она распознать не могла, как ни старалась. Только где-то на дне со знания, в полусне, очень тихо, ей шептала собственная совесть: ты врешь, ты знаешь ответ. Но она игнорировала этот голос и только продолжала холодно и здраво рассуждать, решать, как будет лучше для нее и для Клары. Как будет правильно. И рассуждения эти, состоящие из одной-единственной фразы, до раздражения напоминали самовнушение: только быть с Киром.

В конце концов, Искра поняла, что таким образом она лишь возненавидит и себя и его. И решила не спешить. Даже не так: плестись по-черепашьи медленно, смаковать и пытаться понять каждый всплеск в своей душе, каждую ноту вкуса. И тогда ответ найдется: она поймет, что ей нужно.

А пока у нее есть первостепенные потребности: тишина, покой, теплое одеяло, мультики по телевизору, дождь за окном, чтобы не было желания выходить даже в магазин. Она, как истинная самка-мать, задавила все прочие инстинкты и сосредоточилась на том, чтобы уберечь свое потомство. Остальное подождет.

***

У них с Киром сложились странные отношения. Их нельзя было назвать ровными или гармоничными, но в них была особенная, волнительная дрожь. Так обычно дрожит струна, которую коснулись, но так и не сложили в аккорд. Высокая, вибрирующая нота, звучащая бесконечно, так что невозможно пропеть ни на каком дыхании. И они вдвоем балансировали на этой натянутой, дрожащей струне, не решаясь ни двинуться дальше, ни вернуться назад.

Байкал был не в счет. Они оба так решили, не договариваясь.

Спустя неделю, когда Кларе стало лучше, Искра вернулась на работу. Она почему-то представляла себе, что их с Киром встреча пройдет гладко: они начнут переглядываться друг с другом, он пригласит ее на обед в кафе... потом проводит домой... потом снова на обед. И так, за тихими беседами, день за днем, они сблизятся окончательно. И сгладят все, что было прежде. Решат, как им быть дальше. Это будет славное начало красивой, нормальной истории.

На самом деле их встреча вышла совсем не такой, как она ожидала. Роли перераспределились, сценарий пришлось спешно переписывать и много импровизировать, рискуя снова допустить ошибки.

Едва она вошла в холл, как к ней подошла Роза – секретарша Августа. Когда Искра некоторое время назад узнала ее имя, то невольно усмехнулась: ну как еще могли звать его секретаршу, уж явно не Ира или Дуся. Девушка не иначе как поджидала ее специально и попросила сразу пройти за ней в кабинет Августа. На аудиенцию.

Вот чего-чего, а встречи с ним она не планировала сегодня вовсе. Это ей еще следовало долго и тщательно репетировать перед зеркалом: улыбку и приветствие, легкий кивок головы, ей надо было учиться снова задавать самые элементарные вопросы: как дела, как прошла презентация и тому подобное. И тогда, возможно, она выглядела бы вполне прилично, не заикалась бы, не краснела и не порывалась куда-то убежать.

Она стояла посреди его кабинета и думала о том, что зря она так гордо отказалась присесть: каблуки на новых сапогах все-таки были высоковаты, и поэтому она самой себе предоставлялась эдакой неустойчивой башней, которая подвергается невидимым глазу колебаниям от ветра. Такая ассоциация очень помогала ей сохранять на лице улыбку – не слишком официальную, но и не совсем глупую.

Она держалась гораздо лучше, чем представляла себе, пока ехала в лифте и украдкой от Розы поглядывала в зеркало. Во взгляде Августа читалось уважение к тому, как она спокойно и прямо смотрит на него. Все-таки современные люди умеют достойно выходить из любой ситуации, - подумала она. Пару веков назад она бы повесилась на собственной косе от позора. Хотя нет, пару веков назад Августа и Кира давно сожгли бы на костре за то, кем они были.

Из-за нее и Август был вынужден стоять. Правда, ему было проще – он облокотился о свое кресло и явно чувствовал себя гораздо комфортнее. Вид у него был откровенно скучающий, взгляд равнодушный, ладони безвольно лежали одна на другой на спинке кресла.

Никто и никогда не предположил бы, что этот мужчина и эта женщина целовали друг друга до исступления, так что простыни под ними плавились, а свечи слезились. И ведь это было совсем недавно. Настолько, что не забылись еще мелочи и слова, запахи и звуки. Об этом не догадался бы ни один человек. Кроме того, кто видел это собственными глазами: сейчас он поаплодировал бы им. Потрясающая игра двух актеров: они излучали лишь холод и равнодушие. Более того, их обоих хватало на любезность и обмен улыбками.

Искра краем глаза заметила, что у Августа был свежий маникюр. Да и не только. Похоже, он успел наведаться в спа и в солярий. Ведь не на Байкале же он так загорел. Искра, чувствуя, как у нее вот-вот начнут краснеть уши, поспешно перевела взгляд к окну за спиной Августа. В конце концов, какая разница, где он побывал, - здесь она не для этого.

- С гостиничным комплексом пока тишина. Наши предложения обещали рассмотреть в ближайшее время, но пока никакими нашими услугами, даже бесплатными он-лайн, они не воспользовались... – говорил Август, разглядывая свое отражения в отполированном ногте, - Из этого я делаю вывод, что этих клиентов мы упустили.

- Признаться, я не слишком огорчена, - сказала Искра, провожая взглядом птицу в окне.

- Я тоже, - кивнул Август, - однако, новость не из приятных. Это были живые деньги, которые нам бы сейчас не помешали. Ну да ладно, я, собственно, пригласил тебя для другого.

Все-таки ей сложно было держаться с ним на одном уровне игры: казалось, еще слово – и она вспыхнет от смущения и выдаст свои мысли. И где он только берет столько льда для своего взгляда, что невозможно взглянуть на него без дрожи? Может, дело просто в их сером цвете? Ну что ж, тогда ей, кареглазой, должно быть, тоже легче скрывать кое-что. Например, как ее зрачки расширялись и темнели от посторонних образов, которые то и дело всплывали в ее голове.

- Итак, перейдем к хорошей новости.

- К какой? – спросила она быстро. Пусть знает, что она слушает его внимательно, только для этого она здесь и находится – чтобы выслушать его. И потом уйти.

- Кристина благополучно родила сегодня ночью. И уже прислала сообщение, чтобы ее не ждали раньше чем через три года.- Когда будешь писать ей поздравительную открытку, учти, что к твоим письмам теперь автоматически добавляется подпись с должностью «Руководитель Ха-Ха отдела». Наверное, это может задеть Кристину.

Искра перевела взгляд на него и подумала, что нужно скорее что-нибудь ответить и ни в коем случае не рассмеяться. Это было нелепо, но она, столько раз слышавшая это насмешливое коверкание, только сейчас нашла его действительно забавным, из уст Августа. Ха-Ха, «h-h» – так сокращенно называли отдел рекрутеров или хедхантеров. Но одно дело, когда так называют отдел в разговоре, а другое – получить такую должность. Звучит, мягко говоря, несерьезно, словно насмешка. Что-то вроде: теперь ты - директор «Хи-хи» фабрики или мастер «гы-гы» артели.

- То есть… - начала было Искра, но он перебил ее нетерпеливо.

- Ты уже переросла свою должность ассистента, и теперь возглавишь хедхантеров полностью. А для Кира Ольга подберет другую девушку.

Искра собрала всю волю в кулак, чтобы не выдать, как ее задела эта фраза.

«Это просто игра слов. Он просто играет».

Август сделал паузу и прищурился, а затем добавил:

- Надо сказать, ты молодец.

- Спасибо.

Но его пристальный взгляд просто требовал вопроса.

- Что-то не так?

- Все так. Я же говорю, ты молодец, - губы его слегка дрогнули. - На мою память у нас еще никто не получал повышение от ассистента сразу до менеджера, да еще так быстро.

- Ах, вот ты о чем… - пробормотала она.

Поразительно, как он резко перестал быть равнодушным. Он почти ликовал в открытую. Выражалось это в самодовольной ухмылке и поблескивающих недобрыми огоньками глазах. Его ладони, все еще покоящиеся на спинке кресла, шевельнулись, словно торжествующе потирая друг друга. Искра подумала, что на самом деле, если присмотреться, можно увидеть, что у него такая же полная гамма человеческих эмоций, как и всех смертных. Либо она стала наблюдательнее, либо он позволял ей видеть это. Но зачем?

Он вызвал ее к себе, назначил на высокий пост сразу после ночи на Байкале и теперь смотрел, что из этого выйдет. И не скрывал, что сделал это специально. Опять это ощущение, что ее препарируют под микроскопом. Она как будто даже успела соскучиться по этому. Хотя, возможно, всё его недоверие и проверка – это просто привычная процедура? Может, это всё - не настоящее? Может быть, на самом деле Август давно открылся ей, как распускается беззащитный бутон на ладони в рекламных заставках?

Стоп. Это уже глупости. Не стоит даже пытаться идеализировать Августа, это может плохо для нее закончиться. Если уж и сравнивать его с цветком, то только с хищным, который своей красотой приманивает пчел и проглатывает их целиком.

- Я вся в нетерпении, - произнесла Искра. - Скажу честно, я всегда мечтала об этой работе. И делала все, чтобы ее заслужить.

Август удовлетворенно кивнул. Триумф. Вот что он сейчас испытывал. Он думал, что, повертев ее так и эдак, наконец, отыскал то, что его интересовало, и сейчас отбросит ее в сторону, обычную, корыстную карьеристку. Ну уж нет, не дождется. Она никому не позволит так о себе думать. Особенно ему.

- Но у меня есть одна просьба.

- Какая просьба?

- Эта просьба не только от моего лица. Кир меня поддержит.

Ликование испарилось с его лица, он нахмурился, чуя подвох.

- Я прошу пересмотреть распределение кадров в отделе базы данных и, возможно, совсем упразднить должность ассистента Кира.

- Что-что? – переспросил Август, словно не расслышав.

- Это совершенно пустая статья расходов, сейчас Кир вполне может справиться со всем сам. А если ему потребуется помощь, я всегда ему ее предоставлю. Я не собираюсь бросать его после нового назначения.

Август едва слышно выдохнул. Он явно уловил всю глубину смысла, вложенного ею в последние слова.

- Что значит, ты не собираешься бросать его? Ты будешь все так же варить ему кофе, пришивать пуговицы и будить по утрам?

- Я давно уже этого не делаю. Он уже большой мальчик и справляется сам.

«Да, Кир вырос. И мы оба прекрасно знаем это. Киру больше не нужна чья-то опека. И защищать его больше не нужно. И проверять его женщин. Хватит, уже, Август»

- Но я полюбила отдел базы данных, там особая атмосфера… И кое в чем я смогла бы помогать Киру, ну и, к тому же у нас, наконец, получится полноценное сотрудничество двух тесно связанных между собой подразделений. Разве ты не хотел этого?

Август больше не смотрел на нее. Он обвел глазами потолок, а потом посмотрел на часы. Он как будто потерял интерес к разговору, после того как его планы провалились. То ли легко сдался, то ли временно отступил.

- С кадровым распределением я как-нибудь разберусь сам, - произнес он жестко, а потом, несколько смягчив тон, продолжил: - что касается вашего тесного сотрудничества с Киром, я это только поддерживаю. Ему это будет на пользу. Однако, как бы тебе ни полюбился твой третий этаж, придется с ним распрощаться, - он протянул руку к столу, выдвинул один из ящиков и, достав оттуда что-то мелкое, протянул Искре.

- Что это?

- Ключ. От твоего личного кабинета.

Глава 21

Итак, маленький, с одним окном, выходящим в тот самый сквер, где она когда-то отдыхала между собеседованиями, с нишей вместо шкафа, со стеклянным столом и тремя стульями, кабинет. Ее кабинет.

Отдел хедхантеров, Ха-Ха отдел, занимающий меньше половины четвертого этажа. Восемь человек по штату, включая курьера и девочку на телефоне. Пятеро сотрудников по факту – уход Кристины неудачно совпал с еще двумя увольнениями.

Куча работы, с которой Искра пока ознакомилась весьма поверхностно, только чтобы всё не замерло окончательно. Несколько заброшенных, недовольных клиентов. Неразобранная почта Кристины. Неполадки на страничке в интернете. Близящийся Новый год и необходимость провести оценку работы сотрудников, которых Искра еще абсолютно не знала. Непаханое поле просто, рай для трудоголика.

Конечно, сообщить Киру о назначении предстояло ей самой. И как можно быстрее – если он узнает от кого-то другого, будет хуже. Но что ей сказать ему? Нужно ли придумывать объяснения, и если да, то какие? Что она – мать-одиночка, с ипотекой и кучей проблем, и что прибавка ей не повредит? Или что она просто воспользовалась шансом, несмотря на то, с каким намеком Август ей этот шанс дал? Нет-нет-нет… когда-то она приняла незаслуженный подарок от Кира, а значит, подарок Августа она не должна была принимать. Это алчность. Распутство. Или просто желание выжить. В любом случае это мерзко. Этого он ей не простит.

Но есть и другая сторона медали: теперь они с Киром будут на равных. Подумал ли Август об этом, когда подписывал бумаги о ее назначении? Конечно, да. Именно поэтому он так пристально наблюдал за ее реакцией: он хотел знать, не окажется ли это повышение – ее единственной целью. Действительно ли ей нужен Кир или она просто использовала его как ступеньку наверх. И она, пожалуй, правильно отреагировала. А может, и нет. Впрочем, неважно. Ей должно быть наплевать, какое впечатление она произвела на Августа. Важен был только Кир.

Она впервые постучала к нему, прежде чем войти. Может быть, она вообще была первым человеком за всю историю, кто постучал в косяк этой стеклянной, вечно распахнутой настежь двери.

Он поднял на нее глаза. Встал.

- Прости, что опоздала, - смущенно сказала она, входя.

- Ничего, - ответил он.

- У меня новость. Хорошая, наверное.

Произнеся это, она так и не смогла улыбнуться, и он нахмурился.

- Тогда почему ты такая бледная? Не заболела? Сейчас по офису эпидемия ходит. Уже отпустил двоих и...

- Кир…

- Что?

- Я теперь глава хедхантеров. Официально, - она снова попробовала выдавить улыбку. Кажется, она вышла виноватой.

- О. Ну я тебя поздравляю.

Кир потерянно смотрел на нее. А она никак не решалась подойти ближе и коснуться его. И не потому что за стеклянными перегородками они были как на ладони, а просто потому что боялась, что это выйдет фальшиво. Не так страстно, как на Байкале. Она боялась, что успела остыть в одиночестве. Охладеть под ледяным взглядом серых глаз. Перестать хотеть его.

Он поднял руку с закатанным до локтя рукавом. Совершил непринужденное, простое движение - от клавиатуры к подбородку, провел пальцами по гладко выбритой коже. И этого хватило, чтобы ее сомнения испарились. Она смотрела на его руки и хотела, чтобы они также коснулись ее лица, провели вокруг ее губ, скользнули по щеке, отвели прядь волос за ухо. Она хотела, чтобы Кир приласкал ее и согрел после той заморозки, которой она подверглась у Августа.

Но сперва ей нужно было ему объяснить. Осторожно. Чтобы он понял и не оттолкнул ее.

- Мы о стольком еще не успели поговорить, - произнесла она.

- Ты хоть знаешь, какой кошмар – говорить – в вашем понимании? – спросил он с легкой усмешкой.

Но она не улыбнулась. Кир заметил, что она не сводила глаз с его пальцев, все еще покоящихся вокруг подбородка, и опустил руку. Тогда она посмотрела ему в глаза.

- Я хотела бы, чтобы мы вместе поднялись посмотреть мой новый кабинет. Для меня это важно.

- Хорошо.

Она хотела добавить, что у её кабинета нормальная, не стеклянная дверь, но промолчала. Они прошли до лифта и в молчании дождались его, хотя подниматься нужно было всего на один этаж вверх. В лифте, к сожалению, было несколько человек, поднимавшихся выше. Искра и Кир поздоровались, вошли и встали у выхода. Когда дверцы сомкнулись перед ними, она протянула руку, пряча ее за складками юбки, к руке Кира и схватила его за кончики пальцев. Он вздрогнул и покосился на нее. Дверцы лифта открылись, Искра отпустила его и вышла. Он на мгновение задержался, а потом последовал за ней.

Еще утром, по дороге в офис, обдумывая и планируя начало их отношений, она не собиралась его целовать так сразу. Она думала, что до их поцелуя еще очень и очень далеко. Сперва им нужно будет сломать все старое и непонятное, а потом только, постепенно начинать строить новое.

Но едва он закрыл за собой дверь и произнес «тут мило», как она уже была в его объятиях. Именно так: она заключилась в них сама, утонула, завернулась в его руки, прижалась лицом к его шее, вдохнула его запах – запах огня и дерева, запах лесного костра.

И он взял ее поцелуй. Осторожно, хотя разрешения не требовалось. Он прихватил ее губы своими. Неглубоко. Просто... чтобы поздороваться, чтобы пообещать большее на потом.

Когда поцелуй прервался, они еще бесконечно долго стояли, просто замерев, лицом к лицу. И ничего не говорили. Она поняла, что оправдываться не нужно: ни за свое недельное отсутствие, ни за то, что приняла новую должность. Она не могла поступить иначе, и он это понимал.

А потом оказалось, что Кир-любовник может быть одновременно все тем же Киром-другом. Без никаких перемен. Он разомкнул объятия, весело подмигнул ей и в три шага обошел весь кабинет, присвистнув.

- Надо будет вызвать сюда уборщицу. А лучше побелить, - сказал он. - А еще, я подарю тебе в честь назначения что-нибудь антикварное и презентабельное: стол или кресло…

- Кир. Ты не обижаешься?

- Вот еще! Я бы закружил тебя тут, но боюсь, что мы посшибаем мебель – места маловато. Вообще, Август мог бы выделить тебе что-нибудь попросторнее.

- Поверь, мне вполне этого достаточно.

- Так ты счастлива?

Искра замолчала, прислушиваясь к чему-то в себе.

- Кажется, да.

***

Хотя бы что-то произошло так, как она и планировала: они обедали каждый день вместе. И еще он стал обязательно заглядывать к ней в кабинет по нескольку раз в течение дня. Он приносил с собой какую-нибудь папку или демонстративно подкидывал флэшку на ладони, будто собирался обсудить ее содержимое. И чаще всего забывал ее на столе у Искры. Чтобы у нее был повод, когда ей захочется, спуститься к нему и вернуть.

- Теперь ты можешь бросить эти дурацкие курсы, - сказал он на следующий день за обедом.

- Нет, я закончу, ты что. Там осталось всего пару недель...

- Зачем? Никто у тебя этот диплом не спросит.

- Я привыкла все доделывать до конца. Тем более, что вложила в это столько сил.

- Кого-то ты мне этим напоминаешь. Мало спать, много работать, отдаваться полностью работе... Если бы ты была еще и бледная блондинка с аристократическими замашками, то я бы начал вас путать.

Когда разговор заходил об Августе, они оба чувствовали себя слегка неловко, но все равно, понимали, что от этих разговоров им не уйти. И они обсуждали его все чаще и чаще, словно стараясь выработать, наконец, иммунитет к этой неловкости.

- Может, поэтому ты меня и выбрал? Что я – это эдакое женское воплощение Августа? – хитро спросила она.

- Знаешь, я тебя совсем не выбирал. Тебя... просто сбросили на меня.

- Как бомбу или снег на голову?

- Гораздо приятнее.

Они обменялись нежными взглядами. Они сидели на первом этаже, в кафетерии за столиком, и не могли позволить себе чего-то большего. Искра сказал негромко:

- Мне кажется, он был уверен, что после того как я получу эту должность, то брошу тебя.

- Очень может быть, – спокойно кивнул Кир.

- Только не пойму, почему он так решил.

- Ну, видимо, у него были на то основания.

Иногда Кир просто поразительно напоминал Августа: становился таким же немногословным, не утруждался объяснять что-либо. И нельзя было сказать, что ей это нравилось. Но она промолчала. Она уже давно пришла к выводу, что у мужчины всегда можно выведать все, что необходимо. Главное - запастись терпением, так даже интереснее.

Глава 22

Вечером, попивая на своей кухне кофе, чтобы не задремать над несколькими унылыми резюме компьютерщиков из Индии, среди которых нужно было выбрать одного и пригласить на работу в Штаты, Искра подумала, что, пожалуй, в каком-то смысле она сейчас решает чью-то судьбу, сонная и абсолютно равнодушная, кто это будет. Лишь бы заказчик был доволен. А ведь от ее решения зависело, кто из этих пятерых перестанет быть обычным дешевым фрилансером, а получит хорошую и легальную должность, полный соцпакет и все такое...

Хотя, по сути, разве это важно: все эти блага, удобства…? Может, важно как раз то, что человек оставит на родине, от чего отвернется? Люди, которых не встретит, ситуации, в которых не побывает, ошибки, которые не совершит. Его путь полностью изменится – все разделится на «до» и «после». А принесет ли ему это счастье? Принесет ли Искра счастье тому, кого выберет? И сколько она уже изменила судеб, просто перебирая бумаги и рассылая письма? Забавно. Вроде бы такая скучная, рутинная работа, но если задуматься, то даже в ней есть огромный для кого-то смысл.

Иногда ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь вот точно также изменил ее судьбу: просто прислал ей письмо и пригласил в новую жизнь. Значило ли это, что она была несчастлива? Вовсе нет. Ей могли бы позавидовать многие женщины: она выбралась из беспросветного прошлого, и теперь у нее была хорошая работа, квартира, ребенок и ухажер – богатый, добрый и красивый. Кажется, такой набор вполне может сойти за счастье. Но вся беда была в том, что несколько недель назад в ее жизни, на ее благополучном, идущем в гору пути, случился сильный вираж. Всего на одну ночь... но он изменил ее гораздо сильнее, чем она подумала вначале. Это не просто был эпизод ее биографии, запоминающийся и яркий, это был как раз тот момент, который разделяет жизнь на «до» и «после»....

Искра вздохнула и отодвинула бумаги в сторону. Глаза устали, хотелось посмотреть куда-нибудь вдаль. Она встала и прошла к окну. Рассматривая крыши соседних домов, утыканные антеннами, голые деревья, обнажившие на ветках пустые гнезда, спешащих домой прохожих, она автоматически, не глядя, погладила лепестки кремовых роз в вазе на подоконнике. Они были еще совсем свежие, с головокружительным ароматом. Кир подарил их ей пару дней назад, просто так, когда подвозил ее домой и они застряли в пробке возле цветочного. Он выскочил на минуту и принес ей букет. И сказал, что с удовольствием дарил бы ей цветы каждый день, но не уверен, что его правильно поймут в офисе. Искра ответила, что ей достаточно того, как он на нее смотрит. И она не преувеличивала.

В спальне запиликал домашний телефон – Искра даже не повернула голову. Какой-то шутник развлекался уже второй вечер: звонил и молчал в трубку. Потрезвонив раз пять, телефон сдался. Искра усмехнулась и вернулась было к работе, как вдруг, голосок Клары из спальни сорвал ее с места одним-единственным словом:

- Папа?

Искра примчалась в спальню в одно мгновение, оставляя за собой шлейф из оброненных резюме индийских экспертов. Клара стояла в комнате возле тумбочки и задумчиво слушала что-то в телефонной трубке. Искра почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

- Дай мне телефончик, дочь, мне надо поговорить,– попросила она как можно мягче и протянула за трубкой трясущуюся руку.

Голос Макса раздался словно из прошлой жизни, давно и благополучно забытой. Кажется, это она только что думала о том, что у нее все прекрасно?

- Привет, женушка, - сказал он, - надо поговорить.

- Я готова с тобой говорить только на тему развода, - твердо сказала она.

- Да хватит морочить голову! Какой может быть развод: у нас ребенок!

- О вспомнил-таки, - горько усмехнулась она. Говорить с Максом по телефону было значительно проще, чем на темной безлюдной парковке.

Макс проигнорировал ее колкость.

- Учти, что я не дам тебе развод, никогда. Так что будь хорошей девочкой и возвращайся. И я тоже буду хорошим, обещаю.

- Да пошел ты... - ей очень хотелось швырнуть телефон в стену, но в комнате все еще была Клара, и она просто нажала скорее «отбой», а затем выдернула телефонный шнур из аппарата. Объявился. Снова. Призрак из прошлой жизни – она со своей насыщенной жизнью уже даже успела позабыть о нем. Зато он о ней не забывал. Он узнал ее номер. Конечно, узнает и адрес. Бетонные стены своего собственного жилища уже не казались такими надежными.

Постояв немного рядом с мамой, Клара ушла смотреть мультики. А Искра ещё на какое-то время осталась сидеть в полумраке спальни, чтобы успокоиться и отбросить панику. Теперь у нее был защитник, и она могла хоть сейчас позвонить ему, попросить приехать. Но она не стала. Вместо этого она вышла и собрала в коридоре разбросанные бумаги. А потом, присев рядом с дочерью на диване, какое-то время еще перебирала резюме, отложила одно, а остальные положила на колени Кларе и достала ножницы.

- Давай-ка поучимся с тобой вырезать всякие фигуры, - предложила она.

***

К утру она уже успела все обдумать, прийти в себя и даже рассердиться: из-за этого придурка она не выспалась и была теперь ни на что не годна. Впервые за все время она не смогла встать на звон будильника, ведь уснула она всего час назад. Когда она все-таки разлепила веки, то поняла, что безнадежно опоздала на занятия. Прежде чем отвести Клару к няне, живущей в соседнем доме, она набрала номер Кира и сказала, что встречать ее после курсов сегодня не надо.

- А что случилось? – удивился он, громко прихлебывая кофе в трубку.

- Проспала, - честно призналась Искра.

- Я, похоже, плохо на тебя влияю. Я все равно уже выхожу, давай заскочу за тобой домой.

- Нет-нет, я уже вышла, - отчаянно краснея, солгала она, - прогуляюсь пешком немного, подышу воздухом.

- Ну как хочешь.

Она грустно вздохнула: эти ее дурацкие попытки выглядеть приличной и не пускать его на свою территорию, наверное, очень забавляли Кира, и он просто поддерживал эту игру. Надолго ли? Она помогла дочери надеть пальтишко, уговорила обуться в ботиночки, а не в сандалии, и вывела на лестницу. Их квартира располагалась за углом от лестничной клетки, и Искра, прежде чем закрыть дверь, выглянула на лестницу, нашаривая в сумке газовый баллончик, - никого. Ей почему-то казалось, что сегодня Макс вполне мог ее тут поджидать. Но нет. Либо он просто развлекался вечерами, не слишком утруждаясь на реальные действия, либо готовил что-то серьезное. Пожалуй, от него можно было ждать и то, и другое – он, как истинный психопат, периодически менялся в настроении: то был пассивен, то полон идей.

Клара нетерпеливо дернула Искру за рукав – ей не терпелось выйти на улицу. Что ж, Искра в этом с ней была солидарна. Она побыстрее заперла замки и, весело обмениваясь с Кларой своим любимым набором фразок, повела ее вниз по лестнице.

«Клара, а ты меня любишь?» - «Да»

«Ты моя зайка!»- «Неа»

«А кто ты? Может, котенок?» - «Неа»

«Щеночек?» - «Неа»

«Цыпленок?» - «Неа»

И так до бесконечности, пока они не пересекли двор своего и двух соседних домов и, преодолев еще с три десятка ступеней, не дошли до квартиры няни.

Клара уже привыкла расставаться с мамой по утрам, поэтому совсем не капризничала, и даже наоборот, слишком быстро упорхнула в комнату, за юбку няни, лишь на ходу бросив «пока». Но Искра не огорчилась: она понимала, что это хорошо, ведь дочь растет и становится самостоятельной. А ей уже пора идти дальше.

В офисе она решила пока не заглядывать к Киру – нечего им лишний раз светиться вместе. Ведь они договорились скрывать свои отношения. На этом настояла она.

- Меня только что повысили, а до этого ты помог мне с квартирой, - сказала она. - Не хочу, чтобы обо мне плохо думали.

Кир согласился с ее доводами. Он не подозревал, что у нее была еще одна причина скрывать их отношения: она не очень-то верила, что это продлится долго. Кир частенько заводил интрижки на стороне, как сказал ей когда-то Август. И все-таки, несмотря на это, они вдвоем много лет. Кто знает, возможно, и на этот раз Кир все-таки вернется к нему. Она думала об этом без боли и обиды. Она просто допускала такую возможность. Август хитер, и если он предпримет попытки вернуть Кира, она не сможет с ним тягаться. Да и в праве ли она?

Конечно, им с Киром не всегда удавалось оставаться в рамках и шифроваться. Периодически у них возникала потребность в ласке, в прикосновении. И тогда они позволяли себе взяться за руки в лифте или украдкой, когда поблизости никого не было, прикоснуться губами к виску или к запястью. Их ни разу никто не поймал на этом, как им казалось. Кроме одного случая. Но и тут Искра на девяносто процентов была уверена, что все обошлось.

Это было пару дней назад, в обеденный перерыв. Они с Киром отправились перекусить в итальянский ресторанчик в четырех кварталах от офиса – достаточно далеко, как им казалось, чтобы не встретить никого с работы, и побыть вдвоем. Они прекрасно посидели: еда была отменной, разговор непринужденным. И хотя вокруг них не было ни одного знакомого, они ни разу не коснулись друг друга. Они просто наслаждались обществом друг друга, этим уединением в толпе чужих. Каждая произнесенная их фраза означала гораздо больше, чем было в словах. Полное погружение друг в друга, абсолютное взаимопонимание. Когда они пообедали, Кир снял с вешалки ее плащ и, прежде чем набросить ей на обнаженные плечи, наклонился и поцеловал ее в ложбинку у самой шеи. Бережно и коротко.

Они обменялись многозначительными взглядами. Впервые за все это время Искра отважилась ответить на то, что говорили ей его глаза. Они стояли так, замерев всего секунду: он - за ее спиной, положа руки ей на плечи, а она - обернувшись к нему лицом. Кажется, пять минут назад у них было полное погружение друг в друга? Ха, да то была просто невинная болтовня по сравнению с этим моментом.

А потом Искра повернулась к дверям и увидела компанию ребят с пятого этажа «Акамарачи». Они только что вошли в ресторан и осматривались, выбирая свободный столик. Кир тоже заметил их и, как ни в чем ни бывало, помахал им, подошел, обменялся рукопожатиями и какими-то фразами. Искра не смогла вести себя также непринужденно, хотя и осознавала, что едва ли они успели что-то увидеть. Ей стоило бы, наверное, присмотреться к их лицам и убедиться в этом, но она только смущенно поглядывала на часы.

Глупо, наверное, это было. Казалось бы, что с того, что они встречались? Кир явно частенько хотел задать ей этот вопрос. Но в то же время, он и сам знал ответ: еще не время. Он прекрасно к ней относился, буквально носил на руках, и все вокруг, увидев это, сразу бы начали строить за них грандиозные планы: сватать их и планировать им детей. Но Искра очень смутно представляла себе, что их ждет. У них обоих еще имелось не до конца разобранное прошлое, множество сомнений и вопросов, которые невозможно было задать вот так сразу.

Искра вошла в свой кабинет, повесила пальто и сразу открыла почту, старясь побыстрее включиться в работу. Как ни тяжело было задвинуть на задний план свои тайные мысли, это нужно было делать, причем каждый день. Иначе, она перестала бы быть собой, а превратилась бы в сентиментальную несдержанную тряпку. Кир, наверное, первое время обрадовался бы ей такой, но очень скоро бы сбежал. Именно потому он, наверняка, и думал сейчас про нее: потому что она думала не о нем.

Среди обычных писем от клиентов, каких-то корпоративных объявлений, извещений и спама Искра по привычке извлекла пару писем от Августа как первоочередные. Он всегда писал емко и по существу, щепетильно делил длинные поручения на пункты с галочками, подчеркивал важные моменты и никогда не позволял себе ни единого смайлика. Работать с ним в этом плане было одно удовольствие – будто переписываешься с роботом, абсолютно не задумываешься о том, какие чувства он может испытывать, важен только результат. По крайней мере, раньше Искра думала именно так, ведя с ним переписку. И ей было необходимо вернуть это отношение, потому что дурацкие многоточия так и рвались между строк, хотелось наштамповать пару забавных смайлов и... все испортить. Нельзя нарушать хрупкое равновесие и ставить под удар свое счастье.

Спустя час Искра почти закончила с почтой. Оставалась только пара писем от незнакомых адресатов, первое, с пометкой «вопрос», видимо, было от одного из новых клиентов. Искра, перебрасываясь шуточками с Киром по скайпу и перебирая в плейлисте музыку позадорнее, открыла его и начала читать:

«Почему-то я никогда не спрашивал ни у одной из женщин, с которыми мне доводилось быть, как они чувствуют себя в постели с мужчиной.

Возбуждение, страсть или просто холодный расчет – это все понятно... Но каково это – быть с мужчиной для вас? Кем вы себя чувствуете? Средством, целью или равным партнером? Какова ваша роль – вашими глазами – для мужчины? Вы используетесь, вы награждаете или вы помогаете? Каково ваше чувство после, когда он, уже удовлетворенный, обессиленный, лежит рядом? Вы – побежденные, победительницы, или ... или вы просто опустошены до единственного возможного чувства – чувства жизни? Потому что одинаково, наравне с ним, вы хватаете ртом воздух и тратите все силы на восстановление сердцебиения. И нет никаких мыслей, никаких рассуждений, просто жизнь: внутри, снаружи, вокруг. Если ваши варианты ответов везде последние – значит, мы не так уж и сильно отличаемся друг от друга.

Но - нет. Вся соль в том, что ответы будут всегда разными. В этом вся ваша женская загадка для меня – в непостоянности вашей роли, в перевоплощениях не только для окружающего мира, но и перевоплощение вас вашими же глазами. И не обязательно, что сегодня вы – заветная цель, завтра – партнер, послезавтра – средство. Иные женщины, даже побывав в нашей постели, так и останутся для нас – целью, далекой, загадочной, изменчивой...

Мы не можем знать точно, испытала ли женщина оргазм или только притворяется, когда стонет и бьется в истоме. Мы не знаем, что она чувствует на самом деле, мы можем только догадываться, применяя многолетний опыт. Но все равно, мы очень часто ошибаемся.

И в этой непостижимой вашей загадочности – ваша над нами сила, которую мы никогда не сможем сломить. Именно та женщина, которую мы не можем разгадать, застревает у нас в голове, а потом и ниже... в том числе, и в сердце.

И когда мне довелось столкнуться с загадкой женщины, когда я начал вертеть ее, рассматривать и искать ответ, то в глубине души осознавал, что, чем больше я думаю о ней, тем меньше хочу, чтобы ответ нашелся и перестал меня интересовать.

Хорошего тебе дня».

Искра дочитала письмо. На экране всплыл запрос на оповещение о прочтении. Искра не стала его посылать и, тем более, что-то писать в ответ. Над ним сперва стоило подумать. Она сразу удалила его из ящика, но текст скопировала. И почему-то положила в папку, где хранила всякие открытки и приглашения. Конечно. Ведь это письмо было именно приглашением. К переписке. К разговору по душам. И к чему-то большему.

Глава 23

Квартира-студия Кира была очень просторной и пустой. Как он ни старался заполнить ее необходимыми, красивыми и стильными вещами, все равно всякий раз, войдя в нее, испытывал жуткое недовольство обстановкой.

Сначала он решил, что дело в необработанной кирпичной стене, которая тянулась через всю квартиру, образуя и фартук на кухне и широкую часть комнаты. Он не стал ее закрашивать, просто потому что понимал, что долго здесь не пробудет. Зато он принялся покупать разные картины. Получилось просто ужасно, хуже, чем в самой кошмарной картинной галерее. А Кир вдруг понял, что терпеть не может картинные галереи. Август вечно таскал его по таким местам, и он откровенно скучал там, валял дурака. Но, в целом, ему эти походы нравились. И вдруг все изменилось. Эти воспоминания стали неприятными.

Кир попробовал разбавить картины постерами и пришел в ужас от того, что у него вышло в итоге. Один приятель, забежав к нему как-то на минуту, не без ехидства спросил, неужели Кир получил от кого-то в наследство дом-музей.

И тогда Кир пожаловался Искре. Рассказал о том кошмаре, который царил в его так называемом жилище. О голых окнах и пестрящих стенах. О том, что он спотыкается о коробки с одеждой, но зато у него есть очень клевый и современный книжный шкаф, правда, пустой. Она долго хохотала над его рассказом, прижимая кулачок к губам и останавливая в уголках глаз набежавшую слезу. Она перестала наконец-то надевать очки на работу, и Киру это ужасно нравилось. Так в ее глазах не отражалось ничего лишнего. Только он. И прыгающие смешинки.

Потом она посерьезнела и сказала, что поможет. И как только у них выдалась возможность слинять с работы на пару часов, она привела его на блошиный рынок, устроенный неподалеку от того квартала, где она прежде снимала жилье: в живописном в переулке неподалеку от набережной. Там они долго бродили среди натянутых бельевых веревок с шерстяными узбекскими коврами, меж старинных вешалок, подносов и псевдо-китайских ваз, для смеха примеряли старинные шляпы, листали пыльные книжки, выискивая на титульных страницах занятные памятные записи, рассматривали коллекции марок и даже нашли старинный телевизор «с пузырем». Искра надеялась купить здесь огромное чучело рыбы-меча для квартиры Кира. Она уверяла, что видела его тут совсем недавно. Но чучело никак не находилось. Наконец, порасспрашивав продавцов, они узнали, что чучело было продано еще месяц назад и других таких нету. Искра было расстроилась, но тут Кир обнаружил среди старинной мебели антикварное конторское кресло, вроде тех, что показывают в старых английских детективах: полностью, вплоть до колесиков, деревянное, из мореного дуба, обтянутое темно-зеленой кожей, с резными подлокотниками и пуговками в центре спинки. Искра не успела и глазом моргнуть, как Кир уже расплатился за него и нес к машине, небрежно сказав, что это ей подарок в честь повышения.

Искра не привыкла оставаться в долгу: в тот же вечер заказала через интернет с доставкой три большие, метр на метр, черно-белые фотографии городских пейзажей в сером багете с подсветкой: ночная автострада, набережная и крыши старого города. Она велела снять и вернуть все картины с постерами и повесить эти картины вместо них: одну в кухне над стойкой, две в комнату. Она сказала, что книжный шкаф абсолютно не обязательно забивать книгами, что там он может расставить свою коллекцию заводных роботов, а на нижние полки положить подшивки журналов для автолюбителей. Но с первой же своей получки она купила Киру подарочный набор книг Толкиена. Наверное, она считала, что если у него в кабинете висит постер с Леголасом, то он должен любить «Властелина колец». На самом деле, постер был дорог Киру совсем по другим причинам. Но ей о них лучше было не знать. И поэтому Кир начал усиленно читать подаренные книги. Кир мог бы убрать постер, но это бы точно заметил Август. Он бы, конечно, ничего не сказал, но ухмыльнулся бы в своем фирменном стиле. Так что пусть лучше висит, словно Кир просто позабыл о его существовании.

Еще Искра прогулялась с ним в небольшую антикварную лавку неподалеку от офиса и показала ему замысловатый сундук, который можно поставить в изножье кровати и хранить там одежду. И ковер, который отлично вписался в гостиную. Как она могла угадать всё это, так и не побывав у него ни разу, было для него загадкой. Она явно избегала любых возможностей заглянуть к нему. Даже когда там трудились маляры и другие рабочие, и ничего такого не подразумевалось. Хотя... какие рабочие могли им помешать?

А ведь она его хотела. Не меньше, чем он ее. Он отлично знал это. По бешеному стуку ее сердца, когда он прижимал ее к себе. По горячему дыханию. По темнеющим глазам.

Но точно так же, как она распорядилась обстановкой в его квартире, она все решила и по поводу их отношений: все будет. Но еще не время. Чего она ждала? Он не знал. Но надеялся, что оно того будет стоить. У него очень давно не было платонических отношений с женщиной. Дружба была. А вот такой бешеной страсти, не находящей выхода, не было, пожалуй, никогда. Дразнящие поцелуи только будоражили его еще больше, заставляя по приезду домой прямиком отправляться в ледяной душ.

Но он обещал ждать. Хотя порой ему казалось, что он потихоньку сходит с ума. Он начал присматриваться, как она сама справляется со своими страстями, и понял, что она делает это точно также, как и Август, – отдается работе. А не ему.

Кир так не умел. Работа для него была всего лишь тяготящей обязанностью и не более. Единственное, что ему оставалось, - это с головой погружаться в события, происходящие вокруг него: устраивать дни рождения-сюрпризы сотрудникам, заниматься благотворительностью, даже болеть за какую-то футбольную команду. Но все это было не то.

И если бы в его жизни в ближайшее время не произошло настоящего приключения, он бы точно свихнулся. Или поехал бы к Августу.

***

Второе письмо Искра открыла только под вечер. Она как-то автоматически закрыла почту после прочтения таинственного послания и совсем забыла, что там что-то еще осталось. То письмо произвело на нее такой сильный эффект, что она долго не могла опомниться.

Август. Чертов блондин, она едва-едва решила, что он благополучно покинул ее мысли. Почти совсем. Почти без следа. Он, словно щадя ее чувства, редко появлялся в офисе, отправляясь из одной поездки в другую и даже не заговаривал о том, чтобы кто-то из них двоих сопровождал его. Так что же это было на самом деле? Хороший разбег, чтобы потом вот так нагло, в своем фирменном стиле, ворваться и обратить на себя всё внимание? Снова мучить ее и наблюдать сверху, слегка прищурившись, разомкнув губы - от садистского удовольствия?

Она боролась с этим как могла. Но в голове то и дело всплывали воспоминания, которые она еще пару дней назад, вроде бы, успешно утопила в трясине тревог, работы и мыслей о Кире. Но именно эти самые мысли о Кире и давали слабину в ее обороне: это был ненадежный щит, который то отвлекал ее сильнее, чем что-либо другое, то, наоборот, бросал в гущу воспоминаний. Кир делал это невольно то словами, то жестами. Винить его в этом было невозможно – слишком уж они с Августом были связаны в ее голове. Он и сам совершал какую-то внутреннюю борьбу. Искра это чувствовала очень остро, как человек, бросивший курить, чует запах сигарет из уст собеседника.

Искра допила остывший кофе и вернулась к работе. Это тоже неплохо отрезвляло, все-таки работы было слишком много, чтобы совсем раскиснуть: от нее зависели люди, все ждали ее решений, помощи, результатов. Только под конец дня Искра по привычке обновила страницу с почтой, на случай какой-нибудь неожиданности.

Непрочитанным осталось только одно безымянное письмо, пришедшее еще утром и благополучно позабытое. Искра открыла его, смахивая мелочи со стола в сумку и печатая в скайпе Киру сообщение, что уже выходит. Она была уверена, что это письмо – просто какой-нибудь пятиминутный пустяк или спам[9].

Но содержимое письма заставило ее забыть про свои планы. Это не был спам, оно точно адресовалось ей, хотя ни одного имени не было названо. По сути, это было даже не письмо, а папка с двумя десятками прикреплённых изображений. И всего две строчки послания.

«Ты не знаешь, с кем ты связалась. Уйди от него, пока не поздно»

Искра, хмуря лоб, прокрутила мышью в нижнюю часть письма. Там уже успело загрузиться несколько фотографий, не слишком хорошего качества, явно снятых кем-то на сотовый телефон. Но при этом изображение было достаточно четким, чтобы сомнений не оставалось: на фотографиях точно был изображен Кир. На первом снимке он сидел за столиком в каком-то ночном клубе в компании двух девиц в мини: одной он положил руку на колено, второй шептал что-то на ухо. На столике перед ними хорошо был виден рассыпанный белый порошок и пара кредиток. На другой фотографии Кир был запечатлен в жарких объятиях с какой-то дамой, лица которой не было видно из-за копны красных волос. На следующей парочке фотоснимков Кир был застигнут за легким петтингом с юношами. Далее шла целая серия фотографий, на которых Кир стоял у барной стойки, и на нем висла молоденькая девочка – Искра могла дать руку на отсечение, что ей было не больше четырнадцати лет. На одном из фото девочка, словно голодный птенец, открыл рот, а Кир держал пальцами какую-то таблетку у ее лица. Похоже, что все фотографии были сделаны в одном и том же заведении, но в разные дни, судя по тому, что Кир был на них одет по-разному.

Искра резко дернула мышью вверх, чтобы закрыть письмо: видеть всё до конца у нее не было никакого желания. Стрелка мыши, как назло, ускользала и дергалась, никак не желая попадать на заветный крест. Не выдержав, Искра просто пнула носком туфли кнопку перезагрузки и зажмурилась. Проклятый Август. Мог бы прикрепить эти фотографии и к первому своему письму, к чему эта пустая конспирация.

В этот момент к ней заглянул Кир. Он уже надел куртку и крутил на пальце ключ от машины, готовый ехать.

- Ты идешь?

Искра медленно кивнула.

- Да, минуту...

Странно, но она почему-то именно сейчас вспомнила свою радость, когда с наступлением холодов Кир пересел с мотоцикла на внедорожник. Искра сразу стала его постоянной пассажиркой. Он возил ее повсюду: закупаться в магазин, решать какие-то бумажные дела для развода, пару раз он даже сам, без нее, ездил за Кларой к няне. Однажды утром, когда Кир, как всегда, заехал за ней, Искра обнаружила на заднем сиденье новое детское автокресло веселенького розового цвета. Благодарить его было излишним: Кир считал это обычным делом, даже не подозревая, как это много для нее значило. Это был очередной его шаг вперед: Кир легко завоевал сердце Клары, задаривал ее игрушками, а теперь дал ясно понять, что в его жизни для них обеих отведен особый уголок. Он казался Искре таким сказочным, что она и думать забыла о его прошлом.

Она подняла на него глаза поверх монитора. Кир задумчиво осматривался по сторонам, словно это не он проводил тут минимум час каждый день. Когда он нетерпеливо посмотрел на нее, она сразу перевела взгляд на свой монитор: там снова автоматически начала загружаться почта.

- Что-то важное? – спросил Кир.

- Нет, - честно ответила Искра, вставая из-за стола, - ничего там важного нет. Пойдем.

Глава 24

По воскресеньям, когда Искра безоговорочно вся принадлежала Кларе, они обязательно, какая бы ни была погода за окном, выбирались куда-нибудь в город. Всякие кукольные театры им быстро надоели. С наступлением холодов аттракционы закрылись, в цирке и в кино не было ничего нового, и Искра ломала голову, куда бы им еще пойти, когда на помощь пришел Кир. Он организовывал то поездки на лыжную базу, то в дельфинарий, а однажды даже договорился и отвел их гости к частному коллекционеру старинных кукол – Клара долго ходила под впечатлением.

Искра каждый такой поход воспринимала, как и дочь, словно большой праздник. Хотя она и виделась с Киром каждый день, но по-настоящему побыть вместе они могли только в эти дни. А так… она долго еще не могла привыкнуть к тому, что подняв голову от компьютера, видела перед собой только голую стену. Кир, похоже, тоже скучал без нее. Несмотря на его протесты, ему вернули в помощницы Катю, которой он мог доверить только заказ пиццы, и которая теперь ужасно раздражала его своим жеванием жвачки. В итоге, он тоже кое-что преобразил в своем кабинете: заказал стеклянную перегородку и организовал некое подобие приемной, которую нарек «предбанником» и посадил Катю там. Искра подшучивала над ним, что теперь он прямо как Август, но Кир не соглашался, ведь его кабинет был виден, как на ладони, а в кабинет Августа можно было заглянуть, если только лечь на пол в приемной и заглянуть под дверь, да и то, многого не увидишь.

Искра не могла с ним не согласиться: Август, как краб, был полностью закрыт от внешнего мира в своем панцире. И если раньше хотя бы Кир имел доступ в его жизнь, то теперь и он не знал, что творится за его дверью. Иногда Искра отваживалась спросить у Кира что-нибудь о его лже-брате, но почти никогда не получала ответа, который бы ей что-то дал. Тайком от Кира она еще несколько раз пересматривала присланные фотографии, раздумывала, рассказать ли ему о выходке Августа. Но не стала. А первое письмо… его она даже не решилась перечитать снова. Она понимала, что это всего лишь испытание, которое он ей подстроил: разочарование в Кире и соблазнительное напоминание о своих ласках. Нет. Ее этим не возьмешь. Она верит Киру и останется с ним. И Август скоро поймет, что испортить их отношения у него не получится: Искра может дать Киру то, что он не даст никогда: настоящую семью. А не жалкое подобие и притворство.

В это воскресенье у Искры была еще одна причина побыть рядом с Киром: на понедельник было назначено слушание по разводу. Искра готовилась к этому дню долгие месяцы, но все равно чувствовала себя абсолютно беззащитной перед Максом. Кир был единственным просветом в ее мрачных мыслях о разводе, он означал для нее и поддержку, и защиту, и ее будущее, которое наступит после того, как она переживет этот кошмарный день.

Оба они помнили об этом, но старались обсуждать поменьше: это была не самая веселая тема. Только утром, когда Кир заехал за ней и дочкой и они вместе спускались вниз по лестнице, он спросил негромко:

- Так что? Завтра развод?

- Ага, - отозвалась Искра, следя за тем, чтобы Клара не пропустила ступеньку, - на 11 утра назначили.

- Я пойду с тобой?

- Лучше не надо.

- А я бы хотел его увидеть, - задумчиво сказал Кир, отрывая им двери.

- А бы не хотела, чтобы ты его видел. Это как... стрелка на чулке. Только гораздо серьезнее. Огромный промах, который не хотелось бы никому не показывать.

- Ну хорошо, завтра ты сменишь этот рваный чулок на нечто попрочнее, - ухмыльнулся Кир.

- Очень надеюсь.

Они подошли к машине. Кир усадил и пристегнул Клару в кресле, вынул из кармана заготовленный для нее яркий леденец, чтобы она не скучала в дороге, а потом открыл дверцу Искре. Уже в машине она сказала ему:

- Если проводить аналогии, то ты на его фоне надежен как...

- Как что? Как шерстяной носок? – хохотнул Кир.

- Нет, скорее как армейский ботинок.

Сегодня их ждало детское кафе, сладкая вата, батут и игровая площадка в торговом центре. Кир и Искра потягивали коктейли на втором этаже и через стеклянные перила смотрели, как Клара играла с другими детьми, карабкалась по лесенкам, каталась на качелях и каруселях, бегала по лабиринтам. Они мало говорили в этот день, лишь обменивались пустяшными фразами и держались за руки. Иногда Кир освобождал руку, чтобы снять на камеру Клару. Искра тихонько смотрела на него, исподтишка любовалась им, тем, как он возится с ее дочерью, и почти не дышала, боясь спугнуть навалившееся счастье.

Лишь порой, когда он протягивал руку к ее руке и сплетал их пальцы в замок, она сдерживала в груди вздох и отчаянно боялась, что Кир почувствует ее напряжение, с которым никак не удавалось справиться, и его взгляд снова погрустнеет.

Вечером Кир привез их домой и, тактично проводив до двери квартиры, собрался уходить. Искра поймала его за руку и притянула к себе для прощального поцелуя. Он, тихо зарычав, ответил на него, прижав ее к дверному косяку, и держал в своих объятиях, пока им обоим не перестало хватать воздуха. Искра, покосилась на дочь: та с абсолютно спокойным видом стягивала свои ботинки и не обращала на них никакого внимания. Потом Искра перевела взгляд на Кира.

«Я бы попросила тебя остаться, но пока не могу» - сказала она ему глазами.

Кир понимающе кивнул, легонько дотронулся губами до ее лба, помахал Кларе и удалился, не оглядываясь.

За окном кружились снежинки – первый снег за эту осень. Дома было тепло и уютно. Мать и дочь валялись поперек кровати, усталые и довольные. Клара еще какое-то время болтала что-то на своем полурусском, зевая и прижимая к груди нового плюшевого медведя. Искра прислушивалась к ней и одновременно перебирала в голове сегодняшний вечер – вспоминать его было одного удовольствие. Они уснули почти одновременно. Дверь была закрыта на два замка и цепочку, телефоны – отключены. И ничто не могло нарушить покой и счастье этой маленькой семьи.

Глава 25

Утро встретило их, помахивая припорошенными снегом ветками за окном, задувая морозом от форточки и окутывая непривычной темнотой в такой час – за выходные светать стало позже. Искра не спешила: до суда еще оставалось два часа, и она спокойно сварила кашу, полистала с Кларой новую книжку и обменялась смсками с Киром. Они также проверила почту и среди прочих писем увидела еще одно с незнакомого адреса. На этот раз тема была «ответ».

Искра решила не открывать его сейчас, чтобы не отвлекаться и не расстраиваться – ей нужно было сосредоточиться на одном-единственном деле – на официальном и окончательном разрыве с Максом.

Первой, кого Искра увидела на пороге здания суда, была Лиза, ее адвокат. Вид у нее был хмурый. Она помахала Искре и, уткнувшись в свой планшет, принялась что-то быстро печатать.

- Почему не заходишь? – спросила Искра, поеживаясь от холода, - внутри, наверное, теплее...

- Нельзя, - отрицательно покачала головой Лиза.

- Почему?

- Объясню в машине, а то замерзнем тут, - ответила она и, закончив манипуляции с планшетом, запихнула его в свою папку, взяла Искру за локоть и быстро повела в сторону парковки.

В своей крохотной малолитражке Лиза сразу завела мотор, включила печку и, потирая покрасневшие на морозе пальцы, сказала:

- В общем, не судьба тебе сегодня развестись.

- Что на этот раз? – нахмурилась Искра. - У него опять воспаление хитрости? Понос? Золотуха?

- Не у него, а у тебя. Мне некогда было тебе звонить, пришлось принять решение самой, ты уж прости, - Лиза накрыла панель печки руками, чтобы побыстрее согреться. - Дело в том, что тот судья, которого мы с таким трудом заполучили, куда-то там уехал, и нам назначили другого, вернее, другую. Когда я ее увидела, то сразу заявила, что ты не пришла по болезни - и дело отложили на месяц. Где-то тут у меня точная дата и время записаны...

- Лиза, зачем?

- А затем, что эта судья, которую нам дали взамен, славится тем, что мурыжит и не разводит пары очень долго, особенно если одна из сторон против, а если есть дети – то вообще... Она назначает срок примирения в 3 месяца. Потом еще и еще... Короче, в лучшем случае у нее ты разведешься через полгода.

- Полгода???

- Вот-вот. Я тоже подумала, что тебе это не надо, и поэтому предпочла отложить развод на месяц и дождаться нашего судью.

- Ну, раз больше ничего нельзя было сделать...

- Поверь, ничего. Я посоветовалась с коллегами, кто имел дело с этой теткой, – все дружно сказали, что я поступила правильно. Ну так что, поехали на работу?

- Ох... – Искра зажмурилась и сползла бы с сиденья, если б на полу было побольше места. На работе ждал Кир: ждал ее и новостей о разводе. Он говорил, что по такому поводу закажет столик в шикарном ресторане на сегодняшний вечер. Конечно, она не обязана расстраивать его прямо сейчас, можно и повременить, поработать и успокоиться сперва самой. Но, черт возьми, она даже в кабинете у себя не сможет спрятаться – вчера на ночь Кир покрыл ножки ее антикварного кресла ужасно вонючим лаком. А у нее и без резких запахов хватало головной боли.

- Кстати, там был твой муж, - сообщила Лиза, выруливая с парковки.

Как раз в этот момент у Искры зазвонил телефон. На экране высветилось давно забытое «Любимый». Искра с недоумением посмотрела на телефон: ведь Кир был записан у нее просто по имени. Потом Искра вспомнила: когда-то она называла так Макса. Где-то в прошлой жизни.

- Это он, - прошептала Искра, словно боялась, что Макс мог ее услышать, хотя она и не ответила на звонок.

- Ну возьми, узнай, чего он хочет, может, найдете общий язык. Раз звонит – значит, хочет вести диалог, - сказала Лиза.

- Ой, не обязательно, - пробормотала Искра, но все-таки ответила.

- Детка, ты приболела? – спросил в трубку Макс наигранно сочувствующим голосом, - ай-ай-ай... как жаль! А может, ты просто не хочешь разводиться, но боишься признаться?

- Что тебе надо, Макс? – спросила Искра устало.

- То же, что и прежде. Мне надо вернуть мою любимую жену и лапочку-дочку. Как она, кстати? Она ведь еще помнит меня? По крайней мере, мой голос она еще не путает с чьим-то другим...

- Хватит, Макс. Если ты просто опять хочешь трепаться, то...

- Я хочу встретиться и поговорить, - сказал Макс. Его тон вдруг стал серьезным и даже угрожающим, - и лучше тебе согласиться на встречу.

- Зачем мне с тобой встречаться? Я видеть тебя не хочу. Желаешь повидать Клару – пожалуйста. Но нам с тобой общаться ни к чему.

- Что-то ты смелая стала! Но я с тебя эту спесь собью, тварь! А если я узнаю, что ты подпустила к себе и к моему ребенку кого-нибудь, то я тебя...

Искра сбросила разговор и швырнула телефон на заднее сиденье, словно он мог взорваться в руках. Она никогда не привыкнет к тем встряскам, что устраивал ей Макс. А ведь он будет делать это и дальше, даже после развода. У них общая дочь, Искра никогда не сможет разорвать эту связь полностью, как бы ей ни хотелось. Макс не сможет ей что-то запретить, но он вечно будет ей мешать, портить настроение и угрожать. Черное пятно на всю жизнь.

- М-да... – задумчиво протянула Лиза, глядя на дорогу, - диалог вы наладить явно не смогли.

- И не сможем, - кивнула Искра.

- Ты вообще как, нормально? Не перенервничала, ничего?

- Да нет, все окей. Давай скорее доедем до офиса. Я ужасно замерзла и мечтаю угостить тебя горячим какао.

Лиза одобрительно хмыкнула и прибавила газу.

***

Что было удивительно, Макс никогда не повторял попытку позвонить. Когда Искра бросила трубку, то уже знала, что хотя бы на полдня ее оставили в покое. Хотя покоем тут и не пахло.

Макс не перезванивал, потому что короткого разговора из пары фраз ему хватило, чтобы напугать ее, выпить всю ее энергию до капли, вымотать и обеспечить нервное напряжение как минимум на сутки. И все у нее потом шло наперекосяк: работа не спорилась, посуда билась, дочь не слушалась, окружающие раздражали. Не самый лучший день, чтобы идти с бой-френдом в ресторан. И не самый лучший день, чтобы самой себе пробовать доказывать, что все хорошо.

Но с няней уже было все обговорено, да и столик заказан. Узнав от Искры по скайпу что развод снова не состоялся, Кир послал ей веселый смайл и заверил, что нет повода отменять планы на вечер. Наоборот, ей надо развеяться и не зацикливаться.

По сути, он был прав. Все равно Искра своего добьется. Хочет того Макс или нет, но их однажды разведут. Ей просто надо запастись терпением. А пока нет смысла киснуть и воспринимать все так близко к сердцу. Да и не отказываться же от похода в ресторан только из-за глупых угроз бывшего. Напротив, ей надо ему назло пойти с Киром сегодня, выпить хорошего вина, послушать приятную музыку, поесть, потанцевать и, возможно, сделать с ним что-то еще...

Она заехала домой всего на полчаса – принять душ и переодеться. А потом она прошлась до дома няни – поцеловать Клару и пообещать принести ей из ресторана что-нибудь вкусное. Девочка не возражала: они как раз разучивали с няней какой-то танец, она была жутко возбуждена, в нетерпении подпрыгивала на месте и кружилась и даже не расстроилась, что сегодня вечером мамы не будет дома. Зато у Искры на душе скребли кошки.

Во дворе уже ждало такси, а она все медлила, несколько раз повторила Кларе, что вернется не очень поздно. Хотя, конечно, она понимала, что «не поздно» - это все равно позже десяти, а значит, девочка уже уснет у няни, и идти за ней не будет смысла. А еще это значило, что Искра проведет сегодняшнюю ночь дома одна. Хотя, почему одна?

Ведь обратно ее повезет Кир. Когда он остановится возле ее дома, она накроет своей рукой его руку, лежащую на рычаге коробки передач, и спросит, не поднимется ли он с ней. Скажет, что очень боится идти одна в темном подъезде. Она будет держать его ладонь, пока они будут подниматься по ступенькам. Она откроет дверь ключом, но не отпустит своего провожатого и втащит через порог. Она не будет зажигать свет. А он не будет задавать вопросов. Они, наконец, сделают это. Назло всем.

Она уже давно скупила полмагазина женского белья. Ее, правда, совсем не тянуло на что-то, что считалось эротическим: трусики, сшитые из пары ленточек, сеточки, бантики или кожа. Она предпочитала струящиеся ткани, красивые рисунки, богатое кружево. Если прозрачное – то только слегка. И никаких разрезов там, где им не положено быть. Никаких дыр, тем более: может, когда-нибудь она бы и захотела, чтобы ее, не раздевая толком, просто приподняли юбку и заполучили. Но уж явно не сегодня. Они с Киром так долго ждали этого, так что теперь они насладятся друг другом, не торопясь. Даже если им будет крайне тяжело сдерживаться. Она хотела, чтобы одежду с нее снимали постепенно, открывая и любуясь. Чтобы, даже если она будет сгорать от страсти, ей все равно сперва пришлось бы сбрость платье, отстегнуть пояс от чулок и только потом избавиться от трусиков.

Кира она тоже разденет полностью. Посадит перед собой в кресло, опустится у его ног и снимет с него обувь. Расстегнёт рубашку, распустит ремень. Прикоснется к каждому сантиметру его тела. Зацелует. Заласкает. Пока ему не надоест эта игра, и он, потеряв терпение, повалит ее прямо на ковер, зарычит, вдавит ее в пол всем своим весом и войдет в нее.

Да будет так.

С этими мыслями она спустилась вниз, к такси, помахала мелькнувшей в окне второго этажа рыжей макушке и поехала в ресторан, к Киру.

***

- Потрясающе выглядишь, - сказал он, придвигая ей стул.

Он не стал особенно наряжаться. Только сменил рубашку на чисто-белую, из кармашка которой торчал темно-серый уголок шелка.

Они сели напротив друг друга и открыли меню.

Ресторан был очень уютный, но не помпезный. В углу, за шторой с кисточками, играл струнный квартет, но музыканты не были в вечерних туалетах и смокингах, как и люди за столиками. Все были просто элегантными и в меру нарядными. К тому же, это был понедельник, будний день. Возможно, многие присутствующие ужинали тут каждый вечер. Счастливчики. Судя по ароматам, доносившимся с соседних столиков, Искру и Кира ждал настоящий гастрономический праздник.

Не успела Искра выбрать горячее, как у нее запиликал телефон. Она бросила взгляд на экран и не удержалась от вздоха. «Любимый». Кир, кажется, заметил эту дурацкую надпись и непонимающе уставился на нее.

- Макс, - хмуро пояснила Искра, отключая телефон и бросая его в сумочку, - достал уже. Сегодня он особенно настырный.

- Может, все-таки поменяешь ему имя в записной книжке? – не скрывая неприязнь, просил Кир.

Это было что-то новое. Ревность. Искра обратила внимание, что он сильно сжал в руке вилку, хотя им еще не принесли ничего из еды. Глаза его сузились, ноздри раздувались. Вот это да. Да он был просто в ярости!

Искра осторожно коснулась его руки.

- Я сменю, конечно. На «козел» или «урод». А лучше, - она постаралась улыбнуться как можно непринужденнее, - на «Тот, кто сейчас тупым звонком испортит нам вечер». Кир, ты что? Сам ведь говорил, что нам надо развеяться...

Он кивнул и снова взялся за меню. Хотя напряжение, царившее за столиком, нисколько не развеялось. Через минуту он не выдержал и отложил папку.

- Слушай, я хочу поговорить с этим придурком.

- Вот еще!

- Серьезно. Я припугну его, и он от тебя отстанет. Я же вижу, что он отравляет тебе жизнь, портит настроение. Держу пари, ты мне еще не обо всех его звонках говоришь.

Отреагировать правильно у нее не получилось, и он кивнул, все прочитав у нее по лицу.

- Ну, вот видишь. Скажи только, где его можно найти, и я...

- Нет.

- Не упрямься.

- Нет, Кир. Я сказала, нет.

- Слушай, - он слегка наклонился над столом и заговорил тише и быстрее, - хватит стыдиться его, этого своего прошлого. Это же смешно, малыш! Сколько у меня было ошибок, постыдных поступков, не тех людей в жизни – пересчитать страшно. А ты не хочешь, чтобы я увидел всего одного, не того человека из твоей жизни. Это мелочь! Я его раздавлю ботинком и всё.

Искра с шумом захлопнула свое меню и наклонилась к нему тоже, но говорить шепотом она не собиралась.

- Кир, ты не понял? Я сказала: нет! Ты можешь уважать мое желание? Я сама разберусь со своими ошибками, я в состоянии это сделать, я не беспомощная!

- Я и не говорю, что ты беспомощная, но есть такие вещи, которые лучше сделать мужчине.

- И что ты сделаешь? Морду ему набьешь? Очень умно!

- Ты сомневаешься, что я его одолею?

- Нет, я верю, что ты его одолеешь. Но я не хочу этого! Я не хочу потом вытаскивать тебя из милиции, нести ответственность, краснеть перед Августом, как будто...

