Марина Сергеевна Серова

Выйти замуж с риском для жизни

© Серова М.С., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Я заканчивала тренировку в церковном садике, где в двух крошечных прудиках с искусственной циркуляцией воды плавали золотые рыбки. Над перешейком, соединявшим два водоема, был возведен деревянный мостик с табличкой: «Рыбок не кормить!» Табличка сразу возвращала замечтавшегося посетителя к суровой действительности: она была тем самым звеном, которое соединяло мир мечты с миром реальным, не слишком добрым, но и не таким плохим, если есть в нем люди, создающие красоту.

Рядом с прудиками была огромная гряда с розовыми кустами, росшими так тесно, что нельзя было понять, где кончается один куст и начинается другой. Можно было только догадываться об этом, разглядывая цветы всевозможных оттенков. В этот утренний час воздух еще не был насыщен выхлопными газами, и аромат роз ощущался особенно остро. Я долго сдерживалась, но вот дыхательная гимнастика была завершена, и я сразу же подошла понюхать розы. Это был восхитительный аромат, рядом с которым бледнеют изыски самых модных парфюмеров.

Сегодня я с самого утра изо всех сил старалась обрести покой: нюхала розы, посмотрела, как церковный служка кормит рыбок, прошлась по аллейке из карликовых берез и, наконец, села на лавочку под цветущей липой. Дела идут хуже некуда. Вот уже второй месяц у меня ни одного заказа, а в Интернете я случайно наткнулась на ее рекламу. Да-да! У меня появилась соперница. Да еще какая! Мастер спорта по бодибилдингу. В Интернете я нашла ее фото: красиво подкачанная, высокая и длинноногая. Волосы подстрижены под ежик и выбелены, в левом ухе десятка полтора колечек, а на теле – ровный загар из солярия.

Ее зовут Лада. И на ее сайте есть реклама: она оказывает эскорт-услуги в качестве телохранителя. Интересно, кто подписал ей лицензию? Она умеет стрелять? Или, может быть, она умеет метать сюрикены? И вообще: кто дал ей право отбивать у меня клиентов?! При этой мысли мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Но кулаки тут не помогут. Нужно что-то другое. Но что? Что может расставить все точки над «i», показав людям, кто из нас двоих действительно телохранитель? В какой ситуации нам с ней нужно оказаться, чтобы сразу стало ясно, что профессионал – это я?

Я согласна, можно нанять импозантную леди для того, чтобы просто показать ее друзьям. Но доверить ей охранять кого-либо? Нет, я не против. Если она что-то может. Но я, глядя на нее, почему-то подумала, что до телохранителя ей как пешком до Пекина. И дело даже не в показной неформальности. На фотографии сразу видно: эта дама привыкла быть центром внимания. А хорошего телохранителя не сразу и разглядишь за спинами подопечных. Он не должен бросаться в глаза, чтобы не спугнуть того, кто замыслил недоброе. В противном случае придется расплачиваться всем, даже тем, кто попал в поле зрения преступника совершенно случайно.

Ну, ладно, что тут рассуждать. Конкуренция – это конкуренция. Я встала с лавочки и поплелась домой. Меня ждал еще один день вынужденного безделья.

Когда я открыла дверь квартиры, тетя Мила вышла из кухни меня встречать.

– Женечка, у нас сегодня на завтрак овсяная каша и растворимый кофе. Как в лучших домах Лондона. – Она вытерла руки передником.

Я с шумом втянула в себя воздух и вымученно улыбнулась. Тетушка экономит каждую копейку. И всему виной эта выскочка. Как же я ее ненавижу!

– Тетя Мила, я сейчас пойду в банк и сниму немного денег.

– Не делай этого, Женечка! Не нужно! Обойдемся. А то сегодня немного, завтра немного, а потом тебе не хватит на квартиру. Ведь если ты выйдешь замуж, вряд ли ты будешь жить со мной. Тебе понадобится собственная жилплощадь, чтобы чувствовать себя полноправной хозяйкой.

– Опять ты о том же. Когда я выйду замуж, еще неизвестно, а деньги нужны сейчас. – Я твердо решила, что овсяной каши с меня хватит. – А когда появится работа, я снова положу на счет.

– Нет, Женя. Не нужно этого делать. Что нам, нечего есть? – Тетя Мила решила проявить характер и настоять на своем.

– Я не хочу овсяную кашу, – привела я последний довод.

– А что ты хочешь? – спросила тетушка заинтересованно.

Я задумалась.

– Вот видишь, ты сама не знаешь, чего хочешь. А овсяная каша очень полезная. Она выводит холестерин, в ней много белка и вообще… – тетушка не договорила и взяла меня за руку, чтобы препроводить на кухню.

Я не сопротивлялась, хотя сложившаяся ситуация меня просто бесила. Заставлять есть кашу взрослую женщину! Это где такое писано? Детей врачи запрещают кормить насильно, а тут я! Видели бы это мои клиенты! Я села за стол и демонстративно принялась хлебать жидкую овсянку. Тетя Мила смотрела на меня с довольным выражением лица. Все-таки заставила!

– А что у нас к кофе? – спросила я, покончив с кашей.

– Бутерброд с сыром, – ответила тетушка, подавая мне на мелкой тарелке кусок батона, намазанный тонким слоем масла, поверх которого лежал прозрачный ломтик российского сыра. Я молча приняла тарелку, взяла в руки бутерброд и откусила кусочек. Сыр был свежайшим, но это было его единственное достоинство.

Закончив завтрак, я поблагодарила тетю Милу и пошла к себе в комнату копать Интернет на предмет работы и зависла в Сети. Работу предлагали все и всякую. Но той, что нужна была мне, не было и в помине. Когда я устала от поисков, неожиданно проснулся телефон. Звонила Катя, мой психолог. Как и полагается врачу, она справилась о моем здоровье и о здоровье тетушки, после чего сразу перешла к делу.

– Женя, у меня для тебя есть клиент. Точнее клиентка. У нее свой салон красоты. Но это не телефонный разговор.

– Почему? – недоумевала я, но мое сердце екнуло: вот он, шанс. Наконец-то нашелся человек, которому я нужна и который сможет оценить настоящий профессионализм, а не рекламные находки.

– Там есть некоторые детали, о которых лучше говорить с глазу на глаз, – пояснила Катя, – и лучше с ней самой. Я не хочу выступать в роли испорченного телефона.

– Хорошо, – согласилась я, – где встретимся?

– Мы с тобой будем ждать ее сегодня в семь в ресторане «Пегас». Знаешь, где такой?

Ну как мне было не знать, где находится ресторан «Пегас»! Там собиралась вся творческая элита города. Ресторан был своего рода концертной площадкой, где пробовали свои силы начинающие музыканты и певцы.

– Напротив консерватории? – задала я вопрос, заранее зная на него ответ.

– Да. Ты подъедешь на своем «фольке»?

– Да, а что?

– Ничего. Просто там поблизости нет ни одной стоянки, – предупредила Катя. – Может, лучше пешком?

Я прикинула, сколько времени у меня уйдет на пешую прогулку по Проспекту.

– Ну что ж, можно и пешком. А зачем такие предосторожности?

– Это на тот случай, если Анна предложит выпить, – объяснила Катя, – неудобно отказывать такому человеку.

– Какому, если не секрет? – Что это за дива такая, которой ни в чем нельзя отказать?

– Потом узнаешь. – Мой психолог говорила загадками. – Ну, мы договорились?

– Договорились. – Мне позарез нужна была хоть какая-то работа, иначе я бы проигнорировала все условия, которые показались мне несколько подозрительными. Обычно так назначают встречу люди, у которых масса семейных проблем. Но, с другой стороны, мне нужна была хоть какая-нибудь работа, а семейные проблемы всегда можно решить. Или проигнорировать.

– Тогда я жду тебя в половине седьмого у входа в ресторан «Пегас». До встречи. – И Катя повесила трубку.

– Женечка, это насчет работы? – спросила тетя Мила, стоя у дверей моей комнаты.

– Ты подслушивала? – Я улыбнулась коварной улыбкой.

– Нет, просто проходила мимо и случайно услышала, что тебе назначили встречу. – Тетушка сделала невинное лицо.

– Да, это насчет работы. Но будет она у меня или нет, я узнаю только вечером. А сейчас мне нужно сходить в банк и взять немного денег на расходы.

– Женечка! Я дам тебе денег, не бери со счета ни копейки! – Тетушка опрометью бросилась в свою комнату и буквально через полминуты вынесла банковскую пачку сторублевок. – На, возьми, потом отдашь. – Она хитро прищурилась, протягивая мне деньги.

Я с сомнением смотрела на сторублевые купюры, представляя, как буду расплачиваться ими в ресторане. Это же курам на смех!

– Бери, пока даю! – тетя Мила совала мне в руку деньги.

Я взяла пачку, повертела ее в руках и положила к себе на стол. Потом встала из-за компьютера и начала одеваться.

– Женя, ты куда? Еще не вечер. – Тетушка страшно боялась того, что я задумала сделать, а именно – снять со счета нужную мне сумму, а сторублевки отдать обратно. Через некоторое время, конечно.

– Пойду в «Букет», разменяю покрупнее, – соврала я не моргнув глазом.

Тетя Мила немного успокоилась и дала мне возможность одеться, взять необходимые документы и выйти из дома. Теперь мне нужно было съездить в мой банк, который с недавних пор переехал с соседней улицы на одну из центральных. Я выгнала из гаража «фольк», села за руль и стала прикидывать в уме, сколько времени у меня отнимет поездка. Выходило, что не менее часа, а то и полутора. За это время тетя Мила успеет понять, что я не воспользовалась ее щедростью. Ну и пусть. В конце концов, деньги мои, и я могу распоряжаться ими по своему усмотрению.

А что касается сегодняшней клиентки, то мне придется очень тщательно продумать свой имидж, чтобы она захотела взять на работу именно меня. Нужно будет посоветоваться со Стасом. У него, как у профессионального рекламщика, особый нюх на всякие маркетинговые штучки.

Я выехала из двора и, пока добиралась до банка, успела переговорить со Стасом. Конечно, у него не было желания полакомиться овсяной кашей, которую я ему обещала.

– Женя, может в следующий раз? – осторожно спросил он.

– Стасик, ты мне нужен сегодня. Если хочешь, я куплю что-нибудь по дороге. Что ты любишь? – спросила я елейным голоском.

Стас задумался и замолчал.

– Хочешь пирогов от Плюшкина?

– К Плюшкину я сам могу заехать, – сказал любитель домашней выпечки.

– Чем же мне тебя удивить? – в отчаянии спросила я.

– Приготовь сама чего-нибудь, – пошутил рекламщик. Это была злая шутка: дома я практически не готовила, так что простой кулинарный практикум мог обернуться для меня серьезным испытанием.

– А ты будешь есть то, что я приготовлю?

– По крайней мере, я приеду попробовать, – пообещал Климов со смехом. – Ради разнообразия.

– Считай, что ты меня уговорил, – согласилась я, чувствуя, что сегодня мне придется туго. – Ну что, по рукам?

– По рукам. – Даже учитывая то, что разговор был телефонным, было понятно, что Стас улыбается.

– Тогда сегодня в половине шестого. Буду потчевать тебя собственной стряпней, – пообещала я. – Я не прощаюсь, – и повесила трубку.

Теперь нужно будет придумать, что приготовить на ужин. Если бы я жила одна, для меня это оказалось бы непосильной задачей. Но я, к счастью, живу с тетей Милой, а она не будет долго смотреть, как я мучаюсь, и обязательно поможет. Нужно только купить необходимые продукты. С этой счастливой мыслью я поехала дальше, привычно объезжая пробки тарасовскими переулками.

* * *

– Где ты была так долго? – Тетя Мила встретила меня в прихожей, тревожно заглядывая в глаза. Потом ее взгляд скользнул на принесенный мной пакет, и она все поняла. – Ты сняла деньги со счета, – сказала она утвердительно, – зачем?

Я не стала объяснять тетушке причину. Все равно не поймет. Прошла на кухню и стала молча выкладывать продукты.

– Женя, зачем нам столько? – недоумевала тетя Мила, увидев бекон, сыр и маринованные грибы. – Мы до сих пор обходились, а ты тратишь деньги так, как будто ждешь целый полк гостей! А муку зачем купила? У нас в буфете целая пачка!

– Это не простая мука, а блинная. Буду печь блины.

– Ты???

– Я.

– Да что с тобой случилось? – Тетушка всплеснула руками и засуетилась, перекладывая принесенные мной продукты. – Ты кого-то ждешь? К нам придет твой клиент? Объясни же, наконец, что происходит?

– Ничего особенного не происходит, – успокоила я тетю Милу, – просто Стас попросил меня приготовить что-то самостоятельно.

– И ты согласилась? – изумилась тетушка. – Я бы на твоем месте сначала посоветовалась со мной. На кухне есть секреты, о которых ты не имеешь никакого понятия. Что ты задумала приготовить?

– Блинчики с грибами. Обжарю шампиньоны и сделаю начинку. – Я была полностью уверена в успехе своего кулинарного творения.

Тетушка с сожалением посмотрела на меня и со вздохом сказала:

– Блинчики с жареными шампиньонами никто не готовит.

– Значит, у меня получится оригинальное блюдо, – не совсем твердо ответила я. Тетя Мила заставила меня сомневаться в успехе моего предприятия. Что-то такое было в ее голосе, что подорвало мою уверенность в своих кулинарных способностях. Но мне по-прежнему очень хотелось удивить Стаса. Он гурман и должен по достоинству оценить мои старания. Об этом я и заявила тетушке. Ее ответ был однозначным:

– Глупости. Стас просто любит вкусно покушать. А твои кулинарные новшества ему вряд ли понравятся. Уж поверь мне, я знаю, что говорю. Давай я приготовлю блинчики с мясом. У меня есть немного филе, я берегла его для особого случая. Возможно, он как раз и наступил. – Тетя Мила полезла в морозилку и достала оттуда небольшой кусочек говяжьей мякоти. Она положила его в микроволновку размораживать, а сама стала чистить лук.

– А мне что делать? – растерянно спросила я.

– Ждать, когда все будет готово. Когда приедет Стасик?

– Через пару часов, а может, и раньше. Ты ведь знаешь его; он обещает приехать к половине шестого, а приезжает на час раньше, чтобы попробовать твои кулинарные изыски.

– Ну-ну, не осуждай его за это. Он живет один, ему некому приготовить, вот и ездит к нам, чтобы поесть домашнего. Поди в кафе такого не подают. – Тетя Мила по-своему жалела этого ловкого пройдоху, любившего поесть за чужой счет. Не понимаю, как она до сих пор его не раскусила? Я не стала говорить ей об этом, пусть думает, что Климов ездит к нам исключительно из-за ее вкусняшек.

– Ладно, я пойду к себе, – сказала я с видимой неохотой, втайне радуясь тому, что тетушка взяла на себя труд приготовить угощение для прожорливого рекламщика. Мне нужно было еще раз просмотреть сайт Лады, чтобы убедиться в том, что наши силы не равны.

Через полтора часа я знала о Ладе почти все. Бодибилдингом она занимается с пятнадцати лет, у нее много призов с различных конкурсов, и она фотомодель, а теперь еще и частный телохранитель. Закончила курсы. И это – все. И она претендует на звание лучшего телохранителя Тарасова! Возмутительно. У меня за плечами Ворошиловка и участие в операциях в горячих точках. Мы с ней рядом не стояли. Но люди выбирают именно ее. Почему? Может, со мной что-то не так? Или ее выбирают только те, которым имидж важнее безопасности? Вполне возможно. Большинство моих клиентов даже не знали, кого им нужно опасаться. Но я успешно вычисляла, кого именно, и вовремя принимала меры. Интересно, что в таких случаях предпринимает Лада?

Хорошо, с ней мне все ясно. Теперь со мной. Стричься под ежик и высветлять волосы я не собираюсь точно так же, как вешать себе на уши миллион побрякушек. Мышцы должны быть не большими, а крепкими, поэтому я регулярно занимаюсь собой. К тому же у меня есть некоторые способности к дедукции, а это немало. Так в чем же дело? Почему последние два месяца у меня ни одного клиента? Хотя нет, это неправда. Сегодня наметился один. Но его, точнее ее, нужно еще заполучить. Что я должна сделать, чтобы выбрали меня?

В дверь позвонили, и я пошла открывать, но меня опередила тетя Мила.

– Это, наверное, Стасик, – пропела она, выходя из кухни и вытирая руки передником, – я сама открою.

Я отступила вглубь прихожей. Дверь открылась. На пороге стоял белокурый рекламщик и улыбался. Улыбка была ослепительной. Стас предвкушал. Он тоже знал, что тетя Мила не выдержит и приготовит его любимые блинчики сама. Ну что ж, пожиратель блинов, добро пожаловать!

– Привет, Женя! Добрый день, тетя Мила! Как ваше драгоценное? – Климов был в своем амплуа.

– Привет! – поздоровалась я, а тетя Мила рассыпалась в комплиментах.

– Спасибо, Стасик, у меня все в порядке. Ты один такой. Всегда спросишь, как мое здоровье. Кроме тебя, это никого не интересует.

Стас тем временем вошел в квартиру и успешно сменил кроссовки на поданные тетушкой тапочки.

– Ты что сегодня приготовила? – спросил он с лукавой усмешкой.

Я не успела ничего ответить. Вмешалась тетя Мила:

– Ее нельзя пускать на кухню. Такого напридумывала. – Она махнула рукой, словно отгоняя муху. – Блинчики с мясом будешь? – И повела нашего менеджера на кухню, где уже вкусно пахло. Я уныло поплелась следом за ними.

Тетя Мила усадила Климова на почетное место рядом с собой и принялась собирать на стол. Словно по мановению волшебной палочки на столе стали появляться купленные мной деликатесы, после чего тетушка выложила на блюдо целую гору горячих блинчиков.

– Угощайся, Стасик, а то ты целый день бегаешь, перекусить некогда.

– Спасибо, тетя Мила, – ответил он серьезно и взял первый блинчик.

Я молча наблюдала за ним, пока он ел. Когда же на столе появился горячий чай, я сказала:

– Стас, у меня к тебе срочное дело.

– Какое? – неохотно откликнулся он.

– Сначала я должна тебе кое-что показать, – начала я издалека. – Пойдем за компьютер.

Отяжелевший от еды Климов нехотя поднялся из-за стола, поблагодарил тетушку за угощение и, ворча, пошел за мной в мою комнату.

Я подошла к компьютеру и пошевелила мышкой. Монитор проснулся, и на экране появилась реклама моей конкурентки.

– Ух ты! Вот это да, – только и смог сказать Стас. – И кого она охраняет?

– Судя по содержанию рекламы, всех подряд, – видимо, в моем голосе сквозила досада, потому что Климов сделал озабоченное лицо.

– Она тебе сильно мешает? – спросил он участливо.

– У меня два месяца ни одного заказа. Одно из двух: либо в Тарасове перевелись подонки, либо народ предпочитает эту диву мне.

Стас сел за компьютер и пробежался по сайту.

– Н-да, красиво оформлено. Но у тебя же опыт. Как она может перебить у тебя клиента? Да и в полиции знают Охотникову как лучшего телохранителя Тарасова. Ничего не понимаю, – он рассеянно пощелкал мышкой и повернулся ко мне, – объясни.

Я в ответ пожала плечами. Я теперь тоже ничего не понимала.

– Стас, у меня сегодня наклюнулся клиент. Точнее, клиентка. И я хотела с тобой посоветоваться.

– На предмет? – оживился рекламщик.

– Ты что-нибудь понимаешь в имидже? – Я задала вопрос очень осторожно, но Климов буквально взвился.

– Что означает «что-то»? Я знаю об имидже все! Все, что необходимо знать хорошему рекламному менеджеру! Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Да, я хотела, чтобы он мне помог. Мне позарез нужен был имиджмейкер, но, кроме Климова, у меня на примете никого не было. Как-то не приходило в голову обзавестись человеком, которого волновал бы мой внешний вид и манеры. Об этом я и сказала Стасу. Он долго фыркал, выражая недовольство моей некомпетентностью в вопросах имиджа, но за дело взялся сразу.

– Кто твой потенциальный клиент? – первым делом спросил он.

– Женщина.

Стас сцепил руки на животе, демонстративно вздохнул и картинно закатил глаза.

– Я сказала что-то не то?

– Женщина – это козе понятно, – пояснил Климов. – Кто она по профессии?

– Хозяйка салона красоты.

– Вот это я и хотел услышать. Значит, мы начнем твое преображение с выбора декоративной косметики. Где у тебя тушь, помада, – ну, в общем, то, что все женщины носят в своих косметичках?

Я порылась в ящике стола и вывалила на диван все свои косметические средства вплоть до последнего обгрызенного карандаша-подводки, которым я не пользовалась уже лет пять. Стас удовлетворенно хмыкнул и принялся перебирать все это, периодически бросая критические взгляды на мое лицо. Он выбрал зеленую палитру теней, пудру оттенка рашель и вишневую помаду. Потом усадил меня на стул рядом с окном и вооружился кисточкой для пудры.

– Ну что ж, приступим, – сказал он и ловко стал накладывать на мой лоб тон, словно занимался этим всю свою жизнь. – Расслабься, ты вся напряжена.

Я бы с удовольствием расслабилась и предоставила Стасу возможность наложить макияж. Но мне не давал покоя выбор цветов и оттенков. Впрочем, все поправимо: когда Климов вдоволь натешится, я смогу все сделать, как захочу. Тем временем мой новоявленный визажист закончил с пудрой и взялся за тени. Я мужественно терпела, хотя все мое существо возмущалось сим надругательством. Наконец, он взял кисточку для помады и двумя мазками нарисовал мне губы.

– Все! Смотри, как классно! – И подвел меня к большому зеркалу в прихожей.

Я критически осмотрела свое отражение. Из зеркала на меня воззрилась продавщица из нашей булочной. Такой раскрас ничем не поправишь. Я не стала огорчать Климова, но для себя решила, что рекламный менеджер сегодня даром ел тетушкины блинчики.

– Теперь пойдем выбирать тебе платье. Ты ведь идешь в ресторан? Я не ошибся? – Он еще раз осмотрел мое лицо, взял в руку кисточку и добавил еще штрих пудры.

У меня оставалось немного времени до встречи, и я сказала Стасу, что очень спешу.

– Мне нужно еще кое-что посмотреть в Интернете. Давай в следующий раз?

Он подозрительно быстро согласился и с деловым видом принялся собираться.

– Совсем с тобой закрутился. У меня встреча в шесть. Я уже опаздываю. А ты, если что, – не стесняйся. Всегда к твоим услугам. – Он подмигнул мне на прощание и выскочил из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Я облегченно вздохнула, пошла в ванную, стерла комком ваты помаду и еще раз критически осмотрела себя в зеркале. Эти зеленые тени с белыми разводами. Нет! Умываться! И слава богу, что Стас не остался дольше, а то бы с его ухищрениями я опоздала на встречу. Разумеется, иметь своего имиджмейкера и визажиста очень неплохо, но, к сожалению, далеко не каждый способен придумать в этом плане что-то оригинальное. Причем при создании имиджа нужно учитывать не занятие клиента, как ошибочно решил Стас, а мою профессию. Заслуга Климова только в том, что он помог мне это понять.

* * *

Ресторан «Пегас» был расположен в самом конце Проспекта, рядом с цветомузыкальным фонтаном. Это заведение давным-давно облюбовала золотая молодежь. По утрам здесь назначали деловые встречи, обсуждали за чашечкой кофе проблемы бизнеса. А по вечерам на маленькой эстраде появлялись музыканты, и начиналось настоящее представление.

Такси остановилось неподалеку от Гусарского садика, я расплатилась и вышла из машины. Вид на ресторан был потрясающим: справа в ритме музыки вспыхивали разноцветные огни, подсвечивая падающие струйки воды. А рядом с этим чудом техники поднималась вверх широкая винтовая лестница, ведущая в просторный холл ресторана. Сам ресторан нависал над тротуаром верандой из стекла и бетона.

У меня в запасе оставалось несколько минут, и я не спеша направилась к лестнице в надежде спокойно перекурить. Но там как назло стоял полицейский, и я поняла, что перекур отменяется. Ничего не поделаешь, приходится привыкать к новым порядкам. Я встала рядом с лестницей и стала ждать Катю. Она появилась со стороны Проспекта в легком цветном платьице и с маленькой театральной сумочкой. Ее роскошные волосы были распущены по плечам, а на губах играла знакомая улыбка. Она увидела меня, махнула рукой и ускорила шаг.

– Привет! Давно ждешь? – Она положила мне на плечо руку, и я почувствовала тонкий аромат ее духов.

– Минут пять, – ответила я и зачем-то добавила: – Непривычно без машины.

– Глупости, – сказала психолог, – пойдем внутрь, – и повела меня по винтовой лестнице в глубь веранды.

В холле прямо у входа стояли две пальмы в кадках. Справа блестела вешалками пустующая по случаю лета раздевалка, а слева у окна был бильярдный стол, возле которого уже собрались несколько игроков. Мы прошли мимо них, направляясь вглубь зала. Здесь, рядом с эстрадой, мы сели за столик, который моя будущая клиентка заказала заранее.

Подошел официант, и Катя, сказав, что мы ждем еще человека, попросила два кофе. Официант понимающе кивнул и исчез, оставив нам меню. Я ждала, когда психолог начнет разговор. Так в молчании мы провели минут пять, после чего Катя, наконец, решилась.

– Женя, сейчас придет дама. Очень солидная и весьма уважаемая в своих кругах. Она привыкла, чтобы ее слушали, поэтому постарайся не задавать лишних вопросов. Если тебя интересуют подробности ее личной жизни, я тебе немного расскажу.

– Меня интересует не ее личная жизнь, а ее проблемы. – Катя, видимо, плохо понимала задачи телохранителя.

– Хорошо. Начнем с проблем. Ее зовут Мария Петровна Ильницкая. Ты слышала эту фамилию?

Я отрицательно покачала головой.

– Значит, тебя пока не интересует аппаратная косметология. Я думаю, что после встречи с Марией Петровной твое отношение к косметическим салонам резко изменится.

– Почему? – недоумевала я. – Мне пока рано подтягивать кожу и расправлять морщины.

– Ты не понимаешь. Сейчас она придет, и тебе все станет ясно. – Катя улыбнулась загадочной улыбкой. – А пока слушай ее историю. Ильницкая – бывшая жена хозяина Расловской птицефабрики, господина Никитина. О нем, я надеюсь, ты все-таки слышала.

Конечно же слышала! Да и как мне было не знать эту фамилию? Никитинские курочки продавались на каждом шагу. И не только они. А еще всевозможные куриные деликатесы, колбасы, паштеты, фарши – всего не перечислишь. Колбасный цех при фабрике творил чудеса, и тарасовцы это давно оценили по достоинству. Только интересно, почему эта парочка развелась? Что они не поделили? Деньги? Вряд ли. Моя будущая клиентка сама зарабатывает себе на жизнь косметологией. Не сошлись характерами? Это скорее всего. Обычно удачливые бизнесмены предпочитают жениться на женщинах, интересы которых ограничены домашними заботами. Деловые леди им не пара. Может, и здесь нашла коса на камень? Я спросила об этом Катю. Ее ответ был ошеломляющим.

– Они не просто развелись. Они поделили детей. Старшая осталась с отцом, а младшую мать забрала себе.

– То есть?

– Старшая, Кристина, живет с отцом в Расловке, в поместье, которое он там построил. А младшая, Лика, – с матерью, в ее роскошной квартире.

– И они не встречаются?

– Ну почему же! Встречаются, если родители отпустят. Вот сейчас как раз решается такой вопрос. Кристина выходит замуж, и Лика должна быть на ее свадьбе. Иначе получится нехорошо. Не по-родственному. Но Мария Петровна боится отпускать дочь. Ее саму на свадьбу не зовут: так решил Никитин. А Лику одну мать не отпускает. Она решила нанять ей телохранителя.

– Что, у отца так опасно?

– Как тебе объяснить, – Катя замялась, – он пьет, и компания соответствующая. Мария Петровна боится, что дочь совратят: Лике всего шестнадцать, и она очень доверчива. Поэтому мать решила нанять ей телохранителя на время пребывания в Расловке. Свадьба на той неделе, так что тебе недолго скучать в деревне.

– Ты думаешь, за это время там ничего не случится? – Я прокручивала в голове разные варианты развития событий, но никак не могла понять, почему дочь не может приехать к отцу без охраны. Тем временем принесли кофе, и мы с Катей занялись напитком. Но разговор был не закончен. Мне еще оставалась не ясна позиция Никитина. Неужели он настолько ненавидит свою бывшую супругу, что хочет лишить ее возможности присутствовать на свадьбе дочери?

– Катя, как ты думаешь, почему Никитин не пригласил на свадьбу мать невесты? Неужели отношения бывших супругов натянуты до такой степени?

– Возможно, – неопределенно ответила она и показала мне глазами на подошедшую к нашему столику даму. Именно даму, а не женщину. По-другому назвать ее было бы ошибкой. Мария Петровна Ильницкая выглядела на миллион долларов. Причем ее шикарное черное платье было ни при чем. Глядя на нее, я невольно задумалась, пытаясь определить возраст, и так и не определила. Ее гладкая кожа была кожей двадцатилетней девушки, но никак не матери двух взрослых дочерей. Блестящие рыже-русые волосы спускались с плеч крупными локонами, а холеные руки, казалось, никогда не знали, что такое стиральный порошок. Я невольно засмотрелась на это чудо. Ильницкая, видя такой неподдельный интерес к своей персоне, улыбнулась. И в углах ее рта появились тонкие морщинки. Это сразу меня отрезвило, и я перестала разглядывать ее в упор.

– Добрый вечер, девочки, – поздоровалась она, присаживаясь на свободный стул. – Как настроение?

Мы вразнобой ответили, что настроение у нас отличное, ресторан просто чудо и вообще для полного счастья нам не хватало только ее общества.

Мария Петровна загадочно улыбнулась и скользнула по мне оценивающим взглядом.

– Я не представилась, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – меня зовут Мария Петровна Ильницкая. Вам приходилось бывать у нас в салоне? Мне ваше лицо показалось знакомым.

Я уверила Марию Петровну, что в ее салоне никогда не была, а мое лицо ей может быть знакомо только по моей фотографии в соцсетях. В тот же момент я подумала, что сегодня приду домой и первым делом удалю свое фото. Если меня узнала Ильницкая, то могут узнать и те, кто с моей помощью перебрался в места не столь отдаленные.

– Я – Евгения Охотникова, частный телохранитель.

– Очень приятно. – Хозяйка салона аппаратной косметологии благосклонно кивнула.

Тем временем официант, увидев за нашим столиком новое лицо, подошел с блокнотом, приготовившись записывать заказ. Ильницкая взяла в руки меню и прочла вслух названия вин.

– Что будем пить, девочки?

– Мы доверяем вашему вкусу, – сказала Катя и умильно улыбнулась. Если так пойдет дальше, меня просто стошнит от необходимости постоянно слушать лесть.

– Женя… Мне можно вас так называть? – Я молча кивнула. – Женя, а вы что предпочитаете? Крепкие напитки или дамские?

Вопрос был на засыпку, но я не растерялась.

– Я на работе пью только кофе.

Мария Петровна подняла одну бровь, а Катя нашла под столом мою ногу и несильно на нее наступила.

– Но мы сейчас на отдыхе, – заметила Ильницкая, – к тому же выпить предложила я.

Ну что ж, если выпить предложила Сама, значит, нужно соглашаться, хотя мне сегодня не хотелось алкоголя. С гораздо большим удовольствием я выпила бы большой бокал спрайта.

– Тогда бокал «Черной львицы» и большой стакан холодного спрайта, – сказала я.

– Вот так уже лучше, – заметила Ильницкая, – а ты, Катерина, что будешь? – обратилась она к нашему психологу.

– Я то же, что и вы, – залебезила Катя.

Мне стало не по себе.

– Где здесь можно покурить? – спросила я официанта. Он нагнулся и шепнул мне на ухо:

– В правом углу веранды есть место для курения, но об этом никто не должен знать, – и приложил палец к губам.

Я понимающе кивнула, встала из-за стола и направилась в курилку. Там уже стоял один страждущий и, то и дело оглядываясь и пряча сигарету в кулаке, затягивался дымом. Я подмигнула ему, вынула из пачки сигарету и закурила в открытую. Он несколько секунд удивленно смотрел на меня, потом сказал свистящим шепотом:

– Спрячь сигарету. Вот так, как я. А то заметят и выставят из заведения.

– А дым куда прятать? – озадачила его я.

Мужчина задумался, посмотрел на свой окурок и зажал его в пальцах.

– Действительно, что это я, – пробормотал он, еще пару раз затянулся и выбросил окурок.

Я осталась в гордом одиночестве. Теперь я могла несколько минут подумать о том, кто моя потенциальная клиентка. Да, быть хозяйкой уникального косметического салона непросто. Но почему Катя так перед ней рассыпается? Может, у Марии Петровны сложный характер? Или она очень любит лесть? Непонятно. Впрочем, мне все равно. Если верить нашему психологу, то охранять я буду не саму Ильницкую, а ее дочь, а с подростками я быстро нахожу общий язык. Они в отличие от взрослых еще не испорчены жизнью. Нужно только показать им то, что умеешь делать лучше всех, и уважение тебе обеспечено. Но что-то я замечталась. Работу мне пока еще не предложили, так что, Охотникова, кончай курить и иди за столик выяснять подробности.

Я затушила сигарету о край пепельницы и пошла к нашему столику, который за это время успел обрасти яствами. В центре расположилась огромная ваза с фруктами и несколько бутылок вина. Перед каждой персоной стояло мясное ассорти и маленькая вазочка с красной икрой. Когда я садилась на свое место, официант принес большую тарелку канапе с крабовым мясом и оливками. Я смотрела на это изобилие и чувствовала, что нам втроем это не осилить. Может, Мария Петровна обладает богатырским аппетитом? Я улыбнулась при этой мысли, но Ильницкая истолковала мою улыбку по-своему.

– Тебе нравится наш стол? – спросила она.

Я молча кивнула.

– Тогда садись, – сказала она, разливая вино по фужерам, – выпьем за знакомство.

Мы сдвинули бокалы и громко чокнулись, после чего Ильницкая и Катерина выпили все до дна. Я благоразумно отставила свой бокал, едва допив до половины. Вино было в меру сладким, с терпкой ноткой и очень приятное.

– Ну-с, теперь приступим к делу, – начала Ильницкая, когда первая бутылка подошла к концу, – мне Катерина сказала, что ты – лучший телохранитель Тарасова. Это так?

Вопрос был не из легких. Кто может сказать о себе, что он самый лучший? Я пожала плечами.

– Пока никто не жаловался.

– Хороший ответ, – похвалила хозяйка салона аппаратной косметологии. – А рекомендации есть?

– Если нужно – будут. Меня весь отдел по борьбе с организованной преступностью знает.

– А как насчет опыта?

Пришлось рассказать Марии Петровне о годах, проведенных в стенах Ворошиловки, о горячих точках, в которые меня забрасывала судьба, о неудачной карьере переводчицы, – в общем, обо всем том, о чем клиенты меня обычно не спрашивают. Ильницкая слушала меня очень внимательно, потом сказала:

– Женя, у тебя богатое прошлое, почему ты до сих пор работаешь частным телохранителем?

А вот на этот вопрос у меня не было однозначного ответа. Ну, нравится мне эта работа. Я ни от кого не завишу, никому не подчиняюсь. У меня свободный график. Я сама по себе. Как кошка. Об этом я и сказала Марии Петровне. Та покачала головой, что-то обдумывая, потом произнесла:

– Мне нужен телохранитель для моей Лики. Она едет на неделю в Расловку, на свадьбу сестры, и за ней нужно будет присмотреть. Не скрою, я вчера разговаривала с Ладой. Тебе знакомо это имя? По глазам вижу, что знакомо. Но она меня не впечатлила. У тебя больше опыта работы в экстремальных условиях. А в Расловке будут именно такие условия, я даже в этом не сомневаюсь. Катя, не перебивай меня! Я еще не все сказала. Мой бывший запретил мне приезжать на свадьбу моей старшей дочери. Изверг! – Ильницкая налила себе еще вина и залпом осушила фужер. – Но запретить приехать родной сестренке он не в силах. Потом Лика расскажет мне, за кого этот деспот выдал мою доченьку. – В голосе Марии Петровны послышался надрыв, и я поняла, что мне пора уходить из ресторана.

– А когда я смогу познакомиться с вашей Ликой? – спросила я как можно мягче.

– Завтра. Вот мой адрес и телефон, – Ильницкая протянула мне свою визитку, – завтра я жду тебя ровно в двенадцать, а вечером вам с Ликой уже нужно быть в Расловке.

Я спрятала карточку в нагрудный карман жакета и собралась уходить. Изрядно подвыпившая Мария Петровна меня не удерживала. Она неопределенно махнула мне рукой, обняла Катерину и налила ей полный фужер «Черной львицы».

* * *

Утром я проснулась раньше обычного и, лежа в постели, вспоминала наш разговор с тетей Милой. Как только я вошла в квартиру, она тут же спросила:

– Ну что, получила работу?

Я утвердительно кивнула и пошла к себе в комнату раздеваться. Было уже около полуночи, и мне давно пора было спать. Но заснуть никак не удавалось: не давала покоя одна неотвязная мысль: как Никитин с Ильницкой дошли до таких отношений? Насколько нужно ненавидеть друг друга, чтобы бывший муж запретил бывшей жене присутствовать на свадьбе их дочери, а бывшая жена приставила ко второй дочери на время ее присутствия на свадьбе телохранителя? Отношения отношениями, но дети-то общие. А это обязывает быть терпимее к чужим недостаткам, которых, как я поняла, хватает у обоих.

В общем, как ни крути, а эта мысль не дала мне выспаться, и наутро она возникла вновь, мучая меня нелепыми предчувствиями и мешая сосредоточиться на главном. А главным для меня сейчас был выбор тактики разговора с трезвой Ильницкой. Вряд ли сегодня она будет столь же фамильярной и раскованной. Поэтому мне предстояло тщательно продумать наш разговор. Прокрутить в голове множество вариантов, чтобы случайно не попасть впросак. К тому же сегодня меня ждет знакомство с Ликой, а она подросток, а не взрослый человек. У нее пока еще весь мир делится на две половины: хорошую и плохую. Хорошее она любит, плохое ненавидит. Конечно, пройдет совсем немного времени, и ее мир обретет иные оттенки. Но пока она скорей всего категорична в суждениях и непримирима ко лжи.

Ну ладно, когда мы встретимся с Ликой, ситуация станет яснее. А теперь мне нужно собраться в дорогу: вдруг Мария Петровна захочет, чтобы мы ехали сразу. Всякое может быть.

И я начала собираться. В комнату заглянула тетя Мила:

– Ты уже уезжаешь?

– Пока только собираюсь, – ответила я, складывая вещи в дорожную сумку.

– Завтракать будешь?

– Конечно. – Я еще раз пересмотрела вещи и застегнула молнию. – А что у нас на завтрак?

– Все, что захочешь, – ответила тетушка обиженным тоном, – после твоего вчерашнего вояжа в магазин у нас весь холодильник забит продуктами. А ты собралась куда-то ехать. Надолго? – Она по-хозяйски оглядела туго набитую дорожную сумку.

– Примерно на неделю.

– На целую неделю?! Тогда возьми с собой то, что купила. Пока тебя нет, все пропадет.

– Не пропадет. Не успеет, – успокоила я тетушку. Ее забота о продуктах накануне моего отъезда меня позабавила, – ты что, без меня есть не будешь? – спросила я ее с улыбкой.

Тетя Мила поджала губы.

– Это твои продукты, я себе куплю сама. – Она сильно обиделась на то, что я не воспользовалась ее щедростью.

– Да что это с тобой случилось? С каких это пор мы стали делить продукты на твои и мои?

– С тех пор, как ты сняла со счета деньги. – Тетушка никак не могла понять, что я не люблю одалживаться. И даже ее небольшая помощь ставит меня в неловкое положение.

– Знаешь, тетя Мила, я покупала продукты для нас обеих, так что ешь, что хочешь, не стесняйся. А я, когда приеду, куплю еще. Договорились?

Она притворно вздохнула, но с ее лица исчезло озабоченное выражение.

– Иди, доедай вчерашние блинчики, – сказала она, – а я пока сварю кофе.

Я вышла на кухню и села за стол, где уже стояла тарелка с блинчиками, разогретыми в микроволновке. Конечно, они были уже не такими вкусными, как вчера, но все равно это была домашняя еда. Когда-то я теперь ее попробую? Тетя Мила больше на меня не обижалась, но завтрак прошел в молчании. Каждая из нас думала о своем. Я – о предстоящей работе, а о чем думала тетушка, приходилось только догадываться. Наконец я встала из-за стола, поблагодарила тетю Милу и пошла в свою комнату. До встречи с Ильницкой оставалось еще много времени, и я потратила его с большой пользой: посмотрела новый боевик из серии «Ночные волки». Это немного меня взбодрило.

Время поджимало, и я быстро оделась, застегнула кобуру и рассовала по карманам сюрикены. Кажется, все. Я готова. Я взяла сумку, ключи от машины, простилась с тетей Милой и быстро сбежала по лестнице. Во дворе я обернулась на окна своей квартиры. Хоть я уезжаю и недалеко, но Расловка – не Тарасов. И еще неизвестно, как меня там встретят. Хотя думать об этом пока рано: мне еще предстоит встреча с Марией Петровной и ее дочерью.

Я со вздохом пошла в гараж, выгнала машину и села за руль. Еще немного. Эта встреча все решит. Почему я так волнуюсь? Ведь Ильницкая – обычный клиент? И задание несложное: охранять подростка от него самого. Но что-то мне не дает покоя. Наверное, отношения бывших супругов. Вот что меня смущает по-настоящему. Может случиться так, что я приеду в Расловку напрасно. Вернее, господин Никитин постарается сделать так, что мое присутствие в поместье окажется пустой тратой времени. Ну, что ж, время покажет. А сейчас мне предстоит встреча с моей подопечной, и нужно постараться, чтобы она оказалась удачной.

* * *

Ильницкая жила в доме бизнес-класса недалеко от Набережной. Мое знакомство с ее жильем началось с того, что мою машину не пустили во двор, посоветовав оставить ее на ближайшей стоянке. Я мысленно чертыхнулась, но послушалась. В конце концов, охранник только выполнял свои обязанности. Потом я долго ждала, когда консьержка наговорится по телефону и обратит на меня внимание. Наконец это произошло, и она соблаговолила сообщить Ильницкой о моем прибытии. Получив «добро», я поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру. Открывать не торопились, только глазок в двери потемнел. Меня кто-то рассматривал. Потом послышались легкие шаги, и дверь открыла сама Мария Петровна.

– А, Женя. Проходи, – и она посторонилась, пропуская меня в квартиру. – Лика еще не встала, она вчера допоздна сидела в Интернете, так что нам придется немного подождать. Кстати, вчера мы так и не оговорили условия. Ты не против их обсудить?

Я была не против. Пока я меняла кроссовки на гостевые шлепанцы, Ильницкая довела до моего сведения, что ее бывший муж – деспот, держащий в черном теле ее старшую дочь, Кристину. Потом мы прошли в шикарную гостиную, где Мария Петровна усадила меня в глубокое кресло и угостила бокалом ледяного спрайта. Пока я пила шипучий напиток, я узнала, что у Александра Александровича имеются все мыслимые и немыслимые недостатки и пороки, о которых я, как телохранитель, обязана знать.

После этого хозяйка салона аппаратной косметологии выразила надежду, что под моим присмотром с ее драгоценной Ликой ничего не случится.

– Детей мы делили через суд, так что теперь у меня, кроме нее, никого нет, – сказала она с надрывом, – Кристина уже взрослая и сама может позаботиться о себе, хотя я уверена, что замуж она выходит не по своей воле. – Мария Петровна встала с кресла, в котором до этого сидела, и в волнении прошлась по комнате. – Я бы с удовольствием поприсутствовала на свадьбе Кристины. У меня для нее приготовлен подарок, о котором она мечтала с детства. Но этот изверг запретил мне появляться в Расловке. Меня туда просто не пустят, а это будет конфуз.

В общем, разговор в этом духе продолжался около часа. Я за это время успела сделать несколько выводов. Первый: никогда не верь бывшим женам. Ничего хорошего о своих бывших мужьях они не скажут. Второй: ни один отец не может ненавидеть свою дочь до такой степени, чтобы отдать ее замуж насильно. И третий: чем дольше говорит клиент, чем больше условий он ставит, тем меньше будет гонорар. Последний вывод я сделала еще раньше и теперь не сомневалась в том, что работать мне придется за копейки.

Конечно, я могла бы отказаться, но другой работы пока не было, а провести неделю за городом, в роскошном поместье, охраняя шестнадцатилетнего подростка от нее же самой? Это по большому счету не работа, а развлечение. Вроде игры в шпионов.

