Соренсен Джессика

Секрет Эллы и Миши

ДЖЕССИКА СОРЕНСЕН

«СЕКРЕТ ЭЛЛЫ И МИШИ»

ПРОЛОГ

Элла

Интересно, смогу ли я полететь? Стоя здесь, охваченная ветром и дождем, играющими в моих волосах, и разведя руки в разные стороны, я начинаю думать о том, что это могло бы быть возможным. Может быть, если я наберусь достаточно храбрости, чтобы спрыгнуть вниз с тонких перил, то смогу упорхнуть далеко в ночь, словно птица с сильными крыльями.

Возможно, тогда я смогу воссоединиться с ней.

— Что ты делаешь? — Перебивает мои мысли Миша. Его голос громче, чем обычно. — Слезай оттуда. Ты навредишь себе.

Его глаза цвета морской волны проникают в меня сквозь пелену дождя. Руками он упирается на балки, расположенные над головой, не решаясь подняться на выступ.

— Не думаю, что это случится, — говорю я. — Мне кажется, я смогу полететь…как и она.

— Твоя мама не умела летать, — он балансирует на перилах, смотря вниз, в мутную воду, текущую под нашими ногами. — Что с тобой?

— Я приняла одну из её старых таблеток, — слегка запрокинув голову назад, я подставляю лицо каплям дождя. — Мне просто хотелось посмотреть, как это было для неё. Почему она думала, что была неуязвима.

Миша спускается вниз на перекладину, ухватившись по бокам руками. Его громоздкие ботинки скользят по мокрому металлу. Вспышки молний, появившиеся над нашими головами, столкнулись с землей.

— Твоя мама не знала лучшего, но ты ведь знаешь, — держась одной рукой за металлический провод над нашими головами, вторую руку он протягивает мне. — Теперь иди сюда. Ты чертовски меня пугаешь.

— Не знаю, смогу ли, — тихо произнесла я, приподнимая голову и поворачиваясь к нему лицом. — Не уверена, хочу ли я этого.

Миша решается подойти на шаг ближе. Его густые ресницы отчаянно движутся, сопротивляясь дождевому потоку.

— Ты справишься. Ты сильнее всего этого. Пожалуйста, подойди сюда, — его рука умоляет меня приблизиться.

Стоило мне посмотреть вниз на черную воду, как мое тело стало покачиваться.

— Клянусь Богом, Элла! — закричал Миша. Тон его голоса стал резким, а мышцы напряженными. — Дай мне свою руку!

Я выныриваю из оцепенения и сцепляю свои пальцы с его. Другой рукой он обхватывает меня за талию, притягивая нас обратно к перилам и снимая меня с них. Мои ноги касаются бетонного покрытия моста, усеянного лужами. Свет фонарей освещает ночь. Автомобиль Миши стоит посреди моста с распахнутой водительской дверцей, работающим двигателем и включенными фарами.

Он перепрыгивает через перила, а затем его руки обнимают меня, надежно прижимая, словно он боится меня отпустить. На секунду я чувствую себя хорошо, невесомо и безудержно, прислоняю свое лицо к его груди, ощущая своей замерзшей кожей влажность мокрой ткани. Запах, исходивший от него, возвращает меня туда, куда я уже, к сожалению, не смогу вернуться - в мое детство. Во время, когда происходящее не было настолько тяжелым, потому что я была слишком маленькой, чтобы понять всю реальность жизни.

Миша отступает, убирая с моих глаз прядь мокрых волос.

— Никогда не поступай так со мной снова. Я не смогу без тебя.

Но он должен научиться воспринимать жизнь без меня, потому что я не знаю, как долго смогу прожить, не утонув.

— Миша, я... — выражение его лица заставило меня замолчать.

Он знает, что я собираюсь сказать. Всегда знает. Он - мой лучший друг, моя родственная душа. В идеальном мире, полном роз и света, мы были бы вместе, но этот мир полон разрушенных семей, пьяных отцов и матерей, которые легко сдаются.

— Мне очень жаль, — прижимаюсь я к нему, желая сказать свое окончательное «прощай!». — Не хочу больше ни о чем думать. Это было слишком для меня, и мой мозг слегка сбавил обороты, но сейчас все в порядке. Я снова могу ясно мыслить.

Миша прикасается к моей щеке. Я ощущаю тепло его большого пальца, подушечкой которого он проводит по моей скуле.

— В следующий раз приходи ко мне - не убегай. Пожалуйста. Я знаю, что прямо сейчас тебе очень трудно, но станет легче. Мы всегда справлялись со всеми трудностями, выпавшими на нашу долю.

Капли воды стекают с его ресниц по скулам к пухлым губам. В воздухе что-то изменилось, и я почувствовала это впервые за долгое время.

Его губы приоткрылись.

— Элла, я люблю...

Я прижала свои губы к его губам, заставляя Мишу замолчать, а наши тела - таять. Разрешаю его языку ласкать мой, позволяю всасывать капли дождя с моей нижней губы, смакуя меня на вкус. Мы замыкаемся друг в друге, не способные получить достаточно тепла через нашу мокрую одежду. Я могла бы продолжать это бесконечно, но так было бы неправильно.

Девушка - которую, как он сам думает, он любит - должна исчезнуть. Я не хочу, чтобы сегодняшняя ночь была необратимой, поэтому отстраняюсь, вдыхая его аромат в последний раз.

Затем я ушла, оставив его на мосту во время проливного дождя вместе со старой Эллой.

ГЛАВА 1

8 месяцев спустя...

Элла

Я ненавижу зеркала. Не потому, что не люблю своё отражение или страдаю от Эйсоптрофобии 1. Просто зеркала видят меня насквозь. Они знают, кем я была раньше: шумной, отчаянной девушкой, которая не скрывала своих чувств от окружающего мира. У меня ни от кого не было секретов, но сейчас именно секреты определяют меня.

Если бы отражение показывало то, какой я была снаружи - все было хорошо. Мои длинные золотисто-каштановые волосы отлично сочетаются с моим бледным цветом лица. У меня очень длинные ноги, и, когда я надеваю каблуки, то становлюсь выше большинства знакомых мне парней, но меня это устраивает. Однако, зеркало показывает то, чего я боюсь и усердно пытаюсь похоронить внутри себя.

Я приклеиваю скотчем один из моих старых набросков на зеркало, висящее на стене в спальне. Рисунок почти полностью скрывает мое отражение, за исключением зеленых глаз, которые наполнены бесконечной болью и секретами.

Собрав свои волосы в небрежный хвост, я кладу угольные карандаши обратно в коробку, лежащую на кровати вместе с другими принадлежностями для рисования.

Лила забегает в комнату с радостной улыбкой на лице и стаканом в руке.

— Боже мой! Боже мой! Я так рада, что это наконец-то закончилось.

Я беру рулон упаковочной ленты с комода.

— Боже мой! Боже мой! — спародировала я её. — Что пьешь?

Она наклонила стакан в мою сторону и подмигнула:

— Сок, глупышка. Я просто очень рада тому, что все закончилось, даже, если это означает, что придется ехать домой. — Убрав прядь волос за ухо, она бросает косметичку в свою сумку. — Ты не видела мои духи?

Я указываю на коробки на её кровати. — Думаю, ты уже упаковала их в одну из них. Не знаю, в какую именно, ведь ты их не подписала.

Лила скорчила рожицу. — Не все мы можем быть настолько правильными фриками, как ты. По правде говоря, Элла, иногда мне кажется, что у тебя ОКР 2.

Я аккуратно пишу на коробке «Художественные Материалы» и включаю свое остроумие.

— Мне кажется, мы с тобой обе больные, — шучу я.

— Черт возьми, — говорит она, обнюхивая себя, — они правда нужны мне. Из-за этой жары я вся вспотела. — Лила отрывает несколько фотографий с зеркала на своем комоде и кидает их в открытую коробку. — Клянусь, такое ощущение, будто снаружи тысяча с лишним градусов.

— Думаю, даже жарче, чем ты думаешь, — сказала я, выкидывая свои работы с отметками «отлично» в мусор, а ведь в старшей школе я училась на «удовлетворительно». Честно, я даже не планировала поступать в университет, но жизнь меняется - люди меняются.

Лила обращает внимание своих голубых глаз на мое зеркало. — Ты же знаешь, что пока не известно, будем ли мы жить в этом же общежитии, когда вернемся сюда осенью. Поэтому, если ты не возьмешь все свои рисунки с собой, их просто выбросит следующий человек, поселившийся здесь.

Все они - просто кучка рисунков: эскизы запомнившихся глаз, черные розы, переплетенные в тернии, мое имя, сотканное в причудливый узор. Ни один из них не имеет значения для меня, кроме одного: наброска старого друга, играющего на гитаре. Именно его я осторожно, стараясь не порвать на углах, отклеиваю.

— Я оставлю их следующим жильцам, — говорю я, улыбаясь. — Пусть у них сразу будет украшенная комната.

— Уверена, следующий жилец захочет смотреться в зеркало, — говорит она, складывая розовую рубашку. — Хотя, я не понимаю, почему ты стремишься заклеить зеркало. Ты ж не уродина, Элл.

— Это не из-за этого. — Я смотрю на рисунок, который зафиксировал выражение Мишиных глаз. Лила выхватывает рисунок у меня из рук, слегка сминая его по краям. — Однажды, тебе придется рассказать мне, кто этот великолепный парень.

— Он - просто парень, которого я раньше знала, — промолвила я, украв рисунок обратно. — Но теперь мы не общаемся.

— Как его зовут? — спросила она, пока ставила коробку рядом с дверью.

Я кладу рисунок в свою коробку и заклеиваю её скотчем. — Зачем тебе знать это?

Она пожимает плечами. — Просто интересно.

— Его зовут Миша. — Это первый раз, когда я произнесла его имя вслух, после того, как покинула свой дом. Больно. Такое ощущение, будто ком застрял у меня в горле. — Миша Скотт.

Она бросает взгляд через плечо, пытаясь при этом складывать оставшуюся свою одежду в коробку. — В этом рисунке так много страсти. Я не верю, что он - просто какой-то парень. Он - твой бывший или кто-то в этом роде?

Я бросаю свою сумку, заполненную одеждой, рядом с дверью. — Нет, мы с ним никогда не встречались.

Она смотрит на меня, сомневаясь. — Но вы ведь довольно близко подошли к тому, чтобы начать встречаться? Верно?

— Нет. Я же сказала тебе, мы были просто друзьями.

Но только потому, что я не позволяла нам быть чем-то большим. Миша слишком хорошо знал меня, и это сильно меня пугало, поэтому я не могла подпустить его ближе.

Она собирает свои светлые волосы в «конский хвост», открывая лицо. — Миша - интересное имя. Мне кажется, имя многое говорит о человеке, — она задумчиво постукивает своим ухоженным пальцем по подбородку, — держу пари, он горяч.

— Ты заключаешь пари на всех парней, — дразню её я, попутно запихивая косметичку в сумку.

Лила улыбается, но в её глазах читается печаль. — Да, возможно, ты права, — говорит она, — по крайней мере, я смогу увидеть загадочного Мишу - о котором ты отказываешься говорить вот уже на протяжении восьми месяцев нашего совместного проживания в общежитии - когда подвезу тебя до дома?

— Надеюсь, нет, — бормочу я, и выражение её лица становится грустным. — Мне очень жаль, но Миша и я... мы расстались не на очень хорошей ноте, и я еще не говорила с ним, после того как уехала в университет в августе.

Миша вообще не знает, где я нахожусь.

Она перекинула ярко розовую плюшевую сумку через плечо. — Звучит, как прекрасная история для нашей двенадцатичасовой поездки домой.

— Возвращение домой... — Мои глаза уставились в пустую комнату, которая была моим домом в течение последних восьми месяцев. Я не готова вернуться домой и встретиться со всеми от кого я сбежала. Особенно с Мишей. Он может видеть меня насквозь даже лучше, чем зеркало.

— Ты в порядке? — спросила Лила с нескрываемой тревогой в голосе.

Мои губы изогнулись в подобии улыбки. Свое чувство страха я пытаюсь запихнуть в коробку, спрятанную глубоко в моем сердце. — Я прекрасно. Пошли.

Мы выходим из комнаты, неся в руках, последние коробки. Похлопав руками по пустым карманам, я понимаю, что забыла телефон в комнате.

— Подожди. Кажется, я забыла свой сотовый. — Поставив ящик на пол, я побежала обратно в комнату и оглянулась вокруг: мешок с мусором, несколько пустых пластиковых стаканчиков, валяющихся на кровати, и зеркало. — Где же он? — Я заглянула под кровать и в шкаф.

Мягкая мелодия Pink «Funhouse» звучит из-под мешка для мусора. Это мелодия стоит у меня на неизвестных номерах. Подняв мешок, я вижу свой телефон с горящим экраном. Хватаю его, и мое сердце останавливается. Это не какой-то там незнакомый номер, а тот, который я не забила в телефон, когда сменила оператора.

— Миша, — мои руки дрожат не в силах ответить, но и не в силах заставить телефон замолчать.

— Разве ты не собираешься ответить на звонок? — спрашивает Лила, входя в комнату. Ее лицо исказилось от изумления. — Что случилось? Видела бы ты сейчас себя. Такое ощущение, что ты только что увидела привидение.

Телефон перестал звонить, и я спрятала его в заднем кармане шорт. — Мы должны идти. Нам предстоит долгая дорога.

Лила кланяется мне со словами «Да, госпожа» и, схватив меня за руку, тащит к стоянке. Когда мы добрались, наконец, до машины, мой телефон издал звуковой сигнал.

Голосовая почта.

Миша

— Почему Элла Дэниелс такое распространенное имя? — ворчит Итан, ерзая на компьютерном стуле. Закинув ноги на стол, он лениво лазает по интернету. — Этот долбанный список бесконечен, чувак. Я даже сейчас не вижу его конца, — жаловался он, протирая глаза. — Могу я сделать перерыв?

Покачав головой, я шагаю по своей комнате с телефоном прижатым к уху, пиная одежду и прочее дерьмо, валяющееся на полу. Удерживая звонок в главный офис Университета Индианы, я жду ответа, который, вероятно, мне не понравится. Но я должен продолжать пытаться. Я пытался начиная с того самого дня, как Элла исчезла из моей жизни. В тот день я пообещал себе, что найду ее несмотря ни на что.

— Ты уверен, что ее отец не знаете, где она? — Итан откинул голову назад, на спинку офисного кресла. — Клянусь, старик знает больше, чем кажется.

— Если это действительно так, то он все равно ничего мне не скажет, — говорю я, — или его захламленный мозг попросту забит другой неуместной информацией.

Итан покрутился на стуле. — Ты когда-нибудь задумывались о том, что, возможно, она просто не хочет, чтобы ее нашли?

— Каждый день, — бормочу я, — и это делает меня полным решимости, найти ее.

Итан перефокусировал свое внимание на компьютер и продолжил поиск той самой Эллы Дэниелс, среди её многочисленных тёсок в стране. Но я даже не уверен, что она до сих пор в стране.

Секретарь возвращается к телефону и дает мне ответ, который я и ожидал услышать. Это не та Элла Дэниелс, которую я ищу.

— Черт побери! — Сбросив вызов, я кидаю свой телефон на кровать.

— Не повезло? — Оглядывается Итан через плечо.

Я присел на свою кровать, позволив голове уткнуться в сложенные вместе ладони. — Еще один тупик.

— Послушай, я знаю, ты скучаешь по ней и всему, что было, — говорит Итан, стуча пальцами на клавиатуре. — Но тебе нужно взять себя в руки. Все это нытье вызывает у меня головную боль.

Он прав. Я избавлюсь от своей ноющей стороны. Надев черную худи 3и пару черных ботинок, я обращаюсь к нему. — Мне надо пройтись до магазина, чтобы придти в себя. Ты пойдешь или останешься тут?

Итан опускает ноги на пол и с силой отталкивается прочь от стола. — Да, но нам нужно будет сделать остановочку у моего дома. Мне нужно забрать мои барабаны для сегодняшней репетиции. Ты пойдешь, или по-прежнему бастуешь?

Натянув капюшон на голову, я направляюсь к двери. — Нет, я должен кое-что сделать сегодня вечером.

— Ну что за баран. — Говорит он, протягивая руку к кнопке выключения монитора компьютера. — Все знают, что единственная причина, по которой ты больше не играешь - Элла. Но ты уже должен перестать убиваться по ней.

— Я думаю, что собираюсь... — убрав его руку от кнопки выключения, я искоса смотрю на изображение девушки на экране. У неё те же темно-зеленые глаза и длинные каштановые волосы, как и у Эллы. Но она в платье, да и её глаза не подведены черным лайнером. Она выглядит так фальшиво, притворяясь и пытаясь быть счастливым. Элла, которую я знал, никогда не притворялась.

Но это должна быть она.

— Чувак, ты что делаешь? — жалуется Итак, когда я хватаю свой телефон с кровати. — Я думал, что мы решили сделать перерыв.

Я касаюсь экрана телефона, набирая номер информационной службы. — Да, я могу получить номер Эллы Дэниелс в Лас-Вегасе, штат Невада. — Я жду, волнуясь, ведь вот-вот узнаю её новый номер.

— Она уезжает из Лас-Вегаса. — Итан всматривается в изображение на экране, где Элла стоит рядом с девочкой со светлыми волосами и голубыми глазами перед университетским городком УНЛВ 4. — Она выглядит странно, но очень даже горячо. Да и эта девчонка рядом с ней неплоха.

— Да, но она совсем не в твоем вкусе.

— Все девчонки в моем вкусе. Кроме того, она может быть стриптизершей, а они воплощение моего вкуса.

Оператор снова подключается и дает мне некоторые номера, один из которых принадлежит девочке, с которой Элла жила в общежитии. Я набрал номер и вышел в холл, чтобы получить хоть немного уединения. Телефон звонит, звонит и звонит, а потом голос Эллы переправляет меня на голосовую почту. Он по-прежнему звучит так же, хотя и стал немного фальшивым. Она притворяется, что счастлива, но я-то понимаю, что это не так.

Раздается сигнал, и я, сделав глубокий вдох, изливаю свою душу голосовой почте.

ГЛАВА 2

Элла

— Клянусь Богом, если мы в ближайшее время не найдем туалет, то я начну писать прямо в штаны. — Лила подпрыгивает вверх-вниз на водительском сидении. Кондиционер работает на пределе своих возможностей. Из колонок доносится «Shake it Out» 5Florence And The Machine. Впереди долгая дорога. Шоссе, вытянувшееся перед нами, переплетается с холмами, устланными полынью, на которых кое-где встречаются деревья. Все вокруг освещено бледно-розовым жаром заката.

Мой сотовый телефон, который, кажется, весит около ста фунтов, лежит в кармане.

— Ты всегда можешь остановиться и пописать в кустах, — я закидываю босые ноги на переднюю панель, одновременно оттягивая свою белую кружевную майку подальше от кожи, чтобы холодный воздух мог хоть маленько обдуть её. — К тому же, мы всего лишь в пяти минутах езды от съезда с магистрали.

— Я не смогу терпеть еще пять минут, — она бросает на меня неодобрительный взгляд и сжимает свои ноги вместе. — Надеюсь, ты не думаешь, что это забавно, когда автомобиль пахнет мочой.

Я усмехнулась и начала искать с помощью GPS-навигатора ближайший туалет. — Есть один прямо после съезда с магистрали, но мне кажется, что он находится во дворе.

— Он находит туалеты?

— Да.

— Отличная штуковина, — она начинает сворачивать, подрезая серебряную «Хонду», которая не смотря на это продолжает ехать по своей полосе. Лила поворачивается на своем сиденье, чтобы показать водителю «Хонды» средний палец. — Ну что за осел. Разве он не понимает, что мне срочно нужно в туалет?

Я качаю головой. До смерти люблю Лилу, но порой она может быть слегка эгоистичной. Хотя, это одна из тех вещей, которая привлекла меня в ней. К тому же, она сильно отличается от моих старых друзей в «Звездной Роще».

Мой телефон в миллионный раз сообщает мне, что у меня есть не прослушанное сообщение. Не желая слышать этот звук снова, я наконец-таки выключаю телефон.

Лила выключает музыку. — Ты ведешь себя очень странно с тех пор, как мы выехали. Кто названивает тебе?

Я пожимаю плечами, пристально вглядываясь в поле. — Никто. Я не хочу говорить сейчас об этом.

Пять минут спустя мы подъехали к тому самому туалету на окраине города. Он больше похож на небольшую лачугу, покрытую ржавым металлическим сайдингом. Позади него были видны разрушаемые ржавчиной легковые и грузовые автомобили, а перед ним - озеро.

— Ну слава Богу! — хлопнула в ладоши Лила и припарковала машину. — Скоро вернусь, — выпрыгнув из машины, она направилась в сторону туалета.

Я вышла из автомобиля и начала разминать ноги, пытаясь не смотреть на озеро или мост, пролегающий через него, но мой взгляд то и дело устремлялся именно к мосту, укрепленному балками. Это был тот самый мост, на котором я стояла в ту самую ночь и с которого хотела спрыгнуть.

Старый пикап «Шеви» 6едет вниз по дороге, поднимая облако пыли. По мере приближения пикапа, мой нос начинает подергиваться. Я знаю, кто за рулем, и он - один из последних в списке людей, которых я хочу сейчас видеть. Грузовик останавливается сразу за туалетом. Долговязый парень, одетый в облегающую майку, плотно прилегающие джинсы и ковбойские сапоги выходит из машины.

Грэнтфорд Дэвис - городской придурок, любитель травки, драк, и тот самый парень, который высадил меня на мосту той ужасной ночью восемь месяцев назад.

— Давай, Лила, поторапливайся, — постучалась я в дверь туалета.

Грэнтфорд посмотрел в мою сторону, но не узнал, что, в общем-то, не удивительно. Я сильно изменилась с тех пор, когда кто-нибудь видел меня здесь в последний раз: исчезла любимая мною готическая одежда и жирная подводка вокруг глаз. Вместо жесткой девчонки появилась девушка более легкая и приятная взору. Теперь я отлично смешивалась с толпой.

— Ты не можешь поторапливать природу, — шипела Лила сквозь дверь, — а теперь дай мне спокойно пописать.

Я наблюдала за Грэнтфордом, словно ястреб, пока он катил через поляну шину к своему пикапу.

Дверь в уборную распахнулась, и появилась возмущенная Лила. — А-а-а, там так отвратительно. Мне кажется, я могла заразиться герпесом, только взглянув на туалет, — вздрогнула она, вытирая руки об подол платья, — и у них тут даже нет бумажных полотенец.

Грэнтфорд исчез, хотя его грузовик все еще был здесь.

— Нам нужно ехать, — схватив Лилу за руку, я потащила её к машине.

Лила вопросительно подняла брови, пытаясь не отставать от меня. — Что с тобой случилось?

— Ничего, — ответила я, — просто увидела парня там, на поляне, с которым не хочу разговаривать.

— Бывший?

— Нет, даже не... — замолкла я, поскольку Грэнтфорд вышел из-за туалета.

На его лбу проступил пот, а на джинсах появились пятна травы. — Мне нужно поговорить с тобой. Всего минутку.

— О чем? — спросила я, открывая дверцу автомобиля. Пожалуйста, не упоминай о той ночи. Пожалуйста.

Лила замерла, открыв дверцу со своей стороны, и её взгляд устремился ко мне. — Элла, что происходит?

Грэнтфорд, не отводя взгляда от капота машины, засунул руки в карманы джинсов. — Это ведь не твоя машина, не так ли?

— Нет, мы просто украли её ради этой веселой поездочки. — Вот черт. Прошло всего лишь десять минут, как я его увидела, а мое прошлое отношение уже проскальзывает. — Я имею в виду, да, не моя. Это ее автомобиль, — я наклонила голову, указывая на Лилу.

— Здорово. Я просто хотел спросить, насколько она быстрая? — Он одарил меня лисьей улыбкой, из-за которой мне сразу захотелось завязать ему рот.

Я никогда не была поклонницей Грэнтфорда. Он всегда был мразью, именно поэтому я попросила его отвезти меня к мосту той ночью. Я была уверена, что он единственный - из всех, кого я знала - кто оставит меня там одну.

Я не могла помочь себе. — Уверена, гораздо быстрее, чем твоя.

— Это вызов? — дьявольская улыбка появилась на его лице.

Я покачала головой, указывая Лиле, чтоб она села в машину. — Нет, не вызов. Всего лишь наблюдение.

Воспоминание наполняет его глаза.

— Подожди-ка минутку. Я тебя знаю? — Не обращая на него внимания, я начинаю закрывать дверь, но он тут же удерживает ее. — Вот дерьмо! Я ж тебя знаю. Ты - Элла Дэниелс. — Его глаза следуют вверх по моим ногам, шортам, белому кружевному топу прямо к изумрудно зеленым глазам, подведенным морозно-розовым лайнером. — Ты выглядишь...иначе.

— Университет способен и не на такое, — ответила я и еще раз взглянула на его протертые ковбойские сапоги, порванные джинсы и запятнанную рубашку, — а вот ты ни капельки не изменился.

— Я смотрю, твоя острая на язычок манера общения не изменилась вообще, — огрызнулся он. — И, кроме того, ты изменилась не к лучшему. На самом деле, ты выглядишь так, что с легкостью могла бы быть подругой Стейси Харрис.

— Не преувеличивай, — сказала я. Стейси Харрис была самой популярной девчонкой в нашей школе, капитаном группы поддержки, королевой выпускного бала, и очень любила носить розовое.

Он поморщился. — Ты изменилась не только внешне. Если бы раньше кто-нибудь сравнил тебя со Стейси Харрис, ты незамедлительно заехала бы ему кулаком в лицо.

— Насилие ничего не решает, — я начинаю снова закрывать дверь, — мне пора ехать.

Он мешает мне, захватывая дверцу машины и заставляя меня её снова приоткрыть. — Ты никуда не уедешь отсюда до тех пор, пока я не получу кое-что от тебя.

— Пока не получишь по шарам, — пригрозила я, но мои внутренности вывернуло наизнанку. Я, правда, могу разговаривать жестко, но когда дойдет до дела, я спасую, ведь он - по-настоящему большой парень, который с легкостью сможет причинить мне боль.

Его серые глаза потемнели. Солнце начало скрываться за низкими холмами. — Я слышал, как ты сбежала. Упаковала свои вещички за одну ночь и слиняла, нехило разозлив целую кучу людей. Тех, кто всегда готов был защитить тебя, когда твой рот втягивал тебя в неприятности. Особенно, одного парня, который всегда был рядом с тобой.

— Только не делай вид, будто не знаешь его имени, — мой голос звучал слегка нечетко. Ситуация выходит из-под моего контроля, и я начинаю паниковать. — Ты не забываешь имена людей, кулаки которых первыми врезаются в твое лицо.

На его толстой шее проступила вена, как только он ударил кулаком окно. — В тот вечер я был в стельку пьян, в то время как Миша был абсолютно трезв. Вся хрень была в том, что этот лузер ударил меня якобы за то, что я оставил тебя на этом мосту, но ведь ты сама попросила меня взять тебя туда. Так, черт возьми, в чем моя вина?

Видимо, Миша ударил его больше чем один раз, потому что это не тот случай, который я имею ввиду.

— Сейчас я собираюсь закрыть дверь, а ты - уйти, — сказала я, потянув ручку двери.

— Кто ты? — его глаза пристально смотрели на меня.

— Я та, кем всегда была, только без всего этого багажа, — бормочу я, спокойно закрывая дверь. — Теперь ты можешь ехать, Лила.

Она включила заднюю передачу и начала выруливать автомобиль на асфальт. Я не оглядываюсь ни на Грэнтфорда, ни на мост. Дышу через нос, стараясь не потерять самообладания, и пытаюсь вновь овладеть своими чувствами.

— Что только что было? — спрашивает Лила. — Кто этот придурок?

Я фиксирую свой ремень безопасности и включаю кондиционер. — Всего лишь парень, которого я раньше знала, когда училась в школе.

— Я думала, он собирается убить тебя... Может, нам стоит вызвать полицию?

Воспоминания из моей старой жизни возрождаются. — Не переживай. Он всегда лает, но никогда не кусает. Поверь мне. Он просто был раздражен чем- то, что я когда-то сделала.

Её глаза расширились, и она крепче ухватилась за руль. — Что ты сделала?

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида на пустынную дорогу позади нас. — Ничего. Я не хочу говорить об этом.

Она замедляется, исполняя установленное ограничению скорости. — Как ты это делаешь? Ты была ужасно спокойна даже тогда, когда он пытался держать дверь открытой. Я, черт возьми, с ума сошла.

— Просто инстинкт, — солгала я. Если бы она знала истинную причину, уверена, мы бы не были друзьями.

* * *

Чем ближе мы становимся к моему дому, тем сильнее растет во мне желание заставить Лилу развернуться и отправиться обратно в Лас-Вегас. Лила перестает волноваться насчет Грэнтфорда, когда уборная остается далека позади нас. Всю оставшуюся часть пути мы болтаем об учебе, вечеринках братства, но когда мы, наконец, останавливаемся на подъездной дорожке возле моего дома, её страх и паника появляются вновь.

— Это…мило, — дрожит она, смотря через лобовое стекло, — так вот где ты выросла?

Полная луна сияет на звездном небе, освещая хлам, валяющийся на подъездной дорожке, старые грабли, стоящие возле блоков из шлакобетона перед гаражом и двухэтажный дом с облупившейся краской и сломанным водостоком, покачивающимся на ветру. Дерево, растущее рядом с окном моей комнаты, выглядит погибающим. Когда-то я использовала его, чтобы выбираться из своей комнаты, но последний раз, когда я делала это, был той самой ночью, когда умерла моя мама.

Я никогда в жизни не залезу снова на это чертово дерево.

— Да, это мой дом. — Я вышла из теплоты машины на прохладный ветерок. Rise Against «Like an Angel» вырывалась из колонок по соседству. Всюду горит свет. Из дома доносятся крики и вопли. На подъездной дорожке бампер к бамперу припаркованы автомобили. Люди курили, столпившись на лужайке перед домом и на крыльце.

Одна из вечеринок Миши. Такое ощущение, будто время застыло и ожидало моего возвращения.

— Господи, такое ощущение, что здесь никогда ничего не изменится, — я подошла к задней части автомобиля. — Лила, ты не откроешь багажник, пожалуйста.

Багажник открылся, и послышались осторожные шаги Лилы, вылезшей из машины. Окинув взором проходящую в соседнем доме вечеринку, она начала покусывать ноготь (Лила всегда так делает, когда нервничает). — Боже, это даже круче, чем вечеринки, устраиваемые братством. Я и не думала, что такое возможно.

Я перекидываю тяжелую сумку через плечо. — Ты уверена, что хочешь переночевать в моем доме сегодня? — Я полезла в сумку, где находятся все мои туалетные принадлежности. — В соседнем городе есть несколько довольно приличных отелей.

— Просто я не привыкла к такого рода местам. Все это…, но я уверена, что здесь здорово. — Она взяла одну из моих подушек, лежащих в багажнике, и крепко обняла её.

— Ты точно уверена в этом? — Я беру небольшую коробку под мышку. Не хочу, чтобы она стала свидетелем этой стороны моей жизни. — Здесь хватит места, чтобы принять нескольких людей.

Она сужает глаза и указывает пальцем на меня. — Возможно, я приехала из более крупного и статусного города, но это не значит, что я не была в бедных и жестких районах раньше. К тому же, однажды в Лас-Вегасе мы пошли пешком в магазин, который находился определенно не в самом лучшем районе.

Действительно, это не такой уж и плохой район, поэтому я решила перестать уговаривать её переночевать в отеле и позволить ей остаться у меня. Это всего лишь на одну ночь.

— Прости, я просто... хочу убедиться, что тебе будет удобно. — Я переместила сумку на бедро и начала поиски очередного своего чемодана.

— Обещаю, что смогу пережить одну ночь здесь. — Она кладет руку на сердце и улыбается. — Фактически, я могла бы даже набраться храбрости, чтобы пойти на вечеринку, устраиваемую по соседству.

Я быстро перевела тему. — Мы, вероятно, сможем забрать оставшиеся сумки завтра, поскольку уже темно, и я едва вижу. Не знаю, как ты, а я устала.

— Я думаю… — Ее глаза устремлены в направлении дороги. — Господь Всемогущий, кто это? Подожди-ка минутку. Это не он … хотя …, — Она издает тихий визг и начинает подпрыгивать вверх-вниз. — Элла, это ж тот парень с твоего рисунка. Парень по имени Миша, с которым, если верить твоим словам, ты никогда не встречалась.

Моя сумка упала на землю, поскольку я ссутулилась вниз, обдумывая план побега. Спрятаться под машиной? Убежать в дом? Залезть в багажник?

— Эй, красавица, — говорит Миша кокетливым тоном. — Тебе не стоит оставлять здесь свой автомобиль открытым. Кто-то, вероятно, захочет угнать его.

Звук его голоса посылает дрожь через мое тело, которая скручивается глубоко внутри меня спиралью. Я думала, что смогу избавиться от этого чувства за восемь месяцев, но время возымело противоположный эффект - чувство усилилось и захватило мое тело полностью. Я делаю вид, что поглощена поисками коробки в багажнике и прячу лицо в тени.

Лила хихикает. — Я уверена, что моя машина будет в порядке. Это дом моей подруги.

— Дом твоей подруги... — Он замолкает, обдумывая её слова. Тревога душит меня. — Подожди-ка минутку. Ты говоришь об Элле Дэниелс?

Взяв себя в руки, я захлопнула багажник. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а выражение лица стало точно таким же, каким оно было, когда его мама сказала ему, что отец никогда не вернется.

Он изумленно моргает, и на его лице проявляется намек на гнев.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, ты в Лас-Вегасе.

На мгновение я теряю дар речи, охваченная бурей эмоций от встречи с ним. Миша всегда был потрясающе красивым, причем настолько, что любой художник, увидевший его, мечтал о написании с него картины. Сейчас Миша был одет красную клетчатую рубашку, темные джинсы и пару черных ботинок. Его полные губы украшает серебряное кольцо пирсинга. Его светло-русые волосы, свисающие на лицо, слегка вьются. Его кожа словно фарфоровая, а глаза цвета морской волны содержат в себе гораздо больше того, с чем я могу справиться.

— Я была там пока училась в университете, но сейчас, когда наступили каникулы, вернулась, — говорю я тем вежливом тоном, который постоянно использовала на протяжении последних восьми месяцев. Но в груди бешено бьется сердце, и кровь бурлит по венам, разнося ту же тоску, которую я чувствовала к нему, когда я уходила. — Подожди-ка минутку. Так ты знал, что я была там?

Он обходит Лилу и останавливается прямо передо мной. Миша один из немногих парней, которые выше меня, и я должна приподнять голову, чтобы встретить его взгляд.

— Я понятия не имел, где ты была, до сегодняшнего утра, — говорит он. — С тех самых пор, как ты никому не сказала, куда ушла.

Боль в его голосе пронзает мое сердце и телефон в моем кармане, хранящий сообщение голосовой почты, весит уже тысячу фунтов.

— Прости, просто мне нужен был перерыв от этого места. Это было... все было... ну ты знаешь, как это было.

— Нет, я не знаю, как все было, — он облокачивается на багажник, словно собирается упасть. — Поскольку ты исчезла и не сказала куда, черт побери, направилась.

Мне нужно уйти прежде, чем он затронет мои чувства, и все мое самообладание испарится. Поднимая сумку с земли, я махнула ему на прощанье.

— Было мило поболтать с тобой снова, но мы были в дороге около двенадцати часов и все, что мне хочется сделать - это лечь.

— Я не так уж и устала, — говорит Лила, и я давлю на нее умоляющим взглядом. — О, постой-ка, может и да, — фальшиво зевает она.

Я спешу к боковой двери своего дома, но Миша блокирует мой путь, и его рука опускается на машину, словно железнодорожный шлагбаум. Он втягивает кольцо на губе в рот со страстным выражением лица, словно может поцеловать меня или что-то подобное.

На секунду, мне хочется, чтобы он сделал это.

Он наклоняется к моему уху, понизив голос до интимного.

— Пойдем со мной куда-нибудь. Пожалуйста. Я ждал восемь месяцев, чтобы поговорить с тобой.

Я вздрогнула от огненной реакции моего тела, вызванной его голосом.

— Я не могу говорить с тобой, Миша, — мне сдавливает горло, когда я, отступая назад, боком наталкиваюсь на край машины. Слезы назревают в уголках глаз, но я не плакала в течение года и отказываюсь сломаться. Развернувшись на пятках, я бросаюсь к дому.

Он не зовет меня - это не в его стиле, но его взгляд сверлит отверстие в моей испорченной голове всю дорогу, пока я, наконец, не закрылась в своем доме.

Теперь я снова могу дышать.

Миша

Клянусь, я сплю. Элла стоит прямо передо мной и выглядит она так же, как Стейси Харрис - вульгарная болельщица, с которой мы учились в старшей школе, и которую однажды Элла избила за то, что Стейси насмехалась над девушкой в инвалидном кресле.

Это была одна из причин, которая заставила меня влюбиться в нее; огонь, страсть, и необходимость защищать изгоев, даже если это означает стать им самому. Она никогда не попадала ни под какую категорию - она была просто Элла - но сейчас она выглядит как долбанные Степфордские Жены 7. Она по-прежнему чертовски горяча, сексуальна, и эти длинные ноги, уходящие в бесконечность… Я представлял эти ноги вокруг своей талии неоднократно, и даже сейчас эти же картинки наводняют мою голову, хотя она и выглядит, как чужая.

Ее великолепные зеленые глаза стали расплывчатыми, словно ее угнетало что-то внутри. Она не рада меня видеть и это немного ранит, но еще больше выводит из себя. Элла начинает бессвязно твердить о том, что устала. Она обычно так делает всегда, когда хочет избежать серьезного разговора. Я наблюдаю, как шевелятся ее губы, желаю поцеловать ее так, черт возьми, дерзко, но знаю, она скорее всего пнет меня, если попытаюсь. Поэтому я склоняюсь к ней, вдыхая аромат ее волос, и умоляю пойти со мной куда-нибудь.

Потом она убегает по дорожке и запирается в доме. Я начинаю догонять ее, но фризби 8врезается в мою голову.

— Прости, чувак, — кричит Итан с ухмыляющимся выражением лица, перепрыгивая через забор, — выскользнуло.

Потирая голову, я хмурюсь на Итана.

— Очень во время, придурок.

Он поднимает руки.

— Я извинился. Ты просто стоял там весь потрясенный, как долбанный подкаблучник, и я подумал, что выведу тебя из этого состояния, — он поднимает фризби с асфальта и протяжно присвистывает на «Мерседес» подруги Эллы, когда обходит его, закатывая рукава. — Чья это ласточка? Постой-ка, это Эллы?

— Думаю, ее подруги.

Я смотрю на заднюю дверь ее дома, раздумывая, стоит ли ворваться вслед за ней и потребовать объяснений, почему она отгородилась от меня на восемь месяцев.

— С каких это пор Элла тусуется с людьми, которые водят машины, подобные этой? — спрашивает он, вглядываясь сквозь тонированные стекла.

— Она пропала на восемь месяцев, — возвращаюсь я к забору, который отделяет двор Эллы от моего, засовывая руки в карманы. — Черт его знает, кто она теперь?

Мне нужно выпить, хотя я не брал ни капли спиртного вот уже восемь месяцев. В день, когда исчезла Элла, без какой-либо записки или прощальных слов, я пришел в бухту, напился и выместил всю свою злость на лице Грэнтфорда Дэвиса. Появились полицейские, и арестовали меня за то, что я был пьян и совершил нападение. Я все еще на испытательном сроке, поэтому вынужден ходить на курсы по управлению гневом в течение некоторого времени. Мне действительно хорошо удавалось контролировать это дерьмо, но спустя пять минут после возвращения Эллы, я был близок к тому, чтобы покончить с этим.

Сейчас я направляюсь на кухню, хватаю бутылку пива из груды льда, и оседаю на диване между блондинкой и брюнеткой.

Блондинка хихикает.

— О, Боже, неужели плохой парень Миша, наконец-то, вернулся?

Я не могу вспомнить ее имени, но подыгрываю.

— Совершенно верно, крошка.

Затем делаю глоток пива и хороню свою боль вместе с Эллой. Она единственная девушка, которая когда-либо была способна довести меня до такого краха. Единственная девушка, которая не хотела меня.

ГЛАВА 3

Элла

— Полагаю, это был Миша? — Лила бродит по моей кухне, затягивая свободную ленту на талии своего цветочные платья. — Он гораздо симпатичнее, чем на рисунке.

— Да, это был он.

Я пинаю коробку по испачканному линолеуму на полу и включаю свет. Дом выгляди по-прежнему: тематические цвета семидесятых, плетеные стулья вокруг стеклянного стола, желто-коричневые столешницы.

— Итак, твой отец живет здесь? — Лила обходит маленькую кухню, и ее взгляд задерживается на столешнице рядом с раковиной, где выстраиваются стеной пустые бутылки.

— Да. Мой старший брат съехал, как только закончил учебу.

Я привожу в порядок ручку своей сумки и направляюсь к лестнице. В доме пахнет испортившейся едой и дымом. В гостиной древний клетчатый диван пустует, а пепельница на журнальном столике переполнена окурками. Работает телевизор, который мне приходится выключить.

— А где твой отец? — спрашивает Лила, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Не знаю, — избегаю правды, так как он скорее всего в баре.

— Хорошо, а где твоя мама? — интересуется она. — Ты никогда не говорила, где она живет.

Лила многого обо мне не знает, именно этого я хочу. Тот факт, что она осталась в неведении по поводу моей матери, брата - всех этих сторон моей жизни - позволило мне превратиться в того, кому не приходиться иметь дело с моими проблемами.

— Мой отец работает по ночам, — сочиняю историю. — А мама переехала уже довольно давно. Она живет в Черри Хилл.

Она наклоняется вперед, чтобы рассмотреть портрет моей матери, вывешенный на стене: те же каштановые волосы, бледная кожа и зеленые глаза, как у меня. А еще ее улыбка была такой же фальшивой, как и моя.

— Это твоя мама? — спрашивает она, на что я просто киваю. — Она выглядит так же, как ты.

Моя грудь сжимается, и я поспешно шагаю наверх. В конце коридора дверь ванной комнаты широко распахнута. Угол фарфоровой ванны и пятно на кафельном полу в поле моего зрения. Сердце сжимается сильнее, как только воспоминания настигают меня. Я задыхаюсь от страха.

— Девочка, — сказала она, — я собираюсь вздремнуть, только ненадолго. Я вернусь чуть позже.

Колени дрожат, когда я закрываю дверь. Моя грудь расслабляется, и кислород снова поступает в мои легкие.

— А где живет твой брат? — Лила заглядывает в комнату моего брата, полную барабанов, медиаторов и компакт-дисков. Куча плакатов групп приклеена на стене в плюс к висящей в чехле гитаре.

— Думаю, в Чикаго.

— Думаешь?

Я пожимаю плечами.

— У нас не самые теплые отношения.

Она кивает, словно понимает.

— Так он играет в группе?

— Не уверена, до сих пор ли он в ней. Поскольку его вещи все еще здесь, предполагаю, что нет, — говорю я. — Мой брат играл только потому, что был другом Миши, который в группе. Или был. Понятия не имею, чем он теперь занимается.

— Элла, ты утратила связь со всеми в твоей жизни? — упрекает Лила, подминая подушку под руки.

Ее взгляд вызывает у меня дискомфорт. Избегая откровений, я включаю свет в своей спальне и вздрагиваю от увиденного. Похоже на музей моего прошлого. Листы моих произведений искусства приклеены к стене, обрамленные черной рамкой из скелетов, сотворенной Мишей, когда нам было по двенадцать, чтобы сделать мою комнату более «мужественной». Коллекция медиаторов тянется далеко к комоду. Куча моих сапог устроилась в углу. Кровать убрана все тем же фиолетовым одеялом, на котором стоит тарелка с недоеденным пирожным, покрытым плесенью.

Я швыряю пирожное в корзину. Появлялся ли здесь мой отец после того, как я ушла?

Лила берет в руки гитару и плюхается на кровать.

— Не знала, что ты играла, — она устраивает гитару на коленях и бренчит струнами. — Мне всегда хотелось научиться играть, но мама никогда бы не позволила мне пойти на занятия. Ты должна меня научить.

— Я не играю, — бросаю сумку на пол. — Это гитара Миши. Его инициалы на задней панели.

Она поворачивает ее и смотрит на буквы.

— Итак, горячий парень из соседнего дома еще и музыкант. Господи, я практически падаю в обморок.

— Не теряй голову ни от кого из этого района, — советую я. — А с каких пор ты интересуешься музыкантами? Никогда, до сегодняшнего дня, не слышала, чтобы ты говорила что-то о привлекательности парней, играющих на гитаре.

— С тех пор, как они выглядят как он, — указывает она через плечо на дом Миши, который виден из окна моей спальни. — Этот парниша ну просто источает сексуальность.

Ревность рычит в моей груди, и я мысленно шепчу ей заткнуться. Беру фотографию, на которой мы с мамой в зоопарке, когда мне было шесть. Мы счастливы, улыбаясь, и солнце светит в наши раскосые глаза. Это разрывает мое сердце и я позволяю фотографии упасть обратно на стол.

— Есть низенькая кушетка на колесиках под моей кроватью, на которой ты можешь поспать, если хочешь.

— Звучит неплохо, — она убирает гитару с колен и подходит к окну, отодвигая занавеску. — Может нам следует пойти на вечеринку. Выглядит весело.

Я собираю волосы с глаз, прежде чем вытаскиваю кушетку на колесиках из-под кровати.

— Без обид, Лила, но не думаю, что ты сможешь пережить одну из вечеринок Миши. Все может получиться немного экстремально.

Она сужает глаза на меня, оскорбившись.

— Я могу пережить вечеринку. Это ты никогда не хотела идти ни на одну из них. А на той единственной, на которую я уговорила тебя пойти, ты просто простояла в углу, пила воду и дулась.

Я плюхнулась на кровать, раскинув руки и ноги по сторонам.

— Эта вечеринка не имеет ничего общего с вечеринками братства университета. Это род вечеринок, после которых ты просыпаешься на следующий день на скамейке в парке без ботинок и с татуировкой на спине, без малейшего понятия, что произошло прошлой ночью.

— О, Боже, именно так у тебя появилась эта татуировка на спине - та, о которой ты не хочешь рассказать мне, что она означает, — она ложиться на кровать рядом со мной, и мы рассматриваем постер Chevelle 9на моем потолке.

— Она означает «бесконечный», — говорю я, натягивая подол своей майки сверху вниз, прикрывая тату на пояснице, и забрасываю руку себе на лоб. — И я не отказываюсь говорить об этом. Просто не могу вспомнить, откуда она у меня.

Лила смотрит на меня грустной мордашкой щенка и хлопает ресницами.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Возможно, это мой единственный шанс попасть на вечеринку, как эта. Те, что проходят в моем старом районе, состоят из лимузинов, маскарадных костюмов, смокингов и моря шампанского, — когда я не ответила, она добавила: — ты в долгу передо мной.

— Как это понимать?

— За то, что привезла тебя сюда.

— Пожалуйста, не заставляй меня идти туда, — умоляю я, сложив руки вместе, — пожалуйста.

Она перекатилась на живот и оперлась на локти.

— Он твой бывший парень, не так ли? Ты лгала. Никто не может нарисовать портрет, подобный этому, того, кого никогда не любил.

— Мы с Мишей никогда не были парой, — настаиваю я, тяжело вздыхая. — Если ты действительно хочешь пойти посмотреть на что похожи эти вечеринки, я отведу тебя туда, но не буду торчать там больше пяти минут, — сдаюсь я, потому что в глубине души хочу узнать о мире, который оставила позади.

Она оживленно хлопает в ладоши и визжит, глядя напоследок в окно.

— Святое дерьмо. Кто-то стоит на крыше.

Как говорится, любопытство до добра не доведет.

— Пошли, тусовщица. Давай покончим с этим.

* * *

Около пятнадцати лет назад этот город был приличным местом для проживания. Затем завод, который обеспечивал рабочими местами почти весь город, закрыли. Люди были уволены, и постепенно город начал вырождаться в бездонную яму, которой является сейчас. Дома напротив выкрашены граффити, и я практически уверена, что мой сосед гонит самогон в гараже, ну или, по крайней мере, делал это до моего отъезда.

Внутри дома Миши куча людей, блуждающих в коридоре. Я протискиваюсь между ними к кухне, которая напичкана еще большим количеством людей. На столе бочонок пива и достаточно бутылок алкоголя, чтобы открыть винный магазин. Атмосфера переполнена запахом пота, и несколько девушек танцуют на кухонных стойках. Люди в основном стоят по углам гостиной, где диваны сдвинуты в сторону, так что группа может разразится на своих инструментах, вопя песни боли и непонимания на пределе своих легких. Я удивлена, что Миша не играет.