- Август мне – не мама! Причем тут он вообще?

- Он всегда будет тут при чем.

Они замолчали, обмениваясь упрямыми, сердитыми взглядами. Вот и поговорили наконец. Поделились хоть какими-то чувствами. Настоящими, без прикрытия.

Искра провела ладонью по пылающей щеке. Чертов Макс, теперь он окончательно испортил ей день. Весь романтический настрой - к черту. Даже аппетит пропал, чтобы что-то заказывать.

У Кира завибрировал телефон. Он сердито выдернул его из кармана, собираясь сразу отключить, но, увидев определившийся номер, удивленно посмотрел на Искру.

- Няня Клары звонит.

Кир ответил на звонок сам. Поздоровался и быстро поменялся в лице, слушая, что ему говорят.

- Уже едем, - быстро сказал он и вскочил из-за стола.

Искре не нужно было ничего говорить, она не отставала от него ни на шаг. В гардеробе Кир стукнул кулаком по мраморной стойке так, что та едва не треснула, и потребовал сейчас же принести им верхнюю одежду. За ними по следам телепался официант, желая, видимо, спросить, куда это они, но, увидев выражение лица Кира, поспешно отступил в зал.

- Ты можешь объяснить, что случилось? – спросила Искра сдавлено, пока им несли вещи. А мысленно умоляла себя: лишь бы ничего с Кларой, лишь бы ничего...

- Твой бывший пытается проникнуть к ним в квартиру, - сказал Кир на ходу, - так что бежим быстрее.

***

Примерно на пятый день жизни Клары Искра уже поняла, что ее мужу плевать на их ребенка. Макс не просто испытывал легкое равнодушие, свойственное многим молодым отцам, которые просто еще не научились любить и заботиться о своем ребенке. Он вел себя как чужой, как угрюмый сосед и не более того. Его раздражал плач по ночам, даже если ребенок был болен. Его бесило, если жена не успевала что-то по дому, и скидок на появление младенца в доме он не делал равно, как и на то, что Искра очень тяжело перенесла роды, и врачи рекомендовали ей поберечься от нагрузок. И само собой, он ни разу не проявлял желание что-то сделать для дочери: искупать, накормить или просто подержать на руках.

Он никогда не интересовался, что нужно купить, а если Искра просила его о чем-то, то почти всегда игнорировал. По сути, то, что Клара была одета и накормлена, была целиком заслуга Искры: она потихоньку тратила на это все свои сбережения, продала кое-что из своих вещей, подрабатывала репетиторством английского, пока девочка спала. Макс по-прежнему оплачивал их жилье и иногда покупал продукты, но не систематически. И, чтобы не начать голодать, Искра частенько внепланово запускала руку в свою заначку, которой оставалось все меньше и меньше.

И когда Искра приняла решение уйти от Макса, то сделала это без всякого зазрения совести по отношению к Кларе. Она понимала, что нельзя отнять то, чего нет. А отца у ее дочери никогда, на самом деле, не было. Макс предпринимал попытки вернуть Искру, он звонил, добивался встречи, но ни разу всерьез не поинтересовался жизнью Клары, в чем она нуждалась. Не попытался увидеть ее, не передал ничего для нее.

Поэтому, когда Искра узнала, что Макс хочет забрать Клару, то сразу поняла: это блеф. Ребенок ему не был нужен. Клара – всего лишь средство для него добиться чего-то от нее самой. Возможно, просто помучить – что ж, к этому она готова. Если он хочет денег – она решит и эту проблему. Но если он все еще рассчитывает сохранить их брак… тогда ей придется туго.

Они пересекли полгорода за пять минут. Кир так остервенело гнал машину, что Искра едва не начала упрашивать его сбавить скорость. В ней боролись два ужаса: один – не успеть, и второй – погибнуть по дороге.

Наконец, они достигли заветного двора. Искра едва не на ходу выскочила из машины, но Кир все равно оказался впереди. Он дернул запертую на магнитный замок дверь, и та с грохотом отрывающихся болтов, отворилась. Искра юркнула следом, и они оба остановились в тамбуре, переводя дыхание. Макс стоял на ступеньках у ступенек первого этажа и как раз тушил «бычок» о перила лестницы.

- А вот и ты, женушка, - сказал он, мерзко улыбаясь. - Я уже заждался.

Кира он словно не замечал.

- Какого черта ты творишь? – сквозь зубы спросила Искра. - Ты знаешь, который час? Зачем ты пугаешь няню и ребенка?

- По-моему, испугалась здесь только ты, - ответил он, продолжая скалиться. - Подумаешь, потрезвонил, попинал дверь. За это в тюрьму не сажают. Даже менты не приедут.

- Ты больной придурок. Чего тебе надо? Только не говори, что соскучился по Кларе!

Макс вынул из кармана какой-то пакет и швырнул Искре. Она и не думала ловить, только осторожно тронула ногой, когда тот шлепнулся на землю, и из него высунулось несколько бумажных уголков. Макс расхохотался.

- Это не бомба, не боись.

Она присела на корточки и брезгливо потянула один уголок из пакета. У нее в руках оказалась фотография. Очень ей знакомая, даже при беглом рассмотрении в темном подъезде. Красноволосая девица на коленях Кира. Искра подняла пакет и заглянула. Внутри было примерно два десятка снимков.

- И что это? – как можно равнодушнее спросила она.

- Не узнаешь своего хахаля? – спросил Макс.

Кир молча вынул из рук Искры конверт, начал листать фотографии. С каждым новым снимком брови его поднимались все выше.

- Тебе-то что? - ровным голосом отозвалась Искра.

- Мне? Ха-ха. Мне – много чего, - Макс радостно потер руки. - Имею право, знаешь ли, оспорить опеку над дочерью, если ее мать встречается со всякими отвратительными личностями.

Кир сделал шаг к лестнице, но Искра схватила его за локоть.

- Не надо, - пробормотрала она.- Соседи и так, наверное, в шоке, не надо их пугать.

Она обратилась к Максу:

- Макс, я не дура, я в курсе, что это не повод отсудить у меня ребенка.

- Есть еще кое-что, - он похлопал себя по карману, - сканы твоих авиабилетов, распечатка приходов-уходов на работе… ты вообще не проводишь время с ребенком. Ее растит какая-то чужая женщина, а ты тем временем таскаешься с этим. Попробуй только поселиться с ним под одной крышей – и прощайся с Кларой: ни один судья не позволит тебе воспитывать ребенка вместе с наркоманом и педофилом.

- Чего? – взревел Кир, - да ты недоносок, я тебе сейчас покажу…

Искра буквально повисла у него на руке, а Макс опасливо поднялся на пару ступеней выше.

- Имей в виду, - сказал он громче, старясь перекрыть брань Кира, - я буду за тобой наблюдать и собирать доказательства. Я уже нашел пару шлюх, которые обслуживали его. Они обещали выложить на суде много интересного.

Кир резко застыл на месте. Искра почувствовала, что он обмяк и больше никуда не рвался. Он был растерян. Макс громко расхохотался.

- Ба! Видимо, реально, есть что скрывать! – сказал он. - Ну и отлично. Тогда сделай милость: не подходи близко к моей семье, долбаный извращенец! Или… или она сама тебя прогонит, - он кивнул на Искру. - Ведь так, милая? Ради нашей Клары ты что угодно сделаешь?

Искра молчала. Мысли спутались в какой-то ком, она никак не могла прийти к решению, вспомнить хоть какую-нибудь лазейку, закон… действительно ли все так, как говорил Макс? Скорее всего, да…

- Говори, чего тебе надо, - прорычал Кир, - сколько?

- Ладно, - Макс махнул рукой и снова оскалился, - не так быстро, голубок. Мне надо все взвесить, подумать. Ты знаешь, я ведь прилично поистратился на Искру. Она сидела у меня на шее два с лишним года, это все тоже надо учесть.

Искра вздохнула. Вот и началась та часть, которой она так не хотела демонстрировать Киру: то, чего она стыдилась в Максе больше всего, - его позорной алчности. Что думал сейчас Кир, слушая его? Не задавался ли он вопросом, неужели она настолько глупа, что она могла выбрать такого человека?

- Она родила тебе дочь, придурок, - процедил Кир.

- Фильтруй базар, это я тоже включу в счет, - радостно сказал Макс, - Короче, так: когда Искра придет в себя, пусть позвонит и пригласит меня куда-нибудь в приличное место, мы с ней посидим вдвоем и все обсудим. А ты ей дашь пустой подписанный чек. Если не зажадишь, - он громко заржал, словно сказал что-то ужасно забавное.

- Уходи, - пробормотала Искра.

Макс с некоторым беспокойством посмотрел на стоящего на его пути Кира, но Искра протянула руку и схватила его за запястье – ладонь Кира была сжата в кулак.

- Вот-вот, подержи бульдога, пока я пройду, - сказал Макс и рванул мимо них.

Кир не попытался его схватить. Только проводил мутным взглядом. Когда подъездная дверь закрылась за ним, Искра вздохнула и положила голову Киру на грудь. Они постояли так с секунду, а потом пошли наверх, за Кларой.

Глава 26

Не было и речи о том, чтобы Искре с Кларой оставаться ночью одним. Хотя Клара действительно совсем не испугалась того, что устроил Макс, никто не был уверен, что он не вздумает повторить это среди ночи, и не придет ломать дверь к ним в квартиру. Надо было отдать должное няне, этой спокойной и привыкшей к разным ситуациям женщине. Она сработала очень оперативно: сразу начала звонить Искре и, не дозвонившись, набрала номер Кира, который сохранила на всякий пожарный. Она отключила дверной звонок, врубила музыку погроме, чтобы шума за дверью не было слышно, и отвлекала Клару, пока за ней не пришла мать.

Когда Искра и Кир, объяснившись и извинившись за беспокойство перед няней, собрали малышку и вышли из подъезда, Кир сразу подхватил Клару на руки и понес ее машине. Искра не возражала. Они заехали домой, только чтобы собрать кое-какие вещи, и поехали прямиком к нему. По дороге он позвонил в тот самый ресторан, из которого они так поспешно сбежали, и заказал доставку еды на дом.

Малышка долго не могла угомониться. Квартира Кира оказалась для нее настоящей сокровищницей: столько поразительных вещей в одном месте она еще не встречала: модели самолетов и кораблей, заводные роботы, журналы с машинами, коробки с разным хламом, который можно было вынимать и рассматривать. Они не стали запрещать ей шалить, и она трогала абсолютно все, до чего доставала. Только когда она обезглавила одного из роботов, Кир сгреб ее в охапку и понес укладываться. Они еще долго возились, образуя кучу малу на кровати и разбрасывая подушки, но, наконец, успокоились. Кир, вынув из-под матраса подаренный Искрой томик Толкиена, принялся показывать девочке иллюстрации и объяснять их с преувеличенной важностью в голосе. Искра сидела поодаль, на краешке кресла и наблюдала за ними с молчаливой улыбкой. Настоящая семейная идиллия, подумала она. Надолго ли?

То, что Макс назвал Кира педофилом, до сих пор звенело у нее в ушах. Нет, она не верила в это, она прекрасно знала, что Кир не такой. Возможно, он и имел склонности к разврату, но не намного больше, чем другие мужчины. И он точно никогда не причинит зла ее дочери. Только вот возможно ли убедить в этом посторонних людей, сухих теток из органов опеки, судей и всех остальных, кто будет решать их судьбу? Если случится так, что Макс предъявит фотографии в суде, единственное, что ей останется, это отказаться от Кира, откреститься, списать все на мимолетный служебный роман. И, наверное, уволиться.

Кир, конечно же, даст ей чек для Макса, чтобы до этого не дошло. Но бывший так легко не отстанет. Он будет шантажировать ее вечно, тянуть деньги, играть на нервах. Пока не добьется своего и не испортит ей жизнь. Пока Кир не уйдет. Или пока она не решит уйти сама, чтобы покончить с этим фарсом. Сможет ли она? Сегодня, когда они летели на огромной скорости к Кларе и Искра перебирала в голове все те ужасные возможности, что уже могли произойти, она успела в отчаянии подумать: лишь бы Клара осталась с ней, цела и невредима. Ради этого она откажется от всего.

Искра заметила, что Кир отчаянно машет ей рукой, зовя подойти к кровати. Она приблизилась. Оказалось, что он хотел показать ей, как спит Клара. Конечно, он прежде этого не видел, и для него эта картина была особенно умилительной. Он навис над девочкой, подпер рукой подбородок и мечтательно улыбался, глядя, как она сложила пухлые кулачки на подушке, как подрагивали ее шелковые ресницы и как она смешно причмокивала во сне. Искра же просто слегка улыбнулась и прилегла рядом, с другого боку от спящей Клары.

- Я должна попросить у тебя прощения, - прошептала она.

Кир непонимающе поднял брови.

- За то, что не хотела подпускать тебя к своим проблемам, - пояснила она. - Я считала, что тебя это не касается. Я думала, что справлюсь сама, но оказалось…

- Это я должен просить прощения, - возразил он шепотом, - это из-за моих глупых поступков он тебя шантажирует.

- Он мог бы найти и что-нибудь другое. Ему не важно что – лишь бы достать меня. Даже повезло, что он нарыл только компромат на тебя. Я ведь тоже… не святая.

Кир промолчал на это, а она прикусила губу. Он прекрасно понял, о чем она.

- Вообще, - заговорил Кир, - это странно. Откуда у него эти фотографии?

Он вынул из заднего кармана несколько снимков.

- Такое впечатление, что за тобой какое-то время следили в каком-то клубе, - сказала Искра.

- Причем следили еще задолго до нашего с тобой знакомства,- произнес Кир, - как минимум, весь прошлый год. Потому что это, - он указал мизинцем на одно из фото, - было летом, а вот эта напасть, - он обвел тем же пальцем лицо девочки-подростком, - случилась со мной под Рождество, это была племянница моего знакомого. Я увидел ее в клубе, одну, пьяную вдрызг или чем-то обдолбанную, узнал, подошел. А она меня не узнала, повисла на мне, как… Я тогда просидел с ней весь вечер, чтобы какой-нибудь падальщик ее не увез, отпаивал успокоительными. Кое-как вызвонил ее родителей и отвез домой.

Искра не смогла скрыть вдоха облегчения.

- Выходит, Макс не мог это снимать. Он тогда еще ничего не знал о тебе, - сказала она.

- Значит, его кто-то этими снимками снабдил.

Искра выжидающе смотрела на Кира. Ему потребуется какое-то время, чтобы осознать, чьих это рук дело. Он, наконец, заметил, что она совсем не удивлена, и нахмурился.

- Искра, ты так спокойно смотришь на эти фотографии, будто…

- Я уже видела их, Кир. Мне присылали их с анонимного адреса.

- Когда? – он резко сел на кровати. Она села тоже.

- Неделю назад. Видимо, Максу их прислали так же, как и мне.

- И ты мне не сказала?

- Я не хотела, чтобы тот, кто это послал, добился своей цели.

- Какой цели?

- Поссорить нас.

Кир кивнул. Вид у него стал мрачный.

- Я думаю, что это кто-то с работы, - сказал он. - Факт распечатки и того, что его снабдили еще и копиями билетов, это подтверждают.

- И все? – не удержалась Искра.

Кир посмотрел на нее исподлобья.

- В смысле?

- А ты не думал, что есть только один человек, кто в курсе наших отношений?

Кир растерянно открыл рот.

- Нет.

- Только один человек может хотеть мешать нам быть вместе. Это Август.

- Нет. Это не он.

- Кир, подумай…

- Я хорошо его знаю. Он до такого не опустится, - перебил ее Кир, явно боясь того, что она может наговорить. - К тому же, вспомни, как-то в ресторане мы попались с тобой на глаза целой толпе ребят из офиса. И кто-нибудь из них, наверняка, пустил слух – я думаю, очень многие в курсе наших отношений. Не только Август.

- Фотографии были сделаны раньше. Да и повод все равно есть только у него.

Кир промолчал. Ему было нечего возразить, но и соглашаться с ней он не собирался.

- Давай сначала разберемся с твоим бывшим, - сказал он, поразмыслив, - а потом попробуем вычислить эту крысу. Когда пойдешь на встречу с Максом, попробуй выведать у него что-нибудь: откуда у него фото, и когда он их получил. Но сперва… мне нужно додумать план.

- План? – переспросила Искра.

- Конечно. Не хочешь же ты вечно кормить этого трутня? Нужно проучить его и сделать так, чтобы он больше никогда тебя не побеспокоил.

- Кир, ты меня пугаешь.

Он тихо рассмеялся.

- Не волнуйся. Думаю, обойдемся без криминала. Почти.

Он бодро встал, покрутил головой, разминая шею, ушел на кухню, включил кофемашину, вернулся в комнату, начал строчить что-то в своем телефоне, нетерпеливо почесал шершавый подбородок и взглянул на часы. Он снова напоминал ребенка, затеявшего увлекательную игру, глаза его блестели озорными искорками. Искра какое-то время наблюдала за ним, затем зевнула и опустила голову на подушку рядом с Кларой. Он накрыл ее одеялом, ласково коснулся губами ее лба и прошептал:

- Спи. А я займусь всем этим.

***

Кир так не отказался от своей затеи и всю ночь чатился с кем-то, засев на кухне. За завтраком он то и дело обменивался сообщениями в «вотсапе», по видимому, с несколькими людьми разом, причмокивал от удовольствия, посмеивался и пару раз громко рассмеялся чему-то. Под конец трапезы он заявил Искре, что всё уже придумал.

- Этот придурок не только отстанет от тебя, но и усвоит, что бывают вещи, за которые осуждают куда сильнее, чем за особые пристрастия в сексе, - сказал он, с довольным видом покачиваясь на стуле.

Искра только сердито поморщилась и указала ему взглядом на сидящую рядом Клару, которая старательно возила ложкой по тарелке с кашей и не обращала внимания на них. Кир скорчил виноватую рожицу и снова уткнулся в телефон.

Весь день Кир посвятил реализации своего сумасшедшего плана. Он несколько раз куда-то уезжал из офиса по чьему-то звонку, он вынул из машины автокресло, и вместо него теперь на заднем сиденье громоздились какие-то черные пакеты – он поклялся Искре, что это вовсе не для трупа Макса и что вообще он не собирается его убивать или калечить, но больше ничего не говорил, прося просто положиться на него.

Искре оставалось так и сделать. Она взяла Клару с собой на работу, потому что оставить ее с няней было пока страшно. Кир заверил Искру, что уже послезавтра девочка сможет вернуться к няне. Искре очень хотела надеяться, что так и будет. Включив на рабочем компьютере мультики и устроив Клару на своем месте, она села в уголок кабинета с ноутбуком на коленях и задумалась.

Труднее всего для нее было бездействовать и надеяться, что затея Кира не совсем бредовая. Искра привыкла полагаться на свои силы и решать все проблемы сама, а теперь она была полностью отстранена и даже не представляла, что же такое готовил Кир. Один раз он, запыхавшись, зашел к ней с каким-то списком в руках.

- Тебе есть с кем оставить Клару завтра вечером на пару часов? – спросил он.

Искра подумала про Анну и кивнула.

- Тогда…позвони Максу и назначь на завтра встречу в любом заведении из этого списка.

- А если он не согласится?

- Он же сам хотел, чтобы ты позвала его в приличное место. Да и не будете же вы разговаривать на улице: слава богу, холодно.

- А если он захочет прийти ко мне домой?

- Нет, домой не надо. Постарайся что-нибудь придумать. В крайнем случае, пусть он предложит любое кафе или ресторан, но только не дома.

Искра подумала и решила просто послать Максу смс. Лишний раз слышать его голос ей абсолютно не хотелось. Она назначила ему встречу в первом по списку ресторане под названием «Метрополь-континенталь», указала время – семь вечера, нажала «отправить» и исподлобья посмотрела на Кира.

- А придет ли? – в сомнении спросил он, помолчав.

- Прибежит, - мрачно ответила она.

- Может, стоит все-таки позвонить, чтобы знать точно? Заодно сказала бы, что ты согласна на всё и что деньги не проблема.

Она отрицательно покачала головой

- Если я сразу соглашусь принести ему деньги, то он уже на встрече затребует сумму вдвое больше, чем собирался, и на этом не остановится, в следующий раз обнаглеет так, что...

- Следующего раза не будет. Если все получится, то это ты сможешь трясти с него деньги, сколько хочешь.

Искру невольно передернуло.

- Я до такого не опустилась бы.

- Да знаю...

- Может, все-таки расскажешь, что ты задумал?

- Тогда не будет так интересно, - загадочно улыбнулся он

Искре не очень удавалось скрыть раздражение. Все это ей не нравилось: ее беспомощность, неведение, в котором она находилась. И, главное, ее ужасно тревожило то, что она целиком доверилась Киру, большому, шаловливому в ее глазах ребенку. Кир почувствовал, что она не в духе, и не стал задерживаться, попросил только написать на бумажке паспортные данные Макса и ушел. Несколько раз Искре звонил Август, разыскивая Кира. Судя по голосу, он был ужасно раздражен и едва находил в себе терпение вежливо разговаривать с ней, особенно после того как она отвечала, что не знает, где сейчас Кир.

В какой-то момент Кир объявился снова. Он позвонил Искре и ужасно взволнованным голосом спросил, нет ли у них с Максом какого-нибудь общего счета в банке.

- Был один, но там, скорее всего, ноль на счету давно или совсем копейки, - ответила она.

- Не важно, главное чтобы ты имела к нему доступ через сеть.

- Да иметь-то имею, только чем там управлять, денег-то нет.

- Не важно. Ты, главное, найди реквизиты и пришли мне… нет, лучше ничего не посылай, а напиши на бумажке, я зайду сам.

Все это было очень странно: какие-то махинации со счетами, звонки… Когда Кир зашел к ней через час, то как раз договаривался по телефону о чем-то немыслимом.

- Нужно что-нибудь крупное, что у вас есть? Хм... а в какой позе? – спрашивал он в трубку, - а лежачие есть кто-нибудь? И чтоб понатуральнее. Хорошо, утром приедет человек - выберет….

- Кир, что ты там еще готовишь? – с тревогой спросила Искра.

- Ничего особенного. Это просто для... усиления эффекта, - подмигнул ей Кир, - не волнуйся, малыш. Я обо всем позабочусь.

Вечером он снова отвез их с Кларой к себе домой и сразу же умчался куда-то, упомянув, что ему надо успеть заскочить в секс-шоп до закрытия. Искра предпочла думать, что ослышалась. Она заперлась на все замки, заказала пиццу и весь вечер играла с Кларой в кубики, в ожидании, когда вернется Кир. У нее не было желания ни готовить, ни работать: ужин бы у нее точно пригорел, а работу потом пришлось бы переделывать – мысли ее были целиком заняты завтрашним днем, предстоящей встречей с Максом, и ролью, которую ей придется сыграть в спектакле Кира, хотя она до сих пор не представляла себе, что там будет.

«Остается надеться, что он все-таки не собирается его убить, для убийства, наверное, надо готовиться как-то по-другому», - думала она, укрывая Клару одеялом и выключая верхний свет.

Самой ей, конечно, не спалось: голова побаливала от непрерывной тревоги, будто в мозгу постоянно мигала красная лампочка. И Искра, просто бродила по квартире, механически прибирая по местам разбросанные вещи Кира и игрушки Клары. Наконец она сдалась, села в кресло и развернула нетбук. Ей вспомнилось, что она так и не прочла письмо с пометкой «ответ», не до этого ей было. А сейчас… почему бы и не посмотреть его – все равно делать нечего, и бессонная ночь ей в любом случае гарантирована.

«Ты, конечно же, задавалась вопросом: почему ты?

Этот вопрос всегда интересует женщину, когда мужчина дает ей знать, что хочет ее: «Почему именно я? Почему ты выбрал меня?»

На самом деле этот короткий вопрос включает в себя много разных вопросов: За что? В какой момент? И главное: чем я отличаюсь от прочих женщин?

Действительно, чем ты отличаешься от других женщин? Знаешь ли ты сама ответ?

Знаешь ли ты сама о той колоссальной силе притяжения, которую таит твой взгляд? Конечно, знаешь. И мастерски пользуешься этим: вот ты смотришь на меня прямо, с вызовом – и я, пораженный, вижу в твоих глазах такое обещание, такой круговорот, что невольно тянусь к тебе, не в силах сопротивляться, делаю шаг, другой, готовый уже на все, забыв про всех… и тут ты вдруг опускаешь ресницы или отводишь глаза в сторону, говоришь что-нибудь будничное и отрезвляющее. И я, очнувшись от чар, спешу скорее отреагировать, отвечаю что угодно, лишь бы ты не уловила, не догадалась о своей власти надо мной. А потом приходит злость на себя за эту дурацкую слабость.

Конечно, это было позже, скажешь ты. А ведь женщину в вопросе «почему я?» всегда интересует первый раз: первое осознание, что да, именно ты и только ты.

Что ж, наша первая встреча была совсем не романтическим свиданием. И, войдя в кабинет в тот момент, я меньше всего рассчитывал найти там что-то для себя. Нет, мысли мои были далеки, я думал работе, думал о своем долге, и еще, я думал… о нем. И когда я увидел тебя, то сразу же вспомнил о нем еще больше: я подумал, невольно и сразу, как бы ты ему подошла. Как бы он был с тобой счастлив. Я не знал его мать лично, однако, увидев тебя, я подумал, что представлял себе ее именно такой: красивой, доброй, благородной и главное… живой и настоящей.

Я знаю: того что я ответил – недостаточно. И, возможно, теперь вопросов у тебя еще больше. Что ж, со временем я отвечу на все, в обмен на твое письмо. Хотя бы из одного слова.

Тот, кто тебя выбрал»

***

Искра перечитала письмо трижды. Да, теперь она точно знала, что не сможет уснуть этой ночью. Невозможно, нельзя, преступно уснуть ей сегодня одной, под теплым и уютным одеялом, вдали от него, не слыша тех слов, что он вынужден ей писать, а не шептать перед сном, не чувствуя его рук, его тепла, его запаха…

Она могла бы написать ему многое. Рассказать о том, что не спит этой ночью, о том, что готова хоть сейчас набросить первое, что попадется, и бежать в зимнюю темноту к нему. О том, что ее вопросы – никогда не кончатся. И что не нужно отвечать на них все, иначе он будет не он, она – не она. Ведь интерес к нам наполовину скроен из тайного и непостижимого. Раскроешь фокус – и волшебство закончится. Она может написать все это за одну минуту, второпях путаясь пальцами в кнопках, а потом...

Потом она напишет слово «но». И дальше будет писать уже неспешно, обдумывая каждое слово. И под утро, возможно, закончит. Список после слова «но» будет бесконечный, со множеством оправданий и никому не нужных пояснений. И имена Кира и Клары будут там в каждой строке.

И больше Август никогда ей не напишет.

Искра, вздохнула, не глядя, положила пальцы на клавиатуру и, в три удара набрав ответ, нажала на «отправить».

Глава 27

У входа в «Метрополь-континенталь» стояла группа людей. Кроме одного, огромного, как горилла, мужика с довольно страшноватым лицом, все остальные вовсе не смахивали на головорезов или наемных убийц. Несмотря на зимнюю погоду, одеты они были как-то небрежно, почти все распахнули куртки, кое у кого из драных джинсов торчали голые колени, на шеях виднелись яркие платки и арафатки. В этой компании были и женщины. Сильнее всего запомнились две: длинноногая, в тигровом пальто и с белой косой до поясницы, и маленькая, кучерявая кнопка, которую Искра со спины приняла за ребенка. Девушка держала за руку горрилоподобного мужчину, и от этого контрастного соседства казалась еще крохотнее.

Кир помахал им и, прежде чем подойти, повернулся к Искре.

- Держи, - сказал он и вложил в ее ладонь бумажный конвертик, вроде того в которые насыпают порошки в аптеках, – подсыпь ему в напиток.

- А если...

Кир ласково провел рукой по ее лицу, смахивая снежинки.

- Да прекрати ты так нервничать. У тебя голос дрожит, - сказал он с улыбкой.

- Просто холодно... Так что, если я не смогу подсыпать? Он мне не доверяет.

- Тогда я его оглушу кирпичом, - Кир было рассмеялся, но, увидев, как вытянулось лицо Искры, поспешил заверить: - Не волнуйся, если не сможешь, у нас есть запасной вариант: устроим у выхода бесплатную дегустацию элитных вин.

Искра подумала, что, наверное, хорошо, что она не в курсе того, что он затеял. Она бы выдала себя с потрохами, если бы знала, чего ожидать. А так, она просто слегка нервничала – еще бы, в ее ситуации это вполне нормально.

- Кто это? – спросила она, кивая на ожидающих Кира людей.

- Это мои друзья, сейчас я тебя с ними познакомлю, - он бросил взгляд на часы: до семи был еще час, но все же он явно торопился, - только быстро, потом сразу иди в зал, занимай столик.

Они подошли к компании у входа. Многие радостно заулюлюкали, увидев Кира. Один из парней негромко спросил, где он потерял своего белобрысого, но, не получив ответ, как-то сразу перестроился, подскочил к Искре и радостно пожал ей руку.

- Искра, - машинально представилась она, обращаясь к нему и еще к нескольким ребятам, уставившимся на нее.

- Оригинальный никнейм, - хихикнула девушка в тигровом, - А я – Пацифистка, слышала, может? Это близнецы Гук и Чек, Барон Мюнхгаузен, Плаценда, Иванович, Карьерист, Искательница и Рабинович с женой, - перечислила она.

Рабинович с женой, та самая контрастная пара, тут же прижались друг к другу поближе, чтобы было ясно, что это именно они и тут нет никакой ошибки.

- Искра... Не помню что-то я такого ника, - задумчиво протянул Чек или Гук.

- Она недавно в наших рядах, не надо ее смущать, - сказал Кир.

Все понимающе закивали и дружно отвернулись от нее, загалдели, общаясь между собой на разные темы. Кир вынул из кармана сверток и протянул его Рабиновичу.

- Это его экипировка, остальные в зале - пояснил Кир, - справишься?

- Хе-хе, спрашиваешь, - хохотнул великан, - я недавно догонял и насильно натягивал на четыре тела костюмы телепузиков. А тут... какой-то плащ всего лишь.

- Он имеет в виду Хэллоуин, - пояснила его жена, вынырнув у него из-под локтя. - Мы всем нашим детям заказали костюмы по интернету. А они не хотели их надевать.

- А я сказал, что я скорее лопну, чем они у меня пустят на ветер 400 баксов, - подхватил он. - Пришлось слегка попотеть, рукава я прилепил степлером, чтобы не содрали...

- Кошмар, – не удержалась Искра.

- Да врет он все, - встрял кто-то из ребят. - В итоге они все пришли на вечеринку с рожками и крыльями бабочек.

- Да, степлер ни к черту оказался, – согласился Рабинович.

Все дружно захохотали. Кир, воспользовавшись весельем, взял Искру за рукав и повел к входу в ресторан.

- Кто они такие? Что это еще за стрелка блоггеров? – спросила она.

- Ребята с форума для бисексуалов, - пожал плечами Кир. - Ты не волнуйся, они только кажутся несерьезными, на самом деле они все отличные и надежные, мы много раз друг другу помогали...

Искра подумала, что ставить под сомнение это уже нет времени. Кругом сплошной фарс...

- Целовать тебя при них... можно? – спросила она

- Можно, - заулыбался он.

Искра еще раз покосилась на группу его соумышленников, встретилась взглядом с Пацифисткой. Та тут же озорно облизнула губы и послала ей воздушный поцелуй. Искра поспешно отвернулась и потянулась к Киру. Он обхватил руками ее лицо, поцеловал и шепнул:

- Ну, с богом.

***

Первое, что увидел Макс, открыв глаза, было огромное, как блин, такое же жирное и пористое, лицо мужика из гардеробной. Только теперь он был не в форменной ресторанной ливрее, а в простом свитере и джинсах. На шее у него болтался какой-то бейдж - Макс не мог разобрать ни слова, только странную эмблему, смахивающую на похабное графическое исполнение термина «квадратный трехчлен». В глазах, однако, еще двоилось, поэтому возможно, что это ему только померещилось.

- Ну что, ваше преосвященство, вставайте уже, - сладким голосом обратился к нему гардеробщик. - Пора фотографии смотреть.

Макс облизнул пересохшие губы и присел, опершись на локти. Помещение, где он находился, было ему смутно знакомо: лепнина на стенах и потолке, вышивка на бархатных шторах, сдвинутые грудой в углу столы со стульями – все это он уже видел. Ему вообще очень много припоминалось, но весьма смутно. Он точно помнил, как пришел в «Метрополь-Континенталь», и его не пустили, потому что тот был закрыт на частную вечеринку-маскарад. Но потом оказалось, что войти можно при условии, что он наденет какой-то дурацкий плащ в гардеробе. Макс несколько раз тщетно пытался дозвониться до Искры, не смог, плюнул и, таки надев предложенный плащ, вошел в зал. Тут торчало много народу, все в плащах и масках – видимо, вечеринка была тематической, что-то под Дракулу. Судя по торжественной музыке, кого-то награждали. Несколько видеооператоров и фотографов тут же направили свои объективы на него. Макс не сразу сообразил закрыться рукой, и вспышки его ненадолго ослепили. Он остановился, щурясь и ища глазами Искру. В этот момент к нему с улыбкой подошел какой-то мужчина, пожал зачем-то руку, осведомился, кого Макс ищет и, затем проводил в бар в соседнем зале.

Дальше все вроде шло нормально, как он и предполагал. Последнее отчетливое воспоминание было... ах, ну, конечно же, эта стерва все-таки что-то ему подмешала!

Он хорошо помнил, как сидел с Искрой возле бара, значит, тогда все еще было в порядке. Здесь было поспокойнее – хотя бы удавалось поговорить. Правда, безрезультатно. Искра постоянно ерзала, цеплялась за свой телефон как за спасательный круг, и ее глаза - она всегда выдавала себя глазами – они были испуганными. Но Макс самонадеянно вообразил, что она всего лишь боится его, и поэтому совсем расслабился. Разговор не клеился: непонятно, на что она надеялась, но выяснилось, что ни чека, ни денег у нее с собой нет. Макса это слегка взбесило: он вынул конверт и показал ей документы, о которых говорил. Она, конечно, пыталась узнать, откуда это все у него. Обещала, что если он скажет, то получит свой чек. Если бы он еще знал ответ на ее вопрос! Вряд ли бы ее устроила история про то, что конверты ему подсунули под дверь.

Пришлось блефовать, пугать надежным источником и возможностью разведать еще много чего. Забавно, но его святоша-жена явно занервничала еще больше от этих слов. Макс про себя отметил, что капнуть поглубже действительно надо. Пожалуй, часть тех денег, что он получит от нее, надо будет вложить в детектива. Скорее всего, это вложение окупится сполна. Кто бы ни был его анонимный источник, Макс мысленно от души его благодарил. Лишь бы не пришлось с ним делиться.

Потом Искра начала изображать мученицу. С отрешенным видом заявила, что ничем помочь не может, что разговаривать по всем вопросам будет через адвоката. Но при этом она никуда не уходила, будто ждала чего-то... и как он не догадался тогда? Она ждала возможности. И та ей представилась: какой-то очередной маскарадный баклан, проходя мимо, задел Макса локтем. Пока они припирались, обмениваясь угрозами, она, видимо, и подсыпала свою дрянь к нему в стакан. Черт. Черт. Черт.

Наверное, сейчас его будут бить, допытываясь, где хранятся копии снимков. Макс, спустил ноги на землю, попал во что-то мокрое и посмотрел вниз. Под кушеткой, где он лежал, растеклась по полу красная лужа. Макс недоуменно осмотрел себя: цел. Одет в нелепый наряд - в черный плащ с каким-то ажурным воротом, на груди огромный и странный крест, но никаких ран нет. Чья же тогда кровь?

Кто-то нетерпеливо кашлянул. Макс посмотрел направо: а вот и тот, кого он ожидал увидеть: любовник Искры. Кир, кажется. Он сидел на стуле в сторонке от лужи и терпеливо ожидал, когда Макс удостоит его своим вниманием.

- Здороваться желания нет, - обратился он к Максу, - так что сразу к делу.

Макс покосился по сторонам: кроме гардеробщика и их двоих, в зале никого не было. Но срываться и убегать он благоразумно не стал: раз не он связан, значит, есть другие способы удержать его тут.

- Ну и? – спросил он, прочистив горло.

- Ну и... спешу поздравить тебя с назначением, - сказал Кир кисло, - сегодня в банкетном зале ресторана «Метрополь-континенталь» официально прошла церемония открытия филиала церкви Святого Сатаны, на которой ты был назначен прародителем и... как его там? – он обратился к гардеробщику, запамятовав.

- Антиепископом, кажется, - равнодушно ответил тот, жуя спичку.

- Ага, точно. Кир привстал, вынув из-под пятой точки конверт, - похож на тот твой с фотографиями, да? – сказал он, заметив взгляд Макса, - но это не твой. Тот можешь оставить себе на память, любоваться фотками зимними вечерами. Я даже могу тебе потом прислать еще. Мы их за свою долгую жизнь нащелкаем много, - он радостно подмигнул гардеробщику, а потом протянул конверт Максу, - а здесь кое-что посерьезнее. Береги его, все-таки официальные документы. Не все, правда, по-русски, так что я объясню.

Макс заглянул в конверт. Там действительно были какие-то документы, непонятные гербовые бумаги и письма. Кроме того, там было несколько фотографий. Макс вынул их, равнодушно уронил конверт в лужу и принялся просматривать.

Кир и гардеробщик переглянулись.

- Зря кидаешь, там, между прочим, и твой паспорт. Мы его позаимствовали, чтобы отсканировать, - сказал Кир.

Но Макс его не слышал. Округлив глаза до размера кофейных блюдец, он снова и снова листал фотографии...

- Хорошо ты вышел, - причмокивая от удовольствия, сказал Кир, - и никакого фотошопа, заметь.

- Особенно мне сцена жертвоприношения нравится, - хохотнул гардеробщик.

- Да, мне тоже. Хотя и остальное тоже удалось.

Макс не верил своим глазам. Вот он стоит на фото, занеся нож над связанным по ногам оленем: животное было настоящим, никаких сомнений. Вот он уже вонзил нож, и по туше стекает струями кровь... видимо, та самая, что и сейчас хлюпает под ногами. Макс машинально покосился на лужу и снова вернулся к фотографиям. А вот несколько женщин и мужчин в таких же, как у Макса плащах и в черных масках на лицах по очереди подходят к туше с блестящими кубками в руках. Они склоняются над трупом оленя, явно набирая в кубки кровь. Потом все дружно пьют, причем Макс восседает на каком-то подобии трона с таким же кубком в руках.

- Ну и что, что на многих фото у тебя глаза закрыты, - сказал Кир, - это ты от удовольствия их закрыл: кровь, видимо, вкусная очень. Да это и не важно, у нас есть видео, как ты добровольно входишь сюда, надеваешь плащ, входишь в банкетный зал и пожимаешь руку одному из служителей церкви. Кроме того, от твоего имени создан официальный русскоязычный сайт церкви, и ты объявил о сборе пожертвований на твой счет в банке. И знаешь, всего за один день ты собрал приличную сумму от анонимных... кхм, поклонников или фанатиков, уж не знаю терминологию, прости.

Макс открыл было рот, но Кир поспешил жестом остановить его и ответил на его вопрос заранее:

- Но не радуйся, все деньги ты уже перевел на счет головного офиса церкви, которая реально существует где-то в Мексике. А также тобою написан запрос главе этой самой церкви, где ты просишь разрешения открыть филиал у нас городе. И тебе, конечно, прислали положительный ответ, после такого-то вложения. Ну и, наконец, от тебя уже подано заявление в городской исполнительный комитет об официальной регистрации твоей церкви. Не думаю, конечно, что это получится, но, наверное, ты и не расстроишься. Тем более, что твоя супруга уже узнала о том, в каких жутких целях ты используешь ваш общий банковский счет, и завтра подаст заявку в банк о его закрытии. Ну вот и все, вроде ничего не забыл, - закончил Кир, выдохнув.

Макс наклонился и поднял мокрый конверт. От него попахивало томатом.

Внутри он нашел подтверждение рассказа Кира: распечатки переписки с церковью, копия заявления, бумаги из банка, и главное, красивое, в вензелях с черепами и перевернутыми крестами, официальное письмо о его, Макса, назначении в сан.

- Ты же все понял, да? – спросил Кир, зевая. – Я, если честно, так устал таскать твою тушу и выставлять ее в нужных позициях, что хотелось бы уже поскорее разъехаться. Было бы здорово, если бы ты тихо пришел на следующий развод и тихо подписал все бумаги, в том числе отказ от ребенка. Ну, а если нет, и ты все еще собираешься мериться... кхм, конвертиками, то вперед. Учти, что помимо этих доказательств, у меня есть достаточно денег, чтобы купить, кого нужно. А это, - он кивнул на пакет, - просто так, страховка. Ну и развлечение для друзей.

Мужик – гардеробщик подтвержадающе закивал и усмехнулся, что-то припоминая.

Макс встал. Теперь он понимал, что никто его тут не держит. Он может идти на все четыре стороны. Дверь в пустое фойе была приоткрыта. Судя по часам на его руке, была глубокая ночь.

- Если тебе интересно, то там есть адрес сайта твоей церкви. И еще, ты назначил следующее собрание прихожан на 32 декабря, - сказал Кир насмешливо, он уже встал и прошел к вешалке в углу, снял с нее шарф, набросил на шею. - Может, кто придет. Кажется, в массовку забрела парочка левых людей с улицы...

Ярость Макса было трудно с чем-то соизмерить. Все усилия, все планы – напрасно. Этот долбанный извращенец его переиграл. Макс сделал над собой усилие, чтобы двинуться дальше, а не развернуться и прибить его. Под ногами прокатилась бутылка от шампанского, скрипнуло черное «конфетти».

- И больше никогда ее не беспокой, - услышал Макс вдогонку. – ты ей не нужен.

С самообладанием у него всегда было туго. Он быстро остановился, нагнулся и поднял бутылку.

- Эй, пидор, - позвал он и, прежде чем гардеробщик успел предупреждающе гаркнуть, метко запустил ее Киру в голову.

***

Звонок среди ночи редко кому приносит хорошие новости.

Уютная домашняя тишина, подсвеченная ночником, сразу превратилась в страшноватую, холодную мглу с тревожным пятном света в углу. На столе засветился прямоугольником сотовый и зазвучал приятный голос Adele с песней о падающих небесах. Искра вздрогнула. Ее только-только начинала одолевать дрема после трех часов сидения без движения. Она не ждала никаких звонков: Кир сказал, что приедет утром перед работой и расскажет, как все было.

Значит, что-то пошло не так.

На экране отобразился номер Кира: Искра так и не внесла его в записную книжку, но знала его наизусть. Если кому-то в руки попадется ее телефон, то там можно будет прочитать массу приятных смсок от незнакомца и всё. Конспирация от коллег, чтоб ее.

На том конце провода был не Кир.

- Искра, - обратился к ней чужой женский голос. – Тут случилось несча... вобщем, Кир в больнице.

Искра переспросила, непонимающе морщась. Как в больнице? Кир, ее веселый и озорной Кир, который собирался сегодня просто пережить очередное приключение? С которым была толпа друзей, у которого все было под контролем? Может, эта девушка что-то напутала?

- Мы заедем за тобой, дай только адрес, - сказала девушка.

- Я не могу, - ответила Искра, - у меня ребенок спит.

Девушка с кем-то что-то обсуждала, прикрыв трубку рукой.

- Сколько ему?

- Ей. Два года.

- Ровесница моей младшей, - зачем-то пробормотала девушка, - я с ней посижу.

Искра провела рукой по лицу, сгоняя остатки дремы. Все не то, все не так... может, она все-таки спит? Все было нормально, и Кир обещал, что будет еще лучше. Как он мог так ее обмануть?

- Подожди, что с ним? – спросила она, силясь сохранять спокойный тон

- Он... короче, он получил серьезную травму

- Сломал что-то? Упал? Порезался?

Собеседница слишком долго молчала, прежде чем ответить.

- Мы не знаем насколько все серьезно.

Искра почувствовала, как в трубке звенит напряженная тишина. На том конце терпеливо ждали ее ответа.

- А кто это? – спросила Искра, даже не задумываясь как нелепо спрашивать это спустя несколько минут общения.

- Я – Рива, жена Рабиновича. Ты не волнуйся, Искра. Я посижу с твоей дочкой, мы с ней нормально поладим, у меня у самой четверо...

- А... – Искра вспомнила крохотную девушку рядом с огромным горрилоподобным мужиком. Парочкафриков с форума бисексуалов, которые рассказывали вчера историю про костюмы телепузиков и степлер.

- Я лучше возьму ее с собой, - пробормотала Искра и положила трубку.

Через секунду Рива перезвонила и напомнила, что они не знают адреса. Искра подумала, что и сама толком его не знает: разве только улицу, и еще она могла посмотреть табличку на двери. В голове была какая-то каша. Она растерянно объяснила, что находится у Кира дома. Рива ответила, что они знают, где это. И положила трубку.

Клара даже не открыла глаза, пока Искра натягивала ей поверх пижамы джинсы, свитер и куртку. Однажды ей уже приходилось поступать точно так же, когда глубокой ночью она решилась уйти от Макса. Бедный ребенок... Искра прошептала ей что-то ласковое, уложила головой себе на плечо, подняла и вынесла в прихожую.

Все-таки, она была неприспособленной матерью. Нужно было сначала одеться самой, а потом уже браться за Клару. Искра запустила ноги в огромные угги Кира, которые тот обычно таскал вместо тапок, набросила на свободное плечо пальто. В последний момент она подумала, что, наверное, надо было взять с собой побольше денег – в кармане позвякивала только сдача из супермаркета. В дверь осторожно поскреблись: Искра с трудом справилась с замками, балансируя чтобы удержать на себе пальто и ребенка. Вошла Рива, взлохмаченная, видимо, тоже поднятая с постели, молча взяла на руки Клару и вышла на лестницу ждать. Искра оббежала квартиру, собирая ключи, телефон, деньги. Мельком увидела в зеркале перепуганное привидение с синяками под глазами, махнула на него рукой и вышла.

Во дворе урчал мотором темный внедорожник, со всех сторон обвешанный кенгурятниками и прочей защитой. На водительском сиденье проглядывался огромный профиль Рабиновича. Искра молча села назад, прижав к себе спящую Клару, здороваться первой как-то не хотелось. Рива помогла ей устроиться поудобнее и села вперед к мужу. Едва ее дверь захлопнулась, как машина сорвалась с места и нырнула в подворотню.

- Короче, Кир получил бутылкой по голове. И, видимо, в ВДВ он не служил, - мрачно сострил Рабинович, орудуя рулем, словно штурвалом, - я не очень разбираюсь, что к чему, в «скорой» сказали ушиб головного мозга. Ну и порезы по всему затылку. Ты поэтому не пугайся, когда увидишь меня на свету, я ведь его нес на руках, ну и...

- Как это вышло?

- Ну... это... наш пациент в него швырнул на прощание. И сбежал. Честно, вообще не ожидали от него такого, он казался таким жалким.

По голосу Рабиновича было ясно, что он чувствовал свою вину. Хотя, по сути, в чем виноват этот бедолага, отец четверых детей, который уже столько часов тратит на решение чьих-то проблем?

Это она во всем виновата: втянула во все это Кира, и неизвестно что теперь с ним будет. И ведь она прекрасно знала, на что способен Макс, но не предупредила Кира. Если с ним что-то случится, это будет целиком ее вина и больше ничья.

- Что значит – ушиб мозга? – спросила она тихо. - Это как сотрясение?

- Я сразу это спросил - сказали, что серьезнее. Поэтому мы сразу позвонили тебе.

- Ты извини, мы не знали, что у тебя ребенок, - сказала Рива, - И вообще, так все глупо вышло... мы даже не знакомы до сих пор. Я – Рива, если полностью, то Ревекка, а он - ...

Ее муж недовольно кашлянул, перебивая ее, но она только махнула на него рукой, продолжая:

- А он – Калман, - и сменив тон на презрительный, но тихий, добавила: - Играют всё в конспираторов, хотя его каждая собака в городе знает, и всему форуму давно известно, кто такой на самом деле Рабинович, где он живет и где работает.

- Да и вообще, там многие друг друга знают по имени и фамилии, - сказал Калман. - Просто это как бы не принято – мы стараемся соблюдать конфиденциальность, чтобы не смущать друг друга. Вот в одном из моих магазинов мама Карьериста работает кассиршей. А его учил как в первый раз подойти к мальчику в клубе, что говорить. Как-то хм...

- Понятно, - поспешила перебить его Искра.

Странная это была парочка, еще более странная, чем казалось на первый взгляд. Оставшуюся часть дороги Искра пыталась отвлечься от подступающей паники размышлениями о том, что же в них двоих ей кажется особенно необычным. И вскоре она поняла: необычной казалась их привязанность друг к другу, казалось, ее можно увидеть и потрогать, эту светящуюся связь между ними – этот толстый, нерушимый канат, связывающий огромного великана и маленькую девушку, непостижимым образом оказавшуюся четырежды матерью. Кто, интересно, из них двоих – бисексуал? Или оба? И как это совместимо с такой будничной семейной жизнью, бизнесом, детьми?

Машина заехала на парковку городской больницы. Калман выскочил, оббежал машину вокруг, бережно, как ребенка, вынул Риву и поставил ее на землю, потом они дружно помогли выбраться Искре. Калман взял у нее из рук Клару, умело уложил ее на одну свою огромную руку, второй - выцепил из недр машины одеяло и набросил на ребенка. Они буквально побежали в здание. И вот тут-то, на бегу, Искра почувствовала-таки, как ее настиг ужас: Кира может больше не быть на этом свете. А вместе с ним не станет и ее. Взорвется вселенная. Останутся сироты. Опустеет душа. Угаснет разум.

В холле больницы, при нормальном освещении она невольно отпрянула, рассмотрев Калмана. К ее горлу подкатил комок, сердце бешено забилось: на его плечах багровели кровавые пятна.

Глава 28

В закутке коридора, у дверей в реанимацию, под невнятно бормочущим стареньким телевизором сидело еще несколько представителей би-форума. Близнецы Гук и Чек дружно освободили места для Искры. В реанимацию ее, конечно, не пустили. Строгая медсестра вытолкнула ее за двери, сказав только, что Кир без сознания и делать ей там нечего. Калман уложил Клару в дальнем углу на диване и ушел попросить у медсестры белый халат – его явно смущало, как все вокруг отводят от него взгляды.

- Врач сказал, что ушиб средней тяжести, должен прийти в сознание, но когда – не знают, – сообщил кто-то из ребят.

Искра почувствовала, как отпускают щемящие сердце клещи. Он очнется. Лишь бы скорее, лишь бы без последствий – этого она себе не простит.

- Не бзди, он крепкий парень. Хотя, конечно, ему прилично досталось, - ободряюще сказала Пацифистка. Ее она едва узнала: сейчас та была без макияжа, волосы были упрятаны под красную вязаную шапку, тигровое пальто сменилось серой курткой.

- Когда это случилось, мы все уже разъехались по домам и почти все спали, - пояснила она Искре свой внешний вид. - Блин, ведь все прошло удачно, поржали много...

- Видимо, слишком много, - мрачно перебила ее Рива.

Все тут же дружно уставились в пол: похоже, маленькую Ревекку тут побаивались.

- Ну спасибо, что приехали, - пробормотала Искра, чувствуя, что должна хоть что-то сказать.

- Это ведь и наша вина отчасти. План-то разрабатывали все вместе, - сказал один из близнецов смущенно.

- В чате скайпа, - подхватил второй, - Кир вообще хотел просто инсценировать групповушку, списался с нами и с Плацендой. А потом мы начали генерировать идеи, подключили остальных, выдумывать, как бы все устроить поржачнее, все началось с идеи использовать какое-нибудь животное. А потом Калман придумал про сатанистов, Карьерист замутил с сайтом, девчонки вместе с Киром письмо написали. Мы даже нашли чучело оленя – как настоящее...

Искра не очень понимала, о чем он говорит, но ей и не хотелось понимать. Пусть говорит что-нибудь, забивает эфир, лишь бы не было напряженной тишины ожидания. Это она перенести стойко не сможет.

И тут в помещении появился тот, кого Искра вообще не ожидала увидеть. Август. Он хоть и двигался абсолютно бесшумно и незаметно, но тут же привлек к себе всеобщее внимание, впрочем, как и всегда. На фоне всех остальных, сонных, растрепанных, одетых во что попало, Август выглядел так, словно его привезли откуда-то с гламурной вечеринки: из-под кожаного пальто с меховым подкладом виднелась рубашка из белого шелка, в ослабленном узле галстука поблескивала жемчужина.

- О, Леголас! – с благоговением в голосе воскликнула Пацифистка. Все смотрели на него выжидающе. А он не спешил проявлять каких-либо эмоций, скользя взглядом по лицам.

Искра невольно поморщилась. И от дурацкого никнейма, и от того, что даже здесь он не изменял себе: ходячий бог собственной персоной.

-Тебе кто-то позвонил? – спросила Искра, вставая.

Август повернулся к ней. Судя по тому, как его каменная маска сменилась на живое человеческое лицо, с беспокойством в глазах и морщинками на переносице, именно ее он и искал среди всех лиц. Подошел, зачем-то протянул к ней руку в коричневой перчатке, в последний момент, будто не решившись обнять, вцепился в пуговицу на ее пальто, опустил глаза:

- Мой номер значится у него в страховке, на случай, если что случится, - сказал он негромко.

- А, ну да....

Они замолчали. Он ничего не спрашивал, должно быть, разузнал все в приемной. А ей нечего было больше сказать ему. По крайней мере, здесь и сейчас. Разве только...

- Мне страшно.

И тогда он обнял ее. Потянул к себе за пуговицу, положил руки ей на спину, сжал. Поверх его плеча, сквозь пелену предательских слез Искра видела, как потихоньку встают и гуськом выходят вон би-формчане. Вскоре, кроме них двоих, тут остался только спящий на диване комочек в смешной зеленой шапке.

Август отстранился, стянул перчатки и отошел к одному из пустых диванов.

- Присяду, - сказал он, будто извиняясь, - вторую ночь на ногах. Работа....

Он покосился на спящую Клару и больше ничего не сказал. Искра осталась стоять под дверью реанимации.

- Искра, - громким шепотом позвал ее кто-то. Она подняла глаза и увидела выглядывающую из-за угла Риву, - давай я заберу к нам девочку. Не бойся...

Искра растерянно замотала головой.

- Иди, Ревекка, - устало сказал Август, не поднимая на нее глаз, - Искра привыкла все тянуть сама.

Рива пожала плечами, махнула рукой в неопределенном направлении и ушла.

- Ты, конечно, винишь во всем меня, - сказала Искра через несколько минут молчания. - Правильно делаешь.

- Кир постоянно попадает во всякие передряги, - хмуро ответил Август, - и ты тут ни при чем. Он просто обожает приключения, не может пропустить ни одно. И если их нет, начинает их себе придумывать. Проблема, которую можно было решить всего двумя звонками, для него просто стала... поводом повыпендриваться.

- Кто тебе рассказал?

- Женька. Пацифистка. Но мне интересны подробности. Если не возражаешь, я бы хотел получить их от тебя, а не через десятые руки.

Искра кивнула. Почему-то ей сейчас казалось, что она отчитывается за случившееся перед кем-то из родителей Кира.

- Когда начался шантаж?

- Позавчера. Вернее, уже позапозавчера. В понедельник. Скорее всего, именно тогда Макс и получил компромат на Кира.

- Интересно…

- Что интересно?

- Интересно, что это произошло именно в понедельник.

- В смысле?

- Да так, может, это и неважно. Просто совпадение. Так значит, в понедельник, - сказал он с неохотой. - А что за компромат?

- Фотографии. Кто-то снимал Кира в клубе с разными девушками и парнями. Сначала эти снимки прислали мне, а через несколько дней, видимо, Максу.

- И всего лишь? – Август тяжело вздохнул. - Источник, конечно же, не вычислили?

Она промолчала. Он задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

- Будь добра, пришли мне координаты твоего бывшего, где его можно найти, чем занимается и прочее.

А теперь ей казалось, что она общается с ним, как на работе: получает поручения и кивает, обязуясь все исполнить в срок. До чего же неприятно.

- Да уж… - между тем сказал Август, - как я себе и представлял, Кир наломал дров из-за какого-то пустяка. Он в своем стиле: привлек к этому массу левых, непричастных людей. О последствиях, о том, что они могут всё это разболтать направо и налево, он , конечно, не думал. Как всегда.

- Август, он искренне хотел помочь.

- Помочь вынести шкаф можно через дверь, а не через форточку, - проворчал Август и отвернулся к телевизору, давая знать, что возражений не потерпит.

- Боже, не позавидовала бы я твоей жене, - пробормотала Искра, начиная расхаживать взад и вперед под дверью. Нервы уже начали сдавать, а ведь они находились в одной комнате всего минут десять.

- Кому-кому? – переспросил Август, забыв про телевизор. В глазах его прыгали смешинки. Искру просто взбесила такая перемена в его настроении.

- Очень смешно! Он там... без сознания, а ты... – она запнулась, не зная, как описать его поведение: он не смеялся и даже не улыбался, он просто издевательски смотрел на нее и явно ожидал чего-то забавного.

- У него крепкая голова. Знаешь, сколько раз он падал со своего гребанного мотоцикла - и ничего, жив, - сказал Август спокойно, - раз уж ты с ним, привыкай, ты тут частенько будешь ночевать.

А вот это уже было похоже на иронию. Вот, мол, получи. Искра попробовала просверлить Августа его же фирменным взглядом, от которого обычно хочется куда-нибудь исчезнуть. Тот только поерзал на месте, словно устраиваясь поудобнее, но глаз не отвел.

- А ты, оказывается, бездушен не только к посторонним, - сказала Искра.

Август криво ухмыльнулся.

- Да, я вообще довольно неприятный тип, - сказал он

Похоже, ночь будет бесконечно длинной, подумала Искра. Она, наконец, сняла пальто, наплевав на то, что под ним у нее только длинная рубашка в клеточку, и села на диван в ногах у Клары. Чтобы как-то убить время и прекратить мысленно истязать себя за то, что случилось, она вынула телефон и открыла свой почтовый ящик.

Всего одно новое письмо. От него.

«Еще, говоришь?

Такое короткое слово, но такое многозначное. Чего именно ты хочешь “еще”? Я склонен понимать это так, как мне бы хотелось. Ты не возражаешь? Ведь потому ты и написала так неоднозначно, давая мне волю решать самому. Итак, я решил за тебя. Так значит, еще... Да ты и так получила уже всё, что только можно было тебе отдать. Больше – я не могу, не умею, не научен. Он – может, я – нет.

Я никогда не волновался по поводу того, насколько я нормален, согласно общепринятым нормам. Однако с недавних пор я стал задаваться таким вопросом: нормально ли – чувствовать то, что чувствую я к тебе? Как ты считаешь, нормально ли, заподозрив женщину в обмане, в измене – возжелать ее еще больше? Понимать, что налет порочности красит ее еще больше, придает ей еще больше загадочности?

И вдруг оказывается, что тебе этого мало, мало того, что я тебе пишу, что я чувствую, что сомневаюсь. Ты хочешь еще больше. Твоя ненасытность в купе с порочностью просто сводит с ума. Неужели ты действительно хочешь этого? Подумай хорошенько. Если ты придешь ко мне, то я тебя приму, ослепленный твоей игрой. Но знай, что это – не навсегда, что однажды я прозрею. И я снова вспомню о нем. И о том, как ты с ним поступила. Как мы оба поступили.

И тогда я тебя не прощу.

Еще не поздно сказать «нет».

Искра почувствовала на себе его взгляд. Она погасила телефон и отвернулась. Она поняла, что допустила огромную ошибку, написав ему ответ. Больше она этого делать не будет. Сегодня она поняла, как хрупко ее счастье. Нельзя с этим играть.

***

В семь утра им разрешили войти к Киру на одну минуту. Он лежал, окруженный со всех сторон ширмами, цвет его лица сливался с бинтами на голове, губы потрескались, глаза ввалились, скулы будто обвели грифельным карандашом. И только проступившая щетина и слабая улыбка казались знакомыми. И главное - он был жив, был в сознании.

Искра не нашла где сесть и просто опустилась на пол, прижалась щекой к его руке и прошептала:

- Боже, в следующий раз я убью тебя за такое.

- Ты всегда умела быть благодарной, - ответил Кир, улыбаясь, и посмотрел на стоявшего в стороне Августа. – Эй, и ты тут...

- Конечно. Как всегда, - сказал тот с достоинством.

- Да... все-таки, ты меня нашел, - сказал он слегка виновато. - Как там дела?

- О работе потом. Отдохни пока, все равно от тебя теперь нет никакого толку.

- Ты мог умереть, понимаешь? Больше не затевай ничего такого, пожалуйста, - взмолилась Искра. - Пусть этот придурок судится со мной до посинения, это все ерунда...

- Нет, я не мог умереть, - возразил Кир. - Если бы я умер... знаете, каким бы было последнее слово, которое я услышал перед смертью?

- Какое? – хором спросили Август и Искра.

- Пидор, - лицо Кира исказилось болезненной гримасой, - простите... не могу смеяться... очень болит голова.

- Ох, ну меня радует, что ты не отозвался на него, - хмыкнул Август, - иначе осколки выковыривали бы из твоего хорошенького лица, а не затылка.

Кир снова поморщился, подавив смешок. Искра сердито посмотрела на Августа, но тот даже не взглянул на нее.

- Так что, подаем на него? – спросил он Кира.

- Ну тогда нам придется объяснять очень многое, - сказал Кир, - что мы там делали, зачем и все такое... то, что он швырнул в меня бутылку, нам только на руку – теперь он и сам не сможет обратиться в полицию.

- Он мог тебя убить. У него разряд по метанию молота, - пробормотала Искра.

- О таких вещах надо было раньше предупреждать, - заметил Август.

И куда подевалось его равнодушие, которое он буквально излучал в комнате ожидания?

За ширму заглянула медсестра и попросила их закругляться с визитом. Искра наклонилась, чтобы поцеловать Кира и тот шепнул ей:

- Надеюсь, ты не очень огорчишься, что меня обрили.

- Я этого не переживу, - с усмешкой прошептала в ответ Искра. - А почему шепотом?

- Не хочу, чтобы он злорадствовал заранее.

- Я ему не позволю, теперь я буду тебя защищать.

Когда они закончили целоваться, Август уже вышел. Искра нашла его в коридоре сидящим на диване возле спящей Клары.

- Я отпустил медсестру, которая за ней присматривала, - сказал он сухо.

- Спасибо. Я отвезу ее к няне и через час приеду на работу.

- Как хочешь, - пожал он плечами, но с места не двинулся, - хотя я мог бы подбросить вас в обмен на чашку кофе.

- Это совершенно лишнее, я вызову такси, Искра подняла Клару и двинулась к выходу.

- Тебе жалко для меня кофе? – удивился Август, следуя за ней по пятам.

- Мне кажется, это немного неуместно... в данной ситуации – зазывать тебя к себе.

- Вынесешь кофе в машину. Я абсолютно не горю желанием напрашиваться в гости ранним утром. Просто без кофеина я рискую уснуть за рулем.

Как легко он умел заставить ее чувствовать себя глупо!

- Просто... у меня дома бардак, - сказала она зачем-то, еще больше злясь на свои никчемные оправдания.

Август как будто не услышал, только обогнал ее и махнул рукой, чтобы следовала за ним. Искра вздохнула и сдалась. Она слишком устала, чтобы искать сейчас такси – две прошлые бессонные ночи давали о себе знать. А ведь ее ждала работа, которую не отложишь, а вечером надо будет обязательно навестить Кира. По-хорошему, ей стоило бы вообще дежурить у него ночами, но это было невозможно.

По дороге они почти не разговаривали. Только в один момент, когда сонная Клара недовольно заворчала во сне и, махнув рукой, царапнула Искру по лицу, Август, наблюдая это в зеркале заднего вида, ехидно заметил:

- А тебе, видимо, мало одного ребенка?

- О чем ты?

- О Кире, конечно. Ты смотришь на него точно так же, как на дочь.

- Да, я смотрю на них обоих с любовью.

- А тебе не кажется, что любовь между мужчиной и женщиной должна быть несколько... иной?

- Абсолютно не кажется, - уверенно ответила Искра. - На мой взгляд, такие отношения как раз лучше, чем какой-то трепет, обожание, вожделение... это – неравные отношения, и в них всегда будет тяжело.

- Ты вправду так думаешь? – удивленно поднял брови Август. – А как же страсть? Откуда она возьмется в таких отношениях?

- Возьмется. Уже есть, - с вызовом ответила Искра

- Если она у тебя взялась после случившегося, то смею тебя разочаровать, но это не страсть, это адреналин в тебе бушует. Ровные отношения скучны, Искра, и ты скоро это поймешь. Всегда нужен какой-то катализатор. Не будет же Кир периодически рисковать башкой и совершать глупые подвиги, чтобы добиться от тебя какого-то всплеска...