Я слушала жалобы Марии Петровны вполуха. Мои мысли были заняты другим. Я думала о том, как отец Лики воспримет ее прибытие в сопровождении охраны. Реакция может быть какой угодно. Самое главное, чтобы нас не попросили убраться восвояси. Хотя нет, Лику отец вряд ли выгонит. А вот меня? Другими словами, смогу ли я обеспечить так называемую охрану в полном объеме. Или меня поселят где-нибудь в темном чулане без права выхода?

Наконец жалобы закончились, и Мария Петровна заговорила о деньгах. Как я и предвидела, мой гонорар был не очень велик. Но выбирать было не из чего, и я согласилась. Нужно было бы спросить у Ильницкой, не за мой ли счет она устроила вчера шикарный ужин на троих? Хотя какое мне до этого дело?

– Мама, с кем ты так долго разговариваешь? – В гостиную в ночной сорочке вошла очаровательная девушка, почти ребенок. Она морщила лобик и протирала глаза кулачком. – Ты меня разбудила, – посетовало чудо.

– Женя, знакомься, это – Лика, – Мария Петровна привлекла к себе дочь и поцеловала ее в щеку. – А это Женя, твой телохранитель, – сказала она, кивнув в мою сторону.

Лика скользнула по мне взглядом и снова принялась тереть глаза.

– Иди, умойся, – велела ей мать, – потом накинь пеньюар и приходи к нам, поговорим.

Девушка ушла куда-то вглубь квартиры.

– Вот она, современная молодежь. Им бы в Интернете сидеть до утра, а до реальной жизни им нет дела. – Ильницкая ждала от меня сочувствия, но я не оправдала ее надежды, сказав, что тоже люблю зависнуть в Сети.

Мария Петровна поджала губы, но ничего на это не ответила. Она встала с кресла со словами:

– Пойду посмотрю, что там делает Лика, – и тоже ушла.

Я осталась одна в огромной гостиной и от нечего делать стала рассматривать обстановку. Вся мебель была выдержана в одном стиле, и даже люстра вписывалась в интерьер, как будто для него и была создана. В углу был декоративный камин с электрическими дровами. Рядом с камином стояло кресло-качалка, с которого свисал клетчатый плед. Перед окном прямо на полу расположились кадки с пальмами. Пальм было две: одна с перистыми листьями, другая с листьями, напоминавшими сервировочные ложки. Напротив дивана прямо на стене висел огромный телевизор. Пульт от него лежал на журнальном столике, рядом с креслом, в которое меня усадили. В общем, гостиная была обставлена дорого и современно, но производила впечатление нежилого помещения. На всем лежал отпечаток какой-то казенности, как в офисе банка. Впечатление дополняла стопка журналов. Я взяла один и от скуки стала его листать. Это было специздание по аппаратной косметологии. Я ничего не понимала в этом вопросе, поэтому ограничилась рассматриванием картинок. За этим занятием меня и застала вернувшаяся Ильницкая.

– Что, интересуешься косметологией? – спросила она, кивнув в сторону журналов.

– Занятно, – больше я ничего не могла сказать.

– Сейчас выйдет Лика, и вы с ней поговорите.

– О чем? – поинтересовалась я.

– О будущей поездке, об остановках в пути. В Расловку путь неблизкий.

– Три часа на машине, – сказала я, – только непонятно, на какой машине мы поедем. – Мне не хотелось испытывать свой «фольк» на грунтовой дороге.

– Если можно, Женя, то на твоей, я оплачу аренду. А то наш «Вольво» последнее время что-то капризничает.

Так. Примем водителя с личным транспортом. Примерно этого я и ожидала. Какие еще сюрпризы у меня впереди?

– Мы поедем сегодня?

– Обязательно. Иначе девочки не успеют поговорить друг с другом. Они очень редко видятся, и это не их вина, – Мария Петровна промокнула глаз платочком.

– К какому часу Лика будет готова? – Мне пришло в голову, что я вчера не все узнала у Кати. Нужно будет съездить к ней и расспросить все подробнее об этой семейке.

– Так. В два часа нас ждет парикмахер, потом нужно будет сложить вещи. В общем, Женя, я тебя жду к восемнадцати часам. Тогда в девять вечера вы уже будете на месте.

Ильницкая точно рассчитала время прибытия. А как насчет задержек в пути? Если Лика, к примеру, захочет в кустики? Или нас остановят на КП? Я ведь с оружием, и не все полицейские области являются моими знакомыми.

– Раньше никак не получится?

– Ну, если только на полчасика, – улыбнулась Мария Петровна. – Ладно, приезжай в половине шестого. К этому времени, я думаю, мы управимся.

Я поняла, что разговор закончен, и встала с кресла. Ильницкая пошла проводить меня до дверей.

– Я сейчас позвоню консьержке и предупрежу ее, что ты приедешь вечером.

Я поблагодарила Марию Петровну за заботу и покинула ее не слишком гостеприимный дом.

Когда я снова села за руль своего «фолька», то вздохнула с облегчением. Общение с Ильницкой сложно было назвать приятным, и под конец у меня испортилось настроение. Теперь все было в порядке. Но мне необходимо услышать объективное мнение о Никитине. Катя знает эту пару и, как я полагаю, давно. Нужно позвонить ей и выяснить, что на самом деле представляет собой Александр Александрович.

Я взяла телефон и набрала Катин номер.

– Алло, – услышала я в трубке после первого же гудка. Значит, Катя была на работе. Я, как могла, объяснила ей свои опасения и выразила надежду на помощь.

– Приезжай, расскажу, – ответила она, – только это все без передачи. Не дай бог Ильницкая узнает.

Я дала слово молчать как рыба и, получив согласие на встречу, поехала в «Олимпию», где мой психолог арендовала свой кабинет.

* * *

Катя сидела одна, обложенная какими-то бумагами.

– Вот, пишу отчет, – пожаловалась она, – в наше время врачам некогда заниматься больными. Все бумажки, бумажки. От них с ума можно сойти.

И это говорит мне психолог, которая должна избавлять людей от проблем с головой? Интересно, что думают на этот предмет психиатры? Я посочувствовала Кате, но помочь ничем не могла. Пришлось подождать, когда она закончит. Наконец она отодвинула бумаги на край стола и обратилась ко мне:

– Женя, я уже предупредила тебя и предупреждаю еще раз: ни одного слова. Никому. Если Ильницкая узнает, она сживет меня со свету.

– Катя, ты меня знаешь. Я не распространяю сплетни.

– Сплетни? Это не сплетни, а вполне реальные вещи. В общем, слушай, но если что, то я сразу откажусь от своих слов. Мария Петровна в прошлом была, – Катя запнулась, подыскивая слова.

– Ну, говори как есть.

– Была девушкой, так сказать, легкого поведения.

– Понятно. А как Никитин на ней женился?

– Встретил ее в ресторане, влюбился, долго мучился, пока отучил ее от «красивой жизни», потом отвел в ЗАГС.

– От красивой жизни Ильницкая до сих пор не отвыкла. – Для меня откровения Кати были подтверждением моих догадок.

– Она стала изысканнее, – это утверждение прозвучало не очень уверенно. Моя собеседница имела свое мнение, которое до поры не высказывала. Может, сомневалась в своей правоте, а может, не хотела посвящать в это меня.

– Я бы так не сказала, – заметила я, – вчера в ресторане она вела себя очень раскованно.

– Вчера не считается. – Катя покраснела. Ей было стыдно, что она слегка перебрала со спиртным.

– Когда эта парочка обратилась к тебе за помощью? – Я постаралась перевести разговор в другое русло.

– Два года назад. Тогда у них начались настоящие проблемы.

– А раньше их не было? – засомневалась я.

– Если говорить откровенно, то проблем у них всегда хватало, но особенно остро они стали ощущаться после того, как дети подросли. Мария Петровна стала исчезать из дома, забросила детей, хозяйство, – в общем, вернулась к интересам своей юности. Никитин, как любящий супруг, хотел вернуть ее и пришел ко мне.

– Он действительно такой деспот, как рассказывает Ильницкая? – Все вставало с ног на голову. Теперь я не верила ни одному слову, сказанному мне Марией Петровной.

Катя махнула рукой.

– Нормальный мужик, таких еще поискать. Деловой, умный, рассудительный. Но есть одно маленькое «но»: он любит выпить. Нет! Не то, что ты подумала. – Катя предупредила мое высказывание. – Он не алкоголик. Просто иногда ему нужно расслабиться. Пьет он всегда в компании, под хорошую закуску. Может, конечно, переборщить, но это случается редко. Он всегда старается сохранять чувство собственного достоинства.

– Значит, все, что мне рассказывала Мария Петровна, можно просто забыть? – Я все еще сомневалась, слушая рассказ, прямо противоположный рассказу Ильницкой. Наверное, истина где-то посередине, и когда-то я ее еще узнаю?

Катя помолчала, обдумывая ответ. Я тем временем тайком взглянула на часы. У меня до отъезда в Расловку был в запасе еще час времени. Нужно взять с собой немного еды, а то утром я оставила все продукты тете Миле, а теперь получалось, что мы приедем в поместье поздно вечером, может быть, даже ночью, и меня вряд ли кто-то будет кормить.

– Ты торопишься? – Катя все-таки заметила.

– Не очень, – соврала я. – Мне интересно узнать, как дело дошло до развода и дележа детей.

– О! Это целая история. Если хочешь, я расскажу ее тебе немного позже, а то скоро ко мне должен прийти клиент, – оказалось, что у моего психолога тоже времени в обрез.

– Я позвоню тебе из Расловки, – пообещала я, вставая со стула, на котором сидела.

– Лучше будет, если ты приедешь, и мы поговорим с глазу на глаз, как сейчас, – Катя, видимо, считала подобные разговоры не телефонными. Я была полностью с ней согласна, но будет ли у меня время приехать в Тарасов? Я сказала ей о своих опасениях.

– Когда ты приедешь к Александру Александровичу, ты все сама поймешь. Мое мнение тебе уже будет не нужно, – произнесла Катя, провожая меня до двери. – Но все равно, если что – заходи.

Я пообещала заглянуть к ней, когда будет время, и покинула ее гостеприимный кабинет. Мне нужно было еще заскочить к Плюшкину за пирогом, купить хлеба, колбаски, – в общем, собрать себе в дорогу немного еды. А потом я поеду к Ильницкой, чтобы взять Лику и отвезти ее в Расловку, где очень скоро состоится свадьба ее сестры.

* * *

– Лика, ты долго еще будешь копаться? – Мария Петровна начинала нервничать. – Женя, поторопи хоть ты ее.

Я кивнула и пошла в комнату девушки, посмотреть, что она делает. Лика разложила на кровати свое богатство – заколки, резинки, всевозможные зажимы для волос. Чуть в сторонке лежал ноутбук, а рядом с ним планшет. Милое личико девушки выражало сосредоточенность. Она выбирала, что взять с собой в Расловку, а что оставить дома.

– Ты что копаешься? – спросила ее я и ободряюще улыбнулась. Но Лика почему-то обиделась, надула губы и села на кровать.

– Если нельзя взять это все с собой, то зачем мне это покупали?

– Лика, мы едем всего на неделю. Куда ты все это будешь носить? – Мой вопрос был задан спокойным, доброжелательным тоном, но девушка совсем расстроилась. В ее глазах заблестели слезы.

– Платье мне выбрала мама, может, вы позволите мне выбрать хотя бы аксессуары для волос? Мне уже шестнадцать лет! Когда я смогу делать то, что мне захочется?!

Мне не хотелось огорчать подростка правдой. Сколько лет живу на свете, а делать только то, что мне хочется, не получается, как ни стараюсь. Всем приходится кому-то подчиняться – начальнику, мужу, законам, в конце концов. А те, кто делает только то, что им хочется, рано или поздно попадают в поле зрения полиции. И не всегда им удается отделаться легким испугом.

– Лика, тебе скоро будет восемнадцать, вот тогда ты сможешь распоряжаться собой так, как тебе заблагорассудится. – Через два года она многое поймет, если в ее жизни не появится кто-то, кто помешает ей принимать правильные решения.

– Два года! Это же целая вечность! – Лика рыдала уже в голос. – Ну, заколки хоть можно взять?! Они же ничего не весят!

– Заколки возьми и резинки тоже. И даже зажимы все уместятся в сумке. Тебе осталось решить: планшет или ноутбук.

– Бери планшет, – послышался голос Марии Петровны.

В ответ послышались громкие рыдания.

Я погладила девушку по плечу и дала ей в руки планшет.

– Бери, – сказала я, – с ноутбуком много возни, а это не займет много места и его легче заряжать. – Ну последнее я приврала, но нужно было как-то успокоить расплакавшегося ребенка.

Лика молча взяла планшет, положила его в чехол и спрятала в дорожную сумку. Потом сгребла с кровати причиндалы для волос, ссыпала их в полиэтиленовый пакет и отправила туда же. Сверху она положила купальник, пачку влажных салфеток и застегнула молнию.

– Ты готова? – спросила я.

– Да, – отрешенно проговорила девушка и смахнула с ресниц остатки слез.

– Больше плакать не будем? – Я боялась, что Лика устроит мне истерику в дороге.

– Нет, – односложно ответила она, – я могу одеваться?

– Да, конечно, – девушка до сих пор была в пеньюаре, – мне выйти?

– Да.

Я вышла из комнаты Лики и села в гостиной. Мария Петровна, улыбаясь, спросила меня тоном заговорщицы:

– Как тебе удалось так быстро ее уговорить?

Я пожала плечами. А что я могла сказать? Что мне не первый раз приходится охранять подростка? Если бы дело было только в этом! Многие родители продолжают считать подросшего человека ребенком и обращаются с ним соответственно. И он начинает протестовать. Потому что в нем уже проснулась личность. И эта личность требует самовыражения. Именно поэтому подростки порой совершают поступки, которые не укладываются в головах их родителей. Да что там говорить! Я полностью была на стороне Лики. Это ее право выбрать платье на свадьбу сестры, ее право взять с собой столько аксессуаров для волос, сколько ей хочется, и ее право выбрать, что она повезет с собой в деревню: планшет или ноутбук. Конечно, если бы Ильницкая испытывала материальные трудности, можно было бы объяснить ее нежелание давать в деревню ноутбук. Но Мария Петровна была богата. Так почему же она не разрешила Лике взять с собой то, что она хотела? Ну, ладно, хватит об этом. А то, когда дело касается воспитания чужих детей, мы всезнайки, а вот когда дело дойдет до своих…

– Я готова. – Лика появилась в гостиной в светлых бермудах и оранжевой майке с белой окантовкой и такой же надписью. В руках у нее была дорожная сумка, а на голове, как ободок – темные очки. Ее пышные рыже-русые волосы были собраны в хвост при помощи хитрой заколки-гребня, украшенной цветными стразами. Из декоративной косметики она использовала только бледно-голубые тени, немного туши и помаду под цвет губ. Девушка выглядела просто великолепно, но Мария Петровна все-таки нашла к чему придраться.

– Зачем ты вечером нацепила темные очки? Хочешь споткнуться в темноте?

Лика молча сняла очки со лба и положила в кармашек сумки.

– Вот так оно лучше, – смягчилась Ильницкая. – Ну что, присядем на дорожку?

Мы дружно сели кто куда, потом так же дружно встали, и Лика провела «ритуал» прощания с матерью. Та дала ей с десяток наставлений, как вести себя на свадьбе, что кому говорить, когда преподнести подарки и тому подобное. Я не стала это слушать и тем более запоминать. Потом мы с Ликой вышли из квартиры, продефилировали мимо консьержки и оказались на свободе, где рядом с домом стоял мой старый добрый «фольк».

– Садись назад, – сказала я Лике, открывая машину.

– А почему не впереди? С нами поедет еще кто-то?

– Нет, только ты.

– Я хочу впереди.

– На переднем сиденье придется пристегиваться ремнем безопасности, – это была отговорка и, как следовало ожидать, она не подействовала. Лика открыла переднюю дверцу.

– Лика! Ты поедешь на заднем сиденье.

– Почему?! – это был не вопрос, это было возмущение тем, что ее желания опять ограничивают.

Я обошла машину и взяла девушку за руку.

– Лика, я – твой телохранитель и отвечаю за твою безопасность. На заднем сиденье ехать безопаснее, поэтому я хочу, чтобы ты ехала сзади.

– Я все поняла, – девушка обиделась на весь свет, – вы все хотите, чтобы я не делала то, что мне хочется. Ну и пусть. Я поеду на заднем сиденье, но ты, Женя, не надейся, что я всегда буду тебя слушаться. – Она демонстративно плюхнулась на подушки заднего сиденья, втащила за собой дорожную сумку и уставилась в окно. – Поехали быстрее, – сказала она, устраиваясь поудобнее.

Я с облегчением вздохнула, села за руль и завела машину. Теперь оставалось совсем немного: доехать до Расловки и узнать, что господин Никитин думает о прибытии младшей дочери под опекой телохранителя.

* * *

Мы ехали уже сорок минут, но еще не выбрались за городскую черту. Мешали пробки. Было такое впечатление, что весь Тарасов выезжал на природу поваляться на травке и послушать пение соловьев. Конечно, за городом очень хорошо, но почему все отправились туда скопом?! Я начинала нервничать: по моим расчетам получалось, что до Расловки мы доберемся не раньше десяти вечера, а в это время обитатели поместья уже лягут спать. Какие гости в такое время? Хорошо, если машину во двор пустят, а то придется ночевать где-нибудь в лесу.

Мое беспокойство передалось и Лике. Она все время молчала, словно в рот воды набрала. Я раза три пыталась с ней заговорить, но получала только односложные ответы, или «да», или «нет». Теперь она зашевелилась на заднем сиденье и сама спросила у меня, скоро ли мы приедем. Конечно, я ответила, что скоро, хотя сама в этом сильно сомневалась.

– Неправда, мы еще очень далеко от поместья.

– Откуда ты знаешь? – мы как раз выезжали на трассу, в конце которой нас ждал поворот на Расловку.

– Там сразу после поворота пруд. После него ехать еще полчаса, – в голосе девушки прозвучал укор. – Мне знакома эта дорога. Я здесь не первый раз.

– А если ты едешь по этой дороге не впервые, то почему спрашиваешь, скоро ли мы приедем? Ты сама должна знать, что мы только что выбрались из города, – она уличила меня во лжи. Нужно впредь быть осторожнее.

– Все вы, взрослые, одинаковы. Обманываете меня как маленькую. – В голосе Лики прозвучала обида.

– Ну, хорошо, больше я тебя обманывать не буду. Ты хочешь знать правду?

– Да.

– Мы приедем в Расловку не раньше десяти часов. Твой отец рано ложится спать?

– Нет. Он сидит допоздна, как я.

– Не очень хорошая привычка.

– Я знаю. Но с этим ничего не поделаешь. Мы – «совы». – Лика сказала об этом, как о каком-то достижении.

Я посмотрела в зеркало и увидела ее довольное лицо. Честно говоря, она меня немного успокоила: если не спит хозяин, то не спит и обслуга. Так что мои опасения были напрасными. Ночевать в лесу не придется. Я включила музыку и прибавила газу. Солнце уже село и в сумерках свет фар стал ярче. Лика подпевала популярной песенке и, казалось, уже забыла о своих огорчениях. Она вынула планшет и попыталась на ходу выйти в Интернет. Это у нее не получилось, она спрятала планшет в сумку и стала смотреть в окно.

– Женя, заяц, заяц! – вдруг закричала она. – Смотри не задень!

Я тоже увидела, как буквально из-под колес выскочил косой и запрыгал по обочине. Я притормозила, чтобы не раздавить животное. Пусть себе бегает.

– А вон еще один на пригорке, – продолжала отвлекать меня Лика, – он сидит и не боится машин!

– Ты в первый раз видишь зайцев? – спросила я девушку.

– Так близко в первый, – сказала она откровенно. – Раньше я видела зайца в зоопарке. Но тот был какой-то скучный, а эти… – Она не договорила и буквально прилипла к стеклу, всматриваясь в темноту.

В это время мы как раз добрались до поворота на Расловку. Справа от дороги показался пруд, откуда слышалось громкое кваканье. Лягушки завели свои песни.

– Женя, давай искупаемся, – предложила Лика, – ночью вода такая теплая.

– Нельзя, – ответила я, посмотрев в зеркало на довольную мордашку подростка.

– Почему? – Выражение ее лица сразу изменилось. Она надула губки и широко раскрыла глаза.

– Лягушки забодают, – проговорила я, ловя еще один поворот. Еще минут пятнадцать, и мы будем у ворот поместья.

– У лягушек нет рогов, – хихикнула Лика.

– У этих – есть, – соврала я. Если честно, то я не знала, встречаются рогатые лягушки или нет. Кажется, еще в школе я слышала от учительницы биологии, что где-то в Бразилии живет рогатая жаба. А может, мне все это просто приснилось. Но мою подопечную я немного развеселила и отвлекла от идеи искупаться ночью в пруду. Вообще, в таких местах лучше купаться днем. Ночью не видно, где песчаное дно, а где тина. Об этом я и сказала Лике.

– Тогда завтра мы все вместе поедем на пруд, – произнесла она утверждающе, – ты мне уже пообещала.

Я ничего не обещала, но идея съездить завтра на пруд с двумя девушками мне понравилась, и я сделала вид, что все так и должно быть. Тем временем фары моей машины выхватили из темноты ворота поместья. Подъехав чуть ближе, я увидела тусклый свет окон большого дома. Рядом с воротами горел фонарь, освещая будку охранника. Я подъехала вплотную к воротам и заглушила мотор.

Из будки вышел человек в камуфляже и с кобурой у пояса. Он заглянул в окно со стороны пассажирского сиденья и, осмотрев нас с Ликой с ног до головы, бросился обратно в будку. Через пять секунд машину окружили вооруженные охранники. Тот, что вышел первым, потребовал, чтобы я вышла из машины.

– Руки на капот, живо! – скомандовал он.

– Я – телохранитель, – сказала я, из последних сил сохраняя спокойствие.

– Документы! – рявкнул охранник.

Я вынула из кармана лицензию и показала ему.

– Разрешение на оружие есть?

Я показала ему и ее.

Он долго читал документ, потом взял рацию и стал переговариваться с кем-то в доме.

– Сан Саныч, у нас тут молодая девушка в сопровождении вооруженной бандерши. Что? Ваша дочь? А бандершу куда? Она говорит, что телохранитель. Пистолет. Кобуру видел. Огурец? При чем здесь огурец? Я говорю, что вооружена. Чья фантазия? Понимаю. Хорошо, жду, – он отключил рацию и обратился ко мне.

– Хозяин велел за ворота пустить, но оружие нужно сдать.

– Не имею права, я на службе, – ответила я твердо.

Охранник помолчал, посмотрел на рацию и махнул рукой:

– Ладно, проезжайте.

Ворота открылись. Я снова села за руль и въехала во двор поместья. В это время на парадной лестнице дома появился мужчина в банном халате и с пистолетом в руке. Увидев нас, он подошел к машине. Лика выскочила раньше, чем я успела ее остановить.

– Папа! – она бросилась к нему на шею.

Отец обнял дочь, поцеловал ее в обе щеки и что-то тихо начал ей говорить. Лика слушала, потом что-то ответила. Отец нахмурился и, подойдя вплотную к «фольку», велел мне выйти.

Я выполнила его приказ.

Он осмотрел меня со всех сторон, как смотрят породистую лошадь, пощелкал языком и, глядя мне в глаза, спросил сквозь зубы:

– И кто же это придумал послать дочь к отцу в сопровождении охраны?

Ответом ему была полная тишина. Стало слышно, как далеко на пруду квакают лягушки. Не получив ответа, он сделал вывод сам.

– Машка дурит?

– Папа, мама сказала, что на свадьбе будут разные люди и мне лучше ехать с телохранителем.

– Я так и думал, – со злостью произнес Сан Саныч, – ну что, доченька, выполнила маменькин наказ?

Лика кивнула, не понимая, куда он клонит.

– Значит, так, – Никитин выставил вперед указательный палец. – Для тебя, Лика, приготовили в доме комнату, но без телохранителя, я так понимаю, ты не можешь оставаться.

Лика опять кивнула. Сан Саныч продолжил:

– Тогда располагайтесь обе в домике для гостей. Игорь Михайлович вам все покажет.

– Почему в домике? – недоумевала девушка.

– Потому что у твоего бодигарда пистолет, а я не потерплю в доме ни одного ствола, кроме моего собственного. – Он поднял вверх свое оружие и потряс им над головой. – Все, спокойной ночи! – Никитин повернулся и пошел в дом.

– А как же Кристина? Когда я ее увижу? – крикнула Лика вслед удалявшейся фигуре, но отец только махнул рукой и даже не обернулся.

К нам подошел тот охранник, которого мы увидели первым, и в свете фонаря я, наконец, разглядела его лицо. Это был мужчина за сорок, по-военному подтянутый и крепкий. Он представился как начальник охраны и сказал, что его зовут Игорь Михайлович.

– Пойдемте, я отведу вас в гостевой домик.

Я вытащила из машины сумку Лики и вручила ее девушке, попутно объяснив, что у телохранителя одна рука всегда должна быть свободна. Потом взяла свою поклажу и приготовилась идти, куда скажет начальник охраны. Игорь Михайлович повел нас по тропинке, на которой по мере удаления от ворот становилось все темнее. Наконец перед нами выросло темное строение, в котором наш начальник охраны каким-то чудом нашел дверь. Он погремел ключами и на ощупь открыл ее. Потом вошел внутрь и включил свет в коридоре. Только тогда я увидела лестницу, ведущую на второй этаж, и смогла продолжить путь к месту нашего ночлега.

По мере продвижения Игорь Михайлович включал лампы, и вскоре весь второй этаж стал виден как на ладони. Гостевой домик представлял собой подобие дома гостиничного типа, где по обе стороны длинного коридора расположены квартиры. Только в нашем случае это были не квартиры, а скорее, номера. В самом конце коридора начальник охраны остановился и открыл номер, по его словам, наиболее подходящий для нас. Номер был из двух смежных комнат, каждая из которых запиралась изнутри.

Лика сразу прошла в дальнюю комнату, оставив мне проходную. Обстановка в номере была скромной: в комнате Лики стояла полутораспальная кровать, тумбочка и маленький журнальный столик. Вместо шкафа для одежды была ниша с плечиками, закрывавшаяся плотной занавесью.

В моей комнате была примерно такая же «мебель», только вместо журнального столика стоял обычный, над ним висел настенный шкаф. Заглянув в него, я нашла электрический чайник, несколько чашек и одноразовые тарелки. Игорь Михайлович, видя, что мы начали располагаться, ушел, пообещав вернуться с ужином. Между комнатами располагался санузел с ванной, куда тотчас нырнула Лика. Сквозь шум льющейся воды я услышала ее рыдания. Это выходила обида на родителей, поставивших ее в безвыходное положение.

Нарыдавшись, Лика запела детскую песенку про улыбку, и я порадовалась тому, что ее легкий от природы характер не смогли испортить ни сложные семейные отношения, ни необходимость постоянно находиться между двух огней.

Я тем временем разложила вещи в тумбочке, достала полотенце и, пока Лика мылась, вынула из шкафчика самую большую тарелку и выложила на нее пирог. Потом я достала кофе в пакетиках и стала ждать, когда моя подопечная выйдет из ванной и позволит мне набрать в чайник воды.

Тем временем вернулся Игорь Михайлович, неся на подносе блюдо с фруктами, чашку с мороженым и тарелку с жареной картошкой и соленым огурцом. Последнюю он поставил мне на стол, а десерт отнес в комнату Лики. Я вынула свой дорожный нож, выдвинула вилку и попробовала картошку. Она была еще теплой. Сказав старому вояке спасибо, я принялась неспешно есть. Он в ответ кивнул и ушел, выключив свет в коридоре. Мы с Ликой остались одни в домике, рядом с которым не горел ни один фонарь. Ну что ж, завтра утром мы разберемся, куда нас поселили, а сегодня нужно поужинать, чем бог послал, и ложиться спать. Утро вечера мудренее.

Глава 2

Я проснулась, когда солнце только поднималось над горизонтом, и долго соображала, что меня разбудило. В комнате слышалось тихое урчание. Я прислушалась. Урчание исходило из-за занавески на окне. Потом что-то стукнуло и урчание прекратилось. «Холодильник?» – подумала я, спрыгнула с кровати, босиком подбежала к окну и отдернула штору. В небольшую нишу был вделан шкафчик под дерево. Я открыла его и обнаружила внутри обычные полки, какие бывают в холодильниках. Кроме того, там стола бутылка минералки, бутылка колы и бутылка водки.

– Стратегический запас, – сказала я вслух и извлекла на свет божий минеральную воду. Очень кстати. Я сегодня хотела потренироваться, и минеральная вода мне понадобится. Потом я собрала со стола остатки пирога, вынула из сумки колбасу и все это разложила по полкам. Если бы я вчера заметила этот агрегат, то не старалась бы изо всех сил доесть пирог, а спрятала бы его в холодильник.

Получив хороший урок, я стала внимательнее приглядываться к своей комнате, но, кроме холодильника, ничего нового не обнаружила. Только на подоконнике лежал небольшой фен, а в ванной кроме мыла, шампуня и геля для душа я нашла электробритву. Последняя нам была без надобности, поэтому я о ней благополучно забыла.

Надев тренировочный костюм, я задумалась, как приладить к нему кобуру, чтобы ее не было видно. Но потом махнула на все рукой: в конце концов, я на службе и мне, как телохранителю, полагается иметь при себе пистолет. Разобравшись с кобурой, я толкнула дверь комнаты, в которой спала Лика, но дверь оказалась закрыта. Я приложила к двери ухо и прислушалась: из комнаты доносилось ровное дыхание девушки. Лика спала.

Я вздохнула с облегчением, вышла из гостевого домика и осмотрелась. Территория поместья представляла собой небольшой парк с посыпанными песком дорожками, расходившимися в пока непонятном мне порядке. Ничего, скоро все выяснится. Нужно только пробежаться по ним, тогда я узнаю, куда они ведут. Так я и сделала. Сегодня тренировка у меня была совмещена с экскурсией по поместью. Жалко только, экскурсовода нигде не видно. Наверное, еще очень рано, охранники все пока спят.

Я выбрала дорожку, в конце которой была видна ограда поместья. Это массивное сооружение из бетонных плит венчала колючая проволока, запутанная и ржавая. Вид ограды впечатлял. Наверное, никто из местных не решился бы преодолеть ее без спецснаряжения. Подбежав почти вплотную к ограде, я заметила в траве еще одну едва заметную дорожку, протоптанную охранниками и ведущую вдоль забора. Я решила, что именно с этой дорожки я как следует рассмотрю расположение зданий и служб, поэтому свернула на нее.

Бежать было легко: утренний воздух был свеж. Пахло травой, полынью, мятой и еще чем-то неуловимым, что делает загородный воздух таким изысканным и приятным. Наслаждаясь им, я не забывала смотреть по сторонам. Вдоль всего забора на равном расстоянии друг от друга были установлены камеры наружного наблюдения. Значит, сейчас дежурный охранник должен видеть, как по территории поместья бежит трусцой вооруженная девушка. При этой мысли я невольно улыбнулась, представив его реакцию.

Вот за кустами сирени показалась будка охранника, но, когда я пробегала мимо, из нее никто не вышел. Мне это показалось странным. Вряд ли после вчерашнего заявления Сан Саныча меня оставили без внимания. Но я пробежала мимо ворот беспрепятственно и втайне порадовалась тому, что мою тренировку никто не прервал.

Я побежала дальше мимо аккуратного садика из плодовых деревьев, раскинувшегося по левую сторону дома. Садик разросся до самой ограды, и мне пришлось бежать между деревьями. Дальше за домом в художественном беспорядке росли клены, березки, рябины и даже один высокий тополь. Между ними были кусты сирени и акации, но не они привлекли мое внимание.

Именно в этом месте между бетонными плитами был зазор, который когда-то заложили кирпичом. Сейчас кладка осыпалась, и между плитами образовался лаз, в который мог пролезть не очень толстый человек. Я остановилась и подошла к отверстию. Кирпичная кладка была аккуратно разобрана. Кирпичи лежали рядом, с другой стороны забора. По всему было видно, что разобрали ее не так давно. Кроме того, в этом месте металлическая оболочка провода, соединявшего камеры слежения, была повреждена. Сквозь образовавшееся отверстие были видны обрывки. Так вот почему охранник не вышел из будки! Он меня просто не видел. Камеры соединены между собой таким образом, что после места разрыва они перестали передавать изображение на мониторы. Говоря другими словами, охранник сидел в своей будке слепой и глухой, не зная, что творится внутри поместья.

Я покачала головой. Заплатить такие деньги за охранное оборудование и не получить ничего взамен. Это серьезный недочет. Нужно при случае сказать об этом Сан Санычу. Я побежала дальше. К тому времени, как я завершила круг, я уже знала, что хозяйский дом удачно вписывается в участок леса, слева от него разбит плодовый садик, а сам дом имеет два входа: парадный и черный. К черному ходу протоптана самая широкая тропинка, из чего я сделала вывод, что им пользуется вся обслуга поместья.

Гостевой домик, в котором нас разместили, был выстроен справа от основного дома. Между домами располагался большой гараж с ремонтной мастерской и еще несколько помещений, похожих на добротные сараи, как я поняла, хозяйственного назначения. Выяснив обстановку, я зашла на второй круг. Но здесь меня подстерегала неожиданность. Подбегая к воротам, я заметила, что меня уже ждут. Около будки стоял Игорь Михайлович и щурил глаза на утреннем солнце.

Я добежала до него и остановилась.

– Доброе утро.

– Женя, тебе лучше не покидать гостевой домик, – сказал он вместо приветствия, – а то Сан Саныч узнает, и тогда я не отвечаю за последствия.

– Я что, на домашнем аресте? – возмутилась я.

– Нет, но бегать с пистолетом по поместью тебе никто не разрешал. Пойдем, я провожу тебя. – Он взял меня за локоть и повел по тропинке к гостевому домику. Я не сопротивлялась: бесполезно. Если хозяин против моего присутствия, тут ничего не поделаешь. Вообще мне в голову пришла одна мысль. Она сверлила мой мозг, не давая отвлечься. Зачем Ильницкая наняла меня? Охранять Лику? От кого? От родного отца? Только приехав в Расловку, я начала понимать, в качестве кого меня наняли. Я своим присутствием должна дать понять Никитину, что он подонок, от которого нужно охранять даже его собственную дочь. Как это низко!

Мы благополучно дошли до гостевого домика, и Игорь Михайлович отпустил мой локоть.

– Вот здесь, вокруг домика можешь побегать, но только рано утром, когда хозяин спит.

– А как же Лика? – спросила я. – Я ведь должна быть рядом с ней.

– Ничего с ней не случится. Она здесь в безопасности. У нас целый штат охранников, которые день и ночь следят за поместьем.

– А зачем тогда Ильницкая меня наняла?

Игорь Михайлович пожал плечами:

– Тебе нужно было поинтересоваться этим раньше, когда вы подписывали контракт, – сказал он уклончиво, но я поняла, что он имеет в виду. Значит, мои догадки верны. Я здесь присутствую в качестве пугала для Никитина. В такой ситуации я еще ни разу не была.

Игорь Михайлович пошел по тропинке обратно к будке, а я занялась упражнениями, глядя в спину удаляющемуся начальнику охраны. Что-то в его манере ходить мне не понравилось. Он шел не так, как обычно ходят отставные военные. У тех выправка сохраняется до глубокой старости. Но Игорь Михайлович шел походкой армейского «деда», которому в роте дозволено все, в том числе и унижение новобранцев – «чижиков». Кроме того, он при встрече со мной не поздоровался. Это тоже о чем-то говорит. А вчерашний выпад Никитина, отправившего дочь ночевать в гостевой домик? Может, Ильницкая была права, и у Никитина что-то не так? Но как я узнаю, что именно?

Да, ситуация сложная, и о ней еще рано судить. Такой вывод я сделала к концу тренировки, когда заканчивала дыхательные упражнения. Пора было возвращаться в номер, принимать душ и будить Лику. Интересно, нам завтрак принесут или пригласят в дом? Что, если в дом позовут только младшую Никитину, а меня оставят в гостинице? Столько вопросов и ни одного ответа. Кстати, неплохо бы осмотреть комнату Лики на предмет безопасности. Но это я смогу сделать только тогда, когда девушка проснется.

Я зашла в номер. Комната Лики оставалась запертой. Неужели она будет спать здесь точно так же, как в городе? Стараясь не шуметь, я приняла душ и вышла из ванной. Дома в это время меня ждал завтрак. Об этом напомнил пустой желудок, и я полезла в холодильник, чтобы вынуть продукты. В это время в номер постучали. Я открыла дверь и увидела пожилую женщину в белоснежном фартуке.

– Доброе утро, – сказала она, – меня зовут тетя Валя. Пойдемте завтракать.

Я обернулась на запертую дверь, за которой спала моя подопечная.

– Мне нельзя оставлять Лику одну.

– Да не волнуйтесь вы так. Дочь хозяина здесь никто не тронет.

И эта о том же. Но с другой стороны, мой завтрак продлится не больше пятнадцати минут. За это время девушка вряд ли проснется. Не проснулась же она за время моей тренировки. К тому же Лика вчера сама сказала, что она «сова». «Совы» встают с постели не раньше девяти утра, а на часах только половина восьмого.

– А завтрак нужно ждать или все уже готово?

– Охрана уже позавтракала, – сообщила тетя Валя.

– А как же Лика? Ее когда будут кормить?

Женщина снисходительно улыбнулась:

– Лика будет завтракать с отцом и сестрой. Неужели ты думаешь, что она станет есть солдатскую кашу?

Я не думала, что дочь хозяина станет есть солдатскую кашу, поэтому немного поколебавшись, пошла вслед за тетей Валей.

Та привела меня в кухню хозяйского дома, которая, как я поняла, служила еще и столовой для прислуги. Мы вошли через черный ход, к которому вела самая широкая тропинка. В кухне была большая газовая плита, духовой шкаф и много другого оборудования, о назначении которого я могла только догадываться. В самом углу стоял большой стол, покрытый клеенкой, за которым, как объяснила тетя Валя, кормили обслуживающий поместье персонал. Сама Валентина работала здесь помощником повара: рано утром кормила охранников, резала овощи и мыла посуду.

Все это словоохотливая женщина рассказала мне, пока мы шли к хозяйскому дому по утоптанной дорожке. Сейчас тетя Валя накладывала мне на тарелку горячую пшеничную кашу с маслом. Такую кашу я не ела с тех пор, как приехала в Тарасов после крымских событий.

– Что ты все время смотришь на часы? – досадовала добрая женщина. – Спит еще твоя Лика. Без задних ног.

Я улыбнулась простой шутке и принялась за кашу. Быстро очистив тарелку, я выпила стакан горячего какао и уже собралась уходить. Но в это время в кухню вошел Игорь Михайлович. Причем он появился не с улицы, а откуда-то из глубины дома, из чего я сделала вывод, это он вошел через черный ход. Им, как я уже поняла, пользовалась прислуга и охранники. Парадный был для хозяина и его гостей.

Игорь Михайлович заглянул в кастрюлю с кашей и поморщился.

– Валентина, ты, кроме каши, что-нибудь готовить умеешь?

– Что положено, то и готовлю, – отрезала помощник повара. – У нас соловьиные язычки только для господ.

– Ну, ладно, ладно, давай свою кирзуху. – Начальник охраны сел за стол, снял с головы фуражку и искоса посмотрел на меня.

– Ну как тебе солдатская еда? – в его голосе сквозило плохо скрываемое злорадство.

– Еда как еда, – ответила я, вставая из-за стола.

– У вас в Тарасове такое, поди, не подают. – Он опять попытался меня подковырнуть.

– У нас в Тарасове все подают, – нашлась я, – только соловьиных язычков нет.

Игорь Михайлович хлопнул себя по колену.

– И эта туда же! Все вы, бабы, одинаковы. Только дай повод позлословить.

«Кто бы говорил!» – подумала я, выходя из кухни и направляясь к гостевому домику. Я очень спешила, но, как оказалось, напрасно. Войдя в номер, я сразу почувствовала неладное. Что меня насторожило, я поняла уже потом: в комнате пахло дезодорантом, который Лика взяла с собой. Я дернула дверь в ее комнату и та с шумом открылась. Лики в номере не было. Я заглянула в ванную, потом за занавески, позвала девушку, но все напрасно. Она бесследно исчезла, и я примерно знала куда. Вчера она очень хотела видеть сестру. Возможно, она сейчас у Кристины. Но мне путь в дом был заказан. Оставалось только ждать, когда обе девушки появятся во дворе. Я вышла из домика и присела на скамейку, с которой был виден парадный вход. Посидев немного, я поняла, что ничего не дождусь, и вернулась в номер, чтобы осмотреть его на предмет безопасности.

Пока Лика была в хозяйском доме, я беспрепятственно осмотрела ее комнату. В первую очередь я обратила внимание на задвижку. На вид она была достаточно прочной. То есть от честного человека, у которого нет намерений проникнуть внутрь, она могла защитить. Но если в комнату будут рваться, она отлетит в один момент. Я подергала шпингалет, и он послушно лег мне в руку. Задвижки больше не было. Я положила то, что от нее осталось на стол в своей комнате.

Следующим было окно. Новое, пластиковое, оно на первый взгляд не внушало опасений. Но за окном была видна пожарная лестница, вплотную подходившая к окну. При необходимости можно на нее взобраться и с помощью магнита открыть запор окна. Это обстоятельство заставило меня подумать о смене номера. Интересно, как отнесется к моим требованиям Игорь Михайлович?

Все остальное в комнате было на местах, и я занялась коридором. По идее в нем должно быть размещено не менее двух огнетушителей. Они стояли на положенных местах, но их беглый осмотр показал, что они просрочены. Кроме того, над входом в гостевой домик висел бесполезный фонарь. Вчера мы вошли сюда буквально на ощупь, потому что он был выключен. Может, фонарь неисправен? Неплохо было бы спросить об этом начальника охраны.

Закончив осмотр, я снова вышла во двор и села на ту же скамейку. На этот раз мне повезло. Минут через пятнадцать с парадного крыльца спустились девушки и направились в гараж. Насчет гаража Игорь Михайлович мне ничего не говорил, и я поспешила туда, чтобы поговорить с Ликой. В конце концов, нельзя так вот исчезать неведомо куда. Я ведь ушла буквально на пятнадцать минут. Можно было меня дождаться. Я ведь не против того, чтобы девушка общалась со старшей сестрой.

Когда я подходила к гаражу, со стороны хозяйского дома в мою сторону направился вездесущий Игорь Михайлович. Он еще издали помахал мне рукой, требуя остановиться. Это я и сделала, повернувшись в его сторону. Когда он подошел ко мне, то первым делом спросил, когда я уберу машину от ворот.

– Стоит со вчерашнего вечера. А если кто-нибудь приедет?

Я посмотрела в сторону «командного пункта». Мой «фольк» стоял там, где я его вчера оставила, немного сбоку от въезда в ворота. В принципе он никому не мог помешать. Но начальник охраны был непреклонен. Он потребовал, чтобы я поставила машину в гараж.

– Там достаточно места, чтобы не держать ее на проезде.

Я оглядела массивное сооружение. Оно показалось мне достаточно большим, но нужно было проверить, насколько удобен выезд. Сегодня Лика хотела съездить с сестрой на пруд, и машина мне могла понадобиться. Кроме того, я не думала, что в сложившейся ситуации придется день и ночь сидеть в гостевом домике. Что-то непременно должно произойти. Что-то такое, что изменит мое положение в поместье.

Игорь Михайлович продолжал настаивать, и я пошла к воротам, чтобы отогнать свой «фольк» в гараж. Когда я села за руль, начальник охраны устроился рядом на переднем сиденье, и все время, пока мы ехали к гаражу и ставили машину там, где мне было удобнее всего, он объяснял мне правила пользования личным транспортом, существующие в поместье.

– Во-первых, машина должна стоять так, чтобы не мешать выезду транспорта Александра Александровича. Это первое и самое главное правило. Во-вторых, к нам едут гости. Многие на своих машинах, так что не обессудь, Женя, их места будут рядом с нашими машинами. В-третьих… Впрочем, первых двух правил хватит, ведь ты к нам, как я понял, ненадолго?

– То есть? – я не поняла намек.

– Я не думаю, что хозяин позволит тебе ошиваться здесь во время свадебных торжеств. – Эту информацию начальник охраны выдал с особым удовольствием. Он ждал, когда Сан Саныч меня выставит за ворота, хотя от самого хозяина я такого не слышала.

– Это вам так хозяин сказал? – поинтересовалась я невозмутимым тоном.

– Сказал не сказал, неважно, – занервничал Игорь Михайлович, – пока не сказал. Пока, – повторил он, подняв указательный палец, из чего я сделала вывод, что начальник охраны будет стараться изо всех сил, чтобы выжить меня из поместья. Интересно, какая ему от этого выгода? Ведь меня через неделю и так здесь не будет. Я сказала ему об этом, но он только усмехнулся.