— Святое дерьмо. Это... — голубые глаза Лилы округляются, когда она таращится на людей прыгающих вверх-вниз в гостиной, трясущих телами и мотающих головами.

— Как танцующая толпа на рок-концерте, — заканчиваю я за нее, отталкивая невысокую девушку с обесцвеченными волосами со своего пути.

— Эй, — визжит блондинка, когда ее напиток проливается ей на кожаное платье. — Ты сделала это нарочно.

На мгновение забываю, кто я и оборачиваюсь, чтобы испепелить ее смертельным взглядом. Но затем вспоминаю, что я спокойная и рациональная Элла; та, которая не ввязывается в драки и не избивает других девушек.

— Что, девочка из высшего общества? — она ударяет себя в грудь, готовая броситься. — Думаешь, напугала меня.

Лила поддается на ее коротенькую инсценировку.

— Нам очень жаль. Она не хотела.

Песнопения и хаос, наполняющие гостиную, вызывают у меня головную боль.

— Прости, — процедила я извинения и протиснулась между ней и стеной.

Она смеется надо мной, и ее друзья присоединяются к насмешкам, пока не спеша проходят к задней двери. Я собираю всю свою волю, чтобы не повернуться и не повалить ее на пол.

Лила мчится прямиком в бар, организованный на кухонной стойке, плюхает порцию водки в чашку и смешивает ее с небольшим количеством апельсинового сока.

— Хорошо, это было очень напряженно. Я подумала, она собирается надрать тебе задницу.

— Добро пожаловать в «Звездную рощу», — перекричала я музыку. — Землю напряжения и бедняков, где подростки свободно шатаются без трезвого родительского контроля и пытаются устроить драки везде, где только могут.

Она смеется, делает глоток своего напитка, и на ее лице появляется гримаса от горечи.

— Попробуй... — начинает она, затем кашляет, ударяя себя в грудь.

— Ты собираешься пить это? — спросила я. Лила никогда не была большой выпивалой.

Она кивает и прочищает горло.

— Я собиралась сказать: попробуй вырасти там, где нужно получить разрешение, носить определенный стиль обуви, — я удивленно смотрю на нее, и она добавляет: — Если что-то не соответствовало модным стандартам моей матери, то мне не разрешали это носить.

Я отстраняюсь с пути парня с пятнами на коже и шапочкой, прикрывающей его голову, который, кажется, не осознает, что ударяется своим плечом в мое.

— Уверена, было не так плохо вырасти там, где ты выросла. Я имею в виду, в конце концов, был какой-то контроль.

— Да, был, — говорит она тревожно, и ее глаза быстро осматривают комнату. — Не могу поверить, что здесь живая группа. Это как быть на открытом концерте.

— Что? У вас нет живой группы в Калифорнии? — шучу я, слегка улыбаясь, когда наливаю себе стакан воды. — Той, которая устраивает выездные концерты?

Она перемешивает свой напиток соломинкой.

— Не такая группа. Думаю, гораздо более спокойная, со сценой и зрительным залом.

— На мой взгляд, звучит забавно, — натягиваю улыбку и смотрю на часы. — Ты уже готова идти?

— Ты шутишь? — посасывая напиток через соломинку, она запрыгивает на кухонную стойку и скрещивает ноги. — Мы только пришли. С чего бы нам хотеть уйти? На самом деле, нам следует потанцевать.

Мои глаза находят гостиную, где парень с дредами разбивает о свою голову стеклянную тарелку из углового шкафа, и все аплодируют.

— Можешь, если хочешь, но я в своем уме, — говорю я, выпивая воду залпом. — Меня устраивает, когда все мои кости целы.

Прислонившись к столу, я сканирую толпу, с любопытством всматриваясь, где же Миша. Не знаю, почему мне так интересно, но это так. Иногда он поручал свои вечеринки кому-то другому: либо выступал, либо просто уходил в тишину. Я находила его пару раз скрывающимся на шезлонге. Всякий раз, когда он тянул меня к себе на колени, мы разглядывали ночное небо и болтали о недостижимом будущем.

Я обнаруживаю его в углу на диване, рукой обвивающего какую-то блондинку, с выпрыгивающими из платья сиськами. Его волосы спадают ему на глаза; он покусывает губу с кольцом, уверена, сводя тем самым девушку с ума. Они просто разговаривают, но девушка продолжает теребить свои волосы, лежащие на плече, а ее рука лежит у него на груди. Трудно сказать, наслаждается Миша ее обществом или нет. Его всегда было сложно прочесть, когда дело доходило до девушек, потому что он никогда не выглядел заинтересованным ни в одной из них, но иногда, в конечном итоге, оставался с ними на ночь.

Однажды я спросила его об этом, и он сказал, что все было весело, но он просто убивает время, пока я не уступлю своему внутреннему желанию быть с ним. За это я повалила его на землю, от чего он рассмеялся.

— Почему у тебя такое выражение лица? Будто ты раздеваешь кого-то взглядом? — спрашивает Лила, смотря в том же направлении, что и я. — Оу, это...

Мои глаза оторвались от Миши.

— Я ни на кого не смотрела, только на безумие в гостиной.

— Да, верно, — говорит она, поднимая брови. — Ты, безусловно, хочешь его. Это написано у тебя на лице.

— Да будь я проклят, если это не скверная Элла! — ухмыляется Итан Грегори с другой стороны стола, прямо позади Лилы. Он спотыкается об угол, практически ударяясь головой об низкий потолок. Прежде чем я успеваю ответить, он увлекает меня в неловкие объятия своими длинными руками, которые усеяны татуировками. Его серая рубашка пахнет сигаретным дымом, а дыхание - пивом. Он отступает, взъерошивая пальцами свои черные волосы.

— Миша знает, что ты здесь, в его доме?

Я бодро лгу, прекрасно зная, где и чем занимается Миша.

— Уверена, он видел, как я пришла.

— Сомневаюсь. Он искал тебя последние восемь месяцев, — он оглядывается через плечо, кивая Лиле, затем наклоняется ко мне. — Ты в курсе, что он абсолютно подавлен постоянно с тех самых пор, как ты исчезла. Ты действительно взорвала ему мозг, Элла.

— Чистая ложь, — говорю я. Мы с Итаном никогда не ладили, поэтому меня так сильно смутили его объятия. У нас обоих были одинаково тупые позиции, и мы часто сталкивались лбами. Единственной причиной, по которой мы все-таки оставались друзьями, был Миша. Хотя, один раз у нас была секундная связь, но мы никогда не говорили об этом. — Миша не разваливается на части из-за кого бы то ни было. Я его лучше знаю.

Его лицо вспыхнуло, и глаза налились кровью.

— Полагаю, ты не знаешь его так хорошо, как думаешь, потому что он подавлен. На самом деле, все, чем он занимался последние несколько месяцев - это искал тебя.

— Что объясняется вечеринкой, — резко возражаю я. — Предполагаю, это надо так расценивать.

— Первая за пять месяцев, — говорит он. — Думаю, он сделал это только потому, что узнал, где ты, и ему нужно было выиграть время.

— Я знаю его лучше тебя, Итан, он не развалится на части из-за девушек, — говорю я, но съеживаюсь от того факта, что, возможно, не знаю его больше. Многое могло случиться за восемь месяцев. — Эй, Лила, нам нужно идти, уже поздно.

Она смотрит на свои инкрустированные бриллиантами часы «Ролекс» 10и закатывает глаза.

— Половина десятого.

— Ты уже уходишь? — машет он рукой. — Что за чушь. Ты еще даже не увидела Мишу, и с ним случится полная жопа, если он пропустит встречу с тобой, особенно после того, как ты сбежала от него на подъездной дорожке.

— На самом деле, думаю, мы потусуемся немного дольше, — давит Лила неумолимым взглядом. Она шевелит губами: «он горячий». Затем она соединяет ладоши и продолжает: «пожалуйста, Элла, пожалуйста».

Итан не типаж Лилы. Его багаж почти такой же тяжелый, как и мой. Я начинаю протестовать, когда глубокий Мишин голос раздается над моим плечом, щекоча мою кожу, словно перышком. Не в состоянии сдержаться, я испускаю слабый стон.

— Да, милая девушка, задержитесь чуть дольше, — он настолько близко, что жар его тела целует мою кожу и мои внутренности содрогаются. Он проводит пальцами по моим волосам, когда шепчет: — Ты так приятно пахнешь. Господи, я скучал по твоему запаху.

— Мне нужно встать рано утром, — откашливаюсь я, а Лила сводит брови. — Я должна пойти домой и немного поспать.

Он кладет руку на стол так, что сгиб его руки касается моего бедра. — Ты можешь продолжать пытаться избегать меня, — выдыхает он мне в ухо, прикусывая меня за мочку уха. — Но рано или поздно, тебе придется поговорить со мной, — его дыхание разит пивом, а одежда - сигаретами.

Отказываясь сломиться от звука его сексуального голоса, я поворачиваюсь к нему лицом.

— У меня нет времени напиваться и вести себя как идиотка.

Он еще более великолепен и неотразим при свете, хотя его глаза затуманены.

— Я пьян по твоей вине - ты сводишь меня с ума, — он понижает голос до ласкового мурлыкания, тот самый голос, который он использовал со мной много раз, чтобы получить то, чего он хочет - голос, который заставляет меня чувствовать себя живой внутри. — Детка, давай. Пожалуйста. Нам нужно поговорить, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Внезапность выбивает меня из равновесия, и я сама себя сбиваю с ног. — Миша, прекрати, — я осторожно отталкиваю его обратно и он, шатаясь, отступает к краю стола. — Ты пьян, а я иду домой.

— Она странно себя ведет... будто она слишком невозмутимая, — замечает Итан, взмахивая пальцем. — И одета забавно, как та девчонка, с которой мы ходили в школу. Как ее имя? — он щелкает пальцами. — Стейси... Стейси..

— Харрис, — говорю я раздраженно, — и я выгляжу как девчонка, которая поступила в университет и повзрослела.

Лила наклоняется вперед.

— Элла такая, сколько я ее знаю, и мне реально любопытно на кого она была похожа той, о которой все продолжают твердить, потому что не представляю ее ни в каком другом образе, кроме этого.

Миша и Итан обмениваются пьяными взглядами и взрываются от смеха. Комната стихает ненадолго, когда люди пялятся в нашу стороны.

— Что смешного? — хмуриться Лила и поворачивается ко мне за помощью. — Я так отстала.

— Ничего. Просто они думают, что они веселые, — я ухитряюсь обойти Мишу, но он хватает меня за локоть и тянет обратно к груди. — Эй, детка, расслабься, — целует меня в лоб и делает невинное лицо. — Пожалуйста, не уходи. Я только вернул тебя.

До того, как я исчезла, границы нашей дружбы начали размываться. Я думала, что время исправит это, но, похоже, мы вернулись туда, откуда начали. Как бы мне ни хотелось раствориться в нем, этого просто не может произойти. Я не могу вот так открыться и потерять контроль. Мне нужен контроль.

— Никто не вернул меня. Я здесь лишь на летние каникулы и только потому, что у меня нет денег на съемную квартиру, — говорю я, и его лицо вытягивается. — Эллы, которую ты знал, больше нет. Она умерла на том мосту восемь месяцев назад.

Он моргает, шокированный, как и я. Его рот приоткрывается, затем он захлопывает его, пораженный молчанием.

— Я не имела в виду это, — говорю я быстро. — Прости, Миша. Просто я не могу справиться с этим.

— Не сожалей о том, что была настоящей, — говорит он, потирая лоб тыльной стороной ладони.

Я с силой глотаю застрявший в горле комок. — Прости, — повторяю я, а затем пробираюсь сквозь толпу и выхожу через заднюю дверь, вдыхая свежий воздух.

— Да что с тобой? — спрашивает Лила, догоняя меня на краю моей подъездной дорожки. Она сдавливает свой пластмассовый стакан и бросает его в мусорное ведро на заднем крыльце. — Я совсем запуталась. Что только что произошло?

— Мне нужно убраться отсюда прежде, чем я потеряю контроль. — Я иду, не останавливаясь, пока не оказываюсь в своей комнате, где закрываю дверь и окно, блокировав себя от мира. Вздохнув, я прислоняюсь к стене, дыша в тишине.

Лила смотрит на меня с любопытством, собирая свои волосы сзади в пучок и накладывая немного блеска для губ. — Итан и Миша вели себя так, словно раньше ты была кем-то другим. Будто нынешняя ты — ненастоящая. Ничего не хочешь объяснить?

— Нет, правда, — Я отошла от двери и взяла пижамные принадлежности из своей дорожной сумки. — Я собираюсь принять душ. Тебе нужно что-нибудь внизу?

— Да, чтобы ты сказала мне, почему эти парни так действуют на тебя. — Она сняла свои часы и бросила их в сумочку, стоящую на кровати. — Я никогда раньше не видела тебя такой взволнованной, как сейчас. Ты словно испытала оргазм, когда впервые увидела этого парня.

— Нет, — говорю я, смущенно и одновременно раздраженно. — И ты не видела меня такой обеспокоенной, потому что теперь я - другой человек.

— Только не тогда, когда ты рядом с ним, — намекает она. — Когда ты разговаривала с этим парнем, было что-то в твоих глазах такое, чего я никогда не видела раньше. Ты всегда была такой закрытой для всех ребят на вечеринках и в школе. Честно говоря, я думала, что причина в том, что ты - девственница. Но вы с Мишей так смотрели друг на друга... Ты занималась сексом с ним, верно?

Сжав губы, я запихнула свою пижаму под руку и покачала головой. — Нет, Миша и я никогда не спали вместе, точно также как и никогда не встречались. Но мы были друзьями, с тех самых пор, как были детьми.

Она садится на кровать и начинает снимать сандалии. — Но ты же занималась сексом раньше?

Я поежилась. — Пойду-ка я готовиться ко сну.

— Эй, подожди-ка секундочку. — Она спрыгивает с кровати в одной сандале и вскакивает перед дверью с распростертыми в сторону руками. — Ты говоришь, что у тебя никогда не было секса? Вообще никогда?

Я пытаюсь подобрать слова, которые она поймет. — Ну, не то чтобы я не верила в секс до брака или что-то подобное. Я просто … Взгляни на все это. Есть куча всего, чего ты не знаешь обо мне. Иногда я с трудом сближаюсь с людьми.

Она не удивлена. — Ну, это очевидно. Это было ясно с самого первого дня.

— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю я. — Я никогда никому не говорила об этом раньше. — Даже Мише.

— Это означает, что иногда я вижу тебя насквозь, — говорит она и начинает загибать пальцы. — Я была твоей соседкой по комнате в течение восьми месяцев и все, что я о тебе знаю: ты сосредоточена на учебе, ненавидишь алкоголь и многолюдные толпы, и никогда не ходишь на свидания. Я едва знаю тебя и, находясь здесь, начинаю задаваться вопросом, знаю ли я тебя вообще.

Лила знает ту Эллу, которую, я хочу, чтобы она знала. — Позволишь мне пройти? Я, правда, очень устала.

Она недоверчиво смотри на меня, но не давит. Затем, она отходит в сторону, позволяя мне пройти. Облегчение охватывает меня, потому что я не хочу рассказывать ей правду. Ни сегодня. Ни когда-либо вообще. Никогда больше не хочу возвращаться в ту ночь, которая изменила всю мою жизнь. Я похоронила свою безрассудную личность, и не собираюсь выкапывать ее снова.

ГЛАВА 4

Миша

— Эта девчонка уже заставила тебя всего пылать и беспокоиться, — Итан потянулся за содовой. — Посмотри на себя. Напился после восьми месяцев трезвости, и я не верю, что это совпадение, ведь то же самое случилось в ту ночь, когда она появилась.

Я закинул в себя еще один шот 11и вытер рот тыльной стороной ладони. — Со мной все в порядке, парень. Я не могу винить в том, что делаю, никого, кроме самого себя. Элла в этом не виновата.

Итан рассмеялся, закидывая голову назад и ударившись об угол шкафа. — Кого, черт возьми, ты пытаешься убедить? Ты знаешь, точно так же как любой человек в этой комнате, что вы оба являетесь друг для друга проблемой, которая никогда не будет разрешена, пока вы не трахнитесь и не покончите со всем этим.

Я ударяю его по руке сильнее, чем планировал. — Смотри, ты сегодня весь вечер ходишь по тонкому льду.

Он поднимает руки, сдаваясь. — Прости, я забыл, как ты заводишься, когда ты в таком состоянии.

Я хватаю его за рубашку и рывком притягиваю к себе. — Каком «таком»?

Снова он поднимает руки. — Миша, чувак, успокойся и пойди выпей кофе или чего-нибудь еще. Ты не в своем уме.

Я отпускаю его и запускаю пальцы в волосы, расстроенный тем, что не осознаю чего-то.

— Кофе - это бред... Мне нужно что-то еще, — мои глаза скользят к окну задней двери, и вдруг я понимаю, что мне нужно. Я похлопываю Итана по плечу. — Выгони всех до того, как придет моя мама, ладно?

— Хорошо, чувак сделает, — вдохновлено говорит он, — но куда ты сваливаешь?

— На прогулку, — я расталкиваю людей со своего пути и, спотыкаясь, выхожу через заднюю дверь. Восстанавливая равновесие, направляюсь через газон и перелезаю через забор. «Firebird» 12отца Эллы припаркован на подъездной дорожке, значит, он, должно быть, вернулся из бара. Хотя, не имеет значения. Он не заметит, да его и не волнует, если я проникну внутрь. Я делаю это с тех пор, как мы были детьми.

Хотя, с возрастом мои намерения становились немного грязнее.

Я пялюсь на ее окно, пока не подхожу к дереву. После пьяной борьбы я забираюсь наверх и медленно, но верно двигаюсь по ветке к окну. Сложив руки биноклем, заглядываю внутрь. Люстра не горит, но лунный свет бросает след на ее кровать. Она крепко спит. Я осторожно открываю окно, и вспарываю палец о ржавый гвоздь.

— Твою ж мать... — я сосу свой палец, привкус крови и водки горчит на языке, когда я головой ныряю в окно и с мягким стуком падаю на пол.

Ее подруга с выпученными глазами вскакивает на пол с кровати. — О, Боже.

Я прикладываю палец к губам, как только оказываюсь на ногах. — Шшш...

Она по-прежнему выглядит обеспокоенной, поэтому я ослепляю ее своей самой очаровательной улыбкой.

Чем, кажется, завоевываю ее, и она оседает обратно на свою кровать. Так аккуратно, как только могу, я перешагиваю ее кровать и заползаю к Элле. Она всегда крепко спала, вот и сейчас не шевелится. Я прижимаюсь грудью к ее спине, обвивая рукой за талию, и чувствую ритм ее дыхания. Бог мой, я так сильно мечтал об этом. Это нездорово. Зарываюсь лицом к ее шее, вдыхая аромат ее волос: ваниль вперемешку с чем-то, что принадлежит только ей.

Закрываю глаза и, впервые за последние восемь месяцев, погружаюсь в мирный сон.

Элла

Половину ночи я сплю ужасно, ворочаясь, как принцесса на горошине. Только я далеко не принцесса, а горошина - это мои угрызения совести. Не знаю, почему чувствую себя виноватой из-за сдувающегося Миши. Мне было весело последние восемь месяцев. Хотя, он не жил по соседству со своими печальными щенячьими глазами и очаровывающей сексуальностью.

Мой беспокойный сон стал еще хуже, когда отец завалился домой посреди ночи, натыкаясь на чашки и бутылки, в жопу пьяный. Позже я слышу его рыдания в ванной, где умерла моя мама. Слышать это по-прежнему больно, потому что его слезы - моя вина.

Когда я засыпаю, это заканчивается тем, что я оказываюсь в лучшем за свою жизнь ночном отдыхе. Когда же я просыпаюсь далеко за полдень, чувствую себя свежей и спокойной. Пока не понимаю, почему.

Миша в моей кровати, держит меня в своих длинных, худых руках. Его тело изогнуто вдоль моего, поэтому каждая частица его тела касается меня. Я узнаю его по запаху одеколона, смешанного с мятой и еще чем-то, что принадлежит только Мише. Делаю вид, что сплю, охваченная чудным сном, отказываясь просыпаться пока он не уйдет.

— Я знаю, что ты проснулась, — шепчет он мне на ухо. Его голос хриплый, а дыхание несвежее из-за выпивки. — Так что открой глаза и перестать избегать меня.

— Ты в курсе, что входить в чужой дом без приглашения - незаконно, — говорю я с закрытыми глазами. — И прокрадываться в чью-то кровать - смахивает на извращение.

— Я не входил, я ввалился, — говорит он, развеселившись. Я щипаю его упругую грудь и он смеется. — Вот это моя дерзкая девочка, — он прикасается мягкими губами к моему лбу. — Я скучал по тебе, Элла.

Открывая глаза, я извиваюсь в его объятиях. — Пожалуйста, не начинай. Слишком рано.

Его глаза насторожены, а волосы взъерошены. Он робко усмехается, издавая звук, который проникает в самую глубь моей души. — Притворись, что это все, чего ты хочешь, милая девчонка. Мы оба знаем, что в глубине души ты втайне рада быть прижатой моим телом, — он привлекает меня к своей груди, одновременно обвивая своими ногами мои.

Мои веки трепещут от его тепла. Боже, я так сильно скучала по этому. Слишком сильно, также, видимо, как и мое тело.

— Так куда ты сбежала? — спрашивает он, разрушая мой момент блаженства. — В институт, в Вегасе? Блин, это так удивляет меня, ведь ты никогда не любила учебу.

Мой мозг вернулся к реальности. — Мне не хочется обсуждать это прямо сейчас. Я просто хочу расслабиться летом, а затем отправлюсь обратно в кампус.

Он моргает, и его ресницы касаются моего лба. Его прикосновение отдается теплым покалываем в моих бедрах, и я сжимаю губы, чтобы не застонать.

Он хмурит брови. — Такое чувство, что тебя похитила банда монахинь или что-то в этом роде.

— Возможно, — покорно говорю я. — Если бы это было так, то это никому не повредило бы.

Он обдумывает, и хитрая ухмылка искривляет его губы. — Это не правда. Монахини не занимаются сексом, а я все еще не исполнил мечту всей своей жизни - заняться с тобой сексом.

Я открываю рот, мой язык в ступоре и заряжен таким же извращенным ответом, но я прикусываю его, вспоминая, что больше не такая девушка. — Мне нужно разбудить Лилу. У нее впереди долгая дорога.

Одним стремительным броском я оказалась прижата его телом, а руки - в ловушке над головой. Его глаза, цвета морской волны, изучали мои, и было похоже, что я смотрю в бесконечный океан. Он посасывает свое кольце в губе, погруженный в мысли. — Ты расскажешь мне, милая девчонка, — заявляет он, опуская голову так, что его губы оказываются рядом с моей щекой. — Ты всегда все мне рассказывала.

— Миша, пожалуйста... — я презираю, что говорю, затаив дыхания. — Ты знаешь, почему я ушла. Ты был здесь той ночью... ты видел меня... я не могу сделать этого снова, — тревога сдавила горло, и мышцы напряглись под тяжестью его тела. — Пожалуйста, дай встать. Я не могу дышать.

Он приподнялся на руки. — Ты могла бы поговорить со мной, вместо того, чтобы бежать. И ты знаешь это.

Я потрясла головой. — Нет, не могла. Не в тот момент. Тогда все было иначе. Ты отчасти стал причиной моего побега.

— Потому что ты поцеловала меня? — спрашивает он, понижая голос до хриплого шепота. — Или, потому что я нашел тебя там.... той ночью.

Я сглатываю гигантский комок в горле. Поцелуй был частью этого. Это был поцелуй, который выбил землю у меня из под ног; поцелуй, который лишил дыхания, остановил сердце, и чертовски напугал меня, потому что возникли чувства, которых я никогда раньше не испытывала, те, что застали меня врасплох.

— Я не хочу говорить об этом. А теперь слезь с меня, — я протискиваю руки между нами и давлю ему на грудь.

Он вздыхает и скатывается с меня. — Хорошо, не говори, но это не значит, что ты можешь снова сбежать от меня. Я буду преследовать тебя на этот раз, — угрожает он и, подмигивая, встает с кровати. — Одевайся, я встречу тебя на подъездной дорожке. Ты должна навестить Грейди сегодня.

— Нет, спасибо, — отказываюсь я и натягиваю одеяло на голову. — И я говорила тебе прошлой ночью, что у меня есть дела на сегодня. Кроме того, разве ты не страдаешь от похмелья после прошлой ночи? Ты был просто в хлам.

— Не делай этого, — говорит он, раздраженный. — Не притворяйся, будто ты по-прежнему способна проникать вглубь меня. Тебя не было в течение восьми месяцев, и многое изменилось.

Я потеряла дар речи. — Миша, я....

— Давай, выбирайся из постели. Ты навестишь Грейди, хочется тебе этого или нет. — Он сдергивает с меня одеяло и бросает его на пол, и теперь я лежу перед ним в своих клетчатых шортиках и обтягивающем топе, под котором нет лифчика. Он окинул меня долгим взглядом, с темной, похотливой вспышкой в глазах, и мурашки побежали по всей моей коже.

Я прикрыла себя руками. — Не собираюсь к Грейди. Я только вернулась домой, и у меня здесь есть свои дела.

— У него рак, Элла. — Он отступил к двери, засовывая руки в карманы потертых джинсов. — Так что подними свою своевольную, страдающую от раздвоения личности задницу из постели и навести его, пока еще можешь.

Мои руки опускаются по бокам от меня, как только я сажусь. — Почему никто не рассказал мне?

— Если бы ты хоть кому-нибудь сообщила, где ты была, то мы бы тебе рассказали, — произнес он. — Хотя, я уверен, твой отец знал, где ты была, просто он никогда никому не скажет.

Я этого и не отрицаю.

— Более того, я сообщил тебе это в голосовой почте, которую оставил вчера, — сказал он, глядя на мой телефон, лежащий на столе. — Но полагаю, что ты даже не прослушала её?

Я покачала головой. — Нет, я была слишком удивлена тем, что увидела твой номер на экране.

Он кусает кольцо в губе. Миша всегда так делает, когда нервничает. — Да, тебе, наверное, следует просто удалить его. Думаю, ты еще не готова для этого.

Мой взгляд устремляется к телефону. Что, черт возьми, происходит? Я поднимаюсь с постели, выгибаю спину и потягиваюсь, как кошка. — Насколько плох Грейди?

Он сглатывает с трудом. — Он умирает, так что ты должна одеться и позволить мне отвезти тебя повидаться с ним.

Я начинаю возражать, но переосмысливаю свою первоначальную тупость. Грейди часть моего прошлого, от которого мне никогда не удастся сбежать. В какой-то момент, он был как отец для нас с Мишей. Я даже однажды звонила ему из Вегаса, хотя не сказала, где нахожусь.

Я киваю. — Дай мне одеться, я буду снаружи через секунду.

— Увидимся внизу, — подмигивает он и исчезает в коридор, оставляя дверь за собой широко открытой.

Лила быстро вскакивает с постели, прижимая простынь. — О, черт. Что это было? Я имею в виду, он влез сюда через окно посреди ночи, и просто забрался к тебе в постель.

— Именно это он и сделал, — я открываю окно, впуская легкий ветерок. Пряди волос развеваются вокруг моего лица. — О, нет.

Лила вытягивает руки над головой. — Что случилось?

Я неохотно смотрю на нее. — Думаю, кто-то, видимо, спутал твою машину с холстом.

Она выпрыгивает из кровати, отталкивает меня с пути локтем, чтобы посмотреть на ущерб, нанесенный ее красивому, практически новому «Мерседесу». — Моя бедная крошка!

Я вытаскиваю юбку и розовый топ из сумки. — Одевайся, и пойдем проверять повреждения.

Она дуется. Похоже, будто она может сейчас заплакать. — Я не могу так ехать домой. Родители убьют меня.

— Я знаю много людей, которые могут привести ее в порядок для тебя, — говорю я, открывая дверь. — Или знала, но уверена, все осталось по-прежнему.

Она кивает, и я иду умываться в ванную на первом этаже, игнорируя ванную на втором. Включаю душ так, что зеркало запотевает и скрывает мое отражение. Расчесываю волосы, пока они, наконец, не развеваются абсолютно естественно. Затем наношу легкий оттенок блеска для губ и выхожу из ванной, но сталкиваюсь с отцом на лестнице.

— Когда ты приехала? — его дыхание пахнет джином, и глаза красные. Его щеки впали за последние восемь месяцев, а кожа сморщилась, словно из-за язв. На исходе сорока лет, он выглядит примерно на шестьдесят.

— Прошлой ночью, — говорю я ему, беря его за руку и помогая подняться. — Я была в кровати еще до того, как ты вернулся.

Он похлопывает меня по спине. — Хорошо, я рад, что ты дома.

— Я рада быть дома, — лгу я, улыбаясь, когда мы достигаем самого верха ступеней.

Отец убирает свою руку из моей и трет шею. — Тебе что-нибудь нужно? Например, помощь, чтобы перетащить твои коробки.

— Думаю, я справлюсь сама, но все равно спасибо, — отказываюсь я, выставляя руку, когда он шатается в сторону лестницы.

Он кивает и его взгляд плавно движется к ванной, дальше по коридору. Отец, возможно, думает о том, как сильно я похожа на нее. Ему больно смотреть на это, по крайней мере, он сказал так в тот вечер, когда я отправилась на мост.

— Думаю, мы поболтаем с тобой позже. Может, сможем пообедать или что-то в этом роде, — не давая мне времени на ответ, он зигзагом прошел по коридору в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Мой отец начал пить, когда мне было около шести, спустя несколько месяцев после того, как моей матери поставили диагноз биполярное расстройство. На тот момент, его привычка выпивать не была такой плохой. Он, бывало, проводил несколько ночей в баре и иногда на выходных, но после смерти матери, водка и пиво прочно вошли в наши жизни.

Когда я возвращаюсь в комнату, Лила одета в желтый сарафан, со светлыми кудряшками и чрезмерно большими солнцезащитными очками, скрывающими глаза.

— Я чувствую себя дерьмово, — заявляет она, положив руки на бедра.

— Это место производит такой эффект на многих людей, — я хватаю свой телефон, отмечая мигающую лампочку голосовой почты, когда надеваю вьетнамки.

Мы выходим на улицу, оставляя позади задымлённый воздух, и шагаем в ярком солнечном свете в окружении декораций из изношенных домов и квартир. Окрестность полна оборотов мотоциклетных двигателей, и вдалеке слышатся отзвуки ссор влюбленных, и Миши нигде не видно.

Давным-давно, я чувствовала себя как дома, когда считала нормальным уличные гонки и беспризорное существование, но теперь ощущала себя потерянной.

Лила начинает грызть ногти, когда в ужасном изумлении смотрит на машину.

— Вблизи это выглядит еще хуже.

Я обхожу ее машину со сложенными руками, оценивая ущерб. Похоже на корзину с фруктами, только вместо фруктов, она переполнена намеками и красочными словами. Я на грани смеха. — Они находят тебя хорошенькой.

Она качает головой. — Это не смешно. Ты знаешь, сколько будет стоить исправить это?

Отец Лилы - юрист, большая шишка в Калифорнии. Ее родители всегда присылают ей такие вещи как одежда, деньги и машины. Она никогда не работала, ни одного дня в своей жизни, и сделала тяжелыми для меня те времена, когда я работала официанткой в «Аплби» 13, умоляя брать выходной, чтобы ходить с ней на вечеринки.

— Итак, что нам делать? — она скоблить зеленую краску на фаре ногтем.

Я указываю на улицу. — Здесь неподалеку есть автомагазин.

Она смотрит дальше на дорогу, которая покрыта выбоинами и выложена грязными водостоками.

— Но это «Мерседес».

— Уверена, покраска машины не зависит от производителя, нет разницы.

— Но что, если они что-то с ней сделают?

— Типо покрасят после того, как покрасили? — говорю я с сарказмом, и она хмуриться. —Прости. Мы найдем кого-нибудь, хорошо? Можем сделать это где-то в Алпин. Там немного поприятнее, чем здесь.

— Я не могу ехать на ней, когда она так выглядит, — жалуется она и указывает на машину. — Это омерзительно.

— Значит, я поведу, — протягиваю ей руку за ключами.

— Ты шутишь? — она гладит капот своей машины. — Это моя малышка. Никто не водит ее, кроме меня, и ты это знаешь.

— Я думаю, твоя малышка нуждается в серьёзной пластической операции. — Миша прошествовал от крыльца своего дома и перешёл дорогу. Он переоделся в черные джинсы, облегающую серую футболку, и его светлые волосы свисают на его глаза. Используя свои длинные ноги, он перепрыгивает через заборное ограждение между нашими дворами. — Я знаю прекрасное место, чтобы ее исправить, и это здесь, в городе, так что вам не придется ехать так далеко. — Он подмигивает Лиле. — Кстати, я Миша.

— Привет, я соседка по комнате Эллы. Ну, или старая соседка по комнате, в любом случае, — говорит она с теплой улыбкой, и очки соскальзывают вниз на край её носа. — Мы не уверены, будем ли делить комнату в общежитии в следующем семестре.

Он одаривает её своей улыбкой игрока. — В одной комнате с Эллой? Это, должно быть, тяжело. — Он стреляет в меня озорным взглядом, пытаясь вывести меня из себя.

Лила смеется и возвращает свои очки на глаза. — Нет, она довольно милая соседка по комнате, на самом деле. Она убирается и готовит, и все в этом духе. Это как иметь в своём доме горничную.

— Элла всегда была хороша в этих вещах, — соглашается он, зная истинную причину. Еще до того, как моя мама умерла, она никогда хорошо не заботилась о доме. Мне пришлось научиться заботиться о себе в очень молодом возрасте, в противном случае я бы голодала и сгнила в доме, наводнённом крысами. — Так ты хочешь, чтобы я отвез твой автомобиль к магазину, о котором говорил? Как я уже сказал, это действительно близко.

— Да, это звучит здорово, — она шаркает своими сандалиями о бетон. — Я предпочла бы отправиться куда-нибудь поблизости.

Я мысленно закатываю глаза. Оставь это Мише, ведь этот парень может заполучить любую женщину, даже противореча себе, если, конечно, захочет этого.

Миша закидывает руку мне на плечо и целует в лоб. — Но для начала, я должен забрать эту прелестную девушку, чтобы повидать старого друга.

— Пожалуйста, прекрати меня так называть, — умоляю я. — Мне никогда не нравились прозвища, и ты это знаешь. Я даже не поняла, почему ты назвал меня так.

— В этом-то и вся привлекательность, прелестная девчонка, — он притягивает меня ближе и ласкает щеку своими губами, целуя, от чего моя кожа теплеет. — Теперь ты готова пойти повидать Грейди? Ты можешь тоже пойти, если хочешь... Лила?

— Да, Лила. Лила Саммерс. — Она протягивает свою руку, которую Миша пожимает. — И, конечно, я пойду с вами. Это место заставляет меня немного нервничать.

— Разве твоя семья не ждет тебя дома вечером? — Я вырвалась из-под руки Миши.

— Я написала им, сказав, что уеду не раньше завтрашнего дня. — Лила извлекла сотовый телефон и начала пролистывать контакты. — Машина будет готова завтра, не так ли?

— Трудно сказать, — говорит Миша. — Итан - лучший, но слегка медлительный.

Она вскидывает голову и в ее глазах виден восторг. — Итан - это тот Итан, что был на вечеринке вчера вечером? Тот, у которого сексуальные волосы и реально большие руки?

Миша прикусывает губу, сдерживая смех, и награждает меня косым взглядом. Я не могу сдержать улыбку.

— Да, тот самый, — говорит он. — Теперь ты чувствуешь себя лучше, отдавая свою машину ему?

— Хорошо, да, если ты считаешь, что с этим порядок? — уточняет она. — Я очень требовательна к тому, кто работает с моей машиной или, по крайней мере, мой отец очень требователен к тому, кто работает над ней.

— Все будет хорошо, — уверяет он, подмигнув. — Я еще никогда не разочаровывал девушек.

— Оу, да? — смеется Лила, глядя на меня с тревогой, будто беспокоится, что вступила на мою территорию.

— Ну, ты собираешься с нами или как? — гул ревности, образовавшийся в груди, щипает меня изнутри.

— Ну же, поехали, красавица, — Миша обходит забор и поднимается по подъездной дорожке в гараж.

Когда я ступила внутрь, у меня отпала челюсть. Между стенными полками и инструментами, в самой середине был припаркован блестящий Chevy Chevelle SS 141969 года, покрашенный в дымчато-черный цвет с вишнево-красной полосой посередине. — Ты все-таки отремонтировал ее?

Он гладит блестящий безупречный капот, его глаза горят от возбуждения.

— Наконец, после четырех лет разговоров, я все-таки нашел время для нее,— его глаза находят мои в поисках одобрения. — Так что ты думаешь?

— Какая-то она старая, — строит рожицу Лила, глядя на машину. — И реально большая.

— Я думал, тебе нравиться, когда вещи большие? — поддразнивает Миша. Я ударяю его по руке, и он смеется. — Оу, я имел в виду руки. Боже, вытащи свой мозг из сточной канавы.

Я закатила глаза. — Это не так, ты извращенец.

Он пожимает плечами, его глаза блестят на солнце, пробивающемся через заляпанное стекло.

— Ну и что. Это развеселило тебя, не так ли?

— Мы на ней поедем к Грейди? — выбираю я нейтральный тон.

Он плавно достает ключи из кармана и бросает мне. — Да, и ты за рулем. Она в твоем распоряжении.

Я быстро качаю головой и бросаю ключи ему, как будто они раскалены. — Нет, спасибо. Я не хочу.

Он взметнул бровь, выглядя при этом сексуально. — Что ты имеешь в виду под тем, что ты не хочешь?

— Я имею в виду то, что не хочу быть за рулем. — Эти мои слова реально убивают меня. Я прохожу вблизи передней части автомобиля, открываю дверь и жестом предлагаю Лиле сесть.

— Но в ней установлен форсированный восьмицилиндровый движок, — говорит он пораженный. Ключи свисают на его пальцах. — Как ты можешь не хотеть прокатиться на ней?

Мои внутренности вздрагивают от мысли управлять этим, но я не буду прогибаться. — Это здорово, Миша, но я предпочла бы быть пассажиром.

— Что значит «форсированный движок», или что ты там сказал? — интересуется Лила, направляясь в сторону машины. — Постойте, вы, ребята, обсуждаете машины? Элл не любит машины. На самом деле, она в большинстве случаев заставляла нас ездить на автобусе, когда мы уезжали из кампуса.

— О, правда? — Его тон подразумевает иное. — Это новость для меня.

— Это пустая трата бензина, — лгу я, пытаясь скрыть правду, что скучаю по этому. Погоня, скорость, адреналин зашкаливает.

Лила ныряет на заднее сидение машины. Я залезаю на переднее пассажирское, и Миша открывает дверь гаража. Он выжимает газ, позволяя двигателю взреветь, дразня меня, прежде, чем сдает задом на подъездную дорожку.

— Я начинаю думать, что Элла, которую ты знал, разительно отличается от той, которую знаю я. — Лила пристёгивает свой ремень безопасности.

Он с пробуксовкой трогается с места. — Я думаю, в этом что-то есть, Лила, потому что та, которую я знал, любила машины. На самом деле, она торчала с парнями в гараже днями напролет, в то время как другие девчонки играли со своими волосами и макияжем, — он сверкает опасной ухмылкой в мою сторону. — Ее всю переполняли эмоции, когда мы отправлялись на гонки.

Независимо от того, как сильно я стараюсь перебороть свое возбуждение, у меня ничего не выходит. Те жаркие летние ночи, полеты вниз по шоссе нос к носу с другим автомобилем, и порыв, стремительно проносящийся через все мое тело.

Миша прокладывает путь пальцем по моей шее и замирает на моём пульсе. — Ты волнуешься, просто думая об этом.

Его прикосновение распространяется страстным желанием через все мое тело. Я ударяю его по руке и, скрестив свои руки на груди, сосредотачиваю свое внимание на окне, наблюдая размытые окрестности, пока он едет, превышая скоростное ограничение. Миша переключает скорость, и двигатель начинает рычать громче, желая жечь резину.

— Неужели, такая быстрая езда законна? — нервно спрашивает Лила. Мы оглядываемся назад на неё, уцепившуюся за край кожаного сиденья. — Просто кажется, что мы едем слишком быстро, особенно, учитывая местность.

Миша решительно удерживает мой пристальный взгляд, пока снижает скорость, уменьшая обороты двигателя. — Как ты думаешь? Повысить скорость? Или понизить?

Я хочу сказать ему, чтоб он сбавил скорость, а затем накинуть ремень безопасности и отвернуться, но страсть к скорости, что раньше была мертва, снова забушевала во мне.

— Хм ... Я не думаю, что это хорошая идея. — Позади раздается голос Лилы.

Автомобиль движется все быстрее и быстрее вниз по узкой дороге, и его глаза, бросая мне вызов, ждут, когда я скажу ему сбавить скорость. Часть меня желает этого. Отчаянно желает. Но поскольку он уже передвигает рычаг переключения передач на следующую скорость, все убыстряясь и убыстряясь, мое тело умоляет позволить ему делать это и дальше.

— Знак «Стоп»! — Внезапно кричит Лила.

Глаза Миши искрятся, словно солнечный свет, отражающийся на поверхности океана. Он резко жмет по тормозам. Визжа, автомобиль останавливается, при этом бросая нас всех вперед. Я вытягиваю руку, стараясь спасти себя от удара об приборную панель.

— Ты с ума сошел? — Раздается голос Лилы, пока она садится назад на сидение, одновременно пытаясь поправить платье. — Что случилось с вами обоими?

Миша и я смотрим друг на друга, и мое тело горит скрытым желанием, существование которого я не хочу допускать. Сердце бьется в моей груди, влюбленное, как и прежде, и снова живое. Секунда, и я возвращаюсь в место, которое потеряла.

И тут Миша разрушает момент.

— Смотри, та старая Элла все еще жива. — Он нагло улыбается, проезжая через перекресток. — Она просто нуждалась в небольшом толчке.

Я демонстративно щелкаю застежкой ремня безопасности. — Нет, её больше нет. Она ушла навсегда.

— Делай все что хочешь, но я верну её обратно. — Он прикусывает губу и, всматриваясь в улицу, бормочет: — Я не позволю той ночи погубить тебя навсегда.

Но это произошло. Произошедшее сломало меня на миллион частей и развеяло по ветру, словно опавшие листья. Та ночь была одной из самых невероятных ночей, которые у меня когда-либо были.

В ту ночь я быстро упала на самое дно.

ГЛАВА 5

Миша

Вот она, девушка, которую я знал. Очевидно по ее зеленым глазам, что она возвращается. Она всегда была странной, как и сейчас. Скорость и опасность всегда запускали ее собственный движок. Теперь я должен замедлиться и весь огонь угасает. Она пристегивается ремнем безопасности и бормочет что-то о том, что Элла, которую я знал, исчезла, но я вызываю ее обратно. У меня есть огромные планы, чтобы вернуть свою лучшую подругу, независимо от того, нравиться это ей или нет.

Элла одета в короткую юбку и топ, которые достаточно облегающие, чтобы показать все ее изгибы. Меня сводит с ума то, что я не могу прикоснуться к ней.

— Что случилось с въездом? — спрашивает она, когда мы едем к месту, которое используем, чтобы припарковаться во время небольшого путешествия по городу. — Похоже, ты больше не в состоянии даже добраться дорогой до бухты.

— Ты можешь добраться туда, если идешь пешком или едешь на полноприводном автомобиле, при этом спускаясь с холма. — Выезд блокирован большим забором так, чтобы никакие автомобили не могли достигнуть грунтовой дороги, которая ведет к уединенному месту рядом с озером. — Они заблокировали его после того, как разогнали группу молодых людей, употребляющих там наркотики и алкоголь.

— Кто-то, кого я знаю? — спрашивает она, изображая безразличие.

Я постукиваю пальцами по рулю. — Да, ты сидишь рядом с одним из них. Но меня загребли только за алкоголь.

Ее подруга судорожно вздыхает на заднем сидении, и я улавливаю, как Элла незаметно для нас закатывает глаза.

— Какие последствия? — спрашивает она небрежно.

— Испытательный срок и уроки по управлению гневом, — отвечаю ей беззаботно.

Она поворачивает ко мне голову. — Уроки по управлению гневом?

— Еще я разбил лицо Грэнтфорду Дэвису, — объясняю я. — Довольно сильно. Сломал нос и все остальное.

Ее подруга снова эмоционально вздыхает, и я удивляюсь, как Элла может дружить с ней. Она выглядит наивной принцессой.

Элла внимательно изучает меня своими красивыми глазами, которые всегда выдавали ее истинные мысли.

— Почему ты избил его?

— Думаю, ты знаешь, почему, — я убедительно выдерживаю ее взгляд.

— Я попросила его отвезти меня на этот мост, Миша, — она говорит это так, будто это душит ее. — Это не его вина. Он сделал это как одолжение.

— Он не должен был никогда оставлять тебя здесь одну, — я включаю поворотник, сворачивая на грунтовую дорогу, которая ведет в поле высокой, сухой травы. - Не в таком состоянии. Ты едва могла здраво мыслить. На самом деле, ты вообще что-нибудь помнишь о той ночи?

Она теребит браслеты на запястье. — Не уверена.

— Ты не уверена? — упрекаю я. — Или не хочешь признаться в этом?

Она начинает открывать рот, но затем сжимает губы и отворачивается к окну, игнорируя меня и разговор.

Элла

Весь день я пребывала в странной панике, а ночью отправилась к мосту. Моя мама умерла несколько недель назад, и я никак не могла избавиться от этого мерзкого ощущения в груди. Мне хотелось, чтобы оно ушло. Плохо. Поэтому я приняла радикальные меры и решила пойти по стопам моей мамы.

Она не была ужасной. У нее были хорошие моменты, но и плохих было предостаточно. Когда мама просыпалась, то была потрясающе счастливой. По крайней мере, так я думала, когда была юна. Однако, когда я стала старше, появилось болезненное понимание того, что это не было нормальным: уходить в огромные загулы по магазинам, вскакивать в середине ночи для поездки, притворяться, что она может летать ...

Но ночь на мосту была не самой худшей ночью, которую я когда-либо переживала. Просто это стало последним толчком к быстрому движению по направлению к потере контроля над моей жизнью.

— Элла, где ты? — голос Миши вытянул меня из моей собственной головы. — Ты ошеломлённая покинула меня на этом месте.

Мы припарковались перед одним из широких трейлеров Грейди, расположенным в поле, недалеко от свалки и заброшенного жилого комплекса. Я расстегнула свой ремень безопасности, вылезла из машины и передвинула сиденье вперед так, чтобы позволить Лиле вылезти.

— Нет, спасибо, — она качает головой, съежившись на спинке сиденья. — Я думаю, что подожду здесь.

— Тебе гораздо безопаснее оставаться внутри. — Миша указывает на полуразрушенный барак посреди поля. — Вон там разрушенный дом, и, поверь мне, если они увидят тебя, сидящую здесь в одиночестве, то приедут и побеспокоят.

Миша возится с ней, но я позволяю ему, потому что это место действительно не безопасно.

Ее лицо принимает мученическое выражение, и она выбирается из машины. — Кто хозяин дома, у которого мы находимся? Это ведь не торговец наркотиками, да?

— Нет, это просто старый друг, — я обмениваюсь таинственным взглядом с Мишей, и чувства проносятся сквозь меня, словно ветер, согретый солнцем. Грейди был когда-то отчимом Миши. Его мать и Грейди были женаты в течение нескольких лет, и большинство наших счастливых воспоминаний детства связаны с ним: походы, рыбалки, ремонт автомобилей. В возрасте между восемью и девятью годами жизнь была цельной, не раздробленной на части.

Я встречаюсь с Мишей у капота автомобиля, и когда он берет меня за руку, я не возражаю. Мое нахождение здесь - словно путешествие во времени, и очень больно осознавать, что человек, показавший тебе, что жизнь может быть хорошей, умирает.

Лила неосознанно натягивает платье ниже. — Вы уверены, что я могу пойти с вами?

— Успокойся, — говорю я ей, когда мы подходим к шаткой террасе. — Грейди - отличный парень, просто ему нравиться вести не материалистический образ жизни, и он предпочитает жить в месте, вроде этого.

Она напряженно улыбается. — Хорошо, я спокойна.

Миша сжимает мою руку, а затем стучит в дверь. Несколькими ударами позже, нас впускают. Это будоражит воспоминания, заставляя меня улыбаться. Грейди был большим путешественником, когда был моложе, и его стены хранят память о местах его путешествий: маленькая матрешка из поездки в Россию на небольшой книжной полке; расписная маска Бокота из Африки, прицепленная к стене; большой кальян из Непала, расположенный на небольшом прогоревшем столе. Это переполняет меня и затягивает в воспоминания.