- Вообще-то, Август, я уже состояла в неровных, как ты это называешь, отношениях. Они прилично попортили мне жизнь, и в итоге я никак не могу их разорвать, потому что у моего бывшего снесло крышу на этой почве. Уж поверь мне, я знаю, что говорю: между мужчиной и женщиной, в первую очередь, должна быть дружба, взаимопонимание. У нас с Киром все это есть, и я очень ценю это. А эмоции и все остальное приложится.

- Я об этом поразмыслю на досуге, - помолчав, сказал Август.

Глава 29

Искра едва дождалась окончания рабочего дня. Во-первых, потому что тревога за состояние Кира еще не отпустила ее до конца и, во-вторых, потому что ей ужасно хотелось выспаться: она уже третьи сутки была на ногах. По дороге в больницу Искра взяла с собой в такси большой стакан крепкого кофе, серьезно опасаясь, что задремлет в дороге. Но мысли держали ее в тонусе гораздо лучше любого кофеина: глядя на тянущуюся вперед серую ленту дороги, она задумалась о будущем.

Что ждет их с Киром теперь? Чего стоит тот поступок, который он совершил для нее? Как она может отблагодарить его? Может, ей стоит предложить ему жить вместе, когда он выпишется? Или не нужно? ведь уж чего-чего, а жалости Кир не потерпит. Хотя какая тут может быть жалость? Она хочет позаботиться о нем, вот и все. Она хочет быть с ним. Заканчивать каждый день с ним и начинать новый. У них все должно быть замечательно. Только вот, она никак не могла понять, как одновременно с любовью к Киру в ней уживается чувство к другому мужчине, не менее сильное? Ведь так не бывает. Если человек говорит, что любит сразу двоих, ему всегда компетентно заявляют: на самом деле, ты не любишь ни одного из них. Ах, побывали бы те компетентные диагнозодаватели на ее месте!

В приемной Искра узнала, что Кир уже переведен в отдельную палату. С трудом преодолев ряд ступенек, нагруженная пакетами с фруктами и соками, она приостановилась у двери в его палату, чтобы отдышаться.

- Алина, у вас легкая рука, - услышала она голос Кира и, снедаемая не самым приятным чувством любопытства, заглянула в приоткрытый дверной проем.

Кир полулежал на койке у окна. Цвет его лица стал немного лучше, да и вообще вид у него был живее, чем утром. Он озорно улыбался молоденькой медсестре, которая, не слишком натурально изображала смущение, медленно приклеивая иглу на сгибе его локтя. Искра с неудовольствием подумала, что эта медсестричка сильно смахивает на танцовщицу стриптиза со своим вульгарным коротким халатиком, торчащими из-под шапочки взбитыми завитушками и высоковатыми для ее профессии каблуками. А больше всего сходства добавляло то, как она обхватила рукой стойку для капельницы. Кир насмешливо ухмылялся. Не исключено, что он тоже это подметил.

Прежде чем войти, Искра поправила прическу и с сожалением подумала, что стоило бы ей, наверное, съездить домой и переодеться во что-то поинтереснее: куда ее строгому платью до короткого белого халатика! Что ж, придется брать тем, что есть.

- Эй, ну как, тебе лучше? — громко спросила, переступая через порог.

Кир просиял, увидев ее. А вот медсестра явно не обрадовалась. Видимо, отсутствие у Кира на пальце кольца вызывало у нее кое-какие надежды. Но те взгляды, которыми пациент и его посетительница обменялись друг с другом, всё разрушили.

- Вы можете идти, - сказала Искра, даже не глядя на медсестру, - я о нем позабочусь.

- Ему еще надо замерить температуру, - не слишком любезно отозвалась девушка, вынимая из кармана градусник.

- Сделаем, - Искра ловко выхватила градусник у нее из рук и наклонилась к Киру за поцелуем.

- При твоем появлении у меня явно температура поднялась, - сказал он ей в губы.

Искра с удовлетворением услышала, как медсестра процокала каблуками к двери.

Она прижалась к нему поближе, с невиданным прежде наслаждением, ощущая, как приятно может царапать кожу его щетина. Такой родной и приятный запах – запах огня и дерева – смешался с запахом и привкусом лекарств. Наверное, вот так пахнут лесные опиаты и наркотические растения – головокружительно, до галлюцинаций. Кир провел рукой по ее волосам, коснулся шеи, скользнул к вырезу на груди. Он был горяч, его дыхание почти обжигало ей лицо. В глазах его начинали зарождаться знакомые огоньки пламени.

Искра отпрянула.

-У тебя, кажется, игла сместилась от капельницы, - сказала она, не в силах оторвать от него взгляд, - сейчас выскочит из вены.

- Наплевать, - прорычал он и потянулся к ней, - если что, позову медсестру...

- Тогда получится, что я наврала, обещав о тебе позаботиться, - Искра уперлась руками ему в грудь, заставляя лечь. - Я поправлю иглу, если ты не против.

- О... даже если ты этого прежде не делала, отказать тебе я не смогу.

Искра нарочно не стала его переубеждать. Ей было интересно посмотреть, действительно ли он доверится ей, не зная, каков у нее опыт. Она содрала пластырь с его руки, взяла иглу двумя пальцами у основания, и, помедлив, задумчиво спросила:

- Ты знаешь, почему слово «доверие» не бывает во множественном числе?

- Почему? – Кир не сводил глаз с иглы в ее руках.

- Потому что оно не может множественным. Его не может быть много или мало. Оно не может быть частичным. Доверие либо есть, либо его нет, и всё.

С этими словами она ловко, одним быстрым движением продвинула иглу по ходу кровотока, и закрепила ее лейкопластырем. Кир даже не вздрогнул.

- Ты прошла медсестринские курсы, я читал твое резюме, - сказал он с улыбкой, – но твой монолог про доверие был неподражаем.

Они дружно расхохотались.

Молоденькая медсестра, проходя мимо по коридору, печально кивнула самой себе, подтверждая свои предположения: если эти двое, оставаясь наедине, умеют не только молчать, но и смеяться хором, значит, у нее точно нет никаких шансов.

Отсмеявшись, Кир рассказал Искре, что уже успел завести дружбу с несколькими медсестрами, и это значительно скрасило ему пребывание в больнице.

- Ты не представляешь, что творит шоколад плюс моя улыбка! – говорил он, пока Искра встряхивала градусник, - они постоянно заглядывают, спрашивают как мои дела, одеялко поправляют, уколы колют осторожно, заботятся... даже предлагали на ночь книжку почитать.

- Думаю, тут дело не в шоколадках, - сказала Искра, наигранно хмурясь, - а именно в улыбке. Подними руку, надо замерить температуру.

- Так ты считаешь, что я зря на них трачусь? – задумчиво спросил Кир. - Хм, надо как-нибудь попробовать без шоколада и сравнить...

- Обязательно расскажи потом о результатах, - кивнула Искра.- Построим сравнительную таблицу, проведем анализ работы твоих медсестричек. Когда к тебе на осмотр зайдет зав.отделением, ты под шумок пропихни ему наши услуги.

- Хочешь отобрать хлеб у спаниелей Августа? – улыбнулся Кир. - Я не против. Только надо будет учесть снижение кипиай[10] медсестер при отсутствии шоколада, - Кир сдвинул брови, видимо, уверенный, что это придаст его лицу деловой вид.

- Кстати, а почему не просишь привезти тебе ноутбук? - спросила Искра - Была уверена, что это первое, о чем ты заговоришь.

-Ну, сегодня мне еще точно не разрешат им пользоваться. А завтра Август привезет мне его сам, хочу я того или нет.

Искра напряглась.

- Он же остался у тебя дома, а не на работе, - сказала она.

- Ну, значит, заедет ко мне и…

Ей это совсем не понравилось. Она даже не смогла сдержаться от того, чтобы попытаться скрыть это. Кир снова улыбнулся.

- Ты ревнуешь, - догадался он.

Искра оторопела от его догадки. Неужели, она вся, как на ладони? Потом она прислушалась к своей ревности. Та дремала где-то на дне ее души теплым и уютным комочком. Она проецировала Искре под веки, стоило только тем опуститься, красивые, порой неприличные картинки. Ревность ли это вообще была? Когда ревнуют, то разве представляют себе двух людей рядом, в лучах золотистого света?

Кир воспринял ее молчание по-своему.

- Хорошо, признаю, - поднял он руки, - Август бывал у меня раз или два, забегал на минуту по делу.

- И это он - тот самый знакомый, который смеялся над твоими постерами, - констатировала Искра, еще не до конца смахнув всплывшую перед глазами череду картинок.

Кир кивнул. Искра собралась. Посмотрела на него строго и сказала:

- Раз уж у нас всех есть ключ от твоей квартиры, не все ли тебе равно, кто заберет ноутбук? Если ты не против, это все-таки сделаю я.

- На принцип пошла… - пробормотал Кир.

- Что? – она притворилась, что не расслышала.

- Ничего. Я скажу ему, что он не так понял. Что «у меня» – это значило у меня в кабинете.

- Хорошо.

Они замолчали на пару секунд. Чувство неловкости пришло к обоим одновременно.

- Не хотел тебя расстраивать, - сказал Кир примирительно.

- Ты был прав насчет Августа, - произнесла она в тот же момент.

- О чем ты?

Она помедлила. Признаваться в таком было сложно. Но и отступаться было поздно.

- Август не мог прислать те фотографии. Он не стал бы подвергать тебя такому испытанию.

Уголки губ Кира опустились. Он словно хотел возразить ей что-то, но не стал.

- И он не вел бы себя так, если бы был виноват в том, что с тобой случилось, - продолжала Искра. Она действительно так считала: каким бы циником ни был Август, Кир был ему достаточно дорог. И если бы он имел хоть малейшее отношение к случившемуся с ним несчастью, то не вел бы себя в больнице так надменно.

- Ну, конечно. Я же говорил.

Кир явно устал от напряжения и хотел бы поговорить о чем-нибудь другом. Искра охотно помогла ему:

- Без тебя мне так одиноко на работе. Август всем сказал, что ты попал в аварию.

- Да, мне уже многие звонили и спрашивали номер палаты. Скорее всего, завтра начнутся посещения. Нам надо быть осторожнее.

Она понимающе кивнула и отпустила его руку. Пора было прощаться. Она уже решила, что не будет откладывать поездку за ноутбуком на утро, а заберет и отвезет его в офис прямо сейчас. А значит, нечего было рассиживаться. День заканчивался, и ее силы - тоже. Напоследок, вслед за последним поцелуем, Кир шепнул ей на ухо:

- В тот же день… нет, в тот же час, когда я отсюда выпишусь, ты будешь моей.

***

Подавляя в себе грызущее изнутри чувство совести, Искра позвонила няне и попросила ее оставить Клару у себя с ночевкой.

«Ничего, - думала она, ловя такси, - зато высплюсь и к выходным буду бодрой. Повезу ее куда-нибудь на весь день».

Она умирала от желания поскорее лечь спать. Но ничего не могла с собой поделать. Ей было важно поехать в квартиру Кира именно сейчас, на ночь глядя, по двум причинам. Во-первых, чтобы быстренько забрать ноутбук первой и лишить Августа повода явиться туда, ходить по комнатам, трогать вещи, может даже садиться или ложиться на постель, рассматривать и оценивать картины, выбранные Искрой. Глупо, конечно. Ведь у Августа, оказывается, давно был ключ. Оказывается. Был. И это была вторая, совершенно противоположная и очень тайная причина, которую Искра никак не могла мысленно признать. То, что Август мог быть там. В любой час, в любой момент. Даже сейчас.

Невероятно. Она надеялась застать его там. И одновременно боялась этого.

Когда она подъехала к высотке Кира и посмотрела на окна, то чуть не рассмеялась: в них было темно. От разочарования она едва не забыла, зачем приехала. Потом, все-таки вспомнив и собравшись с мыслями, она поднялась наверх, открыла дверь и зажгла свет.

И еще раз убедилась, уже окончательно, что тут никого нет. Никто не лежал на постели Кира в темноте. Не нюхал его рубашки и не нежился в ванной. Тут все было не тронуто, как она и оставила накануне. Даже кубики Клары так и валялись посреди комнаты, а на полировке стола высохло пятно пролитого кофе: должно быть, Искра опрокинула его и не заметила, когда торопилась в больницу. Она спрятала кубики, намочила тряпку и принялась оттирать пятно. Глупо, конечно, но ей было важно, чтобы все осталось тут после нее в порядке.

Потом она, наконец, взяла злосчастный ноутбук, спустилась вниз и обнаружила, что ее такси кто-то перехватил. Батарея в телефоне как назло разрядилась. Подниматься опять наверх было бесполезно - у Кира в квартире не было ни стационарного телефона, ни интернета. Благо, что офис находился в двух шагах, и улица была хорошо освещена. Искра подставила лицо морозному воздуху, чтобы взбодриться, и двинулась в знакомом направлении.

Двери в бизнес-центр были уже закрыты изнутри: старушка-вахтерша, которая, похоже, работала круглосуточно или имела сестру-близняшку, запирала здание на ключ в восемь вечера. Искра прекрасно это знала, потому что частенько, уходя поздно вечером, была вынуждена искать ее по всему первому этажу, чтобы открыть дверь. К счастью, через пять минут попытка достучаться увенчалась успехом: недовольно покашливая и медленно шаркая калошами, вахтерша подошла к двери и недоуменно уставилась на Искру через стекло.

- Девушка, ты, видать, не замужем, да? – спросила она сочувственно, впуская Искру внутрь, - или бездомная? Постоянно тут торчишь.

- Я просто люблю свою работу, - пробормотала Искра, потирая озябшие пальцы.

- Да что там можно любить? Сидите себе в своих вольерах, пялитесь в эти коробки... Шла бы ты лучше в актрисы, пока молодая да красивая, - старушка снова заперла дверь и двинулась к своей стойке. - Вот наблюдаю я за тобой: все бегаешь туда-сюда, туда-сюда... и кому это надо? Тут ведь и друзей-то не заведешь, ни то что женихов. Одни недоброжелатели, завистники...

Искра недоуменно пожала плечами за спиной бабульки и пошла к лестнице. Просить у этой чудачки телефон как-то не хотелось. Проще будет вызвать такси из своего кабинета. Чтобы слегка размяться и отогнать дремоту, она не стала тратить время на ожидание лифта и поднялась пешком. Едва она вошла в коридор своего этажа, как поняла, что она здесь не одна: в одном из кабинетов как раз хлопнули выдвижным ящиком. А под дверью лежала полоска света. Не то, чтобы Искра искала уединения, но перспектива находиться поздно вечером с кем-то наедине в пустом здании ее не радовала. Самое неприятное было то, что свет горел в ее кабинете. Это уже не было легкое опасение встречи с кем-нибудь в квартире Кира несколько минут назад. Здесь мог оказаться кто угодно.

Искра сразу вспомнила про Макса. Это вполне мог быть он – ее ночной кошмар во плоти. Пришел и ждет ее, чтобы отомстить за то, что устроил с ним Кир. Он, конечно, знает что теперь ее некому защитить. Однако... откуда ему было знать, что она приедет сюда вечером? Даже она сама еще час назад не планировала этого. Нет, что-то плохо она соображает от недосыпания. Возможно, это просто уборщица?

Искра тихонько, старясь не скрипеть сапогами, прокралась по темному коридору поближе, чтобы прислушаться и понять, что там происходит. И в этот момент вокруг включился свет. Искра вздрогнула от неожиданности, замерла и приросла к полу, слыша, как бешено колотится ее сердце. На свою беду, она совсем забыла про реагирующие на движение лампы, которые работали по всему офису в ночное время. Чтобы экономить электричество, они зажигались только в тот момент, когда по коридору проходил какой-нибудь засидевшийся работник.

Искра видела, как под дверью ее кабинета мелькнули тени чьих-то ног, - убегать было бессмысленно: она бы не успела. В последний момент она вспомнила про лифт, который был ближе, и рванулась к кнопке, молясь, чтобы лифт был поблизости. Но дверь ее кабинета открылась раньше. На пороге стоял Август.

- Ох... – вырвалось у нее из груди.

Лифт тренькнул и раскрыл свои дверцы за ее спиной. Ужасно хотелось сделать в него шаг и уехать, ничего не выясняя.

- Уже уходишь? – спросил Август, абсолютно не смущаясь, что его застали за чем-то нехорошим.

- Да вот... – Искра осознала, что Август наблюдает, как она пытается спрятать за спиной огромный ноутбук Кира, и притворилась, что просто перекладывает ношу из одной руки в другую, - Думала поработать, но смотрю, что мое место занято. Решила тогда не мешать.

- Да нет, ты не мешаешь, - спокойно сказал Август и, шагнув в сторону, приглашающим жестом указал на ее кабинет. - Я уже закончил, можешь работать сколько угодно.

- И ты, конечно, не собираешься объяснять, что ты там делал?

- Вообще, не собирался. Но раз уж ты оказалась тут и смотришь на меня такими испуганными глазами... то я уже начал чувствовать себя неловко.

- О, наверное, новое для тебя ощущение, да?

Август расхохотался. Его смех прокатился по коридорам, эхом отталкиваясь от пустых стен. Искре стало немного не по себе: прежнее чувство облегчения от того, что это всего лишь он, пропало. Лучше бы это был какой-нибудь вор.

- Ты так напоминаешь мне Кира, - сказал он, перестав смеяться, - вот этой иронией, подколами... Он вел себя точно также, когда мы только познакомились.

- Ты не меняй тему, я жду объяснений: что ты тут делал?- сказала Искра. Решив, что в движении проще скрыть свое смущение, она обошла его и вошла в кабинет, села за стол, принялась включать компьютер. Ей показалось, что мышь была еще теплой от его руки. Август не вошел за ней, а остался за порогом, стоя к ней в пол-оборота.

- Думаю, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я тут делал.

- Обыскивал кабинет, судя по всему. А сотрудники поговаривают, что ты стал каким-то подозрительным в последнее время.

Август резко изменился в лице, развернулся на каблуках, вернулся в кабинет и сел перед ней, положа ногу на ногу. Искра сама поразилась, как она, балансируя на грани между сном и реальностью, вдруг проявила такую проницательность. Что, интересно, его поза значит на языке жестов? Закрытость или наоборот, вальяжность?

- Ну раз ты догадываешься, что что-то не так, - быстро произнес он, глядя в ее пылающее лицо, - может быть, скажешь, не замечала ли ты чего-нибудь еще необычного в последнее время?

«Вот интересно, он догадывается, что я волнуюсь не из-за темы разговора, а из-за того, что он так близко?» - подумала Искра, а вслух сказала:

- Мне трудно поддерживать беседу, когда я не понимаю, о чем вообще речь.

- Не похоже, чтобы ты не понимала.

- Я просто высказала предположение о том, почему ты вломился в мой кабинет среди ночи.

Август подался немного вперед.

- Ну, речь пока всего лишь о 10 тысячах долларов, - произнес он, не сводя с нее глаз.

- Таких денег в кабинете не держу, - быстро сказала Искра.

На этот раз Август не засмеялся над шуткой, а продолжил:

- Иск именно на такую сумму нам подал профессор Элмац, клиент нашей базы данных, за то, что вся закрытая информация его резюме была в открытую опубликована на нескольких второсортных сайтах по поиску работы. А вообще-то она была эксклюзивно и доступно только нашей фирме. Мы ему это гарантировали.

- Офигеть, - только и сказала Искра.

- И главное, этот профессор – мягко говоря, очень привередливый клиент с кучей регалий, с завышенным ЧСВ и вообще весь такой из себя. У нас с ним уже бывали проблемы по всяким пустякам.

- Я, кажется, его помню. Он и с моим отделом работал тоже. Всех достал, грозил судом из-за каждой запятой.

- Да, это он.

- А какая именно информация была… разглашена?

- Ну, вообще, полностью его резюме. В том числе и домашний телефон, адрес, почта, имена детей, размер зарплаты... Мало того: всем потенциальным работодателям теперь известно, что получает он куда меньше, чем врет на собеседованиях. Ну и, наконец, было разглашено его имя. Обычно на сайтах по подбору элитных кадров анкеты анонимные.

- Да, я знаю, - перебила его Искра. Август как будто забыл, что она еще совсем недавно работала в отделе с этой самой базой данных.

- Так что босс этого Элмаца теперь в курсе, что он ищет работу. Ты знаешь, в Америке к таким вещам относятся не так, как у нас. Это приличный повод, чтобы нас засудить и подпортить нам репутацию.

- Когда это всё случилось?

- Позавчера.

В день ее неудавшегося развода. Поэтому Лиза и была такой озабоченной. Бедолага, навалилось же на нее все разом.

- Может быть, нашу базу данных кто-то взломал и резюме просто-напросто украли? –предположила Искра.

- Костя все проверил. Никаких следов взлома нет. Из нашей базы данных его купили всего несколько проверенных клиентов. И еще как раз позавчера это резюме скачали с одного из наших компьютеров.

- Наших компьютеров – в смысле, тут, в офисе?

- Да. Упреждая следующий вопрос: с какого именно компьютера – неизвестно.

Искра автоматически вынула из карандашницы канцелярский нож и принялась им постукивать по столу.

- И ты решил обыскать мой кабинет, - задумчиво протянула она, глядя мимо Августа. - Спасибо за доверие.

Август нисколько не смутился.

- Я собирался обыскать каждый кабинет каждого из сотрудников. Начал с твоего, потому что все равно пришел сюда проверить, ушла ли ты. Ты же как индикатор – если даже Искра Юрьевна покинула рабочий пост, значит офис точно пуст.

В очередной раз он это сделал. Заставил ее смутиться. Даже сейчас, когда, по идее, это он должен был чувствовать себя неловко.

- Ну а теперь я хотел бы снова тебя спросить, - продолжил он, - не произошло ли в последнее время что-нибудь необычное?

Искра не удержалась от ироничного взгляда.

- Я имею в виду что-нибудь необычное, о чем я не знаю, - терпеливо и абсолютно ровным голосом произнес Август.

«А ведь кто-то совсем недавно мечтал застать этого типа за какой-нибудь проделкой, - подумалось Искре, пока она разглядывала потолок и делала вид, что припоминает что-нибудь подходящее, - ну вот, застала. И что теперь? Приложить бы к щекам что-нибудь холодное…»

- Резюме выложили на совсем плохом сайте? – спросила она. - Может, это все-таки конкуренты, выкрали ценную информацию…

- Не смеши. Если бы выкрали, то сразу всю базу данных. А не резюме одного человека. Нет. Тут другое. Кто-то хочет разозлить наших клиентов, испортить нам имя, ну и чтобы мы попали на большие бабки в судах.

- Кому это нужно?

- Да на самом деле, вариантов масса. Но все они как-то не клеятся до конца.

- А может, это все-таки конкуренты? Ну, чтобы мы закрылись?

- Может быть. Только вот резюме им передал кто-то свой. Отсюда, из офиса. Или еще вариант, что кто-то из сотрудников хочет насолить Киру.

- Почему именно Киру?

Искра и вовсе перестала что-либо понимать. Как такому доброму и открытому человеку кто-то может желать зла, особенно из сотрудников? Он же их всех любит, балует, на все закрывает глаза. Ей даже на какой-то момент подумалось, уж не сочиняет ли Август на ходу длинную сказку, чтобы оправдаться? Но именно в этот момент Август, словно в очередной раз прочитав ее мысли, вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и развернул его перед Искрой.

- Потому что именно на Кира Элмац подал в суд. Это его база данных, его отдел. Вот письмо от самого Элмаца. А у Лизы в сейфе все остальные сопутствующие бумажки. Можешь наведаться к ней завтра, посмотреть. Я ей скажу, что ты в курсе.

Искра пробежала глазами письмо.

- Зачем кому-то вредить Киру?

- Возможно, какая-то мелкая обида. Или... кто-то хочет избавиться от него, подсидеть...

Искра откинулась на спинку кресла. Кто может хотеть избавиться от Кира? Кому он мешает? Такой добрый, такой веселый... Да, конечно, кое-кого из менеджеров он раздражает своей манерой поведения и безалаберным, на первый взгляд, отношением к работе, но ведь это мелочи...

- Как можно избавиться от менеджера, от одного из основателей? – недоуменно пожала она плечами.

- Да очень просто. Если судебные издержки окажутся очень большими, то нам придется обращаться к нашим инвесторам, а те попросят сперва найти и наказать виноватых. И если вор не найдется, то Кир, конечно, уйдет сам, чтобы спасти ситуацию. Или его придется попросить уйти.

- Ну уж десять-то тысяч можно оплатить без помощи инвесторов? – осторожно спросила Искра.

- Конечно, можно.

- Тогда - все в порядке.

- Если только это не повторится снова.

И тогда Искра поняла. Это было совсем не мелкое, досадное происшествие, дурацкая пакость. Это была угроза. Она представила себе, как однажды утром тысячи уважаемых клиентов их фирмы обнаружат, что их резюме выложены в открытом доступе на сайтах по подбору официантов и разнорабочих. Сотни людей подадут на них жалобы и иски в суд, будут проклинать «Акамарачи» во всех соцсетях, об этом напишут в газетах. Очень скоро клиенты откажутся от всех услуг компании. И это будет конец.

- Тогда нужно найти вора поскорее! - Искра вскочила, но, сообразив, что не знает, с чего начать, снова села.

- Ты даже не представляешь, как я с тобой согласен, - иронично сказал Август, - причем время ой как поджимает, ведь новая утечка может случиться в любой момент.

- Ну, скорее всего, это случится тогда, когда станет ясно, что первая попытка не очень-то навредила, - предположила Искра, - зачем этому человеку рисковать, он подождет результатов.

- Ты права, - задумчиво сказал Август, - в таком случае... предположим, что у нас есть неделька-другая, пока идет разбирательство с Элмацем. Можно попробовать пустить слух по офису, что иск там на гораздо большую сумму, тысяч, так на 50... или даже 100...

- Как ты собираешься это сделать?

- Пустить слух? Ну, например, ты по большому секрету рассказешь всё секретарше Кира. Как ее там..?

- Катя. Мы с ней не очень-то дружим, чтобы я ей такое вдруг рассказала. Это будет выглядеть странно.

- Она не из тех людей, которые что-то обдумывают. Она сразу, не раздумывая, растрещит это по офису и всё.

Он посмотрел на часы и встал.

- Ладно. Я еще хочу навестить кабинеты нескольких людей. Не самое приятное занятие, но, возможно, есть шанс что-то найти...

- А почему ты просто не скажешь Косте, чтобы он порылся у всех в компьютерах?

- Да потому что никакой дурак не оставит в рабочем компьютере следов. Зато... возможно, удастся найти мотив. Какие-то фотографии, записи...

- Ты рассчитываешь увидеть у кого-то на стенке дартс с фотографией Кира?

- Ну, это вряд ли, но...

- Слушай, Август, ты, вроде, не из тех людей, которые обижаются на критику, так что... такого бреда я от тебя еще не слышала. Ты и впрямь думаешь, что это хорошая идея – обыскивать кабинеты людей ночью?

- Больше пока предложений не поступало.

- Да и потом, невозможно проверить досконально всех! Если только...

- Что?

- Если только не составить список подозреваемых и не проверить только их, так? Ты ведь именно так поступил, Август?

Они резко поменялись ролями. Теперь Искра, подавшись вперед, сверлила его взглядом, а он сидел, втянув голову в плечи, и изображал безразличие.

- Значит я – одна из подозреваемых? Значит, это я не люблю Кира?

- Я должен был проверить, - сквозь зубы сказал Август, - тем более что «Сириус», где ты раньше работала, развалился при очень странных обстоятельствах.

- Вообще-то, там шеф сам продал всю базу данных кому-то и сбежал, - проворчала Искра. - Но раз это повод меня проверять – я не против, мне скрывать нечего.

Август не отреагировал на ее выпад, он явно погрузился в какие-то размышления.

- Ты знаешь, - сказал он, - я ведь не высказал тебе еще одну интересную версию.

- Да у тебя сегодня урожайный день на интересные версии.

- Хватит язвить. Так тебе интересно или я пойду?

- Интересно, конечно. Я хочу знать, кто тут может ненавидеть Кира.

- Тот же человек, кто прислал тебе те его фотографии.

***

Какой бы дурацкой ни была эта затея, но следующие три часа Искра вместе с Августом методично обшаривали кабинеты нескольких менеджеров, с которыми у Кира были «какие-то терки», весь этаж отдела базы данных, кроме кабинета Кира, конечно, и напоследок оставили будуар Ольги – Август объяснил свои подозрения так:

- От нее я чего угодно могу ожидать.

- А по конкретнее?

- Ну, например, это именно она рассказала мне про то, что случилось с «Сириусом».

- Думаешь, пытается все свалить на меня?

- Как знать…

Пока они поднимались по лестнице на пятый этаж, Август допытывался, кто еще мог бы подставить ее или Кира. Искра отвечала вяло и неохотно. Во-первых, ей толком нечего было предложить, а во-вторых, ее мучил сейчас другой вопрос: почему Август заподозрил ее в первую очередь? Она едва-едва начала доверять ему, почти согласилась с Киром, что это не Август прислал анонимный компромат, и тут вдруг…. А может, он просто решил использовать эту историю как повод покопаться в ее вещах? Кир как-то в шутку упоминал, что Август – тот еще извращенец, но, конечно, в подробности не вдавался. На последней ступеньке Искра остановилась.

-Ты, надеюсь, ничего моего не забрал? – скороговоркой спросила она, искоса глядя на Августа.

Он выдержал задумчивую паузу.

- А должен был?

Искра краем глаза заметила его непроизвольное движение. Всего на мгновение – но она это четко видела – его рука дернулась к карману пиджака.

- Ладно, проехали, это я так, чтобы не было недоразумений, - сказала она и двинулась дальше. Ей все равно не пришло на ум ничего конкретного, чем из вещей она бы дорожила.

В кабинете Ольги им явно предстояло провозиться очень долго. Тут было такое обилие мебели и мест, где можно что-то спрятать, что Искра даже растерялась.

- Я просто не знаю чего начать, - сказала она с порога, - то ли допросить канарейку в клетке, то ли вспороть обивку у стульев.

- Ты всегда там много шутишь, когда нервничаешь? – спросил Август, рассматривая фоторамки в шкафу.

- А заметно, что я нервничаю?

- Я просто предполагаю, что ты не каждый день занимаешься обыском.

- Предпочитаю думать, что то, что мы тут делаем – не обыск, а просто осторожное перебирание чужих вещей. Но ты прав, прежде я такой мерзостью не занималась.

- Ты знаешь, в жизни иногда приходится прибегать к довольно некрасивым методам, - глухо сказал Август, с головой погрузившись в один из шкафов с папками, и потом, высунувшись и отряхивая ладони от несуществующей пыли, добавил, - это я тебе говорю как человек, кое-чего уже добившийся.

- Так вот оно что! Может, расскажешь поподробнее, пока мы тут копаемся? Мне, признаться, всегда было интересно, как вы с Киром добились успеха.

- Это длинная история. И у каждого из нас на нее свой субъективный взгляд. Так что... если мне и следует тебе ее рассказывать, то только вместе с Киром.

Искра не стала настаивать: если человек не желает что-то говорить, то он все равно до конца не будет откровенен, даже если над ним стоять с включенной паяльной лампой. У Августа было слишком много тайн – возможно, именно это и интересовало ее в нем. Но сегодня она поняла, что тайны Августа могут быть не так красивы, как это ей казалось. Таинственный принц вполне может оказаться коварным гением.

Да, пора бы ей уже заканчивать с мыслями о нем. Только вот как это сделать? Можно запретить себе говорить, можно запретить отвечать на письма, можно обходить стороной все, что с ним связано, но запретить себе думать... это было невозможно. Тем более теперь, когда поводов поразмыслить об Августе, его делах и поступках было более чем достаточно. Единственной ее надеждой был Кир: он поможет ей заглушить эти мысли другими. Он вполне на это способен, потому что только от одного воспоминания о поцелуе в больнице у нее начинали дрожать коленки.

Впрочем, дрожь в ее теле могла быть и по другой причине – шла уже третья бесонная ночь. Все кажется не совсем реальным: становится трудно принимать решения, мысли путаются и ты просто плывешь по течению, как ежик, упавший в реку. А кругом – сонный туман...

- Это, конечно, не то, что мы ищем, но… у нее в компьютере отдельная папка твоих фотографий, - сообщила вдруг Август из-за рабочего стола, пробудив Искру от усыпляющих мыслей.

- Что-что? – решив, что ослышалась, переспросила Искра и скорее подошла к нему. Оставаться долго без движения было чревато тем, что она уснет где-нибудь, приложившись к очередному ящику с бумагами.

- Да вот, полюбуйся: эти - с корпоративов и с семинаров, и с твоего дня рождения - парочка.

Она внимательно просмотрела миниатюры фотографий.

- Да, действительно, я есть на всех. Ну и что? Это просто совпадение.

- Тут несколько фото, где ты одна, вырезана из коллективных, - Август увеличил одну из них, - видишь? Только ты, вырезана во весь рост. И самое интересное. Папка называется «Она!!!». С тремя восклицательными знаками.

Искра не нашлась что сказать.

- Может, она того... лесбиянка? – спросила она неуверенно.

- Счастливо замужняя, насколько я знаю.

- Хм. Ну, я не знаю, что тогда. Но это совсем не повод...

- Ну, по крайней мере, в своем списке я ее имя подчеркну, - Август встал из-за стола, огляделся, высматривая, не забыл ли он что-нибудь, а потом пошел к двери. Искра, следуя за ним, на ходу посмотрела на часы: было три ночи.

- Не одолжишь телефон? Нужно вызвать такси.

- Это лишнее, я тебя подвезу.

На этот раз она не стала возражать: он все равно найдет достойную причину сделать как захочет. Да и к тому же, может, это и неплохо. Ведь они сохраняют видимость дружеских отношений. Главное, это не испортить. Конечно, зря она провела столько времени здесь с ним, но она явно дала ему понять, что это только ради Кира. Она и сама почти искренне в это верила.

Уже сидя в машине, пока Август включал зажигание в сорока сантиметрах от нее, Искра поняла, что еще по одной причине она совершенно зря так надолго задержалась в офисе: теперь она просто физически не сможет подняться на ноги. Все это время она держалась благодаря адреналину и кофе. Но теперь, убаюкиваемая глухим урчанием мотора, она откинулась на спинку и мутным взглядом посмотрела на Августа. Тот вяло перебирал рулевое колесо и тоже пару раз зевнул в кулак.

- Засыпаешь? – спросил он, заметив ее взгляд.

- Ты тоже не спал несколько суток, - пробормотала она, из последних сил борясь со сном, - тебе нельзя было за руль.

- За сонливость у меня права не отберут.

- Шутник… хорошо, что тут всего пара кварталов, - она встряхнула головой и посмотрела на дорогу: все-таки лучше ей его подстраховать.

А потом она вспомнила кое-что:

- Слушай, ведь ты живешь в пригороде! Ты не доедешь до дому!

- Ну вернусь и переночую в офисе, - пожал он плечами. - Мне не привыкать.

- Не мели чепуху. Ты и до офиса можешь не доехать, - возразила она и тяжело вздохнула: похоже, выхода у нее не было. - Я постелю тебе у себя на диване.

Он тихо фыркнул, но не отказался. Что ж, пусть даже не надеется, что она даст ему малейший повод рассчитывать на что-то. Это всего лишь дружеская забота и не более. Она успела порадоваться, что у нее осталось несколько новых комплектов постельного. На утро она выбросит простыни Августа на помойку. Потому что иначе она рискует постоянно стелить их себе. И не стирать. Бред, что с ней делает бессонница.

Она плохо помнила, как они припарковались и как поднялись наверх. Искра сосредоточилась только на том, чтобы вести себя с ним как можно более сухо и отстраненно. Позже, припоминая свои действия, она поняла, что просто вошла в квартиру, сразу открыла шкаф, достала постельное, бросила его с порога на диван и, сказав Августу «спокойной ночи», скрылась за дверью спальни. Она даже не посмотрела на него. Искра успела подосадовать на то, что не поставила на межкомнатные двери никаких задвижек, помыслила даже о том, чтобы подпереть дверь стулом, но потом махнула на это рукой. Она сняла, наконец, сапоги и пальто и, не раздеваясь, легла. В прихожей она услышала щелчок замка: Август закрыл изнутри входную дверь, ведь она это сделать забыла. Этот звук был той последней лопнувшей нитью, что удерживала ее в реальности. Завод кончился. Глаза закрылись, и Искра провалилась в сон.

Часть третья, в полнейшем беспорядке

Глава 30

На разных этажах компании «Акамарачи» трудились совершенно разные коллективы. Если команда Августа состояла, в основном, из зарекомендовавших себя, опытных и квалифицированных людей, большей частью мужчин между 30 и 40 годами, то в отделе у Кира, наоборот, было больше женщин, замужних, с детьми, людей предпенсионного возраста и несколько студентов-заочников – в общем, тех, кому были важнее непыльный график и послабления на работе. С Искрой же работала совсем зеленая молодежь – ребята без опыта, со свежими дипломами или даже без, но зато полные энергии и энтузиазма. Были также команды тренеров, аудиторов и бухгалтерия, но там как таковой тенденции не прослеживалось. Либо Искра просто не слишком присматривалась к этим людям. Ей было интересно наблюдать именно за тем, как каждый менеджер подбирал людей под стать своему характеру и подходу к работе.

Август превратил свой отдел в строгий часовой механизм, где всё, начиная от посещаемости и заканчивая коэффициентом качества – оттачивалось и проверялось им лично. Он явно испытывал скрытое садистское удовольствие, наблюдая за тем, как кипит работа, разве только не щелкал при этом хлыстом.

Кир, похоже, наоборот, приложил все усилия, чтобы воссоздать у себя в отделе подобие сумасшедшей семейки, бардачной, но душевной. Он явно сделал это в пику Августу, стараясь изо всех сил доказать ему, что не обязательно быть солдафоном в работе, чтобы добиться результатов. Правда, в методе Кира был один серьезный изъян: он периодически был вынужден отрабатывать вечерами за своих работников, тайком от всех, конечно. Скорее всего, когда они с Августом жили вместе, он каждый вечер делал вид, что поехал куда-нибудь в клуб, а сам отправлялся на работу. Подозревал ли Август об этом? Это была одна из загадок, которую Искре пока не удалось разгадать.

Сама она, формируя себе команду, взяла понемногу от опыта обоих боссов, хотя, конечно, ни с кем из них она это и не обсуждала, а просто сделала свои выводы. Она поняла, что в коллективе важна душевность и дружеская обстановка, иначе проходить по коридорам будет тоскливо, а при твоем появлении сотрудники будут резко замолкать и утыкаться в мониторы. Однако нельзя сажать людей себе на шею и сводить отношения до абсурдного панибратства. Именно поэтому Искра решили заработать себе авторитет иным методом: научить всему свою команду самой, не требовать от них железной дисциплины, а показать ее на своем примере. Да, это потребовало значительных усилий вначале, но со временем она с удовольствием стала замечать, что ее ребята искренне улыбаются ей, не стесняются задавать вопросы и крайне редко позволяют себе опоздать на работу.

Однако, как ни гордилась она своей командой, как ни казались ей, что ее сотрудники самые лучшие, однажды она поняла, что есть такой фактор, который одинаково влияет на любой коллектив. Этот фактор может подорвать любой авторитет и нарушить любой порядок. Этим фактором были слухи.

Как она не замечала их прежде, трудно понять. То ли присутствие Кира настолько ослепляло ее, и он заразил ее беспечностью, то ли раньше они распространялись не так интенсивно, как теперь. Конечно, она сама была во всем виновата, но от этого было не легче. Ее слишком часто встречали в больнице навещавшие Кира коллеги. Но что она могла поделать? Не приходить? Они ведь просто сидели рядом, не обнимались и не целовались на глазах у прочих посетителей. Искра старалась держаться так, словно просто навещала друга. Однако пытливые умы коллег, сопоставив все предыдущие события, пришли к своему выводу. К верному выводу.

Она чувствовала кожей эти взгляды, слышала сквозь стены эти шепотки, ощущала, как мимо по проводам пробегают неприличные сообщения. Все про нее. И на каждом этаже это чувствовалось с одинаковой силой, в том числе и в ее родном отделе хедхантеров.

Даже Август был в курсе слухов. Он ни разу ничего ей не сказал, но она уже настолько хорошо научилась читать оттенки его насмешливых взглядов, что ей хватило просто пару раз пересечься с ним в коридорах и все понять. Вообще, они свели их личные контакты к минимуму, если не считать той ночи с обыском и следующего утра.

В то утро Август тактично постучал к ней в дверь и поинтересовался, собирается ли она вставать, или он поедет один. Искра подскочила на кровати и вспомнила, что забыла завести будильник. Хотя, после стольких бессонных ночей ни один будильник не поднял бы ее вовремя. Ни один, кроме этого бархатного голоса за дверью. Она быстро соорудила на кухне сэндвичи, пока Август с ее позволения принимал душ. Потом он сел завтракать, а она пошла принять душ тоже. На дне кабинки еще остались лужицы теплой воды, в воздухе сохранился знакомый запах Августа с примесью ментолового одеколона – неужели он всегда носил его с собой? Судя по тому, какой свежий и причесанный он появился на кухне, он носил также с собой и расческу. Либо воспользовался той, что лежала у нее на полке. Постояв под струями воды пару минут, Искра вышла из кабинки и обнаружила, что единственное полотенце на трубе было мокрым. Тихо выругавшись, она завернулась в него и проскользнула мимо кухни к шкафу за сухим, радуясь, что Август сидел спиной к двери. Спустя десять минут она вышла на кухню в новом платье, с уложенными волосами и при свежем макияже. Август только мельком взглянул на нее, по-хозяйски налил кофе в чашку и придвинул ей. Итак, за все утро они едва ли обменялись пятью-шестью фразами. Она могла бы гордиться собой, но все равно, вспоминая это, чувствовала, что краснеет.

Хорошо, что об этом никто не узнал. Никто даже не встретился им на парковке в то утро, когда они приехали в офис вместе. Этого Искра точно бы не вынесла.

Проходя по коридорам офиса, Искра невольно втягивала голову в плечи и старалась преодолеть маршрут побыстрее. От взглядов у нее буквально чесалась спина. Интересно, а Киру кто-нибудь намекнул на то, что они двое сейчас у всех на устах? Хотя, он же мужчина, ему все равно. Его репутации это не повредит, может, даже наоборот. Да и она могла бы поменьше переживать об этом: поговорят и перестанут, сейчас подобными вещами никого не удивишь. Вот если бы все узнали о прежних пристрастиях двух их шефов, то это действительно было бы бомбой. А так. Ну почему она так болезненно на это реагирует?

Теперь она снова, как и в начале своей карьеры в «Акамарачи», не могла дождаться конца рабочего дня, чтобы скорее слинять из офиса. Но только не из-за безделья, а подальше от слухов и взглядов. Она так и не завела тут ни одной хорошей подруги, у которой можно было бы выведать хоть что-то, узнать подробности, попытаться хотя бы объяснить, что она не карьеристка, что они с Киром даже не любовники… пока. Можно было, конечно, поговорить с Лизой, она была не то что бы подругой, но и не чужим человеком. Но Лизе сейчас было совсем не до дурацких пересудов – бедняжка уже несколько дней торчала в Калифорнии, пытаясь найти какой-нибудь способ спасти компанию от предстоящей судебной тяжбы.

Наконец часы на мониторе мигнули заветным «17:45», и Искра тут же вскочила из-за своего стола, собрала в охапку одежду и сумку и помчалась к лифту. Спускаться в компании коллег ей совсем не хотелось. Оказывается, выходить с работы чуть-чуть раньше так же удобно, как и задерживаться допоздна: транспорт еще не набит под завязку, и можно было спокойно, почти с комфортом, доехать до больницы.

Кир, как всегда, ждал ее с нетерпением. Всякий раз, когда она входила в палату, то сразу встречалась с ним взглядами – он не признавался в этом, но, кажется, задолго до ее прихода он начинал смотреть на дверь, не отрываясь и ожидая ее прихода. Это и смущало, и трогало ее одновременно. Видеть в его глазах любовь со своим отражением вперемежку – это стоило многого. Пожалуй, только женщина, познавшая нелюбовь и хамство от мужчины, может по достоинству оценить такое трепетное отношение к себе. Они могли сидеть подолгу, не разговаривая, и не прикасаясь рука к руке, а просто, разглядывая черты лица друг друга. Мысли их обоих в это время были похожими: они ждали.

Он ждал, когда наконец вырвется из оков этой больничной койки, капельниц и бинтов и придет к ней. Он станет наконец тем, кем он хотел быть для нее – ее мужчиной, ее мужем, любовником, кем угодно. Лишь бы ее. Лишь бы скорее. Он избавился от многих препятствий между ними. Не всех, только тех, с которыми он мог что-нибудь поделать.

Она ждала, когда наконец сможет открыть ему свою дверь и впустить его в свой дом. Навсегда, отбросив все сомнения. Хотя бы ради того, чтобы наконец понять, каково же это – быть с ним по-настоящему. То ли это самое, чего она хотела, чего ждала, на что надеялась. Они прошли вместе уже через многое, чтобы заслужить хотя бы немного счастья.

***

- Не помешаю?

Искра закатила глаза к потолку: да он был единственным человеком на свете, кто мог помешать им по-настоящему! Ни один из посетителей не нарушал ту невидимую связь между ними, кроме Августа. При его появлении она не то что бы рвалась, но начинала напряженно дрожать. Так, что в ушах звенело.

Август, как всегда, являл собой пример элегантности: казалось бы, его джинсы и рубашка были просты, но то, как они замечательно обрисовывали его фигуру, явно указывало на то, что это вещи дорогие и эксклюзивные. Вот интересно, сколько нужно времени, чтобы продумать свое одеяние до такого безупречного баланса между роскошью и простотой? Чтобы и Кир, и Искра терялись в догадках: надел ли он первое попавшееся под руку или долго выбирал и крутился перед зеркалом? Что ж, в этом был он весь.

Кир, похоже, был несколько больше рад его видеть: он радушно улыбнулся при его появлении и выпустил руку Искры, чтобы, облокотившись, сесть на постели повыше. Август между тем, многозначительно подняв брови, вынул из-за спины бутылку шампанского.

- Я банален, знаю, но придумать какой-то другой способ отпраздновать не успел, - сказал он и поставил бутылку на тумбочку. – У тебя есть стаканы?- обратился он к Киру

- А какой повод? – поинтересовалась Искра.

- Звонила Лиза: мы договорились с адвокатом Элмаца полюбовно.

- Вот это да! Он отзовет иск? – Кир буквально просиял.

- Да.

- И? – Искра явно не была настроена так оптимистично. Она успела изучить всю историю переписки с этим Элмацем и пришла к выводу, что он относится к той пренеприятной категории людей, которые просто спят и видят, как бы принести побольше неприятностей другим.

- Ну, мы выплатим ему небольшую компенсацию, но меньше, чем он требовал, и без огласки. Плюс, бесплатно будем обслуживать его до конца жизни.

Искра поморщилась. Новость вроде бы и была хорошей, но победа была явно с привкусом поражения. Август заметил ее реакцию и горько усмехнулся, принимаясь откручивать проволоку от пробки шампанского.

- А что вы хотели? Чтобы он принес нам свои извинения? Или чтобы, может, он нам заплатил компенсацию? Мы еще легко отделались, поверьте.

- Но ведь на этом еще ничего не закончилось, - заметил Кир.

- Ну, вот поэтому мы и будем пить шампанское тут втроем, а не в конференц-зале офиса. Пока что не стоит распространяться, что проблема решена. Пусть тот, кто это подстроил, продолжает потирать руки.

- Стаканы в тумбочке, - сказала ему Искра, продолжая сидеть на краю постели, - мне можешь не наливать: я предпочту выпить, когда все закончится.

- А сделаем так, - сейчас разопьем понемногу, а остальное достанем и выпьем после того как поймаем крысу, - предложил Кир. Похоже, он был не прочь хоть как-то разбавить свой скудный больничный рацион.

Пробка хлопнула так тихо, что никто, кроме них троих, во всей больнице этого хлопка не услышал.

- Не уверена, что Киру это можно... - пробормотала Искра.

Ее кольнула мысль о том, что вот так втроем они прежде распивали бутылку лишь однажды. Она поспешно прогнала воспоминание.

- Не будь брюзгой, я налью ему совсем немного, - перебил ее Август.

- Иногда надо радоваться мелочам. И даже тем, у которых есть неприятный осадок. А иначе так и проживешь в пустом ожидании чего-то большего, - пофилософствовал Кир, задумчиво разглядывая поданный ему стакан с золотистой жидкостью.

- Очень позитивно, - фыркнула Искра и подумала, что выглядит сейчас мрачной букой, и с этим срочно надо что-то делать. Август вложил в ее руку стакан, быстро и осторожно, будто избегая коснуться ее пальцев.

- Я скажу тост, - заявил он. - За наш успех. Надо быть оптимистами, в конце концов.

- Согласен, - кивнул Кир и врезался своим стаканом в его стакан.

Искра молча присоединилась к тосту. На душе у нее было тревожно.

***

- Расскажите про то, как вы начинали, - попросила она после второй порции. Они уже успели забыть о своем решении сохранить остатки шампанского до следующего раза и наливали по третьей. Август не спешил уходить, а говорить о чем-то было нужно. Что ж, почему бы тогда и не задать давно интересовавший ее вопрос?

- В смысле, что начинали? – не понял вопрос Кир.

- Все. Как познакомились. Как... сошлись. Как двигались дальше. Август сказал, что это надо рассказывать вам вместе, иначе будет не честно.

- Вообще-то, я думал, ты интересуешься про бизнес, - возразил Август. Он устроился на стуле возле тумбочки, положа ногу на ногу и время от времени протягивая руку за своим стаканом.

- Да, это не самая лучшая идея – рассказывать тебе про нас, - поерзав на месте, сказал Кир.

- Я хочу знать про тебя все. Это плохо? – обратилась к нему Искра. - Ты ведь мне обещал больше ничего не скрывать из своего прошлого.

- Ну, тогда и ты должна будешь рассказать мне всё про себя.

- Да что пожелаешь.

- Стоп-стоп, я в этом участвовать не намерен, - вмешался Август. - Мне совсем не интересны ее тайны, так что... это без меня.

- Ну, хорошо, тогда сейчас – ваши тайны, - хитро улыбнулась Искра. Что-то ей подсказывало, что Август не будет слишком сильно возражать.

Тот вздохнул и вопросительно посмотрел на Кира.

- Валяй, - махнул Кир рукой. - Ты же знаешь: если она что-то хочет, то все равно добьется.

Август кивнул, ухмыльнувшись, и начал.

***

- Если ты думаешь, что это Кир соблазнил меня и потянул по наклонной дорожке, то ты ошибаешься. Когда мы с ним познакомились, это был такой славный и чистый гетеросексуальный мальчик, с наивным взглядом на вещи. Банально, но... нас поселили в одной комнате общежития, иначе мы бы никогда не сошлись, слишком уж мы были разные.

- А поселили нас вместе, потому что мы были двумя единственными русскоязычными ребятами на факультете – оба приехали учиться по обмену. На этом наше сходство заканчивалось. Я не был ботаником, но любил книги и спорт, исправно посещал занятия, участвовал в общественной жизни университета. Август же пропадал в ночных клубах, каких-то, одному дьяволу известных норах, кабаках и, наверное, борделях. Он появлялся в университете только в период экзаменов: чистый, ухоженный и безупречно вежливый, он сдавал все предметы, так что невозможно было придраться, и снова исчезал. Он редко ночевал в нашей комнате: первый семестр я вообще его толком не встречал при дневном свете: он вечно приходил глубокой ночью, воняя марихуаной и перегаром, почти всегда в компании какой-нибудь хихикающей девочки, а то и двух, они долго возились под его одеялом в темноте, мешая мне спать. Пару раз я даже зашвырнул в них подушкой. А по утрам я видел лишь его белобрысый затылок, торчащий из-под одеяла.

- Ты просто завидовал. У тебя-то была всего одна подружка, с которой ты трогательно ходил за ручку. Она даже к нам в комнату боялась зайти.

- Еще бы, она боялась тебя.

- Это ты меня боялся. Наверное, мечтал переехать куда угодно. Ну да ладно, со временем мы как-то ужились, у нас ведь было кое-что еще общее – учеба. То, что мы оба попали на магистратуру за границу – кое-что да значило. В те времена получить стипендию было ой как сложно, нужно было действительно интересоваться своим предметом. В этом деле мы оба были буквально фанатиками.

- Таким образом, прожив под одной крышей с полгода, мы постепенно договорились о многом: Август соизволил даже делать иногда уборку. Ты не поверишь, но раньше он был жутким грязнулей.

- Я просто был пофигистом.

- А еще мы договорились, что он не приводит больше одной девочки.

- А ведь я еще щадил твои нервы и не приводил мальчиков.

- Я эту реплику проигнорирую, ладно? А перед экзаменами, когда я начинал готовиться и нуждался в тишине, то ты вообще был настолько мил, что ограничивался сексом в кабинке туалета...

- А Кир, как видишь, был жутким занудой. И зубрилой.

- Не всем учеба давалась так легко.

- Я просто мало спал.

- Хоть что-то не изменилось с тех пор.

- Ну так вот, а потом кое-что произошло. Трагедия: Кир, наконец, узрел мир сквозь разбитые розовые очки.

- Не то слово. Саша раскрошила мне их буквально вдребезги.

- Саша – это и была та его девушка. Однажды выяснилось, что она наставляла ему рога. Причем долго и упорно.

- Да, это было очень больно.

- До сих пор вспоминаешь?

- Она вообще-то была моей первой любовью!

- Ну-ну. А между тем, коварный я воспользовался моментом. Честно признаться, я давненько заглядывался на него, но ставил под сомнение возможность склонить его на темную сторону. Уж настолько чистой и счастливой казалась его любовь с этой...

- Сашей.

- Да, с Сашей. Но когда Саши не стало, оказалось, что не все потеряно. Я быстро втянул его в свою веселую жизнь. Спиртное лилось рекой, Кир, наконец, согласился попробовать покурить травку, а потом я привел к нам двух девушек.

- Подробности опустим, ладно?

- Как это опустим? Ведь девушки – это было только средство. Моей целью был Кир. И постепенно, продвигаясь все ближе... я его получил.

- Кхм… А я смотрю, у тебя прямо ностальгия.

- Ты тоже вот-вот расплачешься. Ха!

- А потом мы уехали на стажировку в Южную Америку, в Чили. Всю осень и зиму провели вдвоем, в крохотном, неотапливаемом коттедже на краю городка. Денег на жилье поприличней не хватило.

- Вот так всё и началось. Там мы, чтобы не заморозить мозги и не спиться, написали бизнес-план и распланировали, как откроем консалтинговую компанию. Будем учить других поднимать продажи, проводить тренинги, мониторить, анализировать.

- Мы даже решили назвать нашу компанию в честь чилийского вулкана. Акамарачи – это священное индейское место.

- Мы верили, что это принесет нам удачу.

- Потом мы приехали сюда и сняли офис на окраине города. Кстати, в том самом районе, где ты жила раньше. Там же, в офисе, мы и спали. У нас был один ноутбук на двоих. Потом мы наняли в помощь двух студентов. Иногда ночами мы грузили вагоны, чтобы заработать им на зарплату и на аренду.

- Это он уже шутит.

- Да. На самом деле Август писал дипломные на заказ. А я торговал всякой лабудой по интернету.

- Было весело. Мы постоянно оббивали пороги, искали гранты, бесплатно проводили тренинги в фирмах, помогали им поднять продажи только ради того, чтобы за нас потом замолвили словечко где-нибудь на деловой встрече или написали отзыв на фейсбуке... Потом мы столкнулись с проблемой, что во многих случаях бизнес стопорится из-за плохих кадров, и никакие тренинги тут не помогут. Тогда Кир начал собирать свою базу данных с резюме квалифицированных сотрудников, мы переманивали их к нашим клиентам. Это было что-то новое: одновременно и оценивать, и подбирать, и обучать кадры высшего класса до нас никто не пробовал, на рынке мы стали пионерами. И постепенно о нас заговорили.

- Через два года мы сняли один этаж в нашем бизнес-центре. Потом еще один. И еще. Август совсем сдвинулся на почве работы.

- А Кир решил компенсировать то, чего недобрал в юности, и ломанулся гулять по кабакам и клубам.

- Ну... это уже другая история.

- Да, пожалуй, это уже не про то, как мы начинали, а про то, как закончили.

- Ага.

Искра поставила свой стакан на край тумбочки. В бутылке шампанского оставалось буквально две капли – его явно не хватит им всем троим. Это показалось ей дурным знаком. Хотя, наверное, всё правильно. Ведь так и должно быть, так принято – в конце остаются только двое. И сегодня вечером она начала подозревать, что, возможно, именно она тут лишняя.

Она попрощалась с Киром как можно нежней, отмахнулась от предложения Августа подвезти и вышла, на ходу одеваясь. Ей нужно было подумать о многом.

Глава 31

«Я буду с тобой откровенна.

Ты всегда смотришь на меня так, словно видишь насквозь и знаешь мои мысли. Что ж, ну так почему бы не произнести это вслух? И я это делаю: набирая эти слова, я произношу их вслух – медленно и четко: мне нужны вы оба.

Нет, мои чувства к вам не одинаковы. Вы для меня как день и ночь.

Он – мой день. Светлый, ясный, пронизанный светом. Теплый поначалу и очень жаркий, когда распалится. С ним легко, с ним я буду жить. Ведь большинство людей живут днем. И даже те, кто ведут ночную жизнь, рано или поздно переходят на дневное время, чтобы остепениться, чтобы жить спокойно, размеренно и не сойти с ума.

Ты – для меня ночь. Ты темен и непонятен. По твоему миру я брожу наощупь, вечно рискуя провалиться в какую-нибудь бездну. Это заводит, признаю. Но жить с этим постоянно невозможно.

И поэтому я выбрала день. Сегодня я жду его, он мне нужен, как никогда. Я к этому готова. Я не буду описывать тебе ни свой внешний вид, ни обстановку, ни вкус вина в бокале. Я только напишу о том, что чувствую внутри. Ведь это интересует тебя больше всего: мои винтики и пружинки, то, как они работают и от чего это зависит. Так вот, мне хорошо, мне спокойно. С ним я могу чувствовать себя слабой. Ты удивишься, но многим сильным женщинам порой хочется побыть слабыми. Правда, почти никогда у них не бывает такой возможности. Они карабкаются вверх, цепляясь зубами и ногтями за каждый выступ, несчастные в глубине души. А с Киром - мне это больше не нужно. Он сам поднимет меня на высоту и встанет рядом. И мне не будет страшно, я буду всегда чувствовать его руку в своей.

Я не гарантирую, что мы с ним будем вместе. Я не знаю, как все сложится. Но я хочу хотя бы попытаться. И если мне будет с ним хорошо, хотя бы наполовину от того, как это было на Байкале, то я останусь с ним. Но это зависит не только от меня. Он тоже может решить иначе. И я не очень этому удивлюсь. Ты все еще дорог ему. Вы были вместе очень долго. Ты его знаешь лучше. Я не скоро это наверстаю.

Это подло – писать такое, я знаю. Даже для такого адресата, как ты. И поэтому я не отправлю это письмо. Но я это произнесла. Потому что это – часть меня. И я от этого уже никогда не избавлюсь полностью.

Спокойной тебе ночи».

***

Он вошел в ее дом бесшумно. Оставив верхнюю одежду в прихожей, он прокрался на кухню, на тихое жужжание процессора, и остановился на пороге, чтобы исподтишка в очередной раз ее рассмотреть.

Она сидела на стуле, боком к нему. Голубоватый свет монитора подсвечивал кончик ее носа, ресницы и губы. Она поджала ноги под себя, должно быть, озябнув в своей тонкой кофте, скорее кружевной, чем вязаной. У нее были красиво растрепаны волосы – немного приподняты у лба. Должно быть, она только что запускала в них пальцы, она часто так делала, когда волновалась. Возле ее руки, покоящейся на клавиатуре, стоял бокал красного вина. В нем теплились шестиугольные огоньки – далекие отражения пламени свечей из комнаты напротив. Там все было приготовлено к его приходу. Но она ждала его здесь.

- Эй... – позвал он негромко, - ты в курсе, что у тебя дверь не заперта?

Она повернулась с легкой улыбкой на губах.

- С тобой мне ничего не страшно, пусть будет хоть нараспашку.

Он приблизился и встал над нею, провел тыльной стороной ладони по ее лицу – ее щеки пылали – то ли от вина, то ли от его присутствия. А может, от собственных мыслей.

Искра старалась не закрывать глаза ни на секунду, борясь с дурманом предвкушения, охватившим её. Ей совсем не нужно было видеть что-то иное, то, что было спрятано в ночной темноте, она хотела смотреть и чувствовать только его.

Он был в свежей белой рубашке и в тонких брюках – должно быть, он не спешил ехать сразу к ней из больницы, а сначала заехал домой. В пробившихся «ежиком» волосах поблескивали капли - он был только что из душа. Издеватель... да она бы приняла его даже в больничной пижаме, насквозь пропахшего кровью и спиртом. Но все-таки... спасибо, что он такой.

Его руки опустились ей на плечи, провели по ним, захватив с собой ткань кружевной накидки – и та, скользнув по ее телу, оказалась где-то на полу. Больше снимать было нечего – она не стала изощряться ни кружевными чулками, ни кокетливыми комбинациями – и это было правильно: на эти игры у них еще будет много времени. А сейчас... Он обхватил ее руками и поднял, словно что-то невесомое, понес. Признаться, он едва сдерживался, чтобы не начать спешить и делать неловкие движения, как какой-то подросток.

Он остановился на полпути, в коридоре между двух комнат: одной – полностью темной, зашторенной, с темными очертаниями кровати, и другой, - освещенной множеством свечей, которые Искра в ожидании его прихода, расставила по всем поверхностям, бросила плавать в вазах, опустила на дно бокалов. Что он выберет – свет или тьму? Искра, скрывая улыбку за поцелуями, успела подумать отдаленно, что его знак зодиака – Весы, и сделать выбор для него очень сложно. Но решать за него она не хотела, она была на его руках, в его власти.

Кир отвлекся на ее легкий поцелуй в уголок губ, тихо зарычал, ответил, углубив его, распалив до того, что у обоих начало гореть в горле от нехватки дыхания. Искра не выдержала первая и оторвалась от него, глядя на него сумасшедшим, ведьмовским взглядом. Им нужна была всего секунда, чтобы восстановить дыхание и слиться снова – и было до конца не ясно, что для них важнее – дышать или чувствовать это сладкое единение... почти полное... почти...

Кир так и не сделал выбор. Он просто вжал ее в стену в прихожей, под вешалками, и, держа на весу, продолжил целовать: губы, волосы, шею, грудь... каждый уголок кожи, задерживаясь там, где было особенно жарко.

Искра застонала. На ощупь отыскав на стенах, по две стороны от своей головы, крюки для одежды, она вцепилась в них и все-таки закрыла глаза...

Он губами и языком добрался до самого центра удовольствия, вскрыл все ее потайные желания, расшевелил в ней такую жажду, что она даже забыла, как говорить, и могла только стонать, искренне, умоляюще, исступленно.

Ему много раз случалось доводить женщину до оргазма, даже не раздеваясь. В такие моменты он чувствовал над ними особую силу, не физическую – а возвышенную, словно он – бог над нею, ангел, дьявол – кто угодно... Наблюдать почти незатуманенным взглядом, как она корчится от низменного удовольствия – этому его научил Август: получать кайф от своего превосходства, самоконтроля... любоваться собой и им в эти минуты...

Стоп. Этого не нужно. Нет никакого Августа. Нет его имени, нет этого воспоминания. Есть только он и она. Да, она женщина, да она хороша до сумасшествия, и ему этого достаточно, чтобы ощутить все так же остро, как это бывало. Нет, даже не так, во много раз лучше. Потому что он долго стремился к ней... в нее. Он бился за нее, он ждал, он представлял себе это много раз.

Он посмотрел на нее снизу вверх. Она кусала губы от ожидания. Она сдержала в пересохшем горле крик, не стон – а именно крик, негодующий, нетерпеливый. Этот крик стоял в ее затуманенных глазах, под полуопущенными ресницами. Этот крик заставлял ее до скрипа стискивать в руках железные крюки.

Он встал, поддерживая ее на весу, позволил ей слепо, путаясь, справиться с его пуговицами, с брючным ремнем и молнией. Но все-таки он не желал быть обнаженным до конца сейчас. Ему хотелось чувствовать, как ее руки проникают ему под рубашку, чтобы оцарапать спину, чтобы ей пришлось побороться с поясом, прежде чем она сможет обхватить его за ягодицы. Сладкая, легкая месть за то, как долго он ждал этого: она не получит все сразу. Даже если это уже было - не важно, это забыто. Сейчас – их первая ночь. Та была – нулевой, никакой, несуществующей.

Он помедлил еще немного, держа ее над своей плотью, перебирая губами ее кожу на шее и с наслаждением игнорируя, как она всем телом рвется на него.

- Посмотри на меня.

Это был самый важный момент – и он хотел видеть ее глаза, когда он войдет в нее: как зрачки расширяются, как абсолютный животный инстинкт выдворяет из нее остатки порядочности, как ей будет важно только одно – бешеное, бесконечное движение.