– Здесь начальник охраны – я. И я решаю, кто тут останется, а кого нужно проводить, – с этими словами он открыл дверцу «фолька», вылез из машины и пошел куда-то по своим делам. Но я теперь знала, зачем Игорь Михайлович без конца ходит в хозяйский дом. Он докладывает Никитину обо всех моих передвижениях. Неприятно, конечно, но до поры до времени придется с этим мириться. У меня тоже есть в запасе достаточно замечаний к начальнику охраны. Чего стоят только просроченные огнетушители. А пожарная лестница рядом с окном комнаты Лики? В конце концов, даже отсутствие освещения перед гостевым домиком должно насторожить рачительного хозяина. А в качестве козыря я приберегу дыру в заборе и обрыв провода между камерами наружного наблюдения. И тогда мы посмотрим, кто в поместье временно, а кто уедет тогда, когда закончится контракт.

Я закрыла машину и поставила ее на сигнализацию. Так, на всякий случай. Потом вышла во двор и поискала глазами Лику. Девушки выкатили из гаража мотоцикл и, держа его за руль, Кристина что-то объясняла Лике. Лика слушала с серьезным лицом, потом взялась за руль и села на сиденье, упершись одной ногой в землю. Взревел мотор, мотоцикл вырвался из-под Лики и, проехав с полметра, упал набок под веселый смех обеих девушек. Видимо, наука вождения давалась Лике с трудом.

После неудачной попытки младшей сестры Кристина подняла мотоцикл, села на него и проехалась от гаража до парадного и обратно. Лика смотрела на сестру из-под руки. Кристина, вернувшись, передала руль сестре, и та повторила попытку, но опять безрезультатно.

Я подошла к девушкам.

– Кто-то вчера говорил, что она «сова»? – заметила я, глядя на Лику.

– Я в городе «сова», – парировала она.

– А в деревне? – Я решила уточнить. Мне нужно было знать, во сколько девушка просыпается, чтобы тренироваться в то время, когда она еще спит.

– А в деревне все – соловьи, – хихикнула Лика и опять взялась за руль мотоцикла.

– Ты хотела сказать «жаворонки»? – попыталась поправить я, но Лика только отмахнулась. Кристина улыбалась, слушая наш разговор, но не вмешивалась, и я была ей за это благодарна. Вполне взрослое отношение к выходкам подростка. – Кстати, ты не забыла, что я – твой телохранитель и должна оберегать тебя от опасности?

– Я здесь в безопасности, – повторила Лика фразу, услышанную накануне от начальника охраны.

– Я бы так не сказала, – заметила я, указывая глазами на мотоцикл.

– Что мне угрожает? – с вызовом спросила девушка.

– Ты сама, – ответила я.

– Каким образом, например?

– Например, сейчас ты изо всех сил стараешься оседлать мотоцикл. Водить его ты не умеешь, поэтому исход твоих попыток может быть плачевным. Тебе перебежит дорогу первое же дерево, а что последует за этим – неизвестно, – я не стала ее пугать бабкиными пророчествами типа «убьешься». Лика умная девушка и сама догадается, что я имею в виду.

Несостоявшаяся байкерша немного подумала и отдала руль сестре. Та села на мотоцикл, подождала, пока Лика займет заднее сиденье, и поехала по дорожке, что-то ей рассказывая, а я пошла искать Игоря Михайловича, чтобы узнать у него, как нам с Ликой переехать в другой номер.

* * *

Я обошла хозяйский дом, заглянула в гараж и в будку охранников, но Игорь Михайлович как сквозь землю провалился. Наконец я зашла на кухню. Там хлопотала тетя Валя вместе с незнакомым мне мужчиной. Мужчина был одет в белую поварскую куртку и такой же фартук. На вид ему было не больше сорока, но его старила обширная лысина, спрятать которую не имелось никакой возможности. По этой причине оставшиеся волосы были очень коротко подстрижены, что позволяло ему работать на кухне без колпака.

Тетя Валя услышала скрип двери и обернулась.

– Ты чего, уже проголодалась? – спросила она озабоченно.

– Нет, – улыбнулась я, – я ищу Игоря Михайловича.

Помощник повара оставила овощи, которые резала с ловкостью фокусника, подошла ко мне и тихо шепнула на ухо:

– Похмеляется он. Когда придет в себя, будет в будке.

– А где он сейчас? – задала я наивный вопрос.

– У хозяина, – одними губами сказала тетя Валя и вслух добавила: – Если тебе разрешают входить в дом, можешь подняться по лестнице и через веранду попадешь прямо в гостиную. Там они оба.

У меня не было разрешения входить в дом. Напротив, вчера Сан Саныч запретил мне там появляться. Я поблагодарила тетю Валю, вышла из кухни и отправилась искать сестер. Перед самым фасадом хозяйского дома стоял забытый мотоцикл. Девушек не было видно, но их голоса доносились из сада, и я не стала их беспокоить. Пусть резвятся. Одной из них скоро предстоят тяготы семейной жизни, а другая отправится в Тарасов, к матери. У нее еще все впереди.

Я подошла к своей лавочке, откуда был виден парадный вход, села на нее и стала ждать, когда появится начальник охраны. Ждать пришлось недолго: очень скоро со стороны черного хода появился Игорь Михайлович и пошел своей разболтанной походкой в сторону ворот. Я встала и двинулась ему наперерез. Он не ожидал моего появления. Благодушное выражение сразу исчезло с его лица, и оно стало злым. Я нарушила его распорядок, и теперь от него нельзя ожидать ничего хорошего. Я не ошиблась.

Игорь Михайлович смотрел на меня исподлобья и всем своим видом показывал, что я появилась не вовремя.

– Что тебе надо? – спросил он хрипло.

– Нам с Ликой необходимо перебраться в другую комнату, – сказала я как можно мягче.

– А чем вам не нравится эта? – Начальник охраны покраснел от негодования. – Я поселил вас в лучший номер, а ей не нравится! Чем я тебе не угодил?! – Михалыч дыхнул на меня «свежаком». Я невольно поморщилась. Он покраснел еще сильнее.

– В комнате Лики небезопасно. Рядом с ее окном пожарная лестница. С нее очень легко проникнуть внутрь. – Я постаралась изложить свои претензии как можно четче, но начальник охраны, казалось, меня не понял.

– То есть ты хочешь сказать, что я или Александр Александрович ночью можем попытаться залезть в комнату Лики? Интересно, с какой целью? – В голосе Игоря Михайловича слышалась издевка.

– Кроме вас здесь будут гости, и я не знаю, кто они. – Этот довод, казалось, должен был убедить отставного вояку, что смена номера просто необходима, да не тут-то было. Он разозлился окончательно и пригрозил не только выселить меня из гостевого домика, но и отправить обратно в Тарасов. Я молча выслушала его брань, после чего утвердилась в мысли, что мне необходимо поговорить с хозяином. По-другому просто не получится.

Я должна обеспечить безопасность Лики. Но на пути к этой безопасности стоит, как это ни странно, начальник охраны, который первым должен думать о таких вещах. Но как мне добраться до Никитина, если он запретил мне входить в дом? Может, подождать, когда он выйдет во двор? Отпадает. Я могу прождать его целый день и опять нарваться на брань начальника охраны. А может, плюнуть на все и заняться своими непосредственными обязанностями? Сегодня Лика хотела съездить на пруд. Нужно найти девушку и поинтересоваться, не пропало ли у нее это желание.

Честно говоря, мне уже самой хотелось сбежать из поместья, где за мной по пятам ходит Игорь Михайлович и блокирует любые мои действия. Я прислушалась. Голоса девушек доносились со стороны кухни. Интересно, что они там делают? Войдя в кухню, я увидела, что повар стоит у плиты и что-то объясняет Кристине, указывая глазами на сковородку.

– Влад, но на слабом огне карамель будет бледная, – услышала я голос Кристины.

– А на сильном огне она сгорит, – возразил повар, которого звали Влад. – Давай убавляй огонь. – Он протянул руку к ручке плиты и убавил жар.

Кристина пожала плечами и отошла от плиты.

– Тогда сам приготовь нам карамель. Позовешь нас, когда она остынет. – Девушка повернулась к сестре. – Пойдем, Лика. – И тут увидела меня. – А вот и твой бодигард.

Лика обернулась, и на ее лице появилась улыбка. Я улыбнулась в ответ. Но лицо девушки опять стало серьезным.

– Ты сегодня обещала свозить нас на пруд, – напомнила она.

– Какие проблемы? Собирайтесь!

Лике не нужно было повторять дважды. Она подошла к сестре, они о чем-то пошептались, и та стремительно вышла из кухни.

– Пойдем собираться, – позвала меня Лика, тоже вышла во двор и направилась к гостевому домику. Я послушно пошла за ней. Войдя в номер, она прямиком направилась в свою комнату и хотела закрыться, но тут обнаружила отсутствие задвижки.

– Женя, зачем ты ее сломала?! – возмутилась она. – Как я теперь переоденусь, – Лика чуть не плакала.

– Я потянула за нее, и она оторвалась.

– Зачем?!

– Нужно было проверить ее на крепость. Сейчас поправим, – успокоила я девушку и стала прилаживать задвижку на место. Лика терпеливо ждала. Наконец все было готово, и я опять подергала блестящую «фурнитуру», как я ее сразу окрестила, и убедилась, что она не оторвется от прикосновений моей подопечной. – Иди, закрывайся.

Лика только и ждала этого распоряжения. Она метнулась в комнату и закрылась. Ровно через пять минут она появилась снова. На ней был короткий трикотажный сарафан, темные очки и шляпка с широкими полями. Волосы были убраны под шляпку, а на ноги девушка надела замысловатые сланцы.

– Я готова, – сообщила она, – а ты почему не переодеваешься?

– Я буду вас охранять, – сказала я со вздохом. Мне тоже так хотелось искупаться, но нельзя же оставить оружие на берегу, а самой уплыть на середину пруда!

– Бедненькая, – произнесла Лика со вздохом, – ну, ничего. Когда ты закончишь меня охранять, то обязательно поедешь на Волгу и искупаешься.

– Очень на это надеюсь, – буркнула я, прикидывая, взять с собой сюрикены или хватит и пистолета.

– Ну, пошли, – поторопила меня моя подопечная и вышла из номера.

Я задержалась на минутку, чтобы подтянуть кобуру, потом вышла во двор вслед за Ликой. Девушка пошла к хозяйскому дому, где ее уже ждала Кристина. В руках у той была корзинка с фруктами и махровая простыня. А я направилась к гаражу, чтобы выгнать машину, и уже через пять минут подъезжала к воротам, где нас ждал вездесущий Игорь Михайлович.

Я притормозила и выглянула в окно.

– Куда собрались? – строго спросил начальник охраны.

– На пруд, купаться, – ответила я.

Отставной вояка недовольно засопел, но крикнул дежурному, чтобы тот открыл ворота. Дорога была свободна. Наконец-то я отдохну от ежеминутного надзора! Я нажала на газ и через пару секунд увидела в зеркале заднего обзора, как Игорь Михайлович качает головой нам вслед. Ворота закрылись.

Дорога до пруда заняла не более получаса, но за это время девушки успели поспорить, поругаться и помириться. Сейчас они ехали со счастливыми лицами, потому что мы уже добрались до водоема и теперь медленно тащились вдоль берега, выбирая место, где остановиться.

– Вон там, где большое дерево, – говорила Лика.

– Там тина. Лучше чуть дальше, где не растет камыш. Там дно песчаное, – Кристина лучше знала, где на пруду удобнее расположиться, и я, недолго думая, остановила машину там, где она говорила. Берег в этом месте был пологий, покрытый низкорослой травой. Невдалеке от воды росла густая ива, от которой падала тень, а дно действительно было песчаным. Даже издалека было видно, как прозрачна вода, в которой играли и резвились мальки.

Я остановила машину на пригорке в тени двух молодых березок и сказала:

– Все. Приехали. Выбирайтесь из машины и располагайтесь, а я пока буду здесь.

– Ты не будешь купаться? – Теперь настал черед Кристины спросить меня об этом. Я как могла объяснила ей, почему я не купаюсь. Старшая сестра оказалась немного понятливее и не стала задавать лишних вопросов.

Девушки расстелили простыню на траве, быстро разделись и наперегонки бросились в воду. Купание шло как обычно: шум, брызги, хохот – в общем, сестры резвились по полной. Потом Лика увидела кувшинки и поплыла к ним. Доплыв, она попробовала ногами дно.

– Фу, здесь тина! – крикнула она и принялась рвать кувшинки, плавая в воде. Стебли были прочные, и это удавалось ей с трудом. Наконец, она сорвала несколько штук и уже собиралась плыть обратно, как я услышала ее оглушительный крик:

– Ай!! Ай-ай-ай!!! А-а-а-а! – ничего членораздельного она так и не произнесла, но чувствовалось, что она с трудом держится на воде.

Я бросилась к кромке песка:

– Лика! Плыви скорее сюда!

Мой крик немного ее отрезвил, и она, сориентировавшись, зашлепала руками по воде, хотя до этого демонстрировала довольно приличный кроль.

– Что с тобой случилось? – К тому времени, когда девушка доплыла до песчаной отмели, я успела разуться, снять джинсы и войти по пояс в воду. Теперь я взяла Лику за руку и вывела на берег. – Что ты там увидела?

Бледная как стена Лика едва прошептала:

– Змея. Меня укусила змея, – и как подкошенная упала на расстеленную простынь.

– Подожди, какая змея? Как она выглядела? – мне нужно было срочно выяснить, что за рептилии здесь живут, поэтому я задала вопрос Кристине: – Какие змеи у вас тут водятся?

Девушка пожала плечами.

– Где укус? – спросила я Лику.

Моя подопечная показала двойную ранку чуть ниже груди. Я осмотрела ее и поняла, что змеями здесь и не пахнет. Такие отметины оставляют либо пиявки, либо хищные личинки жука-плавунца.

– Змея была длинная?

Лика показала руками какая. Не больше пяти сантиметров.

– У нее были зубы?

– Нет, у нее были клещи…

– Какие клещи? – не поняла я.

– Как у стрекозы, только очень большие. Я теперь умру? – Лика была в отчаянии. Она закатывала глаза и, казалось, сейчас лишится чувств. Я посмотрела на Кристину: сестра стояла на коленях, на ее лице было выражение ужаса.

– Лика, ответь мне еще на один вопрос.

– Сделайте же что-нибудь! – не выдержала Кристина. – Она умирает!

– Спокойно, девочка, спокойно, – я выставила вперед руку в предупреждающем жесте, – сейчас мы все выясним. Лика, скажи, у нее было гладкое тело или чешуйчатое?

Моя подопечная подумала и сказала:

– Она была в панцире.

– Как креветка?

– Да.

– Я тебя поздравляю, Лика, – у меня отлегло от сердца, – это была личинка жука-плавунца. Сейчас мы продезинфицируем рану, и можешь купаться дальше. Кристина, ты не принесешь из машины аптечку?

Кристина, еще не поняв, что к чему, бросилась к машине, выхватила аптечку из бардачка и подбежала к нам.

– Спасибо, – поблагодарила ее я, открыла аптечку, вынула оттуда флакон хлоргексидина и кусок ваты, намочила его лекарством и приложила к боку пострадавшей. – Держи три минуты, – сказала я ей.

– А потом? – Лика еще не верила в свое чудесное спасение.

– Потом можешь отдыхать дальше. Здорово ты нас переполошила, – сказала я, отжимая рукой намокший жилет.

– А почему она меня укусила? Они как пиявки, да? – Лика смотрела на меня своими детскими глазами, и я, как могла, объяснила ей почему.

– Личинка сидела под листком кувшинки и ждала добычу. Ты стала рвать цветы, листья зашевелились, она выплыла из своего убежища и стала защищаться.

– Значит, она тоже меня испугалась?

– Еще больше, чем ты ее. Она ведь думала, что ты хочешь ее съесть, – я все-таки сняла подмоченный жилет и повесила его на куст. Девушки сразу уставились на мою кобуру. Ладно, ничего страшного, пусть смотрят. Лику я немного развеселила, а это – самое главное после такого стресса. – Ладно, девочки, отдыхайте, а я пойду посушусь, – с этими словами я встала на пригорок в надежде высушить мокрое белье, но девушки пошептались и стали сворачивать простыню.

– Что. Уже домой? – спросила я, когда они подошли к машине.

– Да, – ответила Кристина, – на сегодня с нас хватит происшествий.

– Ну что ж, домой так домой. – Я надела джинсы на мокрые трусы, сняла с куста недосушенную жилетку и сунула руки в проймы. Неприятно ехать домой в мокром, но ничего не поделаешь. Иначе кобура будет на виду.

Девушки собрались очень быстро, как будто спешили куда-то. Я взглянула на часы: было время обеда. Может, они просто проголодались? Впрочем, и мне давно пора подкрепиться, а то меня с местной диетой скоро ноги носить не будут.

Сестры заняли заднее сиденье, я села за руль, и мы выехали на дорогу, ведущую в поместье. Тут из-за поворота показались изрядно побитые «Жигули» и обогнали нас. Некоторое время мы ехали сзади, но мне надоело дышать выхлопами, и я решила их обогнать, да не тут-то было. «Жигули» прибавили скорость и начали вилять, не давая мне обойти их слева. Я посигналила, но реакции не последовало.

В машине сидели двое парней и потешались над моими стараниями. Я посигналила еще раз. Парни включили музыку и продолжали вилять по дороге. Вдруг они резко остановили машину. Я мгновенно среагировала, уйдя в сторону, но столкновение было неизбежно. Мой «фольк» «поцеловал» их в правую заднюю фару, помяв себе бампер.

Парни вылезли из машины и направились к нам.

– Поднимите стекла и защелкните кнопки на дверцах, – скомандовала я девушкам.

Они выполнили мои требования. Я тоже защелкнула кнопку на дверце со стороны пассажирского сиденья и вылезла из машины навстречу парням. Это была подстава, и скандала было не избежать. Не могли две машины не разъехаться на пустой дороге.

– Ну что, девочка, полицию вызывать будем? – со смехом спросил рыжий верзила, подходя ко мне вплотную.

– Будем, – спокойно ответила я, нащупав в карманах сюрикены.

– А вот не угадала. – Парень приблизил свое лицо к моему. От него разило перегаром. – Бабки давай, – он назвал сумму и добавил. – Мы здесь сами себе полицейские.

– А вот не угадал, – в тон ему ответила я, – ты сам подставился, сам и плати за ремонт своего чермета.

– Я тебе сейчас покажу чермет, – взвился верзила, – ездят тут всякие, потом машину ремонтируй. Вован, дай монтировку! – крикнул он второму парню, который за время нашего разговора успел обойти мою машину и подергать за закрытые изнутри дверцы.

– Сейчас, – откликнулся чернявый Вован и поспешил к разбитым «Жигулям».

– Слушай, парень, ведь вы сами подставились, – начала я, – на дороге, кроме нас, никого не было. Зачем вы это сделали?

– Молчи, обезьяна. – Парень замахнулся на меня, но я вовремя перехватила его руку, и через секунду верзила лежал на земле. На помощь ему бросился чернявый, но я выхватила пистолет и выстрелила в воздух.

– Стоять!

Чернявый остановился, выронил монтировку и открыл рот.

– Ты что, сдурела? Мы же пошутили, – промямлил верзила, пытаясь подняться с земли.

– Зато я не шучу. Второй выстрел будет на поражение! Лечь на землю! Живо! Лицом вниз! Руки за голову, ноги раздвинуть!

Парни послушно выполнили приказ.

Я быстро подошла к их машине, вынула ключи из замка зажигания и выбросила их в кювет. Потом вернулась, села за руль и, не сводя глаз с хулиганов, тронулась с места и осторожно объехала лежащие тела. В зеркало заднего вида я видела, как парни медленно поднялись с земли, обнаружили отсутствие ключей и принялись их искать. Пусть ищут. На это у них уйдет немало времени. Я спрятала пистолет и больше не вспоминала об инциденте.

Зато девушки, когда опомнилась от шока, стали наперебой обсуждать мое поведение.

– Женя, я тоже так хочу, – наконец сказала Лика.

– Для этого нужно много тренироваться, – ответила ей Кристина, и я была ей за это благодарна. Но что теперь делать с помятым бампером? Меня остановит первый же гибэдэдэшник и замучает вопросами. В поместье есть мастерская, но будут ли ремонтировать мою машину? И если будут, то во сколько мне это обойдется?

Мы уже подъезжали к воротам поместья. Я посигналила, и через некоторое время ворота открылись, пропустив нас внутрь. Девушки сразу же выскочили из машины и побежали в дом рассказывать новости отцу, а я зашла в будку узнать насчет мастерской. Дежурный посмотрел сквозь меня и произнес длинную тираду, из которой я поняла только одно: если я хочу отремонтировать свой «фольк», то должна получить разрешение хозяина.

Я вернулась в свою раненую машину и погнала ее в гараж, решив, что сама поговорю с тамошними мастерами. Оставив автомобиль на дорожке, я вошла внутрь и застала мастера за работой. Он увлеченно возился с акустической системой и не заметил, как я вошла. Мастер был молодой, и видно было, что возня с хозяйской машиной доставляет ему удовольствие.

Я подошла почти вплотную и окликнула его. Парень вздрогнул и обернулся.

– Добрый день, – поздоровалась я.

– Привет, – сказал мастер, – ты кто?

– Я телохранитель Лики, меня зовут Евгения. Скажите, как мне можно отремонтировать свою машину?

– А что случилось?

Я вкратце рассказала парню, как попала на подставу.

– А-а-а! Вован и компания! Знаю таких. Они как увидят незнакомую машину, так обязательно попытаются сорвать бабки. Местные их «Жигуль» давно знают и номер не проходит, а заезжие платят, чтобы не нарываться на неприятности.

– Неужели никто не понимает, что это подстава? – удивилась я.

– Все понимают, но эти ребята ничем не брезгуют. Если денег не дают, пускают в ход монтировку. Вот и ты им заплатила, – но я ответила, не дав парню договорить:

– Я не платила.

– Как?! И они тебя отпустили?! – удивился мастер. – Что же ты им сказала?

Я объяснила, что «сказала» хулиганам, опустив некоторые подробности.

Мастер смерил меня взглядом, словно собирался шить мне платье.

– Ничего себе, – наконец выдавил он, – а хозяин знает?

– Думаю, что да. Как только мы приехали, девочки сразу побежали в дом. Сейчас они уже обо всем рассказали Сан Санычу.

– Где твоя машина? – спросил он.

– На полянке перед гаражом.

– Пойдем посмотрим, – предложил мастер, вытирая руки ветошью.

Мы вышли из мастерской и направились к моей машине. По дороге парень сказал, что его зовут Виталий и я могу обращаться к нему в любое время. Потом он осмотрел помятый бампер, сказал, что здесь работы на полчаса, после чего велел загонять «фольк» в мастерскую, что я тут же и сделала.

– Сколько вы берете за ремонт? – поинтересовалась я.

– Нисколько. Ты ведь гость. А те ребята – наша проблема. К тому же где гарантия, что ты еще раз не встретишься с ними на дороге.

– А что, они злопамятные?

Виталий невесело усмехнулся.

– В прошлом году к хозяину приезжал один крутой парень, который тоже дал им отпор. А когда он ехал обратно в Тарасов, Вован встретил его и отделал машину так, что пришлось менять кузов.

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарила я, выходя из мастерской.

– Не стоит благодарности. Если что – обращайся.

* * *

Наступил вечер. Солнце уже наполовину зашло, и в саду запахло настурциями. Я сидела на приглянувшейся мне лавочке и наблюдала за домом. Девушки ушли туда перед обедом, потом Лика забежала, чтобы взять планшет, и больше я ее не видела. Игорь Михайлович тоже куда-то пропал. Зато Виталий меня порадовал: бампер он выправил действительно за полчаса, после чего позвал меня, чтобы я переставила машину в гараж. С тех пор я сидела на лавочке и изнывала от скуки. Дома я давно бы смотрела какой-нибудь фильм, но телевизора в номере не было, компьютера тоже, а я не догадалась взять с собой ноутбук. В следующий раз, когда попаду в такую же ситуацию, буду предусмотрительней.

Но вот на ступеньках парадной лестницы показался Игорь Михайлович. Начальник охраны был сильно навеселе и, заметив, что я смотрю в его сторону, помахал мне рукой. Что бы это могло означать? Я встала с лавочки. Он махнул мне еще, на этот раз его жест был призывным. Неужели он что-то хочет мне сказать? Удивительно. Когда я пыталась с ним поговорить, он переводил разговор в другое русло, а теперь сам меня зовет. Ну что ж, нужно узнать, чего он от меня хочет.

Я не торопясь подошла крыльцу.

– Женя, расскажи сама, как ты этих ублюдков… – он не договорил и поперхнулся.

– А что тут рассказывать? Девочки, наверное, и так все расписали, как могли. – У меня не было желания снова вспоминать о наших приключениях.

– Ну, расскажи, потешь старого вояку. А как ты со змеей? – Он пьяно засмеялся и попытался похлопать меня по плечу, но я отодвинулась, и он неловко махнул рукой. – Ну, ладно обижаться-то, здесь все свои. А вот и девочки вышли.

Из дома вышли Лика с Кристиной и спустились с крыльца к нам.

– Девочки, как она их сегодня? А? – Михалыч повернулся к сестрам. – А рассказывать не хочет, обижается. Женя, ты обиду на меня не держи. Я уже исправился. – Начальник охраны был пьян настолько, что мог только повторять одно и то же. И я никак не могла понять: он пьяный всегда такой добрый или действительно изменил свое отношение ко мне? Весь день он ходил за мной по пятам и не сказал ни одного доброго слова. А сейчас вон как его разобрало.

– Игорь Михайлович, вы нас переселите в другой номер? – Я снова задала ему свой наболевший вопрос. Меня беспокоила пожарная лестница рядом с окном комнаты Лики.

– Переселить? – Он качнулся, но устоял на ногах. – Завтра мы все переселимся, – сказал он весело и засмеялся. – Все!

– То есть как это все переселимся? – Я поняла его бессвязную речь по-своему. – Нас что, выпроваживают из поместья?

– Да нет же, глупая! Наоборот! Вас только начинают принимать как гостей. – Он поднял вверх указательный палец. – О!

Из его слов я уяснила только одно: в связи с происшествием на дороге грядут какие-то изменения, которые коснутся всех нас. Но от пьяного Михалыча я так и не добилась сколько-нибудь вразумительного ответа. В конце концов я перестала обращать на него внимание и спросила Лику.

– Ты идешь в гостевой домик?

– Женя, можно мне еще немного погулять с сестрой?

Меня поразил тон Лики. Она задала свой вопрос как очень послушная девочка, хотя весь день доказывала мне обратное. Какая муха ее укусила?

– Конечно, можно.

Сестры переглянулись и хотели было уже уйти, но тут на крыльце появился Никитин. Сан Саныч был пьян не меньше, чем начальник охраны. Хозяин, тяжело ступая, спустился с крыльца и обнял обеих дочерей.

– Вот мои ласточки, вот мои красавицы. Женя, у меня красивые дочери?

Я кивнула, думая о том, как избавить Лику от общения с изрядно подвыпившим отцом. Я просто не знала, что ему может прийти в голову.

– Красавицы, – повторил Никитин и поцеловал в щеку сначала Кристину, потом Лику.

Девушки послушно подставили щеки, после чего попытались высвободиться из пьяных объятий. Никитин это почувствовал и притянул их ближе к себе.

– Ну, ну, негоже от отца отворачиваться, – сказал он недовольным тоном, – отец есть отец, правда, Женя?

– Лике пора спать, – выдала я первое, что пришло в голову, и выразительно посмотрела на часы, – она сегодня рано поднялась.

– Лика! Детское время кончилось! – дурачась, воскликнул Сан Саныч, легонько оттолкнул девушку от себя и шлепнул по ягодицам. – А Кристина еще побудет с отцом. Правда, Кристина?

– Папа, можно я тоже пойду к себе? Мне еще нужно привести в порядок флердоранж. – Кристина посмотрела на отца честными глазами.

Никитин сразу помрачнел.

– Уходите все! – Он оттолкнул Кристину. – Я останусь со своими бодигардами.

– Сан Саныч, но Женя не твой бодигард… – вмешался в разговор Игорь Михайлович, но хозяин резко оборвал его:

– Не твое дело! Я здесь решаю, кто чей телохранитель! Женя, – обратился он ко мне, – завтра у меня в десять. И не опаздывать! – Он погрозил мне пальцем. – Ты меня хорошо поняла?

– Да, Александр Александрович, буду завтра в десять. – Вот она, долгожданная возможность поговорить с хозяином. Завтра я выложу ему все, что касается охраны поместья. Главное, чтобы Никитин вспомнил о назначенной встрече.

Лика пошла в гостевой домик, а я осталась с хозяином и начальником охраны. Мы еще немного поговорили о сегодняшнем происшествии на дороге, после чего мирно разошлись. Сан Саныч пошел в дом, а Михалыч побрел, шатаясь, в будку охранников. Я посмотрела ему вслед и направилась к гостевому домику, где уже горело окно в комнате Лики.

Когда я вошла в номер, моя подопечная уже ждала меня у дверей.

– Женя, я больше никогда не буду от тебя убегать, – пообещала «послушная» девочка.

– Это хорошо, – сказала я, снимая кобуру и пряча ее под подушку.

– Женя, а здесь, в поместье, мне что-нибудь угрожает? Или мама просто перестраховалась?

– Дальше видно будет, – ответила я, не зная, как сказать подростку, что угроза может исходить откуда угодно. Например, если отец выпьет лишнего, я не знаю, что ему может взбрести в голову, ведь у него есть оружие. Кто может поручиться за то, что ему по пьянке не захочется пострелять? Или кому-то из будущих гостей в пылу веселья вздумается заглянуть в комнату молодой девушки. Или, не дай бог, случится что-то непредвиденное. Например, покушение на Никитина, что вполне возможно. Я часто сталкиваюсь с проблемами богатых людей и могу сказать по опыту, что у Никитина есть реальные враги.

– Ты не хочешь говорить мне правду. – Девушка надула губки и закрылась в своей комнате.

А как я могу сказать ей правду, если сама еще ее не знаю? Пока я только строю предположения, но я могу и ошибаться.

Глава 3

Сегодня моей тренировке никто не мешал: Игоря Михайловича нигде не было видно. Я обегала все поместье и осмотрела его на предмет безопасности. Обнаружила много нового и интересного. Например, огромное количество лавочек, удачно вписывающихся в ландшафт парка. Лавочки, конечно, были и в других местах. Посидеть можно было и перед большим домом, и рядом с гостевым домиком. Но на лавочках в парке или в плодовом садике можно было добиться главного – уединения. Здесь мысли должны были течь неспешно, в такт ленивой деревенской жизни. А что касается безопасности, то у Никитина все было продумано, только относились к его задумкам халатно. Это нужно было исправить, и этим я предполагала заняться в самое ближайшее время. Если, конечно, Никитин не будет против.

Когда я принимала душ после тренировки, проснулась Лика. Слышно было, как она ворчит по поводу того, что санузел занят, и я постаралась освободить ванную как можно быстрее. Дело в том, что экономя место, строители совместили ванную и туалет, так что утренние дела приходилось делать по очереди.

Едва я вышла из ванной, туда заскочила Лика, на ходу бросив мне дежурное «привет!». Я подивилась тому, как меняют поведение людей бытовые неудобства, но говорить ничего не стала. В конце концов, в этом номере нам оставаться недолго: сегодня я приложу все усилия, чтобы нас с Ликой переселили в более удобное и безопасное место.

Прошло около получаса. За это время я успела одеться и привести себя в порядок перед встречей с Никитиным. Лика вышла из ванной, благоухая дезодорантом, и с улыбкой сообщила:

– Мы сегодня с Кристиной задумали поездку по магазинам. Она хочет съездить в Тарасов, посмотреть, что еще можно прикупить к свадьбе. Ты как, повезешь нас в город или нам поискать другой транспорт? – Девушка опять превратилась из послушной девочки в прежнюю Лику, своенравную и немного капризную.

– Н-да. Недолго ты была послушной девочкой, – сказала я в сторону.

– Что? – Лика не расслышала моих слов.

– Говорю, после встречи с твоим отцом все будет ясно.

– А во сколько вы встретитесь? – В голосе девушки чувствовался неподдельный интерес.

– В десять. А к половине одиннадцатого – максимум к одиннадцати мы будем знать распорядок всего дня. Тебя такой вариант устраивает? – Я внимательно посмотрела на нее, чтобы определить ее реакцию на мои слова.

Лика пожала плечами, тряхнула головой, потом задумалась.

– Женя, а если он запретит тебе выезжать из поместья?

– Не думаю. Но мне кажется, он может предложить нам переселиться в дом.

– В дом?! Это будет просто чудесно! Мы с Кристиной тогда сможем подольше бывать вместе. – Она что-то вспомнила и опрометью бросилась в свою комнату.

– Лика! Вернись! Мы еще не переехали! – крикнула я ей. – Это всего лишь предположение.

Девушка медленно вышла из комнаты. Ее лицо было грустным, а на глаза навернулись слезы.

– Неужели мы все время будем сидеть здесь и ждать, когда Кристина выйдет замуж? Тогда ей точно будет некогда со мной общаться. У нее будет муж, и все свое внимание она отдаст ему. Женя, ну сделай же что-нибудь!

Я не думала, что Лику так тяготит проживание в гостевом домике.

– Успокойся, девочка. Я сама не хочу жить в этом бунгало. Но пока твой отец еще ничего не решил. Давай подождем десяти часов, я схожу к нему и потом сообщу тебе его решение. Договорились? – Я погладила девушку по плечу и задержала на нем руку.

Лика немного успокоилась, ее глаза высохли, и она посмотрела на часы.

– Сейчас только без четверти девять, – сказала она, – пора завтракать.

– Вот и иди на завтрак. Я тоже пойду на кухню чего-нибудь перекусить. А потом увидим, как будут развиваться события. – Я еще сама толком не знала, что предложит мне Никитин, и жалела о том, что напрасно обнадежила Лику. – Подожди еще час-полтора. – Я убрала руку с плеча девушки и повернулась, чтобы идти на кухню.

– Я не хочу есть, – закапризничала Лика, – там опять будет пудинг. Кристина обожает его, а я терпеть не могу.

– А чего бы ты хотела? Солдатской каши? – улыбнулась я.

– Да!

– Ты шутишь!

– Нет!

– Тогда пойдем со мной на кухню. Тетя Валя, наверное, заждалась. Будешь есть то, что ест охрана?

– Буду!

– Отлично!

Я открыла входную дверь и жестом пригласила девушку на выход. Мы выбрались из гостевого домика и пошли по дорожке к черному ходу. Когда мы зашли на кухню, тетя Валя кормила Игоря Михайловича. Тот страдал от похмелья, и добрая женщина отпаивала его огуречным рассолом.

– Сейчас я разогрею тебе борщ с кислой капустой, – пообещала она начальнику охраны и, подойдя к плите, поставила на нее небольшую кастрюльку.

– Женя, – сказала Лика, – я тоже хочу борща с кислой капустой.

– Доброе утро, тетя Валя, мы пришли завтракать, – сообщила ей я и кивком головы поздоровалась с Михалычем. Тот тоже кивнул в ответ.

– Ой, кто к нам пришел! – обрадовалась помощник повара, глядя на Лику. – А что ты в доме не завтракаешь?

– Захотела солдатской каши, – ответила я за дочь Никитина.

– Солдатской каши? – протянула тетя Валя, но Лика ее перебила.

– Я хочу борща с кислой капустой! – почти крикнула она. – И ржаного хлеба!

Мы с Валентиной переглянулись, и помощник повара не удержалась от улыбки.

– Борщ сейчас разогреется, а ржаной хлеб только что привезли. Тебе к борщу сметану, чеснок или хрен?

– Все вместе, – уверенно сказала Лика и села за длинный стол напротив Игоря Михайловича. Я пристроилась рядом и с интересом стала наблюдать за происходящим на кухне. Тетя Валя поставила перед Ликой тертый чеснок в чашечке и баночку с хреном. Потом проверила, разогрелся ли борщ, попробовала его, удовлетворенно хмыкнула, налила девушке полную миску, положила туда кусочек мяса и сметану и поставила на стол.

– Женя, а ты что будешь? – спросила она меня.

– Давайте тоже борщ, он так аппетитно пахнет, – сказала я, доставая ложки себе и Лике.

– Вот и славненько. Сейчас вы его доедите, а к обеду Влад сварит что-нибудь другое, – произнесла тетя Валя, наливая мне в миску борщ. – Не смотри на меня так, Михалыч, сейчас и тебе налью.

– Значит, я у тебя в последнюю очередь? – обиженно проговорил начальник охраны. – С каких это пор?

– С тех пор, как ты вчера напился и устроил в кухне дебош. Вон сковорода с оторванной ручкой. Помнишь?

– Не было такого, – открестился Михалыч сразу ото всего.

– Помнишь, хулиган, еще как помнишь. – И повернувшись к нам, помощник повара рассказала: – Вчера напился с хозяином, зашел на кухню, увидел на стене муху и давай ее сковородой! Муха улетела, а сковородку сломал. Кто теперь ручку приделывать будет?

– Ладно тебе, давай отнесу в гараж, Виталий опять ее приладит, – ворчливым тоном сказал Игорь Михайлович.

Тетя Валя завернула испорченную сковороду в тряпку и отдала ее начальнику охраны.

– И без сковороды обедать не приходи, – строго велела помощник повара. – Как сегодня Влад будет пассеровать овощи?

– Ладно, ладно, до обеда починим.

– Вот тебе за это, – Валентина поставила миску борща перед Игорем Михайловичем, – без мяса.

– Обижаешь, Валентина, – Михалыч по-настоящему обиделся и молча начал хлебать борщ. Его молчание продолжалось весь завтрак, и так же молча он ушел, помахивая сломанной сковородой. Я проводила его глазами и вопросительно посмотрела на тетю Валю. Интересно, что за власть она имеет над начальником охраны? Неужели все дело в еде? Я спросила ее об этом. Она со смехом заявила, что повара в доме в большом почете. А к охране хозяин относится снисходительно.

– Почему же так? – спросила ее я.

– Потому что кушать все хотят три раза в день. И три раза в день, а то и четыре мы с Владом готовим по два завтрака, два обеда и два ужина: один для господ, другой – для прислуги. И делаем это каждый день, только в выходные здесь появляются другие повара. А начальник охраны ходит по поместью, орет на дежурных да водку пьет. В общем, мы работаем, а он – бездельник, – подвела итог Валентина. – Только зря зарплату получает, а она у него, между прочим, не маленькая, – женщина разошлась, – а вчера сковородку сломал. Еще раз устроит в кухне такое, пожалуюсь хозяину. – Помощник повара забрала у нас пустые миски и отнесла их на мойку.

Я посмотрела на Лику. Девушка доела борщ, но у нее остался кусочек хлеба, намазанный тертым хреном. Не зная, куда его деть, она попыталась его доесть, но без борща хлеб с хреном оказался слишком острым, и по лицу мученицы потекла слеза. Я засмеялась, глядя на это.

– Лика, ты не наелась?

– Хлеб жалко, – ответила дочь Никитина, засунув в рот последний кусочек.

– Ты что, давно не ела ржаного хлеба? – спросила я.

– Давно. Мама покупает только батоны, а мне они надоели. Ну что, я могу идти к Кристине?

– Иди, – ответила я, вылезая из-за стола, – а я пройдусь по поместью и потом схожу к Александру Александровичу.

– Ты, если что, сразу мне скажи, – попросила Лика, – а то буду сидеть в доме и не узнаю, что происходит.

– Все расскажу как есть, – пообещала я девушке, и мы вместе вышли из кухни. Лика побежала к хозяйскому дому, а я пошла по дорожке, ведущей в сад. Нужно посмотреть, как у них здесь все устроено, а то при случае я не смогу определить, куда кто и зачем направился.

Сад был ухоженный. Между плодовыми деревьями виднелись дорожки, смородина и крыжовник были огорожены, чтобы кто-нибудь ненароком не влез в колючие кусты. Меня интересовало то место, где яблони разрослись до самого забора. Я пошла в ту сторону и тут заметила какое-то движение.

– Стой! – крикнула я, но, вместо того чтобы остановиться, маленькая тень метнулась к пролому в стене. Я побежала наперерез и через несколько секунд уже держала за руку мальчишку лет двенадцати, рубашка которого подозрительно оттопыривалась.

– Что несешь? – спросила я строго.

– Яблоки. Они еще зеленые, ты их есть все равно не будешь, – произнес мальчишка и насупился.

– Это точно, – поесть незрелых яблок у меня не было никакого желания. – И давно ты сюда наведываешься? – нужно было выяснить, как долго существует лаз в заборе.

– Нет, – коротко ответил воришка и добавил, – отпусти меня, я больше не буду.

– Я тебя отпущу. И даже яблоки позволю унести. Ты мне скажи вот что: давно ли ты обнаружил лаз в стене?

– Нет, только этой весной, когда сад зацвел. В прошлом году этой дыры не было. – Мальчишка поверил, что я отпущу его с миром, и теперь изо всех сил старался мне угодить.

– А точнее можешь сказать? Я городская и не знаю точно, в какое время цветут сады.

– В конце апреля, когда земля прогреется.

Так. Лаз существует примерно с конца апреля. Значит, кладку кто-то разобрал специально. Она осыпалась не сама. Кто мог это сделать?

– Ладно, беги. Но больше в сад ни шагу, а то поймаю и отведу к хозяину, – произнесла я как можно строже.

– Спасибо! – крикнул мальчишка на бегу и через минуту оказался с другой стороны забора.

Я внимательно осмотрела отверстие, в котором исчез воришка. Лаз нужно заделать как можно быстрее. Для этого понадобится только немного раствора. Кирпич лежит рядом в целости и сохранности. Правда, несколько штук разбили, чтобы создать впечатление, что кладка осыпалась сама. Но так обмануть можно только человека, ничего не смыслящего в строительстве.

Я пошла дальше, думая о том, как помягче сообщить хозяину о проблеме. За садом начинался парк, куда выходили задние окна дома. Под парк был приспособлен участок леса, очищенный от бурелома и подлеска. Здесь было множество извилистых дорожек, ведущих в разные стороны, и несколько лавочек под особенно тенистыми деревьями. Так выглядит территория поместья, если при его планировке был использован ландшафтный дизайн. Все это очень хорошо, но в парке много мест, где можно спрятаться и переждать опасность. Не думаю, что хозяину поместья придет в голову скрываться в парке. Скорее, его можно использовать в случае, если немедленное бегство по каким-то причинам невозможно. Это нужно взять на заметку.

Вплотную к парку располагался гараж с мастерской, в которой Виталий вчера отремонтировал мой «фольк». При мысли об этом я улыбнулась. Виталий первым отреагировал на мое поведение на дороге, поэтому я вспомнила о нем с особым удовольствием.

Я прошла рядом с гаражом, прикинула расстояние между ним и кухней, а потом между кухней и гостевым домиком. Все три службы были почти рядом, но к гостевому домику вела отдельная дорожка, в конце которой стояли две лавочки. Одну из них я облюбовала еще вчера, когда наблюдала за Ликой. С нее был виден парадный вход с крыльцом и будка охранников у ворот поместья. Такого хорошего обзора здесь нигде больше не было. Я посмотрела вверх на окна комнат и обнаружила, что из окна комнаты Лики тоже должно быть видно почти все поместье.

Чтобы проверить это, я зашла в гостевой домик и поднялась в свой номер. Когда я выглянула из окна комнаты моей подопечной, то увидела примерно то же самое, что было видно с лавочки. Только расположение комнаты на значительной высоте давало возможность рассмотреть те подробности, которые нельзя было разглядеть, стоя на земле.

Например, сейчас я отчетливо видела, что за воротами поместья стоит небольшой фургончик, из которого выгружают привезенные продукты. Нет, этот номер покидать нельзя, несмотря на то что под окном пожарная лестница. Лику нужно просто переселить в дом, а я останусь здесь. Тут будет мой командный пункт, с которого я буду вести наблюдение за поместьем.

* * *

Время близилось к десяти. Я критически осмотрела себя в зеркале, поправила волосы и подтянула кобуру. Пора идти на встречу с Никитиным. Я вышла из гостевого домика и направилась к парадному. На крыльце меня ждал Игорь Михайлович, уже пришедший в себя после вчерашней попойки.

– Женя, прежде чем входить в дом, сдай оружие, – сказал он вместо приветствия.

– Нет, – коротко ответила я, – я телохранитель, и у меня есть лицензия.

– Но Александр Александрович против, – забеспокоился начальник охраны.

– Не думаете ли вы, что я пущу его в ход? – спросила я с иронией.

– Ну ладно, ладно. – После инцидента на дороге Михалыч стал ко мне относиться иначе. – Но если хозяин будет недоволен, я свалю все на тебя.

– Согласна, – сказала я и стала подниматься по ступенькам.

– Подожди, я доложу, – остановил меня он.

– Хорошо.

Подождав минут пять на крыльце, я не выдержала и открыла дверь. В небольшой прихожей висели фальшивые оленьи рога и стояли две вешалки для верхней одежды. Я открыла вторую дверь и оказалась в просторной гостиной с мраморными полами и огромным камином, уходившим вверх на два этажа. Камин был обложен камнем, имитирующим речные валуны.