Трейлер небольшой, с узкой кухней, соединенной с квадратной гостиной, и мы втроем почти заполняем пространство.

Миша скользит ладонью вверх по моей руке и притягивает меня к себе. — Ты будешь в порядке?

Я киваю, сдерживая слезы. Миша целует мой висок, и я не отступаю в этот раз, позволяя себе одну маленькую слабость.

— Все будет хорошо, — говорит Миша. — И я здесь ради тебя.

Время вышло.

— Где он? — Я делаю глубокий вдох, отхожу от Миши, пытаясь задушить старую Эллу. Он указывает мне за плечо. Я оборачиваюсь, и мое сердце падает в живот. Высокий мужчина среднего телосложения с ярко-голубыми глазами и головой с густой копной волос превратился в худощавую, костлявую фигуру с впалыми глазами и лысой головой. Его тело утопает в клетчатой куртке, а на ремне, просунутом в джинсы, появились новые отверстия.

Я не решаюсь обнять его. — Как поживаешь? Ты в порядке?

— Я всегда в порядке, и ты знаешь это. Даже небольшой рак не сможет одолеть меня, — улыбается он так же ярко, как и прежде. Используя трость, он хромает ко мне. Я встречаю его на полпути, перед изодранным кожаным креслом, и нежно обнимаю, боясь сломать.

— Как ты, моя маленькая Элла Мэй? — он делает шаг назад, чтобы взглянуть на меня. — Ты выглядишь иначе.

Я сознательно трогаю волосы. — Немного изменила свой внешний вид. Полагаю, что остановилась, прибегнув к одной или двум переменам.

Он задумчиво качает головой. — Нет, это не так. Есть что-то еще. Ты кажешься печальной.

— Все в порядке, — отрицаю я не очень успешно. — Я прекрасно себя чувствую.

Он являет мне снисходительную улыбку. — Ты никогда не была хорошим лжецом, и ты знаешь это. Я всегда знал, что это ты разбила вазу.

Позади меня Миша кивает, соглашаясь. — Это ее глаза. Они показывают слишком много. Хотя она думает иначе.

— Если ты знал, что я разбила вазу, — говорю я, — то почему ничего не сказал мне об этом?

Грейди засмеялся и обменялся взглядом с Мишей. — Потому что та тщательно продуманная история, которую ты рассказала, покорила мое сердце. К тому же, это была всего лишь ваза.

Напряженность спадает, за исключением Лилы, которая, похоже, не знает, что ей делать. Она слоняется около двери, поглядывает на часы и поправляет волосы, аккуратно разглядывая трейлер.

— Грейди, это Лила, — представляю её я, показывая рукой, чтобы она подошла ближе. — Она была моей соседкой по комнате в университете.

Лила делает шаг вперед и слегка улыбается. — Очень приятно познакомиться с Вами.

— И мне, — Грейди приветливо кивает головой, а затем приподнимает брови, глядя на меня. — Университет? Так вот куда ты убежала.

— Прости, что я не сказала тебе, когда звонила, — извиняюсь я. — Мне просто нужен был перерыв. От всего этого.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что это не причиняло мне боли. — Он опирается всем телом на трость. Его руки и ноги выглядят слишком тонкими, чтобы двигаться. — Ты мне как дочь, и я думал, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы прийти, если вдруг соберешься пройти через что-то подобное.

Его глаза устремляются к Мише, удивляя меня. Неужели он рассказал Грейди о том, что произошло той ночью восемь месяцев назад на мосту.

— Мне нужно сделать телефонный звонок. — Миша держит в руках телефон, отступая к двери. — Лила, почему бы тебе не пойти со мной?

Лила с радостью делает одолжение, и за ними захлопывается дверь, раскачивая трейлер.

Грейди падает в глубокое кресло, облегченно вздыхая. — Нам нужно поговорить.

Готовясь к лекции, я сажусь на продавленную софу напротив него. — Я в беде, да?

— Думаешь, что должна быть в беде? — Он ставить свою трость у кофейного столика.

Я кладу декоративную подушку на колени и усаживаюсь обратно на диван. — Не знаю. Трудно сказать, что сейчас является правильным, а что нет, или что произошло, а что еще нет.

Он покачивается в кресле. — У тебя всегда было хорошее понимание того, что правильно, а что нет. Тебе просто тяжело признать, что иногда то, что ты выбираешь - неправильно.

— Знаю. — Я указываю на себя. — Именно поэтому я преобразилась в ту Эллу, которая не делает ничего плохого и способна сохранить контроль над своей жизнью.

— Это не то, чем кажется. Это твоя попытка сбежать от жизни. Ты не можешь контролировать все, даже если очень хочешь. — Его слова посылают холодок через мой позвоночник.

Я дергаю за нитку на подушке. — Миша рассказал тебе о том, что произошло той ночью, прежде чем я исчезла...рассказал, что произошло, что я сделала?

Он сжал свои потрескавшиеся губы вместе. — Да, сказал.

— Таким образом, ты понимаешь, почему я сбежала. Если я не изменюсь, то стану точно такой же, как она - стану такой, как моя мама. — Впервые вслух признаю я, и тяжесть поднимается в груди, но снова обрушивается вниз, на этот раз, как кажется, в десять раз тяжелее. — Я потеряю контроль.

Он склоняется вперед с печальным выражением на его измученном лице. — Ты понимаешь, что я знал твою маму действительно очень хорошо.

— Но только благодаря тому, что всегда был вынужден приезжать и исправлять все после того, как она испытывала один из очередных её припадков.

— Милая, ты - не она. Твоя мама была больна - у неё было психическое расстройство.

— Биполярное расстройство - наследственная болезнь, — спокойно говорю я. Существует высокая вероятность того, что у меня оно есть только потому, что было у неё.

— Но это не значит, что оно у тебя есть. — Он приподнимается с кресла на свои неустойчивые ноги и садится рядом со мной на диван. — Думаю, ты так боишься, что закончишь как и твоя мать, пытаясь скрыть, кто ты есть на самом деле, но ты не сможешь контролировать все - никто не может.

— Но я могу попытаться, — бормочу я, садясь и убирая подушку с колен. — Ты помнишь, какой я была. Все дерьмо, что я делала. Глупое, безответственное дерьмо. Я была сломленной, и та ночь доказала это. Я почти... я... я почти убила себя.

— Нет, ты этого не сделала. Я слышал эту историю, и ты никогда не доведешь это до конца, — сказал он уверенно. — Ты просто пыталась разобраться с некоторыми вещами, да и все еще пытаешься.

— Нет, я собиралась сделать это, — сказала я ему, понимая, что лгу. — Мой разум, возможно, и был затуманен, но я помню достаточно, чтобы знать, что я собиралась забраться на мост и спрыгнуть.

Он качает головой. — Значит, ты не помнишь, что случилось потом с Мишей.

— Нет, помню, — я сделала паузу. — Я поцеловала его и оставила на мосту, после чего пошла домой, собрала вещи и сбежала.

— Нет, что-то еще произошло той ночью, — он морщит лоб. — Миша встретил тебя где-то в другом месте. По крайней мере, он так мне сказал.

Я царапаю запястье, пытаясь вспомнить, но события того дня затуманены. — Я вообще не помню этого.

— Из всего, что я понял: ты была не в себе и очень расстроена, а эти двое - не очень хорошая комбинация. Поверь мне, со мной такое случалось. — Его пальцы нащупывают свою трость. — Миша спас тебя от прыжка, но в ту ночь произошло что-то еще.

— Когда ты сказал, что и с тобой такое случалось, что ты имел в виду?

— Я подразумевал, что бывал в таком состоянии, когда единственный выход видишь в прыжке вниз.

Я пропустила через себя его слова. — Знаешь, я приехала сюда, чтобы убедиться, что ты в порядке, а вместо этого мы все время болтаем обо мне.

— И это именно то, что мне сейчас нужно, — говорит он. — Я сыт по горло желающими поговорить о моей смерти.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но в этот самый момент распахнулась входная дверь. Я ждала Мишу, но это оказалась женщина средних лет в черных тренировочных штанах и белой футболке. Её обесцвеченные волосы были заплетены в косу, и она тащила за собой большую черную сумку.

Она улыбнулась Грейди, когда закрывала дверь. — Снова плохо себя ведешь. Ты же знаешь, что не должен вставать с постели.

Грейди закатывает глаза, но его лицо сияет. — Да, я плохой. Мне кажется, тебе следует наказать меня.

Я пытаюсь проигнорировать их отвратительные комментарии, и лучшее, что могу сделать, это неуклюже заулыбаться.

— Элла, знакомься - это Эми. — Его серьезный вид вновь возвращается, когда он называет её имя.

Я встаю с дивана, чтобы обменяться рукопожатием с Эми, замечая, что на её пальце нет кольца. — Вы его сиделка?

Грейди начинает пытаться встать, и она подходит, желая помочь, но он отгоняет её. — Я сделаю это сам. Я ж не калека.

Она вздыхает и отходит. — Да, я его медсестра, и предполагается, что я должна заботиться о нем, но он - очень упрямый человек, который мешает мне делать мою работу.

Он ворчит, а затем смеется. Используя трость, он идет в сторону холла, цепляясь ногами за оранжевый ковер. — Элла, ты можешь зайти ко мне завтра? Я хочу поговорить с тобой еще немного.

— Хорошо, я вернусь, — обещаю я, пока он исчезает в холле, после чего поворачиваюсь к медсестре. — Насколько он плох?

Она опускает сумку на столешницу и открывает её. — Что он рассказал тебе?

— Только то, что у него рак, — говорю я ей, пока она вытаскивает мешочки из сумки. — Но это все, что я знаю. Ему не любит распространяться о себе.

Порывшись в сумке, она достает кучу бутылочек с рецептами. — Нет, он не знает, не так ли? — Она встряхивает бутылочку, наполненную прозрачной жидкостью. — У него четвертая стадия рака.

Я почти падаю на пол. — Четвертая стадия, но это ведь значит, что....

— Это означает, что у него впереди трудная, короткая дорога, — откровенно говорит она. — Ты Элла Дэниелс, верно? И твоего отца зовут Раймонд Дэниелс?

Мои пальцы хватаются за ткань кресла, словно это спасательный круг. — Да, а что?

— Нет, ничего, — отвечает она, пожимая плечами. — Просто Грейди иногда говорит о тебе.

— Но ты знаешь моего отца, — настороженно заявляю я.

Она застегнула молнию своей сумки и пошла на кухонной раковине вместе с лекарством. — Я была дежурной медсестрой в ту ночь, когда его сбили.

Потому что он был чертовски пьян, из-за чего решил ехать на своем велосипеде посреди дороги. — Так ты заботишься о Грейди здесь, в его доме?

Она поворачивает кран и наполняет водой стакан. — Я стала его домашней медсестрой после того, как он решил, что не хочет провести последние месяцы жизни на больничной койке.

Ему осталось всего лишь несколько месяцев? Мне нужно восстановить контроль над все более усложняющейся ситуацией. Я бегу к двери. — Скажите Грейди, что я навещу его завтра.

Я сбегаю вниз по лестнице и почти утыкаюсь носом в землю. К счастью, у подножья стоит Миша, который роняет свой телефон, чтобы поймать меня.

Он ставит меня на ноги. Его пальцы впиваются в мои бедра, и он смотрит на меня с беспокойством:

— Итак, что произошло?

— Он умирает, — шепчу я, разглядывая сухую траву. — Действительно умирает.

— Я знаю. — Миша с силой удерживает меня, касаясь кончиками пальцев моей обнаженной кожи. — Я сказал тебе это прежде, чем мы сюда приехали.

Моим легким не хватает кислорода.

— Когда ты сказал это, я подумала... хорошо, не знаю, что я подумала, но точно не это. — Я указываю рукой на дверь, не смотря на него. — Не о медсестре. Не о том, что у него осталось всего лишь несколько месяцев.

Его руки смещаются на мою спину, и он прижимает меня к своей груди. Я кладу голову ему на плечо, вдыхая его умиротворяющий аромат. Хочу спросить, что произошло той ночью, но страх перед правдой не позволяет мне это сделать. Вдруг это нечто плохое? Что если это подтолкнет меня к краю?

— Чем ты хочешь заняться сегодня? — шепчет он. — Только назови, и мы сделаем это.

Я вырываюсь, смахивая слезы. Мой взгляд находит Лилу, сидящую на заднем сиденье и в очередной раз красящую губы блеском в зеркало заднего вида. — Мне нужно доставить её в магазин, а затем отправить домой.

Противясь моей выходке, Миша кладет руку мне на затылок, и привлекает ближе к себе. — Ты можешь просто прибить её.

Я ударяю его по руке. — С каких это пор ты так относишься к девушкам?

— С тех самых пор, как они постоянно жалуются на унылость города, — насмешливо говорит он, — и жуков. Это смешно. Десять минут здесь с ней, а мне уже хочется затащить её в шикарный дом, закрыть там и убежать.

— Здесь нет шикарных домов, и ты знаешь это. — Я трясу головой, пытаясь снова улыбнуться. — И я знаю, ты лучше, чем кажешься. Уверена, ты хочешь залезть к ней в трусики.

Он молчит, а затем его рука плавно спускается по моей спине и подкрадывается к моей заднице. Схватив меня за ягодицу, он прижимает мое тело ближе к своему, заставляя тепло разлиться по всему телу. С моих губ слетел стон. На секунду я забываю, где нахожусь.

— Единственная, к кому в трусики я хочу залезть - ты, — шепчет он мне в волосы.

Я восстанавливаю контроль и отхожу назад. — Серьезно? Ты собираешься начать прямо здесь?

Он машет рукой в сторону трейлера. — Почему нет? Из-за Грейди? Он был бы счастлив, наконец, увидеть нас вместе. Он говорил в течение многих лет, что ты и я, в конце концов, будем вместе.

Я закрываю свои уши руками. — Не могу это слышать.

Сделав три больших шага, он встал прямо передо мной, почти наступая мне на пальцы. — Ты думаешь, что из-за того, что ты уехала, мои чувства к тебе изменятся? Отлично, но знаешь что? Ты ошибаешься. Я не могу оказать тебе помощь и перестать чувствовать. Я все еще люб.....

— Не говори этого, — я указываю на него пальцем. — Не смей, Миша Скотт.

Он поднимает руки вверх, иронично закатив глаза. — Оу, вот теперь я в беде. Ты назвала меня по фамилии.

Я бросаю взгляд на машину, проверяя, не подслушивает ли нас Лила, после чего поворачиваюсь назад, шипя:

— Ты в беде. Не прошло и дня, как я вернулась, а все, над чем я так усердно работала, рушиться из-за тебя.

Его глаза цвета морской волны стали насыщенно синими. — Господи, ты в конец спятила, если считаешь, что можешь сбежать и изменить свою личность, превратившись в эту бесчувственную, опрятную девицу, — он движением руки указывает на мой топик, белую вычурную юбку и вьющиеся волосы, — только все это дерьмо. Ты не можешь взять и изменить внешность в надежде, что изменится и твое внутренне мировосприятие.

Гнев бьёт ключом через меня, и я пихаю его. — Ты не прав.

Он балансирует с ноги на ногу, счищая грязь с сапог, и медленно улыбается. — Я? Особенно потому, что огонь, который я в тебе так люблю, разгорается сейчас довольно ярко. — Он тянется к моей щеке, чтобы прикоснуться, соблазняя меня.

— Миша, я должна быть такой, иначе просто не смогу дышать. Пожалуйста, оставь все как есть. Этот проклятый огонь мог бы существовать, но я хочу, чтобы он исчез. — Я поворачиваюсь к нему спиной, надеясь, что на этот раз он меня послушает, ведь, если он продолжит, то рано или поздно я просто не смогу сопротивляться.

Но Миша никогда не отступал из-за проблем, возникающих в его жизни.

ГЛАВА 6

Миша

Боль в её глазах почти убивает меня. Если бы это было возможно, я вернулся бы в прошлое и помешал ей спуститься по тому дереву в ту ужасную ночь. Возможно, тогда у меня все еще была бы моя лучшая подруга.

Решив сделать случайную остановку, чтобы попытаться вытянуть Эллу из ее собственной головы, я припарковал автомобиль на парковке перед небольшим кафе, расположенным в центре города между «Stop n’ Shop» и «Bubba’s Sports Barn». Заглушив двигатель, я терпеливо ожидаю, когда же она отругает меня.

Ее лицо краснеет, когда она понимает, где мы находимся.

— Миша, я сейчас, правда, не в настроении для этого. У меня есть, чем заняться так же, как и Лиле.

— Ну, давай же, ты не видела, как я играю уже целую вечность, — уговариваю я, используя свой самый лучший обольстительный голос. — Я всего лишь сыграю одну песню в начале или в конце, а затем мы уйдем.

— Звучит здорово, — говорит Лила с заднего сиденья, наконец, немного расслабившаяся, стоило нам удалиться от трейлера Грейди. — Я люблю слушать группы, вокалисты которых всегда такие сексуальные.

— Миша играет на гитаре и поет соло, — говорит Элла со вспышками собственничества в глазах. — Он не вокалист. Он - соло исполнитель.

— Мне все равно. — Лила треплет голову Эллы, и, мне кажется, что она подтрунивает над ней. — Группа или нет, парень, который может петь и играть, неимоверно горяч.

Я харизматично усмехаюсь и склоняюсь над консолью. — Давай, милашка. — Я обматываю прядь ее волос вокруг пальца. — Ты знаешь, что хочешь прийти и посмотреть на меня, такого горячего, сексуального и поющего на сцене. Ты знаешь, что тебе недоставало этого.

Ее глаза сужаются на мне, когда она перебарывает улыбку. — Ты знаешь, что этот голос не действует на меня. Я видела, как ты постоянно используешь его на куче своих девчонок.

— Я не использовал его на девчонках с тех самых пор, как ты ушла, — позволил я правде просочиться наружу. Я использовал его, чтобы появиться и исчезнуть, когда мне самому этого хотелось, но как только ситуация с нашей дружбой начала меняться, во мне образовалась пустота, которую я пытался заполнить, но безуспешно, ведь это могла сделать только она. — И я не хочу использовать его на любой …

Она прижимает свою руку к моему рту. — Я пойду с тобой, но только если ты перестанешь говорить о вещах, которые заставляют меня чувствовать себя не комфортно.

— Подожди. А как же моя машина? — Лила двигается вперед и поправляет свои волосы, используя зеркало заднего вида. — Уже поздно. Не закроется ли мастерская в ближайшее время?

Я отодвигаю руку Эллы от своих губ и переплетаю ее пальцы со своими. — Мы повернём время вспять. Я обещаю.

Элла колеблется, глядя на кофейню, словно она - мышь, собравшаяся идти в логово льва.

Я сжимаю ее руку. — Живей, давай, входи. Все с тобой будет в порядке.

Она смотрит на наши руки, а затем её глаза пристально глядят на меня, бросая мимолетный взгляд на мои губы прежде, чем она решается заглянуть мне в глаза. — С нами будет кто-нибудь еще?

— Келли и Майк, Рене и Итан, — говорю я. — Грэнтфорд больше не появляется здесь, хотя, фиг его знает...

Её пухлые губы извились в усмешке. — Потому что ты зарядил ему кулаком прямо в лицо.

— Он это заслужил. — Я улыбнулся в ответ и отпустил её руку, чтобы выйти из автомобиля. Такое чувство, будто я мог бы быть уже где-то с ней.

Она выходит, потягиваясь и растягивая спину, выставляя при этом грудь вперед. Это заставляет меня хотеть сорвать с неё рубашку, затащить на заднее сиденье машины и делать то, что я никогда не делал с теми, о ком заботился раньше.

— На что ты пялишься? — Она тянет майку, стараясь прикрыть живот.

Она действительно не осознает, насколько она красивая. Никогда не осознавала. Даже когда она была в своем прежнем панковско-готовском обличии, она привлекала внимание парней.

Я качаю головой, не в силах оторвать от неё глаз. — Ни на что. Просто задумался.

Она хлопает дверью, и мы идем через переполненную автостоянку. Я опускаю свою руку ей на поясницу, но она шевелиться и отходит за Лилу, позволяя той встать между нами.

Я нахмурился. Может быть, я не так хорош, как думал.

Элла

Если он и дальше продолжит смотреть на меня так, то моя сдержанность растает, превратившись в лужу горячей, насыщенной парами жидкости. У Миши самые пронзительные глаза во всем мире: цвета морской волны, всматривающиеся в тебя с невероятной интенсивностью. Он флиртует со мной так, как и раньше всегда делал в шутку, и мне хочется играть вместе с ним.

Но сейчас все иначе: более напористо и реально. Похоже, будто он бросает мне свое сердце в открытую, чего никогда не происходило раньше. По крайней мере, не со мной. Разве что в тот день, когда я исчезла.

Кофейня переполнена людьми, даже не смотря на то, что сейчас вечер субботы. Каждая кабинка, каждый столик заняты, и парень с магнитно-каричневыми волосами играет на клавишах на сцене, его голос немного фальшивит. Бармен усердно трудится за барной стойкой, которая занимает все пространство от двери до угла. Люди работают за своими ноутбуками.

— Где мы сядем? — Лила сканирует комнату. — Здесь же нет свободных мест.

Миша замечает Итана и Рене за угловым столиком и машет им. — Ситуация с местами решена, — говорит он, беря меня за руку и направляясь к ним.

Рене - невысокая темно-рыжая девушка, подводящая себе сильно глаза лайнером. Её глаза устремлены в зону, где рука Миши переплетена с моей. Я пытаюсь вытащить руку, но Миша еще сильнее сжимает её.

— Привет, Элла. — Она натянуто улыбается своими темно-красными губами. — Ну, что ты делала?

— Ничего особенного, — я не усложняю, ведь с Рене, чем проще, тем лучше.

— И вот мы встретились снова. — Итан улыбнулся Лиле своей обнажающей ямочки на щеках улыбкой и подвинул для неё стул. — Видимо, ты решила здесь остаться еще на некоторое время.

Лила посмотрела на него, пока садилась. — Спасибо. Отчасти, я вынуждена остаться, так как мою машину изуродовали вчера ночью.

Миша падает на последний оставшийся свободным стул за нашим столом и начинает тянуть меня вниз, чтобы я села к нему на колени. Мои глаза осматривают помещение в поисках свободного стула, но народу так много, что некоторые даже вынуждены стоять возле стены.

— Я не кусаюсь, Элла Мэй. — В глазах Миши читается вызов. — Если ты, конечно, не попросишь меня.

Все за столом уставились на меня. Не желая устраивать сцен, я села к нему на колени. Итан с недоумением взглянул на Мишу, который проигнорировал этот взгляд, крадя булочку из корзинки, стоящей посреди стола.

Он засунул её в рот. — Уже пришло время «Свободного микрофона»?

Темные брови Итана сошлись вместе. — Что? Неужели ты подумываешь о том, чтобы снова начать играть? Потому что все, что я могу подсказать тебе, так это чертово время.

— Что ты имеешь ввиду, говоря «снова»? — спрашиваю я, запихивая в рот булочку. — Почему он не играл?

Итан закатывает рукава своей рубашки, скрещивает руки на столе и смотрит на Мишу их секретным взглядом, взломать который мне никогда не удавалось. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Мишу, но тут же сожалею об этом. Его глаза настолько интенсивны, что на секунду я оказываюсь выброшенной из своей стихии.

— Ты прекратил играть? — спрашиваю я его. — Почему ты это сделал? Это все еще твоя мечта?

Он пожимает плечами, обвивая свои руки вокруг моей талии. — Все уже не то, когда ты не сидишь здесь и не смотришь на меня.

— Были времена, когда я не смотрела, как ты играешь. — Я опустила свои руки ему на плечи. — Даже тогда, когда я жила здесь.

Он качает головой, и прядь светлых волос спадает на лоб. — Это не правда. Ты никогда не пропускала мои выступления.

Я снова обдумываю это и понимаю, что он прав. — Я не хочу, чтобы ты перестал жить своей жизнью только из-за того, что меня здесь больше нет.

— И я не хочу, чтобы ты была где угодно, кроме этого места. — Он сжимает мое бедро, и я инстинктивно подпрыгиваю, в то время как тепло, сопровождаемое легким покалыванием, спиралью скручивается между моих ног.

— Вы готовы сделать заказ? — прерывает нас официантка. Мы все говорим, что хотим заказать, и официантка записывает, хихикая. Особенно сильно это проявилось, когда она писала заказ Миши, и это несмотря на то, что я сижу у него на коленях.

Её зовут Кензи, и она мне всегда не нравилась. Пользуясь помощью Стейси Харрис, она издевалась над девушкой из школы, которая была в инвалидной хозяйке. Я небрежно облокачиваюсь на грудь Миши, словно делаю это случайно. Кажется, никто и не заметил этого, кроме официантки. И Миши. Его сердцебиение ускоряется, словно близость моего тела сводит его с ума.

Она хмурится и засовывает заказ в свой передник. — Я сейчас вернусь с вашими напитками.

Я ожидаю, что Миша начнет меня отчитывать за это, но он по-прежнему молчит, продолжая держать свои руки на вершине моих бедер. Я знаю, что это не правильно, и что он не принадлежит мне. Я ясно дала это понять в тот день, когда чуть не прыгнула с моста, но я ничего не могу с собой поделать. Еще с тех самых пор, как мы были детьми, я всегда чувствовала необходимость держать его подальше от девчонок, которые были недостаточно хороши для него.

Старые привычки отмирают с трудом.

Миша

Итан смотрит на меня так, словно я идиот. Скорее всего потому, что я улыбаюсь как идиот, но я ничего не могу с собой поделать. Элла воюет с официанткой. Она никогда раньше такого не делала даже до своего отъезда.

— Интересная группа, — Лила заорала, пытаясь перекричать играющую на сцене банджо-группу. — Вы играете в таком же стиле?

Итан, Рене и я рассмеялись. Даже Элла прикрывает рот рукой, с трудом пытаясь не засмеяться.

— Нет, милая, это не похоже на то, что я играю. — Я сделал глоток кофе. — Моя музыка более...

— Горячая и сексуальная, — говорит Элла, и я смотрю на неё. Она игнорирует мой взгляд и продолжает, — Думаю, их музыка больше напоминает The Spill Canvas 15.

Лила стряхивает крошки со стола. — Ты всегда слушала эту группу, когда училась?

Элла кивает, и слегка неловко двигается. — И её тоже.

Тот факт, что она все еще слушает такую музыку, заставляет меня почувствовать себя немного лучше. По крайней меня, хоть в этом она не изменилась. Я продолжаю держать одну руку на её ноге, боясь, что, если я освобожу её полностью, она снова убежит. Я краду очередную булочку из корзинки и погружаю её в рот. Лила начинает болтать и Итаном, а Рене погружается в свой сотовый телефон.

Я смахнул волосы Эллы в сторону и прислонился губами к ее уху. — Так ты думаешь, я горячий и сексуальный, да?

Она сдерживает улыбку, делая вид, будто бы целиком погружена в песню банджо. — Нет, я сказала, что твоя музыка горячая и сексуальная.

— Это одно и тоже. — Я осмеливаюсь поцеловать её в плечо, наслаждаясь мягкостью её кожи, черт знает, как её желая, что одна мысль об этом вызывает у меня эрекцию.

Элла замечает это и начинает ерзать у меня на коленях, делая еще хуже. — Спокойнее парень, — шутит она, нервно смеясь, после чего сжимает губы и начинает вставать.

Я ловлю её за бедра и опускаю её задницу себе на колени. Мы так идеально подходим друг другу и это так сногсшибательно, что все те чувства, которые я испытывал к ней до её отъезда, снова вернулись ко мне.

— Миша, — протестует она с дрожью в голосе. — Не надо. Здесь люди...

Я заставил её замолчать, когда мои пальцы достигли края её юбки. Я не могу остановиться, ведь держал в себе это сексуальное напряжение, кажется, целую вечность. У меня начали появляться подобные чувства к ней, когда мне было около шестнадцати. Я старался игнорировать как можно дольше, так как знал, что она сойдет с ума, когда узнает. Было лишь несколько поцелуев, которые мне удалось получить украдкой, но в ту ночь на мосту все изменилось. Она сошла с ума, как я и предполагал.

Как только она уехала, я сначала спать с кем попало, пытаясь избавится от голода, живущего внутри меня, но вскоре понял, что все было бесполезно. Элла забрала часть меня, которую не возможно было заполучить назад, не вернув Эллу.

Поэтому я взялся за край её юбки, и её пальцы погрузились в мои бедра. Интересно, как далеко мне следует зайти, учитывая, что мы сидим в переполненном людьми помещении. Я почти отступаю, но одна её нога отклоняется в сторону, что я расцениваю как открытое приглашение.

— Итак, настало время «Свободного микрофона», — произнесла в микрофон официантка, которая совсем недавно раздевала меня глазами. — Если вы еще не зарегистрировались, то можете сделать это у Фила вон там. — Она указывает на владельца - мужчину средних лет, сидящего в углу рядом с динамиками.

— Я думаю, это сигнал для себя. — Элла быстро встает, думая, что ей удалось сорваться с крючка.

Прежде чем пойти зарегистрироваться, я провожу пальцами по её пояснице и шепчу на ухо, — Не думай, что все закончилось, потому что это еще не конец.

Она вздрагивает, и я ухожу прочь от стола с довольной улыбкой на лице.

— Итак, сукины дети, — произносит Фил из-за стола. Он бывший участник одной из популярных в 80е групп, и все еще выглядит так, словно принадлежит тому десятилетию со всеми этими пятиконечными звездами и неоновой одеждой. — Посмотрите, кого собака принесла.

— Скучал по мне, да? — я вписал свое имя на листе регистрации.

— Ты издеваешься надо мной? — спрашивает он. — Все, что мы слышали за последние несколько месяцев - банджо-музыка и пара хиппи, играющих на бонго. Клянусь, мне казалось, что я снова и снова оказывался в Вудстоке 16.

Я смеюсь, роняя ручку на пол. — Ну, приятно осознавать, что по мне скучали.

Фил возится с усилителями. — Больше, чем просто скучали. Пожалуйста, скажи мне, что ты снова решил начать играть здесь. Я отчаянно нуждаюсь в чем-то подобном. Это место в упадке.

Я вежливо улыбаюсь, пятясь к столу. — Нет, вероятнее всего нет. Не думаю, что готов торчать здесь очень долго. Я знаю места, куда мне нужно отправиться, чтобы люди меня заметили.

Возвращаясь к столику, я пересекся с Наоми. Она - дочь Фила. Высокая, с длинными темными волосами, и она просто восхитительно поет. Я играл с ней прежде, чем она отправилась в турне с группой. Мы были довольно близки, но я не разговаривал с ней с тех пор, как она уехала.

— О, Боже мой, я так рада встретиться с тобой, — сказала она. Немного красной помады отпечаталось у неё на зубах.

— И это все? — поддразнил я, пятясь назад.

Она засмеялась и похлопала меня по плечу. — Вижу, ты все еще полон дерзким отношением к окружающим.

Я перевожу тему. — Так, значит, ты вернулась в город?

— Да, но всего лишь на пару недель. Можем ли мы поболтать после того, как ты выступишь? Есть кое-что, что мне очень нужно сказать тебе. Кое-что весомое, по правде говоря.

— Как ты узнала, что я буду выступать?

Она указала пальцем на стол. — Я просто видела, как ты вписал себя.

— Хорошо, я найду тебя позже. — Я машу на прощанье, задаваясь вопросом, что она может от меня хотеть.

Элла

Проклятый Миша. Он убивает меня своими прикосновениями и тоскующими взглядами, а теперь он еще собирается и петь. У меня всегда была слабость к его голосу. Мы любили сидеть на его кровати, и пока он что-то бренчал на гитаре, я делала наброски. Такими были идеальные моменты моей жизни.

— Элла, что с тобой? — обвиняющее спрашивает Лила. — Ты выглядишь слегка покрасневшей.

Я потягиваю свое латте, поворачивая держатель салфеток, стоящий посреди стола таким образом, чтоб можно было увидеть свое отражение на поверхности нержавеющей стали. — Здесь просто немного жарко. Вот и все.

— Да, конечно, жарковато. — Лила не перестает смотреть на меня, и у меня складывается впечатление, будто она пытается забраться в мою голову.

Шаги Миши раздаются на сцене, расположенной недалеко от нашего столика, и мое сердце начинает петь непроизносимыми словами.

Садясь на стул и кладя на колени гитару, он прижимается губами к микрофону, прикусывая кольцо в нижней губе. — Песня называется «То, что никто никогда не видит».

Он наигрывает аккорды, и его глаза встречаются с моими,

Я вижу это в твоих прекрасных глазах, как пятна на солнце.

То, что хочешь скрыть и никому не показать.

Ослеплен твоим светом.

Больно смотреть, почти больно дышать.

Не могу видеть то, что другим не дано

В тени твоего света.

Прошу, впусти, прошу, не отвергай.

Не буду шептать и не сдамся

И даже если умру, хочу в сердце с тобою остаться.

Окутан тьмой и больше не наивен.

Разбит на части, погружен в печаль.

Теряю свет твой.

Стремясь так страстно к миру, непризнанная ими

Душа сияет лишь в тебе, ненужная отныне

Она ослеплена твоею тьмой.

Прошу, впусти, прошу, не отвергай.

Не буду шептать и не сдамся

И даже если умру, хочу в сердце с тобою остаться 17 .

Одной длинной нотой он заканчивает песню. Толпа аплодирует, а мои глаза уносятся прочь от его пристального взгляда к двери. Мне так рьяно хочется убежать, словно это помещение охвачено огнем.

— Срань Господня, — выдохнула Лила, обмакивая себя. — Ты была права. Это было ГОРЯЧО.

— Я могу играть на ударных, — Итан постукивает по столу, издавая барабанящие звуки. — И я очень хорош в этом.

— Не позволяй ему себя одурачить. — Рене отпивает глоток своего кофе, и ухмылка начинает виться на её губах. — Он играет на ударных в рок-группе, вот и все.

Итан бросает на Рене неодобрительный взгляд. — Ты не могла бы помолчать? Это уже не смешно.

Лила смотрит на меня, ожидая объяснений.

— Они всегда такие, — поясняю я, тяжело вздыхая. — Вечно дерутся как кошка с собакой.

Лила кладет локти на стол и подпирает руками подбородок. — Элл, а разве твой брат не играет на ударных?

— Да, Дин играл, — говорю я. — Немного.

— Сейчас Дин такой горячий, — замечает Рене, стремясь забраться ко мне под кожу.

Миша забирает гитару и подготавливает сцену для следующей исполнительницы - девушки с розовыми дредами, которая выглядит так, словно затаила обиду на весь мир. Высокая девушка с длинными ногами ждет Мишу у края сцены. Её волнистые черные волосы стекают вниз по её спине, её серые глаза восхитительны, а улыбка сияет очень ярко. Зовут её Наоми, и она дочь владельца кафе. Миша играл с ней несколько раз.

Она что-то говорит Мише, и он смеется. Вспышка зависти полыхает во мне, но я быстро её подавляю. Она уводит его от сцены, а в это время рука Миши гуляет по её спине. Он бросает на меня последний взгляд, прежде чем пропадает с ней за сценой. Я не могу прочитать его, и это пугает меня даже больше, чем когда мне это удается.

Лила пьет свое латте и бросает на меня взгляд поверх края чашки. — Меня не волнует, что ты говоришь. Этот парень любит тебя.

Я молчу и разрываю салфетку, пока её очертания не принимают форму сердца. — Он, возможно, и любит, но это не та любовь, о которой ты говоришь.

— Итак, Элла, — прерывает нас Итан, и, могу поклясться, он сделал это нарочно. Если это и правда так, то я ему благодарна. — Как тебе городская жизнь?

— Потрясающе. — Я рву салфетку и бросаю её в пустую корзинку.

— Звучит не очень убедительно. — Итан кладет руку на спинку Лилиного стула, и закидывает ногу на ногу. — Тебе там не нравится?

Я заставляю себя взбодриться и усесться прямо. — На самом деле, там очень мило. Там есть масса всего, что можно делать, да и университет отличный.

— Ты ведешь себя странно. — Итан смотрит на меня, потирая подбородок. — Что-то заставляет тебя быть на взводе.

— Я в абсолютном порядке, — отрицая, говорю я. — Несмотря на то, что сегодня мне задают чрезмерное количество вопросов.

Лила смотрит на меня, облизывая пену с губ. — Он прав. Ты выглядишь унылой. — Она трогает мой лоб. — Ты случаем не заболела?

Миша возвращается к столу. Народу в кофе немного поубавилось. Он хватает свободный стул, поворачивает спинкой вперед, а затем садится.

— Итак, чем мы планирует заниматься всю ночь? — спрашивает Итан, пока Миша проверяет сообщения на своем сотовом телефоне.

— Я должен взять машину этой милой леди и доставить её к тебе, чтобы ты на неё посмотрел. — Миша кивает головой, указывая на Лилу.

Итан выглядит польщенным. — Для меня большая честь быть тем, кто займется этой машиной.

Миша убирает телефон в карман. — Нам нужно добраться до дома Эллы и забрать машину, а затем уже добраться до твоей мастерской через полчаса-час.

— Идеально, — Итан машет рукой официантке, чтобы она принесла нам счет.

— Что ты думаешь? — спрашивает меня Миша. — Звучит как план?

Я пожимаю плечами, отвлеченная мыслями о том, куда он ходил с той девушкой. — Да, конечно.

Все берут свое кофе на вынос, и мы направляемся к выходу. Я оставляю свое кофе на столе с чем-то еще, но я не уверена с чем именно.

Возможно, с частичкой моей новой личности.

* * *

Миша и я не разговариваем на протяжении всей дороги домой. Это бесит немного Лилу, и я беспокоюсь о том, что, чем больше времени она проведет здесь, то тем меньше времени ей захочется потом проводить со мной на территории кампуса. Когда мы сворачиваем на дорогу, ведущую к моему дому, я замечаю очередную из причин, по которой не хотела возвращаться домой, стоящую возле гаража.

— Чей это автомобиль? — Лила вытягивается вперед на своем сиденье. — Он великолепен.

— Почему он здесь? — гримасничаю я, хмуро глядя на блестящий красный «Порше» с регистрационными номерами штата Огайо.

— Будь милой, — предупреждаем Миша голосом, полным сарказма. — Он твой брат.

— Да, но от этого он не перестает быть придурком, — бормочу я. — И он поклялся, когда уходил, что никогда больше сюда не вернется.

— Это машина твоего брата? — спрашивает Лила. — Господи, чем он занимается по жизни?

Я зажимаю кончиками пальцев нос с обеих сторон. — Фиг его знает ...

— Хорошо, а как тогда он смог позволить себе такую машину? — заинтересованно спрашивает Лила.

— Это не его машина, — говорю я. — Она принадлежала моей матери.

Миша и я обменялись косыми взглядами, вспоминая тот день, когда автомобиль таинственным образом появился в гараже. Она никогда не рассказывала, как он у неё появился, и мы с Дином некоторое время после его появления ожидали приезда полиции, которая бы конфисковала его и арестовала маму за кражу. Этого не произошло, и с течением времени все это превратилось в игру нашей матери. Не только с машиной, но и с жизнью. Мы никогда не знали, что она нам говорит в определенный момент: правду или ложь.

После её смерти, Дин забрал машину себе. Он действовал так, словно у него было на это право, хотя, возможно, так оно и было. Он был не единственным, кто покинул дом той ночью, оставив нашу мать в покое.

— А вот этот великолепный автомобиль твой, — напоминаю я Лиле, обращая её внимание на другую машину. — Тебе следует получить её починенную прежде, чем Итан скроется из мастерской.

Лила откидывается обратно на сиденье. — Я бы очень хотела познакомиться с твоим братом прежде, чем уеду.

— Уверена, он все еще будет здесь, когда ты вернешься. — Вообще, я очень надеюсь, что он уже уедет.

— Давай, Лила, мы сделаем это быстро. — Миша открывает дверцу. — Мы можем отвезти ему машину и вернуться. Это не слишком далеко.

Когда я вылезаю, он встречается со мной взглядом над крышей машины. — Ты поедешь с нами?

— Думаю, что лучше останусь здесь. — Мои глаза устремились к задней двери. — Кто знает, почему он здесь, и что на это скажет отец? Не думаю, что отец будет связываться с его дерьмом.

Кладя руки на крышу, он наклоняется. — Но сможешь ли ты связаться с его дерьмом?

— Я буду в порядке, — уверяю я его. — Просто сделайте её машину. Она должна забрать её, прежде чем это место её затянет.

— Этот город - не плохой. — Миша закрывает дверцу. — И ты раньше, кстати, думала также.

— Я также верила в то, что моя мама поправится, — сказала я. — И посмотри, к какому разочарованию это привело.

Лила смотрит из машины на меня ошеломленными глазами. — Элла, я не знала, что твоя мама была больна.

Выражение лица Миши сохраняется. — Давай, Лила. Элла права, если Итану станет скучно, он слиняет.

Они направляются к автомобилю Лилы, а я поднимаюсь вверх по подъездной дорожке, жалея о том, что не могу вернуться в объятья Миши и залатать огромную дыру в своей груди.

Миша

Я беспокоюсь за Эллу на протяжении всего пути в мастерскую. Дин никогда не был хорошим братом, и на похоронах он обвинил Эллу в смерти матери. В основном, именно он разорвал её в клочья. Возможно, так он скорбел, но это было хреново по отношению к сестре.

— Так что же произошло между Эллой и её братом? — спрашивает Лила, положив руки на консоль.

— Думаю, тебе лучше поговорить об этом с ней. — Я поворачиваю на стоянку мастерской. — Это не моя история.

Лила отстегивает свой ремень безопасности. — Но Элла никогда ничего не рассказывает мне о своей жизни. Она всегда умалчивала об этом, и я думала, что такова её сущность, но все здесь говорят о ней, и я сомневаюсь в том, что она такая.

— Раньше она была довольно разговорчивая. — Я потянулся к ручке, но засомневался, нуждаясь в том, чтобы вырвать это из своей груди. — Элла, которую я знал, не была такой чопорной и правильной девушкой, с которой ты знакома. В её груди всегда полыхал огонь, и она никогда не смирилась бы ни с чьим дерьмом. Из-за этого она постоянно попадала в неприятности. Элла также относилась к такому виду людей, которые готовы принять удар на себя, даже если это была не их вина.

— Думаю, я видела эту её сторону, когда мы были в ванной, когда только переехали в город, — размышляла в слух Лила. — Ко мне начал приставать парень, и Элла его чуть не убила.

Я пытаюсь сдержать улыбку. — Она? Неужели она это сделала?

— Такой она была, когда ты её знал? Она была полной задницей? — усмехается Лила, и я понимаю, что она не так уж плоха, как я сначала о ней подумал.

— Да, она всегда была задницей. — Я открываю дверь, и мои ботинки соприкасаются с гравием, когда я вылезаю.

Несколько машин было припарковано перед металлическим ангаром и обе гаражные двери были открыты. Грузовик был припаркован внутри, и хозяин мастерской - отец Итана - работал под капотом.

— Чем ты занимаешься? — спрашивает Лила, когда мы двигаемся к входу.

— Немного этим, — шучу я, — немного тем.

— Значит, это секрет. — Она поднимает на меня взгляд.

Я раскачиваю цепочку, висящую на джинсах. — На данный момент, да.

— Ясненько. — Она не давит, отчего начинает мне нравиться еще больше.

Итан ждет нас в холле, сидя в кресле и закинув обутые ноги на невысокий столик, откинув голову назад. — О, черт, время. Я уже было собирался уходить.

Лила начинает смеяться, доставая телефон из своей сумочки. — Вы ребята, похоже, не врали.

Итан опускает ноги на пол и встает. — Чего смешного?

— Ничего. — Не обращая на него внимания, я опираюсь руками на прилавок. — Просто мы с Эллой сказали ей, что если мы не поторопимся, то ты заскучаешь и слиняешь.

— Так значит, вы говорили обо мне за моей спиной. — Он обходит прилавок, приближаясь к Лиле. — Ключи у тебя или ты оставила их внутри? — Я бросаю ему ключи, и он успешно их ловит. — Где Элла?

— Объявился её брат, — объясняю я. — Она была вынуждена вернуться домой.

Брови Итана устремились вверх. — И ты оставил её там наедине с ним?

— Только чтобы пригнать машину сюда, — отвечаю я. — Мы с Лилой планируем вернуться назад.

Лила взглянула сначала на Итана, затем на меня. — С братом Эллы что-то не так?

— С ней все будет в порядке. — Я прислонился к стеклянной двери, сложа руки на груди и проверив свои часы. — Но нам следует вернуться.

— Я думаю, что мне лучше остаться здесь, — говорит Лила, хмуро смотря на свой телефон.

— Ты уверена? — спрашиваю я. — Итан позаботится о ней.

Она выглядит расстроенной, швыряя телефон в свою сумочку. — Да, мне просто нужно убедиться, что все идет по плану.

— Хорошо, но ты сможешь найти дорогу обратно до дома? — Я держу дверь открытой.

— Я позабочусь о том, чтоб она добралась до места назначения, — пожимает плечами Итан.

Лила поправляет сумочку на плече и слегка ему улыбается. — Спасибо.

— Отлично, раз с вами обоими все решено, то думаю, мы увидимся позже.

Я пересекаю парковку в сторону улицы. Уже довольно поздно, и шанс, что автомобиль Лилы будет готов к концу дня, чертовски мал. Я достаю телефон и набираю сообщение Элле.

Я: Просто хочу убедиться. Ты в порядке?

Я иду по тротуару мимо огороженных домов и высохших газонов. На углу группа детей, выглядящих слишком молодо для тех, кто учится в старшей школе, обменивает денег на наркоту. Эта часть города довольно паршивая, но сейчас дела обстоят лучше, нежели, когда мы с Эллой были детьми.

Элла всегда была любопытная. Много раз нас преследовали за то, что мы суем носы не в свое дело, и частенько я получал по заднице за то, что защищал Эллу.

Но я сделал бы это снова с большим удовольствием, потому что всегда это сводится к тому, что я и она выступаем вдвоем против целого мира. Так было всегда.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я проверил сообщение, удивившись, увидя имя Эллы на экране.

Элла: Нет, не думаю, что я в порядке.

Не тратя ни секунды на раздумывания, я бегу настолько быстро, насколько могу, к ней домой.

ГЛАВА 7

Элла

Дин включил наверху свою музыкальную установку на полную громкость, да так, что завибрировал потолок. Я начала собирать мусор на кухне, стараясь избегать очередной встречи с ним. Подперев бедром мусорное ведро у края стола, я начала двигаться вдоль столешницы, сталкивая в линию выставленные бутылки в ведро.

Вытащила мешок, я завязала его, держа подальше от себя. — Господи, как же воняет.

— Все ещё убираешь за отцом, как я погляжу, — произнес Дин, входя в кухню. Он одет в слаксы 18и рубашку с кнопками, рукава которой закатаны до локтей. Его темно-коричневые волосы коротко подстрижены, и это демонстрирует шрам на верхней части лба, куда я случайно ударила его во время несчастного случая, когда мы играли в бейсбол с распоркой для палатки, и баскетбол. — Ничего не меняется здесь, даже если ты уезжаешь на год. — Он открывает холодильник и крадет пиво. — Хотя выглядишь иначе. Ты, наконец, стала в ладах с законом?

— Тебя действительно это волнует? — Я перетаскиваю мешок для мусора к задней двери. — Думаю, ты абсолютно ясно дал понять, когда в последний раз был здесь, что не придаёшь значения тому дерьму, что происходит со мной.

Он хлопает крышкой от бутылки. — Ты до сих пор сердишься по этому поводу?

— Ты сказал мне, что я убила нашу мать, — тихо говорю я. — Как я могла это забыть?

Он потягивает пиво и пожимает плечами. — Я думал, что ты уехала, чтобы двигаться дальше.

Я делаю глубокий вдох. — Я не двигалась дальше, а просто сбежала так же, как и ты.

— Я убежал по той же причине, что и ты. Убежал, потому что пребывание здесь означает переосмысление прошлого и тех вещей из него, которые должны быть заперты и никогда уже больше не вспоминаться.

— Ты имеешь в виду события, связанные со смертью мамы. И тот факт, что из-за меня она мертва или, что я несу ответственность за ее смерть.

Он сдирает этикетку с бутылки пива. — Почему ты всегда так тупа относительно всего? Это доставляет людям неудобства.

Я возвращаюсь к своим старым привычкам, и мне нужно взять себя в руки. Открыв заднюю дверь, я бросаю мешок с мусором на заднем крыльце. — Хочешь пообедать? Мы можем съездить в Алпин, где никто не знает нас.

Он качает головой, проглатывает остатки пива, а затем бросает пустую бутылку в корзину. — Единственная причина, по которой я вернулся сюда - забрать остальные свои вещи. Потом я уйду. У меня есть вещи, вернуться к которым гораздо важнее, чем к семейной драме и отцу-алкоголику.