И это произошло. Именно теперь она – прекраснее всего, ничто не сравнится с этой настоящей, природной, рвущейся изнутри энергией. Ее тело было буквально пропитано медом феромонов, кожа светилась, запах – её – ни духов, ни масел, ни свечей, а только её - горький, пьянящий и неприличный настолько... что... это не сможет продлиться долго.

Она опустила веки и запрокинула голову. Тело ее охватила мелкая дрожь, а он, сдерживаясь последние секунды, смотрел на нее, не отрываясь.

***

Утро застало их в затемненной спальне. Когда жар их тел начал уступать зимнему сквозняку из дверных щелей, они все-таки предпочли укрыться под теплым ватным одеялом.

Кир бездумно перебирал ее волосы: наматывал пряди себе на пальцы, распутывал, прочесывал, прислушивался к их запаху. Теперь, когда сумасшедшая ночь с тремя ее, по его подсчетам, оргазмами, была позади, Искра излучала свой обычный, благопристойный цветочный аромат. Похоже, это тоже был по-настоящему ее запах. Дневной, приятный, но не до срыва крыши и не подкашивающий колени. И это хорошо, иначе он не смог бы подойти в ней близко без намерений сексуального характера.

Какая же она волшебная! Казалось бы, обычная женщина. Красивая, стройная, но обычная. И что же так влекло его к ней? Похоже, тут не было разумных объяснений. Это просто химия. А к ней примешались еще и дружба, привязанность, переживания...

Август всегда так и говорил: любовь – это плотское влечение плюс привязанность. Одно без другого становится либо просто похотью, либо просто дружбой. Итак, значит, любовь...

Тогда почему сейчас и здесь он вспоминает Августа? Уже второй раз, между прочим? Какого черта этот белобрысый сидит в его голове?

Кир заметил, что Искра открыла глаза. Но она не шевелилась, лежала, замерев и прислушиваясь, словно уловила его мысли. Кир затаил дыхание.

- Давно проснулся? – спросила она, наконец, резко повернувшись и положа голову ему на грудь.

- Нет, только что.

Она улыбнулась. Слегка натянуто. И отвела взгляд. Как будто она и впрямь могла подслушать его мысли.

- Пойду, сварю кофе, - пробормотала она и помедлила, отыскивая глазами что-то. Потом она выскользнула из-под одеяла и, мелькнув наготой, юркнула за дверцу шкафа.

- Ты меня стесняешься? – расхохотался Кир.

- Нет, просто, я еще не до конца к тебе привыкла.

- А я еще не до конца тебя рассмотрел.

- Успеешь еще, - она вышла в коротеньком джинсовом платьице, слишком быстро, чтобы успеть надеть что-то под него, и босиком прошлепала на кухню.

- Не простынешь? – спросил он вдогонку

- Неа.

Кир, не спеша, оделся, заглянул в ванную, не постеснялся воспользоваться ее зубной щеткой: они вчера столько раз успели обменяться жидкостями, что... впрочем, почему-то даже бесстыжего Кира такие воспоминания слегка смутили.

Итак, они теперь вместе. Они подходят друг другу физически, в этом не было никакого сомнения. Впереди еще два выходных дня, и ... он поспешно перебил свои мысли и подумал, что в его возрасте уже надо прекращать так заводиться от предвкушений, иначе вместо романтического попивания кофе с булочками на завтрак он получит секс на кухонном столе.

А впереди у них целая жизнь.

Если конечно... если только физического совпадения им будет достаточно.

Вчера все было ясно как дважды-два. Она хотела его, она сама позвала его. Он сохранил на память об этом вечере ее смску: «Клара у мамы на все выходные. Отрубили электричество. Ужасно скучаю одна».

И он сбежал. Выдрал из вены иглу, оставил на тумбочке извинительную расписку, что берет на себя ответственность за свое состояние и вызвал такси. Ничего другого он и не мог сделать – как он мог остаться лежать и напитываться бесполезной в тот момент химией, получив такое приглашение? Да ему резко стало бы хуже! Голова бы снова начала болеть. А может, и вообще бы лопнула от непостижимости того, как он мог упустить этот момент.

И дело было не только в том, что он хотел ее. Он боялся до жути, что если он останется валяться на чертовой больничной койке дальше, то Искра пошлет смс уже другому человеку. Глупо, казалось бы: после Байкала она ни разу не дала Киру повод в себе сомневаться. Но эти мысли невозможно было изгнать. Август был слишком хорош. Забыть его невозможно. Уж он-то, Кир, это знал наверняка.

За зевком и потягиваниями, пряча досаду на собственную паранойю, Кир вышел на кухню. В последний раз они с Искрой пили тут чай еще осенью. И разговор у них тогда вышел не самый приятный. Как это было давно, казалось бы. И все же он чувствовал, что кое-что не изменилось: она снова отводила взгляд, как тогда. Словно он был изуродован или... словно вместо него тут должен был быть кто-то другой.

И все-таки она старалась. Она шутила. Она добавила взбитые сливки в кофе, в виде сердечка. Слегка кривоватого, словно вылепленного детской рукой. Кир протянул через стол руку, чтобы взять ее ладонь.

- Мне было очень хорошо с тобой.

Она посмотрела на него. В ее глазах стоял немой вопрос. Она никогда не задаст его вслух, но он навсегда останется в этом взгляде: «Хорошо? А лучше чем с ним? А лучше чем... тогда?»

Если бы она все-таки спросила про Августа – он легко бы ответил: да, лучше, конечно. И он бы не соврал, потому что невозможно сравнивать такие вещи объективно. Возможно, с ним было проще, привычней, порой острее. Но с ней – с той самой женщиной – это было абсолютно по-другому. И главное, он теперь почувствовал себя ведущим, а не ведомым – это дорогого стоило.

Но что если однажды она спросит про ночь на Байкале? Пьяную, смутную, путанно-наивную? Это и оргией-то нельзя назвать, по сравнению с тем, что обычно они вытворяли с девочками-профессионалками. Но если отбросить насмешку и иронию, то ... Кир боялся этих воспоминаний. Не потому что в ту ночь она принадлежала кому-то еще. А потому что в глубине души он знал, что тогда ему было по-настоящему хорошо и уютно: телом и душой. Это было неправильно. С этим стоило бы сходить к психологу, а не открывать это любимой женщине. Так что... пусть она этого не спросит. Он вряд ли сможет ладно соврать.

Глава 32

Августу, как всегда, было наплевать на все, кроме работы.

В понедельник ранним утром, едва Кир вышел из душа, ему на телефон пришло сообщение:

«Сегодня, когда все разойдутся, жду вас у себя в кабинете. Нужно обсудить ситуацию».

- А я едва не начал скучать по работе! – воскликнул Кир, показав сообщение Искре.

Она как раз покончила с наведением красоты у зеркала и заглянула в свой телефон. Ей Август ничего не написал. Как знал что они сейчас вместе.

Искра пожала плечами, стараясь скрыть досаду.

- Он прав: поговорить необходимо.

- Ты же знаешь, какой это кошмар – разговаривать в вашем понимании? – прошептал Кир, наклоняясь к ней и обвивая руками ее плечи.

- Знаю… но ты привыкнешь, - ответила она, подмигнув его отражению.

Она подумала, что нужно стараться вести себя так, чтобы чертов блондин не понял с самого порога, что они переспали. Она не сомневалась: Август знал о том, что до этого у них с Киром ничего не было. То ли чувствовал, то ли Кир ему исповедовался. Ее это даже уже не бесило: она понимала, что Август всегда будет присутствовать в жизни Кира. Эдакий призрачный брат. И в ее жизни. Ее ночная тень.

Конец рабочего дня она скоротала в пустом кафетерии, помешивая остывший кофе и наблюдая, как в ее телефоне один за другим гаснут значки «онлайн» у сотрудников. Когда в сети их осталось всего два, Искра поднялась и пошла к лифту.

- Опять сидеть будешь до ночи? – спросила ее вахтерша, - Ваши все уже разошлись, кроме двух красавчиков.

Искра не удержалась от усмешки: даже эта старая перечница заценила Кира и Августа. Надо же. Она благодарно кивнула и поднялась на пятый этаж. Двери приемной Августа были распахнуты. По коридору расплывалась тихая музыка, что-то не очень популярное: скрипка и клавишные, без слов.

Искра в нерешительности остановилась. Она шла сюда на деловой разговор, на закрытое совещание своего рода. И музыка ей казалась здесь абсолютно лишней. За ее спиной сработала открывающаяся дверь лифта. Она обернулась и увидела, что перегородила дорогу Киру.

- Что такое? – спросил он, как ни в чем не бывало.

- Боюсь помешать, - смутившись, сказала она, кивнув в сторону приемной.

Кир усмехнулся.

- Поздновато что-то. Раньше надо было бояться помешать.

Она с вызовом посмотрела на него.

- И что бы было, если бы я тогда не вошла к вам?

- Это же очевидно. Ты бы ничего не узнала.

- И ничего бы не было между нами.

- Было бы. Но по-другому, нормально.

Она в сомнении пожала плечами. Теперь уже не узнать, как бы все было.

Они вошли вместе, но, будто сговорившись, держались друг от друга на расстоянии. Хозяина кабинета Искра заметила не сразу: он не сидел за столом, как обычно, а стоял возле магнитной доски в углу. Напротив были уже придвинуты два кресла и даже стоял столик с дымящимся кофейником.

- Долго вы, - проворчал Август и, вынув из кармана небольшой пульт, направил его на окно. С потолка, медленно, раскручиваясь, начали спускаться темные шторы, которые обычно использовались для затемнения кабинета при работе с проектором. Кир за ее спиной запер дверь на ключ. Искра поморщилась: от этой конспирации ей было не по себе. Хотя, при чем тут конспирация...

- Я собрала тебе список всех наших клиентов, с контактными данными, как ты и просил, - сказала она, показав зажатую между пальцами флэшку.

- Спасибо, это нам пригодится, - Август указал на свой компьютер. - Костя разрабатывает программу, которая поможет нам отслеживать, не появилось ли одно из наших резюме на чужих сайтах. Думаю, как раз по именам и контактам и нужно отслеживать.

Они разместились в креслах у доски и начали слушать Августа. Это очень напоминало их обычную планерку, когда Август рисовал на доске схему работы с какой-нибудь компанией, писал пункты, объединял блоки, проводил стрелки. Только на этот раз речь была об их собственной компании, об их коллективе. Легко было прийти в абсолютно незнакомую фирму, и рассматривать, и тестировать чужих тебе людей, выискивая их плюсы и минусы, подсчитывать их кипиай и учитывать их потребности. Но, когда они начали рассматривать людей, с которыми трудились бок о бок, все изменилось: подключились отношения, домыслы, воспоминания о каких-то эпизодах.

Особенно долго они обсуждали Ольгу. Но так и не пришли к единому выводу.

Август вдруг отложил маркер и раздраженно потер виски пальцами.

- Не вяжется, - наконец, сказал он. - Она, конечно, хранит фотографии Искры в компьютере, но это не мотив.

- Вот именно, - согласилась Искра.

- Все должно быть наоборот. Раз человек следил за Киром в клубе, то именно в Кире все и дело.

- Кто-то ненавидел меня и следил за мной, - сделал вывод Кир, – а потом выложил резюме, прислал фотографии Искре, чтобы мне насолить.

- Нет. Мотив нелогичный.

- В смысле?

Август обратился к Искре:

- Ты помнишь письмо?

Искра задержала дыхание.

- Письмо? – переспросила она.

Август отвел взгляд и пояснил:

- Письмо с фотографиями, которые тебе прислали. Что в нем было написано?

Искра потупилась, пряча пылающее лицо.

- «Ты не знаешь, что он за человек. Уйди от него». Примерно так.

- Это и есть основной мотив. Чтобы вы расстались.

- Ерунда! – воскликнул Кир.

- Кто-то зациклился на тебе и следил за тобой, причем давно, - неумолимо продолжил высказывать ему свою версию Август, - Ну либо увидел тебя в клубе случайно и стал собирать компромат. А когда вы начали встречаться с Искрой, то он использовал фотографии, чтобы вы расстались.

- Мне кажется, что это все-таки она, а не он, - заметила Искра.

- Да, больше вероятности, - кивнул Август и обратился к Киру: - Ну давай, вспоминай. Думай. Это наша единственная зацепка. Кто это мог быть? Кто из сотрудников с тобой заигрывал, намекал, приглашал куда-нибудь.

Кир развел руками.

- Что, вспоминать любую мелочь?

- Любую, - Август махом стер все написанное с доски и приготовился записывать, - Ну и, конечно... – он вздохнул, - с кем ты переспал.

Искра с громким стуком поставила свою чашку и поднялась.

- Можно, я пойду? – спросила она сердито. – С этим вы легко справитесь сами. А меня ждут.

- Кто? – живо поинтересовался Кир.

- Я вызову тебе такси, - Август потянулся за телефоном.

- Не надо, за мной заедет подруга. Мы ведем детей в кукольный театр.

- Так поздно?

- Да, бывают и вечерние сеансы. Видимо, для таких мам, как я.

Они даже не переглянулись, будто придя к какому-то своему обоюдному решению.

- Ну счастливо повеселиться.

Она покинула их почти бегом, на ходу набирая номер Анны.

Она снова чувствовала себя там лишней. У этих двоих было слишком много того, чего бы она не хотела знать, хватит уже с нее этой грязи. Кир был прав, если бы тогда, три месяца назад, в свой день рождения, она бы не вошла в этот кабинет, не постучав, все было бы проще. Она оставалась бы в счастливом неведении.

Она не знала бы, что такое вообще бывает. И думала бы, что она счастлива.

- А тебе все неймется, - безрадостно сказал Кир, когда шаги Искры стихли, - обязательно было при ней затевать разговор о моем прошлом?

Август в сел кресло, где она только что сидела, и забарабанил пальцами по подлокотнику.

- Извини, - сказал он, - ничего не смог с собой поделать.

Кир перевел взгляд на опустевшую доску.

- Ты ее хочешь, так ведь? – спросил он негромко.

- Ничуть.

- А если честно?

- Ты меня знаешь. Когда мне не дает покоя какая-нибудь теория, то я…

- Ты ее хочешь.

- Я просто ее проверяю.

- Как-то неубедительно, братец.

- Ты прекрасно знаешь, что у меня есть веские основания подозревать, что Искра не чиста на руку.

- Я же тебе уже говорил: забудь об этом.

- Самая серьезная улика, которая у нас есть – против Искры. И если бы на ее месте был кто-нибудь другой, за которого ты не заступился бы, я уже давно бы…

- Я запрещаю тебе ее подозревать.

- Но хотя бы рассказать ей же можно? Посмотреть, как она отреагирует…

- Нельзя! - резко оборвал его Кир и, вдруг перебив самого себя, кивнул и произнес тихо: - Поразительно.

- Что? – Август решил, что ослышался.

- То, как ты ее подозреваешь. Даже это – возбуждает.

- Меня? Или тебя?

- Её.

***

В окне, меж солнечных лучей, опять закружились снежинки. Искра лежала поперек кровати, положа голову на сгиб руки спящего Кира и смотрела на снежную круговерть за стеклом. Это были их вторые выходные вместе, такие же прекрасные, как и предыдущие, как и многие сотни тех, что будут впереди. И такие же мучительные, особенно когда ночь сменялась днем.

При дневном свете все было иначе: Искре уже не удавалась представить себе то, что хотелось бы. В темноте, в каждом углу, в очертаниях предметов и вещей ей мерещился стройный силуэт. Не важно, что он не прикасался к ней, не важно, что молчал. Он был неподалеку, как в ту ночь на Байкале – и это было главное. Днем же все было отчетливо видно и ясно. Кир – это Кир. Любимый, славный, замечательный. Он силен. Он потрясающ в постели. И она никогда бы даже не задумалась о том, что ей нужен кто-то третий, если бы уже не испытала этого.

Ошибка, ошибка их всех. Как долго еще она будет вспоминать всё это? Прекратит ли она когда-нибудь закрывать глаза в объятьях Кира, чтобы представить рядом склонившуюся над ней светловолосую голову и серые насмешливые глаза?

Она должна. Ради них обоих, даже, нет, ради всех троих: ведь Августу тоже это совсем не нужно. Ему тоже необходимо начать новую жизнь, прекратить существовать одной работой, бодрствуя, пока не свалится от усталости.

Искра улизнула в ванную, заперлась и долго, тщательно, проводила щеткой по волосам, отделяя каждый волос, словно в этом был какой-то смысл: вскоре они снова будут спутаны и разбросаны по подушке под его рукой.

Она была бы действительно счастлива сейчас, если бы не эта предательская, подлая мысль о другом. Искра поморщилась, словно видела в зеркале какую-то дрянь. Предательница, лгунья.

Она уже знала, чем чревата неискренность: ее не скроешь, она постепенно будет просачиваться и отдалять их друг от друга, превратившись однажды в пропасть. Больше она такой ошибки не повторит. И если она не справится со своими желаниями... то ей лучше сразу уйти и не мучить никого.

Глава 33

Разговаривать в постели было совсем не обязательно. Прикосновения заменяли слова, а когда приходилось разомкнуть объятия, чтобы приготовить обед или подсесть к ноутбуку, они лишь время от времени перекрикивались из комнаты в комнату короткими шуточками, или обменивались многообещающими угрозками. За все это время она ни разу не обсудили ничего жизненного: ни проблему затянувшегося развода Искры, ни то, что они так и нашли ни одного подозреваемого в краже резюме.

А еще Искру мучило то, что она так и не смогла собраться с духом и рассказать Киру о том, что недавно с ней под одной крышей ночевал Август. Она совершенно не представляла, как он на это отреагирует. Чувствовала только, что ничего хорошего он ей не скажет. Хоть он и обнимал ее крепко, шептал ей на ухо такое, от чего голова кружилась, хоть и глядел в ее глаза теплым и нежным взглядом, все равно, она чувствовала напряжение. Она замечала, как он зависает с какими-то мыслями время от времени, как грустнеет его взгляд, как иногда он будто присматривется к ней и что-то выискивает в ее лице. Ей нужно было сказать ему сразу. Теперь было поздно.

В воскресенье, ближе к вечеру, они выбрались на улицу: нужно было съездить в деревню за Кларой. На внедорожнике Кира это путешествие заняло гораздо меньше времени, однако возникла другая проблема: оказалось, что в дороге молчание затягивается, и его нужно нарушать чем-то существенным.

- Надо будет купить тебе машину, - сказал Кир, выруливая из очередной ямы, полной талой воды, - не представляю, как ты ездила сюда все это время…

- Вовсе не нужно.

- Можно будет приурочить к какому-нибудь празднику, - проигнорировал он ее слова, - скоро Новый год.

- Не так уж и скоро, – пробормотала она. - Да и вообще, это плохая идея, Кир …

- Почему? Тебе явно нужна машина.

- Спасибо, но если она будет мне нужна, я куплю ее.

- В кредит?

- Разберусь, не маленькая!

- Не будь букой. Я хочу сделать тебе подарок.

- Я и за прошлые два еще буду долго расплачиваться... – с неохотой сказала Искра.

- Что-то я не пойму. Ты о квартире, что ли?

- О ней тоже.

- О, ну тогда да, тебе за нее еще долго придется расплачиваться, - рассмеялся Кир и добавил, кашлянув, - с банком, а не со мной. А взнос ты честно заработала.

- Наверное, только ты один во всем офисе веришь в то, что я его честно заработала.

Кир равнодушно пожал плечами.

- Забей.

- А деньги, которые ты потратил на ту затею с сектой для Макса?

Он поморщился. В эйфории подготовки эта затея казалась ему блестящей, и как будто она даже удалась, но почему-то вспоминать про это ему не хотелось. Возможно, давала о себе знать рана, из-за которой пришлось временно снять подголовник на водительском сиденье. А возможно то, каким тоном отозвался о произошедшем Август. В основном в его монологе, произнесенном самым презрительным тоном, на который он только был способен, встречались слова «мальчишество», «дурачество» и «опасные последствия». Киру было сложно это признать, но для него, как для человека, который вообще не признавал никаких авторитетов, мнение Августа значило достаточно много. Возможно, потому он и не посоветовался с ним по поводу своей затеи – он заранее знал, как тот к ней отнесется. Теперь же Кир запоздало осознал, что действительно затеял опасную игру, толком не расспросив Искру про ее бывшего, возомнил себя всемогущим и безнаказанным, и, что самое поганое, он втянул в это Искру. Он все еще был уверен, что защитит ее, стоит только ей попросить. Только вот… у него возникло сомнение в том, что в следующий раз она к нему обратится. И это его ужасно злило. Гораздо больше, чем некоторые другие вещи, которые он недавно узнал.

- Послушай, я не собираюсь просить тебя компенсировать взнос. Это даже звучит глупо: ты должна мне денег за пожертвование в церковь Сатаны!

- Это не все расходы. Считай еще аренду ресторана, нанятых актеров, фотографов, чучело оленя…

- Хватит, Искра. Это была забава, нас с ребятами это жутко развлекло: мы столько смеялись, пока делали фотографии. Я ведь не показывал тебе, там столько бекстейджа[11] вышло, особенно с оленем, - Кир улыбнулся. - Это мне надо благодарить тебя за тот классный вечер… если не считать эпизод с бутылкой и моим черепом.

Искра подумала, что ей следовало бы тоже улыбнуться. Но как-то не получилось.

- Кир, пойми, для тебя это нормально, но… Даже нет, это для всех нормально – делать подарки близким людям…

- Не просто нормально, малыш. Мне это доставит удовольствие – подарить тебе машину или что-то еще.

- И каково мне будет после этого?

- О чем ты?

- Кир, мне уже чертовски приятно, что ты обо мне заботишься. Но задумайся на минутку: я проработала в компании всего три месяца – и мой шеф подарил мне квартиру, - Искра поспешно жестом остановила попытку Кира возразить: - Я знаю, что это был только первый взнос, не важно. Не думаю, что кому-то прежде ты дарил подобное, так ведь?

Кир упрямо надул щеки и уставился на дорогу.

- Затем я получила повышение. Я, наверное, потом пожалею, что говорю это, но мы оба знаем, что произошло между нами незадолго до этого. Пусть даже повышение никак с этим не связано – мне все-таки неловко. Я частенько задаю себе вопрос: получила бы я эту должность, будь я просто старательной сотрудницей и никем кроме..?

- А ты и была старательной сотрудницей. Просто весьма интересной и подающей надежды, - пожал плечами Кир. – И многие мои надежды ты очень даже оправдала.

Отчаянно краснея, Искра поспешили закончить свою мысль:

- Теперь, после нескольких дней вместе, ты хочешь, чтобы я приехала на работу на новенькой машине? Кир, ты в своем уме? В офисе и так уже ходят слухи…

- Ну и что?

Он повернулся к ней.

- Почему тебя так волнуют слухи? Ты потратила столько усилий, чтобы никто не узнал про нас. Хорошо, я все понимаю. Торопиться и впрямь не стоило. Ты была не уверена.

- Я не была не уверена!

- Кого из нас ты сейчас пытаешься обмануть?

Искра всплеснула руками и замолкла.

- Ты была не уверена, - продолжал он, - И я не обижен, я готов подождать, предоставил тебе бессрочный тест-драйв. Меня все устраивает, можем продолжать в том же духе. Я и дальше буду накрывать детское кресло курткой, чтобы никто не заметил его в окне машины. Мне не сложно. Но ты же сама страдаешь от неопределенности и от слухов. Ты хочешь, чтобы все считали тебя порядочной.

- Да, хочу! Тебе этого не понять, Кир. Ты мужчина. И у тебя нет ребенка, которому однажды в школе скажут: «твоя мать – шлюха, она спит со своим боссом».

- А еще у меня нет родителей, которые бы меня осудили, - кивнул Кир, - Но все-таки я стараюсь тебе помочь.

- Как?

- Раз ты не можешь наплевать на общественное мнение, то выход только один: перестать шифроваться.

- Вряд ли за это меня станут уважать на работе.

- Со временем – станут. Никуда не денутся.

Искра колебалась.

- Решай, Искра, - произнес Кир, - То, что мы с этим тянем, только всё усугубит. Нужно либо обозначить ситуацию либо забить, кто что там думает.

- Хорошо, я попробую не зацикливаться на слухах. Но ради бога, не дари мне машину. Я все равно плохой водитель.

Кир разочарованно вздохнул.

- Чего ты так боишься, Искра? Я тебя не съем.

- Мне просто нужно еще немного времени.

- Зачем?

- Не знаю. Чтобы разобраться в себе.

Машина тяжело ухнула в глубокую ямину, которую Кир пропустил. Лобовое стекло обдало бурыми брызгами. Искра прикусила губу. Так она и знала: это скребущее изнутри чувство ненависти к самой себе ее доконает, и она начнет говорить лишнее. Но исправляться было поздно.

- Так я и знал, - сказал Кир, - ты так и не выбрала.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты металась все это время между мной и им. И так и не выбрала.

Машину качнуло на очередном ухабе.

- Ты думаешь, что я лгала тебе?

- Если ты и лгала, то самой себе. А я типа не замечал. Но когда я узнал, что Август побывал у тебя дома, пока я валялся в больнице, не замечать стало трудно.

Он произнес это сквозь зубы, и так тихо, что Искра едва разобрала. Вот тебе и на. Интересно, как давно он узнал?

- Тебе он рассказал? – тихо спросила она.

- Нет, не он.

- Тогда как?

- Не важно.

- Еще как важно! Ты, наверное, напридумывал себе черт знает что!

- Сперва не напридумывал. Я все ждал, когда ты сама все расскажешь. Но ты все молчала, а фантазия разыгралась не на шутку.

- Ничего не было, Кир! Я просто приютила его, потому что он не мог доехать до дому.

Кир равнодушно смотрел на дорогу. Никакого поблеска облегчения на его лице не отобразилось.

- Молодец, - невпопад сказал он.

- Так кто тебе это рассказал? Нас с ним кто-то видел?

Кир всплеснул руками, отпустив руль.

- Да что ты так переживаешь! Никто вас не видел! Просто… - он надул щеки, заранее злясь на то, как прозвучит его объяснение, и сказал скороговоркой: - У Августа есть дурацкая манера: когда он принимает душ, то выставляет пузырьки с шампунями и прочими банками по алфавиту. Он так делает даже в отеле и в гостях.

Искра прикусила губу, осознавая услышанное. Целых две недели Кир умудрялся молчать об этом. Он занимался с ней любовью, думая, что совсем недавно на его месте был Август. От сильной качки ее стало подташнивать.

- Послушай, между нами и вправду ничего не было. Если ты спросишь его, он подтвердит.

- Не надо оправдываться.

- Кир…

Он скрипнул зубами и пробормотал неохотно:

- Да, я верю. Не стоило только скрывать это.

- Я просто не знала, как ты отреагируешь.

- Ну, теперь знаешь! – повысил он голос.

Больше он не взглянул на нее за всю дорогу ни разу.

На въезде в поселок ям стало еще больше, и Искра надеялась, что именно поэтому он так напряженно сосредоточен. Стая ворон вспорхнула с изгороди, получив порцию грязи из-под колес. Кир, не отрываясь, смотрел перед собой. Казалось, он только что обсуждал с Искрой какой-то пустяк и, так и не закончив неинтересный разговор, отвлекся на дорогу. Выдавали его только побелевшие костяшки пальцев: он сжимал руль с такой силой, что тот рисковал вот-вот пустить трещину.

Она зашла в дом одна. Кир не выразил никакого желания идти с ней и познакомиться с мамой. Искру это не очень расстроило. И не потому, что она была уже не в том возрасте, чтобы получать ободрение матери или тем более благословение. Она просто вдруг почувствовала, что так будет лучше: их будущее с Киром снова стало видеться ей довольно смутно.

«Хорошо, что Клара еще мала, - подумала Искра, ведя дочь к машине, - Хотя, конечно, очень скоро она начнет задавать вопросы. А это значит, что ошибаться будет уже нельзя».

Кир вышел ей навстречу, открыл дверцу, помог посадить Клару в автокресло, снял с нее шапку и расстегнул куртку, чтобы она не вспотела в салоне. Он был бы хорошим отцом, подумалось Искре. Уж, конечно, гораздо лучше, чем Макс. Да и чем Август тоже. Да и вообще, разве Август хоть раз намекал или давал знать, что он готов стать отцом Кларе? Он совсем не проявлял интереса к ребенку, даже из вежливости. Он вообще не сделал ни одного поступка, который значил бы что-то конкретное. Единственное, что Искра от него получила, это три волнующих письмеца, вот и всё. А она все тешила себя дурацкими фантазиями, словно ей восемнадцать лет и она может не думать ни о чем, кроме своих собственных надежд.

«Надо как-то сгладить углы, - думала Искра, пока они выруливали на проселочную дорогу, - сейчас очень подходящий момент, при Кларе он не будет устраивать разборки и можно поговорить о чем-нибудь, что его отвлечет».

Она уже делала так. И, наверное, во многих семьях родители поступали также: использовали детей чтобы донести что-то до своих половинок - знак к примирению фразой, типа «какой же молодец твой папа, покажи ему, как мы его все любим». Или намек на недоверие словами «не скачи так сильно, папа не сможет тебя поймать». Или недовольство: «ты такой неловкий/недогадливый/медлительный! Весь в папу!». При этом посмотреть на адресата решимости все-таки не хватает. Только сказать это, обязательно мягко и ласково, обращаясь к малышу, хотя, на самом деле, ребенок здесь – просто конверт для послания, не более. Это, конечно, не хорошо. Но многие делают так… И Искра не была исключением. Она обернулась к дочери и заговорила с ней: веселым голосом расспросила ее, как ей жилось у бабушки, что она ела, во что играла. А потом, собравшись с духом, сказала, обращаясь к Кларе:

- А Кир был у нас в гостях. Правда, здорово? Он ведь хороший, да? Мы ведь любим Кира?

- Да! - звонко мявкнула Клара.

Это был очень сильный прием. Кир не удержался от улыбки.

- Я тоже вас люблю, - сказал он, не отворачиваясь от дороги.

Оставшуюся дорогу Искра и Клара пели своему водителю песенки. Дружно, нескладно, хором и без передышки.

***

Говорят, что женщины сами не знают, чего хотят, но хотят этого немедленно. На эту тему бытует масса шуток, а ведь, в сущности, это совсем не смешно. Как понять, что же, на самом деле, тебе нужно, женщина? Возможно, что какой бы выбор ты ни сделала, ты так и останешься несчастной, потому что вечно будешь терзаться об этой, упущенной возможности?

- Кир, я думаю, тебе надо поговорить с Августом.

- Зачем?

- Чтобы убедиться, что между ним и мной ничего не было.

- Я же сказал, что верю тебе, - равнодушно произнёс он.

Это звучало неубедительно. И тем более странно. Искра видела, как он однажды вспылил, просто заметив, что Макс до сих пор числится в ее телефоне как «любимый». А сейчас… он просто был слегка угрюм. Может, он и вправду верил ей? Но что ей тогда сделать, чтобы почувствовать, что с этим вопросом покончено? Что ей ему сказать? Пообещать что-нибудь? Поклясться? Признаться в любви?

Они снова сидели на ее кухне. В спальне тикал заведенный на утро будильник и горел ночник над детской кроваткой. В зале бубнил забытый телевизор. В мойке громоздилась накопленная за два бездельных дня посуда. Идиллия…

- Мы можем обсудить это позже, - предложила она.

- А что изменится позже?

- Ты… успокоишься.

- Я и так спокоен. То что у меня была пробита голова, не сделало меня неадекватом - сказал Кир жестко. Он сидел выпрямившись так, словно его привязали к спинке стула, лицо его стало каменным, движения скованными, будто он не потягивал чаек на маленькой кухне, а присутствовал на чаепитии у английской королевы.

- Брось, я об этом и не думала. Я просто считаю, что такую историю нужно переварить…

- Так ты думаешь, я ревную?

- Я не знаю. Это… не похоже на твою ревность.

- Вот именно.

- Не понимаю.

- Я тоже не понимаю. Я просто злюсь. Причем не на тебя, а на себя. Та ночь… на Байкале – вот что не идет у меня из головы.

Искра тяжело вздохнула.

- Так вот оно что, - она привычным движением собрала чашки и блюдца и, отвернувшись к мойке, включила воду.

Он молча ждал, когда она закончит с мытьем посуды. Эта пауза могла бы им помочь, дать возможность обдумать все и не наломать дров. Но ее не хватило. Им обоим было что терять, но и по ту сторону у них обоих еще была какая-то... иная надежда.

- Я так и знала, что ты не забудешь про Байкал, - сказала она, выключив воду.

Кир замотал головой:

- Ты не понимаешь. Ты давно мне нравилась. Буквально с первой встречи, ты уже тогда рассмешила меня, заинтриговала. А потом я захотел тебя, все больше и больше. И не мне даже в страшном сне бы не приснилось, что я мог бы делить тебя с ним. Я смутно помню, как я мог на такое согласиться на Байкале, что меня могло побудить. Чертов абсент, чертов белобрысый манипулятор, чертова похоть. Я ведь должен был с ума сходить от ревности, после того как проснулся и протрезвел, после того как все вспомнил. Меня должна бесить одна только мысль о тебе и о нем. Как и сейчас – должна бесить. Но нет. Я пытался изобразить что-то типа ревности, но я даже себя убедить в ней не могу.

Искра вытирала руки бумажным полотенцем – тщательно, каждый палец. Глаза она закрыла, сосредоточившись на том, чтобы подобрать нужные слова. Не отпугнуть, не ранить... Она уже всё поняла, поздновато немного. Сказанное Киром могло значить только одно: нет ревности – нет любви. Не обязательно сгорать от ревности, но хотя бы малая доля ее должна была быть. А раз так…

- Это очень мне знакомо. Когда я задумывалась о тебе и о нем, то тоже пыталась найти в себе хотя бы крупинку ревности. Но нет, тишина. Я никак не могла понять, почему так происходит. Мне было обидно видеть фотографии, где ты был с другими женщинами и мужчинами, но что касается тебя и его…

- Что? – он затаил дыхание.

- Это… как будто правильно. Вы словно созданы друг для друга. Даже мне так кажется.

- Бред, Искра. Это ты и он созданы друг для друга.

Она пораженно смотрела на него, забыв все слова на свете.

- Поэтому я не могу ревновать тебя к нему, Искра. Потому что понимаю, что ты должна быть с ним.

- Кир…

- Это правда. И ты сама это знаешь. Ведь так?

- Нет, не так!

- Ты была права, что не торопилась. Ты тянула время, ты… подсознательно хотела другого.

- Не решай за меня, Кир!

- Да все давно решено. Это написано у тебя на лице. Или ты хочешь подождать год-другой, когда созреешь сказать мне это сама?

Это был тупик. Назад уже не перемотать, а впереди… впереди глухая, холодная стена.

- Ты ошибаешься, Кир.

- Просто тебе нужно время, чтобы это осознать. Ты сама это сказала.

- Он мне не нужен, он…

Кир резко поднялся и поморщился, должно быть от вспыхнувшей головной боли.

- Может быть, из порядочности ты так и не решишься с ним переспать. Но ты тоскуешь по нему, Искра. Телом и тут, – он уперся указательным пальцем ей в лоб. - Я это чувствую.

Он на ходу выпил остатки чая и пошел в прихожую. Она ошарашенно смотрела ему вслед. Может, это такой хитроумный способ красиво избавиться от нее? Ну в таком случае, она здорово ему подыграла, прямо-таки от души.

- Ты уходишь? – спросила она ему вдогонку.

Он остановился уже за порогом кухни, повернул голову в пол-оборота.

- Да.

- Кир, пожалуйста, одумайся…

- Меня к тебе, конечно, тянуло и тянет до сих пор, но это можно пережить. Я желаю тебе счастья, Искра.

Он одернул свитер и пошел в прихожую. Искра набрала в легкие воздуху и вцепилась в косяк двери. Она не пойдет за ним по пятам и не будет унижаться. Хочет идти – пусть идет. Провожать его она тоже не станет, это будет глупо: стоять над ним и ждать, пока он зашнуруется-застегнется, чтобы поскорее выпроводить его и запереть за ним дверь. Она вышла к нему, только когда щёлкнул, отпираясь, замок.

- Он всегда был бы между мной и тобой, - сказал Кир, занеся ногу над порогом. Затем он вышел.

Искра встала у выхода, глядя ему вслед. Она не спешила закрывать дверь, хотя сразу покрылась «гусиной кожей» от подъездного холода: Кир должен чувствовать, что она его провожает, что не спешит поворачивать замки между ними. Он все-таки не понимал, как он нужен ей.

Прежде чем свернуть на лестницу, он остановился на секунду, всего одну. Если бы он простоял там дольше, она бы не выдержала и бросилась его обнимать, целовать в его многострадальный, покрытый свежими рубцами затылок и шептать, чтобы он никуда не уходил, что он дурачок и несет чушь, что никто, кроме него, ей не нужен и нет тут никаких сомнений. Она призналась бы, что любит его. Всей душой. Когда он скрылся за лестничным пролетом, она заставила себя вернуться в дом, запереться на два замка и цепочку и скорее уйти в спальню. Ей было страшно холодно стоять в этой темной прихожей.

Глава 34

Понедельник выдался необыкновенно теплым для декабря. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, в открытую форточку доносился стук миллионов падающих с крыши капель. Дышалось на редкость хорошо.

Августу словно было этого мало. Он распахнул одно из окон и встал перед ним, обдуваемый ветерком так, что полы его расстегнутого пиджака время от времени подлетали. Руки он заложил за спину, как обычно. Прежде Кир не обращал внимания на то, какой манерой он складывал руки – он не просто клал одну на другую, а обхватывал пальцами правой руки левую, словно сдерживал ее от какого-то движения.

- Анна-Мария Веласкез, юрист с 20-летним стажем, всеми уважаемая, балотировалась в местные органы самоуправления, специализируется на гендерном праве, - говорил Кир, перекладывая перед собой на столе распечатки с сайтов, - ее резюме никуда не выложили. Но информацию оттуда, ее контактные данные и фотографию использовали, чтобы заполнить анкету на вебкам портале.

- Вебкам - это такой… - Август покрутил пальцем в воздухе, подбирая слова, - где девочки за деньги по скайпу…

- …делают что угодно, - закончил за него Кир, - в итоге бедной женщине поступило несколько десятков звонков. Наверное, за один вечер она насмотрелась и наслушалась столько, сколько не видела за всю жизнь.

- Судя по сумме иска, так и было. Спасибо, конечно, за подробности, но я тебя не за этим позвал.

- Внимательно внимаю, - отозвался Кир, ослабив узел галстука. – Сегодня утром у них был совет директоров, и пришлось соответствовать. Несмотря ни на что.

- Я попробовал поговорить с Ольгой. Начал издалека, поспрашивал, как у нее дела, есть ли какие-то пожелания, недовольства. Бесполезно: она либо сделала вид, либо не поняла моих намеков.

Кир вздохнул. Вся эта кутерьма вокруг утечки жутко его раздражала и казалась мышиной возней. Ну, кто-то залез куда-то и скачал какие-то файлы. Смешно, все так волнуются, будто украли что-то реально ценное, некое произведение искусства или результат чьей-то долгой и кропотливой работы. Ну, допустим, что работа в базу действительно была вложена немалая, но смысл так трястись над этими документами? Они не несут в себе никакой государственной тайны, это не номера миллионных счетов, не рецепт лекарства от СПИДа. Это просто файлик про чью-то частную жизнь, и важным он кажется исключительно одному человеку – тому, кому эта самая жизнь принадлежит. Ничтожный, суетный мир.

- Это не она. Так что реально бесполезно, - произнес он.

Август обернулся. На этот раз у него на лице отразилась надежда. Кира бы это даже позабавило, он бы даже попробовал подразнить лже-братца, намекая, что знает что-то, не будь для Августа это все так серьезно.

- Я сравнил два украденных резюме. Вернее, их владельцев, - пояснил он, - Есть одна интересная особенность: что Элмац, что эта Анна-Мария – оба до этого уже имели претензии на наш счет: жаловались, чуть что - угрожали судом, придирались к условиям контракта и тому подобное. Характер что у него, что у нее – на редкость стервозный. Откуда Ольге было знать, кто из наших клиентов проблемный? Она никакого доступа к переписке с ними не имела.

- Ну, как выяснилось, доступ у нас в офисе довольно свободный к чему угодно, - иронично сказал Август и, помолчав, спросил: - А то, что оба клиента проблемные, не может быть совпадением?

- Никак. Жалуется примерно один из ста, не больше. Я,правда, точную статистику не порводил. Как-то не было нужды раньше.

- Ну так проведи! – рявкнул ни с того ни с сего Август. Он с грохотом закрыл окно и принялся ходить кругами по кабинету.

- Будет сделано, - пробурчал Кир.

- Только мы разобрались с Элмацем и снова иск. Эта баба - матерый юрист, между прочим, та еще акула, проглотит нас и не подавится.

- Я уже нанял юриста из Чикаго. Да и Лиза полетит туда, если понадобится. Есть шанс, что и на этот раз мы все уладим, - Кир старался не показывать свое раздражение, его действительно мало волновала вся эта история. Он не особо дорожил своим местом, вот только Августа ему было искренне жаль. Тот любил свою работу, вкладывался в нее весь. Кир же просто работал над интересным проектом, не более. Когда проект реализовался и стал приносить стабильную прибыль, интерес его угас. И он просто работал по инерции, потому что должен был, потому что так было удобно всем, потому что ничего другого он не умел и не знал. Пожалуй, и их отношения с Августом развивались по той же схеме: интерес, движение вперед на волне, и затем - привычка.

- Ты не сказал Искре про новую утечку? – спросил Август.

Кир провел рукой по голове. Уже прилично отросший «ежик» постепенно превращался в его прежние кудри. По его подсчетам, еще пару недель – и он снова будет прежним. По крайней мере, внешне.

- Это не ее отдел, не ее забота.

- Правда? – Август слегка наклонил голову набок, словно так ему было удобнее рассматривать Кира. - Значит, она не в курсе? Удивительно.

- Тебе повторить? – повысил голос Кир. - Это не ее за-бо-та.

Август резко приблизился к столу, облокотился локтями о стеклянную поверхность и уставился на Кира.

- Не хочешь рассказать, что случилось? – быстро спросил он.

Кир замотал головой: в затылке неприятно запекло. Кажется, он забыл принять обезболивающее.

- Я не нуждаюсь в исповедниках, поверь. Справлюсь сам.

- Не сомневаюсь. Но мне нужно знать, что случилось.

- Зачем?

- Нужно и всё.

- Так спроси ее.

- Поссорились, - констатировал Август. Он выпрямился и сложил руки на груди, - или расстались?

- Второе.

- Вот оно как!

Август замолчал, обдумывая что-то.

- Слушай, - заговорил он осторожно, - в таком случае, может, уже обсудим тот факт, который ты велел мне игнорировать?

- Не хочу обсуждать.

- Ведь это с ее компьютера были скачаны оба резюме, - сказал он, словно не слыша Кира, - и еще пятьсот других, чьим обладателям мы уже заранее можем посылать свои искрение извинения.

- Ты глухой или у тебя плохо с памятью? Я сказал уже: это не значит, что она их украла. Надо быть круглой дурой, чтобы так подставляться. И на этом все. Я не хочу это обсуждать.

- Хм, извини. Просто, подумал, что если уж вы расстались, то… ты мог изменить свое мнение о ней.

- Мое мнение о ней не изменится никогда.

Август снова выдержал паузу, подбирая слова.

- Я понимаю, тебе не просто. Но пойми, что на Искру указывает столько улик…

- Ты постоянно ее в чем-то подозреваешь. Самому не надоело?

- Мне все время кажется, что она что-то скрывает.

Кир устало вздохнул.

- Ну, так пойди к ней и выведай наконец, что она скрывает, - прорычал он. - Можешь сделать это своим излюбленным способом. Только меня избавь потом от подробностей.

Август удивленно поднял брови.

- Будешь закатывать такого рода истерики дальше, и я сделаю вид что тебе поверил.

- Да нет же! Я на полном серьезе тебе это предлагаю. Проверь ее и успокойся, наконец.

- А ты потом задушись меня во сне.

- После Байкала же не задушил.

Август недоверчиво покачал головой. Было видно, что он не сильно старался переубедить своего лже-брата. Но все-таки, он сделал еще одну попытку:

- Да брось. Вы еще помиритесь.

- Мы не ссорились. Я просто ушел от нее.

Август колебался.

- То есть… я действительно могу это сделать?

Кир сгреб бумаги и встал, шаря по карманам в поисках пузырька с таблетками.

- Делай, что хочешь. Удачи тебе, братец.

***

Две недели. Две бесконечные мучительные недели Искра провела в одиночестве.

Она то ненавидела себя, то искала себе оправдание. Все так спуталось в ее голове, что порой она начинала думать, что вот-вот сойдет с ума. У нее был самый прекрасный мужчина, о котором только можно было мечтать, и она дала ему уйти, просто потому что была не уверена в своих чувствах. Бред, идиотизм. Ей лучше не рассказывать об этом никому: ни Анне, ни матери, ни Кларе, когда та подрастет, – никто не поймет такой поступок. Он, возможно, и красив, подошел бы для какой-нибудь слезной мелодрамы, но для жизни это был абсолютно непрактичный и бездумный шаг. Выпустить синицу, размечтавшись о журавле.

Самое ужасное было то, что едва Кир покинул ее дом, она поняла, как он ей необходим. Ломка, иначе это не назовешь, началась в тот же вечер. Искра просидела два часа без движения над давно погасшим монитором - кажется, она планировала поработать ночью, чтобы отвлечься. Ее сердце разрывалось надвое, она буквально била себя по рукам, чтобы не набрать его номер. Только прохладный душ слегка восстановил ее сознание, по крайней мере, она была способна делать повседневные вещи: готовить завтрак, одеваться, слегка краситься – только недолго, чтобы не зависнуть над зеркалом в воспоминаниях, и работать, ходить, дышать, иногда есть... Но каждую минуту ее не отпускала повторяющаяся, словно бегущая строка, мысль: это не жизнь, это ад.

Однажды она прочла в каком-то женском журнале дурацкую статью про влияние первого сексуального опыта женщины на всю ее последующую жизнь с мужчинами, на ее аппетиты, на предпочтения и прочее. Она тогда громко посмеялась и закрыла журнал, не дочитав до конца: ей показалось это сущим бредом. Однако теперь она вдруг задалась вопросом: а не может ли быть такого, что только сейчас она действительно получила истинный сексуальный опыт? То, что было прежде, было никаким. Она бы даже не смогла описать своего первого партнера, как бы ни старалась – он был забыт, затемнен, стерт из ее памяти. Ее женская суть открылась ей только теперь, когда она наконец почувствовала себя любимой. Ночь на Байкале была посвящением, открытием, началом. И Кир дал продолжение этому началу – многообещающее, неповторимое... Она быстро вошла во вкус и поняла, что, оказывается, та женщина, которая была ею прежде, это была совсем не женщина, а жалкое подобие, резиновая кукла, не видевшая жизни даже в ее самых мутных красках. Настоящая она – настоящая женщина – была полна внутренней энергии, чувств, нерастраченной страсти, потому что прежде ее просто некому было дарить, не было достойных. Этой энергии ей хватило бы на миллиард бессонных ночей, полных любви. Теперь же, не находя никакого выхода, эта энергия начала поджаривать Искру изнутри.

Спустя двое суток после ухода Кира она не выдержала и под каким-то нелепым предлогом спустилась к нему на этаж. Он видел сквозь стеклянную стену, как она шла по коридору мимо его кабинета. И он не отвернулся, не отвел взгляд. Он помахал ей рукой, как старой далекой знакомой. А потом уткнулся в монитор, абсолютно спокойно и равнодушно – достойный ученик Августа. Она, конечно, могла зайти к нему. Она еще могла все исправить. Но боялась, что при этом допустит ошибку куда хуже. Им нужно было время, чтобы снова не задеть свежие раны друг друга.

- Ты в последнее время какая-то странная, - сказала Искре Лиза.

Она наконец-то смогла разобрать хотя бы часть своих судебных забот и выбралась на обед в кафетерий, выпить обещанного какао. Искра согласно кивнула: конечно, странная.

Она, правда, старалась, как могла. Пыталась, подобно хамелеону, соответствовать расцветке всеобщего предновогоднего настроения. Она носила веселые свитера с оленями и яркие шарфы. Она красила губы поярче и обзавелась сережками-снежинками. Она улыбалась и шутила. Она тоже научилась скрывать свое одиночество. Но Лизу было не провести. Они давно не виделись, и перемена в Искре сильно бросалась ей в глаза. Да Искра и не собиралась что-то особо от нее скрывать. Просто можно рассказать ей кое о чем, что будет интереснее для нее.

- Знаешь, - сказала она, - я все забываю тебя поблагодарить за то, что так помогла мне с разводом. Даже не то чтобы забываю, я просто не знаю, как…

Рядом с их столиком остановилась Ольга с крохотным салатиком на подносе. Она растерянно озиралась, выискивая свободный столик. Но был обеденный час, и мест совсем не осталось. Лиза помахала ей рукой, приглашая присоединиться к ним. Искре потиснилась, убрала с пустого стула свою сумку.

- Погоди благодарить, он ведь еще не закончен, - продолжила разговор Лиза, пока Ольга усаживалась.

Говорить о личном в присутствии Ольги Искре совсем не улыбалось. Но, похоже, было поздно.

- Что не закончено? – живо полюбопытствовала Ольга, помешивая свой «каппучино».

И тут Искра подумала: «почему бы и нет?». И ответила неохотно:

- Мой развод.

- Не знала, что ты разводишься, - удивленно подняла брови Ольга.

- В том-то и дело. Я как раз хотела сказать Лизе, что нет, не развожусь.

Обе ее собеседницы оживились. Ольга придвинулась поближе, ожидая подробностей. Лиза всплеснула руками и принялась чиркать шпилькой своего сапога по ножке стула: она вечно так делала, когда переживала. Милая и трогательная, бедная девушка. Она столько сил потратила на этот развод. А Искра сейчас так спонтанно все перечеркнула.

- Скажу только, что развод – это не то, что мне сейчас нужно. Вот и все, - сказала она, смущенной улыбкой давая понять, что больше ничего не раскроет.

- В любом случае, я за тебя рада, - сказала Ольга. – Это так грустно, когда семьи рушатся.

- К тому же у вас дочь, - поддакнула Лиза.

Искра кивнула. Она не стала переубеждать их от ложных выводов. Ей было на руку то, что сейчас решила про себя Ольга: Что она вернулась к мужу. И что Кир свободен.

Когда-то давно Август правильно советовал ей: оставаться на нейтральной территории. Все правильно. Ей нужно было отойти в сторону и наблюдать. Может быть тогда злополучная утечка резюме прекратится, и два дорогих ей человека заживут спокойно.

А одиночество давало о себе знать все сильнее: если первые дней десять она еще как-то держалась, то потом ей начали сниться сны. То Кир, то Август. Всегда кто-то один, словно им двоим не уместиться в ее сознании, только один может быть ее ночным гостем.

Искра сделала еще одно открытие для себя: по утрам в общественном транспорте люди делятся не тех, у кого ночью был секс, и у кого его не было. Все ее чувства обострились, она отчетливо чувствовала, если от женщин пахнет мужским парфюмом, замечала блеск в чужих глазах, губы, опухшие от поцелуев, и явственно могла представить их вкус. И она старательно избегала смотреть на влюбленные пары: это было выше ее сил. Мозг плавился, самоконтроль выходил из строя: она вот-вот сделает что-то неправильное, непростительное.

И в тот момент, когда она почти дошла до того состояния, когда люди обычно начинают делать глупости, напиваться и звонить тем, кому не следует, ей пришло новое письмо.

***

Искра подняла ворот серого пальто, хотя холода почти не чувствовала, и решительно шагнула на сваренную из нескольких железных прутов ступеньку. Пожарная лестница протянулась своими пролетами с торцевой стороны здания офиса, сюда не выходило ни одного окна, внизу были видны задние дворы соседней пиццерии и кофейни – с торчащими вдоль кирпичных стен мусорными баками и летающими по воздуху пустыми пакетами. В теплое время года и вплоть до еще терпимого ноября сюда выходили некоторые сотрудники, чтобы покурить. Но сейчас тут, конечно, никого не было. Только псих или отчаянно нуждающийся в одиночестве человек выйдет на эту продуваемую ветром лестницу. Да и попасть сюда можно было только с первого этажа, миновав уже известный Искре туалет для персонала и выйдя на задний двор. Остальные выходы на лестницу с этажей были заперты на зиму, вопреки правилам пожарной безопасности.

Искра натянула на левую руку перчатку, чтобы не заморозить пальцы о ледяные перила, и двинулась наверх по ступеням. В левой руке у нее был телефон – она прокручивала текст сообщения снова и снова.

«Жил-был один поэт. Он писал великолепные стихи и песни. Он посвящал их друзьям, описывал природу, поднимал важные социальные вопросы. Но он никогда не писал о любви. Его талантом восхищались, его превозносили, он частенько слышал в свой адрес овации …»

Искра миновала уже семь этажей. Еще несколько пролетов – и она на крыше. Идиотская затея, наверное, но ей всегда хотелось побывать там. На верхушке «Акамарачи». Так почему бы и нет?

«…Этот поэт частенько черпал вдохновение, прогуливаясь в цветниках – он срывал там цветы, собирал их в прекрасные букеты и гербарии, хранил в вазах, дарил друзьям, а некоторыми украшал себя и какое-то время ходил с ними, пока они ему не надоедали…»

Едва она ступила на крышу, как поняла, что тот ветерок, что дул на лестнице – пустяк по сравнению с тем, что настигло ее здесь – со всех сторон. Ледяной поток воздуха ударил ее по лицу, словно пощечина, подхватил ее волосы, закрутил их, так, словно собрался сплести невиданную косу. Он пробрал ее до костей, пронял до слез. Но ей стоило только сжать в руке заветный телефон – и она забывала о холоде. Внутри нее, в том нервном центре, что отвечает за все низменные человеческие страсти, разгорался пожар.

«…Однажды он пришел в цветник, чтобы найти подарок своему самому близкому другу. И он нашел необыкновенный, прежде незнакомый ему, дивный цветок. Аромат этого цветка был для нему нов – он не был похож ни на какие другие. Поэт принес этот цветок к себе в дом и принялся наблюдать за ним. Он никак не мог понять, по какому принципу этот цветок раскрывается: порой его лепестки были свернуты неделями, несмотря ни на освещение, ни на температуру. А иногда достаточно было одного слова – и цветок распускался и завораживал своей красотой и ароматом. Так поэт познал для себя непредсказуемость и изменчивость цветка, имя которому – женщина…»

Такой простой, давно знакомый ей стиль письма. Она была уверена, что он больше никогда ей не напишет. Она твердо дала понять тогда в машине, что выбрала не его. Однако он написал ей снова. Конечно же, он знал, что произошло у них с Киром – от него ничего нельзя укрыть. Да она и не старалась. Возможно, она даже хотела, чтобы он понял, что сейчас она свободна. Возможно, ненадолго, возможно это всего лишь передышка, но для них это последний реальный шанс… на что? Искра, на что? Зачем ты так спешила сюда по первому же зову? Неужели ты готова броситься к нему в объятия, стоит ему только поманить пальцем?

«…Одно было плохо – цветок предназначался не ему. Поэт мог бы выбрать для друга любой другой цветок – у него была такая возможность. Но он не спешил, потому что понимал: именно потому, что цветок ему не принадлежит, он и кажется ему таким манящим. Но однажды, придя к нему, друг увидел этот распущенный цветок на окне. И он возжелал забрать его себе. Поэт отдал ему цветок, зная, что другого такого никогда не найдет. Но зато теперь он сможет писать о том, чего не знал прежде – о горечи утраты, и о мечте, которой не суждено сбыться...»

Текст сообщения не заканчивался на этом. В последней строке было еще одно предложение. На самом деле, оно было главным. Искра сделала бы так, как там написано, даже без этой длинной и красивой присказки. Она просто не могла не прийти сегодня на крышу в 16-00. Она понимала, что круг нужно замкнуть. Нужно, наконец, заглянуть в глаза Августу и, возможно, сказать ему то, что так и не решилась написать. Нужно разобраться, чего же он хочет и на что готов. Ей нужно видеть все его карты. Иначе пасьянс не сойдется.

- Я уже заждался, - услышала она голос Августа. Он вышел из-за огромного бетонного куба, служившего, должно быть, для вентиляции, – в черном кашемировом пальто, почти до самого носа погруженный в шарф крупной вязки, руки в карманах, – иди сюда, тут немного теплей.

Искра обогнула куб. Бетонная стена действительно спасала от ветра. Тут на боку лежал гигантских размеров не то рельс, не то перевернутый желоб, вполне способный служить скамьей. На одном его краю бросалась в глаза пепельница – явно хрустальная, полная окурков.

- Не знала, что ты куришь, - проговорила Искра, переведя взгляд на Августа. Тот стоял боком к ней и лицом к стене, поставив одну ногу на скамью, и щелкал зажигалкой. С пятой или шестой попытки пламя-таки в ней возникло, и он затянулся голодным глотками.

- Редко, - сказал он коротко, - только когда хочу расслабиться.

Воцарилось молчание. Август, как всегда, чувствовал себя вполне комфортно, не считая нужным поддерживать беседу и предоставляя собеседнику мучиться и подбирать слова. Искра вздохнула и подумала, что ей следует перенять эту привычку – это очень хорошо тренирует нервы.

- Славное местечко, - сказала она, кивнув на скамью.

- Да. Приходится подниматься сюда, если не удается побыть наедине в кабинете.

- Наедине с… Киром?

- С самим собой.

Она вспыхнула. Это уже походило на дурную привычку: заговаривать с каждым из них о втором в самый неподходящий момент.

- А для чего позвал меня?

- По двум причинам. Первая – здесь, - он протянул ей знакомый толстый конверт из коричневой бумаги.

Искра заглянула внутрь. Это были те самые фотографии Кира. Раньше ей казалось, что они были намного больше и ярче. Но это были всего лишь прямоугольники 6на9 с картинками самого скверного качества. Сейчас они показались ей вполне безобидными, словно нарисованными на полях углем иллюстрациями к какому-нибудь дешевому рассказу.

- Я отправил к твоему бывшему человека, который полюбовно с ним все обсудил, пригрозил слегка и забрал фотографии, документы и так далее. У него также имелась флэшка с копиями. Предусмотрительный гад.

- А где же флэшка? – спросила Искра, заглядывая снова в конверт.

- Я ее уничтожил. Надеюсь, ты не против.

Она кивнула. Август вполне имел право это сделать, даже должен был. Она спрятала конверт в карман пальто, не особо представляя, что будет делать с ним. Однако она испытывала благодарность за то, что Август позаботился об этой неприятности.

- Спасибо. Мне, правда, неловко, что вы оказались так глубоко погружены в мою личную жизнь.

- Вообще-то у меня тут был свой интерес. Мне тоже было совсем не выгодно, что у кого-то лежит компромат на… одного из моих менеджеров.

- Ах, ну, конечно.

- К тому же я рассчитывал получить от него какую-нибудь информацию об источнике фотографий.

- И что?

- Их подкинули ему под дверь, вот и всё, что удалось узнать.

- Жаль.

- И мне.

Август сделал очередную затяжку. Искра никогда не питала симпатии к курящим людям, но Август с сигаретой выглядел завораживающе. Эдакий злобный падший ангел: весь в черном, с рассыпанными по лицу светлыми волосами. Его рука в кожаной перчатке подносила сигарету, губы раскрывались как для поцелуя – жадно, торопливо и нежно, они смыкались вокруг фильтра и замирали на несколько секунд. Затем он вынимал сигарету и брезгливо, как это обычно делают девушки, относил ее подальше от себя. И выпускал дым Искре в лицо. Она могла бы отвернуться или сделать шаг назад, но его пристальный взгляд не давал ей шелохнуться. И она вдыхала дым вперемежку со знакомым запахом чистой воды и морозного воздуха.

- А что еще ты хотел от меня?

- А ты догадайся.

Наконец, смакуя ожидание, он неспешно сделал последнюю затяжку и быстрым движением швырнул сигарету в сторону, вниз, за край. Потом шагнул к ней. Он уже подходил к ней вот так, близко. Но всякий раз ускользал. Казалось, что и на этот раз он просто постоит так пару секунд, разглядывая ее на расстоянии протянутой ладони, ловя ее взгляд сквозь опущенные дрожащие ресницы, прислушиваясь к ее неровному дыханию… и отойдет, отвернется, заговорит о чем-то отстраненном.

Искра вдруг почувствовала, как он коснулся ее. Сквозь замороженную до бесчувствия кожу, сквозь слои одежды, сквозь толстое пальто – это смелое прикосновение, когда его рука легла ей на талию – обожгло ее. Она распахнула глаза, пораженно глядя в его лицо: спокойное, словно он стоял так с ней уже много раз и давно привык к этому. Его серебристо-серые глаза, в которые она так жаждала посмотреть, слегка слезились от холода и от этого казались еще больше. Его приоткрытые губы шевельнулись:

- Позволь...

Он не договорил. Только наклонился, медленно, кивком, давая ей последние секунды для спасительного бегства, которыми она не воспользовалась. И коснулся ее губ своими.

В том, каким нежным и галантным он был поначалу, по миллиметру углубляясь в поцелуй, было нечто противоречивое – совсем другое было в его взгляде, в его жестах, в том, как он разговаривал с ней всегда. Он был хозяином всего мира и ее в том числе. И теперь она понимала, почему он позвал ее на крышу - чтобы она могла хотя бы немного почувствовать ту высоту, на которой он находился, чтобы могла оказаться с ним рядом, и понять весь тот холод, которым он был окутан, весь тот вес, который лежал на его плечах.

Чтобы понять его.

Он целовался, не закрывая глаз. Искра почувствовала сквозь ресницы его взгляд, ответила на него, и пропала: в нем она давно была раздета, связана, беспомощна. Он мог вертеть ею как угодно, мог вытянуть из нее любые слова, любые признания. Всего лишь поцелуем.

Но ей было мало этого. Раз уж она оказалась тут, раз уж использовала этот единственный представленный ей шанс, то пусть уже случится то, чего она так хотела. Она не будет сравнивать его с Киром, нет, ей это не нужно. Она просто должна понять: не померещилось ли ей в ту их ночь поразительное счастье? Или ей это просто привиделось, приукрасилось, преумножилось в полынном дурмане?

Она позволит его рукам скользнуть ей под пальто, под блузку. Она просто уткнется лицом в его волосы, вдыхая запах сигарет. Не думая ни о чем, забыв такие слова, как «последствия» или «ответственность» или... всё, уже забыты. Его пальцы были не так осторожны, как его губы. Церемониться слишком долго, перебирая ее струны и подбирая сложную мелодию – ему не представится такой возможности, у него мало времени, пока ее разум затуманен. Он просто доберется до обнаженной кожи, и, согревая об нее пальцы, сдвинет кружевную преграду и коснется первой струны – та стоном вырвется из ее груди.

Внутри нее не было и намека на холод, который свирепствовал вокруг, пробираясь под одежду, теребя кожу. В глазах Августа плавилось, переливаясь, серебро – он тоже забыл про то, что еще недавно дорожил каждым сантиметром одежды. Он впустил Искру меж пол своего пальто, прижал ее к груди, и пальцы коснулись второй струны.

Ее голос был заглушен завывающим внутри куба ветром. Ее тело отвечало на каждое его прикосновение, и когда его палец погрузился в нее, его едва не обожгло жаркой влагой. Он слышал бешенный ритм ее пульса… там. Август видел, как разомкнулись ее губы, и теплый выдох скользнул у него на щеке. В ее глазах, искаженно, мутно, призрачно, он видел самого себя - с сумасшедшим и голодным взглядом. Но остановиться он уже не мог.

Он подхватил ее ногу, позволяя ей обвиться и прижаться к его бедру. Эти чудесные ретро-юбки со множеством клиньев – они словно шьются только для того, чтобы запустить туда руки - и никто ничего не заметит. Сколько раз, сидя в офисе рядом с ней, он мог скользнуть рукой по дымчатому капрону вверх, и наслаждаться тем, как она закрывает глаза в истоме? Он мог бы томиться от этих прикосновений, жаждать большего, и от того, что это запрещено – наслаждаться еще сильнее.

Но здесь и сейчас – можно все. Они оба дошли до той точки, когда становится наплевать на окружающий мир. Он мог бы любить ее прямо на столе в конференц-зале среди рабочего дня – его бы уже ничто не остановило. Кроме...

Они стояли на крыше восьмиэтажного здания. Он, прислонившись спиной к бетонному кубу. Она, заключенная в его объятия и в поцелуи – перед ним. Он позвал ее сюда именно для этого: чтобы, завладев ее душой и телом, наконец, ответить на свой главный вопрос:

Кто ты?

Кто ты, эта женщина с волосами цвета ночного неба, откуда ты пришла в мою жизнь, и, главное, зачем?

Что скрыто в твоей хорошенькой головке, что таится в твоем бешено бьющемся сердце?

Чье имя шепчут твои губы сейчас? И имя ли вообще? Любишь ли ты вообще кого-нибудь на этом свете или просто мастерски притворяешься, так что мне несколько месяцев не удается тебя разоблачить?

Какова твоя цель, Искра?