Я залюбовалась этим шедевром и подняла глаза вверх. На скошенном потолке я увидела цветные витражи с подсветкой, имитирующие узкие готические окна. Впечатление дополняла мебель темного дерева: большой угловой диван и глубокие кресла, обитые алым бархатом. Но в углу гостиной друг на друге стояли несколько столов, что сразу портило впечатление от интерьера. Я подумала, что столы приготовлены к свадьбе. Тогда становилось понятным их присутствие в гостиной.

Я села в кресло, поглотившее меня почти целиком, настолько оно было мягким. Там и застал меня вернувшийся от хозяина Игорь Михайлович.

– Женя, я просил подождать снаружи, – сказал он с упреком.

– Там жарко, – ответила я первое, что пришло на ум.

– Иди наверх, он ждет. Но я еще раз тебя прошу: сдай мне оружие.

– Нет, – коротко произнесла я и поднялась с кресла, чтобы идти наверх.

– Что ж поделаешь, нет так нет. Александр Александрович у себя в кабинете. Это по веранде влево до конца, – сообщил мне начальник охраны и вышел из дома.

На второй этаж вела широкая лестница, заканчивающаяся верандой. Я поднялась по ней, прошла мимо нескольких дверей и завернула за угол. Здесь была только одна дверь, обитая кожей. Рядом с дверью имелась еще одна лестница, ведущая вниз. Я спустилась по ней и обнаружила, что она ведет в кухню. Это был черный выход из дома.

Закончив осмотр, я постучала в дверь кабинета.

– Войдите, – услышала я голос Никитина.

Я вошла. Кабинет был обставлен донельзя просто: в центре стоял двухтумбовый секретер с письменным прибором из цветного стекла. Прямо на столешнице пристроился ноутбук, сбоку от стола был втиснут сейф, а сразу за ним начинались книжные полки, из чего я сделала вывод, что кабинет совмещен с библиотекой. Ничего лишнего здесь не было. Легкие белые жалюзи пропускали дневной свет, а на полу лежало ковровое покрытие, заглушавшее шаги.

Хозяин сидел за столом в крутящемся кожаном кресле.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

– Доброе, – ответил Никитин, остановив взгляд на том месте, где у меня под жилетом была спрятана кобура. – Присаживайся. – он указал глазами на стул напротив. Еще два стула стояли по углам кабинета, и было видно, что их оттуда извлекали очень редко. Я села на тот, что стоял у стола, и стала ждать, что скажет мне Александр Александрович. Он немного помолчал, глядя на меня, потом начал издалека.

– Как тебе у меня в поместье? Никто не обижает?

– Нет. Спасибо, все хорошо. – Я сочла, что с ходу жаловаться на начальника охраны не стоит.

– Мне говорили, что ты уже осмотрелась здесь.

– Да, немного.

– И что особенного заметила?

Тут я не выдержала и выложила Александру Александровичу все, что накипело на душе. И про бесполезную задвижку в комнате Лики, и про пожарную лестницу рядом с окном, и про отсутствие света перед входом в гостевой домик.

– А еще я обнаружила дыру в заборе, через которую к вам в сад лазают деревенские мальчишки. Кроме того, в этом месте поврежден провод, соединяющий камеры наружного наблюдения. – Я высказалась и теперь ждала реакции.

Никитин задумался, потирая подбородок.

– Н-да. Впечатляет. Неужели охранники не замечают, что часть камер не дает изображение на монитор?

– Ничего не могу сказать. Это лучше спросить у них самих.

Никитин вытащил из стола пепельницу и пачку сигарет.

– Ты не возражаешь?

– Нет. А можно я тоже с вами покурю?

– Конечно, можно. – Он протянул мне свою пачку. Я взяла одну сигарету, и в течение нескольких минут мы с Никитиным увлеченно говорили о марках табака. Потом он затушил сигарету и начал рассказывать о своих проблемах.

– Когда мы разбежались с женой, моим партнером по бизнесу был один деятель. Потом он забрал свою долю и ушел в игорный бизнес. Открыл казино с рестораном и баром, в общем, стал получать прибыль с отдыхающих. Прошло два года, и его бизнес стал чахнуть. Ну, сама понимаешь, кризис и все такое. Люди перестали сорить деньгами. Я давно его не видел и практически забыл о его существовании. Но недавно он позвонил и очень живо интересовался, можно ли ему опять заняться производством на прежних условиях. Но мне, как ты понимаешь, уже невыгодно делиться. Я раскрутил птицефабрику, построил мясной цех, и его деньги сейчас мне не нужны. Я обхожусь своими, – Никитин замолчал, подождал, когда я потушу окурок, и спрятал пепельницу обратно в стол, – не люблю, когда она стоит перед носом, – объяснил он, – запах, понимаешь, неистребимый.

Я понимающе улыбнулась. Мне тоже не нравится, как пахнут окурки.

Никитин продолжил:

– Так вот, предлагал он очень настойчиво, причем не один раз. Мне это надоело, я высказал ему все, что о нем думаю, и выгнал его вон. Поначалу звонки прекратились. Но буквально на днях мне кто-то позвонил и предложил купить мое дело. На вопрос: «Кто звонит?» – я ответа не получил. Позавчера был еще один звонок, уже с угрозой. Тот же голос пообещал мне, что день свадьбы моей дочери станет днем моей смерти.

– А вот это уже серьезно, – заметила я.

– Я тоже так думаю, но жизнь научила меня многому, в том числе осторожности, – Александр Александрович вынул из стола фотографию и положил передо мной. – Вот этот деятель. Его зовут Михаил Абрамович Шульц. А теперь о главном. Ты вчера на дороге продемонстрировала очень хорошие навыки. И я хочу, чтобы ты взяла на себя труд охранять поместье во время свадебных торжеств. Согласна?

Я внимательно посмотрела на фото: от человека с таким типом лица можно ожидать денежных махинаций, но убить кого-либо подобные люди не в состоянии. Их манера воздействия – витиеватый разговор о будущей выгоде, но угрозы… В общем, не знаю, что думает на этот счет Никитин, а мне кажется, что угрожал ему другой человек. Я высказала свое предположение вслух, на что хозяин ответил, что он лучше знает своих врагов, чем я. Я не стала раздражать Александра Александровича, решив, что сама выясню, откуда исходит угроза.

– Можно я возьму с собой его фото?

– У меня есть электронная версия.

Я дала Никитину флешку, которую всегда ношу с собой на всякий случай, и он сбросил мне файл с фотографией.

– Спасибо, – сказала я, принимая обратно свой девайс. Сегодня, когда буду в Тарасове, нужно заехать к Бодрову и показать ему фото. Так, на всякий случай. Кто знает, может, Никитин прав, и этот Шульц действительно готовит убийство.

– С чего мне начинать?

– С восстановления камер наружного обзора. – Хозяин подумал и добавил: – И дыру в заборе неплохо бы заделать. Возьмешь в соратники Игоря Михайловича, он знает, к кому обратиться за помощью.

Я вопросительно посмотрела на Никитина.

– Что ты не поняла? Кладку будет восстанавливать каменщик, а контакт между камерами наружного наблюдения – электрик. Я не заставляю тебя надевать «когти» и лезть на забор. Для этого существуют специалисты.

– Хорошо. А как же Лика? У меня договор с ее матерью. Я должна охранять девушку до момента отъезда из Расловки.

– Лику никто не тронет. А вот меня могут. Придумай что-нибудь сама, – сказал Никитин раздраженно, – сегодня я переведу дочь в дом, и ты постоянно будешь рядом с ней.

– Мне будет некогда. Может, ей поискать другого телохранителя? Если вы, конечно, не против.

Никитин неопределенно махнул рукой.

– Держать в доме мужика с пистолетом? Зачем мне это, Женя? У меня в поместье их целая рота! – Он подкрепил свои слова широким оперным жестом. – И любой из них может выполнять обязанности телохранителя, – добавил он, подумав.

– У меня есть на примете девушка, – я вспомнила о Ладе. Лику охранять фактически не от кого, и если Лада согласится, можно будет познакомиться с ней поближе.

– Такая же, как ты?! – изумился Александр Александрович. – Симпатичная? – он кокетливо улыбнулся.

– Она подрабатывает фотомоделью, – я продолжала интриговать Никитина.

– Бодигард – фотомодель! – Его удивлению не было границ. – Где же вы такие обитаете? Почему я до сих пор ничего о вас не знал?

– Наверно, потому, что прочно осели в Расловке и не интересуетесь тем, что происходит в Тарасове. А у Лады есть свой сайт.

Сан Саныч пододвинул к себе ноутбук и включил его. Когда система загрузилась, он вышел в Интернет и спросил, щелкая мышкой:

– Адрес помнишь?

Конечно, я помнила адрес сайта Лады, и через несколько секунд Никитин смог оценить внешность будущего бодигарда Лики.

– Н-да-а, – протянул он, разглядывая ее фотографии, – опасная штучка. Если она способна на то же, что и ты, то с ней мужикам дело иметь не стоит.

– Ну почему же? Я, например, в жизни обычная женщина. Только готовлю плохо, а так никто еще не жаловался. – Я позволила себе немного пококетничать.

– Нет уж, моя дорогая. – Никитин приблизил ко мне свое лицо. – Лично у меня нет ни малейшего желания играть с тобой в любовь. Пусть этим занимаются люди покрепче.

Хозяин меня немного рассмешил, но я должна получить разрешение пригласить Ладу. Это нужно мне самой. Иначе как я узнаю, на что она способна? Конкурентов надо знать не только в лицо. Очень хотелось бы посмотреть ее в деле. Ее реакцию, физические возможности, умение стрелять, наконец. И все это я могу выяснить, пригласив ее в Расловку в качестве телохранителя Лики. Нужно обязательно добиться, чтобы Никитин разрешил мне это сделать. Я даже отдам ей свой гонорар. Впрочем, теперь гонорар Ильницкой меня интересует мало. Думаю, что Александр Александрович заплатит мне за свою безопасность намного больше. Хотя о чем это я? Что-то слишком меркантильная ты стала, Охотникова.

– Ну что, Александр Александрович, я звоню Ладе?

– Звони. Посмотрим, что она собой представляет. Все равно платить ей будет Машка, – Никитин отодвинул ноутбук в сторону и задал мне последний вопрос: – Сколько ты берешь за услуги?

Я сказала ему расценки, и он присвистнул.

– Я не думал, что ты такая дорогая. Впрочем, я заплачу даже больше, чем ты просишь. Но только в том случае, если возникнет критическая ситуация и ты меня из нее вызволишь. Думаю, что это будет справедливо. Ну что, по рукам?

Я согласилась на его условия, мы по-мужски пожали друг другу руки, обговорили некоторые детали охраны поместья в дни свадебных торжеств, после чего я ушла к себе в номер и стала собирать вещи, чтобы перебраться в хозяйский дом. Интересно, в нем есть комната с похожим видом? Я выглянула в окно комнаты Лики, и мне стало жаль расставаться с таким хорошим наблюдательным пунктом. Нужно сказать Никитину, что я остаюсь в гостевом домике. А Лика пусть перебирается ближе к сестре.

Я снова вышла из домика и отправилась на поиски своей подопечной. Лику я нашла на лавочке рядом с березками, что росли в парке. Девушка мучилась с Интернетом, к которому никак не хотел подключаться ее планшет. Я пару минут наблюдала за ее действиями, потом сказала:

– Лика, я пришла за тобой.

Девушка вопросительно посмотрела на меня.

– Ты теперь будешь жить в хозяйском доме. Там для тебя готова комната.

Радости Лики не было границ. Она бросилась ко мне на шею, поцеловала в щеку, потом расцепила руки и закружилась по дорожке.

– Ура! – кричала она. – Теперь мы с Кристиной сможем не спать до полуночи, и никто нас не будет отправлять в постель! – Потом она резко остановилась и спросила: – А мы в Тарасов сегодня поедем? Ты обещала. – Девушка выставила указательный пальчик.

– Сразу после того, как ты перенесешь свои вещи в приготовленную комнату.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Тогда я мигом, – Лика побежала в гостевой домик, а я отправилась искать Игоря Михайловича, чтобы передать ему распоряжение Никитина.

* * *

К моему немалому удивлению, девушки собрались в город меньше чем за полчаса. Я даже не успела выгнать из гаража машину. Лика забежала в номер в гостевом домике, откуда недавно выносила свои вещи, и с ходу выпалила:

– Едем!

Я посмотрела на часы. Была уже половина двенадцатого. Нужно позвонить Бодрову, чтобы узнать, в какое время он будет на месте. У него, кроме всего прочего, я хотела узнать, что представляет собой Лада на самом деле. К тому же не мешает посмотреть «картинки». Так я называла фотографии преступников в розыске. Возможно, Никитину угрожал кто-то, связанный с уголовным миром.

– Сейчас, я только сделаю один звонок.

– Давай быстрее! Долго нам еще ждать? Кому ты собираешься звонить? Кристина спрашивает, когда тарасовские магазины закрываются на обед. – Лика засыпала меня вопросами, на которые я не успевала отвечать.

– Магазины в Тарасове работают без обеда, – начала я с самого легкого вопроса. – А кому я собираюсь звонить – это мое дело. Приедем в Тарасов, все сама увидишь и узнаешь.

– Через сколько тебя ждать? – Девушка стояла в дверях, готовая тотчас выбежать, как только получит ответ.

– Через десять минут, – сказала я и набрала номер начальника городского отдела по борьбе с организованной преступностью.

Лика исчезла, и через минуту я услышала ее голос, доносящий со двора:

– У нас есть еще десять минут!

В это время Бодров взял трубку.

– Добрый день, Валерий Петрович, – произнесла я, – это Охотникова.

– А! Женя! Добрый, добрый! Что-то тебя давно не видно и не слышно. Ты куда-то уезжала?

– У меня были проблемы с работой, – честно ответила я, – я даже хотела поинтересоваться у вас, не перевелись ли еще в Тарасове уголовные элементы.

– Шутишь! Уголовники никогда не переведутся. Среди миллионов честных людей всегда найдутся несколько отморозков, которые будут портить жизнь всем остальным. А к чему этот вопрос?

– Я два месяца отдыхала. Вынужденно.

– Что так?

– Не было клиентов, – я не стала вдаваться в подробности, надеясь на скорую встречу. – Валерий Петрович, я сейчас в Расловке, но примерно через три часа буду в Тарасове. К вам можно зайти? Разговор не телефонный.

– У нас с тобой все разговоры не телефонные. Приезжай. Я как раз после обеда получу новые «картинки». Посмотришь, какие к нам в Тарасов гости пожаловали.

Я поблагодарила Валерия Петровича и повесила трубку. Все. Теперь можно ехать в город. Я критически осмотрела себя в зеркале и нашла, что для телохранителя, работающего круглые сутки, выгляжу очень неплохо. Майка вот правда грязновата, но у меня в запасе есть еще две.

Я подошла к тумбочке, в которую сложила свои вещи, и извлекла на свет свежую майку. Пока я переодевалась и заново прилаживала кобуру, ко мне в номер опять прибежала Лика.

– Десять минут уже прошло! – сказала она обиженным тоном и надула губки. – Мы там на солнце уже изжарились!

– Где же вы ждете? – поинтересовалась я.

– У гаража, а там как на лысине, нет ни одного кустика.

– Сейчас, вот пристегну кобуру и пойдем. – Нельзя испытывать терпение девчонок, а то они мне в Тарасове дадут прикурить. Я быстро закончила с кобурой, оглядела номер на предмет того, не забыла ли я что-нибудь, и вышла вместе с Ликой из гостевого домика. Девушка с деловым видом шла впереди меня и нетерпеливо оглядывалась. У дверей гаража стояла Кристина и вытирала платочком лицо. В полдень на солнцепеке было очень жарко.

Я поздоровалась со старшей дочерью Никитина, задала дежурный вопрос о делах и, получив в ответ, что все хорошо, зашла в гараж, где у моей машины уже хлопотал Виталий.

– Я залил тебе полный бак, – сказал он после приветствия, – и еще канистру поставил в багажник.

– Мне бы хватило одного бака, мой «фольк» не сильно прожорливый, – произнесла я, садясь за руль.

– На дороге бывают разные ситуации, а рядом с Расловкой нет ни одной заправки, – Виталий заглянул под капот, послушал работающий мотор и удовлетворенно крякнул. – Двигатель в порядке. Будем надеяться, что происшествий в дороге не будет.

– Я тоже так думаю. Девочки, садитесь! – крикнула я девушкам, и они тотчас залезли на заднее сиденье, втащив за собой огромную пустую сумку.

– Что вы задумали купить? – спросила я, глядя на баул.

– Мы тебе потом все покажем, – сказала Лика с хитрой улыбочкой, – нам только добраться до магазина, а там… – Она не договорила, и сестры захихикали, глядя друг на друга.

Я пожала плечами, захлопнула дверцу машины и выехала из гаража, помахав рукой Виталию, а спустя десять минут мы уже мчались по трассе в сторону Тарасова, и я благодарила бога, что на деревенских дорогах не бывает пробок.

* * *

К двум часам мы были уже в районе кольцевой дороги, и мне пришлось сбавить скорость, из-за чего рухнула моя надежда попасть к Бодрову в начале третьего. Мы ползли по кольцевой, дыша выхлопными газами, до той поры, пока я не свернула на городскую дорогу. Здесь я прибавила газу и ехала на скорости до первого знака, ее ограничивающего.

– Где вас выгрузить? – поинтересовалась я у сестер.

Девушки пошептались и ответили хором:

– У торгового центра.

– Да, пожалуй, – согласилась я. – Только обойти все павильоны вы за день не успеете. – Но в ответ на мое предупреждение девушки рассмеялись.

– Зря потешаетесь. Лучше сразу решить, что вам нужнее всего, а то мы обратно в Расловку попадем только к завтрашнему утру.

– Ладно, Женя. Мы ненадолго. Кристине нужен красивый флердоранж, а то тот она попыталась поправить, а он совсем рассыпался. А я хочу купить ей подарок, но это пока секрет.

– Так у какого павильона вас выгрузить? – Я хотела знать точно, где их потом искать, потому что сама намеревалась сделать еще несколько дел.

– А что, ты потом уедешь? – Кристина растерялась. – Я не знаю, как Лике, а мне страшно оставаться в торговом центре, не будучи уверенной, что рядом нас ждет машина.

– Я тебя поняла. Но пока вы здесь бродите, я успею сделать кучу дел. Давайте назначим время и место, где вы меня будете ждать, – я выразительно посмотрела на часы.

– Давай у Дворца культуры в шестнадцать тридцать, – деловым тоном заявила Лика, – и не опаздывать, – добавила она строго.

– Есть! – откликнулась я и козырнула левой рукой.

Девочки поняли шутку и дружно рассмеялись.

– Женя, – спросила меня Кристина, – если не секрет, куда ты так спешишь? У тебя дела в Тарасове?

– Да. Мне нужно встретиться с начальником отдела по борьбе с организованной преступностью, а потом уговорить одну девушку поехать с нами в Расловку.

– Какую девушку? – кокетливо спросила Лика. – Нам на свадьбе лишние девушки не нужны.

– Она не лишняя, Лика. Она будет твоим телохранителем, потому что теперь я буду охранять твоего отца.

Эта новость стала для Лики шоком. Она приоткрыла рот, но сказать ничего не могла, только часто-часто моргала. Мне показалось, что она сейчас заплачет. Неужели всего за пару дней она настолько ко мне привязалась? Или из-за подросткового возраста она чересчур эмоциональна?

– Лика, что с тобой? – спросила я как можно ласковее.

Девушка закрыла рот и перестала моргать.

– Кто будет моим телохранителем? Лада? – догадалась она.

– Да, – подтвердила я, – Лада. Но сначала я хочу узнать, кто подписывал ей лицензию.

– Это ты хорошо придумала, – успокоилась Лика, – а то мама ее забраковала.

– Почему?

Девушка смутилась и не стала отвечать на мой вопрос. У меня тоже сложилось впечатление, что Лада «в теме». Но нельзя судить о человеке только по его любви к эпатажу. Я ведь тоже выгляжу неординарно. Поэтому-то я и отложила этот вопрос. Нужно сначала выяснить у Бодрова, кто подписывал Ладе лицензию, и поговорить с этим человеком.

Мы подъехали к торговому центру, я высадила девушек, напомнив им еще раз о времени встречи, а сама поспешила к Бодрову, объезжая пробки узкими улочками и переулками.

* * *

На входе в городской отдел полиции я предъявила свое удостоверение телохранителя и поднялась на третий этаж, где был расположен кабинет начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Посмотрев на часы, я постучала в обитую кожей дверь.

– Войдите, – услышала я голос Валерия Петровича.

Я вошла. Обстановка в кабинете нисколько не изменилась с тех пор, как я была здесь последний раз. Все так же стол Бодрова был завален какими-то бумагами, и начальник отдела метался между сообщениями, приходившими по электронной почте, и документами, требующими его подписи.

Вообще, я сделала вывод, что в работе уголовного отдела изменения происходят только тогда, когда отправляют на пенсию очередного начальника. Валерию Петровичу до пенсии было еще далеко, но его волосы уже тронула седина: сказывалось постоянное напряжение, в котором он пребывал изо дня в день.

– Добрый день, – поздоровалась я, глядя на прилипшего к компьютеру Бодрова.

– Здравствуй, Женя, – сказал Валерий Петрович, на секунду повернув голову в мою сторону.

Я без приглашения расположилась на стуле, стоящем напротив кресла начальника отдела, и стала ждать, когда он закончит поиск. Примерно через минуту Бодров нашел что-то, быстро сделал пометку в ежедневнике и сел, сложив руки на столе.

– Все, – произнес он, – теперь я к твоим услугам. Так как, говоришь, идут твои дела? Клиентов нет? Это очень интересно. Расскажи подробнее.

И я рассказала Валерию Петровичу о своих подозрениях относительно Лады. Возможно, ее реклама привлекает людей настолько, что они забывают о существовании более скромных телохранителей. В конце концов я спросила об уровне подготовки Лады и о том, кто подписывал ей лицензию. Бодров слушал меня очень внимательно, иногда задавая наводящие вопросы. Потом он прервал мои жалобы и подвел резюме.

– Женя, я видел сайт Лады и могу сказать только одно: ее, извини, выпендреж, – а больше это никак назвать нельзя, – он потянулся к компьютеру и набрал адрес в строке поиска, – так вот, ее выпендреж только отпугивает людей. После просмотра фотографий у людей складывается мнение, что все телохранители-женщины точно такие же, как Лада, и они нанимают более скромных и надежных мужчин.

Я была поражена этим известием. Конечно, я знала, что телохранителю лучше не выставлять себя напоказ, но что Лада настолько переступила черту…

– Валерий Петрович, а у нее самой есть клиенты? – Этот вопрос волновал меня больше всего. О том, кто подписал ей лицензию, я решила спросить чуть позже.

Бодров невесело усмехнулся.

– У нее не было ни одного клиента с тех пор, как она закончила курсы. Зато от модельных агентств отбоя нет.

– Зачем же тогда она столько сил потратила на то, чтобы выучиться на бодигарда?

– А вот этот вопрос лучше задать ей лично, – Валерий Петрович выставил вперед указательный палец. – Вообще, из-за нее на полицию свалилось столько забот, что мама не горюй. Чего стоят одни только звонки от людей, желающих знать, что это за новая Никита объявилась в Тарасове, – на мониторе появилось изображение, и Бодров повернул монитор так, чтобы я его видела. – Вот, полюбуйся.

Я посмотрела на монитор и ахнула. На сайте Лады появилась ее фотография в черном бикини с хлыстом в руке. Рядом с основным фото было еще одно: снимок кончика хлыста, на котором была прикреплена металлическая шайба, своей формой напоминавшая сюрикен.

– Она что, с ума сошла? – только и смогла вымолвить я. – Такие фотографии можно публиковать только на порносайте.

– Вот и я об этом же, – сказал Валерий Петрович, поворачивая монитор экраном к себе.

– Валерий Петрович, а где сейчас эта дива?

– Тебе она нужна?

– Да. И если у вас есть время, я расскажу зачем. – Мне в голову пришла идея поговорить с Ладой с глазу на глаз на предмет ее эпатажа. В конце концов, так называемая реклама может оставить без работы не только ее, но и меня. А у меня нет желания опять работать переводчицей в каком-нибудь литературном агентстве.

– Сделай милость. – Бодров оставил в покое монитор, закрыл компрометирующий сайт и приготовился слушать.

Я рассказала ему, что меня наняла Ильницкая – больше для острастки Никитина, но позднее выяснилось, что телохранитель нужен ему самому. Теперь получается, что я должна охранять двоих, да еще наблюдать за домом во время свадебных торжеств, что в принципе невозможно. Поэтому я решила удвоить силы, пригласив в Расловку Ладу.

Валерий Петрович внимательно меня выслушал и понимающе кивнул.

– Но почему именно ее? У нас в Тарасове есть хорошие телохранители-парни, с которыми не будет никаких проблем. – Он полез в ящик стола и вытащил какую-то папку. – Вот Сергей Никаноров, он сейчас не занят. Свободно владеет карате, прекрасно стреляет, а самое главное, у него нюх на преступников. Очень рекомендую. А вот Андрей Голавлев. Этот служил в спецподразделении, так что за его подготовку я ручаюсь головой. – Бодров перебирал документы в папке, рассказывая мне обо всех бодигардах, на сегодняшний день не занятых, и мне пришло в голову, что у начальника отдела по борьбе с организованной преступностью есть данные на всех телохранителей Тарасова, в том числе и на меня.

Я спросила его об этом и, получив утвердительный ответ, сказала:

– Все это очень хорошо, но Никитин хочет нанять Ладу.

– Ты показывала ему сайт? – встревожился Бодров.

– Показывала.

– И что он?

– Сказал, что парень ему не нужен. Там, в поместье, целый штат охранников. А Лада, как я поняла, ему просто понравилась.

– Хм. Вкусы, однако, у твоего подопечного, – Валерий Петрович покрутил головой, – но что поделаешь? Можешь прямо от меня позвонить ей и сказать, что ее нанимают. Вот будет радости! – Бодров, покопавшись в папке, вынул из нее очередной листок и продиктовал мне номер ее сотового, но по его поведению, которое я давно изучила, было ясно, что он не одобряет мой выбор. Хотя выбор этот не только мой: Никитину понравилась моя идея, и теперь мне предстояло сделать все, чтобы Лада согласилась поехать в Расловку.

Я набрала номер и услышала голос Лады. Низкий и с хрипотцой.

– Алло!

– Телохранитель Евгения Охотникова. Добрый день!

Трубка на некоторое время онемела. Потом Лада спросила, чеканя слова:

– Чем я могу быть вам полезной?

– Мне необходимо с вами пообщаться.

– На предмет?

– У меня есть для вас работа.

– Моделью?

– Телохранителем.

– Я не поняла, – сказала Лада раздраженным тоном, – мне предлагает работу телохранитель?

– Да, – просто ответила я, – мне нужна напарница. Подробности при встрече.

Лада опять помолчала, видимо, обдумывая предложение.

– Где и когда я могу вас увидеть? – спросила она, смягчив тон.

– Я могу подъехать туда, где вам удобнее. Я на машине.

– Хорошо. Давайте сегодня вечером у кафе «Садко».

– К сожалению, у меня очень мало времени: через пару часов я уезжаю обратно в Расловку вместе со своими подопечными.

– Так работа на выезде? – попыталась уточнить Лада.

– Да, – подтвердила я, – и если вы хотите ее получить, вам нужно быть готовой к отъезду уже через час.

– И какой гонорар?

Я назвала сумму, которую мне обещала Ильницкая. Лада опять замолчала примерно на полминуты, потом тихо спросила:

– Вы не шутите?

– У меня нет привычки шутить с незнакомыми мне людьми.

– Я согласна. Куда мне подойти? – По вопросу Лады я поняла, что она еще не успела обзавестись машиной.

– Скажите мне свой адрес, и я за вами заеду. В какое время вы будете готовы?

– Думаю, что получаса мне хватит, – и назвала мне улицу и номер дома.

Этот ответ мне понравился. Значит, у Лады не все упирается в эпатаж. Интересно, как она будет работать? Сколько ошибок допустит? И главное, смогу ли я исправить ее ошибки? Я попрощалась с Ладой, обещав подъехать через полчаса, и убрала телефон.

Бодров, слышавший наш разговор, вздохнул.

– Ты хотела знать, кто ей подписал лицензию? Я подписал. Два месяца назад, кроме меня, было некому: кто в отпуске, кто в командировке. Так что Лада – мое детище, – сокрушался он, – только я виноват в том, что в ряды телохранителей просочилась эта особа.

– Валерий Петрович, – прервала я это самобичевание, – Ладу еще никто не видел в деле. Может быть, она очень хорошо работает? Мы ведь об этом пока не знаем.

– Спасибо, Женя. Одна ты меня утешаешь, – горько улыбнулся Бодров. – И если ты проверишь ее, что называется, на вшивость, я буду тебе очень благодарен. – По всему было видно, что начальник отдела по борьбе с организованной преступностью считает наш разговор оконченным. Но я не дала ему утвердиться в этой мысли.

– Валерий Петрович, напоследок я хотела бы посмотреть «картинки» и спросить вас вот об этом человеке, – я подала капитану полиции флешку, – там один-единственный файл. – Я улыбнулась, давая понять, что самая тяжелая часть разговора позади.

Валерий Петрович вставил флешку и открыл файл.

– Хм, – сказал он, поглаживая несуществующие усы, – это что-то новенькое. Где взяла?

– Никитин подозревает, что этот тип готовит его убийство.

– Не думаю. Хотя могу ошибаться. Как его зовут?

– Михаил Абрамович Шульц.

– Очень интересно! Сейчас посмотрю картотеку. Если не найду ничего, проверю по документам налоговой. Он кто такой?

– Держит ресторан и казино, но дела идут плохо. – Я повторила слова Никитина.

– Сейчас поглядим, как его дела, – Бодров открыл какую-то программу и ввел в нее данные Шульца. Через пару минут он уже знал о Шульце все: сколько налогов заплачено за отчетный период, какая прибыль получена и связан ли Михаил Абрамович с уголовными элементами.

– В общем, так, Женя. Этот тип занимается игорным бизнесом, так что связи с мафией есть. Но судя по налоговым отчетам, дела у него идут неплохо, так что сведения о его так называемой «бедности» несколько преувеличены.

– А почему же он опять просится к Никитину в напарники? – Мне была непонятна такая логика.

– А потому что в кризис пища для людей важнее игр, а следовательно, прибыль у Никитина больше, чем в казино и ресторане. Вот наш Шульц и решил, что стать партнером хозяина птицефабрики намного выгоднее, чем обирать обнищавших людей.

– Хорошо сказано, Валерий Петрович. А что насчет убийства?

– Сомневаюсь. Не каждый человек может выжить в игорном бизнесе, а те, кто выживает, обычно не склонны к необдуманным поступкам, – Бодров оторвался от монитора и посмотрел мне прямо в глаза.

– Но кто-то звонит Никитину и говорит, что день свадьбы его дочери станет днем его смерти. – Я выдержала взгляд и, в свою очередь, воззрилась на начальника отдела.

– Не Шульц. Кто угодно, но не он.

– Почему?

– Такие люди не склонны к эпатажу. Если им приспичит, они уберут человека тихо и без лишних эмоций. А убийство на свадьбе – чистой воды выпендреж. Ищи другого подозреваемого.

– А этого что, оставить без внимания? – Я не поняла его логику. Налицо угрозы и человек, который по роду своей деятельности обязательно должен быть связан с мафией. Почему Бодров говорит мне, что он не может быть убийцей?

– Ты только потеряешь время, Женя. Не ищи на него выход. Лучше удвой внимание и постарайся вычислить убийцу. Если Никитина хочет убить Шульц, он не будет это делать своими руками. Постарайся вычислить киллера на месте. Никитин тебе доверяет?

– Да, вполне. Сегодня он велел мне заняться охраной поместья.

– Вот и займись этим. У тебя ко мне все? – Валерий Петрович выразительно посмотрел на часы.

– Я еще хотела посмотреть картинки, – напомнила я Бодрову.

Он посмотрел на меня исподлобья и устало сказал:

– Дойди до Протасова, он сейчас у себя в кабинете. У него найдешь все, что тебя интересует, а мне после нашего разговора нужно прийти в себя и заняться более важными делами, – Бодров полез в стол и достал оттуда пухлую папку, – иди, не жди, у него там целая галерея.

Я поднялась со стула и пошла к двери.

– До свидания, Валерий Петрович!

– До свидания. Если последуют какие-то события, ты мне сообщи.

– Это насчет Лады?

– Да, насчет нее. Ну и вообще. Не знаю, что там намечается в Расловке, но ты меня держи в курсе. Договорились?

Я понимающе кивнула и вышла из кабинета. Коридор был пуст: прием граждан закончился. Я подошла к двери у самой лестницы и постучала.

– Войдите, – услышала я голос майора Протасова, а через пару минут уже сидела на стуле напротив него и увлеченно рассматривала фото разыскиваемых преступников. Воры и путаны меня не интересовали, я искала рыбку покрупнее. Кто-то ведь грозил Никитину, и этого «кого-то» мне предстояло вычислить, пока он не перешел к действиям. Задача казалась мне невыполнимой, но утешало одно: из всех разыскиваемых негодяев в Тарасовской области мог появиться только один – брачный аферист, не брезгующий никакими средствами. Я внимательно рассмотрела его фото: это был человек еще молодой, но уже обладающий солидной лысиной. Последняя навела меня на мысль, что этому фрукту скрыться от полиции практически невозможно. Хорошо, зимой можно надеть шапку. А летом? Я повертела в руках фотографию, пытаясь хорошенько запомнить черты лица. Если бы это было настоящее фото, у меня в памяти четко бы отпечатался его образ. Но изображение пришло по факсу; распечатку, сделанную на лазернике, нельзя считать полноценным изображением.

Я еще раз посмотрела на фото и глубоко вздохнула. Ничего не поделаешь, другого изображения нет, иначе Протасов давно бы мне его дал. Я поглядела на часы. Лада уже ждала меня, и нужно было ехать, чтобы закончить разговор. Я простилась с гостеприимным майором Протасовым, быстро вышла из здания городского отдела полиции и села за руль своего «фолька». Через минуту я уже стояла в пробке на дороге в Ленинский район и проклинала тот день, когда люди придумали машины.

* * *

Лада жила на тихой улочке, носившей название Лунная. Какое отношение она имела к Луне, неизвестно, но на всем ее протяжении я не встретила ни одного магазина. Вернее, не совсем так. В одном месте я заметила хлебный ларек, а чуть дальше – шиномонтаж. Создавалось такое впечатление, что живущие здесь люди, поев хлеба, торопились привести в порядок свои машины, чтобы уехать отсюда раз и навсегда. Во всем остальном улица была как улица. Такая же тихая и зеленая, как другие улицы, расположенные на окраине города.

Дом Лады я нашла быстро, угловой в конце квартала, он выделялся среди других домов тем, что рядом с ним был разбит небольшой скверик. В скверике стояли лавочки, на которых сидели местные бездельники и пили вино. Я поставила машину рядом с домом, поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру. Лада открыла сразу же, как будто ждала меня за дверью.

– Добрый день, – начала я с дежурного приветствия, – меня зовут Евгения Охотникова, вот мое удостоверение, – я показала ей маленькую книжечку, которая не раз открывала мне дорогу туда, куда доступ обычным людям был запрещен.

– Добрый, – ответила Лада растерянно, искоса взглянув на документ. Последовало непродолжительное молчание. Мы с интересом разглядывали друг друга. Наконец Лада спохватилась и пригласила меня войти в дом.

Квартира была похожа на тысячи других квартир, в которых обитают люди со средним доходом. В прихожей стояла тумбочка для обуви, большое зеркало и небольшая корзинка с гостевыми тапками. Когда я переобулась, Лада повела меня в свою комнату, стены которой были увешаны ее собственными фотографиями. Вот Лада на лошади, Лада на мотоцикле, Лада на роскошной яхте, – Лада, Лада и еще раз Лада.

– Лада, вы готовы? Я приехала, чтобы забрать вас в Расловку, – сказала я, закончив рассматривать «галерею».

– Вы не объяснили, что я должна делать.

– Ничего особенного. Ваша подопечная сейчас бродит по торговому центру, а через полчаса я должна буду забрать ее, чтобы ехать домой. Если вы не возражаете, мы поговорим по дороге. У меня мало времени, – произнесла я с извиняющейся улыбкой. – Вы уже собрали вещи?

– Да, только я не знаю, брать ли с собой что-то еще, кроме пистолета.

– Берите все, что есть, – посоветовала я, вынимая из кармана сюрикен и показывая его Ладе, – бывают ситуации, когда выручает самое неординарное оружие вроде сюрикенов. У вас есть что-то наподобие?

– Да, хлыст со стальным наконечником, – она сняла со стены бич из воловьей кожи, на конце которого было прикреплено что-то вроде небольшого сюрикена. Этот бич я уже видела на фотографии Лады, выложенной на сайт. Теперь я взяла его в руки и попробовала стегнуть, нацелившись на край занавески. Сюрикен задел занавеску, отрезав от нее уголок. – Хорошее оружие, – похвалила я и отдала бич хозяйке.

– Остальные вещи уже в сумке, – сказала Лада, поднимая с дивана спортивную сумку средних размеров и набрасывая ее ремешок себе на плечо.

– А где пистолет? – встревожилась я. Без пистолета телохранитель – не телохранитель.

– В сумке.

– У тебя есть кобура? – я решила перейти на «ты».

– Где-то была, – Лада порылась в шкафу и извлекла на свет божий что-то пыльное. Она взяла какую-то тряпку, вытерла то, что называлось кобурой, и попробовала засунуть в нее пистолет. Пистолет в кобуру лезть не захотел, и Лада села, положив его к себе на колени.

– Надевай плотные джинсы, будешь держать пистолет в кармане, – сказала я, видя, что кобура у новоиспеченного телохранителя от пистолета другой марки. – Поехали, а то меня девочки уже ждут.

Лада остановилась как вкопанная.

– Ты же сказала, что девушка одна.

– Подопечная у тебя одна, – уточнила я. – Вторая девушка не в счет. В общем, что я мучаюсь, мы сейчас приедем на место, и тебе сразу все станет понятно. Подробности расскажу по дороге. Идет?

– Ладно, – смирившаяся с положением Лада поправила сумку, сунула в карман пистолет и вместе со мной пошла к выходу. Через минуту мы уже сидели в моей машине, направляясь ко Дворцу культуры, стоявшему рядом с торговым центром. У меня было в запасе еще двадцать минут, и я решила объяснить Ладе ее задачу.

– В твои обязанности входит охранять младшую дочь Никитина. Девочке всего шестнадцать, она приехала в Расловку на свадьбу старшей сестры, и ей по большому счету ничто не угрожает.

– А зачем тогда ее охранять? И кто такой Никитин?

– Хороший вопрос, – я чертыхнулась, остановившись у светофора. – Отец Лики – хозяин Расловской птицефабрики, мать – хозяйка салона красоты, занимающегося аппаратной косметологией. Родители девушек, мягко говоря, не ладят, и мать отправила Лику к отцу под охраной, чтобы показать ему, какой он подонок. Дескать, на него нельзя оставить даже собственную дочь.

– Вот это отношения! – воскликнула Лада. – А у Лики сестра двоюродная?

– Ты не поверишь. Родная. В процессе развода родители поделили детей: старшая, Кристина, осталась с отцом, а младшую, Лику, забрала мать.

– Неужели можно настолько ненавидеть бывшего мужа? – удивилась Лада. – Но ты еще не сказала мне, чем я должна заниматься.

– Ничем. Просто смотреть, чтобы Лика не попала в какую-нибудь переделку. К тому же на носу свадьба, будет много гостей, все будут пьяные, и кто даст гарантию, что молодую девушку не попытаются соблазнить?

– То есть нужно пресекать все такие попытки? – Лада оказалась менее понятливой, чем я ожидала.

– Нужно просто находиться рядом с подростком и следить за тем, чтобы ей не навредили, – я не знала, как еще объяснить телохранительнице ее задачи, и замолчала, раздумывая над тем, как объехать очередную пробку. Наконец, я свернула на узкую улочку и поддала газу. Время поджимало, и девушки ждали меня уже семь минут. Я надеялась на то, что они не столь пунктуальны, как я, но просчиталась. Когда мы подъехали ко Дворцу культуры, Лика выразительно постучала пальцем по стеклышку часов.

Я выглянула из машины и развела руками. Дескать, что поделаешь, времени всегда не хватает. Но Лику мое оправдание не устроило, и она высказала мне все, что накипело у нее на душе, пока она стояла у входа во Дворец культуры, рядом с которым не было ни одного деревца и ни одной лавочки.

– Мы изжарились насмерть, – заявила мне она, забираясь на заднее сиденье и пытаясь втащить вслед за собой туго набитую сумку. Кристина ей помогала, виновато улыбаясь. Старшей сестре было стыдно из-за капризов младшей. Представляю, как ей досталось, пока мы стояли в пробке! Наконец, сумка была водворена в салон, сестры забрались на заднее сиденье, и Лика скомандовала:

– Поехали!

– Есть! – ответила я. Мы тронулись, и я спросила у своей подопечной:

– Лика, а почему ты не спрашиваешь, кто с нами в машине?

– Я и так знаю. Это Лада. Теперь она меня будет охранять. Лада, – обратилась она к своему новому бодигарду, – а ты умеешь так, как Женя? – И она рассказала, как я прижучила хулиганов, подставившихся нам на дороге. Лада с интересом ее выслушала, а потом спросила.

– Ты не врешь?

Сестры зароптали и стали наперебой рассказывать о моих подвигах. Приятно, когда за твоей спиной о тебе говорят что-то хорошее. Но упрямая Лада поверила только тогда, когда я ей рассказала о том, что училась в Ворошиловке и побывала в горячих точках. После этого рассказа новый бодигард потеряла весь лоск. Видимо, теперь она иначе смотрела на возможность совместной работы со мной.

– Женя, а зачем ты взяла именно меня? – спросила она робко.

Я не стала распространяться о том, что подумала о ней, глядя на ее сайт. Придет время, я ей все объясню. Нельзя, чтобы сестры, слушая о выходках Лады, потеряли к ней доверие.

– Хозяин не захотел телохранителя-мужчину. Так что в Расловке у тебя есть покровитель.

Лада приободрилась и опять стала сама собой. Она завела разговор о покупках, и девушки ей сообщили, что самое главное их приобретение – петарды и шутихи, которые они будут запускать в день свадьбы.

– Ну вот, – прокомментировала я, – а ты спрашиваешь, от чего охранять Лику.

– Да уж, – согласилась Лада, – я не ожидала, что моя подопечная окажется такой резвой.

– Я не резвая, я предприимчивая. Папа тоже так говорит. Я, когда закончу институт, буду предпринимателем. Открою фирму, как мама, накуплю всякой всячины и буду ею торговать.

Дальше Лика рассказала, как она будет распределять прибыль, сколько платить продавцам, каких поставщиков выберет, – в общем, продемонстрировала хорошую осведомленность о том, как вести бизнес.

– Это мама тебя научила? – спросила я.

– Да, – ответила девушка. – Только я пока не решила, чем именно буду торговать. Но то, что у меня будет свой магазин, – это решено.

Кристина не вмешивалась в наш разговор. Она достала из сумки свой новый флердоранж и задумчиво перебирала цветы. Я подумала, какие они разные, Лика и Кристина. Как будто родились от разных родителей. Лика – решительная, смелая и бойкая, а Кристина – скромная, спокойная и уравновешенная.

Мы уже выехали из Тарасова на кольцевую дорогу, а после на трассу, где я смогла, наконец, прибавить газу. Разговоры как-то сами по себе стихли, и я включила музыку. Так, слушая последние хиты Ван Бурена, мы добрались до самого поворота на Расловку. И тут перед нами опять возникли помятые «Жигули». Они вывернулись с грунтовки, которая вела в деревню, и поддали газу, стараясь нас обогнать.

Я не ждала от хулиганов ничего хорошего, и, действительно, они, обогнав нас, попытались перекрыть проезд. Но «Жигуль» – машина маленькая, и полностью перекрыть трассу им не удалось. Когда мы проезжали мимо, в мою машину полетел кусок щебня. Он ударился о крыло и оставил на нем вмятину. Я прибавила газу и хотела уйти на скорости, но тут вмешалась Лада. Она достала свой пистолет, прицелилась и прострелила «Жигулям» переднее колесо в тот момент, когда они попытались снова нас обогнать.

Колесо зашипело, машину повело в сторону, и спустя несколько мгновений она стояла в кювете. Я поспешила ретироваться с места происшествия. Девушки были в восторге, но я решила серьезно поговорить с Ладой, когда мы приедем в поместье. Она не имела права стрелять первой. Наверняка на курсах ей неоднократно об этом говорили, тем не менее она применила оружие против безоружных. В прошлый раз у этих парней была монтировка, в этот – кусок щебня. Конечно, человека можно убить и крупным камнем, но в данный момент у хулиганов не было такого замысла.

– Лада, когда приедем в Расловку, нам с тобой нужно будет поговорить, – я сказала это, нагнувшись к ее уху, чтобы сестры не слышали.

– Я сделала что-то не так? – прошептала мне Лада.