Он оставляет меня на кухне, и несколько секунд спустя музыка становится еще громче. Этот оживлённый ритм сводит меня с ума, поэтому я включаю на кухне радио, взрывая «Shameful Metaphors» Chevelle, после чего начинаю подметать кухню, игнорируя слова брата. Он всегда любил придираться к мелочам, разрывавшим меня на куски, что было нормально, но на похоронах он пересек линию, вернуться за которую мы никогда уже не сможем.

Задняя дверь распахивается, и порывы ветра проникают в дом, когда мой папа спотыкается об порог на кухне. Его обувь развязана, джинсы порваны, красная рубашка окрашена грязью и жиром. Его рука завернута в старую тряпку, пропитанную кровью.

Уронив веник на пол, я подбегаю к нему. — Господи, ты в порядке?

Он уклоняется от меня и кивает головой, шатая раковину. — Просто порезался на работе. Нет причин для беспокойств.

Я выключила музыку. — Папа, ты не пил на работе, ведь так?

Он поворачивает кран и склоняет голову. — Мы с ребятами выпили по два шота во время обеденного перерыва, но я не пьян. — Он удаляет тряпку и засовывает руку под воду, выпуская вздох облегчения, как только вода смешивается с его кровью. — Твой брат дома? Мне показалось, что я видел его автомобиль на дороге.

Схватив бумажные полотенца, я начинаю оттирать кровь, которой он заляпал стол и пол. — Он наверху собирает свои вещи.

Отец слегка соприкасается рукой с бумажным полотенцем, морщась. — Ну, это хорошо, я полагаю.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его руку. — Может, отвезти тебя к врачу? Выглядит так, словно может понадобиться наложить швы?

— Я буду в порядке. — Он хватает бутылку водки, делает большой глоток, а затем обливает ей свою руку.

— Пап, что ты делаешь? — я хватаюсь за аптечку над раковиной. — Пользуйся спиртом из аптечки.

Дыша через стиснутые зубы, он оборачивает свою руку бумажным полотенцем. — Видишь, как новенькая.

— Туда все еще может попасть инфекция. — Я достаю аптечку и кладу её на столешницу. — Тебе, правда, стоит позволить мне отвезти тебя к врачу.

Он быстро взглянул на меня, его глаза были полны агонии. — Господи, ты так сильно похожа на неё, что это просто сумасшествие какое-то... — Он волочит ноги, проходя сквозь дверной проем в гостиную. Несколько секунд спустя я услышу, как включает телевизор, и воздух наполняется дымом.

Подавленные ранее чувства вновь проявляются, пока я убираю аптечку обратно в шкаф. Загибаясь от громкой музыки, я стараюсь заглушить боль и принимаюсь за посуду. Мой телефон вибрирует в кармане, и я вытираю руки о полотенце прежде, чем проверить свои сообщения. Есть одно вчерашнее голосовое сообщение от Миши, которое я все еще не прослушала, и новое текстовое сообщение от него же.

Текстовое сообщение мне кажется менее опасным из двух зол. Моя рука дрожала, пока я читала его снова и снова, а потом наконец-то ответила. Бросив телефон на столешницу, я сфокусировалась на уборке, потому что так проще. И просто это то, чего я сейчас хочу.

Миша

Я врываюсь в дом Эллы. Что-то плохое произошло, вероятнее всего, из-за её дебильного братца. Элла очищает низ столешниц с такой энергией, которой позавидует любой барабанщик. Её волосы собраны вверх, но несколько прядей свободно спадает на лицо. Я приближаюсь к ней сзади, желая прикоснуться, но вместо этого выключаю музыку.

Она роняет рулон с бумажными полотенцами, который держала, и он раскатывается по полу. — Ты чертовски напугал меня, — она прижимает руку к груди. — Я не слышала, как ты вошел.

— Ну, это вполне очевидно, — я ищу её глаза, переполненные несчастьем.

Она нервничает, собирая тарелки в стопку и унося их в шкаф, после чего снова возвращается к раковине. Она на взводе. В ней сейчас слишком много энергии. Её мама была такой же большую часть времени. Но Элла - не такая, как её мама, понимает она это или нет.

Я забираю тарелки из её рук и ставлю их в раковину. — Ты хочешь сказать мне, что все это время убиралась?

Постукивая пальцами по своим бедрам, она кивает головой. — Я не должна была посылать тебе это сообщение. Не знаю, почему все-таки я сделала это.

Она начала отворачиваться от меня, но я поймал её за низ рубашки. — Элла Мэй, прекрати говорить со мной так, словно мы - деловые партнеры. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, и вижу, когда ты чем-то обеспокоена.

— Я же сказала, что со мной все было в порядке. — Её голос звучал так, словно она пыталась подавить слезы. Эта девушка никогда не позволяла себе плакать, даже тогда, когда умерла её мать.

— Нет, ты не в порядке, — я притягиваю её за плечи ближе к себе. — Тебе необходимо отпустить это.

Она уставилась в пол. — Я не могу.

Подсунув палец под подбородок, я приподнимаю её голову, глядя ей прямо глаза. — Нет, ты можешь. Это убивает тебя изнутри.

Её плечи дрожат, и она позволяет своей голове опуститься мне на грудь. Я поглаживаю её по спине, говоря ей, что все будет хорошо. Это не много, но на данный момент этого достаточно.

В конце концов, она отходит. Её лицо непроницаемо. — Где Лила?

— Я оставил её с Итаном в мастерской. — ответил я, усаживаясь на кухонный стол. — Она должна вернуться сюда, как только её автомобиль будет в порядке.

Элла пристально смотрит в окно, погруженная в свои мысли. — Она могла бы просто поехать домой, после того как Итан закончит с её машиной. Ей не нужно возвращаться сюда.

— Где она живет?

— В Калифорнии.

— Тогда ей лучше всего не уезжать сегодня. — Я взглянул из окна на солнце, прячущееся за небольшими холмами. — Уже поздно, к тому она собирается сама сидеть за рулем, верно?

Элла кивает, накручивая волосы вокруг пальца. — Я беспокоюсь о том, что она сама поведет. Она очень испугалась, когда мы встретились с Грэнтфордом возле уборной, которая находится у озера.

Мои пальцы вжались в край стола. — Вы столкнулись с Грэнтфордом?

Она убирает от волос руку, позволяя ей упасть сбоку. — Да, но это не было чем-то грандиозным. Он просто вел себя как обычно, и ты знаешь сам как.

Я выпускаю столешницу из своей мертвой хватки, пытаясь вычистить злость из своей головы. Не важно, что говорит Элла, Грэнтфорд не должен был оставлять её одну на мосту той ночью, когда она чуть не прыгнула.

Я вытягиваю ноги перед собой и меняю направление нашей беседы. — Как ты все-таки подружилась с Лилой?

Она прикусывает нижнюю губу, размышляя. — Мы были соседками по комнате. — Она пожимает плечами, позволяя своей губе выскочить из-под зубов, и это сводит меня с ума, потому что все, что я хочу сейчас делать, так это укусить её. — Она была очень хорошей и, что самое главное, отличалась от всех моих здешних друзей. Мне хотелось перемен.

Я спрыгиваю со стола и двигаюсь по направлению к ней. — Перемены - это здорово, но замыкаться в себе - это совсем другая история, Элла…. Ты когда-нибудь рассказывала кому-нибудь, что произошло с твоей мамой?

Её плечи напрягаются, и она поворачивается в сторону двери, собираясь уходить. — Это не твое дело.

Я преграждаю ей путь. — Нет, мое. Я знаю тебя уже целую вечность, поэтому имею полное право знать , что творится в твоей голове.

Её глаза сужаются, и она ставит свои руки на бедра. — Убирайся с моего пути, Миша Скотт.

— Почему ты теперь называешь меня по фамилии? — спрашиваю я. — Раньше, когда ты злилась на меня, ты просто называла меня кретином.

— Я больше не использую подобные слова, — говорит она категорически. — Я стала лучше.

— Правда? — обвиняю я. — Потому что мне кажется, что ты все время злишься на меня.

— Я пытаюсь не злиться, — кипятится она. — Но благодаря тебе, мне очень трудно сдерживать себя.

— Ладно, тебе нужно еще время. Мне уже хватит твоего упрямого дерьма. — Схватив её за талию, я закидываю её себе на плечо.

Она издает испуганный вздох и начинает барабанить кулаками по моей спине. — Черт возьми, Миша, отпусти меня!

Игнорируя её, я выхожу через заднюю дверь и иду вниз по дороге. Я думаю о том, чтобы схватить её за задницу, только потому, что могу это сделать, но я боюсь, что она в ответ может укусить меня... хотя, это звучит неплохо.

— Миша, — яростно продолжает она. — Отпусти меня!

Моя мама выходит из дома как раз тогда, когда я несу Эллу в сторону гаража. Она одета в черное платье, слегка короткое для её возраста. Её волосы завиты, как у пуделя, и на лице слишком много косметики. Должно быть, у неё очередное свидание.

Она останавливается на верхней ступеньке и наклоняет свою голову в сторону, чтобы лучше рассмотреть. — Элла, это ты?

Элла перестает сопротивляться и приподнимает голову, чтобы взглянуть на мою маму. — Здравствуйте, мисс Скотт. Как поживаете?

— Здравствуй, милая, у меня все хорошо... но, почему Миша тащит тебя на плече? — спрашивает она. — Тебе больно?

Элла качает головой. — Нет, я в порядке. Просто Миша думает, что он забавный.

И это значит, что на самом деле ей нравится то, что я делаю, просто она не хочет этого признавать.

— По правде говоря, я беру её с собой прокатиться, — хитро говорю я, медленно двигая рукой вверх-вниз по задней части бедра Эллы, за что она игриво бьет меня по голове. — Я доставлю тебя на гонку на своей машине. И ты думаешь, что я извращенец?

Моя мама вздыхает, качает головой и открывает свою сумочку. — Так приятно снова видеть вас вместе. — Она достает ключи от машины и, стуча каблуками, сбегает вниз по ступенькам. — Миша очень скучал по тебе, пока тебя не было.

— Пока мам, — прощаюсь я, снова направляясь в сторону гаража, пока она садится в свой «Cadillac», припаркованный на улице возле обочины.

— Она собирается на свидание? — с любопытством спрашивает Элла.

— В последнее время она уже побывала на куче свиданий. — Я распахиваю автомобильную дверь и усаживаю её на пассажирское сиденье.

Она пытается выбраться. — Я никуда не собираюсь сегодня, Миша.

Я осторожно толкаю её обратно в кресло. — Я не позволю тебе сидеть в своей комнате и дуться, в то время как рядом обитает твой брат. Давай выберемся и немного повеселимся.

Она замолкает, скрещивая руки на груди таким образом, что её грудь практически выпрыгивает из топика. — Но я должна быть там, когда Лила вернется. Я не могу позволить ей вернуться к Дину и моему отцу, развалившемуся на кушетке.

— Я позабочусь об этом. — Я отвожу взгляд от её груди, беру свой сотовый и набираю сообщение Итану.

Я: Мы с Эллой собираемся на проселочную дорогу. Не хочешь взять Лилу и встретиться с нами там?

Элла откидывается на сиденье. — Что ты там делаешь?

Я поднял свой палец. — Подожди-ка секундочку.

Итан: Да, звучит круто.

Я: Лила согласна? Убедись, что ты спросил её, а не только себя.

Итан: Она сказала, что согласна... но, Элла не против поехать туда?

Я: Мы узнаем об этом, когда доберемся до туда.

Итан: Чувак, она надерет тебе задницу.

Я: Увидимся с тобой там.

Я засовываю свой телефон в задний карман джинсов и закрываю ее дверь прежде, чем залезть на водительское сиденье.

— Куда ты меня повезешь? — спрашивает она, пытаясь казаться раздраженной, но её заинтересованность просачивается сквозь глаза.

— Это сюрприз. — Как только дверь гаража открывается, я съезжаю вниз по подъездной дорожке. — Лила и Итан встретятся с нами там.

— Сюрприз, да? — обдумывает она. — Я не любительница сюрпризов.

Мои губы расходятся в улыбке. — Ты ужасная лгунья.

Она молчит, и я знаю, что выиграл на этот раз. Это сложно, но я сделал это. Быстрым движением я выруливаю машину на дорогу и, скрепя шинами, уношусь в ночь. Я счастлив, ведь мне удалось отколоть еще один крошечный кусочек от доспехов, которые она носит.

ГЛАВА 8

Элла

Я понимаю, что у меня гораздо больше проблем, чем я думала. Как только мы выезжаем на проселочную дорогу, страсть воспламеняется во мне. И пламя становится все жарче по мере того, как мы приближаемся к «Помехе» - старому заброшенному ресторану, расположенному в конце дороги.

Это прекрасная комбинация для уличных гонок: длинная прямая горная дорога, скользящая между деревьями. Черное небо, яркая луна и плывущие облака. Я вздрагиваю, вспоминая ночь на мосту. Мы частенько гоняли до того, как я исчезла.

Миша получает текстовое сообщение прямо тогда, когда мы добираемся до конца дороги. Он выруливает машину в сторону, маневрируя между ямами. Подняв ручной тормоз, он проверяет телефон, выключает его и разочарованно смотрит перед собой.

— Что случилось? — спрашиваю я. — Ты выглядишь расстроенным.

— Ничего не случилось. Все отлично. — Врет он, но как я могу нажимать на него, в поисках правды, когда сама лгу?

— Так это и есть твой сюрприз? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал разочарованно, но получается даже слегка радостно.

Миша бросает на меня косой взгляд. — Не улыбайся, милая девчонка. Это разрушит весь твой я-безразлична-и-не-падка-на-такое-дерьмо настрой.

Я решила остаться беспристрастной. — Ты планируешь участвовать в гонках сегодня?

— Ты имеешь ввиду, будем ли мы участвовать в гонках? — Он заманчиво улыбается все еще сидя в темном салоне автомобиля. — Ну, я думал о том, чтобы оставить тебя здесь рядом со мной.

Перед деревьями тянется ряд автомобилей с зажженными фарами и их владельцами, стоящими поблизости. Они - грубая толпа, в основном парни, за исключением Шелии - крупной девушки с руками толще моей ноги. Она единственная девушка, которую я когда-либо действительно боялась.

— О, Майки здесь. — Я тру лоб тыльной стороной ладони. — Он все еще ездит на том шестицилиндровом куске дерьма в своей «Camaro»?

— Да, он все еще катается на ней. — Миша откидывается назад на сиденье, изумленно исследуя меня сквозь темноту. — Ты думаешь, именно против него мне стоит пойти?

— Это ж очевидный выбор. — Мне не нравится, в каком направлении работают мои мысли, но не могу отключить свой основной инстинкт. Я всегда была своей среди парней, благодаря чему в моей голове теперь роилась куча знаний об автомобилях. Лила - первая девчонка, с которой я подружилась. — Хотя, что это будет за победа, учитывая, что ты сидишь за рулем автомобиля, который способен взять на себя гораздо больше.

— Ты думаешь, мне следует взять кого-нибудь из своей же собственной лиги?

— Если ты хочешь, чтобы победа означала что-нибудь, тогда да.

Мы смотрим друг на друга, словно магниты, желающие стать ближе друг к другу. Но стоит повернуть один не в том направлении, как они начнут сами отталкиваться.

— Так, кто же он, милая девчонка? — Миша положил свою руку на подголовник позади меня, спустив пальцы мне на плечо. — Щенок или большая собака?

В воздухе повис вызов, поддразнивающий и способный вызволить меня реальную сегодня наружу. Я хочу сдаться, всего лишь на несколько часов, и позволить моему внутреннему «Я» развязать веревки. Хочу снова дышать, но боюсь потерять контроль - боюсь, что снова начну чувствовать все, включая и чувство вины.

— Миша, думаю, нам нужно вернуться. — Я обратно пристегнула ремень безопасности. — Это уже не мое.

Он плотно сжимает губы. — Пожалуйста, у нас ведь может быть эта ночь? Только ты и я. Я действительно сейчас нуждаюсь в этом.

Странная атмосфера окутывает нас, и в его глазах читается печаль. — Ладно, что случилось? Кажется, ты немного не в себе сейчас. Плохие новости в том сообщении, что ты получил?

Он прослеживает пальцем силуэт татуировки в форме восьмерки на своем предплечье. — Ты помнишь, когда я сделал её?

Я рассеянно прикасаюсь к своей спине.

— Как я могла забыть, ведь у меня есть точно такая же на спине.

— Ты помнишь, почему мы сделали их?

— Я ничего не помню о той ночи.

— Точно, но все же ты будешь помнить об этом вечно, и не важно, что тогда случилось, в этом то и вся ирония. — Он позволяет своим пальцам задержаться на татуировке, символизирующей вечность.

— Что-то беспокоит тебя. — Я тяну нижнюю часть своей рубашки вниз, чтобы прикрыть свою татуировку. — Не хочешь поговорить об этом?

Он качает головой, все еще сосредоточенный на татуировке. — Неа, все в порядке.

Чтоб отвлечь его от мыслей, я указываю пальцем на великолепный «Понтиак GTO» 1970 года, голубой с белыми гоночными полосками. — Как насчет Денни? У него все еще есть 455?

Глаза Миши наполняются темнотой. — Думаешь, нам стоит взять на себя большую собаку?

— Думаю, что ты должен взять на себя большую собаку, — уточняю я. — И а я буду просто смотреть, как ты надираешь ему зад.

Выражение его лица темнеет.

— Ни в коем случае. Я не участвую в гонках, если тебя нет рядом со мной в машине. Это традиция.

Чувство голода возникает внутри меня. – Хорошо, я поеду с тобой, только сделаешь для меня одну вещь?

— Скажи что хочешь, и считай оно твое, — сказан он, не мигая.

Мой голод заставляет меня приблизиться к нему ближе. Упираюсь локтями в консоль, отчего мои руки дрожат. Он не двигается, замороженный, словно ледяная скульптура, пока я касаюсь губами его уха.

— Убедись, что выиграешь, — выдыхаю я, и мое тело прикасается к нему по своей собственной инициативе, прежде чем я сажусь обратно в кресло.

Выражение его лица не поддается расшифровке. Его дыхание тяжелое, его взгляд неумолим. — Вот и отлично. Тогда поехали выигрывать нашу гонку.

Мы вылезаем из машины и пересекаем грунтовую дорогу, направляясь к ряду автомобилей и их владельцев. Одной рукой я защищаю глаза от света фар, в то время как другую я оборачиваю вокруг себя, понимая, что эти парни собираются обливать меня дерьмом из-за того, что я так одета.

Миша покровительственно обнимает меня. — Расслабься. Я не дам тебя в обиду, детка.

— Так, так... И что это у нас здесь? — Майки, владелец «Camaro», делает пару шагов в нашу сторону. У него черные волосы, серьга в носу, и его толстая шея покрыта опоясывающей татуировкой в виде колючей проволоки. — Позорный дуэт снова жаждет, чтоб им надрали задницу?

Я закатываю глаза. — Ты побил нас однажды, да и победа была засчитана автоматически из-за спущенной шины.

Его лицо искажается, когда он замечает мою рубашку, топик и накрученные волосы. — Что, черт возьми, с тобой произошло?

Чандра, его подружка, заливается смехом. Её платье настолько обтягивающее и короткое, что кривые и длинные ноги, торчащие из-под него, делают её почти такой же высокой, как и я. — Вот черт, она ж превратилась в маленькую принцесску.

Миша сжимает мое плечо, пытаясь сделать так, чтоб я оставалась спокойной.

— Итак, кто первый? Или все струсили?

Глаза Майки устремились на Мишин «Chevelle», и в них промелькнуло что-то нервное. — Думаешь, ты можешь просто прийти и сразу начать участвовать в гонках после просиживания в течение года?

Я говорю Мише одними губами: «Год?»

Миша пожимает плечами.

— Что? Тебя не было. Так почему, черт возьми, я должен хотеть гонять с тобой?

— Опять же, ты должен двигаться дальше без …— я затихаю. Майки будет использовать то, что я говорю против Миши, поэтому мне лучше следить за своим ртом. — Мы хотим состязаться с Бенни.

Смех Майки эхом разносится в ночи. — Ты и твоя армия?

Я указываю на «Chevelle» Миши, припаркованную рядом с дорогой. — Армия уже здесь.

Майки качает головой и прогоняет нас прочь. — У этой калымаги нет шансов против «GTO». Теперь уходи и возвращайся, когда найдешь что-нибудь получше.

Он испытывает мое терпение. Достаточно.

— Против твоей? — парирую я прямо в лицо Майки. — Мне кажется, на твою машину можно только смотреть, но никак не садиться за руль.

Миша потягивает меня назад за плечи, и нотка развлечения раздается в его голосе. — Полегче там, тигренок. Давай попытаемся не заработать приключения на свои задницы сегодня, ладно?

Бенни спрыгивает с капота своего автомобиля, бросает сигарету на землю и разрешает своим приятелям присоединиться к нам. — В чем дело? Я слышал, будто кто-то хочет погонять со мной?

Бенни из тех парней, которых все уважают, потому боятся. Когда он был новичком, он влез в драку в школе со старшеклассником вдвое больше его и избил парня довольно сильно. Никто не знает, чем все-таки закончилась драка, но и этого уже было достаточно, чтобы все стали осторожны с Бенни.

Майки указывает пальцем резко на меня. — Вот эта принцесса хочет бросить тебе вызов в гонке на вот этой вещичке.

Глаза Бенни устремились к «Chevelle», после чего он вскинул свою бритую голову и скрестил руки на груди. — Миша, а разве это не твоя тачка?

Миша погладил меня по спине и подмигнул. — Моя, да и очевидно же, что она мой пресс-секретарь.

Бенни обсуждает это, а потом оборачивается к Майки, который не сводит с меня глаз. — Не вижу в этом ничего ужасного. У меня нет проблем с тем, чтобы погонять с Мишей. Вообще, может быть довольно здорово, для разнообразия погонять с ним. — Бенни похлопал Майки по спине довольно сильно, а затем ударил кулаком по Мишиной руке.

— Спасибо, мужик, — говорит Миша с соответствующим кивком. — Тогда выстраиваемся в линию?

Бенни кивает, и задумчиво смотрит на дорогу. — Да, мужик, думаю, это сработает.

Они болтают еще некоторое время о правилах, в то время как Майки продолжает хмуриться на меня, словно разъяренная собака. Как только они закончили разговаривать, мы с Мишей возвращаемся назад к машине, в то время как все остальные рассеиваются в сторону стартовой линии, расположенной прямо перед «Помехой».

— Итак, каков твой план? — спрашиваю я. — Потому что победить его будет очень нелегко.

— Ты - мой план. — Он открывает пассажирскую дверь для меня. — С тобой в машине невозможно проиграть, иначе ты никогда не позволишь мне спокойно жить.

Засунув голову в машину, я падаю на сиденье, а затем смотрю на него. — Я не поспособствую тому, чтоб твоя машина гнала быстрее.

Он улыбается, хлопая дверью. — Уверен, что все будет как раз наоборот. — Он скользит по передней части капота и забирается на водительское сиденье.

— Ты такой хвастунишка, — замечаю я.

Он заводит двигатель, и из-под капота доносятся признаки жизни. — Это как в той пословице: горшок над котлом смеется, а оба черны.

Я откидываюсь на спинку сиденья и скрещиваю руки. — Кем я только не была в этой жизни, но точно не хвастунишкой.

Он берет пальцами меня за подбородок и поворачивает мою голову к себе. — Выпускная вечеринка Тэйлор Крипнер два года назад. Ты стояла на крыше дома со сноубордом, примотанным к твоим ногам, крича всем, что готова спрыгнуть. Думаю, это можно расценить как хвастовство.

Я делаю невинное лицо. — Но я ведь прыгнула, не так ли?

— Да, умудрившись сломать себе при этом руку, — говорит он. — И это уже не относится к делу.

— Ты прав, — говорю я, касаясь небольшого шрама на руке, где кость прорвала кожу. — Я красовалась, а потом тебе пришлось вести мою унылую задницу в больницу, сидеть и ждать в приемной, пока мне делали операцию по собираю руки воедино.

Его палец проследил линию вниз по шее прямо к ключице. — Я был там, потому сам этого хотел.

— Ты пропустил работу из-за меня.

— Меня это никогда не волновало.

Мой пристальный взгляд невольно переключается на его губы. Внезапно, мне захотелось поцеловать его, прям как я сделала это той ночью на мосту. Это чувство овладевает мной, заставляя меня почувствовать себя неуютно. Я откланяюсь назад, увеличивая пространство между нами. Заметив, что я вновь плотно вжалась в кресло, он увеличил обороты двигателя, раскручивая шины и направляя машину к линии старта.

Он кидает на меня самодовольный взгляд, приподнимая бровь. — Вот теперь это выпендреж.

Качая головой, я еле сдерживаю улыбку. Бенни выстраивает на линии свой «GTO» рядом с Мишиным «Chevelle», а его девушка дефилирует между двумя этими автомобилями. Она одета в джинсы и короткую футболку, которая открывает живот. Перекинув свои длинные черные волосы через плечо, она поднимает руки вверх. Люди выстраиваются в линию вдоль дороги, наблюдая и делая ставки на победителей.

В стороне я замечаю Итана и Лилу, беседующих о чем-то. Лила кокетливо теребит пряди волос. И когда они здесь появились?

Миша игнорирует меня, наблюдая за Бенни через открытое окно. — До базовой линии и обратно?

Рука Бенни небрежно покоится сверху руля. — Да, мужик. Первый вернувшийся - победитель.

Они отводят взгляд друг от друга. Бенни подает сигнал своей подруге, и она кивает головой.

— На старт! Внимание! Марш! — Её руки опускаются, и визг шин рассекает воздух. Облако пыли окружает нас, когда мы срываемся с места. Деревья на обочине размытые, а небо - сплошная полоса звезд. Я молчу, пока Миша продолжает разгонять автомобиль все сильнее и сильнее, и вскоре что-то внутри меня просыпается от глубокого сна.

Бенни вырывается вперед и резко выворачивает прямо перед нами. Его красные задние огни ослепляют ночью, а из выхлопной трубы появляются тонкие облака дыма. Миша ускоряется, подталкивая бампером заднюю часть «GTO».

По мере приближения к финишу Бенни ускоряется все сильнее, но это еще не конец. Миша знает способ обогнать автомобиль, при этом не снижая скорость. Это, конечно, чертовски страшно, но постоянно срабатывает. Кроме того, длинный кузов «GTO» не позволяет Бенни набрать достаточное ускорение.

Мы достигаем конца, и вероятно, мне следовало бы волноваться. Дорога стелется через крутой, каменистый холм, и места для разворота слишком мало, но меня никогда это не пугало, даже сейчас. Думаю, я не способна изменить то, что у меня в крови.

«GTO» начинает крениться на бок, пока Бенни пытается повернуть. Миша сворачивает в сторону, чтобы обойти его и проскочить в промежутке между автомобилем и деревьями. Я хватаюсь за ручку над головой, визжат тормоза, и мои ноги упираются в консоль. Это напоминает катание на аттракционах. Все смешалось - деревья, небо, Миша. На секунду я закрыла глаза, и мне показалось, что я лечу. Это вернуло меня опять в ту ночь на мосту. Она сказала, что может летать.

Автомобиль выравнивается, и Миша вдавливает педаль газа в пол. Как я и предсказывал, Бенни становиться тяжелее снова встраиваться в линию. К тому время, как мы в очередной раз ускоряемся, он ненамного, но отстает от нас. Миша прибавляет газу и переключает передачу на более высокую.

Удлиненный капот «GTO» материализуется за моим окном, и Миша, видя это, бросает на меня взгляд, давая понять, что он готов сбавить скорость, если я только скажу ему.

Но я этого не делаю.

Люди разбегаются в стороны, паникуя из-за наших огромных скоростей, когда мы пересекаем финишную черту. Пока не ясно, кто победил, и как вовремя остановить машину, прежде чем она въедет в «Помеху». Вопль тормозов и облака пыли рвутся через окно в салон. Мое тело бросает вперед из-за резкого торможения машины, и я ударяюсь головой об консоль.

Миша пытается восстановить контроль над рулем и выровнять машину, которую занесло из-за резкого торможения. Все утихает, и пыль медленно оседает. Миша и я уставились в лобовое стекло, громко дыша, и наши глаза настолько большие, что напоминают мячики для гольфа. Бампер «Chevelle» остановился буквально в миллиметре от очень большого дерева.

— Вот дерьмо, — шепчет Миша и смотрит на меня, своими выпученными глазами. — Ты в порядке?

Я убираю руку с консоли. Моя грудь вздымается из-за тяжелых вздохов. Потирая шишку на лбу, я поворачиваюсь в своем кресле в сторону Миши. Внутри меня поселилось жуткое спокойствие, и один из моих самых больших страхов стал реальностью - я адреналиновый наркоман. Вот так просто и понятно, но мне кажется, что я всегда была такой. Просто раньше я себе в этом никогда не признавалась.

Я больше не в состоянии контролировать себя.

Как только я наклоняюсь в сторону Миши, сердце начинает учащенно биться в груди, возвращая меня к жизни. Закрыв глаза, я касаюсь своими губами его губ, нежно смакуя его на вкус. Это немного усмиряет мой голод, и я отодвигаюсь назад, позволяя моим глазам открыться. Миша смотрит на меня своими голубыми глазами, в которых, казалось, затаился весь мир. Его рука появляется на моей шеи и притягивает меня назад к его губам.

Что-то лопается внутри меня, словно резинка. Одним быстрым движением, поддерживаемым моим желанием, Миша приподнимает меня над консолью, и я усаживаюсь между его коленями, обнимая его за шею. Его руки касаются моих бедер и, скользя под юбку, оставляют обжигающий след на моей коже. Мое дыхание колеблется из-за его прикосновений. Никто никогда не прикасался ко мне так прежде, не заставив при этом меня убежать. Обычно, стоит мне сблизиться с кем-то настолько близко, как я сбегаю прямиком к себе в комнату, охваченная неуверенностью в себе, паникой, недоверием и незнанием.

Мои ноги напряглись, и Миша отклонился назад. — Останься здесь, малыш, — прошептал он, как будто бы смог прочитать мои мысли. — Доверься мне, хорошо? Не убегай.

Он ждет, чтоб я кивнула, и затем обрушивает свои губы на мои, держа руки у меня под юбкой. Я выгибаю свое тело, прижимаясь к нему своей грудью, мои соски покалывает. Его язык чувственно играет с моим, обводя каждый участок моего рта и губ. Мое тело начинает наполняться страстным желанием.

Миша убирает свои губы от моих, в ответ на что мои ноги дрожат, возражая. Он проделывает путь из поцелуев через мой подбородок, ниже по шее, через грудь прямо к тому месту, где она выглядывает из топика. Это посылает дрожь через все мое тело, и мои ноги еще сильнее сжимаются вокруг него, коленями сдавливая его по бокам.

Он испускает медленный стон, и его руки скользят выше под мою юбку, притягивая меня к себе еще ближе. Я чувствую его мужское существо между своих ног, и это пугает меня, но не настолько, чтобы я остановилась. Это походит на то, словно ранее накапливаемое мною сексуальное напряжение, вырвалось в одночасье все и сразу. Мои пальцы украдкой забрались под его рубашку, исследуя контуры его сухой мускулатуры. Я не знаю, где следует остановиться, или как вернуться обратно. Мой разум мчится вперед, и я хватаю его за плечи, чтобы хоть на секунду вернуть контроль.

Кто-то стучит в окно. — Вы двое там развлекаетесь что ли?

Я отскакиваю назад, и мои щеки начинают пылать при виде Итана и Лилы, уставившихся на нас через окно. В своей черной футболке и джинсах Итан прекрасно гармонирует с ночью. Картинка отлично дополняется его темными, с вкрадчивыми отблесками улыбки глазами. Глаза Лилы расширены. Ее челюсть отвисла. Миша не делает ничего, чтобы хоть как-то помочь в данной ситуации. Ленивая усмешка расползается на его лице, в то время как он наблюдает за мной через приоткрытые глаза, выглядя при этом очень довольным собой.

Адреналин испаряется, оставляя вместо себя чувство оцепенения. Я слезаю с его колен и поправляю юбку и волосы прежде, чем выбраться из машины. Спокойно обойдя вокруг задней части автомобиля, я присоединяюсь к Итану и Лиле.

— Итак, кто же все-таки выиграл гонку? — спрашиваю я, разглаживая последнюю складку на своей юбке.

Итан самодовольно улыбается мне. — Это действительно то, о чем ты сейчас думаешь?

Я смотрю на него безучастно. — А о чем еще, по-твоему, я должна думать?

Миша вылезает из машины, разминая свои длинные ноги. — Мы победили, я уверен, — говорит он, взяв меня за руку, словно это самая естественная вещь в мире. — Хотя, держу пари, что спор по этому поводу будет разрешен не скоро.

Итан кивает, соглашаясь, и делает глоток своей содовой. — Да, все, поставившие на тебя, настаивают, что выиграли именно вы, и, наоборот.

Миша переплетает наши пальцы. — Здесь ничего не меняется.

— Ты знаешь, как делаются такие дела, — Итан сочувственно хлопает Мишу по плечу. — Они никогда не придут к единому мнению.

Моя рука потеет в Мишиной. Он пробил мою броню, и теперь в моей голове роиться миллиард мыслей. Я не могу так поступить с ним. Не могу сломать его. Мне нужно перерисовать наши линии иначе.

— Нам просто нужно уехать отсюда, — говорит мне Миша. — Давайте не будем давать им повод для продолжения спора.

— Ты хочешь учтиво выгнать всех отсюда? — интересуюсь я. — И осуществить парадный выход?

Миша улыбается и сжимает мою руку. — Великолепное предложение.

— И что это будет означать?

— То, что нам на все это наплевать.

Я прерывисто вздохнула и кивнула. — Звучит заманчиво.

— Не хочешь встретиться дома? — спрашивает он у Итана. — Думаю, нам нужно будет подлатать немного Чудовище, после того, что я сегодня с ним сделал.

Лила морщит нос и лопает свою жевательную резинку. — Чудовище? Даже не хочу знать, что это такое.

Миша указывает на дверь машины свободной рукой. — Да, именно так я назвал её. Наподобие того, как ты называешь свою машину «крошкой».

Лила смеется. — О, я поняла. Хотя мое название мне нравится больше.

Миша своим пальцем оставляет следы на ладони моей руки. — Готова уйти? Или ты сперва хочешь пойти с кем-нибудь подраться?

Я бросила испуганный взгляд на Лилу, которая уже начала хмурить свои брови. — Возможно, Лиле и мне следует прогуляться вместе. Я почти не проводила с ней времени сегодня.

— Ты проводила со мной время каждый день в течение прошлых восьми месяцев, — отвечает она. — Думаю, все будет хорошо если в течение нескольких часов мы побудем поразнь.

— Я позабочусь о ней. — Итан бросает пустую бутылку содовой через автостоянку, и она приземляется позади его грузовика. — Очень, очень хорошо позабочусь о ней.

Лила позволяет своим светлым волосам упасть на лицо, чтобы скрыть румянец. Я никогда не видела у неё румянец, похожий на этот. Что происходит между этими двумя сегодня вечером?

Миша качает головой. — Веди себя хорошо.

Итан закатывает глаза, а затем уходит вместе с Лилой к своему грузовику. Пока мы с Мишей садимся в его машину, я готовлюсь произнести речь.

Миша закрывает глаза и поднимает вверх руку. — Ничего не говори. Просто отпусти её на ночь. Пожалуйста. Мне нужно просто почувствовать это.

Боль в его голосе заставляет меня закрыть рот на замок. Открыв глаза, он заводит машину, и мы едем вниз по дороге. Миша встречается взглядом с Бенни, когда мы проезжаем мимо, и все рядом стоящие провожают нас взглядом. Затем, когда мы выезжаем на главную дорогу, темнота берет верх, и фары, освещая ночь, создают туннель, ведущий в неизвестность.

ГЛАВА 9

Миша

Я спал в своей собственной постели в течение последней недели, даже притом, что мое тело желало забраться по дереву прямиком в окно Эллы. Она избегала меня после того, что мы проделали в моем автомобиле. Предполагаю, ей требуется некоторое время, чтобы разобраться со своими мыслями, инициатором всего произошедшего был именно я.

У Эллы всегда были проблемы с близостью, и она отталкивала людей, включая меня, если они пытались пересечь линию дружбы. Фактически мне следовало бы работать над тем, чтобы стать ее другом. Мы всегда жили по соседству, но мне приходилось давать ей взятки в виде пачки сока и игрушечного автомобиля, чтобы позволить мне перелезать через забор к ней во двор.

Но это стоило того. Пятнадцать лет спустя, мы все еще остаемся друзьями. Я не могу представить свою жизнь без нее. Кое-что я понял той ночью, когда нашел ее на мосту. Хоть я и знал, что она не собирается прыгать, но вид ее, стоящей на краю пропасти, заставил меня понять, чего я хочу. Мне необходимо, чтобы она всегда была в моей жизни. Она бросает мне вызов, отталкивает меня и выводит из себя, но я не хотел бы, чтобы все было иначе.

Уже поздно, на дворе вторая половина дня, когда я просыпаюсь. Моргая от яркого солнца, я вытаскиваю свою задницу из постели и надеваю старую футболку и какие-то джинсы. Итан и я по-прежнему работаем над починкой идиотской начинки моей машины, поэтому я отправляю ему сообщение о том, что я проснулся и готов к работе. После это я направляюсь на кухню, чтобы выпить апельсиновый сок прямо из кувшина.

И тут, расчесывая свои волосы, заходит моя мама и начинает ругать меня.

— Миша Скотт, сколько раз я тебе говорила не делать так? — Она выхватывает сок и ставит его обратно в холодильник.

Я вытираю сок с подбородка. — Думаю, это называется избирательный слух 19.

Она застегивает пуговицы на своей куртке, разодетая с ног до головы, учитывая, что у неё сегодня рабочий день в качестве секретаря в представительстве. К тому же у есть ночная работа официанткой в кафе. — Ты чертовски умная задница. — Она держит красный кружевной бюстгальтер. — Хорошо, я знаю, что всегда была клёвой мамой, но это в моей постели уже переходит все границы.

— Разве это не твое? — Я вытаскиваю коробку с хлопьями из шкафа.

Она хмурится, глядя на меня, и бросает лифчик в мусорную корзину позади себя.

— У меня размерчик побольше.

Думая о ее неприличном платье в ту ночь, я не могу удержаться от смеха. — Вот это новость.

Она нежно хлопает меня по затылку, и я смеюсь, растирая его, словно это было больно. — Если хочешь знать, той ночью у меня было свидание с действительно хорошим парнем, но он немного моложе меня, и я пыталась произвести на него хорошее первое впечатление.

— Так вот почему ты была в том паршивом платье. — Я зачерпываю горсть хлопьев из коробки и запихиваю в рот. — Я подумывал об этом.

— Я выглядела не так уж плохо, — протестует она, хватая свои ключи с крючка на стене. — Не так ли?

Я ненавижу, когда она задает вопросы на подобии этих; такие, у которых нет правильного ответа. Я пожимаю плечами и кладу пачку с хлопьями назад в шкаф.

Она хватает шоколадный батончик из шкафа. — Так Элла вернулась назад, я угадала?

Я медленно пережевываю хлопья. — Да, до конца лета.

Она ждет, чтобы я продолжил.

— Ты собираешься сказать мне, где она была в течение прошлых восьми или девяти месяцев?

— В университете, — говорю я. — В Вегасе.

— Вау, по правде говоря, я впечатлена таким ответом. — Она сдирает обертку с батончика мюсли. — Так будет лучше для нее.

Я хмурюсь. — Почему? Она же наплевала на всех.

— Я не говорю, что то, что она сделала - правильно, но тот факт, что она к чему-то стремится в жизни, заслуживает уважения.

— Я сказал тебе, что у меня тоже есть планы. Мне просто необходимо найти способ воплотить их в жизнь.

Она вздыхает и гладит мою голову, как будто я все еще ребенок. — Я беспокоюсь, что ты тратишь слишком много времени, преследуя ее. Возможно, тебе необходимо осознать, что, может быть, она не хочет быть пойманной, милый. Поверь мне. Это именно то, что я поняла в отношении твоего отца. — Она вешает сумку на плечо и барабанит ногтями по столешнице. — Миша, ты думал о том, что я сказала тебе в ту ночь?

— Ты имеешь в виду ту странную смс-ку, которую ты прислала мне?

Она тяжело вздыхает. — Жаль, что я сообщила тебе новости таким образом. Это сидело у меня в груди некоторое время, и я просто не могла придумать, как об этом сказать. Я запаниковала. — Она опускает голову. — Я ужасная мать, не так ли?

Я качаю головой и обнимаю ее, чувствуя, что она нуждается в этом. — Быть той, кто приносит страшные вести, не делает тебя ужасной матерью. У меня всегда была крыша над головой и еда.

Она обнимает меня в ответ. — Да, но иногда мне кажется, что я должна была проводить больше времени с тобой. Я имею в виду, каждая мать в мире делает это гораздо лучше, чем я.

Я перевожу взгляд с ее головы к окну. Дом Эллы прямо там. Он выглядит разрушенным и сломленным. — Не каждая мать. На самом деле, некоторые даже не могут ничего сделать с этим.

Она делает шаг назад, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Ты собираешься ему позвонить?

Я нахожу глазами номер мобильного отца, прикрепленный к стене рядом с телефоном. — Я еще не решил.

Она проводит пальцами под глазами, фиксируя свой макияж. — Просто убедись, что ты объективно об этом подумал. Я знаю, что он вычеркнут из твоей жизни навсегда, но по телефону он звучал довольно искренне. Думаю, он действительно хочет увидеться с тобой.

Я заставил себя улыбнуться. — Хорошо, я подумаю над этим.

Мой отец ушел, когда мне было шесть лет, и с того времени мы о нем не слышали. Моя мама поехала искать его сразу же после того, как он ушел, но вернулась, сказав, что не смогла найти его. Я всегда задавался вопросом, а что если она нашла его, но не хотела говорить мне правду?

Моя мама уходит из дома, и я разваливаюсь на диване, закидывая ноги на стол, и жду, когда появится Итан. Я переключаю каналы, когда звонит домашний телефон.

— Слушаю.

— Эммм...это Миша? — ответил голос.

— Да...а что? Кто это?

Повисает долгая пауза, и я думаю, что соединение прервалось.

— Ты еще тут? — раздраженно спрашиваю я.

— Да. — На другом конце провода человек прочистил горло. — Это твой отец.

Я чуть не уронил проклятый телефон.

— Миша, это ты, правда? — Его голос звучит, как и раньше немного формально, и это выводит меня из себя.

— Да, это я, — отвечаю я сквозь зубы.

— Знаю, что твоя мать собиралась заставить тебя позвонить мне, но есть кое-что, о чем я должен поговорить с тобой, — говорит он. — И это не требует отлагательств.

Я обдумываю его слова. — Я ждал почти четырнадцать лет, чтобы поговорить с тобой. Думаю, ты сможешь подождать немного дольше. — После чего я бросаю трубку и ударяю кулаком по стене.

Гипсокартон ссыплется на столешницу и крючок для ключей падает на пол.

— Черт! — я оседаю на пол, надеясь, что никто не войдет и не увидит, как я разваливаюсь на части.

Особенно Элла.

ГЛАВА 10

Элла

Я помню первый раз, когда хотела поцеловать Мишу так же четко, как и день, когда нашла свою маму мертвой. Оба раза были одинаково ужасными, но каждый из них был ужасен по-своему.

Мы с Мишей сидели на капоте его машины в нашем секретном месте среди деревьев, глядя на озеро. Было очень трудно вернуться на это место, но вид и умиротворенность стоили того.

На некоторое время между нами повисла тишина, и все казалось нормальным, не считая ревности, которая бурлила внутри меня из-за последней девушки, попавшейся на Мишин крючок, по имени Кассандра. Я никогда не чувствовал себя так прежде, и это меня озадачило. Это не был тот случай, когда девушка была чем-то особенным для Миши, но он сказал Итану, что у нее есть потенциал, чтобы стать его девушкой, и это не давало мне покоя.

Миша закинул руки за голову, его глаза были закрыты, так как солнечный свет падал прямо на него. Рубашка его задралась вверх, и я могла видеть его татуировку. Как только я посмотрела на нее, желание провести пальцами вдоль нее начало сводить меня с ума.

— Мне не нравится Кассандра,— вырвалось у меня, и я села прямо.

Мишины брови поднялись, и он не спеша открыл глаза, щурясь от солнца. — А?

— Кассандра - та девушка, о которой ты говорил пару дней назад, — сказала я, наблюдая за рябью на воде от легкого дуновения ветра. — Я не думаю, что тебе стоит с ней встречаться.

Он приподняться на локтях. — Потому что она тебе не нравится?

— Нет...— я заправила за ухо пряди моих каштановых волос, которые лезли в глаза. — Я просто не хочу, чтобы ты с ней встречался.

Ветер заполнил тишину. Миша сел и приобнял меня за плечо.

— Хорошо, не буду, — сказал он, словно это было так же легко, как и дышать.

Я невольно улыбнулась, не вполне понимая, какого черта я была так счастлива. Миша снова лег и привлек меня к себе. Я положила голову ему на грудь и стала слушать биение его сердца, твердого словно скала, в отличие от моего, которое танцевало у меня в груди.

Чем дольше я находилась в его руках, тем более наполненной я себя ощущала. Мне было комфортно, как будто ничто не могло навредить мне, но я наотрез отказывалась признавать, что начинаю влюбляться в своего лучшего друга.

* * *

Прошла уже неделя с того инцидента в автомобиле после гонок, и все это время я пряталась у себя в спальне, выживая благодаря «Mac-n-Cheese» 20и диетической «Dr. Pepper». Дин все еще не удосужился покинуть дом, ну а Лила зашла ко мне утром после гонки. Она очень хотела остаться, но я была против. Да и не думаю, что ее отец был в восторге от этой идеи.

Хотя, теперь я чувствовала себя чуточку одиноко.

Я до сих пор не прослушала голосовое сообщение от Миши. Постоянное мигание извещения о нем на телефоне не давало мне покоя. Сегодня я решила отдохнуть от дома и сделать то, что хотела сделать уже довольно давно. Я хотела нарисовать могилу матери, потому что не всегда смогу быть достаточно близко, чтобы посетить ее. Мысли об этом беспокоили меня все эти восемь месяцев, которые я отсутствовала. Я чувствовала себя виноватой, ведь именно я была той, кто оставила ее там.

Взяв свой альбом с эскизами и карандаши из ящика, я проскальзываю ногами в свою обувь, надеваю солнцезащитные очки и высовываю голову из парадной двери, где у меня меньше всего шансов нарваться на Мишу. Сегодня на улице тепло, и на голубом небе вовсю сияет солнце. Я иду по тротуару к Вишневому холму, решая сделать небольшую остановку у Грейди.

Я стучусь в дверь трейлера, и Эмми – сиделка – открывает мне. Ее лицо покрыто синим скрабом. — О, привет Элла. Прости, милая, но я не думаю, что Грейди настроен сегодня на прием посетителей.

— Но он сказал мне зайти сегодня к нему, — говорю я глупо. — Знаю, что немного опоздала, и мне очень жаль.

— Он не злится на тебя, Элла, — говорит она ласково. — Просто я только что подключила его к кислороду. У него усилился кашель.

Я прикрываю глаза от солнца и смотрю на нее. — Он в порядке?

Она вздыхает, прислоняясь к дверному косяку. — У него просто сегодня тяжелый день, но попробуй зайти через пару дней, ладно, дорогая?

Я киваю и иду обратно вниз по лестнице, пока она закрывает дверь. Я беспомощно смотрю на заднее стекло, которое ведет в комнату Грейди. Он болен, и нет ничего, что я могла бы сделать. Мне это не подконтрольно. Миша был прав. Я не могу контролировать все.

Как только ужасные образы смерти моей мамы вспыхивают в моей голове, я бросаюсь в поле, стараясь поскорее избавиться от них.

* * *

Городское кладбище расположено на Вишневом холму, пешую дорогу до которого можно назвать целым походом. Но вопреки всему, я наслаждалась подобным отдыхом от реальности жизни. Сейчас там нет никого. Там почти никогда никого не бывает. Пройдя через ворота, я располагаюсь у дерева прямо напротив надгробия своей мамы. Это небольшое кладбище граничит с лесом, и трава покрыта сухими листьями.

Я прорисовываю линию забора и виноградные лозы, которые оплетают его, после чего веду карандашом вниз, вырисовывая изгиб ее надгробия. Полностью погрузившись в движения, я добавляю крылья, ведь она всегда была очарована полетом.

За несколько недель до своей смерти, моя мать умоляла меня пойти на прогулку с ней. Я согласилась, несмотря на то, что у меня были планы в тот день. Было солнечно, и в воздухе витал аромат скошенной травы. Мне казалось, ничто не предвещало беды.