Холод и высота должны были помочь ему держать себя в узде, наблюдать и замечать каждую ее слабину. Он должен был нащупать ту самую нить, за которую, потянув, превратит ее в безвольную марионетку, поддающуюся ему, извивающуюся на его пальцах, готовую на все. И он вытянет из нее признание, если она виновна.

Или может это она сейчас управляет им, его руками, его дыханием? Он оторвался от нее на мгновение, чтобы сфокусировать взгляд, отрезвить мысли, вспомнить, кто он такой.

Взгляд Искры тоже изменился. Его собственное отражение в нем стало настоящим, таким, каким он и был сейчас: растрепанный, в пальто нараспашку, задыхающийся, с поднятым воротом и парой оторванных пуговиц, с треугольным отпечатком женской туфли на штанине. Где-то под ногами, безнадежно затоптанный, валялся его шарф, поодаль – ее телефон, с еще мерцающим экраном и текстом на нем. Красивая сказка – он мог сочинить сотни таких, и сочинял порой, чтобы добиться какой-нибудь впечатлительной особы. Только на этот раз сказку он не брал из воздуха. Он в ней жил. Нереальная, фантастическая история про двух мужчин и женщину, которая то ли хочет разрушить их мир, то ли просто в нем заблудилась. Бедная, испуганная и замерзшая. Он разрывался между двумя желаниями: согреть ее в своих объятиях или, схватив за горло и прижав к стене, потребовать ответа.

Он снова протянулся к ней, но она отвернула голову в сторону, избегая поцелуя. Руки ее сомкнули на груди пальто, дрожащие пальцы тщетно пытались найти петли для пуговиц. Губы мгновенно посинели.

- Не надо, - сказала она, глядя в пол, - я уже знаю, чем все закончится. Я совсем недавно это проходила.

Затем, развернулась на каблуках, она слепо побрела к лестнице.

Август не стал ее догонять. Все пошло не так, как он планировал. Все с самого начала было не так. И не стоило запутывать все еще больше. Ему нужно было остаться и подумать. Он так и не понял, обыграла ли она его или... тут не было никакой игры.

***

Первое, что сделала Искра, вернувшись в кабинет, это врубила обогреватель на полную мощность и принесла себе кофе. Мыслилось на удивление ясно. Она наконец-то поняла, что должна сделать.

Чистый лист и бумага легли перед ней на стол. Как там пишется? «Прошу уволить по собственному желанию»? А может, теперь уже не пишут от руки и существует готовая форма на распечатку? И у кого можно спросить такую? И как на ее вопрос отреагируют?

Искра положила ручку и глотнула обжигающий кофе.

Пасьянс сложился. Она не может быть с Киром, потому что думает об Августе. Она не может быть с Августом, потому что вспоминает Кира. Это наваждение, и это не лечится. А значит, у нее один выход – забыть обоих.

Она найдет слова, она попросит у них прощения, хотя она не была уверена, что виновата в чем-либо. Разве только в том, что одним жарким летним днем вошла в это здание и осталась здесь. Она не искала любви, ей нужно было всего лишь пристанище, уверенность в завтрашнем дне и в самой себе. Что ж, все это она тут получила. Она действительно раскрылась, как тот цветок. Она снова знала, что может быть желанной и любимой. Она получила профессию и достойную запись в резюме. Хотя это было совсем не важно для нее сейчас, но со временем она это оценит. Конечно, не обошлось и без некоторых изменений к худшему: ей следовало больше времени уделять Кларе. Возможно, тогда ее не хватило бы на все эти страсти, что кипели внутри. Но она преодолеет и это – ей не впервой, пусть даже на этот раз ей будет вдвойне тяжелей. В конце концов, у нее есть еще, ради чего жить, и есть, к чему стремиться.

Пусть она уже никогда не познает счастья – не важно. Она будет видеть счастье в глазах своей дочери. Она постарается извлечь из пережитого ею приключения что-нибудь полезное, что можно передать Кларе. Она начнет жизнь с чистого листа, как вот с этого, лежащего перед ней: абсолютно белого, ничем не запятнанного.

Кир и Август, эти двое, были счастливы до ее появления. Они будут счастливы и после ее ухода. Она хочет верить в это.

А воспоминания... Однажды они просто вызовут грустную улыбку.

Все проходит. Любая боль.

Глава 35

От воды в ванной поднимался густой пар. Август обошел ее вокруг, расстегивая рубашку и снимая запонки. Он повернул, выключая, начищенные до блеска медные краны, по очереди взял с полки несколько банок c узорчатыми этикетками и высыпал в воду их содержимое: только соли и ароматические составы. Никаких пенных жидкостей и бомбочек – он терпеть не мог, когда из ванной торчала шапка остывающей пены, словно переспевшее тесто из квашни. Вода должна была согревать его, а не заставлять вздрагивать. Музыку он тоже не включал – считал это девчачьей забавой. Он предпочитал занять себя размышлениями.

Искра так и не отдалась ему. Она хотела этого – он еще не встречал женщины, которая бы его не захотела – но остановилась. Он привычно отбросил свои чувства – здесь они были не важны, ему нужно понять ее и почему она постоянно поступала не так, как он ожидал.

Не то, чтобы он считал себя знатоком женской психологии, нет. Просто у него за всю жизнь было приличное количество связей с женщинами, он успел изучить их и пришел к выводу, что в отношениях с каждой важно понять только одно – чего она хочет. И тогда можно предугадать все ее поступки, понять уже сделанное и, главное, легкими, ничего не обещающими подарками и намеками получить ее и очень долго морочить ей голову.

Август сбросил одежду и встал в воду, постепенно привыкая к ее температуре. Взявшись руками за края ванной, он начал постепенно погружаться в нее – кожа его мгновенно порозовела, сердце застучало быстрее.

Когда он впервые увидел Искру, то лишь ненадолго засмотрелся на нее: в кабинете Ольги, среди прочего симпатичного хлама как-то терялось из виду, но было очень полезным небольшое зеркальце, стоящее на серебристой ножке за спиной Ольги так, чтобы с кушетки можно было отчетливо видеть лицо того, кто сидит в кресле. Август был закоренелым эстетом и любил красивые вещи, красивых людей, красивые поступки. То, как Искра преподнесла себя на собеседовании – уверенно, но при это живо, не теряя человеческих эмоций: трогательный румянец на ее щеках, отвечающие на все вопросы прелестные синие глаза, живые, тонкие, не знающие покоя руки, и при всем этом элегантная упаковка - это было действительно красиво. И он взял ее. Из любопытства. Ему было интересно, что теперь будет.

Обычно ассистентки, секретарши, референты Кира были немного моложе и глупее. И хватало их ненадолго. Буквально каждая, переступив порог его кабинета, быстро и абсолютно неверно оценивала своего босса – как легкую добычу. В разных смыслах: как мужчину, которого легко затащить в постель, как тюфяка, которого можно не бояться и сколько угодно лентяйничать на работе. Самые умные видели в нем трамплин для дальнейшей карьеры и не более того. И, конечно же, с таким подходом, они не надолго задерживались на своем месте. Уж Август об этом заботился.

Ему сразу бросилось в глаза то, что Искра относилась к Киру иначе. Ее тон общения с ним, то, как она на него смотрела, как сглаживала углы, как проявляла заботу - все это было ему знакомо. Она увидела в Кире то же самое, что в свое время увидел и сам Август – человека, нуждающегося в любви.

Август зачерпнул пригоршню воды и плеснул ее себе на лицо, потом провел руками по плечам, словно втирая упавшие капли в кожу.

Он хорошо знал, когда с ним это случилось. На кладбище, в день похорон родителей Кира. Они стояли рядом у края могилы, Кир держал его за руку, абсолютно потерянный и ослабший. Август подумал, что в таком состоянии, будь он тут один, точно заплутал бы и не нашел выхода, заночевал бы среди могил. Лежал бы в сырой траве, свернувшись калачиком, и плакал, как ребенок. По сути, он действительно был как ребенок – маленький одинокий мальчик. Август позволил ему цепляться за свою руку, хотя терпеть не мог проявления чувств на людях, он не отпускал его до самой машины. Никто из присутствовавших все равно бы ничего не понял. Да если бы даже и понял, какая, к черту, разница? Два единственных человека, мнения которых что-то значили для Кира, превратились в груду обгорелых костей, прежде чем он успел им все рассказать. По дороге с кладбища Август уже все решил за них обоих – им нечего здесь больше делать. Он увезет его отсюда, так Киру проще будет свыкнуться с потерей. И будет заботиться о нем. Если прежде их объединяло плотское притяжение, дружба и общие интересы, то теперь в его отношении к Киру появилось нечто новое – ответственность. Кир не сразу заметил эту перемену – первое время он вообще мало что замечал вокруг. А заметив, пораздражался немного, дразнил Августа на этот счет, обзывал его крокодительницей, говорил, что по ним обоим горькими слезами плачет хороший психолог. Но постепенно он привык.

Август набрал в легкие воздух, зажмурился и погрузился под воду с головой. Последняя капля лениво выпала из крана. Август услышал, как она ухнула в ванну, и вынырнул, фыркая и убирая волосы с лица.

Итак, Кир много лет принадлежал только ему одному. Интрижки на стороне – не в счет. Август никогда не видел во всех этих юношах и девушках соперников. Все они были для него прозрачны, незначительны и ничтожны. От них легко можно было избавиться одним щелчком. И не потому что Кир в них не влюблялся. А потому что они не были способны полюбить Кира так, как его любил Август. А значит, они были слабы.

С Искрой все было не так. Она полюбила Кира, несмотря на все его выходки и недостатки. Она о нем заботилась. Отношения этих двоих начали пугать Августа с самого начала – он чувствовал, что теряет Кира. Впервые он остро ощутил это в тот день, когда Кир дожидался ее под окнами после работы, словно влюбленный мальчишка. Он проделывал подобное, только когда был совсем юным и сходил с ума по этой безмозглой Саше: Кир мог часами стоять под окнами ее общежития и метать камушки в окно. И Август взбесился от этого воспоминания. Конечно, они давно уже жили вместе больше по привычке, но расставаться с этой приятной, милой сердцу и телу привычкой Август совсем не желал. Он видел, что Кир начал меняться. Из равнодушного затылка, погруженного в плейстейшн вечера напролет, он вдруг превратился в нормального человека, с биоритмом и с какими-то планами. Кир стал следить за своим внешним видом, проявлял ответственность, вовремя платил налоги и даже сам починил как-то искрящую розетку в доме. Он в кои-то веки повзрослел, оперился и собирался вылететь из гнезда. Август цеплялся за него настолько, насколько позволяло ему его достоинство, но постепенно умерил свой пыл. Он предпочел надеяться, что однажды Кир все равно вернется, как возвращался после ночных попоек или из чьих-то постелей уже много раз.

Август начал свою игру с Искрой, именно чтобы ускорить его возвращение. Он был ограничен в действиях: он не мог просто прийти к Искре и соблазнить ее, этого ему бы не простили. Ему нужно было сделать так, чтобы она сама пришла к нему, чтобы захотела его настолько, чтобы предать Кира. Он начал с того, что напомнил ей о своей власти: ничто так не заводит женщину, как власть над ней мужчины. Он то заваливал ее работой, то третировал, то игнорировал, то неожиданно повышал в должности. Он специально сделал так, чтобы, в свою очередь, Кир оказался с ней на равных должностях и утратил свое превосходство. Но она словно не заметила всего этого. Она продолжала вести себя так, будто это он, Август, находится с ней на одном уровне, и это сбивало его с толку.

Тогда он начал писать ей письма. Но она не отвечала, если не считать одного её короткого «ещё». А ведь он читал ответы в ее глазах. Она хотела бы многое ему написать. Но держалась. Сдерживалась.

Август вздохнул и поддел ногой пробку на дне ванной – вода уже была не такой горячей, а это значило, что пора закругляться. Наблюдая за медленно зарождающейся воронкой в воде, он снова задумался.

Но теперь Кир расстался с ней, теперь они все трое были свободны и были вправе делать, что захотят. Более того, Кир дал ему позволение прикоснуться к ней. Это многое упрощало. Если раньше она могла делать вид, что не понимает его намеков, то что ж, сегодня Август пошел напролом, он подключил всё свое обаяние, он был в миллиметре от своей цели, но она снова его отвергла. Не твердо, с большим трудом, но она это сделала. Зачем? Чтобы остаться одной, с ребенком, без помощи и защиты? Неужели она настолько любила Кира? Тогда откуда, откуда в ней эта страсть во время их поцелуя? Ведь не привиделось же ему это только потому, что он так хотел это видеть!

Август был убежден, что сегодня он овладеет ею, привезет ее в этот дом и какое-то время будет наслаждаться ее обществом. Заметно, что она начитанна - им будет, о чем говорить. У нее нет никаких пошлых прикладных хобби – это хорошо: всякие вышивания, декупажи и тому подобное его всегда раздражали. Они бы вместе путешествовали и работали, занимались бы сексом где угодно и как угодно – он давно уже усмотрел в ней большие склонности к этому. А в глубине души он разочаровывался бы в ней все больше, убеждаясь, что она та самая корыстная дрянь, способная на предательство, какой он ее и представлял. Конечно, это не она украла резюме, Кир прав, она бы так не подставилась, но это не важно. Важно было бы лишь то, как она поступила с дорогим Августу человеком. И однажды, когда она была бы уже стопроцентно убеждена, что Август принадлежит ей, он бы ее бросил и вернулся бы к Киру. Это все наконец-то имело бы логическое завершение: просто, на их с Киром пути встретилась женщина, которая сначала побыла с одним, потом с другим, а затем исчезла из жизни. Такое у них уже случалось. Примерно такое. Это нормально.

Август встал и, не глядя, потянулся за халатом. Всякий раз, когда он смотрел в тот угол, где сушились полотенца, у него портилось настроение: на крючках в виде серебряных дельфинов висело два одинаковых черных махровых халата: различались они только по ручной вензельной вышивке на карманах: когда Август покупал их в бутике на Манхеттене, то заказал вышить на них инициалы – свои и Кира – он терпеть не мог, когда они путали одежду. И вот, Кир съехал, оставив свой халат на крючке: то ли беспечно его забыл, то ли подсознательно рассчитывал еще им воспользоваться. И это жутко бесило Августа – он так и не мог относиться спокойно к тому, что касалось Кира.

Он подошел к раковине, облокотился руками о ее стеклянную поверхность и посмотрел на свое отражение в зеркале. На обнаженную, усыпанную каплями, кожу груди дохнул приятный теплый ветерок – это работал подогрев на зеркале, защищающий дорогое стекло от пара. Август провел рукой по подбородку, выискивая несуществующие изъяны на коже, потом потрогал свои волосы. Он любил рассматривать себя: не любоваться, а именно придирчиво досматривать на предмет того, что требует корректировки. Кир часто передразнивал его, вертясь перед зеркалом, трагически ахая и корча рожи.

Но почему она выбрала Кира? Почему, даже расставшись с ним – она все равно осталась ему верна? Что такого ее сдерживало? Неужели, просто порядочность, неужели она действительно его любит? Или она раскусила план Августа и поняла, что выиграет гораздо больше, если откажет ему сейчас? То ли расчетливая стерва, то ли простушка с принципами?

Он вздохнул и потянулся за бритвой. Искра действительно выиграла: теперь, оттолкнув его, она раздразнила его настолько, что он едва сдерживался, чтобы не пойти к ней в кабинет, пинками разгоняя всех, кто окажется на пути, и расстегивая на ходу одежду. Он не понимал ее и потому думал о ней все больше. Это уже смахивало на паранойю...

Резкий звонок в дверь раздался, едва он выдавил на ладонь пену для бритья. Чертыхнувшись, Август ополоснул руки и пошел открывать: колоссальный минус того, что живешь один – все приходится делать самому.

За витражным стеклом двери он угадал знакомый силуэт в лыжной куртке и только ворчливо выругался сквозь зубы: у Кира остался ключ, так какого черта он вежливо звонит и ждет, когда ему откроют?

- Ты опять посеял ключи? – вместо приветствия спросил он и посторонился, впуская нежданного гостя присыпанного манкой свежего снега. Поежившись от холода, пахнУвшего с улицы, он поспешно закрыл за Киром все замки – неосознанно, по привычке, но это не ускользнуло от внимания вошедшего.

- Ты думаешь, я останусь? – спросил он, стягивая ботинки.

- Десять вечера и от тебя несет как от пивной бочки. Конечно, ты останешься, - сказал Август и ушел в гостиную. У него вдруг возникла идея зажечь камин – давненько он этого не делал. Он опустился на одно колено, отодвинул каминный экран, открыл стеклянную дверцу и пошерудил кочергой внутри.

- И так ведь тепло, - услышал он голос Кира за спиной.

- Это мой дом, так что делаю что хочу, - бросил он равнодушно и задумался над вопросом, где же спички. И быстро вспомнил: остались на крыше офиса, рядом с пепельницей. От этого воспоминания и от того, каким несчастным выглядел Кир, примостившись на табурете у бара, Август тихо заскрипел зубами. Все-таки чувство совести было ему знакомо.

- Ну как, поговорил с ней? – словно прочитав его мысли, спросил Кир и перегнулся через стойку в поисках напитков.

- Я ... был с ней. Наедине.

Кир выпрямился с зажатой в руке бутылкой водки.

- О, - сказал он, явно уже все для себя вообразив. - Ну и как?

- Это могло бы быть... неплохо.

Кажется, Кир выдохнул.

- А что так? В чем облом? – как можно равнодушнее спросил он, пытаясь отвинтить крышку.

- Она не захотела.

- Ну, мне жаль, что твой план сорвался, - крышка не поддалась, и Кир принялся скручивать ее зубами. Август поморщился от этого зрелища, быстро подошел и забрал у него бутылку.

- Может, поговорим? – спросил он, перейдя на кухонную зону и сунув бутылку под струю горячей воды.

- А может, лучше выпьем?

- А в тебя еще влезет? – ухмыльнулся Август и поставил перед Киром открытую водку. Тот нетерпеливо покрутил указательным пальцем в воздухе и указал на висящие над стойкой стаканы. Август подчинился, достал и наполнил один.

- А себе?

Он скривился.

- Я буду виски.

- Как хочешь.

Минут десять спустя они совместными усилиями развели огонь в камине и подсели к нему.

- Я был идиотом, - сказал Кир, глядя на пламя.

- Это не новость, - от огня в очаге Августу стало жарковато. Он распустил пояс халата, обнажив безволосую грудь, и, облокотившись спиной о стоящее рядом кресло, вытянул вперед одну ногу, вторую он согнул в колене и, осторожно поставил на колено свой стакан, пару раз шевельнув его для проверки. Кир отвлекся от камина и искоса посмотрел на него.

- Соблазняешь? – спросил он с легкой улыбкой.

Август неопределенно пожал плечами.

- Понимай, как знаешь.

- Зря я ушел, - помолчав, произнес Кир. Это признание далось ему явно нелегко,- у нас все было так... привычно.

- Можешь вернуться. Твоя спальня пока не занята, - сухо сказал Август, снял с колена стакан и сделал глоток.

- Думаю, я так и поступлю.

- Только не передумай потом.

Они замолчали, наблюдая, как языки пламени лижут стекло заслонки, и, слушая, как потрескивают поленья. Вдруг Кир хрипло рассмеялся.

- Что? – раздраженно спросил Август. Ему казалось, что они вот-вот смогут серьезно обсудить хоть что-то.

- Мы с тобой... как старые супруги. Я – блудный муж, а ты – ворчливая жена. И сколько бы мы ни ругались и ни расходились, все равно я всегда возвращаюсь домой...

Август с неудовольствием скривил губы.

- Роль жены периодически перепадала и тебе тоже, - сказал он негромко.

Кир перестал смеяться и посмотрел на него пристально.

- Я не знаю, как мы теперь будем, - признался он, - вряд ли все будет по-прежнему. Я не думаю, что смогу ее забыть.

- Я тоже не уверен.

- Можно вопрос? – Кир опустошил стакан и, морщась, поставил его на каминную подножку.

- Про Искру? Нельзя! – ответил Август, зная, что вопрос все равно последует.

- Ты испытываешь к ней хотя бы что-то, кроме похоти? Хотя бы... немного?

Август не спешил ответить. Он смотрел на этого человека, с которым прожил столько лет, но они так и не поняли друг друга до конца, не рассмотрели, не изучили. Этот паренек с остриженными, еще влажными от растаявшего снега волосами, в несвежей рубашке, с грустным взглядом, сгорбленный, разочарованный, обиженный на весь мир. Он пришел сюда, к себе домой, не потому что ему больше некуда было идти, и не потому что ему больше не с кем было скоротать вечер. Он пришел сюда, к единственному человеку, который знал о нем хоть что-то, понимал его хоть как-то. И Август не слишком сильно от него отличался. По сути, в этом мире у него больше не было никого, с кем он мог бы об этом поговорить. Может, именно поэтому, когда возникла в их жизни Искра – они оба потянулись к ней, к чему-то новому в их странной, но устоявшейся жизни. Им обоим было нужно новое движение, свежий взгляд на вещи...

- Я не знаю, - сказал он тихо, - я не уверен, что умею испытывать что-то вообще. За исключением привязанности.

- Как ко мне.

- Ну да.

- А ведь я ушел от нее, чтобы она была с тобой.

- Что?

- Я ей это сказал.

- Кир, ты идиот? Ты спросил меня, нужно ли мне это вообще? На фига мне эта твоя жертва?

- Вот я и сам не знаю. На меня что-то нашло. Вспомнил как вы... шикарно смотрелись на Байкале. Да и после, я уверен, вы бы это продолжили, если бы не я.

Август закатил глаза к потолку и, всплеснув руками, поднялся.

- Заканчивай со спиртным, - бросил он, направляясь к лестнице. - Я – спать. Ты же еще помнишь, где в твоей комнате постельное белье и прочее?

- Ага, - отстраненно отозвался Кир.

- Тогда спокойной ночи. Дверцу не открывай, огонь не трожь. Он потухнет сам. Со временем...

- Вот, - сипло произнесла Искра, кладя перед Августом на стол лист бумаги. Тот, не меняя своей равнодушной маски, взглянул на него только мельком: он ожидал от нее чего-то в этом роде. Покачнувшись в кресле, он повернулся к Киру: тот, сложив руки на груди, стоял у двери, будто собирался задержать Искру, если та вздумает сбежать. Но на нее он не смотрел, как и она избегала поворачиваться в его сторону. Августа распирало любопытство, что же такого случилось между ними, если даже на него после вчерашнего она смотреть решается, а на Кира – нет.

- Что произошло? – спросил он, мысленно посмеиваясь над идиотизмом поставленного вопроса, - почему ты решила уйти?

- По личным причинам, - твердо сказала Искра, поправляя на шее синий павлопасадский платок. Сегодня она ярче обычного накрасила губы – цвет был почти кровавый, а лицо бледное. Это было красиво, но тревожно. От синевы платка белизна ее щек бросалась в глаза еще сильнее и казалась немного болезненной.

- Это окончательное решение? – спросил Август.

- Да.

- Ты ведь ознакомлена с условиями контракта и знаешь, что тебе потребуется время, чтобы передать дела и закончить все спорные вопросы?

Искра непонимающе нахмурила лоб.

- Дела я передам, без проблем. Но о каких спорных вопросах речь?

- Дело в том...- Август подался вперед и сложил руки под подбородком, - что мы не может отпустить тебя, пока не будет точно доказана твоя непричастность к делу о похищенных резюме.

- О... – Искра растерянно отступила на шаг и невольно повернула голову в сторону Кира, но в последний момент, спохватившись, отвернулась. Кир переступил с ноги на ногу, сохраняя молчание. - А есть какие-то причины думать, что я тут замешана?

- Есть, – Август посмотрел на Кира, но тот отрицательно покачал головой, не желая в этом участвовать. Порядочный, чтоб его. – Мы не говорили тебе прежде, но когда я сказал, что не известно, с чьего компьютера в офисе скачали резюме, я солгал.

- И что?

- Это было сделано с твоего рабочего компьютера.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, казалось, была осязаемой – ледяной и жесткой, как камень.

- То есть... тот, кто украл резюме... сделал это из моего кабинета? – спросила Искра, болезненно щурясь на Августа.

- Или ты сама это сделала.

- Бред. Я бы даже и не узнала про вторую утечку, если бы Лиза случайно не проговорилась. Зачем мне это могло быть нужно?

- Мало ли, какие у тебя могут быть причины... – пожал Август плечами, - когда ты работала с базой данных, ты переписывалась с обоими пострадавшими клиентами. Ты знала, что они проблемные. Возможно, ты испытывала к ним личную неприязнь и решила напакостить им какое-то время спустя, когда на тебя уже никто не подумал бы.

Но тут вмешался Кир.

- Или, возможно, ты хотела, чтобы я ушел из компании, оставил вас двоих вместе? – спросил он из своего угла. – Могла бы просто мне это сказать.

Август закатил глаза. Кир снова был в своем репертуаре. Раз она уходит, то нужно обидеться и обвинить ее во всем, даже в том, что сам и натворил. Теперь он от обиды прибегнул к версии, которую сам Август подкинул ему какое-то время назад. Правда, неувязок тут был целый вагон. Особенно теперь, когда вообще-то она сама собиралась уйти.

Искра набрала в легкие воздуха.

- Я этого не делала, - сказала она, делая паузу после каждого слова. Грудь ее часто поднималась, на щеках выступил румянец. – И мне очень обидно, что вы могли такое подумать обо мне.

- Раньше я в это не верил, - сказал Кир. Он обошел Искру на приличном расстоянии и встал у подлокотника кресла Августа, - а потом подумал: ведь доступ к переписке с клиентами есть у единиц в этой компании. Фактически, только у меня, Августа и у наших ассистентов. И ни у кого, кроме тебя, нет абсолютно никаких мотивов вносить разлад...

- Да что ты говоришь! – глаза Искры вспыхнули злым блеском. - Ни у кого, говоришь? А как насчет него?

Она указала подрагивающим пальцем на Августа. Тот даже поежился от неожиданности.

- При чем тут я? – спросил он озадаченно.

- При том! – ответила она, глядя при этом на Кира. - Ты в курсе, что он вчера позвал меня и...

Она не договорила, прочитав его взгляд. И повернулась к Августу.

- Третий – лишний. Эта фраза уже на зубах навязла, - продолжала она, - Я тебе мешаю. Ты решил переспать со мной, чтобы между мной и Киром точно все было кончено. А потом обвинить в краже резюме. Тогда он точно ни за что мне не поверил бы.

Август обхватил голову руками.

- Что ты несешь, Искра...

Кир покосился на него с подозрением.

- Нет, погоди! – перебила она его и обратилась к Киру. - А ты? Не хочешь ничего сказать? Почему бы не учесть и твой мотив в этом, как Август выразился, деле?

- У меня-то какой может быть мотив? – растерялся Кир.

- Обыкновенный! Ты тоже переписывался с этими двумя клиентами, и тебя они раздражали куда больше, чем меня. И потом, ты давно нос воротишь от этой работы! Да ты мечтаешь отсюда смыться, только повода не найдешь никак! И тут – такой интересный подход – хулиганство чистой воды – воровство резюме «всяких важных членов» – это я тебя цитирую! Ничего не напоминает? Кто у нас в офисе обожает саботировать работу? Кто с презрением отзывается о клиентах, смеется над ними, придумывает всякие шуточки?

Кир ошарашено открыл рот, но не нашел, что сказать. Зато Август слушал Искру очень внимательно.

- А в этом есть здравый смысл, - сказал он задумчиво, - и к ее компьютеру у тебя был самый легкий доступ.

- Да вы с ума посходили! – всплеснул руками Кир и отвернулся к окну.

Искра перевела дыхание и подошла вплотную к столу Августа.

- Значит так, - сказала она, упираясь руками о его поверхность и глядя прямо в лицо Августу, - если ты помешаешь мне уйти, то завтра же... нет, сегодня же! Все в офисе, начиная с Ольги и заканчивая уборщицей, узнают о том, что ты рылся в кабинетах сотрудников. Я более чем уверена, что хоть кто-нибудь, да заметил, что где-то что-то лежало не на своем месте, так что мне поверят. А еще... я попрошу тебя все-таки отдать мне то, что ты забрал у меня! Да-да, я знаю, что в тот день ты что-то вынес в кармане. Я не хочу, чтобы ты использовал мои вещи в своих грязных играх – еще подбросишь куда-нибудь и снова подставишь меня. Чтобы завтра же отдал мне это..., что бы это ни было!

Она отступила, бросив прощальный взгляд на спину Кира. Тот не шелохнулся. Она еще раз зло сверкнула глазами на Августа и покинула кабинет.

За закрытой дверью, удаляясь, она услышала драматичные хлопки в ладоши и ироничный голос Августа. Он все еще делал вид, что ему смешно. Что ж, он еще не знает, с кем связался.

Глава 36

Еще на самой заре своих отношений, будучи бесшабашными студентами, Кир и Август очень любили развлекаться следующим образом: кто-нибудь из них двоих, чаще Кир, знакомился в клубе, в кафе или на улице с девушкой – обязательно одной, без подруг – и начинал флирт. Через несколько минут, когда новая знакомая уже вовсю скалилась, моргала ресницами и чересчур громко смеялась над его шутками, подходил второй. Они оба просто обожали в первые минуты наблюдать, как терялась девушка, переводя оценивающий взгляд с одного на другого, терзаясь и не зная, кого же выбрать для дальнейших действий.

Уже потом, несколько часов спустя, дымя сигареткой и лежа меж их двух обнаженных тел, она нервно хихикала и тараторила, уверяя, что подружки ей не поверят. И тогда они приступали ко второй части своей шутки: кто-нибудь из них двоих, почти всегда Кир, подмигнув ей, перекатывался через нее на сторону второго, нависал над ним на вытянутых руках, ласково убирал с его лица волосы, а затем целовал. С языком.

Это длилось не долго, потому что им обоим было интересно посмотреть на выражение лица девушки, насладиться им и снова вернуться друг к другу. Как правило, после этого у них почти не было проблем с прощанием: одни девушки уходили прямо в процессе, некоторые дожидались развязки, говорили что-то типа «ну вы, ребята, даете» и тоже ретировались. Только считанных единиц это не смущало, и они оставались на какое-то время: все-таки увидеть подобное на платном канале и пережить самой – разные вещи.

Кир вышел во двор, по протоптанной Августом дорожке в снегу пошел под навес, где стоял его внедорожник. Август, как всегда, уехал гораздо раньше – судя по тому, что под дверью его спальни всю ночь мерцала голубоватая полоска света и доносились постукивания клавиш, вернувшись из клуба или где он там был, он так и не лег спать. Кир тоже не слишком выспался, однако под утро на него напала то ли дрема, то ли он просто глубоко замечтался.

Сны ему снились редко, либо он просто их не запоминал. Но всегда почему-то черно-белые. Август говорил, что это указывает на скудность его внутреннего мира, но Кир списывал все просто на то, что он хорошо умеет отличить реальность от сновидений – даже когда находится в них, он понимает, что это все – ненастоящее. Искра на самом деле не такая, какой она ему приснилась сегодня – по крайней мере, она себя так с ним не вела. Это была иллюзия, которая, пожалуй, пришлась бы по вкусу Августу: развратная дрянь в просвечивающем черном платье, она вцепилась в Кира острыми ногтями и зубами. Она опустилась перед ним на колени, потянулась к его ширинке, едва он вошел. Зато Август в его сне мало отличался от реального: пока Искра, плотоядно рыча, прижималась к нему спереди, он приблизился со спины и ледяными пальцами провел по шее Кира, оставляя красные полосы на коже до самого уха.

- Мы съедим тебя, - шепнул Август ему в оцарапанное ухо, - и не подавимся.

Кир открыл глаза. Потолок над его кроватью – зеркальный, выполненный по спецзаказу, отразил его, распростертого на черных простынях, разметавшего во сне подушки, дышащего со свистом сквозь сжатые зубы. Он видел свои глаза, безумные и одинокие, как у голодного волка, и думал, что явь порой куда хуже, чем сон.

Только за рулем он слегка поостыл. Дорога, ведущая из их пригородного поселка в город, была почти пустой, потому что все работающие и учащиеся проехали по ней еще два часа назад. И Кир мог от души расслабиться, развив приличную скорость и врубив музыку погромче. Милый девичий голосок, обращаясь к слушателю, пел про воды реки Ориноко и призывал уплыть под парусом. Кир подумал, что как бы ни был богат русский язык, порой некоторых слов в нем не хватает, а именно маловато глаголов. Их окружают определениями и дополнениями, но это все не то. Вот, в английском есть слово «drive», а в русском – «везти машину» или «управлять машиной». Но разве на самом деле это слово несет тот же смысл? Нет, это совсем не то, тут нет движения. Есть слово "ехать", но в нем не хватает значения обладания, управления действием, самого драйва нет, по сути. Или вот, в этой песне, «Sail away» – два таких коротких слова, но в них весь смысл, по ним уже все ясно и хорошо видится картинка. А чтобы увидеть тот же образ по-русски, надо сказать целую фразу из пяти слов – «уйти под парусом прочь отсюда».

Кир едва вписался в поворот и слегка убавил скорость. А еще, ни в русском, ни в каком-либо другом языке нет такого слова, которое бы описало то, что сейчас происходило у него на душе. Можно ли назвать это любовью? Возможно. Но он представлял ее себе иначе, чище, светлее. Любовь для него - это женщина в белом платье у алтаря, это красивые клятвы, это невинные поцелуи, как в старом кино, это старость вместе. Ха, да оказывается, он в глубине души романтик! Только вот то, что происходит с ним, далеко от тех идеалов. Чтобы описать это вслух, ему потребуется, как минимум, с десяток матерных слов, примерно столько же красивых эпитетов и несколько медицинских терминов.

Раньше он переживал что-то подобное. К Августу. Но он был юн, полон бушующих гормонов, и все вокруг казалось ему гипер новым и удивительным. И к тому же, это очень быстро прошло – Август просто не давал ему никакой отдачи, никакой ласки, никаких признаний. Они просто сошлись, как волки на охоте, и двигались рядом через дебри жизненных трудностей. Кир должен был признать, что это было правильно – по одиночке они никогда бы не добились того, что имели. Плохо было то, что теперь они оба никак не могли понять, где же им пора остановиться и разойтись. И нужно ли вообще.

Когда он узнал Искру, то поразился, как она напоминала ему Августа: такая же сдержанная, высокомерная, упорная, трудолюбивая... Когда в ресторане полгода назад она выступала на сцене с презентацией, Кир смотрел на нее и видел все то, что его когда-то притягивало в Августе: прирожденная грация, мудрость во взгляде и колоссальная энергетика, которая просто не могла оставить его равнодушным. Она сосредоточивала внимание всех только на себе, на своем голосе, на движениях и одновременно на смысле слов, потому что, несмотря на свою манящую красоту, она ничего не обещала никому из присутствующих. Она принадлежала только себе самой.

Позже Кир узнал ее с другой стороны и понял, что также, как она похожа на Августа, также порой является полной его противоположностью. Из нее бил фонтан эмоций. Несмотря на свое воспитание и хорошую, правильную речь, она, как оказалось, могла очень красочно и нецензурно выражаться при случае. Кир был уверен, что и в драку она могла бы кинуться легко и без колебаний, если бы того потребовали обстоятельства. Она вся состояла из натянутых, как струны, эмоций: она сдерживала их, прижимала, но порой выпускала, обессилев. И тогда она звучала по-настоящему, всеми накопленными чувствами. В такие моменты она могла оказаться в постели с двумя мужчинами или пойти на встречу лицом к лицу с тем, кого до смерти боялась. Внутри у нее бушевал огромный мир, ее мысли никогда нельзя было угадать. Что ж, это истинное воплощение женщины – необыкновенной и непредсказуемой.

Но даже Искра не смогла разорвать связь между Киром и Августом - видимо, это уже навсегда. Они двое так и состарятся, гоняя по этой дороге друг за дружкой и время от времени касаясь друг друга дома.

Что ж, это еще не факт. С Искрой еще не все решено. Ему еще есть, что ей сказать. Есть, по крайней мере, еще один, последний повод увидеть ее наедине и поговорить. Вообще-то, этот повод дал ему Август – уступил, можно сказать, снова, хотя мог воспользоваться им сам. Просто оставил эту вещицу утром на кухонном столе, даже без записки – Кир и так все понял.

По городу пришлось двигаться медленнее. Кир с тоской зависал под светофорами и от скуки оглядывался по сторонам. В соседней машине хорошенькая рыжая девушка улыбнулась ему. Знакомая? Возможно, кто же их всех упомнит. Кир улыбнулся ей в ответ, извинительно указал на часы на запястье и сорвался с места под зеленый свет. Рыжая со своей малолитражкой осталась далеко позади.

В офисе, не снимая куртки, он сразу направился на этаж хедхантеров. Дверь кабинета Искры была приоткрыта, оттуда доносились громкие возгласы: несколько ее сотрудников столпилось у порога, остальные уместились внутри. Все на разные лады, перебивая друг друга, старались заговорить с Искрой, сидящей за своим столом. Цвет ее лица снова стал ровным, песочно-золотым, но он едва заметно отличался от того, каким был обычно, и Кир догадался, что это чудеса косметики, мастерски скрывающей любые бессонные тени. Искра вообще отлично маскировала свою слабость: закатав рукава свитера и раздраженно хмурясь, она громко, неестественно низким голосом перекрывая гул вопросов сотрудников, говорила:

- Не надо волноваться. Как видите, я все еще здесь и никуда не сбежала. Между прочим, полночи писала оценку ваших работ к годовому отчету, бонусы ваши подсчитывала. Так что дайте мне перевести дух, хорошо? На вопросы я отвечу по скайпу. Со временем. Все свободны.

Она встала и, демонстративно глотнув кофе из кружки, отвернулась к шкафу, выдернула ящик и начала перебирать папки, давая этим знать, что стихийное собрание окончено. Ребята начали расходиться, тихо переговариваясь.

- Так она уходит или нет? – спросила одна девочка другую, проходя мимо Кира, - она обещала мне показать ту методику по невербальному чтению, у нас тут курсов таких не проводят больше...

- Блин, да давно было ясно, что она сбежит отсюда, с таким-то... – вторая, увидев в метре от себя Кира, прикусила язык, испуганно подхватила собеседницу под руку и повела прочь.

Кир вздохнул, переступил порог опустевшего кабинета Искры и закрыл за собой дверь.

- Я же сказала, все вопросы по... – Искра подняла на него глаза и, швырнув папку обратно в ящик, пинком загнала его обратно в шкаф. Сегодня она была в голубых драных джинсах – кажется, в тех самых, в которых ездила на Байкал. Они еще очень плотно сидели у нее на бедрах и их было сложно стянуть...

- Война дресс-коду? – спросил Кир, подходя ближе. - Ну, и кто после этого саботирует работу?

- Я все доделаю согласно договору, - сквозь зубы ответила Искра, - и, конечно, помогу найти того, кто украл резюме – это уже дело чести. И только после этого уйду.

- Ты бы меня удивила, если бы поступила иначе.

- Ты зачем пришел? Дело какое-то? Или опять пустые обвинения? – спросила она, холодно глядя на него.

Молодец, у нее здорово получается. Что ж, он тоже умеет такое проделывать.

- Я тут по просьбе Августа. Вот. Он хотел тебе передать...

Кир запустил руку в карман, нащупал крохотный холодный предмет, сгреб его в кулак и протянул ей. Она увидела, как меж его пальцев свисает тонкая цепочка, и протянула к ней руку. Он положил на ее раскрытую ладонь маленький, скорее всего, детский крестик на спутанной серебряной цепи. Искра часто заморгала, словно в глаза ей что-то попало.

- Ты забыла его... на подушке, в той гостинице. А он, видимо, нашел его и все не мог подобрать подходящий момент, чтобы отдать, и чтобы это не выглядело...

- Я поняла, - быстро перебила она и спрятала цепочку в карман.

Вид у нее стал потерянный.

- Ну, – Кир отступил на шаг и обвел взглядом кабинет, - это, собственно, все. От себя только добавлю, что… нам будет тебя не хватать. И что если ты передумаешь, мы это обсудим.

Он помедлил еще секунду. Искра приподняла подбородок, вздохнула, словно собираясь что-то ответить, но затем просто кивнула и, повернувшись к комоду, вцепилась в ручку многострадального ящика.

- М-да... – сказал себе под нос Кир и вышел.

В коридоре все еще торчала та парочка девушек. Они смотрели на него с надеждой, словно знали, что он приходил остановить Искру. Кир сделал вид, что не заметил их взглядов, и прошел мимо, глядя прямо перед собой. Ему было стыдно признать даже самому себе, что он так и не сказал ей того, что хотел.

***

Ровно в полшестого Искра набросила себе на плечи пальто и вышла из кабинета. Она больше не намеревалась перерабатывать тут, с нее хватит. Все, что она сделала, все, что начала, все, что вложила - все было растоптано и забыто. Она не ожидала этого даже от Августа. Не говоря уже о Кире. Они ее подозревали. Оба. Август - с самого начала, поэтому и обыскивал ее кабинет. А теперь и Кир тоже. Правду говорят, все мужики козлы. Так на что она рассчитывала, влюбившись сразу в двоих? Дурочка... Ладно, это всё пройдет, когда-нибудь.

В фойе она слегка помедлила, оглянулась на двери незнакомых ей офисов – за полгода работы тут она так и не нашла времени познакомиться со многими сотрудниками, в некоторые отделы даже не заходила, понятия не имела, что за фирмы снимают верхние этажи. Она не завела здесь друзей и ничего хорошего после себя не оставила. Только кучку обиженных и брошенных ребят на своем этаже. И кое-кого, о ком даже вспоминать не хотелось. Искра повела плечами, спрятала руки в карманы и направилась к выходу.

- Уходишь, деточка? – услышала она голос вахтерши из-за стойки рецепшн.

- Ага, - мельком взглянув на старушку, отозвалась Искра и прошла мимо, набрасывая на волосы свой синий платок, - до свидания.

- Очень жаль, - сказала она ей вслед, - мне будет тебя не хватать.

Искра остановилась.

- А вы откуда знаете, что я ухожу? – спросила она. – Уже насплетничали?

- Да кто мне сплетничать-то будет – проворчала старушка, - все бегают мимо, спешат куда-то... только «здрасьте» и «до свидания» от них и слышу. Хоть бы кто-нибудь спросил меня: «как ваше, Галина Максимовна, здоровье?» или «как поживаете?».

- А... – Искра, чувствуя, что снова попала в ловушку хитрой старухи и сейчас будет терять время понапрасну, переступила с ноги на ногу и спросила, старясь скрыть раздражение. - И как же ваши дела, Галина Максимовна?

- Плохи мои дела, милая моя. Вот ты уйдешь – кого я попрошу мне стульчик-то подправить? – старушка вдруг улыбнулась, показав полный набор зубных потезов из самых разных материалов.

- О, да вы это помните? – Искра тоже невольно улыбнулась. Воспоминание про то, как она пришла сюда полгода назад, как волновалась, в каком глупом положении была, когда корячилась тут под стулом «вахтерши»... Как все это было давно, все-таки! Словно и не с ней вовсе. Именно тогда она впервые встретилась с Киром. И ведь даже не спросила его потом ни разу – помнил ли он тот эпизод? Помнил, конечно... А потом она увидела Августа. И то впечатление, что он произвел на нее тогда – оно почти и не изменилось. Тот трепет с тех пор ее не покидал.

- Помню, конечно, - старушка перестала улыбаться и помрачнела, став еще более морщинистой, - так значит, точно уходишь?

- Да, мне надо уйти, - честно сказала Искра, - я тут многого добилась... Но пора бы и двигаться дальше, развиваться, так сказать.

- И как же ты будешь развиваться, если тут не всё доделала? – спросила вахтерша.

Искра не смогла придумать ответа. Она замерла, глядя сквозь свою собеседницу куда-то очень далеко... внутрь себя. Она словно говорила не с пожилой женщиной на вахте бизнес-центра, она словно слышала свою совесть, голосившую на все лады:

«Как ты можешь уйти, если не все доделала? Как ты можешь оставить здесь столько надежд – и не только своих, между прочим?»

«О какой свободе ты говоришь, если за порогом тебя ждет – отчаяние, страх и все круги ада по новой?»

Она стояла у выхода, растерянно теребя шнуровку на перчатках и совсем позабыв, что от нее ждут ответа. Позади у нее оставалось много хорошего. А впереди, за дверью... Искра вдруг вспомнила про Макса – ведь он наблюдает за ней, он очень быстро поймет, что теперь она одна и снова уязвима. И он отомстит ей за все пережитое. Легко быть смелой от злости, сейчас... Но что станет, когда она осядет в четырех стенах, снова наедине со своими воспоминаниями и слабостями? Она будет перекатывать послевкусие поцелуев на языке, будет искать знакомые запахи в воздухе, будет рисовать пальцем на окне инициалы с двумя плюсами между ними. И где же она тогда найдет силы, чтобы противостоять злому миру вокруг? Как она сможет защитить себя и своего ребенка? Как будет жить дальше?

- Чего замолчала? – услышала она голос вахтерши и вспомнила, где находится.

- А, да так... задумалась.

Старушка усмехнулась.

- Вот потому-то я и поняла, что ты увольняешься, деточка.

- В смысле?

- Да уж больно вид у тебя задумчивый. И оглядывалась вокруг, пока шла. Я ведь пятьдесят лет сижу на входе в разные учреждения. И уж кто-кто, а люди, которые мимо на работу проходят, не меняются: все бегут, бегут, спешат куда-то... А не торопятся, смотрят по сторонам – только дважды: когда впервые приходят и когда прощаются. Ну вот и мы с тобой, выходит, попрощались.

Старушка махнула на нее рукой и отвернулась, будто потеряв к ней интерес. Искра растерянно затопталась на месте. Не могла она просто так теперь уйти.

- Ну чего встала-то? – раздраженно спросила вахтерша, - иди уже, развивайся на здоровье.

- Вы сказали, что я тут что-то не доделала, - сказала она медленно - что вы имели в виду?

- А то! Бросаешь людей, беспомощных, и уходишь, вся такая умелая, - старушка обиженно сложила руки на груди.

- Да о чем вы?

- О чем, о чем! Стул научи меня поднимать самой, недогадливая! Будто мне в радость было тогда тебя позорить на глазах у паренька того!

- А, вот оно что, - пробормотала Искра, - глубоко же вы копаете...

- Это ты далеко летаешь! А ведь всё тут у тебя, под носом.

Искра кивнула, одновременно и на слова старушки и чему-то внутри себя, словно приняв, наконец, верное решение.

- Ладно, - не обращая внимания на удивленные взгляды проходящих мимо сотрудников, она решительно сняла пальто, небрежно бросила его вместе с сумкой на стойку и обошла ее, - вставайте, Галина Максимовна, давайте посмотрим, что тут к чему. Только стул давайте на стойку поднимем на этот раз.

Август поджидал Ольгу уже второй день, но она что-то не торопилась объявляться. Он уже начал тревожиться, вдруг до нее не дошли слухи об уходе Искры.

В тот день, когда Искра оставила на его столе заявление, сразу после ее ухода, Кир так в сердцах саданул кулаком по столу, что на нем треснуло стекло и перевернулась карандашница. Август не стал наводить порядок. Он решил, что это даже хорошо: бардак на обычно безукоризненном столе привлечет внимание Розы. Так она наверняка увидит и прочтет заявление Искры, и уже завтра об этом будут знать все в офисе.

Пару раз в скайпе Кир спрашивал его, есть ли новости. Август игнорировал эти вопросы. Он все еще злился на Кира.

Кто сказал этому пакостному мальчишке, что он имеет право трогать его вещи?! Хорошо, пусть не его, пусть ее, но Киру никто не разрешал брать этот дурацкий крестик. Если Август, забывшись за кружкой утреннего кофе, оставил его на столе, это еще не значило, что он оставил его там специально для Кира. А он, конечно, решил все именно так. Влюблённый идиот.

Кир был уверен, что Августу нет до Искры дела, что он не желал даже сам лично принести ей эту вещицу, чтоб не разбередить у нее какие-то воспоминания. А может, он, наоборот, хотел этого! Может, потому он и положил крестик на стол перед собой, уткнулся подбородком в столешницу и смотрел на него, думая, как лучше его преподнести. Как лучше заставить ее вспомнить.

- Что бы ты, да забыл что-то? Не смеши. Передумать - это да, ты мог. Но забыть – такого с тобой еще не было, - сказал Кир насмешливо

- Я тоже человек, - внутренне закипая, возразил ему Август.

Это была правда. Он тоже человек. Он проявил слабость, нерешительность. Он отвлекся из-за звонка Кости – сработала специальная программа, обнаружившая, что в сети появились украденные резюме. И он поспешно уехал в офис, забыв крестик на столе. Возможно, он оставил его подсознательно, потому что не смог принять решение и отложил это на потом. Но он уж точно не собирался дарить еще один шанс Киру. Хватит.

Август как-то поздно осознал, что Искра и впрямь от них уходит. И разозлился почище Кира. Ведь ему было достаточно просто несколько раз в неделю видеть ее: сидящей ли на планерке и прячущей лицо за ноутбуком, пролетающей по коридору со шлейфом своего неповторимого, то ли цветочного, то ли ягодного запаха. Всегда элегантная и статная, всегда с легким румянцем и опущенными длинными ресницами. Скоро это закончится. Она уйдет, наверняка, найдет себе достойную работу где-нибудь у конкурентов. Хотя, она ведь настолько порядочна, что постарается никак не вредить «Акамарачи». И даже, наверное, пришлет ему открытку на Новый год. Нет, ну и после этого она не стерва?!

В дверь настойчиво постучали.

- Войдите, - не слишком гостеприимно сказал Август.

Это была Ольга. Похоже, она не планировала вести долгий разговор и остановилась у двери.

- Август, ну что это такое? – спросила она недовольно. - Я узнаю, что Искра от нас уходит, но никаких заявлений ни от нее, ни от тебя я не получаю. Хотя Роза клянется, что видела бумагу у тебя на столе.

- Я ее еще не подписал, - сказал Август. Он давно уже знал, как будет отвечать на ее вопросы, чтобы она сделала свои выводы. - У нас с ней есть некоторые неразрешенные проблемы, и пока я ее не могу отпустить.

- А что за проблемы?

- Не могу сказать пока. Но поверь: пока мы это не разберем, она никуда уйдет.

- Она что-то натворила?

Август пристально посмотрел на Ольгу. На ее лице не читалось ничего, кроме любопытства.

- Не знаю, Оля, - произнес он с усталостью в голосе, - пока не знаю.

- Надеюсь, что нет, я очень не люблю разочаровываться в людях, - сказала она.

- Очень тебя понимаю.

Глава 37

Такси остановилось перед заснеженным коттеджем, облицованным цветным кирпичом, когда сумерки уже совсем сгустились, и все вокруг стало черно-бело-серым. Искра заметила, что все стекла в окнах зеркальные. Поэтому определить наверняка было сложно, но, кажется, свет горел и внизу, и в двух огромных квадратных окнах второго этажа - в обеих спальнях. Никто не смог бы заглянуть в них и узнать, что же происходит внутри. Дополнительная осторожность. Хотя, разве это такая уж редкость – секреты бывают в каждой семье. Люди заглядывают в окна соседей, разве что мельком, оценить обстановку, и проходят себе мимо. Никому нет дела до серости и повседневности. Только если обитатели дома сами не привлекают к себе внимание – роскошью, красотой, утонченностью... Тогда у соседей может возникнуть желание сунуть нос в их жизнь. Интересно, подозревают ли жители этого пригорода, что за парочка скрывается за стенами из цветного кирпича? Или эти окна и двери закрыты так крепко, что ни одного звука, ни одного эпизода, происходящего внутри, никогда не вырывается наружу?

Искра в нерешительности остановилась перед свежерасчищенной от снега дорожкой, ведущей к крыльцу: может, стоило подождать утра и поговорить с Августом в офисе? Нет, раз уж приехала, то нужно подойти и позвонить в дверь. Карман ей буквально жег маленький серебряный крестик на цепочке – немой укор за все, что она им наговорила. Хорошо, что Август не отдал его ей сам, а передал через Кира, иначе это было бы как пощечина. Впрочем, возможно, она ее заслужила. Давно пора кому-нибудь похлопать ее по щекам, чтобы очнулась от бреда и взялась за то, что действительно важно.

По обе стороны от крыльца возвышались выстриженные в форме пирамид кусты можжевельника – огромные и красиво присыпанные снегом, они вызвали у Искры усмешку – уж очень забавно выглядели эти два фаллических символа у входа в дом. Помедлив и посомневавшись еще немного, она все-таки поднялась по каменным ступеням и позвонила. Дверь открыли не сразу, но после второго звонка она увидела, как за дверными витражами включился свет и кто-то приблизился к двери.

- Кого еще нелегкая... – спросил Кир, открывая дверь, и замолк, увидев, кого же принесла к ним нелегкая. Искра сразу поняла, что он тут не проездом, вид у него был вполне домашний: клетчатая рубашка, старые закатанные джинсы, деревянная ложка в руке – похоже, он что-то готовил.

Смутившись, он тут же охрип и, прочистив горло, сказал:

- Заходи.

- Нет, спасибо. Если можно, я бы поговорила тут, снаружи.

- Со мной?

- Ну... и с тобой тоже. Я, честно, не знала, что ты тут, но... – заметив, что Кир отводит глаза, она тут же перебила саму себя, - нет-нет, ты не думай. Я даже рада, что ты снова тут. Я… рада за вас, честно.

Кир вздохнул, запустил ноги в черные угги, стоящие у дверей, и вышел к ней. Следом за ним на крыльце появился и Август. Его домашнее одеяние было куда более элегантное: черный замшевый то ли пиджак с поясом, то ли короткий халат, белая рубашка с поднятым воротником под ним, вельветовые джинсы и восточного типа домашние туфли с загнутыми носами. У него в руке дымилась кружка чего-то бордового и пахнущего вином.

- Привет, - выдавил он из себя, переглянулся с Киром и спросил: - Почему ты ее не пригласил войти? Она, конечно, наговорила нам вчера гадостей, но это не повод ее тут морозить.

- Она сама отказывается, - пожал плечами Кир.

Искра порадовалась, что на морозе ее раскрасневшиеся щеки не выдадут смущения.

- Боишься, что ли? – обратился к ней Август.

- Просто думаю: это лишнее. У меня к вам сугубо деловой разговор.

Оба они сложили руки на груди и, встав бок о бок, выжидающе уставились на нее. Искра поспешила изложить то, зачем пришла.

- Короче, мне неловко это говорить... Но я должна попросить у вас прощения.

Они не произнесли ни слова. Не получив таким образом ни одобрения, ни отказа, Искра продолжила:

- Я зря обвинила вас обоих. Я, на самом деле, так не считаю. Я внесла смуту, заставила вас подозревать друг друга, хотя прекрасно понимаю, что вы оба тут не при чем. Как и я, впрочем.

Она перевела дух. Кир едва заметно кивнул, ожидая продолжения. Август только покосился на него.

- Я много думала над всем этим. Тот кто затеял всю эту фигню с кражей резюме, хотел нас рассорить.

- Да, мы это давно поняли, - сказал Август.

- Он или она едва этого не добился. Мы перестали доверять друг другу, отдалились.

- Но кто мог затеять все это? И главное - зачем? – недоумевал Кир.

Искра об этом уже успела подумать:

- Возможно, все началось с того, как мне подарили квартиру – такой поступок явно никого в офисе не оставил равнодушным. И если кто-то начал очень сильно завидовать, то...

- Он мог тебя подставить, - договорил за нее Кир и посмотрел на Августа. Тот задумчиво нахмурил лоб.

- Ну допустим, - сказал он, поставив свою кружку на перила крыльца. – И кто, по-твоему, мог завидовать?

- Однозначно, баба, - быстро сказал Кир, - э... в смысле, женщина.

- Ольга? – подняв брови, предположил Август, - она большая тусовщица, могла случайно наткнуться на Кира в клубе и начать собирать компромат.

Искра кивнула головой:

- Сначала я думала, что Ольга тут точно не при чем. Ну, не чувствовала я от нее негатива... А потом я вспомнила еще кое-что. Ольга ведь тоже когда-то работала в отделе базы данных? Мне говорила об этом Катя, - неуверенно предположила она.

- Да, она там начинала. Года четыре назад, - согласился Кир, - ха, я и позабыл. Она очень быстро перескочила на другую должность.

- Но доступ-то она имела? Знала, как и что работает?

- Имела, конечно. И при желании могла вечерком зайти в кабинет, открыть почту – мою или Катину и все почитать. Пароли-то мы не меняли со дня основания.

- А как она могла скачать резюме с компьютера Искры? – спросил Август.

- Да точно так же, ночью. Или утром прийти пораньше. Взломать пароль – дело несложное.

- Если это Ольга, то, возможно, мы это скоро узнаем, - сказала Искра, - я… дала ей понять, что мы с Киром больше не вместе. Если ее цель – он, то утечки должны прекратиться.

- Или продолжиться, чтобы не вызвать подозрений, - произнес Август.

- Может и так.

Они замолчали, обдумывая ситуацию. Искра поежилась и отряхнула с капюшона снег. По сути, все, что она хотела им сказать, она сказала. Пора бы и уходить, счетчик такси уже, наверное, накрутил приличную сумму. Она даже на всякий случай обернулась проверить, ждет ли ее до сих пор машина. Желтый автомобиль терпеливо дожидался ее у бордюра, подсвечивая противотуманками дорогу. Кир и Август тоже посмотрели туда. Искра вдруг поймала себя на том, что испытывает досаду: в глубине души ей хотелось, чтобы машина уехала и она была вынуждена войти в дом, хотя бы ненадолго, пока приедет новое такси. Поболтать с ними, выпить глинтвейна с Августом, посмотреть, как орудует на кухне Кир, как вообще они живут. Просто полюбоваться на них еще раз.

- Ну, мне пора, - сказала она, отгоняя ненужные мысли, - дел еще много...

- Погоди, - остановил ее Август, - раз уж ты здесь, то тебе следует знать, что сегодня случилась еще одна утечка. Уже третья. Сразу десять резюме: в ход пошли уже не только американцы, но и европейские резюме и один японец.

- Сегодня? – переспросила Искра.

- Да. Им изуродовали фотографии, в графах «семейное положение», «гражданство» и «пол» - сплошные оскорбления, нецензурщина и так далее.

- Понятно, - медленно сказала она, - и... каковы наши потери?

- Потерь нет, у нас теперь есть специальная программа, которая мониторит все крупные сайты по трудоустройству и проверяет, нет ли там имен наших клиентов. Так что я успел отреагировать и выловить все резюме очень быстро. Но это значит, что нашему вору придется придумать новую пакость.

- И самое главное. Тот, кто это сделал, снова воспользовался твоим рабочим компьютером. Прямо посреди рабочего дня, все резюме запостили на сайты с твоего IP адреса.

Искра ушам своим не верила. Как такое возможно?!

- Во сколько? – спросила она.

- Назвать точное время невозможно. Отправка могла быть отсрочена. Жаль, что у нас так и не дошли руки повесить камеры в коридорах.

Искру аж передернуло от отвращения. Человек, желавший ей зла, находился где-то совсем рядом. Он или она умудрялся проникать в ее кабинет и никто этого даже не замечал.

- Наверное, есть смысл уже повесить камеру прямо у тебя в кабинете, - сказал Кир.

- Можно попробовать, - кивнул Август. - Срытую, конечно.

- Само собой.

- А я подумаю, что еще можно сделать, - кивнула Искра.

Она снова обернулась на такси.

- Ну... пойду. Если что, то я в скайпе.

Она хотела добавить, что надеется, что они оба останутся ее друзьями. Но язык не повернулся сказать это.

- Да не торопись, давай все нормально обсудим, - не слишком убедительно предложил Кир.

Она отрицательно покачала головой, отвернулась и пошла вниз по ступеням.

- Так ты останешься работать в «Акамарачи»? – спросил ее вдогонку Август.

Искра остановилась и обернулась. Кир и Август смотрели на нее. Из их ртов перестал вылетать пар, словно они... затаили дыхание, ожидая ответа.

- Как только вор найдется, я уйду, - честно сказала она. - Так будет лучше.

- Интересно знать, для кого… – риторически поинтересовался Август.

А Кир промолчал.

- Ладно, - Август положил руку ему на плечо и подтолкнул к двери. - Пойдем, холодно. Раз она хочет уйти, не держать же нам ее силой, - и нарочно громко, чтобы Искра наверняка услышала с дорожки, добавил, - она всегда может сюда вернуться.

***

Новогоднее настроение давно охватило весь офис, подобно лихорадке. Искра бродила среди всего этого веселья, косилась на репетирующих номера для новогоднего корпоратива людей, слышала повсюду новогоднюю музыку и шуршание гирлянд и удивлялась, как же это быстро произошло. Словно кто-то этим утром дал команду в рупор: «к Новому году гааатовь-сь!», и все послушно начали готовиться и украшать все вокруг.

С ее настроением это ну никак не увязывалось. Ничего светлого и веселого, а уж тем более холодного или ледяного там не было. Внутри у нее было темно и невыносимо жарко, как в жерле вулкана. Иногда это состояние доходило до того, что она физически чувствовала, как ей трудно дышать: будто грудную клетку сдавил очень тесно стянутый ремень. Казалось бы, нужно просто взять и рубануть по нему - и она смогла бы дышать. Но нет.

То, что происходило с Искрой, происходило по ее собственной вине: она прекрасно знала, что за ремень давит ей на грудь так сильно: ее сдержанность. Она не могла себе позволить никаких слабостей, даже в мыслях. Еще немного - и она опять начнет фантазировать и представлять себе красивые картинки с преобладанием бежевых тонов: бледного оттенка кожу Августа, смугло-бронзового – Кира и персикового – её. И от этого ей будет хуже. Она снова станет кислой, болезненной и несчастной. Снова не будет уделять внимание дочери. Опять будет жить мечтами, которым не суждено сбыться. Небывалым.

Пока что ей очень хорошо удавалось держать в узде свои чувства. Покрепче сжимать всё внутри, погромче смеяться и побольше двигаться. И никто ничего не поймет. И Кир, и Август тоже решат, что она отлично справляется без них. Она действительно справлялась на «пятерку».

Только странное дело происходило с ее обонянием в последнее время. Искра иначе стала ощущать запахи. Она все также не разбиралась в ароматах модных парфюмов и в букетах вин, но зато она по одному только запаху, исходящему от собеседника, могла четко определить, был ли у него или у нее недавно секс. Не простой, конечно, не обыденный и каждодневный, а хороший, грязный, развратный обмен жидкостями. Искра могла бы спорить об этом на деньги и заработала бы состояние. Например, она была почти уверена, что у двух ее стажеров, зарождался роман. От них пахло одинаково. Если бы она завязала глаза и общалась бы с людьми, только пользуясь обонянием, то этих двоих она бы точно почуяла издали. А когда они находились рядом, то этот запах усиливался. Они возбуждались при виде друг друга, от прикосновений и от слов: когда он подсаживал ее, чтобы она повесила снежинки на нитках повыше, когда он приятным тенором пел ей попсовую новогоднюю песенку, когда они сидели рядом над документами, которые Искра специально приносила им в одном экземпляре. Чтобы постоять в метре от них и подышать ими. Их страстью, их счастьем.

В один из этих предновогодних дней к Искре в кабинет зашла Ольга. Искра как раз подвешивала елочные игрушки к светильникам на потолке. Для этого ей пришлось разуться и встать с ногами на стол: хоть чем-то она скрасит скучное видео, записывающееся на камеру, спрятанную в горшке с цветком. Ольга тут же принялась подавать ей шар за шаром, и дело пошло быстрее.

- Слышала, что ты увольняешься, - сказала Ольга без предисловий.

- А... – растерянно сказала Искра, привязывая очередную нитку, - ну да, ухожу.

Ольга помедлила, словно подбирая слова:

- Честно говоря, я не ожидала от тебя. Ты только вступила в новую должность, причем так успешно, - сказала она негромко. - Ну это означает, видимо, что там, куда ты уходишь, еще лучше?

Искра неопределенно подернула плечами. Пусть думает, что хочет.

- Тогда, я тебя поздравляю. И мне будет тебя не хватать.

Искра смущенно улыбнулась. Да, приходилось признать, Ольга не походила на злодейку.

- Спасибо, я ухожу еще не завтра, дел нерешенных очень много... Да и потом, думаю, мы будем общаться. Хотя бы виртуально, через соцсети и прочее, - ответила она.

- Конечно. Я буду с интересом наблюдать, какая же теперь у тебя будет запись в графе «current position».[12]

Искра кивнула и занялась последним поданным ей шаром. Разговор, вроде бы, можно было считать оконченным, но Ольга не спешила уйти. Наконец Искра закончила с украшниями и спустилась ногами со стола на кресло. То угрожающе качнулось и едва не поехало в сторону, но вовремя подоспевшая Ольга подхватила Искру за локоть и помогла ей спрыгнуть на пол.

- Поосторожнее, - сказала она добродушно.

- Спасибо. Ловко ты меня поймала….

Ольга рассмеялась:

- А, это просто рефлекс, никак не могу упустить ценный кадр.

Когда Ольга ушла, Искра еще какое-то время глядела на закрывшуюся за ней дверь.