– Потом, – произнесла я вслух и свернула на дорогу, ведущую к поместью. – У нас до вечера еще будет время обсудить кое-какие детали.

Машина остановилась у ворот, и я посигналила. Створки нехотя разошлись, мы въехали внутрь и остановились. К машине подошел Игорь Михайлович и заглянул внутрь.

– Нашего полку прибыло? – спросил он игриво. – Как тебя зовут, славный бодигард, – видимо, Александр Александрович не стерпел и поделился с ним своими соображениями относительно Лады.

Лада сначала растерялась, но быстро овладела собой.

– Меня зовут Лада, и я буду охранять Лику, – сказала она и вышла из машины. – Вот мое удостоверение, вот лицензия на оружие, а вот еще одно оружие, на которое разрешение не требуется, – она вынула из-за пояса бич и ловко срезала его концом ближайший лопух.

– Браво! – пропел начальник охраны и захлопал в ладоши. – Теперь нам не страшны козни врага. Мы его сначала бичом, а потом положим на лопатки!

Я заметила, что Михалыч уже принял на грудь, и тоже вышла из машины.

– Игорь Михайлович, вы провоцируете нашего нового телохранителя. Это напрасно, потому что она еще не знает, как себя вести в поместье. Лучше бы рассказали ей, какие здесь порядки. А еще девочкам нужен помощник, у них тяжелая сумка, полная пиротехники.

– У нас на свадьбе будет фейерверк! – воскликнул Михалыч. – С нами будет праздновать вся Расловка! Наши красавицы…

Я не стала слушать про красавиц, бросила выразительный взгляд на Ладу. Она поняла меня без слов и села обратно в машину. Я медленно поехала по дорожке, ведущей к дому, и остановилась у парадной лестницы.

– Лика, где ты собираешься держать свою пиротехнику?

Девушка задумалась и стала рассуждать вслух:

– В доме это держать нельзя: отец не любит такие штучки. В гараже – опасно, там везде бензин и масло. Во! Придумала! Мы сложим все это в нашем бывшем номере! Туда никто не зайдет, а когда будет нужно, я вытащу все и устрою фейерверк, – девушка мило заулыбалась, радуясь, что ей в голову пришла такая идея.

Мне не хотелось ее разочаровывать, но это получилось само собой.

– Лика, я остаюсь в нашем номере, и мне не нужна там целая сумка взрывоопасной ерунды. Ты ведь прекрасно знаешь, какого качества эти петарды. Может, поискать для них какое-то другое помещение?

– Какое?! – Лика была в отчаянии. Минуту назад она считала, что ей в голову пришла гениальная идея, и вот сейчас все рушилось.

– Спроси у Влада, может быть, у него найдется место где-нибудь в погребе?

У Лики снова загорелись глаза, и она, не говоря ни слова, побежала на кухню.

Пока мы разговаривали с Ликой, Кристина потихоньку вынула свой флердоранж из сумки и ушла в дом. Лада с интересом слушала наш разговор, поигрывая ручкой бича. Мы остались одни. Самое время поговорить об ошибках.

– Лада!

Она повернулась ко мне.

– Сегодня на дороге ты допустила непростительную ошибку.

– В смысле? – Она еще не поняла.

– Ты хорошо помнишь, что говорили на курсах телохранителей? Ни при каких обстоятельствах не стреляй первой. Ты помнишь, как всадила пулю в «Жигули»?

– Но я просто продырявила им камеру. Я не хотела их убивать.

Я глубоко вдохнула и начала еще раз с начала.

– Лада, мы не имеем права стрелять первыми. Исключением может быть только ситуация, когда наш подопечный находится в смертельной опасности. Сегодня на дороге такой опасности не было. Парни просто помяли мне капот, бросив в машину кусок щебня. Колесо можно было продырявить другим способом, не пуская в ход оружие.

– Да ну тебя, Женя! Кто заметит в колесе маленькую дырочку от пули? Подумают, что напоролись на гвоздь.

Беспечность Лады меня просто поражала.

– А звук выстрела, который слышали несколько человек? Об этом ты не подумала? И еще: эти хулиганы выманивают деньги у незнакомых водителей. И что самое главное, местная полиция смотрит на это сквозь пальцы.

– И что из этого следует? – Лада чувствовала, что виновата, и старалась это скрыть за показным пофигизмом.

– А то, что завтра они заявятся в полицию и расскажут о том, что нанятый Никитиным телохранитель пыталась их убить, но промахнулась и попала в колесо. Достанется и нашим и вашим. По самое не хочу, – я продолжала распекать Ладу, которая после моих последних слов слушала меня, не перебивая. Видимо, до нее только сейчас дошло, что она натворила.

– И что теперь делать? – спросила она растерянно.

– Ждать событий и надеяться, что местная полиция истолкует этот случай как курьезный.

– То есть?

– Ты просто взяла в руки пистолет, а у него сорвался курок. Глупо, но на первый раз может прокатить. У тебя ведь нет опыта работы телохранителем. Вот в принципе и все, что я хотела тебе сказать о сегодняшнем происшествии. Но у нас впереди есть еще разговор: о твоем сайте.

– А что с ним? – недоумевала Лада. – По-моему, все профессионально.

– С этим я не спорю. Реклама потрясающая. Пользуясь случаем, хочу спросить: не в «Бриксе» ли ее делали?

Лада посмотрела на меня изумленными глазами.

– А как ты догадалась?

Ну что ей на это сказать? Что ведущий менеджер этого агентства повадился ходить к нам на блины? Или поведать, как он пытался выступить в качестве моего имиджмейкера? Нет, лучше рассказать о том, что я давно знакома с методами работы этого агентства. И люди там работают очень приличные. Талантливые, деловые, хваткие. Вот только очень часто им не хватает некоего шарма, который определяет меру. Да что там говорить? Мы часто забываем о ней ради того, чтобы привлечь чье-то внимание.

Лика вернулась из кухни и с деловым видом схватилась за сумку.

– Лика, давай помогу, – сказала я, протягивая руку к сумке, но девушка мягко оттолкнула ее, схватилась за ручки обеими руками и поволокла свою ношу по земле в сторону кухни. – Иди за ней, – велела я Ладе, – остальное она тебе сама подскажет.

Лада ушла вслед за Ликой, а я поставила машину в гараж и поднялась к себе в номер. Отсюда из крайнего окна можно было наблюдать за всем поместьем, если, конечно, не включать свет. Я осмотрела все службы, проводила глазами Лику с Ладой, которые отнесли петарды куда-то во владения повара по имени Влад и теперь шли в хозяйский дом. Потом я увидела, как сменилась охрана у ворот, как в будку охранников привели неизвестно откуда взявшуюся сторожевую собаку, – в общем, все поместье было у меня как на ладони. А кроме этого, прибывающих гостей будут селить именно в гостевой домик. И я, если что, первая узнаю, кто из них замыслил неладное.

Вот в большом доме потушили огни, а я продолжала стоять у окна, как завороженная. Но усталость давала о себе знать. Я пару раз зевнула и решила отвлечься от своих мыслей до завтрашнего утра. Как говорится, утро вечера мудренее.

Глава 4

Сегодня ночью был дождик, и трава рядом с оградой еще не успела просохнуть. Я бежала по тропинке, которая за время моего пребывания в поместье значительно расширилась. При этой мысли я улыбнулась: кроме меня, в этом доме никто не бегал по утрам. Значит, тропинку утоптала я.

Но сегодня, добежав до плодового садика, я обнаружила, что теперь я не одна. Между деревьями мелькала фигура в спортивном костюме. Нет. Две фигуры в спортивных костюмах разных цветов. Один был темно-синим, другой – ярко-желтым. Подбежав ближе, я узнала Ладу и Лику. С Ладой все ясно, ей тренировки жизненно необходимы. Но что делает Лика в шесть утра в саду, одетая в ярко-желтый с лампасами костюм? Трава еще мокрая, и она может простудиться.

Я подбежала к девушкам и остановилась как вкопанная. На траве между деревьями был разложен надувной резиновый матрас, и Лика, лежа на нем, под руководством Лады качала брюшной пресс.

– Доброе утро, девочки, – поздоровалась я, выслушала их ответ и спросила у Лики: – Ты решила подправить фигуру?

– Женя, не мешай, – отозвалась моя бывшая подопечная, – а то я собью дыхание.

Я покачала головой, но больше ничего спрашивать не стала. В конце концов, занятия спортом еще никому не принесли вреда. Я побежала дальше. Пробежав положенное расстояние, я остановилась и занялась упражнениями, потом, как обычно, приняла душ и направилась в кухню перекусить. Здесь за столом уже сидели Лада с Ликой и уплетали за обе щеки овсяную кашу на молоке.

– Приятного аппетита, – сказала я и села рядом с Ладой. – Я смотрю, ты приобщаешь молодежь к спорту?

– Она хочет стать телохранителем, – ответила Лада, указав глазами на Лику.

– Лика, – обратилась я к девушке, – ты вчера говорила, что хочешь быть предпринимателем. Ты передумала?

– Одно другому не мешает, – философски заметила Лада.

– Я тоже так думаю, – произнесла Лика очень серьезно, – ведь если я стану богатой, у меня будет много врагов. А на телохранителей надежда плохая. Вот ты, Женя, бросила меня сразу после того, как отец предложил тебе охранять его и его поместье. И я даже знаю почему.

– Почему же? – спросила я и тут же пожалела, что задала Лике этот вопрос. Я просто забыла, что она еще подросток и умеет мыслить только категориями. У нее пока весь мир поделен на две половины – плохую и хорошую, черную и белую, а о существовании других цветов и оттенков она и не подозревает.

– Отец пообещал тебе много заплатить, – сказала Лика и отставила от себя пустую тарелку, – тетя Валя, а где бутерброд с сыром?

– Сейчас, сейчас, – откликнулась помощник повара, подавая Лике на тарелке ломоть намазанного маслом ржаного хлеба с тоненьким кусочком российского сыра, – сейчас еще кофе принесу.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, взяла в руки бутерброд и принялась рассматривать его со всех сторон. Потом она положила еду обратно на тарелку и с вызовом посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.

– Лада, – обратилась я к новоиспеченному телохранителю Лики, – кто тебя просил обсуждать с ребенком суммы гонораров?

Лада покраснела как кумач, но ничего не ответила.

– И вообще, откуда ты узнала, что Никитин обещал заплатить мне больше, чем Ильницкая? Или это только твои предположения? Если да, то делиться ими с подопечным вовсе не обязательно.

Лада продолжала молчать.

Нужно было срочно реабилитировать себя в глазах младшей Никитиной.

– Мы с твоим отцом еще не обсуждали сумму гонорара, – сказала я, обращаясь к Лике, – и если ты думаешь, что все дело в деньгах, то глубоко ошибаешься.

– Почему это я ошибаюсь? – с вызовом спросила девушка. – Я своего отца знаю лучше тебя. Он готов платить бешеные деньги за свое спокойствие. – Она взяла в руки бутерброд и стала его демонстративно есть, тем самым давая мне понять, что разговор окончен.

– Твоего отца могут убить, – словно невзначай ответила я, – а с тобой в поместье ничего не случится, – мне очень не хотелось говорить это Лике, ведь я могла скомпрометировать ее мать. Боже, как трудно с детьми богатых родителей!

– То есть ты хочешь сказать, что мама наняла тебя зря? – Лика решила узнать правду во что бы то ни стало.

– Ну почему зря? На свадьбе все гости будут пьяными, а за поведение пьяных не всегда можно поручиться. – Я постаралась уйти от ответа, но Лика это поняла и презрительно фыркнула в только что принесенный Валентиной кофе. Брызги разлетелись по всему столу.

– Сейчас я принесу тряпку, – засуетилась тетя Валя, не замечая, что я до сих пор сижу за пустым столом.

– Тетя Валя, доброе утро, – проговорила я с язвинкой в голосе, – может, сначала положите мне каши?

Валентина посмотрела на меня с испугом.

– Ой, Женечка, прости! Я тут с ними совсем закрутилась. – Она взяла тарелку, положила мне каши и дала ложку. Потом сбегала к мойке, взяла тряпку и вытерла обрызганный Ликой стол.

– И вообще, можешь не фыркать. Тебе не все известно, а делиться предположениями я с тобой не намерена, – сказала я Лике назидательным тоном, – у телохранителей есть свои секреты. А что касается тебя, то я тебя не бросала. Просто в поместье у меня появилось много работы, с которой мне в одиночку не справиться.

– И что ты имеешь в виду? – с сарказмом спросила младшая Никитина. – Замену задвижки в моей бывшей комнате?

– Я чувствую, ты сегодня просто не в настроении, – произнесла я, – это, наверное, после дождя.

Я прекратила бесполезный спор, взяла ложку и занялась кашей.

Лада, выслушав нашу перепалку, решила мне помочь, но, как всегда, ляпнула невпопад:

– Женя будет заниматься охраной всего поместья, а значит, будет охранять и тебя, – сказала она Лике.

– И ты туда же? – возмутилась Лика. – Да на вас, на телохранителей, вообще надеяться нельзя. И как вас только люди нанимают? Я не хочу никаких телохранителей. С этой минуты вы обе уволены! – Она выскочила из-за стола и побежала во двор.

Мы с Ладой переглянулись, и я подвела резюме:

– Вот тебе результат откровенного разговора с подопечной. Теперь ты знаешь, что нельзя обсуждать размеры гонорара с несовершеннолетними?

Лада закивала, бормоча извинения.

– Можешь передо мной не извиняться. Прощения просить будешь у Ильницкой, если Лика попадет в историю. Как вот теперь на нее повлиять? Она ведь пока не понимает, что ее безопасность зависит от того, насколько хорошо охраняется все поместье. А представляешь, что будет, если в ряды гостей просочится убийца? Ты ведь в таких ситуациях не была, поэтому не знаешь. А я знаю: убийца будет хладнокровно убивать каждого, кто встанет у него на пути.

– Я больше не буду говорить лишнего. – В глазах Лады я прочла искреннее раскаяние. Она действительно не понимала, что натворила.

– Ладно. Уже сказано достаточно. Теперь нужно подумать, как исправить положение, чтобы Лика снова смогла нам доверять. Тетя Валя, дайте мне бутерброд, – крикнула я помощнице повара, – и большую кружку крепкого черного кофе.

* * *

Я допивала кофе, когда в кухню зашел Игорь Михайлович. Увидев нас с Ладой, он весь подобрался и поздоровался с нами очень сухо.

– Валентина, дай чего-нибудь перекусить, – попросил он, садясь за стол поодаль от нас. – Кстати, девушки, к нам в поместье пожаловали полицейские. Их машина стоит за воротами, и они ждут водителя «Фольксвагена», из которого вчера на дороге были обстреляны «Жигули» мирного жителя. Женя, это случайно был не твой «фольк»?

Вместо ответа я посмотрела на Ладу, и она вся сжалась, вобрав голову в плечи.

– А разве в Расловке есть еще один «Фольксваген»? – спросила я равнодушным тоном, хотя внутри меня все бурлило. Вот оно, началось!

– Тогда дойди до ворот и объясни представителям закона, почему из окна твоей машины раздался выстрел, пробивший покрышку и шину местных «Жигулей». Валюша, это овсяная каша? – спросил он у помощника повара. – А можно мне чего-нибудь поострее?

– Влад вчера варил солянку для Александра Александровича, и там осталось немного. Положить?

– Давай. – Глаза начальника охраны разгорелись, и он потер руки в предвкушении любимого блюда. – А ты, Женя, иди, иди, а то полицейские ждать не будут. У нас здесь так заведено: если виновный сознался и покаялся, полиция его не трогает, если же уперся и стоит на своем, – закроют.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на Ладу. По ее широко раскрытым глазам я поняла, что оправдываться за нее придется мне.

– Сходи за своим пистолетом, – сказала я ей, и когда я буду говорить с полицейскими, стой и молчи в тряпочку. Поняла?

– Поняла, – машинально ответила она и медленно вышла из кухни.

– Давай живее! – крикнула я ей вслед.

– Вот, Михалыч, твоя солянка. – Тетя Валя принесла начальнику охраны тарелку острого рыбного блюда, – а вон ржаной хлебушек. Сметаны дать?

– Давай, – ответил Михалыч и покосился на меня. – Ты чего ждешь? Иди к воротам.

– Сейчас. Лада придет – пойду, – я выглянула во двор и увидела, как по парадной лестнице спускается Лада, держа в руках злополучный пистолет. – Иди сюда, быстро! – крикнула я ей и махнула рукой. Лада остановилась и с минуту соображала, что ей дальше делать. Наконец, ей в голову пришло решение, и она стремительно направилась в сторону кухни.

Я облегченно вздохнула. Теперь нужно ее проинструктировать, чтобы она вовремя мне поддакивала, а там посмотрим, куда кривая выведет. Пока мы шли к воротам, я втолковывала Ладе, что нам с ней нужно написать встречное заявление, заручившись показаниями Виталия.

– А кто такой этот Виталий? – спросила Лада, еще не успевшая познакомиться с обитателями поместья.

– Это мастер, который ремонтировал мне машину после нашей первой встречи с хулиганами. А насчет второго случая я сама все скажу.

У ворот рядом с дежурным охранником стоял полицейский в форме и разглядывал нас из-под руки.

«Ну вот, начинается», – подумала я и поздоровалась с представителем закона.

– Доброе утро!

– Для кого доброе, а для кого и нет, – без особого энтузиазма ответил полицейский. – Лейтенант Городецкий, – представился он, приложив руку к козырьку фуражки. – Это вы стреляли по машине жителя Расловки Владимира Стрижова?

Я решила сразу взять быка за рога.

– Ваш Владимир Стрижов или как его еще там, дважды уродовал мне машину и вместе со своим другом, имени которого я до сих пор не знаю, намеревался избить меня монтировкой. – Я смотрела полицейскому прямо в глаза, пытаясь определить его настроение.

– Он просто пугал вас, потому что вы были вооружены, а вы пустили в ход пистолет. – Лейтенант продолжал обвинять. Интересно, что ему наговорил этот подонок?

– У меня три свидетеля: дочери Никитина, в поместье которого вы находитесь, и автослесарь, чинивший мою побитую машину.

– Что вы хотите этим сказать? – возмутился полицейский. – Что присутствие дочерей Александра Александровича дает вам право применять огнестрельное оружие?

– Я хочу вам сказать, что намерена написать встречное заявление, а если мне в этом откажут, я вынуждена буду обратиться в вышестоящие инстанции.

– Интересно, куда? У нас здесь один отдел полиции.

– Это у вас он один. А в Тарасове есть еще и областной, в котором меня охотно выслушают, несмотря на заявление вашего Стрижова. Кстати, а кто его надоумил написать заявление, в котором правда искусно переплетена с чистейшим вымыслом?

– Никто, – отрезал лейтенант, – он вчера пришел к нам в отдел и рассказал о вашем поведении на дороге. Ну, мы и посоветовали написать заявление. Кстати, почему вы так настаиваете на том, что Стрижов – инициатор инцидента?

– А почему вы так упорно не хотите верить, что ваш Вован, как его называют друзья, провоцирует аварии, после чего вымогает у потерпевших деньги?

Полицейский вытаращил на меня глаза так, как будто я сообщила ему нечто фантастическое.

– Как, вы еще об этом не знаете? – удивилась я. – Сейчас я схожу за дочерями Никитина, и они вам опишут в самых ярких красках, как я поставила на место ваших вымогателей. А еще я позвоню в городской отдел по борьбе с организованной преступностью и сообщу о том, как вы потакаете уголовным элементам.

У лейтенанта порозовели уши. Он явно не ожидал такого отпора и сейчас судорожно соображал, что ему предпринять. Я не стала помогать ему, задавая наводящие вопросы. Пусть в следующий раз подумает, кого защищать, а кого нет.

– Хорошо, пишите встречное заявление. А еще я хотел бы осмотреть вашу машину на предмет ущерба. У вас ведь остались следы от аварии?

– От так называемой аварии у меня следов не осталось: местный автослесарь еще вчера привел мою машину в порядок. А вот след от брошенного камня на капоте есть. И, надо сказать, не маленький. Пригнать машину сюда? – Я вопросительно посмотрела на стража порядка.

– Да, конечно, я подожду вас здесь. – Тон лейтенанта резко изменился. Из грозного обвинителя он превратился в обычного человека, пытающегося узнать истину.

Я махнула рукой Ладе, и мы вместе пошли в гараж, чтобы подогнать машину к воротам. Оставить девушку наедине с Городецким я не решилась: если Лада откроет рот, то может все испортить, мне придется начинать все с начала, и кто может дать гарантию, что у меня во второй раз получится обескуражить лейтенанта.

В гараже мы застали Виталия. Он ходил вокруг моей машины и качал головой.

– Привет! – поздоровалась я. – Что интересного ты нашел в моем «фольке»?

Виталий поднял голову и выразительно посмотрел на меня.

– Я никак не могу взять в толк: почему два дня подряд на твою машину кто-то покушается? – Мастер развел руками, подкрепляя этим жестом свои слова.

– Я сама не пойму, почему расловские хулиганы невзлюбили мою машину. Кстати, вмятина на капоте получена от солидного куска щебенки, брошенного то ли Вованом, то ли кем-то из его компании. Мало того, – добавила я, – эти ублюдки написали на меня заявление в полицию, жалуясь на то, что их пугнули пистолетом.

Виталий выслушал меня, сочувственно качая головой.

– Какое безобразие! Куда только смотрят полицейские?

– В данный момент полиция в лице лейтенанта Городецкого приехала в поместье, чтобы отыскать борзого телохранителя, использующего свое оружие против расловских хулиганов. – Я сказала эту тираду с горькой иронией, которую автослесарь тут же заметил.

– Не отчаивайся, в полиции работают не дураки. В конце концов они разберутся, кто прав, а кто виноват.

– Ловлю тебя на слове. – Я выставила вперед указательный палец. – Если мне понадобится твоя помощь, выступишь в качестве свидетеля?

– По-любому, – с жаром воскликнул Виталий. – Я видел, во что превратился бампер «фолька» после столкновения на пустой дороге, и вижу сейчас вмятину от большого камня. Конечно, щебень может вылететь из-под колеса и оставить на корпусе машины глубокий след. Но таких размеров вмятину рядом с лобовым стеклом мог оставить только камень, брошенный нарочно. Когда могут понадобиться мои показания?

Я немного подумала и решила, что для написания заявления мне придется ехать в участок, и присутствие автослесаря в качестве свидетеля мне не помешает.

– Сейчас у тебя есть время?

– До двух я свободен. Потом нужно будет осмотреть машины, которые повезут молодых в ЗАГС. Так что сейчас я к твоим услугам.

– Тогда я выгоняю «фольк», а ты садись с нами. Поедем в местное отделение полиции писать заявление на Вована и компанию.

Виталия не нужно было просить дважды. Он открыл переднюю дверцу «фолька» и сел на пассажирское сиденье. Лада, слышавшая весь наш разговор, устроилась сзади и закрыла за собой дверцу. Я обошла машину кругом, села за руль и выехала из гаража. У ворот как часовой стоял лейтенант Городецкий и не спускал глаз с моей машины. Подъехав к воротам я притормозила и, высунувшись в окно, спросила представителя власти:

– Встречное заявление писать поедем?

Он неуверенно кивнул и вышел за ворота. Там стояла его «канарейка» – «девятка», раскрашенная подобающим образом. Он достал из кармана ключи, открыл машину и сел за руль.

– Езжайте за мной, – сказал он, высунувшись из окна, и тронулся с места.

Я пристроилась ему в хвост и не спеша вырулила на дорогу, ведущую в Расловку.

* * *

Мы ехали из отделения полиции, если, конечно, таковым можно назвать избу с российским флагом на крыше, – в общем, мы ехали обратно, довольные собой: заявление было написано на трех листах и включало все подробности двух наших встреч с Вованом и компанией. Прочитав сей опус, лейтенант Городецкий сказал, что его зовут Сергей и я могу обращаться к нему в любое время.

Я поймала его на слове и буквально засыпала вопросами о том, что за люди живут в деревне и можно ли от них ожидать каких-либо пакостей. Сергей ответил, что главный пакостник в деревне небезызвестный нам Вован, а остальные жители ведут себя смирно. Если, конечно, не брать в расчет регулярные попойки с рукоприкладством.

Больше от представителя местной власти мне ничего не было нужно, и мы благополучно покинули гостеприимное отделение полиции.

Сейчас мы уже подъезжали к поместью, и Лада, всю дорогу флиртовавшая с Виталием, спросила меня, чем ей заниматься после того, как мы приедем. Я посоветовала ей найти Лику и попробовать восстановить с ней отношения. У меня были намечены другие дела, в частности нужно было проследить за тем, как каменщик заделает дыру в заборе, а электрик восстановит контакт между камерами наружного наблюдения.

На въезде нас встретил вездесущий Михалыч и с сарказмом спросил о результатах нашего общения с властями. Узнав подробности, он сменил гнев на милость и даже спросил, исправен ли у Лады пистолет.

– Лада, давай я его посмотрю. Мне кажется, ты выстрелила не специально. Твой пистолет просто сорвало с предохранителя.

Лада заулыбалась и сообщила начальнику охраны, что стреляла специально, целясь в колесо. Я мысленно схватилась за голову и вмешалась в разговор, переведя его в другое русло. С каждой минутой я все больше убеждалась в глупости Лады, поэтому не стала задавать ей вопросы, которые давно вертелись у меня на языке.

Прежде всего меня интересовало, зачем она заказала дорогущий сайт, если умные люди нанимают себе тех телохранителей, лиц которых не знают преступники. Потом я хотела у нее спросить, кто работал над ее имиджем. На первый взгляд Лада с ее короткой стрижкой, выбеленными волосами и горстью пирсинга в левом ухе казалась явным представителем сексуальных меньшинств. Но с другой стороны, ее умелый флирт с нашим автослесарем свидетельствовал об обратном.

– Лада, ты кроме курсов телохранителей где-нибудь еще училась?

– В Тарасовском пединституте, на спортфаке, – с готовностью ответила она.

Так вот, оказывается, в чем дело! Девушка с детства увлекалась спортом, а мыслить логически ее никто не учил. Какой же из нее тогда телохранитель? Телохранитель должен уметь просчитать возможные действия преступника, в противном случае он просто бесполезен. Но Ладе, кажется, это говорить без толку: все равно не поймет.

Я поставила машину в гараж, получив от Виталия гарантию, что вмятина на капоте будет к вечеру выправлена. Потом сходила к себе в номер и, бросившись на кровать, с полчаса подремала, что со мной случалось крайне редко.

Теперь мне предстояло поговорить с Михалычем насчет ремонта камер и забора. Я встала с кровати, заново причесалась, сходила в ванную, чтобы плеснуть в лицо пригоршню воды, и окончательно пришла в себя. Теперь можно идти во двор, смотреть, как каменщик и электрик делают свою работу.

У дыры в заборе уже хлопотали люди: одни месили раствор, другие вынимали расшатанные кирпичи, а наверху, на последних ступеньках стремянки орудовал электрик, соединявший оборванные провода. Все шло своим чередом и мне оставалось только проверить, как теперь работают мониторы в будке охранников.

Я направилась к воротам и застала там Михалыча, который тыкал пальцами в монитор, узнавая забытые картины родного поместья.

– А это какая камера заработала? – спросил у Михалыча молодой парень в камуфляже и с пистолетом у пояса.

– Восьмая. Она смотрит на плодовый сад. В самый центр, где растет бергамот.

Объяснения начальника охраны ничего не сказали парню. Он продолжал смотреть в монитор ничего не выражающим взглядом.

– Ты бы прошелся по поместью и сам глянул, что где находится, – сказал ему Михалыч и отвернулся. – А, Женя! Пришла посмотреть, как теперь работают камеры? Это хорошо. Вот видишь, Вадик, даже приезжий телохранитель знает, какая камера какое изображение дает. А ты смотришь в монитор, как баран на новые ворота.

Вадик насупился и стал пристально разглядывать картинки. Наконец он узнал участок сада, прилегающий к черному ходу.

– Вон вход в столовую. А рядом? Что это рядом, Михалыч?

– Это гостевой домик с торца, – ответил начальник охраны, – здесь будут жить приезжие.

– Вижу! – обрадовался Вадик. – А вон вдалеке парадный вход в большой дом. Слушай, Михалыч, как все здорово! Нам теперь и по территории ходить не придется. На мониторе все как на ладони.

– Ну-ну, размечтался! – оборвал его фантазию Игорь Михайлович. – Территорию обходить будем, как положено, а это, – он ткнул пальцем в монитор, – для того, чтобы следить за поместьем в промежутках между обходами.

Этот разговор мог продолжаться еще долго, поэтому я вышла из будки и отправилась в столовую. Время близилось к полудню, и скоро тетя Валя позовет нас на обед. Интересно, что сегодня приготовил Влад?

Прямо у черного хода я встретила Лику и Кристину. Сестры с деловым видом шли в столовую, неся в руках корзинку с фруктами. Лика покосилась на меня и поджала губы.

– Что задумали, девочки? – задала я невинный вопрос, но сестры отвернулись от меня и ответом не удостоили. Ну, с Ликой все ясно: она обижена на весь свет из-за того, что ее «бросил» телохранитель. А с Кристиной что случилось? На последний вопрос я получила ответ позднее, и он оказался настолько неожиданным, что удивил даже меня. Но обо всем в свое время.

Я вошла в столовую вслед за сестрами и обнаружила там повара. В гордом одиночестве он чистил картошку, все время поглядывая на входную дверь.

– Женя, ты Валентину не видела? – спросил он у меня и, получив отрицательный ответ, вновь принялся за свое скучное занятие.

Прикинув в уме, сколько времени займет у Влада приготовление обеда, если оно застопорилось на уровне чистки овощей, я со вздохом покинула кухню. Выйдя во двор, я увидела, что ко мне спешит Игорь Михайлович и машет мне рукой, чтобы я остановилась.

Я пошла ему навстречу. Еще издали он крикнул мне:

– Женя, тебя Сан Саныч ищет!

– Где он? – спросила я спокойным тоном.

– У себя в кабинете. Иди скорее, у него какие-то важные новости, – Михалыч снял фуражку, достал носовой платок и вытер взмокший лоб.

Я решила пройти хоть раз черным ходом и, к удивлению Михалыча, вернулась в кухню, нашла глазами лестницу, ведущую наверх, и поднялась по ней. Ничего особенного я не увидела: лестница вела на веранду, тянущуюся вдоль всего второго этажа. Прямо напротив лестницы я увидела обитую кожей дверь, ведущую в кабинет Александра Александровича. Я открыла ее и вошла. Мрачный как туча Никитин сидел за столом и щелкал мышкой, перебирая интернет-страницы.

– Вызывали? – коротко спросила я.

– Вызывал, – Никитин оторвался от монитора и пристально посмотрел мне в глаза. – Ну что, Женя, началось, – сказал он обреченно.

Я не поняла.

– Что началось?

– То, чего и следовало ожидать. Он опять мне звонил, – Сан Саныч взял в руки телефон и показал список звонков. Последним был звонок с номера, который не определился. Я поняла, что он имел в виду.

– Давно звонил? – спросила я.

– Минут за десять до твоего прихода.

– Что говорил?

– То же, что и тогда.

– Что день свадьбы Кристины станет днем вашей смерти? – Я решилась напомнить текст послания, чтобы посмотреть, как Никитин воспринимает эту фразу.

Сан Саныч стиснул зубы так, что кожа над скулами стала белее мела.

– Да. Он повторил эту фразу почти слово в слово. И повесил трубку, не дожидаясь ответа.

– Голос удалось записать? – спросила я, не надеясь получить утвердительный ответ. Но Никитин меня порадовал: когда ему звонил неизвестный, у него работал компьютер и, переведя телефон в режим громкой связи, он записал в звуковой файл часть послания.

Я прослушала запись несколько раз. Голос был изменен, но не настолько, чтобы не запомнить тембр. Неизвестный не пользовался техническими средствами. Он просто говорил фальцетом.

Я сказала об этом Александру Александровичу и спросила, есть ли у него на примете человек, обладающий таким голосом.

Никитин задумчиво почесал за ухом.

– Это может быть кто угодно. Женя, я – богатый человек и давно не питаю иллюзий относительно своего окружения. Есть несколько человек, за которых я могу поручиться, но это скорее исключения из правила. Остальные меня либо боятся, либо ненавидят, – Александр Александрович говорил спокойно. Видимо, он давно смирился с мыслью о том, что его окружают враги. Но звонок был от человека, который не боится Никитина и не тратит энергию на бесплодную ненависть. Этот тип что-то задумал и готов привести свой замысел в исполнение.

Я сбросила файл с записью к себе на телефон, чтобы прослушать ее еще раз, и спросила Никитина, есть ли у него в компьютере программы для работы со звуком. Получив отрицательный ответ, я с разрешения хозяина села за его ноутбук, вышла в Интернет и скачала несколько таких программ. Конечно, это были не те программы, которыми пользуются профессиональные сыщики, но в моей ситуации годились и они.

– Александр Александрович, можно мне поработать с записью? Мне на это нужно около часа.

– Женя, работай хоть до завтрашнего утра, – с готовностью ответил Никитин, – лишь бы от этого был хоть какой-то толк.

– Спасибо. Я просто хочу услышать приблизительный тембр его настоящего голоса. А потом мы поищем его обладателя среди ваших гостей.

– Ну что ж, придумано неплохо, – Сан Саныч немного повеселел, – кстати, покушение на меня может готовить кто угодно. Так что работа тебе предстоит долгая.

– Ничего, справимся, – приободрила я клиента, – самое главное, чтобы в поместье никто не проник незамеченным. А дальше – дело техники, – я продолжала утешать Никитина, с трудом веря своим собственным словам. Судя по его действиям, преступник был опытный и циничный. Такие не останавливаются ни перед чем. Если у него на пути кто-то встанет, он, не задумываясь, избавится от досадной помехи и пойдет до конца. Я не стала говорить Никитину о своих опасениях и зависла у него в кабинете до самого обеда.

* * *

Было три часа пополудни, когда у ворот поместья возникло какое-то движение. Я выглянула в окно бывшей комнаты Лики и увидела, как во двор въезжает красная «Лада Калина». Мне стало интересно, что за субъект разъезжает на таком монстре, и я спустилась вниз. Тем временем «Лада» въехала в гараж и под руководством Игоря Михайловича припарковалась у дальней стены.

Из машины вышел немолодой сухощавый мужчина с брезгливым выражением лица, обошел ее кругом и открыл дверцу со стороны пассажира. Последовала пауза, после чего в гараже появилась такая же сухопарая дама бальзаковского возраста с маленькой собачкой под мышкой. Дама взяла мужчину под руку, и они направились к гостевому домику. Игорь Михайлович открыл багажник «Лады», вынул оттуда большую сумку и понес вслед за приезжими.

Все это время я стояла рядом с гаражом, выбрав место, с которого было видно, что происходит внутри. Меня разбирало любопытство, что за гости приехали к Александру Александровичу и как можно с ними познакомиться. Я решила спросить об этом у Михалыча и стала ждать, когда начальник охраны закончит возиться в гостевом домике.

Наконец, он вышел во двор, и я тут же подошла к нему.

– Игорь Михайлович, можно поинтересоваться?

Начальник охраны остановился, снял фуражку и вытер пот клетчатым носовым платком.

– Что за пара к нам пожаловала?

Он подозрительно на меня покосился и проворчал:

– Уже «к нам». Быстро же ты здесь освоилась. Так скоро и командовать мной начнешь. – Начальник охраны скривил губы в улыбке. – Это двоюродная сестра хозяина с мужем. Они сейчас живут в Уфе, но ради такого знаменательного события, как свадьба племянницы, решили приехать.

– А кто они такие? – Я имела в виду род занятий гостей, но Михалыч понял меня иначе.

– Я же сказал: сестра шефа с мужем. Что тут непонятного?

Я не стала больше приставать к начальнику охраны. Настроение у него было не очень, да и жарко ему было в камуфляже. А насчет рода занятий гостей мне придется узнать самой. Нужно только выбрать подходящий момент. Я вошла в коридор гостевого домика и прислушалась. Гостей поселили в комнате по соседству, и я могла зайти к ним под любым благовидным предлогом. Например, спросить у них… Что бы такого у них спросить?

Я решительно подошла к двери, за которой слышалось ворчание собачки и женский голос, уговаривающий песика не капризничать, а есть, что дают. Представив себе эту милую сценку, я постучала в дверь. Она тотчас открылась. В проеме стоял тот самый мужчина с брезгливым выражением лица и невыразительными глазами.

– Добрый день, – поздоровалась я, – как доехали?

– Спасибо, все было очень неплохо. Только вот машину нам дали неважную. Жарко в ней. Кондиционер сломался, и мы всю дорогу от Тарасова обливались потом. Да вы заходите, не стесняйтесь. – Мужчина шире открыл дверь, пропуская меня в номер. – Вы, как я понял, кто-то из обслуживающего персонала. – Он осмотрел меня с ног до головы и остановил взгляд на том месте, где из-под жилета выпирала кобура.

– Я телохранитель. Можно звать меня просто Женя. Я пришла осмотреть ваш номер на предмет безопасности.

– О! Здесь есть даже такие? – удивился мужчина. – Ну что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Олег Георгиевич, а мою супругу – Валентина Петровна. Наш песик Кузя не кусается, – добавил он с улыбкой.

– Это плохо, – заметила я с улыбкой. – Собака должна уметь защитить своего хозяина.

– Только не Кузя. Вы знаете, он у нас недавно упал в обморок. Жена зашла в гараж и увидела там мышь. Ну, естественно, визги, писки. Кузя с минуту слушал, потом лапы у него разъехались, и он упал.

– Откачали? – спросила я, представив, как собачке становится дурно.

– Откачали. Но теперь он наотрез отказывается заходить в наш гараж.

– Мне сказали, что вы приехали к нам из Башкирии, – я решила перейти к делу.

– Мы с женой живем в Уфе.

– Красивый город?

– Да, особенно ночью.

– Ваша работа связана с ночными дежурствами? – Я постепенно подводила Олега Георгиевича к интересующей меня теме.

– Я – директор крупного магазина и часто возвращаюсь с работы очень поздно, – сказал он с извиняющейся улыбкой.

– И ваша жена не против? – Я улыбнулась ему в ответ.

– Я очень даже против, – подала голос Валентина Петровна. – С тех пор как он там работает, нам не удается собраться за ужином всей семьей, а это разобщает. Женя, вы хотели осмотреть наш номер, – напомнила мне она, из чего я сделала вывод, что мой визит затянулся.

– Да-да, – ответила я, – можно пройти?

Олег Георгиевич отступил от двери, пропуская меня внутрь.

Я обошла номер, осмотрела каждый угол, выглянула в окно, и, не найдя ничего особенного, подергала дверную задвижку. Последняя осталась у меня в руке, и я, не зная, куда ее деть, продолжала держать ее на ладони.

Олег Георгиевич взял у меня задвижку, осмотрел со всех сторон и вынул из нее маленькие гвоздики.

– Покажу Игорю Михайловичу, – сказал он, вертя в руках оторванный запор, – с такой задвижкой можно считать, что номер открыт всю ночь. Заходи кто хочешь.

– Скажите, – поддакнула я, – в моем номере было то же самое, но после смены гвоздей задвижка стала держаться.

– А где вы расположились? – поинтересовался гость из Уфы.

– В соседнем номере. – Я показала рукой в сторону коридора. – Оттуда открывается очень хороший вид.

– Значит, соседи, – произнес Олег Георгиевич скучающим тоном, и я поняла, что мне пора уходить.

– До встречи, – простилась я и вышла из номера. Конечно, познакомиться с гостями не составило труда. Но как я узнаю об их настроениях? Я вернулась в свой номер и села у окна следить за воротами. В это время за стеной послышались голоса. Я перешла в свою бывшую комнату и прислушалась. Супруги спорили:

– Наверняка его любовница, – слышался голос Валентины Петровны.

– Ну, не знаю, – Олег Георгиевич замялся.

– Конечно, «не знаю»! Все красивые девушки – телохранители. Интересно, что она заканчивала?

– А ты бы спросила.

– Спросишь тут. Ты от нее ни на шаг не отходил и позволил пройтись по нашей комнате, как по проспекту. – В голосе Валентины чувствовалось плохо скрываемое раздражение. – Интересно, сколько он ей платит?

Олег Георгиевич молчал, и его супруга продолжила:

– Набрал целый штат охранников, а когда мне нужна была срочная операция, копейкой не помог! Выжига!

– Ты помнишь, когда сообщила ему об этом?

– При чем здесь это?! Да, я не родная сестра. Но с такими деньгами найти сорок тысяч – раз плюнуть! Да будь моя воля, я бы давно написала на него в прокуратуру.

– И что бы ты написала? Что он держит телохранителя-девушку? – хохотнул директор магазина. – Кстати, у нас с оплатой операции затруднений не было.

– Это у тебя затруднений не было. А у меня были, – парировала раздраженная супруга, – мы в то лето не смогли съездить на море.

– Это не повод писать жалобы прокурору.

– Но ведь он мне брат! – привела последний довод Валентина Петровна.

– Но его деньги – не твои. И он распоряжается ими, как ему заблагорассудится. – За стеной послышался грохот, Олег Георгиевич чертыхнулся, залаяла собачонка, и супруги перешли на личности. В конце концов Валентина Петровна пообещала убить Сан Саныча при первом же удобном случае. Конечно, все это было несерьезно, но приглашать на свадьбу негативно настроенных гостей – не самая хорошая идея. Нужно будет следить за этой парочкой, чтобы они, приняв на грудь, не устроили потасовку.

С приезжими я немного разобралась, и теперь мне предстояло еще раз проверить, как заделана брешь в стене, а заодно наведаться в будку охранников и еще раз осмотреть мониторы. Я вышла из номера, осторожно прикрыв за собой дверь и стараясь не шуметь, спустилась вниз, к входной двери.

Во дворе я почувствовала себя более свободно и сразу же свернула на дорожку, проходившую вдоль забора. Когда я дошла до плодового садика, то увидела Лику. В гордом одиночестве она стояла под яблоней и жевала зеленый плод. Яблоко было кислое, и ее лицо периодически морщилось.

– Лика, добрый день! – крикнула ей я, – пробуешь новый урожай?

Лика помахала мне рукой, но ничего не сказала: ее рот был занят.

Я подошла ближе и заметила на земле под яблоней несколько огрызков. Видимо, моя бывшая подопечная методично пожирала незрелые фрукты.

– Это ты столько съела? – спросила я, показывая на кучку огрызков.

Девушка кивнула головой.

– Ты знаешь, что зеленые яблоки есть нельзя?

Лика опять кивнула.

Хорошо, попробуем по-другому.

– Ты хочешь, чтобы на тебя обратили внимание?

Лика опять сморщилась, выплюнула изо рта все, что жевала, и сказала плаксивым тоном:

– Ты меня бросила, а Лада только и знает, что заставляет меня качать пресс. Я уже больше не могу! – В голосе девушки слышалось отчаяние.

– И ты решила наесться зеленых яблок, чтобы вызвать у себя понос, – догадалась я.

– Да, – просто ответила девушка. – Может, тогда на меня обратят внимание хотя бы доктора.

– Но в поместье нет врача, – сказала я, – а с зеленых яблок, наоборот, может быть запор. Ты знаешь об этом?

Лика потянулась было за очередным яблоком, но тут же отдернула руку. Она не знала об этом свойстве незрелых фруктов.

– Почему запор? Все говорят, что летом понос бывает от зеленых яблок.

– Это неправильно. Зелеными яблоками, наоборот, лечат поносы. А расстройство желудка молодой здоровой девушке заработать проблематично.

– Что же мне теперь делать? Кристина занята примеркой свадебного платья, ты – охраной поместья, а Ладу я видеть не хочу.

– Ты от нее сбежала?

– Еще утром, – похвалилась моя бывшая подопечная, – она меня не понимает. Все время твердит, что мне нужно подправить фигуру, а я и так ничего. Правда, Женя? – Лика повернулась вокруг себя, чтобы я могла ее как следует рассмотреть.

– Правда. – Я не удержалась от улыбки. Конечно, до накачанной Лады моей бывшей подопечной было далеко, но для обычной девушки фигурка у нее была, что называется, точеная.

– Женя, когда ты опять займешься мной? – Лике явно было скучно, и она теперь была рада любой компании.

– Да хоть сейчас, – с готовностью откликнулась я, – пойдем со мной проверять объекты?

– Пойдем! А куда?

– Сейчас мы посмотрим, как заделали дыру в заборе, а потом проверим камеры наружного наблюдения. Идет?

– Идет! – сказала Лика, поправляя спортивный костюм и отряхивая руки.

Теперь уже вдвоем мы вышли на дорожку, ведущую вдоль забора, и очень скоро подошли к тому месту, где раньше был разобран кирпич. Я потрогала рукой новую кладку: она была сделана в два кирпича и полностью закрывала прогал, образовавшийся на месте стыка бетонных плит. Каменщик поработал на славу, вот только раствор схватится не раньше завтрашнего утра. Но это ничего, до дня свадьбы кладка уже будет прочной.

– А теперь куда? – спросила меня Лика.

– Теперь мы посмотрим, как работают мониторы.

– Это в будке охранников?