Она хотела пойти к мосту, поэтому мы шли через весь город к озеру. Когда мы, наконец, прибыли туда, она залезла на перила и развела руки в стороны, чтобы сбалансировать, а ее длинные каштановые волосы развевались на ветру.

— Мама, что ты делаешь? — спросила я, протягивая руку к задней части ее рубашки, чтобы спустить ее вниз.

Она отступила в сторону, чтобы быть вне зоны моей досягаемости и уставилась на воду. — Элла Мэй, думаю, я умею летать.

— Мам, прекрати это и спускайся, давай вниз, — сказала я, для начала не слишком серьезно.

Но когда она повернула голову и взглянула на меня, я увидела в ее глазах, что она не шутила. Она, правда, верила в то, что может летать.

Я старалась оставаться спокойной, насколько это было возможно. — Мама, пожалуйста, спускайся. Ты пугаешь меня.

Она покачала головой, и ее ноги немного задрожали. — Все хорошо, дорогая. Я буду в порядке. Я всем своим телом чувствую, что могу летать.

Я сделала осторожный шаг по направлению к ней, и моя нога наткнулась на бордюр моста. Сырой цемент оцарапал большой палец ноги, и я почувствовала, как из него сочится кровь, но даже не взглянула на него. Я слишком боялась оторвать от нее глаз. — Мама, ты не умеешь летать. Люди не могут летать.

— Тогда, возможно, я птица, — серьезно произнесла она. — Может быть, у меня есть крылья и перья. Они понесут меня, и я стану с ветром единым целым.

— Ты не птица! — закричала я и снова потянулась к ней, но она прыгнула на одну из балок, смеясь, словно это была игра. Я провела рукой по своим волосам, стабилизируясь на перилах. Это было бы долгое падение, такое, которое способно раздавить наши тела при ударе о воду. Я уперлась руками о балки над моей головой. — Мама, если ты все еще любишь меня - спускайся вниз.

Она покачала головой. — Нет, я собираюсь полетать сегодня.

Грузовик подъехал и остановился посереди моста, в то время как я начала продвигаться поближе к ней. Итан выскочил из машины, но в нашем сценарии ничто не дрогнуло. — Эй, миссис Дэниелс. Как Вы?

Я изумленно посмотрела на него и прошипела, — Что ты делаешь?

Он проигнорировал меня. — Вы знаете, там не очень-то безопасно.

Моя мама наклонила голову в сторону. — Думаю, что все будет в порядке. Мои крылья понесут меня вперед.

Я остолбенела, а Итан даже не вздрогнул. Он положил руки на перила. — Только, если это правда, а что, если это не так? И что тогда? Я имею в виду, действительно ли стоит рисковать?

Я оглянулась на мою маму. Она выглядела так, словно взвешивала варианты. Мама посмотрела на темную воду под ногами, а затем в яркое небо над головой. — Возможно, мне следует немного об этом подумать.

Итан кивнул.— Думаю, это очень хорошая идея.

Она проделала путь назад через балки и свесила ноги с перил. Итан помог ей спуститься, и мы устроили ее на заднем сидении его грузовика. Мама заснула спустя пару минут. Я уронила свою голову на спинку кресла.

— Как ты это сделал? — тихо спросила я.

— Один из моих друзей однажды ночью был слегка не в своем уме, и я должен был отговорить его прыгать с крыши, — пояснил он. — Идея была в том, чтобы заставить ее понять, что там был больше, чем один сценарий.

Я кивнула, и остальную часть поездки до моего дома мы просидели в тишине. Итан никогда больше не затрагивал эту тему, и он не стал относиться ко мне по-другому, за что я была ему очень благодарна.

После визита к врачу, было установлено, что моя мать начала страдать от «мании величия», которая иногда случается у больных биполярным расстройством.

Я, наконец, оторвалась от чертежа. Почти стемнело. Взяв альбом и карандаши, я направилась вниз по склону. В передней части металлической арки я увидела Мишу, сидящего на капоте автомобиля его мамы. Он был в джинсах и черной с красным клетчатой рубашке. Его голова наклонена вниз, и пряди светлых волос ниспадают на лоб, пока он возится со своим телефоном.

Я останавливаюсь неподалеку от него. — Что ты здесь делаешь?

Его глаза оторвались от телефона. — Жду тебя.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я видел, как ты ушла из дома с альбомом и направилась в эту сторону, поэтому я приехал проверить, как ты.

Я делаю небольшой шаг вперед. — И как долго ты тут сидишь?

Он соскальзывает с капота, убирая телефон подальше. — Недолго, просто я не хотел тебя беспокоить. Ты выглядела слишком умиротворенной.

Я сжимаю губы и смотрю на него, испытывая желание нарисовать его, как я делала это раньше. Он бы сидел на моей кровати, и это было бы так, словно он завладел моей рукой. — Слушай, касаемо той ночи, я думаю…

Он шагает по траве в мою сторону так быстро, что у меня совсем нет времени, чтобы хоть как-нибудь среагировать, когда его палец накрывает мои губы. — Просто пусть некоторое время будет так, хорошо?

Не понимая точного смысла его слов, я киваю в ответ.

Он позволяет пальцу соскользнуть с моих губ, проводя им линию вниз к моей груди и, наконец, достигая низа моего живота. — Хочешь поехать домой? — его голос становится неровным.

Я смотрю на серое небо и птиц, парящих в нем. — Да, это было бы здорово. Спасибо.

Миша

Она чем-то озабочена во время поездки, да и я тоже. Я был так зол на своего отца, что сел в машину и собирался сделать что-нибудь безрассудное, однако, потом увидел Эллу, идущую по улице, и последовал за ней. Было очень интересно наблюдать за тем, как она идет: ее каштановые волосы развевались на ветру, и она так сексуально покачивала задницей в своих коротких джинсовых шортиках. Наблюдая за ней, сидящей на холме и рисующей, я немного успокоился, но все еще не мог перестать думать о том телефонном разговоре.

— Мы должны пойти куда-нибудь, — объявляю я, когда мы выезжаем на главную дорогу.

Элла ерзает на своем сидении и отворачивается от окна. — Думаю, мне лучше поехать домой.

— Ну, давай, — я надуваю губы, надеясь, что этим смогу убедить ее. — Просто сходи со мной куда-нибудь. Нам нужно немного расслабиться.

Сработало. — Куда именно?

Я снижаю громкость стереодинамиков и оставляю свою руку лежать на верхней части рулевого колеса. — В наше место на берегу озера.

— Но требуется вечность, чтобы добраться до туда. — Ее глаза поднимаются к темному небу. —Да и уже поздно.

— С каких это пор ты боишься темноты?

— Я не темноты боюсь.

Вздохнув, я начинаю снижать скорость. — Ну, давай, только ты и я. Нам даже не придется разговаривать. Мы можем просто посидеть в тишине.

— Хорошо, — сдается она, бросая свой альбом на заднее сиденье. — До тех пор, пока ты не начнешь заваливать меня вопросами.

Я поднимаю руку в знак повиновения. — Слово скаута. Так и быть, буду держать свои вопросы при себе.

Ее глаза сужаются. — Я знаю, что ты никогда раньше не был скаутом.

Я смеюсь, чувствуя, как давление в моей груди усиливается. — Это не имеет никакого значения. Я буду держать свои вопросы при себе, но, что касается всего остального, то тут все ставки сняты.

Она делает вид, что у нее чешется нос, хотя на самом деле Элла использует это жест лишь для того, чтобы скрыть улыбку, и это заставляет меня улыбнуться про себя.

* * *

К тому времени, как мы достигаем нашего места на берегу, окруженного высокими деревьями, небо становится черным, как смола. Луна отражается в воде, и воздух становится прохладным. Я достаю свою куртку из багажника и предлагаю ее Элле, понимая по мурашкам на ее руках и тому, как из-под рубашки выпирают ее соски, что она замерзла.

Она надевает куртку и застегивает молнию, прикрывая тем самым свои дразнящие соски. Я вздыхаю, запрыгиваю на капот и раскрываю свои объятия для нее, предлагая присоединиться ко мне. Она нерешительно забирается на капот, оставаясь сидеть спереди, опираясь ногами на бампер и глядя на воду.

Я придвигаюсь к ней и опираюсь локтями на свои колени. — О чем ты думаешь?

Ее глаза огромные при лунном свете. — О смерти.

— О чем именно? — Интересно, собираемся ли мы, наконец, вернуться к той ночи.

— О том, что Грейди умрет, — мягко шепчет она, — и я ничего не могу с этим поделать.

Я убираю ее волосы со лба назад. — Ты должна прекратить волноваться обо всем, что не в состоянии контролировать.

Она вздыхает и уклоняется от моей руки. — В том-то и дело. Это все, о чем я могу думать. Это своего рада зацикленность, которую я не могу контролировать. Все это все не имеет ни малейшего смысла, потому что я зациклена на том, чтобы контролировать то, что не поддается контролю. — Она взволнованно дышит.

Черт. Мне нужно успокоить ее.

— Эй, иди сюда. — Я обнимаю ее за талию, и мы вместе ложимся на лобовое стекло. Она кладет голову мне на грудь, и я играю с ее волосами, вдыхая аромат ванили. — Помнишь, когда ты решила, что будет прекрасной идеей, залезть на строительные леса, стоящие в тренажерном зале?

— Я просто хотела доказать Гэри Беннетту, что я была такой же сильной, как и парни. — Сказала она, пряча от стыда свое лицо в мою рубашку. — Почему ты все помнишь?

— Как я мог забыть такое? Ты до смерти испугала меня, когда упала. Но каким-то образом тебе удалось приземлиться на борту чуть ниже.

—Я думала, что умру, — пробормотала она. — Я была такой глупой.

— Ты не была глупой, просто ты видела жизнь под другим углом, — говорю я. — Я всегда завидовал этому в тебе. Например, когда ты танцевала в комнате, в которой никто больше не танцевал, или как самодостаточна ты по отношению к другим людям. Но всегда существовала стена, с помощью которой ты закрывалась от других. Ты никогда не позволяла пресечь ее.

Некоторое время Элла молчит, и мне кажется, что сейчас она оттолкнет меня. Но вместо этого она садится, нависая надо мной. Ее волосы скрывают наши лица. Ее дыхание прерывистое, словно она не в своем уме.

— Я открылась тебе однажды, — зашептала она. — Когда мы были здесь, на этом самом месте, и делали то же самое.

Я не могу оторвать глаз от ее губ. — Не понимаю, о чем ты говоришь.

Она облизывает свои губы. — Я сказала, что не хочу, чтоб ты встречался с Кассандрой.

— Кассандра... Ох, так вот оно что на самом деле? — я начинаю смеяться.

— Что тут смешного? — спрашивает она, но я не могу удержаться от смеха. Она сжимает мой сосок, и я подрыгиваю вверх, ударяясь своим лбом о ее. — Ой, — она моргает, потирая лоб, и смех срывается с ее губ, — скажи мне, что тут смешного.

Элла выглядит красивой, когда пытается злиться, но в глубине души она наслаждается моментом. Я тоже наслаждаюсь, хотя я не ожидал, что сегодняшний вечер сложится именно так, но если кто и смог бы развеселить меня, то это она. Например, когда мой отец ушел, и она нашла меня в гараже, сжимающего его ящик для инструментов и плачущего, словно младенец, она дала мне свое эскимо, а затем просто сидела там со мной, пока у меня не кончились слезы.

Я снова смотрю на нее, и она начинает застенчиво теребить волосы. Одним быстрым движением я переворачиваю нас так, что мое тело оказывается над ее. — Когда я рассказал Итану о том дне, когда ты попросила меня не встречаться с Кассандрой, он сказал мне, что у тебя есть на меня планы. Но он, как правило, не разбирается в таких вещах.

— У меня не было планов на тебя, — утверждает она. — Я просто не хотела, чтобы у кого-то другого были планы на тебя.

— Ты очаровательна, когда пытаешься отрицать истину. Да и всегда была.

— Миша, вся одежда в моем гардеробе была шипованная, да и черного карандаша для глаз всегда было с избытком, чтобы дополнить образ. Это было вовсе не очаровательно.

— Для всех, кроме тебя, — подмигиваю я ей.

Она качает головой и тычет пальцем мне в грудь. — Не пытайся использовать свои трюки на мне.

Мы молчим, застыв на минуту, пока я, наконец, не заговорил. — У меня есть идея. — Любопытство медленно появляется на ее лице, когда я начинаю немного сдвигаться по ее телу. Мои руки теперь расположились по обеим сторонам от ее головы, и я с трудом удерживаю свой вес. Мое лицо парит над её лицом, наши губы разделяет лишь пара дюймов. Она лежит совершенно неподвижно. — Я хочу поцеловать тебя.

Она быстро качает головой. — Не думаю, что это хорошая идея.

Я провожу пальцем по ее губам. Я так долго думал об этом моменте. Но я не могу заставлять ее. Мне следует двигаться медленно и думать о ней, как о пугливой кошке, к которой следует подходить осторожно.

— Просто поцелуй. Клянусь Богом, что это все, что мы собираемся сделать. — Я убираю пальцы от ее губ. — А целоваться не страшно, правда?

— С тобой страшно, — правдиво ответила она.

— Если ты против, просто скажи об этом. — Подождав некоторое время, я неторопливо приближаю свои губы к ее губам. Она остается неподвижной, ее большие зеленые глаза смотрят прямо на мой рот. Медленно, так, чтобы у неё было время собраться с мыслями, я касаюсь своими губами ее губ. Небольшой вздох срывается с ее губ, и я проникаю своим языком в ее рот. Ее руки скользят вверх по моей спине, добираясь до волос. Мое тело отвечает ей, пока я исследую ее рот своим языком. Она прикусывает мою нижнюю губу, начиная посасывать кольцо прежде, чем выпустить её.

Вот черт. Она все усложняет. Я усиливаю поцелуй, и мое тело становится все более нетерпеливым, но я держу свое обещание и только целую ее, даже когда она обвивает свои ноги вокруг моей талии и трется об меня.

Элла

Он сказал только поцелуй, и поначалу это звучало заманчиво, но сейчас мое тело жило своим собственным умом. Я прижалась своими бедрами к его, наслаждаясь удовольствием, нарастающим во мне. Ощущение его тяжести между моих ног, пока он целовал меня так яростно, что мои губы распухли, было приятным. Его пальцы запутались в моих волосах, а язык погружался все глубже и глубже в мой рот. Я все больше застываю рядом с ним. Моя голова откинулась назад, и мои глаза открылись сияющим в небе звездам. Чувствовалось, будто я падаю или лечу... не знаю, что это было, но я уже не могла это контролировать. На секунду, мне хотелось запечатлеть этот момент, положить его в банку и всегда хранить, но паника захватила мой разум, и я отдвигаюсь подальше от его губ.

Он резко открывает глаза, его зрачки расширены. — Что случилось?

— Ничего...просто...мне нужно остыть. — Я делаю глубокий вдох. Мою кожу все еще покалывает там, где его руки прикасались ко мне.

Миша кивнул, задыхаясь. Осторожно, он отодвинулся от меня и прислонился к окну, обхватив меня рукой. Мы не разговариваем, устремив свои взгляды на небо. Он прослеживает своими пальцами складки между моими пальцами. Мои веки медленно закрываются. Я чувствовала, как стен начинает рушиться, оставляя позади пыль, обломки и куски, которые срочно необходимо вернуть на место.

* * *

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я Мишу, когда мы выехали на финишную прямую до моего дома. Он молчал всю дорогу домой, и я уверена, что его что-то беспокоит.

— Да, я в порядке, — ответил он, пожимая плечами, после чего его взгляд уткнулся в заднее окно, поскольку позади нас появилось свечение фар. — Хотя, возможно, и нет.

Я нахмурилась. — Почему? Что случилось?

Он указывает на машину, припаркованную у обочины перед моим домом. Блестящий черный Мерседес с хорошо знакомым белокурым водителем, сидящем внутри.

— О Господи, это машина Лилы? — спрашиваю я.

— Полагаю что да, поскольку я сомневаюсь, что у кого-нибудь здесь есть «Мерседес».

Лила вылезает из машины, и становится ясно, что она плакала. Ее глаза опухли, а щеки покраснели. На ней надеты ее пижамные штаны, а сверху натянута толстовка. Последний раз она ходила в таком наряде, когда рассталась со своим парнем.

— Мне кажется, у нее какие-то проблемы дома, — сказала я ему, хватаясь за дверную ручку. — Она ведет себя так, будто не хочет ехать домой.

— А ты не спрашивала ее об этом? — произносит он, выгибая бровь.

Я кусаю губу с виноватым видом. — Я не была уверена, что хотела знать ответ. — Господи, я ужасная подруга.

Лила вышла на дорогу, и мы выбрались наружу, чтобы встретить ее позади машины. До того, как я смогла что-то сказать, она обняла меня и начала всхлипывать. Я напряглась, не привыкшая к тому, что меня обнимает кто-то еще, кроме Миши.

— Я не хочу туда возвращаться, — плачет она. — Я знала, что так должно было произойти.

Я смотрю поверх головы Лилы на Мишу, надеясь на помощь.

— Все будет хорошо. — Он послал мне сочувствующий взгляд и полуулыбку, приобнимая Лилу.

Я кивнула, и он помахал мне, возвращаясь обратно в машину. Я проводила Лилу в дом, поддерживая ее, словно она была больна. Когда я привела ее в свою комнату, она свернулась калачиком на кровати, обняв подушку.

Я выжидаю с минуту, прежде чем спросить. — Ты хочешь поговорить об этом?

Она качает головой. — Я просто хочу спать.

— Хорошо. — Я выключаю свет и падаю на раскладушку. Мне нужно бы переодеться в свою пижаму, но сегодня был очень трудный день.

— Мой отец ненавидит меня, — шепчет Лила сквозь рыдания.

Я замерла, а потом села, искоса смотря на нее сквозь темноту. — Не думаю, что он ненавидит тебя.

— Поверь, он ненавидит, — произносит она. — Он всегда говорит, что хотел бы, чтоб у него были сыновья вместо дочерей, потому что с ними легче справиться.

— С тобой все будет хорошо? — спрашиваю я, не зная, что еще сказать.

— Все будет в порядке. Правда, это займет некоторое время.

Было ли оно волшебным лекарством? Время. Я плюхнулась обратно на кушетку и заснула под бормотание ее всхлипов.

ГЛАВА 11

Элла

На следующее утро Лила чувствовала себя уже гораздо лучше. Словно прошлой ночи вообще не было, но мне все еще было интересно, что же все-таки произошло.

— У меня такое чувство, словно сегодняшний день будет наполнен радугами и солнечным светом, — весело произнесла Лила, пока наносила помаду, смотрясь в зеркало на двери шкафа. Вопреки моему протесту, она сняла несколько эскизов, чтобы в зеркале смогло появиться её отражение.

— На что ты там хоть любуешься? — спросила я, и она смущенно рассмеялась. — Ты под кайфом? — подразнила я, накручивая волосы и закрепляя их заколкой на затылке.

Она замолкает, смотря на меня через плечо. — Ну, вот почему ты всегда задаешь такие вопросы?

Я влезла в свои сапоги и начала завязывать шнурки. — Какие «такие» вопросы?

Она надувает свои губы. — Каждый раз, когда я счастлива, ты спрашиваешь, пьяна ли я или не нахожусь ли я под кайфом. Люди могут быть счастливы и без употребления различного рода… допингов.

Я застегиваю часы у себя на запястье. — Многие могут, но не все.

Лила надевает бриллиантовые серьги. — Ты выглядишь очень здорово сегодня.

Я взглянула вниз на темно-фиолетовое платье, которое было надето на мне, и сапоги. — Я забыла постирать одежду, поэтому приходится носить что-нибудь из старой одежды, которая не соответствует ни одной из моих новых пар туфель.

— Ну, ты замечательно выглядишь, — она делает продолжительную паузу. — Итак, что у нас сегодня на повестке дня?

— Это будет зависеть от тебя, — ответила я. — Ты... где ты планируешь остаться?

Она отключила телефон и бросила его на кровать. — Я бы хотела остаться с тобой на некоторое время, если ты, конечно, не возражаешь. Мы могли бы отлично провести время вместе. Я ничего не запланировала на лето, да и домой возвращаться пока не собираюсь.

— Не хочешь рассказать мне, что произошло?

— Нет, не хочу.

— Хорошо...итак, мне нужно найти работу, — сказала я. — Мне нужно накопить на оставшуюся часть обучения. Особенно сейчас, когда стало ясно, что я не получила стажировку.

Она перевязала волосы лентой. — Ты про ту, что в художественном музее.

— Про неё. Она начнется с середины июня, — объясняю я, — но до этого начала осталось всего лишь пять недель, поэтому думаю, меня уведомили бы, если бы я ее получила.

— Но ты же не знаешь наверняка. Порой такие вещи делаются очень медленно, — она сложила блузку и убрала ее в сумку, после чего привязала ленточку к своей рубашке. — А если ты все-таки получишь её, будет ли это означать, что ты вернешься в Вегас?

Кивая, я направилась к двери. Еще две недели назад, идея о возвращении в пустыню сделала бы меня счастливой, но сейчас что-то изменилось. Я все еще хотела уехать, но теперь оставить все будет гораздо сложнее.

Я взяла свой телефон с комода. Ничего, кроме мигающего значка не прослушанного голосового сообщения на экране. Не прослушанное сообщение от Мишы. Палец проскользил над кнопкой, пока я выходила в холл. Он сказал, что я не готова к тому, что там было? Но готова ли я сейчас?

— Не знаю, почему ты думаешь, что здесь плохо? — следовала за мной Лила. — Да, люди здесь немного грубоваты, но здесь все не так уж и плохо. К тому же, везде есть плохие представители рода человеческого. Ты не сможешь спрятаться от них.

— Очень проницательно. — Я закрываю свой телефон и убираю подальше.

— Плохое в людях проявляется по-разному, — продолжала Лила. — Это могут быть торговцы наркотиками за углом или богатые коррумпированные люди, а могут быть заурядные грабители, вытаскивающие что-нибудь из твоей сумки.

Я немного знала о Лиле. Пожалуй, только что она очень богата, и что ее папа работает юристом, а мама сидит дома. К тому же Лила любит одежду, дружит с числами, ведь только лишь благодаря ей, я сдала математический анализ.

Дверь в комнату моего брата открыта, и он выходит, как только мы проходим мимо. На нем черно-красная футболка поло и брюки карго 21. Немного геля на волосах, из-за чего они выглядят блестящими.

— Привет, ты видела отца? — спрашивает он, ободряюще глядя на Лилу.

Я указала на закрытую дверь в конце коридора. — Кажется, я слышала, как он пришел поздно ночью и сразу пошел в свою комнату.

— Так все и было, но он рано встал этим утром. — Дин прислонился к косяку и скрестил на груди руки. — Я слышал, как он, спотыкаясь, прошел в ванную и проплакал там на протяжении всей ночи, но сейчас я не могу его найти, и я не слышал, чтобы он уходил. Домой звонили с его работы, так что там он тоже не показывался.

Мои кулаки сжались, ногти впились в ладони. — Ты проверял ванную?

Глаза Дина оглядели коридор, ведущий к ванной, и он покачал головой:

— Нет, и не горю желанием.

— Привет, я - Лила, — самостоятельно знакомиться она, протягивая свою руку моему брату. — Ты, должно быть, брат Эллы, Дин, верно?

Дин немного удивлен, но всё же пожимает её руку. — Да... а откуда ты знаешь Эллу?

— Я была ее соседкой по комнате в университете, — отвечает она, прижимая свою руку груди и прикидываясь слегка обиженной. — Разве она никогда не упоминала обо мне?

— Мы с ним почти не разговариваем. — Я снова взглянула на дверь ванной, и мой желудок скрутило. — Нам нужно найти папу.

— Я не смотрел в ванной комнате, но, если ты хочешь, - вперед.

На ватных ногах я пошла по темному коридору и остановилась прямо напротив двери, вспоминая день, когда умерла мама. Дверь была закрыта, и в доме царила тишина, нарушаемая звуком бегущей воды.

Мои руки дрожат, когда я открываю дверь. В комнате никого, ванна пуста. Кафельный пол чистый, за исключением одного маленького пятна. На крючках нет полотенец, и на стене напротив висит зеркало, которое показывает мне мое отражение: каштановые волосы слегка завиты, губы покрыты блеском, а зеленые глаза распахнуты в испуге, от чего кажутся еще больше.

— Папы здесь нет, — говорю я ему, не в силах оторвать взгляд от зеркала. — Ты уверен, что не слышал, как он покидал дом?

— Я просто мог не услышать, как он уезжал, — отвечает он. — Но… разве он раньше уходил из дома тихо?

Я быстро хлопнула дверью, словно пытаясь потушить пожар, и бросилась обратно по коридору. — Кто-то должен найти его. Ты пробовал звонить ему?

— Конечно, я же не идиот. — Он закатывает глаза и кивает. — И да, он не ответил.

Лила переминается с ноги на ногу, пытаясь изменить тему разговора. — Так ты играешь на ударных, Дин?

Он жестом указал на барабанную установку, стоящую в центре его маленькой комнаты с темно-синими стенами. Пол с кроватью завалены коробками, а занавеска оттянута, позволяя просачиваться солнечному свету. — Играл раньше, но больше этим не занимаюсь. Теперь все время уделяю работе и невесте.

— Невесте? — спрашиваю я одновременно с Лилой.

— Да, точнее мы помолвлены. — Дин закатывает глаза и возвращается в свою комнату. — Такое случается, когда два человека очень долгое время встречаются.

— Но почему ты не рассказал мне об этом? — спрашиваю я, следуя за ним в комнату.

Он берет маленькую коробку и роняет ее на пол. — Тебя действительно это волнует?

Я осторожно отодвигаю коробку в сторону ногой. — Ты - мой брат. И, конечно, меня это волнует.

— Но, мы с тобой всегда особо не ладили, — пояснил он. — Я не разговаривал с тобой больше года. Господи, до прошлой недели я даже не знал, что ты поступила в университет.

Он прав, и от этого не становится легче. Я едва знаю его, а он меня. И теперь я начинаю думать, что тоже едва ли знаю себя.

— Папа знает, что ты помолвлен? — спрашиваю я. — Ты хотя бы планировал рассказать ему?

— Даже если я расскажу ему, он забудет об этом на следующий же день. — Он вытряхнул ящик комода в большую открытую коробку, после чего поставил ящик обратно на место. — Ты знаешь, какой он. Господи, мне порой кажется, что он даже не знает, что мы здесь больше не живем.

— Он все еще заслуживает того, чтобы ты рассказал ему, — говорю я. — Он не плохой, и ты знаешь об этом. У него просто кое-какие проблемы.

— Проблемы, которые испортили все наше детство. — Он с силой швыряет коробку в сторону, отчего та ударяется о стену. — Ты ведь понимаешь, что наше детство было не нормальным. Господи, даже Мише было проще, когда его бросил отец, ведь у него хотя бы осталась мать, которая заботилась о нем.

— Эмм... — голова Лилы показалась в спальне. — Думаю, я лучше подожду тебя на улице, Элла.

Боже, я и забыла, что она все еще стоит там и слушает это.

— Хорошо, я спущусь через секунду, — сказала я ей, и она охотно удалилась. Я ходила по комнате Дина, рассматривая имеющиеся в ней фотографии. — Думаю, мы могли напугать ее до смерти.

Дин взял барабанные палочки и запихнул их в большой вещевой мешок. — Ок, мне просто необходимо это узнать. Как, в конце концов, вы с ней подружились?

— Она была моей соседкой по комнате, благодаря чему мы с ней оказались…. связаны. — Я пожала плечами, поднимая фото Дина в компании друзей, веселящихся на солнечном пляже. Она была сделана во время экскурсии в старшей школе, и он выглядел очень счастливым.

— Вы связаны, — обвинительно промолвил он. — Эта девчонка выглядит, как испорченная принцесса.

Я оглядела его опрятную одежду. — Ну, как и ты.

— Во-первых, я не принцесса. А во-вторых, я сам заработал на то, что имею, — сказал он. — Все это не свалилось на меня с неба.

— Может она тоже.

— Она?

Я ненавидела, когда он был прав. — Хотя нет, ее родители довольно обеспеченные.

Он смотрел на меня с этим глупым высокомерным выражением лица, которое всегда было у него, когда я признавала, что он прав. — Вот видишь.

— Она милая, — возражаю я, — и не задает мне кучу вопросов.

— Может показаться, что ты пытаешься держать все в себе, — сказал он, засовывая одеяло в коробку. — Но это не правильно. Ты должна найти того, кому сможешь довериться. Иначе ты просто сорвешься.

Мои глаза устремились к окну, из которого виден угол дома Миши. — Думаю, я уже сделала это.

У Дина на лбу появились складки, пока он бросал медиатор от гитары в чемодан. — Сорвалась? Или поговорила с кем-то об этом?

— И то, и другое, — произнесла я и пошла к двери. — Так, когда ты уезжаешь обратно в Чикаго?

— Надеюсь, сегодня вечером. Не в обиду тебе, но это место навевает на меня слишком много неприятных воспоминаний.

— Постарайся попрощаться прежде, чем уедешь.

Он не отвечает, а я и не жду ответа. Наверное, это самый долгий разговор, который у нас когда-либо был. У меня создалось впечатление, что он может стать нашим последним разговором еще на очень долгое время.

ГЛАВА 12

Миша

— Чувак, ты опять витаешь где-то в облаках? — спросил Итан, а уже через секунду жирная тряпка полетела мне прямо в лицо.

Я довольно сильно зашвыриваю ее обратно в него. — Ты начинаешь раздражать меня всем этим дерьмом.

Итан наигранно расширяет глаза. — Да ладно, мужик. Ты какой-то рассеянный последние два дня. — Он засовывает голову обратно под капот. — И я не собираюсь говорить почему.

— Вот и хорошо, потому что я не хочу это слышать. — Я обошел свою машину сзади и уставился на инструменты, висевшие на стене в гараже. Взяв ржавый ящик для инструментов - одна из немногих вещей, которые оставил мой отец - я выбросил его в мусорный бак. Он снова звонил этим утром, прося по автоответчику мою маму или меня ответить.

Итан поднял голову вверх и уставился на мусорный бак. — Не хочешь объяснить, что это было?

— Нет. — Я взял гаечный ключ и начал работать над машиной.

Мы работали над ней уже довольно длительное время, но сейчас стало очень жарко, и с каждой секундой я все больше злился на отца. Наконец, не выдержав, я отодвинулся и бросил ключ на бетон. На этот раз Итан не стал задавать вопросы.

— Нужно устроить сегодня вечеринку, — объявляю я, не в состоянии усидеть на месте. — Такую же грандиозную, как и та, что была в день нашего выпускного.

— Ты действительно хочешь пережить эту ночь? — Итан выбрался из-под капота. — Потому что я не уверен, что смогу.

Я вышел на солнечный свет, решив освободить свой мозг от всякой фигни. — Если ты что-то не можешь вспомнить, то оно и не причиняет тебе боль, верно?

— Не думаю, что ты хочешь этого. — Итан встал рядом со мной, и мы стали смотреть вниз на дорогу, где старик толкал тележку из магазина. — В моей жизни есть много моментов, которые я хотел бы вспомнить. Я отдал бы все на свете, чтобы вспомнить, но не могу. Я потерял целый год своей жизни. Лучше оставаться в пределах полу-ясной головы. Кроме того, это совсем на тебя не похоже. В чем дело?

— Ни в чем, — вздохнул я, засунув пальцы рук в волосы, — просто мысли вслух.

Итан вернулся в гараж, и снова начал работать над двигателем. Примерно на втором курсе, он начал тусоваться с ребятами, у которых были поистине ужасные взгляды на жизнь. Они любили сидеть без дела и получали высокие баллы, только благодаря своей харизме. Когда Итан связался с ними, то буквально в течение месяца забросил учебу и попал в какую-то серьезную передрягу.

Через год он принял верное решение и обратился за помощью. Он очистил свою жизнь, порвал с вредными привычками и стал работать до чертиков, чтобы нагнать все в школе. Он отставал на год, но в итоге ему удалось закончить в один год с нами. Взглянув на него, вы бы об этом даже не догадались.

Боковая дверь дома Эллы распахнулась, и вышла Лила. Она выглядела расстроенной, но не так сильно, как прошлой ночью. Она посмотрела на подъездную дорожку, ведущую к дому через улицу, где очень громко во дворе играли в футбол. Ее глаза бродят по моему дому и расширяются, когда она замечает, что я наблюдаю за ней.

Она осторожно спускается с верхней ступеньки. — Привет, Миша.

— В чем дело? — спросил я, выставляя подбородок вперед. — Элла уже встала?

Защищая свои голубые глаза от солнца, она посмотрела на окно Эллы. — Да, сказала, что выйдет через секунду. Просто разговаривает с братом.

— Он ведь не был придурком, да?

— Не знаю, что представляет собой брат-придурок, так как у меня его никогда не было, —улыбка растянулась на ее губах.

Я подошел к забору, подтягивая джинсы, которые спадали слишком низко на бедра. — Там слышны были крики?

Лила качает головой и встречает меня у забора, вытягивая прядь своих светлых волос изо рта. —А Элла сильно кричит?

Я положил руки на верхнюю часть забора. — Зависит от того, о какой Элле мы сейчас говорим?

Ее лицо опустилось. — Как я могу знать ее восемь долбанных месяцев и в это же время совсем ничего не знать о ней. Это ведь должно что-то говорить обо мне, да?

Я почувствовал себя не в своей тарелке из-за ее слов. — Думаю, Элла просто сделала своей миссией спрятать от тебя то, кем она является на самом деле, и поверь, в этом нет твоей вины.

Она смотрит на меня подозрительным взглядом. — Честно, мне кажется, что она такая со всеми, кроме тебя.

— Мы знаем друг друга уже целую вечность, — сказал я. — У нас неплохие отношения.

Ее голубые глаза заблестели озорством. — Так вот почему ты разбудил ее чувства тогда в машине?

— У меня такое ощущение, будто ты нарываешься, — сказал я. Эта девушка нравилась мне все больше и больше.

— Все может быть. — Она перегнулась через забор, чтобы получше рассмотреть мой гараж. — Это Итан там ковыряется?

Я отошел на шаг, чтобы она могла лучше рассмотреть гараж. — Да, он возится с машиной.

— Думаю, что пойду и помогу ему немного, — ухмылка растянулась на ее лице. Она перепрыгнула через забор, завизжав, когда ее туфля за него зацепилась. Стараясь не смеяться над ней, я отцепил ее туфлю, и Лила пошла в гараж, удивив тем самым Итана.

Дверь дома Эллы открылась, и мое внимание сфокусировалось на девушке, которая вышла на солнечный свет. Элла надела узкое темно-фиолетовое платье и высокие по колено ботинки на шнуровке, но ее волосы были аккуратно завиты. Этакий своеобразный микс ее старого и нового образа. Выражение ее лица не изменилось, пока она переходила через дорогу, но в глазах читался такой странный взгляд, словно она была напугана и одновременно взволнована.

— Лила не появлялась здесь? — Элла закусила губу, а мне захотелось наклониться и прикусить ее вместо нее, пробовать и чувствовать ее, как я делал это прошлой ночью.

Не отрывая от нее взгляда, я кивнул головой в сторону гаража. — Она там с Итаном. Думаю, им стоит немного побыть наедине.

— Полагаю, ты прав, — она сделала паузу. — Мне кажется, я немного напугала ее, ну, самую малость.

— Ты имеешь ввиду, что вы с Дином немного напугали ее?

— Она сказала тебе, что я говорила с Дином?

— Ну, она упоминала это, — я протянул ей руку. — Почему бы тебе не перебраться сюда и присоединиться к вечеринке на этой стороне забора?

— Вечеринка для четверых? — спросила она, пытаясь не засмеяться, и выглядела чертовски мило в этот момент.

Я поймал ее за бедра, игриво притянул к себе и прислонил губы к ее уху. — Она всегда может стать вечеринкой для двоих. Просто скажи об этом.

Элла вздрогнула от ощущения моего дыхания на своей шее. — Думаю, нам лучше повеселиться вчетвером.

Я сжал пальцами изгибы ее бедер. — Не знал, что тебе нравятся сексуальные извращения. — Она ударила меня по плечу, и я рассмеялся. Благодаря ей проблемы с отцом ощущались не такими ужасными. — Расслабься, я просто шучу, хотя именно ты была той, кто все это начал.

— Я же шутила.

— Знаю... Кстати, я подумываю о том, чтобы устроить вечеринку сегодня.

— Разве ты не устраиваешь их каждый вечер?

Я приподнял бровь. — Кроме той ночи, когда ты появилась, ты видела еще хотя бы одну?

Она морщит свой лоб. — Нет. — Она садится на забор, покачивая ногами в мою сторону. — Миша, а что ты делал последние восемь месяцев?

— Думал о тебе, — ответил я, избегая правды, ведь я ничего не делал, кроме как искал ее и помогал маме решать её проблемы.

Она поправила платье, подоткнув его под свои ноги, и я получил небольшое представление о черных кружевных трусиках, в которых она была. — Где ты работаешь?

Вопреки ее протесту, я раздвинул ее ноги и встал между ними. — Я много работаю в магазине вместе с Итаном, но так не будет продолжаться вечно. У меня есть кое-какие планы, и я все еще работаю над тем, чтобы их реализовать.

Она кладет руки на мою грудь, отталкивая меня назад. — Кажется, границы нашей дружбы становятся немного размытыми.

— Так это случилось уже очень давно, — сказал я ей, скользя ладонями по ее голым ногам. —По-крайней мере, для меня.

Она сжала челюсть. — Они размываются из-за того, что произошло прошлой ночью...и того, что случилось тогда в машине.

— Куча всего произошло, и все произошедшее, как мне кажется, намекает на то, что мы должны быть вместе.

Ее глаза быстро заморгали, и я отступил, чтобы попробовать другую тактику. Она должна улыбнуться и расслабить свои напряженные губы, поэтому я ущипнул ее за бок, и она взвизгнула.

— Не делай так, — сказала она, сдерживая смех. — Ты знаешь, я ненавижу щекотку.

Я схватил ее за другой бок, и Элла начала извиваться, но, не удержавшись, упала через забор и очутилась спиной на траве. Я с легкостью перепрыгнул через забор, когда она уже встала на ноги. Сузив глаза, Элла начала пятиться к задней двери своего дома. Я подбежал к ней, и она попыталась увернуться от моего захвата, после чего бросила взгляд сначала на заднюю дверь, а потом на передний двор, который был к ней ближе.

— Миша, серьезно, — предупредила она, — мы уже слишком взрослые для этого.

Я невинно развел руки в стороны. — А я ничего и не делаю.

Ее глаза в последний раз устремились в сторону дома, а затем, покачав головой, она разворачивается и бежит во двор. Я даю ей фору, прежде чем броситься противоположную сторону. Когда я обежал дом, она уже была на крыльце и поворачивала дверную ручку.

Я смеюсь над ней. — Неужели заперта?

Она разочарованно вздыхает и перепрыгивает через перила, скользя по траве. — Черт возьми, Миша! Я собираюсь надрать тебе задницу за это!

— Я планирую помочь тебе реализовать эту угрозу, — говорю я и бегу за ней через соседский двор.

Она быстро бежит по газону, и заколка сваливается с её волос. Перепрыгнув через кирпичный забор в следующий двор, Элла разрушает клумбу цветов. Не используя рук, я перепрыгиваю через забор, но неудачно приземлившись, падаю на колени.

Она застывает в центре лужайки и начинает смеяться надо мной. — Ты заслужил это.

Я поднимаюсь на ноги, оттряхивая грязь с колен, и темная улыбка расцветает на моем лице. —Думаешь, это смешно?

Ее глаза сверкают, и это стоит падения. — Ты выглядишь нелепо.

— Я? — я делаю шаг по направлению к ней.

Она отступает на шаг назад. — Именно ты.

Внезапно включается разбрызгиватель, поливая газон и… Эллу. Она кричит и прикрывает голову руками.

— Так тебе и надо за то, что смеялась надо мной, — говорю я с улыбкой.

Она опускает руки и ухмыляется. — Ну, по крайней мере, это удерживает тебя подальше от меня.

Платье облегает ее тело во всех правильных местах, а ее мокрые волосы прилипли к лицу. Она начала кружиться, держа руки над головой.

— Ты прекрасна, — говорю я, не в силах удержаться.

Элла

Миша выглядит нелепо, и я уже просто не могу сдерживать смех. Господи, я так давно не смеялась, что сейчас мой смех, срывающийся с губ, ощущается немного неестественно. Складывается ощущение, будто мы снова стали детьми, и этот момент происходит в другом времени, в котором все происходящее такое легкое и переполнено солнечным светом.

Пока я смеюсь над ним, включается разбрызгиватель, и моя одежда моментально намокает. Сначала я завизжала, но потом успокоилась, подняла руки над головой и начала кружиться в воде, полагая, что тут он не доберется до меня.

Миша говорит что-то о том, какая я красивая, а потом бросается под разбрызгиватель, полностью ошеломляя меня. Его руки обвиваются вокруг моей талии, и мы падаем на землю, но Миша придерживает меня, поэтому я мягко приземляюсь на мокрую траву.

— Миша, — говорю я, пытаясь быть серьезной. — Не делай этого. Ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда меня щекочут.

— Что делает этот процесс еще более привлекательным. — Капли воды виднеются в его волосах, на его длинных ресницах и пухлых губах. Одной рукой он удерживает мои руки над головой, прижимая свое тело к моему. Мокрая одежда плотно облегает мою кожу, и я могу чувствовать каждую частичку его тела. — Беру слова назад. Есть кое-что еще более привлекательное. — Он позволяет своим рукам двигаться вверх по моим ребрам, его большой палец скользит вдоль моей груди, доводя мое тело до исступления.

Я перестала бороться с ним и теперь лежу совершенно неподвижно. Вода брызгает на наши лица, когда Миша опускает свои губы на мои. Наши влажные и переполненные желания языки переплетаются. Странное, незнакомое чувство пробуждается во мне, мои ноги раздвигаются и обвиваются вокруг его талии, прося от него большего точно также, как они делали это прошлой ночью.

Миша отклоняется назад, выглядя немного удивленным, и смотрит на дом, стоящий в стороне от нас, а потом на улицу. Затем он выпускает дикое рычание и углубляет поцелуй, запустив язык глубже в мой рот. Я посасываю ее нижнюю губу и очерчиваю языком кольцо в его губе. Это посылает дрожь по его телу, чем я втайне довольна, но это удовольствие немного смущает меня.

— Элла, — стонет он и затем яростно целует меня. Его рука двигается вверх и обхватывает мою грудь. Большим пальцем он гладит вокруг моего соска прямо через мокрую ткань моей одежды. Сногсшибательное ощущение, которое делает меня дикой, и мои колени стискивают его бедра еще сильнее.

Стон, пронизанный экстазом, срывается с моих губ. Я начинаю снова терять контроль, и это вызывает тревогу. Я стараюсь не обращать на это внимание, но это снедает меня. Мне нужно остановиться. Приложив немалые усилия, я просунула руки между нашими телами и оттолкнула его.

— Нам нужно возвращаться, — говорю я, смотря на кирпичный дом, во дворе которого мы лежим. — Кроме того, если выйдет Мисс Финерли, то у нее случится сердечный приступ.

Голубые глаза Миши проникают в меня. У него на лбу грязь, и трава виднеется в его светлых волосах. — Если ты этого хочешь, — отвечает он и, поднимаясь на ноги, берет мою руку, помогая мне подняться. Вытащив кусочки травы из моих волос, Миша позволяет своей руке задержаться на моей щеке.

Держась за руки, мы идем по траве, переходя на тротуар, на котором оставляем водный след за собой и кое-что еще. Кое-что невидимое для других глаз, но для меня это заметно даже больше, чем солнце на небе.

ГЛАВА 13

Миша

Я решил устроить вечеринку сегодня вечером, даже не смотря на то, что не являюсь их большим фанатом. Да и никогда, по правде говоря, им не был. Мне просто нравилось, как они блокируют шум в моей голове, и надеялся, что сегодня смогу заблокировать звук голоса моего отца.

Элла убежала от меня, как только мы вернулись назад к нашим домам, бормоча что-то о том, что ей нужно найти своего отца. Я предложил поехать с ней, но она отказалась и вместо меня взяла с собой Лилу. Я позволил ей, потому что чувствовал, что ей нужно пространство. Я нормально относился к тому, что ей необходимо немного времени, особенно когда расстояние между нами было меньше пяти тысяч миль.

Что касается нас с Итаном, то мы решили взять перерыв в работе над машиной, чтобы подготовиться к вечеринке. После огромного количества текстовых сообщений, отправленных нами, и появления в доме пары бочонков пива, доставленных Итаном, мы были готовы.

Мы тусовались на кухне, ожидая появления людей, когда облака начали сгущаться, и грянул гром.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — внезапно спрашивает Итан.

Я вынимаю замороженный буррито из морозилки и кладу его на тарелку. — Конечно. В чем дело?

— Не пойми меня неправильно, — начал он, откинувшись назад на своем стуле. — Но что такого особенного в Элле? Почему ты так зациклен на ней? У тебя всегда была куча девушек, которые готовы были пасть к твоим ногам в любой момент, порой ты даже полностью погружался в них. Но потом вдруг перестал, и все твои мысли заполнила она.

— Эй, я никогда не был падок на девушек, готовых упасть к моим ногам. Мне просто было скучно. — Я засунул тарелку в микроволновую печь и нажал на старт.

Итан схватил гость чипсов из миски, стоящей на столе. — Хорошо, но это все еще не ответ на мой вопрос.

Я скрестил руки, чувствуя себя некомфортно из-за этого неловкого «сердцем-к-сердцу» момента. — Не знаю, но почему тебя это волнует?

— Мне просто любопытно, потому что ты никогда не говорил об этом.

— Да, но ведь мы о многих вещах не говорим.

Он позволил ножкам стула вернуться на пол. — Слушай, я не прошу тебя открываться и выливать все свои чувства на меня, так что перестань быть таким жутким. Я лишь хочу понять, что происходит, потому что знаю вас обоих практически целую вечность.

Микроволновая печь начала пикать, и я повернулся к ней. — Это произошло ночью, когда случился тот инцидент со сноубордом. Именно тогда я понял, что все изменилось.

— Когда она сломала руку? — уточняет он. — И тебе пришлось везти ее в больницу.

Я кивнул. — Помнишь, как она упала с крыши и потом долгое время не поднималась, и тогда некоторые люди начали кричать, что она умерла.

— Эй, я был пьян, — заворчал Итан, потому что именно он был одним из тех, кто кричал. — И мне, правда, показалось, что она умерла.

— Ну, тогда-то я все и осознал. — Я вытащил буррито и поставил на стойку. — Мысль о том, что она умерла, была, пожалуй, самой ужасной из тех, что когда-либо посещали меня. Даже ужаснее, чем идея о том, что отец никогда не вернется. Страшнее, чем мысли о моей собственной смерти.

Итан кивнул, пытаясь разобрать мой лепет. — Хорошо...

Я хлопнул дверкой микроволновой печи и сел за стол. — Эй, ты сам об этом спросил.

Он постукивает телефоном по столу. — А что ты думаешь о Лиле?

— Она кажется милой, — я поднялся и взял себе содовую из холодильника, после чего бросил другую Итану. — И она, как мне кажется, увлечена тобой.

Он потянул верхнюю часть банки, щелкнув крышкой. — Да, но она совсем не знает меня.

Потягивая свою содовую, я сел обратно. — Мы все едва тебя знаем.

Он пожал плечами, уставившись в окно. — Я действительно никогда не понимал смысл всей этой фигни вроде «мне-надо-знать-все-о-тебе».

Домашний телефон зазвонил, и наш разговор закончился. Я проглотил остаток буритто, когда пикнул автоответчик.

— Эм, привет...Это сообщение для Миши, — раздался голос моего отца.

Я замер, ухватившись за угол стола.

— Послушай, Терри, я понимаю, что он зол на меня, но мне нужно поговорить с ним. Это важно. Вчера утром он бросил трубку, даже не дав мне договорить... Я подумал, не могла бы ты поспособствовать тому, чтоб он перезвонил мне? — говорит отец уставшим голосом. — Не знаю... слушай, мне жаль, — он бросает трубку.

Я выпустил стол из моей твердой хватки, встал и удалил сообщение с телефона. Когда я вернулся назад, Итан уже стоял на ногах. Дыра, которую я пробил в стене, еще не была заделана, и меня посетила мысль о том, не ударить ли снова по ней кулаком.

— Нам нужно собрать все наше дерьмо прежде, чем начнется дождь, — сказал Итан, уставившись сквозь окно на небо.

Я хрустнул костяшками пальцев и направился к двери. — Звучит, как план.