Что же у нее за жизнь теперь… Ей даже выходить за эти двери не хочется. Едва она выходит за порог, и ей приходится притворяться. Улыбаться всем и каждую секунду думать о том, что кто-то здесь ей не рад. Кто-то хотел бы, чтобы ее тут не было. Чтобы она вернулась туда, откуда пришла, и больше не появлялась. И она вынуждена подозревать всех. Даже того, в кого влюблена.

Искра нервно дернула бусы у себя на шее, и нитка оборвалась. Тяжелые янтарные бусины градом забарабанили по столу и покатились на пол. Зашипев от злости, Искра нырнула под стол собирать их. Если сегодняшнее видео будет просматривать Кир, что ж ему не впервой видеть задницу Искры, торчащей из-под стола. Бусы, к счастью, были не очень длинными. Она набрала их полную пригоршню, высыпала на сиденье своего кресла и нагнулась под него, чтобы посмотреть и там. И тут ей в глаза бросилось несколько уродливых полос на ножке кресла. Раньше таких там точно не было: словно кто-то ножом соскребал лак, когда тот был еще свежим. Искра отпрянула. Потом заглянула под кресло снова. Потом выкатила его на свободное пространство, перевернула и рассмотрела при свете окна. Сомнений не было: полосы были проведены по свежему слою лака: скорее, это даже были царапины, вертикальные, с небольшими частичками мусора: песчинками или чем-то подобным. Она растерянно покосилась на камеру, словно кто-то, Кир или Август, смотрят на нее прямо сейчас и могут ей что-то подсказать. Хотя… что тут подскажешь. Ну да, кто-то изодрал ей свежий лак на ее стуле.

А ведь стул покрывали лаком как раз тот день, когда с компьютера Искры скачали резюме Элмаца и разместили его в сети. Ну и что теперь, вызывать экспертов, чтобы собрали частички царапины и исследовали в лаборатории, что ли? А потом – ходить и проверять у всех сотрудников обувь? Ну-ну…

Она в сердцах пнула кресло. Ну что они могут сделать здесь сами? Почему они просто не обратились в полицию? Ведь это тоже кража: пусть у них не украли деньги или что-то, что можно потрогать, но им сильно навредили, у них украли и испортили результат долгого труда! И что теперь им остается? Ждать очередного случая? Что ж, он явно не заставит себя долго ждать.

Зависть ли, ревность ли всему виной, но этот человек не успокоится, пока Искра не уйдет. А если не уйдет... кто знает, возможно, однажды у нее в чашке окажется яд, например. Неизвестно, на что был способен этот человек, и это было даже как-то страшно. Если это женщина, то она, скорее всего, пойдет на что угодно, если ею движет страсть. Обуздать ее очень трудно, особенно если уже начала движение к цели.

Искра понимала ту женщину как никто другой. Ни будь у нее Клары, она тоже бы боролась до последнего, всеми способами, даже грязными. А еще Искра чувствовала зависть к той женщине: та точно, ясно и четко знала, кто ей нужен, и потому добивалась его. Она не металась меж двух огней, теряя в итоге обе возможности. Она шла к своей цели. Безумно, безнадежно и слепо. В этом была своя романтика. Кир стоил этого. И даже большего.

***

Это должно было однажды случиться. И она это осознавала, но старалась об этом не думать. Искра вообще старалась не думать о них. Однако, она до сих пор оставалась с ними рядом, на их территории, в зоне их досягаемости. Зачем?

Разве она не чувствовала, что они давно сговорились и всё для себя решили? Разве не понимала, что теперь она одна играет против двоих и долго эту игру она не выдержит?

Они могли прийти к ней в любой момент, в любой рабочий день. Могли бы сделать это с ней в тот раз, когда она приезжала к ним в дом. Она бы даже не очень и сопротивлялась. Только поначалу, пока они бы не изгнали из нее весь холод и весь здравый смысл.

Они явились к ней средь бела дня. Вошли в кабинет, не постучав. Из коридора донесся стрекот принтера и хлюпанье кофеварки, а потом звуки оборвались за плотно закрытой дверью. Август повернул в замке ключ, а Кир двинулся к ней, еще ничего не понимающей, сидящей на своем месте и говорящей с кем-то по телефону. Оба они были без пиджаков, на ходу закатывали рукава рубашек. Кир, как всегда, был без галстука, а Август ослабил свой.

Искра прикрыла ладонью трубку и хотела было попросить Кира подождать. Она думала, что они пришли к ней обсудить что-то по работе. Возможно, у них возникла новая гипотеза... это подождет. Но Кир буквально отобрал у нее трубку, отключил ее и выдернул шнур из телефона. Взгляд его напугал Искру: он был темен, как ночная пропасть. Он стоял слишком близко, буквально нависнув над нею. Искра перевела взгляд на Августа: тот тоже не казался любезным. Он стоял спиной к двери, сунув руки в карманы брюк и широко расставив ноги. Похоже, если бы кто-то вздумал ломать дверь, он бы оказался солидным препятствием, и не пропустил бы сюда никого. Взгляд его сверлил ее насквозь. Вроде бы, как всегда, но острее. И усмешка на его лице обрела смысл, словно говоря: «Тебе конец».

- Что такое? – спросила Искра неестественно высоким голосом.

За что они так сердиты на нее? Неужели за то, что она все еще не рассказала им про дурацкие царапины? Но раз она не рассказала –то откуда им уже знать?

Но вот, они здесь. И настроены очень недружелюбно.

- Ты просто издеваешься над нами, - тихо произнес Кир ей в лицо. Он наклонился над ней так, что от его дыхания у нее взлетели волосы у висков.

- Да ты просто дряная лгунья, - подтвердил Август, - мы больше не доверяем тебе.

- Ни единому слову, - подтвердил Кир. - Мы пришли только для того...

- Чтобы использовать тебя по назначению, - закончил Август.

Она вросла в спинку кресла. Она легко поверила, что это не шутка. Действительно, так и должно было случиться: она не могла дразнить их вечно. Пришел час расплаты.

На этот раз они не будут с ней нежны. Они слишком злы и возбуждены, чтобы церемониться.

Кир положил руки ей на колени и почти без усилия развел их. Август, вдруг оказавшийся за ее спиной, сомкнул пальцы на ее запястьях и пригвоздил их к подлокотникам. Он наклонил голову и больно укусил ее за шею.

А Кир уже разобрался с пуговицами на ее блузке одним движением – и они посыпались на пол. Его горячая ладонь скользнула ей под юбку, пальцы провели по кружеву, выискивая в его тонких прорезях живую плоть. Она увидела как он усмехнулся, ощущая ее влагу на своих пальцах. Конечно, он так и думал, что с этим проблем не будет. Она не менее развратна, чем они. Даже трезвая, даже средь бела дня. Он запустил вторую руку ей между ног. Искра чувствовала, как его пальцы пробираются через ажурные черные листья кружев. А потом, захватив их, Кир с треском разорвал ткань трусиков надвое.

- Вот так с тобой мы и будем поступать всегда, - певуче произнев Август ей в ухо, - мы будем приходить к тебе, когда захотим. Мы – твои хозяева.

- И ты никуда от нас не уйдешь, - вторил ему Кир.

Брякнула пряжка его ремня. Он обхватил ее за талию и приподнял, чтобы ему было удобнее войти в нее.

По ее ягодицам скользнули руки Августа. Искра со стоном осознала, что он больше не держит ее руки, и она может обвить шею Кира.

- И никуда не денешься, - шепнул Август, потянув ее за волосы так, чтобы она, прогнувшись, приняла его поцелуй.

И за мгновение до того, как они сделали бы с ней то, чего она так жаждала, Искра проснулась.

Она лежала и смотрела в темный потолок, прислушиваясь к бешеному ритму своего сердца, – ей даже не нужно было щупать себе пульс – все внутри нее сотрясалось от горячих ударов. Кровь бурлила, приливая. И ей стало невообразимо душно под одеялом, в белье. Она судорожно, путаясь, стянула и отбросила все, что не давало ей остыть и продышаться, и несколько секунд лежала, приходя в себя. Ее грудь высоко поднималась, дыхание было настолько громким, что от него вот-вот могла проснуться Клара.

Безумие. Наваждение.

Они снова оказались в ее сне. Но теперь вместе. Словно ее подсознание смирилось с их неделимостью. Да и тело явно было готово к встрече с ними. Оставалось только договориться с ее разумом, холодным и непримиримым.

Дыхание постепенно выровнялось. Кожа перестала гореть. Простынь придется сменить, - она не сможет уснуть на влажном. Да и все равно, забыться – даже сном – ей не суждено.

Глава 38

Что такое вообще любовь? Где она начинается, с чего? С впечатления? С осознания? А чем ограничивается? Числом? Временем? Терпением? Как вообще можно ограничить любовь рамками? Как можно от нее чего-то требовать или что-то запрещать? Любви можно всё. Попробуй её остановить.

Она списала свое состояние на ПМС: постоянная смена настроений, соблазн пореветь или... или вообще воплотить свои сны в реальность. Сесть снова в такси и поехать к заснеженному коттеджу за городом. Приехать туда, в дубленке на голое тело, окончательно обезумевшей от холода. Чтобы ее отогрели и приласкали.

Бред и пошлятина. Такое приходит в голову уже совсем отчаявшимся. Каковой она и являлась. Сколько она еще выдержит на этой работе, с этими двумя мучителями с одной стороны и неизвестным ей врагом с другой?

В последний день рабочей недели она не выдержала и до обеда сидела, закрывшись в кабинете на ключ и поставив в скайпе «инвизибл». Сил больше не было бродить по кабинетам, пить со всеми кофе, хвалить украшения к Новому году и болтать о близящемся корпоративе. Она не могла себя заставить притворяться дальше, что все хорошо. Кто-то из находящихся рядом людей ее ненавидел. И эта мысль ее угнетала.

Дождалась ухода всех коллег, она поднялась на пятый этаж. Последняя пытка видеть их и всё, ее ждет передышка в два выходных.

Август снова включил громкую музыку. Это был своего рода знак, что на этаже никого больше нет: при подчиненных он никогда не позволил бы себе подобного. Искра помедлила в коридоре, ей не очень хотелось заходить туда одной. Но на этот раз Кир не приехал за ней следом. Возможно, он уже был там. Она набрала в легкие воздуху и подошла к двери.

Кир действительно уже был здесь. Он сидел на краю стола, спиной к Искре, глядя в планшет на своих коленях. Август стоял рядом, положа подбородок ему на плечо, и тоже смотрел в планшет. Одну руку он заложил за спину, а вторая покоилась у Кира на талии. Они оба молчали и не двигались.

Дежавю. Словно и не было этих месяцев, и она снова та, что была прежде, совсем невинная, стояла на пороге и смотрела на них. Искра тогда много раз задумывалась, что в тот день, задержись она еще на несколько секунд, то стала бы свидетельницей их поцелуя. Она ведь никогда еще не видела этого. Даже представить не получалось.

А сейчас у нее была такая возможность: замереть, не дыша. И подождать немного. Вот-вот, это произойдет.

Август шевельнулся, отнял подбородок от плеча Кира и потянулся к его шее. Кир не двигался, словно поглощенный своим планшетом. Кончики светлых волос смешались с его темными, бледные губы коснулись его кожи, за ухом. Рука скользнула с его пояса, отложила планшет в сторону и легла на плечо. Август встал перед ним, все еще держа вторую руку за спиной, словно связанную, словно если он не будет действовать вполсилы, то не остановится. Кир поднял к нему лицо, должно быть, хотел сказать что-то, но не сказал. Август прикрыл глаза и наклонился к нему. Искра успела подумать, что с ней он вел себя иначе. Да и Кир тоже: сейчас он просто позволял Августу поцеловать себя, безвольный, ведомый.

Она не удержалась от бесшумного разочарованного вздоха: они коснулись друг друга губами всего на мгновение. А потом Август отошел от Кира и сразу посмотрел на нее. Не исключено, что он знал о ее присутствии с самого начала. Искра живо представила, что он сейчас покажет ей язык или исполнит победный танец. Это помогло ей улыбнуться. Эти двое все-таки будут вместе, несмотря ни на что. Хотя бы во что-то она точно может верить.

Она поспешила заговорить первой. Кир сразу же встал и обернулся на ее голос.

- Прошу прощения.

- Нет, это я прошу, - возразил Август и указал на привычное кресло у доски. - Садись. Мы с Киром хотим тебе сказать кое-что.

Она села. Они все еще стояли, на приличном расстоянии от нее и очень близко друг к другу.

- Кир принял решение расторгнуть все контракты и закрыть отдел, если все будет продолжаться в этом духе, - сказал Август.

- Что? – она поверить не могла.

- Это спасет репутацию фирмы. Даже если мы продолжим отлавливать все резюме вовремя, это все равно добром не кончится. О том, что против нас подают иски, однажды станет известно всем. Девять наших клиентов уже ушли к конкурентам.

- Так что отдел лучше закрыть. Хотя бы временно. Вроде как новогодние каникулы, реорганизация, что-нибудь в этом роде. Пусть слухи о наших утечках поулягутся.

- Бред! Нельзя просто так взять и пустить насмарку труд стольких людей, - возразила Искра. - Кир, что с тобой? Неужели ничего получше ты придумать не мог?

- Если я этого не сделаю, то ты уйдешь, чтобы это прекратить, - негромко сказал он.

Она всплеснула руками.

- Я уйду в любом случае! Ты готов отправить на улицу три десятка своих сотрудников, которых ты так любишь, только чтобы я осталась тут? Я тебя не узнаю.

- Вообще-то, они не все окажутся на улице, - заговорил Август. – Те, кто способны принести пользу в других отделах, перейдут на новые места. Те, кто более перспективен, трудоспособен...

- То есть, практически никто, - перебила она и вскочила - сидеть на месте Искра просто не могла. Она подошла к ним. Возможно, так она лучше донесет до них то, что хочет сказать.

- Это не выход, - произнесла она, - нужно придумать что-нибудь другое.

- Что, например?

- Обратиться в полицию. Пусть они расследуют это дело. По крайней мере, возможно это напугает того, кто это сделал.

- Какая полиция, - застонал Август. - А вдруг они посадят тебя?

- Не посадят.

- Они учтут твое прошлое в «Сириусе», то, что резюме скачали на твой компьютер – и всё! Они не будут долго разбираться.

- Ну, значит, я правильно делаю, что ухожу!

Похоже, Кир и Август ожидали подобного и даже никак не отреагировали.

- Это слишком большая потеря. Ты приносишь фирме гораздо больше пользы, - твердо сказал Август. – Мы продумаем все так, чтобы как можно меньше людей ушло от нас.

- Это ничего не изменит, я уже все решила!

- Давай не будем рубить сгоряча, послушай...

- Я не могу рисковать. Даже если вы устраните все возможности отсылать резюме, этот человек может придумать что-то еще новое.

- И хорошо. Что-то новое – значит новые зацепки, - оживился Кир. - Мы хотя бы сузим круг подозреваемых….

- А если этот человек, увидев, что вы не хотите меня отпускать, решит устранить меня физически?

Они оба открыли рты. Такое им на ум не приходило. Мужчины... вам не понять, на что способны отчаявшиеся женщины. Она как-то сама в это мало верила, но кто знает.

- Я все равно уйду, - покачала она головой, - как только случится еще одна утечка. Даю слово.

- Тогда я не дам ей случиться, - пробормотал Кир. Август положил руку ему на плечо, словно сдерживая.

- Хватит, Кир. Это уже становится дурной привычкой, - сказал он.

- Именно, - подхватила его слова Искра, - Играть со мной – это для вас просто уже привычка: как качаться на стуле, грызть ногти или…

Она вдруг замолкла на полуслове.

Кир, приняв ее молчание за замешательство, заговорил снова:

- Давай не смешивать сейчас личное и работу. Ты нужна кампании, а не нам лично…

- Тсс! – перебила его Искра и схватилась за голову.

Ей нужна была тишина, чтобы подумать. Мимолетная мысль. Версия, случайно пришедшая ей в голову, нуждалась в срочной подпитке и проверке. Она лихорадочно перебирала в голове случаи, возможности, алиби… Все сходилось. Кажется, все сходилось. Оставалось только проверить еще кое-что.

Она достала сотовый телефон и быстро набрала номер Макса. Недавно она, наконец, нашла время, чтобы подписать его в контактах просто по имени.

Кир и Август в полном молчании переглянулись.

- Женушка, привет! – радостно крикнул тот в трубку. То ли был пьян, то ли почему-то действительно радовался вечернему ее звонку. Искра поморщилась от его голоса.

- Макс, скажи пожалуйста. Ты ведь был на последнем нашем разводе, который отложили, так?

- Ну да.

- Скажи, а ты видел нашу новую судью?

- Кого-кого?

- Ну тетку, которую нам назначили.

- Никакой тетки не видел. Был тот же мужик, что и в прошлый раз. А что?

- Да так, Макс. Ничего особенного.

- Ты же не думаешь, что я сейчас все брошу и еще и побегу с тобой разводиться? Даже не надейся: раз отложили до января – жди января.

- Макс, поверь, я это совсем по другой причине спрашиваю. Пока.

И прежде чем он начал что-то ехидничать, она отключилась.

Кир и Август терпеливо дожидались, когда она, наконец, все скажет. Но она еще несколько секунд стояла, замерев. Кто бы мог подумать, что это она. Та, кого заподозрить и в голову не приходило. Та, кто казалась такой безобидной и совершенно не заинтересованной. Это просто в голове не укладывалось. Но все сходилось, как пасьянс.

- Кажется, я поняла, кто это, - объявила Искра наконец.

***

На эти выходные она могла уйти с чистой совестью. Наконец-то она точно знала имя той, что так отчаянно желала ей зла. И оказалось, что эта женщина не так уж сильна и опасна: она маленькая и хрупкая, Искра даже сама бы легко с ней справилась: она знала ее имя и адрес. И главное, она почти до конца поняла, почему она это делала. И это успокаивало. К тому же, нашлись те, кто с радостью взяли на себя труд разобраться с этой женщиной без участия Искры.

Кир так и сказал ей:

- Отдохни хорошенько, ты это заслужила.

А Август только осведомился, можно ли рассчитывать, что она останется в кампании, если эта угроза будет устранена. И, получив отрицательный ответ, молча что-то пометил в своем телефоне.

Всё наконец-то встало на свои места. Они ее поймают и накажут. И все смогут спокойно работать дальше. И жить тоже спокойно.

- Когда вы ей все объявите? – спросила Искра.

С того момента, как она донесла до них свою версию, они успели поменяться местами. Наверное, потому что она говорила, а они оба слушали – но они двое оказались ближе друг к другу, переглядывались время от времени, поддерживая бессловесный диалог. А она стояла напротив, образуя равноудаленную вершину этого треугольника.

- Завтра, - ответил Кир, - я уже всё придумал. Будет весело, настоящее шоу… хочешь прийти понаблюдать?

Она отрицательно мотнула головой.

- Это уже ваше личное дело. А я предпочитаю побыть в субботний день с дочкой.

Оба понимающе кивнули.

- Ну, мы тебе потом все расскажем, - сказал Кир.

- Будь осторожен, - не без тревоги попросила она, помня, к чему привела его прошлая грандиозная затея.

- Не волнуйся, у меня всё под контролем.

Август был молчалив. Он без слов проводил ее до двери и на прощание протянул ей руку.

- Ты не устаешь меня удивлять, - произнес он и, вместо того чтобы пожать её ладонь, поднес ее к губам.

***

Клара с удовольствием опробовала в ванной новую игрушку: пластмассовую подводную лодку с крутящимися лопастями, с морскими звездами на липучках и человечками внутри. Какое-то время Искра играла с ней вместе, но, когда на ней не осталось ни одной сухой нитки, она предпочла надеть халат и наблюдать за дочерью с безопасного расстояния. Клара, маленький веселый чертенок с пенной шапкой из шампуня в волосах, раскрасневшаяся от теплой воды, визжала и била игрушкой по воде, вычерпывала ею воду из ванной и вообще развлекалась на всю катушку так, что брызги долетали даже в коридор. Искра опасливо прикрыла рукой свой ноутбук и погрозила Кларе пальцем. Малышка только рассмеялась в ответ и снова со всего маху ударила руками по воде. Искра вздохнула, бросила на пол полотенце и отошла еще на пару шагов назад.

Она подумала, что эти минуты радости стоят того, чтобы ей отказаться от женского счастья. Она мать. Мать девочки, между прочим, которая вечно ждет ее вечерами домой. Которой она будет объяснять как вести себя с мальчиками. Которая однажды приведет ее знакомиться с родителями своего парня. Она и так уже совершила ошибку, оставив Клару фактически без отца. И теперь она вдвойне несет ответственность за дочь, она не может больше ошибаться.

Она не останется совсем одна: у нее будет, кому ждать ее дома еще, по меньшей мере, ближайшие 16 лет – ни с кем больше у нее не будет такой долгой перспективы. А Кир и Август... именно поэтому эти двое должны быть вместе, быть друг у друга. Тогда конец этой истории можно будет считать не грустным: никто не останется совсем одиноким.

Именно ради Клары она уйдет. Ради нее будет жить так, как должна жить любая порядочная женщина. Чтобы больше никто не поставил под сомнение ее способность быть хорошей мамой. Чтобы у нее было больше времени на это и больше энергии. Хватит ей уже тянуть, мучать и себя, и их, доводить их до нехороших поступков. Пора закругляться. Подводить итоги.

Скоро Новый год, в конце концов. А она, если будет продолжать копаться, втянет туда из старого года все свои сомнения и нерешенные проблемы. Нет, так нельзя.

Раз уж решила пойти на жертву, то нечего себя долго мучить, надо рубить с плеча. Надо все решить. Причем решить самой, как она и собиралась это сделать с самого начала.

Искра пробежала мимо двери ванны, согнувшись, словно через поле обстрела, забежала на кухню и взяла со стола телефон. Она прокрутила номера до буквы «М» и быстрее нажала вызов, чтобы не успеть передумать.

- Это я. Мы сможем увидеться в следующую субботу? Без подвоха. Можешь приехать ко мне домой.

Глава 39

Сегодня Лиза могла припарковать свою крохотную, вечно всеми зажимаемую и обижаемую машинку где угодно: кроме внедорожника Кира на площадке не было ни одной машины. Конечно, ведь сегодня выходной. Но ее вовсе не огорчило, что Август заставил ее поработать в субботу. Ведь ей предстояло делать это бок о бок с тем, о ком она так долго мечтала.

Поднимаясь на третий этаж к Киру, Лиза вспоминала, как это все начиналось, и думала, что судьба все-таки к ней благосклонна: Искра вернулась к мужу, как она и надеялась. А Лиза сегодня проведет вечер наедине с Киром. У них есть еще возможность всё начать с начала.

Дверцы лифта разъехались перед ней, и она направилась по коридору на звук колокольчиков. Кир приложил колоссальное усердие в украшении офиса к Новому году. Во-первых, это был единственный отдел, где имелась ёлка: не из пластиковых бутылей, не из мишуры и не из стремянки, обмотанной лампочной гирляндой - а настоящая, живая, в 2 метра высотой, примостившаяся в углу коридора, под доской объявлений.

Именно в предновогодние недели бардак в кабинете Кира приобретал осмысленность: все лишние и пустые столы, которые весь год просто собирали пыль, стоя вдоль стеклянной перегородки, теперь были заставлены разными фигурками рождественской тематики и красивыми подсвечниками в перемешку с мишурой. А меж всего этого оживали молчащие весь год старые, списанные мониторы, завешанные теперь серебристым «дождиком» и ватой, имитирующей снег. Кир и Костя повернули их к стеклу и запустили на них новогодние мультики. Так что все, кто проходил мимо по коридору, могли остановиться и посмотреть их. От одного из компьютеров Костя даже вывел в коридор маленький динамик. Именно из него и звенели колокольчики.

Сейчас Лизе почему-то стало казаться, что всё это – для неё. Кир и в прошлые годы украшал свой отдел на порядок лучше остальных, но в этот раз он превзошел себя, явно движимый каким-то особым вдохновением. И в этом новогоднем раю он сейчас ждал ее, стоя на пороге своего кабинета с загадочной улыбкой на губах. Она тайком на ходу одернула свою юбку: не подумает ли он, что она слишком коротковата? А эта помада? Обычно она так ярко не красилась… ах, теперь уже не важно.

- Привет, Лизок! – поприветствовал он ее радостно, - ты уж прости, что пришлось тебя вызвать.

- Ничего страшного, - просияла она.

- Чтобы как это это компенсировать, я не пущу тебя в свой кабинет без сюрприза!

Он взял ее за руку, от чего она едва не лишилась чувств, и потащил ее к ёлке в углу.

- Ты заметила? – спросил он, - там внизу лежат подарки. Кое-что есть и для тебя.

- Для меня? – забыв как дышать, переспросила Лиза.

- Да, - он широко улыбнулся, – посмотри, на коробке твое имя.

Лиза присела под елкой и раздвинула ее нижние ветки. Действительно, оттуда выглядывало несколько коробочек в подарочной бумаге, которые на первый взгляд казались просто муляжом, как под елками в торговых центрах. Лиза так растерялась, что даже не обратила внимания, что на прочих коробках никаких бумажек нет. Она просто сразу видела ту, что предназначалась ей: ярко-желтую, с золотым бантом, формата А4, примерно в таких обычно хранят бумагу для ксерокса.

- Что там? – спросила она, пытаясь потрясти подарок у уха, но ничего толком не услышала.

- Откроешь потом, тебя это сильно удивит, - Кир радостно подмигнул ей.

В этом был он весь: ходячий человек-праздник, источник веселья и сюрпризов. Именно поэтому она его и полюбила, потому-то он и был для нее особенным – она так радоваться не умела. Только в его присутствии мир для нее наполнялся красками.

- А я тебе ничего не приготовила, - пробормотала Лиза раздосадованно. Ну откуда ей было знать, что однажды она получит от него подарок? Здравый смысл, конечно, нашептывал ей, что это– всего лишь вежливое извинение за то, что ее вызвали в выходной день, но сердце трепетало все равно. Что бы ни оказалось в этой коробке, это будет самый лучший подарок в ее жизни.

Кир между тем покончил с торжественной частью и жестом пригласил ее к себе в кабинет.

- Ну, ладно, давай-ка, поработаем немного. Нам надо обсудить, что ты привезла из Калифорнии, - сказал он на ходу. - Я, конечно, слышал твой отчет, после того как ты приехала. Но сейчас я готовлю свой собственный - для Августа, и мне нужны кое-какие подробности и копии некоторых твоих бумажек. Сама понимаешь, бумажная волокита, которая нужна только ему.

- Да, само собой. Я уже сделала копии всего, что тебе может понадобится, - Лиза положила на его стол новенькую папку с бумагами.

- Ты как всегда безупречно ко всему подготовилась, - с уважением сказал Кир.

- Это моя работа.

- И мы так мало ее ценим, - кивнул он. - Я только вчера над этим задумался. Ты столько лет уже с нами… Три?

- Почти четыре, - поправила она с достоинством. - Я пришла к вам, когда вы еще сидели на первом этаже, рядом с авиакассой.

- Ну вот видишь. Прошла с нами весь этот путь. Поддерживала в такое трудное время, столько сделала для нас, летала туда-сюда … и главное, ты спасла нас уже от второго судебного процесса, смогла договориться полюбовно со всеми. Что бы мы без тебя делали?

Она пожала плечами.

На самом деле, она была на 200% сейчас согласна с Киром. Ну почему он понял это только сейчас?! Почему не замечал ее стараний раньше, а смотрел только на эту куклу Искру?! Ведь Лиза так старалась...

Она всегда любила свою профессию адвоката: она давала ей ощущение своего превосходства над остальными. Словно она знала любые лазейки и ходы в это сложном мире. Но в «Акамарачи» ее работу не слишком ценили: им редко требовались настоящие ее таланты, только мелкая бумажная возня. И она давно бы уже ушла оттуда, если бы не Кир. К нему она испытывала особую дрожь, с первого дня их встречи. Он был обаятельный, красивый, но абсолютно несерьезный, эдакий представитель «золотой молодежи». Она никогда не решалась подойти к нему. Он всегда был окружен друзьями, к нему было просто не пробиться: иногда она даже начинала сомневаться, помнит ли Кир ее имя и узнал бы он ее, если бы встретил где-то в другом месте.

Она смогла это проверить совершенно случайно, полтора года назад, в июне, на годовщину выпуска Юридической академии: в тот вечер, после традиционных посиделок с одногруппниками, они всей дружной компанией поймали два такси и потребовали отвезти их в самый злачный клуб города. И их доставили в жуткое заведение, о котором Лиза прежде и не слышала: в дыру под названием «Moon». И там, буквально с порога, она сразу завидела Кира. Его трудно было не заметить в толпе, он сильно выделялся. Во-первых, он был явно старше тех, кто был рядом. А во-вторых, он вел себя при этом так, будто, наоборот, был тут самый юный и бесшабашный. Он буквально бесился, смешно танцевал, снимал сам себя на айфон и явно сразу постил снимки куда-то, не прекращая танцевать. А еще, он явно был пьян. Лиза просто не могла упустить этой возможности. Она приблизилась к нему с двумя коктейлями в руках. Но он даже не обратил на нее внимания. Не узнал. Тогда она как бы случайно задела его. Он обернулся, радостно что-то крикнул, обнял ее и потащил танцевать, мигом расплескав все ее коктейли. Это продлилось не больше минуты: то как они, под звуки электронной музыки двигались, прижавшись бедрами друг к другу. Самый сладкий момент ее жизни, самый волнующий, часто снившийся ей потом ночами. Но Киру вдруг стало дурно. И он исчез, многообещающе помахав указательным пальцем в воздухе, что могло значить только одно: «я на минуту». Но ни через минуту, ни через десять он так и не появился на танц-поле. Лиза пошла его разыскивать, и не нашла ни возле туалетов, ни на улице.

А утром на работе он просто прошел мимо, бегло пожелав ей доброго утра. Он ничего не помнил.

***

- Почему мы никогда не общались с тобой раньше? Ты такая интересная собеседница, - задумчиво спросил Кир.

Он налил ей коньяк по случаю близящегося Нового года из своего личного запаса. Лиза пыталась отказаться: она хотела иметь ясную голову, но разве ему можно долго сказать «нет»? Возможно, что алкоголь ей и не повредит: так она станет смелее и решится на что-то, чего раньше не смогла сделать. Пока Кир наливал ей третью рюмку, она снова погрузилась в воспоминания.

Когда появилась Искра, Лиза отнеслась к ней снисходительно, как и ко всем предыдущим подружкам Кира, которые приходили и почти сразу же уходили. Даже когда Кир лично пришел к Лизе в кабинет и попросил помочь своей ассистентке с разводом, она не придала этому значения. Ведь Кир был так добр ко всем. А вот когда у нее на глазах он преподнес Искре в подарок квартиру, ей стало не по себе: да, его любовницы порой щеголяли в подаренных им драгоценностях или шубках, но не более. Это уже был явный перебор. Лиза терзалась в смутных и ужасных подозрениях, но упорно гнала из головы слово «любовь». Кир не может любить эту зазнайку, нет. Его сердце оставалось свободным, это абсолютно точно: ведь он так заразительно и легко смеялся, так широко улыбался, так легко двигался – так не ведут себя влюбленные люди. Лиза была в этом убеждена. Ведь она сама, именно с тех пор как увидела Кира, не могла даже нормально дышать, не то, что улыбаться. Ее жизнь сосредоточилась на мечте, далекой и нереальной. И от того груз любви давил ей на сердце еще сильнее.

Она предопочитала верить, что все люди любят именно так. А то, что происходило между Киром и Искрой - это просто похоть, которая однажды пройдет. И она оказалась права: теперь Искра стала всего лишь его прошлым, а она была рядом с ним - в настоящем.

Кир болтал без умолку, то и дело подливая ей в бокал. Свой же коньяк он отпивал только по чуть-чуть, но Лиза этого не замечала: она просто любовалась им: оказалось, что когда он улыбается, то на правой щеке у него появляется ямочка. Раньше она этого не замечала. А еще в верхней части его левого уха можно было рассмотреть маленькую точку: заросший шрам от пирсинга. Его могучие плечи широко разворачивались, когда он вздыхал: должно быть, под рубашкой скрывалась гора мускулов, крепких как камень.

Но в его могучей груди, под крепкой грудной клеткой скрывалось хрупкое сердце и слабая воля. Киром легко манипулировали все вокруг: подчиненные, друзья, женщины... А его брат – это вообще была отдельная история, которая не давала ей покоя. Она давно заметила странную связь между двумя братьями. Ей это было не понятно до конца, но Август имел колоссальное влияние на Кира. Стоило ему с неприязнью взглянуть на очередную его пассию – и та исчезала. Август был силен и внушал необъяснимый трепет всем вокруг. Его Лиза ненавидела и боялась. И, возможно, именно из-за страха перед его ледяным взглядом, так до сих пор и не подошла к Киру.

Она была убеждена, что с Искрой Август поступит так же, как и со всем предыдущими вертихвостками: избавится от нее одним щелчком. Но этого не произошло. Лиза сразу поняла, в чем тут дело, и поразилась расчетливости этой стервы. Ничто не могло ее остановить: она всё взбиралась и взбиралась вверх, любыми средствами, через вранье и лицимерие. Она улыбалась всем, делала вид, что завалена работой, хваталась за любой повод покрасоваться, а на самом деле, единственное, чего она добивалась – это забраться в постель к обоим братьям. И ей это непостижимым образом удалось. Лизу просто разрывало от ярости: необходимо было положить этому конец.

Сперва она попробовала действовать от противного: отпугнуть Искру фотографиями, сделанными в клубе. Но, конечно, эту развратную тварь такое не смутило. Тогда Лиза решила действовать уже основательно, нанося удары сразу с двух флангов. Скачать резюме было делом не хитрым - когда-то на корпоративе подвыпивший Костя возмущался, что информационная безопасность в офисе никуда не годится - большую часть исходников сотрудники перебрасывают друг другу по общему диску, вперемешку с музыкой и фотографиями. Всего пару минут - и вся база будет у кого угодно на флэшке.

Получить доступ к компьютеру Искры тоже было не сложно: они много раз сидели у нее в кабинете, разбирая все перипетии развода. Искра выходила то за кофе, то по каким-нибудь рабочим делам, как она говорила. Отсылая с ее компьютера резюме, Лиза на момент замешкалась. Но потом, представив, что, возможно, в этот момент Искра как раз заперлась с Киром или с Августом в туалете, она заскрипела зубами и скорее нажала «Send»[13]. В этот же день она отвезла и оставила под дверью мужа Искры фотографии из клуба: его адрес значился в бумагах по разводу, которые она помогала оформлять. Даже сейчас, вспоминая свои действия, Лиза почувствовала, как у нее начинается тахикардия: для нее это был бешеный адреналин. Решиться на такое… проворачивать настоящее преступление только ради любви - это было необыкновенно волнующе.

А потом начался самый приятный период во всей этой истории: её, в кои-то веки, оценили. Впервые за все время работы в «Акамарачи» она была значимой фигурой, а не просто юрконсультантом, который большую часть времени советовал сотрудникам, какой выбрать пенсионный фонд и как засудить затопивших соседей: она спасала их всех, от неё зависели судьбы... Она путешествовала, ездила на встречи, добивалась... И с восторгом думала о том, что теперь она совсем не хуже Искры. И удача продолжала улыбаться ей. Когда Искра объявила, что возвращается к мужу, Лиза поняла: Кир отверг эту дрянь. Пошел слух, что она вот-вот уволится. Это значило, что Лизе вот-вот придет время пожинать плоды своих стараний. Чтобы ускорить уход соперницы, она в третий раз послала сразу десять резюме. Ничего, что их перехватили: она и не собиралась сильно вредить компании. Главное, чтобы Искру поскорее выперли отсюда.

Но день сменялся днем, а Искра никуда не собиралась уходить. Лиза с трудом сдерживала свою ярость: Ольга проговорилась, что Искра все еще здесь не по своей воле. Ее не отпускал Август. Вот, кто был ее главной проблемой. Этот человек, возомнивший себя хозяином Кира, решал, с кем тому быть. Но это не может длиться вечно. Однажды она избавится от всех препятствий.

И когда Кир встретил ее в коридоре, дружески взял за локоть и спросил ее, что она делает в воскресенье, у нее снова возникла надежда. Только бы не возник снова этот проклятый белобрысый призрак на ее пути.

Глава 40

Набегавшись, наигравшись и наевшись свежеиспеченного печенья, Клара вырубилась раньше обычного. Искра и сама не заметила, как ее дочь притихла и, постепенно поменяв позу из сидячей в полулежачую, привалилась к ее боку и заснула прямо на диване в разгар просмотра мультфильма.

Искра принесла ей одеяло и решила все-таки досмотреть мультфильм. Хотя она знала, что ей предстоит посмотреть его еще столько раз, что вскоре она выучит все реплики героев наизусть. Из-под диванной подушки, которую Искра хотела подсунуть под голову Кларе, выпал ее сотовый: должно быть дочь решила его там припрятать, чтобы мама ни на что не отвлекалась. Искра увидела, что на экране светится новое сообщение. Она решила, что это от Кира: тот просто не мог удержаться и не похвастаться тем, как у них идут дела с разоблачением Лизы. Она загрузила текст и с разочарованием поняла, что это смска от мамы: она просто желала знать, как у них дела и приедут ли они к ней перед праздниками. Набирая ей ответ, Искра подумала, что надо уже собраться да уговорить маму продать дом и переехать в город. По ее подсчетам, она уже где-то через полгода наберет сумму, необходимую для погашения ипотеки. И тогда она возьмет кредит на работе и сможет приобрести жилье для мамы. Вряд ли та будет сильно противиться. Ну а если что, Искра ведь умеет неплохо убеждать.

Потом она проверила, не было ли за день пропущенных звонков: ни одного. Тревога неприятно кольнула ее, и она написала смску Киру с вопросом, как у них дела. Ей сразу же пришло уведомление о том, что смс не доставлено. Искра тихонько вышла на кухню и набрала номер Кира: отключен. Тогда она собралась с духом ипозвонила Августу: тот не ответил.

Часы показывали семь. Не то, чтобы сильно поздно, но уже достаточно, чтобы все закончилось. Искра посетовала на то, что не спросила точное время, на которое Кир запланировал свое шоу. Она опять повторила свою ошибку: не выяснила, что же он задумал. Но на этот раз с ним Август – и это успокаивало. Только какого же черта он не брал трубку? Он ведь так ответственен и педантичен… Конечно, он точно перезвонит, как только освободится.

Искра снова вернулась на диван и включила продолжение мультфильма. Но тот перестал ее интересовать. Она то и дело поглядывала на часы и пыталась успокоить себя тем, что все равно ничего не может сделать: Клара спит, оставить ее в выходной вечер не с кем. Так что ей просто надо запастись терпением и ждать звонка.

Лишь бы ничего страшного с ними не случилось. Лишь бы они позвонили ей и сказали что-нибудь, не важно что.

Стрелка на часах ползла с черепашьей скоростью, мультяшки на экране казались такими нелепо-глупыми со своими типично мультяшными проблемами, что хотелось зашвырнуть в них чем-нибудь. Почему-то в жизни всё совсем не так ярко, и не всегда всё заканчивается хорошо. Искра накрыла озябшие ноги краем одеяла Клары, съежилась и приготовилась провести очередную тревожную ночь.

***

Кир сидел напротив Лизы, подавшись вперед, со стаканом в левой руке. Правой он провел рукой по ее плечу, словно хотел убрать какую-то соринку со свитера.

- Я должен открыть тебе один секрет, - сказал он задушевно. - Ты так давно работаешь с нами. Думаю, ты должна знать это.

Он перевел взгляд за ее спину. Она не сразу даже поняла, что он смотрит не на нее, и тоже обернулась: по коридору проплыл силуэт в черном костюме, в полумраке коридора блеснула платиновая макушка и браслет часов на руке. Август. Легок на помине, черт его дери. Он-то что тут делал?

Он не прошел мимо, как бы ей хотелось. А вошел к ним. Без тени любезности на лице, как всегда, когда он общался с подчиненными, даже с собственным братом. Он просто выполнял какую-то тягостную обязанность, войдя сюда. Ну, так почему бы ему не поздороваться и не убраться?

- Добрый вечер, - произнес он с порога, почти не разжимая губ.

А потом он подошел к ним и встал возле стула Кира. Кир поднялся, Лиза хотела было встать тоже, но он остановил ее жестом.

- Лучше сядь.

Она подчинилась. И правильно сделала. Иначе ноги бы ее не удержали.

Кир встал лицом к Августу, положил руку ему на щеку, посмотрел ему в глаза. Губы их обоих тронула легкая улыбка. Лиза буквально вжалась в кресло и напряглась всем телом, уже понимая, что она сейчас увидит. Что сейчас поймет ответ на вопрос, который так долго ее мучал. Да, они поцеловались. Сперва коснулись друг друга носами, потом скользнули вперед: губы в губы. Глаза полуприкрыты. А на целующихся губах в передышках возникали новые улыбки. Они оба словно вспомнили молодость: то время, когда они частенько развлекались тем, что начинали целоваться наедине с ничего не подозревающей девушкой. Это заводило: знать, что на тебя смотрят и восхищаются. Пусть онемев, пусть сами не признавая того, но те девушки возбуждались, видя их поцелуй. Невольные свидетельницы краснели, начинали тяжело дышать, они сжимали руки в кулаки, они сдвигали ноги, словно боялись выпустить что-то из себя наружу. Чаще всего девушки делали это все одинаково: клали ногу на ногу, либо просто прижимали колени друг к другу так, что те начинали дрожать от напряжения. А Лиза поступала иначе: она невольно искала обеими ногами вертикальную опору под креслом, в которую она могла бы упереться каблуками и провести ими резко вниз. Возможно, такова была ее анатомическая особенность, и именно при этом движении, о сидушку кресла у нее происходило максимальное трение. А возможно, так она старалась вернуть себя к реальности, словно проваливаясь вниз.

Редко какая девушка была готова досматривать это шоу до конца. Мало кто оставался с ними после этого. И тут дело не только в смелости или развратности. Не каждой под силу выносить на себе двойной вес. Не каждая бы отважилась взять на себя смелость играть в эту сложную игру полов сразу против двоих. Это только на первый взгляд кажется красиво. Но нужно уметь отдавать себе отчет и предвидеть все минусы и... нагрузки.

Предвидела ли их Лиза, будучи хорошим юристом? Или она просто трусливо сбежала – кто знает… но когда Кир оторвался от губ Августа, то в коридоре уже даже не было слышно ее шагов.

Они еще несколько секунд стояли друг против друга, обмениваясь взглядами, и вдруг расхохотались. Смех этот был какой-то истерический, со стонами. Август даже оперся о спинку опустевшего стула, а Кир схватился за живот.

- Она… не взяла подарок, - еле проговорил Кир, - испугалась и сбежала.

- А что там было? – спросил Август, отводя упавшие на глаза волосы.

- Приказ о ее увольнении.

Август перестал смеяться.

- Но у нас так до сих пор и нет ее признания.

- Ну и что? Я буду не я, если она в понедельник выйдет на работу как ни в чем ни бывало.

- Да, пожалуй. Она так не поступит.

Август нашел выключатель на стене и зажег верхний свет: подмаргивания ёлочных лампочек и гирлянд начали его раздражать.

- Ты думаешь, она теперь останется? – спросил его Кир и принялся убирать со стола остатки пиршества. Ему не терпелось скорее свернуться и поехать домой – отпраздновать.

- Кто?

- Ты знаешь кто.

- Посмотрим.

Август встал в дверях, ожидая, когда он закончит. В кармане его пиджака звякнул ключ от машины.

- Ты пьян, так что поведу я, - сказал он не без удовольствия.

Кир закатил глаза к потолку: Август обожал доминировать даже в этом. Хотя водитель из него был не самый лучший. И даже после четырех рюмок коньяка Кир его бы обставил.

- Если ты поведешь здесь, то я поведу дома, - многозначительно сказал он.

- Это мы еще посмотрим.

***

Они прислали ей смс только под утро.

Где-то там, на другом конце города, они были вдвоем, они были веселы и спокойны. Они знали, что с каждым из них все в порядке. И ни о чем не беспокоились.

У них все получилось. И теперь, должно быть, увлеченные победой и друг другом, они даже не вспомнили о ней.

Где-то там в доме из цветного кирпича сегодня горел свет лишь в одном окне. Из трубы вился дым. Зеркальные окна запотели.

А Искра не сомкнула глаз всю ночь. Она сидела, съежившись, на подоконнике, и смотрела, как перья снега кружатся в небе. Ночь была такой светлой, что даже не походила на ночь. Не темнота царила сегодня, а серость: слившись с отсветом от снежных крыш, она окрашивала небо в темно-бурый, какой обычно бывает в тени на бетоне. Словно над всем городом нависло нечто огромное и раскидистое.

«Все хорошо», - вот, что они ей написали.

Все хорошо, Искра.

Теперь ты свободна.

Они больше не будут держать ее. Они все исправили, вернули на место.

Все хорошо. Она может уйти, не терзаясь. Она может быть хорошей матерью и заботливой дочерью. Она вспомнит про старую подругу и съездит в гости к матери.

Все хорошо. Кир теперь будет куда серьезнее относиться к работе и будет вспоминать Искру с благодарностью. Особенно когда поймает себя на том, что делает что-нибудь из того, к чему она его приучила.

А Август не даст ему снова испортиться. Уж у него-то не забалуешь.

Искра открыла окно и собрала под оконной рамой пригоршню снега. Он был чистый, рассыпчатый, наисвежайший, примяком с неба. Она приложила снег к своим пылающим щекам, к носу, к губам. Это не могло потушить ни пожар, горящий у нее под одеждой, ни те сомнения, что мигающей красной лампой горели у нее на душе. Но это хотя бы на четверть градуса снизило ее температуру тела.

Все хорошо, Искра. Так почему же ты не уснешь?

***

Первое, что сделала Искра, придя на работу в понедельник утром, это открыла свое резюме и добавила несколько абзацев в графу: «опыт работы». Пробежав глазами по остальным строчкам, она брезгливо поморщилась, закрыла документ и полностью его удалила. Нужно все переписать заново. И сфотографироваться снова. Без боевой раскраски, но все-таки с распущенными волосами. Можно немножко постричься. Или измениться стрижку. Теперь, когда она не носит очки и лицо ее ничем не закрыто, она могла бы позволить себе челку.

Надо же, всего за какие-то полгода она изменилась настолько, что то, какой она увидела себя на страничках собственного резюме, ее ужаснуло. И как ее вообще мог взять тогда Август?

Она отвернулась к окну и выглянула на улицу. Рекламное агентство, расположенное на последнем этаже, наняло какого-то азиата-гастарбайтера, чтобы он оклеил все окна с лицевой стороны их здания рекламной мозаикой. То ли этот азиат был в прошлом циркач, то ли просто псих, но работу свою он затеял без особого оборудования: просто привязал и спустил вниз на веревках две сколоченные между собой доски, и, стоя на них с валиком и ворохом мозаики, ловко наклеивал одну за другой фрагменты. Без страховки. За утро он успел оклеить весь первый и второй этажи, поднялся до третьего. Пока что было не понятно, как будет выглядеть его работа под конец, когда он оклеит все этажи, но уже было ясно, что он по кусочкам собирает гигантскую елку. Это обещало быть шикарным зрелищем. Ну, а пока что он и сам был бесплатным цирком для сотрудников в здании. Все махали ему из своих окон, и он, улыбаясь, салютовал своим валиком в ответ.

Август и Кир вызвали Искру только на следующий день. Август извинился, сослался на конец года и гору накопившейся работы.

- Так Лизу уволили? – нетерпеливо спросила она.

- Не успели, - сквозь зубы ответил Август.

Искра стояла перед его столом. Кир сидел в его кресле, а Август стоял за его спинкой и не без усилия его удерживал, не давая Киру раскрутить кресло вокруг своей оси.

- Как это? – недоуменно спросила Искра.

- Она позвонила Ольге и взяла отпуск без содержания. Телефон отключен, - пожал плечами Кир, - наверное, ей нужно время, чтобы все переварить.

Искра невольно поглядела на то, как Август закатил глаза к потолку при этих словах. Его явно, как и ее, раздражало то, что они так и не закончили это дело.

Искра не стала напоминать им про то, что теперь она может уволиться. Это будет похоже на то, что она напрашивается, чтобы ее удержали. Нет уж. Она потихоньку закончит все дела и, как только найдет работу, поставит их перед фактом. Ну и, конечно, будет настаивать, чтобы ей точно посчитали, какую сумму она должна вернуть компании за квартиру. Что-то ей подсказывало, что она очень скоро сможет начать возмещать эти деньги. Надо будет только достать из ящика накопившиеся визитки и послать несколько мейлов.

Впереди у нее большие перемены.

Дни летели незаметно, Искра и обернуться не успела, как наступила пятница, а она до сих пор не написала новое резюме. Пару раз она открывала пустой документ, начинала писать свое имя и… находила себе другое занятие. Она с грустью осознавала, что ей грозит так и встретить Новый год в непонятном статусе, с неподобающими мыслями, с небывалой историей за плечами. Да, именно так одним словом можно описать этот уходящий год: небывалое.

Впереди совсем близко маячил праздник, коллеги готовились к новогоднему корпоративу, все были в предвкушении. Август проявил неслыханную доброту и сократил рабочий день до 4 часов вечера. К Искре то и дело забегали девушки-коллеги - обсудить наряды и аксессуары, гадая, будут ли выступать на корпоративе кто-нибудь из артистов.

Елочная мозаика, собранная гастарбайтером-циркачом, добралась почти до самой крыши. Снегопад красиво намел белоснежные полосы на рамы.

В пятницу вечером Искра вышла из офиса и привычно поглядела на окна кабинета, где трудилась прежде. Теперь, за полупрозрачной зелено-серебристой пленкой мозаики его было не узнать. Но было видно, что там горит свет.

Двумя этажами выше, в кабинете Августа были опущены жалюзи. Но в просветах сбоку было заметно, что свет горит и у него тоже.

Она перешла дорогу, открыла стеклянную, расписанную снежинками дверь салона красоты и обратилась к администратору:

- Я хочу отрезать челку. И еще педикюр. И пилинг. И вообще… до скольки вы работаете?

Глава 41

Очередная порция снега, выпавшего ночью, окончательно превратила коттедж Кира и Августа в эдакий домик с рождественской открытки. Не хватало только лампочек на деревьях и венка из еловых веток на двери – Кир увез всю новогоднюю атрибутику в офис еще три года назад. Они даже елку давно уже не украшали.

Постучав снеговой лопатой по бордюру, Кир мрачно оглядел результат своего получасового труда: дорожку к крыльцу теперь можно было отличить от газона, хотя снег начинал валить по новой, хлопьями, и, похоже, уже через пару часов кому-то из них двоих снова придется махать лопатой. Кир снял с перил свою куртку и отнес лопату в гараж. Прежде они с Августом долго бы выясняли, кому из них двоих на этот раз пришел черед расчищать снег или стричь газон. Они, в зависимости от настроения, наорали бы друг на друга, занялись бы любовью, либо просто разошлись по разным комнатам, и Август вызвал бы разнорабочего. С тех пор как Кир вернулся, у них не возникло ни одного спора, ни одного конфликта. Они больше не ссорились и жили до отвращения мирно. Как вежливые соседи, чужие друг другу.

Август читал газету у камина – в последнее время он полюбил его зажигать, видимо, сказывалась нехватка тепла в его организме. Кир только покосился на него, проходя к бару.

- Опять? – спросил тот, не поднимая головы от газеты.

- Что – опять? – угрюмо поинтересовался Кир, наливая себе стакан.

- Опять планируешь напиться в одиночестве?… - презрительно усмехнулся Август. - Я ведь прекрасно понимаю, почему, едва близится ночь, ты берешься за бутылку – иначе ты не можешь уснуть.

- Ты тоже не расстаешься со свей фляжкой, - буркнул Кир и дразнящим тоном добавил: - А еще вкалываешь по ночам.

- Я-то знаю свою меру.

- Я тоже. Но соблюдать ее не собираюсь.

Август шумно вздохнул и отложил газету. Он уже несколько дней был задумчивее, чем обычно. И, как показалось Киру, еще мрачнее, чем всегда. Возможно, виноват был близящийся Новый год, но вряд ли.

Август подошел, сел на соседний табурет и, подперев кулаком подбородок, некоторое время просто наблюдал, как Кир глушит чистый виски.

- Послушай меня… - произнес он, когда стакан Кира опустел.

Кир посмотрел на него, одновременно наощупь потянувшись за бутылкой. Август ловко перехватил ее, чтобы убрать подальше, но Кир поймал его за запястье. Они не отводили друг от друга взглядов, пока их руки совершали тихую борьбу над стойкой бара. Наконец, бутылка, не доставшись никому, брякнулась о мраморную поверхность и медленно покатилась к краю.

- Послушай, - повторил Август Киру в лицо, - мне больно на тебя смотреть.

- Неужели тебе меня жаль? – иронично прошептал Кир.

- Я просто не могу этого вынести: то, как ты деградируешь и во что превращаешься, - Август тоже перешел на шепот.

- Ах, вот оно что! – коротко хохотнул Кир, - А я-то уже надеялся, что ты способен на какие-то чувства.

- Еще как способен.

Они оба не сводили глаз с лиц друг друга. Подрагивая веками и тяжело дыша, они скользили взглядами по глазам, губам, щекам, шеям и снова возвращались к глазам. Кир почувствовал, что еще мгновение - и он провалится в этот стальной взгляд, вцепится губами в эту холодную шею, позволит руке, которую он до сих пор держит за запястье, освободиться и делать с ним все, что угодно. На полу за стойкой звякнула, разбиваясь, докатившаяся до края бутылка.

И они соприкоснулись губами. Осторожно, словно впервые, словно знакомясь друг с другом. Привет, как ты предпочитаешь? Пожёстче или понежней? Поглубже или на поверхности? Как угодно, лишь бы прямо сейчас. Лишь бы ни о чем больше не думать. Наконец-то… тепло в душе, нежность в глазах. Что еще нужно, казалось бы? Ему – нужно, но об этом лучше не думать. Иначе он останется ни с чем. За двумя зайцами, как говорится…

Дверной звонок буквально подбросил их на месте, словно застал за проказой шаливших детей. Они отпрянули друг от друга, обменявшись на прощание безумными взглядами. Август первый нашел в себе силы встать и пойти открыть дверь. Его не было достаточно долго, чтобы Кир успел достать новую бутылку. Минутное помешательство развеялось, его снова одолели воспоминания.

- Кир, - окликнул его Август с порога, - к нам кое-кто пришел.

Его тон был настолько загадочен, что Кир поперхнулся. Неужели? Но Август, увидев с какой надеждой на лице он поднял голову, досадливо пояснил:

- Пришла Махаон. Ты ведь ее помнишь?

Кир снова уставился на свое отражение в стакане: крохотное и ничтожное.

- Это ты ее позвал? – спросил он сердито.

- Нет, пришла сама. Соскучилась по тебе, наверное, - ухмыльнулся Август.

- Или по твоим чаевым. Пусть уходит. Или… иди с ней один.

- А, может, не будете обсуждать это так, будто меня здесь нет?

Девушка в коротком сером шелковом платье возникла на пороге рядом с Августом. Наряд сидел на ней так, что не было никаких сомнений, что девушка не носила нижнего белья. Она одарила Августа белоснежной улыбкой, обведенной бордовой помадой и ласково провела пальцем по его плечу. Покончив с этим невербальным приветствием, она медленно двинулась к Киру, постукивая по доскам пола прозрачными шпильками.

- Мальчики, куда вы пропали? – спросила она, присаживаясь нога на ногу на табурет, где только что сидел Август. - Мы уже все начали волноваться. Я у меня сегодня выдался свободный денек, и я решила заглянуть и узнать, как у вас дела.

- И не увели ли нас конкурентки, - ухмыльнулся Август, снова занимая место в кресле у камина. В его руке блеснула серебристая фляжка.

- Ну, есть немного. Так что… считайте, что я пришла к вам устроить бесплатную рекламную акцию, - продолжая улыбаться, сказала она. У нее была очень интересная манера разговаривать: она делала глубокие вдохи между предложениями, а руками безостановочно гладила себя по коленям, словно на них сидел котенок.

- Это мило с твоей стороны, но мы сегодня несколько не в форме, - сказал Кир, наблюдая сквозь стакан за ее ухищрениями.

- Я как раз для того и пришла, чтобы привести вас обоих в форму, - Махаон многозначительно обернулась к Августу.

Но тот никак не отреагировал на ее взгляд. Тогда она снова обратилась к Киру: протянув руку, она провела тыльной стороной ладони по его ноге от колена до бедра и обратно. На ее ногтях были нарисованы желто-черные бабочки – то ли ее фетиш, то ли просто атрибут, при помощи которого она выделялась среди своих коллег и из-за которого она и получила свое прозвище. Свободную руку она завела себе за спину, отыскивая шнуровку на платье. Привычным движением она потянула за завязки, ослабляя и расширяя зазор меж двух половин платья, стянутых на спине, и взору сидящего позади Августа постепенно, по мере ее движений, предстала обнаженная спина и верхняя часть ягодиц девушки, полностью исполосованная черно-желтым - цветами крыльев махаона. Посередине, на самом позвоночнике, красовался дымчатый силуэт бабочки, а от него исходили черные и желтые лучи - крылья. Издалека могло показаться, что это не девушка с татуировкой на спине, а гигантская бабочка, которая парит над Киром. Его Киром.

Раньше в такие моменты он подходил к ним, гладил бабочкины крылья, шнуровки корсетов, кружева комбинаций или просто обнаженную спину, помогал девушкам избавиться от одежды… но сегодня он не двинулся с места. Он сидел в кресле, сжав рукой опустевшую фляжку, и просто смотрел, пытаясь понять, что же, кроме обычного возбуждения он испытывает, глядя на то, как эта девушка медленно, словно танцуя, перебирается на колени к Киру. Тот болезненно поморщился, когда она обхватила его затылок рукой. Он протянув руку, наощупь нашел свой стакан и опрокинул еще порцию. Едва он оторвал от губ край стакана, она впилась в его рот поцелуем.

Август заметил, что Кир не сопротивляется. Еще бы, она - профессионалка, и знает, как сделать так, чтобы полностью отключить клиенту мозг – она будет держать его словно за рычаг, и управлять им до тех пор, пока не получит то, что ей положено. Она была хороша, одна из лучших проституток города. Прекрасная фигура, за которой она не просто следит – которую тренирует день ото дня, ее волосы были идеально темно-серого цвета, настолько безупречного, словно краску нанесли только вчера. Настоящий золотистый загар, дорогие духи, запах которых доносился до Августа – все это кружило голову и пьянило, как вино. Но вкус этого вина был слишком приторным для него и уже успел набить ему оскомину за столько лет.

Кир ощущал малиновый вкус на языке и отстраненно думал, что сейчас он отступится от всего того, что согревало его душу все эти холодные вечера. Ему даже ничего не нужно делать – эта девушка сделает все сама. А ему необходимо следить только за одним: чтобы не представлять не ее месте другую – иначе он никогда не выберется из этого. Махаон ужа расстегнула его джинсы и, плотоядно коротко на него взглянув, опустилась на пол. Ее локоны легли ему на колени, Кир увидел сверху, что пробор у нее на голове вычерчен в форме зигзага. Звякнула пряжка ремня.

И Кир все-таки закрыл глаза. Всего на секунду. Ему привиделась Искра, сидящая на полу у его ног, такая прекрасная, такая желанная…. Он был готов смотреть на нее все время, чтобы этот миг не кончался, но беда была в том, что эта картинка перед его глазами была черно-белой. Цветная же реальность ждала за пеленой выпитого виски и опущенных век – и она никогда бы не сравнилась с его видением. Кир открыл глаза и положил руки на плечи Махаон:

- Не надо. Встань.

Августа в кресле уже не было.

***

Август не знал, когда именно его цель – избавиться от Искры подменилась другой. Даже не подменилась, его две цели шли параллельно, время от времени затмевая одна другую, хотя, казалось бы, их нереально было сопоставить.

Это происходило постепенно. Наблюдая за Киром и Искрой, пока они были вместе, такие счастливые, Август невольно представлял себе, какой будет их совместная жизнь. Он постепенно сдавался и понимал, что не сможет этому препятствовать вечно. Это должно было случиться однажды – они с Киром оба знали это, пару раз обсуждали: придет время, и кто-то из них найдет себе женщину, которую не захочет делить с другим. И ради нее он забудет все свои иные пристрастия. Он построит дом для нее, заведет детей и посвятит себя их воспитанию. Он сам будет обучать их иностранным языкам, обязательно купит им лошадей и научит верховой езде и фехтованию. Он проследит, чтобы дочь умела себя высоко ценить, а сын умел многого добиваться. И когда они вырастут и отправятся своей дорогой, он и его женщина смогут путешествовать, откроют какой-нибудь фонд или музей…. И вот тут-то, за этими легкими размышлениями он и понял, что оказался в тупике: он представлял себе вовсе не будущее Кира – он представлял себе свое будущее... Но видел с собой рядом ту же женщину, что и Кир.

Насмешка судьбы. Август не признавался себе в этом до последнего. Он всегда с осторожностью относился к женщинам и считал, что все они корыстны и коварны. Даже его собственная мать была такой: она думала только о себе и своих желаниях. На сына ей было наплевать. Она была очень красивой женщиной, такой красивой, какими обычно бывают породистые лошади: хорошие зубы, красивые ноги, роскошные волосы. Именно так и старался Август относиться ко всем женщинам, как к лошадям: красивым и нет, способным и тупым, дорогим и дешевым, породистым и безродным. И они как-то не особо возражали такому отношению.

Искра была единственной, кто взбунтовался ему. Она не позволила как-то классифицировать себя и управлять собой, испытывать себя. Она единственная, кроме Кира, кто мог открыть его дверь без стука или сидеть с ногами на его диване. Хозяйка его жизни, которая вошла в нее без приглашения, а потом ушла без спроса.

Какая же она дрянь все-таки.

***

Кир нашел его во дворе за тем же занятием, при помощи которого сам час назад пытался избавиться от переизбытка сексуальной энергии. Он яростно, с разбегу, сгребал снег и, зачерпнув его лопатой, перебрасывал за забор, обсыпаясь им, увязая унтами в сугробах. Лицо и волосы его были мокры то ли от пота, то ли от растаявшего снега, щеки раскраснелись, глаза горели странным огнем.

- Братец, - позвал его Кир, но тот никак не отреагировал. Кир подошел к нему и схватил за плечи, развернул к себе. Только теперь он заметил, что у Августа в ушах торчали беспроводные наушники. Кир выдрал один, собираясь сказать ему что-то важное, но не нашел слов и просто молча стоял, глядя, как Август переводит дыхание и вытирает лицо варежкой, оставляя на щеке мокрые ворсинки. В его руке из второго вынутого наушника отчаянно голосила скрипка.

- Она ушла.

- Что, не получилось? – горько усмехнулся Август.

Кир даже не обиделся. Он видел в глазах своего лже-брата такую знакомую тоску, что единственное, что он смог, это протянуть к нему руки для объятий.

- У нас давно трещина… в отношениях, - глухо пробормотал Август, утыкаясь носом ему в плечо, - но только теперь я понял, чего нам всегда не хватало…

- Искры, - произнес Кир.

Они разомкнули объятья и посмотрели друг на друга с надеждой.

- С большой буквы – Искры? Или с маленькой? – быстро спросил Август. - Что ты сейчас имел в виду?

- Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. С самой большой буквы «И», которая только может быть. Буквы «И», которая нас соединит: мы станем Киром И Августом. С большой буквой «И» между нами.

Август рассмеялся:

- Ты несешь бред!

- Но ты же со мной согласен!

Они больше не обсудили ничего. Все было понятно и так. Они, наконец-то обо всем договорились. Они поняли, чего они хотят и что им нужно делать. Причем нужно прямо сейчас, пока они не сошли с ума.

Внедорожник Кира был ближе к выезду, и они запрыгнули в него, не переодеваясь, как есть, в свитерах и дворовой обуви, не выключив нигде свет и не потушив камин. Из-под задних колес джипа вылетел фонтан серого снега, хлопнула, закрываясь, дверца со стороны Августа, и машина сорвалась с места.

Глава 42

Они поднялись на ее этаж, шагая через три ступеньки. Уже у двери Август испуганно отдернул руку от звонка.

- Мы без цветов, - сказало он растерянно. – И вообще… без ничего.

Кир только махнул на него рукой. Он мог бы назвать его болваном, но не стал, а только мягко отодвинул в сторону и позвонил. Все-таки он пока что знал ее лучше Августа и понимал, что цветы ей совсем не нужны, по крайней мере, сейчас. Они просто войдут в ее дом. Вдвоем. Они все ей объяснят, все обсудят. Главное, что они наконец-то близки к тому, чтобы все решить. Осталось только выслушать ее. Они сделают все, чтобы убедить ее, они докажут, что быть вместе – реально, что все препятствия можно преодолеть.

Глазок на двери загорелся желтым светом, на секунду погас, а потом дверь открылась.

Искра была строга и грустна, точно такая же, какой она была все последние дни в офисе. Она быстро моргала ресницами, словно пытаясь сбросить какую-то пелену и рассмотреть, кто же на самом деле стоит перед ней в сумраке подъезда. Кир шагнул к ней первый, встал на порог, заставляя ее отступить назад, отпустить ручку двери, переводя взгляд с одного лица на другое, испуганно… затравленно.