– Да. Пойдем дальше.

И мы снова пошли по дорожке вдоль забора, направляясь к «командному пункту». Когда мы подошли к будке, у ворот стоял вездесущий Михалыч и смотрел в нашу сторону. Мы подошли ближе, и он спросил:

– Что, кумушки, опять вместе?

Меня покоробило от слова «кумушки», но к выходкам начальника охраны я уже привыкла, поэтому не обиделась.

– Мне нужно осмотреть мониторы камер наружного наблюдения, – произнесла я сухо.

– А что на них смотреть? Все работают. Я даже видел, как Лика лопала зеленые яблоки, а потом подошла ты и забрала ее с собой, – Михалыч усмехнулся.

– Я должна сама в этом убедиться, – сказала я, открывая дверь будки и входя в тесное помещение.

Михалыч недовольно заворчал, но запретить мне входить в будку он не мог: я теперь охраняла самого Александра Александровича, поэтому мне в поместье было дозволено все. Конечно, я не злоупотребляла доверием хозяина, но кое-какие вещи мне нужно было знать, и я принялась осматривать изображения, транслируемые камерами на мониторы. Общий обзор поместья меня устроил: я даже увидела яблочные огрызки, оставленные Ликой в садике.

– Молодцы, – похвалила я электрика и каменщика, но дежурный охранник принял это на свой счет и помпезно проговорил:

– Рады стараться!

* * *

Уже темнело, когда у ворот возникло какое-то движение. Охранник не пускал парня, который почему-то пришел пешком. Парень долго его уговаривал, и страж спокойствия наконец сдался. Молодой человек вошел в калитку, сделанную в воротах, огляделся и пошел прямиком к гостевому домику. Еще один гость? Но почему без машины? Я терялась в догадках до тех пор, пока он не вошел в нашу импровизированную гостиницу. Я слышала, как он протопал по коридору в противоположное крыло и открыл дверь своим ключом. Дверь распахнулась и тихо закрылась, пропустив пришельца в номер.

Я выглянула в полутемный коридор. Из номера рядом слышалась легкая музыка и негромкий разговор. Я прошла вдоль коридора и приложила ухо к двери того номера, в который вошел молодой человек. За дверью было тихо. Но вот приятный мужской голос сказал:

– Кристина! Это я. Я приехал за тобой. Да, на машине. Оставил за воротами. Крыся, как ты не поймешь? Я тоже смогу тебя обеспечить! И черт с ними, с папочкиными миллионами! Я хочу видеть тебя счастливой! Что? Развод? Зачем тебе это? Испачкать паспорт? А, ты его все-таки собралась менять! Зачем, когда можно сразу выйти замуж за меня? Я здесь, рядом. Твоему папе много что не нравится. Где он нашел этого охотника за приданым? Не знаешь? Вот и я не знаю. Нет, не хочу. У нас не Средние века, и девушка имеет право выйти замуж за того, за кого хочет. Давай не по телефону, хорошо? Я жду тебя на лавочке у гостевого домика. Сейчас.

Разговор был закончен, и я на цыпочках отправилась в свой номер и закрыла дверь изнутри. А этот парень не промах. Как я поняла из обрывков разговора, это прежний жених Кристины, которого по каким-то причинам отвергли. Но по каким? И ради чего? Он назначил свидание Кристине на лавочке рядом с гостевым домиком. Нужно спуститься вниз раньше него и занять позицию в кустах сирени, чтобы услышать все и, если понадобится, принять меры.

Так я и сделала. Быстро спустилась по лестнице и заняла позицию в кустах. Отсюда мне будет слышно все, о чем будут говорить любовники. Минуты через три из двери гостевого домика вышел высокий молодой человек, лицо которого мне в темноте как следует разглядеть не удалось. Я отметила только правильность черт и благородный овал. Парень был в темных брюках и такой же рубашке поло. В руке у него был телефон и веточка туберозы. Он сел на лавочку и посмотрел на часы. В его жестах не было нетерпения. Он приготовился ждать долго.

Тем временем я, сидя у него за спиной, почувствовала, что оплошала: я не намазала открытые участки тела репеллентом, и теперь меня пробовали на вкус комары. Сейчас на моей голой щиколотке пристроилось несколько штук. Я осторожно протянула руку и с наслаждением раздавила одного. Другим удалось улететь невредимыми. Чертыхнувшись про себя, я стерла комара со щеки и приготовилась таким же образом избавиться от надоедливого насекомого у себя на шее. В это время из парадного большого дома вышла Кристина, и мне пришлось отложить избиение кровососов.

Девушка ради свидания надела светлое платье, и ее путь от дома до лавочки легко было проследить. Когда она подходила, молодой человек поднялся ей навстречу, и она буквально упала к нему в объятия. Встреча была очень трогательной: парень целовал лицо и руки любимой, называл ее ласковыми именами, а она под конец расплакалась.

– Не плачь, Крыся, все будет хорошо, сама увидишь. Я приехал за тобой. Пойдешь за меня замуж?

– Ты уже спрашивал, – рыдала девушка, – пойду, но как? Как нам уговорить отца? Ведь он уже приготовился выдать меня замуж за Клима.

– Так его еще и Климом зовут, – с досадой в голосе проговорил молодой человек, – а фамилия какая?

Кристина зарыдала в голос и стала бессвязно объяснять любимому, почему она дала согласие на свадьбу с этим Климом.

– Отец познакомил нас, когда мы были на зимнем курорте в Австрии. Я тогда не думала, что этот тип ко мне посватается. Валера, сделай же что-нибудь! Я не хочу за него выходить! Но отец говорит, что ты еще мальчик, а он – уже мужчина, для которого главное – семья.

– Для которого главное – деньги, – сквозь зубы произнес Валерий. – Да, ситуация сложная. У меня другое предложение: давай убежим. Прямо сейчас. У вас тут в заборе есть шикарная дырка. Я ее приглядел еще весной. Камеры наружного наблюдения рядом с ней не работают. Мы просто вылезем, сядем в машину – и поминай как звали. А потом, месяца через два, объявимся, попросим прощения. Ты сама знаешь, как такое происходит в романах. Не каменное же сердце у твоего отца!

Кристина перестала плакать.

– Мне нужно подумать, – сказала она через некоторое время. – Я не хочу скандала.

– Скандал все равно будет, – процедил Валерий, – и начну его я.

– Ты этого не сделаешь, – уверенно проговорила Кристина, – нельзя обманывать столько народу. На свадьбу приедет много гостей, некоторые издалека, так что праздник все равно состоится. Вот только потом, – девушка не договорила и, наконец, села на лавочку.

Валерий вручил ей забытую ветку туберозы. Она понюхала цветы и положила их рядом с собой. Затем потянула бывшего жениха за руку и заставила его сесть рядом. Валерий сел и обнял девушку за плечи. Кристина склонила голову ему на плечо, и так они сидели довольно долго, пока комары меня окончательно не доконали. Я завозилась в кустах, но вовремя опомнилась и опять затихла. Парочка оглянулась на шум, но, решив, по-видимому, что это кошка, успокоилась.

Значит, его зовут Валерий, и он уговаривает Кристину сбежать с ним, чтобы выйти за него замуж. Это очень романтично, но в данной ситуации неосуществимо. Во-первых, дырку в заборе, о которой упоминал незадачливый жених, сегодня заделали. Под моим чутким руководством. Обзор камер наружного наблюдения тоже восстановлен, так что на подходе к забору парочка будет видна как на ладони. Кроме того, около поместья бродят местные, в частности те самые парни, которые подставили мне свои «Жигули». Угнать чужую машину, оставленную рядом с поместьем, они вряд ли решатся. А вот бензин слить могут. Так что мечты мечтами, а реальность реальностью.

Интересно, они долго собираются сидеть, обнявшись? Завтра я встану с лицом, распухшим от комариных укусов. И это будет платой за мою непредусмотрительность. Вот так вот, Евгения Охотникова. Пистолет ты взять с собой никогда не забываешь, а вот репеллент… Ладно, поздно жаловаться, да и некому. Остается только терпеть и ждать, когда влюбленные мирно разойдутся.

Наконец Кристина подняла голову с плеча своего бывшего жениха и нехотя задала ему вопрос:

– Валера, а как ты думаешь, даст мне развод Клим на том основании, что я вышла за него замуж не по своей воле?

– Развод?! – возмутился бывший жених. – Да о чем ты говоришь?! Ты просто не выйдешь за него, и точка! Мы сегодня же уедем отсюда, – он решительно поднялся с лавочки и потянул за руку Кристину, – пошли!

Девушка заупрямилась. Она продолжала сидеть на лавочке, ее рука была крепко зажата в руке Валерия, и в результате тот чуть не уронил свое сокровище на землю. Увидев, что получается из его порыва, влюбленный отпустил руку Кристины и снова сел с ней рядом.

– Кристина, ты понимаешь, до твоей свободы всего один шаг? Нужно только решиться. – Он перешел на громкий шепот.

– Знаешь, я не хочу сейчас что-либо решать, – проговорила она, – давай отложим все до завтра.

– Хорошо, – вздохнул Валерий, – ждем до завтрашнего вечера, – он первым поднялся с лавочки, – пойдем, я тебя провожу.

– Не нужно, я сама. А то охрана увидит, и завтра мы с тобой не сумеем встретиться. Иди к себе, а я еще немного посижу здесь.

Этого мне только не хватало! Сейчас жених уйдет в гостевой домик, а Кристина будет сидеть на лавочке полночи и мечтать! Крыся, пора баиньки! Иначе меня комары доедят.

– Ты не боишься одна? – спросил Валерий.

– Мы под надежной охраной, – ответила ему девушка, и по тону ее голоса можно было понять, что она улыбается.

– Тогда до завтра, – сказал влюбленный, поцеловал Кристину на прощание и исчез в гостевом домике.

Девушка немного посидела на лавочке, потом пошла по дорожке в сторону парадного. Я вздохнула с облегчением и осторожно вылезла из своего укрытия. Отряхнув с себя мошек и паутину, я как ни в чем не бывало пошла к себе в номер. Но взглянув на себя в зеркало, пришла в ужас: на моей правой щеке видны были комариные укусы, расположенные очень близко друг к другу. К завтрашнему дню все это превратится в один большой отек, и я буду похожа на внучку пчеловода. Нужно что-то с этим делать.

Я достала из дорожной сумки мазь от отеков и густо намазала щеку. Не знаю, как она действует, но следы от комаров должны рассосаться обязательно. Проверено на опыте. Потом я этой же мазью намазала укусы на шее и руках. Ноги я решила по старинке попарить в соленой воде. Тоже помогает.

Я пошарила под ванной и вытащила на свет божий помятый тазик, налила в него горячей воды и высыпала в нее всю соль из солонки на столе. После этого я разулась, с наслаждением сунула ноги в кипяток и стала ждать, когда утихнет зуд. До тех пор, пока он меня беспокоит, я не смогу думать ни о чем другом.

Но вот, наконец, я справилась с последствиями своей непредусмотрительности, и мои мысли потекли спокойно. Значит, Валерий и Кристина завтра попытаются сбежать. С одной стороны, я целиком и полностью была на стороне влюбленных. Валерий мне понравился, и если бы у меня был такой жених, я бы не променяла его ни на кого другого. Возможно, Кристина именно так и думает. Но здесь есть маленькое «но»: Никитин-старший думает иначе. А с его мнением нужно считаться хотя бы потому, что он желает для своей дочери лучшего. Хотя как это там говорит народная мудрость? Лучшее – враг хорошего? Тоже верно.

Мне как телохранителю Никитина и внештатному начальнику охраны поместья положено пресекать любые попытки к бегству. Противно, но придется. И я даже знаю, как я это сделаю. Пусть Сан Саныч спит спокойно: его дочь никуда не сбежит. Я позабочусь об этом уже сегодня, когда закончу водные процедуры. Но как решиться на такую подлость? Как уговорить себя слить бензин из бака той машины, на которой влюбленные задумали сбежать?

Словно ответ на мой вопрос, в коридоре послышались шаги. Они то приближались к моей комнате, то удалялись. Это повторялось трижды через примерно равные промежутки времени. Я на цыпочках подкралась к двери и осторожно выглянула в коридор: там мимо чужих дверей, как затравленный зверь, взад-вперед ходил Валерий. О чем он так напряженно думал? О завтрашнем побеге? Возможно. И я решилась: гори оно все синим пламенем! Если влюбленным суждено сбежать, они сбегут. Я и так немало сделала, чтобы этот побег не состоялся. Но бензин из бака я сливать не пойду: слишком мелочно и слишком мерзко. А если у этой парочки завтра ничего не получится, то все решит развод.

Глава 5

Сегодняшнее утро я, как обычно, начала с пробежки, но мысли все время забегали вперед, не давая мне сосредоточиться на дыхании. Сегодня мне предстояло много дел. Во-первых, нужно как можно быстрее выяснить у Никитина, что он думает по поводу последнего звонка от неизвестного. Голос я, как могла, проанализировала и, возможно, узнаю его, если услышу. Как меня раздражает это «возможно»! Но куда денешься, специальной программы у Никитина нет. Для того чтобы услышать настоящий голос, нужен целый пакет профессиональных программ, который имеется у Бодрова. Но до свадьбы я не успею съездить в городской отдел полиции, а от местных полицейских толку не будет. Впрочем, можно наведаться и к ним. Так, на всякий случай. Вдруг и они получили по разнарядке то, что я ищу? У нас всякое может быть.

Я зашла на второй круг вдоль забора, когда увидела Михалыча, который уже стоял у ворот, глядя на меня из-под руки. В который раз встречаю начальника охраны у будки, но ни разу не видела, откуда он появляется по утрам. Такое впечатление, что он днюет и ночует у ворот. Вот и сейчас он стоял на своем посту и, жмурясь на солнце, махал мне рукой. Наверное, у него есть что сказать мне по секрету.

Я подбежала к Михалычу и остановилась, переводя дыхание.

– Привет! – поздоровался начальник охраны. – Все тренируешься? – Он подавил улыбку и сделал страшные глаза. – Гости едут, – сказал он как будто между прочим, – нужно каждого встретить, приветить, поселить в домике.

– Я чем-то могу помочь? – поинтересовалась я.

– Нет-нет, Женя, – поспешил он отклонить мое предложение, – здесь я справлюсь сам, – в Михалыче заговорил хозяин, – ты ведь никого из них не знаешь, а я со всеми давно знаком. – Он поправил фуражку на голове и приосанился, словно в воротах уже появился кто-то из гостей.

Я улыбнулась уголками губ, представив, как Михалыч их встречает, задавая дежурные вопросы о делах, здоровье и погоде.

– Ну что ж, тогда я побежала дальше, – сказала я равнодушным тоном и словно невзначай добавила: – Только будьте добры, составьте список приезжих, чтобы я могла пробить их по картотеке.

– Какой такой картотеке? – встревожился начальник охраны. – Ни в каких картотеках они не числятся! Это солидные люди, а не преступники. Я отвечаю за свои слова!

– Вы-то отвечаете, а у них на уме может быть все, что угодно, – возразила я, вспоминая, как не далее чем в прошлом году наткнулась на очень интеллигентного и симпатичного киллера, который при нашей последней встрече прострелил мне бедро.

– Слушай, Женя! Ты брось эти ментовские штучки! К нам едут очень солидные гости, и не вздумай кого-нибудь из них расспрашивать о роде занятий. С тебя станется!

– Почему я не могу их расспросить? Их род занятий связан с государственной тайной? – Я, конечно, иронизировала, но подобный запрет ставил жирный крест на моих поисках, и мне придется работать вслепую. Я сказала об этом Михалычу, но он как белены объелся.

– Женя! Я запрещаю тебе общаться с нашими гостями! Все! – Начальник охраны уже кричал. – Уважать нужно чужие тайны!

– Я не спорю. Конечно, уважение к солидному человеку нужно проявить, но что произойдет, если я спрошу его, чем он зарабатывает себе на жизнь? Не понимаю. – Позиция Игоря Михайловича меня просто бесила.

– Нет, ты опять со мной споришь! Женя! Хозяин будет взбешен, если узнает, что ты приставала к его гостям с глупыми расспросами. Тебе придется принять все как есть, иначе у нас обоих будут неприятности.

Я поняла, что отставного вояку мне не переспорить, просто еще раз напомнила ему о необходимости составить список.

– И как можно более подробный. Кто откуда прибыл, чем занимается, – ну вы сами знаете, как это делается, – добавила я.

Игорь Михайлович насупился и ничего не ответил. Только махнул рукой и повернулся, чтобы идти в будку охранников. Наверное, он тоже решил, что со мной спорить бесполезно. Жаль, что мы с Михалычем до сих пор так и не нашли общий язык.

Я пожала плечами и побежала дальше. Интересно, почему он так болезненно воспринял мои требования? Ему не понравилось, что я интересуюсь деятельностью столь именитых гостей? Так это моя работа узнавать о людях как можно больше, чтобы быть уверенной в безопасности клиента. У богатых людей сколько знакомых, столько и врагов. Конечно, я не думаю, что все гости способны на убийство. Но среди всеми уважаемых людей может оказаться один подонок, и тогда телефонные угрозы станут страшной явью. Вот это меня волнует больше всего. Кстати, не пора ли мне проведать Никитина? Наверное, пора. Вряд ли он сегодня будет спать до обеда. Сегодня заканчивается подготовка к завтрашним торжествам, поэтому в доме будет твориться все то, что творится в любом доме накануне такого события, как свадьба.

Я закончила бегать, наспех сделала дыхательную гимнастику и решила, что для меня достаточно разминки. После душа и переодевания в чистую майку я тоже почувствовала особенность сегодняшнего дня. Даже солнце и то светило как-то иначе. Интересно, что чувствует невеста? Мне на ее месте было бы неловко из-за присутствия в гостевом домике бывшего жениха. Кстати, его что-то с утра не слышно. Неужели он может спокойно спать, зная, что его возлюбленная завтра выйдет замуж за другого?

Впрочем, это не мое дело. Главное, чтобы Кристина не сбежала, а остальное меня не должно интересовать. Хотя нужно было бы поговорить с Никитиным. Пусть он разберется с женихами. А то как-то неудобно получается: один жених грустит в гостевом домике, а другой веселится на собственной свадьбе, не зная, что его ждет развод. Весело тут у них! Не дай бог кому такого веселья.

Я привела в порядок волосы и критически осмотрела свое лицо. После вчерашней атаки комаров у меня на правой скуле покраснела кожа. Нужно срочно это ликвидировать. Я достала из сумки косметичку и занялась тем, чем я заниматься не очень люблю. Особенно летом. В жару вся эта штукатурка потечет, поэтому нужно использовать минимум. Я мазнула на щеку тон и тщательно его растерла. Краснота исчезла. Теперь немного пудры, и все будет так, как будто не было этой засады в кустах сирени и подглядывания за влюбленной парочкой.

Все. Теперь я готова предстать перед хозяином. Я вышла из номера и плотно закрыла за собой дверь. В коридоре было тихо, только из комнаты бывшего жениха доносились гулкие шаги. Валерий не спал. Уже не спал или еще не спал? Наверное, его не отпускает мысль о побеге, и он старательно ее обдумывает. Интересно, что сегодня скажет ему Кристина?

Я сбежала по лестнице и вышла во двор. У черного хода стояла тетя Валя. Увидев меня, она махнула рукой, и я направилась в ее сторону.

– Доброе утро, Женя! – поздоровалась помощник повара. – Завтракать будешь?

Я посмотрела на часы.

– А хозяин уже завтракал? – спросила я.

– Я только что отнесла ему пару бутербродов и кофе, – доложила Валентина, – ему сегодня не до изысков, – добавила она озабоченным тоном, – вон сколько дел впереди.

Я сочувственно покачала головой и села за покрытый клеенкой стол.

– Тетя Валя, мне тоже что-нибудь на скорую руку.

– Тоже дела? – задала она дежурный вопрос и, не дожидаясь ответа, поставила на стол кофейник и тарелку с бутербродами. – Сегодня у нас все равны: и господа, и прислуга, – она подмигнула мне и хитро улыбнулась, – такие же бутерброды я отнесла Сан Санычу в кабинет.

– Он завтракает в кабинете? – удивилась я.

– Он там днюет и ночует, – сообщила мне Валентина, – только спит у себя в спальне, а так всеми днями в кабинете. Там у него все: и дела, и развлечения.

Я взяла бутерброд с семгой и принялась его уничтожать, вполуха слушая болтовню помощника повара. Пока я завтракала, она успела мне рассказать обо всех привычках Никитина, о его предпочтениях в еде, – в общем, обо всем, чего не узнаешь нигде и никогда, если не разговоришь прислугу. Закончив завтракать, я поднялась по лестнице в глубь дома и постучала в дверь кабинета Никитина.

– Войдите, – услышала я в ответ и открыла дверь. Хозяин сидел за столом в полосатом махровом халате и допивал свой кофе. Рядом на столе стояла пустая тарелка из-под бутербродов.

– Доброе утро, Александр Александрович!

– Доброе-то оно доброе, вот только дел сегодня невпроворот, – Никитин не договорил и залпом допил кофе. – У тебя ко мне какие-то вопросы? – Хозяину было некогда, и он торопился избавиться от меня.

– Мне хотелось бы немного подробнее услышать о последнем звонке, – начала я издалека.

– А что о нем слышать? Был звонок, были угрозы. Да ты вчера полдня просидела у меня в кабинете! Или уже забыла?

– Конечно нет. Я пришла записать голос на флешку. Сегодня хочу съездить к вашим полицейским. Может, у них есть нужная мне программа, а то я вчера с этим интернетовским софтом намучилась, а результаты мизерные.

Никитин посмотрел на меня исподлобья, повернул ноутбук и придвинул его ко мне.

– На, записывай! Только быстрее. Мне сейчас продукты привезут, нужно проверить, все ли они положили. На прислугу надежды нет. В прошлый раз, когда праздновали мой юбилей, забыли положить красную икру. Пришлось потом канапе украшать клюквой, – Сан Саныч еще долго ворчал в таком же духе, ругая нерасторопную прислугу и богом забытый местный ресторан. – В Тарасове, поди, такое не случается? – наконец спросил он.

– В Тарасове всякое случается, – ответила я, ища нужный мне файл. Я уже сбросила на флешку свои результаты и теперь искала исходник.

Никитин странно посмотрел на меня и покачал головой.

– Не могу понять одного: что происходит с человеком, когда он садится за компьютер? – И не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Я скопировала файлы и закрыла файловый менеджер. Все. Теперь можно ехать в полицию. Но для начала нужно туда позвонить. Я набрала номер местного отделения. Мне ответил приятный мужской голос. Я спросила, как мне встретиться с лейтенантом Городецким. Голос поинтересовался зачем.

– Странный вопрос, – возмутилась я, – мне нужен лично Сергей Городецкий.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Телохранитель Евгения Охотникова.

– А! Это та самая? – обрадовался голос. – Сейчас приглашу.

В трубке послышался звук торопливых шагов, потом все стихло. Не успела я потерять терпение, как тишину нарушил знакомый голос:

– Лейтенант Городецкий у телефона. Говорите.

– Сережа, это Женя Охотникова. Ты мне нужен.

– Что-то случилось? Опять Вован и компания? – забеспокоился Городецкий.

– Нет.

– А что?

– Долго объяснять. У вас там есть программа для работы с голосами?

– М-м-м… Так вот сразу и не скажешь. Есть какой-то пакет программ, но они нам были не нужны, и мы их удалили с компьютера.

– Софт остался? – Будет очень обидно, если эти программы удалили безвозвратно.

– Да, диск есть, но я не знаю точно, где он. – В голосе лейтенанта послышалась неуверенность.

– Я сейчас приеду, – перебила я Городецкого и повесила трубку.

Теперь можно ехать. Как я и думала, в глуши порой можно отыскать такие вещи, которых в Тарасове днем с огнем не сыщешь. Впрочем, радоваться пока рано. Мне предстоит еще найти пакет программ, потом их установить, а затем уже работать с голосом. Это не минутное дело. Но самое главное – я нашла то, что искала. Попутно нужно поспрашивать Сергея, кто у них в Расловке помнит времена, когда поднимался Никитин. Возможно, поговорив с таким человеком, я узнаю больше, чем от самого Сан Саныча. Тот, кто уже достиг вершины, не любит говорить о том, какими способами он на нее взбирался. Это правило, которое нарушают только в исключительных случаях.

* * *

Лейтенант Городецкий меня ждал. Едва я вошла в избушку, заменявшую здесь отделение полиции, как Сергей вскочил со стула, схватил меня за руку и принялся ее трясти со словами.

– Женя, мы все уладили. Парни забрали свое заявление, так что ты можешь забрать свое. Мы не стали сообщать выше, а то потом хлопот не оберешься. – Все это он сказал скороговоркой, стараясь подать максимум информации за минимально короткое время. Услышав эту отповедь, я подумала о том, что никакого дела могло вообще не быть. Ну, подставляются ребята и зарабатывают на этом себе на хлеб. Ну да, приезжие недовольны, но что из этого? Примерно так рассуждал лейтенант Городецкий, предпочитая не знать о проделках местных ухарей.

Но мы, приехав в так называемый отдел, подняли шум из-за наглости Вована, решившего, что раз уж полиция смотрит на его художества сквозь пальцы, то и ему можно воспользоваться ее услугами, вполне официально заявив на наглых приезжих, посмевших прострелить колесо его «Жигуля» в ответ на метание крупного щебня по капоту «Фольксвагена». Он не подумал, что «наглые приезжие» окажутся тоже не промах и напишут встречное заявление, после чего та же самая полиция предложит решить дело полюбовно.

Одна незадача: в деле фигурирует пистолет. И хотя он не был использован против людей, о выстреле знают в полиции, и делу могут дать ход. Черт бы побрал эту Ладу с ее инициативой! Теперь вот придется оправдываться и отвираться. И еще не знаю, как посмотрят на это в верхах. Ладно, хватит о грустном. Я приехала сюда не разбираться с недоразумением, а поработать с программами, о которых говорил Городецкий. К тому же Сергей сказал, что хулиганы забрали заявление, так что о последствиях дорожного инцидента я могу не беспокоиться. Если что и всплывет, то Михалыч может сказать, что пистолет Лады был неисправен. Но зачем тогда она его вытащила? Голова кругом с этой Ладой! Некоторым людям вообще противопоказано проявлять инициативу, и она из их числа.

– Сергей, ты по телефону говорил мне о программах работы со звуком, – напомнила я, старательно обходя вопрос о выстреле.

– Да, говорил. Диск у меня в сейфе. Только вот компьютер у нас один, и пока ты будешь с ними возиться, нам придется отключить Интернет.

– Какие-то проблемы? – чего-то подобного я ожидала, когда ехала сюда, но того, что в местном отделении всего один компьютер? – Слушай, а у вас что, бухгалтерия еще бумажная?

– У нас бухгалтер сидит дома, на своем компьютере, – оправдывался Городецкий, – а здесь только одна машина, и та не самая быстрая.

– Но ты позволишь мне часок поработать? – настаивала я. – Мне нужно проанализировать только один файл.

Лейтенант помялся, но дал согласие, и ровно через пять минут я уже устанавливала программы на старенький компьютер, стараясь успеть за отпущенное мне время. На мое счастье, программы были профессиональными, так что проблем с установкой не возникло. Теперь оставалось загнать в них звуковой файл и обработать соответствующим образом. На это у меня ушло около сорока минут. Зато в конце я услышала тембр голоса, принадлежавшего человеку еще молодому.

Я записала результат на флешку, предварительно прослушав голос несколько раз. Теперь при встрече я теоретически могла узнать преступника. Но что будет на практике? Смогу ли я сопоставить живой голос и синтезированный? У меня ведь в этом плане мало опыта. Но других примет все равно нет, так что придется постараться. Я вылезла из-за компьютера, куда тотчас сел Сергей и стал настраивать Интернет. Спрятав флешку в карман, я решила задать ему еще несколько вопросов.

– Сережа, в вашей деревне есть старожилы, которые помнят времена, когда Никитин только поднимался? – Вопрос был длинный, и Городецкий задумался.

– Так вот сразу и не скажешь. Алексей, – обратился он к одному из помощников, – кто в Расловке помнит девяностые?

– Потапыч помнит, – отозвался Алексей, выполнявший обязанности секретаря. Алексей был одет в штатское и отвечал не по форме, из чего я сделала вывод, что это так называемый добровольный помощник. В Тарасове такие люди давно перевелись, а здесь, в глубинке, где один полицейский на всю округу, добровольные помощники были силой, на которую можно опереться.

– Потапыч – это который Ветров? – переспросил лейтенант, продолжая возиться с компьютером.

– Он самый. Только у него сейчас со здоровьем неважно. Вряд ли у него будет желание говорить с приезжей.

– А если об этом попрошу его я? – настаивал Сергей.

– Ну, если полиция попросит, он, конечно, согласится. Только не знаю, насколько будет откровенным такой разговор.

Алексей был прав. Старые люди в деревнях всегда подозрительно относились к приезжим, особенно городским. Я сказала об этом Сергею, на что он только махнул рукой.

– Я поеду с тобой. Со мной он разговаривать будет.

– Только что он тебе расскажет? – усомнилась я. – Мне ведь не нужна биография по типу родился – учился – женился. Мне нужны подробности, о которых умные люди предпочитают умалчивать.

– При мне он молчать не будет, – сказал лейтенант, – к тому же что ему скрывать? Никитин всегда был на виду, и его художества ни для кого не тайна.

– Он что-то натворил? – спросила я, думая о возможных последствиях.

– А вот это мы сейчас и узнаем, – произнес Городецкий, надевая фуражку, – Женя, мы едем?

Конечно, мы едем. Я быстро вышла из избы, заменявшей расловский отдел полиции, села в машину и открыла дверцу со стороны пассажира. Сергей плюхнулся на сиденье, пристегнул ремень безопасности и скомандовал:

– Поехали!

– В какую сторону? – спросила я, выворачивая на дорогу, ведущую вдоль деревни.

– До конца, потом направо, я покажу.

И мы поехали вдоль чистеньких, ухоженных домиков, утопающих в зелени. За заборами видны были огороды со спеющими помидорами и аккуратно подвязанными огурцами, буквально унизанными молодыми зелеными огурчиками. Я проглотила слюну и стала смотреть на дорогу. Она стоила моего внимания, потому что на каждом шагу здесь попадались кочки и выбоины: асфальт здесь еще и не думали класть.

В конце деревни открылся поворот, за которым я увидела несколько домов, стоящих особняком.

– Вон тот, крайний, рядом с оврагом, – показал Сергей, – только подъезжай задом, а то потом не развернешься.

Я последовала его совету, и очень скоро мы припарковались у покосившейся калитки. Дом был старый: дерево, из которого были сделаны его стены, потемнело от времени, но он продолжал крепко стоять, несмотря на близость оврага, сплошь заросшего лопухами и чертополохом.

Сергей вышел из машины, открыл калитку и уверенно пошел к крыльцу. Навстречу ему выбежала дворняжка и завиляла хвостом. Ободренная поведением собаки, я тоже вошла в калитку, но тут же об этом пожалела: собака бросилась к моим ногам и залилась отчаянным лаем. Наученная горьким опытом, я поспешила выйти из двора, но собака, почуяв чужого, продолжала лаять и рычать, периодически бросаясь на забор.

Наконец из дома вышел хозяин-старичок и успокоил собаку.

– Заходи, не бойся, она при мне не тронет, – крикнул он мне и призывно махнул рукой.

Я с опаской вошла в калитку и приблизилась к крыльцу, где стоял старичок, тихо переговариваясь со стражем порядка.

– Балуют, – услышала я обрывок разговора, – еще как балуют. Вот амарель ободрали, – жаловался старик, – а вчера одного с яблони спугнул. Даром что яблоки еще зеленые. А что будет, когда они спеть начнут? – Вопрос был обращен к Городецкому, но тот только качал головой.

– У тебя, Потапыч, дом на самом краю деревни, вот они к тебе и повадились. Собаку тебе нужно стоящую, а то эта только брехать умеет да девок пугать. – Он взял собаку за ухо и несильно потрепал. – Куда смотришь, когда пацаны в саду балуют? – спросил он ее и, не дождавшись ответа, отпустил ухо и шлепнул пса по крутому боку. – Ишь как отъелась на твоих харчах. Слушай, Потапыч, у меня ведь к тебе дело.

Старик насторожился и сразу посерьезнел.

– Какое такое дело?

– Вот к нам из города приехала телохранитель, – он показал на меня, – Женей зовут. Ее Никитин нанял. Она ищет того, кто знает, как он начинал. Расскажи ей, что знаешь.

– Эх, мил-человек, вспомнил старину! Да я уж Никитина сколько лет не вижу. А о прошлом давно забыл. Мало ли их тут было? – Он почесал у себя за ухом и добавил: – Да, было.

– Вот и расскажи, кто был и когда.

– А зачем тебе знать это? – Вопрос был обращен ко мне. Я подошла ближе к крыльцу, все еще косясь на собаку.

– Никитину угрожали по телефону, и я ищу, кто бы это мог быть.

– Эва чего задумала! Да кто ж его знает, кто угрожал? По телефону ведь не видно! Или у него какой особый есть? – Старый перец еще не потерял интереса к жизни. Это он притворяется, что ничего не помнит, а на самом деле в его голове целый клад. Нужно было только этот клад достать. Но как достанешь, если дед не хочет говорить?

– Дедушка, я найду, кто ему угрожал. Мне только нужно знать, кто может держать на него обиду. – Так я сказала или не так, но Потапыч крякнул и приосанился.

– Так и быть. Расскажу. Вижу, смелая ты девка. Только вот замуж таких смелых не берут, а жаль.

– Почему не берут, дедушка? – Мне стало обидно, хотя дед был по-своему прав.

– Боятся. – Он шепнул это, приблизив губы к самому моему уху. – Но ты надежду не теряй. Это я так, к слову, – Потапыч решил смягчить «комплимент». – А теперь слушай. Начинал Никитин, как и все в деревне: приехал в Расловку, купил цыплят и стал разводить кур. Потом им заинтересовался кто-то там, – дед ткнул пальцем вверх, – и дал ссуду на постройку птицефермы. Но в одиночку такое дело не потянуть, и Никитин приблизил к себе Володю Лебедева. У того тоже было большое хозяйство. Они объединились, наняли рабочих и за лето отстроили ферму. Радости было! – Потапыч утер рот рукавом рубахи и замолк, словно что-то вспоминая.

Я решила напомнить ему о себе.

– Ну а дальше?

– Дальше? – Дед посмотрел на меня так, как будто видел впервые. – Дальше известно что: потекли денежки, хозяйство ширилось и росло, отстроили мясной цех, и тут-то оно и началось. Уж не знаю, тесно им стало или что-то еще, но Никитин с Лебедевым стали как на ножах. Потом Лебедев продал свою долю Никитину и уехал куда-то на Урал.

– Они часто ссорились или у них возник спор из-за прибыли? – Я решила уточнить, но дед только махнул рукой.

– Какая кошка между ними пробежала – не знаю. Врать не буду. Только Лебедев уезжал обиженный на целый свет. Наверное, долю продал по дешевке. Вот и все. Теперь Никитин полноправный хозяин всего: и птицефабрики, которая выросла из простого курятника, и мясного цеха, построенного позже. – Потапыч вынул из кармана кисет, свернул козью ножку, набил ее табаком и закурил, сев прямо на крыльцо.

Мы с Городецким стояли рядом и молчали, переваривая сказанное.

– Обычная история, – прокомментировал лейтенант, – жили-были два друга, но потом они стали много зарабатывать и не знали, как поделить деньги.

– Не совсем так, – решила высказаться я, – жили-были два друга, но потом, когда они стали много зарабатывать, один из них захотел иметь все.

– Истину говоришь, девка! – крякнул Потапыч и закашлялся. – Так оно все и было. И где теперь этот Лебедев, один Бог знает. Урал, он большой.

– Уж не такой и большой, – философски заметил Сергей, – там ведь, наверное, тоже есть такие вот деревушки, как наша Расловка. Может, и живет он там и разводит кур.

– Может, и разводит, – проскрипел дед, – а может, и нет, – он с ожесточением затушил самокрутку об землю и встал с крыльца, – только ходили слухи, что Лебедев плохо кончил.

– В смысле плохо кончил? – Мне захотелось узнать об этом подробнее.

– Плохо, девка, это плохо. Рассказывают, что он там попытался открыть дело, а оно не пошло. Потом началось: жена ушла к другому и забрала с собой сына. Ты Алешку помнишь? – обратился он к Городецкому.

Тот отрицательно покачал головой.

– Не помнишь, ты в это время сам, наверное, ходил пешком под стол. Так вот, жена ушла, кредиторы одолели, и он покончил с собой, – Потапыч неопределенно махнул рукой и опустил седую голову. – Вот и вся история. В общем, молодежь, мне больше рассказать вам нечего. Пойду немного подремлю, – сказал старичок и открыл дверь дома. – Когда будете уходить, заприте калитку.

Мы с Сергеем переглянулись и пошли по дорожке к выходу. Городецкий закрыл за мной калитку и запер ее изнутри, надев на щеколду хитрое приспособление из проволоки. Собака больше не лаяла. Она села на то место, где несколько минут назад сидел Потапыч, и смотрела, как мы садимся в машину, как закрываем дверцы. А когда мой «фольк» тронулся с места, она подбежала к редкому забору, высунула морду в щель и долго смотрела нам вслед.

* * *

Я въехала в ворота поместья и направила машину прямо в гараж. Виталий уже ждал меня. Он осмотрел машину на предмет повреждений и улыбнулся:

– Сегодня обошлось без приключений?

На этот вопрос можно было не отвечать, и я просто кивнула.

– Тогда я просто посмотрю тормоза и залью масло, – сказал он, стоя у дверцы «фолька».

Я вылезла из машины и уступила ему место за рулем. Виталий бережно завел «Фольксваген» в гараж и припарковал рядом с ямой.

– Я больше не нужна? – спросила я на всякий случай.

– Нет, Женя, я сам все сделаю. – Он был доволен, что на этот раз мою машину не придется рихтовать.

Я вышла из гаража и направилась в кухню: было время обеда, и мне нужен был Михалыч. Но последнего в кухне не оказалось, и я села за стол, слушая последние новости в интерпретации помощника повара.

– Все утро ехали гости. Теперь в вашем домике будет весело, – сообщила она, имея в виду гостевой домик.

Я взяла это сообщение на заметку, быстро управилась с обедом и поспешила наверх, в кабинет Никитина. Подергав дверь, я поняла, что кабинет заперт, и пошла по веранде искать его хозяина. Мимо меня пробежала незнакомая девушка. В ее руке были плечики с подвенечным платьем. Она обогнала меня и скрылась за дверью одной из комнат. Я пошла вслед за ней и, открыв дверь, оказалась в комнате Кристины.

Здесь царил ужасный беспорядок. К невесте пришла портниха с помощницей, чтобы в последний раз проверить, как сидит на ней свадебное платье. Когда я вошла в комнату, Кристина надевала платье. И вот оно показалось во всей красе. Что говорить, невеста была в нем великолепна! Женщины надели на нее фату и подали девушке длинные перчатки, которые невеста тоже надела.

– Ну как? – спросила она меня, поворачиваясь вокруг своей оси.

– Отлично! – ответила я и показала большой палец. – Жених будет в шоке.

У Кристины неожиданно покраснели глаза, и она заплакала.

– Что ты, девочка, – бросилась к ней пожилая портниха, – перед свадьбой плакать нельзя. Нужно радоваться, что теперь у тебя начнется новая жизнь. – Она все говорила и говорила. В конце концов невеста перестала плакать и вытерла глаза поданным платком.

Я решила не вмешиваться в сентиментальный разговор, но у меня на языке завертелся один вопрос, который я все-таки решила задать.

– Кристина, а как фамилия твоего жениха?

Последовала минута молчания, после чего невеста выдавила:

– Турбухалер.

– Он немец?

– По-моему, да. Не знаю. Но говорит по-русски чисто.

– А откуда он родом?

– Из Оренбурга. Говорят, там есть немецкая слободка.

Что-то я не слышала о немецкой слободке в Оренбурге. Может, раньше не было, а сейчас появилась? В последние годы в России многие переселились.

– А как вы познакомились?

– Девушка, оставьте невесту в покое, – не выдержала портниха, – видите, она нервничает?

– Хорошо, хорошо, спрошу позже, – сказала я и вышла из комнаты. Действительно, Кристина не в себе, а тут я со своими расспросами. Кстати, а где же счастливый отец, выдающий дочь замуж за иностранца? Я прошла по всей веранде, но голоса Никитина не было слышно нигде. Тогда я спустилась в гостиную и нашла его там, отдающего распоряжения двум оформителям, пришедшим с горой воздушных шаров и несколькими корзинами живых цветов. Здесь я тоже была некстати, и пришлось мне идти во двор искать Михалыча.

Начальник охраны тоже был мне нужен, ведь он должен был составить список прибывших, с которыми мне сегодня предстояло познакомиться. Его я нашла там, где ему и положено быть: в будке охранников. Увидев меня, он сделал непроницаемое лицо и ехидно спросил:

– Ну что, явилась?

– Прибыла, – парировала я, – являются только привидения.

Михалыч фыркнул, услышав армейскую шутку из уст девушки, и полез в карман. Он долго что-то искал, потом вынул обкусанный карандаш и взял со стола чистый листок бумаги.

– Садись, пиши, – он пододвинул ко мне стул и протянул карандаш.

– Скворцов Петр Сергеевич, председатель правления Софт-банка. Кредитует Никитина по мере необходимости. Ни в чем криминальном не замечен. Имбирев Руслан Авдеевич, хозяин автосалона на Бахметьевской. У него Александр Александрович недавно купил себе новый «Шевроле». Машины начал продавать еще в девяностые, можно сказать, прошел огни, воды, медные трубы и чертовы зубы. К мафии не имеет никакого отношения.

Я сидела и записывала за Михалычем. Это продолжалось уже больше получаса. Список не уместился на одной странице, и начальник охраны подал мне второй листок. Я исписала его до половины, когда Игорь Михайлович снял фуражку и вытер пот со лба.

– Все! – с облегчением сказал он. – Но завтра будут еще гости, с теми ты как-нибудь уж сама.

– Разберемся, – ответила я, не представляя, когда успею познакомиться со всеми этими людьми. – Здесь в списке только те, что приехали из Тарасова?

– Не только. Ты читай внимательнее. Есть гости из Уфы и из Москвы. Только ты этих не тревожь. Москвич, например, вообще не любит, когда ему задают лишние вопросы. А тот, что из Уфы, сам работает в органах.

Да, у таких гостей лишнего не спросишь. Нужно копать Интернет. И не тот, что доступен любому пользователю. У меня, правда, есть доступ к некоторым архивам, но нужен компьютер, а у меня сейчас его нет. Я ведь не знала, что придется собирать информацию о таких людях. А с чужой машины меня могут не пустить к данным. Плохи мои дела. Придется воевать вслепую. Я задумалась, перечитывая список, но потом махнула на все рукой. Будь что будет. Нужно завтра ни на шаг не отходить от Никитина. Это единственный верный способ сохранить ему жизнь. Бодров советовал мне то же самое, а начальник отдела по борьбе с организованной преступностью знает больше, чем все Михалычи, вместе взятые.

Я спрятала написанное в карман и отдала карандаш начальнику охраны.

– Спасибо.

– Я тебе помог? – с иронией спросил Михалыч.

– Да, конечно, – ответила я невозмутимым тоном. – Я буду приглядывать за всеми.

– Бог в помощь, – с напускным сочувствием сказал начальник охраны.

Я вышла из будки и отправилась в гостиную посмотреть, как продвигается ее оформление. Сан Саныча я там уже не нашла и опять решила проверить кабинет. На этот раз мне повезло: в открытую дверь было видно, что хозяин сидит за столом и с кем-то разговаривает по телефону. Я решила не мешать и остановилась рядом с кабинетом, облокотившись на перила веранды.

Когда Александр Александрович положил трубку, я появилась в дверях и постучала по косяку.

– Можно?

Никитин поморщился, но в кабинет пригласил.

– Заходи, Женя. Что у тебя там?

– Да вот была в Расловке, говорила с Ветровым. Потапыч который, помните?

– Помнию, а что? – Сан Саныч бросил на меня недобрый взгляд и насторожился.

Я продолжила:

– Он говорит, что у вас раньше был компаньон, который по неизвестным причинам продал свою долю и уехал на Урал. Это правда?

Никитин молчал, поджав губы.

– Александр Александрович, я ведь не следователь и вопросы задаю исключительно для того, чтобы обеспечить вашу безопасность. У вас есть подозрение, что бывший компаньон может вернуться?

– Нет, – отрезал хозяин, – здесь ему делать нечего. И вообще, Женя, что за манера такая копаться в прошлом? Мне звонит молодой человек, это я слышу и без твоих анализаторов голоса. При чем здесь Лебедев? Ты знаешь, сколько ему лет? – Александр Александрович посмотрел на меня в упор.

Я отрицательно покачала головой. Я действительно не знала, сколько лет Лебедеву.