Элла

Я нахожу своего отца в баре. Это первое место, в которое я заглядываю, и меня расстраивает, что найти его оказалось настолько легко. Лила ждет меня в машине, потому что я попросила ее об этом. Когда я вхожу внутрь, то обнаруживаю его сидящим на барном стуле напротив пустого бокала. Денни, бармен, вытирает тряпкой стойки. Когда он видит меня у входа, то поднимает свою руку.

— Ты должна показать мне свое удостоверение, прежде чем пройти дальше. — Он перекинул тряпку через плечо и обошел стойку, направляясь ко мне.

— Это я, Денни, — говорю я, — Элла Дэниелс.

Его глаза расширились. — Твою мать. Ты вернулась.

Я киваю. — Да, приехала, но только на лето.

Он проводит руками по своим вьющимся каштановым волосам. — Где ты была все это время? Никто, кажется, не знает.

— В Лас-Вегасе, я поступила в университет, — ответила я, а затем указала на отца. — Мне, вероятно, лучше забрать его домой, — предполагаю я.

Денни посмотрел на моего отца. — Он приковылял сюда рано утром. Я еще даже не успел открыться, а он уже был слишком пьян, чтобы понять, что мы закрыты, когда я пытался ему это объяснить.

— Я заберу его домой, — сказала я ему, и он позволил мне пройти. — Мне жаль, что он создает тебе такие проблемы.

Денни бросает тряпку на прилавок и помогает мне поставить папу на ноги. Отец пахнет так, словно успел искупаться в бутылке с этикеткой «Джек Дэниелс».

— Я не против его пребывания здесь, Элла, — сказал Денни. — Но я начинаю чувствовать себя виноватым. За последние несколько месяцев, он показывается все чаще и чаще. Думаю, у него могут быть проблемы.

— Есть одна и длится она уже некоторое время. — Я перекинула руку отца через свое плечо, а Денни сделал то же самое с другой его рукой.

Мой отец бормотал некорректные возражения, затем что-то о ее пропаже и своем сожалении о том, что все ушло. Мы вытащили его на улицу, и Лила, увидев нас, выпрыгнула из машины. Она ничего не сказала, пока Денни и я клали моего отца на заднее сидение понтиака.

Начало накрапывать и молнии исполосовали небо.

— Спасибо за то, что помог вывести его, — сказала я Денни, заслоняя глаза от капель дождя.

Денни напряженно потер свою шею. — Ты никогда не думала заставить обратиться за помощью?

— Что ты имеешь ввиду? Реабилитацию? — перекрикивала я гром.

Он пожал плечами. — Или клуб анонимных алкоголиков. Что-то такое, что поможет ему собрать свою жизнь заново.

Я почесала затылок в замешательстве. Почему это не приходило мне в голову? Паника начала раздирать мое горло, и чувство вины из-за смерти мамы поглощало.

— Просто подумай об этом, — сказал Денни, похлопывая меня по плечу. — И если тебе понадобится какая-нибудь помощь, ты знаешь, где меня найти.

Я снова поблагодарила его и запрыгнула в машину. Я ожидала, что Лила спросит о происходящем, но когда она открыла свой рот, это было не то, чего я ожидала.

— Моя старшая сестра была наркоманкой, — быстро сказала она. — Год.

Я перестала жевать жвачку. — Я этого не знала.

— Знаю. Не многим об этом известно. Моя семья очень решительно настроена на сохранении нашего грязного белья в нашем шкафу. — Она повернулась на своем сидении посмотреть на моего отца, храпящего на заднем сидении. — Но я рассказала тебе об этом, чтобы ты знала, что я понимаю, как тяжело наблюдать за тем, как тот, о ком ты заботишься и беспокоишься, ранит себя.

Я развернула автомобиль на свою улицу, и шины, попав в пробоину, забрызгали лужами капот. — Почему ты никогда раньше не рассказывала мне?

— А почему ты не сказала о своем отце?

— Знаю. — Кто эта девушка, сидящая рядом со мной? — Значит, моя жизнь тебя не пугает?

Она выгибает бровь и подается немного вперед на своем сидении. — Я не заходила так далеко, но твоя личная жизнь меня не пугает.

* * *

Когда мы подъезжали к моему дому, я заметила, что на заднем дворе Миши стояли три больших бочонка с пивом. Дверь гаража была широко распахнута, и его машина пропала. Дождь лил, затопив тротуар, и три следующих дома качались на ветру.

— Должно быть, они починили машину, — сказала я, расстегивая ремень безопасности.

— Черт побери, — Лила хлопнула ладонью по колену, и улыбка расплылась по ее лицу. — Не могу дождаться, когда смогу увидеть, как Итан склоняется под капотом.

Я фыркнула, смеясь. — Ну, это уж точно меня не касается, — сказала я, когда перестала смеяться. — Нам нужно вытащить его из машины и отвести в дом, и, кажется, придется попросить Мишу помочь с этим.

Мы с Лилой повернулись и посмотрели на заднее сидение, пытаясь понять, как вытащить отца отсюда.

— Может, нам лучше попросить помощи у твоего брата? — предложила Лила.

Мои глаза блуждали по «Порше», припаркованному перед нами. — Не уверена, что он поможет, даже если я попрошу его.

— Попытка - не пытка.

— Пожалуй, ты права, — вздохнула я и написала Дину, чтобы он пришел и помог. Он ничего не ответил, но через несколько минут задняя дверь распахнулась, и Дин вышел наружу, босиком, с капюшоном, натянутым на голову. Ничего не сказав, он распахнул дверь машины. Лила убралась с его пути, а он наклонился внутрь машины и вытащил нашего отца. Я выбралась из машины и придержала для него открытой заднюю дверь дома. Он позволил отцу перенести на него свой вес, после чего потащил его к дивану в гостиной.

— Где ты его нашла? — спросил меня Дин, переворачивая папу на свою сторону в случае, если тот упадет.

— В баре. — Я сняла пуховое одеяло со спинки дивана и положила его на отца. Он прижался к нему, словно ребенок. — Денни помог мне затащить его в машину.

Дин сжал губы и кивнул головой. — Я думал, что он там, но не хотел идти и искать его.

— Ты же знаешь, что я недостаточно взрослая для того, чтобы находиться в баре, верно?

— А я достаточно взрослый, чтобы понимать, что не хочу больше иметь дело с этим дерьмом.

Я открыла рот, чтобы накричать на него, но сжав зубы, покачала головой, пытаясь сдержать себя в руках.

Он пошел обратно к лестнице. — С меня достаточно. Я двигаюсь дальше своей жизнью, и ты должна делать тоже самое. — Он оставил меня одну в комнате с неприятным чувством на сердце.

Я бы очень хотела двигаться дальше, но я не знаю как. Убегая в Вегас на 8 месяцев, я была чертовски уверена, что это поможет, но не сработало, потому что я почти вернулась туда, откуда начала.

* * *

Мы с Лилой решили поехать в «Larry’s Diner» - местный фаст-фуд на колесах, чтобы пообедать. Этот ресторанчик оформлен в стиле семидесятых, и там официантки на роликовых конках подъезжают к вашей машине, чтобы принять заказ. После того, как они возвращаются с подносом с едой, вы можете есть, сидя в машине и слушая музыку.

Дождь все еще лил, но уже тише, стекая с мягкой крыши на капот. Мы разговаривали о группе парней, сидящих за столами под навесом, когда Лила перевела разговор на тему, которую я не очень хотела обсуждать.

— Итак, куда вы с Мишей бегали сегодня утром? — спросила она, потягивая содовую и невинно хлопая глазами.

Я окунула жаркое в чашечку с соусом, стоящую на консоли. — Никуда. Он просто преследовал меня вниз по улице.

Она добавила немного кетчупа в свой куринный сэндвич. — Тогда почему вы оба вернулись мокрыми?

Мое тело трепетало от воспоминаний обо мне и Мише, катающимися по траве. — Соседский разбрызгиватель включился, когда мы пробегали через участок.

— Вы выглядели слишком мокро для тех, кто пробегал под разбрызгивателем всего лишь несколько секунд. — Она вытерла губы салфеткой. — И ты выглядишь по-настоящему счастливой прямо сейчас.

Я подавила улыбку и молча вытащила маринованные огурцы из своего гамбургера.

— Если ты не хочешь мне ничего рассказывать, — говорит она, — то ты и не должна.

— Мне просто неловко говорить о Мише, — объясняю я, — когда я даже не знаю, как отношусь к нему.

— Хорошо, ведь ты можешь поговорить со мной именно об этом. Друзья помогают друг другу разбираться в таких вещах. — Она замолчала, вытирая немного соуса, упавшего на ее футболку. — У тебя когда-нибудь был друг, с которым ты могла говорить обо всем?

Я пожимаю плечами и откусываю свой гамбургер. — Наверное, Миша, но я не могу поговорить с ним о нем же.

Она смотрит на меня с грустью. — Тогда попробуй поговорить со мной.

Я жую фри, стараясь не подавиться. Как только что-нибудь будет произнесено, оно станет реальным. — Не уверена, что могу.

— Просто попробуй, — настаивала она. — Попытка - не пытка, верно?

Я окунаю фри в соус. — Миша поцеловал меня на лужайке перед домом. Вот поэтому мы вернулись мокрыми. Мы лежали на траве, промокая от разбрызгивателя.

— Тебе понравилось?

— Понравилось что?

Она закатывает глаза. — Поцелуй.

— Мне нравится каждый раз, когда он целует меня, — небрежно говорю я. – Но, в то же время, не нравится. Мои чувства такие противоречивые.

— Потому что ты сама не знаешь, чего хочешь? — спрашивает она.

— Нет, мне кажется, я знаю, чего хочу, — пробормотала я, потрясенная своим собственным ответом. — Я просто не хочу этого признавать.

— Мне кажется, ты только что это сделала, — говорит она.

Я продолжаю размышлять вслух. — Думаю, я поняла это еще в ту ночь на мосту... — Мой разум начал перемещаться в ту самую ночь, пока я смотрела на капли дождя, разбивающиеся об лобовое стекло.

Она отпила немного содовой. — Что произошло той ночью на мосту?

— Я поцеловала Мишу, — закрыв глаза, я возвращаюсь к воспоминаниям, но не на мосту, а где-то в другом месте, где мы провели эту ночь, разговаривая в его машине. Он выглядел счастливым, как и я.

Она хихикает. — Я знала это! Знала, что он не был просто другом. Расскажи обо всех деталях. Например, о том, что случилось после поцелуя.

Я сфокусировалась на лобовом стекле, и картинка исчезла из моей памяти. — Ничего. Я уехала в университет.

Она скомкала обертку от сэндвича и бросила её в сумку. — Ты просто ушла? Боже, не удивительно, что вы двое взглядом раздеваете друг друга. Сексуальное напряжение между вами нарастает с такой силой, что уже готово взорваться.

Я начала отрицать это, но поняла, что она права. Я так сильно хотела Мишу, что порой сдерживать это становилось физически больно, однако, если мне так больно от желания, то какого тогда будет потерять его?

— Кстати, говоря о дьяволе, — она опускает стекло, когда Мишин «Chevelle» встает рядом с нами. — Вы нас преследуете что ли?

Итан наклоняется с пассажирского сидения и кричит, — И как ты вообще догадалась?

Миша, не проронив ни слова, читал меню на стенде. Официантка, подъехав, засунула голову в салон машины, выпячивая свой зад. Капли дождя стекали по ее спине, пока она записывала их заказ, а потом хихикала над чем-то, сказанным то ли Мишей или Итаном. В любом случае, это раздражает. Сложив весь мусор на поднос, я завожу машину и увеличиваю обороты двигателя, напугав официантку и всех остальных.

Лила изумленно смотрит на меня. — Элла, что ты делаешь?

— Прости, — извинилась я, почувствовав себя немного не по себе, и положила чаевые на поднос. Официантка натянуто улыбнулась и, забрав поднос, уехала к окну заказов.

Миша выпрыгнул из машины, приземлившись прямо в лужу. Размяв свои длинные ноги и руки, он обходит заднюю часть моей машины и подходит к водительской дверце. Подняв кулак, Миша стучит по стеклу. Вздыхая, я опускаю его.

Он приседает, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и опирается руками на виднеющуюся часть стекла. — Ты не хочешь объяснить, что только что произошло?

— Нога случайно соскользнула, — ответила я, зная, что он способен прочитает правду прямо сквозь мою дерьмовую ложь. — Иногда такое случается.

— Но только не с тобой. — Его глаза мерцали, словно сапфиры, и капли дождя скатывались по его лицу. — Если ты хочешь моего внимания, просто скажи.

— Я хочу твоего внимания. — Правда срывается с моих губ, шокируя нас обоих.

Он целует меня в лоб своими влажными губами. — Видишь, это было не так уж и сложно.

— Да, было, — сдаюсь я, побеждено — но я старалась.

— Быть тем, кем не являешься?

— И это в том числе.

Он выпускает слабый вздох и понижает голос, наклоняясь ближе к моему уху. — Ты готова поговорить об этом?

Я трясу головой. — Пока нет, но, возможно, в скором времени…

— Когда ты будешь готова, я рядом, — он мягко пососал чувствительную кожу за моим ухом, прежде чем отошел.

— Не хочешь наперегонки до дома? — он пошевелил бровями, поддразнивая меня. — Проигравший должен другому одолжение.

Я сморщила нос и посмотрела на «Chevelle». — Я не настолько глупа, чтобы считать, что когда-либо смогу выиграть эту гонку.

Он рассмеялся, посасывая кольцо в своей губу. — Обещаю, для тебя это будет очень легко.

Озорное чувство затанцевало внутри меня. — А что, если я не хочу, чтобы ты мне поддавался?

Миша потерял дар речи, а это бывает крайне редко. Его взгляд просверлил меня насквозь, после чего он делает шаг вперед и целует меня. Быстро, но этого хватает, чтобы украсть мое дыхание.

ГЛАВА 14

Миша

В конечном счете, она все-таки выиграла эту гонку до дома. Я позволил ей сделать это, хотя мне очень хотелось заполучить одолжение, которое бы включало в себя кучу всяких грязных штучек, к которым она пока еще не готова. Но теперь я должен был ей одолжение. Она сказала, что ей нужно подумать об этом с очень милым поддразниванием в голосе, которое заставило меня улыбаться.

Мы расстались на подъездной дорожке к нашим домам. Элла оставила меня с обещанием, что попытается прийти позже вечером на вечеринку. Она постепенно менялась, превращаясь обратно в ту девушку, которую я знал, хотя та ночь все еще преследовала ее, и я не был уверен, что она когда-нибудь сможет полностью перешагнуть через это.

Все еще шел дождь, и сверкало так, словно ад решил разверзнуться, а это означало, что вечеринка будет проходить в доме. Итан и я занесли мокрые бочонки внутрь и поставили их на кухонный стол. На стене была прикреплена записка от мамы, в которой говорилось, что она будет дома поздно.

Итан начинает рыться в шкафах в поисках какой-нибудь еды. — Что за группа будет играть?

— Группа Наоми. — Я направился в свою комнату, чтобы переодеться и взять гитару. — Открой, если кто-то будет стучаться в дверь.

Придя в свою комнату, я нацепил серую футболку, надев поверх неё черную рубашку в тонкую полоску, скользнул в пару черных джинсов, в которую вставил пояс с шипами. Затем, схватив гитару, написал Наоми:

Я: Ты когда планируешь появиться?

Наоми: Скоро уже, а что? Ты ждешь нас, чтобы рассказать какие-то супер крутые новости?

Я: Я еще не решил.

Наоми: Не отказывайся, это великолепная возможность.

Я: Я пока не говорю ни «да», ни «нет». До скорого.

Когда Наоми отвела меня за кулисы в кафе, она впервые предложила мне занять место гитариста и отправиться в турне вместе с ними. Сначала я был только «за». Ведь именно этим я хотел заниматься с тех пор, как мне стукнуло 12, когда мы вместе с Итаном и Дином начали отрываться в гараже. Но потом я вспомнил грустные глаза Эллы, и меня захлестнули сомнения.

Раздался звонок в дверь, и я направился в гостиную, чтобы начать вечеринку и очистить свою голову хотя бы на одну ночь.

Элла

К тому времени, как я решила пойти к Мише, все уже начало выходить из-под контроля. Машины были припаркованы на газоне, мусорные баки - опрокинуты. Кто-то даже сидел на крыше.

Лила говорит мне о том, что пора уже выдвигаться, после чего мы бежим к дому Миши по дороге, прикрывая головы руками, чтобы оградить волосы от дождя, но, увидев переполненное фойе, я начинаю отступать назад.

— Перестань быть ребенком и войди уже туда, — говорит она, нежно подталкивая меня вперед. — Я хочу, наконец, увидеть ту девушку, о которой все говорят.

— Нет, не хочешь. Поверь мне, — ответила я ей. — Она была грубой, и никогда бы не стала с тобой дружить.

— Хорошо, тогда покажи мне счастливую середину, — сказала Лила. На ней было темно-синие платье и туфли в тон, а ее светлые волосы лежали на плечах кудрями, которые скользили свободно из-за дождя. — Ты можешь изменить себя, не теряя при этом полностью свою личность.

Я отворачиваюсь от толпы, поворачиваясь к ней. — Почему мы раньше так не разговаривали?

Она грустно улыбнулась. — Потому что ты никогда не позволяла нам.

Лила сказала что-то еще, но музыка заглушала ее слова. Я отмахнула дым от своего лица и сделала шаг в сторону кухни. Держа край своей черной юбки, я маневрировала через толпу в направлении стола. На мгновение я потеряла Лилу, но потом, когда толпа поредела, я увидела, как она ввалилась, наступив на ногу парня своей шпилькой.

Выругавшись, она начала беспокоиться о своих волосах. — Миша когда-нибудь слышал о такой штуковине, как кондиционер?

— Он, вероятно, забыл его включить! — перекрикивала я музыку. — Подожди здесь, а я пойду и включу его.

Протиснувшись сквозь толпу, собравшуюся в гостиной, я увидела группу, заметив, что вместе с Наоми играет Миша. Они делят между собой микрофон, и он выглядит так, словно наслаждается собой. Остановившись в центре комнаты, я наблюдаю за ним из толку. Он великолепен при таком освещении, и его волосы, свисающие ему на глаза, когда он выливает свои слова людям и наигрывает на гитаре, просто завораживают.

Насмотревшись, я прохожу через комнату в зал, где пара целуется прямо напротив термостата. Музыка затихает, после чего начинается снова, когда я мягко отодвигаю их со своего пути, не разрывая их губ. Обмахивая свое лицо, я включаю кондиционер. Вдруг, длинные руки обхватывают меня за талию. Его запах заполняет мою грудь.

— Я думала, ты играл, — кричу я сквозь музыку, держа руку, прижатой к сердцу.

— Играл, но взял перерыв, чтобы увидеть тебя, — говорит он, и его дыхание пахнет пивом.

Я сморщила нос. — Ты пил?

— Выпил всего одну бутылочку пива, — говорит он. — Я очень рад тебя видеть.

— … и снова играть, — утверждающе сказала я.

Он широко улыбнулся, сделав меня на мгновение счастливой. — Да, и это тоже. Я видел, как ты наблюдала за мной.

Я пожала плечами, дурачась. — Рада, что ты счастлив. Ты выглядел грустным сегодня в кафе на колесах.

Его руки нашли мои бедра и сжали их сильнее, посылая тепло через мое тело. — Я гораздо счастливее сейчас благодаря тому, что ты здесь.

Я расслабилась, уперевшись спиной в стену. — Ты ж знаешь, что я уже слышала, как ты использовал подобные фразочки для съема девушек, верно?

— Ну, давай же, позволь мне повеселиться с тобой, — просит он с поддразниванием в голосе. — Притворись, будто не знаешь каждое мое движение.

— Ты хочешь, чтобы я притворилась, будто являюсь кем-то другим? — спросила я. — Не ты ли мне говорил делать обратное?

Отражение света танцевало в его глазах, когда он наклонился вперед и пряди его волос коснулись моей щеки. — Просто будь девушкой, которую я знал. Той, которая всегда веселилась и смеялась.

— Это девушка никогда не притворялась с тобой, даже если ты просил её об этом.

— Я знаю.

Одной рукой он находит мою талию, и его тело склоняется ко мне. Оглянувшись по сторонам, я скользнула руками по его твердой груди и сцепила их вокруг его шеи. Потом я запрыгнула на него, обняв ногами за талию. Выражение его лица было непоколебимым, но, издав звук, напоминающий рычание, он обрушивает свои губы на меня. Наши грудные клетки вплотную прижаты друг к другу, когда он толкает свое тело в мое. Наши языки соединяются, полностью чувствуя друг друга. Моя спина прижата к термостату, а юбка едва прикрывает верхнюю часть моих бедер. Я откидываю голову назад, пока он целует мою шею. Мое дыхание ускоряется, так же как и пульс. Что он делает со мной?

Музыка останавливается, и голос Наоми доносится из динамика. — Миша Скотт, тащи свою задницу сюда и играй с нами.

Миша отстранился, задыхаясь. — У меня еще одна песня, а потом ты и я собираемся продолжить это наверху.

До того, как я успела ответить, он оставил меня одну в коридоре. Трогая свои губы, я наблюдала, как его спина двигается в сторону сцены, осознавая, что, если он решит проделать это снова, то на этот раз я не смогу остановиться. Пытаясь вернуть контроль над своим телом, я бреду обратно на кухню. Лила стоит возле кулера, потягивая коктейл, и разговаривает с Итаном. Расправляя свои плечи, я иду к стойке и наливаю себе выпить. Глаза Лилы и Итана устремляются на меня, когда я опустошаю стакан и хлопаю им по стойке. — Кто за игру в «Четвертак»?

* * *

Два часа и три шота спустя, я чувствовала себя довольно хорошо. Группа закончила свое выступление, и Миша присоединился к нашей игре за столом. Из динамиков раздавалась «Sail» группы AWOLNATION, мягкие слова и знойный ритм которой возвращали меня к другому времени.

— Думаю, я пойду потанцую, — объявила я столу.

— Ах-ха, я так знала, что втайне ты любишь танцевать, — говорит Лила, хлопая рукой по столу, а затем икает. — Ой, извините.

Итан смеется над ней, будто она самая милая вещь в мире. — Ты достигла своего предела, девочка?

Лила озорно сужает глаза на Итана. — Не я была тем человеком, который пропустил последние три шота.

Он что-то ей ответил, но я уже этого не услышала, потому что начала подниматься со своего стула, желая потанцевать. Миша с любопытством наблюдает за мной, когда я прохожу сквозь толпу. Безликие люди потеют, и в воздухе, который раскаляется от желания разгоряченных тел, начинает пахнуть солью. Чем дальше я погружаюсь в толпу, тем жарче становится. К тому времени, как я оказываюсь в центре, моя кожа уже становится влажной от пота, и тонкая ткань кофты с бретельками прилипает к моей спине.

Темнота в груди, скрывающаяся там словно маленький дьяволенок, вот-вот собирается совершить свое грандиозное появление. Я поднимаю руки вверх и двигаю бедрами, позволяя своим волосам спадать вниз по моим плечам и спине. Дышу свободно, как и должна. Чем дольше играет музыка, тем более расслабленной я становлюсь. Моя голова двигается из стороны в сторону, и мои веки закрываются.

Я чувствую, как кто-то двигается позади меня. Он пахнет желанием, смешанным с землистым ароматом и чем-то аппетитным.

Миша кладет свои властные руки мне на бедра. Он практически плавит меня, когда его пальцы прикасаются к моей талии, и прижимает свое тело к моему как можно ближе, желая заполучить меня.

— Я думал, ты больше не танцуешь, — прошептал он грубым голосом, его теплое дыхание будоражило каждую часть меня.

Я прижалась к нему спиной, и вдохнула его знакомый запах. — Думаю, я обманщица.

— Не говори так, — он откидывает мои волосы в сторону и еще сильнее сближает наши тела, двигаясь вместе со мной. Через ткань нашей одежды, я чувствую, как, словно солнце, горит его тело. — На самом деле, ты самый честный человек, которого я знаю.

Я склонила голову к его груди. — Знаю, и работаю над возвращением.

— Здорово, я рад. — Его руки скользнули вниз на мои бедра и не остановились, пока не достигли подола моей юбки. — Разве мы не должны были закончить то, что начали в коридоре?

Я начинаю вырываться, но он усиливает свои объятия, удерживая меня рядом с собой. Я чувствую твердость его груди и тепло, излучаемое клеточкой его тела. От этого мне хочется застонать.

— Ты чертовски сводишь меня с ума. Знаешь об этом? — шепчет он через стон, его пальцы скользят по моему бедру прямиком под юбку. — Я хочу тебя, прелестная леди. Безумно. — Он не врет. Его желание прижимается к нижней части моей талии.

Я должна остановить его... Его руки уже практически находятся под моим платьем, к тому же мы окружены толпой людей со всех сторон, но я сдаюсь, умиротворяясь в его руках и позволяя его пальцам приподнять мою юбку еще выше. Медленно, он целует мою кожу, прежде чем отделить свои губы и прикусить мою шею, посасывая, пробуя и сводя мое тело с ума. Другая его рука блуждает вверх по моей кофте по направлению к вырезу. Я практически стала открываться в его руках. Без предупреждения, я обернулась, ускользая из его рук. Зацепляю руки вокруг его шеи. Его глаза темнеют, когда он снова соединяет наши тела.

Моя голова откидывается назад, открывая ему доступ. Я переношу свой вес в его худые руки, и он крепко меня удерживает, прослеживая поцелуями тонкую полоску на моей шее, облизывая ключицу, углубляясь все ниже и ниже, в то время как его рука снова пробирается под край моей юбки, чтобы ладонью ласкать заднюю часть моего бедра.

Он стонет, поддерживая мой затылок другой рукой, а потом вдруг отстраняется. — Как много ты выпила?

Я смотрю по сторонам, словно ответ таится в толпе. — Не знаю.

Он вздыхает и проводит руками по волосам. — Ты знаешь, что убиваешь меня?

— Прости, — сказала я, надув губы.

Он смеется и ведет меня к столу. — Иди и встреться с Лилой, а я скоро вернусь, хорошо.

— Почему? Куда ты идешь? — спросила я.

Он потирает лицо рукой, выпуская хриплый смех. — Мне нужно пойти и позаботиться кое о чем.

Мы расстаемся, и я иду на кухню, как он мне и сказал. В глазах Лилы читается обвинение, когда я сажусь за стол рядом с ней. Я пытаюсь сдерживать смех, но я настолько пьяна, что уже не беспокоюсь об этом.

— Посмотри на себя, — говорит Лила, — ты вся светишься от счастья.

Я начинаю что-то отвечать, но замечаю Мишу, разговаривающего с Наоми в самом центре толпы. Она смеется над тем, что он говорит, а потом они вдвоем направляются в сторону коридора, рядом с которым находится его спальня.

Думаю, именно это было тем делом, о котором он должен был позаботиться. Встав из-за стола и не произнеся ни слова, я выбежала под дождь.

Миша

Сегодня Элла убивает меня. Похоже, мне придется провести больше часа под ледяным душем, чтобы успокоить себя, к тому же она пьяна, поэтому я не мог зайти дальше. Поэтому я возвращаюсь в свою комнату, чтобы самостоятельно позаботиться о своей проблеме, когда натыкаюсь на Наоми.

Она ткнула пальцем в мою сторону, а затем рассмеялась. — Нам нужно поговорить.

— Я все еще не решил! — перекрикиваю я музыку.

Она взяла меня за руку и повела в коридор, расталкивая людей, перегораживающих нам дорогу, пока мы не дошли до моей комнаты. Закрыв дверь, она включила свет. — Хорошо, а теперь, пожалуйста, объясни мне, почему так трудно принять решение, касающееся того, о чем ты всегда мечтал?

— Я не хотел бы говорить об этом.

Она раздраженно взмахнула руками. — Не понимаю тебя. Всю старшую школу ты говорил о том, что хотел бы отправиться в турне с группой.

— И я все еще хочу, — сказал я, — но не уверен, смогу ли я оставить близких мне людей.

Ее лицо расслабилось, и она опустила руки. — По правде говоря, я тебя понимаю. Мне тоже не хотелось оставлять отца одного, но, поговорив с ним, я смогла ему все объяснить, и ты знаешь что? Он понял.

— У меня все намного сложнее, Наоми. — Я сел на кровать, желая, чтобы она ушла. — Я ведь беспокоюсь не только о маме.

Она села рядом со мной и по-турецки скрестила ноги. — Это из-за Эллы?

— Черт, неужели я настолько предсказуем? — сказал я. — Я ведь всегда думал, что чертовски хитёр.

Она фыркает от смеха. — Ты никогда не был хитрым. Да и дело не только в тебе. Это касается вас обоих. Но знаешь что, ты не можешь сосредоточить всю свою жизнь вокруг одной девушки. Тебе нужно двигаться дальше и жить такой жизнью, какой сам пожелаешь.

Она не понимает этого. — Давай не будем больше говорить об этом.

— Хорошо. — Она подняла руки вверх, показывая, что сдается. — Прости, делай, как знаешь. Я просто хочу дать тебе повод для размышлений.

Она гладит меня по колену, а затем выходит в коридор. Как только дверь закрылась, я упал на кровать. Возможно, она права. Возможно, настало время отпустить её.

— Черт, пора уже что-то решать.

Мои глаза блуждают по дому Эллы. Свет не горит, за исключением одного окна. Окна ванной, где умерла ее мама. Свет там не включали уже 8 месяцев. Так почему же сейчас включили?

ГЛАВА 15

Восемь месяцев назад...

Элла

— Ты ведь не всерьез решила забраться на это дерево? — Миша хмурится мне в темноте. Он одет в пару сексуальных джинсов, в которых хорошо смотрится его задница, и в черную футболку, идеально ему подходящую. — Ты собираешься сломать себе шею.

Я потираю руки и посылаю ему коварный взгляд.

— Ты знаешь, как сильно я люблю вызовы.

У него за спиной на небе сияет луна, и его светлые волосы почти светятся.

— Да, но ты немного выходишь за пределы допустимого. Не думаю, что тебе следует лазить по деревьям.

— Я буду в порядке, — отмахиваюсь я от него, подтягивая рукава своей кожаной куртки. Он всегда волнуется за меня. Мне нравится, что он это делает, но это не значит, что я всегда его слушаю. — Кроме того, если отец застанет меня и при этом будет трезвым, то я получу разнос за то, что убежала тайком и напилась, поскольку сегодня ночью я должна была присматривать за мамой.

Хватая ветку, я пытаюсь зацепиться ногой за другую. Но она падает на землю, и я с разочарованием мычу. Миша смеется, качая головой и подходя ко мне.

— Если ты сломаешь шею, милая девочка, — говорит он, — это будет не моя вина.

— Ты знаешь, твое прозвище для меня не подходит. — Я снова хватаюсь за ветку. — Ты должен поразмыслить над новым.

Он откидывает мои волосы назад и прижимает губы к уху.

— Оно подходит абсолютно. Ты самая красивая девушка, которую я знаю, Элла Мэй.

В своем затуманенном мозгу я стараюсь обработать то, что он говорит.

— Ты пытаешься быть смешным?

Он качает головой.

— Я был полностью серьезен, но не надо паниковать. Я уверен, ты забудешь обо всем этом, как только наступит утро.

Я в подтверждении киваю головой.

— Ты, вероятно, прав.

Он снова смеется и его теплое дыхание щекочет ухо, посылая мурашки по телу. Я бы обернулась, схватила его за рубашку и проникла языком в его рот, но не хочу рушить нашу дружбу. Сейчас он все, что у меня есть, и я нуждаюсь в нем больше, чем в воздухе. Поэтому, как могу, подавляю свои чувства.

Он касается пальцами моей талии там, где задралась рубашка, делая ситуацию еще более неловкой.

— Хорошо, на счет три я собираюсь подсадить тебя. Будь осторожна. Один... Два... Три... — Он подхватывает меня, и я закидываю ноги вверх.

Кора чуточку царапает заднюю часть ног, ладони Мишиных рук поддерживают мою задницу, пока он меня подсаживает. Это заставляет меня хихикать.

После того, как я забираюсь, он залезает сам. Его руки воссоединяются с моей талией, и он помогает мне пролезть сначала дальше по дереву, а потом в окно. Я оказываюсь внутри и опускаюсь на пол, в сопровождении его тихого, обволакивающего смеха.

— Ты будешь жалеть об этом утром, — говорит он со смехом в голосе. — У тебя будет адская головная боль.

Я становлюсь на колени рядом с окном, Миша, находясь на ветке, отступает назад.

— Эй, Миша, — я указываю в него пальцем, и он, закатив глаза, возвращается к подоконнику. Я оборачиваю руки вокруг его шеи. — Ты мой герой. Ты знаешь это? — я целую его в щеку.

Его кожа такая мягкая. Я начинаю отодвигаться, когда его голова поворачивается ко мне и наши губы ненадолго соединяются, а когда он отстраняется, у меня не получается распознать его эмоции.

— Сладких снов, милая девочка. — Миша усмехается и спускается вниз.

Голова становится еще туманней, когда я закрываю окно. Он нарочно поцеловал меня? Я отбрасываю прочь эту мысль и выдергиваю руки из куртки. Дом погружен в тишину, исключая звук текущей воды, раздающийся из ванной. Я направляюсь в коридор, представляя, как мама снова покинула помещение, не выключив воду. Она иногда так делает, когда отвлекается.

Дверь заперта, так что я стучу.

— Мам, ты здесь? — зову я.

Вода выливается снаружи, и я понимаю, что ковер под моими ногами мокрый. Я очень быстро трезвею и бросаюсь к своему шкафу, хватая вешалку. Растянув железку, я вставляю один конец в замок ванной. Он щелкает, и я открываю дверь.

Крик, который вырвался изо рта, разбивает счастье всего мира на тысячу осколков. А тишина, которая следует за ним, достаточна, чтобы полностью затмить их.

Миша

— От чего ты такой счастливый сегодня? — спрашивает мама, когда я захожу в дом.

— Я такой же счастливый, как и всегда, — я присоединяюсь к ней у кухонного стола, и краду печенье с тарелки.

Она снимает очки и потирает крылья носа. Перед ней на столе калькулятор, чековая книжка и большое количество счетов.

— Нет, я достаточно долго не видела у тебя подобной улыбки.

— У меня просто была очень хорошая ночь, — я достаю свой бумажник и протягиваю маме пару двадцатидолларовых купюр и одну стодолларовую. — Вот, это то, что я получил за неделю работы в магазине.

Мама качает головой и пихает деньги обратно мне.

— Миша Скотт, я не собираюсь брать деньги своего сына.

Я бросаю их поверх счетов и отталкиваюсь от стола.

— Да, ты возьмешь. Я хочу помочь.

— Миша, я...

— Перестаньте спорить и возьмите их, юная леди, — предупреждаю я с юмором в голосе.

Она побеждено вздыхает и берет деньги.

— Ты хороший сын. Ты знаешь об этом?

— Я такой лишь потому, что меня научили, — я направляюсь в свою комнату, но слышу крик снаружи. Возвращаюсь на кухню. — Ты только что слышала это?

Глаза мамы огромны, пока она смотрит на дверь черного входа.

— Я думаю, это из дома Дэниелсов.

Миллион различных сценариев проносится в моей голове, когда я выбегаю на улицу, перепрыгиваю через забор и врываюсь в ее дом.

— Элла!

Тишина. Лишь наверху бежит вода. Я быстро поднимаюсь по лестнице.

— Элла... — мое тело застывает, подобное льду. Элла стоит в дверном проеме, а ее мама находится в ванне, наполненной красной водой, выплескивающейся на пол. — Элла, что случилось?

Она вздрагивает и затем поворачивается ко мне. Ее зрачки расширены, и взгляд на ее лице будет преследовать меня до конца жизни.

— Я думаю, она покончила с собой, — тупо говорит она и протягивает руки, запачканные кровью. — Я проверила у нее пульс, его не было.

Я достаю мобильный и звоню 9-1-1. Как только я вешаю трубку, Элла падает в мои руки и остается в них, не двигаясь до тех пор, пока не приезжает скорая. Она не плачет - она еле дышит, и это почти убивает меня, потому что я не могу ничего сделать, чтобы помочь ей.

ГЛАВА 16

Сегодняшний день

Элла

Не знаю, почему я здесь. Я бегу по улице с таким большим количеством адреналина, бьющегося во мне, словно моя грудь вот-вот должна взорваться. Дождь лил как из ведра, и все, о чем я могла думать - это как оказаться настолько далеко от дома Миши, как только возможно, но разум вернулся ко мне, и я каким-то образом стала осознавать происходящее.

С одежды капает на пол ванной комнаты, который до сих пор окрашен в красный цвет из-за ее крови. Я сажусь и прижимаю колени к груди, глядя на ванную.

Что-то погибло во мне, когда я нашла ее, но я не совсем уверена, что именно. Может, моя душа. Той ночью я была так решительно настроена пойти на эту глупую вечеринку, что оставила ее одну в доме, хотя папа наказал мне присматривать за ней.

Было одно простое правило: приглядывать за мамой. А я даже не смогла следовать ему.

— Элла, что ты здесь делаешь? — Миша замечает меня из дверного проема, его одежда и волосы пропитаны дождем.

Я обнимаю колени и зажмуриваю глаза.

— Я видела, как ты шел с Наоми в свою комнату.

— Хорошо... — его голос звучит смущенно. — И почему ты кажешься расстроенный?

— Не важно, — говорю я. — Все это абсолютно не важно.

— Конечно же важно, — он садится рядом и кладет руки на колени. — В противном случае тебя бы здесь не было.

— Ты прав, все-таки важно. — Я провела пальцем по трещине между плиткой. — Я не хочу, чтобы ты был с Наоми.

— Погоди секунду. Ты думаешь, я переспал с ней?

— А разве это не то, что ты обычно делаешь, когда ведешь девушку в свою комнату?

— Мы с Наоми просто разговаривали, — бормочет он тихо. — И я месяцамине водил девушек к себе.

Мне стало лучше, когда я услышала это от него, и столкнулась лицом к лицу с неизбежным. Я могу бежать от этого столько, сколько пожелаю, и могу пытаться заглушить это в себе, но чувства к Мише будут присутствовать всегда - они контролируют меня.

— Знаешь, ты до смерти напугала меня в ту ночь, — говорит он, уставившись на ванну. — То, как ты выглядела, когда я нашел тебя... Я больше никогда не хочу видеть это выражение в твоих глазах - эту пустоту.

— Это была моявина, — Я позволила этому вырваться из моей души и ворваться в мир. — Я должна была присматривать за ней в ту ночь, но я была эгоисткой и думала, что эта глупая вечеринка намного важнее.

Он разворачивает мою голову к себе и смотрит мне в глаза так, что я могу видеть, как много он вкладывает в то, что говорит.

— Ты не эгоистка. Тебе было семнадцать, и ты совершила ошибку, как и делают все семнадцатилетние.

— Она умерла по моей вине. — Слова царапают горло. — Если бы я осталась дома, как и должна была, тогда она бы не умерла.

— Ты должна отпустить это, — говорит он, его голос напряжен. — Ты не можешь продолжать винить себя за то, что было тебе неподвластно.

— Я бы хотела все вернуть. — Слезы жалят уголки моих глаз. — Я хочу все повторить.

Он накрывает мою руку своей.

— Я думаю, тебе следует поговорить с кем-нибудь об этом. В противном случае, это станет преследовать тебя вечно.

Я смахиваю слезы и вытягиваю свою руку из-под его руки.

— Ты думаешь, что я схожу с ума.

Он становится передо мной на коленях, берет лицо в свои руки и заставляет смотреть на себя.

— Посмотри на меня. Никто не думает, что ты сумасшедшая. Ты сильная, но ты прошла через много дерьма и, возможно, тебе требуется чуточку помощи, чтобы справиться с этим.

— Думаю, я вляпалась куда сильнее, чем ты предполагаешь, — говорю я. — Я даже не могу больше смотреться в зеркало.

— Это не звучит по-сумасшедшему. — Он убирает волосы с моего лица и смотрит добрым взглядом. — Ты прекрасна.

Я медленно качаю головой.

— Это не так. Тут нечто другое. Как будто, если я посмотрю в зеркало - увижу то, что на самом деле у меня внутри.

— То, что внутри - не плохое.

— Да, плохое. Если бы ты знал правду, ты бы не захотел быть со мной.

Он внимательно оценивает меня и потом поднимает меня на ноги, потянув за руки.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я; он направляет меня, держа за плечи, к зеркалу аптечки.

Я морщусь от вида девушки, смотрящей на меня: большие зеленые глаза, мокрые волосы на голове торчат, тушь течет по лицу. Я начала отступать, но Миша держит меня на месте и заставляет смотреть на себя.

Его голубые глаза сцепились с моим отражением.

— Когда я увидел тебя той ночью, я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Мне нравится возможность помогать тебе, что бы это ни было - падаешь ли ты с крыши и мне следует отвезти в тебя в больницу, или надо помочь забраться на дерево. Это навсегда стало моим делом с тех пор, как мы были детьми, и я любил каждую секунду, но в ту ночь я абсолютно ничего не мог сделать, чтобы помочь тебе. Я больше никогда не хочу чувствовать подобное. — Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Я люблю тебя, Элла Мэй, и ничто, никогда не изменит это. Ты можешь отталкивать меня, убегать, но я буду продолжать любить тебя.

По щекам потекли горячие слезы из глаз. Мои плечи тряслись, когда я обернулась и спрятала лицо на его груди. Руки обняли за талию, и Миша поднял меня. Мои руки и ноги обвились вокруг него, будто он мой спасательный круг... а может он и был им.

Я продолжала рыдать, когда он нес меня в мою комнату и уложил на кровать. Вокруг темно и музыка из соседнего дома залетает в открытое окно. Слезы продолжают литься из глаз, и я кладу руку ему на грудь, чувствуя биение сердца. Я выплакивала многолетние слезы, которые до этого сдерживались, пока, наконец, глаза не стали сухими.

Потом я снова вздохнула.

Миша

Я просыпаюсь рано утром в состоянии паники. Элла быстро заснула в моих руках, ее глаза опухли от слез, и она цеплялась за меня, будто я - все для нее. Это то, чего я всегда хотел, но что-то во мне не могло решиться, и я должен разобраться с этим, прежде чем увязну с ней еще глубже. Ей нужен кто-то сильный, и пока я не разберусь лицом к лицу с вещами, мучившими меня, я не могу быть таким для нее.

Но я буду.

Аккуратно, я убираю ее голову с моего плеча и выскальзываю из комнаты. Ее папа храпит на диване, на полу разбитая бутылка, дверь черного входа открыта настежь. Я запираю ее и перепрыгиваю через забор. Мой двор загроможден бутылками пива и окурками от сигарет, мамина машина припаркована на подъездной дорожке.

Внутри все выглядит так же плохо, и я чувствую себя придурком за то, что оставляю маму убираться, но если я не соберусь сейчас, то струшу. Так что я спешу в свою комнату, где Итан в отключке лежит на моей кровати, его руки и ноги свисают с краев матраса. Он все еще в одежде с прошлой ночи, и комната воняет перегаром вперемешку с сигаретами.

Я закидываю кое-какую одежду в сумку и беру ключи с комода.

— Ты куда-то собрался? — Итан приподнимается на кровати, протирая глаза.

Я вешаю сумку себе на плечо.

— Я собираюсь в небольшую поездку. Вернусь через несколько дней.

Он смотрит на меня с изумлением.

— В одиночку?

— Да, это то, что я должен сделать сам.

Он что-то обдумывает.

— Ты собираешься увидеться с отцом, не так ли?

Я громко выдохнул.

— Да, приятель, но никому ничего не говори, идет?

Итан кивает.

— Хорошо, если это то, чего ты хочешь.

— Так точно, — я открываю дверь. — Ах да - помоги моей маме убраться.... и присмотри за Эллой.

Он откидывается на кровать.

— Хорошо, старик, будет сделано.

Я хватаю свой бумажник и выхожу из комнаты, задаваясь вопросом, каким же я буду, когда вернусь обратно.

Элла

Я просыпаюсь в пустой постели, но стараюсь сохранять спокойствие. Я пишу Мише сообщение и спрашиваю, где он, поскольку знаю, что у него есть объяснение.

— Я уверена, ничего плохого, — произношу я, но тревожное ощущение сжимает все внутри.

Я одеваюсь в пару шорт и майку, спускаюсь вниз, направляясь к его дому, но Дин, Лила и девушка с короткими черными волосами сидят за кухонной стойкой, перед ними кружки с кофе. На стойке коробка пончиков, кто-то вынес мусор и помыл посуду.

— О Боже, так приятно, наконец, встретить тебя, — девушка с черными волосами поднимается и встречает меня на полпути.

— Взаимно, я полагаю... — Я пожимаю протянутую руку, смотря на Лилу, а потом на Дина.

Дин встает и стряхивает крошки со своей рубашки.

— Элла, это моя невеста, Кэролайн.

Мой рот формируется в букву «о». Она не такая, как я себе представляла: невысокая и худая, с желтовато-коричневой кожей и волнистыми волосами до плеч. Она надела жилет поверх футболки и пару черных джинсов. На запястье была татуировка бабочки и несколько пирсингов в ушах. Я представляла ее более чопорной, каким казался мой брат.

— Дин так много рассказывал мне о тебе, — говорит она, по-настоящему улыбаясь. — И я, наконец, рада увидеть твое лицо, чтобы сопоставить тот образ из его историй, которые он мне рассказывал.

Мои глаза нашли Дина, и я приподняла брови.

— Истории, значит? Я бы хотела услышать их.

Она не упускает ни одной детали.

— Ну, к примеру то, как сильно ты любишь рисовать и как любишь машины. Он так же говорил, что ты посещаешь университет в Неваде, это так здорово, ведь я туда поступила.

— Я думала, ты не в курсе, где я была, — говорю я Дину.

Он с беспокойством переминается.

— Папа сообщил мне во время пятиминутного разговора. Но, в любом случае, это не такое уж и большое дело, Элла, - рассказать своей невесте о младшей сестре.

— Лишь отчасти, — в моем голосе кроется скрытый смысл, который понятен только ему. — Все ведь учитывается.

Дин шипит сквозь зубы:

— Элла, не начинай это дерьмо. Слишком рано с утра.

Кэролайн смотрит на Дина, на меня и снова на Дина.

— Ты не лгал. Ваши отношения действительно немного напряженные.

Отстраняясь от разговора, я собираю волосы в хвостик и наливаю себе чашку кофе. Вдыхая аромат, я смотрю в окно, машины Миши поблизости нет.

— Где он, черт возьми? — бормочу я сама себе.

Внезапно чья-то рука тянет меня из комнаты.

— Эй, — протестую я, когда горячий кофе выливается мне на ногу. — В чем твоя проблема?

— Слушай, — говорит Дин, когда мы оказываемся в гостиной. — Я не приглашал ее, она сделала мне сюрприз.

— Так ты не хотел ее присутствия здесь? — я делаю глоток кофе, скрывая веселье.

Он напряженно потирает заднюю часть шеи.

— Есть вещи обо мне, которые она еще не знает, и я не думаю, что готов рассказать ей.

— Но ты ведь рассказал ей обо мне.

— Но не об отце. Или о маме.

Я ставлю чашку на стол и полотенцем вытираю кофе с ноги.

— Хорошо, и что же ты хочешь делать с этим?

— Можешь прогуляться с ней днем, пока я упакую оставшееся в моей комнате? — спрашивает он. — И тогда я смогу увезти ее отсюда завтра утром.

— Ты должен рассказать ей правду. — Я бросаю полотенце на диван. — Избегай проблемы, но рано или поздно она загонит тебя в ловушку.

Он делает раздраженное лицо.

— Кто бы говорил.

— Я знаю и работаю над этим, — мой голос немного дрожит, и я прочищаю горло.

Его лицо краснеет.

— Можешь просто отвлечь ее?

— Пускай, — я пожала плечами. — Но куда ты хочешь, чтобы я отвела ее?

— Езжайте к озеру, или еще куда-нибудь, — говорит он. — Не важно, пока ты держишь ее подальше отсюда.

Я забираю кофе и иду на кухню, в то время как он отправляется наверх, чтобы закончить собирать вещи.

— И Элла,— кричит он сверху, — ты выглядишь по-другому сегодня. Счастливее.

Я посылаю ему мимолетную улыбку, и отворачиваюсь, удивляясь, что выгляжу по-другому.

ГЛАВА 17

Миша

Во время пути я позвонил отцу и получил адрес, по которому он проживает. Он попытался поговорить со мной немного, но я повесил трубку. Спорить с ним о поручительстве - не то, что я хотел бы выяснять по телефону.

Он живет в двух часах езды, и этот факт выводит меня из себя. Два часа езды и он ни разу не заехал. Когда я добираюсь до дома, руки практически выжили все соки из руля. Он живет в двухэтажном, из белого кирпича, особняке. Соседние окрестности приятны глазу - огромные дома и люди, выгуливающие собак вдоль тротуара. Это не то место, где проворачивают дела с наркотиками, здесь нет драк и отстойных машин, припаркованных у дороги.

Я сижу в машине, уставившись на красную входную дверь с висящей на ней большой надписью «Добро пожаловать». Перед домом цветы, а трава зеленая и подстриженная. По этой причине он оставил нас? Потому что хотел осуществить воображаемую жизнь. Почему, твою мать, он не мог преобразовать ее вместе с нами?

Мой мобильный пищит в кармане, и я прерываю сигнал. Это Элла, я не могу говорить с ней прямо сейчас.

Входная дверь открывается, и мужчина лет сорока выходит на крыльцо. Его волосы такого же светлого цвета, как и мои, но пореже. Он одет в черный костюм и выглядит как надменный придурок.

Он поднимает газету с земли и, спустившись с крыльца, щурится в моем направлении. Мысленно я считаю до пяти, с усилием отдергиваю руки от руля и выбираюсь из машины. Он мгновенно узнает меня, и его лицо сереет.

— Миша? — он засовывает газету под мышку. — Это ты?

Я делаю еще один глубокий вздох и пересекаю лужайку.

— На самом деле, я без понятия, что здесь делаю.

— Почему бы тебе не зайти внутрь, чтобы мы смогли поговорить? — предлагает он.

Я следую за ним в дом, который внутри еще милее, чем снаружи: паркетные полы, массивные люстры, недавно покрашенные стены с семейными фотографиями.

— У тебя есть семья?

Он бросает газету на стол и жестом предлагает расположиться в гостиной.

— Да, дочь двенадцати лет и сын восьми.

Чувствуя себя неудобно, я сажусь в кресло, обложенное декоративными подушками. Он садится напротив меня. Похоже, он и понятия не имеет, о чем говорить или что делать.

— Ну и... как твои дела?

— Супер. — На стене большой портрет, сделанный в церкви - его и его жены с их свадьбы; я уставился на него, делая подсчеты. — Как давно ты женат?

Он неловко ерзает, откинувшись назад в кресле, и закидывает ногу на ногу.

— Миша, мне бы сейчас не хотелось говорить об этом.

— … Так что ты сделал? Сбежал от нас и женился на первом попавшемся человеке, который был поблизости? — В моем голосе обжигающая злость.

Он смотрит в сторону окна... и до меня доходит.

— Ты виделся с ней, когда еще был с мамой, да?

Он снова встречается со мной глазами, глазами, как у меня.

— Послушай, Миша, между твоей мамой и мной происходили вещи, которых ты не понимаешь... Я не был счастлив.

— Между тобой и мной тоже происходили вещи, — огрызаюсь я. — И какое на это ты найдешь объяснение?

Он протирает рукой лицо и измученно вздыхает.

— Мне жаль.

Я сжимаю руки в кулаки, борясь с желанием вскочить и задушить его.

— Тебе жаль? Отличный ответ, ублюдок.

Из ящика журнального столика он вытаскивает пластиковую папку и кидает ее на кофейный столик, расположенный между нами.

— Твой дедушка в своем завещании оставил тебе в распоряжение определенную сумму.

Мои глаза переключаются от папки на отца.

— Поэтому ты пригласил меня внутрь?

Он открывает папку и вынимает тонкую стопку бумаг.

— Я думал, может ты воспользуешься ими, чтобы поступить в колледж. Это было бы неплохо, правда?

Качая головой, я поднимаюсь на ноги.

— Я не собираюсь в колледж, ты бы понимал это, если бы знал, каким я стал после шести лет.

Он протягивает через стол бумаги и кладет рядом ручку.

—Пожалуйста, просто возьми деньги, Миша. Я хочу знать, что ты всем обеспечен, иначе это станет преследовать меня.

Я замираю.

— Планируешь ли ты снова увидится со мной?

Его молчание подтверждает ожидаемый мною ответ.

— Боже, не хочу я твои чертовы деньги, — я бросаю в него бумагами и несусь к двери. — Отдай их своему настоящемуребенку.

Он не зовет меня и не следует за мной, когда я вылетаю наружу. Я вижу только машину, становясь более разъяренным с каждым шагом, я ударяю кулаком в водительское окно. Оно не разбивается, но костяшки на пальцах саднит.

— Твою мать! — кричу я, сжимая руку, и старушка через дорогу, которая работала в саду, поспешно прячется в своем особнячке.

Я запрыгиваю внутрь и несусь по дороге, не имея абсолютно никакого представления, куда, черт возьми, я еду.

ГЛАВА 18

Элла

Миша не отвечал, и это выедало мне мозг. Мне нужно выяснить, где он, но благодаря Кэролайн это затруднительно. Она - фотограф, и хочет сделать снимки различных мест нашего города. Я отвожу ее сначала к озеру, потому что это самая солнечная часть города, и кружу вокруг, что дает ей разнообразные виды. Когда мы достигаем моста, она по-настоящему восхищена и хочет запечатлеть его.

— Он содержит в себе так много истории, — говорит она. — И он, вероятно, хранит в себе множество воспоминаний для любого человека.

Я поражаюсь - возможно, призвание Кэролайн в телепатии, а не фотографии.

Нас окружает тонкое облако пыли, когда я нажимаю на тормоза и паркую машину у начала моста, а она выпрыгивает со своей сумкой для камеры, висящей на плече. Лила и я плетемся за ней, наслаждаясь приятными минутами, и я останавливаюсь на границе дороги перед мостом.

— Так это тотмост? — спрашивает Лила, глядя на меня сквозь солнечные очки.

Я уставилась на место, на которым, целуясь под дождем, стояли я и Миша.

— Да, тот самый мост. — С трепетом в сердце, я ступаю на бетон и поднимаюсь к поручням.

Хватаюсь за планку, смотрю на озеро, сверкающее на солнце куда ярче, чем в ту дождливую ночь.

Кэролайн щелкает своей камерой, снимая озеро под разными углами, пока Лила бродит позади. Ветер обдувает мои волосы, и я закрываю глаза, возвращаясь в ту ночь. Ранее, тем утром я перебирала аптечку мамы и наткнулась на упаковку таблеток, которые она принимала, чтобы держать свои галлюцинации под контролем. Я задавалась вопросом: если они работали, то какой же заставляли ее мозг видеть жизнь. Поэтому я приняла одну, чтобы убедиться лично, а затем отправилась на вечеринку с Мишей.

Как только я забралась в машину, он почувствовал, что со мной что-то не так.

— Ты выглядишь так, словно не от мира сего, — сказал он. — Может, нам лучше остаться дома сегодня.

Я покачала головой и кивком указала ему ехать. Хмурясь, он повез нас на вечеринку, но почти на протяжении всей ночи пристально следил за мной, следовал по пятам, точно щенок. Обычно я не возражала, но во мне росло возбуждение вперемешку с желанием выяснить, о чем же, черт возьми, думала моя мать. Поэтому, когда Миша был поглощен очередной девушкой, я загнала в угол Грэнтфорда и попросила отвезти к мосту. Он счастлив был услужить, думая, что ему что-нибудь перепадет.

Когда мы прибыли на мост, дождь лил как из ведра. Я вежливо поблагодарила его и сказала, что он может уезжать. Он разозлился и начал жаловаться, по какой тогда, черт возьми, причине он привез меня сюда.

Я, пожав плечами и захлопнув дверь, вышла под дождь. Он убрался с моста, шины его пикапа забрызгали грязью мои ботинки. Я подошла к перекладинам и поднялась на бордюр, наблюдая за водой сквозь пелену дождя. Но было недостаточно близко, так что я поднялась на перекладину, точно так же, как я помнила, делала она.

Было все еще непонятно, почему она так делала - почему думала, что может летать, и я решила, что так никогда и не выясню.

Я вырвалась из своего воспоминания и сконцентрировалась на Кэролайн, которая все еще делала фотографии, только теперь большой объектив камеры был вблизи моего лица.

— Ты глубокий мыслитель, — замечает она и снова щелкает. — И ты фотогенична.

Я качаю головой.

— Нет, это не так. Практически.

Она делает еще одно фото и убирает камеру.

— Как фотограф, я смотрю на все другим взглядом. Я думаю, это помогает видеть людей иначе - более четко.

— Как зеркало?

— Да, типа того.

Она наводит объектив на озеро и начинает делать снимки. Я откидываюсь на поручни и листаю свои сообщения. Оно только одно - голосовое от Миши, оставленное несколькими неделями ранее. Я решила, что, может, наконец, настал момент.

Я нажимаю «прослушать» и прикладываю к уху.

« Привет, Элла, это Миша,— говорит он нервно (не как обычно) и вздыхает. — Ладно, это было глупое приветствие, так что притворись, что ты не слышала его…»

Уголки моих губ подергиваются в улыбке. Вот это больше похоже на него.

«…Вообще, я в каком-то смысле раздражен, что ты просто исчезла и не позвонила, —он замолчал, и я слышу Итана на заднем плане — На самом деле, я чертовски зол. Я даже не знаю, что сказать. Ты просто все бросила, после всего, через что мы прошли. Ты хоть знаешь, каким сумасшедшим я был, думая, куда ты уехала и жива ли ты вообще?...»

Сердце сжимается груди. Я никогда не слышала его голос таким расстроенным.

«… Ты просто бросила всех, а люди нуждаются в тебе, даже если ты другого мнения. Грейди болен - у него рак, и...— он прерывисто вздыхает, — я до сих пор люблю тебя... Не знаю, что еще сказать, и, наверное, в сказанном для тебя больше нет смысла... можешь не перезванивать мне».

Пикнуло, и сообщение закончилось. Это не то, что я представляла. Я ни разу не посмотрела на все с его точки зрения - как он, должно быть, переживал. Я послала ему еще одно сообщение, но он не ответил. Опять.

* * *

Прошла неделя, а я до сих пор ничего не слышала о Мише. Он не звонил мне и не отвечал на сообщения, его телефон сразу переключается на голосовую почту. Его мама без понятия, где он, и она начинает по-настоящему беспокоиться.

С тех пор, как я вернулась с моста, небольшие воспоминания того, что случилось, когда Миша забрал меня той ночью, мелькали в голове. В ту ночь произошло что-то невероятно важное, не с Мишей - со мной.

Пока я сидела на крыльце, уставившись на его подъездную дорожку, я пришла к заключению, что сейчас самое время, чтобы понять, что же происходит с Мишей. Я думала только об одном человеке, который мог знать, где он находится. Итан. Для операции я нуждаюсь в поддержке.

— Что конкретно мы пытаемся выведать у него? — спрашивает Лила, когда я подъезжаю к магазину, где работает Итан.

— Где Миша, — говорю я ей, ставя рычаг переключения скорости в нейтральное положение. — И думаю, Итан как раз может знать.

Она хмурит лоб, глядя на открытую дверь гаража. Итан работает с машиной, подбрасывая и ловя отвертку, словно бейсбольный мяч.

— И зачем тогда я здесь?

— Потому что ты моя поддержка.

— И что именно ты хочешь, чтобы я сделала?

— Пока не уверена, — я кусаю ногти, оценивая ситуацию.

Итан одет в неплохую пару джинсов и клетчатую рубашку с пуговицами; не его рабочая одежда, это означает, что он может уйти, если захочет, наверняка и уйдет, усложнив все настолько, насколько сможет. Особенно, если Миша наказал ему ничего не рассказывать мне.

Он запрокидывает голову и смеется над чем-то, что говорит его отец. Затем его глаза находят понтиак «Firebird» моего отца и их выражение затухает. Я открываю дверцу, он бросает инструменты и скрывается в магазине. Я бегу по гравию и распахиваю входную дверь, оставляя Лилу позади.

Сидящая за прилавком миссис Грегори - мама Итана. У нее такие же темные волосы и карие глаза, как у него. Она, мимолетно посмотрев, отрывается от журнала, и взгляд ее сверкает.

— Элла, это ты? — она поднимается со стула и обходит прилавок, чтобы обнять меня. — Я не знала, что ты вернулась, милая.

— На лето. — Глаза скользят по помещению магазина. — Итан здесь?

Она указывает за плечо.

— Он только что забежал в кладовую. Хочешь, я схожу за ним?

— Вы не против, если я это сделаю? — спрашиваю я вежливо.

— Конечно, милая. — Она отходит в сторону и позволяет пройти за прилавок.

Кладовка заполнена рядами и рядами полок, на которых запчасти от машин. Здесь тихо, темно, и капает раковина.

— Итан, — говорю я, прикрывая за собой дверь. — Я знаю, что ты здесь.

Я слышу шуршание в углу по другую сторону от меня. Спешу к покрышкам, выглядываю за полку и замечаю его, перебегающего в другое место. Я быстро мчусь обратно, надеясь перекрыть доступ к двери.

— Итан, ты можешь, пожалуйста, поговорить со мной? — мой голос отдается эхом.

Смотрю налево, потом направо, и выхожу к шинам.

— Слушай, я знаю, он сказал тебе, куда уехал; пожалуйста, просто скажи мне... или по крайней мере сообщи, что он в порядке.

Вдруг он раскрывает себя, находясь через несколько проходов.

— Он говорил мне не сообщать тебе, где он был.

Я сжала губы из-за острой муки в сердце.

— Мне нужно знать. Я переживаю за него.

Он облокачивается локтями на край полки.

— Ну, теперь ты знаешь, какон себя чувствовал последние восемь месяцев.

Болезненное чувство реальности накатывает на меня.

— Пожалуйста, прошу, просто скажи мне, где он. Незнание убивает меня.

Он смотрит на меня, будто колеблется в правдивости моей искренности.

— Он уехал увидеться с отцом.

Моя челюсть практически падает на пол.

— Когда он узнал, где его отец?

Итан вздыхает и прислоняется к полке.

— Несколько месяцев назад папаша принялся названивать домой, прося поговорить с Мишей. Миша не хотел, но потом, пару дней назад, он наконец-то решил, что пришло время увидеться с ним.

— И он до сих пор со своим отцом? — спрашиваю я.

Итан колеблется.

— Нет... Скажем так, визит прошел не очень удачно.

Я сглотнула ком в горле.

— Он в порядке?

— Не уверен... Когда я говорил с ним в последний раз, он остановился у каких-то наших старых друзей в Фэрроу Парк.

— Он собирается возвращаться?

— Опять же, я не уверен.

Я рухнула на холодный бетонный пол и уронила голову на руки.

— Почему он не сказал мне?

Итан делает громкий вдох и садится рядом со мной.

— Потому что он не хотел, чтобы ты имела дела с его проблемами, когда у тебя и своих полно. Он все время беспокоится о тебе. Это, вроде как, раздражает.

Я подняла голову и нахмурилась. Он посмеивается и пихает меня локтем.

— Что? Я единственный, кто слушал его, когда он говорил о тебе все восемь месяцев. В какой-то момент я почти заткнул уши, чтобы больше не слышать этого.

Я нежно погладила его по колену.

— Прикидывайся кем угодно. Ты не такой плохой парень, каким хочешь, чтобы люди тебя считали.

Он понимает тайный смысл моих слов.

— Да-да, говори, что хочешь, но глубоко внутри, я у тебя просто обычный придурок, как и все парни здесь.

Смеясь, мы поднялись и вышли в коридор, где у прилавка ждет парень. Итан подходит к двери и смотрит на Лилу, сидящую на капоте моей машины, проверяющую время.

— Так что ты собираешься делать? — спрашивает он, когда я толчком открываю дверь.

— Я еще не уверена, — говорю я. — Сомневаюсь, что ты скажешь мне, где находится дом, в котором он остановился.

— Я не думаю, что это хорошая для тебя идея - отправиться туда. Он должен проветрить голову. — Итан возвращается к прилавку, засунув руки в карманы. — Мне нужно уделить внимание клиенту.

Я состыковываюсь с Лилой у машины, и она соскальзывает с капота.

— Он сказал что-нибудь?

Мы забрались внутрь, и я быстро объяснила ей непонятные детали того, что случилось.

— Так куда же мы направляемся? — спрашивает она, закрепляя ремень безопасности.

Солнечный свет искриться сквозь лобовое стекло, отражаясь в моих глазах.

— Мы отправляемся домой.

* * *

Прошло еще пару дней, и я все еще ничего не слышала от Миши. Это сбивает меня с толку. Я сильно скучаю по нему, но делаю все возможное, чтобы занять себя, не хоту быть убитой одиночеством и беспокойством.

Дин и Кэролайн уехали домой несколько недель назад. Кэролайн сказала, что они приедут навестить меня, прежде чем лето закончится, или она, по крайней мере, увидит меня снова на свадьбе, которая будет в октябре.

Лила ушла с Итаном не на свидание, на чем они оба настаивали, когда я подняла эту тему. Папа закрылся в своей комнате. У него была бурная ночь и он с кем-то подрался. Я получила звонок от Денни в два часа утра, говорящего мне приехать и забрать его. Решив, что мне нужен перерыв от собственного дома, я приглядывала за отцом, который быстро уснул, и потом поехала к дому Грейди. Машина Эми припаркована рядом с трейлером и передняя дверь широко открыта, немного раскачиваясь на ветру.

Я выпрыгиваю из машины, когда она выходит наружу с сумкой на плече и коробкой вещей Грейди в руках.

Я опасаюсь, не произошло ли самое худшее.

— Все в порядке?

Она вздыхает, переносит коробку на бедро так, чтобы смогла открыть свободной рукой дверь.

— У него тяжелый случай пневмонии и он был доставлен в госпиталь в Монро.

Я опираюсь рукой на багажник автомобиля для опоры.

— Он в порядке?

Качая головой, она ставит коробку на сидение и захлопывает дверь бедром.

— Его тело уже борется с раком. Это только делает все еще хуже.

— Я должна увидеть его, — бормочу я и возвращаюсь к своей машине.

— Сейчас он не может принимать гостей, Элла, — говорит она чутко. — Его иммунная система слишком плоха.

Я хмурюсь.

— Вы скажете мне, когда к нему можно будет?

Она посылает мне маленькую улыбку, но что-то есть в ее глазах, что мне не нравится.

— Да, хм. Я скажу.

Когда я вернулась на дорогу, наблюдая, как она запирает дверь, я чувствую себя беспомощно и неуправляемо. Я хотела убежать назад в Вегас, или куда-то еще настолько же далеко так, чтобы не чувствовать этого.

Но я не уехала.

* * *

Я старалась не сильно переживать о Грейди, но мысли продолжали возвращаться к нему. Будет ли он лежать на больничной кровати со стерилизованно-белыми стенами? Или Эми взяла коробку с его вещами, чтобы украсить их для него?

— Что это за песня? — Лила лежит на животе на моей кровати, перелистывая страницы журнала.

— «Black Sun» Jo Mango 22, — говорю я, точа один из своих угольных карандашей в мусорку.

— Она грустная. — Лила хмурится, опираясь щекой на подбородок. — От нее мне хочется плакать.

— Это хорошая песня для рисования. — Я возвращаюсь к рисованию на полу. Темные линии образуют куски разбившегося зеркала, и я начала делать набросок гитары в одном из них. Когда я закончила, каждый кусочек содержал в себе что-то из моей жизни, но его полное завершение может занять некоторое время.

Лила поднимает голову и смотрит в окно.

— Ты слышала это?

Кто-то кричит снаружи, достаточно громко, чтобы перекрикивать музыку.

Я затемняю один из углов мизинцем.

— Вероятно это всего лишь соседи.

Крики становятся громче, и Лила нервно садится, оттягивая шторы.

— Элла, там мужчина и женщина дерутся около дороги.

Я кладу карандаш на пол и подхожу к окну. Там был маленький, полный мужчина и высокая, статная женщина, которые кричали друг на друга, около границы моего двора.

— Это Андерсоны, — объясняю я. — Они всегда так делают.

— Мы должны остановить их, — говорит Лила обеспокоенно. — Он может ранить ее.

— Я позабочусь об этом, — говорю ей я. — Ты оставайся здесь.

Я спускаюсь по лестнице босиком в боксерских шортах и майке, высовываю голову за дверь, но Андерсоны исчезли с улицы.

Слова и музыка «Behind Blue Eyes» 23в исполнении The Who вырывается из стерео в комнате Миши по-соседству. Эта песня под его плохое настроение, единственная, которую он проигрывает снова и снова, когда в депрессии.

В доме нет света, но один светит ярко посреди ночи - в гараже. Из открытой двери торчит бампер его «Chevelle». На нем большая вмятина, которой не было, когда он уезжал, и царапина на углу крыла.

Спускаюсь по ступенькам, ледяной бетон под моими босыми ногами. Я ищу его через окно гаража, он осматривает что-то на полке с сигаретой во рту. Я наблюдаю, как он двигается, мой пульс мгновенно ускоряется, и мне приходится поработать над тем, чтобы дышать.

Когда он отталкивается от полки с коробкой в руке, то поворачивает голову в сторону окна, будто чувствует меня там. Наши глаза встречаются. Он ставит коробку на землю и исчезает с поля зрения.

Через пару секунд он выходит из гаража. Его джинсы низко свисают на бедрах и свет на крыльце освещает его грудь, подчеркивая четко очерненные мышцы и курсивный шрифт татуировки на его ребрах.

— Когда ты снова начал курить? — спрашиваю я с дорожки.

Он вытаскивает сигарету изо рта, приковав глаза ко мне.

— Я разочаровался несколько дней назад… Думаю, слишком много всего происходит.

Я делаю несколько маленьких шагов по дорожке, и сердце бухает в груди.

— Это из-за твоего отца?

Миша подходит к траве, которая растет перед забором, разделяющим наши дома.

— Как ты узнала об этом?

Я остановилась возле забора и обвила себя руками, чтобы сохранить тепло.

— Итан сказал мне.

Он качает головой, раздраженно.

— Он хуже девчонки.

— Эй, — я симулирую оскорбление, пытаясь улучшить его настроение. — Не все девушки плохие. Я всегда отлично хранила секреты. Ты знаешь это.

Он кладет руки на забор и хватается за ограду.

— Я больше не знаю, правда ли это, — он жестом указывает на меня. — Может это то, кем ты всегда была. А может, это место просто вернуло тебя к той, какая ты есть.

Он расстроен, и я должна добраться до причины, почему.

— Ты можешь рассказать мне о своем отце.

— Могу ли я? — Его бедра прижимаются к забору. — Не думаю, что ты сможешь справиться с этим прямо сейчас - ты едва справляешься с собственными проблемами.

Я пересекаю небольшое расстояние до забора.

— Испытай меня.

Его глаза изучают мое лицо, ища что-то глубоко во мне. Потом его голова падает, побеждено, и он глубоко вздыхает.

— Это было почти так же больно, как в тот день, когда ты убежала. Я имею ввиду, у него есть целая чертова семья... — Его голос треснул, и он прочистил горло. — Будто мы были не достаточно хороши для него или типа того.

Боль в его голосе почти убивает меня. Я закрываю глаза и говорю себе, что могу это сделать - что теперь я сильнее. Глаза открываются, и я кладу руку под его подбородок, заставляя смотреть на себя. Его глаза стеклянные, будто он вот-вот заплачет, Миша пытается смотреть в сторону. Я кладу дрожащую руку на его щеку, и удерживаю взгляд.

— Я знаю, сейчас это ранит, — говорю я, борясь со своим голосом. — Но станет лучше. Это просто займет некоторое время, и в этот раз я буду здесь, с тобой. Я обещаю.

Он выглядит неубежденным. Не зная, что еще сказать, я встаю на носочки, наклоняюсь через забор и мягко касаюсь своими губами его. Тепло ласкает мой рот и кожу.

— Ты нужна мне прямо сейчас, — бормочет Миша рядом с моими губами и с таким сильным желанием в глазах, что колени подгибаются. — Мне нужно это прямо сейчас.

Его руки обхватывают мою шею, намного мягче, чем та сила в его голосе, и он сталкивает наши тела. Он искушает меня мягким касанием своих губ, и каждая унция сексуального напряжения взрывается между нами. Я ничего не могу с собой поделать - я утопаю в нем.

Мои губы с готовностью открываются, потерянные в дурманящем моменте, когда он скользит своим языком глубоко мне в рот, полностью меня поглощая. На вкус он как сигареты, смешанные с мятой и запахом одеколона, это опьяняет.

Мои руки прошлись по его голой груди и сцепились за его спиной. Звенья ограды вонзились мне в кожу, когда мы сжали их между телами, пытаясь похоронить себя друг в друге. Миша отстранился на секунду и мои губы дрогнули в протесте, но он поднимает меня над забором, побуждая обнять его ногами за талию. Внутренняя поверхность бедер пылает, когда они задевают его бедра. Каждая его часть прикасается ко мне, и это заставляет тело пылать. Я, изгибаясь, вжимаюсь в его тело, простонав, когда его губы возвращаются к моим с еще большей жадностью.

— О Боже, от этих ощущений так хорошо,— стонет Миша, прежде чем направиться к своему дому.

— Что ты делаешь? — шепчу я против его губ, зная, куда он идет, но не уверена, что готова сейчас к этому.

— Шшш... — Его горячий язык скользит мне в рот, и я забываю о споре.

Его руки держат меня за задницу, когда он пинает заднюю дверь и спотыкается на кухне. Он сваливает лампу и врезается в стену, слепо неся меня по коридору в его спальню. Потом мы упали на кровать, запутавшись друг в друге. Музыка громкая, и он тянется к стерео и делает тише, так что она мягко распространяется по комнате.

— Ой! — визжу я, извиваясь. — Что-то только что ткнуло меня.

— Я уверен, что так оно и должно было случиться, — шутит Миша с дикими глазами.

Я толкаю его в грудь и вытягиваюсь, извлекая из-под себя барабанную палочку. Он выхватывает ее из руки, мягко смеясь, кидает через плечо, и она приземляется где-то в темноте.

Его лицо становится серьезным, когда он откидывает мои волосы назад, смотря мне в глаза так страстно.

— Ты знаешь, что я понял, что люблю тебя, когда нам было шестнадцать? Но я не хотел говорить тебе, потому что боялся, что ты убежишь.

Я облокотилась на локти, приближая наши лица. Пряди его волос у моего лица.

— Но тогда я была нормальной. Или почти нормальной.

Он уперся своим лбом в мой.

— Да, но я думал, что все так и должно было произойти, когда люди влюблены.

Я понимаю, как сильно я должно быть ранила его, когда убежала, после того, как он пытался сказать, что любит меня.

— Миша, мне так жаль.

Его челюсть сжимается и слегка откидывает голову назад. Потом он снова целует меня, это чувствуется как-то по другому - более интимно. Начинают появляться мои опасения, но я подавляю их и позволяю голове откинуться на подушку. Его губы следуют за моими, и он целует каждый мой страх. Моя грудь прижата к его, моя шея изгибается под его поцелуями на моей коже, посасывая и покусывая на всем пути.

— Черт, — стонет он, когда его рот достигает изгиба моей груди. Ткань моей майки тонкая и на мне нет лифчика. Нерешительно, его язык мягко скользит между моих грудей. Мгновенно, мои соски твердеют и неудержимый стон срывается с моих губ, когда желание охватывает тело.

Я сажусь, сбивая его, и он отодвигается.

— Что не так? — спрашивает он.

Делая глубокий вдох, я закрываю глаза и стягиваю майку. Моя грудь вздымается, голая и выставленная на показ, мои легкие растягиваются от воздуха. Я никогда раньше не заходила так далеко с парнем - никогда не хотела. Приближаться ближе к кому-то значит привязаться, а привязанность только ранила меня в прошлом. Но Миша другой. И всегда был. Я просто не понимала этого, до сегодняшнего момента.

Он неспешно берет меня и накрывает своим телом, сталкивая наши оголенные части тел вместе, когда мы падаем обратно на матрац. Мои пальцы запутываются в его мягких волосах, когда его руки путешествуют вниз от моих плеч к груди. Моя спина приподнимается, стремясь утолить голод в теле, но я не уверена, как это сделать. Приостановившись, я выгибаю бедра и трусь об него. Вспышка экстаза поднимается во мне и вздох срывается с губ.

Услышанный несдержанный стон посылает меня в состоянии тревоги, и я возвращаюсь к реальности. Я не уверена, что мозг готов отправиться туда, куда, очевидно, хочет мое тело - несмотря на то, что я могу позволить себе полностью отдаться этому.

— Миша, подожди, — говорю я натянутым голосом.

Он быстро отпрянул, его рука все еще сжимает мою грудь.

— В чем дело?

— Извини. Я просто не могу... Я не думаю, что уже готова.

Он нежно целует меня в лоб и приподнимается на локтях, его тело все еще нависает надо мной. Пальцами, он рисует линию от моего виска к челюсти, и мои веки закрываются.

— Позволишь мне попробовать еще одну вещь?

Я открываю глаза, ошеломленная от его прикосновения.

— Я не уверена, что могу пойти дальше сегодня вечером.

— Просто доверься мне, хорошо? — говорит он. — И если это будет слишком много, просто скажи, и я обещаю, что остановлюсь.

Я кусаю губу, зная, куда он клонит.

— Хорошо.

Не торопясь, глядя на меня, он перемещает рот и целует мою шею, посылая мурашки по коже. Губы двигаются вниз и задерживаются чуть выше груди. Мои глаза закрыты, когда его рот трогает сосок и язык скользит над ним. Он с силой всасывает его, и клянусь Богу, я не могу дышать. Мои ноги сжались вокруг него, и чем дольше он пожирает меня, тем ожесточеннее двигается его рот. С каждым движением его языка, мои бедра горят жарче.

Мне нужно... кое-что.

— Миша, я...

— Шшш... — шепчет он, и оставляет восторженные поцелуи на моей шее. — Я позабочусь об этом.

Его пальцы скользят вниз по моему животу и внутрь моих шорт, оставляя теплый путь на коже. Когда его губы снова находят мои, его палец скользит глубоко в меня. Слова песни исчезают, когда моя паника разрывается на тысячи блаженных кусочков.

Миша

Когда Элла выкрикивает мое имя с головой, откинутой назад, и ее взгляд расфокусирован, это отличается от всего, что я испытывал раньше. Она доверяла мне достаточно, чтобы позволить сделать это с ней, что не делал никто, и это снова заставляет меня чувствовать себя живым.

Правда, мой член так тверд, что это даже немного больно.

«Behind Blue Eyes» The Who застрял на повторе и заполняет этот момент. Это песня, которую я включаю, когда мне плохо, но не думаю, что теперь все будет по-прежнему - не после сегодняшнего вечера.

Я откидываю волосы с ее лба.

— Ты в порядке?

Ее зеленые глаза остекленели, когда она кивает головой вверх и вниз. Этот взгляд на ее лице вызывает улыбку на моих губах.

— Я лучше, чем просто в порядке. — Она наклоняется и целует меня.

Я приближаюсь к ней, усиливая поцелуй, потом отпускаю, нуждаясь в том, чтобы остыть.

— Ты должна остаться здесь сегодня.

Я ожидал ее протеста, но она кивает, натягивая обратно майку через голову.

— Хорошо, но воспользуюсь твоим телефоном, чтобы написать Лиле. Я не взяла с собой свой.

Я целую ее в лоб, потом в висок, вдыхая ее.

— Я собираюсь принять душ. Скоро вернусь.

Удерживая смех, она тянутся к моему телефону на тумбочке.

— Холодный?

Я хватаю какую-то одежду из комода и отступаю в дверной проем.

— Тебе лучше быть осторожной с этим, Элла Мэй. Или я могу передумать, и тебе придется мириться со мной весь остаток ночи.

Она плюхается обратно на кровать, отсылая сообщение.

— Может это то, на что я надеюсь.

Качая головой, я бросаю одежду на пол и прыгаю на кровать, ставя колени по обе стороны от нее. Она смеется, когда я игриво ловлю ее руки над головой. Я двигаю губы к ее ушку и мягко тяну за него. Я дышу на ее шею, позволяя своему дыханию заставить ее вздрогнуть, дразня ее и сводя наши тела с ума. Она стонет и ее ноги начинают двигаться ко мне.

Вздыхая, я отстраняюсь, пока еще больше не завелся.

— Хорошо, я должен принять душ, — я слезаю с кровати, наблюдая за ней, пока иду к двери.

Как только я снаружи, вся боль, которую я чувствовал из-за своего отца, снова накрывает меня, но все, что я могу делать, это лишь продолжать дышать.

ГЛАВА 19

Элла

Следующий день уже оказался полегче: словно я была похоронена в песок, и кто-то, наконец, выкопал меня. Миша тоже выглядел счастливее, хотя могу сказать, что ему все еще больно, поэтому я пытаюсь отвлечь его от своих мыслей.

— Так что же ты сделал с ней? — с рукой, упертой в бедро, спрашиваю я Мишу, обходя бампер его автомобиля и обрисовывая царапины и повреждения на черной краске, которая на солнечном свете выглядит еще хуже.

— Я взял её в очень напряженную и увеселительную поездочку. — На его лице появляется ленивая улыбка, когда он прячет голову под капот, изучая двигатель.

Я пристраиваю свой зад рядом с местом, где он работает, и кладу ногу на ногу.

— По крайней мере, скажи мне, ты хоть выиграл? Скажи, что эти царапины и повреждения стояли того.

— Конечно. Они всегда стоят того, — говорит он со скрытым смыслом, который можем понять только мы.

Схватившись за край, я откидываюсь назад и слегка чмокаю его в щеку. Он усмехается, бросает жирную тряпку на землю и щипает меня за зад. Писк вырывается из моего рта, когда я подпрыгиваю и падаю на двигатель. Отстраняюсь обратно; на руках и спине смазка. Я спрыгиваю с крышки капота, пытаясь стереть смазку с рук, но вместо этого только сильнее её размазывая.

Миша смеется надо мной, извлекая с верхней полки новенький ящик для инструментов.

— Очень неплохо смотрится.

Я высовываю язык и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Куда ты собралась? — спрашивает он.

Я поднимаю свои грязные руки.

— Благодаря тебе мне нужно пойти принять душ и постирать одежду.

В его глазах пляшет порочность.

— На мне самом везде смазка. Думаю, мне следует пойти туда с тобой.

Мой желудок делает сальто при воспоминании о прошлой ночи. Я продолжаю пятиться в сторону своего дома, глядя на Мишу.

— Вот что я тебе скажу. Если поймаешь меня, ты можешь помыться вместе со мной.

Его глаза изучают мое тело, он посасывает кольцо в губе.

— Это вызов, милая девочка?

Я пытаюсь не смеяться, выходя из гаража на солнечный свет, но это слишком сложно, поэтому мои губы поднимаются вверх. Я изящно перепрыгиваю через забор, но к тому времени, когда я достигаю задней двери, его руки уже обнимают мою талию. Миша разворачивает меня и без труда подхватывает на руки. Обвивая моими ногами свою талию, он открывает дверь и ведет нас на кухню.

Миша обводит взглядом комнату и поднимает бровь.

— Лила здесь?

Я медленно качаю головой.

— Она с Итаном.

— А твой отец?

— Он ушел на работу.

Его голубые глаза темнеют. Я ничего не могу поделать и просто целую его. Чувствую, как он идет, заходя куда-то, пока наши языки переплетаются друг с другом. Я пробегаю пальцами по его волосам, захватываю столько, сколько возможно, заталкивая страх назад и наслаждаясь моментом.

Не отрывая свои губы от моих, Миша заносит меня в ванную комнату на первом этаже. Когда я слышу, как включается вода в душе, я отстраняюсь. Прежде чем я смогла спросить, что происходит, он ставит меня под теплую воду.

Я издаю крик, когда моя одежда промокает насквозь.

— Видишь, так ты стираешь одежду и принимаешь душ одновременно, — Миша усмехается и снимает насадку душа так, чтобы она больше попадала на меня.

Я хватаю его футболку и дергаю Мишу на себя таким образом, что он попадает под струи. Он упирается руками в стену, а вода брызгает ему на голову и стекает на лицо.

Я невинно ему улыбаюсь, позволяя воде течь и по своему телу.

— Теперь ты тоже весь чистый.

Он качает головой, а потом отталкивается от стены и закрывает штору, запечатывая нас внутри кабины. Его джинсы и футболка насквозь мокрые, капельки воды попадают в глаза. Я пробегаю рукой по его лбу над пятном смазки, запуская руки ему в волосы. Он направляет душ на меня, и я начинаю смотреть в потолок. Он чувственно проводит пальцами по моим волосам, начиная собирать их в кулак, пока его вторая рука опускается на стену позади меня. Потянув за корни, он притягивает меня к себе для глубокого и влажного поцелуя. Пар окружает нас, делая страсть в моем теле еще более воспламеняющей.

Паника начинает кричать в голове, но я говорю ей заткнуться и, всасывая воду с его губ, нахожу край его футболки, чтобы снять её через голову. Миша отстраняется и помогает мне, бросая ее в сторону, а затем мгновенно возвращается к моим губам. Мои пальцы прослеживают линии его мускулов и рисунок татуировки на груди - слова первой песни, которую он написал.

Его руки изучают мои бедра, талию, затем переключаясь на футболку. Наконец, я просто снимаю ее, после чего он расстегивает лифчик. Наши оголенные части тел сталкиваются вместе, пока мы продолжаем целоваться под горячей водой. Мгновения спустя, оставшаяся одежда лежит в куче под нашими ногами, и я вряд ли могу мыслить ясно. То, как он трогает меня, целует - это не похоже ни на что, испытанное прежде.

Он, посасывая, слизывает воду с моей груди, с моей кожи на животе, продолжая спускаться вниз, пока его язык не находит нужное место. Я откидываюсь спиной на стену, когда крик разрывает мое горло, и я теряю контроль над своим телом.

На этот раз я непротив.

Миша

После того как Элла кончает, я выключаю воду и хватаю полотенце с крючка. Она поднимает руки над головой, смотря на меня, когда я оборачиваю полотенце вокруг нее.

— Что? — спрашиваю я, потому что могу сказать, что она серьезно о чем-то задумалась.

— Ничего, — она небрежно пожимает плечами, но щеки немного розовеют. — Просто, если бы я знала до этого, как это хорошо, то я, вероятно, не сопротивлялась бы этому так сильно.

— Ну, я рад, что ты думаешь, что я настолько хорош, — дразню я ее и подхватываю другое полотенце, оборачивая его вокруг своей талии.

Она опасливо покусывает губу, скрещивая руки и опираясь на стену.

— Хорошо, милая девочка, — настаиваю я, — о чем ты думаешь?

Она прекращает теребить губу.

— Просто мне кажется не справедливым, что я единственная, кто получает все веселье.

Я пытаюсь быть не слишком взволнованным, поскольку давайте смотреть правде в лицо - она бежит впереди паровоза.

— Я уверен, у меня потом будет много веселья с самим собой.

Она нерешительно тянется и сдергивает полотенце с моей талии.

— Это было ловко, — говорю я, хватаюсь за край стойки, борясь за сохранение спокойствия.

Ее глаза путешествуют по моему телу.

— Я училась у лучшего, — она мягко проводит пальцами по моему набухшему члену, делая меня тверже, чем я уже есть.

— Черт, Элла, — говорю я... опираюсь спиной о дверь... и кончаю.

Элла

Я понятия не имею, что, черт возьми, на меня нашло, и я не собиралась это анализировать. Я, наконец, снова могу дышать, и это все, что имеет значение. Пустить все на самотек - может быть именно тем, в чем мы оба нуждаемся.

Миша оборачивает полотенце вокруг своей талии, выглядя счастливее, чем я когда-либо его видела. Он целует меня, мягко всасывая нижнюю губу в свой рот, прежде чем отстраниться и смотреть мне в глаза.

— Ты так прекрасна.

Улыбаясь, я смотрю на нашу мокрую одежду, перемешанную в углу.

— Что мы теперь будем делать?

Он облизывает губы и упирает руки об стену. Моя голова между ними.

— Мы можем сделать это снова.

Я шлепаю его по груди, притворяясь, что он ведет себя глупо; даже если я хочу сделать это снова.

— Я имею ввиду, как мы выйдем отсюда? Одежда насквозь промокла, и я не собираюсь одевать свою обратно.

Он пожимает плечами и отклоняется в сторону.

— Никого нет дома, так что ты можешь и в полотенце подняться наверх.

Я смотрю на его поджарую грудь.

— Да, но что насчет тебя?

— Ты можешь пойти и принести мне одежду, после того как оденешься... если ты именно этого хочешь, — его губы растягиваются в дразнящую улыбку.

Я начинаю что-то говорить, но хлопает задняя дверь, и голоса Лилы с Итаном доносятся с кухни.

— Ну что ж, значит, следуем этому плану, — говорит Миша со смехом в голосе.

Я затягиваю полотенце вокруг себя, и мы ждем, пока они уйдут, но через некоторое время становится ясно, что они не собираются никуда уходить.

— Я выбираюсь отсюда, — говорит Миша и направляется к двери.

Я тяну его назад за руку.

— Ты в полотенце.

— Представь себе.

— Но они увидят тебя и будут знать, что что-то произошло.

Он наклоняет голову в сторону, его глаза разглядывают меня.

— Это плохо?

Я обнимаю себя руками.

— Нет, это просто... что мы собираемся сказать им? Как объясним, что мы здесь делали?

— Я уверен, они все поймут, — говорит он. — Почему это так расстраивает тебя?

— Нет, — отвечаю я, решаясь быть честной, — просто… это самая реальная вещь, которая произошла со мной за последнее время, и это немного пугает меня.

Он откидывают влажную прядь волос с моих глаз.

— Я знаю, что это пугает, но ты будешь в порядке; мыбудем в порядке.

Я быстро киваю и отхожу от стены, выпрямляя плечи.

— Ты вернешься после того, как оденешься?

Он целует меня в лоб.

— Куда еще я могу пойти?

Я не преграждаю ему путь, и он выходит за дверь в своем полотенце, будто совсем не смущен. Дверь щелкает за ним, и через несколько секунд я слышу шокированный голос Лилы, следующий за смехом Итана. Через несколько секунд в моем направлении раздаются шаги.

— О, Элла, — говорит Лила через щелку в двери. — Могу я зайти?

Придерживая полотенце, я на половину открываю дверь.

— Ты не могла бы принести мне какую-нибудь одежду, пожалуйста? Моя насквозь промокла.

Она закрывает рот, сдерживая смех.

— Конечно. Сейчас вернусь.

Она возвращается с парой красных шорт и серой майкой. Я одеваюсь, и мы встречаемся с Мишей и Итаном возле гаража. Миша надел пару свободно висящих джинсов и любимую футболку «Pink Floyd». Он пытается сдержать смех, когда видит меня, но вот у Итана не получается.

— Повеселились сегодня утром? — спрашивает он меня, и я толкаю его в плечо.

— Ай! — он симулирует боль, а потом смотрит на двигатель. — Чувак, ты расхреначил его в пух и прах. Дермо. Какого хрена ты с ним сделал?

— Я был на гонках в Тайлер Рей. Думаю, я слишком сильно столкнулся с другой машиной, — говорит Миша, пожимая плечами.

— Тогда откуда вмятины? — спрашиваю я, смотря под капот.

— Неудачно разошелся с другим автомобилем, — говорит он с огоньком в глазах, перехватывая мой взгляд. — Но я все равно победил.

Итан вздыхает и захлопывает крышку капота.

— Залезайте внутрь и отвезем ее в магазин.

Мы забираемся в машину, и Миша выезжает на траву, маневрируя вокруг грузовика Итана, который припаркован в центре дорожки. Мы выезжаем на дорогу в сторону магазина, держась за руки над консолью, слушая, как Лила и Итан обсуждают свой день - что-то такое простое, но настолько значимое.

Когда Миша останавливается у стоп сигнала, вишнево-красный «Camaro» Майки подъезжает к нам. Он указывает на машину Миши и потом один из его друзей насмешливо машет.

— Чертов придурок, — бормочет Итан с заднего сидения.

Я опускаю окно.

— Какая-то проблема?

Майки смеется и указывает пальцем на капот.

— Что вы сделали с этой бедняжкой? Она издает такие звуки, словно умирает.

— Она звучит лучше, чем твой кусок дерьма в солнечный день, — возразила я, садясь прямо и высовывая голову в окно.

— Элла, — шокировано говорит Лила с заднего сидения.

— Не лезь к ней, — говорит Итан. — Она очень занимательна, когда становится такой.

Жирные черные волосы Майки блестят на солнце, когда он высовывает голову из машины.

— Ты можешь продолжать говорить, но ничего хорошего не произойдет, ведь вы двое слишком трусливы, чтобы участвовать в гонке со мной. Вы, ребята, доказали это на прошлой гонке.

— Только потому, что твой маленький размер был не впечатляющим, — говорю я с невинным взмахом ресниц.

Это выводит его. Он выпрыгивает из машины, и Миша тянет меня назад, наклоняясь над консолью и покровительственно обнимая меня за плечи, зная, что Майки - тот тип парней, представители которого могут ударить девушку. Майки осматривает улицу, прежде чем останавливается рядом с дверцой.

— Если вы двое думаете, что настолько выносливы, то докажите это, — говорит он злобным тоном. — Проселочная дорога, в 9 часов.

— Уверен, что она тебе уже объяснила, что твоя машина не стоит нашего времени, — говорит Миша ровно. — Так что иди к черту и возвращайся в нее.

— Проселочная дорога, в 9 часов, — повторяет тот медленно, прежде чем оттолкнуться и забраться назад в свою машину. — И уверен, с теми звуками, что издает твоя машина, это должна быть очень справедливая гонка.

Он набирает обороты двигателя, доказывая непонятно что, а затем превышает скорость на перекрестке, оставляя следы от шин на асфальте.

— Ну, что за придурок, — говорит Лила с заднего сидения. — Вести себя таким образом - кто так делает?

Я повернулась к Мише с виноватым лицом.

— Прости меня.

Он нежно очерчивает пальцем мои губы и вздыхает.

— Все в порядке. Мы что-нибудь придумаем...

— Мы не можем так быстро починить твою машину, чувак. — Итан наклоняется над консолью, закатывает рукава своей черной рубашки по локоть, обнажая несколько татуировок на руках. — Она очень далека от гоночного состояния.

— Знаю, — отвечает Миша и снова начинает ехать. — Думаю, мы должны просто ослепить их.

— Она может развалиться, если ты слишком сильно разгонишь ее, — предупреждает Итан. — И тогда все вернется к исходному состоянию.

— Подождите минутку. — Лила поднимает руки перед собой. — Вы же, ребята, не всерьез собираетесь соревноваться с ним?

— Мы должны, — говорят Итан и Миша одновременно.

Лила смотрит на меня, ожидая объяснений.

— Почему?

Итан плюхается обратно на сидение и поджимает колени, поворачиваясь к Лиле.

— Здесь так устроено. Если мы не будем соревноваться, то они будут преследовать нас до конца наших жизней.

— Хорошо... — говорит Лила, подскакивая на сидении, когда машина падает в выбоину. — И как это будет выглядеть?

Итан ищет способ, чтобы объяснить это ей, убирая свои темные волосы с глаз.

— Это будет травля каждый будний день, каждым знакомым человеком.

Лила прячет руки под ноги.

— Звучит не особо весело.

— Именно, так что ты можешь понять, почему мы должны соревноваться. — Он складывает руки и сосредотачивает все свое внимание обратно на Мише.

— Поезжай в магазин, приятель, и мы посмотрим, что сможем сделать, прежде чем наступит время выдвигаться.

ГЛАВА 20

Элла

— Так вот что ты делаешь все время? — Лила расслабилась в шезлонге. — Просто сидишь рядом и наблюдаешь, как они возятся день напролет с машинами? Боже, это, должно быть, очень весело.

Я глотаю свой «Icee» 24, мои глаза устремлены на Мишу и Итана, которые работают над машиной в другой стороне гаража. Они стараются работать быстрее, и это заставляет меня нервничать.

— Нет, я привыкла работать на пару с ними.

Она высыпает «M&M» в ладонь.

— Ты хочешь сейчас пойти и помочь им?

— Я могу посидеть с тобой, — говорю я, протягивая руку. — Кроме того, я вроде как наслаждаюсь происходящим.

Она вываливает немного конфет в мою руку, я закидываю шоколад в рот.

— Знаю, что ты наслаждаешься, — она кладет конфеты на пол и берет свою содовую. — Ты практически светишься.

Я опускаю голову на руку, чтобы спрятать «мнимое» свечение.

— Все это заставляет меня нервничать.

— Что «это»?

— Принимать вызов, когда машина бегает неисправно.

Лила освобождает волосы из хвоста и расчесывает их пальцами.

— Почему? Что-то может пойти не так?

— На гонке все может пойти не так, — говорю я, злясь на себя за то, что втянула Мишу в этот беспорядок.

Миша

Я отшвырнул со своего пути ящик с инструментами и оперся на бампер. — Так, и что ты думаешь?

Итан вытирает руки тряпкой, качая головой. — Я понятия не имею, как долго продержится эта быстрая починка, к тому же, у нас нет времени для проверки рулевой тяги. Если ты выжмешь слишком сильно, все твое управление полетит к чертям.

— Думаю, мы выясним это, когда все начнется, — я посмотрел на Эллу и Лилу, которые смеялись в углу гаража.

— Ты ведь не собираешься брать ее собой, когда отправишься погонять? — Итан обходит машину и проверяет давление в шинах.

— Только не с машиной, бегающей, как эта.

— А что, если Элла устроит тебе неприятности?

— Не должна... Я проверил масло.

По-крайней мере, я думаю, что не должна.

Итан вытирает руки о свои джинсы.

— Думаю, все зависит от того, с какой Эллой ты будешь разбираться. С милой и вежливой или той, которая втянула тебя в неприятности.

Я снова смотрю на Эллу, которая наклонилась, чтобы взять содовую из холодильника, стоящего рядом со стульями. Ее короткие шорты приподнялись, и теперь из-под них выглядывали очертания ее ягодиц. Взяв напиток, она падает обратно на стул и открывает содовую, смеясь над чем-то, что говорит Лила. Я беру себя в руки и захлопываю капот машины.

— Думаю, в ней присутствует по чуть-чуть от каждой.

* * *

— Почему сегодня здесь так много людей? — спрашивает Лила с заднего сидения, глазея на машины, припаркованные вниз по дороге. — Когда мы были здесь в прошлый раз, все было не настолько плохо.

Девушка напугана до смерти, и мне отчасти плохо за нее.

— Майки любит рисоваться перед толпой.

— То есть, чтоб толпа наблюдала, как он проигрывает? — спрашивает она, подталкивая Эллу локтем.

— Может быть, — говорю я с тяжелым вздохом, накручивая себя и выбираясь из машины.

Они втроем последовали за мной. Элла берет меня за руку, когда мы протискиваемся через толпу, где Майки разговаривает с каким-то накаченным чуваком, который демонстративно выезжает на «Хонде» в центр толпы. Рядом с «Помехой» горит костер, и люди сидят вокруг на откидных бортах кузовов, попивая пиво и ожидая, когда же уже начнется гонка.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, продолжая держать Эллу за руку. Когда мы останавливаемся на открытом пространстве, все смотрят на нас. Начинаются сплетни.

Майки перестает говорить и громко хлопает в ладоши.

— Святое дерьмо, я не думал, что ты действительно покажешься.

— Разве я когда-то не приходил? — говорю я. — Именно ты был тем, кто отказался, когда мы в последний раз попытались соревноваться.

Он плюет на землю и скрещивает руки.

— Так кто из вас будет гонять? Маленькая с большим ртом, которая втянула тебя в неприятности? Или ты будешь гонять сам?

Элла начала двигаться вперед.

— Я...

— Я, — говорю я, сжимая ее руку и пряча её позади себя.

— Миша, — шипит она, — это мое дело. Я справлюсь с этим.

Я качаю головой, не глядя на нее.

— Давай выстраиваться, и покончим с этим.

Майки усмехается, потирая руки.

— Что, уже готов получить по заднице?

— Нет, мне просто не терпится тебя заткнуть, — с этими словами я развернулся и направился обратно к машине, таща за собой Эллу.

— Миша Скотт, — говорит она, дергая меня за руку и упираясь в землю, пытаясь заставить меня остановиться.

Итан и Лила возвращаются обратно. Итан пытается объяснить Лиле правила гонки. Я продолжаю идти, волоча Эллу за собой, отказываясь отпустить её на сей раз. Только не в этой ситуации.

— Перестань быть благородным, и дай мне сесть за руль, — говорит она горячо. — Будет лучше, если я проиграю ему, а не ты. Он будет напоминать тебе об этом до конца жизни.

Я останавливаюсь рядом с машиной и поворачиваюсь к ней, потирая кончиком пальца ее щеку.

— Эй, а кто говорит о проигрыше?

Она убирает с лица пряди волос и смотрит на капот. Свечение огня подчеркивает беспокойство в ее глазах.

— Я знаю, что вы с Итаном не все исправили. Вы слишком быстро работали, и я уверена, вы не сделали и большей части.

— Машина в порядке, — уверяю я ее. — Но ты не должна в этом участвовать.

— Ни в коем случае, — спорит она, вызывающе скрестив руки на груди. — Как минимум, я буду сидеть на пассажирском сидении и гонять с тобой.

Я качаю головой.

— Не в этот раз, милая девчонка.

У нее из ушей практически курится дым, поэтому я наклоняюсь и целую ее прямо перед всеми, придерживая ее за шею и хватая за зад, давая людям знать, что она - моя. Ее тело дрожит, когда она целует меня в ответ. Ух ты, кто-то из толпы свистит, требуя продолжения.

Когда я отстраняюсь, у нее остекленелый взгляд.

— Теперь возьми Лилу и садись финиша.

Она открывает рот, затем плотно сжимает губы, кивает и уходит с Лилой к линии финиша.

Как только они скрылись из вида, Итан говорит:

— Ты уверен, что хочешь сделать это?

Я киваю. Мой взгляд прослеживает путь и рядом растущие деревья.

— А ты уверен, что хочешь это сделать?

— Абсолютно, — говорит он. — О лучшем времяпровождении я не могу и мечтать.

Мы бьемся кулаками и забираемся в машину. Я несколько раз прогоняю двигатель, затем продвигаюсь через толпу к линии, вставая рядом автомобилем Майки.

— Как тяга? — спрашивает Итан, опуская окно, позволяя ночному воздуху проникать внутрь.

Я поворачиваю руль из стороны в сторону, тестируя.

— Шатко.

— Вправо или влево?

— Вправо.

— Убедись тогда, что ты разворачиваешься влево.

Я киваю, когда мы достигаем линии. Майки уже ждет нас. Элла и Лила сидят в стороне возле деревьев на крышке чьего-то грузовика. Глаза Эллы прикованы к нам, а Лила говорит что-то ей, махая ногами. Я кладу пальцы поверх руля, глядя в конец дороги.

— Перестань накручивать себя, — говорит Итан и выхватывает iPod. — Думаю, сейчас самое время для музыки.

Он прокручивает плэйлист, и начинает звучать «The Distance» группы Cake. Итан прибавляет громкость, и мы начинаем кивать в такт. Когда доходит до припева, мы начинаем подпевать, а Итан даже отбивает ритм пальцами на приборной панели, словно играет на барабанах. Чем дольше проигрывается песня, тем сильнее мы чувствуем происходящее. Я ловлю момент, когда Элла смеется над нами и качает головой, потому что знает, что это наш с Итаном ритуал, но обычно, в такие минуты, она сидит с нами в машине.

— Эй, мы собираемся гонять? — кричит Майки, вылезая из автомобильного люка и глядя на нас сверху с поднятой в воздух рукой. — Или мы будем сидеть и слушать музыку?

Я вдавливаю педаль так, что громкий звук взрывает ночь, и его глаза слегка расширяются. Он залезает обратно в машину и выжимает свою педаль, которая по громкости не дотягивает до нашей. Мы с Итаном смеемся над ним.

— Чувак, перестань тратить время и тащи сюда свою девчонку, чтобы начать гонку, —перекрикивает он музыку.

Я делаю немного тише.

— Пусть Чандра сделает это.

— Нет, парень, ты знаешь правила, — говорит он с улыбкой. — Девушка того, кому бросили вызов, начинает гонку.

Я закатываю глаза, зная, что Элле это не понравится. Причем ни старой, ни новой её версии. Я высовываюсь из окна, складываю руки у рта и кричу ей:

— Элла Мэй, тащи свою прекрасную задницу сюда.

Лила теряется, а Элла спрыгивает. Ее брови выгибаются, когда я машу ей. Она недоуменно глядит на меня, приближаясь через толпу. Я сажусь обратно, когда она подходит к окну и склоняет голову, заглядывая в салон.

— Ты должна начать гонку, — говорю я ей, и она мгновенно корчит гримасу. — Таковы правила. Ты знаешь это.

— Эти правила - сексистские, — говорит она. — Пусть это сделает шлюхастая девушка Майки.

— Ты ведь знаешь, он не пойдет на это.

— Я могу заставить его это сделать.

Я сжимаю губы, когда ее вспыльчивая индивидуальность проскальзывает сквозь всю ее ложную вежливость.

— Можешь просто сделать это ради меня?

Она закатывает глаза, потом наклоняется и целует меня в щеку.

— Но только ради тебя.

Затем она отталкивается от машины, и усиленно виляя бедрами (тем самым высмеивая правила), но все еще выглядя горячей, словно дьяволица, в своих маленьких шортиках, она идет к линии. Мы с Итаном взорвались смехом, когда она обернулась с большой вычурной улыбкой на лице.

— Ну, по-крайней мере, она забавная, — говорит Итан, похлопывая по дверце в такт музыке.

Я выжимаю несколько раз газ. Мой взгляд сцепился с ее, когда она поднимает свои руки над головой. Элла смотрит на меня, начиная отсчет. Когда ее руки падают, шины визжат, и мы резко набираем скорость.

Элла

Я прохожу через облако пыли и плюхаюсь на крышу рядом с Лилой. Я замечаю Грэнтфорда в толпе, и когда он видит меня, то спешит прочь, ныряя в толпу. Парень знает, что Миша рядом.

Лила машет ногами, осматривая окрестности.

— Что это было?

— Правила, — вздыхаю я, наклонившись вперед, чтобы обзор был лучше.

Трудно что-либо сказать, поскольку темно, но все выглядит так, будто Миша выигрывает. Чем дальше отдаляются задние фары, тем больше во мне растет беспокойство, и я, спрыгнув с крыши грузовика, начинаю ходить по грязи.

— Ты нервничаешь, — замечает Лила, — и заставляешь нервничать меня.

Я кусаю ногти, не в силах успокоиться.

— Не знаю, в чем моя проблема. Обычно я не такая нервная.

Но, думаю, глубоко внутри я точно знаю, в чем моя проблема. Чувства к Мише освободились и теперь поедают меня, владеют мной, привязывают меня к нему.

Толпа начинает двигаться, почти сбивая с ног. Все смотрят на дорогу, ожидая появления соперников из-за поворота. Я слышу испуганные нотки в их голосах прямо перед самой аварией. Словно крушение поезда, металл сминается и разлетается на части.

Глаза Лилы распахиваются.

— Что это была за чертовщина?

Я осматриваюсь вокруг и начинаю пробивать путь в начало толпы. Несколько машин едут обратно по дороге.

— Черт, — говорит кто-то. — Думаю, один из них разбился.

Чувствую, как мое сердце распадается на мелкие кусочки, когда я выбегаю на дорогу.

— Элла! — кричит Лила. — Куда ты?

Я продолжаю бежать, пробиваясь через темноту, ища их огни. Я ударяюсь обо что-то, но продолжаю бежать - мне нужно знать. Рядом со мной появляются машины. Фары светят мне в спину. Через несколько секунд загудела машина Майки, и он кричит мне что-то глупое.

На полпути вниз по дороге, воздух превращается в пыль, и песня «The Distance» группы Cake наполняет воздух. Вот только ее заело и одна и та же строчка доносится снова и снова.

Осматривая внешний вид машины, я замедляюсь. Вдруг я возвращаюсь в ту ночь, когда умерла мама. «Chevelle» разбился о ствол большого дерева. Ветровое стекло вдребезги, два колеса спустило. Она, должно быть, перевернулась, и водительская половина приняла на себя большую часть удара.

Я знаю - то, что внутри машины - плохо, как и тогда, когда я открыла дверь ванной и нашла маму – и я ничего не смогу с этим поделать. Я почти поворачиваюсь и убегаю, не желая видеть это, но пассажирская дверь распахивается, и Итан выбирается наружу, хватаясь за предплечье. Кровь течет по руке, и его щека поцарапана.

Я отделываюсь от собственных мыслей и спешу к нему.

— Ты в порядке?

— Элла, приведи помощь, — кашляет он, почти падая на колени.

— Нет! — мой голос выходит резким и пронзительным, рвота поднимается к горлу.

Я мягко отталкиваю его в сторону и забираюсь в машину, которая заполнена грязью. Воздух душный.

— Миша! — Я закрываю рот и качаю головой.

Его голова откинута на подголовник, и я не вижу лица. Его рука безжизненно висит. Ветки врезались в окно, и все выглядит так, словно одна из них вошла в его плечо.

Его голова поворачивается ко мне, и глаза широко раскрываются.

— Твою мать! Итан, уведи ее отсюда.

Итан тянется ко мне, но я забираюсь на приборную доску, смотря на длинную, тонкую палку, которая вонзилась ему в плечо. Я не могу дышать.

Я не могу потерять его. Не могу сделать это снова.

— Элла Мэй, посмотри на меня, — его голос хриплый, когда взгляд останавливается на мне. — Я в порядке, а теперь вылезай из машины, чтобы Итан смог вытащить меня отсюда.

Мои глаза сканируют его тело, ища другие раны, которые он мог скрывать от меня.

— Только ветка? Только одно ранение?

Он вяло кивает.

— Несколько швов, и я буду как новенький.

Целуя его в лоб, я делаю глубокий вздох и ненавижу необходимость оставить его, когда вылезаю из машины. Итан направляется в мою сторону вместе с Бенни. Он по-прежнему сжимает руку и немного прихрамывает.

— Кто-то должен иметь две рабочих руки, чтобы вытащить его, — говорит он Бенни, и я вижу, что он смотрит на меня с тревогой в глазах.

Бенни кивает и забирается в машину, пока Итан и я с нетерпением ждем снаружи. Начинают подтягиваться машины, фары освещают аварию, люди глазеют. Одна из машин Майки, он встает рядом с нами, смеясь со своей девушкой.

— Чертов придурок чуть ли не протаранил нас, — говорит мне Итан, когда смотрит на Майки.

Ярость охватывает меня, и на этот раз я позволяю ей взять верх. Подойдя к Майки, я сильно толкаю его, да так, что он натыкается на свою машину.

— Ты думаешь, это весело?! — кричу я. — Они врезались в дерево из-за тебя, а ты продолжил ехать. Что, черт возьми, с тобой такое?

Его глаза темнеют, и он шагает ко мне.

— Я выиграл - и это все, что имеет значение.

Качая головой, я поднимаю ноги и бью коленом по его яйцам. Сильно. Он стонет, краснея, склоняется вперед, и его девушка подбегает к нему, чтобы понянчить его. Я начинаю уходить, когда он выпрямляется. Прижимая свои поврежденные мужские конечности, он напрягается, готовый ударить меня.

Итан блокирует его и толкает назад здоровой рукой.

— Если ты тронешь ее, я впечатаю свой здоровый кулак в твое лицо.

Это не первый раз, когда он говорит нечто подобное кому-то от моего имени.

Майки отступает, бормоча что-то о том, что это того не стоит, когда Бенни помогает Мише выбраться из машины. Ветки больше нет в его плече. Теперь в этом месте дыра, которая кровоточит. Кровь стекает по его руке, пропитывая футболку, но он жив и дышит - и это все, что имеет значение.

Мы усаживаем его на переднее сидение GTO Бенни. Итан вместе с Лилой садятся назад. Миша вынуждает меня сидеть у него на коленях. Он прижимается лицом к моей груди.

Я крепко держу его, пока мы несемся в ночи.

ГЛАВА 21

Миша

Больничный свет слишком яркий. Воздух немного холодный, но теплая рука Эллы, лежащая в моей руке, утешает. Доктор вколол мне седативное средство, чтобы облегчить боль, и после чего я просто лежал на кровати, ожидая, когда он вернется, чтобы вытащить остатки ветки из раны.

Я был до смерти напуган, когда врезался в то дерево. Меня беспокоили мысли о том, что в итоге умру и оставлю Эллу совсем одну. Но сейчас я уже чувствую себя довольно неплохо.

Итан всматривается в меня и морщит нос, глядя на рану.

— Выглядит безобразно.

Я отталкиваю его в сторону и притягиваю к себе Эллу.

— Эй, милая девчонка, посиди ты со мной.

Она хихикает, потом смотрит на кого-то и смеется еще сильнее.

— Думаю, будет лучше, если ты постараешься закрыть глаза, — говорит она мне.

Я качаю головой из стороны в сторону.

— Ни за что. Все, что я хочу сейчас делать - это смотреть на тебя весь день.

Она фыркает, а затем приглаживает волосы у меня на голове.

— Перестань говорить, пока не выболтал что-нибудь крайне смущающее.

Я анализирую в своей голове информацию, и не нахожу в ней ничего подобного.

— Я буду в порядке, — говорю я, вытягивая здоровую руку и находя ее ногу. Ухватившись за нее, я притягиваю её к себе так, чтобы Элла упала рядом со мной на кровать.

— Миша, — говорит она, и ее зеленые глаза так широко распахнуты, что я вижу в них собственное отражение. — Здесь повсюду люди.

Я осматриваюсь, не видя ничего, кроме расплывчатых форм.

— Думаю, с этим нет проблем, — я шевелюсь, чтобы крепко поцеловать ее, но она дарит мне легкий поцелуй в губы, а потом отстраняется.

— Как насчет того, чтобы ты отдохнул, положив голову мне на колени? — говорит она. — И я буду гладить тебя по спине, пока ты не уснешь.

— Но что, если я проснусь, а тебя здесь уже не будет? — спрашиваю я, словно маленький ребенок, но сейчас меня это не сильно заботит.

Она поджимает губы и вздыхает.

— Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Элла садится, и я кладу голову ей на колени. Она проводит пальцами по волосам, спускаясь вниз, к спине. Я цепляюсь за нее, пока не погружаюсь в бессознательное состояние.

Элла

Миша лежит на моей кровати без футболки и возится с повязкой, которая прикрывает рану, в которую когда-то вошла ветка. Доктора не смогли зашить ее, потому что травма слишком обширная, поэтому ему нужно держать ее прикрытой и ни в коем случае её нельзя мочить, например, принимая душ. В больнице информацию о душе он воспринял несерьезно, подмигивая мне.

Прошло несколько дней с аварии. «Chevelle», точнее то, что от него осталось, было припарковано в его гараже. Когда я увидела машину при свете, то чуть потеряла сознание, поскольку глядя на неё, невозможно себе представить, чтобы в этой аварии кто-то вообще смог выжить: дверь автомобиля вдавлена внутрь, а переднее крыло полностью отвалилось.

— Останется крутой боевой шрам, — Миша оттягивает бинты от раны.

— Рада, что ты так думаешь.

Я читаю письмо, которое появилось в моем электронном почтовом ящике на следующий день после аварии. Оказывается, я получила стажировку в музее, и теперь понятия не имею, что с этим делать. Я очень хочу на эту стажировку, ведь это такая великолепная возможность, но я не хочу оставлять Мишу.

— Что ты читаешь? — спрашивает он, опуская с кровати ноги и поднимаясь.

— Ничего. Просто просматривала свои е-mail’ы, — я выключаю экран компьютера и забираюсь обратно на кровать к Мише. Облокотившись на спинку, я вытягивая ноги.

Он указывает на рисунок разбитого зеркала, висящий на стене.

— Мне он нравится. Особенно фрагмент с гитарой.

Оказалось, что часть меня, полная воспоминаний, была лучшей. И будущее, которое я не могла увидеть, пока, наконец, не отпустила все на самотек…. И свобода, которую дал мне Миша, когда отказался отпустить меня….

— Мне тоже, — соглашаюсь я. — Думаю, однажды он станет одним из моих художественных проектов.

— В нем очень много смысла, — комментирует он.

Я улыбаюсь и соскальзываю, положив голову рядом с его.

— Знаю.

Он аккуратно перекатывается на свою сторону так, чтобы не задеть свое плечо, и теперь мы лежим лицом к лицу.

— Где ты витаешь, Элла Мэй? Даже после аварии ты была очень тихой.

Я так близко к нему, что могу увидеть темные пятнышки синего в его голубых глазах. Я была тихой, потому что в ту ночь поняла кое-что важное. На долю секунды мне показалось, что я потеряла его, и это открыло мое сердце, освободив то, что я похоронила глубоко в себе в ту ночь на мосту.

Я смотрю в его глаза, больше не боясь оказаться в них, но боясь потерять то, что они в себе несут.

— Я просто не хочу потерять тебя.

Его брови соединяются в хмурую линию, когда он опирается на локти.

— Вот из-за чего это? Из-за аварии? Я ведь в порядке, — он указывает на повязку. — Это просто крошечная царапина.

— Я знаю, что ты в порядке, — говорю я подавлено. — Но на секунду я подумала, что ты ….

— Эй, — он касается моей щеки и нежно целует. — Я в порядке. Ты в порядке. Все в порядке.

Я делаю глубокий вдох и произношу это прежде, чем окончательно осознаю происходящее и испугаюсь:

— Миша, я люблю тебя.

ГЛАВА 22

Миша

Она выглядит чертовски испуганной, ее глаза округлились, а тело дрожит, когда она произносит:

— Миша, я люблю тебя.

Прорывается моя улыбка. — Знаю, что любишь. Я знаю это с того самого дня на мосту. — Она выглядит немного запутанной, поэтому я объясняю дальше. — Когда ты попыталась уйти, я догнал тебя и отвез на наше место у озера, чтобы ты успокоилась. Когда ты угомонилась, то сказала, что любишь меня.

Ее губы открылись. — Я сказала... почему ты не сказал мне?

— Потому что хотел, чтобы ты снова сказала мне это, — говорю я. — Тогда, когда тебе стало бы получше. Кстати, это заняло у тебя достаточно много времени. — Ее губы растянулись в улыбке. Я ничего не мог с собой поделать и поцеловал ее.

Мое тело перекатилось на нее. Даже несмотря на то, что было чертовски больно, я использовал руку, чтобы поддерживать свой вес. Элла прошлась пальцами по моей спине, ее ноги раздвинулись, давая мне разрешение прижаться к ней ближе. Именно так мы делали каждую ночь последние несколько дней. Мы почти подходили к финалу, но не до конца.

Неожиданно она вырывается. — Что случилось?

Покусывая губу, она садится, и я отклоняюсь назад, давая ей побольше пространства. Элла снимает свою футболку и лифчик, бросая их на пол. Локоны ее каштановых волос падают на её грудь. Улыбаясь, я снова двигаюсь к ее губам, но она качает головой и, привстав на постели, снимает свои шорты и трусики, отбрасывая их на пол.

Я видел ее голой несколько раз за последнюю неделю, и один раз, когда нам было по шестнадцать (тогда она оставила свои занавески открытыми). Но каждый раз мой адреналин подскакивал. Элла встает на колени рядом со мной и страстно целует. Ее соски задевают мою грудь, а тело дрожит, показывая, что она нервничает.

— Займись со мной любовью, — шепчет она около моих губ.

Я мечтал об этих словах, слетающих с ее губ, с тех самых пор, как мне было шестнадцать. — Ты уверена?

Она кивает с горящими глазами. — Да, я уверенна.

Я выжидаю несколько секунд, чтобы дать ей время отказаться. Она хранит молчание некоторое время, а потом просто тянется к моей футболке, помогая снять ее через голову, чтобы мне не надо было поднимать руку. Ее пальцы пробегаются по моей татуировке - словам, которые я написал о ней, хотя не думаю, что она знает об этом. Затем ее руки находят пуговицу на моих джинсах, и она расстегивает их. Решив помочь ей, я стягиваю джинсы и боксеры. Схватив презерватив из бумажника, я опускаю ее вниз и устраиваюсь между ее ног.

— Ты уверенна в том, что хочешь этого? — убеждаюсь я еще раз.

Ее каштановые волосы разметались по подушке, и свет над нашими головами отражается в ее глазах, когда она кивает. — Миша, я уверена в этом больше, чем в чем-либо еще в своей жизни.

Внезапно я немного занервничал. Это первый раз, когда я с кем-то, кто мне не безразличен. Сейчас все будет по-другому.

Мысленно приготовив себя, я медленно скольжу в нее, чтобы не причинить боль. Ее ноги быстро сжимаются вокруг моих бедер, и она закрывает глаза. Я даю ей минуту, позволяя дышать сквозь боль. Когда она снова открывает глаза, я проталкиваюсь дальше в нее. Ее голова откидывается назад. Она вдыхает воздух через нос. Я начинаю двигаться в нее и обратно. Болезненное выражение медленно превращается в экстаз, и ее взгляд смягчается.

Это самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел.

Элла

Поначалу, это больно. Гораздо больнее, чем я предполагала. Когда он начал входить в меня и выходить, я поняла, какая же это значимая вещь в жизни - секс, и продолжала в этом убеждаться, когда Миша, скользил глубже и наполнял меня собой. Боль исчезла, и все, что осталось, - голод.

Я обвила ногами его бедра, и открылась ему, когда его губы накрыли мои. Он горячо целовал меня, и я начинаю кончать, отпуская весь контроль над телом и разумом. Моя голова откинулась назад. Миша сосал и покусывал мою шею, спускаясь ниже к моей груди, прежде чем вернуться обратно к моим губам. Наша кожа покрылась потом, его движения стали жестче, толкаясь все глубже в меня. Я прокричала его имя, когда пожар разгорелся во мне, и потом все сломалось. Спустя несколько мгновений, его движения стали резче, а потом он успокоился.

Его голова опустилась. Горячее дыхание ласкало мою шею. Он поцеловал мою ключицу, затем губы, наконец, посмотрел на меня и убрал волосы с моего лба.

— Я люблю тебя, — шепчет он с удовлетворенным выражением на лице.

Я улыбаюсь ему, когда он осторожно выходит из меня. Затем он держит меня в своих руках, и мы уплываем в сон, расслабленные и удовлетворенные.

* * *

Я просыпаюсь, Миша сидит на кровати в боксерах, наигрывая на гитаре мелодию песни «Behind Blue Eyes» The Who. Его голова наклонена вниз, пальцы перебирают струны.

Садясь, я протираю усталые глаза, одновременно придерживая простыню и прикрывая свою грудь. — Почему ты играешь свою грустную песню? — спрашиваю я.

Он продолжает петь, закрывая глаза и погружаясь в нее. — Это давно уже не моя грустная песня. — Его пальцы продолжаю играть.

Я прячу под себя ноги и сажусь на колени рядом с ним. — С каких пор?

— С той ночи, когда ты открылась мне, — говорит он. — Тогда она играла снова и снова. Теперь, каждый раз, когда я слышу эту песню, то думаю о тебе.

Я закрываю глаза и слушаю еще немного, наслаждаясь тем, как его красивый голос обтекает мою кожу. Когда он перестает играть, я открываю глаза прямо тогда, когда он сдергивает с меня простынь. Я кричу, а затем начинаю смеяться. Миша кладет меня обратно и накрывает своим телом. Я страстно целую его, уделяя особое внимание колечку в его губе.

— Я должен сказать тебе кое-что, — говорит он, когда мои зубы освобождают его колечко.

Звук его голоса заставляет меня беспокоиться. — Хорошо...

Он вздыхает и проводит пальцами по своим волосам. — Я подумываю о том, чтобы отправиться в тур с Наоми и ее группой.

Я сажусь, шокированная, и чуть не ударяюсь лбом об его лоб. — Она попросила тебя присоединиться?

— Да, несколько недель назад, но я сказал ей, что должен подумать об этом. — Он перекатывается на свою сторону, потянув меня за собой и закинув мою ногу себе на бедро, так что я открыта и уязвима для него. — Думаю, мне нужно это сделать, в противном случае я потом буду жалеть об этом до конца жизни.

Мой разум пытается осознать сказанное. Я заставляю свой голос звучать ровно. — Когда ты уезжаешь?

Он обводит мою скулу пальцем. — Через несколько дней.

Закрывая глаза, я говорю себе, что смогу пройти через это. Я знаю, что должна отпустить его, потому что сожаления съедят его изнутри. Но это все еще тяжело.

Я натягиваю маленькую улыбку, открывая глаза. — Ты навестишь меня в Вегасе?

— Всегда, когда у меня будет время, — говорит он и находит мои губы своими. — Обещаю.

ГЛАВА 23

Элла

Мы решили навестить Грейди, прежде чем расстанемся и отвлечемся каждый на свои приключения. Эмми - его сиделка - позвонила и сказала, что Грейди все еще в больнице, но уже может принимать гостей. Часовая поездка в горы, в «Госпиталь Монро», в которой мы старались насладиться нашими последними совместными днями.

Яркий, солнечный день. Деревья, растущие по краям дороги, зеленые. Я выглянула из окна, наблюдая за дорогой и осознавая, сколько еще всего ожидает меня в жизни.

— Что ты делаешь? — поддразнивает Миша, делая музыку тише. — Пытаешься быть собакой?

Я качаю головой и смотрю в яркое, голубое небо. — Нет, я просто наслаждаюсь хорошим, теплым днем.

Он смеется надо мной и делает музыку громче. Моя голова высовывается из окна, пока мы не достигаем города. Затем я возвращаюсь на свое сидение. Когда мы подошли к больнице, синие и красные огни загорелись на парковке. Мой желудок сжался, когда я вспомнила ту ночь, когда они приехали, чтобы забраться маму.

Миша сжал мою руку, давая мне знать, он здесь со мной. — Ты готова к этому?

Я киваю, и мы идем рука в руке через парковку, прямиком к автоматическим больничным дверям. Очень много людей сидит в комнате ожидания. Громко плачет ребенок на коленях у женщины. Запах моющих средств ударяет мне в нос, когда мы направляемся к регистрации, где девушка разговаривает по телефону. Она молодая, её темные волосы собраны в пучок на макушке. Я поймала ее взгляд, скользящей по Мише, когда она вешала трубку и поворачивалась к нам.

Сцепив свои руки, она кладет их на стойку. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, вы не могли бы сказать нам, где палата Грейди Морриса? — спрашивает Миша, вежливо улыбаясь.

Она стучит пальцами по клавиатуре, а потом читает что-то на экране. — Он на втором этаже, палата 214.

Мы благодарно киваем и направляемся к лифту. Миша обнимает меня, притягивая ближе. Когда мы достигаем этажа, я скольжу рукой в задний карман его джинсов, желая его комфорта. Когда мы заходим в комнату, мои внутренности скручиваются, пока я не замечаю Грейди, сидящего на кровати. Он ест какое-то зеленое желе. Под светом флуоресцентных ламп он выглядит бледным, его руки очень костлявые. Его глаза еще более впалые, чем в последний раз, когда я его видела. К нему подключен аппарат, который пищит в углу. Кое-какие фотографии, взятые из его дома, висят на стенах, делая их не такими голыми.

Так или иначе, ему удается по-настоящему улыбнуться. — Как раз то, что мне нужно. Увидеть двух самых дорогих для меня людей.

Я ослабла. Мы с Мишей взяли стулья и поставили их по разные стороны от его кровати. Грейди оттолкнул свой поднос и положил руки на колени.

— Так вы хотите рассказать мне, что случилось? — спрашивает он, и мы с Мишей обмениваемся смущенными взглядами. — Вы так мило вошли.

— Миша заставил меня это сделать, — шучу я, скользя взглядом по Мише. — Он вел себя, словно ребенок. Сказал, что хочет на ручки.

Миша подмигивает. — Ага, и ты влюбилась в это.

Грейди качает головой, и слабый смех слетает с его губ. — Ах, как же я рад снова видеть вас вместе. — Он растягивает тишину, переводя свое внимание на меня. — Ты выглядишь счастливее, чем когда я видел тебя в последний раз.

— Так оно и есть, — говорю я, кладя руку на его кровать.

— Хотя ты все еще не здесь, — сказал он заботливо.

— Знаю, — говорю я, — но я буду продолжать работать над этим.

Он кажется довольным моим ответом. — У меня есть кое-что для тебя. Вот там, в углу.

Миша и я переводим взгляд на маленькую коробку, расположенную в углу комнаты. Я подхожу к ней и заглядываю внутрь. Моя улыбка расширяется, когда я достаю сломанную вазу, которую сама же разбила, когда была еще ребенком. Она черная с красным узором сверху, но дно расколото, поэтому в нее никогда больше нельзя будет ставить цветы.

Я поворачиваюсь к нему, держа вазу в руках. — Ты сохранил ее?

Он пожимает плечами. — Просто потому, что она сломана, не значит, что она потеряла свою значимость. Я решил, что отдам ее тебе, когда ты поймешь, что совершать ошибки – это нормально.

Слезы скопились в уголках моих глаз. — Спасибо, Грейди. Правда, спасибо тебе за все. За то, что давал мне немного комфорта, когда я была маленькой. За то, что помог мне понять, что не все в этом мире должно быть трудным.

— Пожалуйста, — просто отвечает он.

Я подхожу к кровати и обнимаю его, стараясь не плакать, но несколько слез стекают, и я быстро вытираю их, прежде чем отстраниться.

Мы еще немного поговорили на разные темы, а потом появилась медсестра и выпроводила нас, заявив, что должна сменить простыни. Мы с Мишей ушли, зная, что, вероятно, это был последний раз, когда мы видели его. Я плакала всю дорогу домой, прижимая разбитую вазу. Но Миша со мной, и я знаю, все будет хорошо.

Миша

— Ты уверен, что все упаковал? — спрашивает мама в миллиардный раз.

Я не говорил ей, как все прошло с моим отцом. Не хотел, чтобы она переживала еще больше, но я этот момент запомню всегда.

Подняв чехол от гитары с пола, я перекинул сумку через плечо. — Да, я все упаковал, мам. Теперь ты спокойна? Ты начинаешь сводить меня с ума.

— Прости меня, — извиняется она. — Ох, подожди. У тебя достаточно денег?

Я киваю. Эта женщина своим беспокойством доведет себя до смерти. — Конечно.

Слезы скапливаются в уголках ее глаз, и она обнимает меня, что почти выжав из меня весь воздух. — Миша Скотт, ты лучший сын, которого только может желать мать.

Я сжал губы, пытаясь не рассмеяться над ее драматизированной реакцией. — Я уезжаю в тур на несколько месяцев, мам. Я не умираю.

Она отстраняется, вытирая тушь под глазами. — Это не значит, что я буду меньше скучать.

— Да, посмотрим, что ты скажешь, когда я вернусь на неделю, и ты снова найдешь лифчик в моей кровати.

Она шлепает меня по руке и указывает на дверь. — Хорошо, теперь ты можешь идти.

Смеясь, я выхожу за дверь. Наоми еще не приехала, поэтому я сажусь на ступеньки, уставившись на дом Эллы, думая о том, придет ли она. Вообще, она ей никогда не удавались прощания, поэтому, когда окно ее спальни открылось, я удивился.

Но еще сильнее я изумился тогда, когда она вылезла из окна и спустилась вниз по дереву. На ней было сексуальное платье без бретелек, и ее каштановые волосы прикрывали голые плечи. Ее дыхание теплом ощущалось рядом с моим ухом, и она спряталась лицом в мою шею. Я роняю чехол от гитары и сумку на землю, приподнимаю ее и обнимаю всем, что есть во мне.

— Я буду скучать по тебе, — тихо шепчет она.

Я провожу руками вверх и вниз по ее спине, закрывая глаза и вдыхая ее аромат. — Все будет хорошо. Я вернусь и надоем тебе прежде, чем ты успеешь соскучиться.

Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами и накрывает мои губы своими, бесконечно целуя меня. Мои руки запоминаю каждый изгиб её тела, гладкость ее кожи. Я прижимаю нас в тень, к стволу дерева, и начинаю скользить руками под ее платье, чтобы почувствовать там ее.

— Ладно, Ромео, пора ехать. — Наоми сигналит из внедорожника.

Тяжело вздохнув, я опускаю Эллу, и она встает ногами на землю. — Я буду звонить тебе каждый день.

Я целую ее в последний раз, а затем забираюсь в машину. Она смотрит на меня, скрестив руки и борясь за то, чтобы оставаться спокойной. Когда мы выехали на дорогу, она подошла к концу подъездной дорожки и не отрывала глаз от меня так долго, как только это было возможно. Но, в конце концов, мы ускользаем друг от друга.

ГЛАВА 24

Элла

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — спрашиваю я Лилу в сотый раз.

Она загружает последнюю коробку в свой багажник и сдвигает очки на глаза.

— Х-м-м-м... дай-ка подумать. Вернуться домой, где я не что иное, как обуза? Или вернуться с тобой в кампус и повеселиться?

Я вычищаю грязь из-под ногтей.

— Я лишь хочу убедиться в том, что ты действительно этого хочешь.

Она берет мои руки в свои.

— Хорошо, я очень хочу поехать с тобой, поэтому пойди и скажи «пока» своему папе, чтобы мы могли отправиться в путь.

— Хорошо, сейчас вернусь, — я направляюсь через лужайку к двери, когда грузовик Итана останавливается на моей подъездной дорожке.

Я подхожу к его окну и уперев на него руки.

— Я так понимаю, ты получил мое сообщение?

Он выглядит так, будто только приехал с работы: на его лице и одежде смазка, а в его темных волосах ржавые стружки.

— Да, я понял, что должен приехать и попрощаться с вами обеими.

Я наклоняю голову в сторону и смотрю на него обвиняющим взглядом.

— Не пытайся делать вид, что ты здесь ради меня.

Он кладет руки на сердце, имитируя боль.

— Мое сердце разбито, а ты шутишь. Вау, ты на самом деле истинное зло.

— Да-да, — я отхожу, чтобы он смог открыть дверь и выбраться наружу. — Даю вам двоим минуту.

— Думаю, ты переоцениваешь то, что происходит между нами.

— Ну, мне не придется, если кто-нибудь из вас скажет, что именно происходит.

Он пожимает плечами и обходит грузовик сзади. Закатывая глаза, я захожу в дом, чтобы сказать отцу, что уезжаю и планирую вернуться назад через несколько недель для того, чтобы встретиться с Дином. После длинного разговора по телефону с ним (и, уверена, после многих убеждений от Кэролайн), мы решили встретиться здесь, когда Дин будет свободен на работе, и выставить отцу ультиматум. Это, вероятно, самая тяжелая вещь, которую я когда-либо делала, поскольку знаю, что во время разговора будут сказаны слова, которые причинят мне боль. Я собираюсь пройти через это, потому что теперь я понимаю, что смогу с этим справиться.

Я нахожу отца, сидящим на диване. Он ест обед, приготовленный в микроволновке. Прямо перед ним на столе стоит блок из шести бутылок пива. Отец смотрит телевизор, держа в руке сигарету, и едва ли замечает, что я зашла в комнату.

— Эй, пап, — говорю я, стоя в дверном проеме. — Я готова ехать.

Он отрывает глаза от телевизора, вздрагивает, и я думаю, смотрит ли он его вообще или витает в своих мыслях.

— О, хорошо, будь осторожна за рулем.

Я тру друг об друга вспотевшие ладони и захожу в комнату.

— Дин и я собираемся вернуться через несколько недель.

Он ставит свой поднос и хватает пиво.

— Зачем?

Я беспокойно поглаживаю руками свои ноги.

— Мы хотим поговорить с тобой кое о чем.

Он ставит пиво вниз.

— Я думал, Дин все еще здесь

Я качаю головой, чувствуя вину за то, что уезжаю.

— Он уехал домой неделю или две назад... но пап, ты можешь постараться и позаботиться о себе сам? — Я делаю глубокий вдох и намекаю, — Может, хотя бы перестанешь так много пить?

Он смотрит на ряд бутылок пива так, словно только что понял, что они там стоят.

— О, но я ведь пью не так уж и много?

Я вздыхаю и сажусь на диван рядом с ним.

— Нет, но сейчас это все, что ты делаешь.

Он кивает головой.

— Хорошо, я постараюсь пить меньше.

Я знаю, он не будет этого делать, но, надеюсь, Дин и я сможем убедить его отправиться на реабилитацию, где он сможет получить помощь, которая ему так нужна. Я обнимаю его, и он вздрагивает. Затем я ухожу, надеясь, что он будет в порядке. Я понимаю, что, пока он не примет решение измениться, все, что я могу - это лишь постараться помочь ему.

ЭПИЛОГ

Элла

Я вернулась в Вегас почти две недели назад, и сейчас все идет хорошо. Я записалась на летние курсы по искусству, и моя стажировка в музее просто великолепная, даже несмотря на то, что я провожу большую часть своего времени убирая за людьми и работая на побегушках. Я также начала посещать консультации. Хочется верить, что мне стало лучше, но когда я одна и утопаю в своих мыслях, то тьма частенько находит меня. Но у меня милый терапевт, и, кажется, визиты помогают.

Лила разрешила мне взять ее машину на выходные, поэтому я могу вернуться домой, чтобы встретиться с Дином и папой. Я рада, что могу поехать одна, таким образом, у меня будет двенадцать часов, чтобы морально подготовить себя. Хотя, в глубине души, я бы хотела, чтоб Миша поехал со мной.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — спрашивает Лила, когда я хватаюсь за ручку своего чемодана и осматриваю комнату на наличие забытых вещей.

Я качаю головой.

— Я буду в порядке, а у тебя занятия и репетиторство по математике.

Я останавливаюсь в дверном проеме.

— Лила, спасибо, что позволила взять твою машину и что просто была рядом со мной.

Ее улыбка сверкает.

— Не будь такой сентиментальной. Ты уезжаешь лишь на несколько дней, глупышка.

Мы смеемся, выходя из здания и спускаясь по ступенькам. Наша квартира находится прямо на территории кампуса, и мы почти всегда держим машину Лилы на парковке. Когда мы добираемся до травы, в моем кармане начинает звонить телефон.

— Господи, снова? — Лила драматично откидывает голову назад. — Вы двое можете хотя бы пять минут пожить, не поговорив друг с другом?

— Не можем, — я улыбаюсь и отвечаю на звонок. Лила убегает прочь, давая нам немного уединения. — Так как там погода в Сиэтле?

— Очень солнечно, — говорит Миша, и я слышу улыбку в его голосе.

Я дергаю свой чемодан на колесиках, когда он попадает в яму на газоне.

— Это смешно, потому что я думала, что там должен быть дождь.

— Не-а, у меня голубое небо и чертовски много солнечного света над головой, — говорит он. — И я наслаждаюсь прекрасным видом.

— Хорошо, я рада за тебя, — говорю я, безумно скучая по нему. — Ты все еще собираешься приехать сюда на следующей неделе?

— Вообще, планы немного поменялись, — отвечает он. — Я не смогу вырваться на следующей неделе.

Я останавливаюсь посреди лужайки, надув губы.

— Ох. Ладно.

Он тихо смеется в трубку.

— Знаешь, ты такая красивая, когда вот так надуваешь губы.

— Откуда ты знаешь, что я надула губы? — удивляюсь я.

— По той же причине, по которой я знаю, что на тебе сексуальная пара шорт и твои волосы распущены, — говорит он, и я начинаю оглядывать кампус и людей, гуляющих во дворе и идущих по тротуару. — Кстати, твоя задница выглядит очень здорово.

Я отпускаю свой чемодан и кручусь, не убирая телефон от уха. Затем я замечаю его на парковке. Он стоит рядом с «SUV» в черных джинсах, плотно обтягивающей серой тенниске. С глазами, голубыми, как небо. Выронив телефон, я бегу к нему, не беспокоясь о людях, которые уставились на меня так, словно я сумасшедшая.

Я не замедляюсь, когда добегаю до него, и он ловит меня, когда я врезаюсь в его руки. Миша поднимает меня, и я обвиваю ноги вокруг него, целуя его с бешеной страстью. Колечко в его губе врезается в мою губу. Наконец, мы отстранились, задыхаясь. Грубая дикость сияла в наших глазах.

Он заправляет прядь волос мне за ухо.

— Ты же не думала, что я позволю тебе самой вернуться домой, не так ли?

— Но ты говорил, что должен выступать на этой неделе.

— Они могут сыграть один концерт и без меня. Ты важнее.

Я чуть ли не плачу, и он начинает паниковать.

— Элла Мэй, что случилось? — спрашивает он. — Это ведь хорошо, не так ли?

— Да, хорошо, — говорю я, смотря ему в глаза. — Я люблю тебя.

Он улыбается и шепчет «я тоже тебя люблю» перед тем, как снова соединить свои губы с моими.

Мы чувственно целуем друг друга, не обращая внимания на то, что люди смотрят на нас и перешёптываются. Для них мы всего лишь два человека, целующихся на парковке и устроивших для них настоящее шоу. Они никогда не узнают, чего нам все это стоило. Сколько лет было потрачено, чтобы мы оказались здесь и сейчас. Вместе.

Это наш с ним секрет.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Notes

[

←1

]

Эйсоптрофобияили спектрофобия- специфическая фобия, заключающаяся в боязни зеркал и страхе увидеть собственное отражение в них.

[

←2

]

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР)или невроз навязчивых состояний– психическое расстройство. При ОКР у больного невольно появляются навязчивые, мешающие или пугающие мысли (обессии). Он постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий (компульсий). Обсессивно-компульсивное расстройство характеризуется развитием навязчивых мыслей, воспоминаний, движений и действий, а также разнообразными патологическими страхами (фобиями).

[

←3

]

Худи(англ. Hood — «капюшон») - аналог толстовки из мягкого хлопчатобумажного трикотажа, с капюшоном-анораком (имеющим стойку спереди, защищающую от ветра). Характерные элементы - большие накладные карманы спереди и капюшон.

[

←4

]

Университет штата Невада, Лас-Вегас (УНЛВ)

[

←5

]

Прим. ред.:«Шевелись»

[

←6

]

Chevrolet(рус. Шевроле, в США также Chevy, рус. Шеви) - марка автомобилей, производимых и реализуемых одноимённым экономически самостоятельным подразделением корпорации General Motors. Шевроле является самой популярной среди марок концерна.

[

←7

]

«Степфордские жёны»(англ. The Stepford Wives) — название фантастического триллера 1972 года, написанного известным писателем Айрой Левином. Роман дважды экранизировался в Голливуде — первая версия вышла в 1975 году, а в 2004 году была снята комедийная версия романа с Николь Кидман в главной роли.

[

←8

]

Фризби— летающий диск. Часто словом «фризби» называют любые летающие диски, а так же игры с ними.

[

←9

]

Chevelle(Щавель) - американская рок-группа, играющая в стиле альтернативный метал, сформированная в 1995 году в Грейслаке, штат Иллинойс. Первоначально группа состояла из трех братьев: Пита (вокал, гитара), Сэма (ударные/перкуссия) и Мэта Скотта (бас, бэк-вокал). Последнего сменил Джо Лофлер, который покинул группу в 2005 году и, вскоре, был заменён Дином Бернардини.

[

←10

]

Rolex SA(произносится Ролекс) - швейцарская часовая компания, выпускающая наручные часы и аксессуары под торговой маркой Ролекс. В год Rolex выпускает от полумиллиона часов.

[

←11

]

Шот(англ. shot, точнее - шот гласс, shot glass) – аналог нашей стопки, которая, однако, имеет ёмкость 45 мл (у стопки емкость 100 мл), для употребления одной унции (~ 30 мл) напитка, а также коктейлей «кордиалз» и «шуттерс», выпивающихся «залпом», одним глотком (Б-52, Устрица, Героин, Баскетбол и тп.)

[

←12

]

Понтиак Firebird (англ. Pontiac Firebird) - автомобиль, выпускавшийся концерном General Motors с 1967 по 2002 года.

[

←13

]

Аплби(англ. Applebee) – сеть ресторанов.

[

←14

]

Chevrolet Chevelle - это автомобиль среднего класса, выпускавшийся Chevrolet (подразделением General Motors) в период с 1964 по 1977 год. Он основывался на платформе GM A-body и был одним из самых успешных автомобилей Chevrolet. Машина выпускалась с кузовами купе, седан, кабриолет и универсал.

[

←15

]

The Spill Canvas(англ. The Spill Canvas) - альтернативная рок-группа из города Су-Фолс (Южная Дакота).

[

←16

]

Вудстокская ярмарка музыки и искусств(англ. Woodstock Music & Art Fair, в разговорной речи Вудсток) - один из знаменитейших рок-фестивалей. Проходил 15–18 августа 1969 года на одной из ферм городка в сельской местности Бетел, штат Нью-Йорк, США. Число посетителей - около 500 тысяч, из них 1500 журналистов. Стал символом конца «эры хиппи».

[

←17

]

Прим.:перевод песни выполнен Натальей Цветаевой.

[

←18

]

Слаксы(англ. slacks) - брюки свободного покроя из плотной хлопчатобумажной ткани. Шьются из плотного смесового габардина, имеют свободную форму, часто - складки от пояса и отвороты внизу, и не имеют стрелок. Изобрёл их Эдмонд Хаггар (Edmond Haggar).

[

←19

]

Избирательный слух - стремление некоторых людей игнорировать то, что они не хотят слышать.

[

←20

]

«Mac-n-Cheese» - блюдо америнской кухни. По своей сути представляет собой макароны залитые сырным соусом.

[

←21

]

Cargo pants- брюки свободного покроя с накладными объёмными карманами и поясом-кулиской

[

←22

]

«Черное солнце» Джо Манго

[

←23

]

«За голубыми глазами»

[

←24

]

замороженный газированный напиток.

Content

Соренсен Джессика Секрет Эллы и Миши

ДЖЕССИКА СОРЕНСЕН «СЕКРЕТ ЭЛЛЫ И МИШИ»

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ЭПИЛОГ

Notes