- Мы пришли к тебе вместе, - развел руками Кир и кивнул на Августа, словно она могла его не заметить, - мы решили, что…

- Нет, - перебила она.

- Ты не поняла, - вступил Август, - теперь все будет, так как должно было быть. Мы ведь… все трое хотим одного, пойми. И мы с Киром уже все решили, теперь слово за тобой.

- Не сейчас. Уходите, - твердо произнесла она, бледнея.

- Да что такое? – спросил было Кир, делая еще шаг к ней, но, заметив что-то за ее спиной, отпрянул. - Ах вот оно что…

- Это не то, что ты подумал,- быстро проговорила Искра и, понизив голос до шепота, добавила: - Дождитесь меня. Пожалуйста. Мы поговорим, но позже.

- Ну уж нет, мы войдем и разберемся, - Кир попытался войти в квартиру, но Искра уперлась обеими ладонями ему в грудь и вытолкнула назад.

- Нет, - повторила она. - Я справлюсь сама.

Она еще раз умоляюще посмотрела на них обоих и, повторив снова одними губами «дождитесь меня», закрыла дверь перед носом Кира.

- Что это было? – удивленно спросил Август.

Кир постоял перед закрытой дверь пару секунд, что-то обдумывая, а потом повернул к лестнице.

- У нее в прихожей висит куртка бывшего, - сказал он.

***

Макс преспокойно похлебывал чай за кухонным столом. Вид у него был весьма довольный и вел он себя тут, словно хозяин. Впрочем, пока не нахамил ни разу, и это Искра уже считала хорошим знаком. Главное, не дать ему повод сказать что-то мерзкое и не взорваться, иначе разговора так и не получится.

- Ну так что? – спросила она, останавливаясь в дверях кухни. - Видимо, раз ты пришел, значит, тебя заинтересовало мое предложение?

- Да я не против был к тебе зайти даже без всяких предлогов, - ухмыльнулся тот и похабно подмигнул ей, а потом обвел взглядом помещение, - а квартирка ничего так, я не против тут подзадержаться.

- Я тебя позвала не для того, чтобы ты зарился на меня или на мою квартиру, - сухо сказала Искра. Она прошла к окну: по ее прикидкам Кир и Август уже спустились вниз, и ей хотелось еще раз убедиться, что они ей не привиделись. Две фигурки медленно двигались к припаркованному у обочины внедорожнику, оставляя за собой дорожки следов в свежем снегу. Искра затаила дыхание: тронется ли с места машина или останется стоять – вот что ее волновало сейчас. Конечно, если задуматься, они вовсе не обязаны были оставаться и ждать ее под окнами, но ей было бы спокойнее знать, что они рядом. Слева, у подоконника, возник Макс и тоже посмотрел вниз.

- Они теперь ходят к тебе по двое, - сказал он не без удивления. - Надо же...

Искра не ответила, она смотрела на машину и ждала. Прошла бесконечно длинная минута, затем вторая. Машина осталась стоять на обочине. Два мужчины остановились возле нее: один подтянулся и сел на капот, второй остался стоять, широко расставив ноги и уткнувшись подбородком в воротник. Почему они не сядут в машину и не включат печку? Это такой вызов ей, что-то типа голодовки? Чтобы она смотрела на них сверху и чувствовала себя виноватой? Возможно. Но главное, что они все еще здесь. Теперь она будет чувствовать себя во сто крат смелее.

- Так ты просмотрел то, что я тебе отправила? – спросила Искра, повернувшись, к Максу.

Тот уже снова сидел за столом и поглощал печенье из вазочки. Нарочно медленно он отряхнул руки от еды и вынул из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз листок бумаги.

- Ну, просмотрел, - сказал он равнодушно, - лохотрон, вот что это такое.

- И с чего ты это взял?

- А с чего бы ты, моя бывшая, которая меня ненавидит, будешь предлагать мне что-то дельное?

- А с чего ты взял, что я тебя ненавижу?

Он удивленно моргнул и уставился на нее.

- Может, потому что ты опоила меня и подставила?

- Я уже извинилась за это, как только ты вошел. Мне повторить? Макс, я тебя не ненавижу, я испытывала обиду на тебя, это факт. И можешь считать, что я вот так мелочно тебе отомстила и успокоилась. И мне даже стыдно за это. Так что я ручаюсь, что если ты согласишься на мое предложение, то вся эта история никогда не всплывет.

- А где гарантии?

- Я даю слово.

Макс рассмеялся. Да, пожалуй, это был не самый ее надежный аргумент, но что поделать – других не было. Оба они понимали, что это всего лишь пустой треп: Искра без зазрения совести воспользуется новоявленным минусом в его биографии, как только ей это понадобится. У нее на то есть очень веская причина: она любой ценой хочет освободиться и забрать дочь. А он не хочет ее отпускать, просто из вредности и алчности.

Отсмеявшись, он замолчал, будто раздумывая. На самом деле Искра надеялась, что он давно принял решение и просто набивал себе цену. Надо быть непроходимым глупцом, чтобы упустить этот шанс – возможно, единственный в его никчемной жизни. И чтобы укрепить позиции, она заговорила:

- У тебя давно плохо идут дела, Макс. А это все исправит. Это, конечно, не халявные денежки за шантаж, но зато все законно,– у тебя наконец начнется своя нормальная, полная впечатлений жизнь.

- И ты думаешь, что тогда я забуду про вас с Кларой, - констатировал он. Все-таки он не был идиотом. Но был довольно прост и алчен, но эти качества ей сейчас были даже на руку. С того момента как он вошел, он ни разу не спросил про дочь, не узнал, где она. Искру так и подмывало сказать это и добавить, что нет смысла заставлять его забывать про Клару – он о ней и так не вспоминает. Но она сдержалась – ей нельзя было провоцировать его. Ей нужно было его убедить, а сделать это будет очень не трудно, если только знать к нему подход.

- Это уже тебе решать, - сказала Искра, - я не могу заставить тебя помнить про нее, но считаю, что она про своего отца забывать не должна.

Лгать у нее всегда выходило плохо. Но сейчас она сама толком не знала: врет или говорит искренне. Скорее всего, и то, и то понемногу.

- И ты считаешь, что я тебе поверю? – спросил он. - Что пойду на твои условия, а ты будешь тут распутничать с этим... на глазах Клары?

- Макс... Ты снова за свое? Я еще по телефону тебя просила эту тему не поднимать.

- Я имею право ее поднимать! Это касается моей дочки.

- Тогда выслушай меня, пожалуйста. Я ведь слушала все те гадости, что ты мне говорил!

Искра подумала, что еще секунда – и она взорвется. Нужно срочно успокоиться и вернуть разговор в нормальное деловое русло, без взаимных обвинений. Она сделала глубокий вдох и сказала:

- Ты же видел: он даже на заходил сюда. И не зайдет. Это –мой дом, мой и моего ребенка. Ему тут не место, - сказала она твердо, - Теперь мы с ним просто друзья, между нами ничего нет уже давно, честно. И я буду хорошей матерью. Потому что я люблю ее больше, чем кто-либо еще на этом свете. Ни ты, ни кто-то еще со мной в этом потягаться не сможет.

- Вот заберу ее, и тогда посмотрим, хорошая ли ты мать, прибежишь ли за ней.

Она замолчала, вглядываясь в его лицо. Он кусал губы, крошил пальцами печенье на стол, глаза его бегали. Выглядело это довольно жалко, но она понимала, что озлобленность Макса куда опаснее, чем это кажется.

«Хочешь поиграть в одну из своих подлых игр? - подумала она. - Ну давай. Посмотрим, кто блефует лучше».

А вслух она коротко ответила:

- Нет.

- Нет? – переспросил он, - еще как заберу. Она, наверное, опять у твоей мамаши? Посмотрим, как она сможет мне помешать...

- Нет, - терпеливо повторила Искра, - если ты ее заберешь, я не пойду за ней. Я буду плакать, буду биться головой о стену, но к тебе не пойду.

- А говоришь, что ты хорошая мать, - насмешливо изобразил он разочарование. – Хорошая бы ради ребенка – ух...

- Ну и зачем? Раз я плохая мать, то ты, видимо, думаешь что ты - хороший отец. Так зачем мне мешать тебе ее растить? Я честно могу платить алименты. Кажется, это получится около 200 долларов в месяц…

- Я вообще-то в курсе, что тебя повысили, и твоя зарплата теперь вдвое больше, - сказал он.

- Хорошо, пусть так. Но на алименты полагается только 30%. И ты на эти деньги будешь ее содержать. Водить в больницу, когда заболеет, варить ей еду, играть, учить... А еще ты ни на секунду не сможешь остаться наедине сам с собой. Даже когда она уснет, ты еще долго не сможешь выбросить из головы все эти заботы: что купить, что приготовить, что это за пятнышко у нее на коже и чем его смазать. Тебе надо будет также нанимать няню, если ты собираешься работать когда-нибудь или даже если просто захочешь посидеть в баре. А если работать не будешь, тогда попробуй протянуть только на алименты, оплачивать счета и все остальное. Не сможешь – и я мигом отсужу ее у тебя. Приятная угроза, а, Макс?

Макс притворно зевнул, встал и отошел к окну, явно стараясь скрыть растерянность. Эту тему можно было считать закрытой. Он, конечно, не собирался забирать Клару, и это было сразу ясно. Всего лишь неумелый блеф, чтобы в очередной раз напугать Искру.

- Эти двое так и сидят там, как верные псы, поджидают, – сказал он, - Если я откажусь, то они сами за меня возьмутся? Что на этот раз? Снимут меня в порнушке?

Искра заметила, что он уже не так уверен в себе. Осталось совсем немного...

- Макс, отнесись к этому с долей юмора. Никто ведь не предъявил тебе то, что ты чуть не раскроил Киру череп. А ведь ты мог сейчас сидеть в тюрьме за это. Так что забудь уже, в жизни чего только не случается.

- Тебе лучше знать, у тебя жизнь куда интереснее.

Куда он сейчас клонил, было трудно понять. То ли опять намекал на денежное вознаграждение, то ли просто издевался. Ну и пусть, ей плевать. Она уже практически убедила его. Надо просто представить, будто она на работе, уговаривает какого-нибудь постороннего человека – сколько раз она это делала, и ей тогда было все равно, хороший он или полное ничтожество, у нее была цель, и она преследовала ее. Иногда приходилось прогибаться, иногда льстить, иногда провоцировать – главное, найти ту ниточку, дернув за которую, можно заставить человека изменить мнение или хотя бы задуматься. Все ниточки Макса она хорошо знала – она прожила с ним три года.

- У тебя есть возможность тоже наладить свою жизнь. Я вынесла из офиса конфиденциальную информацию, чтобы тебе помочь. А ты говоришь, что я тебя ненавижу...

- Да ты мне глотку прокусить готова!

- Хорошего же ты обо мне мнения. Мне, конечно, есть за что на тебя обижаться, но не настолько. Не буду сейчас говорить, что именно меня не устроило в нашем браке, тебе явно тоже есть что сказать, но...

- Конечно, есть: ты – лентяйка и симулянтка, вечно болела, ныла, что-то требовала...

- Макс!

- ...а в постели? Да ты вечно была холодная, как лед. Бревно-бревном. Не понимаю, что в тебе нашел этот…

- Макс, не надо, – ей потребовалось немало усилий, чтобы не запустить в него чашкой.

- Но ладно. Теперь ты похорошела. Ты работаешь, у тебя квартира, это уже решит многие проблемы. Я тоже готов исправиться. Если будешь паинькой, то я готов простить тебе твою интрижку и ....

- Я не буду паинькой. Хватит, Макс. Я давно не твоя жена, той Искры уже нет и не будет. Я, может, и болела так часто, потому что мы друг другу не подходили. Это психосоматика. И в постели – ну просто что-то во мне изменилось после родов, ничего не поделать, - она заставила себя спокойно улыбнуться, произнося этот бред. - Я не буду с тобой жить, даже ради Клары.

Аргументы заканчивались, и ей приходилось повторяться.

- Мы уже ничего не наладим вместе, - продолжала она. - Но ты можешь начать новую жизнь. Ты заработаешь сам на свою квартиру. И найдешь себе женщину, которая не будет к тебе холодна. И тебе совсем не надо зацикливаться на том, чего не вернуть. У тебя есть шанс получить что-то новое, понимаешь?

Макс замолчал, пережевывая печенье. Крошки сыпались с его губ, его глаза бегали по стенам, по столу, по лицу Искры.

- Ну допустим, я соглашусь, - сказал он. – Ты ведь только этого и ждешь, будешь делать, что хочешь, дочку увезешь куда-нибудь...

- Макс, если бы я хотела, я бы давно это сделала. Я могу дать тебе честное слово, что останусь тут. И ты всегда сможешь прийти и постучать в эту дверь. Но только для того чтобы навестить Клару, и всё.

Голос ее был тверже стали. Макс должен понять, что она говорит честно, он должен поверить. Если нет... тогда она зря устроила этот спектакль, зря наглоталась валерьянки перед его приходом, зря впустила его, зря слушала его хамство. Это надо же, она – бревно! Ха! Да теперь, когда она узнала, что такое настоящая страсть, то понимала, что от прикосновения умелых рук не то что дерево – камень может потеплеть, затрепетать и даже загореться. А Макс хоть раз пробовал высечь из того, что он называет бревном, огонь? Он просто монотонно и отвратительно пилил ее, отрубал по кусочку.

- В общем, у тебя было достаточно времени, чтобы подумать, - сказала она, глядя прямо на него. - Так что решай прямо сейчас.

***

Снег валил, не переставая. Машина очень скоро покрылась белым пушистым слоем, словно ее посыпали перьями. Только на капоте, на том месте, где сидел только что Кир, остался след от его задницы. Август обошел машину вокруг и недовольно щелкнул языком.

- Ты давно ее мыл? – спросил он ворчливо.

Кир его проигнорировал. Он стоял, прислонившись спиной к стволу дерева в паре метров от машины, и неотрывно смотрел на окно третьего этажа, в котором горел свет.

- На кухне сидят, - негромко, словно рассуждая, сказал он.

- А может они уже в спальне, просто свет не включили, - иронично предположил Август. Он пнул заднее колесо и сделал еще один круг вокруг внедорожника.

- Ты с какой целью это говоришь? – мрачно спросил Кир. - Тебе что, самому легче, когда ты делаешь мне больно, долбанный садист?

- Я просто неудачно пошутил, - сказал Август.

Кир принялся тереть замерзшие уши, отряхнул с волос снег.

- Знаешь, оказывается раньше я не знал, что такое ревность, - сказал он. – То, что я чувствовал, когда представлял ее с тобой, это была ерунда, а не ревность. Это было даже приятно. А сейчас...

- А сейчас ты зря кипишишь. Включи мозги: она не подпустит его к себе.

- Почему ты так уверен в этом? - поинтересовался Кир.

- Потому что... исходя из моего личного богатого опыта, ты лучший любовник, который только может быть. После тебя уже вряд ли захочется даже сравнивать с кем-то.

Кир открыл рот от удивления. Такого он от Августа еще не слышал. Прямо вечер откровений.

- Ты бы лучше предложил, что нам делать, - сказал он, чтобы заглушить накатившее смущение.

- Можно сесть в машину погреться, - сказал Август спокойно, - или съездить в какую-нибудь кафешку – я еще не ужинал.

- Тебе не привыкать, подождем тут.

- А что это изменит? Если у нее есть что нам сказать, то придет или позвонит сама... когда освободится.

- А если она не сможет? Вдруг он ее там держит насильно? Может, он ребенка захватил, угрожает ей, и поэтому она нас выгнала?

- Тебе блокбастеры надо снимать, - закатил глаза к небу Август. - Она бы нам намекнула как-нибудь. Мимикой там, жестами…

- «Мимикой, жестами!» - передразнил его Кир. - Может, она растерялась? Может, не знала, что делать?

- Ты хоть раз видел, чтобы она не знала что делать? – спросил Август и открыл дверцу машины. - Ты как хочешь, а я посижу тут.

- Оттуда ни фига не видно ее окна, - сквозь зубы сказал Кир и остался под деревом.

Однако спустя минут пятнадцать он-таки забрался в машину. Август занял место за рулем, и ему пришлось сесть рядом, поднеся озябшие руки к печке и стряхивая с воротника снежинки. Август успел навести тут уже свои порядки: поймал по радио какой-то филармонический концерт, откинул спинку кресла, прикрепил к нему валявшийся на заднем сиденье подголовник.

- Сигарет тут нет? – спросил он, заглядывая в бардачок.

- Не знаю, поищи, - равнодушно отозвался Кир. Мыслями он был далеко отсюда. - Слушай, - сказал он задумчиво, - когда он выйдет, что мы будем делать?

- А мы должны что-то делать? – удивился Август. - Вроде бы она сказала, что справится сама...

-Ну, а если нет? Вдруг он выйдет с девочкой и увезет ее куда-нибудь, ну не знаю, на дачу там заброшенную, и будет требовать выкуп?

- Я уже говорил тебе про блокбастер? Дерзай. Продюсеры по таким фантазерам обрыдались горькими слезами.

Говоря это, Август все-таки опустил стекло и выглянул, чтобы посмотреть на окна Искры: ничего не изменилось. Несмотря на показное равнодушие, взгляд у него стал немного тревожным. Нервно постучав пальцами по приборной доске, он снова нырнул в бардачок.

- Нет, ну должны же тут быть сигареты, ты ведь бросил не так давно...

- А когда люди бросают, то обычно все выкидывают, - отстраненно сказал Кир. Помолчав, он спросил: - Слушай, а ты мог бы убить человека?

- Чегооо?

- Да я вот думаю... в багажнике лежит брезент и веревки, еще в весеннего похода. Отвезем, бросим в озеро и концы в воду.

- Ты псих.

- Я просто стараюсь как-то решить проблему, – Кир пошарил рукой под своим сиденьем и выдернул оттуда пачку сигарет. - На, держи. Заначка на черный день была.

Август вцепился в коробку и торопливо, словно задыхаясь, схватился за кислородный баллон, вдавил в панель кнопку прикуривателя.

- Может, выйдешь дымить на улицу? – недовольно спросил Кир. - Провоняет весь салон.

Август одарил его одним из своих фирменных презрительных взглядов, но все-таки вышел. Кир последовал за ним, чувствуя необходимость поговорить.

- Я тебя не понимаю, - сказал он. – Ты вроде сказал, что готов быть с ней. Так почему тебе наплевать на ее проблемы?

- Мне не наплевать. Я просто считаю, что она справится. Но, если понадобится... я буду его держать, пока ты будешь сворачивать ему шею, - Август жадно затянулся и, задрав голову кверху, выпустил дым струиться над их головами, в темноте между снежинок.

- Учти, что у нее есть ребенок. К этому ты готов? Или тоже предпочитаешь не лезть и в это? – хмуро спросил Кир.

- Я так вижу, что желающих воспитывать девочку и без меня достаточно, - буркнул Август, - и вообще, хватит придираться. Я могу ей дать только то, на что способен. Остальное – это уже твоя забота. Если ее это не устроит... что ж, я искренне порадуюсь за вас двоих.

- Мы уже пробовали это, и ничего не получилось.

- Что ты от меня хочешь? Я такой, каким и был. Я не смогу себя переделать. Ты мог бы уже и понять это за столько лет. Да и вообще, смысл обсуждать то, что еще не случилось и, возможно, не случится? Может, она решила остаться с мужем.

Кир досадливо промолчал. Август прав, он не изменится. И он вечно будет отталкивать от себя людей, вечно будет сухим и равнодушным. Все его партнеры будут несчастны: они отдалятся, найдут себе развлечение на стороне, постепенно охладев к нему. Кир и сам поступал так. И теперь Кир понял, что он и Искра – единственный шанс этого человека обрести семью. Хотя бы какое-то ее подобие.

Пиликнул домофон у подъезда, дверь открылась, и на крыльцо вышел Макс. Оглядевшись по сторонам и натянув капюшон на глаза, он равнодушно прошел мимо, словно не замечая их. Кир сделал было шаг в его сторону, но Август схватил его за локоть и кивнул на дверь: оттуда, соблюдая приличную дистанцию, вышла Искра, медленно шагая по заледенелым ступенькам, в пальто нараспашку, тихая и спокойная. Она специально остановилась на последней ступени, дожидаясь, пока фигура ее бывшего скроется в густеющей темноте. А потом, просияв, бросилась к ним. Кир шагнул ей навстречу и, подхватив, закружил.

Искра засмеялась, легко, по-детски, подставляя падающему снегу лицо. Август, сердито морщась от того, что в кружении никак не может рассмотреть ее нормально, сложил руки на груди и отступил на шаг назад, чтобы его случайно не задели.

- Он уедет! – радостно сказала Искра, как только Кир, поцеловав ее в лоб, поставил на землю, - Макс уедет, вы представляете?

- Куда? – спросил Кир.

- Сколько ты ему отвалила? – потребовал ответа Август.

Искра опять рассмеялась. Как же легко ей теперь было, словно кандалы сняли с горла, можно было дышать легко, можно было даже петь во всю глотку.

- Я вам все расскажу, только по дороге, хорошо? Я иду к няне за Кларой.

Она даже не заметила разочарования на их лицах.

А что они хотели, собственно? Думали, что она позовет их войти, примет с распростертыми объятиями? Они забыли про то, кто она? Все далеко не так просто, как им казалось. Что ж, они готовы к трудностям. Главное, что она еще не сказал им окончательного «нет».

- На машине будет быстрее, - быстро нашелся Кир и открыл дверцу. Он сказал неправду: на машине им придется объехать три дома, а не проходить между ними напрямик, но Искра не спорила. Кир хотел посадить ее на переднее сиденье рядом с собой, но она отказалась и пошла назад. Август за это был награжден почти обиженным взглядом лже-брата. Им еще очень много чего придется обсудить, разделить и решить...

- Я всегда побаивалась ехать впереди, - призналась Искра, - поэтому и водить машину не пытаюсь. У меня фобия.

Кир доверчиво кивнул, а Август усмехнулся: конечно, фобия.

- Ну, давай, рассказывай, что этот черт делал у тебя, - потребовал Кир.

- Я нашла этому черту работу, - торжественно объявила Искра, - помните ту норвежскую компанию, для которой мы подбирали кадры? Ну так вот, там среди прочих требовался электрик на нефтяную платформу. Зарплата приличная, и, главное, это очень далеко отсюда. Контракт на три года!

- И он согласился?

- Обижаешь. Конечно, согласился! Это ведь моя работа – убеждать людей соглашаться. Он улетает через десять дней, представляете? Всего десять дней потерпеть, и я свободна! Господи, вы… вы просто не представляете, что я испытываю. У меня… будто крылья выросли. Чего же мне это стоило, скольких нервов и сил!

Август пожал плечами.

- Честно говоря, не понимаю, зачем тебе это было нужно. Ты ведь его уже сделала. Он бы и так тебе не навредил ничем.

- Пусть бы только попробовал, - пробормотал Кир.

- Вы забыли, что он, вообще-то, отец Клары, - негромко сказала Искра. Ей трудно было подобрать слова, чтобы объяснить им свое решение, - и это не изменить. Он всегда будет в ее жизни. У него есть на это право...

- Право можно оспорить, отсудить, запретить ему приближаться к ней вообще, - возразил Август.

- А ей вы тоже запретите к нему приближаться?

Они промолчали.

- Пойми, Август. То, что у меня на него столько обид – это понятно. Но однажды она вырастет и скажет, что ей на мои обиды плевать. Она может упрекнуть меня за то, что я так с ним поступила – буквально бросила его на самом дне. Да еще разлучила и не дала видеться с дочерью. Просто... от обиды, из эгоизма.

- Это не эгоизм.

- Это мы с вами думаем, что не эгоизм. А она может не понять. Да и вообще, чтобы там между мной и Максом ни было, надо оставаться цивилизованными людьми, а не бросаться друг в друга экскрементами из окопов. Это просто глупо. И я думаю, что если он уедет на какое-то время, если сможет наладить новую жизнь отдельно от меня и Клары, то и сам поймет это. Вот почему я это всё и устроила.

Они помолчали. А потом Август сказал:

- Ты меня поразила. В хорошем смысле. И то, что ты уговорила его уехать... Не представляю, как ты это сделала, но считаю, что это высший пилотаж хедхантинга.

- А ты за нее волновался! – радостно воскликнул Кир, подмигнув Августу в зеркало заднего вида, - я же сказал, что она справится.

Выражение лица Августа в этот момент было неописуемым. Он сдержался и не ответил никаких колкостей, только потому что на языке у него вертелось совсем другое.

- Искра, - обратился он к ней деловым тоном, словно стоял посреди своего кабинета в окружении всех сотрудников, - как президент «Акамарачи», я должен тебе сказать, что теперь я никак не могу тебя отпустить из фирмы. Ты слишком хороший специалист.

- Да пусть у нас вынесут хоть всю базу данных, - подхватил Кир. - Но ты должна остаться. Это… такая глупость, что ты хочешь уйти!

Она едва приподняла плечи под тяжестью вздоха.

- Ребята, мы это обсудим со временем. Может, я действительно смогу остаться, как знать. Я очень полюбила свою работу, и ухожу… вы ведь понимаете, я ухожу не из-за Лизы. Но если я пойму, что вы двое счастливы вместе, и что мое присутствие вам не вредит… тогда, возможно, я останусь.

- Почему ты думаешь, что твое присутствие нам вредит? – спросил Кир. - Мы, может быть, могли бы найти решение…

- Решение тут может быть только одно, - перебила его Искра, не желая дослушивать. Он мог сейчас наговорить много соблазнительных вещей. Она это чувствовала, она специально не спрашивала, зачем они так внезапно приехали к ней, словно приняв какое-то решение. Она не хотела знать этого. Если бы Кир все-таки начал сейчас говорить, ей бы пришлось заткнуть уши и выпрыгнуть из машины. Пусть они просто будут рядом. Просто её милые и немного странные друзья.

- Решение такое, - произнесла она, - вы двое – вдвоем. Мы двое… - я и моя дочь – тоже вдвоем. Никто не одинок, все счастливы.

Искра только сейчас заметила, что машина уже несколько минут как остановилась у подъезда няни. Она не сразу нашла в темноте салона дверную ручку.

- Спасибо, что подбросили, - произнесла она, - и главное, спасибо что дождались, мне так было гораздо спокойнее: знать, что вы рядом.

- Мы подвезем тебе назад, - сказал Кир.

- Нет, не ждите меня, езжайте. У меня сегодня отличный день, я хочу прогуляться с ребенком и подышать воздухом свободы.

Она снова рассмеялась, но уже не так искренне, как пять минут назад. Кир и Август не нашли, что ей сказать, даже «пока» от них она не услышала. Но не обиделась. Она пошла к подъезду напрямик, по узкой тропинке, вытоптанной в снегу. Кир налег на руль, выворачивая обратно на дорогу, а Август снова потянулся за сигаретами. Они предпочли не смотреть друг на друга.

Глава 43

В субботу Искра решила устроить себе маленькие новогодние каникулы – она убрала подальше телефон, не прикасалась к ноутбуку и выбросила из головы все, что касалось работы. Хватит уже.

Они с Кларой вырезали из цветной бумаги флажки и гирлянды, пекли подарочное печенье, разрисовывали цветными красками окна. Ужасно хотелось нарядить уже елку, но тогда праздничных дел останется совсем мало, и Искра боялась, что так старательно изгоняемая тоска вернется снова. Позавтракав на кухне, они решили прямо тут же, отодвинув в сторону тарелки и чашки, написать письмо Деду Морозу. Вернее, Искра предложила, а дочь, конечно, согласилась.

- Что же хочет моя Клара в подарок? – спросила Искра, задумчиво постукивая фломастером по листу бумаги.

Дочь старательно скопировала ее выражение лица, нахмурила лоб и мечтательно закатила глаза к потолку, а потом тоже постучала фломастером по столу и вдруг, выставив палец вверх, выдала:

- Папа!

Искра вздохнула. Это был уже не первый случай, когда Клара вспоминала Макса. Она не звала его ночью, не спрашивала, где он, и не просила его позвать, но иногда, как ни в чем ни бывало, приплетала его к разговору.

- А может, лучше велосипед на 3 колесах? – осторожно спросила Искра.

Клара подумала, прикидывая, насколько такая замена хороша, и кивнула. Искра мысленно перевела дух.

После, одевшись, натянув на ноги одинаковые валенки, обмотавшись яркими шарфами и одев шапки, они отправились бросать письмо в ящик – в торговом центре неподалеку Искра углядела красиво оформленный почтовый ящик для писем Деду Морозу. Тут же поблизости, у входа в игрушечный магазин, сидел костюмированный дед – то ли Мороз, то ли Санта, который сажал себе на колени детей. И малыши, не доверяющие почте, могли рассказать ему свои просьбы лично, ну а он потом передавал их родителям. Искра решила, что им будет полезно туда прогуляться и напитаться атмосферой праздника еще больше.

На Клару особое впечатление произвел процесс бросания письма в ящик. Правда, сперва ей пришлось долго и в лицах объяснять, для чего это нужно и что с письмом ничего ужасного не случится.

- Какая трогательная картина, - услышала она женский голос. Искра обернулась и не сразу узнала стоящую за ее спиной женщину: с белым платком, наброшенным на кудрявые волосы, в дорогом пальто, в высоких сапогах, к которым прижималась такая же кудрявая, как и сама женщина, девочка лет двух. Искра подумала, что на каблуках эта дама казалась куда выше. Рива.

- Давай я засниму тебе на телефон процесс бросания письма, - предложила она, улыбаясь, - телефон-то ты мне доверишь?

- Подколола, да, - усмехнулась Искра, вынимая и протягивая ей телефон. – Вы тоже письмо пришли бросить?

- Нет, мы на площадку. Старшие там резвятся, а мы пошли посмотреть, что еще из игрушек в этом магазине мы не купили.

Они щелкнулись у ящика, потом сфотографировали детей с Дедом Морозом, под огромной елкой в центре торгового зала. К ним иногда присоединялись другие дети Ривы – все как один большеглазые и кучерявые, на свое счастье похожие только на мать. Клара и Сарра, младшая девочка, быстро нашли общий язык и начали носиться по залу, бросаясь под ноги прохожих и норовя врезаться в витрины бутиков.

- Пойдем, сдадим их на площадку, - предложила Рива, - там хорошие аниматоры, за ними присмотрят. А мы пока можем выпить кофе по-человечески.

Искра не стала отказываться. Последний раз они сидела в кофейне с Анной 3 месяца назад, и, признаться, ей порой не хватало простого бабского трепа обо всем на свете, посиделки с коллегами были не в счет. Они заказали по чашке кофе и сели за стеклянной перегородкой, отделяющей их от детской площадки.

- Здорово они подружились, - заметила Рива, кивая на детей, - Сарра вообще не очень общительная, в меня пошла.

- Это ты не общительная? Не сказала бы.

- А, просто ты мне нравишься, - махнула она рукой.

Искра невольно откинулась на спинку стула и втянула голову в плечи. Рива, заметив ее растерянный взгляд, тут же исправилась:

- Ты не поняла, Искра, я не о том. Я вообще не по этому делу. Ты мне… в смысле как человек нравишься.

- Ах… вот оно что… - Искра облегченно рассмеялась.

- Да. Если ты задавалась вопросом кто из нас с мужем – би, то теперь ты знаешь ответ, - скривив губы, сказала Рива. Она перестала улыбаться и, слегка нахмурившись, отхлебнула кофе, хотя тот был еще адски горячий.

- Меня это как-то мало интересовало, - призналась Искра, - разве только совсем чуть-чуть.

- Это всем интересно поначалу, - проворчала Рива, - а потом, когда он начинает говорить об этом, не затыкаясь, то народ уже не знает, как бы сменить тему, наконец.

- Он – в смысле твой муж?

- Да, когда я злюсь, то не называю его по имени. Я верю, что он может почувствовать мой негатив. Знаешь… раз уж ты связалась с би, то, думаю, у меня есть что тебе сказать из своего опыта.

- Ну, вообще-то, мы уже не вместе. Поэтому…

- Да ну! – теперь Рива откинулась на спинку стула и удивленно округлила глаза. - Я была уверена, что вы, как минимум, уже живете вместе.

- Нет. Он снова с… э… с Леголасом.

- Я знаю их настоящие имена, Искра. Мы в общем-то… типа дружим семьями. Хотя в последнее время эти двое куда-то пропали. Мы не навязываемся, думаем, что им надо пережить перемены в их жизни.

- Ну, перемены позади. Кир вернулся. И, признаться, я даже рада за них, - как можно бодрее сказала Искра.

- Понятно, - разочарованно потянула Рива.

- Ты, вроде бы, только что собиралась меня предостеречь от этих отношений, а сама будто огорчилась, что мы расстались, - удивленно заметила Искра.

- Да нет, я разочаровалась просто потому что надеялась найти в твоем лице сообщницу. Сестру по несчастью, так сказать. А предостерегать я тебя не планировала. Скорее, предупредить. Хотя кому как… Хочешь, я расскажу нашу историю?

Искра растерялась, абсолютно не представляя, зачем ей нужна эта откровенность от человека, которого она видит третий раз в жизни. Однако, Рива, видимо, сильно нуждалась в том, чтобы выговориться. Не дожидаясь ответа, она начала:

- Дело в том, что он взял меня замуж совсем соплячкой, студенткой на третьем курсе – он читал у нас философию. Он запудрил мне мозги стихами, умными рассуждениями, короче говоря, поимел меня через мозг. И я влюбилась, как дурочка, аж пела от счастья, что могу стирать его носки и мыть полы вокруг его стула. Это мнимое счастливое время длилось несколько лет. Я успела родить двоих, когда его переклинило. Кажется, он посмотрел какой-то фильм, потом прочитал какую-то книгу. И началось. Сначала он просто думал, размышлял о чем-то, был угрюмый и отдаленный. Потом он засел в интернете. Очень быстро он вышел на тот проклятущий форум и засел там. Это сейчас я осознаю, что их сообщество – безобидное, там больше трепа, чем дела. Но тогда это было кошмарное открытие для меня. А затем… затем началась самая черная полоса. Он начал уходить: шлялся по каким-то клубам, кабакам, притонам. Ему звонили какие-то люди, и он выходил в другую комнату, чтобы я не слышала разговора. Он почти не обращал на меня внимания, я была словно мебель в его доме, вернее, бытовой прибор. И вот тогда я его возненавидела. Я билась головой о стену и орала во весь голос, когда он не приходил домой. Я ревела в подушку, дождавшись, когда он заснет. Я подумывала о суициде, и только мысль о детях меня удерживала. Ради них и ради всего того хорошего, что было у нас раньше, я старалась улыбаться мужу в те редкие моменты, когда он на меня смотрел. Я все еще была его женой и старалась выполнять свои обязанности как прежде. Честно говоря, сейчас я вспоминаю это время…. с гордостью. Это было колоссальное испытание для меня, и я его преодолела, сберегла наш брак. Так вот, не так давно, с годик назад, я обнаружила в блоге у мужа запись, посвященную мне. Чертовски приятную запись, признаться. Во вступлении было что-то в роде «спасибо за день, за ночь, за сына, за дочь…» и бла-бла-бла. А потом он вспомнил те времена, когда обнаружил, что он - би. Он написал это примерно так: «Моя бисексуальная сущность дала мне массу разочарований и только одно открытие: одно, но самое важное. Я понял, что моя жена – тот единственный человек во всем мире, кто действительно любит и хочет меня таким, какой я есть. Я много и упорно сидел на форумах для бисексуалов и геев, я списывался с смазливыми юнцами, я писал им то, что хотел бы с ними проделать, я созванивался и договаривался с ними о свидании… и всякий раз, придя на встречу я видел в глазах пришедшего одно и то же: брезгливость. Они видели меня уродом, забыв мгновенно всю красоту, что их восхищала в моих словах. Мужчинам не был нужен толстый, потный мужик со страшным лицом, они воспринимали меня в первую очередь глазами. И отвергали. Десятки десятков раз. И я все больше впадал в депрессию, чувствовал себе ничтожеством – мужик, защитивший докторскую, успешный бизнесмен, отец двоих детей – я видел себя дерьмом, которое топчут какие-то несмышленыши и сопляки. А дома… меня, злого, обломанного, бешеного, ждала моя жена, красивая и поразительно мудрая. Она с улыбкой подавала мне ужин, она растила моих детей и рассказывала им, что у них самый лучший в мире отец. Она делала вид, что ей не больно от того, как я предавал ее. Она притворялась, что ничего не видит. Воистину женщины сильнее нас, мужчин. Будь я на ее месте, я бы не выдержал подобного испытания, я бы не простил. И все бы разрушил.

Рива помолчала немного, то ли припоминая что-то, то ли давая Искре возможность обдумать услышанное. Потом, грустно улыбнувшись, она развела руками:

- Так что… то, что наша семья сейчас мирно и дружно существует и преумножается, целиком моя заслуга.

- А сейчас он не…

- Только сочувствует, так сказать, и консультирует, - поспешно перебила Рива, - хотя… если сейчас он что-нибудь снова надумает, я уже не буду воспринимать это так болезненно. Я перегорела в этом плане. Я действительно люблю его, но я смирилась с тем, что он – не только мой. Где-то там, мысленно, он иногда касается кого-то другого…

- Ты ты как будто говоришь об этом не как об измене.

- А я действительно не считаю это изменой. Би – приставка, означающая двойственность, разделенность сексуально сущности надвое. Та его половина, что принадлежит мне – она мне верна. А вторая… что ж, я предпочитаю считать это его единственным недостатком. А иногда, когда встречаю среди его знакомых таких красавчиков, как Кир или Август, то даже подумываю, а не достоинство ли это вообще.

Они обе рассмеялись.

- Я себе совсем иначе всё представляла, - призналась Искра.

- А, как правило, всё действительно иначе. Кир с Августом тоже редкий случай. Би-пары одного пола встречаются редко. Как правило, бисексуалы женятся или выходят замуж, заводят детей… и либо ходят на сторону по-тихому, либо уговаривают свои половины пускать в супружескую постель третьего…. по выходным, например.

- А он не предлагал тебе такое?

- Нет. Наверное, не хочет меня ни с кем делить. Мужчинам это свойственно.

- А ты сама что бы хотела?

- Честно говоря, я хотела бы чтобы мой муж не хотел никого на свете, кроме меня. Но… видимо, это моя карма.

Они замолчали, прихлебывая кофе и думая каждая о своем.

- Слушай, а не скажешь, в чем причина? Почему вы не с Киром? – вдруг спросила Ревекка.

Искра вздохнула. Как можно ей рассказать такое в двух словах? Да и нужно ли вообще?

- Короче говоря… я поняла, что не могу позволить себе такие отношения,- сказала она полуправду, - у меня ребенок, я уже побывала замужем, и… мне нужна просто спокойная, размеренная жизнь, без переклинов и всего прочего.

- Тебе нужна? Или ты считаешь что это нужно твоей дочери? - прищурившись, просила Рива.

- Ну… я считаю, что Клара не должна расти в атмосфере…

- Эй, - перебила ее Рива, - послушай, пожалуйста, меня, многодетную мать: почти все родители, особенно мамы, склонны жертвовать собой ради детей. Мы не покупаем себе что-то необходимое, чтобы порадовать ребенка чем-то новеньким. Мы не выходим замуж во второй раз. Мы не ходим больше в ночные клубы, пока нашим детям не стукнет лет по десять. А что за это нам скажут потом наши дети? Думаешь, они скажут спасибо? Да хрен там. Дети вообще очень неблагодарны, а если ты еще и будешь все время собой жертвовать, то они и вовсе будут принимать это как должное. Не знаю, чем ты еще задумала пожертвовать ради дочки – мечтой, там, планами, здоровьем… но подумай хорошенько, прежде чем это делать. Пока она еще мала, и ты можешь успеть выбрать тот жизненный путь, к которому она привыкнет. А вот потом, когда ты, уставшая и издерганная, сорвешься и совершишь что-то непривычное для нее – то это будет ей тяжело понять… и не исключена даже душевная травма.

Искра провела рукой по лбу. Если она будет так часто морщиться, то уже через пару лет превратится в старушку. Причем, с колоссальным жизненным опытом.

- Все очень сложно, Рива, - сказала она устало.

- А разве у кого-то в жизни все бывает просто? – пожала та плечами.

Они поболтали о еще каких-то отстраненных мелочах. Рива заставила Искру буквально поклясться, что она приедет с дочерью к ним гости. А Искра пообещала ей коробку подарочного печенья в исполнении Клары. Проплаченное на площадке время истекло, и им пора было расставаться.

- А вообще, мне жаль, что вы с Киром разошлись, - на прощание сказала Ревекка, - вы шикарно смотрелись. Хотя когда ты обняла в больнице Августа, я тоже самое подумала и про вас с ним.

Искра кивнула и, сжав в ладони руку дочери, пошла к выходу.

***

Очень много пищи для размышления подала ей эта случайная встреча, настолько много, что ею можно было подавиться.

Искра то торопясь вдогонку за дочерью, то останавливаясь и дожидаясь ее, постепенно шагала к дому по узкой полосе асфальта, очищенного от снега. Она думала о том, что по сравнению с маленькой стойкой Ревеккой, она просто лузерша и трусиха. Она сбежала от мужа, даже не пытаясь сохранить брак. Она вообще не думала о дочери, думала только о себе, о своем задетом самолюбии. Конечно, на самом деле, спасти брак в ее случае было невозможно, вернее, не нужно. Тут Ревекка права, насчет жертвенности – иногда она может быть лишней. Но ведь, по сути, в том, что ее брак не удался, на 70% ее вина. Это она выбрала не того человека, и она решила завести от него ребенка. А он только содействовал ей. Несмотря на то что Макс был крепче ее, и он был добытчиком, ведущей в их паре была Искра, принимавшая все главные решения в семье. А он был просто ведомым. Она не была сильнее физически, но, что касалось силы воли и ума, здесь она выигрывала. И он очень быстро это понял, прижился к этому, но озлобился. Потому он и сел к ней на шею, потому и шантажировал ее. Будь она тихой и слабой, возможно, они бы жили душа в душу. Он был бы хорошим мужем, потому что ощущал бы ответственность, потому что… кто, кроме него? Но нет, она хотела от него чего-то большего, чем он мог дать: понимания, заботы, романтики… Да откуда ему было ее взять, этому простому парню, если он ее никогда не видел?

Вот почему-то от Августа ей никогда не хотелось ничего подобного, она понимала, что этот человек явно не способен на подобные чувства, что он сделан совсем из другого теста. Возможно, потому что в этот момент рядом был Кир, который давал ей все это? И в то же время благодаря Августу она познала нечто, чего не мог дать ей Кир – с ним, конечно, тоже можно было интересно поговорить, поспорить, помолчать рядом, но в этом не было такой пронзительной глубины. Зато было дружеское взаимопонимание.

А страсть… она тоже была разная, но взаимодополняющая: та, которую она испытывала с Августом, была более холодная, более возвышенная, нежели с Киром – тут было больше земного и больше животного. Именно поэтому ей чего-то не хватало после ночи с Киром. И по той же причине она не отдалась Августу. Она поняла, что познав их обоих, она никогда не сможет довольствоваться только кем-то одним.

И в этом все они трое солидарны.

Рива сказала, что ее муж не согласен делить ее ни с кем. Смогут ли Кир и Август делить ее друг с другом на самом деле? Не на одну байкальскую ночь, а гораздо дольше? Она не узнает ответа, если не попробует.

А еще, перед ней все-таки стоял огромный, колоссальный, самый важный вопрос – как быть с Кларой. Должна ли Искра жертвовать ради дочери в этом случае? Интересно, что бы сказала Рива, если бы она рассказала ей всю правду целиком? И вдруг, переходя с одной темы на другую, Искра замедлила шаг, пораженная новой идеей: вот она думает о будущем Клары. Она мучается вопросом, как будет учить ее устраивать личную жизнь, если сама пойдет по неверному, порочному пути... А спросит ли ее вообще Клара, когда придет время? Она-то сама не советовалась с мамой по этим вопросам, набивала себе шишки сама. Потому что видела, что мать никогда так и не была счастлива – откуда ей было взять мудрые советы для дочери? И всё может повториться: придет ли её собственная дочь за советом к матери, пусть и умудренной опытом, но одинокой? Вряд ли...

Клара свернула с дорожки и принялась карабкаться на огромную гору снега, собранного, должно быть, дворниками. Это было не простое дело: снег подтаял и был скользкий, валенки, купленные на вырост, то и дело норовили слететь с ног. Ее щеки раскраснелись, шапка съехала на затылок, варежки промокли. Но она все равно, упорно пыхтя и отталкивая руки подоспевшей на помощь Искры, муравьиными шажочками взбиралась на вершину. У Клары были свои грандиозные цели, и её мама в этом абсолютно не разбиралась. Ей следовало просто отойти в сторону, с тревогой наблюдать и не вмешиваться.

Глава 44

- Повторить? – спросил бармен.

Август лениво поднял на него взгляд. Смазливый, опрятный, любезный мальчик. Скорее всего, гей.

- Воды налей, - велел он, отталкивая от себя пустой стакан. На самом деле, он был бы не против заказать еще бокал, но был за рулем. Хотя… ну что ему мешает? Кир сегодня снова ночует в офисе. Можно расслабиться и не тревожиться, что лже-брат заметит его слабость. Можно и напиться, вызвать такси. Хотя нет. Кто-то в их семье должен держаться и не раскисать.

Пока мальчик исполнял заказ, Август посмотрел на часы: три часа дня, середина воскресенья. Что ему, спрашивается, делать оставшийся день? Тоже поехать на работу и притвориться, что завален делами?

Мальчик-официант любовно протирал бутылки на полке. Август невольно залюбовался, как хорошо все было устроено в этом баре: расстояние между бутылками было выверено до сантиметра. Все классифицировано: коньяки – отдельно, вина – отдельно, экзотические напитки занимали самую верхнюю полку, прямо под светящейся надписью «Moon», и были выстроены в ряд по росту до середины, а потом снова шли по уменьшению, образую эдакую «горку» с огромным сосудом абсента посередине. Август усмехнулся.

Он очень любил все раскладывать по полочкам: книги, шампуни, мысли. Всему свое место, всему свое время. Так гораздо проще жить, не путаясь и не смешивая одно с другим. Работа – это работа, дом – это дом, постель -...

Но в последнее время он понял, что в его жизни возникли некоторые люди и вещи, которые он не мог легко классифицировать. Но черт с ними, с людьми: для них всегда можно придумать новую категорию, и дело с концом. Искру, например, он мысленно окрестил «моя маленькая дрянь» и отвел для нее в своей душе отдельную нишу. Моя маленькая дрянь. Это не просто была насмешка, во всех трех словах был смысл.

Сперва, она была для него просто маленькой. Ничтожной, но милой. Если бы не Кир, он бы превратил ее в свою любовницу и какое-то время забавлялся с ней, называл бы ее «малыш», баловал, лелеял..., затем бросил бы и забыл. Как игрушку.

А потом она стала дрянью в его глазах. Август с неудовольствием поймал себя на том, что слишком часто окрещает ее нелестными эпитетами. Даже с самыми ненавистными ему женщинами он так не поступал. Но он ничего не мог с собой поделать: не нашедшая выхода страсть обратилась в ярость.

Теперь же к этим двум словам он добавил «моя». Не «наша», потому что несмотря ни на что каждый из них хотел владеть ею по-своему, а «моя». И успокоился. Пусть она не может быть с ними, не важно. Она принадлежит им всей душой, всем сердцем. А тело... для Августа не так уж и важно.

Порой он мог обходиться без секса месяцами. Просто не вспоминал о такой своей потребности. Если бы сейчас он прикинул, сколько времени прошло с ночи на Байкале, то присвистнул бы удивленно. Но он об этом даже не вспоминал. В отличие от Искры и Кира ему та ночь не казалась какой-то судьбоносной, для него это было просто развлечение и всё. Чувства проснулись в нем позже. Либо он просто осознал их позже. Неважно. Он не занимался с тех пор сексом, не потому что стремился хранить кому-то верность или соответствовать каким-то идеалам. Он просто не хотел. Забыл.

С возвращением Кира всё немного усложнилось. Август начал испытывать некоторое напряжение. Пару раз у них были все условия, чтобы, отбросив все обиды и вопросы, оказаться в постели, но они этим не воспользовались.

Если бы Кир захотел рассказать Августу о том, как долго они с Искрой находились точно в таком же состоянии, то он бы понял, что сейчас у них двоих происходит то же самое. Это было похоже почти на страх. Страх всё испортить и окончательно разрушить. Что если теперь их ночи будут не такими яркими? Что если их постигнет разочарование, а вслед за этим окончательный разрыв и одиночество?

Оказалось, что Кир тоже так и не нашел в душе Августа своего постоянного места: он кочевал от друга к любовнику, от делового партнера к подчиненному. Август раньше этого не замечал, но с тех пор как Кир приобрел новый в его глазах статус, всё изменилось.

Кир стал для него еще и соперником. И это заводило, как ничто другое. Это придало его чувствам к Киру особую ноту. Соперничество. Желание побороть, уложить на обе лопатки, унизить, опустить. И судя по тому, каким недобрым огоньком порой загорались глаза Кира, он думал о том же. А потом все снова перевернулось: от соперника - к сообщнику.

- Рановато вы к нам зашли, - забросил удочку бармен.

Август непонимающе поднял брови.

- Ну, в смысле, обычно у нас тут только к десяти начинают собираться. Девочки, там....

- Девочками не интересуюсь, - оборвал его Август.

Бармен буквально просиял.

- Женщинами как-то больше, - закончил он и отвернулся к пустому залу.

- Ну, само собой, тут не только малолетки, - заверил его бармен и принялся до блеска надраивать стойку, не поднимая головы, хотя Август и не собирался смотреть на него. Он вынул планшет, загрузил страничку фейсбука Лизы и положил на стойку.

- Скажи-ка, а вот эта мадам тут не бывала?

Бармен некоторое время рассматривал фотографию.

- Да вроде как похожа на одну. Ходила сюда часто, но в баре не сидела, так что точно не скажу.

Август удовлетворенно кивнул. Что ж, хоть так он убедился, что Искра действительно не ошиблась. Не то, что бы его сильно удивило то, что натворила Лиза – он давно привык к зависти и подковерной борьбе. Но, как правило, он сталкивался с себе подобными. С сильными, с умными, с деловыми людьми. И главное, почти всегда с мужчинами. Он знал чего от них ожидать. От Лизы же... не имел ни малейшего представления. И это его тревожило.

Когда они с Киром обсуждали, как им поступить с Лизой, то Кир предложил вполне здравое и честное решение: собрать всех сотрудников и прилюдно ее уволить, объявив, что именно она сделала. Не упоминая о фотографиях, конечно. Это было бы вполне разумно и красиво: она бы посмотрела в лица тем, кто по ее вине едва не лишился работы.

Но Август это не устроило. Он хотел понять, что же творилось в душе у этой странной женщины, которая ни разу не попыталась добиться своего в открытую, но при этом так смело и нагло действовала исподтишка. А для этого им нужно было поговорить с ней с глазу на глаз. И чтобы вызвать ее на откровенность, Лизу нужно было хорошенько шокировать. И, кажется, он знал как. Жаль только, что они слишком увлеклись представлением и все испортили.

Ну да ничего, Искра тоже какое-то время от них пряталась. Вернется. И они ее уволят.

Август небрежно бросил на стойку несколько купюр и двинулся к выходу через танц-пол. Там уже начиналось веселье. Его несколько раз касались чужие руки, не менее десятка девушек проводили его взглядами. Но у него не было желания задерживаться тут, чтобы подвигаться под эту сонную музыку, понятную только тем, что навтыкался «Экстази». У самых дверей он услышал знакомый сопрано и замедлил шаг.

По его спине снова скользнула чья-то рука..

- Эй, Леголас…

Он, не оборачиваясь, перехватил руку и едва не порезался о ногти-стилеты.

- Пацифистка, - протянул он, - сколько зим, сколько лет.

- На самом деле, не так уж и много. Мы виделись в больнице, не забыл?

Она уже стояла перед ним и прикуривала сигарету. Огонек зажигалки осветил ее лицо на секунду: как обычно, дико раскрашенное.

- Что ты здесь потеряла? – перевел он тему, - пришла поохотиться?

- Вроде того. Не ожидала тебя тут встретить. Ты без... него?

- Да, сегодня я один.

- И чем ты тут занимаешься?

- Размышляю, в основном.

Она хихикнула. Да, не самое подходящее место для подобного занятия, тут она права.

- Ты вечно о чем-то размышляешь, - сказала она, - почему бы просто не развлечься? Твоего благоверного нет рядом и...

- И что?

- И ты можешь последовать его примеру.

- Я не собираюсь повторять за ним, - жестко произнес он.

Она отступила на шаг, продолжая улыбаться.

- Ого, да ты зол. Может, все-таки задержишься? Тебе просто необходимо разрядиться.

- Возможно. Но желания нет вообще.

Она надула щеки.

- Тогда что же ты здесь делал, не пойму?

- Я просто убивал тут время.

- Уже всё убил?

- Да, практически.

Она злобно выплюнула вверх струю дыма.

- Ладно. Вали тогда домой или куда тебе там нужно.

Уговаривать его было не нужно, он с удовольствием так и сделал. Пацифистка все-таки не удержалась и от обиды крикнула ему вдогонку:

- А вообще... задумайся! Это плохо, когда тараканы в голове влияют на эрекцию.

Август сделал вид, что не услышал.

На парковке он долго шарил в кармане, отыскивая ключ от машины. Погода начинала портиться, подступал вечерний морозец. Август наконец открыл машину и помедлил, чтобы согреть пальцы, мигом озябшие от прикосновения к холодной дверце.

У него был хороший слух. А еще на таком морозе он особенно остро чувствовал, если к нему приближался кто-то живой и теплый.

- Зря только взяла на себя труд, – иронично сказал он подкрадывающейся сзади Пацифистке, - секс с тобой – это последнее, что мне сейчас нужно.

Ему не ответили. И вообще, на парковке было как-то слишком тихо и безлюдно. Август медленно обернулся, чуя недоброе. Так и есть, за его спиной стояла вовсе не Пацифистка, а Лиза. С нацеленным в его сторону пистолетом.

Август отступил на пару шагов, наткнулся на капот собственной машины.

- Это еще что за выходки? – спросил он как можно спокойнее. - Если ты решила так отплатить за нашу шутку, то…

Лиза нервно облизнула губы, и опасливо огляделась по сторонам, и шагнула на него.

- Я решила, да! Только не отплатить, а разобраться раз и навсегда! – она вдруг широко улыбнулась и, направив ему в лицо баллончик, нажала на поршень.

***

Август пришел в себя от боли – сперва ему показалось, что его всего, в полный рост огрели огромным камнем. Потом, разлепив веки и увидев, что он лежит на щербатом бетоне, он понял, что его просто уронили на голый камень. Со стоном он попытался встать, но понял, что запястья его чем-то связаны под самым подбородком. Он мог разве только слегка опереться на локти. Тогда он кое-как перекатился на спину и уперся боком в бетонный выступ. Кое-как приподняв голову, он увидел, что за выступом – городская пропасть, сотни метров пустого воздуха и больше ничего.

Над его головой застучали каблуки. Август с трудом извернулся и увидел стоящую над ним Лизу. Она опять улыбалась, только улыбка эта как-то не вязалась с ее безумными бегающими глазами, словно ее лицо было склеено полосами от лиц разных людей.

- Это я забрала, - сказала она, показав Августу его собственный сотовый телефон, затем она поставила его на беззвучный режим и отбросила подальше.

Очень скверное начало разговора.

- На помощь! – заорал было Август, но крик его вышел сиплым, горло его обжег ледяной холод, и он закашлялся.

- Не ори, это бесполезно. После этого газа связки будто замораживает, - сказала ему Лиза, - а если будешь сильно упрямиться, то начну отстреливать тебе части тела по одной.

Для убедительности она встала над ним и на секунду приставила дуло к его плечу. От нее сильно несло перегаром. Ветер раздувал ее юбку так, что Август был вынужден лицезреть ее ажурный пояс для чулок. Как же нелепо он смотрелся на ее тощей, без единого изгиба, фигуре.

- Не будь дурой, отдай мне пистолет, - проговорил Август. - Ты думаешь, никто не узнает, что ты натворила?

- Я не дура, но я все-таки нервничаю. Так что не шевелись! – она угрожающе дернула пистолетом, как обычно делают дети, имитируя выстрел.

Август мысленно выругался. Он не слишком хорошо разбирался в огнестрельном оружии, но его знаний вполне хватило, чтобы понять, что в руках у нее был настоящий «Бердыш», интересно, откуда? Купила где-то? Неужели Искра была права, и эта ненормальная и впрямь способна на убийство? Что ж, тогда ему остается только порадоваться, что к ней под дуло не попала сама Искра. Все-таки она мудро поступила, отстранившись от этой истории, вроде бы такой глупой и абсолютно неопасной. И вот как все повернулось: на него наставлено дуло пистолета, и он лежит на краю крыши собственного офиса.

Да, он уже понял, что это та самая крыша. Слишком уж часто он тут бывал.

- Как же ты втащила меня сюда? – спросил он, решив потянуть время. - Да еще и мимо консьержки.

- Сегодня выходной, ее нет. А я давно сделала себе все дубликаты. Ты, наверное, спросишь зачем?

Август непонимающе нахмурился, а она нервно захихикала.

- Это я, Август! – крикнула она, опасно махнув пистолетом. – Я запостила ваши чертовы резюме! Не ожидал?

Август заморгал, а потом расхохотался тоже.

- Дура! – сказал он, отсмеявшись. - Мы давно это поняли.

- Врешь!

- В прошлое воскресенье я собирался тебя уволить, только ты не дослушала и сбежала.

- Это неправда! – замотала головой Лиза. - Ты это сейчас выдумал, чтобы я думала, что меня могут заподозрить.

- В чем?

- В твоей смерти, идиот!

Лиза пихнула его ногой, надеясь подтолкнуть к краю.

- Да ты больная психопатка! – заорал Август, сопротивляясь.

Лизу качнуло, и она благоразумно решила отступить от края.

- А ты – чудовище, - выплюнула она, переводя дух и перекладывая тяжелое оружие в другую руку.

Август даже нашел в себе силы усмехнуться.

- Почему это? – спросил он.

- Что ты с ним сделал? Как ты мог? Ты совратил своего собственного брата!

Август закатил глаза к небу. Так вот зачем он здесь - чтобы выслушивать нравоучения этой ненормальной. Что ж, придется набраться терпения и внимать. А потом предъявить свою версию. Может, к тому моменту мозги у нее встанут на место. Краем глаза он заметил, как светится дисплей на его телефоне: кому-то в этом мире он еще был нужен.

- Ты тоже не ангел, - сказал он как можно спокойнее, - кто-то развратничает, а кто-то копается в чужом грязном белье. Я предпочел первое занятие, оно, на мой взгляд, достойнее.

- Достойнее? Ха! Да, раньше я считала тебя образцом чести и достоинства, но теперь-то я наконец поняла, что ты – воплощение зла. Не Искра, не кто-либо другой! Они просто твои марионетки, при помощи которых ты управляешь Киром.

- Я им не управляю. Он живет, как хочет.

- Он пытается! Я вижу, я давно наблюдала за ним. Да, он хочет освободиться от тебя, но ты всегда рядом, ты сторожишь его и не отпускаешь!

- Ты ошибаешься, - Август едва мог скрыть раздражение, - и ничего ты не знашеь про нас с ним.

- Я знаю, что ты испоганил его душу! – крикнула она на фальшиво-высокой ноте. Знаешь, как это называется? Это инцест, это грех, это... преступление.

Август поморщился.

- Вообще-то, мы с ним не братья, - сказал он, вздыхая. - Могла бы и догадаться, раз наблюдала за нами.

Эта новость вызвала у нее замешательство. Но всего на секунду, затем она снова стала тверда, и в глазах снова сверкали, перемежаясь, безумие с ненавистью.

- Значит, ты тем более не имеешь на него никаких прав!

- А ты, что ли, имеешь? – насмешливо спросил Август.

- Он выберет сам! – она гордо вздернула подбородок, - когда мы разговаривали с ним, я почувствовала, что между нами есть связь. Так что...

Август не удержался и расхохотался снова. Насколько глупо смотрелась эта жалкая, издерганная, страшненькая и глубоко несчастная девчонка, стоя перед ним и тряся пушкой. Она думала, что ее можно полюбить. До чего же людей доводит их больная фантазия. Она не могла вызвать ничего, кроме чувства жалости: пошлый, не по возрасту, наряд, вульгарный макияж и горьковатый, словно испорченный, запашок. Вместо того чтобы тратить время и пялиться на Кира, лучше бы просто посмотрела на свое отражение в зеркале и полюбила бы себя.

- Честно говоря, - сказал он, отсмеявшись, - я до конца не верил, что ты все это делала из любви к Киру. Ну просто в голове у меня не укладывалось. Где ты и где он. Я думал, ты просто строила козни Искре из зависти. А историю с резюме раздула, чтобы сделать себе карьеру. Я даже где-то зауважал тебя за выдумку. Только вот с исполнением ты подкачала.

Его телефон снова засветился, на этот раз всего на секунду: должно быть, кто-то послал ему смс. Лиза поежилась от начинавшего пробирать ее холода. Это было хороший знак: значит, скоро она протрезвеет.

- Так ты понял, что это была я? – спросила она. Наконец-то она начала соображать.

Август кивнул.

- Как ты это понял?

Ему пришлось сочинять на ходу. Ведь он понимал, что говорить сейчас про Искру опасно. Раз эта идиотка считает ее всего лишь незначительным минувшим эпизодом, что ж, пусть лучше так и будет.

- Я просто тебя просчитал. У тебя ведь тоже была информация о том, кто из клиентов – проблемный. Именно с тобой мы консультировались по каждой жалобе.

Она кивнула, удовлетворенная ответом. Август мысленно перевел дух.

Он хорошо помнил, как Искра рассказала им с Киром о своей догадке. И на их очевидный вопрос, как она к этому пришла, Искра ответила, отчаянно краснея и глядя в пол:

- Дело в том, что... это как-то странно, но… с недавнего времени, я стала очень остро чувствовать возбуждение людей – буквально по запаху. Так вот, я могу руку дать на отсечение, что у нее все увлажнялось при виде Кира. Я даже не обращала на это внимание, потому что… это со многими в офисе случалось когда появлялся кто-то из вас. Но потом, когда я вспомнила, что у нее есть такая привычка шаркать каблуком по ножке кресла, у меня все в голове сложилось.

Сейчас это воспоминание об Искре приятно согревало Августа. Жаль только, что он упустил целую прорву возможностей быть с нею. В том числе и на этой самой крыше. Если так случится, что он больше не увидит Искру, не вдохнет ее запах и не услышит ее голос, то… это будет дьявольски обидно. Чертов Кир, он успел насладиться ею дольше. А Август – нет. Что ж, остается надеяться, что да Искры и Кира эта психопатка не доберется. Можно попробовать сейчас все-таки выбить у нее пистолет, хотя он никогда в жизни не дрался по-настоящему. Только фехтовал в зале. Но попытаться можно. Надо только усыпить ее бдительность, вызвать в ней какие-нибудь эмоции, которые отвлекут. Например... заставить ее помечтать. Похоже, она к этому склонна.

- Слушай. Если ты так давно сохла по Киру, почему ты ни разу к нему даже не подошла? – спросил он, решив зайти издалека.

- Я пыталась подойти. Но мне помешал ты.

- Я?

Лиза нервно кивнула.

Да, именно Август был всему виной. Она долго выжидала, чтобы тот волшебный миг в клубе повторился. Ради этого она была готова приходить туда почти каждый вечер и ждать в темном уголке в надежде увидеть его снова. Кир приходил туда довольно часто, но всякий раз он был не один: он вваливался туда уже в обнику с какими-то женщинами. А иногда и мужчинами. И был настолько пьян, что даже не замечал, как эти мужчины смотрят на него, не обращал внимание на их прикосновения. Лиза очень хотела верить, что его просто использовали. Что он был так слаб и наивен, что позволял им это делать. Бедный, славный Кир. Как же ей хотелось подойти, обнять и увести его. Однажды она почти решилась: когда какой-то парень в обтягивающей майке, с пирсингом по всему лицу, сел очень близко к Киру и начал что-то ему нашептывать. Лизу буквально передернуло от этого. Она решительно встала и двинулась к танц-полу, но кто-то грубо оттолкнул ее. В сиренево-серой мигающей, словно диафильм, танцующей толпе, она не сразу разобрала, кто это был. Человек со светлыми волосами даже не оглянулся, после того как отодвинул ее с пути. И только когда он подошел к Киру и его неприятному собеседнику, Лиза узнала Августа. Он сказал что-то спутнику Кира, и тот испарился, а потом он схватил брата за руку, словно ребенка, и увел его прочь из клуба.

С тех пор она так и не решилась больше подойти к Киру. Призрак Августа постоянно был у нее перед глазами: ей казалось, что стоит ей двинуться в сторону Кира, и он снова возникнет из ниоткуда, чтобы оттолкнуть ее. Гордый, презрительный, ненавистный ею. Она прекрасно понимала, что, до тех пор пока рядом с Киром будет его брат, он не подпустит ее к нему. Точно так же, как он устранял всех неугодных ему подружек Кира: его секретарш, ассистенток и прочих недостойных.

Единственное, что ей оставалось, это продолжать приходить в «Moon», заказывать себе коктейль, садиться на диван в сторонке и наблюдать за ним издалека. Однажды она решилась сфотографировать его, потом еще и еще. Исключительно для себя, чтобы потом повертеть эти снимки дома, может, замостить что-то на десктоп или просто – сильно увеличить его лицо и долго рассматривать губы, глаза, нос… в жизни ей больше так ни разу и не удалось посмотреть на него так близко. Кроме прошлого воскресенья. И снова ей помешал этот белобрысый демон. Но на этот раз ему это не сойдет с рук. Ей хватит храбрости, чтобы убрать его с дороги.

- Не думай, что ты один все про меня понял, - сказала она, - я прекрасно знаю, что ты используешь Кира. Так же, как ты используешь всех людей вокруг себя. Вообразил себя богом.

- Да с чего ты взяла, что я его использую? Что ты вообще понимаешь?

- Очень многое, - она затрясла головой, словно душевнобольная. - Ты им манипулировал, врал ему. Ты ведь спал с Искрой!

Август посмотрел на нее в упор.

- Ошибаешься, - сказал он твердо.

- Я прочитала письма, которые ты ей посылал. Я не сразу поняла, кто их ей пишет, но я наблюдала за ней и за тобой очень пристально. От моего внимания не ускользнули многие мелочи, которые другие не замечали. Этот румянец на ее лице, когда она разговаривала с тобой... И то как ты провожал ее взглядом... Готова поспорить, что все случилось, когда ты поехал с ней в Японию. А может и раньше.

- Надо же, сколько времени ты убила, следя за нами, - не без удивления сказал Август, - и при этом кругом ты ошиблась.

- Ну, а откуда тогда эта ее головокружительная карьера? Не говори только, что она - гений, ладно? И Кира сюда не примешивай! Все эти сплетни, что это он ее продвинул – чушь. Кир не такой, он честный. Он чистый и наивный, он просто верил ей и тебе. А вы...

Она передернула плечами, показывая, как ей гадко. Август скривил рот. Эта идиотка все уже решила за него. Переубеждать ее бессмысленно. Что ему рассказать ей? Что Кир ему дорог, даже слишком? Что он берег его от трудностей? Что однажды решился даже найти Киру у женщину, да вот только сплоховал, да и сам в нее влюбился? Это все было таким нереальным, что порой он сам не верил в это до конца. А Лиза, с ее взглядом, подернутым пеленой ненависти, даже слушать его не станет и выстрелит в упор.

- Ну раз ты все решила, может уже расскажешь мне, каков твой план? – спросил он.

На самом деле он уже догадывался, что с этой крыши ему не уйти. Та безобидная мышка, которой казалась ему Лиза, превратилась в психопатку с глазами убийцы. Безумие и выпитый алкоголь придали ей смелости. Попытайся он хотя бы подняться – и его встретит пуля. Проклятье! Как он не предугадал, что Лиза может быть настолько опасной? Неужели им двигало банальное любопытство – что же будет? Неужели он настолько утратил любовь к жизни, что так легко позволит убить себя?

Лиза подошла и дернула его за воротник:

- Поднимайся!

Чертов пистолет был приставлен прямо к виску. Кое-как Август встал сперва на одно колено, потом поднялся во весь рост. Лиза тут же поспешно отошла от него, ни на секунду не опуская оружия. Было заметно, что стоять у края ей вовсе не хочется. Боится высоты, значит.

- Прыгай, - сказала она.

- Размечталась, - процедил он, удерживая на лице маску спокойствия.

- Прыгай. Тогда ты умрешь быстро. Или я буду убивать тебя тут медленно.

- И тебя посадят.

- Пусть сперва докажут! Я вывезу твой труп и спрячу. И никто ни о чем не узнает. Прыгнешь сам – избавишь Кира от себя. Сделай хоть раз доброе дело, черт тебя дери!

Август только сейчас понял: Лиза до сих пор думает, что Кир не подозревает о ее преступлениях. В ее глазах, только он, только Август – источник всех ее бед. Надо же, насколько слепой сделало ее это наваждение.

- Тебя посадят, - сказал он твердо, - а Кир тебя возненавидит.

- За то, что я освобожу его? Ну, это будет того стоить!

Август не сводил глаз с ее рук – она неумело держала оружие, то и дело меняла палец на курке, переступала с ноги на ногу, ища опору получше. Если ей и случалось стрелять из этого пистолета, то только где-нибудь по банкам, а не по живым мишеням. Возможно, она не сможет нажать на курок и струсит. А еще больше вероятности, что промажет. Хотя бы с первого раза.

- Боже, знать бы как лечить такое, - пробормотал он себе под нос и сказал ей громко: - Давай еще раз все обсудим.

- Хватит! – взвизгнула она. - Я четыре года ждала этого момента! Я так много сделала для фирмы. А вы не оценили. Я даже Искре помогала. Я так старалась сделать так, чтобы всем было хорошо, чтобы все разрешилось как-то... мирно.

- Ну-ну, - пробормотал Август.

- Но теперь – всё! Обратной дороги нет, я решилась! Мне надоело придумывать, как убирать всех по-хорошему!

В этот момент за их спиной раздался настойчивый стук: кто-то колотил кулаками в дверь, ведущую на лестницу.

- Я здесь! – заорал Август, - На помощь!

Лиза вздрогнула и едва не выронила пистолет.

- Замолчи! – зашипела она, - все равно тебя не услышат.

Похоже, она вообще забыла, что кто-то еще существует на этом свете, кроме нее и ее жертвы, которой она могла бесконечно выдавать свои трагические монологи. Как все это глупо! Август подумал, что мог бы попробовать объяснить ей, что ее случай – это не любовь. Что угодно, но только не любовь. Что когда любят, то поступают совсем по-другому: отпускают любимых, чтобы те были счастливы, дают им свободу. Вот это любовь. На нее нужно гораздо больше сил и отваги, нежели на то, чтобы делать мелкие пакости или, купив где-то пушку, вообразить, что при помощи преступления можно решить все проблемы. Нельзя заставить любить того, кто тебя не любит, просто убрав с дороги соперника. Он сам так думал раньше, пытаясь избавиться от Искры. Но только после того, как он ушел с дороги и понял всю ничтожность своих попыток, на него снизошло нечто... возвышенное, новое чувство, новый уровень. Лизе не понять этого никогда. Можно даже не пытаться объяснять.

В дверь уже начали громко колотить, судя по звуку, руками и ногами.

- Август! Я знаю, что ты там! – послышался глухой голос Кира.

Услышав его, Лиза начала приседать, словно ее одолела малая нужда.

- Прыгай! – зашипела она, вытаращив глаза от ужаса.

На что она надеялась? Что она скажет тому, кто сейчас находится по ту сторону двери?

Август заметил, что руки ее еще и начали мелко дрожать. Что ж, это было не удивительно: на крыше царил собачий холод. Лиза хоть влила в себя приличное количество алкоголя, но страх, похоже, начал брать над ней верх. Август боком подошел к краю, покосился вниз и едва удержался от того, чтобы не улыбнуться: там, прямо под ним, примерно этажом ниже висела, слегка покачиваясь от ветра, небольшая платформа – та самая, которую Август собирался потребовать убрать на выходные, чтобы она не повредила стекла, но забыл. Всю неделю маленький азиат стоял на ней и приклеивал к окнам фрагменты рекламной мозаики, поражая и пугая всех своими смелыми движениями. Как он держался на этих двух, сколоченных между собой досках, раскачивающихся во все стороны на ветру? Тогда Августу и в голову не пришло бы выяснять это на себе. Что ж, жизнь иногда устраивает сюрпризы: именно эта хлипкая платформа, висящая на четырех веревках, была его единственным шансом выжить. Хорошо, что Лиза не заглянула вниз, иначе она увидела бы ее и велела бы Августу прыгать с другого края. Это было просто колоссальное везение. У нее не будет времени проверять, разбился ли он. Главное – прыгнуть правильно. И быстрее перебраться через окно в здание, ну а дальше... действовать по обстоятельствам. Лишь бы получилось. Других вариантов не оставалось.

Ледяной ветер усилился. Август даже за его завыванием слышал, как Кир настойчиво продолжал колотить в дверь. Сейчас Август как никогда был ему благодарен за настырность. Лишь бы он пробыл там подольше.

У Лизы сдавали нервы. Она видела, что дверь еле держится. И Август был бы рад протянуть время, но она, закричала снова:

- Прыгай, или я начну отстреливать тебе все, во что попаду!

Вдогонку за ее криком что-то хлопнуло в ее руке, на бетоне у самых ног Августа взлетело облако пыли и искры. Август даже не посмотрел туда, а инстинктивно рванул вперед, спасаясь от выстрела. На мгновение у него перед глазами качнулся, приближаясь, весь квартал: дороги, машины, люди, твердый асфальт. Полет вышел быстрый, сгруппироваться не получилось, он мешком рухнул на платформу, неудачно поджав левую ногу, и инстинктивно принялся цепляться за доски, чтобы не скатиться вниз. Только когда он остановил движение, плашмя улегшись на доске и вцепившись в ее край, то почувствовал последствия неудачного приземления: весь его вес режущей болью пришелся на правую лодыжку. Он со стоном прижал ногу к груди. Но жалеть себя было некогда: если эта ненормальная сейчас подойдет к краю и посмотрит вниз, то точно его пристрелит. Несколько секунд ушло на то, чтобы развязать зубами узел на платке - вот чем связала ему руки Лиза. Пьяная дура – о чем она только думала – изобразить самоубийство человека, связав ему руки!

Отбросив платок, он невольно растер запястья и только сейчас заметил, что обе ладони он стер о дерево и заработал по десятку заноз на каждую. Нога болела ужасно. Добраться до окна и попасть внутрь теперь будет не так-то просто. Радовало, что сверху в него пока никто не палил. Он с опаской посмотрел вверх: Лизы видно не было.

Август ощупал больную ногу: похоже, вывих. Он всегда тяжело переносил боль. Ну ничего. Сейчас он полежит, отдышится и подумает, что делать. Кир очень ловкий и сильный, он, скорее всего, уже выкручивает это дуре руки. Надо просто подождать немного, и за ним придут.

Он услышал женский визг наверху и напрягся. Он не знал, что там происходит, и ничем не мог помочь Киру. Одна надежда, что раз эта пьяная идиотка так втюрена в него, что не будет пытаться его пристрелить. И словно в ответ ему послышался выстрел. Август похолодел. Наверху у края крыши мелькнула чья-то рука. Снова визг. И Август увидел, словно в замедленной съемке, как Кир на последнее мгновенье завис над краем. Падая, он успел увидеть его лежащим на платформе и даже сделать удивленное лицо. Август протянул руку, и Кир полетел словно сквозь его пальцы. Август слабо вскрикнул и сжал зубы, по его ладони скользила ткань пиджака Кира, он тщетно пытался уцепиться за нее, но Кир выскальзывал: еще доля мгновения – и хвататься будет не за что.

«Нет!» – воплем пронеслась в его голове отчаянная мысль.

И в этот момент в его руке закончилась ткань и оказалась рука Кира: на свою необыкновенную удачу он цеплялся именно за рукав. Август ухватил его ладонь, сжал ее, что есть силы, чувствуя, как делится с ним занозами. Смотреть вниз было страшно, но не из-за высоты. Что, если он уже держит за руку труп Кира? Что, если Лиза застрелила его?

Август перевел дыхание. Бред. Он видел лицо его перед падением, он чувствовал его бешеный пульс в ладони. Кир жив. А то, что он не дергается сейчас, это правильно. Это только ради того... чтобы прожить еще хотя бы несколько минут.

Август осторожно заглянул вниз и встретился взглядами с Киром: он был бледен и чумаз. Он хватал ртом воздух, морщился от боли и напряжения, и смотрел на Августа каким-то незнакомым ему доселе, взрослым взглядом. В его глазах был ужас.

- Не смотри вниз! – потребовал Август. Осознание того, что творилось под ногами Кира, сколько там метров пустоты и насколько тверд асфальт на земле, невольно образовало в его горле жгучий ком. Желудок сжался. Он постарался сосредоточиться на бледном лице Кира.

- Ты идиот! – заорал он, – зачем ты прыгнул?

- Я не прыгнул, я упал! – ответил Кир сдавленно. Его ладонь, как назло, была влажной и удерживать ее было невыносимо трудно.

Сколько они еще продержатся?

Минуту, две? Сколько осталось Киру?

- Попробуй подтянуться, - проговорил Август. Но видя, как трясется его рука, он понял, что Кир явно не в форме, - схватись второй рукой!

- Не могу поднять. Болит, - простонал Кир.

Август заметил, что пиджак на предплечье Кира темнеет кровавым пятном. Он сдавленно выругался: его собственная вторая рука вцепилась в противоположный край: платформа висела под наклоном, и если он отпустит ее, то скатится вниз. Кир что-то сказал, но ветер подхватил его слова и унес, по пути сильно качнув доски. Август стиснул зубы и вцепился в руку Кира что есть мочи.

- … что мне так жаль! – кричал Кир. - Мы так мало успели!

Август даже не стал переспрашивать, о ком это он. Это было теперь уже не важно. Он просто собрал всю волю в кулак и, не отрываясь, смотрел на лицо Кира. У них нет никаких надежд на спасение. Есть только минута-другая на то, чтобы побыть вдвоем. Вот так, на ледяном ветру, на высоте девяти этажей. Наверное, ему тоже стоило что-нибудь сказать Киру. Но он предпочел не тратить силы и вложить их еще в секунду того времени, что он сможет держать за руку самого дорогого в мире человека.

- Позаботься о них обеих! – снова закричал Кир. - Обещай мне!

- Обещаю, - прошептал Август.

- Не слышу!

Август зажмурился. От ветра, обжигающего и режущего лицо, в глазах стало влажно. Не хватало ему еще сейчас расплакаться. Хотя, Кир бы оценил это.

- Я обещаю, - сказал он погромче, - хватит болтать, держись.

Глава 45

Лиза бежала вниз по лестнице, мысленно молясь всем пришедшим на ум богам.

- Держись, мой хороший, - судорожно шептала она, - держись, умоляю…

Она отчетливо видела, выглянув за край, что Кир смог повиснуть на чем-то: она побоялась подходить ближе, чтобы рассмотреть: бордюр у крыши подмерз и был очень скользкий, именно потому Кир и не удержался на краю. Но по ее прикидкам, он сейчас находился на уровне девятого этажа.

Она спустилась туда примерно за три секунды. Гораздо больше времени она потеряла, метаясь по крыше и боясь посмотреть вниз. Зубы ее стучали до сих пор то ли от холода, то ли от ужаса. Алкоголь окончательно выветрился, и теперь она просто ненавидела себя за то что натворила.

Двери, ведущие с лестницы на девятый этаж, были заперты. Лиза в нерешительности замерла. Но потом, сообразив, что у нее есть пистолет, решила прострелить замок. И только пошарив по карманам, она вспомнила, что выронила пистолет в тот же момент, когда случайно выстрелила в Кира.

Здравый смысл покинул ее, она принялась метаться и бить кулаками в дверь, звать на помощь, словно кто-то мог ей открыть. Она даже решила было подняться обратно на крышу за пистолетом, но услышала на лестнице чьи-то поспешные шаги. Стучали женские каблуки. Лиза, вцепившись в перила, потому что ноги ее еле держали, поспешила навстречу. Через пролет она столкнулась с Искрой. Одного взгляда на Лизу той хватило, чтобы понять что произошло нечто ужасное.

- Ты! – заорала она и сразу вцепилась Лизе в воротник. – Где они?

Лиза только что-то промычала, указывая наверх. Язык у нее одеревенел. Искра выругалась и побежала наверх, не забыв прихватить и тащить за собой Лизу, все так же держа ее за воротник блузки. На площадке девятого этажа Лиза кое-как произнесла:

- Туда, скорее. Надо спасти…

Искра огляделась по сторонам и приняла единственно вернее решение: на стене у лестницы висел пожарный щит. Она сорвала с него топор и рубанула по пластику двери, тихо молясь, чтобы за ним не было бы какого-то материала по-толще. Топор легко прошил дверь насквозь. Это обнадеживало. Искра уперлась коленом в дверь и дернула топор на себя. Он вернулся к ней вместе в приличным кусом пластика из двери. Еще один-два удара - и она сможет попасть внутрь.

- Скажи, что произошло! – потребовала она после второго удара.

Лиза не ответила, и Искре пришлось оглянуться, чтобы убедиться, что она все еще здесь, стоит позади с безвольно опущенными руками и перекошенным от ужаса лицом. Наконец дыра в нижней части двери получалась такой, что в нее можно было протиснуться. Искра предпочла пропихнуть вперед Лизу и только потом пролезла сама. Когда она оказалась внутри, Лиза уже бежала куда-то по коридору, который запоздало освещался по ее следам. Искра последовала за ней.

Лиза дернула одну из дверей, заглянула, побежала мимо до следующей, открыла ее и вошла. Искра не отставала. Когда она вбежала в кабинет, то не сразу поняла, в чем дело. Она огляделась по углам, ожидая увидеть Кира и Августа где-то здесь, и только потом, увидев, что Лиза пробирается через столы к окну, увидела, что происходит за ним. И похолодела от ужаса.

Платформа висела прямо на уровне окна, немного выше подоконника. От ветра ее время от времени страшно покачивало и ударяло по оконным рамам. Сначала она увидела только лежащего Августа и только потом его свисающую руку и то, что он держит чью-то ладонь.

Она прижала руки к губам.

- Боже…

Лиза распахнула окно и вынырнула наружу. Ледяной ветер ворвался в кабинет, но Искра его не чувствовала. Она подошла ближе, собираясь держать Лизу за ноги, но та вдруг попятилась.

- Ты что? – спросила Искра пораженно.

Лиза застыла на подоконнике и, обернувшись, посмотрела на Искру безумным взглядом.

- Не могу, - пробормотала она на удивление внятно, – я боюсь. Она качается. И рассчитана всего на одного человека. Она сорвется.

- Дура! – Искра вцепилась в нее и затрясла как тряпичную куклу. - Чего ты боишься? Ты весишь меньше меня! И у тебя, в конце концов, нет детей! Лезь и спасай своего любимого, твою же мать! Ты ради него натворила столько дел!

Лиза зажмурилась, замотала головой и повторила.

- Не могу.

Искра зарычала и грубо оттолкнула ее в сторону.

- Значит, не очень любишь! Держи хотя бы платформу, чтоб меньше качалась!

Как только она высунулась из окна и уперлась руками в доски, то поняла, о чем говорила Лиза: платформа действительно страшно раскачивалась. А ведь ей еще нужно было перелезть на нее и этим движением не навредить Киру и Августу: Они явно держались из последних сил. Искра отчетливо видела, как трясутся их руки.

- Держитесь! Я иду! – крикнула она.

Август повернул к ней голову, и его, и без того бледное лицо, стало теперь серым.

- Уходи! – заорал он. - Сейчас же!

Искра упрямо мотнула головой и одним рывком оказалась на доске. Она успела заглянуть в щель между стеной и платформой, и у нее нехороша закружилась голова. Она отсраненно подумала о Кларе. Может, и впрямь вернуться? Если с ней что-то случится, кто позаботится о ее дочери?

«Я всегда была хреновой матерью», - подумала она с горечью и двинулась вперед.

Нет, ей надо жить. А значит, и этим двоим тоже. По-другому ничего не выйдет. Главное – больше не смотреть вниз и не думать о плохом, - подумала она. Ползти-то было всего метр-полтора, но он казался каким-то бесконечным. А время летело с запредельной скоростью. Еще секунда-другая - и рука Кира выскользнет. И тогда всё.

Наконец, она добралась до них, улеглась на спину Августа и потянулась к Киру обеими руками.

Она видела: ладонь Кира постепенно начинает выскальзывать - и она закричала отчаянно Августу в ухо:

- Не смей! Слышишь, не смей его отпускать! – она плюнула на осторожность и нырнула вниз. Ну и что, что платформа рассчитана всего на одного? Если она не рискнет, то Кир погибнет. А тогда… тогда нет ни в чем смысла. Тогда они с Августом легко и просто смогут полететь следом. Ничего их тут не удержит. Даже мысли о Кларе.

- Мы тебя вытащим! – закричала она.

Кир, сжав губы, смотрел на нее: только этот зрительный контакт придавал ему сил. Еще немного – и она обхватила его запястье.

- Август, ну же, мать твою, тяни тоже!

Тот напрягся, заскрипел зубами, Искра видела, как вздулись вены на его руке. Она обхватила ногами доски для опоры и начала перебирать руками, перехватывая рукав Кира выше и выше, и, наконец, вцепилась в его плечи. Еще чуть-чуть усилий – и Кир лег грудью на платформу. Потом он со стоном поднял раненую руку и вцепился липкими пальцами в доски. На руки Искры и Августа закапала его кровь.

Внизу завизжала сирена. Искра, держась за Августа, опасливо выглянула вниз: теперь ей было гораздо страшнее сделать это, чем несколько секунд назад. К зданию подкатила пожарная машина.

- Ну вот, еще немножко, - и нас снимут, - пробормотала она, облегченно вздохнув и положа голову на затылок Августа.

- Ты только не шевелись, - сдавленно попросил он, - мне, конечно, тяжело дышать, но это ничего. Я потерплю.

Искра осторожно сдвинулась ниже, но не настолько, чтобы выпустить складки пиджака Кира: она вообще сомневалась, что сможет разжать пальцы. Август тоже все еще держал его за руку, а второй он снова держался за край. Кир с их помощью подтянулся еще немного и лег животом на доски. Хотя он до сих наполовину висел на высоте девяти этажей, он начал оглядываться по сторонам и осознавать произошедшее.

- Ты нас спасла! – сказал он пораженно. - Искра, ты нас спасла! Боже, как я тебя…

- Да помолчи ты! – рявкнул Август, - выговоришься, когда нас снимут.

Искра только глубоко вздохнула, глотнув морозного воздуха, и снова положила голову на Августа. Под ее ухом, где-то глубоко, но громко ухало его сердце.

***

Пожарная машина отъехала почти сразу же, как их сняли. На ее смену приехали две другие с мигалками: «Скорая» - оказать помощь Киру и Августу, и полиция – забрать Лизу. Рана Кира была не такой уж ужасной: пуля лишь задела мягкие ткани, но крови он успел потерять предостаточно: именно этой крови они и были обязаны своим спасением: она капнула на лобовое стекло проезжающей внизу машины. Водитель не поленился остановиться и посмотреть наверх и тут же вызвал пожарных. А Искра сперва подумала, что это была заслуга Лизы. Но нет, теперь уже бывшая юрист «Акамарачи» так и стояла, как вкопанная, посреди кабинета, ничего не предприняв. Видимо, ей нелегко далось осознание того, насколько мелочными и эгоистичными были ее чувства к Киру. Она не только не смогла рискнуть жизнью ради его спасения, она даже не смогла выглянуть в окно и хотя бы как-то помочь им. Когда ее уводили, замкнув за спиной наручники, Кир даже не посмотрел на нее: ему как раз обрабатывали рану, усадив в одно из офисных кресел к ней спиной. Зато Август мягко отведя от себя руку врача, приковылял ей наперерез и сказал:

- Даже не подумай сюда возвращаться, ты поняла? Он - наш, - он небрежно кивнул в сторону Искры.

Лиза опустила голову и прошла мимо, не выразив на лице никаких эмоций.

- Она не вернется, - спокойно сказала Искра, когда дверь за нею закрылась, - она поняла уже, как всё это было глупо.

- Жаль, что до нее не дошло это получасом раньше, - проворчал Август.

Искра сидела, завернувшись в одеяло, за одним из столом. Ее уже осмотрели и сказали, что она может поехать в участок дать показания. Она отказалась, решив сперва поговорить с Киром и Августом. Но тут женщина, возившаяся с рукой Кира, заявила, что с огнестрельной раной он должен хотя бы ночь провести в больнице, а когда Август напомнил, что Киру вообще-то еще следует поверить, не пострадала ли его голова, уже и речи не было о другом исходе. Потом оказалось, что и Августу на всякий случай нужно сделать рентген и исключить смещение. Кир даже не стал скрывать злорадства.

- Если не прекратишь ерничать, я пожалею, что вообще тебя удержал! – рявкнул Август. Он до сих пор был ужасно мрачен и сосредоточен на чем-то. Искра подозревала, что ему просто плохо от боли. Обезболивающее ему никто не предлагал – видимо, при вывихах его давать не полагалось. Зато Киру что-то вкололи: он нисколько не обижался на Августа и улыбался всему кругом. Мир виделся ему в новых ярких красках: какой-то обыкновенный кабинет он рассматривал с таким восхищенным видом, словно любовался закатом с вершины Эвереста. Впрочем… о вершинах и высотах Искра предпочла пока не думать: ее начинало слегка мутить.

Врачи вынесли Кира на носилках: тот был совсем не против. А вот Август мужественно отказался от помощи врачей, и он спустился вниз с Искрой под руку.

- Ты хоть знаешь, какой ты везунчик? – спросила она по дороге. - Если бы Кир не заметил твою машину на заднем дворе…

- Да-да, - перебил ее Август.

- И не начал тебя искать… И не ломал бы так упорно дверь… Она бы тебя пристрелила.

- Он ломал дверь не потому что хотел меня спасти. Он наверняка решил, что я заперся с тобой. Опять. Хотя в этом он, конечно, не признается.

Искра легонько улыбнулась.

- Навряд ли…

- Но я до сих пор не понимаю, каким чудом вы ты тут оказалась, - рассуждал Август, - Ладно Кир – он работал сегодня. Но ты зачем приехала?

- Разве я могла усидеть на месте, после того как Кир позвонил мне?

- Так это ты сказал ему искать меня на крыше?

- Ну да. Только я не думала, что ты в беде. Кир просто спросил меня, где ты мог спрятаться. Он нашел твою машину брошенной на парковке, двери нараспашку, фары включены… Я решила на всякий случай приехать. Я все равно мне нужно было вам кое-что сказать.

- Что сказать?

Искра смутилась.

- Это подождет. Ты лучше объясни, как все это произошло, - попросила она.

- Ну ты же слышала: она подкараулила меня в безлюдном месте, брызнула в лицо какой-то дрянью, потом запихнула меня в мою собственную машину, привезла сюда, притащила на крышу, заперла дверь, а потом....

- Это-то мне ясно, но почему она так повела себя?

Август вздохнул.

- От отчаяния, наверное. Некоторым людям нельзя употреблять крепкие напитки. Они от этого совершают странные поступки.

Искра вдруг улыбнулась.

- А я бы выпила, - сказала она, - чего-нибудь… зеленого.

Август покосился на нее.

- А как же твое решение быть хорошей и порядочной?

- Знаешь, я так подумала... времена ведь меняются. Лет двадцать назад однополые браки были нонсенсом, а сейчас ничего. Может и нашу склонность однажды отнесут к норме. И что я тогда буду делать со своей порядочностью и без вас?

Август помолчал.

- Рискованно, - наконец сказал он, - но мы ведь можем хотя бы попробовать.

- Я думаю, можем.

Когда они вышли, Искра нашла глазами серебристый минивен, припаркованный у дороги. Именно на нем она сюда и приехала. Искра попросила Августа постоять секунду, но он не выпустил ее руки.

- Я с тобой, - сказал он, - пора мне уже познакомиться с твоей дочерью.

Дверца открылась и им навстречу вышла Анна. Прижимая палец к губам, она заперла машину

- Господи, что тут произошло? – спросила она, указывая на носилки, - что с этим парнем?

- Жить будет, - усмехнулся Август. Переступая через бордюр, он неудачно наступил на больную ногу и мигом побледнел от боли.

- У Кира ранение в руку, - пояснила Искра, - а Август вывихнул ногу.

- Ни фига себе у вас выходные, - присвистнула Анна. – Можно выложить это в Твит и в Инсту?

- Нельзя, - коротко сказал Август.

Анна разочарованно вздохнула, смерила блондина коротким оценивающим взглядом и поспешила отчитаться Искре:

- А мы сидели в машине, ждали тебя, как и условились. Клара не просыпалась, хотя тут сирены выли повсюду.

- Спасибо тебе, - от души поблагодарила Искра, - ты не представляешь, как ты много для меня сегодня сделала. То что ты всё бросила, приехала по моему звонку и отвезла меня сюда… короче, ты буквально нас спасла.

Август сердечно пожал Анне руку и порывисто прижал к себе Искру. Она почувствовала, как он коснулся губами ее макушки, а потом отпрянул и посмотрел ей в лицо. Искра недолго смогла выдерживать на себе этот взгляд и потупилась.

- Клара спит, - сказала она смущенно, - познакомиться не получится.

- Ничего, в другой раз. Было бы желание.

В это время носилки с Киром уже погрузили. К минивену подошел врач и увел Августа к машине «Скорой». Анна проводила его взглядом и, присвистнув, сказала:

- Теперь я понимаю, к чему такие муки.

- Ты еще Кира толком не рассмотрела, - усмехнулась Искра.

- Да нет, рассмотрела. Потому и говорю, что понимаю.

Искра криво улыбнулась и пошла вслед за Августом. Тот, не без помощи врачей, уже сел в машину. Завидев ее, он сердито замахал рукой.

- Иди домой! – потребовал он, и на всякий случай обратился к подоспевшей Анне, - отвези ее, а то она вздумает ночевать в больничном коридоре.

Искра попробовала возмутиться. Ей вовсе не хотелось расставаться с ними сейчас. Но выражение лица Августа было таким жестким, что ей пришлось отступиться. Она только заглянула в кабину, где врачи уже установили носилки с Киром, нагнулась над ним и поцеловала его в губы. Кажется, врачи действительно перестарались с обезболиванием: Кир выглядел слишком счастливым и широко ей улыбался.

- Я вас люблю, - сказал он. Возможно, у него двоилось в глазах, кто знает.

- И я вас люблю.

Когда кареты «Скорой» скрылись из виду, Анна ободряюще похлопала Искру по плечу.

- Пойдем. Тебе надо выпить чего-нибудь. Ты выглядишь такой потерянной.

- Да нет, - вымученно улыбнулась Искра, - как раз наоборот, я только теперь нашлась.

Глава 46

Дня, на который был назначен новогодний корпоратив компании, многие сотрудники ждали с нетерпением: в этом году шеф арендовал для праздника роскошный ресторан в центре города и пригласил выступить несколько звезд. Кто именно это будет, знал только Кир, который собирался устроить всем сюрприз. Знали только, что ради приглашения одной звезды Кир на день слетал в Европу. Короче говоря, узнав про то, где и как состоится корпоратив, почти все сотрудники буквально считали дни, оставшиеся до него. Но только три человека в офисе считали не только дни, но и часы, минуты и даже секунды до этого дня. По иронии судьбы он совпал с датой отъезда Макса.

Обычно все набранные для работы в зарубеж сотрудники получали свои документы и билеты по почте, но Макс изъявил желание прийти и получить все лично на руки, за несколько часов до отлета. Когда Искра узнала об этом, то только тяжело вздохнула: конечно же, он не упустит возможность потрепать ей нервы на прощание.

Искра как раз звонила отменить запись к визажисту, когда заглянула ее помощница и сообщила, что уже пришел электрик для «Норланд-дип» и хочет поговорить с ней лично. Макс ожидал ее под дверью – явно увязался вслед за помощницей. Искра отпустила ее и протянула Максу пакет:

- Тут страховка, билет, виза, письмо работодателю, и от себя добавила туда 100 баксов, на всякий пожарный. Может, купишь Кларе что-нибудь, пришлешь, и я скажу, что это подарок от папы на Новый год, - сказала она.

- А я не знал, что ты тут начальница, - ухмыльнулся Макс, не торопясь взять у нее пакет, и добавил довольно громко: - Хорошо поднялась, молодец, теперь я понял, зачем ты так старалась.

- Макс, забирай документы и вали отсюда, – прорычала Искра.

- И ты даже не поцелуешь меня на прощание?

К счастью, в коридоре уже никого не было. Искра ткнула ему пакетом под ребра и сквозь зубы повторила:

- Забирай же. И я провожу тебя до выхода, чтобы ты не заблудился и не опоздал на самолет. Ты вызвал такси или мне и это сделать для тебя?

- Ты можешь сделать для меня кое-что другое, на прощание, ручкой. Тут ведь есть туалеты?

Искра стиснула зубы и подтолкнула его в сторону лифта. Тот приехал быстро и пустой – позориться ни перед кем не придется, у Искры явно сегодня был удачный день. Она мысленно пообещала, что если Макс уедет, то она будет отмечать эту дату каждый год, как особый праздник.

Когда они вышли на улицу, Искра посмотрела на подъездную дорожку: там уже стояло такси.

- Ты и правда вызвала мне такси? – расхохотался Макс. - Как же ты жаждешь от меня избавиться!

- Вообще-то, это не тебе, - Искра помахала рукой, дверца машины открылась, и вышла няня с Кларой на руках.

Макс растерянно посмотрел на Искру. Он явно не ожидал от нее такого.

- Ну что стоишь? - раздраженно сказала та, - Иди, попрощайся со своим ребенком.

Макс подошел к Кларе и сел перед ней на корточки. Искра не стала приближаться и слушать, что он ей говорил. Она боялась, что, несмотря на всю подлую сущность бывшего и на то, что он ужасный отец для их дочки, она может сейчас расчувствоваться и даже заплакать. Все-таки, папа ее малышки уезжает далеко и надолго. Наверное, именно это он и объяснял Кларе, держа ее за крохотную ручку. Обещал, скорее всего, подарки, которые «передаст» мама. Лишь бы не обещал скоро вернуться, а остальное – пусть плетет что угодно…

Наконец, он выпрямился, помахал дочери на прощание и пошел прочь, не оборачиваясь. Только шагов через тридцать он остановился и шутовски отсалютовал Искре.

***

Искра слегка опоздала на начало, зато успела попасть в салон красоты.

Она вошла в ресторан и огляделась: это место действительно по заслугам считалось лучшим: это не был какой-то помпезный зал, наподобие "Версаля", тут не было ни лепнины, ни ангелочков, ни бархатных штор с кистями. Если этот ресторан и можно было сравнить с каким-нибудь дворцом, то, скорее, с таким, какой обычно рисуется в минималистических мультфильмах: высокие светлые стены, голые окна с красивыми видами заснеженного города за ними и редкие, ненавязчивые, но изящные предметы мебели вдоль стен: канделябры художественной ковки, пара диванов и кресел с резными подлокотниками, красивые столики на замысловатых ножках. Искру впечатлили огромные, с человеческий рост, прозрачные вазоны по углам, наполненные красивыми жидкостями разных цветов: золотистого, голубоватого, розового... в одних плавали цветки, срезанные со стеблей, в других свечи, в третьих беспрестанно поднимались вверх пузырьки, а в одном, голубоватом, даже сновали туда-сюда декоративные рыбки.

Швейцар на входе сразу же осведомился, не нужно ли ей заказать такси домой заранее: в предновогодние вечера вызвать такси в режиме реального времени было почти невозможно – все машины были заняты на несколько часов вперед, и это было обычной практикой – бронировать себе машину еще в начала вечера, пока ты в состоянии мыслить здраво. Искра отдала ему свою шубу и, улыбаясь, сказала, что ее заберут.

Да, именно так. Не подвезут, не встретят, а заберут. Но это будет позже. А сейчас – время развлекаться.

Она поднялась в большой зал по изгибающейся ленте каменной лестницы, стоящей на готических колоннах. Веселье уже было в разгаре: кто-то танцевал, кто-то кружил вокруг столов с закусками, кто-то позировал в уголках, в обнимку с колоннами и статуями перед объективами приглашенного фотографа. У лестницы, в основном, тусовалась молодежь, чтобы быть поближе к бару. Они оценивающе рассматривали каждого вновь прибывшего, и Искра почувствовала себя ужасно неловко, что, будучи менеджером, позволила себе так опоздать. Но, похоже, никто не собирался ее осуждать за это. Здесь, на предновогоднем празднике важны были совсем другие качества, нежели пунктуальность: красота наряда, умение веселиться и танцевать.

Искра заметила свое отражение на одной из зеркальных стен, увитой плющом. Когда она увидела себя со стороны, то ей стало понятно, почему окружающие провожают ее взглядами: даже в разношерстной нарядной толпе она была ярким пятном, привлекающим внимание. Она выбрала для этого вечера платье цвета, который, как она надеялась, кое-что значил для тех двоих мужчин, что стояли в глубине зала под колонной: это был зеленый, струящийся шелк, словно льющийся в бокал абсент, тонкий, словно намек, легкий, словно воспоминание.

Она танцевала почти весь вечер. Партнеры ее менялись, и она не отказывала никому – она просто не могла стоять на месте под такую музыку. Она обсуждала с ними все на свете: политику, спорт, музыку, слухи. Иногда, слегка задумавшись о своем, она делала вид, что поглощена музыкой. Но потом она снова улыбалась всем, слушала, спрашивала, спорила, жила…

Кир поразил в этот вечер всех. Когда свет в зале вдруг погас без всяких объявлений, когда все растерянно затихли, центр сцены подсветился красным треугольником, и в нем возникла невысокая женщина со спутанными волосами цвета черного дыма, в простом, сшитом из некрашеного льна, платье. Она запела по-французски. Люди сперва начали переглядываться и перешептываться, всматриваться в ее лицо, вслушиваться в голос. Потом они потянулись ближе к сцене, не веря своим глазам, желая дотронуться хотя бы до края сцены, на которой она стояла.

Это была одна из любимых певиц Искры. Она понимала лишь часть слов, но верила, что все ее песни выстраданы, прожиты, прочувствованы. Она слышала в них и любовь, и унижение, и разочарование, и сомнение… В ее клипах женщины не были идеальны: они распутничали, плутали, боролись, убивали… но все это было ей так понятно. Искра сама спела бы точно такую же песню о себе, если бы умела петь.

Когда Искра, пробравшись сквозь толпу, высказала Киру свой восторг, наверное, она была в этом не первая, Кир только самодовольно улыбнулся, сложил руки на груди и сказал:

- Пришлось попотеть и подключить свои связи в Европе. Но я это сделал. Правда, за это нам придется для нее кое-что сделать.

- Что сделать?

- Она согласилась приехать выступить только при условии, что ты переманишь для нее гримершу Рикки Мартина.

Заметив, как лицо Искры вытянулось, он расхохотался и подлил ей шампанского из своего нетронутого бокала.

- Отдохни, Искра, отдохни. Тебе это нужно как никому в этом зале.

На самом деле, это была неправда: ему самому требовался отдых гораздо больше – всю подготовку к вечеру он умудрился провести за последние три дня. Раньше его просто не отпускали врачи.

Августу тоже было не до вечеринок: он только сегодня утром вернулся из Америки: ему пришлось полететь туда, чтобы лично воздействовать на обиженную клиентку и убедиться, что Лиза ничего не напортачила. Он сообщил ей о своей поездке уже на следующее утро после случившегося на крыше. Искре стоило огромных усилий не спрашивать его, как именно он собирается на нее лично воздействовать. Они сидели во внедорожнике Кира вдвоем - Август был вынужден временно отказаться от механической коробки передач из-за больной ноги. Зато он обзавелся шикарной тростью с серебристым набалдашником. Он подвез ее домой из больницы и сказал напоследок:

- Похоже, ты увидишь нас обоих только в день корпоратива. Дождешься?

- Как будто я могу куда-то деться от вас, - буркнула Искра.

- Мы все компенсируем. Можешь не сомневаться.

Ей оставалось только надеяться, что это не пустые слова.

Сегодня она не танцевала на вечеринке ни с одним из них двоих. Они даже почти не общались, хотя все время неосознанно следили за передвижениями друг друга. Танцевать они собирались позже.

Август бродил меж людей с неизменным бокалом шампанского в руках, который ни разу не пригубил: они с Киром еще утром решили не пить сегодня ни капли. У них на то была веская причина, хотя вслух никто из них ее не назвал. Это было совсем не нужно обсуждать. Это хотелось просто предвкушать.

- Август, я всегда хотела вас спросить: вы с Киром родные братья? – спросила его одна почтенная дама в длинном бархате, одна из приглашенных клиенток. - Вы так не похожи, на мой взгляд.

- Да, мы действительно не похожи, - согласился Август, а на ее вопрос предпочел не отвечать, - вы даже не представляете насколько. Буквально, как день и ночь. А общее у нас только одно…

- И что же?

- Простите, я продолжу с вами этот замечательный разговор позже, - Август поклонился ей так, как никто из его современников уже и не умел, и ушел в сторону столов с едой. Он умел вести себя с людьми так поразительно галантно и холодно одновременно, что никто не смел на него обижаться. Да и приближаться к нему боялись. Это было удобно, когда приходилось идти через толпу танцующих: все расступались и почтительно смотрели на него, некоторые кивали, некоторые пробовали улыбаться. А он даже не смотрел ни на кого, словно никто тут не был достоин его взгляда. На самом деле, те двое, на кого он хотел бы взглянуть, были сейчас просто вне поля его зрения: Кира он заметил, входящим в караоке-зал, а зеленое платье Искры мелькало где-то на верхних ярусах. Ходить тенью за своим так называемым братом или задирать кверху голову, встав посреди зала, было ему не положено по статусу, так что он просто отпустил их обоих. Пока.

Искра наблюдала за ним, стоя на балконе, на втором ярусе: здесь, в полумраке, она обнаружила милые ниши, завешанные шторами, с журчащими ручьями, диванами и фонтанами слез по углам. Тут можно было перевести дух между танцами и немного побыть наедине с собой.

- Здесь так уютно, - услышала она голос Ольги. Искра невольно, уголками рта, улыбнулась: Ольга была первым человеком, с которым Искра познакомилась в компании, и поэтому она испытывала к ней что-то вроде благодарности и симпатии. Ольга всегда казалась ей какой-то возвышенной. Сегодня она была в длинном синем платье с серебристой вышивкой на груди и смотрелась очень по-зимнему, эдакая гламурная снегурочка. Она подошла к ней и встала рядом, облокотившись о балконные перила, - я никак не могу перебороть в себе желание утащить что-нибудь из этой мебели к себе в кабинет.

- Да, действительно, тут хорошо, - согласилась Искра. Несмотря на свою близость к сцене, балконы вовсе не тряслись от громкой музыки: здесь было гораздо тише, чем внизу, и можно было разговаривать, не напрягая слух и голосовые связки. Смотреть отсюда на выступление певицы было все равно, что по телевизору с убавленным звуком.

- Поверить не могу, что Кир ее привез, - сказала Искра.

- Я тоже. И боюсь даже подумать, сколько это стоило.

Они переглянулись. В отличие от многих других менеджеров, Ольга явно относилась к Киру без осуждения и пренебрежения. Ее слова не казались каким-то укором в расточительности. Просто дружеское замечание, не более.

- Я до сих пор не сказала тебе, как я рада, что ты остаешься, - сказала она, поправляя бретель своего платья.

- Спасибо, - машинально ответила Искра.

- Нет, это не просто форма вежливости такая, - поспешила пояснить Ольга, - дело в том, что когда ты решила уйти, я очень огорчилась, потому что так и не решилась тебя кое о чем попросить.

- О чем?

- Это очень странная просьба. Поэтому я и не решалась все это время. А когда ты ушла, то я расстроилась, что так и не отважилась поговорить с тобой.

Искра только сейчас заметила, что в бокале Ольги плещется нечто более крепкое, чем шампанское. Кажется, коньяк. Уже на самом донышке.

- Оля, да о чем ты?

Она вздохнула, быстро допила бокал и, глядя прямо перед собой, в темноту балконов напротив, произнесла:

- Я без ума от твоей груди.

Искра даже не нашлась, что ей сказать на это. Просто тотальная растерянность одолела ее. Она сразу вспомнила их диалог с Августом во время обыска кабинетов. «Может, она лесбиянка?» - предположила она тогда. А Август возразил, что она счастлива замужем.

- Оля, мне это безумно лестно, но я …. У меня есть кое-кто, и у нас все только-только…

- Нет, ты меня не поняла, - Ольга зажмурилась, торопясь произнести это быстро. Видимо, то, как на нее посмотрела Искра, ее смущало, - я совсем не по этому делу. Меня интересует исключительно твоя грудь.

«Этого еще не хватало!» - мысленно воскликнула Искра и невольно отступила на шаг.

- Посмотри, - Ольга указала на себя. Видишь? А ведь мне нет и тридцати. Я даже не буду тебе демонстрировать тот ужас, это недоразумение, ошибку природы...

- Оля...

Искра смотрела на собеседницу и никак не могла понять, как ей реагировать. Всего минуту назад она думала, какая же эта женщина идеальная, утонченная и самолюбивая. И вот тебе и на...

- Послушай, ты только обещай, что никому не скажешь, - Ольга огляделась по сторонам, - есть очень хорошая клиника. Я долго колебалась, но в прошлом году почти решилась. Пошла, мне предложили разные варианты. Это было так странно, когда мне примеряли новую грудь, я чувствовала себя будто в магазине одежды: выбрать можно и материал, и цвет, и форму, и размер.... Только ведь если потом я разочаруюсь – обратно ее не сдашь.

- Оля, ты прости, но мне кажется, что ты бредишь.

- Нет, это вполне взвешенное решение.

- Да тебе это совсем не нужно, - Искра тщательно старалась подобрать слова, чтобы не превратить этот разговор в черт знает что. - Ты... гораздо более выдающаяся в этом вопросе, чем я. Не понимаю, что тебе еще там...

- Ты дослушай меня и поймешь. Ну так вот, мне прикладывали то то, то это... и мне абсолютно ничего не нравилось, не подходило. Либо было слишком велико, либо сразу было видно, что грудь – ненастоящая. Они моделировали мое изображение на компьютере с разными вариантами – все не годилось. Я сама не знала, чего именно хочу.

- И чем все закончилось? Ты не сделала операцию?

- Как видишь, нет. Но я не отказалась от этой идеи. Я просто пыталась понять, что именно мне нужно, я присматривалась к женщинам моего роста и телосложения, все искала свой идеал...

Искра не выдержала и хихикнула, но Ольга не обратила на это внимание, продолжая:

- А потом в офисе появилась ты. И я поняла, чего я хочу: мне нужно уменьшить грудь, а не просто приподнять! Это ведь так здорово – иметь нормальные пропорции, которые умещаются в руке, понимаешь?

- О, боже! Оля, как ты пришла к такому выводу?

- Мне так нравится, как на тебе сидит одежда. Как облегают блузки, как не топорщатся платья. И вырезы декольте, они идеальные! Это не Марианская впадина меж двух Эверестов, в конце концов. Когда мы с девочками ходили в спа, и ты сняла лифчик в раздевалке, то я убедилась в этом окончательно: именно такая грудь мне и нужна. Даже соски такие как нужно. А эта родинка…

- Давай хотя бы без родинок, - поспешно перебила ее Искра, сгорая от стыда.

- Хорошо-хорошо! – поспешно заверила ее Ольга.

Искра уже махнула рукой на приличия, и рассмеялась. Может, это розыгрыш такой?

- Ладно, а какая просьба-то?

- В той клинике сказали, что могут сделать мне имплантанты по модели груди любой женщины, которую я приведу.

Повисло молчание. Искра смотрела на Ольгу и никак не могла понять, как эта красивая, интересная и умная женщина может носить в своей голове такие мысли о самой себе? Даже не просто мысли – это явно была навязчивая идея, которую она мусолила очень долго. Присматривалась к Искре, вырезала ее фотографии, может, даже фотошопом приделывала к ее телу свою голову... Дурдом какой-то. Что она видит в своем зеркале, почему она собой недовольна? Неужели в этом мире совсем нет совершенства? Или, может, это так и должно быть, что, достигнув всего, что только можно пожелать, человек начинает бредить чем-то, что другим кажется пустой блажью?

- Я очень тебя прошу, - молитвенно сложив руки «лодочкой», закончила свою идею Ольга, - пойдем со мной в эту клинику, - Я бы предложила тебе деньги, но ты же не возьмешь. Так что я тебе прошу как женщина женщину. Как... подругу.

Искра замерла, перебирая в голове варианты, как вообще можно отказать такой просьбе, не обидев. Но взгляд Ольги говорил четко: никак. Искра попробовала себе представить, как это будет выглядеть. И не смогла. Это даже не просьба примерить твое нижнее белье, это вообще что-то из ряда вон. Однако, с другой стороны, ну что тут такого? Ее обмерят со всех сторон, может, снимут какие-то слепки – и все. Остальное – забота Ольги, ей с этим жить. Искра вздохнула, подернула плечами и неопределенно кивнула. Ольга буквально взвизгнула от восторга и обняла ее. Искра зажмурилась, чтобы ей в глаза не попали волосы Ольги.

- Мне кажется, что твоя проблема не в груди, а в голове, - сказала она. - Но дело твое, в конце концов...

- Ты не представляешь, как я рада, - пробормотала она и, отойдя от Искры на шаг, принялась рассматривать ее с ног до головы, - идеально, - пробормотала она снова, - именно то, что я искала.

- Я бы с тобой поменялась, если бы это было возможно, - пошутила Искра, надеясь, что хотя бы это ее образумит, но она даже не услышала.

Они разошлись почти подругами. Искра подумала, что за этот месяц она приобрела сразу двух, если не подруг, то близких знакомых, о которых знает нечто неприличное: Ольга и Рива. Сама же она на их фоне кажется просто идеалом. Глупо. Если бы они знали, какие тараканы бегают у нее в голове...

Действительно, идеалов нет. Зато встречаются очень интересные отклонения.

***

Она живо участвовала в споре с несколькими менеджерами о том, нужен ли в офисе безлимитный вай-фай для клиентов, когда кто-то осторожно взял ее за локоть и вытянул из круга спорящих.

- Нам пора, - услышала она голос Кира над ухом.

Чуть поодаль стоял, ожидая, Август.

Черный «Ягуар» ждал их у парадного входа, по его отполированной поверхности пробегали огни ночного города, мигали лампочки, поблескивал снег. Если бы Искра уходила с кем-то одним, это вызвало бы разговоры. Когда же они втроем покинули вечер ближе к полуночи, кивая всем встречным и с улыбками переговариваясь, это не казалось странным никому. Похоже, они создавали впечатление трех сдружившихся людей, чем-то отдаленно похожих, словно были родственниками: примерно одного роста, нормального телосложения, с одинаковыми, совершенно трезвыми взглядами. Но если бы кто-то в этой окружающей их толпе потихоньку собирающихся по домам или обсуждающих план дальнейшего веселья людей обладал таким же сильным, как у Искры, чутьем на сексуальное возбуждение, то его бы буквально встряхнуло от того, что исходило от них троих. Это была взрывная волна, отталкивающая всех чужих из зоны поражения.

Хотя, пожалуй, что-то все-таки окружающие чувствовали. Никто не задержал их и ничего, кроме прощания, сказать не отважился. По ним было заметно, что отвлекать их лучше не стоит.

У машины Кир заявил:

- Я за рулем, ты ведешь, как черепаха.

Август пожал плечами.

- Тогда я сяду назад. Не собираюсь рисковать своей головой и сидеть рядом с камикадзе.

Едва Искра, подобрав полы шубы, села, он захлопнул ее дверцу и быстро, насколько он мог себе позволить на глазах сотрудников, которые курили на ступеньках, обошел машину и сел рядом с ней.

Мотор утробно зарычал, и не успел даже толком разогреться, как «Ягуар» уже сорвался с места, будто сноп искр из подожженной петарды. Искра вжалась в спинку сиденья и испуганно вздохнула: только теперь она узнала, на что способен этот автомобиль. Признаться, ей стало откровенно страшно. Они летели на запредельной, явно запрещенной в городе скорости. И хотя дороги к ночи значительно опустели, она все равно зажмуривала глаза всякий раз, когда они проносились мимо других машин: она успевала различить их только по возникающим из темноты фарам , и они тут же исчезали в зеркале заднего вида.

- Уши не закладывает? – спросил Кир. Глаза его светились, губы шевелились: кажется, он тихо, вполголоса подпевал завывающему мотору.

Август наклонился к ней и провел рукой по волосам.

- Страшно? – вкрадчиво спросил он.

- До дрожи, - пробормотала она и посмотрела ему в глаза. Зрачки его были расширены, и оттого глаза казались темнее обычного, и это тоже пугало, но по-другому.

Кажется, Кир снова прибавил газу. Искра краем глаза увидела, что они уже летят по пригородной трассе. Они очень спешили.

- Только попробуйте начать без меня, - угрожающе сказал Кир и резко взял руль влево, объезжая что-то на дороге.

Сердце Искры ухнуло, ее качнуло на плечо Августа, и она инстинктивно ногтями вцепилась в его руку, чувствуя, как напрягаются его мышцы от болезненной хватки.

- Вообще-то, по моим подсчетам, она должна мне как минимум четыре ночи, - сдавленно сказал Август, - чтобы мы были наравне.

- Вообще-то, долгами займетесь как-нибудь в другой раз, - возмутился Кир, - у нас еще столько времени впереди.

- Если мы переживем эту поездку, - пробормотала Искра.

Где-то в глубине сознания у нее возникла странная идея: а было бы неплохо погибнуть вот так, всем вместе. На пике адреналина, на таком раскаляющем тело предвкушении, что было бы просто больно задумываться о большем.

Но вот и спасительный поворот - Кир сбросил скорость, и они въехали в сонный и темный поселок. Их коттедж был предпоследний перед лесом: подсвеченный новенькими огоньками по крыше боковой террасы, со смутным силуэтом мерцающей елки в зеркальном окне первого этажа, с венком на двери, и с украшенными елочными игрушками исполинскими кустами можжевельника. Кир остановил машину на подъездной дорожке и, абсолютно не нуждаясь в адаптации к спокойному движению, сразу бодро выскочил наружу, открыл дверцу Искре и протянул ей руку. Она не сразу нашла в себе силы отцепиться от Августа. Тот, поглядывая на Кира с неодобрением, помог ей разомкнуть пальцы и прижал их к своим губам. Искра замерла, глядя как его глаза, направленные на нее, постепенно светлеют и становятся знакомыми ей. Бояться нечего. Она почувствовала, что ее обхватили за талию и буквально потащили из машины: это Кир, потеряв терпение, нырнул за ней в салон. Август отпустил ее руку, вышел из машины с другой стороны и прямиком через газон, утопая в снегу, быстрым шагом пошел к крыльцу - открывать дверь, пока Кир, взяв ее за руку, вел по дорожке – они с Киром словно не желали тратить ни секунды на лишние ожидания.

- Ну вот, ты и вошла наконец в этот дом, - сказал Кир, пропуская ее вперед. Август остановился в дверях и жестом пригласил ее внутрь.

Свет зажегся сам, едва она переступил порог. Она, не разуваясь, оставляя на полу дорожку из снега, прошла через переднюю, заглянула в гостиную, провела рукой по стойке бара, задержалась взглядом на блестящей кухонной поверхности и на кресле перед камином. И пошла дальше.

- Там наверху, - сказал Кир, - две спальни. В обеих трехметровые кровати, по спецзаказу.

Они кивнула, даже не оборачиваясь в сторону лестницы.

- А что там? – она указала на дверь сбоку от камина.

- Там кабинет, - Август смущенно кашлянул, - там не прибрано.

Искра спрятала улыбку за своей ладонью, будто хотела поправить волосы. У Августа – и не прибрано. На это обязательно нужно взглянуть. И она толкнула дверь.

Тут автосвет на работал. Пришлось пройти наощупь, отыскивая включатель у силуэта старинной настольной лампы, стоящей на огромном столе. Она включалась при помощи свисающей из-под абажура цепочки. Комната озарилась скупым зеленоватым светом. Тут было всего одно окно, за которым открывался вид на заснеженный сад, но это было самое лучшее окно, которое она только видела. Оно было большое, расчерченное на квадраты створок, с лежанкой вместо подоконника и с растянутым рядом белым гамаком. Искра закрыла глаза и с улыбкой представила себе картину: Август полулежа на подоконнике читает книгу. А Кир, покачиваясь в гамаке, возится в своем планшете. Было бы место и для нее здесь? Возможно, она бы придвинула вон то кресло-ракушку и протянула бы ноги на лежанку, поверх ног Августа. Тогда она могла бы дотянуться до некоторых полок с книгами и могла бы заглядывать в планшет Кира.

Искра обернулась к двери: они стояли на пороге, в прямоугольнике яркого света. У нее было много сомнений, но только не в том, что случится сегодня. Она ждала это очень долго. Ждала с того момента, когда вообще узнала, что такое может быть в реальности.

- Идите сюда, - прошептала она.

И они вошли, положили руки ей на талию и на бедра, прижались губами - один к шее, другой к виску.

- Ах...

Они зарывались носами в ее волосы, вдыхая ее запах. Они пробовали на вкус соль на ее коже.

Где-то и когда-то, миллион лет назад, она встречала в этом мире других людей, она замечала их и думала о них. Но это было очень давно. С тех пор как она себя отчетливо помнила, она почти что вечность находилась в этом кабинете, в этих объятиях. Когда-то в другой жизни, на ней было платье зеленого цвета. Оно и сейчас лежит у ее ног.

Она подумала, что Август, как всегда, был слишком требователен к себе: тут вовсе не было бардачно. До того как они не пришли сюда втроем.

Жалко было лампу, но она, кажется, не разбилась, когда полетела на пол, небрежно сброшенная рукой Кира вместе с книгами. Она продолжала светить из-под стола своим зеленоватым, словно старый абсент, светом.

- Как ты хочешь? – спросил ее губы в губы Август.

- Как я хочу? – переспросила она.

- Да, - подхватил Кир, захватив губами мочку ее уха, – возможностей много.

- Я еще мало что знаю. Что можно, чего нельзя...

- Можно всё. Пределов нет.

- Тогда у вас ведь есть что-то... любимое?

- Мы любим всё.

- И покажете мне всё?

- Покажем. Научим.

Кир нетерпеливо провел рукой по ее бедрам вниз, за кружево. Август, целуя ей плечи, спустил сперва одну лямку, затем вторую. Она поняла, что хочет коснуться их обнаженных тел тоже и потянулась к пуговицам на рубашке Кира, расстегнула их и прильнула губами к его крепкой груди. Потом она завела руку меж кнопок на рубашке Августа – он словно специально одел именно такую, чтобы снять одним рывком. Это она и сделала.

Две пары рук приподняли ее над полом и уложили на зеленый бархат. Две пары глаз – серых и зеленых – жадно ласкали взглядами ее тело, и от этих взглядов ей было жарко. Август наклонился над ней, слегка встревоженно заглянул в ее глаза.

- Ты хочешь одновременно?

- Конечно.

Они были острожны с ней, словно лишали ее девственности. В каком-то смысле это так и было. Они открывали ей новую себя, новую Искру. Они уже никуда не спешили, когда сперва один, зарывшись в ее волосы, прижимаясь грудью к ее спине, а потом второй, сжав ее плечи и целуя ее губы, вошли в нее. Каждый из них троих чувствовал другого в этот момент.

В кабинете не было зеркал, и они не знали, как бы это выглядело со стороны, они видели только друг друга, без расстояний и искажений. Они были друг с другом. Откровение - вот что это было. Искра, дающая начало их огню.

Это было хорошо, что оба ее любовника давно знали друг друга и свои привычки, ритм и возможности. Ее вовсе не задевало то, как они ведут ее в нужном направлении. Она могла бы наслаждаться этим вечно, вслушиваясь в их дыхание, ловя взгляды. Но когда они, поверх ее плеча, порывисто и жадно поцеловали друг друга, она почувствовала, что даже в этом острожном, неспешном ритме, взорвется уже вот-вот, несдержанно, вздохами, подрагиваниями.

Когда по ее телу побежала дрожь, Кир взял ее за подбородок и в пол-оборота повернул к себе, чтобы видеть ее лицо в последний момент, пока способен различать за сладостной пеленой ее черты. Август, не отрываясь, любовался ею, хватал ртом воздух, цеплялся за ее плечи, вот-вот рискуя провалиться туда же, куда уже улетела она разумом... душой...

На этот раз она не чувствовала себя грязной, это прошло. Она чувствовала себя такой, какой она и должна быть. Для того она и родилась. И то, что ее любовь другая, не такая, как у прочих людей, не важно. Лежа в двойном кольце рук, в хитром сплетении ног, она подумала, что ни за что на свете не позволит кому-то отнять у нее это счастье. Этот бешеный стук сердец в грудных клетках по обе стороны от нее. Это тепло, этот покой. Это счастье.

Эпилог

- Я бы ни за что не поверила твоей истории, если бы не твое лицо, - сказала Анна, потягивая коктейль через соломинку.

- А что с ним не так? – Искра поспешно потянулась за зеркалом в сумочке.

Они сидели в своей любимой кофейне, неподалеку от офиса Искры. Был обеденный перерыв, и у них был всего час на то, чтобы встретиться. Полчаса из него уже ушло на рассказ Искры.

- Твое лицо сияет как никогда. Я такой тебя вижу впервые. Ты выглядишь... хорошо оттраханной. И я, пожалуй, наоборот, не поверила бы, что такое мог проделать с тобой только один человек.

- Ты вгоняешь меня в краску, - пробормотала Искра, прячась за чашкой Эспрессо.

- Это после твоего-то рассказа? Ха! Да я думаю, что еще немного практики, и тебя не смутит уже ничего на этом свете.

- Да, ты, пожалуй, права. По крайней мере, я стала как-то иначе смотреть на многие вещи.

- Но что теперь? Как ты планируешь теперь быть? Они ведь явно хотят, чтобы вы... продолжали в том же духе?

- Они именно это мне и сказали наутро. А еще, что хотят, чтобы мы жили вместе.

- И как они себе это представляют?

- О, них был целый план, причем на много лет вперед, - она рассмеялась, - они чуть ли не нарисовали схему перестройки дома, как они звукоизолируют спальню, как повесят какие-то камеры, реагирующие на движения в детской, и если Клара проснулась бы ночью...

- Детскую? – переспросила Анна.

- Да, кажется, ее они хотели пристроить на первом этаже. Бред, конечно.

- Ну почему сразу бред? Это ... это такой красивый поступок. Что еще они планировали?

- Они много чего хотели мне предложить. Кир что-то упоминал про свадьбу. А Август бы изображал живущего с нами доброго холостого дядюшку. Он все равно слишком сдержан и не любит проявлять нежность на людях. Но я пока плохо все это могу представить.

- Очень тебя понимаю. Ты им отказала?

- Я попросила их не торопиться. Надо многое понять, многое расставить по местам в наших отношениях. Знаешь, я даже и позабыла об этом, но ведь я так и не оформила развод с Максом.

- Ну, теперь тебе придется ждать довольно долго, чтобы развестись, - присвистнула Анна.

- Может быть, это и хорошо. Это дает мне какое-то время. Но ведь главное то, что я чувствую себя уверенно: у меня есть работа, о которой я давно мечтала, у меня свое жилье. У меня дочь, к которой я сегодня поеду и проведу с ней все выходные, только вдвоем. Я обещала Максу, что буду хорошей матерью, и я сдержу слово. Кир сказал, что будет гнать меня с работы метлой, если я вздумаю задерживаться вечерами. И пару раз в неделю... у меня будут они. Вернее, я у них. Я счастлива, понимаешь? По-настоящему счастлива.

- Понимаю, - Анна подперла руками подбородок и мечтательно зажмурилась, - и даже как будто завидую.

- Ох, только без зависти, прошу тебя. Она делает с людьми ужасные вещи.

- Да я не так тебе завидую, я ведь все-таки тебя люблю. Какая бы ты распутница ни была.

Они рассмеялись.

- Так как мне вас теперь называть за глаза? – спросила Анна, - Троица, тройка, тройня?

Искра задумалась.

- Наверное, лучше трио.

- Почему трио?

- Потому что когда мы втроем, это просто музыка какая-то.

конец ))

[1] Фейк - жарг., неол. любая подделка, выдаваемая за настоящую вещь

[2] Хедхантер – (от англ. headhunting — «охота за головами») специалист по поиску и подбору персонала ключевых и редких, как по специальности, так и по уровню профессионализма специалистов

[3] Meeting Room - комната для совещаний

[4] Президиум - Сооружение из цветов для украшения стола на различных мероприятия: конференциях, банкетах и т.д.

[5] Тимбилдинг – здесь: развлекательное мерприятие, организуемое в компаниях с целью развить командный дух, сплоченность коллектива.

[6] ЧСВ - чувство Собственной Важности, аббревиатура, распространенная в сети Интернет

[7] Массовая рекламная рыссылка по электронной почте, соцсетям и т.д.

[8] MacBook - Ноутбук производства компании Apple, PSP – игровая консоль для компьютерных игр

[9] Спам – рекламная рассылка

[10] KPI (Key Performance Indicator) – это показатель достижения успеха в определенной деятельности или в достижении определенных целей. Используется в для оценки результатов работы сотрудников.

[11] Бэкстэйдж — действия, процессы, которые не видит зритель — «за сценой», «за кадром». Речь идет о фотографиях и видеозаписях, запечатлевших процесс съемки и подготовки со стороны.

[12] Сurrent position - место работы на данный момент

[13] Англ. «отправить»

Content

Нагая Адель Искра. Небывалое