– Так вот, – продолжал Никитин, – Владимиру Петровичу сейчас далеко за шестьдесят, он живет где-то на Урале и вряд ли вернется в Расловку. Зачем ворошить прошлое? Чтобы лишний раз напомнить мне о том, что я плохо поступил, вынудив Лебедева продать мне активы? – Никитин продолжал смотреть мне в глаза, надеясь, что я не выдержу его пристального взгляда. Но этого не произошло, и Сан Саныч, сделав вид, что собирается кому-то звонить, перевел взгляд на телефон. Потом он взял его в руки и стал демонстративно набирать номер.

– Иди, занимайся своими делами, – сказал он мне, – а я займусь своими.

– Вы не хотите послушать настоящий голос того, кто вам угрожает? – Этот вопрос я приберегла напоследок, надеясь, что Никитину это будет интересно.

– Нет. Иди, помоги Михалычу подготовиться к завтрашним торжествам. А завтра ровно в восемь я тебя жду. И тогда уж от меня ни на шаг. Поняла?

Никитин сам решил, что мне нужно делать завтра. Хорошо. В конце концов, я тоже об этом подумала. Если не получается пробить всех гостей по картотеке, мне действительно только и остается, что ходить целый день за Никитиным как привязанная. Нужно было взять с собой ноутбук. Но кто знал, что шутовской надзор за дочерью хозяина обернется серьезной работой по охране его самого?

* * *

Во дворе Михалыча не оказалось. Это было более чем странно: начальник охраны прежде всего должен был осмотреть камеры наружного наблюдения, а потом уже все остальное. Я нашла его в гостевом домике прилаживающим задвижку в одном из номеров. Почему он делал это собственноручно, я поняла позже, когда узнала, кто поселился в этом номере. Ладно, все это очень хорошо, но чем я могу помочь ему в этом случае? Я подошла к двери, над запором которой он усердно работал, и сказала, что хозяин послал меня к нему на подмогу. Михалыч ухмыльнулся, в последний раз крутанул отверткой шуруп и подергал заново установленную задвижку.

– Кажется, все. Женя, – он повернулся в мою сторону, – мы сейчас отправимся осматривать камеры внешнего обзора. Ты готова?

Я была готова ко всему, что предложит мне начальник охраны.

– Тогда пойдем, – просто сказал Михалыч и пошел к выходу из домика.

Я поплелась за ним, думая о том, где мне можно пристроиться за компьютером. Тот, что стоит в будке охранников, мне не подойдет: придется отключить программу наблюдения, а это нежелательно. В кабинет к хозяину мне дорога заказана. По крайней мере, до намеченных торжеств. Потом можно, но потом может быть поздно. Стоп! У Лики есть планшет, и для того, чтобы полазить по Интернету, его хватит. Нужно найти Лику и попросить одолжить мне на пару часов свой девайс.

С этой мыслью я шла за Михалычем по двору. Он направлялся к будке охранников, у которой, как часовой, стоял дежурный.

– Санек, садись за мониторы, сейчас будем проверять работу камер, – крикнул ему издали начальник охраны.

Саньку не нужно было повторять дважды. Кивнув, он исчез в дежурке.

Игорь Михайлович подошел к первой камере и вынул телефон.

– Санек, как ты меня видишь? – спросил он в трубку. В трубке заворчало, и начальник охраны удовлетворенно кивнул. Сразу после этого он пошел вдоль забора ко второй камере. Процедура проверки повторилась, и я поняла, что таким образом мы должны будем проверить все камеры, установленные по периметру. Скучная работа, но в данном случае необходимая.

Когда мы подошли к камере рядом с недавно заделанной дырой в заборе, я увидела Лику и Ладу. Девушки с увлечением устанавливали петарды, располагая их на определенном расстоянии друг от друга. Точнее, устанавливала их Лада, а Лика руководила процессом. Со стороны было интересно на них смотреть: небольшого роста изящная Лика командовала хорошо подкачанной крупной Ладой, которая по ее команде ставила элементы будущего фейерверка на положенные места.

Я отвлеклась от проверки камер, и Михалыч это заметил.

– Женя, – позвал он, – проверка еще не закончена.

И я с сожалением вернулась к своим обязанностям, думая о том, как подойду к Лике и попрошу у нее планшет.

Пройдя вдоль всей ограды и удостоверившись в том, что все камеры находятся в рабочем состоянии, начальник охраны предложил мне осмотреть дом, тоже напичканный следящими устройствами. Меня это нисколько не удивило. Я предполагала что-то подобное, но до сих пор практически не бывала в доме, потому и не обращала на них внимания. Тем не менее чуть заметные «светлячки» миниатюрных камер смотрели почти из каждого угла.

Проверка камер, установленных в доме, отняла у нас больше двух часов, но она стоила того. Теперь я досконально знала, что у себя в будке дежурный охранник видит буквально все, что творится в поместье. За исключением разве гостевого домика. Там камер не было, и Михалыч меня об этом предупредил.

– Зря не установили, – подумала я вслух.

– Почему это зря? – удивился начальник охраны. – У нас каждый гость имеет право на личную жизнь.

– А хозяин? – мне показалась излишней установка камер слежения в некоторых комнатах дома. Например, в спальне Лики. Об этом я и сказала Михалычу.

– За девушками нужен глаз да глаз, – назидательно ответил он и хитро улыбнулся.

Я пожала плечами, хотя после вчерашней подготовки к побегу у меня тоже сложилось такое же впечатление. Интересно, сегодня влюбленные будут встречаться или нет? Может, Валерий внял благоразумному совету Кристины и тоже ждет свадьбы, надеясь на развод? Сегодня вечером все выяснится, а пока остается теряться в догадках.

Когда проверка камер была завершена, Михалыч сказал, что я ему больше не нужна, и я тут же пошла в сторону плодового садика, где в последний раз видела Лику, но девушки там уже не было. Я обошла все поместье и встретила ее за домом, сидящую с Ладой на одной из лавочек и старательно рассматривающую самодельный план. На плане, как я поняла, были обозначены места установки крупных петард для фейерверка. Честно говоря, на такое мероприятие, как свадьба, Никитин мог бы пригласить профессиональных пиротехников. Другое дело, если фейерверк – выдумка Лики. Нужно спросить об этом у девушки, а то как-то неудобно получается: дочь хозяина занимается тем, чем должны заниматься специалисты.

Я подошла к лавочке и спросила свою бывшую подопечную:

– Лика, фейерверк на свадьбе твоя выдумка?

Она оторвалась на секунду от плана и ответила:

– Это мой свадебный подарок сестре.

– Ах вон оно что! А я-то думаю, почему ты занимаешься тем, чем должен заниматься пиротехник.

– Я занималась в кружке пиротехников, – ответила девушка, – и не хуже профессионала знаю, как устраивать фейерверки.

– Похвально, – сказала я и добавила: – Лика, пока ты тут занимаешься своей пиротехникой, ты не могла бы одолжить мне планшет?

Она удивленно посмотрела на меня.

– А зачем он тебе?

– Мне нужно выйти в Интернет, а у меня с собой нет компьютера, – честно созналась я.

– Это плохо, – назидательно произнесла девушка. – Подожди немного, сейчас я посмотрю, что мы еще не поставили, и схожу в дом за планшетом. Кстати, ты могла бы попросить Кристину пустить тебя за свой комп. Она им не так часто пользуется, как я.

– Спасибо, Лика. – Об этом я как-то не подумала. Действительно, почему бы мне не посидеть за компьютером Кристины? Ведь у нее сегодня совсем другие заботы и ей не до Интернета.

И я пошла в дом, пробралась через гостиную, в которой вовсю шла подготовка к завтрашнему торжеству, и вышла по лестнице на веранду. Комнату Кристины я нашла быстро, но об аренде ее компьютера не могло быть и речи: в комнате девушки царил беспорядок. Над разложенным подвенечным платьем копошились портниха с помощницей, а Кристина смотрела на них, терпеливо дожидаясь очередной примерки. Оценив ситуацию, я поняла, что здесь я лишняя, и молча удалилась.

Я вернулась к лавочке за домом, рассказала об увиденном у Кристины и еще раз попросила у Лики ее планшет. На этот раз более настойчиво.

– Опять я! Кругом только я! – всплеснула руками Лика. – Неужели никто не пускает тебя за свой компьютер? Портняжки могли бы и потесниться. Хорошо, хорошо. – Видя мою озабоченность, девушка сжалилась надо мной и побежала в дом за планшетом.

Я осталась на лавочке с Ладой.

– Как у вас дела? – Я имела в виду контакт с Ликой.

– Вроде бы ничего, – ответила Лада, – вот фейерверк готовим.

– Это я сама видела. А как с взаимопониманием? Все-таки трудный возраст.

– Да уж, – вздохнула Лада, – с подростками всегда так? – Она умоляюще смотрела на меня.

Я не стала ее зря обнадеживать.

– Всегда. Кстати, ты попробуй ей показать то, что умеешь лучше всего. Это самый верный способ расположить к себе подростка.

– Например?

– Например? – Я задумалась. – А что, если показать ей, как ты управляешься с бичом? Нет? Почему? Мне, например, понравилось. – Я не кривила душой. У Лады очень хорошо получалось срезать верхушки у лопухов. – Сейчас она придет, предложи ей попробовать это оружие.

– Нельзя, – вздохнула Лада, – а вдруг она запутается. Бич-то длинный, может и пораниться.

Она была права.

– А что еще ты делаешь хорошо? – Про стрельбу из пистолета я не спрашивала. Стреляла она тоже вроде бы неплохо, но игра с боевым оружием слишком опасна.

– Штангу качаю хорошо.

Это был не ответ. Нет, конечно, Лада откровенно сказала, что любит заниматься своим телом. Но Лике такое времяпровождение не нравилось. Она хотела чего-то более интересного, а может быть, более зрелищного. Впрочем, кто ее знает, чего она хочет. Вот фейерверком она занимается часами. Даже высказала неудовольствие, когда побежала за планшетом. А бодибилдинг ей не по вкусу. Да, тяжело Ладе.

Лика появилась неожиданно и не с той стороны, с которой ее ожидали. Она вывернула из-за угла, за которым был вход на кухню, и бегом бросилась в нашу сторону.

– На тебе, – она бросила планшет мне на колени, – а это зарядка, – девушка подала мне провод с хитроумной вилкой, – только он евро, – добавила она, – не ко всякой розетке подходит, а только к той, что в моей бывшей комнате.

Я поняла, что она имеет в виду, и согласно кивнула.

– Когда отдать?

Лика уставилась в небо.

– Не знаю, – она снова посмотрела на меня, – можно сегодня вечером. Нет. Можно завтра. Сегодня я буду весь вечер с Кристиной. Она просила не оставлять ее одну.

Так. Значит, будущая новобрачная не хочет сегодня встречаться с бывшим возлюбленным. Это становится интересным. Что еще нового я узнаю от Лики?

– Лика, а в какое время ты думаешь устроить фейерверк? – Вопрос, казалось бы, безобидный, но только на первый взгляд. Ведь в то время, пока взрываются петарды и шутихи, можно незаметно для других воспользоваться пистолетом.

– Я думаю, когда окончательно стемнеет. Не раньше девяти, – с умным видом ответила девушка. – Не поздно?

– Нет, – поспешно ответила я, – в самый раз. Спасибо за планшет, – сказала я, поднимаясь с лавочки, на которой сидела.

– Не за что, – уверила меня Лика и повернулась к Ладе, – ну что, пойдем еще раз все проверим?

Лада нехотя встала с лавочки и пошла вслед за неугомонной Ликой проверять, там ли и так ли поставлены петарды.

А я, взяв под мышку планшет, поспешила в гостевой домик, чтобы, воспользовавшись добротой Лики, спокойно покопать Интернет на предмет имени и фамилии жениха. Уж больно мне не нравилось это сочетание: Клим Турбухалер. Что-то в нем было нарочитое, словно придуманное. И живет он в Оренбурге. Это тоже подозрительно. Пусть Сан Саныч считает, что Лебедев сгинул навсегда. Лично мне так не кажется, пока на горизонте маячит непонятный жених с несочетающимися именем и фамилией и живущий в Оренбурге – на Урале.

* * *

Я закрыла дверь номера на задвижку. Так, на всякий случай, чтобы кто-нибудь мне не помешал. Потом удобно устроилась на стуле, поставила планшет, облокотив его о чайник, и включила его. После загрузки система выдала сообщение: нет подключения к сети. Я покопала настройки, нашла модем и исправила оплошность.

Потом я вышла в Гугл и набрала в строке поиска: «Клим Турбухалер», на что поисковая система сообщила о наличии нескольких десятков тысяч результатов. Меня это ободрило, и я принялась искать нужное словосочетание. Но на странницах были только ссылки на лекарство от астмы, упакованное в специальный ингалятор – турбухалер, запатентованный шведской фирмой.

Я облазила весь Интернет, но так и не нашла то, что искала. Зато теперь я была почти уверена, что фамилия жениха выдуманная. Хотя, если посмотреть с другой стороны, почему у человека не может быть такой фамилии? Есть же русская фамилия Лопата. Есть Скворцовы, Блиновы, Масловы. Даже у царя Петра были родственники с фамилией Кошкины. Почему у оренбургского немца не может быть фамилии Турбухалер?

Но тогда вопрос в другом. Почему Клим, а не Герберт или Вольфганг? Так даже звучит лучше: Вольф Турбухалер. Или на худой конец Генрих Турбухалер. Тоже ничего. Но Клим? Может, обрусевшие немцы решили назвать ребенка исконно русским именем? Но почему тогда именно Клим? Столько вопросов и ни одного ответа. Точнее, ответов тысячи, но где правильный?

Я еще раз открыла аннотацию к лекарству. В конце была приписка: «Турбухалер – товарный знак, собственность компании». Так что же скрывается за названием этого знака? Что означает название запатентованного ингалятора? И почему у Клима такая фамилия? На эти вопросы искать ответ в Интернете было бесполезно. Точнее, я могла узнать перевод этого слова, но как оно попало в Оренбург, узнать не было надежды. Я со вздохом выключила планшет и принялась смотреть в окно.

Вот через весь двор бегом пробежал один из охранников. В руках он держал миску с какой-то снедью, от которой валил пар. Наверное, понес ужин дежурному. А вот у парадного появился Никитин. Я не расслышала, что он крикнул в сторону плодового садика, но через минуту на его зов из-за деревьев вышли Лика и Лада. Сан Саныч что-то им сказал и ушел в дом. Лика с Ладой переглянулись и опять исчезли в саду.

На поместье спускалась ночь. На небе появились первые звезды, и постояльцы гостевого домика зашевелились. Сквозь тонкие стены было слышно, как где-то слева, ближе к середине, включили телевизор. Голос диктора сообщил прогноз погоды на завтра, после чего эфир заполнила реклама памперсов.

Чуть ближе ко мне, в номере наискосок, заиграла музыка, а в самом конце коридора, в комнате, занятой Валерием, слышались гулкие шаги. Я выглянула в коридор, чтобы лучше слышать, что творится в его номере. Но, кроме мерных шагов, ничего не было слышно. Отвергнутый жених чего-то ждет. Это можно было понять по плохо скрываемому нетерпению, нашедшему выражение в мерной поступи, не прерывающейся ни на минуту.

Я закрыла дверь и попыталась отвлечься. Мне сегодня предстоит такая же прогулка, как вчера. Точнее, не прогулка, а засада в кустах сирени. Влюбленные должны встретиться, но только когда? Мне не удалось подслушать их разговор. Да и был ли он вообще? Судя по той суете, которая царила в доме, Кристине было некогда созваниваться с Валерием. Может быть, она отложила звонок на более поздний час?

Одно утешало: сегодня я нашла на дне сумки репеллент и положила его на видное место так, чтобы перед уходом не забыть обработать руки, щиколотки и лицо. Вчера маленькие кровопийцы научили меня, как нужно вести себя поздно вечером. Надеюсь, сегодня им не удастся попортить мне кровь.

Я открыла настежь окно в бывшей спальне Лики и попробовала на крепость решетку. Она нехотя поддалась и со скрипом повернулась на петлях. Я про себя отметила этот недочет, хотя теперь он был очень кстати. Я вылезла из окна на пожарную лестницу и обнаружила, что окружена теми самыми кустами сирени, в которых сидела вчера. Это было очень важное открытие. Оказывается, во двор, а точнее на лавочку рядом с гостевым домиком, где вчера проходило свидание Кристины и Валерия, можно попасть и другим путем, минуя выход. Теперь мне необязательно сидеть весь вечер в кустах. Достаточно подождать, когда Валерий начнет спускаться вниз, и вылезти из окна на пожарную лестницу.

Попробовав на крепость каждую перекладину, я вернулась в комнату и стала ждать. Что-то подсказывало мне, что влюбленные сегодня опять встретятся, хотя я сильно сомневалась, что побег удастся. Кристина очень любит отца и не станет портить праздник, которого он так долго ждал. Она скорее всего выберет развод. Но что на это скажет ее отвергнутый жених?

Время шло. В гостевом домике стало тихо. Вот в конце коридора скрипнула дверь, и я услышала легкие шаги Валерия. Пора. Я потушила свет в комнате и вылезла из окна на пожарную лестницу. Возле лавочки замаячила тень, в которой я узнала отвергнутого жениха. Валерий взял телефон, набрал номер и стал ждать. Телефон прогудел положенное число раз и сбросил номер. Молодой человек еще раз набрал те же цифры. На этот раз трубку сняли.

– Кристина, это я, – свистящим шепотом сказал влюбленный, – ты готова? Что? Глупая затея? Да я столько времени ждал этого дня! Неужели ты хочешь, чтобы все пошло прахом? Выйди, поговорим! Лика спит? Вы что, перед свадьбой никак не расстанетесь? Я жду там же, где вчера! – и нажал на отбой, что-то промычав от досады. Видимо, Кристина не была настроена с ним встретиться, и он теперь переживал свое фиаско.

Валерий сел на лавочку и стал ждать. Он ждал довольно долго, но из дома так никто и не появился. Тогда он еще раз позвонил, но в трубке запикало так, как бывает, когда телефон отключен. Он набирал номер снова и снова, но в трубке слышались все те же противные пикающие звуки. Наконец парень не выдержал и побежал к дому.

Найдя окна спальни Кристины, он принялся звать ее по имени, крича на все поместье. Парень совсем потерял голову от мысли о несостоявшемся побеге. На крик из черного хода выскочил охранник и, подбежав к Валерию, попытался взять его за плечо. Горе-жених с силой отбросил его руку и продолжил звать возлюбленную.

Охранник снова положил ладонь ему на плечо, и на этот раз Валерию не удалось освободиться. Он попытался вывернуться, но охранник взял его в захват и заставил опуститься на землю.

На шум из дома выскочил Игорь Михайлович и скомандовал:

– Веди в дежурку!

Охранник повел Валерия к воротам, скрутив ему руки за спиной.

Что было дальше у ворот, я уже не слышала, а могла только догадываться по невнятным выкрикам горе-жениха. Как я поняла, парня немного помяли и выставили за ворота – туда, где была припрятана его машина. В наступившей тишине было слышно, как далеко за оградой завели мотор, как машина тронулась, и вскоре звук ее растворился в стрекоте назойливых сверчков. Валерий уехал, так и не осуществив свой план побега.

– Нужно было послушать Кристину и дождаться развода, – пробормотала я, влезая обратно в комнату, – женщины в любовных делах намного благоразумнее мужчин. – Так я думала вслух, представляя себя на месте Кристины. Теперь девушка лишилась надежды возобновить отношения с возлюбленным. Каково ей? Я попыталась представить ее состояние и не смогла. Я никогда не бывала в подобных ситуациях. Меня никто не пытался увезти или выдать замуж насильно, поэтому я плохо представляла, что переживает Кристина благодаря невыдержанности бывшего жениха.

А может, все оно к лучшему? Может, этот Клим со странной фамилией Турбухалер действительно больше подходит Кристине, чем ее бывший Валерий? И отец, отдавая ее за Клима, хочет ей добра? Не знаю, как относится ко всему происходящему сама невеста, но если она сегодня даже не вышла во двор на свидание, значит, не хотела провоцировать бывшего жениха на необдуманные действия. Хотя где там! Он сам нарвался на скандал с охраной, в результате чего был вышвырнут из поместья среди ночи.

А если посмотреть с другой стороны, то эта затея с побегом говорила не в пользу Валерия. Да, они с Кристиной любят друг друга. Точнее, любили. Это если забегать вперед. С той минуты, как горе-жених покинул поместье, мысли Кристины должны потечь в другом направлении. Конечно, не исключено, что он вернется и попытается прорваться на свадьбу, но вряд ли охрана его пустит после сегодняшнего скандала.

А как хорошо все начиналось! Ночь, луна, веточка туберозы, светлое платье! Романтика! И мысль о побеге одна на двоих. Но что-то повлияло на поведение Кристины, раз она сегодня так и не вышла из дома. Может, она теперь тоже согласна с мнением отца, что Клим Турбухалер ей подходит больше?

Но я, наверное, так и не узнаю всей правды об отношениях в этом любовном треугольнике. А жаль. Мне это могло бы пригодиться. В свое время, конечно. Должна же, в конце концов, тетя Мила понянчить внуков!

Глава 6

Сегодня, когда я вошла в кухню, чтобы позавтракать, там уже вовсю кипела работа. Влад с Валентиной занимались нарезкой салатов, а у разделочной доски хозяйничал приглашенный повар, нарезая мясо порционными кусочками. Я не стала разглядывать, что именно он готовит: успею посмотреть все в готовом виде, на праздничном столе.

Валентина, увидев меня, на минутку отвлеклась, чтобы принести мне тарелку с бутербродами и кружку кофе.

– Сегодня у нас все по-быстрому, – сказала она и вернулась к оставленной работе.

Я расправилась с бутербродами и посмотрела на часы: была половина восьмого. Через полчаса нужно быть в кабинете и ждать распоряжений Никитина, не спуская с него глаз. В принципе разумно, раз мне так и не удалось найти злоумышленника. У меня есть только намеки и подозрения. Больше ничего, несмотря на все мои старания.

Потренироваться сегодня тоже не получилось: охранники ходили вдоль ограды и проверяли новые рации, выданные им накануне. Они все утро переговаривались, останавливаясь в разных точках двора, и оценивали слышимость. Мне удалось сделать только один круг по периметру, после чего Игорь Михайлович сказал мне, чтобы я заканчивала. Конечно, проверка рации дело серьезное, но моя физическая форма тоже требует поддержки. В конце концов, и я – своего рода гарантия безопасности. Но начальнику охраны было на это наплевать.

Не найдя ни в ком понимания, я села на лавочку возле гостевого домика и стала ждать восьми часов. Я просто сидела и наблюдала за передвижениями охраны, не пытаясь понять их смысл. Стрелка медленно подползла к цифре «восемь», и я встала с лавочки, чтобы идти в дом. Я прошла через кухню, поднялась по черной лестнице и оказалась у двери кабинета.

Хозяин был уже здесь. Он сидел за столом, перед ним стояла недопитая чашка кофе и тарелка с бутербродами.

– Доброе утро, – поздоровалась я, входя в кабинет.

– Доброе, – ответил Александр Александрович, включая ноутбук. – Нужно посмотреть прогноз погоды на сегодня, – сказал он, ожидая, когда загрузится система, – а то нам сегодня полдня придется провести на ногах, и дождь в нашем случае будет досадной помехой. А ты садись пока. В ногах правды нет. Находишься еще сегодня.

Я взяла стул и села, пододвинув его к краю стола. Никитин вошел в Интернет, нашел прогноз погоды и тщательно его изучил.

– Дождя сегодня не ожидается. Только редкая облачность. Что ж, это нас вполне устраивает, – произнес он и поднялся из-за стола. – Пойдем, посмотрим, как дела у других.

Я встала со стула и молча пошла за хозяином, стараясь не отставать от него ни на шаг. Я делала все, как учили, но Никитину это не понравилось.

– Женя, ты идешь слишком близко ко мне. Я боюсь повернуться.

Пришлось отстать на пару шагов, чтобы Сан Саныч мог при ходьбе размахивать руками. Не очень хорошая привычка, но что поделаешь? Не учить же его ходить заново? А насчет «еще находишься» он был прав. После того как мы покинули кабинет, мы успели побывать практически везде. Сначала на кухне, где Никитин строго сказал новому повару:

– Вина не жалей. Не люблю, когда мясо пахнет уксусом.

Тот принялся что-то объяснять, но хозяин его уже не слушал.

– Морковку тоньше режь. – Это замечание получила Валентина.

Не обошел он вниманием и Влада, с которым долго говорил о порядке подачи блюд, после чего махнул мне рукой, и мы отправились в гостиную, где двое рабочих расставляли столы. Там хозяин отдал несколько приказаний и поднялся по лестнице наверх, в комнату Кристины.

– Ты уже проснулась, дочка?

Кристина только что поднялась с постели и часто моргала, еще не понимая, что вокруг происходит. Наконец она полностью проснулась, послушно выслушала отца и понимающе закивала.

– Хорошо, папочка. Только до регистрации еще много времени, я десять раз успею одеться.

– Будь готова к десяти. Жених приедет примерно в половине одиннадцатого и ему захочется на тебя посмотреть.

– Но папа! Жених не должен видеть меня до свадьбы. – Очаровательная головка Кристины была наполнена самыми дремучими предрассудками.

– Забудь, – сказал Никитин, – вам нужно немного пообщаться, а то в ЗАГСе вы растеряетесь, и гости это заметят. Не хочу, чтобы потом говорили, что я выдал замуж дочь за едва знакомого человека.

Кристина вздохнула и пошла в ванную.

После визита к невесте Сан Саныч разбудил Лику и отправил ее помогать сестре одеваться. Лика тоже едва проснулась и на все уговоры отца отвечала одно и то же:

– Папа! Еще рано! Мы пять раз успеем к половине одиннадцатого! Можно я еще немного посплю?

Но отец был неумолим. Он поднял за руку младшую дочь, прилегшую было обратно на кровать, и подтолкнул в ванную.

– Иди, умойся, – велел он ласково, но настойчиво.

Лике ничего не оставалось делать, как выполнить его требование. Она закрылась в ванной и включила воду. Только после этого мы с Никитиным покинули ее спальню и вышли на веранду.

– Надо бы посмотреть, как там ребята, – проговорил Александр Александрович и пошел через гостиную во двор. Мы долго ходили по поместью с начальником охраны, который подробно рассказывал о возможностях рации. Хозяин взял одну трубку и попробовал рацию в деле. Ему понравилось, и он потребовал, чтобы его снабдили таким устройством незамедлительно.

Получив новую игрушку, Сан Саныч обрадовался как ребенок и начал переговариваться со всеми охранниками, бывшими в то утро на дежурстве. Потом это ему наскучило, и он отправился в гараж, где стояли украшенные для свадьбы машины.

– Когда только успели? – задал он вопрос, не ожидая ответа. В гараже, кроме нас, никого не было, а машины, как я поняла, украсили еще вчера. Потрогав ленты и покачав бутафорские кольца, Никитин остался доволен. Время близилось к половине одиннадцатого, по расчетам хозяина, скоро должен был приехать жених. Я тоже с нетерпением ожидала этого момента, но не потому, что мне хотелось увидеть молодого человека. Я желала услышать его голос, чтобы быть уверенной в том, что телефонные угрозы исходили не от него.

В это время у ворот произошло какое-то движение, створки открылись, пропуская во двор черный «Мерседес», украшенный лентами. Это приехал жених Кристины, Клим Турбухалер. Никитин поспешил к воротам встречать долгожданного гостя. Я пошла было за ним, но хозяин велел мне оставаться на месте. Я попробовала возразить, но наткнулась на такой взгляд, что слова застряли у меня в горле. Возможно, у Никитина были какие-то секреты с Климом, и он не хотел, чтобы я их узнала. А как же его приказ ни на минуту от него не отходить?

Я стояла посреди двора и ждала, когда хозяин меня позовет. Никитин тем временем облобызал жениха. Тот был одет в темный костюм с иголочки, его темные волосы были тщательно уложены. Парень повернулся в мою сторону, и я успела отметить правильность черт его гладко выбритого холеного лица. Это было лицо аристократа, привыкшего жить светской жизнью. Людей с такими лицами не часто можно встретить в толчее тарасовских улиц. Они живут особой жизнью, далекой от будничной суеты и мелочных интересов.

В общем, Клим был хорош по любым меркам. Высокий, стройный, хорошо сложенный, он сразу располагал к себе настолько, что я почти забыла о своем желании услышать его голос.

Никитин обнял будущего зятя и повел его в дом. Моя миссия была прервана на самом интересном месте. Постояв еще немного, я пошла к парадному ходу и встала у крыльца, ожидая дальнейших указаний. Но указывать было некому, и я устроилась на стуле в гостиной, пока Сан Саныч с женихом в кабинете хозяина обсуждали детали сегодняшнего праздника.

Постепенно в гостиную стали сходиться гости. Мое дальнейшее присутствие здесь стало неуместным, и я поднялась наверх, на веранду, и пошла в сторону кабинета Никитина. Дверь была открыта настежь. Никитин и Клим курили сигары и о чем-то тихо переговаривались. Голос Клима показался мне знакомым, и я стала вспоминать, где я могла его слышать. Неужели в программе работы со звуком? Этого не может быть! Нужно еще раз все проверить. Такие программы надежны не на сто процентов, и я, наслушавшись синтезированных звуков, могла ошибиться.

– Женя! Заходи, – хозяин пригласил меня в кабинет, – знакомься, Клим, это мой бодигард.

– Милая девочка, – улыбнулся жених.

Никитин всплеснул руками.

– Видел бы ты, как эта девочка уложила на дорогу наших местных хулиганов. Вон Лика с Кристиной который день вспоминают это событие.

– Это правда? – Клим повернулся ко мне, и я увидела его глубокие светло-серые глаза, которые смотрели на меня с восхищением. В этот момент он был по-настоящему хорош, и я забыла о своих подозрениях.

– Обычная работа, – сказала я, пристраиваясь у стены.

– Она скромничает, – вмешался Сан Саныч, – напугать Вована не так просто, это тебе наши полицейские скажут. А она это сделала. Да еще как! – Никитин был рад тому, что ему есть чем похвалиться. – Ну что, Клим, пора собираться, – он повернулся к жениху, – невеста, поди, уже заждалась. Да и гости уже в гостиной.

– Да, пора, – Клим встал со стула, на котором сидел, и поправил галстук. – Мне сразу садиться в машину или все-таки покажете невесту?

– В машину, в машину, – улыбнулся Сан Саныч и похлопал жениха по плечу, – видеть невесту до регистрации все-таки плохая примета. Кстати, а где твой свидетель?

– Я приехал один.

– Не понял. У тебя что, нет свидетеля? – Сан Саныч удивленно посмотрел на жениха.

– Я как-то об этом не подумал, – смущенно оправдывался Клим. – Да и некогда было с этим переездом. Я торопился.

– Торопился, – ворчливо передразнил Никитин. – Ладно, что-нибудь придумаем. – Он взял со стола рацию и вызвал начальника охраны. – Михалыч, тут такое дело. У нас жених без свидетеля. Поедешь с нами в ЗАГС?

– Зачем? – пропищала трубка.

– Распишешься за свидетеля, – хозяин посмотрел на Клима. Тот не возражал.

– Ну, если нужно, – протянул Михалыч, – а как я буду обеспечивать безопасность?

– Женя поможет. Правда, Женя? – Никитин посмотрел на меня.

Я была не против, хотя идея совместить должность начальника охраны и свидетеля на свадьбе мне не понравилась. Мало ли, что может случиться? А тут Михалыч пьяный. Нехорошо получится. Но подумав, я решила: пусть будет так, как сказал Никитин. С хозяином спорить все равно бесполезно. Но у меня работы прибавится: нужно будет координировать действия охраны и нейтрализовывать выходки их пьяного начальника. И все это вместе и за один гонорар. Весело. И интересно.

– Ну что, все согласны, Михалыч, собирайся в ЗАГС. Поедешь в машине с женихом, а я поеду с Кристиной. Давай выгоняй технику.

– Машины уже у ворот. Осталось рассадить гостей, – пропищала рация.

– Тогда все, пошли, – скомандовал Никитин и вышел из кабинета. Я вышла следом, соблюдая дистанцию и стараясь не мешать Климу, все время отстававшему от Сан Саныча ровно на шаг.

* * *

В машине с Кристиной, одетой в пышное свадебное платье, ехали еще трое: Лика, Никитин и я. Ладу решили в ЗАГС не брать. Никитин сказал:

– У нас в машине нет места для двоих телохранителей. За Ликой присмотрит Женя. Правда, Женя?

И мне ничего не оставалось делать, как поддакнуть своему подопечному.

Невеста задумчиво смотрела в окно и оставалась безучастной ко всему, что происходило в салоне. Ни шуточки отца, пребывавшего в хорошем настроении с самого утра, ни попытки Лики завести разговор с сестрой о ее будущей жизни не могли ее расшевелить. Она словно застыла, думая о чем-то своем, недоступном нашему пониманию. Возможно, она жалела о том, что вчера не сбежала с Валерием, но сегодня было уже поздно: обиженный и отвергнутый, он уехал, и, возможно, навсегда. Теперь у Кристины оставался только один путь: выйти замуж за Клима и быть примерной женой.

ЗАГС был расположен в районном центре с громким названием Арзамас, который к настоящему Арзамасу не имел никакого отношения. Это была, по сути, большая деревня с асфальтированной главной дорогой, вдоль которой были выстроены довольно современные здания, в которых и располагались районный суд, пенсионный фонд и районный ЗАГС.

Наша машина, украшенная лентами и бутафорскими кольцами, ехала второй. В первой машине сидел жених с наспех выбранным свидетелем. Шофер затормозил у здания ЗАГСа и выглянул в окно, махнув рукой нашему шоферу. По этому знаку остановились обе машины с молодоженами, а за ними все остальные, с гостями, решившими прогуляться до ЗАГСа и посмотреть регистрацию.

Из первой машины вышел жених, подошел к нашей и, открыв дверцу, подал руку невесте. Кристина молча оперлась на его предплечье и вышла на улицу под восхищенные возгласы гостей. По лицу жениха можно было понять, что ему льстят крики присутствующих. Невеста взяла жениха под руку, и они вместе пошли к ступеням заветного здания, в котором на их прежних жизнях будет поставлен крест. Следом за невестой из нашей машины вылезла юная свидетельница – Лика, а из машины жениха – Михалыч в сером гражданском костюме, но с кобурой у пояса.

«Совсем как телохранитель», – подумала я, глядя на приодетого начальника охраны. Свидетели догнали молодоженов и заняли места слева и справа от брачующихся. Наконец вышел Никитин и подал знак остальным гостям. Пространство перед ЗАГСом сразу заполнилось оживленными людьми с букетами цветов и бутылками шампанского. Я заняла место рядом с Александром Александровичем и изо всех сил старалась сохранять независимый вид.

Тем временем молодая чета вошла в здание и затерялась в широких коридорах. К тому моменту, когда мы добрались до зала регистрации, невеста с женихом уже стояли напротив сотрудниц ЗАГСа и слушали предварительную речь. Посерьезневшие свидетели были рядом с ними, ожидая самой регистрации. Наконец все гости собрались в зале и процесс начался.

Когда сотрудница ЗАГСа взяла у молодоженов паспорта, она долго рассматривала документ Клима. Но потом сложила паспорта вместе и спросила невесту:

– Какую фамилию будете носить после регистрации?

– Никитина, – твердо ответила Кристина.

Жених удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Наконец церемония состоялась, молодые поцеловались, выслушали поздравления и в сопровождении гостей вышли на крыльцо. Здесь они немного попозировали фотографу, после чего пошли к машине, украшенной кольцами. Под ноги молодой паре посыпались живые цветы.

– Куда теперь? – спросила я Никитина.

– Кататься, потом на пруд, – ответил он, одновременно принимая поздравления, – мы поедем в машине жениха, – произнес он, – а молодые со свидетелями – в машине невесты.

Его слова не были для меня новостью: всегда молодые едут в ЗАГС порознь, а потом садятся в машину с кольцами. Все остальные, в том числе и родители, занимают места в других машинах. Но я сейчас волновалась за невесту. Во-первых, потому, что я одна знала ее секрет, а во-вторых, я опасалась, что отвергнутый жених может появиться в самый неподходящий момент, и мне его придется обезвредить. Не хотелось бы такого поворота событий, но предвидеть его нужно.

Я машинально потрогала рукой кобуру. Будем надеяться, что Валерий окажется умнее и не станет нарываться на скандал.

Наконец, все сели в машины, и свадебный кортеж выехал на трассу, пугая сигналами зазевавшихся сорок. Сначала мы съездили на место приземления Гагарина и возложили там цветы у обелиска. Потом молодые решили съездить на пруд, и вся процессия свернула с дороги на усадьбу.

На пруду молодые вышли из машины, но купаться не стали. Купалась Лика, оглашая окрестности радостными воплями. Кроме Лики купались еще несколько гостей, прерывая одно удовольствие другим, а именно приемом очередной дозы шампанского. Молодые сидели в тени березы и, глядя на забавы гостей, тихо переговаривались. Я заметила, как мечтательно смотрит Клим на мою кобуру. Это меня немного встревожило, но потом я успокоилась: может, парень просто очень хочет пистолет, а разрешение получить пока не решился. Но через некоторое время Клим стал внимательно следить за Михалычем, и это меня насторожило. Начальник охраны отличался самоуверенностью, граничащей с ухарством, и мог допустить ошибку, в результате которой его оружием можно будет воспользоваться. Какая это будет ошибка, еще вопрос, но возможность такая есть, и этот факт нельзя сбросить со счета.

Несколько гостей окружили молодую чету, и внимание Клима переключилось на них. Может, я перестраховываюсь? И повышенное внимание Клима к оружию объясняется другими причинами? Все может быть. Тогда почему мне не дают покоя эти мысли? Нет, здесь все-таки что-то не так. Нужно еще раз послушать голос, который выдала мне программа. Может, тогда я смогу сделать какие-то выводы и перестать подозревать невинного человека.

Гости затеяли с молодыми какую-то игру, Никитин, хлебнув шампанского, решил искупаться, а я стояла в редкой тени чахлой ивы и продолжала наблюдать за всеми сразу и за каждым в отдельности. Вот Клим поднес Михалычу стопку коньяка. Жениху нельзя отказывать, и начальник охраны выпил все до дна. А вот Сан Санычу подали в пруд бутылку шампанского и бокалы. И он, подозвав к себе всех купающихся, разлил вино и произнес тост за здоровье молодых.

Веселье на пруду могло продолжаться до бесконечности, но время шло, и гости проголодались. Пора было ехать в поместье, садиться за праздничный стол. Лика замерзла в воде и теперь грелась на солнышке. Ее примеру последовали еще несколько человек. Никитин вылез из воды и потребовал полотенце. Его тут же нашли, и хозяин праздника пошел переодеваться. Я отправилась следом и долго стояла, отвернувшись, пока Никитин приводил себя в порядок.

Наконец все были готовы к отъезду. Никитин пригласил гостей за стол и первым залез в машину. Я последовала за ним, заняв место рядом с шофером. Хозяин был в веселом расположении духа, поэтому ничего не сказал мне по этому поводу. Машина с молодой четой возглавила кортеж, державший путь в поместье, где накрытые ради праздника столы ломились от яств.

Подъезжая к поместью, мы еще издали заметили, что его ворота открыты и украшены сверху воздушными шарами. Машина с молодыми поравнялась с воротами и была осыпана цветами и зернами пшеницы. Наконец весь кортеж въехал во двор, и створки ворот стали медленно закрываться. Из машины с кольцами вышла молодая чета и медленно поднялась по ступеням крыльца. У входа в дом молодые повернулись лицом к гостям. Около них тут же засуетился фотограф. Когда церемонии были закончены, Никитин повел жениха и невесту за стол. Свидетели и остальные гости последовали за ними, и уже минут через десять вся гостиная гудела от голосов.

Никитин, требуя внимания, постучал вилкой по бутылке с шампанским, и шум стих.

– Мы собрались здесь, чтобы отметить знаменательное событие. Моя старшая дочь вышла замуж. Это очень серьезный шаг. С сегодняшнего дня у нее начинается новая жизнь, и мне, как отцу, хочется дать ей напутствие…

Этот монолог продолжался минут пятнадцать, и я успела заскучать, стоя рядом с хозяином и сверля взглядом толпу гостей. Наконец Сан Саныч закончил и сорвал бурные аплодисменты. После него взял слово один из гостей. Никитин шепнул мне на ухо, что это очень важная фигура в Тарасове, и назвал имя, которое я тут же забыла. Потом высказались еще несколько человек, и мне стало казаться, что мы простоим вот так над накрытым столом до самой ночи.

Положение исправил тамада, пригласив гостей к угощению. Его речь была встречена всеобщим ликованием, и гости наконец получили возможность попробовать яства. Никитин усадил молодых во главу стола, свидетели расположились рядом с новобрачными, а сам хозяин сел справа от Михалыча. Остальные гости заняли места согласно каким-то неведомым мне правилам, раз и навсегда заведенным в доме Никитина. Я к этому времени осмотрелась и получила возможность встать неподалеку от стула, на котором сидел Никитин, намереваясь стоять так до конца застолья. Это было самым сложным из всего, что ожидало меня в этот знаменательный день. Простоять несколько часов на ногах в то время, когда все вокруг веселятся, весьма затруднительно. Но мне не привыкать.

Наконец тамада поднялся, сказал первый тост, и веселье началось. С моего места мне не видны были лица молодых, но невеста, к моему немалому удивлению, сидела спокойно, время от времени перебрасываясь фразами с Климом, и я подумала, что Кристина к моменту свадьбы так и не успела решить, кто же ей на самом деле нужен: Клим или Валерий. Наверное, так бывает всегда, когда есть выбор и оба претендента по-своему хороши.

* * *

Вечерело. Гости к этому времени успели немного устать, как, впрочем, и я. Тамада куда-то исчез. Теперь тосты произносили все по очереди: сначала высказывались те, кто постарше, потом осмелела молодежь. Но вот тамада вышел на середину гостиной, держа в руках серебряный поднос.

– А сейчас, дорогие гости, мы будем собирать подарки для молодоженов. Никто не против?

Все гости были за, и тамада, взяв в свидетели двух дам помоложе, пошел вдоль стола, принимая от сидевших подношения. Разумеется, подарков было немного. Все старались положить деньги. Подарок нужно выбирать, зная вкусы одариваемого, а деньги нужны всем. Вот очередь дошла до Лики, и она положила на поднос ювелирную коробочку с сережками. Сидевшие рядом сразу приподнялись со стульев, чтобы рассмотреть украшения. Раздались охи и ахи: серьги были со средней величины бриллиантами, которые окаймляли мелкие сапфиры.

– Это от мамы, – пояснила Лика, смущенная пристальным вниманием окружающих, – мой подарок ты скоро увидишь, – сказала она, глядя на невесту.

– Позвольте поинтересоваться, как скоро? – тоном эстрадного артиста спросил тамада.

– Как стемнеет, – ответила девушка, но тамада взялся отпускать на этот счет шуточки, которые не слишком понравились Никитину. Он приподнялся из-за стола и шикнул на шутника так, что у того язык прилип к гортани. Теперь он шел вдоль стола молча, а роль собирателей подарков взяли на себя дамы.

Когда очередь раскошеливаться дошла до Никитина, он встал с места, взял в руки бокал вина и произнес тост за молодых. Гости послушно выпили. Александр Александрович поставил бокал и произнес:

– Мой подарок молодым – мясной цех. Договор о его передаче уже готов, осталось только подписать его, что мы с Климом и сделаем в ближайшее время.

Гости, как один, ахнули и зааплодировали. Ободренный такой реакцией Никитин еще долго говорил о будущем процветании молодой пары, о своем вкладе в их благополучие – в общем, обо всем том, что в его понятии означало «счастье». Не сказал он только одного: где и с кем будут жить молодые, если им не понравится в Расловке. Вдруг им захочется жить в Тарасове или даже в Москве? Город больше привлекает молодежь, чем деревня. И никакие удобства не скрасят унылое однообразие сельской жизни.

Наконец, подарки были собраны и сложены на отдельно стоящий стол. У стола поставили часовых – добровольцев из числа гостей, выразивших готовность сыграть эту роль. Тамада произнес еще один тост, после чего пригласил всех на импровизированную танцплощадку. Предложение понравилось, и уставшие от долгого сидения гости стали выходить из-за стола, чтобы размять ноги.

Танцплощадка была организована на лужайке перед домом. Легкие переносные столбики с толстыми бутафорскими веревками образовали круг. Рядом стояла звуковая аппаратура, из колонок которой лилась приятная музыка. Рядом со ступенями крыльца поставили лавочки. Лавочки стояли и на противоположной стороне круга, чтобы танцующие при необходимости могли отдохнуть и пообщаться.

К этому времени сидевший рядом с женихом Михалыч уже порядочно набрался. Услышав приглашение на танцплощадку, он попытался встать со стула, но это ему удалось только с третьего раза. Я, все время стоя позади Никитина, успела заметить, что Клим усердно подливает своему случайному дружке. Конечно, не мое дело указывать господам, как себя вести, но начальнику охраны не стоило забывать о своих прямых обязанностях и так напиваться.

Когда Никитин встал с места и пошел на танцплощадку, я отправилась с ним и только краем глаза заметила, как Клим помогает Михалычу встать. Дальше начальник охраны пошел сам, сильно пошатываясь. Он с трудом спустился со ступеней крыльца, добрался до лавочки и грузно на нее опустился. Конечно, ему было не до танцев.

Вслед за отцом из дома вышли жених и невеста. Под бурные аплодисменты они прошли на середину площадки, музыка сбилась и заиграл старинный вальс. Молодые сначала смутились, потом почувствовали ритм и начали танцевать. Гости встали в круг и молча смотрели. Это действительно было очень красиво. Пышное платье невесты раздувал вечерний ветерок, а движения жениха были точными и ловкими.

В это время зажглись переносные прожектора, которые устроители танцев расставили вдоль ограждения. Их свет был направлен на центр площадки так, что ее края оставались в густой тени. Вальс закончился, и диджей включил современную музыку. В длинном пышном платье невесте было неудобно двигаться, и она стала оглядываться, ища, куда ей присесть. Жених проводил ее к краю площадки и усадил на лавочку. Но сидела она недолго: к ней тут же подошел Никитин и пригласил на танец. Отказать отцу она не решилась и снова вышла в центр площадки.

Теперь Кристина танцевала с отцом. Странно было смотреть на эту пару, пытавшуюся подстроить вальсовые движения под современные ритмы. Но гостям понравилось и это. Они дружно хлопали в такт музыке, ободряя танцующих.

После танца отец проводил невесту до лавочки, после чего его подхватила под руку какая-то верткая дама с маленькой сумочкой на поясе и снова втащила в круг. Мне оставалось только прощупать ее взглядом на предмет наличия оружия, что вызвало с ее стороны удивление. Наверное, она подумала, что я ревную. Впрочем, черт с ней, пусть думает что хочет.

Пока Никитин танцевал, а Кристина отдыхала на лавочке, Клим куда-то исчез. Я увидела его снова спустя минут десять. Он шел со стороны плодового садика один, направляясь на танцплощадку. Теперь все было в порядке, и я снова занялась Никитиным. Почему я все время присматриваю за Климом, как будто охраняю его? Может, это срабатывает инстинкт телохранителя? Вот и сейчас я краем глаза проследила за его действиями. Он подошел к Кристине и увел ее в дом.

Пока Никитин танцевал, я от нечего делать прошла вдоль круга, осматривая гостей на предмет наличия оружия. Когда я добралась до лавочки возле крыльца, Михалыча на ней не оказалось, что меня очень удивило. Такой пьяный человек не мог самостоятельно подняться по ступеням. Я это знаю по опыту. Ему кто-то помог. Я взбежала на крыльцо и заглянула в гостиную. Там сидели Кристина и Клим и о чем-то тихо переговаривались.

– Михалыча не видели? – спросила я у них, в ответ они одновременно покачали головами.

– Он сидел на лавочке у крыльца, – сказал Клим и снова переключился на разговор с молодой женой.

На лавочке его не было. Среди танцующих тоже. Его вообще не было ни в доме, ни на площадке. Где же он мог быть? Нет, безопасность начальника охраны меня не беспокоила. Но у него пистолет. Как же он умудрился напиться до такой степени?

Я снова вышла на площадку. Никитин танцевал уже с другой дамой. Несмотря на возраст, он был видным мужчиной, и женщины липли к нему как мухи. Убедившись, что моему подопечному ничто не угрожает, я решила поискать Михалыча. Сначала я сбегала в будку охранников, но, к моему удивлению, его и там не оказалось.

Потом я пробежала вдоль забора, но и здесь поиски мои не увенчались успехом. Тут я вспомнила, что видела Клима, возвращавшегося со стороны плодового садика. Может быть, начальник охраны там? Я добежала до садика и прочесала его вдоль и поперек. Михалыч как в воду канул.

И тут я заметила на земле под деревом человека, лежащего ничком. Я бросилась к нему и перевернула на спину. Это был Михалыч. Живой и почти здоровый, если не считать сильного алкогольного опьянения. Когда я переворачивала его, у него на поясе что-то брякнуло. Я вынула телефон и посветила фонариком. На поясе у начальника охраны была кобура. Пустая. Пистолета в ней не было. Я на всякий случай поискала оружие рядом с ним, но так ничего и не нашла.

Значит, оружие кто-то взял. Кому оно могло понадобиться? В моей голове пронеслись лица. Лика? Она не подходила к Михалычу с тех пор, как мы вернулись из ЗАГСа. Лада? Но у нее свой пистолет. И тут я вспомнила, какими глазами смотрел на оружие Клим, когда мы были на пруду. Может, он? Но Никитин пообещал молодым подарить мясной цех. Неужели этого мало?

В общем, как ни крути, а убийца в доме. И мне нужно вычислить его как можно быстрее, иначе он пустит в ход пистолет, и тогда произойдет непоправимое. Но с другой стороны, убийца оставил в живых Михалыча. Его он должен был убить в первую очередь. Потому что пьяный проспится и вспомнит про оружие, а мертвый никогда ничего не вспомнит и тем более не расскажет. Почему Михалыч жив?

С другой стороны, начальник охраны может понадобиться для того, чтобы списать на него убийство. Это единственное объяснение, которое мне приходит в голову. Я попыталась его разбудить, но это было бесполезно. Возможно, ему подсыпали клофелин. Но такая возможность имелась только у того, кто сидел рядом с ним. Неужели Клим? Меня как кипятком ошпарило. Нужно предупредить Никитина. А с другой стороны, почему он должен мне верить? Только потому, что его начальник охраны, известный пьяница, напился на свадьбе молодой хозяйки и потерял пистолет? Наверное, это будет выглядеть как нелепая шутка. А этого мне хотелось бы меньше всего. Но бежать к Никитину нужно. И пуще глаз беречь его от Клима.

Я так и сделала: примерно через пару минут я уже стояла на танцплощадке и наблюдала за тем, как Сан Саныч танцует с очередной дамой. Ко мне подошла Лика и спросила:

– Ты Ладу не видела?

И тут я вспомнила, что Ладу не взяли с собой в ЗАГС и не пригласили к столу. Она, наверное, обижается, сидя в каком-нибудь углу. Хоть телохранитель из нее никакой, но так поступать с человеком тоже не годится.

– Ты хорошо ее искала?

– В доме ее нет. Она, наверное, обиделась и уехала. Как я теперь без нее устрою фейерверк? – Лика почти плакала.

– Может, она на кухне?

Девушка сразу обрадовалась.

– Да! Она там! Как же я забыла? Прислугу тоже угощают, но не в гостиной, а на кухне! Сейчас я сбегаю, – и Лика побежала в сторону черного хода.

И тут я позавидовала Ладе. Ее угостили. Пусть на кухне, пусть немного не тем, что едят именитые гости. Но у меня с утра во рту не было маковой росинки. И сейчас мой желудок напомнил мне об этом. Я ведь только охраняла Никитина, стоя за его стулом на праздничном банкете. А кормить меня не обязательно? Мне стало обидно за всех телохранителей сразу. Ведь так оно и есть: господа едят и веселятся, а мы только смотрим на них и не смеем присесть за стол.

Ладно, это все издержки профессии. Завтра я поем за двоих.

* * *

Я как завороженная наблюдала за Александром Александровичем. Вот он закончил танцевать с одной дамой и отвел ее к лавочке. В тот же момент его подхватила под руку другая, чуть моложе, и снова вытащила на середину площадки. Сан Саныч развел руками, потом обхватил ее за талию и закружился в такт музыке, игравшей в то время какую-то трехдольную рок-композицию. Это было настолько забавно, что я на какое-то время забыла о своих подозрениях относительно Клима.

В этот момент проснулся телефон. Я достала его из кармана и посмотрела на экран: звонила Катя. В такое-то время? Интересно, что ее заставило изменить привычный ритм жизни и захотеть пообщаться с клиентом во внеурочное время.

– Алло! Евгения Охотникова слушает.

– Женя! – Катя даже забыла поздороваться. – У меня для тебя плохие новости.

Мне не понравился тон психолога. Она явно была чем-то встревожена и торопилась сообщить мне что-то экстраординарное.

– Женя, я перед тобой виновата. Только не перебивай меня, а то я что-нибудь забуду.

Я не собиралась перебивать, но ее предупреждение заставило меня насторожиться.

– Женя, у меня сегодня была Ильницкая и среди прочего заметила вскользь, что скоро она будет отомщена и снова обретет спокойствие.

– Что это могло значить? – Я пока не связывала откровенность своей клиентки с грядущими событиями.

– Я тебе тогда не сказала, а теперь жалею. Никитин и Ильницкая расстались потому, что Мария Петровна продолжала поддерживать отношения с его бывшим партнером, Лебедевым. Да что я говорю? Он и самого Лебедева вынудил продать ему свою долю только потому, что тот завел роман с его женой, – Катя волновалась все больше, а я все не могла понять, какая может быть связь между романом Марии Петровны и свадьбой в Расловке.

– Ну и что?

– Да как ты не поймешь? Может, я что-то не так тебе объясняю? – Катя волновалась все больше и больше. Она уже не заботилась о том, что говорит мне вещи, по ее понятиям требующие личной встречи. Что же заставило ее изменить своим принципам?

– Катя, перестань волноваться и расскажи все по порядку. Значит, Лебедев и Ильницкая были любовниками, и Никитин прервал их роман, по сути отняв у последнего его долю. Так?

– Все правильно, – успокоилась психолог. – А теперь Мария Петровна готовится отомстить бывшему мужу за обиду. Она списалась с сыном Лебедева, Алексеем, и вместе они что-то задумали, а что конкретно, я не знаю.

– Значит, у Лебедева и правда есть сын. Очень интересно. А сколько ему лет? – Меня не случайно интересовал возраст младшего Лебедева. Может, этот балаганный Клим Турбухалер и есть Алексей Лебедев? – Катя, как он выглядит и сколько ему лет?

– Я не знаю, – немного помолчав, ответила психолог, – ты во всем остальном разберись сама. Хорошо?

Что за манера – позвонить, заинтриговать, а потом перевести стрелки на меня. Так не годится.

– Катя, какие еще подробности ты скрываешь? – Ах уж эта врачебная тайна, не позволяющая рассказывать о секретах клиента! Так недалеко и в сообщники преступления попасть. Я сказала об этом Кате, и та приуныла.

– Женя, я не сообщница. Я – бедный психолог и психиатр, которого с института приучили не говорить никому лишнего. Ты ведь тоже не делишься своими подозрениями с кем попало.

– Я – не кто попало, я – телохранитель. И с недавнего времени я охраняю не только Лику, но и самого Никитина, – а вот о том, что Лику теперь охраняет Лада, Катерине лучше не знать.

– Так вот оно что! Тогда я спокойна, – Катя облегченно вздохнула, – а то от Ильницкой можно ждать чего угодно. Ладно, Женя, прости за сумбурный звонок. Тебе там, в Расловке, наверное, и так достается. Давай, до встречи! Как приедешь, обязательно позвони. – И она положила трубку.

Я посмотрела на свой телефон так, как смотрят на ядовитую гадину. Умеет же Катя подбросить факты! В самое что ни на есть неподходящее время. Значит, Клим Турбухалер на самом деле может быть Алексеем Лебедевым, готовящимся отомстить за поруганную честь мадам Ильницкой. Очень интересно. А как бодрит! Я огляделась вокруг. Никитина на танцплощадке не было. Пока я болтала по телефону, он куда-то исчез.

Я еще раз поискала его взглядом, но среди гостей, толпившихся и танцующих в свете прожекторов, его не было. Я быстро поднялась по ступенькам и почти бегом влетела в гостиную. Там за столом в гордом одиночестве доедала салат Кристина. На вопрос, где Никитин, она неопределенно махнула рукой в сторону кабинета.

– Они с Климом пошли поговорить, – сообщила девушка с набитым ртом. – Я сейчас доем салат и тоже пойду, сообщу им приятную новость. – Тон девушки мне не понравился. Она что-то задумала. После подслушанного мной разговора было ясно, что «приятное» хочет сообщить молодая жена и мужу, и своему отцу. Сегодняшнее празднество никак не повлияло на ее решение избавиться от Клима любыми путями. Надо отдать ей должное: она спокойно и хладнокровно пережила сегодняшний день и под вечер решила отстоять свое право выбора. Молодец, Кристина! Так держать! Но весть о том, что Никитин уединился с Турбухалером, меня встревожила. Нужно срочно их найти! Иначе может случиться непоправимое!

Я буквально взлетела по лестнице, ведущей на веранду, и побежала по дощатому полу, стараясь касаться его поверхности одними пальцами стоп.

– Женя, ты куда? – окликнула меня Кристина. – Отец не велел его тревожить.

Я продолжала бежать, не обращая внимания на оклик невесты. Конечно, не велел. Сейчас Лика начнет пускать петарды, и во дворе будет грохот, маскируясь которым можно из пушки выстрелить, а не только из пистолета.

Я добежала до конца веранды и остановилась перед закрытой дверью кабинета. Никитин закрыл ее плотно, и не имелось ни одной щелки, в которую можно было подсмотреть, что там происходит. Я приложила ухо к двери и прислушалась. Говорил Никитин, но так тихо, что невозможно было разобрать слов.

В это время со двора донесся звук взорвавшейся петарды. Это было начало фейерверка, который Лика обещала в подарок сестре. Теперь подслушивать у двери стало совсем бесполезно, и я отошла, готовясь ворваться внутрь при первом же подозрительном звуке. Но этот звук мог быть звуком выстрела. Нужно было попасть в кабинет до того, как Клим вынет пистолет. Но как это сделать, чтобы не спугнуть преступника? Ведь если я войду до того, как он наставит оружие на Никитина, Клим отвертится, а я останусь в дураках.

– Я сейчас войду и скажу ему, – это вдоль веранды шла Кристина, разговаривая с кем-то по телефону, – будет знать, как выдавать меня замуж за первого встречного, – Кристина решительно продефилировала мимо меня и открыла дверь кабинета.

– Папа! Ах!

Клим втащил девушку внутрь и, не закрывая больше дверь, взял ее в захват за шею левой рукой. В правой у него был пистолет, который он теперь приставил к ее виску.

– Давай машину! Живо! – скомандовал он, обращаясь к Никитину. – И не дергаться, а то я в последнее время стал очень нервным.

Пока убийца занимался своей женой, я бесшумно скользнула на лестницу черного хода и прижалась к стене так, что меня нельзя было увидеть с веранды. Отсюда мне было видно, как Сан Саныч медленно взял со стола рацию, включил ее и сказал в трубку:

– Кто там на дежурстве? Прием. – Его лицо было белым как мел, без малейших признаков хмеля.

– Олег Малышев. Какие будут указания? Прием.

– Машину к черному ходу, полный бак бензина и пусть откроют ворота. Сейчас. – Преступник, видя, что Никитин растерялся, стал вести себя увереннее.

Сан Саныч немного помедлил, но видя, что Клим не шутит, поспешил с ответом.

– Скажи Виталию, пусть подгонит к черному ходу «Вольво». Машину заправить. Конец связи, – Никитин опустил руку с рацией и в упор посмотрел на убийцу. – Ты Кристину не трожь, – произнес он просительным тоном.

– Тронуть? – Преступник совсем осмелел. – Нет, мы с киской сначала покатаемся, а потом решим, что нам делать. – Он ехидно хихикнул и сразу стал похожим на всех тех отморозков, фото которых я регулярно просматривала в отделе по борьбе с организованной преступностью.

В это время по лестнице со стороны кухни стала подниматься Лада. Что ей было нужно в доме, я узнала потом: Лика спросила Кристину, где отец, и, получив ответ, что он с Климом пошел к себе в кабинет, она послала своего бодигарда позвать Никитина смотреть фейерверк. Разумеется, ничего не подозревавшая Лада пошла туда, куда ее послали. Увидев на лестнице меня, она для начала спросила:

– Ты что тут делаешь?

А когда я приложила палец к губам, вынула из кобуры пистолет и взвела курок. Оценив ситуацию по-своему, она выхватила из-за пояса бич и выскочила на веранду, намереваясь выбить пистолет у Клима из руки.

Преступник не ожидал атаки, он резко отвел пистолет от виска Кристины и выстрелил в Ладу. На какой-то момент он открыл свой правый бок, и я выстрелила, целясь в открытое место.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Раненый в грудь Клим пошатнулся. Я в это время выскочила из своего укрытия, выбила пистолет из его ослабевшей руки и отшвырнула ногой в сторону. Под дулом моего пистолета раненый Клим сник. Он выпустил Кристину и медленно сел на пол, закрыв лицо руками и тяжело дыша. По всей вероятности, я задела ему легкое.

– Ну что, давай знакомиться, Клим Турбухалер, – сказала ему я. – А может быть, тебя зовут как-то иначе? Ты случайно не слышал такое имя: Алексей Лебедев?

Плечи Клима инстинктивно вздрогнули, и он застонал.

– Женя! Откуда ты это взяла? – удивлению Никитина не было предела. – Слушай, а ведь он действительно похож! Черт возьми, Алешка! Признайся, это ведь ты?

Жених поднял голову и посмотрел на Александра Александровича. Его глаза затуманились, и он стал клониться набок.

Я посмотрела на его рану: кровь в ней пенилась. Я была права насчет легкого. И тут во мне проснулся спасатель:

– Нельзя позволять ему ложиться, у него задето легкое, и он может захлебнуться собственной кровью. Кристина, помоги мне прислонить его к стене.

Кристине не нужно было говорить дважды. Она подхватила раненого под левую руку, я взялась за правую, вдвоем мы подтащили его к стене коридора и прислонили спиной.

– Теперь нужно следить, чтобы он не завалился набок, – сказала я Кристине и наконец обратила внимание на Ладу. Пуля Клима не достигла цели: у Лады было навылет прострелено плечо. Кровь стекала свободно, ее было немного, но состояние телохранителя было плачевным. Она долго разглядывала рану и текущую из нее кровь затуманенным взором, после чего упала в обморок. Дощатый пол веранды застонал под грузом ее тела.

Ей на помощь поспешил Никитин, но я успокоила его, сказав, что Лада, по всей вероятности, не выносит вида крови. Ей работать телохранителем противопоказано, и, единственное, что сейчас нужно, это сказать ей об этом.

Никитин с сожалением посмотрел на бодигарда, не прошедшего испытания «в полевых условиях», и обратился ко мне.

– Женя, как ты вычислила Клима?

– Не Клима, Александр Александрович, а Алексея. Вы же сами сказали: похож.

– Я Алешку помню мальчишкой, теперь он взрослый и я могу ошибаться, – возразил Никитин.

– Я тоже могу ошибаться, – призналась я, – но есть люди, которые узнают все точно.

– Кто они? – Он не понял намек.

– Полиция, – ответила я просто, – наряд вызывать будем?

– Может, как-нибудь сами разберемся? – Никитину очень не хотелось присутствия в доме полиции.

– Нет, Александр Александрович, пусть разбираются специалисты, – сказала я, вытаскивая из-за столбиков перил острый наконечник бича Лады. Вот почему ее атака оказалась бесполезной. Бич зацепился концом за столбик перил, а в это время Клим выстрелил. Но зато это дало возможность выстрелить мне и обезвредить преступника.

– Городецкому звонить бесполезно. Он все равно вызовет наряд из районного центра, – обреченно произнес Никитин.

– Вот и пусть вызывает, – ответила я, – и позвоните врачу. У нас двое раненых.

Никитин взял телефон и сделал два звонка. Пока мы ждали врача и полицейских, Клим пришел в себя и попросил пить. Кристина принесла ему из кухни воды и напоила, после чего решительно сказала отцу:

– Завтра я подаю на развод, и завтра же к нам приедет Валерий, за которого я выйду замуж. У меня все. – Она сняла фату и кольцо и положила их на отцовский стол.

Никитин пристыженно молчал. Видимо, он ждал скандала, но его ожидания не оправдались.

В это время стихли залпы фейерверка, и на веранду поднялась Лика. Ее довольная мордашка сразу же омрачилась, когда она увидела сестру без фаты, раненого жениха и бесчувственную Ладу.

– Вы что, не смотрели?! – изумилась она. – А я-то старалась! – На глаза девушки навернулись слезы. – В следующий раз на меня не рассчитывайте! – крикнула она с надрывом и побежала по веранде в сторону гостиной.

– Александр Александрович, – позвала я Никитина, смотревшего безнадежным взглядом на результаты своих усилий, – гостей нужно чем-то занять.

– Да, конечно, – спохватился он и взял в руки рацию. – Дежурный! Прием. Как меня слышно?

– Прием, – откликнулся дежурный, – слышно хорошо!

– Трех охранников в мой кабинет и еще двух в гостиную. Наверх никого не пускать, кроме врачей и полиции. Как понял? – Александр Александрович уже пришел в себя после потрясения и снова почувствовал себя хозяином положения. – И Михалыча ко мне.

– Александр Александрович! – позвала я. – Игорь Михайлович лежит в плодовом садике пьяный, – мне неудобно было сообщать хозяину эту новость, и я почувствовала, что краснею.

– Пьяный?! Михалыч? – Он на секунду задумался и приказал дежурному прочесать садик и найти начальника охраны.

– Откуда тебе известно все? Мне неприятно тебе это говорить, но твоя осведомленность меня немного раздражает. – Никитину было явно не по себе из-за того, что мне стали известны неприглядные стороны жизни поместья.

– Это моя работа, – скромно ответила я и в очередной раз пресекла попытку Клима лечь на пол.

– Врач уже едет, – Сан Саныч перевел разговор на другую тему, – это полицию ждать долго, а врач у нас и местный хорош.

И действительно, не успела я привести в чувство Ладу, как по лестнице черного хода поднялся небольшого роста седеющий брюнет с докторским чемоданчиком. Никитин, увидев его, поспешил поздороваться, после чего я узнала, что это местный врач и зовут его Александр Евгеньевич. Еще через пару минут прибыли охранники, и Александр Александрович получил возможность отлучиться из кабинета.

– Женя, пошли, – скомандовал он, – ребята здесь сами управятся.

И мы с Никитиным направились вдоль веранды в сторону гостиной. Праздник еще не закончился, хотя новобрачные уже перестали быть таковыми.

* * *

Сегодняшнее утро началось с того, что в поместье ни свет ни заря приехал Валерий. Охрану не успели предупредить, и у ворот начался переполох. Дежурный не пускал машину во двор, жених требовал сообщить о нем Кристине, собака залилась лаем, а я, как была, в спортивном костюме, подбежала к воротам.

– Пусти, – сказала я охраннику, – его Кристина вызвала.

– Хозяин в курсе? – спросил дежурный.

– В курсе, – соврала я, надеясь, что дочь успела сообщить отцу о прибытии своего настоящего жениха.

Дежурный открыл ворота, машина Валерия медленно проехала по двору и остановилась у гаража. Молодой человек вышел, закрыл дверцу и огляделся вокруг. Потом взял телефон и набрал номер. Я все это время старалась держать его в поле зрения. Так, на всякий случай. Вдруг Никитин за ночь передумал и ищет Кристине нового жениха?

Валерий дождался, когда трубку сняли, и произнес:

– Крис, привет. Я приехал. Во дворе. Какая-то девушка попросила. Женя? Телохранитель?! Чей? Общий? Вот это да! – Он обернулся и осмотрел меня с ног до головы. Потом отошел подальше, и я больше не слышала ни слова из их разговора. Молодец парень. Нечего чужим людям совать нос в их личное дело. Я продолжила прерванную пробежку, потом сделала всю серию упражнений, хотя после вчерашнего заниматься совсем не хотелось. Но работа есть работа. Я должна быть в хорошей физической форме, несмотря ни на что.

После обильного завтрака я сразу поднялась к Никитину в кабинет. Хозяин был уже на ногах и, что-то насвистывая себе под нос, перечитывал только что отпечатанные бумаги.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

– Доброе, – ответил он. – Ты как после вчерашнего? Пришла в себя? – Его интерес к моему состоянию был неподдельным, а тон – сочувствующим.

– Все в порядке, – отрапортовала я, – а как вы?

Александр Александрович вздохнул:

– Михалыча жалко. Умер в больнице.

– Как умер?! – Для меня это была новость. – Я же вчера нашла его в саду живым, только очень пьяным. А что говорят врачи?

– Результатов экспертизы еще нет, но Александр Евгеньевич подозревает, что тут без клофелина не обошлось.

– Клофелин могут и не обнаружить, – произнесла я безнадежным тоном, – и никто потом не докажет, что это убийство. – Я присела на краешек стула и заглянула в документ. Это был договор передачи мясного цеха Светлову Валерию Юрьевичу. Значит, правду я сказала охраннику, Никитин знает, что сегодня должен приехать настоящий жених. – Клима забрали? – спросила я между прочим.

– Да, в тюремную больницу. Только не Клима, а Алексея. Помнишь, как служащая ЗАГСа рассматривала его паспорт?

Я кивнула.

– Он оказался липовым. Этот фрукт действительно Алексей Лебедев, и я подозреваю, что его кто-то нанял. Но кто? – Никитин вопросительно смотрел на меня, а у меня на языке вертелся ответ, но нужно было подготовить Сан Саныча к очередному удару, и я начала издалека.

– Александр Александрович, вы помните, я расспрашивала вас о вашем бывшем компаньоне Владимире Лебедеве? – Я посмотрела Никитину прямо в глаза, и он отвел их в сторону. Сейчас будет врать.

– Ну и что? Да, был у меня такой компаньон, и Алексей – его сын, – проговорил он с вызовом, – яблочко от яблоньки, в общем, сама понимаешь.

– Так вот, вы не сказали, как вы расстались. А вчера мне позвонили и сообщили, что ваша драгоценная супруга что-то говорила о мести. – Я не спускала глаз с хозяина, ожидая его реакции. Она была мгновенной.

– Что она говорила?! Повтори!

– Она заявила, что скоро будет отомщена.

Наступила пауза. Никитин ошеломленно смотрел на меня, а я на него. Наконец он вытянул руку с указательным пальцем и ткнул им мне в плечо.

– Так вот почему Машка тебя наняла. Она знала, что здесь будет заварушка, и, как могла, постаралась обезопасить дочь. Теперь все встает на свои места. Какой же я дурак! Как я мог оттолкнуть от Кристины нормального парня и заставить ее выйти замуж за убийцу? Я этого себе никогда не прощу. Нужно срочно ставить все на прежние места, – Александр Александрович нервно заходил по кабинету, потом остановился и спросил: – Валерий приехал?

– Примерно полчаса назад.

– Где он?

– Во дворе, рядом с гаражом, если Кристина, конечно, не пригласила его в дом.

– Без моего разрешения не пригласит, хотя кто ее теперь знает? В общем, так: я иду к нему, а ты иди, надень что-нибудь приличное. Будешь сидеть за столом рядом со мной вместо покойного Михалыча. Праздник продолжается! У меня есть телефон заведующего ЗАГСом. Сегодня у них нерабочий день, но для меня он сделает все, что ни попрошу. Обязан. – Сан Саныч вышел из кабинета и быстрым шагом направился во двор.

Я поднялась со стула и вышла вслед за ним. Во дворе я краем глаза увидела, как он, обняв будущего зятя, что-то с жаром ему говорит. Я не стала за ними подсматривать и пошла в свой номер переодеваться.

Эпилог

Сегодня Стас заявился к нам без звонка. Он каким-то шестым чувством предвидел мой приезд. Причем не только приезд, но и тот факт, что Никитин не отпустит меня с пустыми руками. Сан Саныч действительно расщедрился: кроме солидного денежного вознаграждения он, по деревенскому обычаю, дал мне в дорогу огромное количество снеди – фрукты, овощи, маринованное мясо, пирог и много чего еще, что с трудом уместилось в багажник машины.

Вчера тетя Мила забила продуктами весь холодильник и еще часть отнесла на хранение соседке, которая тут же замучила ее расспросами. Но так как тетя Мила не смогла удовлетворить ее любопытство, тетя Нина пришла к нам и весь вечер пытала меня. Сегодня я вспоминаю об этом с ужасом, потому что мне после расловских приключений смертельно хотелось спать, а тетя Нина никак не отставала. Наконец тетушка стала ей прямо говорить о том, что мне нужно отдохнуть. И только после ее недвусмысленного намека соседка ушла, пообещав вернуться завтра, то есть уже сегодня.

Сегодня с утра я уже была в форме и готова была принять хоть десять соседок с их расспросами. Но с утра с такой же целью заявился Стас, который рассчитывал еще и на угощение, и я вот уже полчаса рассказывала ему о своих похождениях.

– Женя, а куда делась Лада? – Стас доел пирог с грибами и потянулся за куском жареной индейки.

– Лада осталась в поместье. Никитин не отпустил ее с незажившей раной и теперь уделяет ей самое пристальное внимание. – Было очень похоже, что Сан Санычу просто приглянулась мускулистая и подтянутая девушка, не обремененная высоким интеллектом.

Стаса удовлетворил мой ответ, но на языке у него вертелось еще много вопросов.

– Женя, а что случилось с ее сайтом?

– С сайтом? Я пока не видела, а что?

– Его больше нет.

Эта новость заставила меня подняться из-за стола и пойти в свою комнату, чтобы включить компьютер. Рекламщик пошел за мной следом с куском индейки на вилке и, пока загружалась система, чавкал у меня за спиной. Я вышла в Интернет и набрала адрес сайта. Ссылка работала, но вместо главной страницы я увидела надпись: «Сайт на реконструкции».

– Вот это номер, – подумала я вслух.

– Вот и я об этом же. Как Лада из Расловки могла закрыть доступ к своему сайту?

– Запросто, – ответила я, – у них там хорошая связь, я, по крайней мере, трудностей не испытывала. Только вот ноутбук с собой взять забыла. Приходилось пользоваться чужой техникой.

– Да, оплошала ты, – заметил Стас с укором, – без компьютера как без рук. – Кому, как не рекламщику, знать, как порой трудно без него обойтись? – Кстати, а чем она теперь собирается заниматься? Ты у нее не спрашивала?

– Ей было не до этого, она очень переживала, когда хирург сказал, что останутся шрамы.

– Ты, конечно же, сказала ей слово утешения, – съязвил Стас, – типа боевые отметины украшают или что-то в этом роде?

Я пропустила ядовитое замечание мимо ушей.

– Никитин обещал ей пластическую операцию, – вскользь заметила я, но эта новость вызвала у менеджера по рекламе такую бурную реакцию, что я пожалела о том, что сказала.

– Никитин?! Вот это да! Женя, ты упустила свое счастье! Не нужно было брать с собой Ладу! Надо было самой сплести любовную интригу, да такую, чтобы ваш Сан Саныч не отвертелся. А ты своими руками преподнесла ему Ладу! На блюдечке с золотой каемочкой! И вообще, куда ты смотришь, когда рядом с тобой появляются такие люди? Молодой, холостой, с деньгами. Дети уже выросли. Семейная идиллия обеспечена! Женя, прости, но ты, по-моему, идиотка.

Я обиделась на идиотку и ушла на кухню. Стас пошел следом и долго еще укорял меня за мою беспечность. Он даже слышать не хотел, что Никитин с его миллионами был для меня просто клиентом. Его не убедили и мои слова об отсутствии личной симпатии к богатому и неженатому. В общем, к концу разговора рекламщик меня достал, и я сказала ему все, что я о нем думаю.

– Стасик! Ты приезжаешь к нам только ради того, чтобы вкусно покушать. Вот и кушай на здоровье, а свое мнение придержи, пожалуйста, при себе. Или ты меня так распекаешь потому, что сам не прочь выйти замуж за миллионера?

У Стаса кусок застрял в горле. Он с трудом проглотил его и положил остатки индейки на тарелку.

– Ладно, я, пожалуй, поеду.

– Что так быстро? – спросила я с издевкой.

– Дела, – коротко ответил он, поставил тарелку с недоеденной индейкой на стол и пошел в ванную мыть руки.

Я уже пожалела о том, что высказалась, но было поздно. Стас обиделся и теперь долго не покажется в нашем доме. Что же без него будет делать тетя Мила?

– Женечка, почему Стасик так быстро ушел?

Вот оно и начинается.

– Он обиделся.

– На что? Что ты ему сказала? – Тетя Мила не на шутку встревожилась.

– Ничего особенного. Я предложила ему выйти замуж за Никитина. – От тетушки все равно ничего не скроешь. Так пусть знает правду с самого начала.

– Женя! Это оскорбление! Нужно извиниться. – Тетушка настаивала, да я и сама чувствовала, что переборщила.

– Ладно, но давай с этим до завтра, а то меня Бодров ждет. – Насчет «ждет» я, конечно, приврала, но мне действительно нужно было появиться в отделе по борьбе с организованной преступностью.

– Ты что, опять уезжаешь? – В голосе тети Милы появились тоскливые нотки. – Я думала: вот приедет Женя и в доме сразу станет веселее. А ты опять куда-то собираешься.

– Я ненадолго. – Я подошла к тетушке и бережно ее обняла. – Сейчас я съезжу в отдел, а потом весь день буду с тобой. До самого вечера.

Тетушка улыбнулась, но в ее глазах читалась тревога.

– Женя, а куда ты собираешься вечером?

Я вздохнула. Мне нужно было встретиться с Катей, а то она запаниковала после того, как ее вызвал Бодров. Дело передали в городской отдел полиции, и заниматься им будет сам Валерий Петрович. Как объяснить тете Миле, что эпопея с Расловкой пока не закончилась?

Я отстранила родственницу и погладила ее по плечу.

– Не расстраивайся так. Я теперь долго никуда не уеду.

– Правда?

– Правда. Теперь я буду искать клиентов, которых нужно охранять в пределах города, а не где-то на выселках.

– У тебя получится?

– Должно получиться. – Не должно, а просто обязано. Больше в деревню – ни шагу. Ведь там даже не у кого спросить совета, как поступить в той или иной ситуации. И пусть говорят, что я хороший телохранитель и могу сориентироваться везде, но всему есть предел, в том числе и моей находчивости.

Я отпустила тетю Милу и пошла собираться к Бодрову. Это заняло у меня не более пятнадцати минут, после чего я поцеловала тетушку, взяла ключи от «фолька» и отправилась в городской отдел по борьбе с организованной преступностью.

* * *

Бодров сидел у себя в кабинете за столом, как всегда, заваленным бумагами, и, как всегда, что-то искал в Интернете. Я позавидовала начальнику отдела по борьбе с организованной преступностью. В его компьютере были все программы, которых мне так не хватало в Расловке. Там я отдала бы половину своего гонорара только за возможность воспользоваться ими.

– Добрый день, – поздоровалась я, входя в кабинет и садясь на стул напротив бодровского кресла.

Валерий Петрович поднял на меня глаза, молча кивнул и опять уткнулся в монитор. Через пару минут он поднял голову, оттолкнулся ладонями от края стола и потянулся за сигаретой.

– Хочешь настоящих? – Он протянул мне пачку.

Конечно, я хотела настоящих сигарет. Это вам не резаная бумага, пропитанная никотином, какую курит большинство потребителей. Это – настоящие сигареты, вкус которых может оценить только знаток табака. Я взяла одну и понюхала. Да, настоящий табак.

– Ну как? – спросил меня Бодров, имея в виду сигареты.

– Отлично, – ответила я, вынимая зажигалку и прикуривая.

– Когда бросишь?

От неожиданности я забыла выдохнуть дым.

– Курить?! – изумилась я. И это говорит мне курильщик с таким стажем, который мне ввек не перекрыть.

– Уродовать преступников, – сказал Бодров свистящим шепотом.

Я молчала, ошеломленная. Что значит «уродовать»? Ведь если бы я не выстрелила, Клим мог застрелить либо Никитина, либо Кристину!

– Ты понимаешь, что мы сейчас даже допросить его не имеем права. А время идет. Он лежит себе спокойненько в тюремной больнице и придумывает, как запутать следствие. Ты понимаешь, что ты натворила?

– Валерий Петрович…

– Что «Валерий Петрович»? Это хорошо, что он еще неопытен в таких делах и вызвался сам отвечать на вопросы следствия. А если бы это был матерый киллер, мы бы никогда не добились от него показаний, – Бодров яростно мял сигарету в пепельнице.

– Значит, он все-таки заговорил? – переспросила я, тоже избавившись от окурка.

– Заговорил, – капитан успокоился и убрал со стола пепельницу, – но тебе, Женя, на будущее: если есть возможность не калечить преступника, прошу тебя, не калечь! Оставь нам шанс раскрыть преступление в кратчайшие сроки! Ведь чем дольше преступник сидит в СИЗО, тем больше у него шансов помешать следствию.

– Как же он может помешать следствию, если уже сидит практически в тюрьме? – Многое из того, что говорил Бодров, мне было непонятно. В частности, почему ранение дает преступнику шанс запутать следствие?

– СИЗО – не тюрьма, а следственный изолятор. Это разные вещи, Женя. Впрочем, я не буду объяснять тебе разницу, все равно не поймешь.

– Почему?

Бодров помолчал, сложив руки на столе и покрутив большими пальцами.

– Потому что ты до сих пор не поняла, что стрелять в преступника нужно только в самом крайнем случае.

– Я знаю.

– Нет, не знаешь! – внезапно крикнул Валерий Петрович. – Что это за стрельба по колесам?

Я было открыла рот, чтобы оправдаться, но Бодров мне не дал сказать ни слова.

– Я понимаю, Лада неопытна, но рядом сидела ты и могла ее остановить.

– Я не успела.

Бодров вытянул вперед указательный палец.

– Вот поэтому я лишил Ладу лицензии. А тебя предупреждаю: еще один «тяжелобольной» в нашем стационаре, и я буду ставить вопрос о твоей компетенции.

– Валерий Петрович, – я не знала, что сказать, только смотрела на начальника отдела умоляющими глазами.

– Все, Женя, я тебе высказал свои претензии, а ты думай, как поступишь в следующий раз.

– Но жизнь клиента была в опасности, – я привела последний довод.

– В опасности, говоришь? – Выражение его лица смягчилось. – Рассказывай все по порядку.

И я рассказала, как вычислила Клима, как звонок психолога заставил меня утвердиться в своем мнении, как сомневалась, стоя у дверей кабинета Никитина, и как развивались события вплоть до моего выстрела.

Бодров внимательно выслушал меня, после чего сменил гнев на милость.

– Тогда это все меняет. Ты не могла поступить иначе. А вот со стрельбой на дороге придется разобраться. Ты понимаешь, что если делу дадут ход, пострадает не только твоя, но и моя репутация? А я своим креслом рисковать не намерен.

Я объяснила Валерию Петровичу, что уже говорила на эту тему с Ладой, но он только махнул рукой.

– Ладно, у меня к тебе больше нет вопросов. А Ладе передай, когда увидишь, что она больше не телохранитель. Это все. Можешь быть свободна.

Я послушно поднялась со стула и медленно вышла из кабинета. Так пропесочить за все сразу! Нет бы похвалить за находчивость, а он вот так. Но что сегодня за день такой? Уже второй человек говорит мне, что я напрасно взяла с собой Ладу. Наверное, мне действительно нужно было обойтись без нее. Но на кого бы я тогда оставила Лику?

* * *

Катя еще не закончила прием, и мне пришлось подождать, пока последний пациент не выйдет из кабинета. Потом я ждала, когда мой психолог закончит с документацией. И только после этого она предложила:

– Давай где-нибудь посидим, разговор долгий.

Мы подумали и решили, что для серьезного разговора подойдет тихий пивной бар на одной из боковых улочек, отходящих от Проспекта, и пошли к платной стоянке, куда я успела поставить свой «фольк». Я открыла машину и по привычке усадила Катю на заднее сиденье. Она не возражала. Вообще, меня поразила перемена, произошедшая в ней за время моего пребывания в Расловке. Всегда энергичная и деловая Катя стала послушной и тихой, и все мои попытки ее расшевелить заканчивались неудачей.

Я захлопнула дверцы и выехала со стоянки, направляясь в центр Тарасова. Здесь я оставила машину на парковке для клиентов бара, и мы вошли в уютный подвальчик, оформленный в русском стиле. Столы тут были дощатые, вместо стульев – лавки, а бутафорские окна закрывали витражи с цветочным орнаментом. Катя попросила отдельный кабинет, и нас провели в тесное помещение, рассчитанное на двоих. Официант положил на стол меню и ушел за порцией пива.

Катя покрутила в руках единственный листок, вложенный в узорчатую папку, после чего отдала его мне. Меню мне не понравилось. Единственным, ради чего стоило сюда ехать, были креветки. Их мы и заказали, как только пришел официант. Катя молчала всю дорогу до бара. Молчала она и сейчас, так что начинать разговор пришлось мне.

– Катя, ты что-то хотела мне сообщить?

– Есть немного, – уклончиво ответила психолог.

– Немного – это сколько? – Я попыталась перевести разговор в шутливое русло, но у меня это не получилось. Катя по-прежнему была серьезна.

– Сейчас принесут креветки, и тогда нам никто не будет мешать.

Что же такое секретное она хочет мне рассказать? Или она опять по своей привычке заинтригует меня, а потом заявит, мол, сама додумывайся? Наконец принесли креветки. Крупные и горячие. Катя попросила счет, и официант принес и его. Мы разделили его пополам, после чего моя визави попросила нас не беспокоить. Официант понимающе кивнул и вышел из кабинета.

– Женя, – начала мой психолог, – помнишь, я звонила тебе в Расловку?

Разумеется, я помнила этот звонок. Тогда он открыл мне глаза на многое, что до этого было непонятно.

– Так вот, – продолжала она, – я хочу немного повториться. Ильницкая и Лебедев были любовниками долгое время, пока об этом не узнал Никитин и не вынудил Владимира продать ему свою часть бизнеса на самых невыгодных условиях. При этом он взял с него слово, что тот не будет видеться с его женой, – Катя отхлебнула пиво и стала чистить креветку.

– После этого супруги жили еще несколько лет спокойно, но, как оказалось, Мария Петровна злоупотребила доверием мужа и продолжала встречаться с Лебедевым. Тогда Никитин заговорил о разводе, но, когда дело дошло до детей, Ильницкая начала поливать мужа грязью, добиваясь, чтобы детей оставили с ней. Зачем ей это было нужно, неизвестно, но в ход пошло все: сплетни, слухи, компрометирующие фото, – весь арсенал интриганки, коей она и оказалась, – психолог хлебнула еще пива и закусила шейкой очищенной креветки.

– Катя, это или примерно это я уже знаю. Меня интересует, что нового ты мне хочешь сообщить? – Я не стала пить пиво: мне оно показалось кислым, и теперь налегала на креветки, которые оказались очень свежими и сочными.

– Слушай дальше. После развода Никитин купил для бывшей жены салон красоты, с которого она получает всю прибыль, и квартиру, которая, как и салон, числится за Александром Александровичем, – Катя, пока рассказывала, успела допить пиво, ее глаза засияли, и она стала разговорчивей.

– То есть Мария Петровна не хозяйка салона? – Это действительно была новость, да еще какая. Как тут не держать зла на бывшего? Ведь он, по сути, лишил ее всего, оставив только деньги на жизнь. – И Мария Петровна стала искать способ отомстить мужу.

– Немного не так: Мария Петровна лишилась возможности содержать Лебедева, и того очень скоро не стало. Как окончилась его жизнь, я точно не знаю, поэтому врать не буду. Но лишенная последней радости Ильницкая действительно решила отомстить обидчику. Для этого она списалась с сыном Лебедева, Алексеем, и они вдвоем разработали план, как избавиться от Никитина и получить в наследство все, что он имеет, – Катя захотела еще пива и подозвала официанта. Когда ей принесли вторую кружку, я задала вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала разговора.

– Катя, а почему ты не сказала мне этого, когда я взялась охранять Лику? Во-первых, ты упростила бы мне мою задачу, а во-вторых, начальник охраны остался бы в живых. – Я посмотрела ей прямо в глаза, и она опустила свои, не выдержав моего взгляда.

– Я струсила, – наконец выдавила она, – Ильницкая намекнула мне, что у нее длинные руки.

– А сейчас ты ее не боишься?

– Уже нет. Никитин поставит ее на место.

– Почему ты так думаешь?

– Он уже начал ставить. И первое, что он сделал, это не пустил Лику обратно в Тарасов.

О том, что Никитин не пустил Лику в Тарасов, я знала лучше всех. Мне он объяснил, что теперь не доверяет бывшей жене, и младшая дочь тоже останется с ним. Благо лишить его родительских прав Ильницкая не сумела.

– Он что-то тебе обещал?

– Он просил рассказать следователю все, что я знаю, и обещал за это перевести меня работать в психиатрический стационар, – Катя всю жизнь мечтала работать психиатром в стационаре на Тулупной, где лежат измученные жизнью невротики и неврастеники. Похоже, ее мечта начинает сбываться.

– Хорошо, ты все это рассказала следователю, но за то, что ты это поведала мне, тебе ведь никто не заплатит, – словно между прочим заметила я.

– Зато теперь моя совесть чиста, – ответила психолог, – кончились тайны и недомолвки. Я теперь свободна и могу смотреть людям прямо в глаза. – И она поглядела на меня ясными, широко открытыми глазами.

Content

Марина Сергеевна Серова
Выйти замуж с риском для жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог