Михаил Кречмар

Книга путешественника, или Дзэн-туризм. Для тех, кто стремится избежать приключений

В книгу включены фотографии, выполненные автором, а также Арсением Кречмаром, Евгением Крокуновым, Татьяной Крокуновой, Ольгой Мочаловой, Василием Солкиным, Антоном Левманом, Юрием Коцюбой, Игорем Бугаевым, Александром Томиловым, Элизабет Миллер, Дмитрием Плотниковым, Юрием Шараповым, Виктором Савицким, О Мен Хи, Владимиром Бухониным, Дмитрием Чеховым, Александром Тулягановым, Русланом Кастоевым, Сергеем Мартыновым, Владимиром Дукачёвым, Адриано Сильвестри, Владимиром Бревновым, Анатолием Петровым, Еленой Гончаровой, Олегом Гончаровым, Роном Тарреллом, Павлом Гончаром, Леонидом Беленьким

Посвящается памяти Евгения Крокунова, человека, который стремился увидеть весь мир

Введение

Мы не викинги, и нечего выпячивать челюсть. Мы азиаты и здесь живём. Высшая добродетель в тундре – терпение и осторожность. Высшая дурость – лезть напролом. Огибай, выжидай, терпи. Только тогда ты тундровик.

О. Куваев. Территория

Эта книга – для человека, которого манит дорога, кто хочет испытать на своих плечах тяжесть маршрутного рюкзака и увидеть, как меняются пейзажи перед глазами в результате простого перебирания ногами по поверхности планеты Земля.

Она – не для спецназа, не для покорителей Эвереста и даже не для великих путешественников.

На тропе.

Она для тех, кто выбрал или выбирает себе работу лесника, охотника, охотоведа, геолога – в общем, работу, которая предполагает и длительные пешие переходы, и ночёвки под чистым небом, и высадки с катера прямо в накат на побережье дальневосточных морей, и сплавы по длинным, как жизнь скучного городского человека, северным рекам.

Автор этой книги более двадцати лет путешествовал по Дальнему Востоку, преимущественно «по казённой надобности». Будучи полевым зоологом, он изучал диких северных оленей и снежных баранов, гигантских лосей и амурских тигров, дальневосточных леопардов и бурых медведей. Впоследствии ему пришлось стать проводником охотничьих туров и организатором экспедиций.

Дальний Восток не зря считается самой непредсказуемой территорией России. Весна на его севере начинается в июне, а на юге – в начале марта. Охотское море гораздо суровее Баренцева, полоса тундры вдоль его берегов протянулась почти до широты Киева. Японское море хотя и лежит на широте моря Чёрного, но ледовые поля и метели зимой обрамляют его побережье мрачными белыми фламандскими кружевами. Катастрофические паводки и коварные наледи, ураганный ветер и сводящий с ума гнус, метели и ливни – всем этим сполна богата дальневосточная природа. Иначе, в конце концов, какого чёрта нам бы платили пресловутые «северные» и «дальневосточные» надбавки?

Я хотел назвать эту книгу «Никогда не сдавайся», но впоследствии отказался от этой мысли, решив окрестить её так: «Дзэн-туризм». Она – о том, как человек может преодолевать невероятные на первый взгляд препятствия и путешествовать по планете в самых суровых условиях, имея главным своим снаряжением ум, смекалку и внутреннее спокойствие. Внутреннее спокойствие и уверенность в себе делают просто странствующего человека путешественником. Так рукопись обрела своё окончательное название – «Книга путешественника, или Дзэн-туризм».

Мир путешественника.

В этой книге не рассказывается о том, как штурмовать восьмитысячники или идти по тундре и плавучим льдам, побивая некие рекорды. В ней нет ничего такого, что было бы не под силу человеку обычной профессии – менеджеру или программисту, кассиру или продавцу мороженого, служащему банка или бизнесмену, – проведшему все тридцать пять лет из своих тридцати пяти внутри Московской кольцевой автодороги. Но всё это окажется ему по силам при одном условии – если он не будет бороться с природой, а примет её всю с философским спокойствием и осознанием её дуализма – незыблемости и изменяемости – что, собственно говоря, и является основополагающим принципом дзэн.

«Мы не викинги, и нечего выпячивать челюсть. Мы азиаты и здесь живём. Высшая добродетель в тундре – терпение и осторожность. Высшая дурость – лезть напролом. Огибай, выжидай, терпи. Только тогда ты тундровик».

О. Куваев. Территория

Именно принципам выжидания, огибания и терпения, с неизменным достижением цели в финале, и посвящена эта книга.

В ней я постараюсь рассказать, как избежать капризов погоды, остаться в живых при нападении хищного зверя, выжить в буран и не потерять голову, заблудившись в тумане. Но самый главный совет я даю сразу, и он будет рефреном сопровождать почти каждую главу – НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ!

В эту книгу также вошли многочисленные рекомендации и остроумные решения по выходу из сомнительных ситуаций, почерпнутые автором из самых различных книг. Должен сказать, что, несмотря на то, что книг о путешествиях и путешественниках в мире написано превеликое множество, литературы, которая бы давала подсказку, как вести себя в том или ином случае, удручающе мало. По крайней мере, такой литературы, которую бы мог прочитать «средний человек» лично для себя без напряжения и даже получить от этого некоторое удовольствие.

Одну такую книгу мы все знаем со школьной скамьи – это замечательный роман В. Арсеньева «Дерсу Узала». Но на самом деле в российской литературе есть немало столь же полезных для странника произведений, которые просто не на слуху у массового читателя.

Во время моей экспедиционной практики я с удивлением обнаружил, что очень многие приёмы и описания действий в тех или иных природных условиях, известные из приключенческой и авантюрной беллетристики, – на самом деле работают! (Дело в том, что среди таёжной и туристской братии принято несколько высокомерное отношение к жанрам так называемой лёгкой литературы.) Размышлял над этим я недолго – очевидно, что находчивость героев вестерна или «африканского» романа находится в прямой зависимости от интеллекта автора и накопленного им жизненного опыта. Банально, но – дураки интересных книг не пишут!

В конце концов путешественник «растворяется» в пространстве. Так выглядит могила оленевода в тундре.

Я взял на себя смелость включить в эту книгу много таких рекомендаций в виде прямых цитат. Опыт классиков-путешественников зачастую отличается от того, что приходилось наблюдать и делать мне, но ведь мир чертовски разнообразен, не правда ли? Прямая речь этих авторов, надеюсь, поможет вам ещё шире представить действительность.

Я намеренно не включаю сюда рекомендации на тему «спецназ ест всё», потому что, во-первых, всё ест не только спецназ, во-вторых, – я ещё раз повторяю – мои рекомендации не рассчитаны на любителей экстремальных ситуаций. Основная их цель заключается в том, как по возможности избежать этих ситуаций. Кроме того, подавляющее большинство рекомендаций, предназначенных для «экстремалов-выживальщиков», рассчитано на очень узкий спектр ситуаций. И таких приключений любой здравомыслящий человек избежит на 99,9 процента, применив минимальную смекалку. Эта книга как раз и рассказывает о «точках приложения» здравого смысла в дикой природе.

Я также не могу назвать свои заметки «школой выживания» – здесь скорее речь идёт о «вживании» в лесную, тундровую, горную реальность, с тем чтобы с наибольшим комфортом провести в этой реальности длительное время.

Некоторым сторонникам современных экологических учений покажется, что эта книга не содержит обязательных в наше время природоохранных акафистов. Да, это на самом деле так. Во-первых, значительная часть рекомендаций выработана на основе экспедиционного опыта шестидесятых-восьмидесятых годов, когда новомодные западные веяния ещё не протоптали себе тропинку в умы наших соотечественников. А во-вторых – эти рекомендации адресованы людям, для которых природа ни в коем случае не является «окружающей средой» и для которых щадящее отношение к ней – обязательный элемент жизни, например как питание или сон. С другой стороны, люди, ведущие такой образ жизни, существуют в условиях «избытка» природных ресурсов, поэтому иногда позволяют себе вырубить некоторое количество кедрового лапника для своей постели или молодых деревьев – на стойки палатки.

Когда мы говорим о воплощении в жизнь принципов дзэн, то прежде всего имеем в виду некое «состояние духа». Но состояние духа не очень хорошо помогает без определённой материальной поддержки. Каков бы ни был ваш кураж, но если вы при сорокаградусном морозе упали в воду и не имеете чем развести огонь, то вы, прошу прощения, – покойник. Поэтому я считаю, что надо говорить ещё и о тех многочисленных вещах, которые помогают нам «никогда не сдаваться». Иначе говоря – о снаряжении.

По ходу замечу – сегодня в мире выпускается огромное количество материалов, основанных на высоких технологиях, и некоторые из них обладают поистине замечательными свойствами. О таких материалах я скажу не очень много – гораздо меньше того объёма, в котором они представлены сегодня в рекламных проспектах или журналах. И дело не только в том, что самое современное снаряжение не будет таскать за вас рюкзаки или выбирать дорогу – то есть ни в коем случае не явится заменителем физической силы и здравого смысла. Речь будет идти в основном о снаряжении, с которым Пётр Иванович Кузнецов, инженер с зарплатой в 300 у. е., собирается во время отпуска на рыбалку, пушной промысел или в турпоход. Естественно, это не значит, что разговор ограничится толковищем о сравнительном достоинстве кожаных и кирзовых сапог и преимуществе брезентухи перед хлопчатобумажной тканью. Мы будем говорить и о гортексе, и о кордуре, и о полартеке, но прежде всего мы обсудим основные принципы подбора снаряжения для севера и востока России.

В дополнение скажу, что каждый из нас – людей, не один десяток лет проходивших в походы или экспедиции, – знает всё лучше всех. И то, что показалось удачным решением для меня, может у того же Петра Ивановича вызвать недоумение. Поэтому я изначально расставляю точки над i: большая часть моих рекомендаций ориентирована на человека, который собирается провести на природе дней пять или более и пройти пешком по стране леса и камня километров сто, не менее.

А если Пётр Иванович сочтёт, что я что-то позабыл, о чём-то не написал или неправильно расставил акценты, – пусть самостоятельно изложит свои мысли.

Порой вас будет удивлять, что я часто пишу о совершенно очевидных вещах. Но именно из этих очевидных вещей и состоит премудрость жизни в простых суровых условиях. Точнее, из правильной последовательности применения простых вещей на практике.

Эта книга – не для искателей приключений. Она для тех, кто стремится их в своей жизни избежать.

Благодарю всех, кто был моими наставниками и спутниками в страннической жизни на севере и востоке Сибири: моего отца, Арсения Васильевича Кречмара; Владимира Викторовича Аксёнова, моего первого начальника отряда и одного из последних пеших геодезистов Советского Союза; Василия Феофановича Белого, показавшего специфику геологических полевых работ на Центральной Чукотке; Ивана Михайловича Субботина, главного редактора газеты «Колымский тракт», где впервые увидели свет некоторые главы этой книги; Алексея Вайсмана, предоставившего мне справочную информацию из своей библиотеки; Евгения и Татьяну Крокуновых, Василия Солкина, Антона Левмана, Ольгу Мочалову, предоставивших для этой книги множество фотографий; Славу Загоскина, человека, благодаря которому мне удалось вернуться на Чукотку.

Михаил Кречмар

Часть I

Стихии Земли

Глава 1

Предзимье

Медвежий след бороздой поднимался на перевал. Когда я толком это рассмотрел, горизонт начало заливать фиолетовыми закатными красками. Я поглядел вверх, туда, где пологие гребни сопок переливались всеми оттенками синего цвета под свежими снежными наносами, вниз – там чернела решётка лиственничного леса, и прямо перед собой, где начиналась припорошенная снегом каменная осыпь.

Предстояло где-то ночевать.

Первый снег.

Через два часа, сидя возле большого костра, я пытался спланировать для себя завтрашний день. Где-то недалеко (по моим представлениям) в тесной и тёплой берлоге, под самыми гребнями скал, ворочался большой медведь, поудобнее устраиваясь на зиму. Эту берлогу он вырыл давно, где-нибудь в сентябре, затем спустился обратно к реке, после чего ещё почти месяц вылавливал с нерестилищ кижучей, закусывая их кедровым стлаником. Это был большой, настоящий медведь, не чета тем «щенкам», которые почти ежедневно встречаются на маршрутах. Лапа у него была около семнадцати сантиметров шириной[1], и оставлял он по снегу широкую, будто прокопанную бульдозером, колею. Весить он мог, по моим опять же прикидкам, около двухсот пятидесяти килограммов. Был он хитёр и умён, и именно эти качества позволили ему дожить до своих лет (я подозревал, что ему лет этих не меньше восьми – по человеческим меркам около тридцати). Для полной опасностей медвежьей жизни возраст этот уже весьма и весьма зрелый. Я видел только следы этого зверя, но в мечтах своих предполагал, что шкура у него тёмного, почти чёрного цвета с проседью.

Зверь, достигший в лесу среди «зверских» лесных порядков такого солидного возраста, укладываясь на зиму, должен предусматривать очень многое. Тем более что зимний сон – самое «тонкое» время его существования. Ничто и никто не должны его побеспокоить в длинной и узкой земляной дыре под скалой – там он будет совершенно беспомощен все семь месяцев нашей приполярной зимы. Инстинкт и опыт должны ему подсказать все варианты различных неприятностей.

Все, кроме меня.

С такими мыслями я продремал ночь возле костра и, как водится, приуснул, где-то после четырёх часов утра. Потому и не увидел, как погасли звёзды. А когда проснулся, то чистое ещё вчера небо было подёрнуто лёгкой дымкой и с него медленно сыпался мелкий осенний снежок.

Теперь неприятности были уже у меня.

Как ни странно, ни о чём, вопреки выработавшемуся обычаю, я долго задумываться не стал. Если сказать честно – вообще не стал задумываться. Не стал задумываться о том, что снег этот может прекратиться через полтора часа, что медвежья берлога может быть в полукилометре от моего ночлега, что, может, я больше никогда не попаду на хороший осенний след в таких удобных местах. Не стал задумываться о шкуре, жире и желчи, а также о том, что описание берлоги представляет собой интереснейший научный материал. И даже не стал задумываться о том, что коту под хвост уйдёт полтора дня кропотливого распутывания осеннего следа.

Я встал, тщательно отряхнулся, попил чаю, без спешки, но довольно шустро собрал рюкзак и зашагал обратно к Колымской трассе.

Каждый сезон на Севере неизбежно несёт свою долю неприятностей. Весной это паводки и распутица, зимой – мороз, наледи и пурги, летом – комары и плохие дороги, осенью – дожди и снегопады. Но вот есть период, который вобрал в себя очень-очень много самых разнообразных проблем, – это предзимье.

Тёмное время

Один из самых неприятных признаков предзимья – каждый день хотя и не намного, но становится короче. Это не особенно заметно, если вы находитесь на тропе дня два-три, но уже через неделю вы понимаете, что ставить лагерь вам надо почти на час раньше. Причём это время начинает увеличиваться по мере приближения к 21 декабря – дате самой длинной ночи в Северном полушарии.

Но даже если вы живёте в стационарном лагере, то постоянно укорачивающийся день просто действует на нервы. У Джона Ле Карре мне приходилось встречать такое выражение, как «синдром переживания октября», и это говорилось о столичном городе Лондоне, а не о жизни в заброшенной охотничьей избушке где-нибудь в верховьях реки Алой.

Вода и обувь

Другая неприятность заключается в том, что в понижениях рельефа повсеместно мороз начинает выдавливать воду. Идёте вы по такой заснеженной полянке, на которой летом отродясь капли воды не лежало, – и вдруг оказываетесь в воде почти по щиколотку. Это ещё не наледи, это просто первые признаки их появления, но от них тоже можно потерпеть немало. К тому же если дни становятся всё короче и короче, то ночи – всё холоднее и холоднее. Поэтому ночёвка не просто в мокрой, но даже и просто в сырой одежде возле костра становится довольно проблематичной.

В качестве обуви для предзимья лучше всего подходят милицейские кожаные сапоги на меху с застёжкой (с моей точки зрения, конечно). Резины лучше избегать, личная практика доказывает, что, сколько бы ни наматывать портянок на ногу под болотный сапог, всё равно при морозе за десять градусов нога на остановках мёрзнет до деревянного состояния.

Осенний лёд

Ещё одна особенность данного сезона – не до конца замёрзшие реки. Реки северо-востока обычно перехватываются на медленных плёсах, где самые глубокие ямы. Двигаться по этим «перехватам» надо очень и очень осторожно, простукивая лёд палкой. Если вы идёте не один, то следите, чтобы ваш напарник шёл подальше от вас, метрах в десяти-пятнадцати. Это даёт некоторую гарантию, что он не провалится вместе с вами, если лёд неожиданно треснет под тяжестью одного человека.

Справедливости ради надо сказать, что осенний лёд гораздо крепче весеннего, и не зря про него сложена поговорка «Осенний лёд – свищу да пропущу, весенний лёд – молчу да опущу». Хотя «свист» льда – очень характерный звук, с которым лёд трескается, – сам по себе есть не очень хороший признак, и ваш покорный слуга, услышав его, обычно поворачивает обратно.

Вообще, замерзание рек – процесс длительный и сложный. Ледостав происходит в течение нескольких дней, причём раньше всего замерзают озёра, потом тихие, спокойные долинные реки, а уж затем – быстрые реки горных долин.

Уход от нависших над рекой обрывов.

О том, что замёрзли озёра, вы узнаёте по уткам. Огромное количество нырковых уток – турпанов, чернетей, синьги – строят свои гнёзда уже после половодья, то есть очень поздно по птичьим северным меркам.

И отлетают они на юг не в едином порыве, как благородные утки, а тянут с началом отлёта до самого предела. Этот предел как раз и наступает при замерзании озёр, на которых и держатся семьи нырковых уток. Тогда они все внезапно появляются на, казалось бы, уже вымершей реке и улетают в течение двух-трёх дней.

Реки замерзают как минимум через неделю после того, как температура воздуха упадёт до минус двадцати градусов. А крупные быстрые реки даже в сорокаградусные морозы могут не замёрзнуть даже до середины декабря. В принципе здесь работает одно правило – чем больше масса воды, тем медленнее она замерзает.

Замерзать река начинает с заливов, которые на северо-востоке называются «култуками». Река ещё течёт, когда лёд на этих култуках становится таким прочным, что выдерживает тяжесть человека. Затем, во всяких затишках, за мысами, корягами и просто на тихих плёсах, образуются забереги – примёрзшие к берегу куски льда толщиной в оконное стекло и такой же прозрачности. Далее ситуация вновь стабилизируется, всё так же давит мороз, всё так же светит бледное зимнее солнце, всё так же земля наливается зимним холодом… И наконец, по реке начинает плыть шуга.

Шуга́

Шуга – это лёд, который образуется прямо на поверхности воды, кристаллизуясь иголочками, и плывёт вниз по течению, сбиваясь в небольшие, а позже – и в крупные островки. На поворотах и перекатах они цепляются друг за друга и, смерзаясь воедино, постепенно образуют ледяные мосты поперёк реки – так называемые перехваты. Затем эти перехваты смерзаются между собой и река «встаёт». Есть шуга, которая всплывает со дна реки, – это донный лёд, который образуется на перекатах, где морозный воздух охлаждает дно реки под перекатом через тонкую плёнку воды до отрицательной температуры, в то время как сама бегущая по перекату вода имеет температуру плюс четыре градуса, и на дне начинает вырастать тот самый лёд, который стал причиной едва не состоявшейся дуэли между старожилами в знаменитом рассказе Джека Лондона.

Так начинается снег…

Появление шуги знаменует собой тот факт, что в ближайшие дни река замёрзнет на большем своём протяжении и путешественник может попробовать найти место для перехода.

Стоянки

Рассчитывать маршруты в предзимнее время надо таким образом, чтобы успеть попасть под крышу как минимум часа за полтора до наступления темноты. А если вы такой энтузиаст, что путешествуете с ночёвками под открытым небом, то имейте в виду – осенью для приготовления ночлега вам потребуется больше времени, чем летом и даже зимой. Дело в том, что зимой вы можете использовать снег в качестве строительного материала и вообще для очень многих целей. В нём можно рыть ямы, нагребать его защитными стенками, в него можно на худой конец просто закопаться. А в предзимье снега нет, но холодно, особенно ночью. Так что осенью всё приходится мастерить самому: городить временные крыши, рубить много лапника на постель и балаганы, валить деревья на нодьи[2].

Погода

Первый снег в России характерен тем, что рано или поздно, но он всё равно пойдёт. Поэтому где-то с середины сентября к снегу надо быть готовым в любой момент. Если вы находитесь на зимовье, то помните – у снега существует противное свойство засыпать все предметы. Причём далеко не все они после его таяния могут обнаружиться весной. Особенно это относится к топорам. Кроме того, ежели снегом что-нибудь замело, то найти это «что-то» прямо сейчас становится очень и очень проблематично. Поэтому в ожидании выпадения снега желательно всё снаряжение или прятать под крышу, или закрывать тентами или ящиками.

Поиски места для лагеря.

Вообще, в предзимнее время погода не очень устойчива. То есть неустойчива совершенно. Краткосрочные прогнозы здесь не работают совсем. Помнится, в 1983 году на реке Убиенке, притоке Анадыря, в октябре прошла шуга, плёсы перехватило льдом, который держал человека, мы вытащили лодки на берег, а через два дня потеплело, пошёл дождь, и мы катались на моторках по реке ещё почти неделю.

Так что поздней осенью можно быть уверенным по большому счёту лишь в одном – в конце концов выпадет снег и ударят морозы.

А вообще, все погодные изменения поздней осенью толкуются, как принято говорить у юристов, в пользу сомнения. Так что если вы осенью на маршруте видите, что погода начинает… даже нет, не курвиться, а так, чуть-чуть вызывать сомнения в своей стабильности, – лучше не думайте. Поднимайтесь и идите домой.

«Арктическая осень вовсе не такое неприятное время года, как многие думают. Незаметно скользишь ей навстречу из живой страны дета, видишь природу, застывшую от холода, но и не думаешь со страхом о мраке, ждущем впереди, или о бурях и вьюгах, сквозь которые придётся пробиваться. Напротив! Над всеми чувствами господствует чувство надежды, связанной с первым снегом, с первым льдом. Зима ведь не враг, она великая помощница, перекидывающая мосты через моря, прикрывающая голые камни гор и сглаживающая расселины. И как только санный путь сделает поездку возможной, тебя неудержимо тянет вдаль, рождаются новые планы, и ты только и ждёшь с нетерпением, чтобы мороз покрепчал».

К. Расмуссен. Великий санный путь

Глава 2

Мокрый снег

Что-то всё шло наперекосяк на этой охоте. Знаете, как бывает, – достаточно чему-то одному не заладиться сначала, и хорошо уже не выходит до самого конца. Или, как утверждает один мой приятель, большой реалист и знаток жизни, – «если начало предприятия хреновое, то конец будет вообще хуже некуда».

Не везёт

Дело было в середине сентября не помню какого года.

Сперва обалдуй-организатор забросил нас. трофейных охотников на снежного барана, группками по двое в места, где этот баран если и жил, то преимущественно в теории. Следы были старые, их было мало, и было не вполне понятно, оставили их звери год назад или три. Сразу после заброски полил дождь, и лил не переставая три дня. После этого дождя мелкие речки «переплюйки», которые обычно можно было переходить в коротких сапогах, превратились в пенистые потоки, вода по которым неслась белая, как хорошо взболтанное шампанское. Каждый переход через такой ручей превращался в отдельное мероприятие, которое порой занимало по полдня. А речек таких на десять километров пути попадалось штуки по три.

Потом дождь стих, но радости нам это уже не прибавило: мой товарищ промахнулся по большому медведю. Медведь был большой по-настоящему, килограммов на триста пятьдесят – четыреста, и такой трофей вполне мог примирить нас с некоторыми бытовыми неудобствами. Но большой медведь – видимо, не впервые за свою жизнь – доказал, что он не просто так достиг своего возраста и размеров. Почувствовав опасность для своей шкуры, он удрал по заросшему кедровым стлаником логу, так что хорошо рассмотреть мы его смогли только метров за шестьсот, то есть за пределом реального прицельного выстрела.

После снегопада.

В довершение наших неприятностей в тот самый день, когда нас на хребте должен был забрать вертолёт, этот самый хребет затянуло туманом, да так, что в тридцати метрах нельзя было отличить валун размером с дачный домик от кошкиной бабушки. А когда туман наконец рассосался, мы пришли к выводу. что необходимо как можно скорее двигаться в сторону ближайшего жилья с твёрдой крышей над головой, баней и электричеством – рыбацкой базе, которая находилась в двадцати двух километрах от места, где мы ожидали наш злосчастный борт.

«Вроде бы» и «может быть»

Утром обычно даже самые отпетые реалисты становятся оптимистами хотя бы на полчаса, и то утро не являлось исключением. Окаянный туман растворился в воздухе, небо на восходе солнца поползло тем сиреневым цветом, который обычно предшествует ясному дню, и только на северо-востоке, возле скалистого морского мыса, носящего ныне имя лейтенанта русской картографической службы Евреинова. клубились безобидные барашки кучевых облачков.

Может быть – безобидные. В наших краях, если говоришь о погоде, никогда не будешь вполне точен, если не употребишь выражения «может быть» и «вроде бы». Кстати, это относится к большинству природных явлений.

Ну так вот, маршрут наш был хорош, но не очень (в том смысле, что на Охотском берегу есть много мест похуже), через стланик напрямую лезть надо было не очень часто, валуны тоже составляли не больше одной десятой пути. До устья реки с рыббазой было семь сопочек, и все их предстояло преодолеть по гребню – именно вдоль гребней обычно идут магистральные медвежьи тропы.

И когда мы поднялись на гребень второго холма и присели передохнуть, находя укрытие от ветра среди огромных камней, похожих на развалины крепостной стены, я посмотрел назад, на мыс Евреинова.

Посмотрел и понял, что акцент в выражении «может быть – безобидные» резко покатился в сторону отрицания: «а может, и нет». В том месте, где к берегу вплотную подходит горная гряда, клубилось свинцовое шаровое облако и под ним опускалась сизая завеса.

Самый опасный зверь Севера

– Чёрт, опять, что ли, туман ползёт. – хмуро выругался компаньон.

Я прикинул расстояние до пелены, а затем – до устья Сиглана. Самым разумным сейчас было немедленно раскинуть палатку и собрать дрова для огромного костра – благо прямо под нами находился обширный горе льник. Но лежать опять придётся в сырых спальниках, в запотевшей палатке, ютиться у огня, когда с одного бока тебя сушит, а с другого – поливает… А с другой стороны – бревенчатый дом. бензиновая электростанция, и как следствие её наличия – «лампочка Ильича» под потолком, каменная печка, и баня, о боги – баня! И всё это – уже в семнадцати километрах, семнадцати километрах не очень плохой дороги, а на часах – всего десять утра! А решение – за мной, мой гость приехал в Магаданскую область только на охоту и знает об этих местах меньше, чем я о пустыне Наска в Южной Америке.

Мокрый снег

Начинаешь думать: продукты на исходе – облепляет всё на свете… мы уже неделю в горах: спальники отсырели, ночевать в них уже рискованно, можно и простыть: по утрам морозит, легко схватить даже воспаление лёгких. К тому же компаньон мой непривычен к большим переходам – давеча восемь километров прошёл и посчитал это подвигом – дескать, сам он бизнесмен и не привык выходить из автомобиля. Подвиг не подвиг, но ведь он взрослый мужчина пятидесяти лет, держится молодцом, да и вообще я искренне убеждён, что практически любой человек по большинству дорог способен держать скорость минимум два километра в час – а значит, за десять часов пройти двадцать кэмэ. Конечно, пройти с остановками, может, с чаёвкой, упасть под конец пути – но пройти. И вообще, за три километра до финиша домики будут видны с сопки, тут у него ещё сил прибавится… Дорога эта мне знакома, я уже раза три здесь ходил, местность себе представляю хорошо. Непромокаемых курток у нас, правда, нет, зато есть рукавицы… Бельё на нас шерстяное, оно греет даже мокрое. Ещё один комплект одежды, относительно сухой, с собой в рюкзаках. А там печка, лампочка, баня…

И я принимаю решение, довольно рискованное, основанное на знании местности, оценке сил компаньона, а также понимании опасности, которая ползёт на нас с северо-востока.

– Пошли, – говорю, – Иосиф. Но сначала посмотри на самого опасного зверя Севера. Его не убьёшь из карабина и не заманишь в петлю. Сам он похоронил людей в наших краях больше, чем все медведи, вместе взятые, и меньше только, чем люди сами себя. Видишь пелену на нашем старом лагере? Это не туман. Это мокрый снег.

Мокрый снег

Мокрый снег по праву считается одной из самых больших опасностей, которые могут прихватить путника на тропе. Во-первых, он обладает способностью очень быстро напитывать водой любую одежду – он прилипает к ней. а потом тает, в то время как капли воды во время обычного дождя первое время стряхиваются с ткани. Нейлон и болонья от снега не промокают, но они действуют изнутри как баня, поэтому если вы двигаетесь, то скоро вымокнете от пота. То же самое касается палаток. Снег в состоянии абсолютно промочить классическую плащ-палаточную ткань, удержать его могут только тяжёлый брезент, полиэтилен и современные непромокаемые ткани, идущие на большинство маршрутных палаток. Но и для них мокрый снег представляет значительную опасность, потому что во время снегопадов его идёт много, и он вполне способен прогнуть и даже сломать отечественные дуги из не вполне качественного российского алюминия или китайского полифайбера. Но, во-вторых, в-третьих и в-последних, мокрый снег опасен тем, что он тает на одежде, на руках, на лице и забирает тепло, а значит – высасывает жизнь. Он не стряхивается с одежды, подобно зимнему снегу, он прилипает ко всему, всё обволакивает, и это всё в итоге катастрофически остывает и становится пропитанным водой. Поэтому во время снегопада так трудно разжечь костёр.

Ко всему, если снегопад за ночь проходит и к утру устанавливается ясная погода, то она приносит заморозок и свежевыпавший снег схватывается ледяной коркой.

Мокрый снег бывает двух видов – весенний и осенний. С первым ещё можно кое-как мириться, хотя весенние снегопады, как правило. обильнее. Дело просто в том, что весной каждый день становится длиннее и – теплее. То есть, пережидая снегопад, вы практически уверены в том, что вскоре установится хорошая погода, которая будет вам на руку, и вы. не делая резких и необдуманных движений, придёте к жилью.

Иное дело – осень, особенно в континентальных сибирских районах. Во-первых, всегда есть вероятность, что именно этот снег может лечь уже на всю зиму. И выпасть его может так много, что он серьёзно затруднит ваше передвижение, особенно в незнакомой местности. Во-вторых, изо дня в день осенью становится холоднее и холоднее, морозы уже даже в конце сентября где-нибудь на Омолоне или Коркодоне запросто двинут за двадцатиградусную отметку.

Мокрый снег опасен не только для людей, но и для палаток.

И если вас перед этим хорошенько вымочил снег, то вам приходится быть предельно осторожным. Кроме того, каждый день осени у вас ворует по полчаса светлого времени, то есть если вам особенно не повезло и вы где-то пережидали непогоду дня три. то вам нужно при расчёте вашего обратного пути вычесть почти полтора часа ежедневного хода. А в случае, когда вы или попали в неприятную ситуацию, или обстановка начинает резко ухудшаться, совершенно нельзя торопиться. Буквально каждый ваш шаг должен быть взвешен и обдуман.

Стоять или идти?

Вы помните, как нам приходилось принимать решение – останавливаться или двигаться к жилью? Очень многое зависит от вашего самочувствия – нельзя идти по тайге через силу. Вы должны быть уверены, что вам хватит сил не только на оставшиеся до укрытия километры, но и на какую-нибудь неприятность по дороге. А неприятности имеют свойство накладываться друг на друга (см. начало моего рассказа).

Однако, когда вы движетесь, вы согреваете себя сами, даже несмотря на мокрую одежду. Здесь только надо очень хорошо рассчитать время остановок для отдыха – и замерзать на привале в мокрой одежде никак нельзя, и передохнуть нужно как можно более полно. Выход один – золотая середина.

Выбирая стоянку, вам надо очень точно определить, как долго вы сможете пережидать непогоду. Вам потребуется время на выбор правильного места и ещё некоторое время на подготовку стоянки. Хорошо, если у вас переносная палатка, но может случиться так. что вы путешествуете вообще налегке – от избушки к избушке, что вообще для Севера России дело обычное.

Полиэтилен, брезент и тенты

Что же делать, если вам пришлось пережидать мокрый снег в лесу?

Прежде всего найдите надёжное убежище от ветра. Мокрый снег опасен сам по себе, в сочетании же с ветром он опасен вдвойне.

Лично я всегда в своём походном рюкзаке таскаю кусок полиэтилена где-то метра два на три или такой же кусок лёгкого брезента. Им всегда можно заслониться от снега с наветренной стороны. Конечно, сегодня есть масса более лёгких водостойких материалов, но вам придётся спасаться от снега не только заслонкой, но и огнём – а все эти нейлоны, капроны и прочие «…оны» гораздо огнеопаснее. Брезент лучше полиэтилена, но тяжелее. Хотя многие современные путешественники предпочитают брезенту современные синтетические тенты с пробитыми по краям люверсами. Тенты эти недорого стоят, весят около полукилограмма и занимают очень мало места в рюкзаке. Такие предпочтения оказываются в конце концов делом привычки.

Существует много вариантов укрытий из подручных материалов. Чаще всего это односкатные шалаши и балаганы, их сооружение требует много времени, и желательно иметь топор, на худой конец – большой нож. Балаган кроется стланиковым лапником или древесным корьём. На устройство примитивного балагана уходит часа два. с хорошим костром – три. но если у вас есть подозрение, что бедовать придётся долго, оно того стоит.

Костёр

Другой ваш союзник – костёр. Поэтому, найдя затишок от ветра, вам предстоит позаботиться о дровах.

АКСИОМА: ДРОВ МНОГО НЕ BBIBAET!

Так что предстоит вам развести большой костёр и поддерживать его. Маленький костёр не годится: во-первых, мокрый снег с лёгкостью погасит его, во-вторых, вам костёр нужен для обогрева. Тепло – это жизнь, и тепла должно быть много!

Мокрый снег весной особенно опасен для путников.

Способов разжигания костра в сырую погоду довольно много, и подробно я расскажу о них позже. Основа рецепта же чаще всего одна – много растопки, правильно сложенный костёр, сильный и долговременный источник огня. В качестве последнего может фигурировать и свечка, и маленькая термитная шашка (очень хорошо, рекомендую), и фальшфейер (тяжеловат, но многофункционален, с его помощью можно и вертолёт посадить, и медведя пугнуть). Я даже знавал охотника, который таскал с собой плотно завинченный пластиковый пузырёк с керосином. Всякие чудо-спички типа «спичек охотника» или «ветровых» хороши, но не универсальны – горят быстро, и ими надо уметь пользоваться.

Для тепла же вам надо понемногу всё время двигаться. Нельзя давать сну одолевать себя – собирайте сучья, поддерживайте огонь, пейте чай. Чай с сахаром. Его тоже должно быть много.

Шапка и рукавицы

Если вам доведётся путешествовать в местах, где вас может неожиданно прихватить мокрый снег, следует позаботиться об удобной, а главное, тёплой одежде. Прежде всего, у вас должны быть шапка и перчатки. Тепло из тела чаще всего уходит через руки и ноги, так что совершенно обязателен дополнительный комплект шерстяных носков в непромокаемой упаковке. У костра желательно сидеть всё равно в перчатках – снег падает на руки всё время, а каждая калория, уходящая из тела, не возвращается туда обратно!

Никогда не сдавайся!

Когда мы с Иосифом пили чай под бревенчатой крышей, за стеной трещала электростанция, а в соседнем строении топилась баня, он, подмигнув мне, неожиданно сказал:

– Михаил, согласись, было опасно? Мы могли замёрзнуть по дороге и даже погибнуть?

– Мы? Ни в коем случае!

– Почему?

– Потому что этого делать нельзя. Нельзя даже думать об этом, мысли такой допускать. Если ты не сдаёшься, то можешь выкрутиться из любой пакости, в которую тебя втравит природа. Так что выход всегда есть – никогда не сдавайся!

Глава 3

Просто снег

Снег, снег, снег, снег,

Снег над палаткой кружится.

Вот и кончается наш

Краткий ночлег.

Снег, снег, снег, снег

Тихо на тундру ложится.

По берегам замерзающих рек —

Снег, снег, снег.

А. Городницкий

Снег – это явление, которое определяет жизнь на большей части территории России, где снежный покров держится в течение почти полугода. Он оказывает огромное влияние на модели одежды, конструкции автомобилей, строительство городов, расписание автотранспорта и множество других вещей, которые для нас с вами, людей, живущих в стране снега, настолько очевидны, что мы даже не обращаем на них внимания. Но неизмеримо больше снег значит для существования любого живого существа непосредственно в природе. Более того, почти всё существование людей в тайге и тундре проходит под знаками снега и холода.

Снег скрывает рельеф, снег затрудняет движение, снег остужает тело, от него промокает одежда и обувь, снег оседает на деревьях и сыплется за воротник, снег обрушивается с гребней гор ужасающими лавинами, снег заметает следы и закупоривает жилища… При этом снег может быть укрытием и утеплителем, снег указывает следы, снег помогает найти жильё, снег способствует преодолению огромных расстояний, связывает берега и закрывает овраги. В лесах и на равнинах России зимой без ежеминутной поддержки цивилизации выживает лишь тот, кто может в снеге найти союзника.

А снег может быть союзником. В отличие от мороза. Но сперва мы рассмотрим его в качестве противника.

Снег-обманщик

Наша экспедиция сплавлялась по реке Анадырь в её верхнем течении. Лодки шли хорошо. мы покрывали по шестьдесят километров в сутки. Но такого результата мы достигали только за счёт того, что не разбивали собственных лагерей, а ночевали в избах охотников. лагерях лесорубов и прочих таёжных постройках. если нам удавалось их найти. Этим мы ежедневно экономили как минимум два часа времени на сплаве – того, что обычно уходило на постановку палаток. Вот и сегодня нашей задачей было добраться до лагеря геологов на реке Бараньей. Устье Бараньей было перед нами, но вот места, где мог стоять лагерь, мы никак не видели. Перед нами располагалась лесотундровая грива, вся в кочках и поросшая корявой полярной берёзкой. На таком взлобке не расположился бы даже самый пьяный и невзыскательный абориген. Тем не менее мы. вглядевшись, различили в полукилометре от нас белые купола палаток.

– Всё ясно. – ехидно хихикнул Володя Аксёнов, начальник отряда. – Лагерь по снегу разбивали…

– Ага. – мрачно подтвердил завхоз партии. – В марте нашли это место на самолёте. Решили – место высокое, наверное, сухое, привезли сюда палатки, поставили базу.

Два года планируем ведь работать. А тут начал снег таять – его здесь полтора метра было, всё из-под него и полезло. Сперва кусты, потом кочки, потом захлюпало болото между кочек…

Установленная в толще снега палатка становится теплее.

Историй, подобной этой, довольно много. Неквалифицированный выбор места для лагеря или избушки в зимнее время, по снегу, способен надолго предопределить жизнь его обитателей.

Должен сказать, что господа геологи отделались тогда ещё лёгким испугом. Другая партия, которая разбрасывала зимой железные бочки-лабазы с консервами, сигаретами, мукой, сухарями и маслом для того, чтобы их могли использовать летние маршрутные группы, сбросила такую «бочку снабжения» прямо посреди единственного на всё плато озерца диаметром всего в десять метров и потому не попавшего в масштаб карты-километровки.

«Снег, снег, снег, снег… Снег над палаткой кружится…

Поэтому, если вы выбираете место для стоянки по снегу зимой и хотите использовать её и летом, – постарайтесь как можно дотошнее узнать, что представляет здесь собой земля в тёплое время года.

Выкопать яму не всегда бывает возможно – глубина снега с подветренных склонов сопок может превышать два метра, и по одному пробному прокопу не определишь характер местности целиком.

Иногда можно выбрать для лагеря обдутую до земли кромку берега – но это будет автоматически означать, что здесь всё время будет хотя бы небольшой ветерок.

Кстати, уж очень глубокий снег на понравившемся месте может означать также, что летом на этом участке будет небольшая болотина.

Снег никогда не подскажет вам. что находится под ним. Для того чтобы это узнать, надо применить много настойчивости и умения.

Снег, мешающий движению

Снег задерживает движение – особенно если человек не готов к движению по снегу. То есть нет у него ни лыж. ни снегоступов, ни даже обуви подходящей. Ну. очевидно, вся жизненная стратегия в такой момент должна подчиняться тому, чтобы выйти к какому-нибудь убежищу и постараться привести себя и своё снаряжение в соответствие с ситуацией.

Само собой разумеется, вы этот снегопад переждали у костра и дождались, когда совпадут два момента. Во-первых, снегопад должен прекратиться совсем. Сколько людей погибло, приняв перерыв между снежными зарядами за конец снегопада и покинув стоянку! Во-вторых. погода должна проясниться до того состояния, когда можно осмотреться на местности и определить направление движения.

Прежде всего прикиньте, есть ли на вашем пути реки, ручьи или протоки и в каких местах вы будете их преодолевать.

Дело в том, что вода под снегом – один из самых опасных врагов. Выпавший снег глубиной с полметра просто закрывает воду как одеялом, и лёд на этой воде образуется не сразу. Таким образом, двигаясь по свежевыпавшему снегу, можно провалиться и в яму на реке, и просто в глубокую лужу. Таким образом. вы намокнете и этим увеличатся шансы замёрзнуть на тропе.

Снег обволакивает все предметы, как одеяло…

Свежевыпавший снег, как правило, рыхлый. как пух. Существует иллюзия, что он не сильно задерживает движение, потому что его сопротивление преодолевается легко. Но это – на первый взгляд. Так или иначе он тормозит и связывает движения ног, скрывает как незамёрзшую воду, так и упавшие деревья, ямы. промоины и всякие разнообразные препятствия на вашем пути. Кроме того, он очень сильно искажает рельеф местности – двухметровый овраг может выглядеть как незначительная складка в полметра.

Кроме того, снег на камнях может заставить вас поскользнуться – и это тоже ни к чему хорошему не приведёт. Для того чтобы свести к минимуму неприятности, которые доставляет снег на тропе, я рекомендую вырезать дорожный посох и проверять им все сомнительные места – ямы. в которых может скрываться вода, ложбины, которые грозят оказаться без дна, надувы, в которых можно провалиться по шею… Кроме того… ладно, про посох поговорим отдельно.

В первую очередь снег мочит и холодит ноги, тем самым охлаждая всё тело. Поэтому, если ваша обувь и не совсем подходит для движения по снегу, лучше выпустить брюки наружу, чтобы снег не так насыпался в ботинки. и перевязать их у подъёма стопы каким-нибудь шнуром или бечёвкой.

Двигаясь по свежевыпавшему снегу, лучше останавливаться в безветренных местах, присаживаясь на стволы деревьев, предварительно их очистив. Ноги при этом лучше поднимать из сугроба и тоже устраивать им отдых на стволе.

Избегая снега

Выбираясь откуда-либо по снегу без лыж. надо примерно прикидывать, где этого самого снега будет меньше или не окажется вообще. Такими местами обычно бывают самые бровки речных и морских берегов, наветренные склоны гребней сопок, вершины возвышенностей. Напротив, больше всего снега скапливается в низинах, поросших кустарником, и под гребнями гор с подветренной стороны. Через такие места ни в коем случае нельзя лезть напролом. Словом, всё, как всегда: хочешь передвигаться спокойно и с комфортом – огибай, выжидай, терпи.

Снег и жилища

Снег засыпает всё. Человеческие жилища тоже не являются исключением. В многоснежных районах избушки изначально строят так, чтобы дверь открывалась толчком внутрь. Это делается для того, чтобы, как бы ни было заметено снегом жильё, обессилевший человек всегда мог в него попасть.

Ещё одно таёжное правило – лопата всегда кладётся на крышу, прямо над дверью, так, чтобы ручка её торчала наружу сантиметров на тридцать – поворошив в сугробе, нависшем над дверью, вы нащупаете этот самый необходимый в снежных краях предмет.

Для того чтобы как можно меньше снега попадало непосредственно в жилище, к избам пристраивают сени. В сенях люди отряхиваются и оставляют набитую снегом одежду.

В предчувствии снегопада.

Кроме того, если вы обращали внимание, то, наверное, заметили, что в самих зимовьях вокруг печки в стены и потолок вбито огромное количество гвоздей.

На эти гвозди вешаются после каждого выхода на улицу многочисленные отсыревшие вещи – таким образом, чтобы сухая и тёплая смена полного комплекта одежды всегда была наготове.

Ведь нет ничего приятнее, чем под весёлое потрескивание огня в печи полностью скинуть тяжёлые мокрые валенки, присыпанный снегом полушубок, влажный свитер, пропитанные снегом брюки и натянуть на себя сухое и тёплое бельё.

При этом надо помнить, что в краях обильных снегопадов снег может оказаться той силой, которая способна всерьёз повредить ваше жилище. Снег способен просто раздавить оставленную на зиму палатку, искорёжить избушку и просто разрушить наскоро построенный балаган.

В первую очередь это касается крыши. Поэтому в строительстве крыш в многоснежных районах преобладают две тенденции. Их строят или с крутым скатом – с тем чтобы снег как бы стекал с крыши, и наоборот – почти плоской – чтобы ветер с неё снег сдувал. Естественно, первый тип строится в тихих местах, второй – на берегах рек, морей и прочих ветродуях.

Снег как укрытие

Снег может быть и укрытием – температура под снегом значительно выше, чем на его поверхности. Пережидание пурги в норе, которая выкапывается в снеговой толще, – отнюдь не фигура речи для красного словца. Кроме того, очень многие российские детишки строили в детстве настоящие снежные дома в сугробах и, возможно, помнят, насколько в них было спокойно и уютно.

Стенки из снега – прекрасные убежища от ветра и пурги.

Во время ночёвок зимой под открытым небом в зимнее время вы в первую очередь выбираете тихое безветренное место с большим сугробом. Именно этот сугроб будет служить вам экраном для огня. Ногами или лыжами вы скапываете часть его (причём выброшенный снег складываете сверху, как бы надстраивая снежную горку), так, чтобы сугроб стал вертикальной стенкой, нависающей над вашим временным биваком. Свой скарб – лыжи, рюкзак, коврик, спальный мешок и прочее – вы укладываете у его подножия, а в полутора-двух метрах от его основания укладываете долгоиграющий костёр – нодью. Сугроб отражает тепло и свет от огня, и между ним и костром образуется вполне приемлемый микроклимат.

Снег как утеплитель

Снег помогает утеплять как временные убежища – палатки, навесы, так и постоянные – избушки, балаганы, зимовья. Сразу после доброго снегопада таёжные жители нагребают сугробы вокруг своих домиков и подновляют их регулярно. Снегом засыпают борта палаток, в снег вкапывают временные палаточные лагеря – потому что именно толща снега удерживает тепло за тонким брезентом временных человеческих убежищ в этих чертовски негостеприимных условиях.

Существует ещё один способ использования снега в качестве убежища путешественников. Этот метод многократно повторяется в самой разнообразной литературе и с таким количеством противоречивых подробностей, что кажется почти мифологическим. Это строительство снежных хижин, или иглу.

Судя по литературе, иглу некоторой части канадских и гренландских эскимосов были не столько убежищами, сколько настоящими домами этих людей. Кстати, эскимосы азиатского материка жили не в иглу, а в крытых звериными шкурами полуземлянках – нынлю.

Описание строительства иглу приводится в подавляющем большинстве пособий по выживанию. Лично мне ни разу не приходилось строить иглу в его, так сказать, чистом виде. Но вот различных снежных убежищ мне довелось построить не так уж мало.

Поэтому то, что я расскажу ниже, будет являться смесью рассказов опытных «иглу-строителей» с моими личными наблюдениями в этой области.

Строительство иглу является поистине гениальным манёвром, обращающим врага в друга: и манёвр этот мог родиться только в головах людей, никогда не представлявших себе иного места обитания, чем безлесная кромка полярных льдов.

Снег засыпает дома под самую крышу

Основными предпосылками постройки таких домов являются две вещи:

• во-первых, плотный снег удерживает тепло благодаря заключённому в его структуре воздуху – как это делает такой общеизвестный. используемый в строительстве материал. как пенопласт;

• во-вторых, в построенном снежном домике удерживается тепловой баланс между отрицательной температурой снаружи и небольшой положительной температурой внутри, благодаря чему незначительный источник тепла, которым отапливаются иглу, не в состоянии разрушить его изнутри.

Схема постройки снежной хижины – иглу. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Особенности национального эскимосского строительства таковы.

Выбирается ровная площадка с глубоким удутым снегом, на которой можно как поставить хижину, так и нарезать потребное количество снежных кирпичей.

На площадке очерчивается круг, равный диаметру будущего жилища. Для группы в три человека диаметр иглу, считает С. Обручев, должен быть три метра, на четырёх человек – чуть больше трёх с половиной (3.6 м).

В качестве строительного материала используются снежные блоки, нарезаемые с поверхности снега. У разных авторов их размеры колеблются в пределах 10–15 × 60-100 × 40–60 сантиметров. Блоки эти устанавливаются внутрь стороной, покрытой настом, во всяком случае – той стороной, что была на поверхности снега при изготовлении блоков.

Строительство иглу ведётся по спирали. Для этого первый уровень блоков, который, собственно говоря, и будет составлять фундамент хижины, делается из самых крупных кусков: эти куски, уже будучи установленными по кругу, срезаются под наклоном к земле так, чтобы все следующие укладывались по спирали. Каждый следующий слой блоков устанавливается с уклоном в пять градусов внутрь по отношению к предыдущему, чтобы блоки в конечном итоге образовывали свод. При этом строители не обращают внимания на изобилие щелей в стенах. По сути, блоки, которые устанавливаются наклонно, являются только базисом купола, все отверстия в котором впоследствии «замазываются» снегом.

Верх хижины закрывается одним или двумя плоскими снежными блоками.

Под готовый купол иглу с подветренной стороны прорывается лаз-тоннель, который должен находиться ниже уровня пола. В качестве «двери» в хижину вырезается отдельный большой снежный блок.

В описаниях строительства оригинальных иглу эскимосами постоянно упоминается такой инструмент, как снеговой нож. Наша же практика строительства снежных убежищ доказывает. что в этом качестве отлично подходит длинная пила-ножовка.

Как можно понять из вышесказанного, строительство иглу – дело довольно муторное. содержит большое количество очень важных деталей и требует значительной тренировки. Европейцы довольно долго не могли научиться строить иглу и даже утверждали, что искусство их возведения доступно лишь эскимосам с их иррационально развитым «чувством снега».

Первым преуспел в этом деле самый универсальный полярник всех времён и народов Р. Амундсен. Он же потом рассказывал, что для того, чтобы построить более или менее нормальную хижину, ему пришлось сложить как минимум шесть домиков.

Строительство убежищ из снега – иглу – традиционный элемент выживания в стране снегов.

Снежные убежища, которые мне приходилось многократно строить во время странствий в северном Приохотье. были на уровень более примитивны. Чаще всего это были выкопанные в высоком сугробе снеговые пещеры около двух-трёх метров длиной и полутора метров высотой, у входа в которые горел костёр. Иногда это были заслоны из пресловутых снежных кирпичей, которые также использовались прежде всего в качестве экрана для костра.

А почему мне ни разу не приходила мысль построить иглу в какой-нибудь нейтральной ситуации, для обеспечения себя каким-либо кровом. – может спросить читатель.

Так выглядит снежная хижина в законченном виде

А вот почему. В своих собственных путешествиях я всегда старался двигаться тайгой. в крайнем случае лесотундрой – то есть в условиях избытка горючего материала. А при таком раскладе мощная энергосберегающая система, которой и является иглу с точки зрения чистой термодинамики, не нужна!

«Нечто столь будничное, как постройка снежной хижины, что мы делали сами сотни раз, оказалось здесь настоящим чудом. В жизни не видывали мы, чтобы хижина вырастала из снежных сугробов с такой быстротой. Среди обитателей мыса Йорк это считается работой, требующей двоих людей: один вырезает снежные пласты и передаёт другому, а тот складывает из них хижину. Тут же один человек сначала только делал надрезы на снежных сугробах того участка, который казался ему подходящим для кладки хижины, а затем вырезал пласты и сразу складывал из них хижину. И всё это делалось с такой быстротой, что мы онемели. Жена человека тем временем взяла большую оригинальную снеговую лопату, имевшую не только обычную рукоятку, но ещё и ручку, приделанную к самой лопасти, и стала огребать [так! – М.К.] осыпающийся со стен снег и оглаживать самые стены по мере того, как они росли. Таким образом, забиваются все скважины между пластами кладки, и в хижине бывает тепло в любую погоду.

Меньше чем в три четверти часа были сложены три большие хижины, а почти одновременно с тем, как была готова в хижине и снежная лежанка, на ней зажглась жировая лампа, распространяя тепло в жилье».

К. Расмуссен. Великий санный путь

А ещё снег может помочь преодолеть пешком огромные расстояния.

Ну. не совсем пешком. А на лыжах.

Глава 4

Феномен пурги

Кто скажет, сколько поколений юных романтиков выросло на книгах Жюля Верна, Луи Буссенара и Джека Лондона? Мужественные арктические первопроходцы «Смока Беллью», «Ледяного ада» и «Капитана Гаттераса» преодолевали заснеженные равнины, терпели невероятные лишения, замерзали едва ли не насмерть (а иногда – и насмерть) и подвергались самым невообразимым опасностям. Но… среди всех вообразимых и невообразимых напастей в этих текстах напрочь отсутствовало одно природное явление, знакомое практически каждому северянину. Это явление – пурга.

Я не раз задавался вопросом, почему понятие пурги почти полностью отсутствует в западной приключенческой литературе. Причём, если несуществующий «ледяной плевок» уверенно кочует из романа в роман, а знакомство с абсолютным сибирским холодом грозит самыми невероятными пакостями даже со страниц вполне серьёзных изданий, то пургу граждане романисты упорно обходили стороной.

Ну ладно там – Жюль Верн, который никогда на своей яхте не поднимался выше Фарерского архипелага! А тот же Лондон – онто, по крайней мере, на Севере побывал!

Здесь существует только одно объяснение. Пурга – одновременное сочетание ураганного ветра, сплошного снегопада и мороза настолько ужасно для человека западной культуры, что кажется невероятным даже для полуфантастической прозы. К слову сказать, мороз при пурге обычно немного отпускает – самые сильные холода характерны преимущественно для районов с неподвижным воздухом.

Пурги Аляски

Известно, что Джек Лондон прожил на Аляске всего одно лето в качестве корреспонден та, и этого оказалось достаточно, чтобы он в своём воображении (а впоследствии и на бумаге) создал целый мир со своей природой, географией, людьми. Основное действие его аляскинских рассказов развивалось в таёжной зоне, где лес мешает разогнаться ветру до приличных скоростей. Мне самому пришлось провести зиму в центральных районах Аляски, и действительно – стылый замороженный воздух там настолько неподвижен, что кажется – его можно резать ножом. Пурги – это отличительная черта открытых равнин и морских побережий. Но уже где-нибудь на Алеутах или мысе Барроу пурги случаются такие – ещё Чукотка позавидует!

Пурги морских побережий

Всё северное побережье Тихого океана исчерчено бесчисленными шрамами пург. Полоса тундры, протянувшаяся от полуострова Тайгонос почти до самого устья Амура, есть не что иное, как следствие действия сильного морозного ветра, смешанного с мелким секущим снегом. Почти без преувеличения можно сказать – пурги определили лицо ландшафта тихоокеанского побережья России. На морских побережьях есть места, где сильные ветра возникают не только во время циклонов. Сопки и заливы образуют рельеф, с уступов которого срываются мощнейшие воздушные потоки, образующие настоящие локальные ураганы, такие как южак или бора.

Пурга – одно из самых страшных явлений на Севере.

Порой пурги являются неотъемлемой частью погоды на сложных горных участках. Эти районы летом легко узнать по безлесью, по угнетённой растительности, по голым пятнам земли, с которой содран прикипевший к ней лишайник; зимой они узнаются по твёрдым надувам и застругам, которые даже не ухватишь лопатой.

Синдром ожидания

Когда работаешь зимой в удалённых районах или на Севере, то рано или поздно сталкиваешься с настоящей пургой.

Перед пургой.

Основной способ переживания пурги – это не встретить её в дороге. Зная об этом, путешественник всячески старается избегать столкновения с ней в пути. Он начинает коллекционировать народные приметы, пытается развивать собственное шестое чувство. Обращается за советами ко всевозможнейшим знатокам и шаманам. Обычно такой синдром ожидания проявляется после того, как человек пережил в четырёх стенах какой-нибудь хороший добрый многодневный буран.

Но тем не менее значительная часть людей, проводящих много времени в разъездах, так или иначе сталкивалась с ней лицом к лицу.

Однажды и мне довелось повстречать её на тропе.

Наперекор приметам

Дело было весной. На Первое мая. Каюсь, я пренебрёг народной приметой, очень популярной у одного моего приятеля-охотоведа. Примета эта гласила: «Гневается боженька на большевиков. Ни один из майских праздников без пурги не проходил!».

Даже деревьям приходится несладко в пургу…

Да и утро не особо располагало к поездке – небо хмурилось, потеплело. Должен, кстати, сказать, что потепление – один из наиболее безошибочных признаков ухудшения погоды. «Да ладно, ерунда. На снегоходе пятьдесят километров – это час хода. Успею вернуться», – подумал я и, посадив на нарты приятеля-охотника, двинул к подножию горы Эгуйя – самой высокой вершины Кони-Пьягинского полуострова. Но уже практически возле цели нас на горах застал… дождь, снег начал раскисать, и волей-неволей я был вынужден искать место для стоянки. Пока я присматривался к редким островкам леса на склонах гор, ветер усилился, дождь превратился в снегопад и начался настоящий буран.

Переживание пурги

Место для бивака я определил возле двух крупных сухих деревьев. Никакого убежища от ветра поблизости не было, но у меня имелся один план. Отправив компаньона валить деревья, сам я вооружился ножовкой, которую всегда имею в «бардачке» снегохода. Судя по ветвям на стволах деревьев, высота снега здесь была не меньше полутора метров.

Пурга начинается…

Пришло время проверить на практике знание. почерпнутое из книг, о том. как надо строить заслоны из твёрдого снега. Слава богу, снегоход позволяет возить довольно большой НЗ, куда входит и изрядный кусок брезента, и ручная пила, и несколько мотков верёвки, и настоящий, серьёзный топор, и довольно много всего другого, столь же полезного.

Пилой я выпиливал из твёрдого снега кирпичи. из которых складывал высокую стенку, одновременно углубляясь в сугроб. Ветер усиливался. Я подтащил снегоходом к яме два ствола, сваленных моим приятелем. Наконец, убедившись в том, что «Буран» мне пока больше не нужен, я поставил его боком к ветру, используя снегоход как дополнительный от него заслон.

Выкопав яму глубиной в метр, длиной метра в три и столько же шириной, я решил, что пора успокоиться. Мы уложили брёвна вдоль ямы. сделали ложе из нарт и двух пар лыж. завалили его стлаником, выкопанным из-под снега. Брезент размером три на три метра я использую с фланга моей импровизированной стенки высотой около ста двадцати сантиметров – чтобы не задувало. Игорь, мой приятель, разжигает костёр. Благо, наличие в баке снегохода бензина снимает любые проблемы с этим делом. И мы в полудрёме коротаем ночь в клубах дыма.

Наутро пурга стихает. Подмораживает, и я слышу гул снегохода. Подъезжает охотовед Володя – тот самый автор приметы о боженьке и большевиках.

Снегоход в плохую погоду.

– Во, надо же! Я раньше только картинки про снежные крепости видел, а теперь приходится на самом деле на это поглядеть!

– Крепость крепостью, зато пургу пересидели.

– А не ездили бы по «первым маям», так и сидеть бы не пришлось! Отлично бы на избе чаю попили.

Что делать?

Что же рекомендуют бывалые люди попавшим в пургу путешественникам?

Прежде всего – не паниковать. Так как видимость в пургу сразу падает, надо твердо решить, как продолжать движение и продолжать ли его вообще. Сразу же надо отметить для себя ориентиры, промахнуться мимо которых нельзя, в которые можно только упереться. Это может быть горный склон, ручей, морской берег. Надо постоянно вглядываться в белёсую мглу – пурга почти наверняка идёт порывами, в какой-то момент пелена чуть порвётся – и из снежной круговерти выступят очертания сопок, скал, деревьев. Ловите этот момент!

По большому счёту – если вы двигаетесь по незнакомым местам или у вас есть какие-то сомнения в направлении движения – сидите на месте, закопайтесь в снег, палите костёр. Ничто не вечно, и пурга тоже. Но возможен вариант, что она затянется на несколько дней.

Если вы всё-таки решили двигаться, очень чётко определите, куда вы идёте. Направление ветра можно использовать в качестве ориентира, но с очень большой осторожностью. Во-первых, ветер может сам по себе менять своё направление, во-вторых, вы, огибая склоны сопок или опускаясь в лощины, можете ловить разные его потоки. Ни в коем случае нельзя срезать утлы! Без постоянных ориентиров вы рискуете уйти в самом неожиданном направлении!

Лагерь в пургу.

Помните, что в самом начале я писал о синдроме ожидания пурги у путешественников? Он проходит после того, как вы повстречаете её лицом к лицу. Но такая встреча закончится для вас благополучно, только если вы в своей жизни руководствуетесь принципом «Никогда не сдавайся!».

Позёмка

Сродни пурге такое явление, как позёмка.

Не будучи пургой, позёмка также способна причинить массу беспокойства бродяжьему люду.

Позёмку вызывает сильный ветер, срывающий снег с верхушек застругов и сугробов. Порой это явление может принимать такой масштаб, что кажется – поднимается настоящая снежная буря. Причём такая позёмка может быть гораздо хуже настоящей пурги – хотя бы потому, что позёмка не всегда сопровождается потеплением. А пронзительный ветер метров тридцати в секунду вкупе с тридцатиградусным морозцем – погодка нисколько не приятная для лыжных прогулок по пустынным нагорьям!

К тому же такой ветерок может подняться буквально за считанные минуты – и посреди ясного солнечного дня!

Это является следствием неравномерного нагрева воздуха в горах и контраста температур между тёплым воздухом наверху и холодным в низинах. А продлиться такой ветерок может несколько часов – вплоть до суток. Поэтому, если он внезапно ловит вас на маршруте, а вы одеты, что говорится, «не по случаю», то выход один – уходить вниз, с открытых пространств в лес. И идти тайгой до ближайшего зимовья.

Чинук

В зимних горах существует ещё один температурный феномен. Согласно законам физики, тёплый воздух поднимается наверх, холодный – скатывается вниз, поэтому традиционно считается, что наверху теплее. Но наверху почти всегда дует ветер, и поэтому воздух там за ночь охлаждается, а утром этот охлаждённый воздух скатывается вниз, в низины. Иногда такой утренний ветер бывает довольно сильным и поднимает очень сильную позёмку. Длится он, как правило, где-то до полудня. У метеорологов это явление называется «чинук». С ним часто сталкиваешься весной, когда земля ещё одета снегом, днём довольно тепло, но ночами ещё ощущается сильный мороз.

В пургу замирает всякая жизнь…

Порой это явление доставляет много неприятностей путникам, задерживая их в дороге и заметая следы.

Выход здесь, как всегда, только один – ждать.

Глава 5

«Генерал Мороз»

Если феномен пурги, как ни странно, практически не знаком западному читателю, то этого ни в коем случае нельзя сказать о морозе. Слово «мороз» западные беллетристы предпочитают писать с большой буквы, а особо продвинутые зовут его «Генерал Мороз». По мнению этих же беллетристов. вышеупомянугый «генерал» выиграл для России две Отечественные войны (1812 и 1941 гг.), не пустил вглубь страны англо-французов в 1854 году и совершил ещё бессчётное множество гораздо менее известных, но от этого не менее славных подвигов. Упомянутые беллетристы обычно забывают, что в 1940 году «Генерал Мороз» оказался на стороне финнов, а в 1812 и в 1941 годах количество погибших от холода было примерно одинаковым с обеих сторон.

Мороз на самом деле не делает различий между своими и несвоими. Точнее, «своих» для мороза не существует.

Царство мороза и снега представляет собой весь Север России на протяжении почти шести месяцев в году.

Вопрос, с какой точки заканчивается вполне комфортный холод и начинается лютый мороз, относится к одному из самых субъективных для человечества в целом. Есть, правда, некоторые общие закономерности, относимые к области физиологии, – женщины гораздо больше чувствительны к холоду, чем мужчины, голодный человек замерзает быстрее, основная теплоотдача идёт через голову и конечности.

Игры с температурами

Существует две пороговые температуры, которые определяются, так сказать, на ощупь: это минус двадцать и минус сорок градусов по Цельсию. Первый порог можно условно определить как рубеж, за которым для среднего человека становится, по ощущениям, холодно. Второй же рубеж обычно обозначает общее замедление ритма жизни, которая начинает тянуться как патока, как жидкий мёд, как тягучие нити теста из квашни. Сорок градусов – это, как принято говорить на Севере, «серьёзный минус», с ним считаются вне зависимости от привычки к холоду и стажа жизни в полярных странах. Кроме общего ощущения холода этот рубеж порождает ещё много всяких противных бытовых неудобств. Очки заиндевают, ни к какому металлическому предмету нельзя прикоснуться обнажённым пальцем. Трудно прицельно стрелять, трудно делать что-либо, связанное с быстротой и ловкостью. Мало того что на вас обычно довольно много всего надето, так ещё и реакция в этих условиях замедляется. Ходишь медленно, не торопясь, иначе очень трудно дышать. Уши и нос то и дело норовят отмёрзнуть. Провести несколько часов на таком морозе сродни тяжёлой работе. При температурах ниже сорока люди предпочитают отсиживаться дома, а не ходить по охотничьим путикам или валить лес. Кроме того, за этим рубежом понижение на каждый градус рассматривается как очень большой температурный скачок, субъективно сравнимый с понижением от минус тридцати до минус тридцати пяти.

Иней на лице – верный признак мороза за минус двадцать пять.

Надо отметить ещё один курьёз – когда температура неожиданно поднимается с минус сорока одного до минус двадцати пяти, то это воспринимается как реальное и очень серьёзное потепление. Идёшь весело, размашисто, полушубок полурасстёгнут – почти жарко!

Такой вот температурный феномен…

Что делать?

Дурацкий вопрос «Почему сибиряки холода не боятся?» имеет не менее дурацкий ответ «Потому что одеваются тепло». Ответ этот обычно сопровождается идиотским хохотом.

Несмотря на общую глупость ситуации, ответ-то абсолютно правильный! Насколько я понимаю, специальными биологическими адаптациями к холоду из человеческих существ обладают только эскимосы. И то эти адаптации имеют очень и очень ограниченное значение. По крайней мере, искупавшийся в холодном море Эскимос без огня всё равно замерзает.

Выходя на холод, необходимо, кроме очевидных вещей (тёплая куртка, шапка, свитер с отворотом или шарф, рукавицы, тёплая обувь), надевать тёплые подштанники, причём особенно беспокоиться надо о согревании промежности. Ягодицы и передняя часть бёдер на сильном морозе и тем более ветре замерзают очень сильно. В этом случае помогают вязаные шерстяные колготки или рейтузы, а также двухслойные штаны.

Вообще, при одевании на морозе необходимо строго придерживаться одного из двух подходов: или русский традиционный «а-ля натюрель», или современный «хай-тек». Тот и другой подходы имеют ярко выраженные преимущества и недостатки.

Русский традиционный подход

Это, прежде всего, меховая шапка-ушанка, вязаный шерстяной свитер (поверх свитера можно надеть хлопчатобумажную «энцефалитку» – очень способствует удержанию тепла). На голое тело надевается хлопчатобумажная тельняшка, потом – рубаха. Никакой синтетики, только шерсть или х/б! Вязаные рейтузы, на них – штаны из тонкого войлока. На ноги – естественно, тёплые шерстяные носки и валенки или унты. На руки – тёплые свободные меховые рукавицы.

Ну и сверху – свободный, не стесняющий движений, спускающийся ниже колена овчинный полушубок.

Одежда в мороз.

К плюсам этой манеры одеваться относится возможность находиться на морозе неопределённо долгое время. Сухая тёплая шерсть создаёт ни с чем не сравнимое ощущение комфорта и уюта.

К минусам надо отнести то обстоятельство, что одежда эта продувается, легко отсыревает и много весит. Движения в ней довольно стеснены, двигаться в ней быстро и ловко для непривычного человека затруднительно.

Современный стиль – «хай-тек»

«Хай-тек» стиль одевания на морозе полностью опирается на использование современных материалов. Из несинтетики здесь может идти в ход разве что гагачий пух.

Такой комплект включает в себя термобельё и современные комбинированные носки, полартековый свитер, стёганные на холлоу-файбере штаны и приталенную комбинированную двухслойную куртку. Первый слой делается из гагачьего пуха, второй – простёгивается из того же самого холлоуфайбера.

Подробнее о холлоуфайбере: это очень интересный вариант синтепона, где каждое волокно сделано по принципу волоса северного оленя – оно пустотелое. Имеющий такое строение мех (а у животных он встречается кроме северного оленя ещё и у снежного барана) заслуженно считается лучшим теплоизолирующим материалом. Слой пустотелых волокон держит тепло так, как. наверное, ни одно другое волокно в мире.

Ноги в таком «западном» варианте защищаются ботинками Sorel – вариантом бахил с подшитыми галошами и вкладышем из войлока или того же прессованного синтетика. На голове – стёганая синтепоновая шапка с полумаской для облегчения дыхания. На руках – лыжные рукавицы.

К плюсам этой экипировки относится малый вес. удобство, лёгкость в пользовании – удобно как одеваться, так и раздеваться.

К минусам – как бы ни была хорошо сконструирована одежда из синтетики, всё равно дышит она на морозе с трудом. Соответственно очень долго на морозе в таком обмундировании находиться нельзя.

И ещё один камешек в хайтековский огород. Как правило, производители, указывая морозостойкость своих материалов, несколько её… м-м-м… завышают. На практике она несколько меньше, нежели указано на этикетке. И чем менее «брендовый» у неё производитель, тем больше эта разница между заявленным и реальным.

Традиционный северный подход

Традиционный северный подход включает в себя одежду, пошитую из шкур северного оленя. В первую очередь это. конечно, кухлянка. или камлейка. – сшитая колоколом куртка с капюшоном, надевающаяся через голову. Куртка эта двухсторонняя – мех на ней с обеих сторон, снаружи и внутри. Сверху она затягивается дважды: на шее – через шнурки, вокруг лица – капюшоном. Кухлянка в классическом исполнении надевается прямо на голое тело – жарко в ней неимоверно даже в самый лютый мороз.

Штаны шьются из пыжика, на ноги надеваются торбаса, изготовленные из камуса – шкуры, снятой с голеней того же оленя. Рукавицы делаются традиционно из шкуры неблюя – неродившегося оленёнка.

Одежда северных аборигенов практична, удобна, но легко отсыревает, на мой взгляд, излишне тепла. Что ж – это дело вкуса, как принято говорить на Колыме. – ошпаренных на свете гораздо меньше, чем обмороженных.

«Невозможно удержаться от похвальной оды оленьей меховой одежде. Но прежде несколько слов о строении волосяного покрова северного оленя. Оно уникально. Длинные остевые волосы состоят из клеток, наполненных воздухом, что придаёт им особую термостойкость, обеспечивая защиту от сильных морозов. Тонкий подшёрсток не даёт сваливаться остевым волосам. Оленья кожа очень гигроскопична, что немаловажно при носке меховой одежды. Надеваешь меховую одежду, как бы врастаешь в шкуру северного оленя и начинаешь чувствовать и вести себя, как это уникальное животное.

Но уход за меховой одеждой требует знания множества секретов. У каждого пастуха, если даже у него нет жены, есть женщина, которая шьёт ему одежду и ухаживает за ней. У меня, зоотехника-оленевода, такой женщины не было, и приходилось самому приглядывать за своей меховой одеждой. Вернувшись с дежурства из оленьего стада, где набегаешься до седьмого пота, выворачивал кухлянку кожей наружу и запотевшую намокшую кожу растирал руками до тех пор, пока она не станет суховатой. Потом кухлянку можно повесить на жёрдочку в яранге для просушки теплом и дымом. Кстати, дымление (а в яранге – открытый костёр, и дым, выходя через небольшое верхнее отверстие, всё же держится на высоте полутора метров) укрепляет оленью кожу. Лучшими считаются хорошо продымлённые чижи. Не дай бог повесить их на просушку мокрыми. К утру они затвердеют так, что потратишь и час и два, чтобы размять.

А бросишь кухлянку мокрой, кожа может и расползтись, и тогда распрощаешься с теплом.

Зимой требуется запасной комплект меховой одежды. Ярангу с собой не возьмёшь, поэтому поступают так: мокрую от пота кухлянку бросают на снег, чтобы она замёрзла, потом хорошенько выбивают палкой. И кухлянка снова суха. Кстати, без снеговыбивалки никто никуда не ездит и не ходит. Обычно её, изготовленную из толстого крепкого оленьего рога, носят, подвесив к поясному ремню.

О торбасах. Летом для подстилки в торбаса заготавливается крупностеблевая солома. Зимой без таких стелек не отправляются в дальний путь.

А когда просушиваешь вывернутые торбаса, сшитые из оленьих камусов, не зевай: перекалишь – кожа свернётся, задубеет и закрошится».

В. Задорин, оленевод и путешественник, доктор биологических наук

Морозные хитрости

Когда долгое время находишься в зоне низких температур, естественно, придумываешь какие-то мелочи, которые помогают это дело пережить. Всё-таки не стоит забывать, что комфортная температура для примата Homo sapiens колеблется от восемнадцати до двадцати шести градусов по Цельсию. Выше нуля, естественно. То есть на морозе человек жить, по идее, не должен. Не должен, но живёт.

Один из вариантов – мазать салом (обязательно несолёным!) или растительным маслом нос, щёки и уши. Защищает от обморожения!

При движении на морозе важно правильно дышать: нельзя хватать воздух ртом – можно запыхаться и быстро устать.

Старайтесь как можно меньше выходить на улицу, если сильный мороз сочетается хотя бы со слабым ветром.

На ветру обморожение происходит мгновенно.

Морозная мгла

Морозная мгла – очень специфическое образование, которое способно сильно осложнить жизнь человеку в условиях низких температур. Обычно она собирается в низинах, где находятся деревни, городки, стойбища и прочие населённые пункты. Морозная мгла образуется от микроскопической изморози, которая накапливается на частицах сажи из труб или пыли от предприятий, концентрируется она, как правило, в низинах, и для того, чтобы выйти из неё, достаточно просто подняться по склону.

Морозная дымка.

Вообще-то, мороз – это одна из личин вселенского холода, в океане которого плавает наша планета, согреваемая лучами соседней звезды. И именно за морозом, точнее за холодом, останется последнее слово в противоборстве жизни и смерти. В конце концов энтропия побеждает всё.

Глава 6

Наледи

Декабрь на Охотском побережье, как, собственно, и везде в Северном полушарии, – самый негостеприимный месяц. Два снегохода с научными сотрудниками выехали с базы ТИНРО в среднем течении реки Чёломджа. что впадает в Охотское море. Стоял жуткий мороз – по словам очевидцев, зашкаливало за сорок пять градусов. Владимир Вовченко, ехавший позади, чуть замешкался и потерял своего напарника, Володю Иванова, из виду. А когда выехал из-за поворота, то обомлел: снегоход Володи стоял на лыжне, рядом с ним кипела бьющая из-под снега вода, а сам Володя сидел на краю полыньи, свесив ноги в воду. Услышав подъезжающий «Буран», он повернулся и как ни в чём не бывало спросил:

«Ну как?»

Автомобиль в наледи.

Наледь зимой – один из самых страшных врагов человека на белой тропе. На первый взгляд её существование противоречит законам природы. Откуда ни возьмись на сорокаградусном морозе вдруг из-под снега начинает течь живая вода. Причём порой эта картина настолько живописна, что просто потрясает воображение даже многое испытавших людей.

Собственно говоря, сам мороз и вызывает наледь к жизни.

Возникновение наледей, вообще-то. напрямую связано с одним из чудес природы, которое я. впрочем, не до конца понимаю. – тем. что реки продолжают течь зимой даже в краю вечной мерзлоты, там. где толщина мёрзлого грунта больше, чем двести метров. Живая вода. непрерывно текущая откуда-то из земных недр, вступает в непримиримое противоборство с холодом, царящим на поверхности суши, – тогда и образуются наледи.

Наледи в тайге

Есть два варианта происхождения наледи в период сильных морозов. Наледи первого вида образуются в тайге – там холод замораживает поверхность земли, через которую вода постоянно сочится, она пробивает себе какой-то один, определённый путь, и вместо нескольких десятков квадратных метров влажной земли мы получаем небольшую ямку с водой. Время наиболее активного появления этих заполненных водой впадин – первая половина зимы, обычно – до нового года. Потом мороз полностью закрывает доступ наружу таким небольшим, микроскопическим родничкам. Однако эти ямки и ложбинки, наполненные водой, которую нельзя заметить под снегом, – едва ли не самый опасный вид наледей на Севере. Дело в том, что. в отличие от речных наледей и наледей на ручьях, они практически непредсказуемы. Шагает человек в валенках по замороженной, недавно присыпанной снегом тайге. Мороз давит уже за тридцать пять, светлого времени пути до избушки осталось где-то часа три – не много, но и не мало, и тут – ступает он в сугроб, а под ногами – хлюп… Шагнул вправо, влево – хлюп да хлюп…

И человек с ужасом понимает, что обувь его промокла насквозь. К сожалению, в такой ситуации единственно верный вариант – срочно разводить огромный костёр, сушиться у него всю ночь и продолжать движение поутру. Потому что во вторую половину дня мороз не отпустит, а будет только крепчать, ноги в мокрых валенках схватятся мёртвыми морожеными колодками и… Дальше можно не продолжать. Минимум, чем это может обернуться. – обмороженные ноги. И в принципе в этой ситуации гораздо легче не дойти до избушки, чем дойти.

Собственно говоря, этим и объясняется на первый взгляд более чем парадоксальное поведение Володи Иванова, которое описано в начале главы. Он на снегоходе заехал глубоко в наледь, мгновенно понял, что ноги промочил насквозь, и резонно сообразил, что температура воды в промоине в любом случае выше температуры воздуха. Зная, что сзади едет ещё один снегоход, а до тёплой избушки не более пяти километров, он просто сунул ноги в воду и подождал напарника.

Если вам повезло и вы мгновенно выдернули ноги из воды, то поверхность вашей обуви может только схватиться ледяной коркой, которая не даст воде проникнуть дальше внутрь. Это самый предпочтительный вариант, который практически безопасен для вашего здоровья.

Самый верный способ избежать неприятностей, связанных с наледью зимой, – это пользоваться водонепроницаемой, но очень тёплой обувью. К сожалению, эти качества плохо совместимы в одном изделии, однако же…

Сегодня в продаже много видов обуви, на этикетках которой написано достаточно всяких приятных вещей. Здесь и «водонепроницаемость» – Waterproof, и впечатляющая морозостойкость – Below -68° in Celsius scale. Впрочем, если честно, то я бы с очень большой осторожностью вверял своё здоровье этим надписям.

В принципе существует на свете очень удачный вариант зимней обуви, сочетающий в себе войлочный чулок, резиновую галошу и бахилы, – канадская обувь Sorel. По отзывам, они на самом деле греют ноги при очень низких температурах и в нижней своей части не промокают. А если у вас нет возможности обзавестись такими всепогодными сапогами, то испытанный и надёжный рецепт – валенки с галошами и надетыми поверху брезентовыми бахилами. В случае если погода не очень холодная (до минус двадцати – двадцати пяти), можно использовать яловые сапоги на меху, пропитанные смазкой или жиром.

Самый верный способ не попасть в такие рассыпанные по тайге микроналеди – это всячески избегать низин и мест, которые с виду напоминают болота – россыпью ли кочек, пятаком снега, напоминающим бочажину, мелким корявым лиственничником. Кроме того, можно посохом прощупывать сомнительные места впереди себя – на конец палки налипает мокрый снег (хотя далеко не всегда), а также внимательно смотреть на собственные следы позади – часто наледи не начинаются «вдруг», и вы увидите, как в ваших следах появится первая вода. Тогда – немедленно давайте задний ход и ищите окольные пути.

Речные наледи

Наледи на реках образуются, когда на мелководье русло промерзает насквозь, перекрывая ледяной плотиной течение воды. Тогда вода просачивается на поверхность по каким-нибудь трещинам и бежит поверх льда, пока не уходит снова вниз или не промывает собственных путей. Иногда такое перемерзание случается на боковой протоке, а иногда – на основном русле. Эти прорывы живой воды поверх льда в сильные морозы иногда выглядят впечатляюще. Поверх льда, плавя снег, течёт зеленоватый (текущая по льду вода всегда кажется зеленоватой) поток, который кажется вязким из-за плывущей снеговой каши, а ещё и из-за того, что на поверхности воды почти моментально образуются микроскопические иголочки льда. От этого потока вверх поднимается облако пара – тем гуще, чем сильнее мороз. Откуда-нибудь с горы «живые» наледи легко заметны именно благодаря стоящим над ними столбам тёмного пара. Этот пар оседает изморозью на прибрежных деревьях, и они приобретают совершенно фантастические, сказочные очертания – как будто побывали в руках лишённого чувства меры декоратора.

Такие речные наледи представляют опасность в нескольких случаях – когда вода только начинает просачиваться под снег и ещё не промочила его насквозь; когда она «выбежала» в пойменный лес, на Несколько десятков метров от основного русла (иногда – на несколько сотен), и продолжает прятаться под снегом: когда вода в наледи прибывает стремительно, а у вас в ней застрял снегоход или трактор. К слову, стремительный подъём воды в речной наледи – случай вполне заурядный, я наблюдал, как за три часа на льду реки Чёломджи намёрзла наледь высотой в полтора метра – почти в человеческий рост!

Застрявшие в таких наледях снегоходы потом выпиливают изо льда бензопилой, ставят этот монолит на нарты и везут в какое-нибудь тёплое место – гараж или баню, где уже и ремонтируют.

Наледи, подобные описанным, могут распространяться на обширные пространства – в несколько квадратных километров, они заливают даже стоящие высоко над рекой (метра на два) избы и постройки. Движение большой речной наледи на реке – серьёзное событие, и, если оно происходит неподалёку от вашего лагеря, к нему есть смысл отнестись очень внимательно.

Утешает одно – любой наледи суждена очень недолгая жизнь. Через день-два, максимум через три, это будет просто большой кусок льда. Главное, чтобы вы не оказались в него впаяны.

Многолетние наледи

Кроме зимних наледей бывают ещё и летние. Точнее – это те же зимние наледи, но не успевшие растаять к середине лета. Иногда они не тают полностью до следующей зимы – тогда они становятся наледями многолетними. Многолетние наледи особенно распространены в Якутии, где носят гордое название тарынов. Самая большая многолетняя наледь, длиной более сорока километров, лежит на притоке Индигирки реке Моме и звучно зовётся Улахан Тарын, что попросту значит – Большая Наледь. Такие наледи имеют значение, прежде всего, для тех, кто передвигается сплавом по этим рекам. Дело в том, что в первую половину лета эти наледи зачастую являются непроходимыми. Вода прорезает в них множество мелких тоннелей, которые сверху прикрыты бело-голубым панцирем. Обычно они имеют форму овала, вытянутого вдоль русла реки, длиной в один-два километра, так что не составляет труда обнести весь груз и сами лодки по краю этой ледяной линзы.

Панцирь нетающего льда (Амгуэмская наледь).

Ближе к осени каналы в наледях протаивают насквозь, и становится возможным преодолевать их на лодках. Это несложно, но единственная проблема заключается в том, что река под наледью обычно разбивается на несколько десятков проток, и все они – мелкие. Угадать среди них основную протоку (даже если она есть, а это далеко не всегда так) очень нелегко, поэтому преодоление наледи зачастую выливается в постоянную разгрузку лодки и перетаскивание снаряжения от одного рукава, в котором вода полностью ушла в гальку, до другого – в котором её неожиданно прибыло. Лодочные караваны с большим количеством снаряжения преодолевают обширные наледи где-то за день.

Место, где существует такая постоянная наледь, очень легко угадать, даже если к моменту вашего появления эта наледь уже совсем растаяла. На месте многолетней наледи, естественно, ничего не растёт – это просто кусок галечной или песчаной пустыни, по которой во всех направлениях бежит вода, эдакий феномен – пустыня с водой. Расти там ничего не может по определению, ибо это место десять месяцев в году сковано панцирем льда. Перед собой вы видите открытое пространство, круглую площадь радиусом в несколько километров, на которой река выглядит, как хаотично расплетённая верёвка, волокна которой пересекаются во всех направлениях и вновь сходятся на другой стороне этой марсианской пустыни с водой, там, где вновь начинается стена тайги. И река вновь обретает своё русло.

Надлёдная вода

Весной наступает момент, когда двухметровый лёд на реках и озёрах ещё стоит «неколебимо, как Россия», но снег уже начинает потихоньку таять, на бровках берегов, на припекаемых солнцем вершинах сопок и холмов, в лесу и на поле. Талая вода потихоньку опускается до земли и сочится под сугробами вниз по склону, пока не достигает какой-нибудь впадины – оврага, озера или замёрзшей реки. Здесь вода потихоньку начинает скапливаться под снегом, пропитывая всю его толщу. Попасть в такую наледь лыжнику, пешеходу или снегоходчику в это время года почти никогда не означает возможную гибель, но неприятностей можно хлебнуть сполна. Наледи, особенно расположенные под бровками берега, могут оказаться очень глубокими – до полутора метров. Дело в том, что лёд на реке в течение зимы испытывает деформацию и к весне выглядит следующим образом – возле берегов он слегка опущен, а посередине приподнят, как мостик. Это происходит оттого, что края ледяного панциря примёрзли к берегам, а середина уже приподнялась под напором едва заметно прибывающей воды. В этих впадинах под берегами. где при этом лежат самые мощные сугробы, и скапливается основная надлёдная вода.

Весенняя наледь.

Но эта же надлёдная вода может уже равномерным слоем разлиться под снежным одеялом по всей поверхности льда, закрывающего реку или озеро. Такое открытие особенно неприятно для снегоходчика. который на полном газу вдруг опускается посреди белоснежного поля радиусом в три-четыре километра в водяную кашу, соскакивает с подножек и вдруг понимает, что эта каша, по сути, простирается от берега до берега и только сверху закамуфлирована не успевшим набраться воды снежком.

Такие скопления надлёдной воды можно обнаружить по неестественно синеватому тону снега. Но это можно сделать далеко не всегда, поэтому лучший способ избежать купания в весенней наледи остаётся прежним – объезжать или обходить все низины стороной.

Огибать, выжидать и терпеть, как советует классик северной литературы…

Глава 7

Распутица. Ледоход. Паводки и наводнения

Среди всех титанических сил природы, с которыми путешественнику приходится сталкиваться на Севере, первенство принадлежит, без сомнения, ледоходу.

В процессе ледохода объединяются несколько основополагающих физических сил, помноженных на мощь катящейся вниз к морю речной воды. Посудите сами: толщина льда на какой-нибудь большой приполярной реке вроде Колымы в момент начала его движения составляет около метра. Сколько весит такой толщины ледовое поле длиной в пятьдесят метров и шириной в двадцать, если вес кубометра льда равен девятистам килограммам?

Подсказываю – девятьсот тонн. И это вполне рядовое поле, каких в конце ледохода по реке идут десятки. А что вы скажете о гигантах длиной в двести метров и шириной в сто?

И эти гигантские белые корабли плавно двигаются вниз по течению, иногда наталкиваясь друг на друга или врезаясь в берега, где тут же с грохотом валятся деревья, вырываются с корнем кусты и, будто вздыбленные исполинским плугом, переворачиваются кубометры земли.

Ледоход.

Ледоход – это отнюдь не непрерывный процесс. Более того, на равнинных реках, где это явление приобретает поистине вселенский характер, он начинается далеко не вдруг.

Всё начинается с очень простого и знакомого всем нам явления – распутицы.

Распутица

Считается, что говорить о распутице путешественнику не имеет особого смысла. Распутица – она и есть распутица. Если она поймала тебя на тропе – сиди и жди. пока всё не растает. Ползти куда бы то ни было по раскисшему, глубокому снегу, мокрым ниже пояса от снеговой каши, а выше – от пота, выбиваясь из сил, рискуя всё время провалиться в полынью или забереги, – чертовски рискованно. Тут уж проще найти или соорудить себе долговременное убежище и переждать.

Но на Севере процесс таяния снега может затянуться – порой на месяц, а то и на полтора. Причём в разгар наступившей весны может нагрянуть многодневный буран, который «исправит» всё, что натворило перед этим безудержное весеннее солнце. И не у многих из нас есть возможность пережидать распутицу в какой-нибудь самодельной хижине из жердей и полиэтилена. Кроме того, надо помнить, что вслед за ней последует паводок со всеми вытекающими отсюда последствиями. Паводок, с его быстрым течением в реках горных и широким разливом в реках равнинных, с его непереходимыми ручьями и пронзительно ледяной водой.

Тающий снег приобретает рассыпчатую структуру.

Но распутица не может полностью исключить возможность передвижения. Об этом – о способах движения во время самого тяжёлого для путешественника периода – мы и поговорим.

Наст и ночные заморозки

Снег начинает таять с поверхности. Причём, что особенно интересно, он сперва даже не столько тает, сколько возгоняется в пар под неистовыми лучами весеннего солнца. Его поверхность выглядит, как иглистая рубашка какого-нибудь невиданного инопланетного зверька. Приобретает снег такую структуру потому, что мельчайшие частицы песка или пыли (а их полно в атмосфере Земли даже в самой заполярной Арктике) в толще снега начинают нагреваться под палящими лучами солнца. Каждая такая пылинка является своеобразным аккумулятором тепла, и она начинает прорезать в снежной толще канал, который постепенно приобретает вид расширяющейся кверху воронки. Вот множество таких снежных воронок-каналов и создают на поверхности снега характерную «иглистую» структуру.

Тающий лёд: причудливые, практически воздушные формы.

Первым начинает раскисать снег на южных склонах холмов, сопок, берегов рек, а также на пространствах, по которым зимой ветер нёс пыль от каких-нибудь дюн или песчаных кос. Но раскисает он постепенно – ночью стоит устойчивый минус, и эти перепады температур способствуют образованию ледяной корки – наста. Наст иногда выдерживает даже человека без лыж, а уж лыжника-то он удержит всегда. Период настообразования чётко подсказывает путнику, что пора валить к ближайшему жилью – на реализацию этой идеи остаются считанные дни, может быть, один-два.

Поверхность тающего снега даже в морозные ночи начинает полноценно подмерзать где-то глубоко за полночь. Поэтому люди, застигнутые распутицей «на тропе», предпочитают отсыпаться днём где-нибудь на солнцепёке, потом дождаться мороза и двинуться в путь около трёх часов ночи. Так они используют по максимуму все предоставляемые настом возможности. Тем более что наст начинает «обваливаться» где-то около одиннадцати утра. Так что в распоряжении ходока около шести-восьми часов полноценного времени лыжного хода. Кстати, в раннюю распутицу вполне эффективными оказываются и пресловутые канадские снегоступы.

В горах тает снег…

Но ночные заморозки в этот период недолги. так как из-за больших объёмов испаряющейся с поверхности снега воды на смену им приходит пасмурная погода.

Тут-то всё и раскисает окончательно.

Полная распутица

Полная распутица характеризуется тем, что снег превращается в пропитанную водой кашу, которая не держит человека вообще – ни на своей поверхности, ни даже своей вязкостью. Мне пришлось видеть, как человек ушёл в раскисший сугроб буквально «по брови» и так, «по брови», и двигался в его толще, пока не вышел на место, где толщина снега была «всего лишь» по пояс. Естественно, передвигаться в такой «кислятине» попросту нельзя – человек выбивается из сил метров за двести пути; да ещё и одежда его промокает насквозь. А ведь температура воздуха в это время держится вокруг нулевой отметки, да и сам мокрый снег имеет именно ноль градусов по Цельсию. Однако даже здесь возможны некоторые варианты движения в нужном вам направлении – просто надо найти оттаявшие участки земли. А это не так уж трудно.

Гребни и бровки

В этот наиболее катастрофический для ходока период даже в сплошь заполненных снегом долинах рек оттаивают уже довольно большие пространства. Как правило, это береговые бровки и пляжи. Передвигаясь только лишь по ним. вы можете уйти довольно далеко – даже в то время, когда ночные заморозки сходят на нет и возможности двигаться по насту не остаётся. Правда, в данном случае «довольно далеко» – это не более чем пять-шесть километров для молодого, жилистого, хорошо подготовленного человека. Ситуация усугубляется ещё и тем. что по реке и речному всплывшему льду идти уже практически нельзя.

Ловушка в раскисшем снегу.

С другой стороны, снеготаяние продолжается, лето приближается неумолимо, и с каждым даже не днём, а часом от снега освобождаются всё новые и новые участки земли.

Не надо быть особо сообразительным, чтобы понять – распутица не самое удачное время для путешествий…

Собственно ледоход

В начале снеготаяния вода, которая собирается с огромных площадей, скапливается на поверхности рек. Сперва она заливает лёд сверху – это происходит потому, что ледяной панцирь реки приморожен к берегам реки своими краями. Но вода просачивается под него по многочисленным трещинам, и лёд, который несколько легче воды, трескается на куски и всплывает.

На равнинных реках этот период может длиться довольно долго – около недели. Ледяные поля удерживаются на месте так называемыми перехватами – местами, где лёд ещё не оторвался от обоих берегов реки, перегородив её таким образом. И только тогда, когда все льдины на реке обретают свободу, начинается могучий ход льда, описанный в начале этой главы.

Ледоход на таёжной реке.

Мощь ледохода из всех стихий сопоставима только с энергией снежной лавины. Но закавыка в том, что далеко не каждый опытный путешественник хоть раз в жизни встречался со снежной лавиной. А вот ледоход происходит на каждой реке каждый год. Ледоход уносит с берегов десятки квадратных километров леса, срывает с неудачных стоянок баржи и катера, сносит поставленные избушки, перелопачивает тысячи кубических километров грунта. Но ледоход создаёт и ещё одну проблему, которая может в одночасье превратить его из титанического явления природы в катастрофу, подобную азиатскому селю.

Ледовые заторы

Движение льда происходит отнюдь не столь величаво и плавно, как рассказывают нам псевдонародные песни и БАМовские писания журналистов. Время от времени череда льдин въезжает в берега, идущие следом наползают друг на друга, и река сама начинает городить поперёк себя плотину – так называемый затор. Иногда эти заторы вздымаются на несколько метров, и уровень воды в этой естественной запруде катастрофически повышается. В это время река подтапливает посёлки и деревни, которые, казалось бы, были построены вне зоны затопления. Но самое страшное происходит при прорыве этих заторов. Поток воды просто смывает всё на своём пути, и катастрофы, которые происходят во время заторашивания рек, сравнимы с атакой цунами на незащищённое морское побережье. Такой случай произошёл, например, в 1998 году, когда прорыв воды через ледовые заторы притоков Лены буквально снёс с лица земли несколько посёлков и маленьких городков.

Ледяной завал.

Поэтому при движении во время ледохода вдоль реки надо обращать самое пристальное внимание на её поведение. О появлении ледового затора говорит или резкое снижение подъёма воды – это значит, что вы находитесь ниже ледовой запруды: или, наоборот, её быстрый подъём – это значит, вас угораздило очутиться выше неё. В любом случае надо резко поворачивать и уходить в сторону от основного русла, с тем чтобы оказаться как можно выше над поймой – мощь прорвавшейся ледяной плотины может оказаться ужаснее артиллерийской подготовки. И здесь также для путешественника срабатывает одно из основных правил дзэн – не бороться с неизбежным, а уходить от него.

Паводок

Но после того, как лёд на реке пройдёт, самой удобной дорогой для путешественника останется всё та же река. Потому что все водотоки ещё почти три недели остаются распухшими от талых вешних вод. Причём на Севере паводковый процесс бывает растянут за счёт таяния вечной мерзлоты. Кроме того, после полного схода снега все ямы. впадины, канавы, протоки, старицы, словом – любые углубления в почве, ещё довольно долго остаются заполненными водой. В северных регионах России этот процесс к тому же задерживается – поскольку говорит своё слово вечная мерзлота, выполняющая роль водосдерживающего слоя.

Но распухшая от избыточной воды река представляет собой удручающее и грозное зрелище. Полые воды мутны и неряшливы, как одежда бомжа. Они несут на себе и внутри себя всё, что в состоянии смыть с берегов рек и поднять с илистого дна. Половодье утаскивает листья, ветви, брёвна и целые участки берега вместе с деревьями. Кроме того, скорость течения при половодье усиливается, на реке образуется множество водоворотов. Сплав по реке в это время довольно сложен, а на горных потоках – практически невозможен. Паводки также неприятны для путешественника тем, что в этот период на равнинных реках очень трудно найти место для стоянки. Поэтому при проходе реки во время паводка вам желательно тщательно рассчитывать маршрут по карте масштаба не мельче 1:100 000. тщательно определяя все возможные места стоянок на предположительно незаливаемых берегах.

Здесь стоит помнить и о том, что во время половодья нередки временные колебания уровня воды, свидетельствующие, что паводок на спад пока ещё не идёт. Поэтому не стоит располагаться на местах со следами недавно прошедшего паводка – вода может подняться снова, и это произойдёт очень быстро. – потому что весь окружающий субстрат насыщен водой, и новое поступление влаги не сможет даже частично впитаться в берег.

Вообще-то. паводки на северных реках имеют обычно два пика. Первый случается при массовом таянии снежного покрова – сразу после прохождения льда или даже одновременно с ледоходом. После этого уровень воды несколько опускается и может даже достигнуть меженного уровня. Затем наступает время таяния снега в горах, и одновременно с этим – наиболее уязвимых слоёв вечной мерзлоты, давая, таким образом, толчок второму этапу паводка. Местные коренные жители называют это второй водой. Уровень этого паводка обычно несколько ниже, чем у первого, но бывают и исключения.

Надлёдная вода.

Скорость прохождения паводка обычно обратно пропорциональна площади водосбора реки, на которой он проходит. Быстрее всего вода спадает на горных реках с сильным уклоном и быстрым течением. Несмотря на грозный облик этого процесса – вода несётся по руслу реки как взболтанное шампанское, переворачивая огромные валуны и выворачивая с корнем деревья, – можно быть вполне уверенным, что эта картина продлится не более пяти дней, в худшем случае – неделю.

Не так – в нижнем течении больших равнинных рек, таких как Анадырь, Колыма, Лена. Вода в них поднимается медленно, но и так же медленно уходит – потому что огромная масса воды с трудом покидает массу проток, озёр, стариц и луж.

Подъём воды в летнее время

Наш рассказ о паводках будет не вполне законченным, если я не упомяну о летних подъёмах воды, связанных с дождями или таянием снегов на высокогорных вершинах.

Дождевые паводки неприятны своей непредсказуемостью. Конечно, если беспрестанно с неба сыплется мелкий нудный дождичек, который усиливается день ото дня, при этом грунт постепенно напитывается водой, то не надо быть колдуном, чтобы предположить, что вода в реке в конце концов поднимется. Но бывает и так – в далёких верховьях реки проходят мгновенные проливные дожди, поднимающие уровень воды в сотнях километрах вниз по течению буквально за считанные часы.

Ледоход на реке Убиенке.

Подъём воды в результате обильных дождей может быть совершенно катастрофическим и иногда превышает уровни обоих весенних паводков. Происходит такой подъём обычно в результате стечения нескольких обстоятельств – многодневного (а иногда и многонедельного) мелкого сеящегося дождичка, пропитывающего землю, а затем переходящего в краткосрочный, но очень обильный ливень (он обеспечивает наполнение паводковыми водами русла реки), и одновременно с этим массового таяния снегов в горах.

Раскисающий снег.

Говорю же я о возможности такого рокового стечения обстоятельств затем, чтобы читатель лучше понял один из основных тезисов, постоянно высказываемых мной в главе 36 «Реки и сплавы», – никогда не становитесь на реках лагерем прямо возле воды!

Кроме непредсказуемых дождевых паводков, которые могут случиться в любое время и в любом районе нашей необъятной Родины, существует и ещё одна категория стихийных бедствий, связанная с сезонными изменениями погоды. Это бушующие на территории Восточной Азии тайфуны, отголоски которых доходят до южных районов Дальнего Востока России. Эти тайфунчики вызывают на реках Уссурийского края мгновенно вскипающие, но совершенно катастрофические паводки. Поэтому в летнее время (а сезон тайфунов обычно приходится на июль-август) путешественник должен вообще стараться избегать при ночёвках любых впадин – они в одночасье могут превратиться в единый мутный водный поток от края до края долины.

Первая вода.

Общеизвестно, что в высокогорных районах осенние паводки, которые наступают в результате таяния снега и разрушения ледников, обильнее весенних. Поэтому путешественнику стоит помнить, что совсем не обязательно законы окружающей среды будут действовать одинаково в различных регионах нашей планеты.

Быть всегда ни в чём не уверенным до конца – это тоже одно из основополагающих правил дзэн…

«– Поднимайтесь, потоп! – разорвал сон чей-то голос.

Мы вскочили. С реки доносился треск и шум, тоскливо выл Черня, тревожно кричали кулички. Мы с Прокопием выскочили из палатки. Дождя не было. Красной бровью занималась заря. Приютивший нас остров исчезал под водою разгулявшейся Нички. Вместе с деревьями обваливались подточенные берега. По пересохшей протоке, отделявшей остров от материка, хлынула грязной волною река. Отступать было некуда. Поднялась суматоха. Спросонок люди хватали вещи и, не зная, куда бежать, топтались на месте. Самбуев бросился искать лошадей и вернулся – всюду вода и вода.

Она уже обошла со всех сторон поляну и зловеще надвигалась на палатки.

Мы видели, как остервеневшая река набрасывалась на изголовье острова. Вздрогнули старые ели, поредели их вершины, и деревья, защищавшие от воды сотни лет этот небольшой клочок земли, вдруг раздвинулись и с треском стали валиться в реку, безнадёжно пытаясь удержаться корнями за подмытую почву. Масса воды давила на нас. Где-то за протокой тревожно ржали растерявшиеся лошади.

Нужно было немедленно что-то предпринять, вода угрожала смыть вместе с островом и нас. По совету Павла Назаровича мы срочно приступили к сооружению плотов, без которых невозможно выбраться из ловушки. Работали два с лишним часа, не зная передышки. Никто не ожидал команды. Но беспокойный старик то и дело покрикивал:

– Торопитесь, ребята, иначе снесёт.

И люди с новой силой принимались таскать вещи; дружнее стучали топоры. А вода всё яростнее прибывала и уже затопляла край поляны.

Плоты наконец были готовы. Не теряя ни одной секунды, мы разместили на них всё наше имущество и собак. Оказалось, что плоты едва могут выдержать этот груз. А ведь нужно было поместить ещё восемь человек!

Пришлось дополнительно довязать несколько брёвен. Скоро вода ринулась через остров.

– На плоты! – повелительно крикнул Днепровский.

Все бросились к плотам. Я схватился руками за крайнее бревно, а рядом держался за сучок Самбуев. На плоту оказались Лебедев и Павел Назарович, а мы должны были следовать за ними вплавь, так как „судно“ и без того было перегружено.

Не успели отплыть и двадцати метров, как заднюю часть нашего плота накрыл вершиной упавший кедр. Плот завертелся, накренился. Послышался отчаянный крик. Тонул, придавленный сучьями, Самбуев. Лебедев бросился к нему на помощь. Ловким ударом топора он отсёк вершину кедра, а Павел Назарович успел толкнуть шестом плот вперёд. Мы увидели выплывшего на поверхность Самбуева.

– Где моя будёновка? – кричал он, отфыркиваясь и смахивая кровь с исцарапанного лица.

Лебедев сильным рывком выбросил его на плот, а Павел Назарович, заметив, что перегруженный плот начал тонуть, спрыгнул в воду. Он, так же как и я, схватился руками за связанные брёвна, и, подхваченные течением, мы понеслись вниз по реке.

Лебедев, широко расставив ноги и упираясь ими в брёвна, забрасывал шест далеко вперёд и, наваливаясь на него всем корпусом, пытался подтолкнуть плот к берегу. От чрезмерного напряжения лицо его налилось кровью. Я совсем застыл в холодной воде, всё болело, словно сотни острых иголок впились в тело. У Павла Назаровича судорогой свело руки и ноги, лицо исказилось от боли. Он стал захлёбываться и тонуть. Это было вблизи берега. Лебедев бросился на помощь, взвалил Павла Назаровича к себе на плечи и, шагая по грудь в воде, вынес его на берег.

Мы с Самбуевым задержали плот, привязали его к дереву и вышли на берег. Второй плот причалил несколько выше. Тотчас прибежал со спичками Прокопий.

Мы, сняв мокрую одежду, отогревались у костра.

Буря миновала, но вода в реке продолжала прибывать. Размывая берега, она всё больше пухла и пузырилась.

Остров проглотила река. Вырванные деревья, беспомощно раскинувшие ветви, уносило течением в неведомую даль. И только один, самый старый кедр ещё долго единоборствовал с рекою. Но вот и он качнулся, хрустнул под ним корень; ещё качнулся, и словно в испуге задрожала его курчавая вершина.

Мы видели, как этот великан, сопротивляясь, всё больше клонился к воде, как выворачивались из-под него огромные пласты размокшей земли.

И наконец он рухнул в муть объявшего его потока и печально застонал, ещё пытаясь удержаться корнями за пни срубленных нами деревьев.

…Так неудачно закончилась наша вторая встреча с Ничкой. Случай на острове послужил нам серьёзным предупреждением, и мы надолго запомнили, как опасно в непогоду ночевать на берегу горной речки, а тем более на острове».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Глава 8

Ветер

Место для очередной стоянки выбрали в устье речки Чануэнваам (до конца жизни запомню это неудобопроизносимое слово!). Наше внимание привлёк аккуратный холм напротив ручья с обрывистыми берегами. На его вершине красовались концентрические кольца камней, говорившие о том. что места эти издавна облюбованы оленеводами для стоянки. Мы. балбесы, этому и обрадовались.

Нашу палатку, стандартную «геологическую» шестиместку. мы водрузили на самую вершину холма, вытащенные лодки привязали к камням, воткнули в палатку неизменную печку и улеглись по спальникам в твёрдой уверенности. что проведём здесь всего одну ночь.

Как же мы в этом, чёрт возьми, ошибались!

Первый шквал, пришедший с севера, разбудил нас оглушительным хлопком. Скат палатки выгнулся внутрь, и нам показалось, что оборвались верёвки растяжек. На деле же из края полотна с мясом вырвало три люверса. Мы опрометью выбежали наружу. Благо, было абсолютно светло: месяц был июль, и в Заполярье стоял полярный день. Мы завязали в края брезента круглые камешки, расчалили палатку заново, укрепили её как смогли и залезли внутрь.

– Хоть не прямо в двери. – с облегчением сказал Володя Аксёнов, начальник отряда. – а то бы сдуло вместе со всем гамузом. Такой удар прямо в лоб ни одна палатка не держит!

Противный борей, казалось, услышал его слова. Первый шквал, как оказалось, был самым сильным за весь пятидневный шторм. Далее ветер начал дуть равномерно, но приобрёл мерзкую характерную особенность. Часов за двенадцать он оборачивался на все румбы и заставил нас применить всю возможную изобретательность для укрепления нашего жилища. На каждую верёвку мы бросили не менее ста килограммов камней, выложили неподъёмными булыжниками полы, «пригасили» борта, так что скат начинался прямо от земли. На третьи сутки наш временный домик приобрёл вид укреплённого римского лагеря. Мы использовали все известные нам хитрости для борьбы с ветрами и, по-моему, придумали ещё пяток новых.

Ветер подстригает кроны деревьев лучше садовника.

Но стихия не унималась. Недостаточно хорошо закреплённую лодку-пятисотку шторм оторвал от камней и перенёс за полкилометра в тундру. На четвёртый день прочнейшие тройные швы на скатах «поползли». Мы кинулись на них с иголками и капроновыми нитками. Коньковая палка прогибалась под ударами ветра дугой. Аксёнов, человек мнительный. отказывался под ней лежать.

– Ох, чует моё сердце, зазвездит она мне ночью между глаз!

В довершение по нашему бедному лагерю во всю силу кисти пьяного маляра вмазал дождь (который в какой-то момент перешёл в снег, а затем снова в дождь). Выбеленная ткань держала его очень плохо, пришлось городить дополнительный тент из полиэтилена, полиэтилен хлопал на ветру, как пушки адмирала Нельсона при Трафальгаре. Короче, поводов для оптимизма не было.

Все эти дни мы спали, что называется, вполглаза. Перспектива проснуться на натуре без крыши над головой не очень грела бы и в ближнем Подмосковье, а уж посреди Анадырского нагорья, в трёхстах кэмэ от ближайшего жилища, в ней и вовсе нет ничего привлекательного. И только под утро пятого дня урагана мы смогли заснуть крепким здоровым мужским сном: ветер наконец стих.

Устье Чануэнваама мне видится в кошмарных снах до сих пор.

Из бытовых неприятностей, могущих перерасти в неприятности глобальные, дождь и ветер стоят на одном из первых мест. Работая на открытых пространствах – таких как чукотская тундра, некоторые районы Охотского побережья и безлесные горы, – в первую очередь начинаешь обращать внимание на всякие закрытые со всех сторон западинки. лощинки и прочие уютные дырки в рельефе. Даже своё передвижение в этих местах поневоле ставишь в зависимость от этих «ветроукрывищ». Что и неудивительно. Ветер, особенно зимой, вкупе со снегом подстригает растительность не хуже какого-нибудь английского садовника. Так что закрытые от ветра места выглядят настоящими оазисами среди зализанной тундры. Что же касается дождя, то его постоянно имеешь в виду, работая на Севере в тёплое время года. Дождь, как и туман, вытягивает из человека жизнь – постоянно смачивая и охлаждая тело. Недаром львиная доля смертей от переохлаждения (я имею в виду не бомжачью смертность) приходится не на сверххолодные зимы, а именно на такую прохладную погодку – плюс два-восемь градусов в сочетании с дождём и ветром.

Укрытие

В качестве укрытия от ветра могут использоваться навесы, балаганы, перевёрнутые лодки, наконец. Но дело в том, что они немногого стоят, если не будут подстрахованы какими-нибудь естественными укрытиями.

Естественные укрытия от ветра – это, конечно, овраги, распадки, холмики и водомоины. Идеальным укрытием от ветра я считаю распадочек второго уровня, когда и долинка первого уровня уже достаточно хорошо укрыта от ветра. Распадочек должен быть неширок (не более ста метров) и желательно врезан метра на три-четыре ниже поверхности основного склона. Если сверху ещё кучерявятся кусты стланика (то есть дрова), а поток по распадку не пересох – тогда вообще нирвана. Беда вот только в том, что не всегда эти места пригодны для размещения лагеря. То поверхность неровная (читай – кочки), то вода далеко, то дров нет.

Но уж если очень припирает, со всеми этими неудобствами можно если не бороться, то, по крайней мере, мириться. Отсутствие дров компенсирует какая-нибудь горелка – газ или примус, воду можно принести в пластиковой бутылке, а настоящий добрый ураган можно пережить и сидя на кочках.

Хорошим укрытием от ветра являются лес и кусты. Просто удивительно, как даже несколько кривых ольховых веток без листьев могут изменить ветровую обстановку! Что уж говорить про то. когда они с листьями!

Лежащие на открытой поверхности валуны или бревенчатые завалы в качестве укрытий от ветра не очень-то годятся. Как правило, за ними существуют зоны завихрений, которые мешают гореть огню, и вообще изменение направления ветра даже на несколько градусов обычно превращает такое укрытие в ничто. Как-то на одной из охот мы несколько дней ожидали прилёта вертолёта на вершине горы, со всех сторон обдуваемой ветром. Так вот, для того, чтобы защитить от ветра нашу полусферическую палатку Normal, у которой начали ломаться дуги из отечественного алюминия, пришлось построить вокруг неё каменную стенку высотой около метра двадцати сантиметров! Да ещё и проконопатить землёй дырки!

Позёмка.

Если ветровая ситуация внушает серьёзные опасения (в качестве примера для Чукотки приведу открытую долину реки, идущую трубой с северо-востока на юго-запад – самое распространённое и неприятное направление ветра в наших краях), а стоять в этом месте по той или иной причине надо долго, то можно предложить несколько трюков, связанных с растительностью. Например, лагерь можно просто «врубить» в кусты. В ольховнике или тальнике расчищаются площадки точно по размерам палаток. Надо только проследить, чтобы не торчали пеньки под спинами.

Навесы из веток, особенно стланиковых, – хорошее убежище при условии, если у вас есть время их построить. Ещё раз повторюсь – лично я таскаю в рюкзаке кусок брезента два на три метра. Он ставится очень легко – на трёх жердях, укрывает от ветра, защищает от дождя, а при некоторой сноровке в обращении с огнём не прожигается искрами.

Палатка и ветер

Палаткам мне предстоит посвятить целую главу в этой книге. В то время, когда я начинал свою экспедиционную деятельность, палатка была практически исключительно брезентовым или парусиновым сооружением. Двускатным, естественно. Нейлон и прочие экзотические ткани встречались в основном на страницах лаковых рекламных проспектов.

До сих пор я не уверен, что современные ветроустойчивые, двухслойные, суперлёгкие и сверхпрочные дуговые палатки превосходят по своим техническим характеристикам старинные «гималайки» и «памирки». Приходилось мне быть свидетелем того, как во время сильнейшего шторма на северном склоне хребта Брукса ветер буквально вмял в землю одну из лучших дуговых палаток в мире – North Face Expedition Pro. А ветер был не сильнее чануэнваамского, и с двухскатной палаткой я с ним. пожалуй, ещё поборолся бы.

Самое главное, когда вы ставите палатку в ветродуйном месте, – это постараться угадать её ориентацию. Лучше всего ветер не ловить торцами, а стараться ставить на ветроопасное направление скат или угол (но не тот, что ко входу!). На сильном ветру палатки желательно «гасить» – то есть «усаживать» по самые скаты, не оставляя вертикальных поверхностей. Верёвки должны быть натянуты предельно туго, придавлены камнями. Но надо стараться следить за тем. чтобы они не перетирались там. где на них лежат валуны.

Жилища аборигенов

Коренные жители тундры летом к ветру относятся предельно благожелательно. Во-первых. они ещё помнят эпоху без антикомариных репеллентов, во-вторых, олени, ради которых они в тундре и живут, как-то вовсе обходятся без репеллентов. Именно поэтому оленеводы предпочитают разбивать свои лагеря на самых обдуваемых ветром местах. (И именно на такое место их стоянки мы и клюнули на Чануэнвааме.) Жилища чукчей – яранги – совсем не похожи на утлые геологические палатки: это огромные сооружения. с очень сложным каркасом, покрытые тяжёлыми шкурами и брезентом. «Сдуть» такое жилище не под силу даже урагану, подобному тому, который трепал нас на Центральной Чукотке.

Ветер и мороз

Ветер и холод взаимодействуют друг с другом гораздо теснее, чем нам кажется на первый взгляд. Дело в том, что поток воздуха постоянно относит от тёплых участков кожи поток тепла и таким образом охлаждает её. Поэтому при одной и той же отрицательной температуре воздуха человек мёрзнет тем сильнее, чем больше скорость ветра. В результате специальных исследований климатологи и физиологи разработали так называемый ветрохолодовой индекс[2] (см. таблицу).

Работа в ветровых зонах

Работая в ветровых зонах, стоит всегда обращать внимание на то. куда наклонены кроны деревьев, в какую сторону тянутся кусты. Есть даже специальный термин такой в краеведении – «деревья-флюгеры». Если вы особенно дотошны, то можете посмотреть розу ветров ближайшей метеостанции. А если нет, то я вам скажу (даже уже выше сказал): самый противный в наших краях ветрище – это тот, который дует с северо-востока. Но не очень поддавайтесь на все эти подсказки – чануэнваамский ураган, с которого я начал свой рассказ, имел мерзкое свойство оборачиваться вокруг себя два раза в сутки. Правда. это, честно говоря, исключение. Дело, видимо. в очень своеобразной форме каньона, по которому он дул. Резкое изменение направления ветра может говорить и о смене погоды. Но, с другой стороны, гадать на погоду в наших местах – всё равно что определять своё будущее по звёздам Сад-ад-Забих.

В любом случае стоит помнить, что ветер в наших краях – одна из стихий, способная оставить без крыши над головой. Это, между прочим, касается также всяких утлых строений, вкопанных в грунт. Известен не один случай, когда подобные хибары заваливало ветром, а однажды люди, находившиеся в такой халупе, сгорели заживо.

Упоминая о неприятностях, причиняемых ветром, нельзя забывать и о такой на первый взгляд экзотической вещи, как ветропад сухостоя. На самом деле много деревьев в лесу имеют ослабленную корневую систему (отгнивающую. когда дерево умирает). Достаточно сильного ветрового толчка, чтобы такой великан рухнул, сметая всё на своём пути. Поэтому, разбивая лагерь, обратите внимание на стоящие рядом отдельные деревья и попробуйте прикинуть, куда их поведёт, если они, не дай бог, начнут валиться. Такие деревья давили и палатки, и охотничьи избушки; один исследователь в уссурийской тайге в семидесятых годах даже погиб под упавшим от ветра деревом.

Так что испытание сильным ветром на Севере чем-то похоже на испытание пургой. Собственно говоря, ветер и является первопричиной основного количества неприятностей, имеющих под собой метеорологическую подоплёку. А когда к ветру присоединяется дождь…

Глава 9

Дождь

Мы пили чай на кухне у Миши Гунченко, егеря заказника «Лебединый» в селе Марково. Раздался телефонный звонок, и Лиля, Мишина жена, позвала мужа к телефону. Через несколько минут он, встревоженный, вернулся.

– Поехали на пристань, – забеспокоился он, – надо лодку вытащить. Звонили из Чуванска. Там несколько дней шли дожди, а сегодня посёлок затопило за два часа.

Чуванском назывался посёлок в трёхстах километрах выше Марково по реке Анадырь, и, признаться, известие о его затоплении я воспринял довольно спокойно. Дело-то обычное: на Севере постоянно какая-нибудь гадость случается. Ну не приспособлены эти места для человеческой жизни, и всё тут. Тем не менее беспокойство приятеля передалось и мне. Через десять минут мы на мотоцикле уже ехали в сторону поселковой пристани.

Дождь готовит удар.

Погода стояла пасмурная: дождик с верховий Анадыря, похоже. Добирался сюда. Вода ушла далеко вниз, от уреза воды до сараюшек поселян было не меньше четырёх метров. Миша критически оглядел пристань и сказал:

– Придётся тащить. Хорошо, лодка – не «Прогресс».

Замечу, что вес «Прогресса» – двести пятьдесят килограммов, а у Миши была маленькая старая «Обь», которая тянула меньше чем на сотню. Мы подхватили её вдвоём и в несколько приёмов вытащили на самый верх. Дотошный Гунченко сунул её между сараями, привязал в нескольких местах, подёргал, наконец удовлетворённо заметил:

– Никуда не денется.

Всё это происходило под оживлённое подгагатывание весёлой пристанской братии. «Гунченко лодку в квартиру себе понёс».

Дождь тем временем усиливался и под конец нашего мероприятия лил уже как из ведра. Я уже начал думать, что Миша не так уж и неправ. А народ на пристани не унимался.

– И чего это вы её дальше не потащили? Привязали как-то несерьёзно. Надо бы тросом железным привязать. К блоку бетонному! Гы-ы-ы!

И народ немедленно выпивал водки.

Михаила все эти реплики нисколько не трогали. Время от времени он только что-то подборматывал, вот. дескать, посмотрите, что будет, когда небо на землю упадёт.

Когда мы на мотоцикле возвращались в посёлок. вода с неба текла прямыми струями – как из-под дождевальной машины…

Перед бурей.

Важнейшим из искусств в посёлке Марково в то время являлось кино. Но не из-за слепого подражания классикам марксизма. Просто в посёлке Марково в то время не было телевидения. Поэтому вечерами поселковый кинотеатр был набит независимо от репертуара. Кинотеатру составляла конкуренцию пожарная часть, где также был кинопроекционный аппарат и некоторое количество краденых бобин с фильмами.

Я уже не помню, какой фильм шёл этим вечером. Потому что самым ярким эстетическим впечатлением от его просмотра был крик человека посреди сеанса: «Народ, пристань топит, спасайте лодки!».

Кинотеатр опустел почти мгновенно.

Когда я появился на берегу, то буквально не поверил своим глазам.

Серая мутная вода теперь плескалась прямо среди балков и сараев. От половины лодок остались только верёвки, под большим углом уходившие в воду. Пристанская братия с громким матом носилась по берегу, создавая суету.

Мишина «Обянка» безмятежно качалась на волнах в отведённом ей закутке.

По всем расчётам за последние шесть часов вода прибывала по семьдесят сантиметров в час!

– И так бывает каждый раз, когда говорят, что Чуванск топит, – сказал спокойный Гунченко.

– И часто?

– Да нет, у меня – третий раз в жизни. Но всегда по одному сценарию…

Больше всего проблем приносят дожди двух видов – проливные и мелкие, но нудные.

Вообще, любая вода, текущая на вас сверху. противна.

Что же делать, чтобы от этого ощущения избавиться?

Дождь и одежда

Отчего-то считается, что лучшая одежда во время дождя – это длинный плащ. Тем не менее на эту тему возможны вариации. Дело в том, что если вы находитесь в непромокаемой одежде, то через какое-то (не очень долгое) время будете изнутри такой же мокрый, как снаружи. Поэтому, если дождь не очень сильный, то всё-таки лучше носить одежду, которая дышит. Из плотной хлопковой ткани или хотя бы из сукна. Одежда из плащ-палаточной ткани («брезентуха») слишком тяжела да и в конечном итоге тоже намокает.

Дождевые облака.

Суконные же куртки, конечно, мокнут, но набирают влагу постепенно, зато потом быстро сохнут, причём сохнут возле открытого огня. Кроме того, они практически не шуршат о ветви, в отличие от брезента, гортекса и разных типов синтетики. Не шуршит полартек, он лёгок, намокает примерно с такой же быстротой, как сукно, но его, к сожалению, нельзя сушить на открытом огне.

Что касается белья и носков, то тут разногласий быть не может – это шерсть и только шерсть. Даже сырая, она сохраняет свойство согревать. Хлюпает при этом, правда, противно.

Дождь и палатка

Парусиновые и брезентовые палатки, которые составляют большую часть палаточного парка на Севере, относятся к дождю по-разному.

В принципе абсолютно устойчивы к осадкам только палатки двух типов: самые тяжёлые – из чанового брезента и самые современные – из гольной синтетики. Правда, выбирая синтетические палатки (капроновые, дакроновые и т. д.), надо обращать тщательное внимание на швы (они должны быть проклеены) и на молнии. Если течёт, то, как правило, по ним. Однако синтетические палатки имеют один и тот же крупный недостаток – в них нельзя устанавливать печку. А палатка без печки – это только треть палатки.

Внезапный тайфун в Уссурийском крае.

Причём печка – это как раз средство именно против дождя, а не холода, как можно себе вообразить. Для борьбы с холодом есть тёплая одежда, обувь, спальный мешок, наконец. А печка служит для того, чтобы сушить: а) изнутри саму палатку и не давать ей протекать: б) личные вещи (и поддерживать их постоянно в сухом и тёплом виде). Потому что как бы привлекательно ни выглядели всякие разнообразные дуговые палатки, но если неделю с неба капает влага и у вас нет никакой возможности просушиться, то этой влагой напитывается всё – и главный гарант вашего здоровья. Его Величество Спальный Мешок, тоже. Так что хочешь не хочешь, приходится искать какую-нибудь избу или городить некий навес и сушить всё имущество у огня. А это не всегда возможно. Вспоминаю полевой сезон 1990 года на Омолоне. когда за четыре месяца нам выпало всего четыре погожих дня!

Дождь и укрытие

Для человека, путешествующего по нескольку дней налегке, то есть без палатки, дождь – всегда неприятное ЧП.

Типов укрытий от дождя относительно немного. Я уже пару раз говорил вам про брезентик два на три (как его называют приятели – «тряпочка на палочке»). Но именно в дождь он выполняет свои функции укрытия лучше всего – его не так прожигают искры, которые на самых распространённых в Сибири лиственничных дровах так и летят во все стороны. Многие путешественники носят с собой такой же кусок полиэтилена. Спору нет – он легче и занимает меньше места, но при этом легко повреждается, прожигается искрами и довольно трудно расчаливается. Синтетические тенты также неустойчивы к открытому огню, зато прочны и компактны.

Тайга в дождь.

Можно укрываться от дождя под большими деревьями, а также строить из корья балаганы. Но все эти приспособления требуют времени. причём довольно значительного. Например. постройка примитивного балагана, крытого корой, занимает три-четыре часа, а то и больше. Причём сооружать такой балаган хорошо бы в лесу, где можно быстро надрать коры, к тому же у вас должен быть хороший острый топор, и вы, что ещё важнее, должны уметь им виртуозно пользоваться. Потом. есть и оборотная сторона такой постройки – на её сооружение приходится убить пять-десять полноценных больших деревьев.

Зато такой балаган является вполне полноценным суррогатом жилья, и вы можете использовать его несколько недель как переходную базу.

Дождь и обувь

Нет никаких сомнений, что лучшей обувью для дождливой погоды в наших районах являются резиновые сапоги. К сожалению, полевые люди вынуждены проводить в них (в самой противной их разновидности – болотниках) большую часть времени. Болотные сапоги тяжелы, неудобны, ногам в них плохо, но тем не менее альтернативы им пока нет.

Нет альтернативы и другим видам сапог.

После дождя.

В последнее время, опять же с экранов телевизоров и из зарубежных блокбастеров, к нам пришла мода на многочисленную шнурующуюся обувь. Возможно, она и подходит для джунглей и тропических болот, равно как и для всяких других мест, в которых я не бывал. Но для мест, где преобладают жёсткие, как проволока, кустарники – такие как карликовая берёзка, голубичник, багульник, – обувь со шнуровкой означает дополнительную мороку и головную боль. Дело в том, что все эти мелкие кусты, кустарнички и кусточки, хватаясь за мягкую материю шнурков, обладают фантастической способностью эти шнурки развязывать. Поэтому лично я для ходьбы по сырым местам и в сырую погоду предпочитаю самые обыкновенные офицерские яловые сапоги.

Конечно же, я выгляжу в мире современных технологий неким «старообрядцем» (куртка – сукно, сапоги – яловые), но я всё-таки стараюсь подсказывать людям вещи, наиболее приемлемые по соотношению «цена-качество».

Дождь и костёр

Самым надёжным средством спасения от дождя является костёр. Костёр греет и сушит, костёр придаёт настроение, костёр разгоняет тьму. Распространённым заблуждением является мнение, что в дождь развести костёр невозможно. Отвечаю – возможно, только дело это требует некоторого времени и некоторого умения. Тут два способа – лобовой и с хитростью.

Лобовой я уже где-то упоминал – флакушка с горючим, сухой спирт, свечка, фальшфейер и т. д.

С хитростью – это используя сухие ветки, подстилку, разрубленные корчи, строя укрытия от ветра. Практика показывает, что хорошо разгоревшийся костёр потушить уже очень сложно. Сушитесь, грейтесь и помните – дров много не бывает!

Более подробно о кострах мы поговорим в главе 44 «Костры. Ночёвка у костра».

Дождь и потоп

Ещё в Писании прямо было сказано, что Всемирный потоп являлся прямым следствием дождя. Большая часть потопов на наших северных реках случаются или из-за таяния снега, или вследствие продолжительных дождей.

Иногда – не столько продолжительных, сколько обильных. Порой эти паводки носят совершенно катастрофический характер (мы уже говорили об этом в главе 7 «Распутица. Ледоход. Паводки и наводнения»), Так что о том, что берега топятся, реки длинны, а в их верховьях может идти дождь, должен помнить каждый человек, разбивающий лагерь у воды.

В любом случае затяжной дождь, который сыплет с неба неделю, квасит лесные тропы, мочит насквозь палаточное полотно и всю носимую одежду, вздувает ручьи и реки, – одно из самых мерзких явлений на нашем Севере. И главное – деморализующих. Так что только и остаётся повторять самому себе: «Никогда не сдавайся!».

Глава 10

Туман

Возвращаясь вечером с маршрута, я привычно отметил клубы тумана, которые ползли с перевала со стороны залива Забияка. Туман – совершенно бытовая штука, если имеешь дело с Охотским морем. Мне оставалось только ждать утра и гадать – рассосётся ли он бесследно в холодном высоком небе? Или опустится вниз, наподобие ватного одеяла, заполнит всё вокруг и превратит окружающий пейзаж в слепой мир, где расстояния меняются на глазах, незыблемые, казалось бы, предметы, колышутся, расплываются, а то и двигаются, звуки глохнут или приходят с другой стороны, а передвигаться приходится почти что на ощупь.

Морские берега – страна тумана.

Привычным взглядом я засёк необходимые ориентиры – долгий спуск по куруму, начинающийся прямо от моих ног, дальше я должен упереться в заросли кедрового стланика и идти вдоль них до ольховых кустов.

На границе ольшаника и кедрача есть торная медвежья тропа, по которой надо двигаться вниз до ручья. Его не надо переходить, а идти вдоль него вниз по левому берегу до скалистого прижима, за которым протекает маленький ручеёк. Идём вверх по его распадку; в трёхстах метрах по правому берегу и стоит лагерь.

Итак, ориентиры: кусты стланика, ольшаник, ручей, скала, приток. Направление: вниз, вниз, вниз, вверх.

А теперь – вниз, пока туман не накрыл каменную россыпь и лишайники на валунах не превратились в скользкую пену, на которой так легко поскользнуться…

Мир тумана

Тихоокеанское побережье в полной мере можно называть страной тумана. Но туман может создать много проблем и в долине большой реки (например. Амура, Колымы или Омолона). на море, когда видимость падает практически до нуля, а также на вершинах гор. когда их накрывают низкие облака. Которые – суть тот же туман. С туманом может столкнуться в любой момент каждый путешественник. странствующий в наших краях в межсезонье или же в тёплое время года. Правда, существует ещё и морозная мгла, о которой мы уже говорили в главе 5 «Генерал Мороз». Какие же проблемы несёт с собой туман? И как он образуется?

Что есть туман

Туман есть сконденсировавшийся из тёплого воздуха водяной пар. То есть в нагретом воздухе этот пар содержится, но невидим. Иное дело, когда этот нагретый воздух начинает двигаться над холодной поверхностью или сталкивается со студёными воздушными массами. Если в тёплом воздухе содержится достаточное количество пара (его бывает особенно много, если воздушные массы пришли с моря), то скоро наступает состояние насыщения и пар начинает выделяться в виде капелек тумана. На морском берегу мы иногда сталкиваемся и с обратным явлением. Нагревается как раз влажная, в болотистых тундровых пятнах земля. Море же в это время лежит подо льдом, и воздух над ним значительно холоднее. Поэтому утренний бриз, дующий с моря, сталкивается с тёплым воздухом над сушей. Тогда по фронту бриза образуется туманная завеса, которая вместе с ветерком продвигается вглубь суши. Это явление на языке метеорологов называется «выносом». Таким образом, мы безо всяких приборов и спутников можем наблюдать соприкосновение фронтов тёплого и холодного воздуха – по полосе тумана, который тянет по суше свои щупальца.

Туман над прогретой рекой.

Туманы преимущественно характерны для межсезонья – весны и осени. Но, если судить по ощущениям, самый мерзкий туман образуется, когда посреди знойного лета по морю к нам подгоняет ледовые поля – то ли из Гижиги, то ли вообще с Камчатки.

Туманы, образующиеся при столкновении воздушных масс, называются адвективными. Существуют ещё и другие туманы – их порождают испарения с обширной плоской влажной тёплой поверхности – болот, озёр, прогретых морских заливов.

Облака идут вниз.

Есть туманы, которые в горной местности образуют низко идущие облака. Такой туман двигается быстрее и проходит вместе с ветром, или, как принято говорить в науке, «с движением воздушных масс». Впрочем, это относится и ко всем другим видам тумана. Практически любой туман проходит быстро, если присутствует ветер в каком бы то ни было проявлении. Исключения могут составлять некоторые виды морских туманов, которые вертит по кругу циклоническая воронка ветра.

Видимость

Одна из главных проблем, с которыми сталкивается человек, попавший в мельчайшую взвесь водяных капелек, называемую туманом, – это то, что он перестаёт что-либо видеть. Причём проблема видимости в тумане очень специфическая. Мало того что его консистенция всё время меняется, даже если на первый взгляд туман кажется абсолютно однородной пеленой. Дело в том, что туман состоит из капель воды, каждая из которых сама по себе является микролинзой. Из-за изменения консистенции туманного облака меняется освещённость – порой кажется, будто вот-вот выглянет солнце – и тут же, через десять минут, вокруг вас сгущается свинцовая тьма – как будто уже наступают сумерки. Возникает впечатление, будто вы смотрите на мир сквозь объектив, диафрагму которого крутит неподвластная вам рука. Все эти сочетания низкой и «плавающей» видимости. изменяющейся освещённости и бесчисленных микролинз порождают обилие фантастических образов, преследующих вас в тумане. Образы эти потихоньку проникают в мозг заблудившегося человека и тем самым лишают его разума. Так, по крайней мере, думали древние викинги…

Звуки

Обилие микрочастиц в воздухе порождает ещё один эффект тумана – он рассеивает и искажает звуки. Они кажутся гораздо более приглушёнными и. что гораздо важнее, меняют направление. Порой звуковые эффекты тумана совершенно поразительны; один мой знакомый слышал, как громыхает жестянка, привязанная к триангуляционному знаку в восьмистах метрах от него – и слышал её всё слабее и слабее по мере того, как к ней приближался. Резкие и громкие звуки, такие как лай собак или выстрелы, доносятся с самых неожиданных сторон, и не обязательно оттуда, где они рождаются.

Влажность и холод

Другая проблема, которую порождает туман, – это неизбежно связанное с ним похолодание. Микрокапельки влаги оседают на руках, лице, незаметно пропитывают ткани одежды, покрывают шапочку, пролезают в мельчайшие щели. Долгое пребывание в тумане способно пропитать вашу одежду гораздо более равномерно, нежели неожиданно прошедший часовой ливень. Туман охлаждает вас так же «эффективно», как и нудный моросящий дождь, но гораздо более опасно – потому что происходит это незаметней. «Туман сосёт жизнь» – говорят старые охотники. Поэтому, если вы попали в туман и не знаете, когда он закончится, тщательно следите за сухостью – своих вещей и собственно себя. Если вам по какой-нибудь надобности необходимо заглянуть в рюкзак, старайтесь прикрывать горловину клапаном так же, как в дождь и мокрый снег. Помогает это не очень, но хоть как-то помогает.

Облако опустилось.

Спасают в туман и плотная одежда, перчатки, шапка или. по меньшей мере, головной платок. Но в целом проблема с туманом решается более радикально.

Настроение

Всё это – отсутствие видимости, призрачное, меняющееся освещение, похолодание и сырость – порождает для человека, очутившегося в тумане, то знакомое всем ходокам чувство неуверенности и тревоги, которое и является самой опасной особенностью этого явления природы.

Древние викинги, коряки и жители морских побережий не зря считали туман прибежищем самых коварных и опасных существ.

Туман над лагерем.

Способность преображать природу, даже хорошо известные места, играть с перспективой. заставлять двигаться предметы мёртвые и неодушевлённые и скрывать существа движущиеся будит в душе у человека даже с самой устойчивой психикой такие иллюзии и миражи, что не снились и самому Гойе в его «Сне разума».

Вот через ручей идёт медведь – да нет. это не медведь. Это валун, причём маленький. испокон веку здесь лежит. Человек поднялся в полный рост на противоположном склоне – да это не человек, а обломившееся дерево с ветвями. А где тут каменная осыпь, круто спускающаяся вниз? Чёрт, да я по ней уже пять минут иду…

Есть ли против этого средство?

Кажется, есть.

Туман и огонь

Когда в глазах начинает рябить от непрерывных смен формы кустов, скал, деревьев, выныривающих и уходящих в туман холмов и рощ, а в сердце пышным цветом распускается неуверенность и кажется, что тут вы свернули не туда, там взяли неправильный ориентир, а здесь перешли неправильный брод, то самое время остановиться. Но не просто остановиться. Вы выбираете удобное, сухое место, с бревном, на которое можно опереться или сесть; рядом смутно журчит ручеёк и торчат сухие клыки кедрового стланика.

Вы собираете сухие веточки, складываете их «домиком», и над ними вспархивает оранжевая бабочка огня. Вы вешаете над ней прокопчённую консервную банку, пьёте из неё горький коричневый чай и приводите себя в порядок.

Вот уже и полегчало.

Что делать?

Все правила поведения во время плохой видимости несложны, но требуют определённой выдержки, как. впрочем, и все правила поведения в тайге и тундре.

Заблудившаяся в тумане.

Прежде всего, если время терпит – устраивайтесь лагерем и ждите. Туман пройдёт.

То же самое, если туман застал вас в мало – Туманные берега – знакомой, абсолютно плоской или, наоборот, прибежище духов, сильно пересечённой местности. Сидите, пейте чай и ждите – даже два-три дня ожидания с лихвой оправдают десятидневное блуждание по лесу или сломанную ногу на скальном обрыве.

Туманные берега – прибежище духов.

Если места вам худо-бедно знакомы, имеют чётко выраженный рельеф, то можно продолжать двигаться. С большой осмотрительностью, разумеется…

При появлении первых признаков поднимающегося тумана или наступающего туманного фронта надо внимательно вглядеться в маршрут и чётко разложить его по ориентирам. Причём, как уже говорилось в главе 4 «Феномен пурги», в качестве ориентиров можно использовать только те приметы, в которые можно лишь упереться и мимо которых нельзя промахнуться. Годятся – дороги, постоянные тропы, линии электропередачи (если они есть в ваших краях), склоны холмов, большие куртины кустов, ручьи и реки (при условии, если вы знаете, куда они текут), линии берегов, гребни холмов и перевалы. Не годятся – отдельно стоящие деревья, скалы, мелкие озёра и бочаги.

Старайтесь изначально разложить предстоящий маршрут по отрезкам и прикинуть, через какое время вы выйдете к одному, другому, третьему ориентиру. Помните – ваша скорость в тумане, хотите вы того или нет. будет в два, а то и в три раза меньше, чем в обычную погоду. Постоянно вглядывайтесь в туман по вашему маршруту – то тут, то там его полотно может раздёрнуть случайным порывом ветра, и вы увидите то солнце, то знакомую вершину, то фрагмент склона. Они помогут вам сориентироваться во время блуждания в «небесном молоке».

Бога ради, не торопитесь и сохраняйте голову на плечах! Осторожность и вдумчивость могут буквально спасти вашу жизнь!

В тумане плутали все. Только не все об этом рассказывают…

Глава 11

Морские берега

В приморских районах время от времени возникает пренеприятнейшая необходимость – сесть на какое-нибудь судно или, наоборот, с этого судна высадиться. На так называемый необорудованный берег.

Выглядит этот необорудованный берег обычно следующим образом: о круглые крупные валуны, россыпью наваленные на пляже, с размаху разбиваются длинные серые волны. Если вы подходите к берегу на шлюпке, моторной лодке или другом таком же утлом плавсредстве, то с воды вам кажется вначале, что волны эти высотой не более чем по колено, причаливание будет заключаться в том, что лодка лениво ткнётся на гребне волны в каменистый берег, и вы, выскочив через нос и не замочив ног, мирно отправитесь по своим делам.

И только уже в двадцати метрах от берега вы услышите, с каким грохотом обрушиваются волны на эти круглые, вылизанные морем валуны, увидите, на какую высоту вас поднимает спина прибоя, почувствуете, как резко опускается ваша лодка под прогибом следующего вала – и судорожно схватитесь за вёсла или румпель мотора, чтобы в самый последний момент попытаться спасти своё оборудование, своё судно и, может быть, самих себя…

Накат.

Это – накат… Проклятый накат.

Несть числа погибшим при высадке или посадке на берегу моря во время прибоя или наката фотоаппаратам, биноклям и даже компьютерам-ноутбукам. Иногда страдают и люди. Чаще всего – это ушибы и даже переломы при падении на камнях, когда человека сбивает ударами волн и эти же удары волн не дают ему подняться.

Что такое накат?

Накат – это прибой, обрушивающийся на берег длинными ровными ударами волн в результате колеблющей морскую поверхность зыби. Вылетая к отмёлому берегу, волны меняют свою форму. Волна входит во взаимодействие с дном в тот момент, когда глубина у берега начинает соответствовать её амплитуде. С этого момента волновые орбиты водных струй, ограниченные дном, становятся ещё более эллиптическими. Длина волны уменьшается, амплитуда увеличивается – волна становится выше. Передний склон делается круче, волна опрокидывается вершиной вперёд и, образуя бурун, разрушается. Разрушение волны происходит на глубине, приблизительно равной её высоте.

Небольшой прибой на песчаном отлогом пляже в хорошую погоду чарует глаз. Волна за волной с тихим шелестом набегает на берег, дробится на тысячи сверкающих на солнце пузырьков белой пены и отбегает назад. Но вот зыбь становится всё крупнее и шире. Накат, как говорят моряки, усиливается. Волна разрушается теперь не у самого берега, а вдали от него, на большей глубине, соответствующей уже большей её высоте. Это уже не прибой, это – буруны. Между буруном и берегом нередко находится полоса воды с довольно спокойной поверхностью. Водная масса разбившейся волны добавляется к этой спокойной воде и бежит по ней в виде гребня без ложбины, увлекая за собой всю толщу воды. Это так называемая волна перемещения, или одиночная волна. У самого берега она образует вторичный прибой.

Разбитая лодка.

У мелких отлогих берегов буруны нередко образуются на расстоянии одного-двух километров от берега. Если в таких местах зыбь, поступающая с моря, достаточно сильна, крупные одиночные волны пробегают всё это расстояние со скоростью двадцать – двадцать пять километров в час, а иной раз и больше. Длинные волны зыби при вступлении на мелкое место почти удваивают свою высоту. На побережье Тихого океана прибой высотой от трёх до шести метров – довольно обычное явление. В штормовую погоду на берег обрушиваются волны высотой от шести до одиннадцати и даже до двадцати метров.

Высадка и посадка

Существует главное правило высадки во время наката:

В ОДИНОЧКУ В НАКАТ

НЕ ВЫСАЖИВАЮТСЯ!

Эта малоприятная процедура производится как минимум вдвоём.

Лодка подходит к берегу перпендикулярно волне. Первый пассажир стоит на носу, держа причальный конец в руках. Этот причальный конец он теперь не отпустит до самого окончания процесса высадки. А высадка будет закончена только после того, как лодка будет вытащена как можно дальше от прибойной полосы – иногда на пятьдесят или сто метров от воды. Главная опасность заключается в том, что последующие волны могут. ударяя в корму, захлестнуть лодку (и при накате – обязательно захлестнут); забросают галькой и полностью похоронят в камнях; лодку может просто разбить о камни, а вещи будут безвозвратно потеряны.

Итак, этот первый пассажир с носа спрыгивает вниз при первом касании лодкой земли. затем вытягивает причальный конец и изо всех сил старается натягом каната подтащить лодку по берегу на гребне волны. Затем. когда волна спадает и лодка мирно успокаивается на каменистом берегу, он бежит обратно к лодке, продолжая держать верёвку в руках. Он подхватывает лодку с одного из бортов – и вдвоём с напарником выдёргивает её за прибойную полосу.

Второй человек вначале сидит на вёслах и старается удерживать лодку на волне, носом к берегу. Затем, как только его напарник покинет судно, он, мгновенно бросив вёсла внутрь лодки, выскакивает за борт. После этого оба подхватывают лодку за борта в районе уключин и, наперегонки с волнами, тащат её как можно дальше на берег.

Но на этом их миссия не заканчивается.

Одежда и упаковка

При высадке или посадке во время наката первоочередное значение имеют одежда и упаковка.

Ваша одежда в подобных ситуациях должна исключать какие бы то ни было колебания в случае, если понадобится прыгнуть в холодную морскую воду. Излишне говорить, что на ногах надо иметь как минимум болотные резиновые сапоги. Подойдёт костюм химзащиты. Хорошо зарекомендовали себя сухие гидрокостюмы с надетым под них водолазным бельём из верблюжьей шерсти.

Самая большая неприятность – это поскользнуться на илистых или просто скользких камнях под ударами волн. При падении можно сильно ушибиться или даже что-нибудь сломать, а в сильный накат можно даже и не подняться. Удары волн бывают настолько сильны, что просто могут забить упавшего человека под лодку, а там уже…

Плавучие льды.

Как-то подобное случилось со мной, и скажу вам – очень это мне не понравилось… Живым удалось остаться буквально чудом.

Поэтому обувь для работы в накате должна иметь сильный протектор, а лучше всего – шипы или трикони. Если же такой обуви на вас нет, то можно обойтись голой смекалкой. Например, с самого начала выбрать место, где камни густо обсажены морскими желудями – балянусами. Они держат ногу так, как будто вы ступаете на поверхность, покрытую наждачной бумагой.

При высадке или посадке абсолютно всё снаряжение надо убирать в непромокаемую упаковку. Лучше всего для этих целей подойдут гермомешки. Но в принципе можно использовать и пару мусорных мешков с плотно завязанными горловинами. Для верности упакованный таким образом груз завязывают ещё в третий мешок – из плотного полиэтилена, так называемый сельдевой вкладыш. Их употребляют для засолки сельди или другой рыбы в деревянные бочки.

Плавучие льды.

Должен сказать, что море во время наката может выглядеть совершенно мирным и чуть ли не штилевым. Внимательно следите за самой береговой линией – накат обозначает своё присутствие тонкой белой полосой бурунов.

Принимая решение высаживаться или, наоборот, садиться на судно с берега, надо приготовиться к разным неожиданным и чаще всего неприятным моментам, главный из которых, пожалуй, – потеря времени.

Случаями, когда люди в ясную погоду ожидали посадки на судно три-пять дней, на наших берегах никого особенно не удивишь.

Собственно говоря, реалии дальневосточных морей родили такую грустную присказку: «Обещали в августе забрать, а ещё и в июле не увезли».

Поэтому лично я предпочитаю в любом варианте, связанном с перебросками по морю, иметь дело всё-таки не с судном, а с вертолётом.

Приливы и отливы

Приливно-отливный цикл – важнейшее природное явление, с которым приходится считаться путешественникам, странствующим вдоль морских берегов. Это очень специфическое явление, которое зависит по большому счёту от влияния на водную массу Мирового океана небесных светил.

Приливно-отливный цикл обычно связывают с лунным циклом. Масса именно этого спутника Земли притягивает к себе из космоса всю свободную воду на планете, которая вытягивается в пространстве по направлению к Луне.

От того, как перемещается под влиянием вращения Земли этот «лунный водяной волдырь», и зависят приливы и отливы на всём земном шаре. Однако нельзя недооценивать и ту силу, с которой водные массы Земли притягиваются Солнцем. И хотя сила притяжения Солнца в 2.17 раза меньше силы притяжения Луны, её тоже учитывают при расчёте приливов.

Лёд на отливе.

Наибольших значений морские приливы достигают дважды в течение лунного месяца, который приблизительно равен двадцати восьми дням. Наибольшая высота приливов объясняется тем. что при новолунии и полнолунии Луна и Солнце находятся на одной прямой по отношению к Земле и их приливообразующие силы складываются. Во время первой и третьей четвертей фаз Луны приливы минимальны, так как приливообразующие светила находятся под прямым углом по отношению друг к другу. Максимальная теоретическая величина на идеально круглом острове в открытом море должна быть всего восемьдесят сантиметров. Однако моря, омывающие Россию, замкнуты и изрезаны, отчего приливно-отливные волны в них отнюдь не идеальны. В Охотском море максимальная амплитуда «прилив-отлив» составляет около двенадцати метров.

Море отступило… На литорали.

На сутки приходятся по два прилива и два отлива, один из которых всегда меньше другого. Время максимального и минимального прилива-отлива постоянно смещается не только по земному шару – оно значительно различается даже в сорока-пятидесяти километрах на изрезанном побережье. Кроме того. время пика водной массы каждый раз сдвигается на определённый временной промежуток – в среднем на тридцать-сорок минут. и это надо обязательно учитывать, составляя собственную шкалу колебаний моря в каком-либо труднодоступном месте.

У приморских жителей распространено мнение, что на пике прилива и на максимуме отлива существует явление так называемой мёртвой воды – когда море как бы стоит на месте. Строго говоря, это не так – движение Земли вокруг Солнца и Луны вокруг Земли не прекращается ни на миг, поэтому водные массы тоже пребывают в постоянном движении. Другое дело, что на пиках колебания изменения уровня воды практически незаметны. что даёт возможность судоводителям воспользоваться предоставляемыми природой возможностями – пройти куда-нибудь мелким фарватером или закончить ремонт днища обсохшего судна.

В принципе таблицу отливов-приливов путешественник всегда может приобрести в местном управлении по метеорологии. Там же специалист может рассчитать периодичность водных колебаний в любом месте на интересующем вас побережье.

Тихоокеанское побережье России представляет собой с севера на юг череду скальных обрывов различной высоты – от тридцати до семисот метров. Они перемежаются прорезанными в скальных стенках долинами небольших рек и в одном месте – эстуарием по-настоящему крупной реки. Амура.

Двигаться вдоль этих берегов можно двумя путями – используя «столбовые» звериные тропы по верхней кромке обрывов и по каменным пляжам и приливно-отливной полосе – так называемой литорали.

Приливно-отливная полоса, или литораль, – это участок, на котором происходит бесконечная война между морем и сушей. Половину суток она закрыта водой во время прилива, вторую половину – когда вода отступает – она представляет собой полосу суши.

Знание приливно-отливного цикла абсолютно необходимо для путешественников, передвигающихся по морю и использующих для стоянок бухты и заливы побережья. В употреблении себе на пользу свойств приливов и отливов, как и всего разнообразия законов природы. присутствует некий дуализм. В прилив гораздо легче подойти к отмёлому берегу, зайти в бухту или защищённую от ветра лагуну.

С другой стороны, накат и прибой во время отлива несколько ослабевают, что помогает высадиться на открытый необорудованный берег.

Непропуск Охотского берега.

Однако зашедшему в мелкую бухту или эстуарий судовладельцу или судоводителю надо помнить, что вслед за приливом всенепременно наступает отлив. В бассейнах Охотского и Белого морей его диапазон может достигать нескольких метров, и стоящее на якоре в ста метрах от берега судёнышко рискует Непропуск оказаться на суше. Охотского берега.

Поэтому на маломерных судах в закрытых морях имеются на борту штанги-упоры, с помощью которых судно во время отлива устанавливается на ровный киль.

ВНИМАНИЕ! В некоторых районах Белого и Охотского морей вода во время отлива может отступить на несколько километров от береговой черты!

Прижимы и непропуски

Значительная часть скалистых берегов на тихоокеанском побережье России обрывается прямиком в море, образуя так называемые непропуски. Значительная часть этих непропусков может быть преодолена во время отлива по литорали. Но движение вдоль прижимов по приливно-отливной полосе влечёт за собой довольно много сомнительных вещей. Во-первых, вы не всегда можете рассчитать скорость отлива и длину пути, который вам предстоит преодолеть. Тогда прилив может застать вас посреди пути вдоль шестисотметрового скального обрыва, вскарабкаться на который можно только при помощи специальных навыков и альпинистского снаряжения (которые есть далеко не у всех путешественников). Во-вторых. непропуск, вдоль которого во время отлива вам открылась хорошая галечниковая или валунная дорога, может упереться в огромный морской омут, и вам быстро-быстро придётся выбираться назад и искать обходной путь поверху. В-третьих, скалы морских побережий разительно отличаются от тех гранитных утёсов, на которых принято тренироваться у альпинистов и скалолазов. Тысячелетиями их породы подвергались атакам морского солёного ветра, морозов и волн. Поэтому скальные кромки побережий представляют собой довольно плохую опору – крошатся и рассыпаются прямо под руками карабкающегося на них человека.

Вот несколько советов путешественнику:

• собираясь двигаться вдоль череды скальных обрывов, запаситесь точной таблицей приливно-отливного цикла на этот участок побережья:

• попытайтесь рассчитать время прохождения самых сложных отрезков пути вдоль череды береговых обрывов и сопоставьте эти значения со временем минимальных значений отливов;

• прикиньте с помощью карты, где и как вы сможете пересидеть поднявшуюся воду до начала очередного отлива:

• и самое главное – попытайтесь выяснить у кого-нибудь из местных жителей, является ли эта полоса спальников проходимой по отливу в принципе;

• если при рассмотрении плана движения по литорали в незнакомом месте у вас возникнет чувство неуверенности – толкуйте ваши чувства в пользу сомнения и ищите обходные пути!

Береговой припай после шторма.

Весной, сразу после взлома весеннего льда, благодаря приливно-отливным волнам вдоль скалистых берегов на некоторое время остаётся хорошая и прочная дорога – намёрзший за зиму и припаянный к подножию скал припайный карниз. Этот карниз обладает значительной прочностью (особо лихие люди ухитрялись даже ездить по нему на вездеходе). он ровный и совсем не скользкий. У него есть всего один недостаток – никто не знает, когда он отвалится от скалы… Но в течение первой недели после отхода льда от берега им ещё вполне можно пользоваться, передвигаясь по нему на значительные расстояния и волоча за собой санки с грузом.

Лагуны и эстуарии

На берегах северных и дальневосточных морей довольно широко распространены такие формы приморского рельефа, как лагуны.

В принципе лагуной называется мелководный залив, отгороженный от морского пространства галечной или валунной косой и (или) цепочкой рифов. Происхождение лагун в северных краях объясняется активностью льдов. Косы, отделяющие лагуны от моря, образуются в результате нагребания ледяными массивами и айсбергами грунта с мелководья на череду полузатопленных скал или рифов. Лагунообразующие косы на побережье Северного Ледовитого океана иногда достигают длины в десятки километров. С морем лагуну соединяют один или несколько каналов, в которых на пике прилива или при отливе развивается бурное течение – иногда до двенадцати километров в час.

Припайный лёд.

Такие лагуны могут быть удобным убежищем для некрупных судов – тем более что коса лагуны самой природой воздвигалась как барьер на пути льда. Однако, планируя использовать северную лагуну как убежище для своего судна, вы должны помнить о следующих вещах:

• поверхность лагуны может быть покрыта льдом гораздо дольше, чем остальное морское пространство:

• лагуна значительно мелководнее окружающего её моря:

• приливно-отливное течение в канале лагуны может превосходить мощность небольшого судового двигателя.

Морская зыбь.

Приустьевые участки рек, глубоко вдающиеся в море, с многочисленными наносами, протоками и мелями, называются эстуариями. Из-за своей сложности и протяжённости они причиняют довольно много хлопот как сухопутному, так и морскому путешественнику. Путешественнику сухопутному приходится или преодолевать все бесчисленные протоки и острова по самой границе с морем – там, в местах выноса грунта непосредственно в открытое пространство, устьевые рукава имеют наименьшую глубину: или уходить вглубь материка, в поисках места, где река образует единое русло или, по крайней мере, наименьшее число проток, и организовывать свою переправу там. Путешественник морской должен помнить, что окрестности устья любой реки изобилуют мелями и подводными косами, которые из-за течения постоянно меняют своё расположение.

Косы северных лагун.

В любом случае путешественнику, странствующему вдоль береговой линии России, стоит помнить, что морские берега – это место соприкосновения трёх стихий: земли, неба и моря. Именно поэтому ситуация на берегах наиболее непредсказуема и обманчива. Если человек по своему характеру не способен философски воспринимать всяческие неожиданности, его ожидает много разочарований.

Глава 12

Поверхность Земли

Что бы мы ни говорили о тяготах пути, ночёвках и привалах, оружии и снаряжении, продуктах и средствах передвижения – главным для ходока остаётся земная поверхность, а именно характеристика того её участка, по которому он держит свой путь.

Это могут быть каменистые осыпи и бесконечные курумы хребта Джугджур, кочкарная чукотская тундра, горелая лиственничная индигирская тайга или смешанные кедровники Сихотэ-Алиня. Точно так же и путник совершенно по-разному будет идти по сухой каменистой тундре Анадырского нагорья и по тундре Чаунской низменности – только равнинной и покрытой кочками: по разреженным парковым дубнякам юга Уссурийского края и по захламлённой тайге верховий Уссури и северного Сихотэ-Алиня; по озёрной болотистой равнине поймы Анадыря и по заросшим кедровым стлаником склонам сопок Северного Приохотья. В некоторых районах пеший путник может сделать ставку на движение по лесовозным дорогам и по квартальной сетке, прорубленной лесниками: где-то он может идти по гребням невысоких горных хребтов, а где-то – звериными тропами по кромке морского берега. И все эти стратегии, используемые при передвижении, напрямую зависят от того, что в местах ваших странствий представляет собой земная поверхность.

По большому счёту любое путешествие сводится к передвижению по поверхности Земли.

Земная поверхность в наших условиях чаще всего характеризуется рельефом и растительностью. Но отнюдь не всегда. На Чукотке, тихоокеанском побережье России, по берегам больших горных рек значительная часть пути пролегает по такому на редкость неудобному грунту, как крупный галечник.

Галечные и каменистые пляжи

Галечник формирует такие обширные участки земной поверхности, как пляжи, береговые бары и лагунные косы (так называемые кошки) морского побережья. Галечник в любом случае предпочтительнее для движения, нежели кочкарная тундра или перемешанный с буреломом кустарник, но движение по нему отличается рядом особенностей.

Галечные или каменистые пляжи, приморские и речные косы довольно тяжелы для продолжительной ходьбы: камни, на которые ложится ступня, двигаются и переворачиваются под тяжестью вашего тела, отчего каждый шаг становится неверным. Шатающиеся под подошвой камни в буквальном смысле выворачивают ваши ноги, отчего голеностопный сустав начинает ныть и болеть уже через десять километров такого пути.

Галечниковые берега.

При передвижении по такому грунту, если есть возможность, надо обуваться в лёгкие и высокие ботинки или кроссовки с высокой шнуровкой и хорошей фиксацией стопы.

К сожалению, если ваше путешествие не предполагает смены обуви (например, вы идёте в основном по равнинной болотистой тундре и только в некоторых местах проходите берегом моря), выполнение этого требования становится невозможным. Скорее всего вашей обувью будут классические болотные сапоги. Поэтому я рекомендую время от времени (каждые полтора-два километра) устраивать привал, чтобы разуться и помыть разгорячённые ноги в воде какого-нибудь ручейка или лужи, а заодно вытряхнуть из сапог все мелкие камешки, проветрить стельки и по возможности их подсушить. Короче, освежать ноги всеми возможными способами.

Пушицевая тундра Чукотки

При ходьбе по галечниковым косам можно поискать места, где галька зафиксирована в твёрдом, укатанном волнами песке. Такие места располагаются обычно поближе к урезу воды, на прибойной полосе. Кроме того, идти по мокрой гальке немного проще, чем по сухой. Также можно попробовать выйти на участки, состоящие из устойчивых крупных камней: порой гораздо проще прыгать с камня на камень, чем идти по мелкой шатающейся каменистой массе.

Равнинная тундра

Равнинная тундра – это, прежде всего, кочки и хлюпающая между ними бурая торфяная жижа. С моей точки зрения – это один из самых сложных для движения пешком типов земной поверхности.

Кочки равнинной тундры являются огромными пучками различных осок или пушицы, сросшихся между собой корнями. В разрезе кочка похожа на гриб – её верх широкий и плоский, как голова или шляпка, а объединённое корневище представляет собой «ножку» или «шею» у этого травяного кочана.

Собственно говоря, описанная конструкция кочки и определяет большую часть неудобства передвижения среди этих странных созданий природы. Дело в том, что идти по кочкарнику можно лишь двумя способами – или прямо по этим «травяным головам», или ставя ноги в промежутки между ними.

Надо сказать, что единственный вид обуви, пригодный для передвижения по арктическим кочкам, – это болотные резиновые сапоги. Традиционно тундровые жители ступают по верхушкам кочек и стараются не попадать ногой в промежутки между ними. Но вся штука в том, что надо стремиться ступить на ту часть кочки, которая находится прямо над её «стеблем» – иначе «голова» кочки качнётся в сторону и сбросит вашу ступню прямо в промежуток, который обычно заполнен мутной торфяной жидкостью.

Если вам особенно не повезёт, между кочками вы попадёте в мерзлотную дыру – протаявшее отверстие в подстилающей тундру вечной мерзлоте, которая, как может показаться, ведёт едва ли не к центру Земли, – и вам может вполне не хватить даже длины болотного сапога с откатанным голенищем.

Для повышения устойчивости при ходьбе в равнинной тундре «оленные люди» пользуются посохом – «третьей ногой». Потому что даже при большой сноровке движение по тундре напоминает шагание по батуту – так головы кочек качаются под вашими сапогами.

Озёрные низменности

Движение по озёрным низменностям – сущая каторга для путешественника. По трудоёмкости она может сравниться лишь с преодолением таёжного бурелома. Озёрные низменности бывают двух типов. Первый – низменность расположена в долине какой-то большой реки, и сеть водоёмов на ней представляет собой остатки русла, в разные века проходившего по разным местам. Другой тип озёрных низменностей характерен для приморской тундры. Озёра на ней образуются в результате таяния линз вечной мерзлоты.

Это явление называется термокарстом. Поэтому гидросеть в тундре на редкость прихотлива и довольно изменчива. Ручьи и протоки, прорезающие равнину кочкарника, практически не имеют течения, но очень глубоки. В них нелегко найти брод, поэтому при путешествиях в подобных местах нужно, конечно, иметь какое-нибудь средство переправы.

Наличие лёгкой резиновой лодки в рюкзаке вполне оправданно на озёрных равнинах: встречающиеся по пути водоёмы могут иметь до нескольких километров в длину, так что их обход может занять довольно много дней, в то время как пересечь их в тихую погоду можно за считанные часы.

Болота и низины

Идёте вы по маршруту и вдруг в какой-то момент чувствуете хлюпанье воды под сапогами. Потом это хлюпанье превращается в чавканье, а затем вы замечаете, как под вашими ногами качается земля… Стоп!

Вы углубляетесь в болото…

Болото – один из самых не любимых человеком видов ландшафта. И путешественники отнюдь не составляют исключение.

Болота – самый неприятный для человеческого глаза вид ландшафта.

Как только люди не клянут болото! Во многих языках, в том числе и в русском, оно употребляется как ругательное слово.

Тем не менее болото – фактически неотъемлемая составляющая многих ландшафтов. Более того, в некоторых местах нашей необъятной Родины оно занимает весь видимый «пейзаж». На десятки (а кое-где – и на сотни) километров протянулись болота в Западной Сибири и на севере Европейской России. Но болота – характерная черта не только ровных поверхностей. Болото можно встретить и на пологом перевале, и на полочке горной террасы. Даже в пустынях при определённом стечении обстоятельств могут образовываться специфические болота-солончаки.

Верховое болото.

По большому счёту болото – участок земной поверхности, постоянно или большую часть года насыщенный водой. Растительность на болотах тоже особенная. Там произрастает как специфическая болотная флора, так и влаголюбивые обитатели прилегающих лесов. Только выглядят эти вроде бы вполне знакомые нам деревья и кустарники на болоте очень причудливо.

Болота возникают при зарастании озёр, в результате переувлажнения почвы (например, если нижний горизонт грунта не даёт талой влаге уйти на глубину – на глинистой основе или на вечной мерзлоте), при неглубоком залегании грунтовых вод и т. д.

Гидрологи характеризуют болото так: это или озеро, но со связанной торфяными частицами водой, или суша, но содержащая более девяноста процентов воды и менее десяти процентов сухого вещества.

Суть болотообразовательного процесса отражает следующее определение: «…болото есть растущий торфяник».

Низовые болота обычно располагаются по долинам рек, берегам озёр: к ним близко подходят грунтовые воды, богатые минеральными солями; растительность на них обычно богатая (разные виды осок, рогоз, тростник, зелёные мхи, ольха и другие виды).

Собственно говоря, низовое болото представляет собой бывшее озеро (или протоку), постепенно заросшее тиной, наполнившееся перегнившими частями растений и постепенно подёргивающееся плёнкой редкого ещё дёрна – как пенкой подёргивается кружка горячего молока. Другими словами, болото – это жидкость, чуть затянутая почвой с корнями травы.

Горная тундра.

На верховых болотах растительность отделена от почвы уже накопившимся слоем торфа: скудное минеральное питание она получает только с осадками, вода накапливается мхами: грунтовые воды располагаются близко к поверхности. Толщина торфяного слоя на верховом болоте может достигать трёх-четырёх метров и даже больше. Обычно по мере накопления торфа низовое болото постепенно превращается в верховое.

Перемещаться по болотам следует с очень большой осторожностью. Путешественнику надо избегать безлесных участков с пятнами воды, покрытыми ярко-зелёной растительностью. Вообще, надо обращать внимание на то, как ведёт себя почва у вас под ногами. Основной «болотный» жупел – это трясина, или топь, но путешественник должен знать, что никакая трясина не разверзается мгновенно под сапогами: вот только что шёл твёрдый грунт, и тут – у-у-у-х!

По мере приближения к опасному месту зыбь под ногами становится больше и больше, пока вы не поймёте, что через несколько шагов у вас появляются все шансы провалиться под тоненький слой дёрна.

Собственно говоря, топь – это очень неустойчивая «сплавина» – слой переплетающихся растений по краям умершего озера, где вместо воды содержится торфяная густая взвесь. Именно густота этой торфяной взвеси и является главной опасностью для провалившегося ходока: плыть нельзя, человек вязнет в ней, как в патоке, через несколько резких движений теряет силу, устаёт, а сила земного притяжения неумолимо утягивает его в торфяную жижу.

Как только вы ступили ногами на то место, за которым вы подозреваете наличие полноценной трясины, – не торопясь, аккуратно поворачивайте и пытайтесь выбраться своим следом. Вообще, по болотам легче передвигаться по гривкам и бровкам, на худой конец – по массивным кочкам, которые формируются обычно на уже заросших участках болот. Любые деревья (как бы коряво и страшно они ни выглядели) уже хороший признак: здесь было за что зацепиться корням, а значит, пройдёт и человек.

Осмотрительный и аккуратный путник имеет небольшой шанс утонуть в такой болотной трясине. Вообще, путешествие по необитаемым местам весьма способствует развитию осторожности и осмотрительности. А уж путешествие по болотным краям – тем более…

Горы востока России

С точки зрения ходока горы – это чаще всего выход на оперативный простор. На вершинах хребтов тайга редеет, а на севере – и вовсе уступает место каменным россыпям и горной тундре: по водоразделам и плато гораздо легче передвигаться, с них легче ориентироваться, и по ним можно эффективно обходить обширные болотистые низины. Из моей собственной практики на Чукотке: обход по горному хребту в сорок километров вдвое экономит силы по сравнению с пятнадцатикилометровым переходом по озёрной тундре с её жарой, кочками и комарами.

Уссурийские горные плато – «затерянные миры» тигра и леопарда.

В общем-то, на Дальнем Востоке с горами дело обстоит хорошо – их здесь много. Горы эти, конечно, невысокие (где-нибудь в Шотландии низкогорье Приморского края, к примеру, звалось бы холмами, а в Киргизии вообще бы никак не звалось), но очень крутые. На севере они становятся в два раза выше, а их склоны – более пологими. Однако большие северные горы имеют свой запас маленьких неприятностей, главная из которых – кедровый и ольховый стланики.

Подъёмы и остановки

Собственно говоря, при подъёме на невысокие горы главные препятствия – это влажность воздуха, густые кусты, захламлённые крутые распадки ключей, облака и так называемые живые осыпи.

Горы Чукотки.

Я ставлю на первое место влажный воздух среди всех неблагоприятных условий, в которых вам предстоит совершить подъём на дальневосточные сопки, именно потому, что он, как ничто другое, затрудняет дыхание и пропитывает влагой одежду и вещи. В горах Средней Сибири и Центральной Азии сухой воздух компенсирует ваши усилия во время подъёмов и переноски тяжёлых грузов. Поэтому переходы в тридцать-сорок километров с тяжёлой поклажей доступны в Азии даже людям со средней физической подготовкой. Здесь же, на Дальнем Востоке, как на севере, так и на юге. я не рекомендую проделывать такие походы без тренировки. Поднимаясь по склонам, помните, что вы занимаетесь этим не по принуждению. Существует специально рекомендованный «горный ритм» шагов: три шага – вдох, четыре – выдох.

В принципе, когда вы путешествуете в горах, следить за дыханием необходимо. Отдыхайте тогда, когда чувствуете в этом потребность.

У Джека Лондона Смок Веллью хорошо усвоил эту методику – сперва «короткие переходы и короткие остановки», а потом «долгие переходы и долгие остановки». Старайтесь использовать эти остановки для того, чтобы вслушиваться в природу, научиться понимать её, разбираться, как падают вниз отмершие сучья, как шуршат в траве полёвки, как птицы перепархивают с ветки на ветку в кустарнике и как осторожно крадётся лисица вдоль оврага. На пределе этих возможностей вы, вероятно, сможете услышать, по выражению индейцев, «как растёт трава».

Учитывая высокую влажность воздуха, я рекомендую на маршруте с многочисленными подъёмами надевать лёгкую продуваемую одежду, которая просыхает. При этом желательно в самом доступном кармане рюкзака иметь курточку из тёплого, непродуваемого материала, которую можно накидывать на себя во время остановок. При подъёме на склон с увеличением высоты ветер будет усиливаться – и тут подойдёт либо толстовка из полартека, либо куртка из тонкого сукна или шерсти.

Вертикали и горизонтали

Поднимаясь по крутым склонам, надо помнить, что, проигрывая во времени, вы выигрываете в затраченной энергии и наоборот. Поэтому вы можете выбрать подъём зигзагом по пологим траверсам или подниматься прямо по кратчайшей прямой – сумма усилий окажется одинаковой. Но на практике удобнее подниматься змейкой, хоть это и занимает больше времени.

Существует распространённая точка зрения. что в горной местности надо двигаться, как бы отрисовывая горизонтали на карте. – то есть двигаться не от вершины к вершине, а, заняв определённую высоту, придерживаться её, проходя вдоль склона на высотах самого низкого перевала.

Это далеко не всегда справедливо – особенно для покрытых стланиками гор Севера. Там зачастую гораздо выгоднее двигаться именно с вершины на вершину, потому что этот маршрут проходит по самым «лысым» участкам рельефа. Попытка двигаться «впол-склона» почти неминуемо приведёт вас в такие кустарники, что выберетесь вы из них очень и очень не скоро.

Не та ситуация в изрезанных сопках Уссурийского края. Здесь зачастую таёжная чаща на верхушках хребтов не очень сильно отличается от такой же чащи на склонах. Там целесообразнее передвигаться по плечам хребтов, не поднимаясь на самые вершины.

Спуск под грузом в тайге.

Однако, путешествуя по сопкам юга Дальнего Востока, надо помнить, что все они покрыты каким-то невероятным количеством мелких складок, оврагов, «чашек» и «западинок», которые совершенно не «читаются» со значительного расстояния. Поэтому реальное расстояние, которое вы пройдёте по уссурийским сопкам, всегда будет в два – два с половиной раза больше расстояния, отмеренного по карте (надо заметить, что в «обычных» горах увеличение реального пути по сравнению с проложенным по бумажной топографической основе принято считать «всего» в тридцать процентов).

Кроме того, при подъёмах на склоны и спусках с них надо стараться обращать внимание на их ориентацию по сторонам света. На практике оказывается, что северные и северо-восточные склоны или оголены, или покрыты разреженной растительностью, что может сильно упростить ваше движение.

Тропы

В горах необходимо обращать пристальное внимание на тропы – оставленные человеком и животными. Чаще всего эти тропы имеют довольно очевидное направление – вдоль ручья на перевал в долину другого ручья, вдоль скального клифа, по гребню хребта. В любом случае они будут пролегать по наиболее проходимым участкам рельефа.

Медвежья тропа на побережье Охотского моря.

Одна из проблем звериных троп, в частности медвежьих и кабаньих, заключается в низком росте их строителей. Поэтому медвежьи тропы в кустарнике обычно представляют собой нечто вроде туннелей высотой чуть больше метра, по которым человек передвигается согнувшись в три погибели.

Наиболее подходящими человеку по росту являются оленьи и лосиные тропы. В высокогорье же самыми лучшими тропами, указывающими направление движения, являются тропы снежных баранов.

Вместе с тем звериные тропы наряду с резко выраженными достоинствами имеют и серьёзные же недостатки. Один из главнейших недостатков – это то, что звериные тропы на ключевых участках пути могут теряться и больше не находиться. В частности, на перевалах торные оленьи и медвежьи тропы порой разбиваются на пять-шесть малозаметных стёжек – да и пропадают.

Хребты и перевалы

Если вы поднимаетесь на гору для того, чтобы получше обозреть окрестности, то совсем не обязательно подниматься на самый верх. Вполне достаточно достигнуть последней трети склона – на этой высоте, как правило, кроме дальних планов, можно разглядеть и нижнюю часть горы, а также подножие, то есть те участки, которые вы не разглядите с вершины.

Во время движения в гористой местности вам часто приходится использовать элементы ландшафта, которые называются перевалами.

Перевалом называется самое низкое место между вершинами хребта, которое используется для перехода из бассейна одной речки в бассейн другой.

Спускаясь с перевала, надо очень хорошо проанализировать маршрут – может статься так, что идти придётся не долиной ручья, начинающегося прямо под перевалом, а отрогом хребта и уже с него искать лучший путь в долину. Долины ручьёв и ключей на Дальнем Востоке зачастую бывают захламлены, перекрыты упавшими деревьями и заросли ивняком или ольшаником. Если вы двинетесь по гребню отрога, то это значит, что вы пойдёте по наименее заросшей части горы.

На Дальнем Востоке относительно немного мест, где гребни хребтов являются труднопроходимыми и опасными. Но такие места здесь есть, и с ними приходится считаться. Подобные участки есть на Джугджуре. Сунтар-Хаята, Охотском побережье. Корякском нагорье и на Камчатке. Их преодоление связано со специальными навыками в альпинизме, которые в настоящей книге не рассматриваются.

Осыпи и курумы

В Восточной Сибири, на Полярном Урале, в Хибинах цепи каменистых россыпей простираются на сотни километров и являются единственно возможной дорогой к различным пунктам вашего маршрута.

Каменистые осыпи – весьма характерный элемент горного ландшафта. Это могут быть как крупнообломочные курумы, так и щебнистые склоны или пологие языки морен. В любом случае, вступая на осыпь, человек начинает чувствовать себя несколько неуверенно.

И у него есть для этого весомые основания.

В первую очередь надо обратить внимание на наличие растительности. Если на каменных плитах растут лишайники, между обломками кое-где высовываются кусты – можно немного успокоиться. Это «мёртвая» осыпь, и камни на ней не сдвинутся внезапно вниз, погребая под собой незадачливого путника.

Каменные осыпи – курумы.

Тем не менее и на таком каменистом развале путешественника могут подстерегать неприятные сюрпризы. Прежде всего это «качающиеся» камни. Их практически нельзя угадать по внешнему виду, они могут выглядеть абсолютно неподвижно, но, едва ступив на них, человек ощущает, как этот камень, качнувшись на одной точке, пытается уйти из-под ног. Здесь главное – не запаниковать и не делать резких движений – в большинстве случаев амплитуда качания у таких камней очень невелика, поэтому если вы сразу удержались на нём, то удержитесь и дальше. Ну а потом – перебирайтесь на соседние камни, предварительно попробовав их на устойчивость. Если же камень качнулся так, как будто пытается сбросить вас со своей спины, – падайте на него плашмя. Правда, постарайтесь проделать этот трюк таким образом, чтобы тяжёлый рюкзак не сломал вам спину.

Курум.

По-настоящему опасная осыпь, способная к обвалу, выглядит следующим образом: как правило, она состоит из камней среднего и мелкого размера, обломки скал на ней имеют острые кромки, камни на ней значительно светлее, потому что их грани не окисляются – не лежат эти камни подолгу на одном месте! А значит, осыпь «дышит», «живёт» и может сойти вниз камнепадом.

Двигаться по ней нежелательно, но можно – очень медленно и поперёк, стараясь не страгивать с места большие обломки скал.

Переход сквозь кустарники.

Существует ещё одна опасность, связанная с осыпанием грунта в горах, – на тропах, идущих по кромкам обрывов. Двигаясь по таким стёжкам, надо быть очень внимательным и преодолевать эти участки быстрым шагом.

На юге Дальнего Востока надо опасаться каменистых крутых склонов, заросших дубняками, где осыпи прикрыты толстым слоем опавшей сухой дубовой листвы. Это же касается каменных осыпей, прикрытых первым снегом. Двигаться по ним нужно осторожно и используя посох.

Кроме того, после обильного дождя или во время таяния снега осыпи гораздо менее устойчивы. и человек, двигающийся по ним в этот период, подвергается большей опасности.

Обрывы и скальники

Обрывы и участки скальных обнажений выглядят чрезвычайно внушительно, но тем не менее серьёзной опасности для опытного ходока не представляют. Прежде всего потому, что он в такие места не лезет. Однако на край обрыва случайно может попасть даже и очень опытный человек. Это может произойти, когда вы спускаетесь по незнакомому склону, который состоит из нескольких скальных уступов: надо пытаться искать обходы этих уступов и спускаться по ним, только если вы можете проследить весь путь с начала и до конца.

У меня в рюкзаке всегда лежит пятнадцатиметровый шнур – он даёт возможность подстраховать около семи метров опасного спуска. За мою продолжительную полевую практику мне приходилось пользоваться им всего дважды – но оба раза были такими, что я нисколько не жалею об этих лишних трёхстах граммах в моём рюкзаке.

Во всех остальных случаях я отсылаю желающих поупражняться в скалолазании к специальным источникам. Но тем не менее повторюсь – настоящий ходок по скалам не лазает!

Резюмируя вышесказанное, должен подвести черту: в горах никогда и ничего не следует делать «через силу», без согласия с природой и собой. На перенапряжение человеческих сил природа ответит лишь «универсальным движением брови», но этого малейшего движения может оказаться достаточно для того, чтобы вы просто исчезли с её лица.

Кустарники разных видов

Заросли кустарника являются одним из самых значительных препятствий, с которыми приходится сталкиваться человеку, передвигающемуся в горах сибирского Севера или по холмам Приморского края.

Существует три вида кустарников, способных свести с ума любого, даже очень терпеливого путешественника. Это – ольшаник, кедровый стланик и карликовая берёзка. Все эти виды образуют сплошные, почти непроходимые заросли в верхних частях склонов, вдоль русел ручьёв, текущих по крутым увалам, на обращённых к морю горных склонах. Скорость человека в таких зарослях исчисляется сотнями метров в час. Выл случай, когда один из моих знакомых преодолевал пятикилометровую полосу кедрового стланика на Охотском побережье более десяти часов.

Преодоление зарослей кедрового стланика – одно из самых серьёзных испытаний на востоке России.

Поэтому для себя я сформулировал несколько соображений по поводу взаимоотношений с зарослями кустарника на горных склонах.

Лучше сделать крюк в десять километров по каменной осыпи, чем ломиться один километр сквозь заросли кедрового или ольхового стланика.

Спускаться вниз по склону, заросшему кустарником, намного легче, нежели по нему подниматься, – кусты растут по склону вниз, поэтому вы поднимаетесь как бы «против шерсти», а спускаетесь «по шерсти».

Попав в заросли кустарника, главное не пороть горячку, пытаясь как можно быстрее оттуда выбраться. Бредя напролом, вы теряете собственные силы и, что самое главное, душевное равновесие. Напротив, в кустарнике стоит рассчитывать буквально каждый шаг, делая его в единственно необходимом для вас направлении.

В зарослях кустарника выше вашего роста нужно постоянно ориентироваться на местности. Прежде всего – по солнцу, по направлению склона, по вершинам сопок – если вы их в состоянии разглядеть. Дело в том, что, оказавшись в высоких зарослях кедрача или ольшаника, вы попадаете в какой-то аквариум из переплетённых ветвей, стволов и листвы (хвои), куда даже солнечные лучи в ясный день пробиваются со значительным трудом.

Кедровый стланик

Кедровый стланик – удивительное растение, впервые описанное академиком П. Палласом в 1784 году как подвид кедра европейского. Почтенный академик, видимо, считал, что это какая-то кустарниковая форма кедровой сосны, угнетённая суровыми морозами и сибирскими метелями. Лишь в 1857 году ботаник Регель признает его за самостоятельное растение.

Ботаник Б. Ивашкевич рисует это растение как «полукуст-полудерево высотою до четырёх метров». Но такие гиганты встречаются только в долинах и распадках. А в верхних частях сопок, в лесотундре и на плоскогорьях преобладает убогий стелющийся кустарник. Его кусты имеют очень характерные чашеобразные очертания, то есть все стволы расходятся из одной точки. Там, где стланик не угнетают ни морозы, ни свирепые ветры, заросли достигают совершенно феноменальной густоты. Продираясь сквозь переплетение смолистых, толщиной в человеческую руку стволов, вы можете несколько часов не касаться ногой земли, балансируя на сетке нависших над почвой ветвей. Только медвежьи тропы прорезают этот зелёный покров сопок, словно тоннели муравьёв в брошенной наземь овчине.

Заросли кедрового стланика покрывают собой около семидесяти процентов гигантской территории востока России, начиная от правобережья Лены и кончая тихоокеанским побережьем Камчатки. Они могут встречаться в виде элемента подлеска – эдакие тёмнозелёные шары в беломошном[3] лиственничном бору: их тугие стволы переплетаются с ольхой и шиповником в непроходимых зарослях речных долин. Наконец, кедровый стланик образует свои собственные, ни с чем не сравнимые, практически непроходимые кустарниковые леса, которыми занято почти всё побережье Охотского моря. Леса сродни африканскому «бушу» или австралийскому «скрэбу».

Плоды кедрового стланика – шишечки, очень похожие с виду на кедровые, только по размеру раз в десять меньше, что не мешает им, право, содержать семена, по своим питательным качествам вполне сопоставимые со знаменитыми кедровыми орехами.

Горная тайга – основной ландшафт Восточной Сибири.

Если вас всё-таки чёрт занёс в заросли этого кустарника и, не дай бог, вам предстоит пройти по нему значительное расстояние, то прежде всего надо определить направление, в котором растут основные стволы кедрача. Дело в том, что любой куст в своём росте зависит от природных условий – ориентации склона, направления ветра и т. д. Абсолютно равномерные, шарообразные кусты встречаются только на сухой равнине среди лиственничного редколесья: разреженная тайга ослабляет влияние ветра. И куст в своём росте предоставлен только сам себе и солнцу.

Ольшаник

Когда мне задают вопрос о том, что хуже для продвижения ходока – сплошные заросли кустарниковой ольхи или кедрового стланика. я не колеблясь отвечаю: «Оба хуже». Но ольшаник, в отличие от стланика, всё-таки не образует сплошных зарослей площадью в десятки километров. Поэтому, если вы попали в ольховые заросли, у вас есть довольно много шансов их быстро покинуть. Кроме того, поскольку ольха, в отличие от кедрового стланика, растение с опадающими листьями, то весной и осенью видимость в её кустах значительно лучше, чем в кедраче, что тоже облегчает движение в этих зарослях.

Заросли карликовой берёзки.

К другим положительным качествам ольшаника можно отнести то обстоятельство, что почва под его зарослями обычно относительно ровная и сухая – он не растёт на кочках. Впрочем. при движении как через кедрач или карликовую берёзку, так и по ольховому стланику надо стараться улавливать основное направление роста его ветвей – и двигаться «по шерсти».

Болотный ивняк

Болотный ивняк – основной кустарник, покрывающий обширные озёрные низменности, корявый и хлёсткий. Он растёт гораздо гуще и прихотливее, нежели ольха. Высота его зарослей колеблется от метра до двух и даже двух с половиной, и местами он образует практически древовидные заросли. Видимость в зарослях болотного ивняка определяется даже не его листвой, а частотой переплетения ветвей. Другая неприятная его черта заключается в том, что он имеет склонность расти поверх классической кочкарной тундры. Поэтому, если вам надо перемещаться по равнине, покрытой большим количеством озёр, промежутки между которыми заполнены ивняковыми зарослями, лучше воспользоваться каким-нибудь плавсредством – моторной или гребной лодкой.

Кустарниковая берёзка, или берёзка Миддендорфа

Гибкая, будто сплетённая из стальной закалённой проволоки поросль никак не напоминает по своему внешнему виду белоствольную русскую красавицу. Карликовая берёзка бывает высотой как в тридцать-сорок сантиметров. так и в полтора-два метра. Кроме того. стволы этого кустарника имеют замечательное свойство сплетаться между собой, образуя что-то вроде поставленного вертикально проволочного матраса. Помимо того что берёзка затрудняет движение путешественника. она ещё и совершенно гибельна для его обуви. Кирзовые и кожаные сапоги в местности. где необходимо пересекать обширные пространства, заросшие этим растением. «живут» около месяца.

Леспедеца

Леспедеца – невысокое, максимум в рост человека, будто сплетённое из проволоки кустарниковое растение, распространённое на юге Дальнего Востока. Характер его зарослей лучше всего отражает народное название – держи-корень.

Растёт леспедеца обычно зарослями на опушках леса, по каменистым южным склонам сопок, в подлеске смешанных и лиственных лесов, чаще всего в дубняках.

Уссурийская горная тайга.

Летом во время движения через заросли леспедецы ваше основное внимание поглощает наблюдение за клещами, которые так и норовят осыпать вас с головы до ног.

Северное тундролесье

На первый взгляд северное тундролесье – едва ли не идеальное пространство для путешествий. Тундролесье, в том виде, в котором оно покрывает семьдесят процентов северо-востока Сибири, представляет собой ровную или мелкокочкарную возвышенность, с пологими увалами, переходящими в сопки. Внизу оно зарастает белым ломким оленьим лишайником – ягелем. Главная древесная порода здесь – лиственница, невысокая и угнетённая.

Северное тундролесье – помесь тундры и тайги на изломанных колымских сопках.

Одно дерево от другого отстоит на десять-тридцать метров, между этими невысокими лиственницами то тут, то там беспорядочно растут одиночные кусты кедрового стланика, которые, однако, не образуют сплошных зарослей. Одной фразой можно сказать так: тундролесье – это сухая тундра, на которой зачем-то выросли деревья.

Замшелая тайга – коренной ландшафт большей части Сибири.

Таким образом, этот ландшафт удовлетворяет основным требованиям путника – он легкопроходим, ветра на нём никогда не достигают такой силы, как в настоящей тундре, и, кроме того, там много дров.

Правда, в этой бочке мёда нельзя не заметить двух ложек дёгтя. Во-первых, этот ландшафт очень пожароопасен. И кроме того, горная северная тайга – почти безжизненное пространство.

Еловые леса

Ельники традиционно считаются одними из самых неблагоприятных для продвижения видов леса. И в этом есть своя правда.

Еловые леса довольно нетребовательны к субстрату, поэтому сплошь и рядом произрастают на сырых болотистых почвах. Они обычно захламлены, их нижний ярус занят развитыми зарослями папоротника и различных мелких кустарников. Ветви елей часто склоняются низко над землёй, они жёстки и остры. При прокладке маршрутов я рекомендую избегать больших еловых массивов – они на редкость однообразны и безжизненны.

Еловые леса – темнолесье Сибири.

Когда я задал вопрос об отсутствии бурых медведей в долине реки Маккензи такому известному канадскому исследователю Севера, как Брюс Маклеллан, он ответил:

«Я не знаю другой более бедной в биологическом отношении страны, нежели тёмные еловые леса Северо-Западной Канады. Собственно говоря, поэтому туда никто никогда и не рвался».

Гари и мари

Обширные выгоревшие пространства (причём заболоченные) – вот один из наиболее характерных видов ландшафта Сибири да, впрочем, и Европейского Севера.

На самом деле они представляют собой нечто среднее между верховыми болотами и тундролесьем. Идти по ним довольно тяжело, но всё же несравнимо с передвижением по кочкарной тундре. В любом случае, прежде чем соваться на марь, я рекомендую просмотреть её в бинокль с какой-нибудь возвышенности. Такая рекогносцировка поможет вам заметить длинные старичные озёра и протоки, а также места, захламлённые буреломом, и откровенные болотины.

В глухих таёжных распадках бурелом – обычное явление.

При движении по мари я предлагаю выбирать цепь ориентиров, проходя которые вы будете точно знать, какое расстояние вы прошли и сколько вам ещё осталось преодолеть.

Буреломы

Обширные буреломы являются одним из самых неприятных препятствий по дороге через тайгу. Чаще всего они возникают там. где лес уже был перед этим ослаблен пожаром или нападением непарного шелкопряда. Особенно неприятными являются буреломы в болотистой местности – упавшие вниз стволы гниют и не дают твёрдой опоры для ступни. Буреломы сухих и горных местностей хотя бы оставляют возможность движения по лежащим горизонтально стволам деревьев, хотя карабкаться по ним обезьяной, особенно имея на плечах тяжёлый рюкзак. – задача отнюдь не лёгкая. Поэтому полосы бурелома лучше всего обходить стороной – только для этого желательно знать, где они начинаются и кончаются. А карты на этот вопрос, как правило, ответа не дают…

Гигантские упавшие деревья – серьёзное препятствие на пути странника.

«Миновал полдень, когда мы снова впряглись в нарты, но не прошли и полкилометра, как попали в бурелом. Пришлось делать обходы, лавируя между деревьями, валявшимися всюду с вывернутыми корнями. Иногда мы попадали в такую чащу, где каждый метр пути приходилось расчищать топором. А тут, как на грех, нарты стали ещё больше грузнуть в размякшем снегу, цепляться за сучья упавших деревьев и ломаться. Вытаскивая нарты, мы рвали лямки, падали сами и скоро выбились из сил. А конца бурелому не видно! Самым разумным было – остановиться на ночёвку и произвести разведку, но поблизости не было подходящего места. Вокруг нас лежал сплошным завалом мёртвый лес, поросший пихтовой чащей. Мы продолжали медленно идти, надеясь, что вот-вот бурелом кончится, но только вечером вырвались из его плена».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Кедрачи и сосняки

Кедровые и сосновые леса – одни из самых благоприятных мест для автономного существования экспедиционных групп и путешествий для собственного удовольствия. Дело в том, что кедр и сосна – светолюбивые породы. и поэтому в зрелом или перестойном кедровом лесу или сосняке деревья располагаются на значительном расстоянии друг от друга. Кроме того, они предпочитают расти на сухих и тёплых грунтах, поэтому почва в этих лесах может быть каменистой или песчаной. но уж никак не заболоченной.

Из неприятностей, которые могут случиться с путниками в кедровом лесу и сосняках, я упомяну лишь их высокую пожароопасность. В старых кедрачах слой опавшей хвои достигает десятков сантиметров и воспламеняется, как трут. Поэтому стоянки в этих лесах разумнее всего располагать на чистых песчаных и каменистых местах и возле водоёмов.

Пойма реки Олой.

Кедровая тайга вдобавок является одним из самых привлекательных мест обитания для самых различных животных и птиц – там обычно живут кабан, медведь, рябчики, глухари. В кедрачах путешественнику всегда есть что добыть «на котёл» и пополнить запасы. Таким образом, если неподалёку от пути вашего следования располагается массив кедрача – не упускайте случая, исправьте маршрут таким образом, чтобы он проходил по участку кедровой тайги – вы, несомненно, сэкономите время в пути и поднимете настроение себе и вашим путникам!

Поймы рек

Поймы рек на всей поверхности земли являются одними из наиболее труднопроходимых участков суши. Дело в том, что минимум раз в год (а то и два или три) эти долины заливаются водой, которая переносит с места на место стволы деревьев, промывает протоки и роет ямы. Кроме того, почвы речных пойм ежегодно удобряются свежим илом, и на них в огромном количестве начинает произрастать как обильная травянистая растительность, так и всевозможные кустарники. Поэтому практически все экспедиции и туристские отряды предпочитают двигаться не вдоль самих рек. а по возвышенностям, их сопровождающим, а также по галечниковым косам или уж, на крайний случай, по звериным тропам, обычно пролегающим вдоль каждого из берегов.

С другой стороны, именно в поймах рек концентрируется вся возможная живность в наших не очень обильных северных краях. Поэтому для многодневных стоянок, или днёвок, гораздо рациональнее спускаться к речным долинам и становиться лагерем над рекой.

В любом случае, жизнь во всех своих проявлениях старается стремиться к воде. Поэтому при выборе маршрута надо привязывать его узловые точки к рекам, озёрам или морскому побережью.

Глава 13

Большие неприятности

В сложной ситуации, требующей быстрых действий, первое решение – самое верное. Хотя бы потому, что оно оставит тебе больше времени на реализацию.

Наблюдение полярных лётчиков

Иногда путешественника подстерегают по-настоящему большие неприятности, едва ли не глобального масштаба.

Конечно, они случаются в природе гораздо реже, нежели в приключенческих фильмах или романах, где порой создаётся впечатление, что герои только тем и занимаются, что скачут из огня да в полымя (как в замечательном романе Ж. Верна «Дети капитана Гранта»), но – shit happens, в общем-то…

Пожары

Пожар в лесу или в степи является одной из самых крупных неприятностей, которая может повстречать путника на тропе. Наиболее опасны верховые палы, которые двигаются, сжигая кроны деревьев, буквально со скоростью ветра. Так же быстро распространяются и степные палы.

Оказавшись на пути такого катастрофического пожара, путешественник должен быстро принять решение, например, отойти к безлесным гребням гор или в окрестности водоёмов. В крайнем случае пожар можно пересидеть непосредственно в воде. Поднимаясь на склоны гор, стоит позаботиться о запасе воды.

Пожар в степях Хасана.

Обнаружив движущийся пожар впереди по маршруту, стоит прикинуть, каким образом вы его обойдёте – или просто выждете, пока он не потухнет сам собой или не переместится.

Движение по только что выгоревшим местам тоже подарочком не назовёшь. Мало того что сам путник и всё его снаряжение оказываются вымазанными чёрной сажей, каждый шаг по грунту чреват провалом в выгоревшие пустоты, так ещё и большинство водоёмов после большого пожара на длительное время высыхают. Поэтому недавние пожарища тоже следует обходить – если, конечно, позволяет маршрут.

Землетрясения

Землетрясение – это событие, которое, в отличие от пожара, невозможно не только предугада ть, но и избежать – в том случае, когда вы встречаете его в дороге.

При этом надо заметить, что настоящую опасность для путешественника представляют катастрофические землетрясения – силой от восьми баллов. Дело в том, что находящийся на открытом воздухе, в крайнем случае спящий в палатке, человек благополучно избегает самой большой опасности при землетрясении в городе, а именно риска быть раздавленным рухнувшими перекрытиями строений. Конечно, вы можете оказаться во время землетрясения в узком каньоне или под камнепадным склоном – и тут вам тоже не позавидуешь – или упасть в трещину, которая может образоваться во время подвижек земной коры. Но помилуй бог! Для того чтобы оказаться в подобном месте во время катастрофического землетрясения, надо вытащить такой расклад, который выходит один на миллионов эдак пятьсот… Иными словами, я оцениваю ваши шансы погибнуть во время странствий от катастрофического землетрясения как одну полумиллиардную.

Главное, что жизненно необходимо вам для того, чтобы выжить во время катастрофического землетрясения, – это не потерять голову от страха.

Оползни и сели

Оползни и сели являются неизмеримо более опасными врагами странствующего человека. нежели землетрясения и извержения вулканов, – хотя бы потому, что они случаются неизмеримо чаще.

Сели – это густые потоки из грязи и камней. обрушивающиеся вниз по склонам гор. руслам горных ручьёв и речек и разрушающие на своём пути всё мешающее их движению. Они считаются одним из опаснейших стихийных бедствий.

Оползень.

Возникают сели после сильных ливней, а также при интенсивном таянии ледников и накоплений снега в горах. Таким образом, это явление, хотя его и нельзя считать чисто метеорологическим, связано с погодой. В разных районах сели могут быть вызваны самыми различными, подчас прямо противоположными по своему характеру условиями погоды: от облачной и дождливой, циклонической, до ясной, сухой и жаркой, характерной для антициклонов или термических депрессий. Сели в России наблюдаются повсеместно в горных районах, особенно там, где выпадает много осадков и нет или очень мало растительности, например в отдельных районах Кавказа, ряде районов на Дальнем Востоке.

Оценка силы землетрясения по шкалам Меркалли и Рихтера

Главным условием возникновения селей является появление завалов из камней, щебня и кусков льда или снежных плотин в горных ущельях. Они, в свою очередь, являются результатом каменных обвалов, снежных лавин или последовательной серии камнепадов. При быстром таянии ледников или снега на вершинах перед такими препятствиями накапливается вода, которая, не находя выхода, образует водохранилище, или озеро. Такие горные озёра у естественных запруд из морены – отложений твёрдых пород, мелкой щебёнки, песка, глины, крупных валунов, а также льда и снега – называют моренными озёрами. Запруды из моренного материала, подобно набухшей губке, пропитаны водой. Под напором всё прибывающей сверху талой воды они в какой-то момент внезапно «взрываются» и устремляются по склону ущелья вниз. Поток с рёвом катится вниз, вбирая в себя всё новые массы камней, грязи, срезая поверхность склонов ущелья, выкорчёвывая деревья, сдирая почву, осыпая горы. Поначалу высота потока составляет десятки метров, но, вырываясь из ущелья в долину, он растекается, высота и скорость его движения постепенно уменьшаются и наконец у какого-либо препятствия он останавливается совсем.

Вулкан в любой момент может проснуться…

Если на пути селя окажется населённый пункт, как это было в 1921 году в Алма-Ате, то последствия могут быть катастрофическими, с человеческими жертвами и огромными материальными потерями. Тогда на спящий город ночью обрушился один миллион двести тысяч кубометров принесённого селем материала.

Однако эти природные катастрофы достаточно предсказуемы и их довольно легко избегнуть. Для этого просто не надо путешествовать долинами быстрых рек в окрестностях ледников в период таяния снегов. В общем-то, пути обхода селевых потоков обычно показывают звериные тропы и тропы местных жителей. Ну и, естественно, прокладывать маршрут весной в высокогорье надо не по долинам рек, а по склонам и высотам.

Камнепады

Камнепады в горах представляют одну из самых крупных неприятностей, которую может себе представить человек. Недаром выражение «камни с неба падают» является синонимом чего-то совершенно ужасного, того, чего в принципе быть не может, но произошло.

Так вот, камнепад и есть в чистом виде «камни сверху».

Лабаз, подмытый наводнением.

Наиболее гибельными, естественно, являются камнепады на высоких горах. Дело в том, что это явление на длинном крутом разрушенном склоне нарастает лавинообразно – срывается один кусок скалы, который на своём пути увлекает сотни других камней – и вот уже полукилометром ниже по склону несутся десятки тонн больших и малых камней и щебня.

В высокогорье такая катастрофа обычно случается в утренние часы, когда солнце разогревает снег, на котором лежат или который сцепляет каменные глыбы. Тогда достаточно совершенно незначительного сотрясения или просто изменения хода процесса таяния, чтобы какой-нибудь обломок под собственной тяжестью начал скользить вниз. Естественно, при таких условиях вероятность камнепада меньше всего в тёмное время суток, когда мороз не даёт глыбам сдвинуться с места.

Однако, как говорит В. Г. Волович[4], и поздно вечером следует ожидать неприятностей, поскольку вода, находящаяся в трещинах скал, замерзает и, расширяясь, может сместить глыбу или отколоть её часть. Ночью камнепад иногда возникает при внезапном потеплении или дожде.

Камнепады, причём иногда очень серьёзные. могут начаться и летом, причём в довольно сухом климате и безо всяких видимых причин. Мне лично пришлось быть свидетелем грандиозного камнепада в каньоне реки Энмываам в июле 1993 года.

Каньон реки Энмываам на Чукотке никак нельзя отнести к высокогорным образованиям. Это средний каньон, имеющий высоту стенок не более ста пятидесяти метров на отдельных участках, пропиленный рекой в северной части Анадырского нагорья. Однако вследствие сурового климата Заполярья борта каньона сильно разрушились и легко осыпаются и без какого-либо воздействия.

…Я шёл вниз по реке на надувной лодке ЛАС-5. Впереди река делала два резких поворота подряд, и глазам путешественника открывалась красивая система иззубренных гребней. Был полдень, нещадно палило солнце. Неожиданно я увидел, как с одного из дальних гребней поднимается пыль. Через мгновение пылью курился весь гребень на протяжении двухсот метров, и стало понятно, что значительная часть осыпи под ним устремляется вниз. Ещё через две секунды с места камнепада поднимался на несколько десятков метров вверх столб пыли, как дым при извержении вулкана. Мгновение спустя до меня донёсся грохот десятков тонн рухнувшей вниз породы. Лодка вздрогнула из-за того, что течение на несколько секунд замедлилось, и вода окрасилась пылью, несмотря на то, что я находился в километре вверх по течению быстрой горной реки…

Однако, несмотря на разрушительный характер этого явления, камнепады тоже довольно предсказуемые катастрофы.

Наличие внизу груд камней со свежими сколами или лежащих поверх снега обломков скал указывает на камнепадную опасность этого места и… Что делает в таком случае путешественник?

Правильно, обходит их стороной…

Лавины

Снежные лавины – ещё одна опасность, встречающаяся исключительно в горах. Как и большинство из них. они случаются на первый взгляд «вдруг», то есть для их инициации достаточно какого-нибудь крохотного, иногда не очевидного ни для кого из наблюдателей внешнего толчка. Хрестоматийными считаются случаи, когда лавины срываются от крика или выстрела.

Мне приходилось самому быть свидетелем схода лавины в Колымском нагорье в мае 1990 года. Тогда мы с охотоведом Э. Бочкиным двигались по притоку реки Ола, среди крутосклонного низкогорья. после катастрофического снегопада, пришедшегося прямо на майские праздники. Мы шли рядом на лыжах по насту и увидали сидящего впереди на лиственнице глухаря. Я попросил Эдуарда остановиться. положил ему на плечо карабин, прицелился и выстрелил. Глухарь благополучно улетел, но тут мы оба услышали свистящий странный звук, перешедший в шипение. которое наполнило всё вокруг. Целый многосотметровый снежный склон кру той сопки в полукилометре от нас пришёл в движение и за несколько секунд «стёк» вниз, образовав огромный, дымящийся снежной пылью сугроб. Высота его была не менее десяти метров – половина пятиэтажного дома. Мы застыли, покрываясь искорками снега, который заполнил весь воздух вокруг нас. Эдуард до сих пор считает, что эту лавину сорвал звук моего выстрела.

Как бы то ни было, лавины обладают совершенно невероятным разрушительным потенциалом. и не зря это слово является одним из синонимов чего-то неизмеримо мощного и неудержимого.

Ревущий поток.

Специалисты объясняют возникновение лавин следующим образом: после длительных и обильных снегопадов снег на склоне горы постепенно уплотняется, образуя так называемую доску. Температура внутри пластов постепенно повышается. В результате часть воды возгоняется и снег как бы высыхает. Этому способствует сильный ветер, который словно высасывает воздух из сугробов. Кристаллики снега укрупняются, уплотняются. превращаясь в зёрна, образуя мощный. очень тяжёлый пласт, в толще которого резко повышается давление. В то же время самые глубокие слои разрыхляются, и эта прослойка становится как бы смазкой между «свежей доской» и старым плотным основанием.

Такая многосоттонная снежная «доска», находящаяся на скользком неподвижном основании, при повышении температуры только и ждёт малейшей причины для того, чтобы сдвинуться с места. Лавины срываются вниз по самым незначительным поводам и с совершенно безумной скоростью – от ста двадцати до двухсот километров в час. а иногда и быстрее. Хрестоматийным является пример с лавиной в ущелье Терскол на Северном Кавказе, которая снесла двухсот летний лес на площади в несколько сот квадратных километров. Ударная мощь большой лавины составляет около ста тонн на квадратный метр.

Следует остерегаться лавин, если крутизна склона превышает двадцать градусов и он лишён растительности, естественных поднятий, валунов и крупных скал, которые могут задержать ход лавины.

Весной и летом наиболее опасными в лавинном отношении считаются часы с десяти утра до захода солнца. Хотя лично я неоднократно слышал и про ночные сходы лавин.

Естественно, я рекомендую преодолевать лавиноопасные склоны, попросту обходя их стороной. Это вполне реально, если вы работаете не в горах Южной Сибири, Средней Азии или Кавказа, а в низкогорье Восточной Сибири. Там можно обойти стороной практически любой сомнительный участок.

Цунами

Цунами – катастрофа ещё более редкая, чем землетрясение, тем более что она локализована только на очень ограниченном участке российского побережья – в южной части Японского моря, на океанском берегу Сахалина и на Курильских островах. Помнить о её возможности надлежит всем путешествующим в этих местах, однако избежать этой напасти довольно легко – просто надо устанавливать лагерь за пределами воздействия потенциального подъёма волны (который, к слову сказать, на российских берегах не так-то и велик – не более пяти метров) и внимательно следить за линией морского берега, проходя по его кромке. Дело в том, что цунами отнюдь не обрушивается на берег неожиданно – приходу волны предшествует мощный отлив воды от берега, и за этот период вполне можно успеть покинуть опасную зону.

Конечно, путешественнику можно провести всю свою жизнь в пустыне и джунглях и никогда не встретить «на тропе» ни землетрясения, ни цунами, ни торнадо или тайфуна. Но это не значит, что ему не надо быть готовым к отражению любых возможных неприятностей в каждую секунду пути.

Часть II

Вещмешок и груз. Снаряжение

Глава 14

Вещмешок

Рюкзак – всему голова

Для путешественника, особенно для человека, странствующего пешком, предельно важен не только его груз, но и то, как и во что этот груз упакован. Самым же распространённым средством переноса груза для странствующего люда является заплечный мешок – он же рюкзак. И от того, какой у вас будет этот самый рюкзак, зависит и ваше физическое состояние, и настроение на маршруте, и вообще всё ваше путешествие. В принципе я лично только к двум предметам снаряжения отношусь так же трогательно, как к рюкзаку: к палатке и к спальному мешку.

В первых же словах этой главы я сразу указываю на то, что рюкзак прежде всего подбирается в зависимости как от характера маршрута, так и от имеющегося или подбираемого под маршрут снаряжения. Я не берусь давать рекомендации по объёму и качеству рюкзаков для всего многообразия типов путешествий по нашей стране, но хочу сразу сказать: прежде чем покупать рюкзак, задумайтесь на секунду – может быть, вы обойдётесь сумкой?

Одно из основных качеств рюкзака, на которое я рекомендую обратить самое пристальное внимание, – это его вес. Современные конструкторы рюкзаков всё больше и больше совершенствуют этот простой когда-то предмет. и он становится сложнее, удобнее, но и, к сожалению, тяжелее. При этом надо помнить, что требования к рюкзаку, в который вы упаковываете снаряжение, передвигаясь от кемпинга к кемпингу, будут несколько иными, чем к мешку, с которым вам предстоит пройти двести километров автономного маршрута по северо-восточной Якутии.

Кроме того, надо помнить, что рюкзак – это не только ёмкость для переноса тяжестей, но ещё и модуль вашего лагерного оборудования, деталь ночлега, подстилка, наконец.

И я рекомендую учесть всё это при приобретении рюкзака, которому вы собираетесь вверить на длительное время ваше имущество. Ведь на маршруте рюкзак – всему голова.

Первые мешки

Считается, что первые рюкзаки, то есть мешки с пришитыми клапаном и лямками, начали появляться только в самом начале XX столетия. С непривычки их даже так и писали в русской путешественницкой литературе – rucksack (дословно – спинной мешок). Якобы до того граждане вполне обходились заплечным мешком, у которого свободная, пришитая к днищу верёвка с помощью узла захлёстывалась вокруг горловины, образуя лямки. Люди постарше хорошо помнят этот предмет, именуемый сидором.

Однако рюкзак – отнюдь не немецкое изобретение. В лесной полосе России испокон веков существовали плетёные из лыка наспинные сумки – «крошни» («крошны»),

«Ребята очень заинтересовались плетёным из лыка предметом, который хозяин назвал крошнями. В крошни он положил топор, мешочек с хлебом, рукавицы и тёплые чулки, после чего, закрыв подвижные половинки, завязал тесёмкой и надел это подобие рюкзака на плечи. Плетёный из лыка рюкзак – какая старина! Крошни в глазах мальчиков воскрешали охотничье снаряжение давно минувших времён, когда не были известны ружья, когда оленей били копьями, а бобры строили свои плотины на всех лесных речках».

А. Формозов. Среди природы

Эти крошни, как можно судить по сделанному автором рисунку, представляли собой раму, которой служила изогнутая ивовая ветка. Рама эта заплеталась лыком, к ней приспосабливалось дно, а снаружи этот «проторюкзак» закрывался двумя плетёными дверцами.

Рюкзаки старого образца.

Подробное описание изготовления «крошен» («крошней») более современного образца оставил нам и С. Обручев в «Справочнике путешественника и краеведа».

«При отсутствии рюкзака груз можно носить на крошнах („понята", „рогульки") – твёрдых или гибких станках с лямками. Они могут быть сделаны:

• в виде двух дуг из свежих черёмуховых, берёзовых или рябиновых веток, толщиной от 1,5 до 3,5 см, соединённых под прямым углом. Высота крошен от 65 до 80 см, ширина – 45–55 см.

Верхняя высокая дуга обтягивается материей или берестой и лежит на спине, нижняя выступает сзади в виде полочки для груза. Края бересты или материи загибаются вокруг дуги и пришиваются шпагатом; лямка – ремень шириной 5–7 см – прикрепляется серединой к изгибу большой дуги, а на концах делается несколько дыр или петель, которые надеваются на выступающие вниз концы большой дуги. Материя и береста натягиваются со стороны спины. Нижняя дуга прикрепляется к большой любым способом. В бересте вдоль ветвей большой дуги делают несколько круглых дырок, через которые проходит верёвка для привёртывания груза. Для изгибания веток места сгиба нагревают у огня и гнут ветку вокруг бревна;

• из двух длинных и узких рогулек, одна из которых кладётся на спину развилком вниз, на неё помещается груз и затем вторая рогулька; вверху рогульки скрепляются одной верёвкой (ремнём), внизу двумя. Верёвки эти придерживают груз. Лямки прикрепляются к трём концам первой рогульки…

Груз на всех крошнах несут в мешке, ящике или корзинке, плотно привязанных к станку. Груз может быть прикрыт от дождя куском клеёнки или пропитанной материи».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

Кроме этих разнообразных вариантов, в которых мы легко угадываем прообраз рюкзака с внутренней рамой, существует ещё большое семейство сибирских «понят», которые представляют собой жёсткое основание для переноски мешка, к которому крепятся топор и пила, иногда – двуручная. «Понягу» делали просто: брали обпиленный кусок фанеры и прикрепляли к нему лямки, а иногда она представляла собой довольно сложный каркас из веток. Интересно, что сибирские промысловики каркасные рюкзаки сразу начали называть «понягами». Зачастую они их легко и просто совершенствовали – снимали с рамы фабричный мешок и навешивали на него обычный брезентовый, с завязывающейся горловиной.

Дальневосточные народности – удэгейцы и нанайцы использовали вместо «поняги» так называемую сину – в отличие от «поняги» основой её выступала рогулина из крепкого дерева, а мешок навешивался уже на неё.

Солдатские ранцы

После войны в СССР появилось большое количество трофейных солдатских ранцев. Многие из них. такие как ранцы финских егерей, были вполне приемлемы для дальних походов и хорошо послужили многочисленному бродяжьему люду. И сейчас нет-нет да и отыщется такой раритет то ли в кладовке, то ли в чулане. Кроме того, магазины подержанного армейского снаряжения сегодня продают много таких ранцев-рюкзаков шведского и швейцарского производства.

В принципе основных недостатков у солдатских ранцев было всего два. Первый – традиционно малый объём. Ранцев ёмкостью более 60 литров я. пожалуй, даже и не встречал. Второй недостаток присущ всем без исключения армейским рюкзакам вообще. Это большой собственный вес. С другой стороны, армейские ранцы и армейские рюкзаки очень рационально спроектированы по форме. На них совсем немного всяких выступающих частей, петелек и завязок, которые имеют пренеприятнейшее свойство цепляться за ветки.

Рюкзаки и кустарники

Мелкий дубняк, леспедеца. орешник, ольховый и кедровый стланики – это кусты, которые во многом определяют тип вашего снаряжения. Поэтому, выбирая рюкзак для лесной зоны, рекомендую подумать: а) насколько выдержит натиск ветвей сама ткань и б) за что эти ветки могут на нём зацепиться. Очень грешат против кустарника мягкие тонкие капроны. В то же время плащ-палаточная ткань, авизент. брезент и кордура весьма «кустоустойчивы».

Старайтесь избегать так называемых модульных конструкций, когда на рюкзак навешиваются всякие сумочки, карманчики, бутылки. мешочки и рюкзаки поменьше.

Всякие висящие на лямочках карманы и чехлы представляют собой очень лёгкую добычу для кустарника.

«Обычные» рюкзаки

Разговор о рюкзаках мы начнём со старых плащ-палаточных и парусиновых мешков с затягивающейся горловиной, с клапаном и пришитыми к спине лямками на пряжках. Прошу любить и жаловать – старый rucksack, рюкзак в чистом виде, рюкзак геолога, среднего туриста и охотника. А ещё в нём картошку с дачи возят…

Несмотря на свой устаревший и не очень презентабельный вид. этот «ветеран» ещё хорошо послужит: он – лёгкий, быстро сохнет и при правильной загрузке вполне удобен на маршруте. В конце концов, именно с такими рюкзаками была проведена вся полевая геологическая и геодезическая съёмка бывшего Советского Союза – одной шестой части земной суши! Только за это одно старик достоин уважения.

Самый обыкновенный рюкзак.

Рюкзаки со шнуровкой, которые считались высшим шиком бродячей братии в семидесятых-восьмидесятых годах, очень удобны и лучше держат форму, чем обычные рюкзаки, пошитые «мешком».

Размер рюкзака, безусловно, очень важен, но прежде всего надо помнить, для каких целей вы его подбираете. Его объём традиционно измеряется в литрах: на короткий маршрут (два-три дня) обычно предпочитают рюкзаки ёмкостью не более семидесяти литров, для более длительных походов, как правило, используются мешки побольше (около девяноста литров).

Выбирая рюкзак старого образца, следует обращать внимание на лямки и застёжки. Часто в рюкзаках классического типа обе лямки цеплялись на одно кольцо, что было не вполне удобно. Застёжки с убогими металлическими пряжками держат плохо, часто расстёгиваются, к тому же постоянно брякают, а это отвлекает внимание и раздражает. Лучше, конечно, капроновые лямочки, затягивающиеся на два кольца, но на таком типе рюкзаков это редкость.

Рюкзак-тяжеловоз.

В классических рюкзаках последних двадцати лет было принято делать дно из дерматина – дескать, не промокает. Но этот самый дерматин легко трескается и ломается, особенно на морозе. Потому предпочтительнее выбирать рюкзак с двуслойным дном: дерматин плюс плащ-палаточная ткань, при необходимости это можно сделать и самому.

Каркасные рюкзаки

Рюкзаки на каркасе в виде жёсткой рамы с закреплённой на ней подвеской и подвязанным мешком очень практичны и приспособлены для переноски тяжестей, особенно различного негабаритного груза. В мешок укладываются всякие мягкие и требующие бережного отношения вещи, а на сам рюкзак навешиваются разнообразные стойки, палки, тюки и увязки. Если необходимо – мешок с каркаса можно снять, а сам каркас использовать для переноски больших кусков мяса, лосиных ног, упакованных в тюки шкур, а также трофейных рогов.

Кстати, в местах, где обширных кустов нет или их очень мало, как, например, в среднеазиатских горах или чукотской тундре, станковый рюкзак поистине незаменим. Также это относится к местам, где ваш путь всё время проходит по хорошо протоптанным тропам (человеческим) и лесовозным и конным дорогам.

С другой стороны, при обилии на маршруте стланика пользоваться станковым рюкзаком, несмотря на все остальные превосходные характеристики последнего, почти невозможно. (Кстати, о станковых рюкзаках – ко всему прочему, они ещё и не сочетаются с оружием – царапают приклад и гремят о металлические детали. У американцев есть специальное приспособление – кронштейн, с помощью которого винтовка намертво крепится сбоку от станка, но – опять же – на радость цепким ветвям деревьев и кустарников. Кроме того, вынесенный вбок довольно значительный груз – около четырёх килограммов – требует специальных усилий по его уравновешиванию.)

Анатомические рюкзаки с внутренней рамой и мягкой подвеской

Рюкзаки с внутренней рамой и мягкой спинкой сегодня пользуются наибольшей популярностью среди путешественников. Это сложные, комплексные конструкции, изготовленные из самых современных материалов, над их несущими качествами и внешним видом работают специально обученные конструкторы и дизайнеры. Анатомическая конструкция включает в себя грузовой пояс, спинные опоры и профилированные лямки. По сравнению со стариком «геологическим» и с каркасным «Ермаком» такой рюкзак выглядит, словно гоночный болид «Формулы-1» рядом с «Жигулями» шестой модели. Моделей их несть числа, к их достоинствам мы относим и способность держать форму при небрежной загрузке (хотя никакая мягкая спинка и внутренний станок не исправят неграмотной центровки – но об этом позже).

Маршрутный рюкзак средних размеров.

Грузовой пояс – сегодня практически обязательная деталь анатомического рюкзака, которая перераспределяет вес груза вдоль тела.

«Хороший пояс позволяет перенести на бёдра до половины веса вещмешка, частично разгружая плечо и позвоночник. Он также позволяет опустить точку крепления лямок примерно до уровня середины лопатки, при этом самая широкая часть лямки будет более эффективно распределять груз по плечу. Кроме того, пояс чётко фиксирует рюкзак на спине, не давая ему раскачиваться, что очень важно, особенно на сложном рельефе. Всё это вместе даёт возможность либо резко увеличить объём рюкзака, увеличив его высоту, либо при том же объёме сделать его более плоским и приблизить центр тяжести к спине. ТОЛЬКО наличие эффективно работающего грузового пояса позволяет получить современный узкий высокий рюкзак!»

Е. Авласович, конструктор рюкзаков

Пояс особенно хорошо помогает при спусках по крутым склонам, и он же позволяет мгновенно сбросить мешок на землю – манёвр отнюдь не редкий во время охоты или на сложных маршрутах.

При выборе рюкзака рекомендуется обращать особое внимание на спинные опоры – они должны быть изготовлены из материалов. отводящих влагу от одежды, – именно этими местами анатомический рюкзак соприкасается с вашим телом, и эти опоры очень быстро промокают от пота.

Ещё я предпочитаю анатомические рюкзаки с широкой мягкой спинкой – тогда их можно использовать в качестве сиденья и подстилки во время привала. Тут, правда, надо помнить, что алюминиевые полосы, вставленные в спинку для поддержания формы, – так называемые латы – легко гнутся: посидев на таком рюкзаке, вам придётся выправлять ему спинку.

К тому же – и это самое главное – такой рюкзак можно сделать предельно гладкой формы, так что он будет по минимуму цепляться за кусты.

Но по большому счёту все конструкторские ухищрения, используемые при изготовлении современных рюкзаков стиля «хай-тек», направлены на одно: сделать рюкзак таким, чтобы любой недоумок мог насыпать в него снаряжение, совершенно не задумываясь об укладке.

Отечественное или импортное?

Сегодня в магазинах мы видим огромное количество рюкзаков мелкосерийного изготовления. выпускаемых кустарными мастерскими и цехами Москвы. Новосибирска, Санкт-Петербурга и пр. Они привлекательно выглядят и в большинстве своём копируют известные зарубежные образцы.

Тем не менее как-то раз у меня была возможность сравнить рюкзак безымянной тайваньской фирмы с петербургским рюкзаком под названием «Чегет-элит». Рюкзаки были практически идентичны – ёмкостью по семьдесят литров, предельно гладкой формы, с мягкой спинкой, внутренней рамой, поясом, тремя карманами. Тот «Чегет-элит» прошёл по относительно неплохой дороге сто восемьдесят километров, после чего равномерно расползся по швам. К тому же в нём была нарушена центровка (внутренний каркас не был вшит ровно), но не настолько, чтобы это можно было легко заметить при покупке; кривизна сразу давала о себе знать, стоило загрузить туда хотя бы пятнадцать килограммов.

И, что характерно для подавляющего большинства российских рюкзаков, концы швов на них не заделываются, и после минимальных нагрузок такой мешок имел вышеупомянутое свойство распадаться на части.

Второй же рюкзак, неизвестной тайваньской фирмы, купленный в США за семьдесят долларов, прошёл то же расстояние и ещё, вероятно, десять раз по столько в самых неблагоприятных условиях.

Ниже мы ещё вернёмся к этим двум рюкзакам.

Карманы

Карманов на дельном рюкзаке должно быть относительно немного – в принципе хватает трёх на самом мешке и одного – в верхнем клапане. Лично мне нравится система с двумя обширными карманами по бокам и одним совсем большим – на спине рюкзака. Традиционно по боковым карманам распихивают ту мелочь (и не совсем мелочь), которой путешественник часто и регулярно пользуется, как-то: фотоаппарат, кружка, котелок, расходные продукты, используемые на привалах, спички, фонарик, плащ-пончо, запасные носки в водонепроницаемой упаковке, верёвочки-растяжечки, мини-спиннинг и многое другое. Спинной карман в моём рюкзаке соответствует по размерам полутораместной палатке. Там же я ношу обычно сырое мясо для готовки. Вообще, так же как и при выборе конструкции самого мешка, мне представляется рациональным отдавать предпочтение небольшому количеству обширных ёмкостей, чем большому количеству маленьких.

Карман в поясе.

Более того, я даже рискну сказать, что единый большой мешок гораздо прочнее и удобнее системы сшитых друг с другом ёмкостей, которые представляют собой почти все современные рюкзаки.

Недавно я столкнулся с интересной схемой размещения карманов внутри грузового пояса. Идея сама мне очень понравилась (по крайней мере, внутри пояса они никому не мешают), но вот что положить туда – я так и не придумал.

На что стоит обращать внимание при выборе рюкзака?

Как это ни банально звучит, я сразу ориентируюсь на цену и бренд, то есть на компанию-изготовителя. Нет, это совсем не значит, что хорошие вещи не могут стоить дёшево – но это будет касаться, прежде всего, или подержанного армейского снаряжения, или изделий начинающих мастеров-штучников, которые не могут держать высокие цены и вынуждены нарабатывать себе имя. поддерживая достаточно высокое качество изделий[5]. Но в целом изделия известных зарубежных производителей обычно отличает добротная подгонка деталей, качественные материалы и грамотный баланс при загрузке.

При выборе рюкзака обратите внимание на такую чрезвычайно полезную деталь, как дождевая накидка из капрона: она предохраняет содержимое рюкзака не только от дождя, но и от тонкой дорожной пыли, которая проникает через малейшие отверстия и оседает на личных вещах внутри мешка.

Ткань рюкзака – один из самых важных факторов, которые влияют практически на все качества вашего «походного спутника» – вес, прочность, долговечность. На сегодняшний день лучшим материалом для рюкзаков, рассчитанных на длительные и тяжёлые переходы, считается кордура. (Следует заметить, что значительная часть материалов, именуемых «кордурой» и поступающих в Россию, кор дурой не является.) Есть несколько способов отличить кор дуру настоящую от поддельной: во-первых, лёгкий ворс поверх ткани; во-вторых, волокнистая структура, которую всегда можно разглядеть на внутренней поверхности ткани, пропитанной водостойкими составами. Ткани, выполненные «под кордуру», коим несть числа, имеют обычно внутреннюю поверхность, на первый взгляд будто залитую какой-то плёнкой. Эта «какая-то» плёнка имеет свойство ломаться на самом минимальном холоде (даже не на морозе), и вообще, эти «эрзац-кордуры» предназначены изначально для школьных типов рюкзаков. Кроме того, кордура не намокает на поверхности – капли воды с неё скатываются или лежат шариками, поэтому отличить её от остальных тканей можно, попросту побрызгав водичкой. В то же время у «эрзац-вариантов» намокает тканный слой, а дальше этому препятствует пресловутая плёнка-заливка.

Но тем не менее кордура – материал хотя и прочный, но достаточно тяжёлый. Поэтому, если у вас впереди очень долгий переход и всё снаряжение предстоит нести с собой, не полагаясь ни на какую поддержку со стороны, я бы посоветовал простые рюкзаки, пошитые из авизента.

Очень важной деталью рюкзака является верхний клапан. На подавляющем большинстве моделей большого объёма он делается полностью съёмным и крепится к основному мешку на лямках, регулируемых пряжками.

С моей точки зрения, более предпочтительным является вариант, когда клапан тыльной стороной пришит к мешку – это упрочняет конструкцию. Так как на верхний клапан во время движения по лесу и кустам постоянно сыплется мусор и капает роса с ветвей, то желательно, чтобы он был непромокаемым. Тем более что зачастую путешественник носит в нём фотоаппарат и записную книжку – если позволяет его объём.

Тут я должен заметить, что для путешествий в принципе не годятся рюкзаки, закрывающиеся сверху на молнию. Как бы то ни было, молния – самая уязвимая деталь рюкзака, и доверять ей целостность содержимого основного мешка явно не стоит. Сверху рюкзак должен заканчиваться мягкой затягивающейся горловиной с клапаном, прикрывающим её полностью.

Верхний клапан должен пристёгиваться к мешку двумя регулируемыми пряжками. Собственно говоря, ленты, которые притягивают клапан к основному мешку, обычно пришиты к дну и составляют одну из значительных деталей конструкции рюкзака в полностью собранном виде.

Что касается фурнитуры рюкзаков, то здесь соперничество может быть лишь между высококачественным зарубежным пластиком и металлом. Считается, что полиамидные пряжки при температуре ниже -15 °C теряют прочность и становятся хрупкими, то же самое происходит через месяц их пребывания под ультрафиолетовым излучением на больших высотах. Ну а железо – оно просто ржавеет, а так – целёхонько. Лично я предпочитаю железо…

Сам мешок должен быть единым, то есть перегородки в нём могут присутствовать, но открываться и закрываться они должны по вашему желанию.

Хорошо, если у рюкзака имеется нижний изолированный отсек, отделяющийся от основного мешка непромокаемой горловиной или перегородкой на шнуровке или на молнии.

Некоторые профессионалы считают отдельный вход в нижний отсек ненужной деталью. Я с этим не согласен. Во-первых, набивать рюкзак удобно по частям – и начинать именно с плотно зашнурованного (то есть изолированного от основного объёма) нижнего отсека. Это даёт возможность более плотно уложить снаряжение.

Так как наиболее распространёнными сегодня являются рюкзаки с внутренним, то есть «вшитым» каркасом, надо обращать очень тщательное внимание на его симметричность. К сожалению, погрешности в симметрии каркаса не всегда можно обнаружить в магазине, зачастую они всплывают лишь после нескольких километров пути под грузом. Я не рекомендую доверять рюкзакам с так называемой плавающей подвеской, или «американкой». Эта система характеризуется «точечным» креплением всей лямочной конструкции – она садится на две большие прочные липучки. Ну и соответственно это значит, что во время путешествия вы будете полностью зависеть от этих двух липучек, на которые прикреплён солидно загруженный мешок.

При осмотре сложной конструкции, которую сегодня принято называть «спинкой» рюкзака, я стараюсь обращать внимание на опорные валики для плеч и крестца – они должны быть сделаны из вспененной пластмассы (типа пенополиуретана), а не из поролона – и на узел крепления лямок. Сами лямки (точнее, их форма), с моей точки зрения, не столь принципиальны, чтобы посчитать тот или иной рюкзак удачной или неудачной моделью. Но! Самая лучшая система крепления лямок – это лямки, пришитые по всей ширине к поперечной полосе стройной ткани. Почему-то я уже давно не встречаю этой системы среди рюкзаков, находящихся в продаже, поэтому скрепя сердце вынужден рекомендовать самый распространённый на сегодняшний день узел, когда верхние концы лямок скреплены между собой и регулируются по высоте на специальном элементе каркаса или скользят по «латам».

Самодельный рюкзак российского образца.

Очень важной деталью рюкзака путешественника являются застёжки-молнии. Ну, излишне говорить, что молнии должны хорошо и плавно застёгиваться и расстёгиваться, не иметь перекосов (в таких местах они просто неминуемо разойдутся), зацепы должны быть ни чрезмерно крупными, ни чересчур мелкими. Кроме того, для молнии, так же как и для рюкзака, важен бренд – фирма-производитель. Естественно, в цехах Хэйлунцзяна и Дзилиня китайские мастеровые способны проставить на молниях практически любую маркировку, но старое привычное обозначение «YKK» всё-таки успокаивает.

Все молнии должны быть в обязательном порядке прикрыты складками рюкзачной ткани – для защиты от воды и влаги.

По большому счёту рюкзак, спроектированный для настоящего экстрима, молний не должен иметь вообще – все крепления на нём должны быть или лямочные, или затяжные. Ну и пряжки железные, естественно.

Как на старом «Алтае»…

Рюкзаки и оружие

Путешественник на востоке России обычно вооружён. Он или добывает пищу в пути, или опасается нападения хищного зверя – чаще всего медведя.

Тяжело нагруженный рюкзак и оружие – вещи совместимые. Но не очень. Должен сказать, что ничто так не раздражает путешественника на маршруте, как висящий на плече или на шее карабин вкупе с двадцатипятикилограммовым рюкзаком за плечами. Я уже упоминал, что практически несовместим с оружием рюкзак, имеющий внешний жёсткий каркас. На рюкзаки анатомического типа можно пришить две лямки с липучками, которые будут удерживать ваше ружьё на одном из боков вашего вещмешка. Но! Во-первых, эта система подвески оружия не очень надёжна – особенно в кустах. Во-вторых, в любом случае по-ковбойски мгновенно выхватить «пушку» из подвески ЛЮБОЙ системы практически не получается. Должен сказать, я с некоторым злорадством отметил тот факт, что решить проблему «рюкзак и оружие» не получилось и у зарубежных конструкторов армейского снаряжения. Конечно, существует система всё тех же липучек, удерживающих оружие на груди, принятая в бундесвере для пистолета-пулемёта Н&К МР-5, но то пистолет-пулемёт, а не, скажем, СКС или карабин Мосина, которые будут торчать по тридцать сантиметров от груди в каждую сторону.

Строение спинки рюкзака с внутренним каркасом.

В конечном счёте я пришёл к выводу, что если вы не двигаетесь по ну уж о-очень медвежьим местам и не провожаете голодным взглядом каждого взлетевшего рябчика, то лучшее место для ружья – в рюкзаке. Причём это место там ещё нужно найти. Охоту оставить лучше для привалов и днёвок.

А коли без ружья не ступить и шагу – как, например, на Охотском побережье или Камчатке, – то уж не взыщите – носите его на плече.

Но идею найти быструю и удобную подвеску для оружия прямо на рюкзаке я так и не оставил. Кто придумает – с меня причитается…

Лучшие рюкзаки

Несколько слов мне бы хотелось сказать о «рюкзаках мечты» – импортных высококачественных мешках за триста долларов и выше. Лучший из рюкзаков, какой мне приходилось видеть, имел торговую марку «Скопа» (Osprey), был он объёмом около девяноста литров при шести «зализанных» карманах и на прекрасно сбалансированной подвеске. Имел он, естественно, внутреннюю раму.

Ткань – кордура, несколько расстёгивающихся внутренних перегородок. Нижний отсек – непромокаемый, и не в теории, а реально. ибо застёгивался он на непромокаемую специальную молнию, выдерживающую не только дождь, но и погружение под воду на десять метров. Таким же выполнен и один из внешних карманов – для карт и документов.

Другой «рюкзак мечты» – это LoweAlpine Pro и его военные аналоги: рюкзак лёгкого пехотинца США и рюкзак команды «котиков». Ни одно из отечественных изделий пока поставить рядом с ними просто нельзя.

Личные предпочтения

Естественно, говоря о снаряжении, я не буду скрывать существование некоторых личных предпочтений. Предпочтение для небольших (не более пяти дней) маршрутов и охоты, там, где не надо таскать очень большие тяжести (или где после добычи зверя всё равно приходится делать несколько ходок), я отдаю семидесятилитровому рюкзаку из кордуры с внутренним анатомическим каркасом. В случае если итогом моего выхода в тайгу или тундру может явиться необходимость таскать мясо или шкуру, а сам выход намечается на короткое время, я беру швейцарский горный ранец. А для длительных горных походов мне больше всего нравится альпинистский рюкзак «Алтай». Однако он лишён мягкой спинки и внутренней рамы, поэтому укладывать его надо особо тщательно.

И это дело, то бишь укладка, и есть то самое главное, что определяет удобство пользования рюкзаком. Но это уже совсем другая история.

Напоследок я расскажу о нескольких рюкзаках, с которыми мне приходилось путешествовать последние пятнадцать лет.

Армейский рюкзак лёгкой пехоты США

«Есть на свете городок, плоский как блин.

И называется он, конечно, „Вершины"».

Эта цитата из О. Генри мне вспоминалась всегда, когда я приезжал в Фэрбенкс – небольшой городок на Аляске, половину населения которого составляют студенты. Рядом с этим плоским как блин городишком располагается военная база, которая, как ни странно, называется «Северный Полюс». На этой базе квартирует дивизия лёгкой пехоты США.

Армейский рюкзак США.

Так как лёгкие пехотинцы, по идее, должны быть готовы действовать в любых условиях – от Арктики до тропиков, где-то раз в полгода у них происходит ротация личного состава – половина его улетает продолжать тренировки в Нью-Мексико.

Эта ротация сопровождается огромными распродажами армейского имущества.

Причём в неё попадают не только подержанные шмотки, но и вполне полноценные вещи даже не за полцены, а где-то процентов за десять-двадцать.

Поэтому я не очень удивился, увидев кучу рюкзаков Gl Combat Pack в фабричной упаковке по пятьдесят восемь долларов каждый.

Должен сказать, что уже с полгода я поглядывал на эти рюкзаки как в каталогах US Cavalry, так и в магазинах. Рюкзак мне очень нравился общей своей продуманностью, крепостью узлов, соединений, железными пряжками и могучими молниями. Два обстоятельства портили это общее впечатление. Это были его цена – триста пятьдесят долларов в розницу и вес – четыре килограмма «всухую».

Подвеска американского армейского рюкзака.

Но встретив его за пятьдесят восемь баксов. я сомневался недолго.

Самой сильной стороной этого рюкзака было то, что он как-то исключительно удачно распределял груз по всему торсу. В очередной раз я подивился, как американцы хорошо конструируют своё армейское снаряжение – в первый раз я столкнулся с этим, имея дело с НАТОвской униформой.

Этот рюкзак был сделан с внутренним каркасом и свободной подвеской. Но, в отличие от подавляющего большинства «американок». внутренняя подвеска здесь крепилась на два шестимиллиметровых болта, фиксировавших верхний узел, за который крепились лямки, в алюминиевом полозе. Узел этот сам по себе тоже был выполнен из металла. Двигая этот узел вверх и вниз, вы можете подгонять подвеску рюкзака по своему росту. Но, естественно, такое крепление возможно только в конструкции, где на вес вы не обращаете никакого внимания.

Нижний отсек был сделан из самого «дубового» брезента, сбоку располагались три кармана общим объёмом около пятнадцати литров, лямки для крепления снегоступов и оружия, в качестве второго клапана присутствовал разгрузочный ранец с тремя отделениями общей ёмкостью тоже литров двадцать. Объём самого мешка без тубуса был обозначен как девяносто литров.

Этот рюкзак у меня во время трофейных охот отпахал и в хвост и в гриву. Таскал я в нём и мясо, и шкуры добытых клиентами зверей. Самым большим подвигом для него стала моя попытка засунуть туда полностью разделанного самца снежного барана, со шкурой и головой с рогами – где-то около пятидесяти пяти килограммов.

В тот момент я особенно почувствовал, что не хочу быть американским лёгким пехотинцем – с его объявленной походной выкладкой в шестьдесят кило!

Однако в какой-то момент я начал ощущать. что этот рюкзак провоцирует меня на поступки сомнительные, если даже не сказать – нехорошие.

Я понял, что начинаю брать с собой лишние вещи. Ну ладно, жестяная кружка у меня постепенно заменилась керамической – пить из неё всё же приятнее: в дополнение к котелку прочно прописался чайник: в придачу к суконной куртке неизменно подкладывался свитер: возникли запасные штаны и лишняя пара носков. Но добил меня носимый запас продуктов!

В тот момент, когда я с унынием поставил себе диагноз – «рюкзачная болезнь, первая стадия», – я как раз оценил свой комплект питания (традиционно укладываемый на пять дней).

Он увеличился более чем в два раза!

И я снова вернулся к семидесятилитровому рюкзаку – он был легче, удобнее и не провоцировал на излишества.

Швейцарский армейский ранец

Эти ранцы появились у нас вместе с небогатыми охотниками-спортсменами из Прибалтики и стран Восточной Европы в середине девяностых годов. На фоне ярких и аляповатых туристских рюкзаков они смотрелись как полевая десантная рота после тренировок, случайно затесавшаяся в кремлёвский полк. Сделаны были они из странной клеёнчатой ткани, более всего напоминавшей толстый кордовый капрон с двусторонним ПВХ-покрытием (так называемую ткань «Совтранс-авто»), пряжки на них были выполнены сплошь из оцинкованного металла, дно и лямки пошиты из толстенной бычьей кожи. Каркас у них был внутренний, с широкой кожаной перекладиной, которая опиралась на поясницу. Тонкого капрона на этих рюкзаках не было вообще! Сразу же пошли слухи, что это немецкие егерские рюкзаки, оставшиеся ещё чуть ли не с 1942 года на складах вермахта. Это оказалось не так. Ранцы эти являлись швейцарскими армейскими и продавались как излишки военного снаряжения.

Первое впечатление, которое посещало человека, бравшего такой рюкзак в руки первый раз, – это «ну и тяжесть!»

Однако, надев этот ранец на спину, вы понимали, что это чертовски удобный модуль для переноски тяжёлого груза, причём конструкция его такова, что, несмотря на практическое отсутствие наружных петель и крючков, его очень легко обвешать всяким нетяжёлым снаряжением – курткой, одеялом. ковриком. При этом для него практически не существовало проблемы центровки – несмотря на отсутствие пояса, он фиксировался на спине в одном и том же положении при практически любой разумной загрузке.

Словом, ранец этот прижился у меня как рюкзак для выхода на один-три дня и мешок для переноски мяса и шкур. Одним из главных его качеств была полнейшая герметичность. Он позволял забрать с собой минимальное лагерное снаряжение – спальный мешок, тент, куртку, минимум продуктов и костровой набор, а всё, что удавалось добыть, – грязное и кровоточащее – можно было привязать сверху и по бокам. Впрочем, можно и наоборот – уложить внутрь, скажем. мясо снежного барана или медвежью шкуру, а личные вещи связать в узел и повесить снаружи. Дома или в лагере рюкзак просто моется струёй воды, и никаких следов надругательства над ним не остаётся. Кроме того, я беру его практически на все сплавы, а также на зимние охотничьи выезды. Своим существованием он наглядно опровергает туристскую максиму: «непромокаемый рюкзак – это всегда мокрый рюкзак».

К минусам этого ранца я продолжаю относить большой вес и то, что при движении в чащобе прорезиненная ткань шуршит под ветками. Объём его я оцениваю в сорок литров плюс пятилитровый карман.

Рюкзак «Алтай»

Этот рюкзак, приобретённый в 1989 году, был по-спартански прост и где-то, я бы сказал, суров. Это был кондовый альпинистский колбасообразный рюкзак, лишённый каких бы то ни было излишеств. У него отсутствовала даже мягкая спинка, лямки были безо всяких изгибов (я по сю пору не знаю, зачем им этот S-образный изгиб – но, так, видимо, положено в наше нелёгкое время), зато присутствовал очень добротный спинной пояс с функционально изготовленным упором на крестец. Самосброс на спинном поясе был стальной.

Швейцарский армейский ранец

С боков могучее тело рюкзака страховали шесть стяжных лент на металлических пряжках – по три с каждой стороны. При перевозке в пустом виде рюкзак без особых усилий можно было вывернуть наизнанку и засунуть в его же собственный спинной карман.

Ёмкость «Алтая» была девяносто литров с одним десятилитровым карманом соответственно. Изготавливался он из прочного авизента, очень устойчивого к истиранию. Наряду с простотой этот рюкзак отличался к тому же очень малым весом – кроме веса самой тряпки ему добавляли массы только пояс и боковые утяжки.

Потребовалось четыре года путешествий с самыми разными рюкзаками, чтобы понять, что именно в этой простоте и лёгкости, как выражался незабвенный Васисуалий Лоханкин. и заключена великая рюкзачная сермяжная правда. В него влезал весь лагерный скарб практически ЛЮБОГО бивака одиночного путешественника. В нём можно было носить резиновую лодку с вёслами (и туда же помещалось ещё и ружьё). Он мгновенно высыхал на палящем азиатском солнце и легко отряхивался от снега в мороз, а при помощи утяжек принимал любой разумный объём вплоть до сорока литров.

Другое дело, что, как и всякий универсальный предмет, он требовал повышенного внимания при обращении. Иными словами – его надо было не просто тщательно укладывать, но ещё и уметь это делать…

Мой старый рюкзак без имени

В середине 1993 года мне нужно было отправиться на нефтяные промыслы Прюдобей, а оттуда пройти пешком вверх по Колвиллу до предгорий хребта Брукса.

В США я сразу же столкнулся с характерной особенностью – очень высоким качеством рюкзаков и очень высокой ценой на них же (хорошие рюкзаки здесь стоили двести пятьдесят, а то и триста долларов). Последнее обстоятельство меня тормозило – денег было немного. Но относился я к цене с пониманием – давно зная, как трудно сконструировать и сшить по-настоящему хороший рюкзак.

Мой старый рюкзак без имени…

И вот, уже отчаявшись (точнее – приготовившись платить много денег), я в самом что ни на есть ширпотребовском универмаге Carr's увидел рюкзаки, стыдливо сброшенные в «могучую кучку» в углу универмага.

На рюкзаках не было никаких ярких лейблов. нигде не светился горделивый бренд, на подшитом куске капрона значилось «Made in China/Taiwan».

На первый взгляд рюкзак производил довольно благоприятное впечатление – грамотная подвеска, внутренний каркас, вентилируемая спинка, кордура, наличие перегородок. дождевик и даже съёмный карман, выполненный в виде маленького ранца – «рюкзака одного дня». Объём был близок к оптимальному для меня – около семидесяти литров.

Из очевидных недостатков можно было заметить два – клапан закрывался на одну (правда, очень широкую) лямку, пришитую посередине, и молнии были с мелким зубом, пластиковые и без названия производителя.

Сразу же скажу, что наличие лишь одной широкой лямки искупалось размерами верхнего клапана – он был очень велик и прикрывал не только горловину, но и полрюкзака. Молния же на «однодневном рюкзаке» полетела сравнительно быстро – года через три активной эксплуатации.

Этот рюкзак стал моей основной экипировкой почти на десять лет.

В те моменты, когда мне предстоял ответственный переход, при котором можно было обойтись небольшим грузом, я однозначно предпочитал его. Так же я предпочитал его в одиночных походах – всё моё личное снаряжение он позволял носить с лёгкостью.

Настоящим для него испытанием стал переход на сто восемьдесят километров от залива Бабушкина до Магадана в 1996 году.

Сам «рюкзак без имени» я тогда отдал из-за его удобства жене, а себе на этот переход взял купленный зимой в Петербурге казённый «Чегет-элит», очень похожий по конструкции и примерно того же объёма.

Дорога проходила по хребтам вдоль побережья Охотского моря, через заросли кедрового стланика, по каменным россыпям.

«Чегет-элит» за время этого перехода развалился на части – позволила ему дойти до места лишь предусмотрительно взятая катушка капроновых ниток.

После этого «рюкзак без имени» снова побывал на Аляске, на Чукотке, в Средней Азии, прошёл со мной по Охотскому побережью и верховьям Колымы всё-таки не одну тысячу километров.

Я его предпочитал всем остальным рюкзакам для путешествий в «стране кедрового стланика» – его «зализанный» силуэт не давал никакой пищи жадным веткам этого цеплючего растения.

За всё время его работы кордура на нём ни разу не порвалась. И даже когда я пошёл вниз по крутому склону и неожиданно увидел под ногами пятнадцатиметровый обрыв, то использовал «рюкзак без имени» в качестве тормоза, и он, по крайней мере внешне, не потерпел никакого ущерба (при этом спас мне как минимум кости).

Довольно точно могу сказать, чего я с ним никогда не делал – я не носил в нём мяса и медвежьих шкур, короче, переносил только лагерные и личные вещи.

Для переноски тяжёлого и объёмного груза я всё-таки старался использовать рюкзак американского лёгкого пехотинца. Когда предполагался выстрел по зверю, я обычно давал его пустым клиенту, который собирался стрелять, а вещи клиента и свои тащил в «рюкзаке без имени». Потом мы. естественно, менялись.

Конечно, мой рюкзак нёс потери. Сперва потерялась пенополиуретановая вставка в спинку, затем алюминиевый каркас. При этом, что характерно, чего рюкзак не терял – так это форму, держась сугубо на спинке и карманах. Затем, во время какой-то ночёвки, я прожёг в спинке несколько дырок.

И наконец, начали ломаться пряжки и протираться материал пояса и лямок.

Сегодня он. грустный и пустой, лежит в углу моей комнаты. Рядом, сверкая пряжками, страпами и лейблами гордо стоит новенький Ferrino Transalp TRK 75.

И всё равно мне кажется, что. когда мне придётся снова идти в далёкий и сложный маршрут, я подниму из угла тёмно-зелёный рюкзак, не упоминающий о своём происхождении, и снова вверю ему имущество, временный дом и самого себя. А ведь я до сих пор не знаю, как его зовут.

Глава 15

Малые рюкзаки

Мы завершили краткий очерк о больших рюкзаках путешественников. Однако попробуйте вспомнить, как давно вам приходилось ходить на большие расстояния и переносить тяжёлые грузы? Всё-таки большая часть народа рассматривает рюкзак как средство взять с собой что-нибудь на один, максимум на два дня.

Современный рюкзак однодневного выхода.

То же и охотник. Большой груз он привозит на свою базу лодкой, вездеходом, трактором или вертолётом. А вот разнести по первопутку приманку, взять с собой «тормозок», тёплую куртку, «чифирьбак» – здесь как раз и нужен маленький рюкзачок – рюкзак «маршрута выходного дня». В англоязычном варианте он же называется гораздо более правильно – one day pack, дословно – «рюкзак однодневного выхода».

«Пионерский» рюкзак

До середины восьмидесятых годов у массового потребителя не было особенного выбора – в продаже существовал только один рюкзак, подходивший под данную категорию. Это так называемый пионерский рюкзак – рюкзачок из плащ-палаточной ткани с брезентовыми лямочками и проволочными застёжками. Ёмкость у него была где-то пятнадцать-двадцать литров. Ругали их все. И эти же все с ними ходили. Так что, несмотря на ярко выраженные недостатки, эти рюкзаки выполняли свою основную функцию – быть спутниками на коротких маршрутах. Существует множество способов повысить их эффективность – например, заменить пряжки на лямках или попросту после последней регулировки замотать их тянущейся изолентой.

Пионерский» рюкзак.

Конечно, будучи уложен как попало, он форму не держал, но тем не менее лямки у него были прикреплены под нормальным углом – раз. пристрочены широким куском натуральной кожи – два. и вообще, если абстрагироваться от крайне непрезентабельного внешнего вида, сшит он был крайне прочно – как говорится, «трактором не растащишь».

Экспедиционные умельцы из числа всяких нетрадиционных специалистов (ботаники, герпетологи, студенты полевых практикумов и др.) на базе пионерского рюкзака делали всякие многочисленные усовершенствования – пришивали к бокам два больших кармана, в результате чего объём увеличивался вдвое, переделывали верхний клапан, вшивая в него две лямки на затяжках. Но все эти «приспособы» не меняли главного недостатка – малого объёма самого мешка. Или это уже получался совершенно другой рюкзак.

Малый каркасный рюкзак

Старшим братом пионерского рюкзака был так называемый малый каркасный рюкзак. Объёмом он был больше двадцати литров, а к карману на задней стенке добавился ещё один на металлической молнии в клапане. Форму ему помогал держать очень удачный каркас из нержавеющей стали, с которого мешок можно было легко снять и постирать. Объявить его близким к идеальному мне мешает только то обстоятельство, что, как бы ни был сглажен его остов, он всё равно тёр и царапал приклад ружья.

Рюкзаки побольше

Геологические рюкзаки из плащ-палаточной ткани традиционной формы средних размеров (объёмом около тридцати литров) в большей степени отвечали требованиям «коротких маршрутов». Такие рюкзаки и поныне являются очень рациональными для этих типов походов, выгодно отличаясь от более современных моделей простотой и лёгкостью. Внешние карманы у них или уже были, или не составляло никакого труда в дополнение к одному добавить ещё пару.

И вновь о карманах

Карманы – тема бесконечных дискуссий любого «рюкзачника». Пользуясь авторским правом. пропагандирую свою точку зрения (я её уже озвучивал в предыдущей главе): лучше один большой карман, нежели восемь маленьких. Тут же объясняю: в большой карман можно засунуть какую-нибудь крупную вещь – тент, ветровку, а на дно его – ещё десяток маленьких. В маленьком же кармане ничего, кроме одной-двух маленьких вещей, не поместится. Таким образом, на знаменитом многофункциональном рюкзаке «Егерь», где карманов около десяти, в реальной жизни пустует две трети от их объёма. Потом маленькие вещи, нужные обычно на стоянке, имеют замечательное свойство объединяться с другими вещами – побольше. (К примеру, котелок: в нём – кружка, ложка, сахар, чай. Фотоаппарат – под клапаном, завёрнут в куртку.) Что до жизненно важных мелочей, то они прекрасно распихиваются по карманам штанов и куртки.

Фигурная спинка современного рюкзака однодневного выхода.

Так что оптимальным количеством карманов для рюкзака «однодневного выхода» является. с моей точки зрения, три: один – сзади, два – по бокам. Знаю, знаю, на большинстве современных рюкзаков этого типа присутствует ещё один рюкзачок – в клапане. Но реально им пользуешься редко-редко (впрочем, это может быть личной привычкой). Поэтому у меня там лежат предметы, которые вроде как положено иметь, но бывают они нужны раз в год, а то и реже, – тонкий фал и неприкосновенный аварийный запас – НАЗ).

Рюкзаки «городские» и «школьные»

С появлением огромного количества маленьких и средних рюкзачков городского типа многим. в том числе и мне. показалось, что проблема «маленького рюкзака» реально решена. Однако это не так. Дело в том, что городские рюкзаки, продающиеся сегодня, например, в Магадане, имеют ряд особенностей, не дающих использовать их в полевых условиях. Первое – это, как правило, ломкий и недолговечный материал. Второе – низкокачественные молнии, на которых держится до восьмидесяти процентов всего застёгивающегося периметра. Они расходятся не только от дождя, но даже и просто от тумана. И больше уже не сходятся. Третье – огромное количество всяких лямочек, брелочков и прочих «дураковок». Тех самых, которых на тропе с таким нетерпением ожидают жадные ветки кустарников.

«Рабочие» рюкзаки

Продолжаю оставаться в убеждении, что даже для однодневного маршрута необходим рюкзак основным объёмом не менее двадцати пяти литров. Карманов, как я уже сообщал выше, желательно иметь три. но коль уж четвёртый вам так или иначе конструктор всучивает в нагрузку – то и пёс с ним. Пусть будет. Может, вы окажетесь изобретательнее меня и найдёте что в него положить. Горловина должна затягиваться на верёвку без труда, а для этого она должна быть выполнена отдельно от основного мешка из более мягкого материала и пришита. Клапан лучше всего иметь пришитым единым куском со стороны спинки, застёгиваться он должен на две застёжки. Основной карман на тыльной стороне. как я уже писал, желательно иметь размерами побольше и тоже на верёвочной затяжке. На боковых карманах можно смириться с молниями, только а) надо удостовериться в их надёжности (известная фирма, крупный зуб. металл – но это уже из области нирваны) и б) следить за их состоянием. Спинка полужёсткая – практически обязательна, лучше с внутренним каркасом. Пояс – вопрос спорный. Если вы не собираетесь таскать в вашем рюкзачке золото или мясо, то он вам. пожалуй, и не нужен. А что можно (и нужно) таскать в рюкзаке помимо вышеупомянутых предметов. мы обсудим в дальнейшем.

Рюкзак фотографа.

А пока, резюмируя «рюкзачную тему», объявляю лозунг: «Попроще, покрепче и полегче!».

Именно в этой последовательности. Попроще. Покрепче. Полегче.

Профессиональный фоторюкзак.

Глава 16

Раскладка путешественника

Итак, мы подошли к самому главному: какова выкладка пешего путешественника, который планирует пробыть в походе семь-девять дней в одиночку или с малой группой, и что в эту выкладку входит.

Средний вес носимого снаряжения большинство путешественников определяют в диапазоне от двенадцати до двадцати двух килограммов, оптимально – пятнадцать-восемнадцать килограммов. Напоминаю – вес снаряжения прежде всего зависит от времени года и климатических условий местности. Большая часть приводимых мной рекомендаций относится к весенне-зимнему периоду районов с умеренным климатом, в той части, где проходит граница с субарктическими областями. Это северная тайга и лесотундра с невысокими холмами.

Всё снаряжение путника путешествует, как правило, в его рюкзаке.

Кроме того, большинство странников стараются путешествовать в краях, где можно опереться на внешние источники топлива – дрова, мелкий кустарничек, кизяк. Поэтому в разбираемой нами выкладке не учитывается наличие горелки (примуса) и топлива для неё.

В таблице на следующей странице представлен список снаряжения, составленный с максимальными допусками по весу. Однако практика показывает, что, как бы вы ни старались уменьшить носимый вес рюкзака, это получается, мягко говоря, с некоторым трудом.

Я рекомендую поступать так.

Выкладываем в стопку А вещи, запланированные к походу.

Вытаскиваем из этой стопки предметы, которые в той или иной степени дублируют своё назначение (пример – котелок и чайник, в некоторой степени – кружка), и складываем их отдельно – в стопку Б.

Теперь из стопки А вытаскиваем жизненно необходимые предметы снаряжения и также складываем их отдельно – в стопку В.

Затем берём стопку В (жизненно необходимое) и добавляем к ней «среднее арифметическое» из того, что осталось в стопке А (очень уж необязательное) и в стопке Б (умеренной важности) снаряжения.

Раскладывая этот «пасьянс» с вещами, надо помнить, что фотоаппарат на первый взгляд вами рассматривается как откровенное излишество. Но при этом чаще всего из похода мы выносим только впечатления и красивые снимки. Поэтому я обычно рассматриваю его (так же, как и оружие) в составе предметов, без которых не обойтись. Но это. повторяю, лично моя точка зрения.

Выбор между палаткой и тентом делается в зависимости от нескольких очень важных внешних обстоятельств:

• общих особенностей климата (влажно, сухо, утром обильные росы, ночью внезапные дожди, мелкая морось неделями и т. д.):

• наличия или отсутствия дров, а также кровососущих насекомых (при избытке дров и небольшом количестве насекомых тент имеет некоторые преимущества перед палаткой: когда дров мало, а комаров и мошки много, палатке с внутренним пологом нет альтернативы).

Продукты

Дневной набор продуктов для группы из четырёх человек нами будет подробно обсуждаться в главе 39 «Питание в пути». Здесь я просто приведу ориентировочный состав рациона для многодневного выхода (около недели) на одного человека. Так же как и вышеприведённая раскладка снаряжения, этот рацион не является непререкаемой догмой и может очень сильно варьироваться от личных вкусов путника, некоторых медицинских показаний (в частности, у меня лично аллергическая реакция на мёд) и особенностей маршрута.

Продуктовый набор пешего маршрута на 4–6 дней

(на 1 человека)

Усреднённый вариант выкладки пешего маршрута

Некоторое количество сахара можно заменить мёдом и горьким шоколадом (без молока). Продвинутые туристы вместо сахара используют глюкозу. Непродвинутые же вместо сушёного мяса берут тушёнку (банка на день пути), в результате чего вес носимого мясного запаса у них увеличивается в три раза при той же пищевой «стоимости».

В предложенном мной варианте сомнение обычно вызывает изобилие специй. Но специи помогают употребить в пищу несъедобные на первый взгляд, хотя и физиологически перевариваемые вещи. Например, вы вряд ли будете добровольно питаться очищенными весенними побегами кедрового стланика или ивы – но с топлёным маслом, специями и базиликом вы сможете в случае чего продержаться на них день или два.

Укладка рюкзака

Практика укладки рюкзака диктует путнику очень много самых разных мелких деталей, часто – весьма индивидуальных, достигаемых личным опытом и смекалкой. Но всё это приходит со временем, я же буду вам повествовать о самых примитивных, технических деталях сбора вещмешка[6].

Принципиальный взгляд на особенности укладки рюкзака с точки зрения ньютоновой физики и евклидовой геометрии даёт инструктор из Тольятти Владимир Геллер в своей статье «Фрагменты теории рюкзакостроения». Главная её позиция заключается в том, что центр тяжести рюкзака должен располагаться:

• точно по середине роста человека;

• как можно ближе к спине.

Проблемы большинства рюкзаков заключаются в том, что их конструкторы, разрабатывая многочисленные варианты сложных подвесок, идут против основополагающих законов физики. По расчётам В. Геллера «…сдвиг центра тяжести рюкзака от спины „всего“ на один сантиметр приводит к компенсирующему наклону тела вперёд на полтора градуса. Такой же эффект даёт увеличение веса рюкзака на два килограмма, а при больших весах рюкзаков даже больше».

Содержимое рюкзака вмещает в себя не только продукты, спальные принадлежности, но и «дом» ходока.

В. Геллер рекомендует регулировать расположение этого центра методами укладки в рюкзак коврика. При этом вполне аргументированно утверждает, что наилучший эффект даёт коврик, уложенный в гармошку со стороны фасадной части рюкзака, а отнюдь не самый распространённый вариант, когда коврик сворачивается тубусом и служит поддерживающим форму элементом каркаса.

Любопытно, но я, формируя свой экспедиционный рюкзак бескаркасного типа, упорно пользуюсь именно первым, жестоко раскритикованным инструктором методом укладки. Но при этом хочу заметить следующее.

• Используемый мной рюкзак значительно превышает по объёму всё требующееся на маршруте снаряжение и продукты.

• Я не зря указал, что рюкзак этот не имеет внутреннего да и вообще какого угодно каркаса. Коврик выступает в его роли и в принципе удаляет центр тяжести рюкзака от спины как раз на ту величину, на которую его удаляет сложная система внутреннего каркаса и подвески современного рюкзака.

• Ну и в конце концов – я просто привык так путешествовать!

И поэтому вам я всё-таки рекомендую слушаться Владимира Геллера!

Всю посуду путешественник старается уложить в одну ёмкость.

Традиционно в самый низ рюкзака идёт основное лагерное снаряжение, то есть те вещи, которые вам нужны непосредственно на биваке, – это палатка и спальный мешок.

По иронии судьбы оба этих предмета занимают значительный объём, но при этом обладают небольшим весом. Обычно на дно рюкзака ложится всё же палатка. Далее я вставляю свёрнутый рулоном коврик и в него укладываю непромокаемый мешок из мягкой детской клеёнки. Туда уже складывается основной груз – запас продуктов на дальнейшие дни пути, спальный мешок, а сверху – одежда, костровой набор и питание на дневной перекус.

В главе, посвящённой рюкзакам, я уже сказал, что на основном мешке я считаю целесообразным размещение одного, максимум двух длинных карманов. Один из них я всегда резервирую для небольшого топора, который достаю всегда – даже на самой маленькой стоянке.

Фотоаппарат я помещаю в карман клапана рюкзака – вместе с записной книжкой. Оба эти предмета обязательно завёрнуты в полиэтилен.

Укладка рюкзака – это магическое действие, по которому можно с очень большой вероятностью определить как личный путешественнический опыт собирающего котомку человека, так и его характер, отношение к жизни и стремление к совершенству. Наблюдайте за человеком, укладывающим свой рюкзак в дорогу, – это многое скажет о вашем спутнике!

Разборка рюкзака в походе.

«Снаряжение стрелков состояло из следующих предметов: финские ножи, патронташи, носившиеся вместо поясов, кручёные верёвки длиной в 2 метра с кольцами и небольшие кожаные сумки для разной мелочи (иголки, нитки, крючки, гвозди и т. д.). Холщовые мешки с бельём стрелки приспособили для носки на спине, сообразно чему перешили лямки. Вес вьюка каждого участника экспедиции равнялся 12–15 килограммам (основной груз всё же везли вьючные лошади. – М.К.). Летняя одежда стрелков состояла из рубах и шаровар защитного цвета и лёгких фуражек. Нарукавники, стягивающие рукава около кистей рук, летом служили для защиты от комаров и мошек, а зимой для того, чтобы холодный ветер не задувал под одежду. Вместо сапог были сшиты унты по туземному образцу. Эта обувь оказалась наиболее пригодной. Правда, она скоро промокала, но зато скоро и высыхала. Ноги от колена до ступни обматывались суконными лентами. Сначала это не ладилось, ленты спадали с ног, закатанные туго – давили икры, но потом сукно вытянулось, люди приспособились и уже всю дорогу шли не оправляясь. На зиму были запасены шинели, тёплые куртки. фуфайки, шаровары, шитые из верблюжьего сукна, шерстяные чулки, башлыки, рукавицы и папахи. Зимняя обувь – те же унты, только большего размера, для того чтобы можно было набивать их сухой травой и надевать на тёплую портянку.

Из опыта прежних лет выяснилось, что только тогда можно хорошо работать, когда ночью выспишься как следует. Днём от комаров ещё можно найти защиту, но вечером от мелких мошек уже нет спасения. Эти отвратительные насекомые всю ночь не дают сомкнуть глаз. Люди нервничают и с нетерпением ждут рассвета. Единственной защитой является комарник; он сшивается из белой дрели, через которую воздух легко проникает. Он устроен таким образом, что когда в нём вставляли поперечные распорки и за кольца привязывали к деревьям, то получалось нечто вроде футляра, в котором можно было лежать, сидеть и работать. На случай дождя над комарником растягивался тент в виде двускатной крыши. Вместо постели у каждого имелись тонкие войлоки, обшитые с одной стороны непромокаемым брезентом, под которые подвёртывались края пологов. Таким образом, комарники спасали людей от дождя, от холодного ветра и от докучливых насекомых. Участники экспедиции, ведшие научные работы, имели каждый по особому комарнику, а стрелки по одному на два человека, для чего их пологи шились больше размерами. Осенью, с исчезновением насекомых, когда ночи делаются холоднее, из комарников ставятся односкатные палатки. Перед ними раскладываются длинные костры, дающие много тепла и света».

В. Арсеньев, По Уссурийскому краю

Удивительно, сколько полезных вещей помещается в рюкзаке!

Глава 17

Без рюкзака

– И что я хочу заметить – идти без рюкзака значительно легче, чем с рюкзаком.

А. Мифтахутдинов. Отражение в реке

Есть ли на свете какая-нибудь реальная альтернатива рюкзакам? Такой вопрос задавал себе любой, кто когда-либо брал с собой целый мешок только для того, чтобы сунуть туда фотоаппарат, плитку шоколада и коробку спичек. Но многочисленный бродяжий люд, воспитанный на традициях классического туризма и геологоразведки, «по умолчанию» принимал рюкзак как осознанную необходимость. Иное дело, когда в обиходе появились иностранные видеофильмы.

О иностранные видеофильмы! Я мог бы написать целый плач о том. какой ущерб вы нанесли молодому поколению путешественников и туристов! Подозреваю даже не одну смерть на вашей совести. Смерть, обусловленную залихватским отношением к жизни, помноженным на преувеличение значения так называемых новых технологий, излишнее внимание к недостаточно опробованному нетрадиционному снаряжению, чрезмерную надежду на собственную физическую силу. Тогда, в середине восьмидесятых, многие люди, впервые увидевшие видеомагнитофон, действительно находились под впечатлением того, как амбалоподобный герой Сталлоне или Шварценеггера неделями ползает по джунглям, жуя лягушек и разводя огонь выстрелом по куче гнилых листьев. И естественно. обращали внимание на то. какое снаряжение он в эти джунгли берёт.

Пояс

Пояс, на который цепляются многочисленные причиндалы – от подсумков с патронами до сапёрной лопатки, сумки с курткой и полевого планшета с документами. – неотъемлемая часть любого специального снаряжения (полицейского. армейского, спецназовского). На рекламных календарях вы можете видеть полуголых девиц привлекательных форм, на которых топорщатся всевозможные ножи, обоймы. гранаты и тому подобная экипировка. Причём в подписях к ним утверждается, что всё это – неотъемлемое условие выживания в экстремальных условиях.

Я обычно отвечаю на это. что путешественник. турист и даже охотник не есть бандит. партизан, коммандос или милиционер. Даже совершенно традиционный поясной нож способен причинить ходоку немало неудобств, хотя вроде бы считается, что без него – никуда. А теперь попробуйте – будучи увешанным в области поясницы лопатами, планшетами, куртками, подсумками. – нет. не пройти метров триста по кустам, а хотя бы даже сесть в автомобиль. Даже столь примитивное действие, как надевание ветровки, в такой экипировке создаёт большие проблемы.

Поясная сумка – даже не альтернатива маленькому рюкзаку.

Представление о поясе как предмете, на который можно нацепить всевозможное снаряжение. берёт своё начало из вестернов. Но, внимательно приглядевшись к героям Иствуда и Уэйна, вы понимаете, что ружейный пояс или портупея представляют для них совершенно отдельный элемент экипировки, а не приспособление для удержания штанов на заднице. В обычное время ковбой надевал его поверх всей одежды и делал это лишь при пересечении опасных территорий или перед возможной перестрелкой. Подъехав к дружественному дому, он сразу же расстёгивал его и вешал на луку седла или, в помещении, клал на соседнее сиденье.

Сумка-кенгуру

Альтернативой навороченному поясу некоторое время рассматривалась обыкновенная сумка-кенгуру, из тех, в которых горожане носят документы и деньги. Но опять же, что вы реально можете положить в неё, кроме того, что и так влезет в ваши карманы, – спички, маленький фонарик, перочинный нож, леска… Стоит ли ради этого цеплять на себя дополнительный ремешок – личное дело каждого. Я, во всяком случае, перестал.

Размещение снаряжения на поясе чревато его потерями: человек, изображённый на фото, через четыре часа потеряет фотокамеру и рацию.

Существуют другие разновидности поясной сумки, гораздо больше подходящие для бродяжьего люда. Самостоятельно шьются (и есть в кустарном производстве) пояса с одним большим карманом пятнадцать на тридцать сантиметров в спинной области и двумя подсумками по бокам. В большой карман вполне влезает тонкая ветровка, тент или плащ, в подсумки – всякая всячина. Но в любом случае это дополнительная завязка на теле, а что это такое и удобно ли – попробуйте сами…

Разгрузочный жилет

Существует ещё один заменитель рюкзака, пользующийся большой популярностью в народе. – разгрузочный жилет. В некоторых вариациях он же «рыбацкий», «фотокоровский» и просто «рабочий».

Первое впечатление… Да, не пояс с подсумками… И не сумка-кенгуру… Получше… Ненамного…

Жилет со множеством карманов – сомнительная альтернатива рюкзаку.

Попытаюсь объяснить. Почему получше? Всё-таки, помимо карманов, это хоть какая-то, но одежда. Причём если жилет утеплён пухом или синтепоном, то одежда, в общем-то, неплохая. И не продувается, и преешь в ней не очень сильно.

Почему ненамного?

Берём разгрузочный жилет ОМОНа. Считаем карманы. Четырнадцать. И на спине – два. Кто-нибудь навскидку сможет, во-первых. наполнить их все полезными предметами. а во-вторых, вспомнить в какой-нибудь, пусть даже не очень критической ситуации, что в каком из них лежит?

Утеплённый жилет – несколько более удачный вариант разгрузки. Но не универсальный.

Жилет рыбака имеет на спине один карман, зато очень большой и непромокаемый. Для рыбы, дескать. Он застёгивается на молнию. Туда вполне влезает лёгкая куртка или свитерок. Карманов на груди – тринадцать. Сразу же вспоминается собственная привычка иметь на медвежьей охоте в каждом кармане по патрону минимум. Это ж какое разорение получается!

Теперь берём для сравнения обычную полевую одежду. В штанах карманов как минимум четыре, иногда – шесть или семь.

В куртке – минимум два. иногда четыре, иногда – шесть. То есть всего карманов минимум шесть, максимум – двенадцать. Меньше. чем в жилете? Да, меньше. Но непринципиально. И то путаешься временами. А если к ним добавить ещё двенадцать жилетных?

Может, это сила привычки, но. надевая жилет, сумку-кенгуру или пояс с подсумками, я всё равно, слегка подумав, брал с собой маленький рюкзачок. А к концу маршрута обнаруживал бо́льшую часть содержимого и карманов и подсумков в заплечном мешке.

Подводя итоги, говорю – обойтись без рюкзака не получается…

Глава 18

Дождевик

Ещё Суворов любил говорить: «В походе иголка имеет вес». Как этот принцип осуществляется в походной практике? Каждый из нас, собираясь в более или менее длительный поход, выкладывает в стопку вещи, которые планирует взять с собой. Сперва эта стопка вырастает чуть ли не на метр, затем, после беглого просмотра, она убывает.

Реальность показывает, что дождевик (или любой вид непромокаемой одежды) удаляется из этой стопки прежде всего.

При этом, что характерно, никто не спорит, что плащ или дождевик – желательная часть верхней одежды в наших широтах. Только вот насколько обязательной она является?

Плащ может служить путешественнику как подстилкой и тентом, так и собственно плащом.

Как правило, бродяжий люд Севера имел дело с тремя основными типами дождевиков. Первый – это брезентовый длинный плащ, волочащийся практически по земле. Шился он из плащ-палаточной ткани и поэтому в быту тоже назывался «плащ-палаткой». Хотя с настоящими армейскими плащ-палатками он имеет весьма мало общего. Классическая «армейка» представляла собой кусок плотной ткани с вырезом посередине для головы. Вырез закрывался капюшоном, а этот капюшон, в свою очередь, можно было завязать узлом. Получался кусок цельной ткани, из которого легко сооружался тент или навес. Руки при этом прятались полностью под накидкой. она же закрывала заплечный мешок пехотинца – так называемый сидор (о такой роскоши, как рюкзак, во времена плащ-палаток не мечтали даже самые элитные части).

Основным недостатком классической плащ-палатки было то, что её полы, не раскроенные для ходьбы, постоянно путались в ногах.

Укладка плаща – занятие, требующее большой аккуратности.

Рыбацкие плащи, сделанные из прорезиненной ткани, довольно тяжелы. Именно потому они и вычёркиваются из списка снаряжения в первую очередь. Кроме того, несмотря на абсолютную непромокаемость ткани, швы на этих плащах, как правило, не проклеивались. Поэтому через три-четыре часа сильного дождя плащи эти начинали подтекать.

Непромокаемая одежда типа ветровок имеет другой недостаток. Так как они сшиты примерно «под размер», то любое движение в них приводит к сильнейшему «парниковому эффекту». Так что в таком «ветровочном» костюме из болоньи через непродолжительное время вы станете таким же мокрым изнутри, как и снаружи.

Резюме: одежда «от дождя» должна быть а) непромокаемой, б) лёгкой и в) очень свободной. чтобы вентилироваться изнутри. Существует ли таковая в природе?

Ответ утвердительный. Существует. Это американская армейская плащ-палатка, именуемая «пончо». Выглядит она так же, как наша классическая плащ-палатка времён Второй мировой. Вот только сделана она из очень лёгкого материала, напоминающего по структуре парашютный шёлк. В свёрнутом виде она легко помещается в малый карман рюкзака и даже разгрузочного жилета.

Глава 19

«Чифирьбак». Посуда

Непременным атрибутом ходока является котелок. Котелки бывают разные: это может быть и стандартный армейский «боб», и китайский алюминиевый чайничек, и – очень часто – просто литровая консервная банка с приделанной к ней проволочной ручкой. Именно этот предмет и носит дошедшее до нас с лагерных времён название «чифирьбак». О практичности всего этого снаряжения можно говорить много, но мы остановимся только на некоторых его качествах.

Качество первое – лёгкость.

Самый простой «чифирьбак».

В этом отношении, без сомнения, лидирует консервная банка. Вообще, у этого предмета есть довольно много других достоинств, таких как дешевизна, взаимозаменяемость, высокая универсальность – хоть чай в ней вари, хоть рис. И чистится эта импровизированная посуда очень просто.

К недостаткам консервной банки можно отнести только её непрезентабельный вид, отсутствие крышки и то обстоятельство, что она легко гнётся при всяких дорожных невзгодах.

Выбирая банку для «чифирьбака». надо помнить, что далеко не каждая жестянка годится под котелок. Не подходят крашеные изнутри банки из-под импортных томатов. Потом. существуют такие приправы, вкус которых чуть ли не впаивается в жесть.

К ним относится острый венгерский перец и некоторые корейские салаты.

Костерок в горах.

Прикручивая проволоку в виде ручки, надо учитывать, что медная проволока имеет свойство «перегорать» на ушках, поэтому её надо сплетать в жгут как минимум в три ряда. Лучше всего для ручки использовать тонкий нихром: кроме того, неплохо себя зарекомендовала и стальная отожжённая проволока.

Многочисленные китайские алюминиевые чайники очень привлекательны на вид. но недостатков у них. пожалуй, побольше, чем у обыкновенной жестяной банки. По крайней мере, они проминаются так же легко, как и упомянутая банка, но у них есть ещё один неожиданный недостаток: они протираются. Причём протираются они не только при перевозке в сиденье снегохода, но и при долгом таскании в рюкзаке. Чайнички из нержавейки. по сути, вечны (если, конечно, не давить их вездеходом), но вот использовать их одновременно в качестве посуды для готовки довольно затруднительно. Носик мешает, да и мыть их не очень удобно.

Котелок «боб» имеет очень большое преимущество перед всей остальной посудой. Вернее, этих преимуществ два. Первое – он очень прост в упаковке. Второе – крышка его годится в качестве сковороды. Правда, котелок этот из-за своей формы медленно закипает и довольно трудно отмывается.

В последнее время в продаже появился ассортимент импортных котелков из нержавеющей стали, имеющих прогиб в верхней части – вроде носика для слива воды. Все эти агрегаты имеют всего один, но довольно существенный недостаток – цену.

Походный котелок должен иметь обязательно свою одежду. Люди, подолгу таскающие их в рюкзаках, знают, что котелки надо мыть одинаково тщательно с обеих сторон. Закопчённый котелок, атрибут приключенческой литературы. – предмет чрезвычайно мерзкий и пачкающий всё. к чему он прикасается. Поэтому мешочек из плащ-палаточной ткани или серебрянки – совершенно неотъемлемая принадлежность «чифирьбака».

Добавлю сюда несколько слов о самых необходимых столовых приборах – миске, кружке, ложке, вилке. Нож есть у всякого ходока, и про ножи мы ещё поговорим в другом месте.

Многие путешественники считают вилку ненужным излишеством на маршру те.

В крайнем случае они вырезают рогульку из ивы на каждом привале. Или едят, скажем, макароны изготовленными тут же палочками. Таким образом, они экономят пятьдесят граммов веса. Лично я. как человек, воспитанный в западных традициях, с весом вилки мирюсь.

Материал для походных вилок и ложек, мне кажется, не подлежит обсуждению. Это нержавеющая сталь. Есть люди, предпочитающие распространённые ныне ложки из тропического дерева. Резоны здесь вполне очевидны – они легче стальных и не нагреваются. Но тут вот какая закавыка: довольно часто этим инструментом приходится выполнять. так сказать, «силовые упражнения» – соскабливать со дна котелка подгоревшую кашу, например. Деревянные ложки для этого. увы, непригодны.

Тундровый натюрморт

В принципе выбор материалов для столовой посуды ограничен – это, во-первых, всякое, условно говоря, «железо» – алюминий, эмалированное железо, нержавеющая сталь: во-вторых, неметаллы – пластик, дерево и керамика.

Есть одна субстанция в мире, которая неизбежно делит все столовые приборы на две категории: изготовленные из материалов органического происхождения и изготовленные из неорганики. Эта субстанция – огонь.

Естественно, столкновение с огнём автоматически отбраковывает пластик и дерево. Дело в том, что сплошь и рядом приходится собственную миску использовать как дополнительную посуду для разогрева – ставить на печку, держать над костром или раскалёнными камнями.

Снег как источник воды для чая…

Так что разумный выбор склоняет вас в сторону миски или тарелки из нержавеющей стали.

Если говорить о кружке, то лично я предпочитаю кружку из керамики. Подавляющее большинство ходоков отдают предпочтение кружкам из нержавеющей стали или пластиковым – тем же термокружкам. Но мой выбор легко объясним – чай из керамической кружки не имеет привкуса металла или пластмассы.

Собственно говоря, это точка зрения не моя. а оленеводов Чукотки. Меня всегда трогало, как бережно относятся эти тундровые кочевники к фарфоровым и фаянсовым кружкам. которым зачастую многие десятки лет. Эти кружки при перекочёвках бережно заворачивают в бумагу, картон, сушёную траву, устраивают в самое надёжное место в рюкзаке или на нартах. А после смерти владельца любимую кружку разбивают на его могиле.

И такое отношение не случайно: именно чай дарит кочевникам Севера одно из самых больших наслаждений жизни – чашку терпкого ароматного горячего напитка посреди снежной морозной пустыни.

Глава 20

Посох ходока

Чёрточка на горизонте мягко покачивалась в мареве влажного тундрового воздуха. Она постепенно надвигалась на меня, превращаясь из столбика в невысокого, смуглого человека, одетого как типичный тундровый житель – в энцефалитку, брезентовые штаны и болотные сапоги. Ватник на случай непогоды был завёрнут в прорезиненный плащ, увязан в компактный тюк и висел за плечами. Опирался человек на длинный тонкий посох.

Мы поздоровались и решили вместе почаёвничать. Я собрал небольшую охапку сухих веточек возле ивняка, растущего вдоль ручья.

В это время пастух-оленевод соорудил из своего посоха и пары камней импровизированный таганок, и вскоре над долиной речки с труднопроизносимым названием Кайэнмываам пополз горьковатый запах дыма тундрового походного костра.

«Третья нога» путешественника

Пока вода закипала в «чифирьбаке» – висящей над костром консервной банке с импровизированной ручкой из проволоки, я разглядывал пастуший посох, который являлся основной частью тагана.

Посох только на первый взгляд выглядел просто – на самом конце его была маленькая рогулька, под ней – небольшая выемка, за которую и была зацеплена проволочная ручка нашего «котелка», ещё чуть ниже на нём были следы намотанного на него кожаного шнура – хозяин предусмотрительно снял его перед тем, как устроить посох над огнём. Толстый конец посоха был изрядно стоптан – и было понятно, что «прошагал» он вместе со своим хозяином сотни и сотни километров по тундрам Чукотского полуострова.

Да и сам посох был издалека – чтобы догадаться об этом, не надо быть Шерлоком Холмсом. Дело в том, что в радиусе ближайших двухсот километров любые кусты своей кривизной были похожи даже не на турецкие сабли, а на египетские иероглифы.

– Очень старый. – сказал пастух, которого, как выяснилось, звали Николаем. – Ещё маленький был. отец мне его привёз. Крепкий. Всё можно с ним делать. Палатку на него ставить. Линных гусей по голове колотить. Собаку бить. Снег из кухлянки выколачивать. Чай на огонь вешать и с огня снимать. Сетку ставить. Снег щупать. Коренья копать. А ещё это третья нога у меня, однако.

Такие посохи служили пастухам всю жизнь. Их укладывали на могилы – вместе с любимой фарфоровой чашкой, луком, забитым оленем и сломанными нартами.

В принципе я считаю северных пастухов – чукчей, коряков, ненцев – одними из лучших ходоков в мире. И их обычай ходить с «третьей ногой» я перенял. На самом деле к перечислению функций посоха, представленного пастухом Николаем, я могу добавить ещё довольно много.

Про посох можно сказать то же. что и про очень многие вещи в снаряжении путника. – чем он проще, тем более функционален. Не стоит перегружать его всякими приспособлениями – типа врезных лезвий, проушин для ремня или дополнительных сучков-рукояток.

Само собой разумеется, любые отверстия только ослабляют палку для ходьбы и делают её менее надёжной, например, при переходе быстрых горных рек с дном, покрытым мелкими и средними валунами. В этом случае вы используете посох как абсолютно надёжный упор, перенося на него – в тот момент, когда одна из ваших ног отрывается от дна, – всю тяжесть своего тела. Посох незаменим и при переходе через реки, дно которых покрыто мелкой тиной и водорослями, на которых так легко поскользнуться.

Посох поможет удержаться и во время тумана на крутой каменной осыпи, когда накипные лишайники размокают от влаги и скользят не хуже, чем самая настоящая мыльная пена, или на крупнокаменистом куруме – когда полуторатонная плита внезапно качнётся у вас под ногами и только вовремя поставленный упор убережёт вас от падения в узкую каменную щель, откуда, неизвестно, выберетесь ли вы. Со сломанными ногами.

Посох может служить и основой для тагана в безлесной местности, и стойкой для палатки. В маршрутах на Олойский хребет мы с напарником носили с собой стандартную двухместную палатку «Утро», а посохи использовали вместо вертикальных стоек.

Посох можно использовать и в качестве стойки-штатива при наблюдении в бинокль высокой кратности.

Одно из немногих украшений, которое может оказаться функциональным на посохе, – стяжное кольцо, предохраняющее палку от растрескивания. Так укрепляли свои посохи среднеазиатские дервиши.

Классическая рогулька, служащая опорой для винтовки при стрельбе, обычно выглядит не совсем так, как, к примеру, считают горожане. Да, для изготовления посоха часто выбирается палка с развилкой на конце. Но ветки на этой рогулине обрезаются так, что от них остаются крохотные кончики – не более полутора сантиметров. Рогулька образует на верхушке посоха лишь небольшую седловину – чуть шире спичечного коробка, но этого уже достаточно, чтобы пристроить на неё цевьё винтовки для стрельбы с упора. Такой вариант рогульки удобен тем, что рога не лезут в физиономию и не норовят ткнуться в глаза при быстрой ходьбе.

В качестве материала для изготовления посоха подходит любое молодое крепкое деревце – вяз, бук, клён, лиственница. Очень хороши разные виды ивы – они очень крепки на излом. Ветки для этой цели не подходят.

Анадырское нагорье.

У эвенков есть интересный гибрид посоха и мачете для прорубания дороги в зарослях – «пальма»: на рукоять примерно с метр примотано берестой одностороннее прямое сорокасантиметровое лезвие, выточенное обычно из листа автомобильной рессоры. Универсальность этого агрегата сомнительна. На него нельзя опереться или использовать в качестве подпорки. Им можно нанести серьёзные повреждения не только (и не столько) кустам или хищникам, сколько самому себе. На самом деле «пальма» – очень узкофункциональное орудие, созданное исключительно для расчистки тропы, когда вы передвигаетесь по ней верхом на олене.

А посох – это прежде всего третья нога.

Глава 21

Одежда путешественника

Что же надеть на себя помимо рюкзака? Естественно. Россия не Африка, голым по нашим краям не побегаешь. Для начала мы выделим три сезона на Севере: это – зима, лето и межсезонье, к которому можно в равной мере отнести весну и осень. Каждый из этих периодов имеет свои основные приметы, которые и отражаются в стиле одежды. Называю их по порядку в соответствии со степенью их влияния на человеческий организм. Зимой это мороз. ветер и снег: летом – комары и гнус, дождь и всё тот же ветер. В межсезонье – дождь, мокрый снег, ветер и мороз. Главное: во всех случаях нашими основными врагами будут ветер и осадки. Но здесь возникает дилемма. Совершенно непродуваемая и непромокаемая одежда, естественно, возможна, но она делает передвижение в ней очень затруднительным. Километр, другой, пятый… и вы уже не чувствуете разницы между тем, защищает вас сверху что-нибудь или нет. Испарение собственного тела создаёт под непродуваемым плащом такую водяную баню, что уже через самое непродолжительное время вы становитесь мокрым как мышь.

А всякая другая одежда, кроме непромокаемой… соответственно мокнет.

Межсезонье – тестовый сезон обычной одежды путешественника.

Межсезонье и принцип слоёного пирожка

Говорить обо всём разнообразии климатических вариантов выбора одежды я не буду. Дело в том, что в соответствующих главах я несколько подробнее остановлюсь на одежде зимнего времени. Но людей, отправляющихся в путь в разгар зимы, неизмеримо меньше, нежели тех, кто предпочитает путешествовать в тёплое время года. Поэтому я остановлюсь на моём любимом межсезонье в средней полосе (ближе к Северу).

Традиционная зимняя одежда удэгейцев – сукно и кожа.

Во-первых. оное межсезонье включает в себя на бескрайних просторах нашей Родины следующие временные интервалы:

• Крайний Север – поздняя весна, ранняя осень и всё холодное северное лето – четыре месяца;

• северная тайга и средняя полоса – осень-весна с переходным периодом между ними и зимой – пять месяцев;

• юг – зима – два месяца.

Во-вторых, одежда межсезонья при некотором желании трансформируется в летнюю или умеренно зимнюю путём добавления (убавления) различных предметов туалета.

Из вышесказанного очевидно, что в одежде я исповедую принцип «слоёного пирожка». Он несколько усложняет процесс одевания, но, как говорится, здоровье не купишь…

Нижнее бельё

Не вызывают никаких сомнений самые очевидные претенденты на нижнее бельё – хлопчатобумажная тельняшка с короткими рукавами (не майка), байковые семейные трусы. Кальсоны стоит надеть, когда температура близка к нулю или на маршруте предстоят долгие посиделки – не пожалеете! Для холодной погоды подойдёт армейское хлопчатобумажное бельё, полушерстяные фуфайки с начёсом и начавшее приобретать в последнее время популярность термобельё. Здесь, однако, мы вступаем в очень интересную тему, которая называется «одежда эпохи современных высоких технологий», и рассмотрим мы её в конце главы.

Геологический стандарт с середины 1960-х по начало 2000-х – энцефалитки и штормовки.

Сразу же добавлю – если предстоят ночёвки на морозе в спальнике, надо иметь с собой комплект сменной одежды – утеплённую футболку с кальсонами с начёсом или термобельё, а также сухие носки. Переодеться можно и у костра, зато спать в сухом белье очень комфортно.

Дело в том, что люди мёрзнут даже в относительно тёплых спальных мешках в основном из-за того, что спят во влажной одежде, которую они не переодели сразу по окончании перехода. Поэтому комплект сухого белья специально для ночёвок не роскошь, а осознанная необходимость, причём такое бельё можно заворачивать непосредственно в спальный мешок, чтобы не путать его с другими вещами.

О носках поговорим в главе, посвящённой обуви, поэтому пока не будем на них останавливаться.

Современное термобельё пригодится как нельзя кстати при холодных ночёвках, а также если предстоит долгое ожидание, например в засидке или скрадке.

Рубашка и штормовки

Надеть рубашку или нет, зависит от наружной температуры. Если погода прохладная, можно в качестве некоей промежуточной прослойки между тельняшкой и штормовкой (энцефалиткой) надеть хлопчатобумажную рубаху а-ля ковбойка, а если тепло, можно обойтись и без неё.

Стандартная энцефадитка – один из самых обычных и фунциональных видов штормовой одежды.

Штормовка (энцефалитна) в дневное и тёплое время – это последний слой одежды. Шьётся она из достаточно толстой ткани, например из обычной хлопчатобумажной диагонали. Лично я предпочитаю энцефалитку, надевающуюся через голову, то есть зашитую спереди. На груди пара карманов – видит бог. больше не надо. На рукаве карманов быть не должно – они мешают и рюкзаку, и погону ружья, да и кусты постоянно норовят туда залезть.

Сплошная зашитая грудь не только препятствует доступу к телу разных мелких кровососов вроде мошки и клещей – она ещё способствует лучшей непродуваемости и вообще упрощает конструкцию куртки, к чему я, собственно говоря, и стремлюсь во всём.

Брюки шьются из той же диагонали, количество карманов на них я настоятельно рекомендую ограничить четырьмя и не увлекаться большими ёмкостями нижнего расположения – как это принято у военных. Дело в том, что любая вещь размером меньше автоматного магазина выскальзывает оттуда почти незаметно.

Очень полезно нашивать так называемые усиления в областях локтей и коленей – чтобы не протирались.

Вообще, я рекомендую нашим путешественникам обращать внимание на костюмы армейской униформы. Естественно, в продвинутых туристских кругах это считается моветоном, но. как бы то ни было, правильно подобранный армейский костюм отвечает главным, с моей точки зрения, критериям практичности – они прочны, просты и неброски. Следует обращать внимание только на длину куртки или рубашки (чем длиннее, тем лучше), а также на усиленные тканью области локтей и коленей. Также я не рекомендую приобретать одежду отечественного производства, застёгивающуюся на молнии. Молнии российского (китайского) производства ломаются, расходятся от влаги, а починить их в походных условиях практически невозможно. То же самое я скажу о кнопках. Большие пластиковые пуговицы вполне практичны и при необходимости снова могут быть пришиты на своё место.

Естественно, вышесказанное не относится к одежде таких известных брендов, как Columbia и Patagonia.

Очень многие геологи и туристы предпочитают хлопчатобумажной диагонали плащ-палаточный тонкий брезент – так называемые брезентухи. С их точки зрения, они прочнее, теплее и лучше «держат» дождь. Сам я не люблю эту ткань по трём причинам – она очень сильно шуршит, не «дышит» и легко протирается на сгибах.

Перчатки и шапка

Далее речь пойдёт о вещах, дополнительно у тепляющих путника, – обычно они всегда есть в рюкзаке и надеваются только во время переходов по холодному ветру, на гребнях гор и при откровенно минусовых температурах.

Здесь на первое место я ставлю перчатки. Перчатки эти могут быть вязаные, полартековские, меховые… но они ДОЛЖНЫ БЫТЬ! Потому что именно с рук и начинается замерзание человека на ходу.

Вторая необходимая деталь туалета – это шапка. Здесь моё личное (опять же – подчёркиваю!) предпочтение отдаётся финским шапкам с козырьком и полуушами. Шапки такие, из простёганного синтепоном оливкового материала, продаются во всех армейских магазинах Европы.

Не могу не озвучить своё мнение о бейсболках. Как экс-магаданец, должен заметить, что шапки такие на Севере по сю пору называют «п…дорками». а людей, которые их носят… Угадайте с трёх раз.

В общем-то, сойдёт и обычная чёрная вязаная шапочка… Только иногда козырька не хватает.

Открытый простор даёт необходимый разгон ветру и предъявляет совершенно определённые требования к одежде.

Довольно практичны гортексовые панамы с козырьком и пристёгивающейся сзади ветрозащитой.

Свитера и вязаные рейтузы

Под энцефалитку (штормовку) надевается свитер: если холодно – водолазный, если не очень – лёгкий армейский (наполовину хлопчатобумажный, наполовину шерстяной). Выбор подобных вещей в наших магазинах спецснаряжения более чем достаточный.

Ещё раз повторюсь – обращайте внимание на «усиления» по локтям – чертовски удобно, особенно для стрелков!

Довольно часто в гардеробе путника встречается такой тип вязаной одежды, как так называемое водолазное бельё из верблюжьей шерсти – «так называемое», потому что это не бельё как таковое, а свитер и рейтузы грубой вязки. Все эти вещи очень тяжелы, громоздки и сковывают движения. Рейтузы от «водолазного» комплекта вообще годятся, только когда человек должен долгое время неподвижно сидеть на одном месте.

В рюкзаке путника они занимают чертовски много места.

Кроме того, у чистой шерсти один серьёзный недостаток (наряду с имеющимися не менее серьёзными достоинствами) – она намокает и очень долго сохнет. Высушить шерстяные вещи при недостатке тепла, например в синтетической палатке над примусом, практически невозможно.

Поэтому в ситуации, когда путешествие предполагается в относительно тёплое время года, без угрозы, как говорят у нас на Севере, «впасть в зиму», я отдаю предпочтение хлопчатобумажным свитерам с небольшим добавлением шерсти.

Хотя с другой стороны – шерстяная одежда, даже намокшая, всё равно греет…

Утеплённые жилеты

В схеме одевания по принципу «слоёного пирожка» большое значение может иметь и тёплый жилет – меховой, пуховый или синтепоновый. Я рекомендую надевать его на свитер, но под энцефалитную куртку. Использование комбинации «тельняшка – рубашка – свитер – жилет – свободная энцефалитка» позволяет обходиться практически без куртки до наступления температур ниже -20 °C.

Суконные куртки – самая универсальная одежда межсезонья.

Дело в том, что жилеты и утепляют ваше тело, и, в отличие от куртки с рукавами, не сковывают рук. Поэтому при энергичной ходьбе, во время гребли, ну и вообще, во всех тех ситуациях, когда длина одежды не имеет значения, а работы предполагается много, я считаю жилеты совершенно незаменимыми. При их выборе я рекомендую обращать внимание на следующее – существуют жилеты, изначально пошитые как модуль экспедиционной одежды: а есть тёплые жилеты так называемой «домашней» носки. Первые отличаются облегающим кроем, отверстия для рук в них обшиты эластичной «резинкой». Вторые – излишне свободны, скроены «а-ля Обломов» и в экспедиции не годятся.

Куртки

Последним рубежом вашей обороны в борьбе со снегом, ветром и холодом будет куртка. Здесь, как и везде, возможны варианты.

Первый вариант, как говорил Остап Бендер, посконный и кондовый. Куртка – суконная. Застёгивается на пуговицы, имеет капюшон. Достоинства – тёплая, дышит, не шуршит, с трудом прожигается искрами. Недостатки – тяжёлая, в конце концов промокает. Варианты – костюм лесника, куртка сварщика, шведская солдатская куртка.

Второй вариант, НАТОвско-солдатский, – хлопчатобумажная смесовая ткань (не гортекс!). Куртка с синтепоновой подстёжкой на мощной молнии. Достоинства – лёгкая, долго не промокает, дышит, прожигается искрами на уровне суконной. Недостатки – шуршит, сложная по конструкции, не очень тёплая.

Существуют любимые большим количеством путешественников пуховые, синтепоновые и гортексно-полартековые куртки. Особняком стоят ветровые анораки из относительно непродуваемых материалов. Однако пуховая куртка для межсезонья – это всё-таки даже не тяжёлая, а сверхтяжёлая артиллерия и в большинстве случаев просто не нужна. Ветровки из синтетических тканей у профессиональных туристов обычно заменяют всё те же самые энцефалитки.

Итак, мы упомянули в одном абзаце куртки и синтетические ткани – значит, пришло время поговорить о современных материалах и современной одежде.

Одежда и синтетика

Довольно долгое время ортодоксально настроенные путешественники, такие как геологи Колымы и Чукотки, принципиально игнорировали любые синтетические материалы в экспедиционном снаряжении. Даже те из них, кто в свободное от работы время не был чужд горному туризму и альпинизму, выходя в поле, меняли свои авизентовые анораки на штормовки, пошитые из хлопчатобумажной диагонали. Объяснялось это тем, что синтетические материалы плохо переносят соседство с открытым огнём, каковое неизбежно при длительном нахождении в поле – при сроках от двух до шести месяцев.

И, к сожалению, современные синтетические материалы в этом плане ничем не отличаются от тех, что были лет двадцать назад.

Но тем не менее одежда из синтетических тканей сегодня доминирует как на витринах магазинов, так и на плечах странников всего мира – развитие современных технологий и средств передвижения практически убило в странах «Золотого Миллиарда» традицию ночёвок у костра.

Поэтому хочешь – не хочешь, а о современной синтетической одежде (точнее, о её комбинациях) рассказывать придётся.

Дело в том, что современная одежда из синтетических тканей, изготовленных по высоким технологиям, практически не работает «по кускам». Надетый поверх термобелья шерстяной свитер уменьшает эффективность первого как минимум вполовину. Точно так же надетый поверх хлопчатобумажной футболки полартековый свитер теряет функцию отвода влаги, потому что футболка под ним в любом случае остаётся мокрой. Поэтому исходить надо не столько из звучных названий материалов, которыми пестрят этикетки современной туристской и экспедиционной одежды, а из общих принципов, которые эту одежду объединяют.

Снег и горы также требуют своих типов одежды.

Принципов этих два: удержание воздуха в специальной структуре тканевых волокон и отвод избытка влаги от тела наружу. Следование первому принципу обеспечивает тепло, второму – сухость.

Первым слоем одежды на нашем теле является бельё. В разбираемом случае – термобельё.

Термобельё

Термобельё бывает двух видов – теплосберегающее и влагоотводящее.

Теплосберегающее бельё, по заявке его производителей, предназначено для спокойной сидячей жизни в прохладную погоду. Переводя фразу из рекламного проспекта на язык путника – в таком белье должно быть удобно спать. Ибо сон – это единственное, что путешественник делает, если не интенсивно работает. Теплосберегающее бельё содержит в себе достаточно большое количество воздуха благодаря ячеистому плетению и тому, что в состав ткани включены полые синтетические нити. Мы ещё вернёмся к подобным материалам при обсуждении спальных мешков, но пока достаточно и этого.

Влагоотводящее термобельё обладает способностью выводить излишнюю влагу (сиречь пот) с поверхности кожи. Как правило, термобельё данного вида производится из стопроцентных синтетических тканей. Самые известные из них: Coolmax. QuickDry. Thermolite Base, Polypropylene, Viloft и многие другие.

Современное термобельё (в частности, футболка) – один из лучших вариантов нижней одежды современного путешественника.

Принцип действия термобелья, как, впрочем, и всех остальных влагоотводящих тканей, всегда остаётся одинаковым: между кожей и тканью и в самой ткани находится воздух, нагревающийся от тела. Таким образом, между кожей и тканью создаётся зона тёплого воздуха. Нагреваясь, воздух расширяется, и создаётся зона повышенного давления. Температура внешней среды ниже, следовательно, там находится зона пониженного давления. Таким образом, тёплый воздух, нагретый кожей, устремляется сквозь ткань наружу, попутно унося с собой испаряющийся пот. А ведь мы говорим о синтетике, волокна которой сами по себе влагу не впитывают, то есть не намокают, в отличие от натуральных тканей. Иначе говоря, функциональное термобельё позволяет лучше выводить влагу, чем натуральное: оно меньше намокает, и в результате ткань намного быстрее высыхает.

Полартек и ему подобные материалы

Полартек – разновидность ткани, напоминающей по свойствам ткань из овечьей шерсти, причём Polartec и его варианты (Cassic, Power Dry, Power Stretch, Thermal Pro, Power Shield, Windbloc, Aqua Shell. Wind Pro и другие), как и Polarfleece (кстати, овечья шерсть и есть – fleece, флис), являются зарегистрированными торговыми марками, принадлежащими корпорации Malden Mills. В принципе большинству из нас уже знакома эта мягкая ворсистая ткань, которая журналом Time отнесена к ста великим вещам двадцатого столетия. Time для нас. конечно, не авторитет, но заставляет задуматься…

Одежда из флиса – суха, тепла и практична.

Вообще, полартек позиционируется как материал, превосходящий по теплоизоляции ткани из овечьей шерсти в разы, но весящий при этом меньше и легче отдающий влагу. Лично я в своих странствиях с переменным успехом применял два анорака из Polartec Thermal Pro. Причём, как водится, применял с присущим мне в целом скептицизмом – то есть подстраховывал их полноценным свитером из водолазного комплекта. Надо сказать, что я не заметил принципиальных отличий между полартеком и шерстью по части термоизоляции, а ведь при этом полартековая курточка весила раза в три легче свитера.

И самое главное заключалось в том, как она сохла!

Вот наблюдая за этим процессом, я и был куплен новым материалом буквально «с потрохами». Даже будучи увлажнённым, он может высыхать под крышей, надетый на голое тело. Этот же факт говорит и о его качествах как влаговыводителя. Для межсезонного периода, характеризующегося скачками температур от -10 °C до +15 °C в разное время суток, этот материал можно считать вполне эффективным. Дело в том, что в таком температурном режиме курточка или свитер постоянно кочует с тела в карман рюкзака и обратно. А как я уже сказал, полартек в разы легче шерстяного изделия, эквивалентного ему по теплоизоляции.

Флис, гортекс и сукно на чукотском берегу.

Кроме того, курточка эта сохнет на привале даже при самом лёгком ветерке.

Должен сказать, что ткани вроде полартека и гортекса вызывают у меня, простого путешественника с Дальнего Востока, лёгкую оторопь тем, сколько интереснейших технических решений они содержат. То есть материалы, объединённые общим названием Polartec®, имеют микрокапиллярную структуру волокон, причём волокна, обращённые к телу, имеют диаметр иной, нежели волокна, обращённые наружу, в них применяется специальное плетение, а часть из них. кроме того, обрабатывается специальными водоотталкивающими составами. Есть уже упоминавшийся выше непродуваемый материал Windbloc, который составит достойную конкуренцию навороченному гортексу. Короче говоря, это такой мир высоких технологий, который нам снился только в период чтения фантастических романов про покорение Марса и Альфы Центавра!

Кроме полартекового анорака в моём гардеробе прописались ещё перчатки из этого материала. И всё по тем же причинам – лёгкие, тёплые и мгновенно сохнут.

В любом случае рекомендую иметь в своём походном гардеробе очень лёгкую и маленькую (в свёрнутом виде) толстовку или курточку из полартека. Её надо носить в непромокаемом капроновом мешочке в самом доступном кармане рюкзака, чтобы надевать во время стоянок.

Стирать изделия из полартека можно обычным мылом, в тёплой воде при температуре не выше 40 °C, вручную или в стиральной машине при небольшой загрузке, в режиме бережной стирки для синтетики. Одежда из него прослужит дольше, если стирать её с применением специальных щадящих моющих средств (например, Nikwax Tech Wash), а затем ополаскивать в растворе, восстанавливающем водоотталкивающие свойства (например, Nikwax Polar Proof). Эти изделия нельзя гладить и не рекомендуется сушить при высоких температурах.

Гортекс – он же GORE-TEX®

Оригинальный гортекс – это ещё один интересный материал, построенный по принципу «всех выпускать, никого не впускать», то есть водонепроницаемый дышащий материал, произведённый компанией W.L.Gore & Associates. Собственно говоря, у гортекса, так же как и у полартека, есть куча аналогов, гомологов и просто плохих и не очень подделок.

Классический гортекс представляет собой трёхслойный материал, который состоит из внешней ткани, тонкой фторопластовой плёнки – мембраны и внутренней ткани – подкладки.

Собственно, главный «хай-тек» как раз и заключается в этой фторопластовой мембране. которая имеет огромное количество отверстий на единицу площади. Она содержит полтора миллиарда микроскопических пор на квадратный сантиметр, эти поры в двадцать тысяч раз меньше капли воды, что не позволяет воде проникать через мембрану. Одновременно поры эти по размеру в семьсот раз больше одиночных молекул воды (водяного пара), чем и достигается вентиляция. Туннелеобразная структура пор разбивает поток воздуха на микрозавихрения и является преградой для ветра.

Компания-производитель утверждает, что поры гортекса настолько малы, что не забиваются грязью, но практика нескольких ночёвок в гортексовом костюме у костра доказывает – грязью, может, и не забивается, но вот частицами дыма забивается точно.

В принципе как часть общей системы, когда влага от тела отводится сперва влагоотводящим термобельём, потом передаётся на полартековую куртку и уходит наружу через гортекс, гортексовые изделия работают именно при умеренных наружных температурах – невысоком «плюсе» или лёгком «минусе». Так что по большому счёту гортекс – как раз и есть одежда межсезонья. В низкие температуры он обмерзает изнутри (понятно почему – поры забиваются льдом), в высокие – должен работать как обратный насос – качать влагу из воздуха под куртку. Только вот никто не пробовал его в джунглях – за ненадобностью. Впрочем, допускаю, что для джунглей есть какой-нибудь особый гортекс.

К значительному минусу гортекса как материала одежды путешественника я отношу его требовательность к внешней обработке специальными составами, а также то, что он всё-таки промокает при длительном дожде. Так что для меня это одежда краткого выезда на охоту или маршрута выходного дня.

Парка из современного материала – гортекса – последнее слово высоких технологий в конструировании одежды.

В серьёзную поездку я продолжаю брать суконную куртку…

Вообще, по степени широкой употребительности одежду из синтетических тканей можно поделить на две категории. Первую – термобельё и полартековые изделия – можно безоглядно рекомендовать как альтернативу традиционному подходу. Вторую – это верхняя одежда из гортекса – можно рекомендовать лишь с большой оговоркой. Хотя… Где гарантии, что в то время, как я пишу эти строки, компания Du Pont не ведёт испытания нового высокотехнологичного материала?

Когда вы приобретаете комплект одежды для какого-нибудь серьёзного мероприятия – длительной экспедиции, похода или охоты на две недели, – я настоятельно рекомендую предварительно поносить эту одежду в около-городских условиях – выехать, например, в ней на пикник или на дачу. Так вы сможете понять её особенности, привыкнуть к её крою и фасону и – если необходимо – устранить некоторые недостатки. Особенно это относится к приобретаемой обуви.

Обычная одежда ходока.

Естественно, в суровые морозы куртка заменяется на овчинный полушубок или пуховую куртку. Представители коренных народов Севера, без сомнения, предпочтут кухлянку. Все эти варианты мы уже обсуждали в главе 5, посвящённой генералу по фамилии Мороз.

Очень интересный опыт в конструировании полярной одежды приобрёл Руал Амундсен во время своего участия в из рук вон плохо снаряжённой экспедиции на судне «Бельжика».

«Когда начальник экспедиции заболел цингой, я осмотрел снаряжение команды и убедился, что лишь четверо из нас были одеты соответствующим образом для зимовки в Антарктике. Поэтому я решился ограбить склад тщательно охраняемых ярко-розовых шерстяных одеял, велел раскроить их и сшить костюмы для людей экипажа. Эта одежда оказалась достаточно тёплой, но когда люди появились в ней на палубе, то получилось, конечно, весьма редкое и театральное зрелище».

Р. Амундсен. Моя жизнь

Суконная шапка, хлопчатобумажный камуфляж, болотные сапоги надолго останутся униформой невзыскательных путников сибирского Севера.

Впоследствии этот опыт был учтён им во время подготовки к штурму Южного полюса несколькими годами позже.

«…это были весьма земные одеяла, свалявшиеся и спрессованные в толстую плотную массу.

С незапамятных времён они служили нашим доблестным военным морякам, и я вполне допускаю, что некоторые из них могли бы поведать страшные истории о пережитом ими во времена Турденшолда.

…И уж можете мне поверить, что ни у одной экспедиции не было более тёплой и крепкой одежды. Мои люди очень высоко её ценили.

Из нижней одежды мы взяли для тёплых широт по три пары лёгкого трикотажного белья. Этой частью снаряжения каждый занимался сам. У кого не найдётся несколько старых рубашек, а большего и не требовалось для перехода через тропики. Для холодных областей было заготовлено по две пары очень толстого шерстяного белья ручного пошива, по две толстых шерстяных фуфайки ручной вязки, шесть пар длинных вязаных носков, исландские и другие свитера и ещё носки – короткие и длинные».

Р, Амундсен, Южный полюс

Глава 22

Обувь ходока

Каким ходоком вы бы ни были – босиком вы далеко не уйдёте. Вообще никуда не уйдёте – особенно в Сибири и на Дальнем Востоке. Недаром горная стража Иркутской губернии первым делом отбирала у арестованных сапоги, чтобы те далеко не ушли, тем самым доказывая, что самое главное для ходока – это обувь, и притом хорошая. Как ни странно, хорошей обуви во все времена было довольно много: крепкой, лёгкой, простой и удобной, предназначенной к тому же и для длительной носки.

Открытые пространства – страна ходока.

На рабочей обуви ни в коем случае не должно быть никаких украшений или декоративных застёжек, или финтифлюшек, таких как карманы для зажигалок. Дело в том, что обувь из нашего снаряжения – это то. что постоянно соприкасается с поверхностью земли, испытывая значительные нагрузки.

А на земле растёт… всякое. И это «всякое» имеет свойство цепляться за любые выступающие части на обуви, увеличивая и без того значительную на неё нагрузку.

Сухие ноги

Народная мудрость, которую часто любил повторять А. В. Суворов, гласит: «Держи голову в холоде, а ноги в тепле». Я бы добавил – и в сухости.

С последним – сложнее. Обувь имеет свойство протекать по швам, её прокалывают сучки: вода наплёскивается сверху, просачивается по штанине во время дождя, зимой натекает с обтаявшего на колене снега.

Отсыревают ноги и в абсолютно герметичной обуви: они. прошу прощения, потеют.

Поэтому сушка обуви, портянок, носков – одно из главнейших занятий ходока на стоянках.

Самый сомнительный способ сушки обуви и вообще всего снаряжения – это сушка у открытого огня походного костра. Жар костра практически не поддаётся регулированию, от огня летят искры, и он оплавляет синтетические ткани.

Мелкие кустарники тундры обладают невероятной способностью калечить обувь.

Если есть возможность, соорудите возле костра (но не прямо над костром) что-то вроде вешал для обуви и носков. Сами же, если погода позволяет, не упускайте случая посидеть у костра босиком. Ведь в экспедициях и походах в обуви вы проводите большую часть времени!

Кожаные охотничьи сапоги – универсальная обувь «на все времена».

Обувь можно подсушить и самым примитивным способом – сухой травой или сеном, правда, не всегда этот материал находится у вас под рукой. Обращайте внимание на стожки пищух-сеноставок, куртины сухой травы и принесённые ветром, морем или рекой клочки «дикого сена» – пригодится!

Кеды и кроссовки

Кеды и кроссовки – самая универсальная обувь, если надо преодолевать обширные пространства с сухим и твёрдым грунтом – например, по длинному сухому хребту. Для каменистых тундр и такыров предпочтение отдаётся кроссовкам с жёсткой подошвой, сквозь которую не прощупывается большинство острых и не очень крупных камней. Такую же обувь стоит использовать, если ваш путь пролегает по протяжённым каменным россыпям – курумам или гольцам. Только надо следить, чтобы обувь имела относительно высокий верх и твёрдый обхват стопы – чтобы не подвернуть ногу при неудачном прыжке с камня на камень. В принципе, если ваш рюкзак не перегружен, лёгким кедам всегда найдётся место в его укладке – в них можно не только проходить длинные сухие участ ки маршрута, но и отдыхать на стоянках; чертовски приятно переобуться, когда ноги гудят от тяжёлых ботинок или резиновых сапог.

Я не рекомендую выходить на длительные маршруты в обуви, к которой вы не успели привыкнуть. Сперва лучше «обкатать» вашу обновку, поносив её дня три-четыре, а лучше неделю в городе, во время сборов в экспедицию. Ноги и обувь за это время как бы «притираются» друг к другу.

Ботинки и сапоги

В моих рекомендациях, если вы заметили, без сомнения, присутствует значительный элемент «старообрядчества». Хочу лишь заметить, что за этим стоит влияние коллективного опыта отечественных полевых экспедиционных работ с тридцатых по девяностые годы двадцатого столетия – эпохи освоения таких пространств, которые впоследствии уже придётся искать лишь на других планетах.

Так вот, опыт этого самого «старообрядчества» подсказывает – если можно обойтись без завязок и шнурков на обуви – лучше обойтись. Я нисколько не отрицаю шнуровки на ботинках, я просто говорю, что эти шнуровки и язычки создают ненужные сложности при ходьбе. Хорошо подогнанные яловые сапоги с портянками или подобранными носками держат ступню и уберегают ей от подворачивания не хуже накрепко зашнурованных берцев. Ступни и подошвы сапог выдерживают обычно большие нагрузки, материал голенищ сапог грубее и крепче ботиночного. Конечно, это дополнительный вес, но, с моей точки зрения, он оправдан.

Охотничьи ботинки обладают удивительной многофункциональностью.

Кроме того, не обязательно в выборе базироваться на советско-российские модели яловых сапог. Сегодня есть масса юфтевых, яловых и комбинированных сапожков финского, шведского и французского производства, некоторые модели уже производятся и на отечественных обувных фабриках.

Горные и треккинговые ботинки, безусловно, имеют преимущество перед сапогами при движении по тропам, дорогам и ровным плотным поверхностям, например азиатским такырам. Они несколько легче специальных туристских сапог и имеют больше возможностей для подгонки обуви по размерам с помощью шнуровки. Но, повторяю, преимущество сапог для длительной автономной работы, прежде всего, в простоте их кроя, и там, где у ботинок протирается складка перед язычком, у сапога протираться нечему. Так что разница между сапогами и ботинками примерно такова, как между автоматом Калашникова и винтовкой М-16.

Выбор ботинок

Выбор обуви для длительного маршрута или для экспедиции – это особый процесс, и я склонен подходить к нему предельно тщательно. Дело в том, что процесс починки порвавшейся или развалившейся обуви – мероприятие муторное, трудоёмкое и зачастую приводящее только к временному результату. Учитывая, как настойчиво современные туристы рекомендуют «быть готовым к тому, что подошва в походе может отклеиться и „во избежание" следует привинтить её заранее шурупами», именно на подошву стоит обратить самое пристальное внимание.

Дело в том, что подошва может крепиться к верху ботинка четырьмя основными методами: гвоздевым, бортопрошивным, рантовоклеевым и литьевым. Наиболее прогрессивным считается литьевой метод – это когда подошва прикрепляется к заготовке верха методом прямого литья. Для увеличения прочности соединения на некоторых моделях подошва дополнительно пришивается прочным капроновым швом к деталям заготовки верха.

Армейские ботинки – сегодняшний претендент на «универсальность».

Рантово-клеевое крепление тоже считается прочным. В этом случае низ подошвы состоит из двух деталей. Первая (внутренняя) деталь, или подложка, из резины или кожи пристрачивается к ранту, вторая (наружная) деталь, или подошва из резины, приклеивается к первой. Неразрывность соединения достигается за счёт применения прочного капронового шва. Нижняя часть подошвы изготавливается из износостойкой микропористой резины, такая обувь значительно легче обуви другого крепления.

Современный экспедиционный вариант – одновременный гибрид кожаного сапога, валенок и галош.

Гвоздевой метод крепления подошвы самый распространённый на рынке рабочей и специальной обуви и знаком тем из нас, кто в молодости поносил армейские кирзовые сапоги. Заготовка верха прикрепляется к основной стельке и подошве обувными гвоздями через затяжную кромку. Обувь гвоздевого метода крепления применяется во всех отраслях промышленности, а также в рядах Вооружённых сил и внутренних войск.

При бортопрошивном методе крепления подошвы особенности заключаются в том, что формованная подошва с отогнутым и расположенным выше ребра следа краем прикрепляется к заготовке верха обуви клеем и прочным капроновым швом. Основным достоинством считается низкая себестоимость за счёт простоты крепления.

Горные ботинки с гортексовым верхом.

Лучшими подошвами туристских треккинговых ботинок (а именно они обычно рассматриваются большинством изданий как оптимальная обувь путешественника) считаются подошвы Vibram®. Технология изготовления этих подошв считается секретом фирмы. Они делаются из высокопрочной износоустойчивой резины, не теряющей своих свойств как при очень низких, так и при достаточно высоких температурах, высокой влажности и имеющей с ильную «прилипаемость» практически к любым поверхностям.

Охотничьи ботинки с подошвой из вибрама.

Важным конструктивным и функциональным элементом треккингового ботинка является промежуточная подошва, которая действует как амортизатор при ударных нагрузках, действующих на опорно-двигательный аппарат человека, возникающих при постановке ноги на опору. Промежуточная подошва обязательна для профессиональных ботинок, предназначенных для альпийских походов и длительных переходов по пересечённой местности. Для высокогорных восхождений в промежуточную подошву ботинок для придания конструкции дополнительной жёсткости вставляют прошедшую специальную термообработку стальную пластину. которая доставляет массу проблем при прохождении через рамки металлоискателей в аэропортах и гостиницах.

Кроме того, надо сказать о таких существенных деталях современного высокотехнологичного ботинка, как подкладка и утеплитель. До недавнего времени в большом количестве современных треккингов в качестве утеплителя использовался поролон (да и сейчас он кое-где в ходу). Сейчас в треккинговых ботинках широко применяется всё тот же гортекс. Поролон в последние годы принято заменять искусственным теплоизоляционным материалом Thinsulate (тинсулейт). который по своим характеристикам аналогичен гусиному пуху, но более долговечен.

Суперподкладка для обуви типа Synergy разработана фирмой ЗМ и состоит из пропускающей пар мембраны PTFE, слоя тинсулейта и гидрофобного трикотажа. Этот «сэндвич» хорошо сохраняет тепло, мало весит, не снижает чувствительности ноги. В качестве подкладочного материала используют также Cambrelle – очень мягкую на ощупь, но стойкую к истиранию ткань, легко впитывающую влагу и так же легко её (влагу) отдающую, и Air Tech – материал, разработанный для обеспечения максимальной циркуляции воздуха вблизи стопы. Специальная профилированная вынимаемая стелька поддерживает свод стопы, что очень важно при длительных переходах. В хороших ботинках стелька обладает антибактериальными свойствами, обеспечивает ноге вентилируемость.

Материалы верха в походных ботинках отличаются преимущественно особенностями обработки. В современной отрасли по производству обуви просматриваются две тенденции. Первая предусматривает употребление высококачественной и хорошо обработанной кожи, структурированной (full grain) и пропитаной водоотталкивающим составом, а в менее дорогих моделях ботинок кожа не является структурированной и часто бывает обработана уретаном (urethane).

Наряду с этим производители часто заменяют кожу прочными нейлонами типа Cordura. Нейлон используется для уменьшения веса ботинка и усиления его вентиляции. Синтетические материалы, такие как винил, также часто используются в качестве материалов для верха треккинговой обуви, так как они изначально водонепроницаемы и не требуют дополнительной обработки.

Итак, на основе всего вышеперечисленного попробуем выделить основные критерии для выбора башмаков путешественника.

• Подошва и её крепление – предпочтительны вибрам или его многочисленные аналоги и рантово-клеевой или литьевой способы прикрепления его к верху.

• Использование гортекса и тинсулейта в качестве материалов прокладки (особо проследить за отсутствием поролона).

• Антибактериальная вентилируемая стелька.

• Материал верха – дело вкуса и личных пристрастий ходока. Лично я предпочитаю кор дуру – она легче.

• Наличие металлических вкладок в подошву – для того, чтобы знать, отчего к вам кидаются секьюрити при проходе через металлоискатели.

Размеры и примерка

Все вышеперечисленные технические чудеса и нововведения не будут иметь ровно никакого смысла, если ваша обувь не будет подобрана по размеру – достаточно занудная процедура, к которой тоже следует отнестись предельно тщательно. По мнению многих пользователей, треккинговые ботинки европейского производства зачастую страдают эффектом «отсутствия мизинца». Кроме того, зачастую не подходит под индивидуальные особенности ноги ходока пресловутая промежуточная амортизирующая подошва. Поэтому я предлагаю проверить несколько довольно разнообразных моделей обуви, прежде чем остановиться на какой-либо одной. Естественно, ботинки должны быть на размер больше размера ноги ходока.

Шипы и трикони

Трикони или шипы притирки издавна использовались туристами при движении по обледеневшим поверхностям, переходам через быстрые горные реки с ложем из осклизлых округлых валунов, через бревенчатые завалы. В крайнем случае их можно использовать и при движении по чистому льду – когда отсутствуют настоящие альпинистские кошки.

Рельеф севера России предъявляет серьёзные требования к обуви.

Сегодня существует довольно много видов обуви, оснащённых шипами на манер автомобильных. Эти шипы чрезвычайно удобны в описанных ситуациях и обладают всего одним недостатком – они устанавливаются в подошву намертво. При этом наряду с ярко выраженными преимуществами шипы также обладают и ярко выраженными недостатками – они скользят по металлической палубе, царапают деревянные и пластиковые полы и могут порвать борта резиновой лодки.

Болотные сапоги

В качестве основной обуви ходока резиновые болотные сапоги на первый взгляд вряд ли подойдут. Тем не менее, как это ни парадоксально, они являются одним из самых распространённых видов бродяжьей обуви на всём российском Севере – от Кольского полуострова до Чукотки. Особенно это касается походов по равнинным тундрам – мокрым, заболоченным равнинам, покрытым высокими кочками, похожими на головы закопанных по шею рыжеволосых великанов. Идти там приходится в каналах между этими травяными шарами, заполненных тёмно-коричневой, почти чёрной болотной жижей, на глубину почти по колено. Ручьи и речки в этих краях глубоки, и берега их обрывисты.

Однако болотные сапоги дают возможность воспользоваться большей частью бродов и оставить ноги сухими.

Болотные сапоги продолжают оставаться незаменимой обувью Севера.

Для длительных и сложных маршрутов следует отдавать предпочтение болотным сапогам, сделанным ещё по старым, советским, технологиям. – грубым, жёстким и довольно тяжёлым. Дело в том, что большая часть болотных сапог, выпускаемых западными компаниями и по западным технологиям, – предмет сугубо рыбацкой экипировки, предназначенный для того, чтобы часами неподвижно стоять в воде на галечниковой отмели.

Поэтому при изготовлении этих сапог прочность приносится в жертву лёгкости, и они после десятикилометрового прохода через заросли карликовой берёзки будут похожи на решето. В то же время чёрные сапоги российского производства не потерпят на этом же пути никакого ущерба.

Разумеется, это не значит, что за пределами России не выпускаются высокие сапоги для длительных пеших переходов и много- ичиги – обувь охотников кратного форсирования бродов. Только стоят они там очень дорого и продаются в узкоспециализированных туристских магазинах.

Путешествуя в болотных сапогах, надо помнить, что в их отвороты постоянно насыпается всякий мусор, поэтому заворачивать их надо в четыре раза, так, чтобы они не торчали раструбами наружу. Иначе они превратятся в собиратель любых веток, хвои, насекомых. листвы, росы и всего того, что может нападать туда с кустарников, кочек и высокой травы.

Болотные сапоги, как и любая обувь для путешествий в холодных районах, выбирается на один-два размера больше, чем реальный размер вашей ступни, – с учётом непременного использования шерстяных носков или портянок.

Ичиги и бахилы

Обувь с мягкой подошвой и завязывающимся верхом традиционно называется ичигами, муклуками или же мокасинами. Эта обувь традиционно считается лесной и охотничьей. Гибкая подошва очень чувствительна и даёт возможность ощущать ветки под ногой. Завязывающийся матерчатый верх не даёт насыпаться в обувь снегу и всякой лесной трухе. Кроме того, эта обувь легка, как никакая другая, и может быть самостоятельно изготовлена в самых непритязательных условиях.

Ичиги – обувь охотников Уссурийского края.

В качестве подошвы используется кусок толстой кожи, автомобильной камеры или транспортёрной прорезиненной ленты. Верх шьётся из брезента или плащ-палаточной ткани. Сверху делается верёвочная затяжка от снега. Швы промазываются салом или олифой, в лучшем случае – резиновым клеем или клеем «Момент». Носят ичиги обычно с меховым вкладышем или чулком, в крайнем случае – с обмотками.

Кочки – один из главных элементов рельефа, влияющих на выбор обуви ходока.

Бахилами также зовутся брезентовые или плащ-палаточные манжеты, которые надеваются на голенища сапог или ботинок, чтобы внутрь не засыпался снег. Их обычно шьют из прочного и водонепроницаемого материала – брезента или нейлона.

Ремонт обуви

Ремонт обуви – один из самых неприятных элементов походной жизни, к тому же практически неизбежный.

В экспедиционных вещах на всякий случай необходимо иметь большую трёхгранную иглу – так называемую цыганку, шило, плоскогубцы или пассатижи, толстую кручёную капроновую нитку, а также парафиновые свечи. Кроме того, в этом наборе надо иметь резиновый клей или универсальный клей «Момент», а также самовулканизирующуюся резину Shoe-Goo для заделывания дыр и проколов в сапогах и ремонта подошвы. Годятся также комплекты для ремонта автошин и другие варианты каучуковых герметиков. Нитка перед шитьём натирается парафином, шов по завершении промазывается силиконовой смазкой для обуви или. за её отсутствием. дёгтем.

Шов на ичигах.

Отверстия для иглы в коже и кожзаменителе проделываются трёхгранным шилом, иголка продёргивается через двойной слой кожи с помощью плоскогубцев.

Излишне говорить, что ремонтируемые участки обуви необходимо тщательно очищать. обезжиривать и просушивать. В случае если надо заделать рваное отверстие в резиновом сапоге, я рекомендую сперва очистить края разрыва, затем стянуть их капроновой ниткой, так, как зашивают хирургическим швом края рваной раны, а затем всё это место, предварительно нагретое, залить снаружи и изнутри самовулканизирутощейся резиной. Такая латка живёт до того времени, пока не истечёт жизнь у самого сапога.

В труднодоступных районах сапоги и ботинки традиционно смазывают жиром убитых животных – нерпы, медведя, барсука, собаки. Этот вид смазки имеет, однако, свои недостатки – однажды обильно смазанные салом сапоги у меня сглодали свиньи в одной из северных деревень. Для улучшения качества смазки жидкий жир смешивают с берёзовым дёгтем, обувь тщательно просушивают и даже разогревают, после чего промазывают жиром швы и пропитывают кожаные поверхности.

Обмотки и носки

В жизни ходока принципиальное значение имеет не только обувь, непосредственно надетая на ноги, но и прослойка между обувью и ногами. Иногда эта прослойка играет не меньшую роль, чем сама обувь.

Традиционно в России ногу перед обуванием сапога заворачивают в портянку. Считается, что наилучшим образом портянка наворачивается на босую ногу, но вот автор практиковал наворачивание портянок на толстые хлопчатобумажные носки и мозолей благодаря этому не натёр. Портянки бывают полотняные, байковые, суконные и шерстяные.

В качестве полотняных портянок туристы и ходоки традиционно используют вафельные полотенца, и в настоящее время продающиеся во всех сельмагах, – тем более что по размеру они соответствуют средним портянкам. В качестве шерстяных портянок обычно выступают распущенные на полосы шерстяные одеяла. В тёплую погоду можно обходиться одними полотняными или байковыми портянками.

В холодную погоду на ногу сперва наворачивают байковые портянки, а затем – суконные.

Шерстяные и термоноски являются самым оптимальным типом «одежды для ног». Чтобы предохранить ногу от натирания, босую слупню обувают сперва в носок из хлопчатобумажной ткани, после чего – в шерстяной. Сегодня нам известно большое количество комбинированных носков с термоизолирующими и влагоотводящими слоями. Я рекомендую всем профессиональным туристам и ходокам обратить внимание на эти произведения современной технической мысли. Шерстяной армейский или туристский носок известной фирмы, такой как, например, Fox River, служит несколько лет, при этом сохраняя свои чудесные термоизолирующие и влагопоглощающие свойства.

Валенки – русская чудо-обувь.

Во всём остальном надо сказать: обувь – самая главная деталь экипировки путешественника. Можно смириться с неудобной или тяжёлой курткой, криво сшитыми штанами, вместо шапки можно повязать на голову полотенце, но, уверяю вас, труднее всего состояние внутренней самодостаточности, обычно называемое «дзэн», даётся с плохой обувало на ногах!

«Но важнее всего, конечно, обувь. Ведь ноги наиболее уязвимы, и их особенно трудно защитить. С руками проще. Замёрзли – похлопал хорошенько и отогрел. Иное дело ноги. Обуваешься с утра, и столько сил на это уходит, что предпочитаешь не разуваться до вечера, когда нужно ложиться спать. Так и не увидишь ступни за день, полагаешься только на ощущение. А оно-то как раз и может подвести. Сколько раз люди, сами того не зная, отмораживали себе ноги! Ведь сознательно никто до этого не допустит. Дело в том, что на осязание тут полагаться не стоит. Ноги теряют чувствительность. Есть, правда, промежуточная стадия, когда чувствуешь, как холод щиплет пальцы ног. Тогда начинаешь притопывать ногами. Вот тут-то и наступает критическая минута неустойчивого равновесия. Обычно всё кончается благополучно: тепло возвращается, кровообращение налаживается опять. Но иногда чувствительность пропадает как раз в ту секунду, когда человек начинает топать. Только опытный работник поймёт, что случилось. Многие, избавившись от неприятного жжения, заключают, что всё в порядке.

И только вечером, глядя на побелевшую ступню, обнаруживают, что она отморожена. Такое происшествие может свести на нет все усилия, затраченные на подготовку экспедиции, а потому ноги требуют предельной заботы».

Р. Амундсен. Южный полюс

Глава 23

Неприкосновенный аварийный запас

Неприкосновенный аварийный запас, или так называемый НАЗ, – излюбленная тема диспутов в среде профессиональных туристов и экстремальщиков. Размеры его колеблются, и весьма изрядно – от самого простого спичечного коробка, залитого воском, до увесистого свёртка, включающего в себя уйму вещей – от пенициллина до ножа выживания. Списки содержимого НАЗов можно найти как в многочисленных выживательных энциклопедиях, так и на интернет-сайтах. Дублировать их я не буду, а буду, так же как и раньше, делиться своим собственным опытом, тем более что за двадцать с лишним лет экспедиционных работ я перебрал несколько вариантов неприкосновенных аварийных запасов.

Именно в экстремальных ситуациях возникает необходимость в неприкосновенном аварийном запасе.

В конце концов неприкосновенный аварийный запас у меня поделился на два комплекта.

Один из них – собственно НАЗ. а другой я называю походным комплектом. И тот и другой включают некоторое количество полезных вещей. Только НАЗ является полностью «вещью в себе» и пересмотру подлежит раз в год. в то время как походный комплект используется постоянно и постоянно же обновляется.

Но в оба комплекта у меня входит неизменный набор – аварийные спички с палочкой из оргстекла.

Что входит в НАЗ?

В неприкосновенный аварийный запас у меня входят, кроме уже упомянутых аварийных спичек с палочкой оргстекла, рыболовные снасти и минимум медикаментов. Туда же положена половинка лезвия безопасной бритвы или лезвие скальпеля.

Средства для огня

Главное, что должно иметься в НАЗе в каком угодно варианте в наших суровых условиях. – это любое средство для разжигания огня. Безусловно, вне конкуренции здесь – маленькая термитная шашка для сварки металла со специальной же спичкой. Эта страшная штука горит даже под водой, занимает немного места и способна высушить даже маленький пруд. К её минусам можно отнести только, пожалуй, её одноразовость – погасить её, по-моему, невозможно.

Многочисленные ветровые спички, «суперспички», «спички охотника» и пр. можно использовать – правда, при соответствущей сноровке. Большинство этих спичек прогорает очень быстро, а вот сам огонь они дают не очень жаркий. Поэтому повторяю снова и снова – растопка, растопка и ещё раз растопка!

В качестве основного аварийного средства добывания огня я всё-таки настоятельно рекомендую спичечный коробок, залитый парафином. Приготавливается он следующим образом: все спички из коробка вынимаются, на дно коробки наливается слой парафина, в который вдавливается ряд спичек – так, чтобы они не касались друг друга, затем снова наливается парафин и укладывается ещё один спичечный слой. Когда коробок полностью заполняется, ему дают остыть и закрывают. Крышку коробка можно тоже модернизировать – сверху и снизу прочным водостойким клеем (типа Superglue) приклеиваются дополнительные тёрки от других коробков. Коробок затягивают в полиэтилен и в таком виде хранят – для того самого «особого случая».

Если вы не очень стеснены размерами вашего НАЗа, то есть передвигаетесь на лодке или автомобиле, то в качестве универсального поджигателя можно использовать сигнальный фальшфейер.

У некоторых опытных полевиков со стажем я видел такое экзотическое средство для добывания огня, как огниво. Сам я никогда им не пользовался, как не зажигал огня в полевых условиях с помощью лучка и тетивы или увеличительного стекла.

Потому что никогда не терял коробка вощёных спичек.

В дополнение к средству для зажигания огня я рекомендую носить с собой минимум растопки. В этот минимум может входить огарок свечи (обязательно с торчащим и необожжённым фитилём – легче загорается), таблетка сухого горючего и даже – у некоторых оригиналов – маленькая склянка с керосином. Лично я считаю самым лучшим способ разжигания огня с помощью палочки оргстекла, которая хранится вместе со спичечным коробком. Оргстекло зажигается от спички, оно не намокает, и его очень трудно погасить, если уж оно разгорелось, а с другой стороны, это предмет многоразового использования: его можно загасить, ткнув в грунт, и разжечь снова, если понадобится.

Рыболовные снасти

Рыболовные снасти неприкосновенного аварийного запаса – это не совсем строго снасти для рыбалки. Это не значит, что вы можете выделить для этого всякую заваль, совсем нет! Достаточно трёх крючков разных размеров, но они должны быть очень хорошо наточены. Предпочтение – для пресных водоёмов – рекомендую отдавать маленьким крючкам, их любая рыба легко заглатывает с приманкой. Сюда же входит маленький моток (не более 15 м) очень прочной и тонкой (не больше 0.3 мм) лески.

Микроаптечка (аптечка НАЗа)

В аптечку НАЗа у меня входят четыре таблетки сильного антибиотика тетрациклинового ряда и обеззараживающая жидкость в пластиковом герметичном пузырьке – йод или спирт. На пузырёк намотан лейкопластырь, а поверх него – леска для рыбалки.

Где хранить НАЗ?

Мест для хранения НАЗа известно довольно много: это – и рукоятка ножа выживания, и лямка рюкзака, и зашитый карман в брюках или куртке. Перед тем как написать эти строки, я собрал довольно много отзывов об этом наборе у охотничьей братии, и мы совместно пришли к очень интересному выводу – это не должен быть ни рюкзак, ни нож: первый – потому что имеет самые большие шансы потеряться при какой-нибудь аварии, второй – по той же причине – как самый используемый предмет в походе.

Для хранения НАЗа я специально пришил к подкладке моей основной куртки карман из прорезиненной ткани, который перед началом сезона заклеивается.

Походный комплект

Второй коробок парафиновых спичек вместе с куском оргстекла лежит у меня в походном комплекте, который я ношу в чехле от фотоаппарата-«мыльницы». Порой, взвешивая на ладони этот маленький матерчатый чехол, я удивляюсь, сколько всяких полезных вещей содержит эта маленькая штучка.

Традиционно в походный комплект я кладу моток медной или нихромовой проволоки – метра три или четыре. Существует масса ситуаций, когда эта проволока сможет составить вам нешутейную службу. Я вспоминаю, как мой отец сшил такой проволокой сломавшиеся под ним во время распутицы лыжи – этого оказалось достаточно, чтобы он смог благополучно вернуться на базу.

Вдобавок я кладу в этот комплект пачку английских булавок – незаменимая вещь, если надо зафиксировать расходящуюся молнию на палатке, продёрнуть резинку в анорак, повесить носки на просушку под пологом палатки.

Моток немецкой тянущейся изоленты (не скотча!) поможет стянуть накрепко палки на навесе временного убежища, скрутить сломанное древко или приклад, и вообще штука эта имеет для сообразительного человека множество функций, поэтому в походном комплекте занимает почётное место.

Походный комплект.

Кстати сказать, раньше там находился маленький тюбик клея «Момент», а в последнее время я заменил его на совсем уж крохотную спринцовку клея Superglue.

Не будет лишним и так называемый армейский хознабор – шпулька суровых ниток с двумя иголками, который продаётся в любом военторге.

Моток лески (да-да, той самой, от которой отрезан кусок в «малый НАЗ») также находит своё место в этом чехле. Туда же кладутся два-три гвоздя «сотки», ещё штук пять рыболовных крючков (уже для реальной рыбалки), маленький обмылок хозяйственного мыла и огарок хозяйственной свечи.

Малая маршрутная аптечка (аптечка походного комплекта)

Аптечка в походе – предмет постоянных дискуссий и объект бесчисленных описаний во всевозможных туристских изданиях. В отношении неё существуют разнообразные мнения – от категорического высказывания Гаруна Тазиева, что человек, которому в поле требуется что-либо ещё, кроме перевязочных средств «на всякий случай», не имеет права на долговременный выход «в природу», до современных составителей туристских аптечек, список средств в которых насчитывает более сотни наименований.

Не помню, где и у кого я прочитал максиму. которая поразила меня своей верностью. Не отвечаю за дословное воспроизведение цитаты. но в общем мысль звучала так: «В походе нет места длительному лечению. В аптечке поэтому должен быть набор средств для устранения лёгких недомоганий и несколько средств, необходимых для того, чтобы человеку протянуть, пока он не дойдёт (или его не доставят) до больницы». Вот! Мудрую вещь человек сказал!

Исходя из этого я и комплектую свою малую маршрутную аптечку (о большой мы поговорим в следующей главе). Она включает в себя перевязочный пакет, две упаковки активированного угля, аспирин, анальгин, валидол. лейкопластырь, гелевин (есть такая очень полезная вещь для заживления мелких ран и порезов), марганцовку и упаковку сильного антибиотика.

На самом деле неприкосновенный аварийный запас ни в коем случае не является вещью. которая может годами лежать в одном и том же месте, а затем, будучи востребована. «встать перед тобой, как лист перед травой». Дело в том, что во время походов и путешествий пакет с основным НАЗом, вшитым куда-нибудь в куртку, переживает множество приключений: его морозит ночной холод, его прогревает вечерний костёр, до него добирается невидимый спектр ультрафиолетовых лучей в горах. Поэтому в конце каждого сезона рекомендуется поступать следующим образом: упаковка НАЗа вскрывается. и проводится тщательная ревизия с заменой составляющих. Естественно, ежегодно ротации подвергается порция антибиотика. Это принципиально, срок годности у лекарства и так-то не очень велик, а при варварском обращении, которому оно неминуемо подвергается в НАЗе, – и подавно.

Однако кроме антибиотика стоит заменить йод и леску, которая также имеет определённый срок годности. Пожалуй, единственные вещи, которые остаются неизменными в моём комплекте с момента его формирования (в 1989 году). – это спички и рыболовные крючки.

Конечно, этот НАЗ выглядит весьма скромно по сравнению со многими очень сложными и многокомпонентными наборами из рекомендаций по выживанию в джунглях сбитых лётчиков, спасающихся в мангровых зарослях матросов и прочих настоящих героев выживания. Но мы собираемся выживать не с этим НАЗом. Надеюсь, что вам вообще никогда не придётся выживать. Но ежели и случится такая вот неприятность, то НАЗ будет небольшим, хотя и приятным дополнением к собственной смекалке и духу, что является главной составляющей того неуловимого состояния, которое называется «дзэн».

Глава 24

Медицина в экспедиции

Когда мы говорим об аптечке путешественника, то это понятие может сужаться до небольшого индивидуального пакета с бинтом, йодом, валидолом, несколькими таблетками антибиотика, а может включать в себя огромный кофр (а иногда – и ранец), в котором учтены все медикаментозные препараты на все случаи жизни, а сам он одним лёгким движением превращается в изящные носилки. Подход к формированию аптечки очень сильно зависит от изначального подхода странника к своему здоровью и здоровью своих спутников.

С другой стороны, если вы человек, организующий экстремальный тур для группы не очень подготовленных людей (то есть в экспедицию вас ведёт не только личная тяга к странствиям, а и соображение, что это ещё и хорошо оплачиваемая работа), то вы, естественно, стараетесь подстраховаться абсолютно на все случаи жизни, и аптечка у вас приобретает вполне солидные размеры.

Импровизированная «каменка» – подготовка для палаточной бани, которая сама по себе способна заменить целую аптечку.

Подавляющее большинство путешественников (и я в том числе) комплектуют аптечку по довольно примитивному принципу: берут типовую автоаптечку и дополняют её несколькими специфическими видами медикаментов – причём их выбор зависит преимущественно от личного опыта путника и элементов медицинской эрудиции, которые он приобрёл из разных сомнительных источников.

Попробуем установить частоту и степень неприятностей, подстерегающих вас и ваших спутников на тропе, которые могут потребовать медикаментозного вмешательства.

Ушибы и растяжения

Эти неприятности могут случиться практически с любым из нас во время движения по захламлённому лесу, кочкарной тундре или каменистому куруму. Рекомендованные медикаменты включают различные мази: «Спасатель», «Троксевазин» и др.

Мелкие ссадины и царапины

Здесь действуют испытанные средства – йод для обработки краёв ран и гелевин – для лучшего их затягивания и заживления. Царапины и мелкие ранки заклеивают бактерицидным пластырем или заливают клеем БФ-6. Более крупные повреждения кожи бинтуют.

Желудочные расстройства

Желудочные расстройства и отравления – довольно распространённая неприятность при нерегулярном питании в путешествии. Для борьбы с ними используются традиционные методы – внутрь принимается бесалол, а также употребляется большое количество активированного угля.

Ожоги

Вопреки северной поговорке, гласящей, что на свете ошпаренных гораздо меньше, чем обмороженных, ожоги – довольно частый вид травм среди бродяжьей братии.

Индивидуальная типовая аптечка.

Вообще, на первом этапе ожоги смазываются вяжущими веществами: трёх- или пятипроцентным раствором танина, двух- или пятипроцентным раствором марганцовки, спиртом или двухпроцентным раствором питьевой соды. В крайнем случае используется крепкий чай. Также можно на первом этапе использовать вазелин и ихтиоловую мазь, растительное и сливочное масло. В дальнейшем на ожог накладывается чистая повязка. Последующее лечение заключается в смазывании участков кожи синтомициновой эмульсией, пенициллиновой мазью или мазью Вишневского.

Переохлаждение и простуда

Что бы ни говорили рекламные агенты фармацевтических компаний, я считал, считаю и продолжаю считать аспирин (ацетилсалициловую кислоту) самым универсальным средством борьбы с простудой. Другое дело, что я стараюсь брать в экспедиции и маршруты его быстрорастворимые импортные варианты, но суть от этого не меняется – аспирин остаётся аспирином!

Обморожение

Самым надёжным способом борьбы с обморожением (равно, как и с любыми другими неприятностями в дороге) является его профилактика, которая, конечно же, не ограничивается только утеплением выступающих наружу частей организма. Существует способ предохранения от мороза носа и ушей, заключающийся в смазывании их растительным маслом и вазелином. Но если уж обморожения избежать не удалось, то способы лечения его стандартны – обмороженные участки тела смазывают различными мазями.

Минимальный набор медикаментов путешественника.

Первая помощь при обморожениях заключается в постепенном отогревании обмороженных участков тела и согревании всего организма. Чтобы предупредить заражение обмороженного участка кожи, её протирают спиртом. При сильном обморожении на повреждённые участки накладывают повязки с мазями, так же как и при ожогах.

Заражение крови, инфекционные заболевания

Неприятности, вызывающие заражение крови (сепсис) и инфекции, обычно связаны с серьёзными повреждениями организма – травмами, открытыми переломами, обширными ранениями.

Естественно, при получении таких повреждений все усилия путешественника или его спутников будут направлены на то, чтобы транспортировать раненого до ближайшего госпиталя. Для того чтобы свести к минимуму ущерб организму, травмированный принимает ударную дозу сильных антибиотиков – таких как эритромицин, сумамед или цифран.

Теперь рассмотрим виды недомоганий, которые всецело зависят от индивидуальных особенностей человеческого организма.

Слабое зрение

В путешествии очки, безусловно, предпочтительнее контактных линз, так как требуют меньшего ухода. Многие люди, как ни странно, стесняются их носить, но пусть уж сделают исключение для сложных и дальних походов. Дело в том, что человек – животное семейства приматов, грубо говоря – большая безволосая обезьяна, а нас. приматов, природа обидела и слухом, и обонянием. Главным средством общения с миром для нас остаётся зрение. Поэтому я рекомендую за несколько недель до отправления в путь проверить зрение у врача и в случае необходимости заказать очки, в наибольшей степени корректирующие его дефекты.

Вместе с тем я рекомендую заказать ещё одну, запасную пару очков (на случай повреждения или потери первой) и носить их в жёстком, непродавливаемом футляре.

Профилактика зубов

Люди, собирающиеся в путешествие на длительный срок, обычно уделяли некоторое время перед поездкой мероприятиям по профилактике зубов. Но тем не менее в аптечке странника своё место в обязательном порядке имеет анальгин.

Аллергия

Аллергия на многие раздражители – спутник современного человека во многих аспектах его жизни. Аллергические реакции гасятся несколькими достаточно эффективными таблеточными препаратами – супрастином или кларитином – и спреем «Биртек». Но спреи занимают достаточно много места в рюкзаке, поэтому я всем рекомендую обходиться антигистаминными препаратами в их, так сказать, «сухом» виде. Ну а в целом – избегать тех объектов, которые у вас эту аллергию вызывают.

Примерный состав аптечки путешественника

Непереносимость различных типов медицинских препаратов

Непереносимость различных типов медицинских препаратов – совершенно индивидуальное свойство каждого организма, но о том, как вы относитесь к тому или иному виду общеупотребительного лекарства, вам лучше знать заранее. Самыми распространёнными являются непереносимости различных анестезирующих препаратов. Однако известны виды непереносимости различных антибиотиков и даже медицинского спирта.

Аптечка путешественника

Ну вот, пора перейти к тому, что называется минимальным содержимым аптечки путешественника.

При всём вышеперечисленном надо помнить, что наличие даже самой всеобъемлющей аптечки не заменит путнику элементарного здравого смысла: в изолированных от человеческого общества условиях гораздо разумнее избежать сомнительного эксперимента с собственным здоровьем, чем потом выбрасывать многие дни на самолечение с не всегда очевидным результатом.

«Высшая мудрость – терпение и осторожность. Высшая дурость – лезть на рожон».

«Я воспользовался кратким пребыванием в Лондоне в последних числах февраля, чтобы обратиться к известному специалисту по сердечным болезням… Приговор был краткий и определённый: „Никаких экспедиций, – и доктор добавил: – Если вы хотите прожить дольше тех немногих лет, что вам остались, избегайте всяких значительных физических усилий".

Несмотря на это, девять месяцев спустя, 19 ноября 1922 года, я, в сопровождении почтальона-туземца, проделал по снегу 1000 километров от мыса Барроу до Коцебу и покрыл это расстояние в 10 дней, то есть в среднем около 180 километров от Коцебу до Диринга, а затем в течение четырёх последующих дней я покрыл и 400 километров от Диринга до Нома. Иначе говоря, после того как специалист по сердечным болезням вычеркнул меня в феврале из „списка живых", я в ноябре того же года совершил самые трудные санные путешествия моей жизни, покрыв фактически 1600 километров по снегу и льду, делая ежедневно в среднем около 100 километров и посвящая ночью всего несколько часов отдыху и сну.

Это было пять лет тому назад, и хотя с тех пор я много раз подвергал жестокому испытанию мои физические силы, мне тем не менее до сих пор не приходилось страдать от неприятных последствий. Я это рассказываю не для того, чтобы дискредитировать превосходного врача или похвастаться собою, но чтобы указать читателю, какие чудесные возрождающие силы содержит тело человека, который, как, например я, с юности живёт в разумных гигиенических условиях и вследствие этого сохраняет себя таким, каким создала его природа».

Р. Амундсен. Моя жизнь

Глава 25

Спецснаряжение: фотоаппараты и бинокли

Заявляя эту главу, я совершенно не собираюсь рассматривать всё безумное разнообразие этих приборов в современном мире. Я постараюсь дать лишь самые общие рекомендации для людей, собирающихся в длительный поход, или для тех, кто не очень искушён в предмете. В первую очередь я хочу предостеречь вас от тех тяжёлых, сложных и энергоёмких агрегатов, которые называются «профессиональными». Правило здесь одно – фотографируют не камеры, фотографируют люди. И при правильном освещении кадр, сделанный среднебюджетной «мыльницей» с непритязательным названием Minolta, будет лучше кадра, сделанного в темноте дрожащими руками впопыхах суперпрофессиональной коробкой Rolleiflex.

У телеоператоров существует даже поговорка: «Профессиональной является камера в руках профессионала».

С самого начала я хочу сказать (так же как и в случае с оружием): преимущество для вас будет за тем фотоаппаратом, к которому вы привыкли, будь это ФЭД, «Зенит», Nikon или «Смена 8М». Важно только, чтобы он был абсолютно надёжным и не тяжёлым. Вес фотоаппарата более восьмисот граммов является критическим. Считается, что «цифровики», по крайней мере в их нынешней инкарнации, очень чувствительны к температурам, влажности, пыли и требуют высококвалифицированного техобслуживания. Поэтому поле боя в дальних походах и экспедициях ещё лет десять будет принадлежать плёночным фотоаппаратам. Предпочтение, естественно, отдаётся полностью механическим «зеркалкам», но это уже для очень опытных людей.

Фотосъёмка природы – неотъемлемая часть любого путешествия.

На самом деле, конечно, это уже не совсем так. Естественно, использование цифровых аппаратов пока очень затруднительно в условиях низких температур, но при положительных температурах они зарекомендовали себя очень недурно. При соблюдении самой примитивной аккуратности цифровые камеры вполне способны посоперничать с плёночными как в условиях стационарной работы, так и во время сплавов и довольно длительных пеших переходов. Например, в длительном и довольно сложном по погодным условиям сплаве по реке Олой в 2005 году из пяти фотоаппаратов у нас отказало два плёночных, одним из которых был «неубиваемый» Nikon 801.

Фотоаппарат в лагере.

Два цифровых аппарата (оба Nikon) остались живы, несмотря на то, что в эксплуатации не делалось разницы между ними и другими моделями. Иначе говоря – досталось всем! В качестве плюсов цифровых камер я бы хотел заметить отсутствие постоянной возни с плёнкой, занимающей значительный объём, а также борьбы за чистоту задней стенки и отсутствие царапин. Однако при использовании цифровых камер я всё-таки рекомендовал бы отдавать предпочтение моноблокам – для того, чтобы избежать риска засорения матрицы в полевых условиях.

Переходный период полевой фотографии – «цифра» пока ещё соседствует с плёнкой.

Ещё одно качество, на которое я советую обратить внимание при выборе цифрового фотоаппарата. – это его возможность работы на стандартных пальчиковых батарейках или аккумуляторах (типа АА).

Фотоаппарат «мыльница» – самая универсальная камера в путешествии.

Лично я рекомендую для таких мероприятий среднебюджетную «мыльницу» с трансфокатором. Сразу предупреждаю – шансов сделать высококачественный снимок дикого зверя или птицы во время неспециализированной экспедиции у вас просто НЕТ. поэтому не стоит отягощать себя тяжёлым длиннофокусным объективом или набором «Фотоснайпер». Поэтому фокусного расстояния в 135 мм для плёночного аппарата более чем достаточно.

Если ваш аппарат будет иметь индекс «Rainproof», то это, конечно, хорошо, но не является поводом как макать его в чай, так и просто держать под дождём долгое время.

Встроенная вспышка желательна для съёмок цветов, следов и в пасмурную погоду – но при этом стоит помнить, что её использование очень сильно отражается на ваших батарейках, запас которых не всегда удаётся пополнить.

Чехлы и протирки

Фотоаппараты, бинокли и прочие аналогичные приборы требуют и кое-какого дополнительного снаряжения. Это прежде всего чехол, желательно водонепроницаемый. Но если такого нет, то сгодится любой полумягкий чехол, заключённый в гермомешок из детской клеёнки или тонкой резины. Плёнку и запас батареек я советую носить в таком же мешке, только отдельно.

Набор снаряжения для фотографии.

Обязательно надо иметь с собой две. а лучше три замшевые протирки для оптики, которые желательно носить в чехле для фотоаппарата. Побоюсь показаться чрезмерным в своих требованиях, но я настойчиво рекомендую положить туда же маленькую мягкую кисточку и, в идеале, крохотную медицинскую грушу. Дорогие стрелки, которые, как я надеюсь, прочитают этот текст. – вам же не придёт в голову отправиться в далёкий путь без шомпола и компонентов для чистки ствола? Так почему нужно отказывать в этом своему фотоаппарату?

Бинокль или монокуляр?

Выбор между биноклем, монокуляром или даже оптическим прицелом вставал перед каждым, кто когда-либо собирался в многодневный маршрут и прикидывал каждый грамм веса своего рюкзака. Здесь есть разные точки зрения. Кто-то пользуется зрительной трубой большой кратности, но малого веса, кто-то носит с собой половину бинокля, а кто-то пользуется полноразмерным биноклем или его миниатюрной моделью. Есть люди, использующие оптический прицел в качестве монокуляра. Прицел обычно установлен на ружье, из которого много стреляют. Этот случай я стараюсь не обсуждать. Сам я пользуюсь биноклем так же часто, как и глазами, то есть живу на маршруте по принципу: есть сомнение – посмотри в бинокль. Поэтому бинокль я воспринимаю как часть своего тела.

Русский армейский бинокль – самый неприхотливый бинокль мира.

Кроме того, когда человек находится на маршруте больше трёх дней, то частое пользование суррогатным монокулярным зрением очень сильно утомляет. Потом – бинокль даёт возможность с большей полнотой оценить раскидывающуюся перед тобой картину. Это особенно важно в горах и в районах со сложным рельефом.

Кратность: шесть – восемь – двенадцать?

Исходя из общей практики, я сразу голосую за восьмикратную оптику. Шесть всё-таки в большинстве случаев маловато. Двенадцать крат не очень удобно в жаркую погоду, когда марево затрудняет наблюдение. Кроме того, бинокли этой кратности легче разъюстируются и чувствительны к ударам.

Бинокль – вторые глаза путника.

Бинокли большей кратности для полевых работ на суше бесполезны по этим же причинам. Их тяжело удерживать без штатива из-за дрожи в руках. Бинокли с трансфокатором я в принципе не рассматриваю из-за их сложности и капризности конструкции. В длительных и ответственных походах они неприемлемы.

Габариты и производители

Миниатюрные беспризменные бинокли подкупают своим малым весом и простотой. Но, выбирая такую игрушку, необходимо помнить о том. что простота – особенно в китайском исполнении – хуже воровства. Неприятности, которые вы можете получить (и получите!), приобретая бинокль на китайском рынке, заключаются в пластиковых линзах, слабых шарнирах, плохой фокусировке. Поэтому я рекомендую: выбирая миниатюрный бинокль, во-первых, остановитесь на известных брендах (Nikon, Canon, Minolta), а во-вторых, покупайте их в фирменных магазинах. Сразу говорю – обойдётся такой бинокль вам где-то в сто восемьдесят – двести долларов США.

Портативный бинокль.

Существует ещё российский армейский бинокль БПЦ-8. Миниатюрным он может быть назван с некоторым трудом, однако обладает некоторыми ярко выраженными преимуществами.

Во-первых, он (по крайней мере, в армейском оригинальном варианте) заключён в прочный дюралевый корпус. Во-вторых, никаких пластиковых линз на нём нет и в помине. В-третьих, у него отсутствуют резиновые наглазники, которые так легко теряются у импортных аналогов и которые потом не купишь ни за какие деньги. Вместо наглазников у него дюралевые тубусы с внутренним конусом, составляющие единое целое с корпусом. Ещё одним неоспоримым плюсом этого бинокля является его устойчивость ко всяким атмосферным передрягам. Несмотря на то что в его спецификации нигде не написано «Weatherproof», эти бинокли выдерживают и дождь, и туман, и даже кратковременное окунание в воду. Мне приходилось находить эти бинокли, которые чукотские пастухи забывали в тундре. Там они лежали по году, и после того, как их подбирали, вполне годились для дела, разве что просветление с линз слезало. В принципе эта конструкция очень похожа на артиллерийский бинокль фирмы Carl Zeiss времён Второй мировой войны. Что здесь является яйцом, а что курицей – я не берусь судить.

Чистка оптики в полевых условиях.

К недостаткам я могу отнести не очень маленькие габариты и вес этого аппарата.

Человек – существо, получающее большую часть информации с помощью глаз. Из этого и надо исходить при выборе оптических средств усиления зрения в путешествиях. Здесь желательно обращаться к самому лучшему и проверенному!

Глава 26

Карты и кроки. Компас и GPS

Всё перекаты да перекаты.

Послать бы их по адресу!

На это место уж нету карты —

Плыву вперёд по абрису.

А. Городницкий

Кто владеет информацией – тот владеет всем. Нигде информация о вашем предполагаемом маршруте не собрана с такой полнотой и не изложена в таком малом объёме, как на топографической карте.

Наиболее распространённые карты, которые используются туристами и в экспедициях. имеют масштаб 1:100 000. Это означает, что в одном сантиметре карты содержится сто тысяч этих самых сантиметров на местности, то есть тысяча метров, то бишь один километр. В просторечии эти карты называют попросту километровкой.

На сегодняшний день это самый распространённый масштаб карты, доступной на территории бывшего Советского Союза. Существуют, конечно, и пятисотметровки и даже двухсот- и стометровки, но! Во-первых, они, в нашу-то эпоху ГНС-технологий и космосъёмки, в Российской Федерации всё ещё ходят под грифом «Секретно» и широкой публике недоступны. Во-вторых, на более или менее длительный маршрут их не возьмёшь – собранные все вместе они представляют собой довольно увесистый пакет.

Топографическая карта издревле и по сей день – главный источник информации для путешественника.

Так что лично я предпочитаю более радикальный вариант: на весь маршрут беру карты двухкилометрового масштаба, которые подстраховываю километровками только на наиболее сложных и сомнительных участках. Такими местами считаются или длинные скальники, или водоразделы с ручьями, текущими в разные стороны, или обширные равнины с протоками, извилистыми речками и озёрами.

При сплаве вообще можно использовать трёхкилометровки – опять же, кроме сложнопроходимых участков, которые никак даже на километровке не отражены.

Надо сказать, что большинство карт, которые попадают в наши руки, выполнены обычно в период с середины пятидесятых до середины семидесятых годов прошлого века. Поэтому на них присутствует довольно много ориентиров того времени – бараки, лагеря, рыббазы: но при этом отсутствуют современные – свежие лесовозные дороги, биржи, промысловые участки.

Самодельные кроки

Самодельные кроки рисовали и использовали, наверное, все практикующие маршрутники, но, по моему мнению, они ВСЕГДА уступали изделиям государственной топографической службы. Да, на первый взгляд на них выделены те ключевые ориентиры на местности, которые имеют значение исключительно для проходящего этот маршрут человека, но при этом отсутствует великое множество других ориентиров, на практике так же важных для маршрута, как и какая-нибудь «Поворотная Скала» или «Обрыв-палец».

Однако в некоторых ситуациях кроки бывают очень даже полезны и порой обойтись без них трудно.

Бывает, на них нанесены схемы прохождения сложных перекатов или подъёма на скальники – да и любые ситуации, когда требуется масштаб крупнее пятисотки и на нарисованном участке присутствуют такие сложные элементы, как неочевидный переход из-под одного берега к другому или спуск, прерываемый обрывистыми скальными полками. Однако при использовании этих набросков надо помнить, что на них нередко искажается масштаб одних элементов рельефа в угоду другим, и довольно часто эти аберрации зависят от личного взгляда рисовальщика.

Любые кроки лучше всего рисовать с помощью кальки, которую потом можно увеличить через слайд-проектор: рисунок кальки проецируется на бумагу, приколотую к стене, и по нему рисуется увеличенная копия карты-схемы. Здесь, по крайней мере, сводится к минимуму возможность «потерять масштаб».

Ориентиры на самодельных картах наносятся таким образом, чтобы неискушённый человек не мог ни в коем случае их миновать. Направление лучше всего указывать с помощью створов, расстояние – в понятных единицах.

Космоснимки

Использование космоснимков на маршруте – вещь в достаточной степени спорная. Космоснимки хранятся плохо, степень детализации на них не больше, чем на хорошей карте, легенды и надписей на них нет. Тем не менее космоснимки помогут указа ть курумы и снежники, а зимой – постоянные полыньи и бесснежные участки. Но в целом космоснимки – инструмент профессионалов: геологов, гидрографов и геоботаников.

Импортные «мидёвка» и «двухмидёвка»

Иногда самыми разными путями на территорию РФ и бывшего СССР попадают карты из Геологической службы США. Если у вас есть выбор, не пользуйтесь ими! Мне пришлось повидать довольно много этих карт нашей территории, составленных, по-видимому, на основе анализов спутниковых данных. Все они грешили множеством ошибок – особенно в части соответствия гидросети реальному рельефу. Поглядев на такую карту, можно только порадоваться – враг не пройдёт, затеряется и сгинет в бескрайних просторах нашей необъятной Родины.

Кроме того, эти карты имеют очень непривычный для российского человека масштаб: в одном дюйме – миля («милёвка») и в одном дюйме – две мили («двухмилёвка»). С таким масштабом не разберёшься ни с бутылкой. ни с двумя. Так что – оставьте-ка их дома на долгую память!

Хранение карт

Топографической службой создано замечательное приспособление для полевого дневника и карт – офицерский планшет. Он подойдёт, если вы не очень стеснены грузом при передвижении (например, во время сплава или на конном маршруте). Во всех других ситуациях самым простым выходом является папка типа «зип-лок» из толстого пластика. Возможны и варианты: один пакет из пластика, а другой представляет собой мешочек из прорезиненной ткани с герметично завязывающейся горловиной.

Компас – предмет первой необходимости странника.

Сами карты желательно ламинировать (если вы. конечно, не собираетесь наносить на них многочисленные пометки). Но если в вашем городе такие большие листы в пластик не закатывают, есть другой выход. Вы проклеиваете сгибы и края карты широким прозрачным скотчем, это увеличивает срок жизни вашей топоосновы в несколько раз. Компас – предмет первой Существует ещё один вариант сохранения необходимости странника. карт, который одновременно упрощает их использование. Карта наклеивается на лист тонкого прочного картона (иногда даже – фанеры). Затем этот лист разрезается на четыре части, так что получается четыре прямоугольника. Потом эти части, сложенные в соответствии с рисунком карты, наклеиваются клейстером на бязевое полотно. После высыхания вдоль одного из разрезов картона делается разрез и на ткани. У вас в руках оказывается жёсткая конструкция а-ля книжка, у которой в любой момент вы можете сделать лицевой ту часть карты, по которой сегодня работаете.

GPS-приёмник – неотъемлемый спутник современного странника.

Современные рюкзаки довольно часто имеют для карт специальный карман – с прозрачным верхом. Вам достаточно засунуть в него карту нужной стороной вверх, и ориентироваться по ней. не доставая её лишний раз наружу. В принципе такой подход выглядит мудро – любое движение карты туда-сюда, в папку и из папки, изнашивает её очень значительно. Я не раз видел, как у людей, чья работа была связана с картами, эти самые карты через два месяца превращались буквально в лохмотья. Кроме того, такое размещение карты провоцирует привалы (ведь чтобы посмотреть карту, рюкзак-то придётся снять) – и это полезно, ибо помогает беречь силы.

Компас и GPS

Наличие предметов для ориентирования в снаряжении путешественника – не роскошь. а насущнейшая необходимость. Другое дело, какими они будут, эти предметы…

Несмотря на то что большинство путников уже лет десять предпочитают пользоваться приборами, основанными на определении координат с помощью спутников (GPS). старый добрый компас продолжает выполнять свои функции и будет это делать, пока на Земле существуют её магнитные полюса.

Вершиной шика у путешествующей братии продолжают оставаться компасы с бронзовыми корпусами, которые пришли в наше время со складов и из рюкзаков геодезистов тридцатых годов. Но должен сказать – по своим практическим качествам от них ничем не отличаются современные жидкостные компасы, корпус которых выполнен полностью из пластика, и весят они значительно легче.

Приёмник сигналов спутниковой сети глобального позиционирования (а именно так переводится GPS) – штука, без которой современный «продвинутый» турист не выходит даже в сквер прогуливать своего лабрадора.

Однако существует и по сию пору много странствующего народа (в том числе ваш покорный слуга), вполне успешно без него обходящегося.

Нет, это ни в коем случае не призыв выбросить все имеющиеся у нас GPS – просто в большинстве ситуаций без них можно довольно легко обойтись.

А такие ситуации – это когда:

• в ваших руках хорошая карта масштаба 1:100 000:

• вы путешествуете по относительно открытой местности, с хорошо развитой и однообразно ориентированной гидросетью:

• вы продвигаетесь по району с одним доминирующим ориентиром (например, идёте вдоль берега моря или пересекаете хребет по установленным с большого расстояния долинам).

Напротив. GPS совершенно необходим, когда:

• вам постоянно приходится ходить по морю в туман;

• вы работаете на равнине, поросшей тёмным хвойным лесом, или в разветвлённой таёжной долине большой реки:

• у вас отсутствует карта (или здравый смысл). GPS головы вам. конечно, не заменит, но помочь может. Однако я с сожалением замечаю, что многие люди, освоив нажимание кнопок, практически перестают пользоваться собственными мозгами. Но тут дело в людях, а не в кнопках[7].

Так что я свой GPS подарил моему другу Павлу Морзоеву. капитану катера на Охотском побережье. А сам предпочитаю вместо него брать что-нибудь полезное – бинокль, например. С его помощью тоже можно ориентироваться…

Глава 27

Лыжи

Ничто так не способствует быстрому передвижению по снегу, как удивительное изобретение человечества – лыжи, а также их варианты, выполненные в виде санок.

Опытный человек может пробежать на лыжах по плотному снегу до семидесяти километров в сутки.

Ходьба на лыжах в таёжных условиях специфична и требует довольно большой сноровки. Прежде всего – на лыжах в лесу ходят обычно без палок! В крайнем случае, используют обычный посох для ходьбы.

Таёжные лыжи

Кроме того – и я об этом ещё неоднократно скажу. – лесными лыжами управляют с помощью наклона тела и всей ступнёй ноги. Для этого ступня прижимается к площадке лыжи и находится с ней в максимальном сцеплении. Потому площадка под ступню, которая на обычных спортивных лыжах имеет… м-м-м… почти декоративное значение, здесь является предметом специального конструирования.

Таёжные лыжи

Эти уродливые широкие и короткие сооружения язык с трудом поворачивается назвать лыжами. Тем не менее они превосходно – справляются со своей задачей – обеспечивают движение человека по рыхлому и глубокому снегу. Есть много методик расчёта площади лыж в зависимости от роста и веса человека и плотности снега. На практике всё оборачивается иначе. Если место, где придётся работать, равнинное и не очень захламлённое – кустами, упавшим лесом ит. д… – лыжи выбираются подлиннее и поуже. Если оно покрыто холмами, оврагами, на нём растёт лес. склонный к ветровалу, – тогда вам понадобятся лыжи покороче и пошире. Лыжи «подлиннее» по старинной охотничьей практике должны доставать до макушки, лыжи «покороче» – до уха. Настоятельно рекомендую проследить, чтобы все лыжи в вашей группе, хоть стой вы на охотничьей базе, хоть двигайся из точки А в точку Б за полторы сотни километров, были «одного калибра», то есть одной ширины. Иначе намучаетесь идти одной лыжнёй.

О размерах лыж великий русский путешественник. натуралист и геолог С. Обручев пишет следующее:

«…Размеры охотничьих лыж для человека, весящего вместе с грузом 80-100 кг, таковы:

Такая ширина лыж для рыхлого снега не является предельной: у эвенков камусные лыжи имеют ширину от 24 до 26 см при длине 125–130 см; я сам ходил целую зиму на камчатских камусных лыжах шириной 28 см при длине 150 см и видел у одного коряка (нымылана) лыжи шириной 35 см при длине 125 см. Чтобы ходить на таких лыжах, надо научиться широко расставлять ноги, но зато они незаменимы на рыхлом снегу».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

Кроме того, если вы пользуетесь готовыми лыжами, то обратите внимание, что на некоторых из них посредине доски – в том месте, где располагается стопа, – есть прорезь для ремня. По этой прорези лыжа чаще всего и трескается пополам. Старайтесь такими лыжами не пользоваться вовсе, а если выбора нет, то эту прорезь надлежит заклеить вставкой из доски на эпоксидной смоле, а сверху приделать площадку под ступню из толстой фанеры с прорезью под ремень.

Подготовка лыж

В первую очередь вам следует решить, надо ли вам постоянно подниматься и опускаться на склоны холмов и оврагов. Если надо – то есть несколько различных способов, чтобы не допустить у ваших лыж «заднего хода». Самый древний и самый испытанный – это подклеить их со скользящей стороны шкурой с голеней оленя или лося – камусом или шкурой тюленя – нерпы (подробнее о камусе мы поговорим ниже). Но перед этим даже вполне удовлетворительные модели лыж, такие как «Нововятские» и «Охотничьи», требуют довольно значительных усовершенствований.

Лыжи – вернейшее средство передвижения на Севере.

Вы аккуратно отделяете от самой лыжины прикреплённую к ней фанерную площадку с прорезью под ремень. Затем берёте три шурупа и просверливаете отверстия для них прямо через тело лыжи, зенкуя отверстия под их головки на её скользящей поверхности; смазываете соединение площадки с лыжей эпоксидной смолой и на эпоксидную же смолу завинчиваете шурупы со стороны скользящей поверхности. Сверху пробиваете площадку маленькими гвоздиками и ждёте примерно сутки, пока смола не застынет.

Делается это для того, чтобы площадка не оторвалась от лыжной доски при ходьбе, что иногда случается, когда лыжи намокают, особенно во время оттепели или в распутицу.

Что такое камус и зачем он нам нужен

Камус – это шкура, снятая с голеней разных видов оленей – пятнистых, северных, изюбрей и лосей. Шерсть камуса очень жёсткая, растёт только в одном направлении и обладает очень важным свойством – она устойчива к истиранию снегом. Дело в том, что олень, двигаясь через снег, на каждом шагу протыкает снежное полотно ногой, и мех голени у него всё время трётся о снег. Поэтому шерсть на оленьей ноге именно в этом месте особенно жёсткая и прочная. То же можно сказать и о самой шкуре. Как обтягивать лыжи камусом или нерпой, я расскажу в разделе, где описывается изготовление лыж.

Кроме того, если у вас есть камус, но на полную обтяжку его не хватает, вы можете прострогать в лыжной доске две продольные канавки-впадины и вклеить туда камус полосками – шириной сантиметра два-три, по всей длине лыжи.

Сегодня в различных странах выпускается несколько видов искусственного меха, который призван заменить камус. Это полоса материала с довольно длинным и жёстким ворсом, которая приклеивается по всей длине скользящей поверхности лыжи. Практика использования этого приспособления в горах Сихотэ-Алиня продемонстрировала, что оно нисколько не уступает камусу, имеющему естественное происхождение.

Заменители камуса

Обтяжку скользящей поверхности лыж шкурой можно заменить, разместив на этой же самой скользящей поверхности множество кисточек из жёсткой лески диаметром 0,7–0,8 мм. В скользящей поверхности тонким сверлом (диаметром около трёх миллиметров) делается отверстие под углом двадцать пять – тридцать градусов к поверхности лыжи. Это отверстие заливается эпоксидной смолой, и туда засовывается собранный в пять-шесть раз пучок лески. Затем изгибы лески обстригаются, и вот – из доски у вас торчит кисточка длиной около сантиметра, чей хвостик тормозит движение лыжи назад.

Таких кисточек вы делаете на скользящей поверхности довольно много – по четыре-пять в ряд поперёк лыжины, и ряды вы делаете через восемь-десять сантиметров. Такие кисточки, размещённые во множестве на скользящей поверхности лыжи, тормозят движение назад примерно так же, как камус или нерпичий мех.

Лыжня.

Есть ещё один способ сделать на лыжах тормозные устройства. Для этой цели поперёк лыжи проделываются сточенные канавки (обычно они прорезаются в тридцати сантиметрах с одной стороны от площадки для обуви и в тридцати – с другой). В эти канавки по ходу лыжи укладывается свиная жёсткая щетина, затем канавка заливается эпоксидной смолой, так, что поперёк скользящей поверхности остаётся торчать жёсткая щётка, которая не мешает поступательному движению лыжи вперёд, но тормозит её откат в обратную сторону.

«Чтобы дать возможность подниматься на голицах на крутой склон, в них делают различные приспособления – насекают в средней части на ходовой поверхности зубцы или врезают доску, которая сзади немного выступает и мешает лыже катиться назад. В качестве временной меры применяется обвязка: тонкой верёвкой, длиной от 3,5 до 4,5 м, завязывают на лыже до десятка поперечных колец, соединённых по нижней поверхности продольной верёвкой, закреплённой за передний и задний концы лыж; иногда на расстоянии 35–40 см от заднего конца провёртывают дырочку для закрепления верёвки».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

Крепления

Крепления на таёжных лыжах убийственно примитивны. Как правило, это просто петли из широкого ремня, в которые ходок вставляет носки своей обуви. На креплениях могут быть ремешки, которые удерживают обувь за пятку, – они мешают лыжам выехать из-под вас на крутом спуске или потеряться при падении. По поводу этих же пяточных креплений среди таёжных лыжников ведётся дискуссия, как между пресловутыми «остроконечниками» и «тупоконечниками». Сторонники пяточных креплений считают, что они помогают удерживать лыжу на ноге и препятствуют её потере при падении. Сторонники же простой ремённой петли говорят, что лыжа и так удерживается под ногой силой давления обуви на площадку, а петля крепления же используется только как направляющая. Пяточное же крепление, по их мнению, не нужно ещё и потому, что удержавшаяся при падении на ноге лыжа может запросто вывихнуть или сломать щиколотку.

Жёсткие крепления охотничьих лыж.

На площадку набивают или ребристый резиновый коврик, или толстый войлок, или микропористую резину. Ребристый коврик набивают так, чтобы он изгибался пузырями и неплотно прилегал к поверхности площадки. Он постоянно колеблется при ходьбе, и это не даёт намерзать на нём ледяной корке, которая так или иначе образуется из сбивающегося под пяткой снега.

В качестве материала для петли крепления используют или широкий кожаный ремень (четыре-пять сантиметров), или капроновую стропную ленту такой же ширины.

Почувствуйте разницу: самодельные лесные лыжи и рядом фабричные.

В случае если вы будете использовать на этих лыжах разную обувь или кому-нибудь их одалживать, рекомендую использовать кожаный ремень, диаметр петли которого можно регулировать тесёмками из сыромятной кожи. Если же вы делаете эти крепления на всё время под одну обувь, то рекомендую выполнить их из капроновой стропленты и зашить петлю капроновой же ниткой. Место соединения я всегда заматываю мягкой тянущейся изолентой – чтобы это место не очень сильно тёрло унты или сапоги.

Крепления всегда подгоняют таким образом, чтобы обувь не входила в них до самого подъёма голени. Она должна как бы «втыкаться» в них носком. Повторяю, что упрявляют таёжными лыжами площадкой, то есть местом сцепления ноги и площадки для ступни, а крепления служат только для того, чтобы лыжа случайно не ушла из-под валенка.

Обивка жестью

Иногда края лыж, а особенно их задние концы, обивают консервной жестью. Это делается для того, чтобы они не истирались о наст и ледяные выступы на обдутых ветром снежных равнинах и не расслаивались на пятках. В полярных районах обивают жестью носки лыж.

Туристские лыжи

Туристские и спортивные лыжи также используются для движения по целине. Только целина эта должна представлять собой плотный удутый снег на обширных равнинах или плоскогорьях. Туристские лыжи обычно не подбивают камусом или шкурой, зато очень сильно просмаливают. Иногда у них обивают края жестью – чтобы они не сильно истирались о торосы и заструги.

Лыжи покоряют простор!

В местах с плотным удутым снегом на лыжах ходят безо всяких изысков, с применением нормальных лыжных палок.

Таёжный «хай-тек»

Фабричные лыжи – изделие довольно сложное и на первый взгляд недоступное для изготовления простому смертному. Однако бывают ситуации, когда лыжи необходимо изготовить самому. С некоторым терпением и сноровкой это возможно – и даже с минимальным набором инструментов. Ну и ещё надо, чтобы руки из того места росли… Откуда надо, в общем…

Для изготовления лыж используют самое разное дерево. Чаще всего я видел лыжи из чозении. иногда – из тополя и даже – из лиственницы. Тот же С. Обручев говорит о ели и берёзе как о наиболее предпочтительных породах для изготовления лыж. Естественно, такие самодельные лыжи изготавливаются из одной пластины. Кусок бревна для них выбирается ровный, без сучков и свили. Последнее трудновыполнимо на Севере, но тем не менее возможно. Дерево должно высохнуть на корню. Обычно охотник, изготавливающий лыжи самостоятельно, имеет на примете несколько таких «лыжных» деревьев на своём участке. Бревно длиной около полутора-двух метров расклинивают (не пилят!) на доски – так, чтобы получились пластины с параллельно идущими волокнами. В качестве клиньев используют или обточенные колуны, или клинья, изготовленные из корней морёной лиственницы.

Традиционные лыжи народов Севера – и рядом снегоступы.

Эти пластины обстругивают по форме лыж. оставляя посредине возвышение для крепления площадки под ногу. Затем над паром загибают концы – иногда оба конца лыжины – передний и задний.

Зачем – объясню чуть ниже. После этого на лыжах укрепляют площадки с прорезью под ремень. Делают её длинной, оставляя перед носком такую же площадку, как под пяткой. Дальше наступает черёд обтяжки лыжи камусом.

В идеальном случае несколько пластин камуса сшивают между собой, чтобы получившаяся полоса меха была на три-пять сантиметров длиннее и шире лыжи. Затем они размачиваются и клеятся внатяг к доске рыбьим клеем. Края шкуры заворачиваются наверх и пришпиливаются к дереву мелкими гвоздиками. Конечно, вместо рыбьего клея можно использовать эпоксидную смолу, но тогда надо очень хорошо выделать камус – так. чтобы он стал мягким, как замша. Кроме того, эпоксидная смола под камусом трескается, а рыбий клей – нет.

После высыхания клея верхняя поверхность лыжи пропитывается лыжной смолой или специальным составом. Для этого сухую поверхность лыжи прогревают над печкой или паяльной лампой. Состав или смолу втирают в горячую поверхность тряпкой или губкой.

Составов для пропитки (не путать со смазкой!) существует довольно много. Самой простой является пропитка из трёх частей льняного масла и одной части дёгтя. Этим составом смазываются сухие лыжи, а затем нагреваются до температуры +45 °C. в результате чего состав впитывается в их поверхность. Такой цикл повторяется четыре-пять раз.

Существует и более сложный состав пропитки лыж. предложенный Г. Рахманиным и С. Бутурлиным. 400 граммов льняной олифы нагревают на небольшом огне: когда она закипит, прибавляют 400 граммов парафина, 400 граммов дёгтя, 800 граммов скипидара. 50 граммов формалина. Смесь разогревают осторожно, чтобы не вспыхнула, и в горячем виде наносят на нижнюю поверхность лыжи (речь идёт о лыжах-голицах, не подбитых камусом). Если смесь впитывается плохо, то уменьшают количество дёгтя и увеличивают количество скипидара или берут вместо последнего керосин.

Затем на верхней поверхности лыжи обустраивают площадку – набивают на неё резину. делают петлю-крепление.

Пришла пора ответить – зачем загибаются обратные концы лыж?

Так хранят нарты летом обитатели тундры.

Дело в том, что, когда вы спускаетесь по длинному крутому склону, вы можете перевернуть лыжи наоборот – и камус шерстью вперёд будет играть роль тормоза.

Очень полезно!

Как вы уже поняли, изготовление лыж – один из самых сложных процессов, с которым человек может столкнуться в лесу. Эдакий таёжный «хай-тек».

Лыжная обувь

Лыжная обувь должна отвечать одному очень важному критерию – у неё должна быть широкая и плоская подошва. Именно этой подошвой. крепко стоящей на площадке, вы управляете лыжей. Наилучшим образом для этой цели подходят валенки, унты или специально сшитые для лыж ичиги.

Набор лыжника

Пусть даже вы и не собираетесь изготавливать лыжи сами, но чтобы хорошо ими пользоваться, вам надо иметь с собой минимальный ремонтный комплект, включающий в себя эпоксидную смолу-компаунд, банку лыжной смолы, пол метра стройной ленты, моток рыбацких капроновых ниток с иглой-«цыганкой», несколько кусков микропористой или рубчатой резины для площадки под обувь, катушку тянущейся германской изоленты и кусок камуса для подклейки в нужных местах.

Снаряжение лыжного похода.

Иметь такой комплект необходимо, поскольку лыжи испытывают очень сильное напряжение – они выгибаются под тяжестью ходока, трутся о твёрдые снежные заструги, их носки бьются об упавшие брёвна и попадают под кусты. Поэтому нет-нет да и случаются с ними всякие мелкие поломки, которые надлежит постоянно отслеживать и исправлять.

А если поломки крупные – лучше иметь запасные лыжи…

Слабые места

У лыж, на которых ходят по целине, есть несколько слабых мест. В первую очередь, это площадка, точнее – место перед и за площадками. Лыжа, по сути, представляет собой огромный лук, посередине которого находится человеческая тяжесть, всё время придающая этому луку напряжение. Сама площадка, на которой стоит нога, не изгибается, поэтому наибольшую нагрузку испытывают места перед и за её краями.

Самодельные нарты из лыж.

Другое место, наиболее подверженное истиранию, – это подъём носка. Именно этим местом лыжа встречает все препятствия и постоянно трётся о наст. Поэтому именно там обычно наклеивают полосу камуса или. в крайнем случае, промазывают эпоксидной смолой микротрещинки между слоями лыжного шпона – материала, из которого клеятся фабричные лыжи. Иногда, как уже говорилось, носки и пятки лыж (также предварительно укрепив эпоксидной смолой) обивают жестью.

Обращение с лыжами

Лыжи, наряду с огнём и оружием, являются самым ценным достоянием человека в зимней тайге. Поэтому их, в отличие от многого другого снаряжения, берегут даже самые отпетые разгильдяи.

Лыжи на ночь связывают между собой, вставляя между ними распорку. Отсыревшие лыжи сушат на некотором удалении от огня, чтобы не покоробились. А вообще, самый хороший способ сушки лыж – это положить их в ясную солнечную погоду скользящими поверхностями вверх на какие-нибудь брёвна.

Нарты для буксировки человеком и таёжные лыжи.

Лыжи регулярно осматривают, чтобы выявить мелкие и крупные трещины. Если их обнаруживают, то лыжу хорошо просушивают (до состояния, которое называется воздушно-сухим), а затем заливают трещины эпоксидной смолой. Также лыжи регулярно просмаливают, особенно во время распутицы и наста, подбивают жесть гвоздиками в тех местах, где она начинает задираться.

Вообще, для долгого пребывания в тайге на одном месте обычно нужно иметь две пары лыж.

Нарты

Собственно говоря, нарты – это всего лишь несколько усовершенствованные лыжи. Именно из лыж и делают самые распространённые в повседневном быту нарточки для перевозки волоком небольшого груза.

Я не буду описывать здесь технологию изготовления нарт. Вещь эта достаточно сложная и описана в многочисленных пособиях полярных путешественников. Напомню главное: нарты строятся на так называемых вязках, с минимальным количеством гвоздей или нагелей. Классические ненецкие или чукотские нарты делаются вообще без единого гвоздя. Конструкция эта должна «играть» на многочисленных застругах и заносах – если она будет жёстко сколочена, то её соединения при таких нагрузках растрескаются, и скоро нарты сломаются.

Поэтому главное при изготовлении нарт – иметь хороший запас верёвок и выдержанного крепкого дерева.

Чаще всего нарты делают из самого крепкого гнущегося дерева в наших краях – клёна или берёзы. На полозья идёт самая крепкая часть ствола – внешняя, та, что непосредственно идёт под лубом. Удэгейцы пускают на полозья ясень или клён, гибкую вязку под платформой делают из ильма – сильно гнущегося и отменно крепкого дерева.

Удэгейские нарты для снегохода «Буран».

Нарта, а точнее – карточка, бывает необходима ходоку, когда он должен везти за собой значительный груз. На нарточке можно увезти гораздо больше, чем вы можете унести в рюкзаке, и она может служить устойчивым элементом каркаса для бивака.

Для этих целей достаточно иметь нарту длиной в полтора метра и около восьмидесяти сантиметров шириной.

«Увязка» стойки нарты распаренной ивовой веткой.

На передней части таких санок укрепляют дугу для того, чтобы они не путались в кустах.

В качестве водила для нарты используют толстую капроновую верёвку, которую обвязывают вокруг саней по периметру – так она дополнительно укрепляет конструкцию.

Известна практика использования вместо нарт резиновых лодок – на днище намораживается лёд, в лодку складывается снаряжение, а затем её волоком тащат по снегу или льду.

Иногда так поступают с большим куском брезента – намораживают на дно лёд, продёргивают по краям верёвку, кладут груз внутрь и тянут по снегу или льду.

Снегоступы

Самое главное, что надо знать о снегоступах, – это то, что они лыжами не являются ни в коей мере. Снегоступы предназначены для того, чтобы передвигаться по глубокому и рыхлому снегу и сильно пересечённой местности. Мне, кстати, не совсем понятно, почему их так любят в Северной Америке – наверное, по тем же причинам, что и большие машины, литые пряжки на ремнях и «Ремингтон 700».

Правда, снегоступы были довольно широко распространены и у сибирских аборигенов – чукчей, кетов, манси. У них они имели название «вороньи лапки» или «медвежьи лапы».

Склад нарт в оленеводческом посёлке Чукотки.

Снегоступы бывают разные, но в их основе лежит один и тот же принцип – это рама, затянутая сеткой с креплением для ноги посередине. С виду они больше всего напоминают теннисные ракетки. Классические индейские снегоступы канадских аборигенов-алгонкинов так и называются в просторечии – «ракетки». В качестве рамы у них использовался обруч из твёрдого дерева – клёна. Этому обручу придавалась овальная форма, длина овала составляла метр – метр двадцать (для очень большого человека), концы обруча связывались между собой так. что они образовывали что-то вроде укороченной ручки той же ракетки. Обруч затягивался сеткой из ремней (а в особо халтурных случаях – ивовых веток). Посередине этого заплетённого овала на ремни устанавливалась площадка с креплением для ноги. Сегодня снегоступы изготавливаются с рамой из дюралюминия, титана или клеёной фанеры. Вместо ремней в ход идёт современный пластик. В любом случае, принцип остаётся прежним – рама, оплётка и площадка для ног. Ходить на снегоступах довольно специфично и, что греха таить, тяжело. Мои знакомые пожилые трапперы из-за частого использования этих агрегатов сплошь страдали артритом. После трёх дней ходьбы на снегоступах неделю ходишь враскоряку. Обусловлено это тем, что при ходьбе на этих штуках наблюдается очень специфическая нагрузка на ноги – на икры, колени и бёдра.

Снегоотупы канадского типа. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Ещё один недостаток снегоступов – это то, что вы не можете пользоваться оставшейся после них лыжнёй: след на рыхлом снегу скорее напоминает прокопанную неровную канаву.

В чём их польза? Ну, прежде всего, они хороши для ходьбы по очень пересечённой местности с крутыми склонами! Во-вторых – в местах, где глубокий и рыхлый снег постоянно чередуется с проталинами. Снегоступы легче и короче лыж, легко засовываются в петлю на рюкзаке, и их легко носить за плечами. Например, подходите к распадку, набитому мокрым снегом, или к длинному заснеженному склону – отцепили их, надели на ноги и пошли: вышли на обтаявший гребень – сняли и снова засунули за рюкзак. По равнинному лесу даже по рыхлому снегу всё-таки способнее передвигаться на широких лыжах.

Бахилы предохраняют обувь от попадания в неё снега.

Ещё снегоступы очень устойчивы к намоканию – в большинстве своём они изготавливаются из пластика и металла. Так что и на русском Дальнем Востоке эти приспособления бывают очень к месту – не меньше, чем в Канаде и Гренландии. А учитывая, что рельеф наших краёв гораздо более пересечён, здесь это индейское изобретение может быть даже более применимо, чем у себя на родине. Просто его надо приладить к нашим условиям.

Движение на лыжах по целине есть действие, в полной мере развивающее философское отношение к жизни. Сперва неуверенность преследует вас буквально на каждом шагу – то ли вы скользнёте на полтора метра вперёд, то ли провалитесь между занесёнными снегом валежинами, то ли ступите в синьку пробившейся сквозь снег наледи… Но проходит час, другой, третий. И вы в какой-то момент с удивлением обнаруживаете, что обращаете внимание на все неожиданности под вашими ногами не больше, чем на булыжники на брусчатой мостовой. Значит, вы научились ходить на лыжах. Просто это немного другой тип движения…

Глава 28

Полезные вещи

Время от времени в тексте книги я упоминаю те или иные полезные предметы, которые, с одной стороны, не относятся к основному снаряжению путешественника, а с другой – способны изрядно помочь в различных ситуациях.

Солнечные очки

Категорию полезных вещей, незаметно переходящих в категорию вещей необходимых, я начинаю с солнечных очков.

Солнечные очки в снежный период являются абсолютно незаменимым предметом, их очень трудно изготовить самостоятельно и, напротив, очень легко повредить. Поэтому я рекомендую иметь эти солнечные очки не в современном модном пластиковом исполнении, а в самом что ни на есть традиционном – с линзами-«капельками», в металлической оправе и с дужками-пружинками. Такие очки в бездиоптрийном варианте называются лётными. В советские времена они были непременным атрибутом различных киношных злодеев из-за границы.

Если же вы носите очки постоянно с целью коррекции зрения, нужно иметь в виду следующие моменты.

Очки должны иметь прочную (желательно, металлическую) оправу с линзами максимальных размеров, с тем чтобы корректировать даже боковое зрение.

Шарнирные соединения должны быть выполнены на винтиках, а не на штампованных штифтах – так они поддаются ремонту.

Кроме того, солнечные (так же, как и любые другие) очки должны обязательно иметь футляр для хранения – лёгкий и прочный, а также специальные салфетки для протирки линз. Как я уже говорил и в главе о биноклях и фотоаппаратах. и в главе про медицину, на глазах экономить нельзя, их надлежит холить и лелеять. именно с их помощью мы познаём мир!

Мягкая проволока

Мягкая проволока (чаще всего – медная) используется для самых разнообразных скрепок и вязок. С её помощью можно укрепить вершину балагана, «сшить» сломанную лыжу, поставить скрепку на расходящийся палаточный шов. «пришить» разделку к палатке. Кроме того, она может сыграть роль жёсткой нитки при ремонте обуви или фиксатора детали при склейке. Перечислить все способы применения проволоки невозможно – я помню. например, как однажды с её помощью сделали оболочки для пуль в ситуации, когда кончились патроны к винтовке.

Запасные очки, часы и батарейки – одни из самых полезных вещей в путешествиях.

Наиболее распространена медная проволока средней толщины – в один-два миллиметра.

Мягкую отожжённую стальную проволоку (например, ту. которая остаётся после уничтожения автомобильных покрышек) можно использовать в качестве силков для ловли зайцев. Впрочем, здесь годится и медная, только её надо брать вдвое. Нет, тонкая проволока – решительно очень полезная вещь!

Верёвочки и тесёмки

Самые разнообразные верёвочки и вязки постоянно необходимы для тысячи разных дел. При этом стоит помнить, что капроновые материалы обладают рядом весьма специфических свойств, поэтому я в своём грузе обязательно имею несколько пеньковых верёвочек. Вообще, десятка полтора кусков фала, мелких строп и мягких вязок из расплетённой верёвки лежат во всех без исключения карманах каждого из моих походных рюкзаков. Кроме того, в чехле из-под фотоаппарата Kodak, куда уложено подавляющее большинство моих «полезных мелочей», лежит двухметровый кусок тянущейся тесьмы и несколько обычных круглых резинок.

Multi-tool

Многофункциональный агрегат, включающий в себя небольшое ножевое лезвие, две-три отвёртки, консервный нож, шило, напильник и пассатижи, является довольно полезным приспособлением, которое позволяет выполнять многие необходимые для странника вещи – если только они не требуют особой тщательности или значительного приложения сил. Дело в том, что сама конструкция этого универсального инструмента не позволяет прилагать большое усилие при работе любым инструментом, размещённым на его основе. Поэтому во время долговременных экспедиций, когда путешественник передвигается на лодках, вьючным транспортом или стоит многодневным биваком на месте, все инструменты мультитула должны дублироваться их стандартными аналогами.

Мудьтитул – один из многих универсальных спутников путешественника.

В качестве иллюстрации – за четыре года использования стандартного мультитула Gerber у меня в руках сломался консервный нож (о жесть российской консервной банки), вылетело из гнезда шило-бурав (при монтаже самодельных нарт), треснула рукоятка в месте крепления пассатижей, и лезвие ножа, не будучи жёстко закреплено фиксатором, серьёзно повредило мне руку.

Гвозди

В комплекте личного снаряжения, навсегда прописанного в моём рюкзаке, лежат два больших десятисантиметровых гвоздя и несколько пятисантиметровых. Они используются для скрепления различных деревянных жердей при организации ночлега, постановке палаток, закрепления на земле свободного конца тента.

Часы

Ориентирование во времени – второй по важности пункт координации путешественника. Конечно, «старообрядцы» геологического «поля» здесь недовольно пробормочут, что вставать надо с рассветом, а становиться на лагерь – с закатом. Но тут они несколько, при всём моём уважении к ним, лукавят.

В рекомендациях восьмидесятых годов XX века настойчиво подчёркивалось, что в сложные и длительные путешествия необходимо брать лишь механические «Командирские» часы Чистопольского часового завода.

Перевозка фотоаппаратов часто осуществляется в герметичных пищевых контейнерах.

В качестве противопоказаний электронным и кварцевым часам указывалась их низкая морозостойкость и низкая же уязвимость к вибрации и ударам.

Прошли годы.

Сегодняшние туристские и армейские модели электронных и кварцевых хронометров во всех отношениях превосходят прославленные «Командирские» Часы, выпускаемые на часовых фабриках СНГ. Кроме того, часы «по умолчанию» входят во многие электронные приборы, без которых сегодня большинство людей не появляются на природе (тот же GPS). Но! В режиме минимализации груза, а также electricity free часы становятся необходимой деталью снаряжения, и тут на их качество стоит обратить внимание. Сегодня я не стал бы говорить об изделиях отечественных производителей. Хорошие электронные экспедиционные часы выпускают Casio и Seiko. Относительно недорогие, но очень качественные кварцевые часы делают швейцарские фабрики, продавая их под общей торговой маркой Swiss Army Watch, сокращённо – SWatch.

Перчатки

Нитяные рабочие перчатки – очень желательный элемент снаряжения путешественника. Уж одна-то их пара всегда найдётся в каком-нибудь глухом загашнике моего рюкзака. А то и две.

«Английские» булавки

Безопасные, или «английские», булавки – один из самых общеупотребительных предметов в путешественницком быту. С помощью булавок можно скрепить края расходящейся молнии, продёрнуть тесёмку в рюкзаке или рейтузах, закрепить петлю или повесить противомоскитный полог в палатке.

Булавки удобно приобретать одним общим набором, в который входят как маленькие, так и большие изделия. Я укладываю их как в чехол от фотоаппарата «для всякой всячины», так и в комплект НАЗа.

Большая игла

Отдельной позицией в «полезные вещи» я включаю трёхгранную иголку для шитья кожи и брезента – так называемую цыганку.

Эта иголка используется при ремонте палаток и обуви – у неё есть расширенное остриё. позволяющее вытаскивать его с помощью плоскогубцев с минимальным риском сломать или повредить.

Изолента

Мягкая тянущаяся изолента – одно из достижений цивилизации, которое делает чрезвычайно удобным быт путешественника в автономном странствии. Она значительно упрощает скрепление сломанных предметов, ею можно заматывать всякие поверхности, за которые подолгу приходится держаться руками, – рукоятки топоров и вёсел. Я припоминаю эпизод, когда изолентой удалось заделать пробоину длиной двенадцать сантиметров в борту резиновой лодки, и заплата выдержала.

Мешки и пакеты

Разнообразные полиэтиленовые пакеты находят в быту путешественника очень широкое применение. Я уже писал о мешках из плотного полиэтилена – вкладышах в сельдяные бочки, эдаких «термоупаковках бедных людей». Неплохо иметь в снаряжении несколько обычных тонких нешуршащих полиэтиленовых пакетов, вроде тех, в какие расфасовывается хлеб в магазине. Хорошо зарекомендовали себя чёрные большие мешки из-под мусора: в них пакуется абсолютно всё – от спальных мешков до аварийного или «ночного» комплекта одежды.

Многообразно применение пакетов, имеющих герметическое запирание по принципу zip-lock. К положительным сторонам этих приспособлений я отношу их прочность.

В них я храню записные книжки, платки, протирки для объектива и бинокля.

Неплохим дополнением к снаряжению является небольшой кусок пищевой плёнки, намотанной на обрезок карандаша. В него можно затянуть спичечный коробок, требующий быстрой герметизации, горлышко бутылки с подсолнечным маслом или что-нибудь ещё, куда нежелателен доступ воды.

Пищевые герметические контейнеры

Пищевые герметические твёрдые пластиковые контейнеры, продающиеся на каждом рынке, очень практичны для перевозки ответственных, хрупких и боящихся влаги вещей. Я храню в них очки, фотоплёнку, лекарства. Контейнер соответствующего размера может быть использован в качестве футляра для фотоаппарата – кстати, очень удобного, что представления об экстремальности у продавцов одни, у производителей другие, а у нас третьи. Поэтому рекомендации по их эксплуатации остаются всё те же: не держать под дождём, не садиться на них и не держать близко к огню.

Напалечники и презервативы

Напалечники и презервативы используются в путешествии как герметичные упаковки для всего – это и защитные чехлы на концы ружейных стволов, и даже ёмкости для воды.

Ружейные гильзы

Стреляные ружейные гильзы – латунные или стальные – могут использоваться для хранения каких-нибудь мелких острых предметов – рыболовных крючков, гвоздиков, иголок. Кроме того, они идут на изготовление блёсен, ложек и свёрл по дереву.

Полотно пилы и отвёртка

Я считаю необходимым иметь среди «полезных вещей» полотно ножовки по металлу – оно. как правило, гораздо более функционально, нежели заточенный «под пилу» обух ножа. И в той же степени более удобно. Только полотно надо брать новое, с острыми зубьями. А не «облысевшее» от долгой работы с металлом.

Там же рядом находит своё место и универсальная отвёртка – с плоскими и крестообразными насадками. Конечно, привередливый читатель может заметить, что эти отвёртки входят в комплект как мультитула, так и ножа Victorinox, но будем откровенны – часто в работе бывает нужна чисто отвёрточная рукоять.

Устройства для подзарядки аккумуляторов

Устройства на световых элементах для подзарядки пальчиковых аккумуляторов (стандарта АА), может быть, и не очень портативны, но тем не менее очень функциональны. Они дают путешественнику одно из самых важных преимуществ в автономном походе – энергетическую независимость. Впрочем, хотя они и позиционируются продавцами как изделия для эксплуатации в экстремальных условиях, но… как-то всё время получается, что представления об экстремальности у продавцов одни, у производителей другие, а у нас третьи. Поэтому рекомендации по их эксплуатации остаются всё те же: не держать под дождём, не садиться на них и не держать близко к огню.

Записная книжка

Кто как, а я обычно во время путешествия постоянно делаю различные заметки. Для них я предпочитаю использовать «полевые дневники» времён Академии наук СССР или, если их удаётся достать. – Field Expedition book, выполненные по аналогичному формату для американских полевых исследователей.

Полевой дневник ещё надолго останется спутником странника.

И тот и другой блокнот выполнены по одному стандарту – бумага в клеточку (у американцев – вощёная и непромокаемая, у нас – обычная плотная, как для ученических тетрадей). Но последние страницы сделаны из миллиметровой бумаги, а также там есть несколько листов кальки для копирования чертежей и кой-какие указания: как ориентироваться на местности, брать азимут, определять высоту предметов и т. д.

Для записи в них используются современные капиллярные ручки с водостойкими чернилами или простые карандаши.

В крайнем случае несколько пустых страниц из такой книжки можно использовать в качестве растопки.

Рулетка и измерительные приборы

В ситуации, когда вы не слишком обременены снаряжением или его за вас возит какой-нибудь трактор или автомобиль, я рекомендую взять с собой рулетку и штангенциркуль (и у, в крайнем случае, одну рулетку). Безусловно, почти всё На свете можно померить с помощью верёвки с узлами, но есть вещи, которые иногда надо измерить с точностью до миллиметра. Тут рулетка вам и пригодится.

Без противомоскитных репеллентов путешественнику не обойтись.

Конечно, при минимализации комплекта походного снаряжения большая часть этих полезных вещей «уходит» из нашего рюкзака в комплект снаряжения лагерного. Но что греха таить – многие из них потому и названы «полезными», что способны очень сильно облегчить жизнь бродячего человека в мелочах. А ведь жизнь-то по большому счёту из мелочей и состоит…

«В полдень мы остановились на большой привал и стали варить чай. При выходе из поста Ольги С.З. Балк дал мне бутылку с ромом. Ром этот я берёг как лекарство и давал его стрелкам пить с чаем в ненастные дни. Теперь в бутылке осталось только несколько капель. Чтобы не нести напрасно посуды, я вылил остатки рома в чай и кинул её в траву. Дерсу стремглав бросился за ней.

– Как можно её бросай? Где в тайге другую бутылку найди? – воскликнул он, развязывая свою котомку.

Действительно, для меня, горожанина, пустая бутылка никакой цены не имела. Но для дикаря, живущего в лесу, она составляла большую ценность.

По мере того как он вынимал свои вещи из котомки, я всё больше и больше изумлялся. Чего тут только не было: порожний мешок из-под муки, две старенькие рубашки, свиток тонких ремней, пучок верёвок, старые унты, гильзы от ружья, пороховница, свинец, коробочка с капсулями, полотнище палатки, козья шкура, кусок кирпичного чая вместе с листовым табаком, банка из-под консервов, шило, маленький топор, жестяная коробочка, спички, кремень, огниво, трут, смольё для растопок, береста, ещё какая-то баночка, кружка, маленький котелок, туземный кривой ножик, жильные нитки, две иголки, пустая катушка, какая-то сухая трава, кабанья желчь, зубы и когти медведя, копытца кабарги и рысьи кости, нанизанные на верёвочку две медные пуговицы и множество разного хлама. Среди этих вещей я узнал такие, которые я раньше бросал по дороге. Очевидно, всё это он подбирал и нёс с собой.

Осматривая его вещи, я рассортировал их на две части и добрую половину посоветовал выбросить. Дерсу взмолился. Он просил ничего не трогать и доказывал, что потом всё может пригодиться. Я не стал настаивать и решил впредь ничего не бросать, прежде чем не спрошу на это его согласия.

Точно боясь, чтобы у него не отняли чего-нибудь, Дерсу спешно собрал свою котомку и особенно старательно спрятал бутылку».

В. Арсеньев, По Уссурийскому краю

Опытный путешественник может обыкновенной пластиковой бутылке найти самое разнообразное применение.

Глава 29

Верёвки, узлы и вязки

Естественная жизнь, каковой является жизнь каждого путешественника, предполагает постоянное использование несложных механических схем, основанных на принципе рычага, – будь то конструкция несущей рамы рюкзака, связывание брёвен в плот, постройка кострового тагана или установка палатки. А скрепляющей основой любой рычажной конструкции является верёвочный узел.

Вязка узлов – обязательный минимум подготовки любого туриста, матроса и полевика. Про узлы написаны короткие инструкции и книги в сотни страниц, им посвящены вопросы на экзаменах и специальные тренинги для яхтсменов. В принципе значение узлов в таёжной, тундровой и всякой прочей негородской жизни трудно переоценить.

Правда и то. что в реальной жизни человеку для работы достаточно уметь пользоваться буквально двумя-тремя, максимум – пятью-шестью узлами.

Ключевыми узлами (с моей точки зрения, разумеется) являются бегущий и прямой узлы. узел с грозным названием «штык» и беседочный узел, или булинь.

В моём стремлении к упрощению и надёжности я склонен высказать максиму, с которой не согласится большинство альпинистов и яхтсменов: хороший узел быстро развязываться не должен. Всегда есть шанс, что что-то бессмысленное или кто-то глупый потянет за свободный конец, предназначенный для роспуска. – и поминай как звали всю конструкцию.

Из этой максимы следует ещё одна – если вы двигаетесь группой или с напарником, то вы все должны пользоваться набором взаимно знакомых узлов.

В данной главе я привожу список общепринятых у бродяжьей братии узлов, взятый мной из «Справочника по морскому делу» за 1986 год.

Вообще, все потребные узлы я склонен сгруппировать в три категории. Это так называемые традиционные узлы – прочные, туго затягивающееся, практически не ослабляющие соединение – и при этом довольно простые: узлы, хорошо держащие соединение из синтетических тросов и гладких лесок (они. как правило, несколько сложнее традиционных): узлы, легко распускающиеся.

Традиционные типы узлов

Эти узлы проверены буквально тысячелетиями бытовой и морской практики. Их задача – сращивать концы верёвок и тросов (дубовый узел, прямой узел): крепить концы к каким-либо предметам (попросту говоря – крепко привязывать) – к таким узлам относятся полуштык и штык, рыбацкий штык, шкотовый и бегущий простой узлы.

Специализированные узлы традиционного типа

К специализированным узлам традиционного типа я отношу скользящую глухую петлю (прекрасно знакомую всем, кто хоть раз затягивал сложенной вдвое верёвкой горловину «сидора»; поводковый узел, которым поводки крепятся к основному тросу или леске (на перемётах); бурлацкая петля (которая может использоваться не только при подъёме лодок вверх по течению – несколько петель, последовательно завязанных на верёвке, превращают её в замечательную верёвочную лестницу, которой бы не постеснялся ни Фанфан-Тюльпан, ни Индиана Джонс); беседочный узел, или булинь, который используется при страховочной обвязке людей, работающих на высоте; узел с интригующим названием «констриктор». «Констриктор» (что по-латыни означает «удав») – один из самых сильнозатягивающихся узлов, которые впоследствии проще разрезать, чем развязать. Этот узел традиционно использовали для долговременного скрепления элементов каркасных палаток (известно, что лучше всего этот узел проявляет себя на конструкциях с закруглёнными краями), а также для связывания рук при аресте, например.

Узлы для крепления тросов и лесок из синтетических материалов

К таким узлам относятся узел Хантера (в России обычно называемый «охотничьим» узлом), глухой узел, силковый и лососёвый узлы. Для этих узлов в быту также характерна некоторая специализация.

Так, узел Хантера используется для сращивания концов из синтетического волокна, глухой и лососёвый узлы – для крепления лески к крючкам и блёснам: силковый – для устройства силковых ловушек для мелких зверей и птиц.

Саморазвязывающиеся узлы

Саморазвязывающиеся узлы – это узлы, которые могут быть легко развязаны, если потянуть за один из свободных концов. Саморазвязывающиеся узлы распространены в скалолазании и альпинизме, а также находят обширное применение в быту.

Самыми распространёнными саморазвязывающимися узлами являются рифовый узел (известный как узел с одним бантиком), развязывающийся самозатягивающийся узел, калмыцкий узел, ведерный и пиратский узлы.

Вязки на верёвках

Вязки на верёвках (реже – на стройных лентах или ремнях) – способ соединения, который во всяких лесных конструкциях очень сильно выигрывает по сравнению с гвоздями. Во-первых, вязки не разрушают те материалы, которые они скрепляют между собой, во-вторых. крепления на вязках в подвижных конструкциях значительно прочнее гвоздевых.

Узлы в действии!

В принципе крепления на гвоздях в кочевой жизни я могу посоветовать только в одном случае – если скрепляемую гвоздями конструкцию не предполагается разбирать и перетаскивать с места на место. Кроме того, вместо гвоздей можно использовать скобы – они и крепче, и удобнее. Только несколько тяжелее.

Тем не менее я настоятельно советую иметь в походном комплекте два-четыре больших гвоздя – на всякий случай, если надо что-то соединить на шарнире.

Работая с верёвками, следует знать, что лучше всего держат узлы верёвки из естественного волокна – пеньковые, льняные и копровые (так называемые манильские). К их недостаткам относится, естественно, их способность гнить, лёгкая воспламеняемость и неустойчивость к истиранию.

Для того чтобы бороться с этими весьма нежелательными явлениями, существует много всяких методов. В частности, если палатки привязаны этими верёвками, то рекомендуется их время от времени одну за другой отвязывать и просушивать в безветренную погоду. Самым радикальным способом является пропитка таких верёвок специальными растворами, препятствующими гниению и быстрому возгоранию.

Всех этих недостатков лишены капроновые верёвки. Они практически не истираются (особенно те канаты, которые идут в оплётке), загораются гораздо тяжелее пеньковых, не гниют. Что касается их прочности по сравнению с пеньковыми, то тут абсолютно не о чем беспокоиться. Капроновое волокно прочнее стального, единственный минус, который постоянно упоминается всеми путешествующими и непутешествующими людьми. – это ослабление его качеств под влиянием солнечного света. Но для того, чтобы верёвка или канат потерпели от света серьёзный урон, им надо долго лежать на открытом солнце. Должен заметить, что скорее сгниют три бухты манильского троса, чем капроновый канат потеряет хотя бы часть своих свойств.

Самый большой недостаток капроновых верёвок – это то, что узлы на них имеют свойство «ползти».

Поэтому для всяких специфических вязок, таких, например, как вязка плота или вязка стоек для палатки, я предпочитаю использовать или мягкие капроновые верёвки, или тонкую стропную ленту.

В любом случае, отправляясь в длительное странствие, постарайтесь рассчитать, сколько и зачем вам понадобится различных верёвок и фалов – для обвязки лодок, для буксировочных и причальных концов, для укладки тентов, для растяжек палаток, для преодоления препятствий и ещё для десятков мелких, но очень важных дел. А подсчитав, увеличьте полученный результат на четверть. Тогда можно не сомневаться, что этого будет достаточно.

Глава 30

Лагерное снаряжение

При организации временного бивака или долговременной стоянки путешественнику требуется некоторое количество дополнительного снаряжения. В него входит как различный инструментарий, так и посуда, так называемое костровое хозяйство. печки и даже некоторая электрика (механика) – для долговременных стационарных лагерей экспедиций.

Тенты

Мало какой предмет лагерного снаряжения может поспорить по своей универсальности с таким, в сущности, простым приспособлением, как тент.

Тенты из брезента, синтетической и прорезиненной ткани входят в комплект практически любой экспедиции. Даже в личном снаряжении путешественника-одиночки находится место хотя бы одному тенту. Выбор тентов напрямую зависит от способов передвижения путника, целей их применения (паллиатив палатки в одиночном походе, упаковка груза на стоянках, укрепление кровли палатки или строительство импровизированного укрытия). Тент может употребляться в качестве фартука при упаковке груза на резиновой лодке и как кроющий материал каркаса палатки. При этом тент, соответствующим образом сложенный на каркасе, может вполне заменять саму палатку. Обёрнутый вокруг поставленных шалашиком длинных жердей брезентовый тент становится индейской палаткой – типи. Уложенный на грунт, тент образует достархан, а уложенный на дно палатки – основу постели. При выборе тента надо обращать внимание на следующие детали – качество швов (рекомендуется выбирать тенты с по возможности проклеенными швами), частоту пробитых люверсов (отверстия должны быть не более чем в одном метре друг от друга, лучше – чаще). Все остальные параметры определяются самим путником в зависимости от характера его странствия.

Топоры

Топоры и пилы являются одной из основ лагерного хозяйства и. так же как тент, входят в комплект снаряжения одиночки – хотя бы в одном экземпляре. Однако здесь начинаются некоторые разночтения, зависящие, прежде всего, от целей путешествия и условий, в которых оно протекает.

Существует устоявшийся взгляд на топоры, который базируется на убеждении большинства таёжников в том, что хороший топор не может быть маленьким и лёгким.

Перед оборудованием лагеря.

В принципе эта точка зрения, конечно, очень правильная – особенно если это подтверждено законами классической физики. Большая масса рубящего предмета очень сильно помогает во время колки дров, заготовки сучьев или когда случается свалить дерево на стоянке. Поэтому лесные люди привыкли определять минимальную массу топора в полтора-два килограмма.

Лагерное снаряжение перед оборудованием стоянки.

Настоящий таёжный топор имеет узкое лезвие, которое обычно изготавливается из большого плотницкого топора.

Здесь следует сделать небольшое, но очень необходимое в наше время отступление.

Дело в том, что основная масса топоров, которые сегодня импортируются в нашу страну из-за рубежа. – будь то топоры шведские. финские, американские или китайские, – имеют одну и ту же «колунную» форму. То есть операции, на которые они рассчитаны. – это колка дров и сбивание сучьев. В то же время лесной человек вообще и путешественник в частности постоянно выполняют топором и многие другие работы – строгают, подрубают, высекают какие-нибудь пазы… Короче, для работы нужно: узкое и тяжёлое лезвие, которое концентрирует всю энергию топора и человека в одном месте, – для колки дров и рубки сучьев: относительно тонкая и острая кромка – для столярно-плотницких работ. А класс плотницких топоров в зарубежье, похоже, напрочь отсутствует. Поэтому сегодня, как и встарь, российский путешественник вынужден изготавливать топоры самостоятельно – обтачивая лезвие и самостоятельно выстругивая ручку-топорище до семидесяти-девяноста сантиметров длиной.

Топорища делятся на четыре категории: плотницкие – классические, с двойным изгибом (длиной до 40–50 см): лесорубные – длинные, почти прямые, с «грибком» на конце (80-100 см); промысловые – по сути являющиеся укороченными и облегчёнными лесорубными (70–80 см); и ручки колунов – прямые и массивные, около метра длиной.

На большей части территории России в качестве заготовок для топорищ принято использовать прямослойную берёзу, ясень и бук. В меньшей степени для них подходят ильм и клён – из-за их большей тяжести эти топорища как бы «сушат» руку. Дерево для изготовления топорищ выдерживается в течение года. Мастера стараются использовать прикорневую часть ствола, при этом тщательно следят, чтобы на заготовку не попало сучков, а также значительной свили[8]. Идеальными считаются такие заготовки, у которых направление волокон, из-за особенностей роста дерева, полностью соответствовало бы «строю» топорища, полностью повторяя все его изгибы. Но увы – такие заготовки (равно как и мастера, следящие за подобными мелочами) являются великой редкостью.

Топоры трёх типов – промысловый, плотницкий и лесорубный.

Одним из самых ответственных мероприятий при подготовке снаряжения для путешествия я считаю насадку топора на топорище. Дело в том, что насадка топора отечественными заводами сегодня не выдерживает никакой критики, а между тем это мероприятие предельно просто. С торцевой стороны в топорище вбивается клин – для того, чтобы сам топор, имеющий отверстие в виде обратного конуса, не мог сорваться с рукояти. Клин этот советские, а следом за ними и российские инструментальные заводы делали из железа. Такой клин при рубке сидит неплотно, постоянно шевелится внутри дерева, сминает волокна, расшатывает своё клиновое отверстие и в конце концов или вылетает, или просто разбивает это отверстие изнутри. В это время сам топор начинает шататься, норовит слететь, удары им становятся неуверенными, а сами вы рискуете получить серьёзные повреждения слетевшим с рукоятки стальным инструментом.

Поэтому мастера по насадке топоров поступают так: они берут топорище, тщательно выстругивают посадочное место под тот топор, который будет насаживаться на рукоятку (к сожалению, российское производство штампует топоры, в которых параметры посадочного обратного клина даже в одной партии отличаются на несколько сантиметров). Потом они несколько раз примеряют топор на топорище, с тем чтобы он насаживался на него ровно, без напряжения, но и без зазора, оставляя у торца топора около двух сантиметров выступающего дерева. При этом мастер продолжает тщательно следить за тем, чтобы плоскость лезвия топора соответствовала общей плоскости рукояти.

Выдержав эти параметры, мастер берёт пилу с широким разводом зубьев и пропиливает в топорище паз под клин, который не доходит до конца обуха топора (по посадочному месту) где-то на сантиметр.

Далее выстругивается клин. Этот клин в идеале должен изготавливаться из той же деревянной заготовки, что и топорище, естественно, с соблюдением строя слоёв – точно по оси. Клин должен быть шире пропиленного паза так, чтобы раздавшееся после его вбивания дерево топорища заполнило бы весь объём обратного конуса и намертво закрепило инструмент на рукоятке.

Затем мастер разводит эпоксидную смолу и промазывает ею как внутреннюю поверхность топора, так и посадочное место топорища, пропил для клина и сам клин.

После этого наступает момент собственно насадки.

Мастер берёт смазанный клеем топор, насаживает его на топорище, продолжая следить за тем, чтобы ось лезвия не сместилась относительно оси рукоятки и чтобы на торцевой части топора продолжала торчать часть торца топорища – около двух сантиметров.

В паз, вход в который и виден на этом торце, мастер вбивает промазанный эпоксидной смолой клин.

Посадка топора: слева – по китайскому образцу, справа – по российскому.

Обычно клин выстругивается так, чтобы он не входил в паз до конца даже при заколачивании, а продолжал торчать из топорища. Затем топор устанавливается в вертикальном положении ручкой вниз, пока смола полностью не застынет.

После затвердения смолы мастер пилой обрезает торчащий конец топорища вместе с клином в сантиметре от края топора, после чего пропитывает топорище олифой или парафином, нагревая его в духовке или над углями костра.

Теперь топор можно заточить и после этого считать его готовым.

Заточки топоров также бывают трёх типов – плотницкая, лесорубная и колунная.

Плотницкая заточка более пологая, даёт очень острое лезвие, которое не рубит, а скорее строгает. При рубке плотницким топором желательно избегать сучковатых кругляков, а также стараться не рубить лежащие на земле предметы – чтобы избежать выкрашивания или сминания тонкой кромки лезвия. Вообще, в ситуациях, когда длительное время путешественники стоят лагерем на одном месте, плотницкий топор является совершенно самостоятельным инструментом и дрова им не рубят. Кроме формы топорища и типа заточки плотницкий топор отличается ещё и формой кромки лезвия – она у него прямая. с тем чтобы опытный владелец мог выстругивать плоские поверхности как рубанком.

Заточка лесорубного топора значительно круче, чем у плотницкого, что делает кромку лезвия более устойчивой к повреждениям.

К тому же эта кромка изогнута, что даёт возможность наносить очень сильный удар в одно очень определённое место.

Заточка колуна – самая крутая из всех типов. Она позволяет даже рубить гвозди с минимальным повреждением кромки.

Но я должен заметить, что в любом случае, строите ли вы топором церковь в Кижах или валите лес под Красноярском, – ваш инструмент должен быть острым, и подтачивать его вам придётся несколько раз за день работы топором.

«Топор необходим в лесных областях; следует иметь два-три обычных топора в каждом отряде; для пеших и верховых экспедиций желательно иметь топоры небольшого веса – не более 1,0–1,2 кг (вместе с топорищем). Запасное топорище из сухой берёзы или другого крепкого дерева, так как свежий лес мало пригоден. Мягкое топорище можно укрепить, прибив к нему со стороны обуха и лезвия две металлические пластинки толщиной в 2–3 мм, с утолщением на конце, которые мешают топору сваливаться. Топор перевозится обязательно в специальном футляре из кожи/бересты или дерева, охватывающем лезвие; футляр обвязан петлёй из тонкой верёвки или ремня, при помощи которой топор прикрепляется (сверху) к седлу или вьючному ящику».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

Пилы

Однако так ли прав лесной человек, считающий. что топор – универсальное и безальтернативное средство производства?

Бензопилапри оборудовании лагеря.

Известно, что на пилку дерева человек затрачивает как минимум втрое меньше энергии. чем на его рубку. Конечно, пилой нельзя строгать или выбирать сложные пазы, её невозможно использовать как рубанок, но и топором так умеет пользоваться один человек из пятидесяти! А вот в заготовке дров и валке деревьев пила не имеет себе равных!

В путешествиях используются пилы четырёх видов – ножовки, лучковые пилы, двуручные и многочисленные пилы с бензиновыми двигателями. О мотопилах я не буду распространяться – за меня это достаточно подробно делают их производители, а вот о пилах с «ручной» тягой я. пожалуй, немного расскажу.

Лучковая пила в действии.

Самыми лёгкими и общеупотребительными пилами являются ножовки. Для работы в поле – в походе, в экспедиции, при строительстве стационара – надо выбирать ножовку с крупными зубьями и значительным разводом между ними. На полотне такой пилы обычно изображён в профиль кругляк бревна. Далее, в отношении пил действует примерно такое же правило, что и в отношении топоров. Только здесь оно гласит, что чем пила длиннее, тем она лучше выполняет свои функции. Самыми желательными для путешественников являются пилы длиной около восьмидесяти сантиметров.

При всей своей полезности пилы – предметы, весьма капризные в переноске. Сегодня практически все фабричные пилы имеют чехлы, защищающие их режущую часть. Но тем не менее я рекомендую укладывать их при переноске между листами сложенного гармошкой коврика, да ещё и завернуть предварительно в какую-нибудь суконную портянку.

Если ножовки – самый лёгкий и общеупотребительный инструмент, то самыми универсальными являются пилы лучковые.

Лучковые пилы имеют замечательное свойство разбираться на несколько небольших частей. Кроме того, они способны пилить древесину не только поперёк, но и вдоль. Лучковые пилы значительно реже, нежели ножовки, «зажимает» в стоящем дереве, а если и зажмёт, то полотно всегда можно отцепить и освободить, выпилив его с помощью другого полотна.

У охотников Сибири и Дальнего Востока до самого недавнего времени можно было встретить очень интересную пилу, которую изготавливали из половины пилы двуручной – так называемую пилу-тесак. Для её изготовления обыкновенная двуручная пила разрезалась поперёк. Её нижний, зубчатый край сохранялся неизменным, верхний же край также обрезался сантиметров на пять-шесть, так что ширина полотна становилась около семи-восьми сантиметров. С этого верхнего края делалась односторонняя ножевая заточка, так что теперь полотно превращалось с одной стороны в ножовку с массивными крупными зубьями, а с другой – в заточенный тесак. К этому устрашающему агрегату приделывалось две деревянные ручки: одна, продольная, – для использования её в качестве тесака, а другая, поперечная, – для удобства пиления.

Бензопила сегодня – незаменимый элемент таёжной жизни.

Двуручные пилы составляют довольно своеобразный класс пил, который употребляется в основном в стационарных лагерях.

На лагерь из четырёх-пяти человек, по моим наблюдениям, нужен один большой и один маленький топор, ножовка и бензопила.

Для заточки всего этого инструмента, а также постоянно присутствующих в лагере ножей, в свою очередь, используется различный инструмент. Это бруски с мелким и крупным наждачным камнем: напильники: плоский, с крупной насечкой (для заточки топоров с мягким лезвием): треугольный (для ножовок и лучков): круглый (для цепей бензопил). При использовании ножовок с мягким полотном вам будет необходим специальный инструмент для развода зубьев, который так и называется – «разводка». Правда, его могут заменить и пассатижи.

Лопаты

Лопаты – такой же необходимый инструмент для грамотной установки многодневного лагеря, как пила или топор. И, так же как в случае с топором, надо заметить, что наиболее эффективными являются лопаты, которые имеют более или менее приемлемые размеры. В моём представлении, в арсенал путешественника-пешехода лопата не входит ни в сапёрном и ни в каком другом виде. Если пешему путнику так уж приспичит что-нибудь вырыть или закопать, он выстругает соответствующее приспособление топором из твёрдого дерева, а уж в совсем безвыходной ситуации использует сам топор вместо лопаты. Правда, будет потом долго его выправлять и затачивать…

Но в стационарных лагерях надо иметь хотя бы одну нормальную штыковую лопату. А в случае если лагерь ставится по зиме и по снегу, в этот необходимый комплект должно входить ещё две совковые лопаты с очень широким захватом.

Мелкий инструмент

При работе длительное время на одном месте или при продолжительной стоянке на кемпинге вам потребуется хотя бы минимальный набор инструментов для лагерных работ.

Портативное точило.

В качестве «рекомендованного минимума» я считаю следующий комплект:

• пассатижи;

• молоток;

• долото;

• ножовка по металлу;

• зубило;

• наждачная бумага различных номеров;

• коловорот или ручная дрель;

• шило;

• отвёртки нескольких типов.

Все эти инструменты должны быть исправны и перед упаковкой пройти тщательный отбор – в частности, пассатижи должны полностью раскрываться и не иметь люфта, зубило и долото иметь правильную заточку, молоток – правильно насажен, а шлицы и крестовины отвёрток должны быть правильной формы, исключающей срыв с головки шурупа или винта, и изготовлены из твёрдого металла.

«Костровое хозяйство»

«Костровое хозяйство» стационарного лагеря – хозяйство столь же необходимое, сколь и специфическое. Основная его особенность в том, что оно постоянно мажется сажей.

В это хозяйство обычно входят: несколько стоек и крючков для подвешивания котелков; решётка, которую используют, устанавливая на камнях (геологи её именуют обычно кухней); шампуры для мяса, грибов и рыбы.

В современном костровом хозяйстве всё чаще стали пользоваться решётками для жарки мяса и рыбы.

Посуда экспедиции делится на «общую» и «лагерную». На небольшой полевой отряд или группу она в обязательном порядке должна включать в себя:

• два десятилитровых ведра;

• котёл или бак на восемь-десять литров;

• котёл или кастрюлю на пять-шесть литров;

• большую сковороду – чугунную или из толстого алюминия;

• сковороду среднюю;

• тазик из оцинкованного железа на восемь-десять литров для мойки посуды.

Всё это хозяйство обычно укладывается в отдельный джутовый мешок, так как чертовски сильно мажется сажей, и перевозится отдельно от всего остального лагерного снаряжения.

Простейший таган.

По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Таганы. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Выбор посуды индивидуален и зависит прежде всего от привычек человека, ответственного за готовку. Однако я на основе собственного опыта всё же рискну сделать на этот счёт несколько замечаний.

Наилучшим материалом для лагерной посуды считается нержавеющая сталь. На втором месте идёт посуда, изготовленная из пищевого алюминия со специальным покрытием – она стоит примерно столько же, сколько «нержавейка», но значительно легче. Столь знакомый в нашей практике «белый» алюминий ничем не отличается от современного пищевого, кроме одного – он не вполне безопасен для здоровья, кроме того мягок и легче сминается. Очень непрактичны в походной жизни эмалированные изделия из «чёрного» металла – они быстро оббиваются. а в местах скола эмали мгновенно ржавеют. На последнем месте по практичности идёт посуда, изготовленная из пластика. Дело в том, что в экспедициях, где нет ни микроволновых печей, ни парового отопления. подавляющее большинство посуды должно уверенно выдерживать встречу с огнём. Даже кружки и миски то и дело подогреваются на углях или печке. Кроме того, пища в посуде из пластика приобретает противный «пластмассовый» привкус. Поэтому пластик годится только в очень ограниченном ряде случае – например, в качестве ёмкостей для воды.

И всё-таки повторю сказанное мною в главе 19 «„Чифирьбак". Посуда»: наилучшим материалом для чайных кружек в походе практически любой сложности я считаю керамику. Этому меня научили чукотские пастухи. кочевавшие со своими чашками из тонкого фарфора по всей тундре северо-востока Сибири.

Комплект индивидуальной посуды может подбираться двумя способами: все участники экспедиции берут то. к чему привыкли, и каждый сам следит за своими мисками, кружками и ложками: или же ответственный за готовку обговаривает всякие частности посудного дела, со всеми участниками, а затем приобретает всё оптом. Тем же оптом вся эта посуда перевозится из точки А в точку Б в каком-нибудь специально отведённом посудном бауле, моется и раздаётся также централизованно.

Печка

Печка является неотъемлемой деталью всех стационарных (а равно и большинства передвижных) экспедиционных лагерей и туристских баз в северной России. Печки делятся на две категории: те, которые служат для обогрева палаток, и те, которые используются для приготовления пищи. В ситуациях, когда весь лагерь представляет собой одну большую палатку, печка обычно используется и для того, и для другого. Опытные полевики порой заказывают печку с таким размером дверцы, чтобы в топку входил небольшой чайник – это позволяет практически мгновенно согревать небольшой запас воды, что важно при зимней маршрутной жизни.

По своим конструктивным особенностям печки также подразделяются на «экономки» и печки с нерегулируемым поддувалом. Обычно эти конструкции заказываются местным умельцам из городских или поселковых мастерских, и эти люди уже хорошо знают, что им надлежит сделать.

Дом для огня.

Материал печи достаточно традиционен – это листовое кровельное железо толщиной 0.2–0,5 мм. Этот материал обычно определяет и срок службы – не более одного сезона. Несколько живучее оказываются печки из нержавеющей стали – но это материал дорогой, стоимость такой печи равна стоимости шести-семи «чёрных» печек, но и срок службы раз в пять больше. Отдельно хочется предостеречь от печек из титана – этот материал обладает значительной степенью термической усталости.

Печка в палатке.

Одной из самых главных характеристик экспедиционной печи является грамотное соотношение её внутреннего объёма и диаметра дымовой трубы. В печи с трубой большого диаметра дрова будут прогорать чрезвычайно быстро: если диаметр трубы недостаточен, то печка будет дымить через дверцу или поддувало. В этом случае, правда, внутренний объём печи можно уменьшить, насыпая туда гальку или песок. Но если вам приходится часто переносить лагерь с места на место, например кочуя на вездеходе или сплавляясь на резиновых лодках, то такая практика становится несколько утомительной.

Приспособления для удержания посуды. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Также я рекомендую внимательнее отнестись к стыковке колен дымовой трубы – по своей практике знаю, в какое мучение может превратиться постоянная сборка плохо подогнанных патрубков.

Кроме того, для большинства печей с регулируемым поддувалом имеет большое значение направление стыковки патрубков. Дело в том, что при работе печки в экономичном режиме многие породы дерева возгоняют смолу и дёготь, скапливающиеся на верхних холодных патрубках, а затем (утром, при начале интенсивной топки) стекающие по трубам вниз. Так вот, патрубки в таких печках должны соединяться по принципу «обратной ёлочки» – чтобы смола с дёгтем стекали внутрь печи, а не выливались наружу, на поверхность труб.

Установка печки в палатке при постоянных перекочёвках – отдельная тема для повествования, причём довольно важная. Дело в том, что жестяная печка очень сильно нагревается не только сверху и с боков, но и снизу – особенно в первый час после установки, когда дно ещё не защищено слоем золы.

ВНИМАНИЕ! ПЕЧКУ В ПАЛАТКЕ МОЖНО СТАВИТЬ ТОЛЬКО НА МИНЕРАЛЬНОЕ ОСНОВАНИЕ – песок, гальку, камни, гравий, суглинок. И ни в коем случае на чернозём, перегной, торф и уж тем более – на мох, траву или ёрник. Поэтому наличие печки в палатке при перекочёвке сразу диктует характер места, где вы встанете.

Конечно, можно исхитриться и поставить печку и в торфяной тундре, и на болоте, и в любом другом месте. Но тогда уж извольте отсыпать под ней полноценную подушку из песка или гальки толщиной не менее чем десять сантиметров. При этом надо помнить, что «подушка» эта должна выступать впереди печки на тридцать-сорок сантиметров и иметь запас сантиметров двадцать – двадцать пять по бокам и сзади печи.

Только так вы сможете избежать возгорания органического слоя почвы и травы, что может привести как к пожару внутри палатки, так и к удушью.

Устанавливается печка в палатке не только на минеральное основание, но и на жестяной поднос. Между подносом и печкой желательно прокладывать небольшие камешки – тогда печь не так скоро прогорает. Можно сделать небольшие ножки из толстой проволоки, но тогда надо очень внимательно следить за устойчивостью печи.

В любом случае, прежде чем использовать печку в походе или экспедиции, я рекомендую поучиться у людей бывалых – для того, чтобы они преподали вам несколько наглядных уроков.

Запомните: печка в палатке – очень опасная вещь!

Но и очень полезная.

Горелки

Бензиновые, мультитопливные и газовые горелки – обязательный атрибут всех масштабных путешествий нашего времени. Эти приспособления оказываются необычайно полезны в нескольких очень распространённых случаях – чаще всего тогда, когда вы отрезаны от внешних источников топлива или путешествуете в местах, где добывание этого топлива очень и очень затруднено (в Антарктике и на дрейфующем льду) и когда разведение костров нежелательно либо запрещено, да и сбор и рубка дров тоже находятся под запретом (значительная часть стран «Золотого Миллиарда» – но моя книга по определению не для их жителей). Горелки обладают, правда, существенным плюсом – лица, пользующиеся ими, не занимаются таким видом туристской повинности, как заготовка дров, которая в больших лагерях является настоящим проклятием для дежурных. Поэтому я считаю, что одна или несколько горелок прекрасно уживаются с печным и костровым хозяйством – при условии, что вы достаточно обеспечены топливом для них.

Газовая горелка европейского стандарта.

Я предлагаю всем отечественным путешественникам не обращать никакого внимания на приставку «мульти» в названиях большинства горелок. Дело в том, что эти примусы и колмены действительно работают на нескольких видах топлива – бензине, древесном спирте, керосине, дизтопливе, – но! Это должно быть высококачественное фильтрованное топливо, желательно из запаянных канов фирмы-производителя горелок, на которых красным по белому обычно написано «Для мультитопливных горелок»!

Газовая горелка.

Российский же (равно как украинский и белорусский) путешественник слово «мультитопливный» воспринимает как сигнал лить в бак этого приспособления этилированный бензин, керосин, слитый из вертолётного фильтра, солярку из теплоходного танка, а также смесь всех упомянутых горючих жидкостей вкупе с отработанным маслом из картера тракторного дизеля.

А потом страшно удивляется, когда эта штука перестаёт работать…

Электростанции и солнечные батареи

Генераторы для получения электроэнергии являются сегодня непременной принадлежностью всех долговременных лагерей, туристских баз и стационаров. Одним из лучших генераторов и, по-моему, до сих пор непревзойдённым, является старый советский бензогенератор АБ-1 мощностью в 1 киловатт. Этот генератор был по-настоящему всетопливным (при некоторой сноровке обслуживающего персонала работал даже на авиационном керосине), потрясающе надёжным (лично знаю агрегаты, проработавшие около тридцати лет), его мощности хватало на освещение и зарядку батарей в небольшом лагере на четырёх человек. К сожалению, это чудо советской техники имеет очень большую массу и непригодно при путешествиях на транспортных средствах размером менее чем вездеход или плот ПСН.

Сегодня, озадачиваясь выбором электростанции для экспедиции, я предлагаю исходить из потребляемой мощности 1,2 киловатта на четырёх человек. При этом нужно очень точно рассчитать количество горючего для работы этой вашей электростанции, а также всей электрической «периферии» – переносных ламп, удлинителей, зарядных устройств и т. д.

Солнечная батарея, укреплённая на палатке.

Сегодня во всём мире начинают приобретать широкое распространение солнечные батареи самых различных типов. Некоторые из них по неприхотливости и простоте уже могут быть зачислены в арсенал путешественника – особенно в тех ситуациях, когда надо постоянно подзаряжать минимальные источники питания: аккумуляторы спутникового телефона, радиостанций, фонарика и фотоаппарата. Некоторые из них могут навешиваться на палатку, мы как-то даже укладывали большую солнечную батарею на нос резиновой лодки во время сплава. Существуют варианты солнечных батарей, которые могут крепиться даже к верхнему клапану рюкзака.

При использовании этих агрегатов нужно помнить одно: все они обеспечивают очень малый зарядный ток, поэтому действовать им надо непрерывно в течение длительного времени. Вопреки общераспространённому заблуждению эти зарядники работают и при минимальном естественном освещении (при условии, если не экранированы стеклом автомобиля).

Собирая снаряжение для оборудования лагеря, путешественник должен соблюдать принцип разумной достаточности. Очень часто сотрудники экспедиций стараются уложить в вездеход или вертолёт как можно больше самого разнообразного и ненужного снаряжения – от педального душа до электроплиты. В результате перевозка лагеря с места на место превращается в муторный процесс разборки и сборки огромного объёма снаряжения, из которого используется в лучшем случае одна треть. Поэтому при формировании этого снаряжения вступает в силу мудрый принцип Норденшельда: «Отберите из собранного вами снаряжения всё то, без чего вы точно не сможете обойтись, добавьте туда вещи, необходимые вам для работы, и. подумав… уменьшите всё это на треть. Оказавшись в Арктике, вы страшно удивитесь, сколько при этом совершенно никчёмных вещей вы ухитрились взять с собой».

Глава 31

Связь, контрольные сроки и сигнализация

Связь с внешним миром – одно из главнейших условий осуществления любого турпохода или экспедиции, залог как физической, так и психологической безопасности участников.

Даже в относительно комфортных условиях голос «большого мира» поднимает настроение, что, в свою очередь, сказывается на дееспособности каждого члена группы. Несмотря на то что, как правило, за связь ответствен один человек в отряде, послушать внешний мир приходят все участники экспедиции, не задействованные в общих работах.

Однако во все времена существовал некий туристский снобизм, утверждавший, что связь на маршруте, дескать, от лукавого, «лучшие новости – это отсутствие таковых», и вообще – при серьёзных неприятностях на маршруте никакая связь не поможет. А несерьёзные рассосутся сами собой.

В отличие от туристской элиты постулат о необходимости регулярной радиосвязи в «поле» для геологов и геодезистов вбивался просто с вузовской скамьи. Не только из желания государства денно и нощно бдить за действиями своих подданных и не только из-за беспокойства за их судьбу в диких и недоступных местах: радиосвязь, прежде всего, должна была обеспечивать стыковку работы разных изыскательских отрядов и экспедиций на бескрайних просторах нашей Родины. Так что в радиосвязи тех времён содержался глубокий производственный смысл.

Кроме глубокого производственного смысла в радиосвязи было ещё одно очень рациональное зерно.

Только в моей полевой практике можно вспомнить два случая ОПРАВДАННОГО вызова санитарного рейса, которые спасли жизнь и здоровье двоих человек[9].

Контрольные сроки и соответствие маршруту

Одним из наиболее традиционных способов обеспечения безопасности путешественника или группы является назначение контрольных сроков при прохождении определённых пунктов маршрута и после его завершения. Они оговариваются достаточно жёстко – в течение какого периода проводится предварительный поиск, который обычно включает в себя поиск попутными средствами и опрос людей в населённых пунктах по маршруту, а после какого – начинаются уже настоящие спасательные работы. Одна из основных проблем сегодня – слабая подготовка и оснащённость спасательных служб МЧС на большей части российской территории. Так что обычно спасение утопающих в наше время является делом рук самих утопающих, и поиски пропавших организуют их родственники и сослуживцы на собственные средства.

Естественно, в таких ситуациях очень жёстко встаёт вопрос о маршруте группы и возможностях его изменения. Поэтому обычно у тех лиц, кому передаётся информация о контрольных сроках выхода группы, остаётся дубликат маршрутной карты с временным интервалом прохождения каждого этапа пути. Кроме того, опытный руководитель группы старается предусмотреть возможные отклонения своего пути, а также варианты аварийного выхода к дорогам и населённым пунктам. В случае отклонения от намеченного маршрута путешественники оставляют на приметных местах условные знаки и обозначения с записками.

Сигнализация в пути

Самым доступным средством сигнализации в походе до сих пор являются сооружаемые путешественником знаки – затеей на деревьях, зарубки, выкладываемые из камней стрелы и туры. При необходимости в туры укладываются записки в герметично закупоренных бутылках, в которых указываются сроки прохождения этапов маршрута и особенности пути.

Односторонняя радиосвязь

Односторонняя радиосвязь осуществляется самым простейшим способом – через радиоприёмник. Коротковолновый радиоприёмник помогает хотя бы приблизительно ориентироваться в прогнозах погоды, получать сведения о событиях, происходящих в мире. Сегодня мировой промышленностью выпускается невероятное количество таких КВ-приёмников, работающих в диапазоне волн от шестнадцати до сорока одного метра.

Использование радиостанций

Массовое использование радиостанций изыскательскими партиями началось сразу после окончания Великой Отечественной войны. Рации геодезистов и геологов того времени были громоздки, требовали тяжёлых и дефицитных батарей и отличались неустойчивой работой – словом, всё. как в партизанских отрядах за линией фронта.

Ситуация изменилась лишь в начале семидесятых годов, когда в бьпу экспедиционных отрядов и оленеводов Крайнего Севера появились относительно лёгкие радиостанции на полупроводниковых транзисторах.

Эти радиостанции – «Карат», «Алмаз», «Гроза» и несколько позднее появившаяся «Ангара» – принципиально изменили положение с радиосвязью в экспедициях и вообще среди людей, работавших в удалённых районах СССР.

Сегодняшние реалии связи с внешним миром.

Они были относительно компактны, питались от портативных аккумуляторов (а то и вовсе от набора бытовых батарей), и для их освоения было достаточно запомнить повороты нескольких переключателей и ручек настройки.

Частоты этих радиостанций колебались от 1200 до 5000 кГц, при этом наиболее устойчивой является радиосвязь на максимальных длинах волн. Но надо учитывать также, что диапазон волн частотой от 1000 до 2000 кГц характеризуется наличием «мёртвой зоны» приёма, особенно при использовании антенны типа «наклонный луч».

Устойчивость связи и её качество напрямую зависели от длины и типа антенн. Наиболее распространёнными в полевых отрядах были антенны «наклонный луч», «диполь» и «симметричный вибратор». «Наклонный луч» предъявлял особые требования к ориентации антенны по отношению к абоненту, «симметричный вибратор» работал равномерно по отношению ко всем сторонам горизонта.

Кроме того, большое значение имела длина антенн, которая вычислялась в кратности по отношению к длине волны.

«На расстояниях до 50 км радиосвязь осуществляется преимущественно при помощи поверхностных волн, распространяющихся вдоль земной поверхности с огибанием её. При этом рекомендуется применять самые нижние частоты (от 1,6 до 2,2 МГц), так как они меньше поглощаются земной поверхностью.

На расстояниях свыше 100 км радиосвязь осуществляется при помощи пространственного луча, т. е. луча, отражённого от верхних слоёв атмосферы (ионосферы). Выбор рабочей частоты при работе пространственными волнами зависит от времени года и суток и от местонахождения радиостанции. Летом наивыгоднейшие частоты для работы на радиостанции – от 3,8 до 5,2 МГц и почти не меняются в течение суток. Весной и осенью во время захода и восхода солнца, а также ночью оптимальная частота понижается до 3,2–4,2 МГц, Наивыгоднейшая частота для работы на радиостанции наиболее сильно изменяется зимой. В полдень оптимальная частота около 8,0 МГц, во время захода и восхода солнца от 4,5 до 5,5 МГц, а ночью – от 2,0 до 2,8 МГц. Чем выше географическая широта местности, тем ниже следует выбирать частоту внутри указанных пределов.

Таким образом, выбирая различные частоты в разное время года и суток, можно вести уверенную связь на расстояниях до 200–400 км, используя четыре рабочих канала. В ночные часы из-за большого уровня помех от дальних радиостанций связь может резко ухудшаться, поэтому рекомендуется для связи использовать дневное время суток.

К радиостанции придаются три типа антенн: „штырь", „наклонный луч“ с противовесом и „симметричный вибратор". Эти антенны и значительно отличающиеся друг от друга рабочие частоты обеспечивают эффективную работу радиостанции на разных расстояниях. Антенна „штырь" предназначена для связи в дневное время на малые расстояния – 15–30 км. Эта антенна позволяет быстро развернуть и свернуть станцию. Антенна „штырь" создаёт незначительные помехи другим радиостанциям. „Наклонный луч" – антенна комбинированного излучения. Она работает и поверхностным, и пространственным лучом, поэтому одинаково пригодна для работы и на малые, и на большие расстояния. Особенностью этой антенны является наличие „мёртвой зоны" (зоны отсутствия приёма) на расстояниях 80-120 км. Антенна проста и удобна для развёртывания радиостанции, поэтому она является основной для подвижной радиостанции. Антенна „симметричный вибратор" представляет собой диполь с симметричным питанием. Такие антенны при малой высоте подвеса (12–15 м) имеют круговую диаграмму направленности и излучают под большими углами к горизонту (в зенит). Антенна работает пространственным лучом и не имеет „мёртвых зон". Важное преимущество этой антенны заключается в том, что она почти не принимает помехи от дальней зоны (как от радиостанций, так и атмосферные). Эти преимущества делают „симметричный вибратор" наилучшей антенной для данной радиостанции и обязательной для стационарного варианта радиостанции».

Наставление по использованию ралиостанции «Ангара-1»

Вообще, радистское дело, будучи по своей физической сути не очень устойчивым, было подвержено большому влиянию со стороны самого разнообразного обалдуйства. Рации перегорали из-за переполюсовки. у них скручивали верньеры настройки, некоторые люди прикрепляли антенны к корпусам через изоляцию. Словом, рациями было дано пользоваться далеко не всем, и у геологов эта порода людей, с лёгкой руки Юлиана Семёнова, стала именоваться «пианистами».

Наладка современного навигационного оборудования.

При этом массовые (и даже не очень массовые) туристы были напрочь лишены радиостанций в каком бы то ни было виде. Предполагалось. что снабжённые рациями туристы немедленно начнут передавать врагам мобилизационные планы, чертежи военных заводов и остальные военные тайны Советского Союза, которые за границей с нетерпением ожидает злобный враг.

Рации были только у тех туристов, которым Родина доверяла полностью и бесповоротно. У тех, кто шёл по дрейфующему льду на остров Врангеля и Северный полюс и не таил замыслов удрать через тот же полюс в Канаду или на Аляску.

Максимум, о чём могли мечтать рядовые туристы-разрядники (а спасатели – говорить), – это о поголовном снабжении всех путников аварийными маяками КОСПАС-САРСАТ, которые, надо сказать, до сих пор не появились даже на борту значительного количества вертолётов и вездеходов.

Зато в сфере мобильной связи случилось нечто такое, что в самых страшных снах не могло присниться сотрудникам ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ, неустанно боровшимся с радиофицированными шпионами…

Спутниковые телефоны

Появление мобильной и спутниковой связи мгновенно (в течение трёх-пяти лет) сделало устаревшим всё искусство «пианистов» времён геологической и геофизической съёмки.

К слову, спутниковые телефоны также отличаются некоторой неустойчивостью связи, к примеру, они плохо работают под пологом палатки, в лесу, в районах, экранируемых со всех сторон крутыми горными склонами. Очень неустойчива спутниковая связь в снегопад и проливной дождь.

Кроме того, не все системы спутниковой связи (на момент написания этой книги) покрывают целиком поверхность земного шара. Поэтому при приобретении такого аппарата я настоятельно советую вам:

• выяснить площадь уверенной и неуверенной связи для той компании, услугами которой вы собираетесь пользоваться:

• убедиться, что зона гарантированной связи приходится на те районы мира, куда вы планируете свои поездки:

• уточнить, какое количество спутников принимает участие в создании системы и какова степень их обновляемости:

• узнать технические параметры именно той модели телефона, которую вы приобретаете.

Портативные радиостанции – средство связи между путешественниками на маршруте.

Дело в том, что законы Мэрфи, мало того что никто их не отменял, склонны реализовываться с наибольшей вероятностью на всяких нововведениях в области высоких технологий. Помнится, во время выброски одного экстремального экспедиционного тура компания GLOBAL STAR меняла спутник именно в те три дня, на которые был заказан вертолёт в двухстах пятидесяти километрах от группы.

Несмотря на то что спутниковый телефон остаётся довольно дорогим удовольствием, я рекомендую для длительных и ответственных поездок их дублировать.

Портативные радиостанции

Малогабаритные радиостанции – они же walkie-talkie (уоки-токи на пиджин-инг-лиш) – сегодня всё успешнее проникают в быт путешественника. Они помогают поддерживать связь между лодками на маршруте, координировать связь между базой и маршрутными группами – будь то геологи-изыскатели, охотники за трофеями или рыбаки. При их выборе рекомендуется обратить внимание на компанию-изготовителя (как и везде, доверяйте известным фирмам! Но с опаской!), радиус действия, водонепроницаемость и материал корпуса (индекс «Waterproof» и металлический корпус обязательны), а также питание (от стандартных пальчиковых аккумуляторов или батарей).

В ситуации, когда экспедиция или тур носит организованный характер, святая обязанность руководителя – обеспечить группу этими приёмопередающими устройствами.

Надо сказать, традиционные полуполосовые радиостанции не утеряли своей актуальности до настоящего времени. К тому же при всех чудесах радиосвязи на дальние дистанции эфир пока ещё бесплатный.

Внедрение радио- и спутниковой связи в быт путешественника значительно увеличивает его возможности и повышает безопасность странствия. Однако… за всё приходится платить.

И с появлением современных средств связи путник начинает всё больше и больше зависеть от электричества и способов его получения.

Глава 32

Оружие в походе: ножи и ружья

Разговор об оружии в походе я ни в коем случае не хочу свести к «походам с оружием» – очень распространённой форме туризма в стиле «милитари», во время которого оружие и приобретаемые оружейные навыки первичны, а собственно путешествия имеют подчинённый характер. Нет, в нашем случае оружие рассматривается как точно такая же деталь туристского снаряжения, как палатка, рюкзак или, скажем, ледоруб.

Походный нож

Собственно говоря, основной предмет, который обычно принято относить к оружию путешественника, по-настоящему оружием не является. Я говорю о походном ноже.

Нож в походе – инструмент универсальный. Сразу надо заметить, что очень многое зависит от местных традиций. Например, на севере Дальнего Востока охотники и туристы предпочитают носить небольшой (с лезвием сантиметров двенадцать-тринадцать) нож и топор среднего веса – около двух килограммов. На юге Дальнего Востока принято использовать тяжёлый и широкий нож, который в некоторых случаях сойдёт и за лёгкий топорик.

Швейцарский армейский нож с небольшим количеством инструментов – самый универсальный нож путешественника.

Сегодня роль универсального ножа всё чаще выполняют скандинавские хозяйственные ножи Viking и Mora – недорогие, лёгкие, они имеют превосходного качества лезвия.

В качестве тяжёлого универсального ножа я сегодня с некоторым удивлением всё чаще и чаще вижу достаточно неудобный скрылёвский нож «Ворон». Нож этот велик, тяжёл, с довольно сложным по форме лезвием, но на практике имеет разнообразное применение. Прежде всего, имея широкую и прочную полосу закалённой стали, он может заменить лёгкий топорик. На лезвии расположены крюк для перерезания шнура, открывашка для бутылок, а его рукоятью можно при необходимости и что-нибудь забить.

Во всяком случае, в дополнение к любому из этих ножей очень функционально иметь некий мультитул – или перочинный нож Victorinox, или специальный инструмент а-ля Leatherman или Gerber.

«Ножи выживания»

В настоящее время «ножи выживания» довольно сильно распространены среди туристской и околотуристской братии. В их функции входит как быть оружием колющережущего типа, так и служить упором для рук, пеналом для лески, крючков, обеззараживающих таблеток и т. д. На ножны подобных «королей джунглей» намотано до десятипятнадцати метров крепкого шнура, и сами они содержат ещё пару-тройку приспособлений ограниченной полезности.

Кроме того, массивное лезвие ножа выживания может служить рубящим орудием, а иногда производитель в состоянии изобразить на его обухе вполне удовлетворительную пилу. Деревья ею валить, безусловно, нельзя, а вот перечиркнуть пару слег среднего размера – наше вам запросто! Шнур на ножнах я ношу даже на обычном ноже – который не «нож выживания».

К чему это я?

А к тому, что пытаюсь я найти аргументы против этого многофункционального агрегата… и не могу.

Слабость ручки?

Позвольте, какая там слабость при использовании современных материалов!

Значительный вес?

Я вот не уверен, что собранные все вместе предметы из современного ножа выживания, будучи взятыми отдельно, потянут меньше. Естественно, если к ним добавить тяжёлый нож рубяще-колющего типа.

Так в чём же причина стойкого предубеждения к этим ножам у подавляющего большинства бродяжьего люда (и у меня включительно)?

Простой перочинный нож на маршруте столь же функционален, как и большой охотничий.

В том, что мы в большинстве своём не любим тяжёлых ножей милитаризованного типа?

Да, наверное.

Но есть ножи выживания, в которых милитаризованный компонент сведён к минимуму.

Так и не знаю, почему я их не люблю.

Для чего нужен нож путнику?

Итак, зададим себе вопрос – что путник обычно делает с помощью ножа?

Он режет им хлеб, колбасу, огурцы. Иногда строгает какую-нибудь деревяшку или щепит лучину для розжига печи или костра (хотя чаще всего он всё-таки для розжига использует керосин): чистит и потрошит рыбу: рубит крылья, ноги и шеи уткам, гусям и фазанам: раз пять в году участвует в разделке убитых зверей (предположим, что он охотник, причём хороший!).

Таёжный человек значительно больше работает с деревом – он практически всё время что-то строгает ножом. Он обдирает мелкого пушного зверя – обычно у промысловика есть для этого специальный ножик, но он может делать это и основным. Он разделывает до тридцати больших зверей за сезон (а если заготавливает на мясо северных оленей – то и сотню-другую). В их числе могут оказаться и медведи, и кабаны, а шкуры этих животных предъявляют к ножам особые требования.

Зададим себе другой вопрос: что человек, работающий и живущий на природе долгое время, делает своим основным ножом иногда – порой очень и очень редко?

Иногда он заворачивает кончиком лезвия мелкие винты и шурупы. Иногда он обрезает верёвки (если не путешествует на парусном судне или лодке – в этом случае он верёвки обрезает довольно часто). Иногда ножом он может раскроить ткань или шкуру. Иногда он может нарезать веток или травы для бивака или привала. Иногда концом ножа он может провертеть дыру в какой-нибудь стойке. Иногда он рукояткой может попытаться заколотить вылезший откуда-то гвоздь (не обязательно, что это ему удастся). Иногда он ножом добивает (дорезает) зверя. Иногда (очень редко) он может открыть ножом консервную банку. Иногда (совсем редко) он использует нож как упор (в моей охотничье-полевой практике таких случаев было всего два, и оба они были связаны с крайними ситуациями).

А теперь подумаем о том, что этот же охотник, турист, путешественник не делает ножом никогда.

Он никогда не использует его как метательное оружие. Он, кстати, обычно вообще не рассматривает его как оружие, но держит возможность такого его использования постоянно в уме. Никогда не рубит им гвозди и другие ножи. Никогда не режет и не запугивает ножом людей. Никогда не ищет в ноже компас и рыболовные крючки – они лежат у него в отдельном месте. Никогда не пытается зазубренным обухом ножа перегрызть какую-нибудь жлыгу – он пользуется для этого ножовкой, которую носит у спинки рюкзака.

Итак, подытожим: нож путешественника – это столово-разделочный инструмент с небольшим элементом столярного.

Размеры клинка

Половина ножей, изготавливаемых современными мастерскими, имеют длину клинка свыше тринадцати сантиметров, а около двадцати процентов (это очень много!) – свыше восемнадцати.

А для чего нужны длинные ножи?

Длинные (а соответственно – тяжёлые) ножи имеют практическое применение в очень небольшом спектре случаев на территории Северной Евразии – при работе с тушами больших животных, как-то: колымский лось, морж: и в случае, когда большой нож является заменителем небольшого плохого топорика.

Мне приходилось слышать разные рецепты того, как определить оптимальную длину ножа. К примеру, дескать, должна она быть в 1,2 раза длиннее рукояти. Или кратна диаметру большого пальца руки владельца…

С моей точки зрения, оптимальная длина современного ножа охотника, ходока, туриста должна соответствовать самой распространённой операции, которую выполняет человек ножом.

Операция эта очень тривиальна – резка хлеба.

Длина клинка должна соответствовать по ширине большой хлебной буханке, а это примерно 110–125 мм. С моей, обывательской, точки зрения, разумеется.

На практике длинные ножи – это, ко всему прочему, тяжёлые ножи. А вес ножа для походного человека очень важен. А если он им к тому же много работает – то важен в ещё большей степени. Попробуйте помахать на разделке сохатого или пяти-восьми оленей обрубком сабелюки весом в полкилограмма! Поэтому промысловики чаще всего предпочитают для работы тонкий нож с небольшой толщиной обуха. Такое изделие режет лучше, чем толстенная железяка, пусть даже и с бритвенной заточкой. Должен сказать. что есть вариант профиля клинка, когда хорошие режущие свойства сочетаются с широким обухом, который, что греха таить, иногда бывает нужен. Это клиновидный профиль. но он почему-то не в почёте у отечественного производителя (возможно, это объясняется сложностями его изготовления).

Материал, из которого должен быть изготовлен клинок ножа, у большинства странников, в отличие от профессионалов-ножеделов, никаких дискуссий не вызывает. Он ДОЛЖЕН БЫТЬ нержавеющим и не очень твёрдым. По крайней мере, пригодным к быстрой заточке.

Рукоять

Рукоять, точнее её материал, также не вызывает у лесного и тундрового народа никаких сомнений. Это дерево во всех его видах. На заре массового свободного выпуска ножей люди увлеклись было приобретением изделий с берестяными и кожаными рукоятками. Но быстро выяснилось, что береста крошится, а кожа слишком гигроскопична и поэтому рассыхается. Кроме того, ручки из кожи и бересты имеют один общий недостаток – они требуют металлического навершия. что очень неудобно на холоде. Вот. в частности, у меня есть привычка постоянно незаметным движением проверять наличие ножа на поясе, поглаживая его по грибку рукояти. В одном случае вы встречаете ладонью тёплое отполированное дерево, в другом – холодный металл, который в придачу добавляет ножу веса. Поэтому комбинированные рукояти – из рога и металла, из дерева и металла, текстолита, модифицированного пластика с латунью и сталью – не пользуются популярностью у таёжных и тундровых умельцев. Сегодня многие люди, которые по работе не связаны с промыслом на температурах ниже -20° С. уже пришли к мысли о большой рациональности чисто резиновых и пластиковых рукоятей. Да. нет в них души и теплоты дерева, однако они прочны, легки и негигроскопичны. Но деревянные рукоятки у таёжников сегодня, как и двести лет назад, безусловно, наиболее популярны.

Ограничитель небольшого размера обычно вырезается на такой рукояти в том же куске дерева. Часто его делают из пластика или любой кости или даже рога. Иногда в месте насадки, перед самым лезвием, ставится небольшая металлическая пластина – она защищает дерево от растрескивания. Но пальцами, даже при самой интенсивной работе, промысловик его не касается.

Ножны

Ножны рабочего лесного или тундрового ножа должны быть абсолютно простыми, безо всяких изысков вроде застёжек или дополнительных модулей – таких как чехольчики для брусков, дополнительных ножей или зажигалок. Силуэт ножен должен быть предельно сглажен, все зацепки с них убраны. Ведь именно ножны являются наиболее «цепляющимся» предметом, когда вы продираетесь сквозь заросли стланика, ольшаника или леспедецы.

Традиционно наилучшими ножнами считаются кожаные, с твёрдой вкладкой для лезвия – чтобы случайно не прорезать кожу впопыхах воткнутым клинком. Вполне удовлетворительны пластиковые ножны современных скандинавских хозяйственных ножей. у них один недостаток – они сильно брякают о ветки.

Классический финский нож.

По способам крепления на ремень ножны делятся на две категории – плотно притороченные к ремню кожаной или пластиковой петлёй и свободно подвешенные на одной-двух ремённых подвязках. В лесной зоне более удобной является первая система (у многих племён северных аборигенов она называется «русской»). Но на открытых пространствах преимущество остаётся за подвесочной системой – она меньше мешает движениям.

Нож на подвеске.

Лично я не люблю ни первую, ни вторую – а большой нож в ножнах предпочитаю носить в рюкзаке. Постоянно на себе я предпочитаю иметь швейцарский перочинный нож Victorinox.

Ружьё пешего маршрута

Огнестрельное оружие в путешествии – вещь в достаточной степени спорная. По крайней мере я считаю, что носить оружие в походах может лишь человек, совершенно уверенный в том, что ему это жизненно необходимо и он на самом деле умеет пользоваться этим оружием. В руках людей, носящих оружие «на всякий случай», оно представляет такую же опасность для своего владельца, как и для окружающих.

Умение пользоваться оружием – такая же часть философии дзэн, как и большинство описанного в этой книге, и ему нельзя научиться случайно. Останавливаться на этом мы даже не будем.

Замечу лишь, что ношение огнестрельного оружия в целях так называемой самообороны чаще всего лишь провоцирует всякий неустойчивый элемент на столкновение с вами. А если вами и вашим снаряжением заинтересовался по-настоящему опытный и умелый лесной житель – охотник-промысловик, старатель, беглец от правосудия – то ситуация в этом случае будет примерно такой же, как столкновение с медведем-людоедом. Если он собрался всем этим завладеть, то он им завладеет вне зависимости от того, вооружены вы или нет.

Так что в этой книге рассматриваются лишь варианты ношения оружия для добывания пищи, что называется, «из-под ног» и для самообороны от крупного хищника, нарочито нагло идущего на рожон (чаще всего – бурого и белого медведя, в очень редких случаях, на Дальнем Востоке, – тигра).

Использование огнестрельного оружия в качестве инструмента для добывания пищи, на мой взгляд, оправданно только в совершенно удалённых и малолюдных местах, на диких территориях, где снабжение продуктами из магазинов или факторий весьма затруднено. Здесь применение оружия имеет под собой вполне рациональную основу.

Судите сами. В стандартной четырёхсотграммовой банке тушёнки содержится от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти граммов белковой массы, которую с некоторой натяжкой можно назвать мясом. При этом выход мяса даже с тушки одного рябчика или крупного кулика будет около трёхсот граммов.

С точки зрения путешественника, наиболее универсальным является дробовое (гладкоствольное) оружие достаточно большого калибра. Калибр гладкоствольного ружья – важнейший параметр, от которого зависит эффективность использования оружия. Чем больше дробин помещается в заряде, тем меньше вероятность промаха при стрельбе на стандартную охотничью дистанцию. Чем больше масса пули, тем более вероятно, что зверь будет добыт с одного удачного выстрела, а нападающий медведь – таким выстрелом остановлен.

Самозарядный карабин Симонова – наиболее неприхотливый тип оружия для длительных путешествий.

Но тут мы сталкиваемся с первым противоречием «ружья для походов»: плюсы от увеличения калибра ружья компенсируются минусами от соответствующего увеличения веса как боеприпаса, так и самого оружия.

Вес оружия различного калибра и патронов, использующихся в нём

Из приведённой таблицы видно, что один патрон 12-го калибра весит около 45–50 граммов, патрон калибра 7.62 (как от карабина СКС и трёхлинейной винтовки) – 16–22 грамма. Наиболее выигрышным по весу выглядит патрон 22 LR, то есть патрон малокалиберной винтовки кольцевого воспламенения. – он весит около 5 граммов.

В таблице я намеренно использовал данные только отечественного нарезного и гладкоствольного оружия как наиболее употребительного в путешествиях по территории России.

При этом хочу вновь напомнить, что огнестрельное оружие в любом виде является самой неудобной в переноске деталью снаряжения. Поэтому, даже выходя на далёкий маршрут по диким местам, я рекомендую вам. повесив ружьё на плечо, подумать – а не заменить ли его несколькими дополнительными банками с продуктами. Как вы уже заметили по моей калькуляции, вместо одной двустволки 12-го калибра можно захватить восемь стандартных банок тушёнки. И каждые восемь патронов к ней – это ещё по одной банке…

Несмотря на всё вышесказанное, сам я считаю наиболее рациональным для путешественника оружие именно 12-го калибра.

В пользу этого выбора говорит то обстоятельство, что 12-й калибр вот уже пятьдесят лет является наиболее распространённым калибром России, и такие патроны можно найти и у оленеводов, и у тех же старателей, и на метеостанции или в любом таёжном посёлке.

При этом я советую с большой осторожностью употреблять в собственном оружии самоснаряжённые посторонними лицами патроны. Дело в том, что обычно сельские жители склонны неоправданно увеличивать пороховые заряды, а также использовать в качестве снарядов различные экзотические предметы – от шариков к подшипникам до рубленых гвоздей и гаек.

Я также не рекомендую носить с собой десяток латунных гильз и аксессуары для их перезарядки – дело это довольно сложное и осуществимо лишь при наличии какой-либо крыши над головой. Не советую перезаряжать патроны на пеньке – проще взять с собой лишний десяток уже снаряжённых.

Рекомендуемое количество дробовых патронов к охотничьему ружью – два патрона на день пути для каждого человека.

Говоря о характере боеприпасов, хотелось бы рассказать о наиболее употребительных вариантах дроби, картечи и пуль. Прежде всего хотелось бы предостеречь против применения дроби крупных номеров. Самыми универсальными дробовыми номерами будут номера от седьмого до пятого, однако для выстрелов по гусям или глухарям стоит иметь в запасе патронов пять, снаряжённых третьим номером дроби. Также среди боеприпасов желательно иметь два-три заряда мелкой картечи (калибра 5.6 мм) и три-четыре пули. В качестве пуль для обороны от медведя и других крупных хищников желательно иметь две тяжёлые типа Бреннеке – их отличает завидная точность при неплохой убойной силе. Также для добычи копытных животных на значительной дистанции желательно иметь два патрона, снаряжённых пулями Полева. Эти требования диктуются размерами и особенностями добывания самых распространённых охотничьих видов, с которыми имеет дело путешественник (об этом рассказывается в главе 50 «Охота и рыбалка в походе). При этом все пулевые и дробовые патроны, которые берутся на маршрут или в экспедицию, должны обладать предсказуемыми качествами – то есть быть из серии однообразно снаряжённых боеприпасов, о которых известны: разброс снопа дроби и резкость выстрела для дробовых патронов: точность и траектория полёта снаряда для пулевых.

Трёхстволка – наиболее универсальный и в то же время капризный вид оружия.

Из многочисленных вариаций нарезного оружия, выпускаемого нашей промышленностью. наиболее рациональными я считаю малокалиберные винтовки под патрон 5,6 кольцевого воспламенения. Очень удобен для дальних переходов патрон 7,62x39 вследствие своего малого веса и относительно крупного калибра, но отечественная оружейная промышленность не выпускает достаточно лёгкого ружья под него. Однако если вы путешествуете долгое время в автономном режиме по местам, где медведей нет в принципе (арктическая тундра), то вашим спутником вполне может быть обычная малокалиберная винтовка с магазином. Правда, она предполагает мастерское владение именно этим типом оружия – как и большинство хороших производственных инструментов, не предусматривая использования его всеми подряд.

Итак, мы от патрона подошли к самому ружью.

Каким же должно быть ружьё для походов и дальних экспедиций или же – каким оно быть не должно?

Очевидно, что оно не должно быть самозарядным оружием армейского образца, за исключением случаев, когда вы автономно работаете по нескольку месяцев в отрыве от цивилизации, стоите стационарным лагерем и постоянно стреляете крупных животных для пропитания. Нет, всё своё вы носите с собой, часто перемещаетесь из точки А в точку Б и иногда разнообразите своё меню то уткой, то куропаткой, то зайцем, опасливо оглядываясь в поисках выходящего из-за куста медведя. При этом вы не владеете практикой стрельбы на дальние расстояния и пулевой стрельбы навскидку. Люди, которые сочли необходимым когда-то освоить подобные навыки, в советах по приобретению оружия в экспедиции не нуждаются.

Вариант у вас фактически один – переламывающееся пополам охотничье ружьё, в просторечии – «переломка». Это оружие имеет перед полуавтоматом, помповым ружьём и оружием с продольно скользящим затвором ещё и то преимущество, что оно оказывается на длину механизма короче всех поименованных агрегатов. Кроме того, в оружии с переламывающимися стволами можно быстро поменять патрон – с дроби на пулю и наоборот. Ружья этих систем, как правило, «прикладистее» ружей с затворными коробками. К минусам такого классического охотничьего ружья можно отнести то обстоятельство, что, по сути, оно является «вещью в себе» – в случае поломки в колодку залезть довольно трудно, как и трудно выправить неисправность, как говорится, «на коленке».

С другой стороны, степень надёжности механизма этого оружия, как правило, настолько высока, что лезть туда и незачем.

Вот на что отдельно стоит обратить внимание, так это на хромированные каналы стволов. Хром в стволах даёт возможность не чистить оружие в течение очень долгого времени, за исключением тех случаев, когда вы работаете на влажном солёном морском побережье. Тем не менее маслёнку брать с собой я рекомендую – для того, чтобы смазывать механизм через отверстия для бойков.

Очень важной деталью ружья путешественника является ремень. Ремень желательно иметь брезентовый, а не кожаный, и после подгонки его по фигуре рекомендую перемотать пряжки мягкой изолентой (не скотчем!). Дело в том, что на большей части отечественных ремней пряжки имеют свойство расстёгиваться в пути от нагрузок. А разбирать ружьё пополам можно и с пристёгнутым ремнём.

В принципе я рекомендую носить оружие на дальних переходах разобранным пополам и упакованным в рюкзак. Ну а если вы путешествуете в местах изобилия бурых мишек – ничего не поделаешь, придётся привыкать к тому, что оно будет постоянно оттягивать ваше плечо.

«Фабричный» выбор

Наша оружейная промышленность предоставляет нам не очень богатый выбор оружия для туристов и работников экспедиций.

На первом месте, безусловно, стоит одностволка Айвера Джонсона, которая после многочисленных модернизаций известна нам как ИЖ-17/ИЖ-18. Она легка, проста, обладает достаточной мощностью, складывается пополам, что даёт много преимуществ на переходах, абсолютно всеядна в отношении боеприпаса соответствующего калибра.

На втором месте мы имеем клоны ижевской двустволки-вертикалки ИЖ-27 с двумя гладкими стволами и с нарезными стволами в различных комбинациях.

У туристов и путешественников по сию пору значительной популярностью пользуется тульская одностволка с поворотным затвором (не самозарядная), известная как МЦ-20-01. Популярность эта основана преимущественно на двух факторах: малом весе и довольно хорошем устойчивом бое пулей.

Но наряду с этими достоинствами данная модель обладает и не менее ярко выраженными недостатками.

Первый из них – это оружие не разбирается пополам, как подавляющее большинство охотничьих ружей.

Комбинированное ружьё «Север» – одна из лучших моделей походного оружия в России.

Быстрая перезарядка с помощью затвора немногим отличается от быстрой перезарядки с помощью перелома ружья. Кроме того, оружие «с затвором» изначально сконструировано для патронов к нарезному оружию и в гладкоствольном варианте иногда склонно к задержкам при подаче патрона в патронник.

Боеприпасы 20-го калибра во всех отношениях проигрывают калибру 12-му – по убойной силе как пулевого, так и дробового снарядов, точности попадания, своему разнообразию.

«Идеальное» оружие

Хотелось бы поговорить и о том, что хочется иметь путешественнику. Каким могло бы быть идеальное «оружие ходока»? Предложу свою версию.

С моей точки зрения, это комбинированная вертикалка типа «Север», но с такой комбинацией стволов: нижний – 12-го калибра с сужением получок, а верхний – под малокалиберный патрон кольцевого воспламенения 22 LR. Предлагаемый в настоящее время отечественной промышленностью вариант этого ружья имеет дробовой ствол 20-го калибра, что явно недостаточно ни для стрельбы по крупному зверю, ни при самообороне. Кроме того, как уже говорилось, 20-й калибр значительно уступает 12-му калибру в разнообразии доступного боеприпаса. Стволы можно сделать длиной в шестьдесят сантиметров, что даст общее уменьшение длины оружия почти до метра. Все согласятся со мной, что на тропе длина – это критично. Стволы, естественно. на регулируемых муфтах – просто наша промышленность не сможет обеспечить хорошего сопряжения стволов. Целику стоит уделить особое внимание: можно установить кольцевой прицел Лаймана – он прост, хорошо регулируется по вертикали, даёт возможность иметь пристрелку по обоим стволам отдельно. Мушка – простой цилиндрический стержень с намушником и обязательно – «ласточкин хвост» для оптики. В прикладе можно было бы расположить гнёзда для малокалиберных патронов: цевьё – оставить закрытым сверху; оно ненамного утяжелит конструкцию. зато будет предохранять тонкие и не скреплённые пайкой стволы от ударов.

Эжектор на таком ружье не нужен.

В любом случае, огнестрельное оружие в путешествии не является ни символом, ни атрибутом всемогущества. Оружие – это такой же инструмент, как нож. топор или лучковая пила и, значит, подпадает под уже упоминавшийся принцип Норденшельда: если вы можете без него обойтись – обойдитесь! Но если уж взяли с собой – будьте уверены, что сможете использовать его в надлежащее время нужным образом!

Глава 33

Спальные мешки и коврики

Спальный мешок – одна из самых важных деталей быта путешественника, а в дальних походах и экспедициях, может быть, и самая важная. Мне неоднократно приходилось укорять состоятельных охотников во время поездок, иногда вполне экстремального характера, – они могли буквально сутками спорить о свойствах того или иного типа оружия, его точности, живучести и надёжности и при этом чувствовали себя весьма некомфортно в спальных мешках. На вопрос «Какого лешего вы приобрели первое попавшееся изделие?» мне обычно с римской прямотой отвечали: «Ну, в туристский магазин зашёл. Поглядел, чтоб спальник был поменьше, а морозоустойчивость на нём написана побольше. Продавца спросил. Он мне в этот спальник и ткнул».

«Так, – тихо свирепею я. – Ты „Бенелли Арго" не купил, потому что считаешь, что полуавтомат не вполне надёжен и точен.

С „Блазером" приехал… При этом полгода консультировался с десятками людей, повертел в руках бог знает сколько ружей и отстрелял сотни патронов на стрельбищах – и всё для того, чтобы купить винтовку за две тысячи долларов, А теперь – обрати внимание, сколько времени ты проводишь с винтовкой в руках и сколько в спальном мешке? Так что, тебе было жаль выложить шестьсот баксов за его гарантированное качество?…»

Спальные мешки на открытом биваке.

Семейство спальных мешков настолько же широко, как и рюкзаков, и значительно превосходит семейство палаток; его обширность, возможно, сравнима с общим разнообразием спортивной и туристской одежды. Оно, в общем-то, и понятно – спальный мешок, в просторечии «спальник», и есть одежда спящего человека. По большому счёту – очень интимная принадлежность.

Первые спальные мешки скорее всего были изобретены в каменном веке – примерно в то же время, когда человек изобрёл шитьё. По крайней мере, спальный мешок известен практически у всех народов, обитающих в непосредственной близости от полярного круга. Картина «на полу лежали люди и шкуры» была характерной только для стран умеренного климата, да и то преимущественно в тёплое время года. Во всё остальное время люди лежали на полу в спальных мешках.

Первые спальные мешки были, естественно, из шкур. Практически в неизменном виде они существуют до сих пор и триумфально вошли в третье тысячелетие Христовой эры, будучи, вероятно, самой древней сохранившейся «одеждой» человечества.

Кукуль

Меховой спальный мешок из осенней шкуры северного оленя называется «кукуль». Этимология этого слова не вполне понятна. Многие авторы относят его к слову «куколь» (означающему деталь монашеской одежды), но я всё-таки думаю, что здесь мы имеем дело просто со звуковым сходством – корни «кукуля» надо всё-таки искать в каком-нибудь из палеоазиатских наречий.

Кукуль существует практически во всех видах, принятых для спальных мешков нашего времени. Традиционный походный кукуль для тяжёлых зимних кочёвок и ночёвок в снегу шьётся с капюшоном и в принципе соответствует форме кокона. Семейный кукуль и кукуль для стоянок пошиваются широким конвертом. Для летнего времени существуют кукули в виде конверта, зашитого на треть своей длины, но обязательно с закрытыми ногами.

Подавляющее большинство бродячего люда называют кукуль самым тёплым спальным мешком, который они встречали в своей жизни. Причём те, кто называл «самыми жаркими» другие типы спальных мешков, подозреваю, никогда не пользовались кукулем.

Своими замечательными свойствами кукуль обязан, естественно, своему материалу – шкуре северного оленя.

Дело в том, что в классическом северном кукуле нет ничего, кроме шкур северного оленя и ниток, которыми они сшиты между собой. Кукуль шьётся шерстью внутрь, поэтому мех образует как бы наполнитель этого мешка, а кожа – его покрытие. Остевой волос северного оленя представляет собой пустотелую трубочку, поэтому, будучи объединённым в обширную массу, обладает непревзойдёнными термоизолирующими свойствами. Кроме остевого волоса шкура покрыта ещё и подпушью. что увеличивает тепловые качества этого инженерного чуда природы.

Значительный объём волоса вкупе с довольно толстой кожей позволяют делать в кукуле одну из самых отчаянных вещей в путе-шественническом быту, а именно спать без подстилки на снегу, чувствуя себя при этом вполне комфортно. Кукуль (и человек в нём) выдерживает любые мыслимые морозы Северного полушария. Однако настоящий оленевод при такой ночёвке на снегу неизменно подстилает под кукуль ещё одну оленью шкуру…

Ну так вот: несмотря на столь превосходные характеристики, кукули обладают рядом отрицательных качеств, как. замечу я мимоходом, и любой предмет, настроенный на «экстремальный» быт.

Во-первых, кукуль довольно тяжёл и объёмен. Существуют, конечно, более лёгкие, походные варианты кукулей из очень тонко выделанной шкуры оленя-одногодка или снежного барана, но они поэтому и холоднее.

Во-вторых, кукуль легко отсыревает и не очень хорошо сушится. У северных народов на этот случай есть специальная методика «вымораживания», но она эффективно работает при дву«: необходимых условиях: для качественного «вымораживания» надо находиться на стоянке дня два и иметь ещё один кукуль.

В-третьих, и это главное, никто никогда не мог назвать кукуль комфортным мешком. Пресловутый остевой волос северного оленя очень хрупок, легко ломается, при этом остаётся в мешке и прилипает к телу спящего в нём человека. Поэтому гражданин, вылезающий поутру из кукуля, с каждым днём всё больше становится похож на наших первобытных предков, а кукуль, наоборот, лысеет. Так что спальный мешок из оленьего меха не очень комфортен и в целом недолговечен. Правда, последнее не очень актуально в условиях владения оленьим стадом, когда каждую осень забиваешь себе оленей на три-четыре кукуля. Другой вопрос – что делать, если этого стада нет…

Есть ещё и в-четвёртых: кукуль в обычную. то есть не очень холодную, погоду (градусов до минус восемнадцати), очень жаркий. И с этим тоже приходится считаться.

Спальный мешок-«кокон», или «мумия»

Логическим продолжением идеи кукуля являются спальные мешки из волчьего и собачьего меха, а также овчины. Все они обладают тем преимуществом, что волос в них не «сечётся». С другой стороны, все они соответственно тяжелее и холоднее. «Волчий» мешок в принципе имеет статус элитного среди всех меховых спальников, включая кукули. По терморежиму он приближается к плохонькому кукулю, весит примерно столько же, но более долговечен и значительно комфортнее, так как при правильной выделке (и сроках добычи волков, шкуры которых пошли на спальник) он практически не лезет. Собачий спальный мешок значительно холоднее и тяжелее волчьего, в ещё большей степени это относится к спальным мешкам из овчины.

Набивные спальные мешки

Теперь перейдём к мешкам набивного типа.

Они представляют собой швейные конструкции, состоящие из внутреннего вкладыша, наполнителя и покрытия. Самыми распространёнными до недавнего времени были громоздкие ватные спальные мешки. Их отличало сразу несколько недостатков – значительный вес. гигроскопичность и то. что они через месяца два эксплуатации теряли свои термоизолирующие свойства наполовину. В плюсы записывалась только дешевизна.

Спальный мешок из верблюжьей шерсти.

Очень похожими внешне, но принципиально отличными от первых были спальные мешки с набивкой из верблюжьей шерсти. Это бы Спальный мешок-«кокон», ли наиболее комфортные и тёплые мешки для лагерей или когда весь лагерь перемещался на тракторах или вездеходах. Я до сих пор предпочитаю такой мешок при работе в постоянном лагере, только, к сожалению, современная промышленность их уже больше не производит. Они неохотно набирали влагу, легко сушились и. что самое главное, поддерживали внутри себя весьма комфортную температуру при довольно широком интервале температур внешних – от плюс 7 до минус 15–20 °C.

Спальные мешки техногенного века

Итак, мой рассказ о простых спальниках завершён. Переходим к спальникам современным – теме многогранной, сложной и не всегда очевидной. В рассказах о них содержится огромное количество самой разнообразной туристской вампуки, которую мы. по привычке упрощать, пропустим мимо ушей. Но всё упростить и пропустить не удастся, поэтому до начала подробного разговора о спальниках, материалах и способах применения я хотел бы остановиться на двух, с моей точки зрения, бесспорных вещах:

• тёплые спальники лёгкими не бывают;

• хорошие спальники дешёвыми не бывают тоже.

В нашем техногенном мире спальный мешок – это сложная конструкция, причём её проектировщики учитывают очень много самых разных параметров. Спальные мешки шьются с учётом особенностей женской и мужской физиологии, с утеплением для ступней ног и для плеч, с усиленной поясницей и со вшитым ковриком…

Выбор спальника

Почему я хочу рассказать вам сначала именно про выбор мешка, а не про современные спальные мешки вообще?

Да потому, что многообразие современных синтетических материалов невероятно велико, и с каждым годом появляются всё новые и новые их вариации (а чаще всего старым материалам присваиваются новые наименования – но вы об этом не узнаете, потому что вы не специалист по снаряжению и вам недосуг следить за этим процессом). На упаковках спальных мешков, на пришитых к ним ярлыках, в проспектах фирм и в каталогах выставок написано… Матка боска, чего там только не написано! Это я не к тому, чтобы написанному безусловно НЕ ВЕРИТЬ.

Я к тому, что сплошь и рядом приводимые цифры или имеют некое «двойное дно», о котором мы не догадываемся (например, вместо массы спального мешка указывают массу наполнителя: вместо того китайского наполнителя, который использован по факту, пишут название его на порядок лучшего американского аналога). Я уж не говорю о таком лукавом показателе, как «комфортная температура». Поэтому мы сперва поговорим о том. какой спальник вам может быть нужен вообще, а уж потом – какими они бывают.

Спальный мешок – самая интимная деталь снаряжения путешественника.

В завершение – личный опыт подсказывает – зарубежные производители врут меньше. Но тоже врут…

Некоторые общие представления о своём будущем спальном мешке вы должны определить для себя до того момента, когда начнёте задавать свои вопросы более сведущему, чем вы, человеку или менеджеру магазина. Это:

• в каком температурном режиме вам предстоит эксплуатировать этот спальный мешок. При этом надо сознавать, что универсальных спальных мешков «на все случаи жизни» нет. и если география и сезоны ваших путешествий значительно различаются по погодным условиям и температуре, вам понадобится не один, а два или три (иногда – более) различных спальных мешка:

• собираетесь ли вы путешествовать в одиночку или с близким вам человеком. В таком случае стоит обратить внимание на то, чтобы ваши спальные мешки стыковались друг с другом на молнии:

• насколько свободно вы привыкли спать у себя дома. Спальники, как и любой предмет одежды и снаряжения, имеют свой размер, и для спальных мешков «тёплого времени» и межсезонья лучше выбирать спальный мешок немного побольше.

Полезная информация о свойствах спальника написана прямо на его чехле. Только вот правдива ли она?

Уже давно я и мои товарищи по путешествиям в качестве спального мешка для длительных экстремальных маршрутов рассматриваем только спальные мешки с синтетическим наполнителем.

На это есть несколько причин:

• синтетический наполнитель быстро сохнет и не гниёт, не пахнет псиной, мокрым пухом или затхлой ватой:

• синтетический наполнитель долговечнее и устойчивее к сминанию, чем любой естественный:

• спальный мешок с синтетическим наполнителем можно подобрать для очень широкого диапазона температур.

Выбирая спальник непосредственно в мастерской или в магазине, я рекомендую обратить ваше внимание на следующие мелочи:

• хорошо скользящую молнию. Она должна застёгиваться-расстёгиваться без попыток «закусить» соседний участок ткани и защищена изнутри простёганной складкой самого спального мешка:

• на капюшон спальника и на его затяжку. Капюшон спальника должен раскрываться на привычную вам сторону во время сна (то есть если вы – правша, то молния спального мешка должна располагаться справа от капюшона), и его затяжка не должна быть слишком велика, чтобы не превратиться в петлю-удавку во время сна. Верхняя часть спальника должна застёгиваться пуговицей на петле, а не липучкой-«велкро» – для бородатых мужчин последняя представляет ряд значительных неудобств.

Также настоятельно рекомендую внимательно прочитать приклеенную к спальному мешку мини-инструкцию на языке оригинала – там иногда содержатся интересные вещи, отличающиеся от перевода, который вам даёт продавец.

Летние спальные мешки

Летние спальные мешки – вещь сама по себе достаточно спорная, особенно в тёплых районах нашей страны. На значительном пространстве бывшего СССР в летнее время можно вполне обойтись тёплым шерстяным или флисовым одеялом. На той же части России, где распространена вечная мерзлота, с морей и болот тянет промозглыми туманами, а холодная морось может зарядить на десять и более дней подряд, спальный мешок даже летом всё же необходим.

Летний спальный мешок должен быть, во-первых, не очень тёплым. Приобретая его, вы должны довольно хорошо представлять себе – никогда, кроме лета, он вами использоваться не будет. Во-вторых, такой мешок должен быть лёгким и компактным. Этим требованиям вполне отвечают спальные мешки, в которых используются различные современные материалы, позволяющие сделать мешок очень тонким и почти невесомым. Лично я считаю оптимальным для летнего спальника массу около одного килограмма.

Современный спальник в упакованном виде довольно компактен.

Для тёплого периода, когда вам не надо «закукливаться» в оболочку, сберегая каждую калорию драгоценного тепла, а температура в палатке или укрытии близка к комфортной Спальный мешок-одеяло, (для меня это – от +10 до +20 °C), существует или «конверт», такая разновидность, как «спальник-одеяло».

Такой спальный мешок даёт вам возможность свободно разбросаться по ложу и расположить своё тело и конечности наиболее комфортным образом.

Спальный мешок-одеяло, или «конверт».

Наполнитель в летнем мешке будет скорее всего синтетический – какой-либо из вариантов синтетической ваты – синтепона или того же ватина из полиэстровых волокон, имеющих внутри полости, – Artfill, Hollofil, Quallofil, Hollofiber, MicroLoft.

Особо следует обратить внимание на внутреннюю поверхность летнего спального мешка. Традиционно его используют как есть, без полотняного или флисового вкладыша, поэтому требования к внутренней оболочке возникают двоякие: она должна быть достаточно комфортной при прилегании к телу и устойчивой к загрязнению. В крайнем случае, спальный мешок должен легко чиститься или стираться.

Спальные мешки межсезонья

Это наиболее используемые бродяжьей братией спальные мешки, и к их выбору принято относиться как к поискам идеальной подруги. Вариантов спальников на рынке очень много, но пока ни один из них по тому или иному параметру не идеален. У разных категорий путешественников свои требования к комфортности: одни считают, что спальные мешки типа «весна-осень» должны быть лёгкими, и предпочитают спать в них в одежде, другие – что они должны быть тёплыми, и раздеваются в спальном мешке практически до трусов (как я, например).

По поводу первого варианта скажу следующее. Если спальник облегчён и спать в нём раздетым всё-таки холодновато, то для того, чтобы ночёвка в нём была действительно комфортной, внутри него должен находиться спальный же комплект одежды – всегда сухой и чистой. Как минимум это один комплект хлопчатобумажного белья и две пары носков. Переодеваться перед сном надо обязательно, поскольку спать в одежде, отсыревшей от пота в течение дня, не только негигиенично, но ещё и холодно.

Я же предпочитаю второй вариант – спальный мешок с чуть большим количеством наполнителя (этот излишек, кстати, весит вполовину меньше спального комплекта). Такой вариант обеспечивает более комфортный отдых.

В качестве альтернативы синтетическим материалам время от времени ходокам предлагается гагачий или ещё какой-то там пух.

Спальный мешок незаменим при отдыхе под открытым небом.

Я говорю «ещё какой-то там», потому что количество настоящего гагачьего пуха, собираемого с гнёзд на Шпицбергене, в Исландии и Гренландии, исчисляется считанными килограммами в год, и материал это – золотой в любом смысле этого слова. Это я к тому, что он стоит дороже золота в его весе. Поэтому когда на спальном мешке написано, что наполнитель его состоит из гагачьего пуха, то в лучшем случае он сделан из пуха битой дикой утки или гуся.

Но подавляющее большинство ходоков уже лет пятнадцать назад всё же сделало свой выбор в пользу современных синтетических материалов, и вот почему. Для спальных мешков «промежуточного» периода термоизоляция пуха, во-первых, очевидно избыточна, а во-вторых – пух имеет свойство скатываться и сыреть от влаги самого тела.

Материалы, которые сегодня используются в приемлемых спальных мешках для субарктических районов, разработаны всё той же компанией Du Pont, известной нам уже как создатель нейлона и дакрона. И неудивительно – ведь основой большинства вышеупомянутых волокон является всё тот же полиэстер. Большая часть их копирует уже упоминавшийся принцип «волоса оленьей шкуры» – их волокна внутри имеют один или несколько воздушных каналов. Собственно, от Du Pont мы имеем Hollofil – материал с толстыми пустотелыми волокнами: Hollofil-II – материал с толстыми волокнами, имеющими четыре продольных канала: Quallofil – с волокнами средней толщины, у которых уже семь (!) продольных каналов: Thermolite plus – состоящий из тонких и средних волокон с одним продольным каналом: Thermolite extra представляет собой свитые вместе по спирали пустотелые волокна средней толщины: Thermolite extreme состоит из смеси микроволокон трёх различных типов, каждый из которых отвечает за определённые свойства: прочность, упругость. способность сохранять тепло.

Флисовый вкладыш – очень удобное дополнение к спальному мешку.

Очень распространён в спальных мешках известных производителей такой материал, как Polarguard. Его основным недостатком считается большой объём. Самые известные на сегодня наполнители – это Polarguard HV, Polarguard 3D и Polarguard Delta, пустотелые волокна в котором меньшей толщины, чем в обоих предыдущих.

Ещё одна компания – Albany International – выпускает утеплитель PrimaLoft в двух вариантах: PrimaLoft PL1 и PrimaLoft Sport. Этот утеплитель, единственный на сегодняшний день, имеет волокна, прошедшие силиконовую обработку, из-за чего не удерживает в себе влагу. Хотя, должен заметить, что при этом НИ ОДИН СИНТЕТИЧЕСКИЙ НАПОЛНИТЕЛЬ НЕ ВБИРАЕТ ВЛАГУ НЕПОСРЕДСТВЕННО В ВОЛОКНА!

Спальник типа «кокон» на просушке.

Существует ещё такой материал, как Thin-sulate LiteLoft, выпускаемый компанией ЗМ, – тёплый, однако гигроскопичный. Если станет жарко, он намокнет от пота – но это. в отличие от случая с пухом, не проблема: тинсулейт греет и в мокром состоянии. И как каждый синтетический спальный мешок, спальник с такой набивкой мгновенно сохнет, например, на кустах в ясную ветреную погоду. Однако и здесь не обошлось без ложки дёгтя – тинсулейт требует очень бережного обращения, так как уже при температуре + 50 °C один из компонентов (полиолефил). входящий в состав утеплителя, начинает плавиться.

Спальные мешки «промежуточного» периода обычно используют с применением вкладышей – раньше это были полотняные мешки, сшитые по внутренней форме спальника, сейчас всё больше встречаются мешки из мягкого флиса, которые служат дополнительным слоем термоизоляции.

Вопрос о внешней и внутренней оболочке спальных мешков межсезонья также достаточно сложен. Считается, что лучше покупать спальники с обшивкой из ткани пертекс-ультрекс или Nylon tafetta SIRO. Наружная часть обязательно должна быть сделана из «дышащего» синтетического материала, а внутренняя – желательно из хлопка с полиэстером.

Чтобы наполнитель сохранял свои свойства, спальники надо хранить в естественном состоянии – в специальных мешках-сетках, без сжатия. Собираясь же в дорогу, их необходимо упаковывать в уменьшающие объём компрессионные чехлы как бы хаотично, а не скручивая в рулон.

Спальные мешки «экстремальных» температур

Спальных мешков, рассчитанных на низкие и сверхнизкие температуры и обеспечивающих комфортную ночёвку в неотапливаемой палатке начиная от -25 °C, относительно немного. Они бывают пуховыми и сделанными из современных особо дорогих синтетических материалов, но одно о них можно сказать точно – они никогда не бывают ни дешёвыми. ни широко распространёнными. Выпускают их совсем немного компаний, которые тщательно следят за качеством продукции. Приобретение таких мешков, так же как и выбор винтовки для экстремальной экспедиции, – удел опытных людей, которым книжные советы уже ни к чему.

Самый простой туристский коврик.

Здесь можно только сказать, что в принципе приличный спальник, рассчитанный на холодное межсезонье (до температуры -20 °C), может быть с некоторой натяжкой превращён в зимний спальный мешок с помощью флисового вкладыша и комплекта спальной одежды.

Подстилки и коврики

В начале моей экспедиционной деятельности самым лучшим видом походной подстилки считался вырезанный по длине и ширине спального мешка кусок войлока, подшитый брезентом. До сих пор этот вид «кровати» сохранил свою актуальность в стационарных лагерях и во время вездеходных и автомобильных путешествий. Несмотря на свою внешнюю архаичность, он безупречно выполняет свою функцию прослойки, отделяющей наш организм от «матери сырой земли». В придачу он имеет и ещё одно достоинство по отношению к пенополиуретановым коврикам, которые получили широкое распространение в настоящее время, – использование войлока практически исключает развитие радикулита.

Самонадувающийся коврик.

Другим видом подстилки, имеющим по сегодняшний день в удалённых краях нашего отечества большое распространение, является шкура северного оленя. Все её достоинства и недостатки я уже перечислил, рассказывая о спальных мешках, пошитых из того же материала, поэтому останавливаться на этом не стану.

Ковриков из синтетических материалов насчитывается сегодня по большому счёту три вида: сплошные пенополиуретановые коврики, свёртывающиеся в рулон: коврики из того же пенополиуретана, нарезанные на полосы и вставленные в оболочку, так что они складываются «гармошкой»: самонадувающиеся коврики типа Therm-A-Rest. Все эти приспособления по-своему функциональны. но. с точки зрения пешего ходока, имеют один устойчивый недостаток – все они занимают очень большой объём внутри рюкзака. Поэтому я рекомендую пешему путешественнику пользоваться ковриком-«гармошкой», который укладывается у внешней стенки вашего вещмешка – подальше от спины.

Коврики рулонного типа сегодня довольно хороши для укладки рюкзаков, не имеющих внутреннего каркаса. Самонадувающиеся же коврики (к слову сказать – самые комфортные) у ходока имеют одну судьбу – висеть на внешней подвеске, что в условиях сибирской и дальневосточной тайги чревато повреждением их оболочки.

Однако, если вы путешествуете на вездеходе. автомобиле или сплавляетесь на надувной лодке, то самонадувающийся коврик Therm-A-Rest будет для вас наилучшим выбором. Правда, все попытки повторить свойства (и прежде всего – оригинальную склейку) ковриков этой компании пока ещё никому не удалось. Поэтому, приобретая эти оригинальные и довольно дорогие коврики, надо помнить. что вы платите за РЕАЛЬНЫЕ ноу-хау, которые выльются в долговечность купленного вами предмета и комфорт на стоянках.

Ну а ваш покорный слуга предпочитает путешествовать по старинке – с куском оленьей шкуры…

Людям, исповедующим в жизни принципы дзэн, я хочу сказать, что от качества вашего спального мешка напрямую зависит состояние вашего духа в путешествии. И напротив – его отсутствие вам никакой кураж не заменит. Поэтому приобретайте спальник так же внимательно, как выбираете оружие или подругу жизни!

Глава 34

Палатки

Мои палаточные города —

Увидела и замолчала хмуро.

Нехитрыми постройками горда

Их полотняная архитектура.

Привязаны к берёзовым стволам,

Стоят они, и ветер их колышет.

Живет мошка здесь с дымом пополам,

Дожди и солнце вхожи через крыши.

Они в болоте дом свой узнают

И на скале сумеют приютиться,

А осенью летят они на юг

И складывают крылья, словно птицы.

Александр Городницкий

Мы спускались на резиновой лодке по таёжной реке Олой. Была середина сентября – для континентальной Чукотки срок довольно поздний. Да и высота для той же Чукотки довольно значительная – триста метров над уровнем моря.

С низкого серого неба уже третий день подряд сыпал крупный мягкий снег, и было непохоже, что он в этом году растает.

Снег засыпал низкие плоские берега, остроконечные сопки и редкую лиственничную тайгу. И нас в придачу.

Чёрная река текла между белых заснеженных берегов, которые уже подёрнулись ломкими стеклянными заберегами, и было очевидно, что надо срочно выбираться в цивилизацию.

Снег, однако, шёл всё гуще и гуще, и столь же очевидно становилось то, что перед тем, как удастся выбраться в эту самую цивилизацию, надо переждать долгий снегопад.

Мы выбрали укромный угол под склоном горы, срочно разгрузили лодку, и я отвязал от борта связку из пяти длинных шестов и брезентовый тюк с завёрнутой в него печкой.

Компаньон побрёл под лиственницы поискать сухостой, а я связал палаточные шесты в устойчивый каркас, набросил на него брезентовую палатку, насыпал несколько вёдер гальки под печку, собрал трубу и выпустил её в разделку. К этому же времени подоспел компаньон с охапкой хвороста, и в палатке весело, разгоняя паром зимний холод, захлопотала жестяная печка-экономка.

С момента причаливания и до того, как в палатке на печи вскипел первый на этой стоянке чайник, прошло пятнадцать минут.

Итак, у нас был дом, который мы привезли с собой, – экспедиционная брезентовая шестиместная палатка. И, в крайнем случае, в этом доме можно было при некотором опыте и умении пережить суровую чукотскую зиму.

Потому что палатка была с печкой.

На Севере палатки без печки палатками не считаются.

Установка двускатной палатки на П-образном каркасе.

Для ходоков палатки делятся на две категории – стационарные и палатки для маршрутов.

Стационарные палатки – это, как правило, большие палатки, сделанные из плащ-палаточной ткани или брезента. Эти палатки называются четырёх-, шести- или десятиместными и используются для долговременных стоянок в местах с плохим климатом. Они позволяют устанавливать внутри них печки и, таким образом, позволяют жить в холодном и влажном климате почти круглый год.

За плечами такие палатки практически никогда не носят – их перевозят на лодках, вездеходах, автомобилях или вертолётах. Тем не менее я слышал о корякских пастухах, которые складывают весь лагерный скарб в сложенную шестиместную палатку и делают из неё тюк, который перебрасывают себе через шею. Так и ходят с этим тюком от одного лагеря к другому.

Кстати, многоместность этих палаток условная. Стандартная шестиместная палатка предполагает, по-хорошему, чтобы в ней располагалось два человека. И печка, конечно.

Двускатная палатка – лагерь биологической экспедиции на Чукотке.

Даже сегодня, в эпоху самых разнообразных синтетических тканей, обладающих чудодейственными свойствами, брезентовые и парусиновые двускатные палатки во всём мире – от Гренландии до Патагонии – считаются снаряжением профессионального путешественника. Не того, что выбирается на две недели забежать на крутую гору в Северных Кордильерах или на Алтае, а того, кто, не торопясь, перемещается по миру, созерцая его и приспосабливаясь к его капризам.

Устанавливаются эти палатки несколькими способами.

Самый распространённый вариант – это когда из заготовленных брусьев или тонких стволов гвоздями сбивается П-образная стойка, палатка набрасывается на эту стойку так, чтобы её конёк ложился на перекладину, а затем она расчаливается верёвками на колышках.

Установка палатки на пяти распорках.

Существует два варианта установки палаток на пять стоек. В первом вы отбираете один длинный прочный круглый шест, который на метр длиннее конька палатки, и четыре – немного короче. Затем в торцах палатки прямо под коньком прорезаете дырки с одной и с другой стороны. Я, конечно, понимаю, что вот так взять и ножом проковырять палатку хоть с торца, хоть с боковой стенки – это любому путешественнику может показаться таким же кощунством, как христианину плюнуть на Библию, но это даёт возможность очень рационально установить ваш палаточный домик способом, который на северо-востоке Сибири называется «орочонским». Дабы ваше сердце после акта глумления хоть несколько успокоилось, вы можете обметать края отверстий суровой ниткой – чтобы не истрёпывались.

Установка палатки на семи шестах. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Далее вы берёте две палки из тех, что покороче, связываете их между собой у вершинок, так, чтобы получилось что-то вроде перевёрнутой буквы V, только с торчащими сверху концами. То же самое повторяете и с другой парой коротких палок.

Затем просовываете коньковую палку в отверстия вдоль всего конька, кладёте и привязываете один из её концов на связанную вами пару стоек, на развилку между концами, после чего поднимаете эти стойки вертикально вверх и упираете их раздвинутые края в грунт. Таким образом, палатка повисает у вас на трёх палках, причём один её конец уже поднят над землёй. Потом вы подсовываете развилку другой пары стоек под противоположный конец конька, торчащий из палатки, привязываете их к коньку и поднимаете палатку целиком.

Далее вы раздвигаете ножки стоек под углом, который соответствует углам скатов палатки, и привязываете к стойкам утлы скатов. Всё. Худо-бедно – палатка стоит. Теперь её можно расчалить колышками – и она уже никуда не денется даже при самом сильном ветре.

Этот способ даёт возможность устанавливать в одиночку при небольшом ветре даже очень большие и тяжёлые палатки.

Ещё можно параллельно коньку вдоль края скатов палатки привязать две палки с каждой стороны и подпереть их рогульками. Таким образом, всё сооружение оказывается подвешено на довольно простой внешний каркас через конёк.

Шатровая палатка на стационарном лагере.

Другой вариант установки палатки на пять стоек выглядит несколько более трудоёмко. В этом случае козлы из пяти стоек подгоняются с очень большой точностью – это внутренний каркас. Здесь палатка не режется, коньковая стойка подгоняется точно по длине палатки с допуском сантиметров в пять на усадку палатки во влажном климате, V-образные стойки связываются между собой так, чтобы их концы торчали едва-едва – ровно на то расстояние, чтобы между ними могла уместиться коньковая стойка. Полученные таким образом козлы устанавливаются на землю, а сверху на них набрасывается палатка, которая потом расчаливается обычным образом. Преимущество такой постановки палатки перед обычной, с П-образной стойкой, заключается в том, что, во-первых, четыре палки-распорки в любом случае устойчивее двух вертикальных, а во-вторых, вся конструкция у вас висит на вязках, а не на двух гвоздях, как в случае с П-образной стойкой.

Установка палатки на девяти шестах. По книге «Справочник путешественника и краеведа»

В США для установки таких палаток сейчас выпускается специальный металлический каркас, который собирается на патрубках и струбцинах. Весит он довольно много – как. впрочем, и сам вариант американской парусиновой палатки, но речь не о том – его предполагается перемещать на лошади, лодке или автомобиле. На первый взгляд он кажется оптимальным решением, но в некоторых отношениях проигрывает каркасу деревянному – в него нельзя вбивать гвозди для того, чтобы развешивать внутри для сушки носки, рубашки, портянки и пр. Зато для этих же целей можно натянуть верёвки.

Многоместные двускатные палатки делают из плащ-палаточной ткани, брезента и грубой парусины, практически неотличимой от брезента, но с огнеотталкивающей пропиткой.

Палатки из классического плащ-палаточного материала «пробиваются» сильным дождём, кроме того, они промокают от выпавшего на них снега. Поэтому при установке рекомендуется накрывать их прорезиненным тентом или, перед непогодой, затягивать полиэтиленом.

Железный «уголок» – лучший материал для палаточных колышков.

Вездеходные «пальцы» – универсальные колышки для палаток на Севере.

Палатки из тяжёлого брезента выдерживают абсолютно любые погодные неурядицы. Будучи установлены на каркас, они переживают многие таёжные зимовья, которые находятся в запустении. Но… Уж очень они тяжёлые…

Печка в палатке

Устанавливая печку в палатку, надлежит помнить, что с точки зрения обогрева это не самое рациональное решение. Если палатка не имеет специального утеплительного слоя, не засыпана под самые скаты снегом или не натянута на сруб (а тогда это уже не палатка, а суррогатная полуизбушка), то тепло в ней держится ровно столько времени, сколько в печке поддерживается активный огонь. Поэтому печка в палатке – это прибор для просушки вещей и создания комфортной температуры при отходе ко сну и при пробуждении.

Подавляющему большинству экспедиционных людей до боли знакома ситуация – весна, начало апреля, палатка где-нибудь за полярным крутом. В палатке с утра – колотун, мороз за двадцать градусов. Поутру спальные мешки по углам начинают шевелиться. Наконец кто-нибудь особо смелый, морозостойкий или нетерпеливый выпрыгивает пружиной из мешка, подбегает в обрезанных валенках к печи, дрожащими от холода руками наталкивает туда растопки, мелких дров и т. д. Запаливает её и, справив необходимую нужду, вновь забирается в блаженную глубину спальника. Печка начинает жужжать, затем температура в палатке быстро поднимается, и вот уже мужики в одних трусах пьют чай, прежде чем собраться и выйти в сверкающую от снега тундру…

В двускатную палатку печка устанавливается возле двери. Разделка – лист жести с отверстием под трубу – закрепляется обычно на лицевом торце, а труба через неё выпускается с двумя коленьями. Реже используется вариант, когда разделка ставится непосредственно в скат (в последнее время некоторыми палаточными фирмами практикуются постоянные разделки из асбеста). Но, как правило, трубу пропускают через скат в стационарных палатках, в лагерях, которые стоят много месяцев на одном месте.

Трубу желательно поднимать как минимум на полметра над коньком и устанавливать на ней искрогаситель – это позволит хотя бы отчасти избежать прожигания крыши искрами от печки.

Вообще, печка в палатке – это особая статья (мы уже говорили об этом в главе 30 «Лагерное снаряжение»), в любом случае, предмет повышенной опасности. Топить её надо очень осторожно и ни в коем случае не оставлять без присмотра.

Современные палатки

Когда речь идёт о лёгкой палатке для многодневных маршрутов и походов, то я, признаться, испытываю некоторое затруднение. Мне кажется, что мытарства с выбором этих палаток испытывала большая часть наших полевиков и профессиональных туристов. Современные палатки до таёжных ходоков доходили долго, постепенно и… так и не прижились как следует. Дело в том, что настоящий таёжник, как вы уже успели заметить по тексту, постоянно жжёт костры. Это его обогрев, питание, комфорт, поддержание энергетического баланса, в конце концов. И ему, в не слишком экстремальных условиях, гораздо проще сжечь три бревна, чем таскать с собой лишние два килограмма груза.

Другое дело – ходоки тундровые и горные.

Для них небольшая ветроустойчивая палатка изначально была необходимым элементом быта. Использовалась она для промежуточных ночёвок на маршруте или для длительных переходов между стойбищами оленеводов и геологическими базами и называлась «переходнушкой» – так же, как до сих пор зовутся промежуточные зимовья между охотничьими базами в тайге. В середине семидесятых годов выбор таких палаток был невелик – к ним можно было отнести только двухместные двускатные палатки, такие как «Утро», самодельные палатки из тканей типа «серебрянки», перкаля или парашютного капрона, прошедшего соответствующую пропитку. Но это – у профессиональных туристов и особо продвинутых геологов-маршрутников. На Чукотке мы ходили так – брали в рюкзак палатку «Утро» и шли на маршрут вдвоём, используя стойки в виде посохов.

Особо спартанские люди в середине лета обходились просто куском толстого полиэтилена.

Большинство ходоков-одиночек и путешественников, «гуляющих» малыми группами (не больше трёх), имеют к этим палаткам очень жёсткие и ясно сформулированные требования.

«Ходовая» палатка должна:

• весить не более двух с половиной килограммов;

• занимать предельно малый объём в рюкзаке;

• быть ветроустойчивой, а также простой в установке на ветру.

Одновременно с тем на второе место уходит вопрос объёма уже установленной палатки – внутренний полог палатки. стараются следовать принципу «один человек – одна палатка», и уж совсем не для них подвиги а-ля ночёвка семи человек в полутораместке. А один человек вместе с заплечным скарбом умещается в любой небольшой палатке разумного размера.

Установленный путешественники такого рода традиционно

Если вы заметили, я намеренно опустил вопрос о промокаемости таких палаток. Ибо если палатка из современных материалов не держит ливень любой степени интенсивности, то это уже не палатка…

Одно из очень важных качеств современной ходовой палатки – это то, что она представляет собой даже не одну палатку, а целых две. Обусловлено это тем, что полог из синтетики влагонепроницаем в обе стороны – снаружи он не пропускает дождь, а изнутри – испарения человеческого тела. Поэтому палатка, изготовленная только как чехол из влагонепроницаемого материала, отпотевала изнутри и к утру с потолка начиналась настоящая капель. И это – несмотря на наличие окон из сетки. Поэтому современные конструкторы палаток проблему решают радикально – на каркас из системы труб (стальных, дюралевых, пластиковых) цепляется или подвешивается внутренний полог, а сверху вся эта конструкция затягивается дождевым тентом, который, как предполагается, не пробьёт никакая небесная сила.

Полусферическая палатка для экстремальных условий

Накидка тента на палатку.

Полусферическая палатка с накинутым тентом, без тента. Виден выход-«рукав» и вентиляционные отверстия.

Лёгкая палатка («гробик») на одного человека с перекрещивающимися дугами.

Палатка облачается в тент.

Палатки этого типа тоже устойчивы к ветру, но не так, как «полусферы».

В грамотно сконструированной палатке конденсат собирается на потолке и стенках наружного тента и стекает в землю. В некоторых вариантах экстремальных палаток устанавливаются специальные «ловушки для влаги» – прикреплённые к внутренней стороне тента губки. Но это уже усложняет и утяжеляет конструкцию в целом.

Но как бы грамотно и из каких бы чудо-материалов ни была сконструирована современная двухслойная палатка, в период низких температур конденсат на внешнем пологе неизбежен, особенно если палатка отапливается изнутри неважно какой горелкой – керосиновой, бензиновой или газовой.

Сам по себе внутренний полог обычно наполовину выполнен или из вентилируемой сетки, или из легко продуваемого материала. Одновременно с этим он совершенно герметично отрезает человека от мелких кровососущих обитателей внешнего мира – комаров и мошки. Так что даже сам по себе этот внутренний полог уже является в комариных местах довольно полезным приспособлением.

На первый взгляд сегодня выбор таких палаток огромен. При более же пристальном рассмотрении…

Для серьёзных походов надо сразу же забыть о палатках с дном, выполненным из ламинированного полипропилена – этот материал тяжёлый, плохо складывается и очень непрочен. Точно так же не годятся для ответственных мероприятий палатки с каркасом, дуги которого выполнены из фибергласса. Фибергласс тяжелее алюминиевых сплавов примерно в полтора раза, не переносит больших перепадов температур и не подлежит ремонту (крошится, трескается и непрочен на излом). Здесь возможен лишь один вариант – каркас должен быть выполнен из гибких, но не деформирующихся алюминиевых сплавов. Причём трубки должны соединяться между собой длинными патрубками, посаженными на клей (накерненные патрубки имеют свойство разбалтываться), заходить одна в другую не менее чем на четыре сантиметра. К тому же каркас из алюминиевых трубок может ремонтироваться в полевых условиях.

Важен также способ подвешивания внутреннего тента к каркасу. Лучше всего, когда трубы каркаса продеваются через специально прошитые вдоль всего тента «карманы» – это немного трудоёмко, зато очень надёжно. Хорошим способом считается подвеска внутреннего полога к трубкам на специальные пластиковые или металлические защёлки или крючки.

Палаточный лагерь в Магаданской области.

Палаточный лагерь на берегу моря.

Очень важная деталь – большинство туристских палаток имеют тент, который не до конца достаёт до грунта. Однако для хорошей зашиты от ветра палатка должна иметь тент, который не только достигает земли, но ещё и немного лежит на ней. Кроме того, палатка должна иметь рациональную аэродинамическую форму – то есть или полусфера, или так называемый гробик – палатка, у которой дуги скрещиваются в верхней трети, образуя характерную продолговатую обтекаемую форму, но никак не «полубочка».

Для подавляющего большинства походов не суперэкстремального характера совершенно не нужны палатки с двумя входами – они усложняют и утяжеляют конструкцию.

Тамбур… Тамбур, конечно, очень полезная вещь… но не обязательная. Можно обойтись и без него.

На первый взгляд разобраться в материалах для современных палаток если и представляется возможным, то с большим трудом. Слишком много этих нейлонов, полиэстеров, таффет, рипстопов и т. д.

На самом деле ничего особо сложного здесь нет. Синтетические ткани могут называться по-разному, но по сути за всеми этими Nylon, Nylon Taffeta. Polyester. Poly Taffeta скрываются три основных типа ткани: полиамидные, полиэфирные и полиолефиновые материалы. Причём в быту мы имеем дело преимущественно с полиамидными и полиэфирными тканями – из-за того, что полиолефиновые материалы, несмотря на тонкость самого волокна и ткани, прочность и износостойкость, необычайно дороги.

Существуют ещё так называемые смесовые ткани (где синтетическое волокно смешано с хлопковым) – но путешественник должен знать только то. что их в палаточных тканях надо всячески избегать. Они недороги. но намокают, а намокнув – гниют.

Полиамидные ткани, известные нам под российским именем «капрон», на самом деле изобретены американской корпорацией Дюпон (Du Pont) и имеют название Nylon. Существует некоторое количество их аналогов – Lilion, Grilion, Perlon и т. д. Они легки, прочны и стойки к истиранию, практически не намокают и недорого стоят. Основным их недостатком является большой коэффициент растяжения в сыром виде и повышенная чувствительность к ультрафиолету.

Полиэстер (Polyester) – это ткань из полиэфирного волокна. Появилась она на свет в цехах той же Du Pont и получила при рождении патентованное название Dakron. В миру за пределами США же она известна под множеством имён: Terilen (терилен), а также по-российски – лавсан, тетерон, элан. тергаль, тесил. собственно полиэфир и полиэстер. Она легка, прочна и гигроскопична, практически не растягивается при намокании и довольно устойчива к воздействию ультрафиолетовых лучей.

В сложных, похожих на шпионские шифры, сочетаниях букв и цифр, которые пишутся на этикетках палаточных тканей, содержится довольно много информации, которую надо правильно прочитать. В качестве примера можно привести 75D/80D Nylon Taffeta 230Т PU 4500 W/R.

Полусфера – наиболее распространённая форма палатки для экстремальных ситуаций.

D – это специальная единица Деи (Denie). обозначающая линейную плотность нитей в ткани (в продольном/поперечном направлении).

Т (Thread Count) указывает на количество нитей в квадратном дюйме в продольном и поперечном направлениях (например: 230Т – значит 230 нитей). Чем больше число, тем плотнее ткань. И соответственно тяжелее.

Сферическая палатка органически вписывается в любой ландшафт.

Чем выше эти два показателя, тем плотнее материал и тем он тяжелее. Но тут не без хитростей: азиатские производители указывают сумму количества нитей утка и основы на квадратный дюйм, например 190Т. Европейские производители в основном указывают количество нитей в сантиметре по утку и основе отдельно, например 41Т/38Т. Так что азиатский 190Т может быть европейским 41Т/38Т или 50Т/29Т.

Слово Nylon является именем собственным, в данном случае – это американское, патентованное название, данное компанией Дюпон (Du Pont). Способ плетения ткани как раз и обозначается пресловутыми словами Taffeta, RipStop. На самом деле пресловутая Taffeta, как выяснили дотошные туристы, является обычной гладкой тканью полотняного переплетения, только из искусственного волокна. RipStop же является тканью, усиленной дополнительными толстыми нитями, почему она кажется разбитой на «квадратики».

Далее идет характеристика водостойкого покрытия, которое может достигаться двумя способами: за счёт покрытия из полиуретана (обозначение PU) или силиконовой пропитки (Silicon, Si). Полиуретан значительно дешевле и поэтому более распространён. Полиуретан наносится с внутренней стороны тканей, силикон – с внутренней или наружной.

4500 – это параметр водостойкости (в миллиметрах водяного столба). По всем стандартам водонепроницаемой считается ткань, выдерживающая от 3000 мм и больше. При водостойкости от 1000 до 3000 мм она характеризуется как «ткань с водоотталкивающим покрытием» – это не самый подходящий вариант для тента палатки, для надёжной защиты от любого дождя потребуется ткань с водостойкостью 3000–6000 мм.

Буквосочетание W/R обозначает наличие дополнительного водостойкого покрытия с наружной стороны ткани, что считается более прогрессивным.

Добавлю ещё, что швы на тенте должны быть проклеены специальной лентой, молния обязательно снаружи прикрыта полоской ткани. Люверсы для палаток, предполагающих использование в экстремальных условиях, должны быть нержавеющими, в идеале – латунными. Кроме того, углы внешнего и внутреннего тента, а также места креплений растяжек должны быть прошиты специальным усиливающим швом (Z-образным).

Внутренняя палатка может быть изготовлена из нейлона (из которого и делается чаще всего), с карманами изнутри, дно её должно превышать по водостойкости тент – нередки случаи, когда под вашей палаткой образуются лужи, и поэтому дно не должно промокать даже при поставленном на него локте. Достаточными считаются показатели водостойкости в 6000-10 000 мм водяного столба.

Формы палаток

Говоря о современных палатках, я хотел бы проанализировать прежде всего достоинства и недостатки их формы – с точки зрения установки их в месте с постоянно дующими ветрами.

Наименее рациональная форма палатки – это, как говорилось выше, «полубочка».

Обычная палатка-полусфера для походов на короткий срок в обычных условиях.

Палатки типа «полусфера» с четырьмя дугами каркаса считаются одними из наиболее устойчивых к невзгодам типов палаток. Немногим уступают им палатки с двумя пересекающимися в верхней трети дугами («гробики») – такая конструкция очень проста и выдерживает довольно сильный ветер.

Двускатные палатки традиционного типа занимают промежуточное место между «полубочкой» и «полусферой». Они довольно хорошо держат сильный ветер, но только если грамотно поставлены. Ветер они должны встречать одним из тыловых углов – установленные таким образом и хорошо растянутые, они выдерживают даже арктические ветра ураганной силы. При одном очень важном условии – ветер должен дуть равномерно с одного румба.

Палатка-полубочка в горной тундре.

Сам я пробовал и «Лотос», и «Зиму», и красную «полубочку», отечественные. Потом пришла пора «инострани»: лёгкая Tatoonka, North Face Expedition Pro, Walrus, Tyros Guide Pro от Sierra. Всё это пробовал таскать, ставить, снимать, сушить. Оказалось – чертовски непрактично.

Поэтому сейчас на одиночных маршрутах я упростил систему до предела – использую кусок тонкого брезента два на три метра, по углам пробиты люверсы, вес – два килограмма. Устанавливаю навесом, жгу костёр. В отличие от импортной синтетики эта штука не прожигается. Ну, почти не прожигается. Жить под ним нельзя, а ночевать можно. От дождя и ветра спасает, даже хорошо. Не очень броско, но эффективно.

Жилища народов тайги и тундры

Безусловно, изобретения северных и вообще кочевых народов по части конструирования переносных жилищ следует отнести к величайшим вершинам человеческой мысли в этой области.

Новое – хорошо забытое старое. Современный вариант чума. Насколько жизнеспособен – покажет время.

Наиболее простым вариантом такого жилища кочевников является сооружение, известное большинству людей как вигвам. Но это вовсе не вигвам, а несколько другое туземное жилище, именуемое на американском континенте «типи», а на азиатском – летний чум.

Типи представляет собой связку (8-15] длинных стоек (от 5–6 метров длиной), расположенных шалашиком и обёрнутых всем чем угодно – снятой особым образом берестой, брезентом, парусиной или оленьими шкурами (это уже чум). В центре располагается очаг.

Палатка эвенов на реке Олой.

В оригинальном типи дымовое отверстие представляет собой специальный клапан, который управляется при помощи шестов. Виденные мною летние чумы эвенов такого приспособления были лишены.

Кочёвка владельца типи осуществляется довольно своеобразно. Шесты, которые служат стойками для жилища, укладываются на землю, увязываются вершинками, весь скарб заворачивается в парусину, служащую покрытием палатки, получившийся тюк привязывается к шестам, и вся эта конструкция тащится по бездорожью к месту новой стоянки. Это чудо-сооружение называется «тра-вуа», или индейской волокушей.

Рассказывая про чумы и типи, я не могу не упомянугь такое чудо инженерного искусства в области строительства временных жилищ, как чукотскую ярангу. По сравнению с любыми палатками она выглядит, как «Эмпайр Стейт Билдинг» рядом с сельским домиком. Прежде всего это огромное сооружение диаметром около пяти-восьми метров со сложным составным каркасом, крытым оленьими шкурами. Как уже не раз говорилось, оленьи шкуры из-за особенностей строения волоса северного оленя обладают замечательными термоизолирующими свойствами. Именно поэтому летом в яранге прохладно, а зимой – тепло. Каркас яранги составляет полукруглый купол, каждая стойка сделана из трёх составляющих, соединённых между собой под углом пятнадцать-двадцать градусов. Стоек в яранге много – десятка полтора-два. Между этими стойками брошены палки-перекрытия, оленьи шкуры уложены черепицей, вверх мездрой. Что интересно – внутри яранги поставлен полог из оленьей шкуры – маленькая палатка размером с двухместную брезентовую палаточку.

Яранга – традиционное жилище чукотских оленеводов.

В пологе спят, спасаются от комаров и самого лютого холода. Получается такая «палатка в палатке». Учитывая огромные размеры самой яранги, это несложно себе представить. Раньше полог отапливался и освещался специальным прибором – жирником, сейчас освещается свечками и нагревается примусом.

Посредине яранги находится очаг. Шкуры, покрывающие жилище, естественно, сложены так, что наверху находится дымовое отверстие. Но для быстрой готовки современные оленеводы всё-таки предпочитают использовать горелки и примусы.

Об очагах я вообще хочу поговорить поподробнее. На первый взгляд это очень заманчивая идея – вы избавлены от необходимости возить с собой печку или горелку с запасом горючего – всё находится прямо посреди жилища, чайник вскипятил – и жарко!

На самом деле всё обстоит совсем не так.

Мне приходилось ночевать в чумах эвенов и эвенков, в ярангах чукчей и коряков, в самодельных «типи» охотников-энтузиастов. Лично я пришёл к неутешительному выводу – открытый огонь внутри временного дома, будь он брезентовый или сложенный из шкур, не есть хорошо. Причин этому три – искры, дым и невозможность регулировки.

Для того чтобы избежать искр, существует масса теоретических и практических советов. С унынием наблюдая за их тщетностью, я в какой-то момент понял главное – все они содержат какую-нибудь деталь, которую в полевой практике выполнить невозможно. Как понять выражение «равномерно высушенные дрова из пихты или горного ильма» в то время, когда ты находишься в индигирской лесотундре и ничего, кроме лиственницы и кедрового стланика, там не растёт в радиусе двух тысяч километров? А если ты оказываешься в местах, где кругом ну сколько хочешь и этого ильма, и этой пихты, то как понять, что дрова из них «равномерно высушены»? При этом даже одна случайно упущенная искра от горящего хвойного полена способна прожечь в кровле вашего жилища дырку величиной с ноготь. Вот и прости-прощай незыблемость крыши, а это – одно из главных условий комфортного существования в окружающем мире.

Дым – неизменный спутник жилища, имеющего открытый очаг. При этом избавиться от него практически невозможно, несмотря на всякие направляющие клапаны дымоходов, сухие дрова и прочие многочисленные ухищрения. По крайней мере, аборигены, в жилищах которых мне приходилось бывать, избавляться от него и не пытались. Они садились на корточки на земляной пол, устланный теми же оленьими шкурами, а когда дым заполнял всё вокруг, ложились, как древние римляне на ложи, продолжая пить чай и степенно беседовать о погоде и дорогах.

Бытует мнение, что дым дезинфицирует одежду, способствует изгнанию из палаток летучих кровососов. Насчёт дезинфекции – не знаю, а вот насчёт комаров… Если это и так, то люди покидают палатку одновременно с ними… или немного раньше. Вообще, не знаю, каким должен быть дым, чтобы изгнать откуда бы то ни было злобных комаров какой-нибудь Анадырской низменности.

И вообще, как сказал мне ламут Серёга Чаин, с руганью вылезая из наполненного дымом чума, где в костёр случайно попало одно сырое полено: «Печку геологи не зря придумали».

«…люди перебираются в палатки, – часто очень большие, прекрасные, целиком из оленьих шкур, и островерхие с дымовым отверстием наверху, похожие на индейские вигвамы. Перед местом хозяйки дома очаг, где варится вся пища, так как погода обычно очень ветреная. Можно было бы предположить, что вместе с теплом наступает время тихого уюта, но это далеко не так. Варка пищи внутри палатки не позволяет завешивать входное отверстие, и люди сидят либо на сквозняке, либо в густом дыму, что, впрочем, их как будто не стесняет».

К. Расмуссен. Великий санный путь

Часть III

Дороги и тропы

Глава 35

Движение по тропе

Покой есть главное в движении.

Дсю-Дэ цзин

Передвигаясь пешком по поверхности земли, человек волей-неволей выбирает для себя темп пешей ходьбы. Темп этот различен в зависимости от качества этой самой поверхности и её наклона. Вот что пишет по этому поводу С. Обручев в своём «Справочнике путешественника и краеведа».

«Средняя скорость передвижения пешехода по равнине без груза около 4–5 км/ч, с грузом – 3–4 км/ч. При расчёте скорости пешеходов по пересечённой местности, в зависимости от угла наклона дороги, надо руководствоваться следующими средними цифрами:

Подъём без дороги совершается медленнее. Количество шагов, которое пешеход делает при подъёме, не должно превышать:

При крутом подъёме надо идти размеренным шагом, заложив руки назад, развернув грудь, наклонив корпус вперёд. При склоне более 20 градусов без груза следует подниматься не более чем на 300 м в час (по вертикали), а с грузом – на 200 м.

Отдых при подъёмах делается тем чаще, чем круче подъём и чем выше абсолютная высота местности. При подъёме в 15–25 градусов нужно делать отдых в 10 мин через каждые 50 минут, а на более крутых подъёмах чаще. По ровной местности при ходьбе с грузом следует делать 10-минутный отдых через каждые 2 часа ходьбы или более короткие отдыхи чаще. При дневном маршруте в 30 км и более следует делать в середине дня привал на 1–2 часа».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

Путешественник в дороге.

В лесной зоне достаточным расстоянием для дневного перехода является двадцать – двадцать пять километров в день, в захламлённой тайге – двенадцать-пятнадцать, и только в сухой тундре, степи и на морских побережьях хорошо подготовленный путешественник может позволить себе делать по тридцать-сорок километров в сутки. При этом я должен заметить, что дистанцию пешего перехода в сорок километров за день и больше я считаю очень значительной, и делать ставку на такие переходы можно лишь физически хорошо подготовленным людям и по хорошей, благоприятной для пешей ходьбы местности.

Зимой в тайге по бездорожью оптимальной дистанцией являются пятнадцать километров – обычно на таком расстоянии друг от друга у охотников на участке расположены охотничьи избушки.

Путник в горах под рюкзаком.

При восхождении на крутые, но чистые от препятствий склоны наиболее рациональным является подъём галсами, то есть пешеход идёт вверх по склону наискось десять-пятнадцать метров, затем меняет направление и продолжает подниматься наискось в другую сторону, потом снова меняет галс.

Препятствия на тропе бывают всякие…

Главное при движении по тропе – умение экономить силы. Наглядную иллюстрацию этого можно увидеть, наблюдая за поведением группы туристов, имеющих разные физические кондиции и ещё более разный туристский опыт. Обычно в первые два-три часа пути группа выстраивается в цепочку, и на заднем конце её появляются отстающие. Над ними подтрунивают, их ждут на привалах, но как-то незаметно к концу дня отстающие перемещаются в голову группы, они первыми находят место для бивака, и у них хватает сил не только на обычные лагерные обязанности. но и на то, чтобы всякими байками и прибаутками развлечь приунывших товарищей по маршруту.

Так вот – такие «отстающие», как правило. являются самыми опытными членами группы.

Передвижение пешком, несмотря на то, что является самым естественным для человека, всё-таки требует значительных навыков. Особенно это касается передвижения с грузом по бездорожью (к которому я также отношу и звериные тропы).

Экономия энергии на маршруте чаще всего зависит не столько даже от характера пути и массы снаряжения, сколько от упаковки груза и подогнанности рюкзака по фигуре. Дело в том, что большую часть энергии вы теряете, когда пытаетесь сохранить равновесие своего тела с неожиданно изменившимся центром тяжести на неровностях пути. И чем более уравновешенность вашей фигуры под грузом соответствует её уравновешенности без оного, тем более уверенно вы двигаетесь по валунам, кочкам и поваленным деревьям.

Во время передвижения пешком особое значение имеет обувь – «одежда ноги» – выбор её будет одним из решающих в снаряжении ходока. В пешем ходу также важен ритм дыхания. Один из наиболее рекомендованных: два шага – вдох, три шага – выдох.

При движении в лесу путнику надо постоянно примериваться, как пройти между теми или иными деревьями или кустами с его габаритами. Особого внимания требует продвижение в кустах с оружием, если по какой-либо причине (в частности, из-за изобилия медведей в данной местности) вы носите его на плече. Будучи вынужден пролезать через заросли кустарника в полусогнутом состоянии. путник обычно протягивает руку с карабином вперёд в проход – как иголку, а затем пролезает сам.

Но в любом случае пешему путнику надо следить за тем, чтобы:

• как можно большая часть пути пролегала по горизонтали:

• на пути по возможности отсутствовали заросли кустарников и захламлённые участки леса.

Одним словом – окольные пути при пешем передвижении чаще всего являются проще прямых.

Глава 36

Реки и сплавы

Вода – это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твёрдого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного.

Дао-Дэ цзин

До места вылета с экспедиционных работ мы добирались своим ходом.

«Свой ход» – это был почти четырёхсоткилометровый сплав по реке Энмываам на Центральной Чукотке.

Ностальгирующие по «добрым старым временам» обычно забывают, что «добрые старые времена» применительно к финансированию науки кончились в начале семидесятых. В восьмидесятые годы начальство уже разговаривало с нами таким негуманным способом.

«Значит, так. Вертолёт у вас будет только в один конец. Решайте – или вы до места работы добираетесь с помощью какой-нибудь оказии, или – оттуда…»

Оказии «туда», как правило, не существовало. Что касается оказии «оттуда», то мы обычно привязывали район работ к верховьям какой-нибудь реки и. закончив исследования, сплавлялись по ней к ближайшему посёлку с аэродромом. Вот такие были мы путешественники – не из душевных побуждений и жажды приключений, а волею пославшего нас начальства. Каких только подвигов мы по его дури (да и по своей собственной) не совершали!

Реки, так же как и снег, могут, с одной стороны. являться непреодолимым препятствием, а с другой – быть столбовой дорогой, способной быстро и без особых затрат труда привести вас к цели. Умение использовать реки в качестве пути являлось отличительной особенностью славянских племён, заселявших «страну лесов и рек» – так именовали Русь в западных источниках раннего Средневековья. Реки являются на нашей планете настоящими артериями жизни – именно вдоль речных долин, на затопляемых во время половодья пространствах, именуемых поймами, концентрируется большая часть живой материи. Именно речным долинам Север обязан своей репутации сказочно богатой территории. Идёт человек – геолог или геодезист – сотни километров по скудной северной тайге или по каменистой горной тундре и вдруг спускается в долину большой реки. А там. в этой долине, – и лоси, и медведи, и рыба, и рябчики… А через несколько лет в памяти стирается бесконечный нудный переход в несколько недель и остаётся лишь воспоминание о двух-трёх днях стоянки в фантастически богатом месте…

Самым распространённым способом использования рек в качестве пути является, естественно, сплав. О сплавах и их особенностях написано очень много хорошей специальной литературы, поэтому я постараюсь сказать лишь о тех, которые, по-моему, имеют большое значение для немногочисленных групп, живущих в течение продолжительного времени в автономном режиме, и которым, как мне кажется, в литературе по спортивному сплаву не уделяется должного внимания.

Сплав по реке – один из лучших способов путешествия по Земле.

Сплав по реке многообразен и монотонен одновременно – как сама жизнь. Он – совершенно самостоятельный её кусок, с совершенно определённым началом и не менее определённым концом. Сплав является квинтэссенцией жизни ещё и потому, что нам только кажется, что мы полностью управляем процессом, а на самом деле главная роль в нём принадлежит реке. Она несёт нас длинными, медленными плёсами, она заводит нас в быстрые и непредсказуемые водовороты, она протаскивает наши плоты и лодки через ощетинившиеся оголёнными острыми сучьями лесные завалы, она бросает нас на иззубренные каменные стенки и проносит через тесные скалистые каньоны, подхватывая наши утлые плавсредства на вспененных бурунах порогов и перекатов…

И ещё одно качество роднит сплав по реке с жизнью в целом.

Обратной дороги нет.

Это одно из самых главных правил, которое вам надлежит помнить, сплавляясь по реке в лодке без мотора. Равно как и со слабосильным моторчиком в пять-восемь лошадиных сил.

Кроме общефилософского урока, который даёт сплав по реке, это ещё и постоянный, буквально ежеминутный экзамен по физике. Но здесь мы имеем дело не только с системой упоров и рычагов, как в пешеходном и вездеходном маршруте, но и с силами текущей воды – законами, которым подчиняется текущая жидкость под влиянием силы тяжести.

Сплав экспедиционного лагеря на ПСН-6.

В этой главе я не буду касаться практики преодоления по-настоящему серьёзных водных препятствий – больших порогов и длинных каменистых каньонов с большим уклоном, по которым так любят сплавляться любители водного слалома. Классический путешественник такие препятствия старается миновать наземным способом – он их «обтаскивает» стороной. Такой не героический способ штурма порогов хоть и сопряжён с тяжёлым, порой многодневным трудом, но имеет. по крайней мере, хороший конец – вы остаётесь целым и невредимым. Но ваша безопасность покупается огромной затратой физических сил. Кроме того, нелишне помнить. прежде чем начинать «обнос» или «обтаску», что ещё очень многих живых существ – от косуль и кабанов до медведей и тигров – пороги и водопады пугают не меньше, чем вас. Поэтому практически наверняка вокруг вашего водного препятствия по горным кручам есть обходной и относительно удобный путь – звериная тропа. Для определения вероятного её направления желательно сперва сориентироваться по крупномасштабной географической карте. Надо сказать, что большинство животных, сопоставимых по размерам с человеком, используют те же принципы выбора удобного пути, что и люди (кроме некоторых видов горных козлов и баранов). Такого рода рекогносцировку на бумаге следует провести хотя бы для того, чтобы правильно определить место причаливания – чтобы иметь минимум полкилометра манёвра перед препятствием. Порой течение перед порогами настолько велико, что любые выкрутасы на гружёном (да и просто неуклюжем) плавсредстве очень и очень затруднительны.

Изгибы и повороты

Человека, впервые сплавляющегося по реке, более всего раздражают изгибы и повороты русла. Очень быстро он понимает, что путь, проделываемый им по воде, как минимум вдвое длиннее того, что он преодолевал бы по суше. Действительно, одиночный путешественник, идущий вершинами параллельного реке хребта проходит путь из начальной точки маршрута в конечную почти за то же время, что и сплавщик. Hol Он затрачивает на этот путь неизмеримо больше сил и может нести с собой только тот груз, который у него за плечами. Сплавщик же. во-первых, являет собой наглядную иллюстрацию к пословице «Лучше плохо ехать, чем хорошо идти», а во-вторых, он везёт с собой на лодке или плоту вполне комфортабельный лагерь, даже содержащий некоторые излишества.

Водовороты на быстрине.

Поэтому изгибы пути необходимо воспринимать с вполне философским спокойствием. Другое дело, что для определения реальной продолжительности сплава её не стоит определять, укладывая линейку на карту масштаба 1:300 000. Наилучший результат даёт измерение изгибов реки на карте как минимум втрое крупнее, причём производимое суровой ниткой, а не курвиметром старого советского образца.

Встречный ветер

Одной из самых больших неприятностей, которые ждут путешественника, сплавляющегося по относительно тихой реке, является сильный ветер, который дует со встречных галсов. Иногда он до такой степени мешает продвижению вперёд, что сокращает дистанцию дневного пути до нескольких километров. Особенно влияние ветра заметно в открытых тундровых пространствах.

Прежде всего вам необходимо определить, насколько регулярно дует ветер в течение суток. Здесь традиционны следующие ситуации:

• ветер дует в определённое время суток, устойчив. и направление его всегда одинаково (чаще всего – вам в лицо):

• ветер дует порывами, «крутит», и это продолжается круглые сутки;

• ветер постоянен, силён и «давит» практически всё время.

Решение проблемы в первом случае достигается просто: путешественник максимально использует безветренный промежуток. Один из самых простых вариантов этого решения мы применяли в верховьях реки Анадырь в июле 1984 года.

– Ветер постоянно дует днём, – сказал мой постоянный напарник того времени Володя Аксёнов. – ему же хуже! Сейчас солнце хотя ночью уже не светит, но в Заполярье сумерки в это время очень светлые. Река не столь опасна, так что будем двигаться ночью!

Проблема для нас в этом случае заключалась в следующем: человек – существо преимущественно дневное, поэтому часам к четырём ночи мы очень сильно ослабляли внимание. И иногда платили за это вынужденным купанием – просто оступившись по неосмотрительности на краю струи при протаскивании лодки через перекат.

В ситуации, когда ветер выбирает для отдыха какое-то другое время суток, следует быть предельно дисциплинированным – собраться и как можно быстрее двинуться в путь, выбирая для этого считанные часы затишья. Хуже всего, когда ночь отнюдь не «белая», а пресловутое затишье приходится на её середину.

Здесь я хочу добавить одну грустную деталь: этот вид ветра знаменует собой устойчивый тип погоды, характерный для данного места, и при отсутствии глобальных природных катаклизмов способен дуть буквально месяцами. Так что если у вас нет времени ждать пару недель, то начинайте прибегать к тактическим приёмам борьбы с окаянной стихией – например, грузите лодку так, чтобы максимально уменьшить её парусность, пользуйтесь на сплаве естественными укрытиями – например, проводите её, максимально пряча под обрывистым подветренным берегом (это, конечно, если позволят коряги и течение).

Во втором случае (ветер непостоянен) вы можете именно это обстоятельство использовать себе во благо – идти преимущественно тогда, когда ветер дует с благоприятных для вас галсов (или хотя бы относительно нейтральных). Кроме того, такой характер ветра может внушить вам некоторую уверенность, что рано или поздно погода переменится.

Хуже всего дело обстоит с ветром третьего вида. Он не знает устали и может дуть неопределённо долгий срок. Так что прибегайте к тактическим хитростям и гребите, гребите, гребите…

Или бурлачьте.

Пороги и перекаты

По традиции пороги, перекаты и шиверы считаются самыми серьёзными препятствиями на пути странствующего по реке человека. Под этим есть некоторые серьёзные основания.

Во-первых, порог, особенно высокий и сложный, – вещь опасная для гружёной или плохо управляемой лодки или плота.

Я бы не советовал людям, не имеющим длительного опыта сплавов или путешествий по горным рекам, форсировать пороги высотой больше полуметра или целые их продолжительные каскады. В любом случае каждый порог – это прежде всего работа мысли, а потом уже мышц. Порог рассматривается под несколькими ракурсами, определяется основной слив, а затем рассматривается возможность преодоления его по боковым струям (если таковые имеются, конечно). Но по большому счёту я практически всегда рассматриваю вначале возможность преодолеть порог пешком, то есть по берегу.

Выход на перекат.

Если есть возможность не рисковать – не рискуйте!

На небольших реках можно «свести» лодку вниз на так называемых усах – двух верёвках, закреплённых за нос и корму, которые находятся в руках одного человека. При этом надо очень хорошо представлять себе, в какой заводи вы снова её оседлаете. Часто вслед за порогами идёт длинная глубокая стремнина, зажатая отвесными скалами. Здесь делать нечего – придётся или нырять в неё. или тащить груз в обход.

Если же ситуация безвыходная, то тут приём один: груз тщательно и со смыслом перепаковать, проверить его герметичность, проследить, чтобы ничего не осталось непривязанным и неупакованным (особенно фотоаппараты, бинокли, ружья и даже очки). и вперёд! Вперёд – так. чтобы вы всё время, замечу я. шли прямиком по струе, нигде не поворачиваясь к потоку даже впол-бока – особенно там. где вам предстоит прыгать с каменных плит, закрытых водой. Всё время «выстраивайте» вашу лодку вниз по течению! При этом нос должен быть чуть облегчён, а сами вы должны иметь возможность манипулировать весом лодки, наклоняясь в ту или другую сторону или перегибаясь вперёд или назад. Кроме того, ноги ваши должны быть абсолютно свободны, с тем чтобы вы могли в решающий момент прыгнуть на нос или корму и даже повиснуть вдоль борта. Стремясь форсировать порог и просто сильный перекат или шиверу, ни в коем случае не ощущайте себя запакованным в груз. Собственно говоря, поэтому наиболее серьёзные реки спортивные сплавщики проходят на катамаранах или рафтах. где они имеют максимальную свободу действий.

Это отнюдь не значит, что я предлагаю скакать по лодке или плоту как обезьяна, наоборот – трудные участки желательно проходить, ощущая себя с плавсредством единым целым. Только это чувство должно рождаться от умения управлять собой, весом своего тела, мышечными нагрузками и владением веслом или шестом, а не тем, что вы вжаты вглубь какой-то галоши двумястами килограммами груза.

Одной из самых больших проблем при прохождении порога или переката, зажатого каменными стенками, является сход со стремнины. Практически всегда там располагается большой водоворот, который так и норовит ударить вас в стенку. В этом месте вас обычно подстерегают сразу две неприятности – удар об острые камни, и то. что напором воды вашу лодку или плот может поставить боком, так что его захлестнёт и даже просто опрокинет. Кинетическая сила такого бортового удара бывает очень велика, и путешественник часто склонен её недооценивать. Особенно это значимо ещё и потому, что слив – кажущуюся самой сложной часть порога – он преодолел и считает, что может позволить себе чуть расслабиться.

Сход с длинного и крутого переката или шиверы может заканчиваться чередой высоких стоячих волн. С одной стороны, эти волны показывают вам, как правило, место с наибольшей глубиной реки (а также спрятанные под водой камни), с другой – они вполне могут захлестнуть вашу резиновую лодку. Поэтому если есть возможность провести ваш кораблик не прямо по их гребням, а в стороне, по краю струи, то надо поступить именно так.

Вниз по бурной реке.

Отдельные стоячие волны на течении обычно обозначают укрытые под водой камни или коряги. В идеале их надо бы стараться избегать, но при этом бывает и так. что прямо по ним проходит наиболее приемлемый фарватер. Сразу скажу, что для резиновых лодок наибольшую опасность представляют скрытые под водой коряги, направленные остриём против течения. Естественно, большинство таких острых «карчей» вода разворачивает по направлению струи, но встречаются и исключения – самые неприятные в нашем случае.

«В пакете, помимо письма начальника управления, было несколько телеграмм. Одна из них следующего содержания: „Из Новосибирска прииск Караган Саянская Экспедиция Федосееву. Мошков и Околешников шестнадцатого июня погибли порогах Кизира тчк Богодухов и Берестов тяжёлом состоянии доставлены рыбаками больницу посёлок Ольховка зпт сообщению врача их здоровье улучшается тчк самолёты вас не застали Кинзилюке“.

…Подробности их гибели мы узнали позднее от оставшегося в живых Богодухова. Как оказалось, они благополучно миновали верхние два порога и уже проплывали Семёновскую шиверу. Это, пожалуй, самый опасный участок на Кизире. Там река, прорезав себе путь в граните, то набрасывается на скалы, сдавившие её с двух сторон, то, взбесившись, неудержимо проносится между крутых валунов, то вдруг рассыпается по перекату или по каменистой гряде. На каждом шагу здесь человека подстерегает опасность. Прозевай повернуть нос лодки или отбросить корму – и конец.

Семёновская шивера тянется на шесть километров. Много ценностей хранит она: соболиных шкурок, личных вещей промышленников. Не один смельчак погиб в этой холодной речной расщелине.

Мошков и Околешников плыли впереди. Они знали, по рассказам Павла Назаровича, что где-то близко самое опасное место в шивере под названием „Баня“. Там река делает крутой поворот влево и со страшной быстротой набрасывается на торчащий посредине русла огромный камень. Влево от него – скала, вправо – всё забито обломками. Лодка, проплыв небольшой перекат, неожиданно оказалась за этим роковым поворотом. Впереди словно выросла скала, перерезав реку. Камень остался вправо. Мошков понял – гибель неизбежна, но, вспомнив, что сзади товарищи, крикнул:

– Баня! Берите вправо!

Не повернись он, чтобы предупредить товарищей, используй эти две-три роковые секунды на то, чтобы отвернуть нос лодки от опасной скалы, куда их нёс неумолимый поток, они бы с Околешниковым спаслись, но погибли бы двое других, однако Мошков остался верен себе, и это был его последний товарищеский долг!

Богодухов и Берестов налегли на вёсла, стали жаться к берегу, но течение несло их в горло поворота. Оставалось метров пятьдесят, когда лодка ударилась о валун и переломилась. Они бросились вплавь и с трудом миновали камень. А в это время лодка с Мошковым и Околешниковым налетела на скалу, и оба исчезли навсегда.

Богодухов и Берестов добрались до берега.

У первого был повреждён позвоночник, у второго ноги. Ни спичек, ни кусочка хлеба. Сначала они еле передвигались, поддерживая друг друга, кричали, звали товарищей. Потом у Берестова опухли ноги, раны без перевязки кровоточили, а у Богодухова усилилась боль в спине, не позволявшая ему вставать. И всё-таки они продвигались, как могли, ползком, вперёд! Они считали своим долгом сообщить о нас в посёлок.

На восьмой день их подобрали рыбаки, уже со слабыми признаками жизни, и доставили в больницу…»

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Классический оверкиль.

Мели и омуты

Знание мелких мест – не главное качество лоцмана на реке. Гораздо важнее ему знать, как эти мели образую тся и почему. Тем более что чаще всего на быстрых реках места образования мелей очевидны.

Мели являются продолжениями галечниковых и песчаных кос на внешних дугах речных поворотов. Менее очевидным является то. что значительная часть обширных приплёсков в паводок являются низкими островами. отделёнными от высокого берега протоками. Эти протоки живут только в течение двадцати-тридцати дней в году, после чего высыхают. Но не полностью. Как правило, в месте их впадения в основную реку остатки русла этих проток образуют глубокие заливы, далеко вдающиеся в галечниковое тело косы. Так вот, эти заливы, или по-северному култуки, отделены, как правило, от основного русла далеко выдвинутой мелью. Так как в этом месте течение обычно медленное, то и наличие мели здесь по воде «читается» с трудом.

Прохождение порогов.

Мели являются неизменными спутниками затопленных кустов или лежащих в русле больших валунов. Причём вода перед препятствием обычно вымывает значительный омут, а за ним намывает длинный гребень.

К слову, большая часть речных островов так и образовались – как результат намыва грунта вокруг валунов, выворотней или каких-нибудь геологических складок на речном дне.

Вообще, самые непредсказуемые и противные мели образуются на медленных северных реках в результате их перемерзания зимой. Там поток полой воды намывает вокруг сидящих на отмели ледяных глыб такие замысловатые загогулины, что впоследствии угадать их под спокойно текущей водой не представляется возможным. Порой, попав на такое хитросплетение меляков. остаётся только идти пешком, ведя лодку в поводу, до участка, где русло снова примет предсказуемый характер.

На отмелях и перекатах фарватер обычно угадывается по крупным стоячим волнам. Однако для его определения «на глаз» требуется определённая сноровка – порой очень похоже могут выглядеть стоячие волны, возникающие на щётке крупных булыжников.

Но в принципе на обычной «сплавной» реке небольшого и среднего размера есть один способ определить фарватер – чем крупнее волны, тем глубже вода под ними. На больших реках уже действуют несколько другие законы – но там и масштабы другие'.

Узкие и короткие перекаты путешественник на резиновой лодке может проходить, устанавливая лодку боком на мель, а потом изменяя нагрузку на баллонах – сперва перевешивается всей тяжестью своего тела на баллон с одной стороны мели, затем – с другой. и лодка сама словно бы «перешагивает» порог мелкого места.

Если же всё-таки сели на мель, то стоит помнить о том, что в лице реки вы всегда имеете неоценимого помощника. Чаще всего вам стоит только правильно развернуть севшую на мелководье лодку – течение само подмоет ямку, протащит в нужном направлении. дополнительно развернёт нужным углом. Таким образом, вода сделает львиную долю вашей работы – просто научитесь понимать её с полуслова.

Перетаскивание лодки через шиверу.

Ещё один важный момент: чем меньше обшивка вашего судёнышка соприкасается с дном реки, тем ему (судёнышку) лучше, независимо от того, из чего она сделана – прорезиненной ткани, брезента или даже дерева и дюралюминия. Поэтому при посадке на мель не надо торопиться и судорожным движением сдёргивать «севшую» лодку или плот в сторону ближайшего омута, а стоит хотя бы секунду подумать вот о чём: поведение плавающего предмета в выталкивающей его среде (то есть лодки в воде) разительно отличается от поведения лежащего на земле бревна. На помощь вашим силам приходит подъёмная сила воды и сила течения – и довольно значительные. Поэтому когда вы приподнимаете лодку за свободно плавающий конец (например, сев на перекат с лодкой, вставшей строго вдоль течения, вы спрыгиваете на мелкое место перед перекатом и толкаете лодку вперёд, по струе на омут, приподнимая корму), с точки зрения лежащего на земле бревна вы делаете совершенно бессмысленную вещь. А с точки зрения лежащей на воде лодки вы уменьшаете силу, необходимую воде для того, чтобы ваше судёнышко оказалось на плаву, и оно сходит с мели значительно легче.

Эффективен так же и способ раскачивания вдоль оси тяжелогружёной резиновой лодки. Резиновая лодка, как бы туго она ни была накачана, «играет» всей своей конструкцией. Поэтому в момент, когда вы прижимаете корму или приподнимаете её, лодка, шевелясь, дополнительно приподнимается на течении и как гусеница сходит с переката.

Ямы на реке, так называемые омуты, имеют двоякое значение для путешественника на лодке.

С одной стороны – это места с медленным течением, где лодка или плот замедляют ход до минимума. Именно на омутах путешественнику приходится больше всего грести – что, особенно при встречном ветре, не очень-то и приятно. На равнинных реках с обширными извилистыми меандрами (как. например, в верховьях Анадыря) на места с медленным течением и глубиной более трёх метров приходится более семидесяти процентов всей протяжённости реки.

Омуты могут представлять для путешественника в определённой степени неприятный сюрприз: когда он сталкивает тяжело гружёную лодку или плот с мелкого переката. то должен помнить, что граница между перекатом и омутом может проходить совершенно неожиданно (и чаще всего она скрыта мутью, поднимаемой сапогами человека и лодкой), и в любой момент он может оказаться на глубокой воде. Поэтому, пытаясь протащить лодку по мелкому месту, часть нагрузки туловища (и как минимум одну руку) нужно всегда определять на борт плавсредства, с тем чтобы в тот момент, когда дно в буквальном смысле начнёт уходить из-под ног, одним движением запрыгнуть на борт.

С другой стороны, омуты – это места традиционной рыбалки, места, где отстаивается и скапливается рыба, которая иногда бывает большой и вкусной! Но об этом – в другое время и в другом месте…

Наледи

Одним из самых неприятных препятствий на северных реках являются наледи – как многолетние, так и растаявшие (мы об этом уже говорили в главе 6 «Наледи»). Нерастаявшая наледь сама по себе может быть непреодолимым препятствием, но и в изрядно подтаявшем виде она может доставить довольно много хлопот путешественнику.

Многолетние нетающие наледи, так называемые тарыны, представляют собой длинную и широкую ледяную нашлёпку на русло реки. Иногда в этих наледях течение прорезает проход, иногда река просто ныряет под ледяной панцирь, с тем чтобы выскочить из-под другой его стороны. В любом случае, когда вы приближаетесь к многолетней наледи – а её присутствие вы начнёте угадывать задолго до того, как в неё упрётесь[10]. – остановите лодку и осторожно пройдитесь вдоль русла. По самому куполу наледи необходимо двигаться с большой осторожностью, особенно во второй половине лета. Лёд осыпается, в нём довольно много скрытых трещин, куда может провалиться как нога, так и человек целиком. Но даже если вода промыла в ледяном щите единое русло, не торопитесь лезть в этот ледяной каньон с нагруженной лодкой или плотом. Во-первых, само наличие каньона не подразумевает, что фарватер не нырнёт пару-тройку раз под отвесные ледяные стены. Во-вторых, на выходе из наледи он может растечься на огромное количество проток или просто уйти в гальку. Поэтому, пройдя наледь поверху и убедившись, что никаких очевидных пакостей она вам не готовит. всё равно вернитесь к лодкам, сядьте и минут пять подумайте, не имеет ли смысла разгрузиться и пройти этот участок пешком.

Нависшие над рекой козырьки – ловушка для лодок.

Но даже если наледь растаяла в первую половину лета и вместо брошенного зимой щита голубоватого льда на реке наблюдается мешанина мелких проток, канавок и ям с водой – вам наверняка придётся преодолеть этот участок реки пешим ходом.

Дело в том, что река в этом месте течёт столь непредсказуемыми путями, что определить со стопроцентной вероятностью основной фарватер очень сложно. А иногда этого основного фарватера и нет вообще! Поэтому путь предстоит выбирать «применительно к подлости», как учил великий русский литературный классик, с тем чтобы количество перетаскиваний было сведено к какому-то минимуму.

И здесь главное, что требуется от вас. – это не крепкая спина и твёрдые руки, а умение неторопливо разобраться в гордиевом узле причудливо запутавшихся водотоков.

Строго говоря, у меня есть одна общая «рекомендация по обращению» с многолетними наледями: если вас забрасывают на точку вертолётом, потратьте несколько лишних минут и пройдите над ближайшими к вам тарынами, чтобы определить степень их проходимости! Не пожалеете!

Стремнины

Стремнины традиционно считаются союзниками путешественников, сплавляющихся на резиновых лодках. Но используя их силу и скорость, надо отдавать себе отчёт в том, что обратного пути у резиновой лодки или плота, плывущих по течению, нет. Или почти нет. Поэтому любые манёвры для предстоящей остановки надлежит делать загодя.

Мой отец сплавлялся с товарищем по реке Моты клея, впадающей в Охотское море, в конце мая. Паводок был в самом разгаре, течение несло лодку (ЛЭ-ЗМ) с удвоенной скоростью. В трёхстах метрах ниже по течению показался завал, в который река била под прямым углом.

– Отгребай, Андрей, – крикнул отец напарнику, увидав это препятствие.

– Вечно ты, Арсений, куда-то торопишься, – сказал неторопливо его напарник и в следующую секунду исчез с борта, сброшенный ударом о деревья. К счастью, он благополучно выплыл с другой стороны завала.

Резюме. Сплав по реке – занятие, не требующее суеты. Но иногда требующее предельной быстроты действий.

Протоки и тупики

Очень много проблем для путешественника по реке составляют многочисленные рукава – протоки, проточки и тупики. Я не ошибусь, если скажу, что путешественник, выбравший себе сплав по рекам как основное средство преодоления пространства, хоть раз да сталкивался с таким явлением, когда река раздваивается и лодка уходит в самую многоводную протоку. Чуть поодаль протока раздваивается, потом раздваивается ещё раз.

Завал на речном берегу.

В итоге вы с тяжело нагруженной лодкой оказываетесь посреди сухого поля с множеством ручейков и толком не понимаете, как это могло случиться именно с вами – вы же столько раз предупреждали об этом других!

Стопроцентных рекомендаций, как избежать подобных казусов, не существует, но кое-какими рецептами я всё-таки поделюсь. Если сплав происходит в горной местности и одна из сторон долины прижата к холмам или сопкам, то нужно выбирать рукава, отходящие к прижимам гор. Хорошо помогает и недавно составленная карта русла в большом масштабе. Иногда разумно использовать космо- и авиационные снимки, сделанные незадолго до времени вашего сплава. Другое дело – на быстрых реках изменения русла происходят так быстро, что карта и космоснимок устаревает буквально в течение пятидесяти лет.

В любом случае выход из подобных ситуаций только один – трудолюбие и терпение помогут вам снова найти большую воду! Но, повстречавшись опять с большой развилкой реки, на всякий случай загляните в карту…

Ещё одно серьёзное препятствие на северных реках – это огромные подмытые рекой торфяные обрывы. Зачастую река промывает свой фарватер прямо под нависшими пластами торфа, оставляя за пределами этих многотонных карнизов лишь узкую полосу мелкой гальки. Эти пласты могут в любой момент обрушиться и похоронить под собой судёнышко – мне известно, по крайней мере, два таких случая – на Анадыре и средней Колыме. Выход один – вы идёте по отбойному берегу, ведя лодку в поводу. Лезть под нависшие карнизы не стоит ни в коем случае.

Другой неприятностью вам грозят недавно образовавшиеся новые русла и протоки, которые не до конца сформировали своё ложе. А вы имели неосторожность залезть в них со своим плотом.

Выглядят эти новые русла куда как мрачно. По берегам лежат и склоняются над водой свежеподмытые, умирающие деревья.

Оба берега грязны и обрывисты, вода между ними тянет с энергией железнодорожного состава, ворча и хлюпая между выворотней. На кустах, стоящих над берегом, словно скальпы викингов, висят космы жёлтой травы… Заканчивается эта картина обычно несколькими мелкими протоками, несущимися под наклонившимися деревьями и, как слаломная трасса, обходящими растопыренные коряги и выворотни.

Ну что здесь можно сказать – выходите из лодки, ищите самую… нет, не глубокую, а именно что спокойную протоку и сводите лодку по ней «на усах», словно гружёную норовистую лошадку…

Завалы

Быстрое течение, перегороженное завалом сухих деревьев, не дай бог из ели или лиственницы, – одно из самых неприятных препятствий на сплаве, пожалуй, столь же грозное, как и порог «средней руки». На небольшой реке в завал можно угодить неожиданно, более того – в него можно угодить неожиданно. даже имея описание реки. Завалы имеют свойство образовываться за считанные годы, и образуются они, как правило, в самых неприятных местах – где основная струя с силой бьёт в берег и где начинают скапливаться снесённые половодьем деревья.

На реках Уссурийского края завалы иногда просто перегораживают русло реки поперёк – так что местные жители вынуждены путешествовать на специальных длинных плоскодонных лодках по двое: один распиливает или разрубает плавучее заграждение, второй – удерживает лодку на течении.

Самой опасной древесной породой в завале я считаю лиственницу – её серые, острые вершины и сучья через несколько лет обработки льдом, водой и морозом становятся твёрдыми и острыми, как «рогатки» пехоты графа Миниха. И резиновая лодка, брошенная на эти «рожны» мощной струёй речного течения, не всегда с честью выдерживает их прямой удар. Кроме того, прижатую струёй воды к препятствию лодку норовит захлестнуть набойное течение – так что ваше плавсредство может наполниться водой гораздо быстрее, чем при прямом наезде на встречное бревно. Это свойство усугубляется тем. что вальковатая лодка сама норовит подставить борт и как бы «подвернуться» под течение.

Залом брёвен посреди реки порой страшнее порога средней тяжести.

Поэтому сложный завал, который для меня обозначает струю воды, бьющую в двухтрёхметровую стену переломанных сухих деревьев. ощетинившихся острыми серыми сучьями, я обычно прохожу с отмёлого берега. причём не гнушаюсь вести лодку на поводке.

Несколько раз мне приходилось сталкиваться с завалами на быстром течении, где узкая река делает Z-образный поворот на трёхстах метрах русла. Их прохождение смогло закончиться для меня благополучно только благодаря мгновенной реакции и тому, что я ни на секунду не затормозил, пролетая эту ощетинившуюся с обеих сторон сухими сучками трубу на спине основного потока.

Большие реки

Сплав по настоящим большим рекам, таким как Лена, Енисей, Колыма, Анадырь, имеет несколько весьма характерных особенностей.

Вопреки широко распространённому мнению течение в этих реках, даже в нижней их части, очень мощное. Самыми большими проблемами при сплаве являются ветер и развитое судоходство. На крупных реках уровня Лены встречный ветер может поднять вполне ощутимую волну, которая делает невозможным движение даже небольшого катера или моторной лодки.

Затопленные деревья на быстрине – весьма неприятный сюрприз при сплаве.

Поэтому при малейших признаках шторма надо искать укрытие от ветра, в котором можно простоять несколько дней. При пересечении такой реки с берега на берег следует помнить, что ветер на Севере может сорваться совершенно неожиданно. и вам. мокрому от брызг, придётся пробиваться сквозь волны несколько километров. Поэтому старайтесь держаться одного определённого берега, который будет хоть как-то закрывать вас от ветров господствующих направлений.

Речные каньоны – места каменистых перекатов и порогов.

Что касается самоходных барж и буксиров. то надо помнить, что маленькое судёнышко, наподобие вашего, очень легко не заметить в тумане или сумерках. Сами же баржи ходят по рекам (особенно вниз по течению) быстро, а если они двигаются против ветра, то и практически бесшумно. Выход здесь только один – старайтесь идти плотно под берегом, а на ночлег притыкайтесь в такие заливы, в которые не зайдёт самоходка.

Немного о резиновых лодках

Сегодня кажется почти невероятным, что такое простое и надёжное плавательное средство, как резиновая лодка, когда-то вызывало яростные дискуссии и даже признавалось негодным для работы в экстремальных климатических условиях. Но тем не менее…

«На 72-й улице нью-йоркского Вест-Энда, недалеко от Центрального парка, находится один из привилегированных клубов Нью-Йорка. Лишь небольшая, ярко сверкающая медная дощечка с выгравированными на ней словами „Explorers Club" говорила, что за дверьми этого дома можно увидеть много необычного. Переступаешь порог этого помещения, и тебе кажется, что ты опустился на парашюте на какую-то неведомую землю за тысячи километров от нью-йоркских потоков автомашин, зажатых рядами небоскрёбов. Закрыв за собой дверь и оставив Нью-Йорк по ту сторону, сразу же оказываешься в мире охоты на львов, восхождения на высокие и крутые горы, полярных зимовок, причём одновременно испытываешь такое чувство, как будто сидишь в салоне комфортабельной яхты, совершающей кругосветное путешествие. Трофеи охоты на бегемотов и оленей, крупнокалиберные ружья, военные барабаны и копья, бивни, индейские ковры, изваяния божков, модели кораблей, флаги, фотоснимки и карты окружают членов клуба, когда они приходят в него на какое-нибудь торжество или на доклады о далёких странах.

После путешествия на Маркизские острова я был избран действительным членом клуба. Я был самым молодым членом и, бывая в городе, редко пропускал собрания. Поэтому когда я однажды зашёл в клуб в ноябрьский дождливый вечер, то немало был удивлён необычным видом привычной обстановки. Посреди пола лежала надутая резиновая лодка со сложенными в ней запасами различных съестных припасов и снаряжения, а вокруг неё на стенах и столах были развешаны и расставлены парашюты, резиновые комбинезоны, спасательные пояса, полярное снаряжение вместе с аппаратами для дистилляции воды и множеством других интересных вещей. Мне сказали, что недавно избранный членом клуба полковник Хескин из лаборатории отдела снабжения военно-воздушных сил сделает доклад и продемонстрирует ряд новых военных изобретений, которые, по его мнению, можно с успехом использовать в научных экспедициях, направляющихся как в северные, так и в южные районы земли.

Когда доклад кончился, развернулась оживлённая дискуссия. Поднялся известный полярный исследователь Петер Фрейхен, высокий и плотный человек, и скептически потряс своей пышной бородой. Он не испытывал доверия к подобного рода новшествам. Во время одной из своих экспедиций в Гренландию он решился вместо эскимосского каяка и ледяной юрты испробовать резиновую лодку и палатку, и это чуть не стоило ему жизни. Сначала Фрейхен чуть было не замёрз во время пурги: от мороза замок-молния его палатки перестал действовать, и он не мог в неё попасть. Вскоре после этого учёный отправился на рыбную ловлю. И тут крючок задел за резиновую лодку, проколол её, из неё стал выходить воздух, и она опустилась в воду, как тряпка. Ему и его другу эскимосу удалось добраться до берега на каяке, который поспешил к ним на помощь. Поэтому Фрейхен был твёрдо уверен, что никакой самый гениальный изобретатель, сидя в лаборатории, не может придумать ничего лучше того, что создали для жизни в своём климате эскимосы на основании тысячелетнего опыта».

Т, Хейердал. Путешествие на «Кон-Тики»

Судя по всему, так состоялась первая дискуссия между «каякерами» и сторонниками резиновых лодок.

Прошло шестьдесят с небольшим лет. Резиновая лодка заняла своё заслуженное место в снаряжении путешественников, причём стала более распространённой, чем каяк или байдарка. Этому способствовало несколько обстоятельств.

Лодки и плоты

Сплав на надувных резиновых лодках или плотах наиболее распространён среди таёжной и тундровой братии.

При выборе средства для сплава существует одно незыблемое правило – оно должно быть как можно больше. При возможности выбрать лодку или плот практически любых габаритов следует исходить из двух показателей – размеров группы, которая будет управлять этим монстром, и минимальных размеров реки – с тем. чтобы ваша лодка или плот вписывались в повороты. С моей точки зрения. самое рациональное сплавное средство – это гора воздуха, заключённая в прочную оболочку. Между прочим, небольшой груз совсем не является поводом для отказа от «большого корабля»! Крупная лодка с небольшой загрузкой будет управляться и двигаться легче, чем плавсредство средних размеров. загруженное наполовину. Во всём остальном выбор вашей лодки или плота будет, во-первых, зависеть от ваших привычек и вкуса, а во-вторых, от реальных потребностей и советов окружающих.

Лодки на мелководье во время отстоя

В период, когда вашему покорному слуге приходилось сплавляться по северным рекам по казённой надобности (а происходило это каждый год, а в особо неудачные годы – и по нескольку раз в год), ассортимент сплавных средств у профессиональных бродяг был очень ограничен. Это были (перечисляю в порядке наибольшей распространённости):

• надувные лодки из прорезиненной ткани ЛЭ-ЗМ (лодка экспедиционная трёхместная, с поднятыми кормой и носом, так называемая пирога), с двумя бортовыми изолированными отсеками и днищем:

• лодка десантная грузоподъёмностью 500 кг – страшилище из чёрной толстой резины, которую, казалось, не берёт автоматная пуля, с дном из складывающейся в несколько раз фанеры, с семью изолированными отсеками:

• ЛАС-5 – лодка авиационная спасательная грузоподъёмностью 500 кг. из тонкой прорезиненной ткани, с поднятым носом и закруглённой кормой, имела три изолированных отсека, как на ЛЭ-ЗМ;

• ПСН-6 – плот спасательный надувной шестиместный, с четырьмя изолированными отсеками.

Надувные лодки грузоподъёмностью двести килограммов как серьёзное средство для сплава не рассматривались. На них в лучшем случае проверяли сети на стоянках.

При этом предпочтение, безусловно, отдавалось самым объёмным плавсредствам – плотам ПСН-6 и лодке ЛАС-5. На обе эти модели можно было установить малосильный мотор (до 8 л. с.), который позволял экономить собственные силы и давал некоторую свободу действий против течения. Мотор устанавливался с помощью сложной обвязки, которая крепилась на борта лодки и имела далеко вынесенный за кормой транец.

Количество отсеков не рассматривалось как серьёзный аргумент в пользу той или иной конструкции. В этом была своя сермяжная правда.

Дело в том, что ни из какой надувной лодки с достаточным объёмом баллонов воздух не уходит мгновенно. Даже в случае разрыва в двадцать – двадцать пять сантиметров запаса плавучести в самой лодке и в повреждённом баллоне хватает для того, чтобы выброситься на берег, если он не находится более чем в ста метрах от лодки. Про единичные проколы и небольшие порезы и говорить нечего. Порой люди не замечают их в течение нескольких часов с момента повреждения, после чего заклеивают их за пятнадцать минут. Поэтому для подавляющего большинства ситуаций на реках Сибири и Дальнего Востока хватает стандартной комбинации «два бортовых баллона плюс надувное днище».

Гораздо более важным, с точки зрения путешественника, является наличие предохранительного клапана, выпускающего избыток воздуха при перекачанных баллонах или избытке давления, которое образуется, когда баллоны нагреваются на открытом солнце.

Экспедиционники семидесятых-восьмидесятых годов обычно рассматривали в качестве средства сплава лодку ЛЭ-ЗМ в ситуации, когда человек кочевал в одиночку или с малым лагерем, или когда маршрут имел комбинированный характер, то есть часть пути её приходилось тащить в рюкзаке, на себе.

При выборе лодки путешественники обращают дополнительное внимание на конструкцию днища. Предпочтение отдаётся лодкам с двойным надувным днищем, где уложенный на дно груз не ударяется о препятствия на дне реки через одинарный слой прорезиненной (или ПВХ) ткани. Эта особенность имеет решающее значение во время сплава по мелким рекам, где часто приходится перетаскивать гружёную лодку по каменистым перекатам. Поэтому для сплавов по мелким каменистым рекам старались не использовать военные модели надувных «пятисоток» с одинарным днищем – именно из-за того, что при прохождении нескольких мелких перекатов дно такой лодки начинало напоминать мелкое решето.

При неизбежности использования таких моделей опытные геологи выходили из положения двумя путями. В первом случае они укладывали на дно лодки надувной матрас, который уже служил амортизирующей прокладкой между резиной днища и уложенным в лодку снаряжением.

Во втором – они сооружали специальные «мостки» из веток и палок, которые укладывали поверх баллонов, и уже на этих «мостках» размещался основной груз.

Сегодня разнообразие моделей надувных лодок значительно больше, но в конечном итоге всё оно сводится к двум вариантам – относительно лёгкому, предполагающему пешие переходы с лодкой на собственном горбу, и тяжёлому, предусматривающему установку мотора.

Современные лодки отличаются также и по конструкции. Это могут быть лодки:

• клеенные из прорезиненной ткани в один слой:

• клеенные из полихлорвиниловой ткани в один слой:

• имеющие несущий каркас из «упаковки», сшитой из ткани ПВХ. и вложенных в неё баллонов, клеенных из мягкой резины.

Все эти конструкции имеют как плюсы, так и минусы в эксплуатации.

Лодки, клеенные из однослойной резины, как правило, по весу гораздо легче всех остальных моделей. Они проще в изготовлении и легки в ремонте. Однако они и повреждаются не в пример чаще всем остальным вариантам. Клей для их ремонта изготавливается самым примитивным образом, и заплаты на них держатся неограниченно долгое время. Кроме того, если исходить из реалий отечественной жизни, эти лодки наиболее дёшевы и доступны для потребителя.

Ремонт лодки в пути.

Лодки, клеенные из полихлорвиниловой ткани в один слой, тяжелы и прочны, ткань ПВХ повреждается с очень большим трудом (некоторые её виды выдерживают выстрел дробью № 3 из охотничьего ружья 12-го калибра с 10 метров). Но зато и при повреждении она требует незаурядной сноровки в починке. Разрыв в ткани ПВХ сперва зашивается капроновыми нитками, затем заклеивается латкой на специальный клей ПВХ.

Сложнее всего ремонтируются лодки, выполненные по комбинированной схеме. Для того чтобы заклеить такую лодку, надо сперва вытащить спущенный баллон из оболочки, найти прокол или пробоину, заклеить, а затем залатать основную оболочку из ПВХ. На ремонт такого сооружения уходит почти целый ходовой день. Но и повредить такую лодку тоже непросто. По крайней мере, я не слышал о лодках этого типа, потерявших хотя бы часть плавучести при повреждениях.

Рафтовая лодка при сплаве по реке Танана.

Сегодня довольно большое количество лодок имеет вклеенный или вмонтированный каким-либо иным образом транец для подвесного лодочного мотора. Должен сказать, что такие лодки вполне могут быть употреблены и для обычного сплава – как альтернатива ПСН или среднему рафту. Эти лодки имеют большой объём баллонов, прочную конструкцию и хорошую остойчивость. К минусам этих лодок надо отнести высокую степень повреждаемости их днища, которое часто представляет собой складывающийся фанерный пол под натянутым резиновым однослойным дном. Однако если эти лодки имеют комбинированное дно – многосекторное и надувное и при этом защищённое сверху фанерными пайолами, то они сразу переходят в другое качество.

Самым слабым местом надувной лодки является не дно, как могло бы показаться из нашего разговора, а места подкачки – различные патрубки, клапаны и перепускные шланги. При загрузке лодки обращайте на эти места повышенное внимание и старайтесь не закладывать их вещами.

Материалы для надувных лодок

Большинство надувных лодок, продающихся в нашей стране, изготавливаются либо из армированных эластомеров (различных разновидностей резины и неопрена) или из армированных и неармированных (плёночных) пластомеров (поливинилхлоридные материалы PVC с различными добавками).

Ткань, из которой изготавливаются резиновые лодки, состоит из переплетённого синтетического корда или хлопчатобумажной ткани, с обеих сторон покрытых резиной или неопреном. Основными недостатками резиновой ткани является невысокая прочность, высокая вероятность отрыва резины от корда, низкая устойчивость к морской воде, истиранию, гниению, плесени, воздействию нефтепродуктов и ультрафиолетового излучения. Основным достоинством эластомерных материалов на основе резины является низкая стоимость по сравнению с неопреном или ПВХ, поэтому лодки ярославского и уфимского производства, в которых они используются, достаточно дёшевы. Моторные лодки (особенно рассчитанные на установку мощного двигателя), сделанные из резиновых тканей, не очень надёжны из-за невысокой прочности материалов.

Поливинилхлоридные материалы, из которых изготавливаются надувные лодки, бывают двух типов – пластомеры для сварки швов и пластомеры для ручной склейки швов. Пластомеры для сварки швов применяются французской фирмой ZODIAC, использующей технологию сварки (сварка более предпочтительна, чем склейка, вследствие существенно большей прочности шва). Пластомеры для склейки швов, в свою очередь, подразделяются на специальные лодочные ткани и тентовые ткани. В конструкции большинства импортных надувных лодок используются специальные лодочные пятислойные пластомерные ткани (в основном корейского производства). Они также, как и резиновые, имеют переплетённый синтетический корд в качестве основы, но сверху основа покрывается не резиной, а поливинилхлоридом с различными добавками. Пластомерные материалы по сравнению с эластомерами обладают большей прочностью на истирание, большей устойчивостью к морской воде и нефтепродуктам, кроме того, здесь меньше вероятность того, что произойдёт отслаивание ПВХ от корда.

Тентовые ткани – трёхслойные; как следует из названия, используются они для изготовления тентов (например, из этой ткани изготавливаются тенты на прицепах «дальнобойных» грузовиков). Производятся эти ткани в Финляндии и Чехии. Они обладают несколько худшей прочностью и адгезией (сцеплением ПВХ с тканевой основой), чем специальные лодочные пластомеры, но превосходят по качеству резину.

Лодки, изготовленные из тентовых тканей, не сертифицируются в Европе, но сертифицируются в России, поэтому используются несколькими отечественными фирмами, производящими моторные надувные лодки.

Некоторыми европейскими фирмами освоено производство лодок из хайполона-неопрена. Этот материал применяется в основном там, где серийность производства небольшая, так как хайполон удобно клеить, но невозможно сваривать. При этом этот материал достаточно дорог. Тем не менее его широко применяют при мелкосерийном производстве лодок специального назначения (военного и профессионального применения).

С. Мнёв, производитель надувных лодок

Плот для сплава

Самый древний и тем не менее надёжный вариант для обеспечения безопасного сплава – это постройка плота. Сплав на самодельных плотах до самого недавнего времени был изысканным развлечением туристской элиты. Технике изготовления этих плотов посвящено некоторое количество очень подробных описаний, из которых я могу отослать к весьма подробной книге Ю. Б. Пржиемского «Плот в туристском путешествии». Поэтому я в своём очерке остановлюсь лишь на самых общих принципах изготовления плотов для сплава по не очень бурным таёжным и горным рекам. Пятнадцати метров шнура в вашем рюкзаке хватит для того, чтобы связать вполне приличный плот из трёх брёвен и даже оставить какой-никакой причальный конец.

Подъёмная сила одного кубометра древесины различных пород

(в тоннах)

Приблизительные размеры плота на группу из двух-трёх человек: длина – четырнадцать шагов и ширина – шесть шагов крупного взрослого человека.

Для хорошего плота годится, естественно, только сухостой – дерево, высохшее на корню и притом не гнилое; без трещин и ненадломленное. Существует целая шкала удельных весов разных пород деревьев, из которой сразу становится понятно, что наиболее предпочтительными являются чозения, тополь, кедр, ель, сосна и лиственница. Считается, что в средней полосе России тополевый сухостой зачастую бывает с трухлинкой или гнильцой, но в тополевых лесах Севера уже довольно легко найти пять-шесть безупречно сухих стволов тополя или чозении.

«Чаще всего плоты применяются для сплава вниз по рекам. Плот для равнинных рек зачастую может быть громоздким, с палатками, с очагом. Требования к его прочности и манёвренности невысоки. Значительно более высокие требования предъявляются к плотам, предназначенным для плавания по таёжным и тем более горным рекам. Для плавания по таёжным рекам часто вяжут легко управляемые плоты длиной всего 3–4 м из 4–5 брёвен, на которых едва могут уместиться два человека и небольшой груз. Брёвна связывают здесь прочнее, а для управления применяют как шесты, так и греби. Наиболее прочны и сложны по конструкции и оснастке плоты для плавания по горным рекам. Они изготовляются особенно тщательно и оснащаются мощными гребями, часто превышающими длину плота. Эти плоты должны выдерживать сильные удары о камни и скалы и противостоять большим валам на порогах.

Вязка плота

По книге «Справочник путешественника и краеведа»

Группа, собирающаяся строить плот, должна позаботиться об инструменте. Правда, простейший плот можно связать, имея только хороший топор, но при постройке плота для серьёзного плавания, кроме топора, обязательно нужна пила; нелишними окажутся и большой бурав с долотом.

Как показала практика, при сооружении плота наиболее удобен средний плотничий топор с шириной лезвия около 15 см. Широко распространённые среди туристов малые топоры („охотничьи“, „туристские“ и др.) годятся только для мелких работ.

Участок берега, смытый в паводок.

На постройку плота для плавания по горной реке лес отбирается более тщательно. Стволы должны быть прочны и иметь малый удельный вес. Бракуются даже слегка подгнившие или растрескавшиеся брёвна. Не годятся деревья, поваленные ветром, и плавник, лежащий на берегах. По своей пригодности для плотов сухостойный лес по породам располагается следующим образом: кедр, ель, сосна и лиственница. Пихта быстро намокает, а сухостой лиственных пород большей частью бывает гнилым.

Вычислив необходимый объём брёвен и оценив имеющийся в распоряжении лес, определяют длину и ширину плота. Чем длиннее плот, тем хуже он управляется; слишком короткий будет вертеться и плохо сохранять положение в потоке. Для бурных рек ширину плота следует брать не меньше 2,5 м, так как чем меньше ширина, тем меньше остойчивость судна. Обычно ширина плота относится к длине как 1 к 2–3,5. Плоты для мелких рек выгоднее вязать из тонких брёвен. Хотя плот из более тонких брёвен при равной грузоподъёмности и будет иметь большую длину и ширину, зато у него меньше осадка, что очень важно на такой реке.

Основой плота является став, в который при помощи поперечных перекладин и связей скрепляют брёвна. Иногда, например при переправах, на этом работа и заканчивается, но чаще на ставе делают различную оснастку или, связывая ставы между собой, сооружают многозвенный плот. Уже при вязке става намечают нос и корму плота: комли всех брёвен всегда кладут в одну сторону (это будет корма), а вершины – в другую (это будет нос). Плот, связанный таким образом, позволяет сосредоточить основной груз и людей на корме и середине судна – наименее заливаемых водой, нос получается более лёгким и лучше выходит на вал.

Два наиболее толстых, а следовательно, и обладающих наибольшей грузоподъёмностью бревна располагают по краям става. Это обеспечивает плоту большую остойчивость. Общее число брёвен в ставе определяется не только необходимой грузоподъёмностью, но и типом применяемых связей и оснастки. Так, если плот вяжется петлями на ронжинах, необходимо чётное число брёвен. Для некоторых видов подгребиц требуется нечётное число брёвен.

При изготовлении плотов для горных рек брёвна ошкуривают и слегка протёсывают топором, так как они должны вплотную прилегать друг к другу и не иметь кривизны в плоскости плота. Если брёвна сильно разнятся по толщине, а предстоит плавание по мелкой реке, более толстые брёвна протёсывают снизу, особенно у комля.

Вязать плот легче на воде, где проще транспортировать брёвна к месту сборки и устанавливать их в нужное место става. Кроме того, находясь на плаву, бревно прижимается к лежащим сверху поперечинам, и став получается прочнее. Исключение представляют плоты из нескольких брёвен длиной 3–4 м, которые вяжут на берегу на поперечных слегах, и по ним уже готовый плот вагами сталкивают в воду.

Существует два основных способа связывания брёвен в став: первый – при помощи круглых поперечных брёвен – ронжин, к которым основные брёвна става крепятся петлями: второй – при помощи протёсанных поперечин – стрел, которые расклиниваются в поперечных пазах основных брёвен. Пазы выпиливают по форме ласточкиного хвоста. Иногда применяют одновременно оба способа, например, комли брёвен связывают стрелой, а верхушки – при помощи ронжины.

Лёгкая рафтовая лодка «Скаут» – идеальный разведчик, идущий впереди каравана.

Материалом для ронжин обычно служит сырая берёза диаметром 10–15 см или ель. Длину ронжин берут примерно на 1–1,5 м больше ширины става. Кору с них снимают, чтобы не скользила обвязка. Нагели делают из сырой осины, ели или берёзы. Бревно толщиной 10–20 см тщательно очищают от веток, сучьев и наростов, затем распиливают на поленья длиной 60–80 см, которые раскалывают вдоль пополам или на четыре части, в зависимости от того, какой из двух видов нагелей делают. Более тонкую часть заготовки засовывают так, чтобы она свободно проходила в просвет между ронжиной и бревном става. Нагель должен иметь плоский конец, так как конец, затёсанный на конус, будет раздвигать связываемые брёвна.

Связывание става стрелами заключается в том, что в брёвнах выпиливают поперечные пазы в форме ласточкиного хвоста, в которых расклинивают поперечные связи-стрелы. Различают два вида такого крепления: в закрытый паз (стрелу в паз можно завести только сбоку) и в открытый (стрелу можно заложить сверху).

Вязка в закрытый паз применяется только для изготовления небольших плотов из пяти-шести нетолстых брёвен. Такие салики предназначены для плавания по небольшим, но быстрым каменистым рекам, где возможны частые и сильные удары о камни и скалы (например, на многих реках севера Европейской части СССР).

Брёвна для става накатываются на две поперечные слеги, выравнивают по высоте и в 50–80 см от концов запиливают пазы (одновременно можно запиливать столько брёвен, сколько позволяет длина пилы). Пазы можно делать слегка убывающими по ширине к одной стороне плота. Чтобы выбрать древесину из паза, брёвна поворачивают на один бок, сильным ударом топора подрубают её у нижней стороны паза, затем то же проделывают с другой стороны (ширина паза должна быть больше ширины лезвия топора). Подрубленную древесину выбивают ударом обуха топора сбоку. При таком способе вырубки почти не требуется дополнительной расчистки паза. Если же имеются сучки, полезно сделать третий, прямой пропил посередине между наклонными.

Стрелу вытёсывают из сырого берёзового или елового бревна длиной примерно на 1 м больше ширины плота и диаметром раза в полтора больше глубины паза. Заготовку кладут на два чурбака с неглубокими выемками.

Чтобы бревно не каталось, его протёсывают с одной стороны на всю длину до тех пор, пока ширина затёса не станет немного больше ширины паза внизу. Эта сторона будет низом стрелы. Затем заготовку поворачивают, кладут стёсанной стороной вниз и протёсывают обе боковые стороны примерно под таким же углом, под каким запиливался паз. Комель стрелы с боков не протёсывают на расстояние 25 см; таким образом получается головка, запирающая брёвна с одной стороны. Стрела должна входить в паз с небольшим зазором и сбегать небольшим конусом от головки к тонкому концу.

Сборку става лучше производить на воде, нанизывая поочерёдно брёвна сразу на обе стрелы. После того как все брёвна стянуты, излишек стрел опиливают на расстоянии 2–3 см от брёвен, а тонкий конец стрелы надрубают с торца и в неё забивают клин из сухой берёзы.

Среднюю часть плота полезно закрыть настилом из тонких еловых кругляшей».

Ю. Пржиемский. Плот в туристском путешествии

Деревянные лодки

В глухих таёжных посёлках существует сегодня уже почти забытое искусство самостоятельного изготовления лодок – как из целого древесного ствола, так и из нескольких досок.

Выдолбленные из целого древесного ствола лодки – оморочки или ветки – характерны для различных коренных национальностей сибирского Севера и Дальнего Востока – от эвенков и эвенов до удэгейцев и нанайцев. Лодки эти изготавливаются из целого ствола специально высушенного лиственного дерева, чаще всего чозении или тополя. Сперва внутри ствола специальными рубилами выбирается ёмкость, соответствующая внутреннему объёму лодки, затем борта обтёсываются до толщины примерно в пять сантиметров. Нос и корма сводятся с помощью специальных вставок, сверху в самом широком месте вставляется распорка. Иногда для увеличения длины в центр этой лодки делают вставку из фанеры или широкой доски. Мне также приходилось видеть такие лодки, целиком изготовленные из фанеры, – в качестве основы был взят поплавок какого-то гидроплана. Лодки эти тщательно смолятся, а затем прокрашиваются с обеих сторон масляной краской. Естественно, это лодки на одного человека и некий минимум груза. Они очень легки, и охотник-ламут на своей спине может пронести такую оморочку несколько десятков километров – вместе с котомкой припасов для промысла и малокалиберной винтовкой. Сидят в такой лодке на дне, занимая самую нижнюю позицию по отношению к уровню воды, и гребут двойным байдарочным веслом.

Дощатая лодка удэгейцев.

Большие дощатые плоскодонные лодки широко используются в Уссурийском крае. Они довольно велики по размерам – от пяти-шести до восьми метров длиной и около семидесяти-восьмидесяти сантиметров шириной. По форме они напоминают большие длинные корыта с притуплённым носом и плоской кормой. Сшиваются они из тонких и широких досок гвоздями. В идеальном случае дно и борта выполняются шириной в одну доску. Излишне говорить, что доски для таких лодок очень тщательно сортируются и высушиваются. Затем швы проконопачиваются и лодка прокрашивается с обеих сторон. Эти лодки берут довольно много груза (до 400–500 кг) и идут под мотором мощностью до сорока лошадиных сил. Но самое главное их свойство – они могут «переползать» через многочисленные лесные заторы уссурийских рек благодаря плоскому дну и большой длине.

«После полудня я пошёл посмотреть нашу „верфь“. К спуску на воду подготавливались два последних „корабля“.

Деревья для лодок выбирал Павел Назарович. Человек он в этом деле опытный, ему хорошо известны секреты тополя. Толщину старик измерял обхватом рук, а пустоту выстукивал обушком маленького топора. Он взглядом определял прямолинейность ствола и высматривал на нём подозрительные сучочки.

Если тополь отвечал всем условиям, Павел Назарович делал на нём длинный затёс и этим решал судьбу дерева.

В топольник пришёл с рабочими Лебедев. Он недоверчиво осмотрел выбранные стариком деревья, снова выстукал их, обмерил и стал валить.

Шумно было на берегу Кизира. Два дня, не умолкая, стучали топоры и тёсла, слышался оживлённый говор.

Лебедев из сваленных деревьев выпилил восьмиметровые сутунки, ошкурил их, разделил углём на три равные части каждый и комель назвал носом, а верхний срез кормою.

Приступая к поделке лодок, вначале протесали верх, затем от линий, делящих сутунок на три части, заделали нос и корму. После этого неопытный человек ещё не угадал бы, что хочет получить мастер из такого сутунка. Перевернув будущую лодку вверх дном, мастер буквально через десять-пятнадцать сантиметров по всем направлениям провёртывал коловоротом дыры глубиною в два – два с половиной сантиметра, а следом за ним рабочий плотно забивал эти дыры сухими кедровыми колышками – „сторожками“. Со стороны кажется, что люди занимаются ненужным делом, но это не так. Пробив колышками всё дно и бока будущей лодки, сутунок перевёртывают обратно и, взявшись за тёсла, начинают выдалбливать середину. Борта лодки получаются безошибочно ровными по толщине. Секрет состоит в том, что сторожки, в отличие от белой древесины тополя, имеют коричневый цвет и хорошо заметны. До их появления и долбит мастер лодку. Сторожки при спуске лодки на воду замокают и становятся совершенно незаметными.

Но и после того, как середина выдолблена, вы ещё не увидите ничего похожего на лодку. И только когда пустотелый сутунок положат на козлы да разведут под ним во всю длину костёр, мастер превратит его в настоящую лодку.

Долблёная лодка-ветка.

Самая ответственная работа – разводить лодку. Тут нужны терпение и мастерство. А делается это так: когда стенки пустотелого сутунка нагреются, берут тонкие прутья, способные пружинить, сгибают их в полудугу и концами упирают в край стенок будущей лодки. Подогревая то бок, то дно, постепенно увеличивают число прутьев. На ваших глазах, под действием слабого огня и согнутых в полудугу прутьев, борта лодки разворачиваются всё шире и шире, пока не дойдут до нужного предела. Так из тополевого бревна получается аккуратная лодка-долблёнка.

Когда лодка разведена, костёр гасят, прибивают набои. а для прочности делают упруги, или кокорины, и лодка готова».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Байдарки и каяки

Путешествие на байдарках – идеологически другой тип перемещения по воде, нежели сплав. Во-первых, вы двигаетесь быстро, даже очень быстро, во-вторых, в минимальной степени привязаны к течению (а при некотором умении можете даже выгребать против него), в-третьих, по определению везёте минимум груза. Байдарки хороши при быстрых перемещениях на значительные расстояния, на медленном течении (или вообще при отсутствии оного – например, на озёрах), но и только. Байдарки довольно сложны (по сравнению с резиновыми лодками) и. что самое главное, значительно менее остойчивы и более уязвимы. Уязвимы они прежде всего из-за особенностей конструкции – жёсткий (чаще всего, дюралевый) каркас у них обтянут парусиной. Чаще всего повреждаются места, где парусиновое покрытие плотнее всего прижимается к каркасу и при этом или трётся о дно на мелях, или бьётся о камни.

Ещё одним вариантом лёгкой каркасной гребной лодки является традиционная эскимосская лодка – каяк.

«Игравший прежде огромную роль в жизни континентальных эскимосов каяк – длинный, узкий с высокими бортами и потому очень стройный – отличался вдобавок большой лёгкостью, так как деревянный скелет его обтягивался выскобленными оленьими шкурами. Управляемый привычным человеком каяк может развивать поразительную скорость. Когда же охота ведётся на реках с бурными водоворотами, от гребца требуется особенная ловкость, чтобы не потерять равновесия. Неустанно гребя и лавируя в пенистых струях водоворота, он в то же время должен каждую минуту быть готовым метнуть правой рукой копьё в кучку оленей, которые ищут спасения преимущественно в труднодоступных местах».

К. Расмуссен. Великий санный путь

Каякерство, так же как путешествия на байдарках, является отдельной разновидностью речных и морских странствий. Это столь специфический вид спорта, что я не рискну его обсуждать, не имея о нём представления. кроме короткого путешествия в морском каяке в бухте Провидения.

Поэтому я рекомендую читателю обратиться к соответствующей литературе для того, чтобы не пускаться в пустопорожние рассуждения, не имеющие под собой наполнения практическим опытом.

Подготовка плавсредств

Главным предметом снаряжения лодок и плотов для сплава являются верёвки во всём их разнообразии.

Иногда для движения по мелким рекам, особенно в верхнем их течении, принято шить чехлы из брезента, защищающие дно и нижнюю часть бортов. Признаться, я не вижу в этом особого смысла – наибольшее число пробоин на дне получается от твёрдого груза, положенного на дно лодки, при резком ударе её о крупный камень. И брезент здесь не поможет. Зато при ремонте вы потратите довольно много сил. снимая и вновь надевая ваш чехол. В принципе брезент должен бы предохранять днище лодки от истирания. Но и тут я не уверен до конца в его необходимости. Днища современных лодок и плотов и так усилены дополнительными слоями резины или полипропилена, который надёжно предохраняет от истирания основной, несущий слой прорезиненной ткани. По крайней мере, я. протаскивая резиновые лодки по мелким истокам Анадыря. Олоя и Кедона. ни разу не был свидетелем протирания днища ни у одной лодки наших караванов.

Сплав по горной реке таит в себе массу неожиданностей.

А вот обвязка любого средства сплава – хоть лодки, хоть плота (за исключением байдарки – о них я просто ничего не знаю) – дело совершенно необходимое. На обвязку идёт толстый фал с плетёной оболочкой диаметром в пятнадцать-двадцать миллиметров. Крепления обвязки должны располагаться по борту на расстоянии не больше семидесяти сантиметров друг от друга. Сама обвязка должна идти или по самому верху борта, или по его середине, по внешней стороне лодки. Она не должна располагаться также и слишком низко над водой – в таком случае она будет естественной «ловушкой» для торчащего из реки топляка. Обвязка не должна быть свободной – её слабины не должны болтаться в воде, образуя петли.

Традиционно к обвязке (а не к петле на самой лодке) крепятся причальные концы лодок.

Используя эту самую обвязку, вы можете двумя концами расчаливать лодку для движения вверх по течению и в проводку. За обвязку вы также берётесь, когда спрыгиваете с лодки в реку. За неё же крепятся тенты и фартуки, защищающие уложенное в лодку снаряжение.

Словом, обвязка – это первое, что я делаю, подготавливая свою лодку к сплаву.

Существуют некоторые лодки, снабжённые определённым количеством излишнего инвентаря. Грешат этим прежде всего спасательные лодки и плоты. Получив в распоряжение спасательные лодки ЛАС-5, оснащённые килем и вантами для крепления мачты, я традиционно вооружался острым ножом и срезал все эти архитектурные излишества под основание. Примерно так же я поступал с прорезиненным тентом на плотах ПСН-6. Жить в сооружении из прорезиненной ткани даже несколько часов очень тяжело, проще возить с собой и ставить небольшую палатку.

Дуги, которые образуют каркас шатра на плоту ПСН-6, обычно укладываются на борта, тем самым увеличивая их высоту.

В дополнение должен сказать, что большую часть резиновых лодок современного изготовления я настоятельно рекомендую проверять сильной накачкой, а затем – выдерживанием в этом накачанном состоянии около суток. К сожалению, современные российские заводы и мастерские относятся к тщательности проклейки швов отнюдь не так, как их предшественники в сороковые-семидесятые годы, поэтому на лодках достаточно часты случаи стравливания воздуха. Эти «потравки» гораздо разумнее обнаружить в городских условиях, чем возиться с их ликвидацией где-нибудь в верховьях Юрумкувеема.

Не ленитесь!

Вёсла, греби и шесты

Вёсла – самый важный и при этом один из наиболее дискуссионных предметов лодочного снаряжения. В начале восьмидесятых, когда подавляющее большинство вёсел было или выточено из цельного куска дерева, или имело лопасти из синей пластмассы, в лесной зоне мы при заброске на исходную точку сплава обходились куском сталистого дюралюминия. Из него вырезались лопасти, которые приделывались к длинному шесту, выструганному из небольшой сухой лиственницы. Весло, сработанное подобным образом, было, с нашей точки зрения, практически «неубиваемым».

Алюминиевые сплавы всё-таки остаются самым надёжным материалом для вёсел.

На сегодняшний день я однозначно являюсь сторонником использования во время сплава байдарочных вёсел с металлическими лопастями. В любом случае, я не припомню ни одного эпизода, при котором полностью дюралевое весло бывало сломано. В то же время неопытные путешественники постоянно ломают лопасти на самых что ни на есть испытанных заграничных вёслах. Я имею в виду лопасти из пластика.

Практически все вёсла, используемые путешественниками на сплавах в отдалённых районах, разборные. Система скрепления их составных частей такова, что люфт на соединениях неизбежен. Опытные путешественники обматывают узлы скрепления тянущейся изоляционной лентой и этим ликвидируют все люфты.

Места на стволе весла, за которые Держится гребец, я рекомендую для удобства обматывать тонкой бечёвкой или капроновой ниткой, для того чтобы хват имел большую уверенность.

Просушка снаряжения после неудачного прохода переката.

Греби и шесты на севере и северо-востоке России традиционно делаются из самого прочного дерева этих мест – лиственницы. Существует, правда, практика снаряжения лодок и плотов шестами из рябины, орешника и берёзы, но эти породы далеко не везде доступны для путешественника. У опытных сплавщиков есть манера иметь на плоту целый набор шестов, сделанных из сухого и живого деревьев. Шест из сухого дерева используется для постоянной работы, подгребания и отталкивания, шест, вырубленный из живого деревца, – для прохождения сложных и ответственных участков.

Изготовление гребей для плота – отдельное искусство, и здесь я лучше вновь отправлю вас к книге Ю. Б. Пржиемского.

«На быстрых и глубоких реках плот оснащается гребями – так называются вёсла, установленные вдоль продольной оси плота и служащие для поперечного перемещения его в потоке. По своему строению гребь напоминает вальковое весло, т. е. она имеет утолщение у рукоятки, чтобы уравновесить вес лопасти на длинном рычаге. Как и у весла, у греби различают рукоятку, валёк, шейку лопасти и лопасть. При плавании по порожистым рекам, чтобы придать плоту большую манёвренность, пользуются гребями значительной длины. На малых саликах она равна длине плота, а при соответствующей конструкции подгребиц и тщательном изготовлении может превышать её на 15–20 %. Греби длиннее 10–12 м имеют плохой строй: они тяжелы, сильно гнутся, ими трудно работать. Поэтому на очень больших плотах предпочитают ставить по две и даже по три греби на носу и корме.

Материалом для греби обычно служит сырая ель; применяют и берёзу, но она тяжелее.

Заготовку выпиливают из бревна с диаметром у комля немного большим ширины лопасти. Бревно должно иметь малую конусность к вершине. На используемой части его не должно быть больших веток и сучков.

Заготовку ошкуривают и кладут на две подкладки с предварительно вырубленными выемками. При помощи шнура, вымазанного углём, делают разметку греби в горизонтальной плоскости. После этого древесину, подлежащую снятию, пропиливают через каждые 35–45 см на глубину, не доходящую примерно на 1 см до линий разметки, и срубают топором от вершины к комлю. Этим приёмом пользуются и в других случаях, когда требуется снять много древесины, например при изготовлении стрел.

Положив заготовку плашмя, размечают и вытёсывают лопасть, веретено и валёк. При окончательном вычёсывании лопасти и веретена согласно сечениям, указанным на чертеже, лопасть необходимо заклинить в вертикальной прямоугольной выемке в одной из прокладок. Конец лопасти делают овальным или стреловидным. Такая форма уменьшает вероятность поломки при касании о дно и камни на мелководье.

Отделку ручки и места посадки греби на опору производят при установке греби на плот. Удобна рукоятка вертикальным штырём. Нельзя делать штырь на передней греби, так как её часто приходится вытаскивать из воды на плот и она может штырём за что-нибудь зацепиться.

На каждый плот требуется три греби (одна запасная), потому что при поломке греби на пороге её приходится менять немедленно. На очень сложных реках, особенно текущих в каньонах, следует иметь две запасные греби».

Ю. Пржиемский. Плот в туристском путешествии

Укладка груза

Прежде чем говорить об укладке груза, я хотел бы сделать одно замечание о загрузке лодки целиком. В названиях надувных лодок постоянно указываются цифры, означающие их грузоподъёмность (300, 400. 600 килограммов). Эти цифры радуют глаз и ласкают душу. Но при этом опытный путешественник всегда помнит, что реальная загрузка любой лодки (без веса экипажа) – максимум половина от объявленного в паспорте.

Дело в том, что надувные суда и так не отличаются особо хорошими ходовыми и маневренными качествами. А у надувных судов, загруженных под завязку, эти качества и вовсе сводятся к минимуму.

На самом деле у путешественника (если только он не геолог, собирающий образцы горных пород) основной проблемой при загрузке лодки становится не вес груза, а его объём. И именно этот объём надлежит в лодке разместить как можно более рационально.

Одна из самых очевидных вещей при упаковке снаряжения при путешествии на реке – это то, что всё оно должно быть помещено в водонепроницаемую тару.

В качестве этой тары сегодня принято использовать специально созданную для таких случаев гермоупаковку, на туристском жаргоне – «герму». Эти гермоупаковки довольно надёжны, просты в обращении, но имеют один недостаток. Настоящие «гермы» сделаны из добротного полихлорвинилового материала и довольно тяжелы сами по себе. «Гермы», изготовленные из тонкой капроновой ткани вьетнамскими и китайскими производителями, легки, но и столь же ненадёжны.

Традиционно путешественники изготавливали водонепроницаемую упаковку сами – шили и клеили её из ткани «Совтрансавто». прорезиненной ткани и больничной клеёнки. Упаковки получались лишь немногим хуже, чем от сегодняшних ведущих изготовителей, а о стоимости их не нужно даже говорить.

Совсем неприхотливые люди отлично паковали своё снаряжение в жёсткие большие полиэтиленовые мешки, которые используются в качестве вкладышей в бочки при засолке рыбы. Ёмкость этих вкладышей от пятидесяти до ста двадцати литров. Вещи в них укладывались таким образом, чтобы горловину можно было завязывать, сложив вдвое, – так достигается её абсолютная герметичность. К недостаткам мешков из жёсткого полиэтилена следует отнести только то, что они могут ломаться на углах – поэтому при длительном сплаве надо иметь некоторый их запас, который, впрочем, не очень обременит ни карман путешественника, ни груз лодки – эти предметы дёшевы и легки.

В лодке надо внимательно следить за всеми предметами, которые могут повредить её оболочку. Особенно этим «славны» мушки и целики огнестрельного оружия, затворы, ручки безынерционных катушек. Острые и колюще-режущие предметы надо перевозить в твёрдой кожаной и пластиковой упаковке, лучше всего – в чехлах. Настоящим проклятием является перевозка крупногабаритных пил. С одной стороны, большая ножовка или лучковая пила практически в состоянии заменить среднего качества бензопилу. С другой – упаковать её так, чтобы она не цепляла зубьями ни самой лодки, ни гермоупаковок внутри неё, очень непросто. Я, например, стараюсь укладывать эти предметы внутрь железной печки, которая сопровождает меня практически во всех поездках по северу Дальнего Востока. Надо стараться не ставить на дно лодки предметы снаряжения в твёрдой оболочке – например, деревянные и пластиковые ящики. Как уже говорилось, практика показывает, что большая часть пробоин оболочки резиновой лодки происходит как раз из-за ударов углов таких ящиков о камни или коряги через тонкие стенки, где прослойки воздуха недостаточно, чтобы самортизировать удар.

Гермоупаковки – обязательный элемент любого сплава.

В любом случае, даже если вы вынуждены устанавливать ящики на самое дно, вам надлежит всё время помнить о том, где именно на судёнышке они стоят, и всячески предохранять именно этот участок надувного судна от столкновения с большими твёрдыми препятствиями.

Много хлопот доставляет транспортировка на лодке различных бензоагрегатов – генераторов. бензопил и других двигателей внутреннего сгорания. Я практически постоянно использую для их перевозки большие пластиковые контейнеры, применяющиеся для заморозки рыбы. Материал, из которого они изготовлены, очень прочен (в отличие от материала различных упаковочных ящиков импортного происхождения), углы у них закругляются напильником – вот и готова ёмкость, в неё устанавливается бензоэлектрогенератор и минимальный запас смазочных масел.

Бензин в резиновых лодках обычно перевозится в алюминиевых канистрах – они легче и надёжнее, чем железные[11], и не так уязвимы, как канистры из пластика.

Просмотр русла реки перед проходом сложного участка.

При длительных сплавах необходимо обеспечить быстрый доступ до некоего минимального кострового набора, продуктов для обеда на привале, оружия, рыболовных снастей и фотоаппаратуры. Обычно они укладываются поверх основного груза, под отдельный фартук. Я лично использую для таких «предметов быстрого доставания» пластиковые вёдра-контейнеры для засолки рыбы – в них можно положить вилки и столовые ножи, не беспокоясь о том, что они проколют оболочку вашего надувного судна.

Распределение груза по плавсредству – тоже отдельное искусство. В идеале груз должен быть уложен таким образом, чтобы нагрузка распределялась относительно равномерно, а с учётом посадки людей – с небольшим дифферентом (креном) на корму.

Движение по реке

Само по себе движение по реке – наглядный пример управления хаосом, который представляет собой поведение гружёной лодки по быстро текущей воде с участием ветра и береговых препятствий. Однако детали этого действа во время сплава очевидны и не подлежат обсуждению. Весь экипаж лодки, плота, байдарки должен прежде всего смотреть вперёд по курсу плавсредства. Мир. оставляемый позади, для путешественника, идущего сплавом, сведён к минимуму (за исключением больших рек, где он может напомнить о себе большой неприятностью в виде огромной самоходной баржи). Тем более что заднего хода у плывущей по течению лодки нет – я уже многократно говорил об этом.

Наиболее предпочтительные цвета для спасательного жилета – яркие.

Поэтому на большей части сплавных лодок груз располагают следующим образом: основной груз укладывают на нос и на середину лодки. Сам гребец располагается на корме – на баллонах, специальной подушке или выстроганной доске – и управляет лодкой с помощью байдарочного весла. Если экипаж лодки составляют два человека, то второй обычно находится на носу и отталкивает нос плавсредства от очевидных препятствий. (Но вообще-то, по классике многомесячных сплавных экспедиций, один из основных принципов: «одна лодка – один человек».) Излишне говорить, что задача рулевого не просто меланхолично наблюдать, как вашу лодку, вращая и качая, несёт течение. Он практически всё время гребёт, причём во время движения старается, чтобы его судёнышко как можно реже тыкалось в топляки и камни и не скреблось днищем по перекатам. Он десятки раз за день выпрыгивает из лодки, проводит её на сдвоенном конце по перекатам. протаскивает по мелям. Сплав по мелкой и быстрой реке – довольно тяжёлый труд, не имеющий ничего общего со сплавом по Темзе трёх великосветских бездельников Джерома К. Джерома.

Снаряжение на сплаве

Так как я не рассматриваю в этой книге спортивный сплав, то ограничусь в описании специального «сплавного» снаряжения только рассказом о спасательных жилетах, фартуках и тентах, болотных сапогах и вейдерсах.

Спасательный жилет – такая же необходимая деталь для человека, сплавляющегося по воде, как и весло. Существует непонятная мне разновидность пижонства среди северного экспедиционного люда, философия которой выражается следующим образом: «Спас-жилет необходим для того, чтобы ваш труп без труда могла извлечь из завала поисковая партия». Случаям, когда спасательные жилеты гарантированно спасли жизнь попавшим в быструю воду путешественникам, несть числа. Точно так же как мартиролог северных экспедиций полон эпизодов, когда человек без спасательного жилета тонул буквально мгновенно. В то время как, будучи в нём, он с большой вероятностью оставался бы жив. Другое дело, что спасательный жилет должен соответствовать нескольким обязательным и не вполне обязательным требованиям.

Вейдерсы – основная часть униформы сплавщика.

Во-первых (и в-главных), он должен гарантированно сообщать вашему телу, попавшему в воду, положительную плавучесть.

Во-вторых, жилет должен быть удобен и представлять собой не уродливый нарост на вашей фигуре, а деталь одежды – такую же, как куртка или свитер.

В-третьих, желательно, чтобы он имел ещё некоторые полезные функциональные свойства – например, выполнял бы функции разгрузочного жилета.

При большом разнообразии жилетов я рекомендую при выборе этого вида снаряжения посоветоваться с кем-либо из профессионалов сплавного дела и с продавцами в специализированном магазине.

Проводка лодок по свежепромытому руслу.

Во время сплава путешественники обычно используют непромокаемую обувь, иногда – полукомбинезоны или целиком одеваются в водонепроницаемый костюм. Однако практика путешествия по не очень бурным северным рекам показала, что вполне достаточно высоких болотных сапог с подошвами, имеющими протектор из мягкой резины – такой, чтобы обеспечивал хорошее сцепление с мокрыми камнями. Достаточно распространены штаны с бахилами от костюма общей химической защиты. Они обычно надеваются поверх обычных резиновых сапог или туристских ботинок и сбрасываются на берегу. Как уже говорилось в главе 22 «Обувь ходока», сегодня промышленностью выпускаются многочисленные варианты полукомбинезонов с сапогами для рыбаков, которые любят часами стоять по пояс в воде на одном месте. Этот вид одежды называется вейдерсами. Наряду с чисто рыбацким вариантом этого снаряжения существует ещё и вариант, предназначенный для туризма, в частности для сплава по рекам. «Сплавной» вариант вейдерсов изготовлен из прочной, непромокаемой мембранной ткани, но и он сильно сдерживает ваши движения в лодке и продолжает быть уязвимым для торчащих над водой сучков. Лично мне понятно одно – наличие всех этих полукомбинезонов не исключает в вашей экипировке длинных резиновых сапог. А раз так – то почему бы не обойтись только ими?

Проводка

Сплав и подъём лодок проводкой не обязательный, но тем не менее повсеместно распространённый способ путешествия на резиновых лодках. Он применяется:

• на мелких реках, где осадка лодки не предполагает нахождения на ней экипажа, однако обстоятельства таковы, что вы должны везти с собой значительный груз, который гораздо проще сплавить по какой-нибудь убогой канаве, чем в несколько приёмов перетаскивать на собственном горбу:

• в случае, когда вам со значительным грузом необходимо забраться в верховья какой-нибудь глухой реки (здесь проводке нет альтернативы).

Проводку вниз по течению осуществляют на двух или одном конце. Сам я предпочитаю спуск на одной верёвке, поэтому рассказывать буду именно о нём.

Подъём лодок вверх по течению в проводку – порой единственная возможность добраться до верховий неведомых рек.

Укладывать вещи в лодке для сплава проводкой надо примерно с такой же тщательностью. как и для прохождения порогов. Даже если река относительно несложна, лодкой вы всё равно управляете дистанционно – с помощью длинной верёвки.

Как же происходит сплав лодки проводкой?

Лодку вы отпускаете вниз по стремнине на длинном конце (достаточная длина около пяти-шести метров, однако конец, свёрнутый бухтой и свободно висящий на руке, должен иметь резерв метров в пятнадцать) и идёте сами вслед за ней (скорее – бежите вприпрыжку) по галечным косам и приплёскам. постоянно поддёргивая лодку за конец и удерживая её таким образом на стремнине. Время от времени вы переходите реку по мелким перекатам, меняя берега и косы. Как только вы понимаете, что реку вам перейти просто так не удастся. – всё. пришли. Подтягиваете лодку к себе и садитесь на вёсла.

Главная проблема при проводке – это, безусловно, поведение верёвки. Бухту с десятью-двенадцатью метрами фала вы держите на некотором расстоянии от себя – так. чтобы не наступить на неё ногой или чтобы при каком-нибудь неудачном повороте вашей посудины верёвка не захлестнулась вокруг каких-нибудь частей вашего тела – руки, ноги, туловища или шеи. Поэтому человек, ведущий лодку проводкой, – это всегда человек с отставленными далеко в сторону руками.

Под каменной стеной.

Другой вариант проводки лодки – это подъём по небольшим, не очень бурным рекам на значительные расстояния. Употребляется он тогда, когда надо попасть в какие-нибудь труднодоступные верховья со значительным грузом. Груз укладывается в резиновую плоскодонную лодку типа ЛЭ-ЗМ или «Турист» (нос обязательно должен быть значительно легче кормы), лодка обвязывается толстым фалом, буксировочный конец крепится к обвязке «треугольником» в первой трети лодки. Затем путешественник в высоких резиновых сапогах тащит лодку «бурлаком» против течения. Лодку, закреплённую таким образом, на большей части пути встречный поток отбивает от берега: в местах, где движение по берегу становится невозможным, странник берётся за весло и перегребает на другой берег, где продолжает свой путь тем же образом. В день так можно пройти не более двадцати километров, но при этом количество груза, которое вы можете захватить с собой, превосходит две и даже три пешие рюкзачные выкладки.

С шестом вверх по течению

Иногда путешественники практикуют такой способ движения вверх по течению, как подъём вверх по реке на шестах. Сам я никогда не пользовался им и поэтому отошлю за справкой к профессионалам.

«Три пары дюжих шестовиков, громко стуча о камни железными наконечниками, толкали лодки вверх по течению. Шли у самого берега – так легче.

За поворотом показался и порог. Издалека он обозначался береговыми возвышенностями, подошедшими близко друг к другу. В образовавшейся щели злобился Кизир. Предупреждающий шум порога слышался далеко.

Y первой скалы лодки остановились. Мы поднялись на возвышенность, чтобы осмотреться.

Впереди широкая лента реки. Спокойно, неторопливо подходит Кизир к порогу, и только там, где, прикрывая вход в узкие ворота между береговыми скалами, лежит отполированный водою огромный обломок скалы, Кизир вдруг набрасывается на это препятствие и с шумом преодолевает его. Ниже, зажатая тисками ворот, река ревёт и волнами захлёстывает берега. Собрав всю силу, она стремительным потоком наваливается на скалы, как бы силясь раздвинуть их, неистово ревёт и пенится. Только миновав вторые ворота, Кизир умолкает, образуя ниже порога тихий слив.

Кирилл Лебедев решил сам попробовать перегнать первую лодку через порог. Он накрыл брезентом груз, надёжно привязанный к лодке, чтобы волна не захлестнула его. Затем снял фуфайку, сапоги и вместе с шапкой оставил их на берегу. Засучив штаны выше колен, Кирилл обмакнул шест в воду, потёр руками и, став в корму, бросил полный решимости взгляд на порог. Затем посмотрел на нас. на лодку и оглянулся назад. Там чуть заметно дымился оставленный костёр.

Лодка, повинуясь кормовщику, послушно встала вдоль берега и от первого удара шестом рванулась на порог.

Как только Лебедев исчез с глаз, мы прошли вперёд и встали выше первого поворота. Порог ревел, а поток казался настолько стремительным, что невольно закрадывалось сомнение в благополучном исходе. Мы со страхом смотрели на огромный вал, который зарождался несколько выше первого поворота и готов был захлестнуть каждого, кто решится померяться с ним силой.

Минуты потянулись медленно, тревога росла. Наконец за поворотом что-то забелело, стало медленно выползать, увеличиваться, и вот обозначился нос лодки. Он направлялся прямо на вал.

– Держи левее, захлестнёт! – крикнул Прокопий Днепровский, но его голос был заглушён шумом, и мы с замиранием сердца ждали.

А Лебедев, напрягая силы, продолжал медленно подавать лодку вперёд. Ещё секунда, вторая – и нос действительно захлестнуло.

Но Кирилл, налегая на шест, удержал нужное направление. Ему необходимо было пройти ещё метра два вперёд, чтобы повернуть в жерло порога. Кормчий видел впереди бушующий порог, но не отступал.

Один бросок шестом – и лодка смело врезалась в высокий вал. Вода навалилась на левый борт и стала давить лодку ко дну. Не устояла долблёнка, качнулась и медленно подалась к противоположной скале, где в кипящей пучине волны могли похоронить её.

Мы видели, как Лебедев, навалившись всей своей тяжестью на правый борт, всё ниже и ниже клонился к лодке, как от невероятного напряжения ещё больше побагровело его лицо. Один еле уловимый толчок – и лодка, вздрогнув, остановилась. Взбеленился вал, понеслись ему на помощь волны. Всколыхнулся, набирая силу, поток, но было уже поздно. Лебедев, налегая на шест, вырвал нос из объятий вала и, упираясь широко расставленными ногами в дно, поворачивал лодку влево. Задрожала долблёнка и, повинуясь кормовщику, полезла на вал. Кирилл ловким ударом шеста сильно толкнул её вперёд. Все мы ахнули. А лодка уже была за поворотом».

Г. Федосеев, Мы идём по Восточному Саяну

Стоянка во время сплава

Стоянка во время сплава – это не совсем обычный бивак путешественника. Первое и главное, о чём помнит путник, плывущий вниз по реке и останавливающийся на ночёвку, – это возможность неожиданного подъёма воды. Поэтому в классике сплавного путешествия на каждой ночёвке лодки полностью разгружаются, вытаскиваются на берег и переворачиваются вверх дном. Последнее необходимо, так как надо проверить, не повредились ли днища лодок за сплавной день.

Сплав по чукотской реке.

Лодки на стоянке привязываются очень тщательно. Об узлах мы подробно говорили в другом месте нашей книги, здесь же я просто укажу на главное – лодка должна быть привязана к предмету, который не в состоянии сдвинуть никакая земная сила. Это может быть ствол дерева, отдельно стоящий валун, хорошо замытый топляк. Причальный конец натягивается – таким образом, что если ваше судёнышко всё-таки будет подхвачено неожиданным паводком или резким порывом ветра, то оно не даст резкого рывка при страгивании, а значит – больше шансов, что останется на месте.

Не рекомендуется привязывать лодку к пучку кустов, собирая их ветки воедино, наподобие веника. Нам, конечно, всем известна русская мудрая сказка о братьях и прутьях, которые легко сломать поврозь, но вместе взятые – невозможно. Здесь – совсем не тот случай. Прутья, даже торчащие из одного места, растут в несколько разном направлении, и поэтому они силами всего пучка пытаются развести узел в стороны. Иногда это им удаётся, и верёвка развязывается.

Если вас угораздило остановиться на ровном берегу без валунов, завалов и деревьев, но небо над рекой ясное и не грозит дождём, а значит внезапным подъёмом воды, – и главное, оно простояло таким три предыдущих дня, – то лодку можно привязать к импровизированному якорю, сделанному из байдарочного весла.

Лодка вытягивается на берег, переворачивается, причальный конец привязывается за середину весла, само весло укладывается на грунт, а лопасти его или загружаются крупными булыжниками, или засыпаются галькой. На крайний (совсем крайний) случай весло можно прижать тяжёлым грузом, который не совсем жалко потерять, например мешком соли.

Если вы путешествуете с очень большим скарбом, а река не внушает опасений – она относительно спокойна, многоводна, – и стоит ясная погода, то нагруженные лодки можно на одну-две ночёвки оставлять на воде.

Ну, не совсем строго на воде. Лодки заводят в тихий, укрытый затон, а затем наполовину вытягивают на сушу. Так делается в ситуации, когда экспедиционный караван должен пройти за короткое время очень большой путь и путешественники ночуют вполглаза у большого костра на берегу. Во время таких остановок желательно выбирать затон таким образом, чтобы вход в него прикрывал какой-нибудь топляк. Ведь даже в самую малую воду быстрые реки продолжают подмывать берега, и может случиться так, что в стоящий у берега караван на полном ходу въедет упавший этим вечером в километре выше по течению тополь.

Лагерь на берегу реки опытные экспедиционники стараются всегда расположить как можно выше над уровнем реки и компактнее.

Сам я, признаться, сплю вполглаза в ситуации, когда приходится устанавливать палатку на высоте ниже семидесяти сантиметров над уровнем реки. И имею к этому некоторые основания. Неоднократно приходилось быть свидетелем того, как неосторожно оставленные у края воды вещи уносило невесть откуда взявшимся паводком.

Сложенный компактно скарб закрывается большим тентом или «фартуками» от лодок; края тента придавливаются большими камнями.

С дровами на реках лесной и даже южнотундровой зоны обычно особых проблем не возникает. Так что водой и топливом – основными ресурсами бивака – вы будете обеспечены сполна.

Поведение в лодке

Свод правил поведения в резиновой лодке во время сплава довольно жёсток и рационален.

В лодке нельзя вставать во весь рост, а тем более нельзя это делать, вскарабкиваясь на груду барахла, дабы обозреть окрестности. Остойчивость лодки в этом случае снижается самым радикальным образом, и вы рискуете в лучшем случае упасть в воду сами, в худшем – перевернуть лодку. Если возникла необходимость оглядеться, то лучше причальте к берегу. В лодке нельзя ходить по дну, не опираясь одной рукой на бортовой баллон, поскольку дно приклеено к баллонам по периметру, и не стоит его загружать сверх меры. Известны случаи, когда в результате таких нагрузок дно отклеивалось и отрывалось и всё содержимое лодки вместе с гребцом проваливалось в воду.

В лодке нельзя сидеть, будучи заваленным вещами, – условия, в которых мы путешествуем, в достаточной мере непредсказуемы, и в любой момент вам может понадобиться или оттолкнуться от топляка, или выскочить на мель, или провести ваше судно под ветвями нависающего над водой дерева.

При посадке на мель нельзя спрыгивать с лодки на борт «под течение». В самом элементарном случае в этот момент ваше судёнышко, освобождённое от веса вашего тела, всплывает и начинает двигаться самостоятельно. На быстром течении даже относительно легко гружёная лодка в состоянии сбить путешественника с ног, а затем увлечь его своей массой под воду. Что произойдёт дальше – предсказать трудно.

Поэтому, покидая лодку, всегда:

• будьте уверены, что выпрыгиваете на мелкое место с твёрдым дном:

• выбирайте тот борт, на который наваливается течение:

• держите в руке один из буксирных или причальных концов, прочно привязанных или к самой лодке, или к её обвязке.

Если вдруг понадобится стрелять, находясь в лодке на воде, старайтесь направить её на вашу цель, с тем чтобы стрелять вдоль продольной оси вашего судёнышка.

Путешествие в лодке сплавом – это почти всегда психологический поиск компромисса с рекой. Вы ни в коем случае не подчиняете реку себе – она вас несёт, вы в неё вслушиваетесь.

И слушаетесь.

Глава 37

Биваки и привалы

В различных главах этой книги я так или иначе касаюсь специфики стоянок и размещения биваков. Пришло время поговорить об этом подробнее. Ведь на длительном маршруте, хотите вы того или нет, на стоянках вы проводите около трети всего времени.

Основное требование к стоянкам я формулирую так.

Рядом с местом любой стоянки должны быть дрова и источник воды, а сама стоянка укрыта по возможности от ветра, и располагаться она должна на сухом ровном месте.

В первый раз место для бивака вы выбираете на карте, причём если ваш маршрут тщательно планируется, вы выбираете его дважды: при предварительной прокладке маршрута (в городе или на экспедиционной базе) и у места последнего ночлега (с учётом расстояния, которое вы можете реально пройти на этой местности, и самой местности). Впоследствии вы выбираете место для стоянки уже непосредственно на ходу, сообразуясь с действительной картиной мира.

Следы других стоянок

Существует стопроцентный способ установить. правильно ли вы выбрали место для бивака: на этой площадке должны быть следы других стоянок. Дело в том, что поверхность нашего земного шара уже в самых труднодоступных местах многократно пройдена различными экспедициями: геодезическими, геологическими и т. д. Причём на значительной части территории бывшего Советского Союза их участники проводили так называемую пятисотметровую съёмку местности, а это означает, что через каждые пятьсот метров даже в самых глухих арктических и таёжных районах проходил как минимум один человек. Они тоже выбирали места для своих стоянок. А так как люди эти были в высшей степени профессиональные, то следы именно их биваков и будут говорить вам. что «правильным путём идёте, товарищ»!

Место для палатки располагается на вершине под прикрытием каменной гряды.

Следы привалов коренных жителей тайги и тундры – удэгейцев, чукчей, юкагиров – также указывают на пригодность выбранного вами места для стоянки. Но здесь существует одно «но». В отличие от экспедиционного работника «абориген», выбирая место стоянки, обычно преследует ещё и свои, известные одному ему. «аборигену», цели. Например, стоянки оленеводов на Чукотке идеально подходят для установки массивных яранг и выпаса по соседству большого оленьего стада. Но расположены они на местах с таким ветродуем, что неосмотрительно поставленную там портативную туристскую палатку сметёт на второй же день стоянки. Стойбища «рыбных людей» на Колыме и Анадыре располагаются не только с целью обеспечить удобство путнику. но ещё и с привязкой к конкретным ямам, в которых стоит рыба и откуда её удобно вычерпывать с помощью всякой снасти.

Поэтому, обнаружив следы бивака, имеющего хорошо читаемые следы туземной стоянки, стоит ещё немного подумать – а так ли этот взгорок или пляж реки хорош именно для ваших целей?

Чего избегать при установке лагерей?

Любой бивак в необитаемых краях надо устанавливать по принципу римского укреплённого лагеря. Каким бы недолгим ни казалось ваше пребывание на этом клочке земли, вам необходимо предусмотреть все возможные варианты неприятностей, которые может Привал под прикрытием подкинуть природа, – затяжной дождь, па- каменной глыбы, водок, внезапный снегопад (в Сибири за 56-й параллелью снег может пройти хоть в июле), ураганный ветер, приход дикого зверя – в общем, всё, кроме землетрясения.

Следует избегать стоянок на заиленных приплёсках рек – даже в том случае, если их основным грунтом является галечник.

Мелкая сухая пыль проникает во все щели и складки снаряжения и будет донимать вас до того момента, пока вы его не выстираете.

Привал под прикрытием каменной глыбы.

В рекомендациях по организации лагерей и привалов сплошь и рядом рекомендуется обкапывать палатки канавками для стока воды. Как правило, авторы забывают указать, что это необходимо лишь в особенно влажных регионах и при установке палатки на глинозёмном или чернозёмном грунте. Достаточно установить палатку на песчаной или галечной полянке, и необходимость в канавке-водостоке отпадёт.

Есть свои тонкости и при установке бивака на берегу моря. Дело в том, что морское побережье само по себе формирует много специфических атмосферных явлений. Это и многодневный туман, и длительные нагонные ветра, и прибой, солёные брызги которого образуют воздушную взвесь, проникающую метров на триста вглубь берега. Эта взвесь, будучи химически очень агрессивной средой, портит оборудование и снаряжение.

А если побережье упирается ещё и в мало-мальски высокие горы, то многообразие климатических неприятностей только увеличивается.

На отдельных участках гористого побережья Дальнего Востока, например, существуют места внезапного возникновения ураганных ветров – того, что на черноморском побережье называется «бора», а в Певеке – «южаком». Поэтому, если вы решили, к примеру, расположить лагерь в устье приморского распадка, обратите пристальное внимание на характер растительности. Угнетённые кустарники, прижатые к земле деревья, бровки берегов со следами ветровой эрозии – вот неполный список довольно тревожных признаков, которые вы должны учесть при выборе места стоянки.

Вообще, разбивая лагерь на берегу моря, выбирайте для этого максимально закрытое со всех сторон склонами и кустарником место на некотором удалении от береговой черты (метрах в трёхстах) и, если есть возможность, приподнимайте его на десять-двадцать метров над уровнем моря – такова обычная высота слоя утреннего тумана.

Ещё одна деталь, на которую надо обратить внимание при установке лагеря в тёплое время года, – это наличие кровососущих насекомых – комаров и мошки. Поэтому бивак лучше разбивать на умеренно продуваемых участках местности, поодаль от болотин и застойных озёр и прудов. В любом случае, ночевать летом и ранней осенью приходится в марлевых или бязевых пологах или использовать синтетическую палатку с внутренним пологом, недоступную для насекомых.

На любом привале, кроме кровососущих насекомых, очень много неприятностей вам могут причинить муравьи. Поэтому старайтесь обращать внимание на наличие в районе стоянки муравейников любых видов – наземных, подземных, древесных. Самая большая напасть – это если при установке двускатной палатки вы ухитритесь прижать полотняную стенку изнутри бревном, в котором находится гнездо древесных муравьёв.

Ещё одна пикантная деталь, которая вам может встретиться при установке лагеря в дикой безлюдной местности, – это места постоянных переходов диких животных, их тропы. Устанавливая палатку в понравившемся вам месте, надо убедиться, что прямо по нему не проходит звериная тропа или целый их перекрёсток. Для путешественников северо-востока Сибири хрестоматийным является эпизод с установкой лагеря на месте выхода медведей на рыбалку. Не один и не два незадачливых полевика лишились таким образом своих палаток, снаряжения и припасов, изодранных мишками.

Палаточные города…

Источником неприятностей во время ночёвки могут служить не только медведи. Однажды, когда во время позднего сплава по одной из рек Колымского бассейна мою группу прижала ранняя метель, нам пришлось срочно останавливаться в первом попавшемся, относительно удобном для стоянки месте.

Выглядело оно следующим образом.

Мощная река здесь входила в невысокий горный массив, прорезая довольно характерную для здешних мест «трубу» – узкую долину с небольшими островками тополево-чозениевого леса. При этом река петляла, уходя под горы и образуя прижимы то с одной, то с другой стороны.

Когда мы с напарником «втыкали» палатку на крохотную площадку у начала очередного прижима, я заметил проходящую в пяти метрах выше по склону звериную тропу. Тропа имела умеренно вытоптанный вид, и я решил проигнорировать её существование. Как выяснилось впоследствии – совершенно зря.

Ночью мы проснулись оттого, что наша шестиместная двускатная палатка внезапно заходила ходуном, как от внезапного удара сильнейшего ветра. Затем послышались гулкие шаги, кто-то фыркнул и заплескался в реке.

Я с фонарём высунулся наружу, но не увидел ничего, кроме потока несущегося в лицо снега.

– Что это было? Медведь? – спросил напарник, тоже вылезший из спального мешка.

– Да нет. Судя по грохоту, кто-то копытный. Сохатый или олень. Но он ушёл через реку. Всё спокойно.

Мы растопили печку и приготовили чай. Спать никому не хотелось. Вдруг напарник тронул меня за рукав.

– Тихо! Никуда он не ушёл – фыркает!

Я прислушался и на самом деле сквозь шелест снежинок о брезент палатки различил тяжёлые шаги по грунту и пофыркивание.

Будучи уже одетым, я выскочил из нашего «домика», держа фонарь в одной руке[12] и винтовку – в другой. В десяти метрах от бивака в снежной мгле зажглись от встречного луча света глаза – скорее всего лося. В это время гон у лосей на северо-востоке Сибири в самом разгаре, и я, не колеблясь, выстрелил несколько раз в воздух. Слышно было, как зверь развернулся на месте и убежал прочь.

Едва мы, попив чаю, снова расползлись по мешкам, я различил глухой стук копыт о гальку. Палатка снова дёрнулась, затем раздался плеск воды.

– Теперь точно ушёл, – радостно заметил я и заснул.

Следующий визитёр поднял нас перед самым рассветом. Судя по издаваемым им звукам, это был лось-рогач. Он стучал своей костяной короной по веткам, пыхтел, а затем снова задел за растяжки палатки и перешёл реку.

Весь следующий день и ночь мы наблюдали грандиознейшее явление – массовый переход лосей вверх по реке. В течение следующих двух суток мимо нас прошло не меньше сотни этих огромных зверей. Не менее десяти раз они запинались о растяжки нашей палатки, которая была поставлена прямо на столбовой тропе перехода…

Планировка лагеря

Выбрав место для размещения бивака, путешественник обычно обходит вокруг предполагаемой стоянки круг радиусом около сотни метров. Что это даёт? Во-первых, самое очевидное решение – не всегда самое разумное. Имея ровную щебнистую площадку на проветриваемом месте и редкий кустарник на такой же площадке позади него, можно поставить палатку «на ветерке» и там же расположить костёр и склад снаряжения.

Сушка вещей на привале.

А можно, чуть-чуть подумав, установить палатку между кустами, которые будут закрывать её от ветра, а костёр разместить в промоине, на краю которой можно сидеть, свешивая ноги к теплу очага.

Кроме того, надо проследить, не таят ли окрестности бивака каких-нибудь неприятных сюрпризов вроде павшего животного в кустах, осиных гнёзд или мотков колючей проволоки.

Дров много не бывает.

Располагать лагерь надо по возможности наиболее компактно. Если требуется установить несколько палаток, то стоять они должны свободно, но неразбросанно. Вообще, при планировании лагеря я рекомендую в первую очередь определять место для костра и наиболее вероятное направление ветра. Ветер необходимо учитывать также при установке палаток, имеющих печки, – с тем чтобы искры от них не наносило на другие палатки. Палатки ставятся так, чтобы между растяжками был свободный проход, чтобы можно было двигаться между ними, не запинаясь о верёвки. Склад припасов и снаряжения лучше располагать с наветренной стороны, чтобы он усиливал собой самую слабую в ветровом отношении стенку палатки (в случае с лагерем из нескольких палаток – самую уязвимую для ветра палатку в лагере). С наветренной стороны укладывается и запас дров.

Сердцем и центром лагеря является костёр. Рядом с костром должно обязательно располагаться большое бревно. Хорошо, если оно уже изначально лежит в нужном месте – сваленное ветром или принесённое водой. Но если его нет, весьма желательно его откуда-нибудь принести. Бревно частично экранирует огонь, на нём удобно сидеть, расставлять миски и кружки, рубить дрова, втыкать топоры, дабы они не затоптались в грунт. При установке лагерей на несколько человек обычно раскладывается два костра: один для освещения и создания общего уюта, а второй для готовки.

При планировке лагеря надо изначально выделить участки для отхожих мест, которые должны располагаться как можно дальше от тех, где предполагается брать воду для мытья и готовки. – лучше всего ниже по течению.

Если вы путешествуете сплавом, то я настоятельно рекомендую располагать лагерь так, чтобы из входа палаток можно было видеть лежащие у реки лодки. Может, в этом и нет особого высшего смысла, но как-то спокойнее…

Ограждение палатки для защиты от хищников.

Точно так же я рекомендую поступать с костром. Костёр должен располагаться от палаток на некотором удалении – метрах в десяти. Но желательно, чтобы он горел напротив палаточного входа или в центре полуокружности, которую образуют все палатки лагеря, защищая входы палаток от визита дикого зверя.

Установка и снятие лагеря

Сама установка лагеря достаточно проста и у опытных путешественников доводится до автоматизма. Зачастую выбор места для стоянки занимает больше времени, чем сам процесс организации бивака. Первое, что делается на стоянке, – это установка палатки. На это бросаются лучшие силы экспедиции, ведь палатка – это дом для всех, и строительство этого дома, пусть даже на одну ночь, – самое ответственное дело. Опытный путешественник или команда устанавливает даже шестиместную палатку на сложном внешнем каркасе за минуты. Палатка изнутри приваливается основным снаряжением, брёвнами или камнями, в неё устанавливается печка. После этого в палатку вносятся личные вещи и в ней организуются спальные места. Одновременно с этим снаружи зажигается костёр, на котором варится ужин. Освободившиеся от строительства палатки люди отправляются исполнять «дровяную повинность» – то есть заготавливать дрова. Дров в первый вечер желательно заготовить как минимум на двое суток вперёд – трудно сказать, как повернётся погода буквально через два часа после того, как вы разбили стоянку.

Если вы идёте сплавом, то особо ответственный человек после остановки занимается осмотром лодок и во время ужина докладывает, какие повреждения они понесли во время дня пути и что понадобится для их починки утром.

Утро на биваке начинается с того, что некто самый стойкий растапливает палаточную печь. После чего начинают шевелиться все остальные.

В вопросе приготовления завтрака и ужина путешественники обычно делятся на две категории. Первая считает, что на завтрак надо подогревать остатки ужина, вторая рассуждает о том. что во время завтрака надо готовить порцию, которой хватит ещё и на перекус во время привала. Все эти точки зрения дискуссионны и в конце концов являются плодом личных пристрастий.

Лично я люблю свежий завтрак и ненавижу подогретый чай. И ужин люблю тоже – свежий.

Подготовка воды для мойки посуды перед дорогой – вопрос деликатный, но требующий обязательного решения. Опытные путешественники согревают воду для ополаскивания кружек, мисок и котелков на вытряхнутых из печки угольках или на догорающем лагерном костре.

Для установки и разборки печи используются грубые брезентовые рукавицы, в просторечии зовущиеся «верхонками». Печь (если она не изготовлена из титана или нержавеющей стали) пачкает руки и одежду ржавчиной и копотью, поэтому хранить и перевозить её надо в специальном месте (чаще всего завернув в брезентовую или парусиновую палатку). При снятии с лагеря «печник» (за печь обычно отвечает отдельный человек команды) сперва громко объявляет, что любая подкладка дров прекращается, а затем открывает дверь топки, давая печке прогореть и остыть.

Обычно «печник» на глаз определяет, насколько реально можно приступить к разборке печи. Отточенным движением он снимает трубу, выносит её. затем подхватывает руками в брезентовых рукавицах не вполне прогоревшую печь, выносит её наружу и вытряхивает поодаль на песок или гальку с подветренной стороны от лагеря. Содержимое печки высыпают вплоть до мельчайших угольков, затем сама она. с открытой дверцей, ставится на наветренную сторону, где и остывает.

Лагерь в тундре.

После этого из палатки выносят все личные вещи и снаряжение, сами палатки собираются, упаковываются и укладываются в лодки, рюкзаки или кузов вездехода.

Мусор собирают в определённое место, сжигают или закапывают.

При снятии со стоянки необходимо тщательно осмотреть всё вокруг, чтобы убедиться, что ничего не забыто. Традиционно «последний взгляд» на место бивака бросает старший группы – он лично отвечает за пропажу каких-либо жизненно важных для экспедиции вещей.

В окрестностях населённых пунктов неизмеримо возрастает опасность для вашего лагеря со стороны четвероногих друзей человека. Собаки и свиньи разворошат ваш скарб в поисках съестного, лошади потопчут, а коровы просто пройдут насквозь и пожуют всё, до чего смогут дотянуться.

Возможность бесконфликтного общения с местным населением я целиком и полностью отношу к личным дипломатическим способностям путешественника. Об одном, правда, хочется предупредить сразу – «суперменов», навязчиво демонстрирующих своё огнестрельное оружие типа «Сайга», обычно колотят даже самые миролюбивые аборигены. В конце концов, «супермены» тоже когда-то спят…

Ещё одна деталь возможного расположения вашего лагеря может показаться на первый взгляд незначительной, но на самом деле она очень важна. Это окружающий лагерь пейзаж. Бивак не должен стоять в месте, которое подавляет путешественника или способно внушить ему мрачные мысли, подвигнуть к депрессии. В принципе в любом случае человек, много странствующий по земле, обладает достаточно крепкими нервами для того, чтобы его смог смутить какой-нибудь кровавый закат с видом солнца, спускающегося в кратер вулкана, но… В путешествии и так хватает самых разнообразных трудностей, и усугублять их дополнительно трудностями психологического характера, право, не стоит. Стоять лагерем надо красиво! И в красивом месте.

Глава 38

Броды и переправы

Переход рек – одна из главных проблем, с которой сталкивается человек, совершающий длительные маршруты в тайге или тундре. Кроме рек ходоку приходится преодолевать сложные озёрные системы, старицы в широких поймах и даже морские лагуны. Для форсирования всех этих, с вашего позволения, водных преград есть набор достаточно стандартных, а иногда и нестандартных приёмов.

Переход реки вброд.

Чаще всего вы, конечно, планируете переходить броды «всухую». Тогда болотные сапоги или бродни (специальная обувь типа вейдерсов). в местах, где вам постоянно придётся переходить множество мелких речек, будут неотъемлемым элементом вашего костюма. Переходы «всухую» обычно практикуются в районах с холодным и умеренным климатом, там, где переохлаждение в результате намокания представляет серьёзную угрозу здоровью. В случае если переход «всухую» невозможен, рекомендуется организовать переправу подручными средствами – на связанных стволах деревьев, пустых бочках из-под горючего и прочих чудесах, на которые столь богата человеческая сообразительность.

Если вы планируете переходить реки в обычной одежде, то вам следует озаботиться следующими вещами: во-первых, ваша одежда не должна «парусить» на течении, чтобы не уменьшать сопротивление вашего тела потоку воды: во-вторых, на ногах следует носить лёгкую, быстро сохнущую обувь, с цепкими подошвами: в-третьих – надо предусмотреть, как уберечь от воды переносимый груз (всё содержимое рюкзака должно быть помещено в водонепроницаемые упаковки).

Ну и, конечно, вы должны отдавать себе отчёт, как вы будете отогреваться и сушиться после этих переходов.

Очень часто броды бывают нанесены на карту соответствующими значками и цифрами, обозначающими их глубину и ширину. Это так называемые официальные броды. Их местоположение практически не меняется, их используют все движущиеся создания – от косуль до тракторов и автомобилей. Эти броды безошибочно узнаются по тропам, а иногда и дорогам, подходящим к реке с обоих берегов. Преодолевать их – одно удовольствие, особенно если не забывать о том, что транспортные средства имеют свойство оставлять за собой две колеи, которые будут глубже реального дна реки сантиметров на тридцать-сорок.

Но чаще всего броды на карте не обозначены. И их приходится искать самому.

Если река серьёзная (а под серьёзной рекой я понимаю не только поток шириной в пару сотен метров, но и горный стремительный ручей, и канаву в десять метров шириной, без течения, дна и с обрывистыми берегами), то на поиски брода отнюдь не грешно затратить несколько часов, а то и целый день. Надо только хорошо представлять себе, чем является пересекаемая долина реки или речной системы – с тем, чтобы количество переходов свести к минимуму (речка может петлять, и через километр её придётся переходить снова). Кроме того, в больших пойменных системах существуют такие географические объекты, как старицы и протоки, – так вот, переходить реку желательно в местах, где долина предельно сужается, чтобы перебредать меньшее количество водотоков.

Чаще всего в качестве брода приходится использовать ступень перед перекатом. Прежде всего это место позволяет довольно точно просчитать расположение фарватера – самого глубокого места на русле. При этом наиболее вероятная траектория перехода будет направлена под углом в десять-пятнадцать градусов против течения, что поможет выйти на противоположный берег несколько выше самого слива.

Другой метод поиска брода основывается на наблюдении за руслом. Вы находите место, где на другом берегу от реки отходит длинный и глубокий залив, отгороженный от основного русла песчаной или галечниковой косой. Форсировать реку вы начинаете с глубокого берега, найдя на нём относительно неглубокое место, которое можно преодолеть в болотных сапогах. Чаще всего это место и будет являться самой глубокой точкой вашего брода. Переходя реку, вы ориентируетесь на конец косы, отделяющей реку от култука. Таким образом, вы переходите реку под углом в тридцать – сорок пять градусов вверх по течению, по самому мелкому месту.

При переходе даже через небольшую речку лучше подстраховаться посохом.

Совсем не обязательно, что лучшее место для пересечения реки располагается в наиболее узком месте русла. Наоборот, чаще всего можно найти удобный брод там, где река равномерно растекается по широкому ложу и глубина в этом месте оказывается минимальной.

На глубоких равнинных ручьях с обрывистыми берегами, тёмной водой и песчаным ложем поиск бродов сильно затруднён. Иногда несколько часов шатаешься вдоль их берегов, время от времени заходя в бурую торфяную жижу, но так и не находишь места для «сухого» перехода, несмотря на то, что противоположный берег всего в десяти метрах. Ничего не поделаешь – приходится купаться.

Я не рекомендую искать броды через длинные равнинные озёра – здесь даже в мелких местах встречаются глубоченные ямы, в которые можно неожиданно ухнуть с головой.

С другой стороны, довольно часто удобные проходы можно найти вдоль заваленных валунами или покрытых высокими кочками берегов тундровых или горных озёр, но можно сэкономить силы и время, двигаясь в воде под самым берегом.

Часто при поисках брода бывает, что вы практически полностью переходите реку и спотыкаетесь на последних трёх-четырёх метрах перед выходом на противоположный берег. Именно здесь вы попадаете в полосу сильного течения, которое к тому же прокапывает под берегом глубокий непереходимый фарватер. Мой вам совет – не торопитесь купаться, даже если очень хочется. – любое купание в холодной воде вдалеке от жилья может привести к непредсказуемым последствиям. Попробуйте другой участок – выше или ниже!

Вообще, только опыт даст вам единственную гарантию найти брод на реке. Пытайтесь. пытайтесь и пытайтесь!

Старайтесь не переходить сомнительные реки и протоки при сильном ветре, когда из-за мелкой ряби на воде невозможно угадать направление течения.

Самые противные броды – это броды через широкие горные реки с валунным ложем, буйным течением и ледяной водой. Традиционно валуны в таких реках покрыты зелёной слизистой тиной, из-за которой нога норовит всё время соскользнуть. Для их преодоления ходок выбирает, естественно, участки с наиболее медленным течением и мелкими камнями. Очень полезно изначально чётко наметить себе маршрут между камнями, а также ориентир на другом берегу, на который надо держать курс. Опытные путешественники при переходе брода не рекомендуют смотреть в быстрый поток – от этого может закружиться голова. Желательно зацепиться взглядом за намеченный ориентир.

При переходе через такие потоки обязательно надо использовать посох из твёрдого живого дерева, не прогибающийся под тяжестью опёршегося на него человеческого тела. Некоторые ходоки используют даже две такие подпорки.

Перед переходом путник должен тщательно проверить баланс и правильную посадку рюкзака, а также насколько плотно сидит на ногах обувь и как подошва держит ногу на камнях под струёй воды. Естественно, надо убрать в водонепроницаемые чехлы бинокли и фотоаппараты и закрепить на рюкзаке оружие, чтобы оно не сдвинулось в сторону и не сместило центр тяжести. Во время движения в потоке воды такое смещение может стоить вам и вашего груза, и целости ваших конечностей. Вообще, надо стремиться к тому, чтобы ничто не отвлекало вас от решения основной задачи – перехода горной реки «всухую» и без потерь.

Лично я никогда не использовал при переходах через реки страховочный фал именно по этой причине. Вы сосредотачиваетесь не только на переходе через реку, который включает в себя расчёт траекторий шагов, маневрирование среди валунов в сильных струях воды, удержание равновесия при каждом шаге и усилие, которым вы противостоите водному потоку, а ещё и на сбросе колец страховочной верёвки, её рывках и управлении ею. Да ещё надо следить, чтобы не запутаться в упавшей в воду слабине.

Брод для грузовиков через чукотскую реку.

Вообще, переходы через горные реки – едва ли не самые опасные предприятия в бродяжьей практике.

Шагая в быстром потоке воды, надо стремиться к тому, чтобы во время каждого шага вы имели как минимум две точки опоры на речное дно – при этом в качестве третьей ноги будет непременно выступать посох. Делать следующий шаг можно, только когда вы упёрлись в дно реки совершенно накрепко, ничто случайно не может сдвинуть вас с места и вы абсолютно точно знаете, куда поставите ногу в следующий раз. Ошибка в движениях вызывает падение, утрату контроля за ситуацией, потерю снаряжения, ушибы и, возможно, – гибель.

Опытные люди советуют использовать при форсировании рек не болотные сапоги, а горные ботинки с шипами или триконями, дающие возможность увереннее шагать по дну. Ну а оказавшись на другом берегу, можно уже и обсушиться, разбив бивак.

Вообще, во время перехода нельзя давать сбить себя какими-либо посторонними ощущениями. Вода захлестнула голенище сапога? Чёрт с этим, разбираться будем на другом берегу! В лицо дунул порыв ветра? Абсолютно наплевать: главное – удержаться на ногах!

Другая неприятность – при переходе через реки вы можете насквозь вымокнуть. Поэтому сразу же по окончании переправы нужно быстренько развести костёр, обсушиться и обогреться.

Иногда, когда переправа вброд невозможна, путешественник использует примитивный «одноразовый» плот – сооружение хлипкое, плохо управляемое и потому опасное.

Следует помнить, что наименьший уровень воды в реках весной наблюдается ночью и ранним утром. К вечеру таяние снега и мерзлоты усиливается и уровень воды поднимается.

Простые мосты

Существует способ перехода через неширокую реку по стволу срубленного дерева. Ствол через поток можно перекинуть или по воздуху (рассчитав его падение таким образом, чтобы вершина рухнула на противоположный берег), или самосплавом. Во втором случае на одном берегу из тяжёлых камней строится специальное сооружение – «каменный мешок», куда заводится комель, а на противоположном берегу выбирается большой камень. за который предполагается завести вершину. Ствол дерева в этом случае сплавляют с несколькими закреплёнными за его вершину оттяжками из верёвок, которые не дают ему сплыть вниз.

При отсутствии деревьев достаточной длины. да и при физической невозможности тягать многосоткилограммовые (а именно столько весят стволы сырых толстых деревьев) брёвна, можно сделать мостки из нескольких жердин, которые связываются в пучки. Пучки эти затем соединяются между собой, и. таким образом, хлипкий мосток можно перебросить даже через довольно значительные потоки.

Переправа с «понтоном»

Существует способ переправы вплавь, когда для поддержки путешественника используется самодельный «понтон», выполненный из запасной одежды, набитой каким-нибудь плавучим материалом – корьём, камышом или соломой. Иногда в качестве такого «понтона» используется палатка, схваченная верёвкой таким образом, что получается большой матерчатый воздушный пузырь.

Конечно, сразу после такой переправы путешественнику необходимо переодеться и хорошо просушиться.

Поиск переправы через неизвестную реку сродни увлекательной азартной игре.

Но с одним очень существенным различием: вы обязательно должны оказаться на той стороне…

«Снег всё валил и валил. Было тихо, и даже шум воды шёл как сквозь вату. Баклаков скатал палатку. Вытащил из рюкзака шнур и плотно перевязал его в двух местах. Не раздеваясь, перешёл перекат. Сапоги стали очень тяжёлыми.

У следующей протоки он тщательно вымочил палатку в воде. Пока он её мочил, руки закоченели. Баклаков взметнул палатку как сеть-закидушку и быстро собрал в горсть дно. Получился большой белый пузырь. Он вошёл в воду и положил щёку на влажную бязь. Одной рукой он держал дно палатки, собранное в горсть, другой – грёб. Он слышал, как шипят выходящие сквозь ткань пузырьки воздуха, как слабеет под щекой воздушная подушка, слышал холод, сжимавший грудь. Берег исчез. Быстро и бесшумно мчалась вода. Водовороты скручивались вокруг него. Страха не было.

Пузырь палатки всё слабел и слабел. Он перехватил левую руку повыше и стал быстрее грести. Но палатка как-то сразу вздохнула, и голова ушла в воду. Баклаков схватил палатку зубами и начал грести обеими руками. Но белёсая, как привидение, ткань метнулась к животу, спутала руки. Он разжал зубы, и тут же его потянуло вниз – палаточные растяжки захлестнуло за сапоги. Течение несло его куда-то вниз, бесшумно и очень быстро, как во сне. Баклаков нырнул, чтобы распутать ноги. Шапочку смыло. Пеньковая верёвка мёртво держала ноги. В это время рядом с ним возник сморщенный бог-старичок. „Нож, – сказал он ему. – Успокойся, у тебя нож“. Баклаков снова нырнул и просунул лезвие между спутанных ног. Сразу стало легче. „Скинь рюкзак, – сказал ему старичок. – Не бойся“. Палатка колыхалась рядом. Баклаков погрёб по-собачьи. В левой руке был мёртво зажат нож. В телогрейке ещё держался воздух, и плыть было легко. Впереди на воде мелькнуло что-то тёмное. „Куст застрял, отмель“, – сообразил Баклаков. Он поймал метавшуюся рядом палаточную растяжку, просунул её сквозь лямку рюкзака, опустился, оттолкнулся от дна и скакнул вперёд, снова опустился и снова оттолкнулся вперёд…

По отмели он прошёл вверх, буксируя по воде рюкзак и палатку. Телогрейка и одежда казались неимоверно тяжёлыми. Он вышел на остров, впереди была другая протока…»

О. Куваев. Территория

Вездеходная переправа.

Глава 39

Питание в пути

Пища путешественника – отдельная тема множества историй, зачастую фатальных. Что же, есть надо каждый день, и именно питание во многом определяет облик жизни каждого отдельного человека. Мечников, например, утверждал, что еда – самое интимное общение человека с природой.

Списки продуктов

«Учебники по выживанию» и «Настольные книги туриста» пестрят всевозможными списками продуктов с указанием заключённых в них калорий и ассортиментом, необходимым человеку для поддержания нормального состояния во время путешествий. Несмотря на довольно богатый опыт полевой практики, мне никогда не приходилось видеть, как люди руководствуются такими раскладками на практике: считают на калькуляторе или компьютере калории, белки, клетчатку и нормы потребления на вес тела. Я не отрицаю возможности. что такие люди реально существуют, только мне они почему-то не попадались.

Готовка в палатке.

А попадаются всякие.

В том числе и такие, которые с уверенностью говорят:

– В магазине есть всё! Достаточно только туда прийти!

И выходят из магазина с ящиком водки, десятком банок консервированных огурцов, пятью-шестью буханками чёрного хлеба и большой банкой тихоокеанской селёдки пряного посола.

Это и есть их «всё».

Среди путешественников встречаются и другие. Они составляют подробнейшие реестры. куда включали всё вплоть до пачки молотого перца определённого цвета и количества потребных для путешествия головок чеснока. Эти люди делятся, в свою очередь, на две категории. Первые ведут закупки, лишь изредка заглядывая в список, в результате чего приобретённый ассортимент совпадает с идеалом едва ли на треть. Вторые скрупулёзнейшим образом скупают всё в соответствии с составленным реестром, ездят по всевозможным магазинам и в итоге приходят в неистовство из-за повсеместного отсутствия некоего «зелёного чили», внесённого в список кем-либо из участников.

Составление списков тоже может производиться двумя способами. В одном случае список составляется авторитарным образом – кем-нибудь одним, обычно ответственным за питание – поваром. Остальная группа вносит туда лишь незначительные коррективы, которые впоследствии тем же поваром при закупке игнорируются.

Другой вариант – это составление списков всей группой по методу польского сейма или Запорожской Сечи. Описывать его нет нужды, каждый представляет себе, как пять-семь человек собираются с несколькими листками бумаги, и каждый пытается втолковать другому, что именно его вариант является самым правильным.

Естественно, я лично считаю наиболее приемлемым первый способ, подразумевающий. с одной стороны, персональную ответственность, а с другой – экономящий время и нервы участников экспедиции.

Это при условии, что повар в вашей компании квалифицированный.

Но даже мастер своего дела может обладать какими-либо недостатками, которые могут напрочь свести на нет всю его квалификацию.

Но об этом – отдельно и ниже.

В любом случае, набор продуктов для путешествия делится на базовый, или основной, набор, закусочно-десертную часть и специи.

Базовый набор, в свою очередь, можно поделить на мясную или мясо-рыбную, одним словом – «белковую» часть, гарнирную и «чай-кофе».

Прежде всего вы определяете, сколько надо взять с собой мясных продуктов и каких. Должен сказать, что мой рассказ отнюдь не предназначен для вегетарианцев – те сами пишуг книги и статьи для себя и себе подобных.

Мясные консервы, они же – тушёнка

Самым простым выходом из положения является, естественно, тушёнка.

Здесь я хочу заметить, что. хотя туристы и разработали огромное количество способов выбора тушёнки без открывания банок (сюда относится, например, гадание по серийному номеру, проштампованному на крышке или дне жестянки, бормотание названий фирм-изготовителей, определение влияния цвета этикетки на содержимое банки), все они, с моей точки зрения, имеют к качеству тушёнки такое же отношение, как вчерашнее решение папуаса Какаду Джо из Тулаги посвятить вечер пиву на ваше сегодняшнее нежелание просыпаться в семь часов утра. Короче, никакого. Исключение составляет, пожалуй, продукция некоторых особо известных российских производителей с их гарантированным добавлением соевого мяса в отходы колбасного производства, продаваемая под видом тушёной говядины и свинины. Покупать эти продукты нельзя ни при каких обстоятельствах. А в остальном метод выбора прост: ходите по оптовым складам и покупайте по банке в нескольких местах, запоминая название торгующей компании, фирмы-производителя и номер партии. Два вечера подряд вы давитесь тушёной говядиной или свининой, а затем, с перекошенной от отвращения физиономией. приходите туда, где, с вашей точки зрения, продаётся наименее мерзкий продукт.

Здесь я позволю себе один практический совет и два теоретических рассуждения. Первое. Не берите на пробу больше пяти банок – при большем количестве вы не сможете эффективно всё продегустировать. Второе. В любом случае. нельзя исключать, что вам. как в лотерее, попалась та единственная банка с хорошим мясом, которое по ошибке затесалось среди обрезков бычьих хвостов, свиных голов и пластов сои. Третье. На вкус и цвет товарищей нет. и вашим компаньонам выбранная вами тушёнка может не понравиться совершенно.

Костёр у завала.

Поэтому, если вы отправляетесь в путь в прохладное время года и не сильно ограничены в средствах, я настоятельно рекомендую использовать вместо тушёнки колбасы твёрдых сортов и мясо в прозрачной вакуумной упаковке, кроме, пожалуй, консервированной ветчины – при сопоставимой с упакованным мясом цене в ней используется огромное количество самых разнообразных химических консервантов, которые портят вкус любого, самого лакомого куска.

Рыбные консервы

Как ни удивительно, рыбные консервы в большинстве своём имеют более приемлемое качество, чем мясные. Поэтому я всегда рекомендую брать поровну говяжьей тушёнки и какой-нибудь сайры в собственном соку (поровну – по весу нетто, а не по количеству банок: банки с рыбными консервами всегда меньше по размеру). Кроме того, при приготовлении рыбных консервов технология консервирования выдерживается значительно лучше, чем при изготовлении мясных. – к примеру, в рыбу нельзя напихать соевого мяса, а потом объяснять, что это коровья брыжейка или жилы. Поэтому сайра и ставрида прочно прописались в рационе бродячего люда и с каждым годом укрепляют в нём свои позиции, преимущественно стараниями производителей некачественной тушёнки.

Овощи

Из тех продуктов, которые вы привыкли каждый день видеть на гарнир на ваших столах, только два требуют специального решения.

Первое – берёте ли вы с собой овощи. Вопрос закономерный, поскольку свежие овощи много весят, занимают большой объём и портятся от влаги и холода.

Перекус на привале.

Впрочем, от влаги портится всё. Поэтому овощи (картофель, капуста, морковь, свёкла) лучше брать на постоянные долгие лагеря, где есть всё, в том числе удовлетворительные условия хранения. Куда-нибудь на сплав или в вездеходный маршрут можно взять куль картошки, но только на первое время. И за картошкой при этом придётся тщательно следить.

Мука, хлеб, сухари и макароны

Второй принципиальный вопрос вашего рациона – собираетесь ли вы что-нибудь печь из муки.

Дело в том, что европейская цивилизация – та. к которой мы с вами принадлежим. – образно выражаясь, выросла с куском хлеба во рту. Поэтому полный отказ от хлеба вызывает почти что культурологический шок у подавляющего большинства европеоидного населения планеты.

В дальних походах и экспедициях печь хлеб, безусловно, можно. Но очень муторно. Для этого требуются специальные приспособления – хлебные печи, которые обычно сооружаются в долговременных лагерях из железных бочек. Печь хлеб можно и на примусе – в двух кастрюлях, но много его таким образом не напечёшь. Кроме того, испечённый на примусе хлеб съедается полевой группой почти мгновенно – потому что на вкус он лучше любого торта.

Гораздо больше распространены в походах разнообразные лепёшки на соде и на дрожжах. К ним относятся как среднеазиатские тандырные лепёшки, так и знаменитые северные оладьи – «хандыбрики» чукотских геологов. Они жарятся обычным путём на сковородке на открытом огне.

«Что может быть вкуснее свежей, только что испечённой на костре лепёшки?

Она и пышная, и ароматная, хороша к супу, а к чаю ещё лучше. В походе, бывало, проголодаешься, достанешь случайно забытый в кармане кусочек лепёшки и наслаждаешься им. Трудно описать, каким он бывает вкусным, да, пожалуй, и понять трудно тому, кому не приходилось испытывать длительное отсутствие хлеба.

Нужно сказать, что галеты и сухари в условиях длительного хранения, да ещё при постоянном передвижении вьючно, быстро портятся, главным образом от сырости. Мы всегда возили с собой муку и, как обычно принято в экспедициях, выпекали пресные лепёшки на соде и только в более длительные остановки выпекали кислый хлеб.

Мне вспомнилась одна вынужденная голодовка, когда после пятидневных скитаний без продуктов по дремучей тайге я набрёл на стоянку, недавно покинутую наблюдательской партией нашей же экспедиции. По оставшимся следам нетрудно было угадать, что люди останавливались для обеда.

Я подобрал на земле кости и всё мало-мальски съедобное. И вдруг – о счастье! – кто-то из обедавших оставил кусочек горелой хлебной корки величиной в половину спичечной коробки. Я схватил её и бережно стал есть, откусывая микроскопические доли. Никогда в жизни я не едал ничего более вкусного!»

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Приготовление хлеба в любом его виде требует наличия муки. А мука в походах – далеко не самый простой в хранении продукт. Она намокает, слипается, и для того, чтобы из муки приготовить что-то поесть, её надо везти в большом количестве. Поэтому сегодня путешественники в пешие маршруты муку практически не берут, а на сплавы и в автомобильные и вездеходные поездки берут её лишь при продолжительном путешествии.

Альтернативой хлебу являются сухари.

В них нет того вкуса, который присущ свежеприготовленному печеву, но они компактнее, легче и проще в употреблении, нежели буханки свежего хлеба. Наиболее приемлемы в дороге чуть подсоленные поджаристые сухари, самостоятельно приготовленные из чёрного хлеба. Естественно, приготовление их в домашних условиях занимает много времени, но дело того стоит! Чёрные сухари имеют наибольшую массу по отношению к объёму, если их сравнивать со всеми другими типами высушенного хлеба. Другое дело, что заготовка их в больших количествах – дело очень трудоёмкое, потому их готовят на ограниченный отрезок времени и на индивидуальные маршруты (например, предстоит пройти сложный маршрут через вершины Олойского хребта за пять дней, в то время как основная группа будет идти сплавом по реке).

Но в любом случае каждое путешествие начинается с нескольких буханок хлеба (в Средней Азии – с лепёшек), купленных на начало пути.

Другое дело – мучные изделия, они же – макароны, лапша, вермишель. На единицу объёма они питательнее муки и представляют собой отдельный полуфабрикат для самостоятельной группы блюд (в этом их принципиальное отличие от сухой картошки, которую, по-моему, вообще никому не удавалось приготовить вкусно).

Крупы

В принципе для сплава и пешего похода, где путешественники лимитированы как весом, так и объёмом груза, предпочтение отдаётся сухим и сыпучим продуктам. Оговорюсь только, что у большинства мужского населения России сухие и сыпучие продукты ассоциируются с мерзкими кашами и столь же мерзкими макаронами в детском саду, школе. армии.

Рыба на костре.

Крупы являются самой простой составляющей продуктового набора путешественника. Наибольшей популярностью пользуются рис и гречка, следом идут пшёнка и пшеница. При выборе круп я рекомендую не забывать о горохе – на днёвке всегда можно сварить кастрюлю горохового супа со свиной тушёнкой или лосиной грудинкой. Пропорции для приготовления примерно одинаковы – для двух человек варится стандартная двухсотграммовая кружка крупы. Крупы очень удобно рассыпать в пустые пластиковые бутылки из-под газированных напитков – они практически герметичны, и их можно ставить хоть на влажную землю, хоть в снег, хоть в воду.

Масло и жир

В путешествия берут обычно три вида жиров: жидкое растительное масло, столовый маргарин в пластиковых баночках и сало.

«Чай-кофе»

Набор «чай-кофе» включает в себя как необходимое количество чая или кофе, так и сладкое.

Так как пристрастия к чаю и кофе носят абсолютно личный характер, я никаких рекомендаций ни по типу, ни по сорту давать не собираюсь, но замечание одно сделаю. С моей точки зрения, испортить чай неизмеримо труднее, чем кофе.

Сахар следует брать из расчёта три килограмма на четырёх человек на неделю. Как и крупы, сахарный песок рассыпается в пластиковые бутылки из-под газированных напитков.

Аксиома: САХАР В ПРИРОДЕ НА СЕВЕРЕ НЕ ВСТРЕЧАЕТСЯ!

Говоря о сладком и о десертах, нельзя не упомянуть о таком чуде русского кулинарного искусства, как сгущённое молоко. У него есть всего один недостаток – на маршрутах банку жидкого сгущённого молока надо съедать сразу – поэтому для долгих пеших переходов вдвоём или в одиночку сгущёнку варят. Варят банки в кипятке около четырёх часов и получают в результате светло-коричневую карамельную массу. Гораздо быстрее процесс их варки происходит в автоклаве или скороварке – тогда на всё про всё уходит не более часа. Опять же – рекомендую внимательно читать надписи на банках – некоторые производители разбавляют свою сгущёнку растительным маслом и нагоняют указанную на этикетке жирность именно таким способом.

Очень хорошо разнообразят меню твёрдые сорта печенья и галеты, а также джем. Естественно, многие люди говорят, что вместо джема возможно варить варенье, но… это уже совершено отдельный разговор.

«Несколько слов о продовольствии для санных переходов. О пеммикане я уже говорил. Я никогда не стремился брать с собой на санях целую бакалейную лавку. Что-нибудь простое и питательное – вот и всё. Роскошное и разнообразное меню – для людей, которым нечего делать. Кроме пеммикана у нас было печенье, сухое молоко и шоколад. Печенье было подарком одной норвежской фабрики, и этот подарок делает ей честь. Оно было приготовлено специально для нас – овсяное печенье, чуть сладкое, с прибавкой сухого молока, чрезвычайно питательное и замечательно вкусное. Благодаря добросовестной упаковке оно всё время оставалось свежим и рассыпчатым. Печенье составляло немалую часть нашего повседневного пайка и, несомненно, в большой мере содействовало нашему успеху. Порошковое молоко у нас сравнительно новый продукт, но оно заслуживает большого внимания. Его нам поставила фирма „Едерен“. Ни тепло, ни мороз, ни сушь, ни сырость не вредили этому продукту. Мы держали много этого порошка в тонких полотняных мешочках при всякой погоде, и качество его оставалось одинаково хорошим до последнего дня. Кроме того, мы получили сухое молоко от одной фирмы в Висконсине. Оно было с примесью солода и сахара; отличное молоко, на мой вкус. И тоже всё время хорошо сохранялось. Шоколад, поставленный всемирно известной фирмой, был выше всяких похвал; отменный подарок».

Р. Амундсен. Южный полюс

Специи

При всём том я рекомендую начинать приобретение продуктов на более или менее длительную поездку не с базового набора, а со специй. Поскольку именно специи дают возможность без отвращения поедать даже безвкусную пищу, приготовленную из сублиматов и круп.

Если вы. конечно, не являетесь принципиальным врагом самих специй.

Дикий лук – естественная приправа.

Тут уж никакие советы вам не помогут.

Но в принципе – берите в поход всё!

Если едете надолго и на вместительном транспорте, для кетчупа, майонеза, перца, лаврового листа и всего, что ни пожелает или найдёт в магазине ваша неугомонная душа, всегда найдётся место. Если вы идёте куда-то пешком или сплавляетесь с минимумом груза – берите базилик, перец, сушёный сельдерей, сухой чеснок, «Вегету», тот же лавровый лист – не пожалеете! С ними вы иногда можете съесть даже на первый взгляд совершенно несъедобные вещи. Например, салат из молодых ивовых побегов… Но о том, как добывать неискушённому человеку пишу в дикой природе, я расскажу дальше.

У шиповника в пищу могут идти и цветы, и побеги, и плоды…

Итак, при расчёте на группу из четырёх человек в день приходится:

• тушёнка или консервированная рыба – одна большая (450 или 500 г) или две маленькие (по 300 г) банки:

• пачка макарон (500 г) или картофельного пюре либо полторы кружки риса;

• две банки горошка или кукурузы, полбанки солёных огурцов или банка кабачковой икры. две луковицы или четыре головки чеснока;

• 200 г маргарина:

• 200 г кетчупа или соевого соуса;

• банка сгущённого молока:

• сахар – 250–300 г:

• чай. кофе:

• печенье, сухари – 500 г.

Остальное – по вкусу. Впрочем, и вышеперечисленное – не догма, а лишь информация к размышлению.

«Теперь относительно продовольствия. Общий запас его был рассчитан на шесть месяцев и состоял из муки, галет, риса, чумизы, экспортного масла, сухой прессованной зелени, соли, перца, горохового порошка, клюквенного экстракта, сахара и чая. Ящики с продовольствием были отправлены на питательные базы заблаговременно и выгружены при устьях рек Тадушу, Тютихе, в заливе Джигит и в бухте Терней. Там, где поблизости жили люди, ящики оставили близ их жилья, там же. где берег был пустынный, их просто сложили в кучу и прикрыли брезентом, обозначив место вехой.

Хлебные сухари брались только в сухое время года, осенью и зимой. Летом они жадно впитывают в себя влагу из воздуха, и чем больше их прикрывать брезентами, тем скорее они портятся. То же самое и мясной порошок. Через двадцать четыре часа после вскрытия банки он уже слипается в комки, а ещё через сутки начинает цвести и издавать запах. Мы сушили мясо тонкими ломтями. Правда, оно занимало много места и это не спасало его от плесени, но всё же его можно было употреблять в пищу. Перед тем как класть мясо в котёл, его надо опалить на огне; тогда плесень сгорает и мясо становится мягким и съедобным.

Сухой яичный белок и шоколад, предназначенные на случай голодовок, везлись как неприкосновенный запас в особых цинковых коробках.

Гораздо легче сохранять белую муку. Для этого следует кулёк с мукой снаружи смочить. Вода, проникшая сквозь холст, смешивается с мукой и образует слой теста в палец толщиной. Таким образом получается корка, совершенно непроницаемая для сырости; вместе с тем мешок становится твёрдым и не рвётся в дороге».

В. Арсеньев. По Уссурийскому краю

Дары природы

Когда мы говорим о том, что жить в природе можно, питаясь почти исключительно её дарами, мы совершаем ошибку.

Дело в том, что для того, чтобы питаться почти исключительно тем, что предоставляет нам море, тайга или тундра, надо тратить на добывание этого очень много времени.

А между тем во время путешествия надо выполнять какую-то одну, а то и несколько основных задач. Мало того, что вы идёте из точки А в точку Б под каким-либо грузом, вы ещё и участвуете в геологической или геодезической съёмке, или фотографируете пейзажи, или заняты ещё каким-либо делом, требующим пристального внимания.

Шикша, она же водяника, – одна из самых распространённых северных ягод.

Поэтому поиском собственного пропитания в природе вы занимаетесь лишь попутно. И только оказавшись вообще без еды, вы начинаете понимать, какое это всепоглощающее занятие. Отнюдь не зря производство продуктов питания является для человечества отдельной отраслью промышленности!

Питательная ценность травы

Прежде всего я хотел бы обратить внимание любителей теоретизировать на тему подножного корма на ряд обстоятельств. Во-первых, высокопитательный подножный корм редок и трудоёмок в добывании. Во-вторых, то, что широко распространено и растёт буквально под ногами и на уровне груди, довольно бедно в смысле питательных свойств. В литературе, посвящённой различным войнам и природным катаклизмам, широко распространены выражения вроде «животы скрутило от крапивных щей», «пухли от лебеды», «на щавеле опрыщавели». Так вот – это отнюдь не литературная гипербола!

Энергетическая ценность всех этих ивовых почек, диких сельдереев, щавелей и прочей лебеды невелика.

Животные, которые питаются зелёными растениями, имеют сложные приспособления для их переваривания – желудок их подобен настоящей биокухне, с несколькими отсеками, и полупереваренную зелёную массу из одного отсека желудка они отрыгивают обратно в рот, пережёвывают снова и опять глотают. Нам оно надо? У нас и желудков-то таких нет.

О низкой пищевой эффективности растительных кормов на Севере говорит и поведение такого зверя, как бурый медведь. Я изучал медведей двадцать лет, и одно из наблюдений, которое сделал, – это то, что медведь в поисках растительной пищи проводит около двух третей своего времени в сутках. А в случае возможности переключиться на животную пищу – не более десяти процентов.

Время и калории

По большому счёту мир в, округ нас полон съедобными растениями. Появившиеся в последнее время бесчисленные «Энциклопедии выживания» заполнены советами о том, как есть лишайники, древесную заболонь, корни камыша, дождевых червей и т. д. При этом лишайники надо кипятить четыре часа, чтобы получить пригодный в пищу студень, а рецепт приготовления древесной муки из заболони я не удержусь и приведу.

«Известно, что по наружной части древесины – заболони – проходят вода и различные питательные вещества, извлекаемые деревом из почвы. Вот из этой заболони и приготовляется древесная мука. Лучше всего воспользоваться для этой цели сосной. С молодого дерева осторожно срезается верхний слой коры. Остаётся внутренний слой, прилегающий непосредственно к древесине. На нём проводятся два кольцеобразных надреза на расстоянии метра один от другого, а затем между ними делаются ещё продольные надрезы. Пластинки коры осторожно соскабливаются ножом. Их режут потом на мелкие кусочки и варят в нескольких водах, чтобы уничтожить привкус смолы. После варки кору сушат до тех пор, пока она не станет совершенно хрупкой. Теперь её можно растолочь и растереть в муку. Такую муку делают и из берёзовой коры. Сосновая мука имеет светло-коричневый цвет. Обычно она примешивается к ржаной муке на одну четверть и даже на половину».

А. Цыпляев. Энциклопелия по выживанию

Я вспоминаю бурых медведей, которые в период бескормицы, по весне, едят хвою стланика и древесную труху – видимо, чтобы просто набить брюхо и обмануть этим самым чувство голода.

Сок любых растений вы можете превратить в сироп, если будете его кипятить, и не просто кипятить, но и выпаривать, причём сока этого у вас должно быть много – буквально декалитры, а выпаривать его вы будете сутками. То же самое касается варенья без сахара. В принципе в русских деревнях раньше сахара не было вообще – считался барской забавой. А варенье варили. Его выпаривали в чугунках на медленном жару русской печи по шестнадцать часов и более! Именно это я и имел в виду, когда утверждал, что сахар в природе самостоятельно в наших краях сделать нельзя. Сделать-то, может, и можно, но какой ценой!

Самым ярким примером является питание кедровыми орешками. Редко какой природный и даже специально приготовленный продукт может похвастаться сочетанием таких качеств, как кедровые орешки. Но вы попробуйте намолотить их столько, чтобы хватило насытиться на целый день!

Морошка – «сахарная ягода» российского Севера.

Мой совет чертовски прост – если можно не есть всё вышеперечисленное – не ешьте!

Следовать советам из этих книжек – это всё равно что, насмотревшись фильмов про кун-фу, выйти на улицу драться с отборной шпаной. Это так же бессмысленно и не менее опасно, ибо наравне со съедобными растениями на свете полно растений несъедобных, а то и попросту ядовитых.

Определители растений

Кто-нибудь может резонно заявить, что на всё есть определители. Но книги это всё толстенные, их не ленивые люди писали. Запомнить всю эту информацию невозможно, а в рюкзак такой фолиант между ковриком и котелком не засунешь. Не знаю, как вы. а я, человек с биологическим образованием, без такого определителя в дикой природе опознавать незнакомые растения не рискну. Потому что зачастую разница между в принципе съедобным растением и растением откровенно ядовитым будет не в окраске и размере цветов, а, скажем, в количестве тычинок и форме чашелистиков, (Кто-нибудь с пятого класса помнит, что такое «чашелистики»?)

Ядовитые растения

«От употребления незнакомых растений, ягод, грибов лучше воздержаться. При вынужденном использовании их в пищу рекомендуется съесть за один раз не более 1–2 г пищевой массы, при возможности запивая большим количеством воды (растительный яд, содержащийся в такой пропорции, не нанесёт организму серьёзного вреда). Подождать 1–2 часа. Если нет признаков отравления (тошноты, рвоты, боли в животе, головокружения, расстройств кишечника), можно съесть дополнительно 10–15 г. Через сутки можно есть без ограничений».

А. Цыпляев, Энциклопелия по выживанию

Зонтичные растения – растения в высшей степени сомнительного вкуса.

В некоторые особо зловредные травы я не поленюсь и ткну пальцем. С синими цветами – не есть, можно напороться на аконит, от него не только люди – кони дохнут. Зонтичные растения – все под сомнением, есть среди них такой чемпион по отравлениям, как вех ядовитый, или цикута. На Камчатке вех можно спутать с борщевиком, в Северном Приохотье – с дудником. Эти растения вполне съедобны и поедаются в большом количестве всякими животными, в том числе медведями. Но ошибка не стоит пробы… Хвощи все животные едят, а люди – нет, они от них почему-то травятся. По весне одними из первых на склонах сопок пробиваются толстые растения с массивными сочными листьями – это чертовски похожая на черемшу чемерица. Она тоже ядовита. Отравиться можно и лютиками. В общем, лучше не продолжать. аппетит испортите.

Вороний глаз – одно из наиболее распространённых ядовитых растений.

И ещё. В различных книгах по выживанию сказано, что можно наблюдать за животными – какие растения они употребляют в пишу. Можно-то оно можно, но со значительной долей осторожности – уже упоминавшийся бурый медведь отлично ест и чемерицу, и аконит, а для человека они ядовиты.

Съедобные растения

Говоря о съедобных растениях, я могу привести список всяких названий, но, к сожалению, большинству путешественников и туристов эти названия вряд ли что скажут.

В книгах, посвящённых съедобным растениям СССР, списки эти насчитывают более тысячи названий. Я настоятельно рекомендую осваивать съедобную флору так же. как Митрофанушка рекомендовал осваивать географию: с помощью извозчиков. То бишь под руководством профессионалов. Пускай хорошо знающий эти растения человек при вас их найдёт, определит (сосчитав количество тычинок), приготовит, попробует приготовленное и не помрёт. По крайней мере, не будет мучиться после этого кишечным расстройством. И так – раз пять подряд. Тогда можно и самому рискнуть.

При поиске съедобных растений рекомендуется обращать внимание на то, чтобы они были похожи на растения, которые вы помните по рынкам и по быту. Очень распространённое на побережье съедобное растение лигустикум выглядит как сельдерей и сельдереем же является. Только диким. Съедобны знакомые всем с детства одуванчик и подорожник. Едят конский и разные другие виды щавеля (например, берингийский).

Надо помнить, что съедобны молодые побеги почти всех кустарников, а также хвойных деревьев. Особенно по весне. Их очищают от листьев или хвои и едят, как спаржу. Желательно, с солью и ещё какими-нибудь приправами. Общеизвестны вкусовые и питательные качества проростков папоротника.

Я тут же добавлю, что наилучшим образом в пишу годятся молодые части любых растений – проростки, побеги, свежие листья.

А в принципе быть приправами – это и есть сегодня основная роль съедобных растений на маршруте. Ими можно разнообразить пишу и повысить её витаминную ценность. Но при этом надо опять же помнить, что на вкус и цвет товарищей нет. и ваши товарищи, если таковые у вас есть, от добавления этих приправ могут и покривиться.

Готовка

Помимо того что надо уметь различать съедобные и, мягко скажем, несъедобные растения, надо это съедобное ещё и уметь приготовить. Здесь, слава богу, всё просто – мелко резать, варить, кипятить, парить. Короче, делать ножом и кипятком то, что жвачные животные делают зубами и желудком. Кроме того, термообработка нейтрализует часть естественных ядов, если они всё-таки в растениях присутствуют.

Чай в природе

В современной экологической литературе очень популярны описания различных видов чая, приготавливаемого из растущих в природе трав. Здесь я рискую показаться полным ортодоксом, но тем не менее заявляю – никакими брусничными листьями, смородиной, кипреем и прочей липой чай заменить нельзя! Потому что чай содержит кофеин, который во всех этих розовых лепестках отсутствует. И основная роль чая в походах и на маршрутах – не сообщать воде красивый вкус и запах, а тонизировать. В крайнем случае, чифирь сварить можно. Хотя и не рекомендуется.

Кипрей, он же иван-чай, – самый знаменитый суррогат чая. Но не чай…

Тем не менее список возможных заменителей чая я приведу.

Это листья зверобоя, душицы, различных видов ромашек, цикория, мяты, тысячелистника, липы, боярышника, крапивы, шиповника, донника, иван-чая, чабреца, чаги, золотого корня (не только листья, но и сам корень), земляники, смородины, брусники, барбариса, яблони, черники, ежевики, таволги, мелиссы (недостающее дописать, ненужное вычеркнуть). А также цветы розы, корни рогоза, вишнёвые ветки. Очень популярны в этом отношении на Севере плоды шиповника. Но кофеина и танина эти заменители не содержат…

Грибы

Грибы – чрезвычайно питательный продукт, который даже может частично заменить мясо. Но у грибов есть несколько серьёзных недостатков. Во-первых, сезон их роста довольно ограничен. Во-вторых, чтобы грибами наесться, их надо съесть много. И в-третьих – грибы не очень хорошо усваиваются, поэтому их надо долго варить.

Что касается деления грибов на съедобные и несъедобные, то тут один ответ – ешьте только те грибы, которые знаете! Однако те из грибов, которые относятся к смертельно опасным – а их, вообще-то, всего два: пантеровый мухомор и бледная поганка, – пластинчатые. Так что при употреблении в пищу только губчатых грибов шанс налететь на самые ядовитые из них сводится к минимуму.

Пищевые растения и культура северных народов

Собственно говоря, именно из-за скудости и трудоёмкости приготовления растительной пищи все культуры северных народов – это, по сути, культуры поедателей рыбы и мяса. За пределами зоны уверенного выращивания зерновых культур и овощей делать растительноядному существу без специализированных желудка и зубной системы нечего. Это – территория жвачных животных и хищников. И человек здесь занимает именно место последних. Конечно, человеку можно и на Чукотке съедать за день по три-четыре килограмма мелко перетёртых ивовых листьев. Но поймать петлями несколько сусликов будет не в пример более выгодно с энергетической точки зрения.

Моллюски и водоросли

К рассказу об охоте и рыбалке мы перейдём с процесса, который лежит между этими занятиями и сбором съедобных растений. Я говорю о сборе съедобных моллюсков.

Моря, омывающие края российской земли, испытывают ежесуточное колебание уровня воды – приливы и отливы. Во время отлива на литорали можно найти огромное количество всяких съедобных существ.

В древние времена этим жили целые культуры собирателей раковин – как, например, культура Янковского на юге современного Приморского края.

Самыми распространёнными и доступными съедобными моллюсками являются мидии. Это чёрные двустворчатые моллюски, прикрепляющиеся вертикально к камням на приливно-отливной полосе и образующие целые поля, иногда в несколько десятков и даже сотен квадратных метров. Мидий традиционно варят, но для того, чтобы вывести из них песок, который накапливается в их пищеварительных органах, собранных мидий рекомендуется на несколько часов положить в пресную воду, завернув в мешковину. Можно варить и есть конусовидных моллюсков, а также практически всех, которые имеют большие двустворчатые раковины, – как гребешки на юге Дальнего Востока.

Кислица – одно из самых распространённых съедобных растений северной тайги.

На литорали можно также собирать большие пластинчатые водоросли – ламинарию и алярию. Ламинария представляет собой огромные грубые пластины, похожие на рваные куски рубероида, размоченные водой. Это и есть прославленная студенческая закусь, именуемая «морской капустой». Её режут на мелкие кусочки, варят в подсоленной воде, затем жарят или тушат в течение получаса или больше. Алярия же выглядит, как толстый стебель с бахромчатыми оборками, и именно этот стебель у неё мелко режут, варяг и едят – в неприготовленном виде это блюдо малосъедобно, увы.

Откровенная экзотика

В качестве совершенно экзотической пищи у палеарктических народов выступают то муравьи, то личинки оводов, а то и вовсе дождевые черви.

«Затем подали десерт; он состоял из жирных сырых личинок оленьего овода, повытасканных из шкур только что убитых оленей. Личинки так и кишели на большом мясном лотке, подобно гигантским червям, а на зубах слегка похрустывали».

К. Расмуссен. Великий санный путь

Голод и людоедство

Как бы то ни было, в экстремальных ситуациях, которые, хотим мы этого или нет, иногда встречаются в экспедициях, люди подчас бывают полностью лишены пищи.

К счастью, именно голод изучен гораздо лучше всех остальных экстремальных состояний организма. О голоде написаны целые книги, проведены сотни исследований, а некоторые люди ещё и добровольно подвергают себя этому испытанию, иногда на довольно длительное время.

И здесь важны не только поиски пищи и борьба с голодом непосредственно в период отсутствия пищи, но и выход из этого «голодающего» состояния.

«Прежде всего мы налили в котелок пресную воду, которую привезли с собой, и пришельцы буквально ожили, хлебнув горячей воды. Я выпотрошил птиц, но ещё до того, как закипела вода, Митсек принёс целое ведёрко яиц с одного из наших продовольственных складов на этом острове. Сварились они скоро, и гости медленно чистили их, как будто не очень хотели есть или не слишком любили яйца. Но стоило им начать, как в них пробудился голод. Китобои уничтожали одно яйцо за другим, и я уже начал опасаться, как бы они не объелись. Известно ведь, что после долгого голодания нельзя наедаться, это может вызвать боли, а иногда даже опасно для жизни. Но старый Меквусак, который немало поголодал на своём веку, заверил нас, что ничего плохого не случится, если есть одни только яйца. Если им дать моржовое мясо или другую тяжёлую пищу, тогда дело другое, это действительно опасно, но от яиц ничего не случится. И в самом деле, все моряки хорошо перенесли обильную трапезу.

Также происходит и с едой. Если бы мы съели весь свой запас европейских продуктов и нам пришлось бы перейти на пищу эскимосов, мы чувствовали бы себя мучениками. Но попробуйте оставить маленький запас – чашку муки, спичечную коробку чаю, четверть килограмма сахару— всё совершенно меняется. Ты уже счастлив и делишь с эскимосами их пищу, прекрасно зная, что всегда можешь отведать того, что хочешь. Но когда остаётся лишь неприкосновенный запас, никогда до него не дотронешься. Так иногда бывает с людьми, которые умирают от голода, – после их смерти всегда что-нибудь остаётся, – они не решаются съесть последнее, а потом уже слишком поздно!»

П. Фрейхен. Зверобои залива Мелвилла

Иногда путешественники выбирают очень своеобразные схемы питания на маршруте, некоторые из них, несмотря на отсутствие гуманности, являются чрезвычайно эффективными. Например, в сталинские времена у зэков, решившихся на побег в безлюдной местности, было принято брать с собой молодого и неопытного товарища, единственное преимущество которого заключалось в большой мышечной массе. После того как сэкономленные на скудном лагерном пайке припасы заканчивались, несчастного убивали во сне и съедали.

Красная смородина.

Примеров поедания тел своих погибших спутников во время страшного голода в мире странствий довольно много. Случаи людоедства были отмечены и в экспедиции Д. Франклина. и на зимовке лейтенанта Грили.

«Ехали мы с мужем от Иглулика к Понд-Инлет, и приснился ему ночью сон, что его друг съеден своими близкими. На другой день мы поехали дальше, и случилось такое диво, что наши сани стали застревать в снегу, но как ни посмотрим, что такое случилось, видим – ничего нет. Так ехали мы весь день и вечером разбили палатку…

Тут услыхали мы звуки – не то зверь перед смертью воет, не то человек вопит вдалеке. Когда подъехали ближе, стали различать слова. Но сначала в толк их взять не могли, как будто они откуда-то из далека-далека доходили. Как будто и слова и не слова, и голос совсем надорванный. Мы прислушались ещё и ещё. чтобы разобрать отдельные слова в этом вопле, и наконец поняли, в чём дело. Голос прерывался на каждом слове, но пытался выговорить вот что: „Недостойна я больше жить с людьми, я съела свою семью“.

Мы с мужем расслышали, что это женщина: поглядели друг на друга и сказали: „Людоедка! Что с нами теперь будет?"

И только увидали мы маленький навес из снега и обрывка оленьей шкуры. Голос всё время бормотал что-то невнятное. Когда мы ещё приблизились, то увидали обглоданную человечью голову.

А под навесиком сидела на корточках женщина лицом к нам. Веки у неё были кровавые, так много она плакала.

„Кикак – ты, обглоданная кость моя, – сказала она, – я съела своего мужа и детей".

Кикак – такое имя она дала моему мужу.

Сама она была кожа да кости, и крови совсем как будто не осталось в ней, и мало что на ней самой было, потому что она съела большую часть своей одежды, и рукава и подол – всё до пояса. Мой муж наклонился к ней, и она зашептала:

„Я съела твоего товарища по праздникам певцов".

Муж мой ответил: „Ты хотела выжить и потому выжила".

…Мы бросили свою поездку и повезли женщину назад в Иглулик, там у неё был брат. Потом она поправилась и теперь замужем за великим ловцом Игтуссарссуа, у которого стала любимой женой, хотя у него была уже раньше жена. Да вот и всё, мне больше нечего рассказать об этом самом жутком случае в моей жизни…»

К. Расмуссен, Великий санный путь

Но, естественно, никто не может рекомендовать поедание людей как один из способов выхода из какой бы то ни было чрезвычайной ситуации. Однако стоит помнить, что путь этот существует и даже в относительно недавние времена был довольно распространён среди попавших в безвыходное положение людей. Причём основным фактором, лимитировавшим людоедство, были особенности человеческой психики. Например, разбившиеся в Андах пассажиры авиалайнера DF-112. питавшиеся телами своих погибших товарищей, так до конца и не оправились от того, что были вынуждены заниматься людоедством. Трое из них получили сильнейшее психическое расстройство и до самой смерти находились в психиатрической клинике, шестеро сменили имена и живут с другими паспортными данными. Эскимоска из рассказа Расмуссена сумела благополучно пережить свою трагедию и стала примерной женой.

А уголовники сталинских времён, видимо, изначально, на ментальном уровне, уже были людоедами.

Питание домашними животными

На первый взгляд питание животными, которых человек изначально рассматривает как ближайших друзей, многими рассматривается практически как людоедство. Но тем не менее это – далеко не самое новейшее изобретение человечества. Ещё гунны раннего Средневековья не делали разницы между верховыми, вьючными и «мясными» лошадями. Аналогичным образом поступали индейцы юго-запада США – апачи. Они не колеблясь съедали своих лошадей и уходили в неприступные горы пешком. Следующих своих коней они отбивали у неосторожных путников.

Курильский чай.

В начале XX века у значительной части цивилизованного мира вызвало возмущение использование ездовых собак в качестве пищи для других собак Руалом Амундсеном. Он совершенно прагматически решил кормить одних собак в путешествии другими собаками.

«Но больше всего способствовало нашему успеху применение собак. Причина этого в кратких словах следующая: наш метод достижения полюса состоял в том, что мы с места нашей зимовки предприняли несколько повторных поездок к югу и устроили по определённому направлению и на расстоянии нескольких дней пути друг от друга склады продовольствия, вследствие чего могли проделать поход к полюсу и обратно, не таская взад и вперёд наши запасы. Эти склады мы устроили очень быстро и в каждом из них оставили потребный минимум припасов для обратного пути.

Учитывая расстояния между этими складами и количество продовольствия, оставляемого в каждом из них. я мог уменьшить вес забираемого продовольствия, присчитав к нашим запасам и мясо собак, тащивших продовольствие.

Так как эскимосская собака даёт около 25 килограммов съедобного мяса, легко было рассчитать, что каждая собака, взятая нами на юг, означала уменьшение на 25 килограммов продовольствия как на нартах, так и на складах. В расчёте, составленном перед окончательным отправлением на полюс, я точно установил день, когда следует застрелить каждую собаку, то есть момент, когда она переставала служить нам средством передвижения и начинала служить продовольствием. Этого расчёта мы придерживались с точностью приблизительно до одного дня и до одной собаки. Более чем что-либо другое, это обстоятельство явилось главным фактором достижения Южного полюса и нашего счастливого возвращения к исходной путевой базе».

Р. Амундсен, Моя жизнь

Амундсена можно осуждать или поддерживать, но одно остаётся неоспоримым – использование верховых, вьючных или ездовых животных в пищу даёт путешественнику очень большое преимущество при выполнении каких-либо очень жёстко поставленных задач – будь то переселение народов, разбойничий набег или достижение Южного полюса.

Высокоэнергетические продукты

Когда смотришь на тундру с высоты, кажется, что всё на ней расположено очень близко. И замысловатые загогулины термокарстовых (протаявших в мерзлоте) озёр, и островки небольших кустарников, и длинная мохнатая лента тополевого леса, прорезающая равнину наискосок… Это пойма реки Убиенки, наша цель, наше убежище от жары, источник дров и рыбы. Но до неё – пятнадцать километров. И пятнадцать этих километров проведены линейкой по карте, а на ней. как известно, не показано ни глубоких ям между кочками, ни неожиданно откуда берущихся глубоких промоин – скорее не промоин, а стоков с этих красивых тундровых озёр, ни зарослей ольхи в человеческий рост – с плеча горы они кажутся крохотными кустиками, которые я сейчас рассматриваю. И карта вместе с человеческим глазом не учитывает того, что нога будет по колено проваливаться между кочек, а потом с хлюпаньем выдёргиваться из раскисшего за лето грунта, сверху будет печь беспощадное летнее чукотское солнце, а в глаза тыкаться мельчайшая кровососущая мошка-белоножка…

Приготовление пищи на биваке.

Совершенно обессилевший, ты вдруг выходишь под кроны пойменных тополей, устраиваешься на галечниковом берегу, разводишь костёр, проглатываешь первую кружку крепчайшего чая с таким количеством сахара, что кажется, ещё немного – и ложка встанет колом в этом растворе. Съедаешь несколько ломтиков халвы и чувствуешь, что по жилам потекла совершенно другая кровь, тугая и пьянящая голову, как лёгкое вино. По-нашему это называется «взбодриться», а по-научному – «употребить высокоэнергетические продукты».

И главным из них является сахар, а выражаясь наукообразным языком – легкоусвояемые углеводы. Подавляющее большинство всех остальных различается количеством присутствующего в них сахара. К таким относится и мёд, и сгущёнка, и сироп шиповника, и многочисленные сладкие смеси на основе шоколада и орехового масла. Все эти продукты отличает повышенное содержание веществ, которые очень легко перерабатываются в калории и таким образом питают энергией наши клетки. Однако здесь нужно заметить, что какими бы энергетическими свойствами эти продукты ни обладали, они всё равно являются всего лишь топливом, от которого работает двигатель – наше тело.

И если двигатель перегрелся, цилиндры заклинивают, а коленвал начинает развинчиваться, – иными словами, если человеку попросту не хватает тренированной мышечной массы и выносливости, – никакие чудо-продукты не помогут.

Очень распространённым видом высокоэнергетических продуктов являются овсяные лепёшки на меду. Они содержат, помимо углеводов и целого набора витаминов и микроэлементов, которые входят в мёд, также легкоусвояемую клетчатку.

Существует несколько рецептов самостоятельного приготовления высокоэнергетических лепёшек, предложенных известными туристами и альпинистами В. Козловым и А. Превышем.

Овсяное печенье. Смешать 2 стакана овсяных хлопьев «Геркулес», 1 стакан сахарного песка, 100 г маргарина; обжарить на сковороде в течение 10–15 минут до появления коричневой окраски; горячую массу вылить на пергамент или в смазанную маслом форму и разделить на доли до затвердевания.

Печенье «альпинистское». На 1 кг печенья требуется сливочного масла 200 г, гречишного мёда 200 г, яиц – 2 шт, сахара – 1,5 стакана, муки – 3,5 стакана, соды – 0,5 чайной ложки. Установить миску с маслом, мёдом и сахаром на пару, содержимое растворить и перемешать, добавить соль и яйца (следить, чтобы яйца не заварились). Смесь подогревать и перемешивать 3–5 минут до появления белой плёнки.

Снять миску с паровой бани, смешать массу с мукой, замесить тесто. Если тесто жидкое – дать остыть. Нарезать тесто на равные куски и скатать в шарики (50 шт, на 1 кг).

Смазать противень сливочным маслом и печь в духовке на среднем огне около 20 минут.

При хранении не оставлять на солнце или в прогретой палатке.

Во время перекусов по дороге лучше использовать козинаки, щербет, халву или просто орехи в сахаре. Эти сладости многие ходоки считают избыточными, но они содержат, наряду с углеводами, легкоусвояемые жиры и витаминные добавки, такие как витамин D. Особенно рекомендуется использовать в горных и сложных походах, а также на больших высотах различные сорта халвы. По калорийности халва идёт практически вслед за шоколадом, но состав её более сбалансирован – она содержит значительное количество растительного белка и больше жира. Опытные горные туристы считают, что халву можно включать в дневное питание на привалах. Если в качестве энергетического стимулятора используется сахар, то вам потребуется хлебнуть немного воды. Халва же, которая не имеет такого приторного вкуса, не вызывает острой потребности во влаге, что важно. В то же время в халве много углеводов, которые быстро усваиваются и за короткий промежуток времени восстанавливают силы.

Ещё можно использовать смесь очищенных грецких орехов с изюмом или мелко нарезанной курагой в пропорции один к одному. Эта смесь содержит столько же растительных жиров и углеводов, сколько и халва, и с таким же удовольствием употребляется туристами без дополнительного количества воды.

Существенный недостаток этой смеси – это её дороговизна, конечно.

Продукты, наиболее часто употребляемые туристами, их нормирование и пищевая ценность

В последнее время получили распространение такие виды высокоэнергетического питания, как мюсли – обжаренные с мёдом смеси из зерновых хлопьев, в которые добавлены семечки, изюм, сушёные ломтики банана и яблока, кунжут.

Ещё одним вариантом высокоэнергетических продуктов являются различные сиропы и варенья с обильным добавлением сахара. Ягоды сами по себе содержат растительную клетчатку и большое количество простых углеводов, а добавление в них сахара делает их пригодными для долгого хранения. В походах чаще всего используются вязкие джемы – сливовый и яблочный, которые пакуются в металлические консервные банки различной ёмкости – от четырёхсот пятидесяти граммов до пяти килограммов. Геологи их называют «солидолом» – из-за похожей упаковки и внешнего вида самого продукта. Но на вкус содержимого этих банок ещё никто не жаловался.

Приближенной к «солидолу» кладовой большого количества углеводов являются cry щённое молоко и сгущённое какао. Зачас тую их варят или покупают уже сваренными.

Существует ещё один вариант углеводного продукта, который туристы-горники традиционно употребляли с лепёшками во время дневного перекуса. Это приобретаемый в аптеках сироп шиповника, или холосас.

Но основным и самым эффективным высокоэнергетическим продуктом на маршруте конечно же является крепкий чай с сахаром.

Пеммикан

Человек, в своей всеядности будучи в большей степени хищником, нежели растительноядным животным, усваивает животный белок значительно лучше, чем растительную клетчатку. Один из самых простых способов обеспечить себя белком быстрого приготовления в походе – это готовый яичный порошок. В последнее время у определённых категорий туристов наблюдается тенденция заменять тушёнку или сублимированное мясо соевым – но лично мне одна мысль о соевом мясе внушает глубокое омерзение. Хотя это, повторюсь, личные вкусовые пристрастия.

Когда мы говорим о белковых продуктах для экстремальных маршрутов, то рано или поздно вспоминаем такой на первый взгляд экзотический вид пищи, как пеммикан.

Кулинарная энциклопедия таёт пеммикану вот какое определение.

«Пеммикан – масса из высушенного на солнце и истолчённого в порошок оленьего или бизоньего мяса, смешанного с растопленным жиром и толчёными ягодами у индейцев Северной Америки.

Изобретён индейцами из племени алгонкинцев, употреблявших пеммикан при дальних переходах, военных походах и т. п. С середины XIX в. стал известен в Европе и использовался как стандартная пища-концентрат при всех полярных экспедициях XIX–XX вв.

Пеммикан обладает превосходной усвояемостью, не приедается даже в течение нескольких месяцев постоянного употребления».

Не буду врать – никогда пеммикан не готовил. а ел только несколько раз – в качестве экзотической пищи на Аляске. Но обойти стороной продукт, участвовавший в бессчётном количестве полярных экспедиций, я просто не вправе.

В своём оригинальном варианте пеммикан готовился так.

«Общеизвестный факт, что у большинства народов существует какой-нибудь важный продукт питания, который соответствует хлебу у европейцев: например, калифорнийцы употребляли желудёвую муку, индейцы-земледельцы – кукурузную и т. д. Вследствие того что у черноногих не было злаков, из которых можно было приготовить какой-то мучной продукт, они взамен использовали смесь ягод и мяса, обычно известную как пеммикан. Для этого лучшие куски бизоньего мяса высушивались в привычной манере, а затем их хорошенько разминали на камне. Для этой цели обычно применялись молотки. Перед самым толчением куски мяса держали над огнём, чтобы сделать его мягким и жирным. Костный мозг и другие жиры разогревали и смешивали с толчёным мясом, после чего в это месиво добавляли размятую дикую вишню. Часто для запаха добавляли несколько листиков перечной мяты. Затем всю эту клейкую компактную массу, легко сохраняемую и готовую к употреблению, укладывали в парфлеши или другие сумки. Хотя при приготовлении пеммикана предпочтение отдавалось бизоньему мясу, мясо оленя и лося тоже годилось. Костный жир извлекался путём вываривания разбитых костей – всплывающий жир снимали сделанным из рога черпаком. Как и у многих племён, этот костный жир часто хранился в пузырях».

Кларк Уислер, Материалы по культуре черноногих индейцев. 1910 г.

По Кнуту Расмуссену пеммикан выглядит так:

• сушёное мясо – 25 %;

• жир – 25 %;

• овсяные хлопья – 25 %;

• яичный порошок – 9 %;

• сухое молоко – 16 %.

Он же замечает: «В походах удобен пеммикан. представляющий собой смесь 60 % говяжьего жира и 40 % мелкодробленого сушёного мяса с возможными добавками сухарной крошки и сухих ягод, улучшающих вкус.

Лекарственные и съедобные растения любят расти на прогреваемых сухих скалах.

Я делал пеммикан и брал его в походы, но при его изготовлении много возни с сушкой мяса».

Другой рецепт пеммикана. приводимый полярными путешественниками, таков:

• 1 кг сушёной говядины или оленины:

• 750 г сушёных ягод – черники, земляники, изюма – или яблок;

• 500 г животного жира или топлёного свиного сала:

• земляные орехи (арахис) или семечки (нежареные);

• мёд.

Приготовление его описывается следующим образом.

«Сухое мясо пропустить несколько раз через мясорубку и растолочь в порошок. Перемешать с половиной сушёных и растолчённых ягод. Эту смесь залить горячим топлёным жиром, добавить немного мёда. Всё тщательно перемешать и добавить все остальные ингредиенты. Смесь после охлаждения сложить в закрытую посуду и поставить в холодильник. Пеммикан готов».

В. Волович. С природой один на один

Главный, ключевой компонент пеммикана – это, безусловно, правильно высушенное мясо. Для сушки мяса профессиональные путешественники используют целые установки. состоящие из вентилятора и сушильной камеры. Но есть более простой путь: мелко нарезанное мясо (лучше – говядина) или говяжий фарш без жира подсушивается в духовке при умеренной температуре, а затем раскатанное тонким слоем на противне высушивается в потоке воздуха тепловентилятора.

Пеммикан рассыпают по небольшим матерчатым мешочкам (чаще всего – полукилограммовым) и используют преимущественно в холодное время года. В тёплое же время классические пользователи пеммикана предпочитают жить охотой и рыбалкой.

Витамины

Из многочисленной литературы, посвящённой путешествиям и приключениям, легко понять, что основным бичом путешественников во все времена являлись не копья и стрелы дикарей, не морская вода и не мороз, а две жуткие болезни – цинга и лихорадка. Причём с цингой очень долго не удавалось справиться именно научным путём. По опыту было известно, что с цингой можно бороться, употребляя в пишу свежие продукты, особенно овощи и фрукты, но какова их роль, не удавалось установить довольно долго – до самого открытия витаминов.

Шиповник – замечательная витаминная заварка

«Ни один человек из всего экипажа не избегнул цинги, и все, за исключением троих, впали в полное истощение от этой болезни. Это заболевание цингой было большим бедствием.

Доктор Кук и я, мы оба знали из описаний арктических путешествий, что этой болезни можно избежать. употребляя в пищу свежее мясо. Поэтому после ежедневной работы мы провели немало трудных часов, охотясь за тюленями и пингвинами, исхаживая целые мили по льду, и с великими трудностями доставляли к кораблю большое число туш этих животных. Однако начальник экспедиции питал к этому мясу отвращение, доходившее до нелепости. Он не только отказывался есть его сам, но запретил и всей команде. В результате мы все заболели цингой. Начальник и капитан заболели так тяжко, что оба слегли и написали свои завещания».

Р. Амундсен. Моя жизнь

Сейчас любой путешественник, если отрывается от населённого пункта на более или менее длительный срок, берёт витамины с собой – в так называемом химически чистом виде. В классических туристских прописях считается, что обязательно нужно иметь смесь витаминов С и В_15 по триста миллиграммов в день на человека. Рацион должен также предусматривать наличие чистой глюкозы или глюкозы с аскорбиновой кислотой из расчёта: в путешествиях средней категории сложности – одна пачка в день на двух человек, в сложных путешествиях – одна пачка в день на каждого человека.

В реальности обычно всё происходит гораздо проще.

Человек, отвечающий за аптечку, или сам путешественник берёт в аптеке упаковку поливитаминов, руководствуясь тремя принципами – чтобы таблетки (капсулы) были покрупнее, чтобы их количество примерно соответствовало количеству дней на переходе и чтобы на коробке про эти таблетки было побольше всего написано.

Не по науке, но в принципе правильно.

Упаковка продуктов

Главный враг продуктов в путешествии – вода во всех её проявлениях: это и сырость, и конденсат, и дождь, и туман, и бурный поток, в котором купаются ваши рюкзаки и сумки.

Упаковка продуктов для путешественника, а тем более для ходока, всегда превращалась в подобие ночного кошмара. Наиболее приемлемой упаковкой для продуктов, не подверженных мгновенному намоканию, были пошитые из парусины или капрона мешочки, выкроенные в виде прямоугольника, у которых высота была практически вдвое больше ширины. Эти мешки, куда входило до восьми-десяти килограммов риса, гречки или муки, у участников экспедиций так и назывались продуктовыми. Для маршрутов использовались мешки гораздо меньших размеров и подлиннее – они шились уже в соотношении один к трём или один к четырём. Горные туристы, буквально помешанные на экономии веса и соблюдении норм продуктов на маршруте (и, ей-богу, их можно понять!), шили продуктовые мешки наподобие патронташей – длинные «колбасы» они делили на секции, в каждой располагалась порция, рассчитанная на определённый этап маршрута. При длительных сложных походах и очень ограниченном объёме я считаю этот вариант упаковки наилучшим. Чай и сахар на небольшие расстояния (а на сплаве и вездеходном маршруте – расходный запас) возили в жестяных плотно закрывающихся баночках, не всегда удобных для укладки и имеющих небольшой. но всё-таки существенный собственный вес.

В период распространения синтетических тканей туристы и экспедиционники начали шить продуктовые мешочки из ультралёгких непромокаемых тканей с завязывающимися горловинами. Как всегда, показалось, что найден оптимальный путь и эпоха продуктовых мешков достигла своих предельных высот. Но тут в деле упаковки продуктов на маршрутах случилась настоящая революция. Впрочем, оно всегда так бывает.

Революция в упаковке

Пластиковые бутылки и банки, а также пакеты из-под молока, фляги из-под майонеза вкупе с пищевой плёнкой сегодня без преувеличения привели к революции в деле упаковки продуктов в дорогу.

Во-первых, они сделали возможным применение сахарного песка даже в самых суровых условиях. Дело в том, что традиционно экспедиционники и туристы предпочитали брать с собой рафинад или кусковой сахар – в таком виде он меньше размокал и не так впитывал влагу. Особо патриотичные приверженцы кускового сахара так и просто заявляли, что он «воду не берёт».

Сахар в упаковке из пластиковой бутылки.

Берёт, берёт, ещё как берёт! Вообще, любой сахар гигроскопичен, только сахарный песок гигроскопичен в наибольшей степени. Но в отличие от кускового сахара он легче нормируется и при упаковке занимает меньше места. Поэтому первым пластиковые бутылки из-под газировки освоил именно сахарный песок.

Примечание. Полуторалитровой бутылки сахарного песка двум туристам хватает на пять-семь дней чаепития, не считая количества сахара на готовку.

Следующими пластиковую упаковку оккупировали многочисленные крупы – рис, гречка, горох, манка, пшеница, пшено, перловка, а также чай и кофе. В пластиковые бутылки насыпают также сухой лук, мелко нарезанную сухую морковь и свёклу, а также сильно измельчённую вермишель быстрого приготовления. Пожалуй, существует всего два вида сухой сыпучей субстанции, которая забивается в пластиковые бутылки не очень охотно, – это мука и крахмал, заморозки рыбы объёмом до пятидесяти литров, и специальные контейнеры для упаковки грузов, которые во множестве штампуют различные упаковочные компании на Западе.

Готовка на открытом огне доставляет много хлопот.

С одной стороны, это удобная, специально изготовленная для переноски упаковка, довольно надёжно предохраняющая груз от повреждений (но не так надёжно, как традиционные экспедиционные вьючные ящики), но, с другой стороны, она имеет и ряд существенных недостатков.

Как правило, все эти пластиковые контейнеры недолговечны и выдерживают от силы два-три полевых сезона. Они довольно хрупки и боятся острых, колющих предметов (кроме вёдер для засолки красной икры, естественно). Ну и. конечно, их главным минусом является вес и неудобная форма. Так что все эти виды упаковки хороши, только если передвигаешься на автомобиле, вездеходе, сплавляешься на лодке или плоту или стоишь стационарным лагерем.

Для облегчения жизни путешественников, туристов и ходоков промышленность выпускает прохладительные напитки в бутылочках ёмкостью 0,5 и 0,33 литра.

Если вы не очень сильно ограничены объёмом, то я рекомендую взять с собой несколько плотно закрывающихся пищевых контейнеров – чтобы упаковать в них остаток завтрака, который можно съесть на обед.

А что с чудесными мешочками из тончайшего палаточного капрона, которые мы все когда-то нашили по дороге к светлому экспедиционному будущему?

А ничего. Они остались – для тех продуктов, которые занимают меньший объём, чем 0.3 литра, – соли, специй, мелких сыпучих добавок. Правда, тут их изрядно потеснили патрончики от фотоплёнки. Но что могут мешочки и чего не могут бутылки из-под газировки или патроны от фотоплёнки – это принимать практически любую форму по внутренним линиям груза в рюкзаке. Так что сегодня их ещё рано списывать со счёта. Вот!

Пластиковые контейнеры

Следующим шагом в развитии пластиковой упаковки груза, и прежде всего продуктов, стали пластиковые контейнеры большого объёма. Это были и герметичные вёдра, и ёмкости для засола рыбы и икры, очень широко распространённые в приморских рыболовецких городах Дальнего Востока, и ящики для заморозки рыбы объёмом до пятидесяти литров, и специальные контейнеры для упаковки грузов, которые во множестве штампуют различные упаковочные компании на Западе.

С одной стороны, это удобная, специально изготовленная для переноски упаковка, довольно надёжно предохраняющая груз от повреждений (но не так надёжно, как традиционные экспедиционные вьючные ящики), но, с другой стороны, она имеет и ряд существенных недостатков.

Как правило, все эти пластиковые контейнеры недолговечны и выдерживают от силы два-три полевых сезона. Они довольно хрупки и боятся острых, колющих предметов (кроме вёдер для засолки красной икры, естественно). Ну и, конечно, их главным минусом является вес и неудобная форма. Так что все эти виды упаковки хороши, только если передвигаешься на автомобиле, вездеходе, сплавляешься на лодке или плоту или стоишь стационарным лагерем.

Бумага, картон и фанера

К сожалению, герметически упаковать на длительное время можно только те продукты, которые не выделяют собственной влаги или выделяют её по минимуму. Совершенно иначе приходится паковать хлеб, колбасы, овощи. свежее мясо.

Одним из наиболее капризных видов продуктов во время путешествий является свежий хлеб.

Аксиомой является, что чёрный хлеб в съедобном состоянии сохраняется в полтора-два раза дольше, чем белый. Также несколько дольше хранятся различные специальные сорта хлеба – немецкий, бородинский и другие. Это достигается как специальными рецептами в изготовлении теста, так и применяемыми при приготовлении этих сортов консервантами. Можете мириться с ними или нет. но они продлевают жизнь хлебу где-то дней на пять.

Для относительно недолгого хранения каждую буханку можно уложить в отдельный полиэтиленовый мешочек или даже завернуть в пищевую плёнку, благо сегодня она продаётся практически повсеместно. Проблема в том, что упакованный таким образом хлеб довольно быстро задыхается и плесневеет.

Наилучшим образом хлеб пакуется в самые обыкновенные картонные ящики, в один ряд. и буханки прокладываются между собой бумагой, пропитанной подсолнечным маслом. Только при этом надо помнить, что запах подсолнечного масла привлекает мышей и других грызунов.

Способность плесневеть в герметической таре имеет не только хлеб, но и сухари, печенье и сушки. Для наилучшей сохранности их также пакуют в картонные коробки, которые при переходах и переездах заворачивают в полиэтилен или устанавливают в пластиковые контейнеры. При пеших маршрутах для их упаковки по-прежнему незаменимы старые добрые продуктовые мешочки.

Вообще, в качестве упаковки скоропортящихся продуктов, при отсутствии специальных холодильников – кулеров, очень хорошо зарекомендовали себя фанерные ящики на манер экспедиционных вьючных, выложенных изнутри туристскими ковриками. Эти ящики, правда, требуют постоянного проветривания. что. в общем-то, несложно организовать на стоянках в хорошую погоду.

«Умерший» вариант упаковки

Существует вид упаковки, широко освещаемый во всякой путешественнической и страннической литературе, но совершенно вышедший из обихода в настоящее время. Это – бурдюки. Кто нибудь встречал их в последнее время у странствующего люда? Ау!

Специфическая упаковка

Яйца, которые традиционно собираются на «птичьих базарах», могут храниться очень долго, если их обмазать каким-нибудь животным жиром или вазелином, который закрывает на их скорлупе микроскопические поры. Причём совсем не обязательно покрывать их толстым слоем жирного вещества, достаточно просто обмазать поверхность смоченной в масле тряпицей. По древним рецептам яйца и вовсе обмазывали грязью или глиной, что обеспечивало их сохранность более трёх месяцев.

Очень хорошим естественным консервантом служит мёд – в основном из-за своих антисептических свойств. Способ сохранения мяса в больших горшках, залитых мёдом, известен на Руси с незапамятных времён.

Походные холодильники

Качественный скачок в деле упаковки и сохранения продуктов произошёл с введением в обиход самых разных холодильников-кулеров.

Вообще-то, не сказать чтобы переносные ящики-холодильники стали таким откровением для путешественников. Все мы в разное время использовали и термосы со льдом, коробки. обложенные изнутри пенопластом, а самым первым переносным холодильником был деревянный короб, выложенный корой и мхом, с кусочками льда, бродячих мороженщиков царской России.

Тем не менее появление герметически закрывающихся ящиков с двойными теплоизолирующими стенками, снабжённых специальным холодильным элементом, подняло возможности сохранения свежих и даже замороженных продуктов в тёплое время года на недосягаемую доселе высоту. К примеру, опытные повара ухитряются в таких кулерах сохранять мясо свежим в течение двух недель. Правда, открывают они их только на короткое время, в тени и один раз в день. Самым лучшим способом сохранения продуктов был и остаётся здравый смысл использующего их человека.

Излишне говорить, что все эти агрегаты применяются или на сплаве и при поездках на транспорте, или на стационаре.

Самым лучшим походным холодильником бродячего люда российского Севера остаётся линза вечной мерзлоты под тундровым мхом.

Переносной холодильник – кулер – добавляет комфорта в таёжную жизнь.

В любом случае питание в походе – не та вещь, подготовку которой можно поручить третьему липу, которому не придётся отправляться с вами в дорогу. Пищи должно быть вдоволь, и она должна быть хорошего качества – что совсем не означает её высокой стоимости. Как показывает практика, стоимость продовольствия не превышает десяти процентов от общей стоимости любой экспедиции. Точный расчёт продовольственного запаса избавит группу от необходимости заниматься на маршруте достаточно непроизводительным и сложным делом – добычей подножного корма.

Глава 40

Стимуляторы и адаптогены

В детективной и приключенческой литературе мы находим сведения о различных снадобьях и препаратах, химическим путём увеличивающих выносливость, мобилизующих силы и снимающих усталость. Сразу оговорюсь – этими препаратами я не пользовался и даже не интересовался, поскольку по складу характера являюсь типичным «старообрядцем» и химии, особенно насильственного вмешательства её в мой организм, просто-напросто боюсь. Поэтому никогда не искал доступа к фенамину и прочим жёстким стимуляторам.

Лучшим стимулятором до сих пор я считаю самый обыкновенный чёрный чай. Вообще-то, все путешественники делятся на две партии – чаёвников и кофеманов, и я сразу без обиняков заявляю, по какую сторону баррикад нахожусь. Вероятно, в этом отношении своё слово говорит и лень – заварка чая требует меньше мороки, чем приготовление доброго кофе, но, честно говоря, дело не в этом – просто чай я люблю больше. Правда, в жаркое время могу предпочесть зелёные сорта, но сугубо из-за того, что зелёный чай лучше утоляет жажду в самую отчаянную азиатскую жару.

Высокоэнергетические и одновременно тонизирующие напитки, как, например, какао, он же шоколад, я предпочитаю рассматривать именно как средство получить дополнительные калории и заряд бодрости, а не как средство утоления жажды.

Адаптогены

Существует целый набор веществ растительного происхождения, обладающих как тонизирующим, так и восстанавливающим действием. Растительные вытяжки (сиропы, спиртовые настойки, масла), настойки и настои адаптогенов (элеутерококк, лимонник, женьшень, золотой корень и т. п.) отличаются от кофе и чифиря тем, что они не столько подстегивают организм – здесь и сейчас, – сколько помогают быстрее восстановиться. Большая разница – вставать утром после тяжёлого перехода разбитым и измочаленным или бодрым и полным сил. Даже из названия понято, что адаптогены облегчают приспособление организма к разнообразным неблагоприятным условиям: физическим нагрузкам, жаре, холоду, жажде, голоду, стрессу, кислородному голоданию. Некоторые энтузиасты их применения утверждают, что они повышают способность организма противостоять ядам и радиации.

Как действуют адаптогены, люди до сих пор точно не знают. Известно, что они каким-то образом влияют на биосинтез ДНК, белков, активизируют обменные процессы. Любопытно, что практически все растительные адаптогены содержат вещества, напоминающие по структуре половые гормоны. Вероятно, адаптогены действуют на центральную нервную систему и уже посредством неё на клетки, ткани и органы.

Женьшень – главный адаптоген Дальнего Востока.

Использование определённых адаптогенов, как и большинства других растительных препаратов, – «темна вода во облацех». Реакция человека на каждый конкретный адаптоген индивидуальна, поэтому рекомендуемые их дозировки весьма условны. К примеру, у одного капля женьшеневой настойки может вызвать значительную активность, а на другого не подействует и столовая ложка препарата.

Адаптогены нельзя применять:

• при повышенной нервной возбудимости;

• гипертонии:

• инфаркте миокарда;

• острых инфекционных заболеваниях;

• лихорадке.

В жару от применения адаптогенов тоже желательно воздержаться: они повышают температуру тела.

Растения-адаптогены Дальнего Востока

На Дальнем Востоке существует целое семейство растений с высокими адаптогенными свойствами.

Это родиола розовая, элеутерококк, аралия. лимонник и. естественно, женьшень.

Родиола розовая, она же «золотой корень», и ещё пара других родиол, очень похожих на первую, растут в сухих горных тундрах. Их всё время путают между собой и ещё с какими-то похожими на них растениями. Поэтому. если вам кто-нибудь стопроцентно знающий не показывал, как выглядят эти растения в природе, то и не связывайтесь с ними.

Уссурийская тайга – родина большинства растений-стимуляторов

Собирать их надо в строго определённое время года, сушить по специальной технологии – та ещё морока. Проще обратиться к продающимся в аптеках готовым препаратам.

В качестве иллюстрации того, насколько эффективно определение любых растений неподготовленными людьми в природе, я не удержусь и приведу признаки, по которым ботаники определяют пресловутый «золотой корень».

«Многолетнее травянистое двудомное суккулентное растение. Корень толстый, маловетвистый. Каудекс (особенно понятно. – М.К.) толстый, многоглавый, покрыт бурыми чешуевидными листьями. Стебли 20–50 см выс., выходят по 1–2 из каждого ответвления каудекса. Листья 0,7–5 см дл., 0,5–2 см шир., до цветения густые, во время цветения расставленные, очередные, сидячие, от эллиптических до продолговато-ланцетных, почти цельнокрайние, или вверху расставленно-зубчатые (ещё более понятно. – М.К.), на верхушке заострённые, сизо-зелёные с восковым налётом. Соцветия густые, щитковидные, 3–6 см диам. Цветки одно-, редко обоеполые, 4-, редко 5-мерные. Чашелистики ланцетно-линейные, в 1,5–2 раза короче лепестков, тупые, жёлтые или зеленоватые».

Думаю, хватит…

Сбор женьшеня, «золотого корня», аралии, элеутерококка сегодня стал на Дальнем Востоке своеобразным народным промыслом, со всеми вытекающими отсюда последствиями, как-то: преувеличение эффективности предлагаемых препаратов, рассказы об их чудодейственных свойствах и просто надувательство. В принципе байками про то. какой адаптоген можно применять, как и когда его надо собирать и приготавливать, можно забить (и уже забит) не один пухлый том. Я же предлагаю ограничиться самыми доступными адаптогенными препаратами – из тех, что продаются в каждой аптеке и приготовлены по всем очевидному рецепту. Как говорил мой знакомый инструктор по горному туризму товарищ Поручиков, «а больше всего мне в этих травах нравится, что все они на спирту настаиваются»!

Применение адаптогенов

В книгах по применению растений-адаптогенов и просто в справочниках по травам пишут следующее. Сильные стимуляторы, такие как женьшень и элеутерококк, стоит применять только людям старшего возраста (более 40 лет) и очень аккуратно – курсами и малыми дозами. Если предстоит поход, путешествие, смена времени года, большая физическая нагрузка и т. п., то проводят предварительный цикл адаптации организма.

Лимонник

Один из самых известных адаптогенов и одновременно стимуляторов, широко использующихся в бродяжьем быту, – лимонник китайский.

Мой знакомый на Сахалине готовит лимонник так: на трёхлитровую банку воды насыпает рубленой лианы столько, чтобы она как минимум покрывала дно. Обычно забрасывают четыре горсти, которых с лихвой хватает (принимая во внимание, что норма приёма всего одна кружка в день, выпивается утром: при большой измотанности можно выпивать вторую, непосредственно перед сном).

Уссурийские охотники зимой во время промысла носят с собой горсть сушёных ягод лимонника. Они их или просто жуют во время длительных переходов, или заваривают вместе с чаем. Это снижает усталость и. что особенно важно в отдельных случаях, улучшает ночное зрение.

В официальную фармакопею включена спиртовая настойка лимонника во флаконах по 25 мл. Несколько капель настойки в небольшом количестве воды принимают один раз в день утром.

Для того, чтобы усилить процессы, и для получения тонизирующего и возбуждающего эффекта подбор начинают с десяти-пятнадцати капель. Дозы приведены приблизительно. Точная дозировка подбирается индивидуально, опытным путём.

Элеутерококк

Другой общеупотребительный адаптоген. элеутерококк колючий, на Дальнем Востоке растёт в Хабаровском и Приморском краях. Путешественники хорошо знают этот колючий кустарник, имеющий мерзкое свойство расти там. где за него надо держаться рукой при подъёмах на крутые склоны. Элеутерококк также используется как общеукрепляющее средство, кроме того, он ещё способствует сжиганию жира и «настраивает» цветное зрение. повышая его остроту.

Для медицинского применения выпускается спиртовой экстракт элеутерококка колючего во флаконах по 50 мл. Дозы элеутерококка по 6-12 капель утром натощак в небольшом количестве воды тормозят нервную систему, а от 15 капель до одной чайной ложки натощак активизируют её.

Женьшень

Что касается прославленного женьшеня, то учёные установили, что, несмотря на его выдающиеся целебные свойства, тонизирующее действие «корня жизни» и его способность предупреждать развитие различных заболеваний не только не выше, но даже несколько ниже, чем у других адаптогенов. Кроме того, именно с женьшенем связано максимальное количество самого разнообразного надувательства в области применения этих препаратов. В частности, китайские настойки, где в середине банки красуется толстый волосатый корень, честнее было бы называть «сельдереевкой». Современная российская фармакопея выпускает спиртовую настойку корня женьшеня во флаконах по 10–30 мл. Принимают один раз в день утром до еды в небольшом количестве воды. Тормозные дозы – 10–20 капель: активизирующие – 30–40 капель.

Родиола розовая

Названа «золотым корнем» за то, что на разрезе её корень имеет золотисто-жёлтый цвет.

Вещества, содержащиеся в родиоле, оказывают сильное действие на мышечную ткань, в том числе на мышцу сердца. Даже после одного приёма родиолы мышечная сила и выносливость возрастают. Одновременно с усилением процесса мышечного сокращения расслабление мышцы тоже становится более сильным. В результате мышечная работоспособность восстанавливается быстрее.

Родиола розовая, она же – «золотой корень».

По силе своего воздействия «золотой корень» считается едва ли не самым сильным адаптогеном и скорее всего самым полезным.

Родиола розовая в аптеках известна в форме спиртового экстракта корня во флаконах по 30 мл. Принимают экстракт родиолы один раз в день утром натощак в небольшом количестве воды. Тормозные дозы – 2–5 капель: активизирующие – 5-10 капель.

Подбор дозы адаптогенов

Объясняя, как правильно принимать адаптогены, медики и примкнувшие к ним народные целители начинают, подобно адвокатам, давать советы, которые можно истолковывать двусмысленно.

Одни утверждают, что ни в коем случае нельзя принимать адаптогены два или три раза в день – якобы только однократный утренний приём гармонично вписывается в биоритм человека. Попытки принимать адаптогены два или три раза в день с целью повышения работоспособности могут не только не повысить её, но даже и понизить.

Другие «Гиппократы» говорят об обязательном двукратном приёме на начальном этапе с дальнейшим переходом на трёхкратный.

При этом очевидно одно – использование этих средств в высшей степени индивидуально. Существует даже нечто вроде инструкции в нашей официальной фармакологии, как правильно подобрать индивидуальную дозу.

«Как необходимо правильно осуществлять индивидуальный подбор доз? Допустим, в вашем распоряжении имеется настойка аралии. Ваша цель – вызвать активизацию организма с целью повышения общей работоспособности. Вы уже знаете, что реакция активизации у большинства людей вызывается дозами от 6 до 15 капель, принятых 1 раз в день утром натощак. Но это отнюдь не означает, что ваша оптимальная доза будет лежать именно в этом диапазоне. Отклонения как в сторону максимальных, так и в сторону минимальных доз могут быть достаточно велики. Подбор дозы вы можете начать с 6 капель, принимая их утром натощак в 1/4 стакана воды. После приёма необходимо проанализировать собственные ощущения в течение дня. Если вы испытываете прилив энергии, ускорение мыслительного процесса и желание работать, то, значит, вы попали в диапазон активизирующих доз. Если вы ощущаете общее расслабление, заторможенность, то, значит, для вас данная доза является тормозной и на следующий день её необходимо увеличить. Увеличение дозы должно происходить постепенно, по 1 капле в день, до тех пор пока не попадёте в диапазон активизации. Но даже если вам сразу удалось попасть в диапазон активизации, это ещё не значит, что дальнейший подбор дозы необходимо прекратить. Можно найти для себя такую дозу, которая давала бы максимальный активизирующий эффект. Для этого необходимо каждый день увеличивать принимаемую дозу на 1 каплю. Активизация с каждым днём будет возрастать, однако рано или поздно наступит гиперактивизация – состояние, когда из-за слишком большого прилива энергии становится трудно уснуть ночью. Допустим, начав с 6 капель, вы прибавляете каждый день по 1 капле, чувствуя нарастание активизации. Дойдя до 15 капель, вы почувствуете, что от такой дозы нарушается процесс засыпания и заснуть вечером становится всё труднее. Значит, необходимо снизить дозу до 14 капель. Таким образом, вы опытным путём находите дозу, когда активизирующий эффект максимален, но в то же время сон наступает вовремя, никаких трудностей в процессе засыпания не возникает».

Ю. Буланов. Женьшень и иные адаптогены

Существует точка зрения, что машинное производство «губит душу» – и в настойке женьшеня, и в сиропе лимонника, и в настойке аралии или элеутерококка. Поэтому многие путешественники предпочитают покупать все вышеуказанные продукты не в аптеках или продуктовых магазинах, а у многочисленных «бабанек» на базарах и на обочинах дорог.

Всё это не очень правильно.

По крайней мере, сертифицированный производитель хоть за что-то, но отвечает.

За что отвечает «бабанька» на обочине дороги и какого лешего она намешала в свои настойки. не продала ли она вам вместо элеутерококка какой-нибудь ослиной мочи – чёрт её знает.

Естественно, самый верный способ – готовить эти настойки для себя самостоятельно. Но это надо ещё и уметь хорошо делать.

Допинги и алкоголь

Раз уж мы коснулись в нашем рассказе стимуляторов и адаптогенов. то было бы совсем некорректно обойти такую широко распространённую в узких кругах тему, как допинги и алкоголь в путешествиях. Практически во всех без исключения туристских «прописях» эта тема подлежит безоговорочному «табу».

Но она тем не менее существует, и я постараюсь хоть как-то осветить её в настоящем труде, опираясь на очень ограниченные и по преимуществу очень тенденциозные источники, а также очень редкие свидетельства лиц. употреблявших различные препараты по долгу службы.

Да-да, я не оговорился – несмотря на всеобщее осуждение искусственной стимуляции организма различными препаратами, в различных родах войск бывшего СССР были в официальном употреблении и «Шоколад Кола». и фенамин. Недавние расследования Конгресса США. посвящённые ошибкам бомбометания. допущенным ВВС США в Афганистане и Ираке, также выявили факты официально рекомендованного приёма стимуляторов американскими лётчиками.

Собственно, в среду туристов и путешественников просочились (и в некоторых случаях – довольно прочно прописались) именно те допинги, которые имели «военное» и «спецназовское» происхождение.

Самым распространённым допингом военного происхождения следует считать первитин. В 1930-е годы фармацевты фирмы Temmler Werke в Берлине разработали стимулирующее средство первитин (Pervitin), или, как его ещё называли, метамфетамин (фенамин)[13]. Начиная с 1938 года вещество применяли систематически и в больших дозах как в армии, так и в оборонной промышленности. В продаже даже появились шоколадные конфеты с начинкой первитина. Это называлось Panzerschokolade – танковый шоколад. Считалось даже, что первитин менее пагубно, чем кофе, сказывается на организме. Только после того, как стало ясно, что рост числа преступлений и самоубийств среди потребителей первитина не случаен и что «простимулированные сограждане» заметно агрессивнее остальных, продукт был изъят из продажи и даже запрещён министерством здравоохранения. В вермахте первитин начали широко применять уже на первой стадии Второй мировой войны. Так. в ходе польской кампании пилоты бомбардировщиков, экипажи подводных лодок, медперсонал, офицеры генерального штаба – все получали этот препарат. Но уже тогда врачи предупреждали, что при его регулярном употреблении период восстановления организма становится всё длиннее, а действие наркотика всё слабее. Это непроизвольно приводит к увеличению дозы. Дальнейшее применение препарата вызывает нервные расстройства вплоть до коллапса. Но в этих случаях интересен другой факт. Вернувшись с войны и став «гражданскими», многие из бывших солдат за довольно короткий срок избавлялись от наркозависимости.

Как бы то ни было. люди, принимавшие фенамин именно для преодоления каких-либо физических трудностей, а не для появления наркотической эйфории, в один голос утверждают следующее.

В результате приёма мозг сосредотачивается на одной задаче, в результате чего пути её достижения становятся более очевидными. Иногда в голове всплывают совершенно нетрадиционные пути решения, которые к тому же оказываются правильными.

Вследствие общего возбуждения физические усилия тела хорошо координируются, группы мышц работают с наибольшей отдачей. Результатом могут быть короткие переходы с тяжёлым снаряжением в совершенно невероятном темпе (8 км/ч), сохранение сконцентрированного внимания без потери реакции на срок более часа и т. д. Именно благодаря действию первитина человек может выстрелить на несколько долей секунды быстрее противника, управлять самолётом с большей уверенностью, поднять значительную тяжесть, за которую он никогда бы не взялся в трезвом уме, или вскарабкаться практически без снаряжения по отвесной скальной стене.

Змеиная настойка и настойка элеутерококка – традиционные восточные стимуляторы.

При этом все респонденты были солидарны в одном – без «физкультурки по утрам» никакой стимулятор не даст подобных результатов – это раз. А два – это то, что данные допинги прежде всего способствуют концентрации внимания и выработке быстрого и правильного решения. Физический аспект приёма допингов все они считали в достаточной степени вторичным явлением.

Далее начинаются многообразные «но».

Первое «но» состоит в очень коротком сроке эффективного действия препарата. Даже относительно лояльные к приёму допинга люди утверждали, что срок действия того же фенамина в лучшем случае ограничивается двумя часами. К этому же «но» относится и очень нестабильное влияние этих препаратов на людей в различном физическом состоянии и с разной массой тела.

Второе «но», которое будет, пожалуй, посерьёзнее первого, заключается в том, что после эйфорического действия наступает момент разрядки. И этот период упадка сил длится, во-первых, гораздо дольше, чем период их всплеска; а во-вторых, он отягощён побочными и весьма неприятными последствиями – например, апатией, повышенной агрессивностью по отношению к совершенно посторонним лицам и даже галлюцинациями. Не будет преувеличением сказать, что по окончании действия препарата человек становится беспомощным и уграчивает те навыки, которыми он обладал в нормальном состоянии.

Так что – «думайте сами, решайте сами» – становиться вам на пятьдесят минут суперменом или не становиться…

Другим общепринятым и к тому же общедоступным стимулятором является алкоголь.

Известны примеры, когда приёмы ограниченных доз алкоголя (коньяк, до 70 г) способствовали появлению хороших результатов при спортивной стрельбе из винтовки. По мнению тренеров стрелковых команд, объяснение этого явления кроется в том, что стрелок снимает дозой алкоголя дополнительное напряжение и расслабляется на огневом рубеже, что, в свою очередь, снижает вибрацию при удержании оружия. Но, во-первых, эффект «дозы» действует очень ограниченное время – до сорока минут, а во-вторых, индивидуален для каждого человека. При этом алкоголь, способствуя общему расслаблению организма, снижает его реакцию – поэтому стендовики категорически отрицают эффект приёма алкоголя во время стрельб. То же самое подтверждают исследования, проведённые академией ФБР: в них говорится, что при приёме ста граммов сорокапроцентного раствора этилового спирта скорость реакции снижается на семь-одиннадцать процентов. Кстати, такие известные стрелки американского фронтира, как Уайатт Эрп и Ват Мастертон, были фактически непьющими людьми.

Среди геологов северо-востока России была категория людей, которые широко использовали водку как стимулятор во время многодневных маршрутов по сложной местности. По свидетельству наблюдавшего это явление студента, ходок выпивал четверть бутылки практически без закуски, после чего на этой заправке шёл около двух часов практически без остановки, с грузом около тридцати килограммов со скоростью более четырёх километров в час. Однако медики напрочь отрицают возможность подобных результатов.

Как бы то ни было, путешествия в стиле «дзэн» ни в коем случае не предполагают таких форс-мажорных обстоятельств, при которых вам в полном снаряжении придётся проходить по шестьдесят километров в день, имея цель перерезать роту спящего противника в его собственном охраняемом лагере. Поэтому принимать всерьёз рекомендации по приёму допингов, наверное, не стоит. Но и забывать – тоже…

Глава 41

Маршруты и ориентиры

Выбор маршрута на местности – один из самых ответственных моментов, который может определить вашу жизнь и её течение на ближайшее время. Поэтому дело это не одномоментное, а требующее длительного и сосредоточенного размышления.

Безусловно, бывают маршруты, очень точно определённые экспедиционным заданием (например, отобрать образцы в точках, уже нанесённых на карту километрового масштаба).

При прокладке маршрута по карте я прежде всего рекомендую обращать внимание на линии горизонталей и реки. Помните, что обычно каждый шаг горизонтали на карте наиболее распространённого масштаба (мы уж оговоримся, что это будет «километровка») соответствует двадцати метрам подъёма. Поэтому густота линий означает крутизну склона, которую легко установить, прикинув, сколько этих горизонталей приходится на сантиметр карты, то есть на километр пути.

Традиционно считается, что длительные маршруты удобнее прокладывать по пологим хребтам или по бортам долин. Днища долин менее предпочтительны, потому что они обычно захламлены, кроме того, изрезаны водотоками и промоинами, что затрудняет лёгкое передвижение.

Прокладывая маршруты по хребтам, вы непременно должны прикинуть, где можно найти источники воды, а также дрова.

Ориентирование на маршруте

Путешественник определяет своё местоположение в пространстве, исходя из глобальных особенностей местности и потом сводя эти общие сведения к мелким частностям бытия.

К сожалению, людям чаще всего свойственно рассказывать о маршруте с точностью «до наоборот».

Планирование маршрута происходит иногда в самых невероятных местах (19-я Международная выставка «Охота и рыболовство на Руси», Москва, ВВЦ. февраль 2006 г.).

Классическим описанием такого пути, в результате которого почти наверняка можно потеряться, является напутствие, данное святым причетником из Компенхерста Ричарду Львиное Сердце.

«– Дорогу! Укажи мне дорогу! – заорал рыцарь. – Хоть дорогу го укажи, если ничего больше от тебя не дождёшься!

– Дорогу, – отвечал отшельник, – указать нетрудно. Как выйдешь по тропинке из лесу, тут тебе будет болото, а за ним – река. Дождей на этих днях не было, так через неё, пожалуй, можно переправиться. Когда переправишься через брод, ступай по левому берегу. Только смотри не оборвись. потому что берег-то крут. Да ещё я слыхал, что тропинка в некоторых местах осыпалась. Оттуда уже всё прямо…»

В. Скотт. Айвенго

В принципе любая ориентация начинается с понимания структуры рек водного бассейна, где находится путешественник. Он должен точно представлять себе, где находятся водоразделы той или иной реки и даже моря, в какую долину он попадёт при длительном движении на запад или на восток и насколько долго ему предстоит возвращаться, если он собьётся с пути и пройдёт больше, чем планировал.

Полноценным ориентиром на маршруте является прежде всего ручей, а уже потом стоящий на его берегу одиночный валун: вытекающая из ледникового озерца речка – а там и само озерцо: квартальная просека – а на ней упавшее поперёк дерево с вывороченными корнями, похожими на дракона.

Ориентирами служат хорошо заметные вершины гор и холмов, устья распадков и даже склоны гор.

Самыми плохими ориентирами являются звериные тропы, постоянно меняющие своё местоположение, – или зарастают, или протаптываются вновь.

Ориентирование в горах или в тундре требует лишь ограниченного количества определённых навыков и наблюдательности. Широта обзора предполагает наличие хорошо видимых примет и ориентиров, которые помогают найти необходимое направление на маршруте. Если у вас в руках находится топографическая карта, то на ней. как правило. обозначены триангуляционные знаки, установленные геодезистами во всех, даже самых глухих, районах нашего Отечества на наиболее заметных вершинах и возвышенностях. Вершины, на которых стоят трианго-пункты с астрономически установленными координатами, обозначены на картах специальным знаком.

«Имевшиеся до этого времени сведения, собранные геодезистами, географами, геологами и натуралистами, побывавшими в различных частях Восточного Саяна. не отличались ни полнотой, ни точностью, а в топографическом отношении эти горы представляли собою „белое пятно“. Правда, на всю территорию имелась карта 1:1 000 000 масштаба, но она была составлена больше по рассказам бывалых людей да охотников соболя тиков, проникавших в самые отдалённые уголки гор…

Я долго делал зарисовки, намечая вершины гор, которые нам нужно было посетить в ближайшие дни, расспрашивал Зудова, хорошо знавшего здешние места. За это время мои спутники успели освободить из-под снега скалистый выступ вершины Козя, заложить на нём триангуляционную марку и приступить к литью бетонного тура. Так в Восточном Саяне появился первый геодезический пункт».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Здесь я не могу не отметить совершенно феноменальный по масштабу подвиг советских геодезистов. То, что довелось им совершить в период с 1925 по 1960 год, не идёт ни в какое сравнение ни с одним из так называемых великих пут ешествий XX века. Дело в том, что исследователь, насколько бы подготовлен и уверен в себе ни был. в любой момент может повернуть назад, изменить маршрут, сославшись на непреодолимую силу обстоятельств. У геодезистов Советского Союза такой возможности НЕ БЫЛО!

Каждый намеченный пункт, каждая определённая на маршруте высота (а иногда надо было установить, есть там высота или же, напротив, речка течёт) должны были быть описаны, координаты определены, геодезический знак или гурий[14] установлен. Независимо от того, что лежало на пути геодезической партии – бурелом, крупнообломочные курумы, многокилометровые заросли кедрового стланика. – геодезическая партия должна была достигнуть своей цели, а достигнув – выполнить значительную работу по описанию местности и возведению знаков.

Именно их титаническую работу я обычно имею в виду, когда говорю о том. что мест, где НЕ СТУПАЛА НОГА ЧЕЛОВЕКА, в современной России НЕТ![15]

Правда, триангуляционный пункт, сооружённый из брёвен, может обвалиться от старости, быть разрушен медведем или сожжён какими-нибудь обалдуями.

Гораздо сложнее ориентироваться на равнинной таёжной местности.

Передвигаясь в лесу, необходимо запоминать свой путь, представляя местоположение в пространстве. Здесь также надо замечать участки местности, которые могут служить ориентирами: это просеки, дороги и их пересечения, реки, ручьи, их характерные изгибы, направления течения, хорошо заметные формы рельефа (обрывы, вершины, седловины, курганы, ямы. крутые скаты), поляны, вырубки, участки кустов, гари, редины и болота.

Ориентируясь по карте, вы прежде всего ориентируете САМУ КАРТУ, то есть придаёте ей такое горизонтальное положение, когда все её линии будут параллельны соответствующим линиям на местности, а направление, проведённое от места вашего нахождения к какому-либо объекту по карте, совпадёт с соответствующим направлением на местности.

Геодезический тур.

В лесу карту ориентируют по обычному компасу, прикладывая его к западной или восточной стороне рамки горизонтально расположенной карты. Карту поворачивают вместе с компасом до тех пор, пока тёмный конец стрелки не установится против знака «Север». Тогда карта считается ориентированной (без учёта магнитного склонения).

Работа в закрытой таёжной местности требует постоянного внимания. Там приходится следить за сохранением некоего общего, усреднённого направления движения. Двигаясь по азимугу в лесу, кустарнике или на местности, изобилующей мелкими препятствиями – ямами, густыми зарослями, поваленными деревьями, завалами, – обходить препятствия следует по очереди: то справа, то слева, так как при обходе только с одной стороны можно быстро сбиться с выбранного направления.

К тому же здесь все ориентиры однообразны и отличить их друг от друга трудно, да и поле видимости впереди ограничено несколькими метрами. Поэтому один из участников должен идти впереди, выбирая дорогу, и служить для следующих за ним ориентиром.

Приметы для ориентирования

Первое, о чём надо помнить человеку, оказавшемуся в глуши, – это то, что в Российской Федерации нет ни одного места, от которого на расстоянии не более двухсот пятидесяти километров не находился бы небольшой город или посёлок городского типа, достаточно знать только направление, в котором он находится.

Триангуляционный знак.

В качестве ориентиров можно использовать остатки тракторных дорог и полевых лагерей.

ВСЯ северо-таёжная территория Российской Федерации поделена на участки охотниками-промысловиками и охотниками-любителями. Охотничьи участки традиционно обустроены избами и путиками для ловли пушных зверей, которые опять же находятся поблизости от этих изб.

Маршрут.

Существует общепринятое руководство по ориентированию, которое кочует из сборника в сборник, но берёт своё начало из «Руководства для бойца пехоты РККА». Дабы не отстать от предшественников, часть из этих рекомендаций я привожу здесь, тем более что нового сегодня в них можно добавить совсем чуть-чуть.

«Ориентирование без карты.

Заключается в определении сторон горизонта (направлений на север, восток, юг, запад) и своего местонахождения на местности относительно назначенных (выбранных) ориентиров и применяется обычно на ограниченной территории.

При определении сторон горизонта по компасу ему придаётся горизонтальное положение, тормоз стрелки освобождается. После прекращения колебаний её светящийся конец укажет направление на север.

Для определения сторон горизонта по Солнцу и часам необходимо встать лицом к Солнцу. Положить часы, показывающие местное время, так, чтобы часовая стрелка была направлена на Солнце. Линия, делящая угол между часовой стрелкой и направлением на цифру „1“ по зимнему времени или на „2“ по летнему времени пополам, покажет направление на юг.

По Луне и часам ориентируются, когда плохо просматривается звёздное небо. В полнолуние стороны горизонта можно определить по Луне с помощью часов так же, как и по Солнцу.

Если Луна неполная (прибывает или убывает), то нужно:

• разделить на глаз радиус диска Луны на шесть равных частей, определить, сколько таких частей содержится в поперечнике видимого серпа Луны, и заметить по часам время:

• из этого времени вычесть (если Луна прибывает) или прибавить (если Луна убывает) столько частей, сколько содержится в поперечнике видимого серпа Луны. Полученная сумма или разность покажет час, когда в том направлении, где находится Луна, будет находиться Солнце;

• направить на Луну то место на циферблате, которое соответствует полученному после сложения или вычитания времени. Биссектриса угла между направлением на Луну и на цифру „1“ (по зимнему времени) или на цифру „2“ (по летнему времени) покажет направление на юг.

Определение сторон горизонта по местным предметам.

Производится в сочетании с другими способами.

В основе его лежит знание следующих признаков:

• кора большинства деревьев грубее и темнее на северной стороне, тоньше и эластичнее (у берёзы светлее) – на южной;

• у сосны вторичная (бурая, потрескавшаяся) кора на северной стороне ствола поднимается выше, чем на южной;

• на деревьях хвойных пород смола более обильно накапливается с южной стороны;

• годовые кольца на свежих пнях деревьев расположены гуще с северной стороны:

• с северной стороны деревья, камни, деревянные, черепичные и шиферные кровли раньше и обильнее покрываются лишайниками, грибками;

• муравейники располагаются с южной стороны деревьев, пней и кустов, кроме того, южный скат муравейников пологий, северный – крутой:

• ягоды и фрукты раньше краснеют (желтеют) с южной стороны;

• летом почва около больших камней, строений, деревьев и кустов более сухая с южной стороны, что можно определить на ощупь;

• у отдельно стоящих деревьев кроны пышнее и гуще с южной стороны;

• снег быстрее подтаивает на южных склонах, в результате подтаивания на снегу образуются зазубрины (шипы), направленные на юг;

• алтари православных церквей, часовен и лютеранских кирх обращены на восток, а главные входы расположены с западной стороны:

• приподнятый конец нижней перекладины креста церквей обращён на север.

Триангопункт с медвежьим «закусом».

Находясь в лесу, надо всё время представлять себе стороны горизонта и направления движения. Здесь основным средством ориентирования является компас.

Заблудившись, надёжнее всего вернуться по своим следам к исходному пункту ходьбы и ориентироваться снова, если этого сделать нельзя, то надо выйти к любому линейному ориентиру. Если в лесу есть река, известно расположение речной системы, дорога, просека, направление которых известно, за ориентиры можно принять их, применив для этого азимут грубо определённого перпендикуляра избранному ориентиру. Вообще, двигаясь вниз по реке, в конце концов выйдешь к хоть какому-нибудь человеческому жилью.

• Выйдя на тропу, нужно внимательно её осмотреть. Бьёт ветка в лицо, в грудь – с тропы надо уйти: она звериная и к жилью человека не приведёт.

• Можно ориентироваться по облакам, быстро несущимся в одном направлении, которое в течение многих часов может считаться неизменным.

• Некоторые зверьки, например белки, строят свои жилища, учитывая преобладающее направление ветра.

• Неплохим ориентиром может служить кора деревьев, которая обычно с северной стороны бывает грубее и темнее, чем с южной. Особенно хорошо это заметно на берёзе. Этим признаком можно подстраховаться, наблюдая окраску коры не одного дерева, а группы.

• После дождя стволы сосен обычно чернеют с севера, что вызвано тем, что на коре развита тонкая вторичная корка, которая образуется раньше на теневой стороне ствола и заходит по ней выше, чем по южной. Корка во время дождя набухает и темнеет.

• Вдоль северной стороны гладких стволов высоких сосен высоко кверху простираются также тёмные полосы, хорошо различимые на более светлой части ствола. Это объясняется застоем влаги от дождей, которая дольше сохраняется на северной, не освещённой солнцем стороне дерева.

• Если нет дождя, а наоборот, стоит жаркая погода. то сосны и в этом случае могут служить ориентирами. Надо только внимательно присмотреться, с какой стороны ствола выделяется больше смолы. Эта сторона всегда будет южной.

• Весной и в начале лета, когда начинается бурное сокодвижение, деревья откладывают крупные волокна с широкими просветами и тонкими стенками. Во второй половине лета и осенью древесные волокна становятся сжатыми, плотными – просветы узки, стенки толсты.

• На южных склонах гор и холмов образование проталин происходит тем быстрее, чем больше крутизна склонов. Такое же подтаивание можно наблюдать даже в следах человека и животных, оставленных на снегу.

• Осадков задерживается на лиственных деревьях около 15 %, на сосне – около 23–25 %, на ели – до 60 %, на пихте – 80 %.

• Если споровые растения – мхи, папоротники, хвощи, плауны, а также грибы – встречаются на открытых местах, значит, здесь недавно был лес».

Руководство для бойца пехоты РККА

Продовольственные склады

Устройство продовольственных баз на маршруте очень сильно облегчает как само путешествие, так и его организацию. Размещением таких складов занимались все без исключения путешественники всех времён и народов – от ихалмютов до Амундсена и современных геологов Чукотки. Временный склад продовольствия помещается в «лабаз», сделанный из железной бочки из-под горючего. В неё закладывают упакованный в водонепроницаемую оболочку набор продуктов (чай. сахар, необходимое количество сублиматов, папиросы, горючее для примуса или газ для горелки, иногда некоторые инструменты, которые могут понадобиться именно в этом, вполне определённом месте, а потом могут быть увезены на вездеходе или выброшены за ненадобностью). Иногда в таких «лабазах» хранят на определённых участках маршрута резиновые лодки и другие средства сплава.

Отдельно стоящие скалы и камни – тоже ориентиры.

У бочки, которую готовят для таких целей, срезают крышку, то есть открывают её топором сверху, как консервную банку. Затем к вырубленному кругу приваривают петли, так. чтобы они торчали наружу. В краях бочки напротив крепления петель просверливают дырки. Бочку для хранения продовольствия брать надо из-под бензина, а не из-под масла, солярки или керосина. Бензин мгновенно улетучивается, в то время как запах более тяжёлых нефтепродуктов совершенно неистребим и, по-моему, может просачиваться даже через полиэтилен. В случае если «бензиновых» бочек поблизости нет, то небольшим количеством бензина промывают бочку от дизельного топлива, а затем вырубают дно и дают ей «проветриться» около суток где-нибудь на ветерке.

На наружную поверхность бочки также приваривают две петли из арматурной проволоки. Через эти петли при установке лабаза продевают петлю из стального троса, которую потом заякоривают за большой булыжник. корень дерева, куст кедрового стланика или бревно.

Теперь этот контейнер доставляют на снегоходе. вездеходе или вертолёте на место, заранее определённое на маршрутной карте. Бочку устанавливают вертикально, в щели между брёвнами или камнями, невырубленной стороной вверх, место склада снова отмечают на карте (а в наши времена ставят координаты в приёмнике GPS) и закрепляют стальным тросом, чтобы звери не могли стронуть её с места.

Иногда в качестве таких контейнеров используют металлические сорокалитровые фляги для молочных продуктов. Они уже имеют герметически закрывающуюся крышку (достаточно только законтрить толстым гвоздём замок, чтобы ни один медведь или росомаха не смогли её открыть) и вместо петель – ручки, через которые можно продеть металлический трос.

Подводя итог, я хочу сказать: в любом случае, на маршруте как можно чаще обращайтесь к топографической карте. Для знающего и здравомыслящего человека в ней содержится огромное количество самой разнообразной информации. Сегодня почти повсеместно карты принято заменять приборами глобального позиционирования – приёмниками GPS. Но эта штука не является полноценной заменой карты, в лучшем случае её полезным дополнением.

Один из моих учителей, американский зоолог, исследователь и путешественник Хэрри Рейнольдс как-то с нескрываемым скепсисом следил за своим молодым коллегой. с упоением ставившим точки из своего GPS на компьютерную топографическую основу.

«Понимаешь. Миша. – сказал он мне потом. – точность его значков на цифровой основе нисколько не отличается от точности моих карандашных пометок на основе бумажной. А что случится, если в его GPS кончатся батарейки?»

Надо помнить, что поиск пути в безлюдной удалённой местности – это непрерывный процесс, и вас неизбежно по нескольку раз за день будут одолевать сомнения независимо от того, путешествуете вы один или в компании. Собственно говоря, моральная готовность к таким переживаниям и сомнениям есть неотъемлемая черта характера любого путешественника, и. если вы считаете, что не обладаете ею в полной мере, вам незачем пускаться в путь. Вы должны быть готовы к возможному отклонению от маршрута как на три километра, так и на десять, за исключением тех ситуаций, когда вам непременно надо пройти через какую-то определённую точку. Отклонение – не признак вашей профессиональной несостоятельности, это деталь рабочего процесса, которой не стоит придавать особенного значения. Даже совершенно точно определённый путь вдоль русла реки или по дну распадка подразумевает поиск лучшей дороги и отклонение от маршрута на несколько сот метров, а то и на километр-другой.

Главным принципом ориентации путешественника в природе, как уже не раз говорилось, является то обстоятельство, что

РЕАЛЬНЫМИ ОРИЕНТИРАМИ СЛУЖАТ

ОБШИРНЫЕ УЧАСТКИ МЕСТНОСТИ.

А НЕ ОТДЕЛЬНЫЕ ПРЕДМЕТЫ.

Глава 42

Укрытия

Укрытия, которые путешественник использует для своих временных лагерей, довольно многообразны и… несовершенны. В большинстве своём они полуоткрыты, в них задувает ветер, попадают капли дождя. Совершенным убежищем можно считать только пещеру с обширным залом и входом, расположенным с подветренной стороны.

Но шансов, что за всю вашу бродяжью жизнь когда-нибудь один раз попадётся такое идеальное убежище, почти нет. Вам придётся довольствоваться россыпями камней, выворотнями деревьев и в лучшем случае – скальными нишами.

Грот в скалах.

Часто убежищами оказываются места, с виду на убежища не очень похожие. Например, едва заметное понижение рельефа возле ручья, с обоими пологими склонами, в которое тем не менее по какому-то парадоксу аэродинамики не скатывается ветер, продувающий все окрестные увалы.

Чаще всего удачным убежищем является сочетание нескольких факторов – например, скалистый карниз с растущим над ним разлапистым кедром, под которым лежат несколько толстых брёвен.

И конечно же, возле любого убежища должны располагаться дрова и вода.

Скалы и пещеры

Ниши в скалах и пещеры являются естественными убежищами человека на протяжении всей его истории.

Просторные залы, под которые человек входит с высоко поднятой головой, встречаются редко: чаще всего пещера – это узкая чёрная дыра, в которую можно едва протиснуться в одежде. Чуть дальше она может расширяться и образовывать так называемые залы. Их-то и можно использовать для стоянки, иногда – для довольно длительной. Только сразу надо уточнить несколько вещей: не сочится ли со свода пещеры вода, есть ли в ней естественная вентиляция[16] (то есть не задохнётесь ли вы в ней от дыма), второй выход и не обитает ли в ней кто-нибудь ещё.

Человеческое воображение селит в пещерах чертей, призраков и драконов. На деле их заселяют пауки, летучие мыши, лисы. Самыми неприятными обитателями пещер являются медведи и щитомордники. На юге Дальнего Востока в пещеры регулярно заходят тигры и леопарды.

К преимуществам пещер можно отнести сложившийся в них микроклимат – причём чем пещера больше, тем микроклимат в ней мягче.

Когда вы устраиваете стоянку в скальной нише или под скальной стенкой, то необходимо обратить внимание на обломки камней, лежащих внизу, – их не должно быть много, и они не должны быть свежими. То есть надо быть уверенным в том, что вам в лагерь, в костёр или на голову не прилетит камень, случайно сорвавшийся с нависшей над вами скалы.

Брёвна и выворотни

Одним из самых распространённых видов естественных укрытий являются выворотни. Но, как ни странно, самая эффективная часть выворотня для укрытия располагается обычно не прямо в яме, образованной вырванным из земли деревом. Дело в том, что дерево падает чаще всего по направлению самого преобладающего в этих местах ветра. Таким образом, яма и образуемый переплетением корней высокий экран выворотня оказываются открытыми для этого самого ветра. В качестве укрытия лучше всего использовать угол между корневищем и стволом дерева, расположенный с подветренной стороны. Просвет под бревном обычно завешивается тентом, при этом край тента может образовывать что-то вроде крыши.

Россыпь камней, под которой – многовековая стоянка охотников на оленей.

Если вы собираетесь разбить бивак в лесу возле такого упавшего дерева, то следует осмотреться, а нет ли рядом ещё деревьев, которые могут рухнуть при сильном порыве ветра прямо на ваш бивак? Поэтому для таких стоянок лучше всего выбирать места на опушке леса или на берегу реки.

Деревья и кустарники

Деревья с густой кроной и сплошные заросли кустарника также могут служить удобным временным убежищем. При этом лучшими укрывающими качествами обладают не пирамидальные. похожие на свечи кедры и ели, а наклонённые над неглубокими промоинами изогнутые раскидистые деревья. Правильнее было бы сказать, что они дополняют своей кроной другие укрытия и убежища. Хорошим пристанищем будут и заросли кедрового стланика над руслом ручья – тут вам и вода, и дрова…

Камни

Отдельно стоящие камни и целые россыпи камней выглядят на первый взгляд соблазнительно для временного бивака. Но… Этих «но» в каменных россыпях довольно много. Располагаются каменные россыпи обычно на вершинах холмов и сопок, на самых обдуваемых ветром местах. В лабиринтах камней ветер, как правило, заворачивает за все возможные и невозможные углы, источников воды рядом не наблюдается, да и с дровами тоже не ахти как хорошо. Так что. даже имея в своём арсенале походную палатку, вы в каменных россыпях намучаетесь со всеми вышеперечисленными трудностями. Лучше спуститесь вниз – к воде и лесу, там и с ветром будет попроще.

Промоины и овраги

Нередко случается, что убежищем «на одну ночь» служит промоина или овраг. Как бы соблазнительно ни выглядело гладкое, засыпанное мелкой чистой галькой ложе с нависающими краями и закрытое от ветра, надо помнить, что не так давно по этому месту текла вода. Стоит, правда, заметить, что большинство промоин в наших краях образуются весной в период таяния снега и осенью во время тайфунов. Тем не менее использовать их в качестве пристанища надо с очень большой осторожностью. Может смыть!

Брошенные постройки

Использование старых разрушенных построек имеет некоторые особенности: как правило, они расположены в удобных местах – возле воды, у источников пищи, на участках с хорошим микроклиматом: возле этих мест всегда есть старые кучи мусора, на которых растёт обильная растительность и от которых исходит приятный для животных запах.

Это я к чему?

А к тому, что рассказы о хищных животных в развалинах являются вымыслом романистов в гораздо меньшей степени, чем можно было бы об этом подумать. Поэтому приближаться к таким местам надо с осторожностью: лично я всегда беру в руки ружьё. Два раза из таких бывших зимовий на меня выскакивали небольшие медведи, несколько раз – лисы.

Кроме того, старые жилища кишат зачастую своей собственной фауной – обычно там живёт десятка два мышей, и туда часто наведываются их исконные враги – ласка и горностай.

Я говорю это не к тому, чтобы вы не использовали эти места в качестве убежищ, – просто, как и любые другие укрытия, они обладают своими особенностями.

В брошенные избы, бани и времянки некоторые животные любят натаскивать траву или листву. Особенно этим отличаются пищухи-сеноставки. Такое сено отлично греет, но предварительно стоит проверить его на наличие змей.

Тенты и балаганы

В качестве временных укрытий чаще всего фигурируют тенты, балаганы и шалаши. Впрочем, иногда они служат пристанищем путнику в течение довольно долгого времени.

Каркас для балагана.

Основой обычного балагана служит рама – каркас, который делается из нескольких длинных шестов длиной около двух – двух с половиной метров, которые связываются между собой «решёткой». Эта решётка устанавливается над выбранным местом ночлега под углом сорок пять градусов, а затем кроется каким-либо подручным материалом – лапником, корой или наколотыми пластинками древесины, так называемой дранкой.

Временное укрытие можно соорудить и из тентов или плащ-палатки. Их натягивают на такую же раму из длинных шестов, связанную сверху верёвкой или проволокой, и располагают с наветренной стороны. Рамы для установки тентов бывают прямые – когда человек ложится вдоль тента или балагана в полный рост, костёр греет его сбоку: и треугольные – когда тент защищает только лицо и грудную часть тела человека, а сам путник лежит ногами к костру.

Некоторые путешественники устраиваются на ночёвку под тентом, куском полиэтилена или так называемым космическим одеялом (space blanket) и вовсе без костра – просто завернувшись в конверт из него вместе со спальным мешком. Такая конструкция, безусловно, неплоха, но стоит помнить, что через две-три ночёвки вам необходимо будет останавливаться для того, чтобы просушивать спальные принадлежности.

«При отсутствии палаток или их недостатке в лесу легко сделать навес – „балаган“ для ночлега. Перед костром вбивают два кола с развилками. на них кладут третий и к нему прислоняют наклонно (под углом 45–60 градусов) несколько жердей. На эти стропила кладётся кровля: лучше всего береста большими листами или кора лиственницы и ели (последняя хуже); и та и другая легко сдираются с живых деревьев в первой половине лета. Для сдирания коры с лиственницы на ней проводят глубокие вертикальные надрезы до древесины на расстоянии около 0,5 м один от другого, длиной до 2 м и более; сверху и снизу эти полосы надрезаются крупными зубцами – по 10–20 см в поперечнике; затем кора отдирается топором. Такая кора годится и для постоянных балаганов, и для крыш домов и служит лет 10.

Если балаган строится на короткое время, то можно покрыть его небольшими ветвями хвойных деревьев, наложенными в виде черепицы; ветки следует цеплять сучками за поперечные жерди, наложенные на стропила. На несколько ночей годится и толстый слой веток лиственных деревьев. Ветки и бересту можно придавить сверху несколькими горизонтальными жердями, чтобы их не снесло ветром. Бока навеса можно также закрыть вертикальными или наклонными стенками, – из веток, заплетённых вокруг кольев или положенных на наклонные жерди. Такие же временные стенки можно приделать и к навесу из брезента».

С. Обручев. Справочник путешественника и краеведа

В Уссурийском крае мне доводилось встречать и другие убежища – из выгнутых ивовых прутьев, которые располагались над выкопанным в земле укрытием наподобие неглубокого окопа длиной около двух с половиной метров, шириной около полутора. Прутья образовывали над ним дуги, наподобие дуг в фургонах для переселенцев, знакомых нам по приключенческим фильмам, а затем сверху затягивались полиэтиленом. Такими временными убежищами с «фургонными» дуговыми крышами широко пользуются искатели женьшеня и шишкари.

Импровизированные укрытия

Иногда, как показывает практика, укрытие можно соорудить буквально в течение часа – с острым ножом и топориком. Именно так спасались от пурги В. К. Арсеньев и Дерсу Узала во время пурги на озере Ханка. Задача в такой ситуации простая, но трудоёмкая – нужно нарезать как можно больше сухой травы, сложить её в небольшой стожок и перевязать его потом петлями из той же травы, только несрезанной. Затем вы забиваетесь в этот прижатый к земле стожок, рассчитывая, что он согреет вас и устоит при порывах ветра.

Убежище в скалах.

«Вдруг ветер сразу упал. Издали донёсся до нас шум озера Ханка. Начало смеркаться, и одновременно с тем в воздухе закружилось несколько снежинок. Штиль продолжался несколько минут, и вслед за тем налетел вихрь. Снег пошёл сильнее.

„Придётся ночевать“, – подумал я и вдруг вспомнил, что на этом острове нет дров: ни единого деревца, ни единого кустика, ничего, кроме воды и травы. Я испугался.

– Что будем делать? – спросил я Дерсу.

– Моя шибко боится, – отвечал он.

Тут я только понял весь ужас нашего положения. Ночью во время пурги нам приходилось оставаться среди болот без огня и тёплой одежды. Единственная моя надежда была на Дерсу. В нём одном я видел своё спасение.

– Слушай, капитан! – сказал он. – Хорошо слушай! Надо наша скоро работай. Хорошо работай нету— наша пропал. Надо скоро резать траву.

Я не спрашивал его, зачем это было нужно.

Для меня было только одно понятно – „надо скорее резать траву“. Мы быстро сняли с себя всё снаряжение и с лихорадочной поспешностью принялись за работу. Пока я собирал такую охапку травы, что её можно было взять в одну руку, Дерсу успевал нарезать столько, что еле обхватывал двумя руками. Ветер дул порывами и с такой силой, что стоять на ногах было почти невозможно. Моя одежда стала смерзаться. Едва успевали мы положить на землю срезанную траву, как сверху её тотчас заносило снегом. В некоторых местах Дерсу не велел резать траву. Он очень сердился, когда я его не слушал.

– Тебе понимай нету! – кричал он. – Тебе надо слушай и работай. Моя понимай.

Дерсу взял ремни от ружей, взял свой пояс, у меня в кармане нашлась верёвочка. Всё это он свернул и сунул к себе за пазуху. Становилось всё темнее и холоднее. Благодаря выпавшему снегу можно было кое-что рассмотреть на земле. Дерсу двигался с поразительной энергией. Как только я прекращал работу, он кричал мне, что надо торопиться. В голосе его слышались нотки страха и негодования. Тогда я снова брался за нож и работал до изнеможения. На рубашку мне навалилось много снега. Он стал таять, и я почувствовал, как холодные струйки воды потекли по спине.

Я думаю, мы собирали траву более часа. Пронзительный ветер и колючий снег нестерпимо резали лицо. У меня озябли руки. Я стал согревать их дыханием и в это время обронил нож. Заметив, что я перестал работать, Дерсу вновь крикнул мне:

– Капитан, работай! Моя шибко боится! Скоро совсем пропади!

Я сказал, что потерял нож.

– Рви траву руками, – крикнул он, стараясь пересилить шум ветра.

Автоматически, почти бессознательно я ломал камыши, порезал руки, но боялся оставить работу и продолжал рвать траву до тех пор, пока окончательно не обессилел. В глазах у меня стали ходить круги, зубы стучали, как в лихорадке. Намокшая одежда коробилась и трещала. На меня напала дремота. „Так вот замерзают", – мелькнуло у меня в голове, и вслед за тем я впал в какое-то забытьё. Сколько времени продолжалось это обморочное состояние – я не знаю. Вдруг я почувствовал, что меня кто-то трясёт за плечо. Я очнулся. Надо мной, наклонившись, стоял Дерсу.

– Становись на колени, – сказал он мне.

Я повиновался и упёрся руками в землю. Дерсу накрыл меня своей палаткой, а затем сверху стал заваливать травой. Сразу стало теплее. Закапала вода. Дерсу долго ходил вокруг, подгребал снег и утаптывал его ногами. Я стал согреваться и затем впал в тяжёлое дремотное состояние. Вдруг я услышал голос Дерсу:

– Капитан, подвинься!

Я сделал над собой усилие и прижался в сторону. Гольд вполз под палатку, лёг рядом со мной и стал покрывать нас обоих своей кожаной курткой. Я протянул руку и нащупал на ногах у себя знакомую мне меховую обувь.

– Спасибо, Дерсу, – говорил я ему. – Покрывайся сам.

– Ничего, ничего, капитан, – отвечал он. – Теперь бояться не надо. Моя крепко трава вязки. Ветер ломай не могу.

Чем больше засыпало нас снегом, тем теплее становилось в нашем импровизированном шалаше. Капанье сверху прекратилось. Снаружи доносилось завывание ветра. Точно где-то гудели гудки, звонили в колокола и отпевали покойников. Потом мне стали грезиться какие-то пляски, куда-то я медленно падал, всё ниже и ниже, и наконец погрузился в долгий и глубокий сон… Так. вероятно, мы проспали часов двенадцать».

В, Арсеньев По Уссурийскому краю

В любом случае, использование временных убежищ на тропе показывает, насколько путник продвинулся в своём понимании философии дороги и готов обходиться лишь самым минимумом снаряжения. Однако к этому пониманию обычно лежит долгий путь, который обязательно нужно пройти. – от ночлегов в избушках и турлагерях (с использованием палаток) до того момента, когда вашим домом может стать и поваленное дерево или россыпь камней…

Брошенный бот может быть использован в качестве убежища.

«Эскимосы большие мастера почти из ничего устраивать укрытия от ветра. Они взяли оставшуюся половину лодки китобоев, которая не пошла на дрова, перевернули её и перед открытой стороной построили каменную стену, сделав её несколько шире лодки. Получился такой большой лагерь, что все наши гости могли лежать, вытянувшись во весь рост, в сухом месте и в затишье. Остальные придвинулись поближе к костру, пытаясь согреться…

…Всё наше внимание сосредоточилось на спасении лодки, так как льды могли разнести её в щепы. Мы употребили все усилия, чтобы вытащить лодку из опасной зоны. Наконец нам это удалось, и её можно было использовать для расширения и улучшения нашего укрытия. Лодку поставили набок, напротив разбитой лодки китобоев и пристроили с обеих сторон стены из камня и торфа, соединившие обе лодки. Мачту пристроили в виде конька и поверх всего натянули парус. Чтобы сильный ветер не сорвал его, парус укрепили камнями и большими кусками нашего моржа».

П. Фрейхен. Зверобои залива Мелвилла

Глава 43

Ночь на тропе

– Опять настало время, когда можно спать без крыши над головой, – сказал Итукусук, улыбаясь. – Иной раз, проснувшись, хорошо увидеть звёзды над головой, как подобает мужчинам.

П. Фрейхен. Зверобои залива Мелвилла

Ночам и ночёвкам посвящено довольно много места в этой книге. Но тем не менее я счёл необходимым посвятить тёмному времени суток отдельную главу. Прежде всего я хочу обратить внимание на такую очевидную вещь, как сроки разбивки лагеря. Обычно на установку бивака «на одну ночь» и приготовление ужина уходит не меньше часа светлого времени. Это относится как к биваку на одного человека, так и для лагеря на четырёх человек с большой шестиместной двускатной палаткой.

Достаточно много времени занимает и выбор места для стоянки – если оно, конечно, не определено заранее.

Лагерь ночью.

Места стоянок на маршруте нужно распределять заранее и желательно со слов уже побывавших там людей. Человек всегда способен рассказать больше, чем карта, если он только не полный обалдуй или сказочник. Надо только суметь задать правильные вопросы. Есть ли дрова, сухо ли на площадке, далеко ли до воды, закрыто ли место от ветра – вот важнейшие вопросы, на которые пытается найти ответ человек, который собирается заночевать на маршруте.

Место для лагеря желательно выбирать загодя – вечером предыдущего дня. Но если оно заранее не известно и не определено, а вам за час до намеченного привала попалось другое хорошее место для стоянки – не сомневайтесь, становитесь! По закону подлости, когда вы доползёте в потёмках до заранее запланированного места, там будут или кочки, или низкая заболоченная терраса, или комариный бочаг рядом, или не окажется дров. или… Да мало ли этих «или»! Берите, что вам даёт природа! На стоянке всегда найдётся что сделать – топор ли поточить, пилу поправить, швы разошедшиеся на отечественном рюкзаке заделать… Или просто закатом полюбоваться. Тоже дело.

Ночные зверушки

Люди, много путешествующие, а также охотники и натуралисты хорошо знают вот о чём. Едва наступают сумерки, как тайга, равно как и тундра, оживает. Из неведомо каких укрытий появляются многочисленные живые существа, которые начинают фыркать, топать, хрюкать, пыхтеть, шелестеть крыльями, стучать иголками и разговаривать на тысяче только им понятных языков.

Ночь наступает…

Не все эти создания безопасны, но, как бы то ни было, серьёзную угрозу для человека и его имущества во время кратковременных стоянок представляют всего несколько существ.

На первом месте, без сомнения, стоит медведь. Хоть бурый, хоть гималайский, хоть белый (другие в России, исключая зоопарки, конечно, не водятся). Медведь может всё – и порвать снаряжение, и съесть непредусмотрительно оставленные у костра продукты, закусить хозяевами этих продуктов, в конце концов[17].

Кабан также бывает пренеприятнейшим соседом по ночному лагерю. Вопреки распространённому заблуждению одиночный секач практически не проявляет стихийной агрессивности к человеку. Гораздо опаснее может быть соседство со стадом свиней – внезапно вспугнутые, они могут вихрем пронестись по биваку, сметая и втаптывая в грязь всё на своём пути.

Лось в период гона тоже способен причинить значительное беспокойство на ночной стоянке: он может прийти непосредственно к лагерю на звук ножовки, колки дров, хруст гальки под лезвием сапёрной лопатки. В это время сохатый не в состоянии адекватно реагировать на посторонние раздражители – во всём ему мерещатся две вещи – самка и соперник. В таком состоянии он может наброситься на палатку или вагончик, потоптать костёр и даже наброситься на человека.

Росомаха может съесть оставленные под открытым небом продукты. Впрочем, то же относится к лисам и песцам. Последние могут в придачу, наподобие сорок, унести какую-нибудь понравившуюся им несъедобную мелочь, с тем чтобы прикопать её где-нибудь неподалёку.

Мыши и суслики вполне в состоянии похозяйничать внутри палатки, на продуктовом складе и в мешках с мукой, хлебом и сухарями. Я уже говорил о том, что в лесу вы имеете дело не с изощрёнными домовыми мышами, а с мышами-полёвками. Эти мыши могут, конечно, прогрызть полотняный мешок, но уже ящик из тонкой фанеры представляет для них непреодолимое препятствие. Подвешивание продуктов на деревьях не поможет, так как некоторые виды полёвок лазают по деревьям.

Конечно же, большая часть таких созданий, хотя и называются они ночными, наиболее активны в сумерках – сразу после заката или перед рассветом. В Час Быка – от двух до четырёх часов ночи – лес всё-таки затихает.

Ночные стоянки

Ночные стоянки – это стоянки, которые разбиваются в сумерках или почти полной темноте. Как правило, ничем особенно хорошим такой экстрим не заканчивается. Существует только возможность сделать это «что-то» не совсем плохим. Ночная стоянка может стать вполне сносной, если вы уже когда-то стояли именно в этом месте и двигаетесь к нему в сумерках, хорошо зная, что вас там ждёт.

В любом случае вам надо выдержать следующие требования – рядом с биваком должны быть дрова и вода, место стоянки должно быть сухим и ровным, через него не должна пролегать «магистральная» медвежья тропа, рядом не должно быть подгнивших сухостойных деревьев.

Вещи на таких стоянках раскладываются таким образом, чтобы в любой момент можно было достать рукой до любого необходимого предмета вашего снаряжения.

Абсолютно точно надо знать, где лежат четыре вещи: коробок спичек, фонарь, оружие и часы. Если вы носите очки – то они в вашем списке будут на первом месте.

Ещё раз напомню, что место для остановки на ночь необходимо начать подыскивать где-то за час до наступления темноты.

Движение ночью

Передвигаться по ночам стоит только в случае крайней необходимости. При этом я попробую сделать вам предложение, которое может показаться абсурдным. – старайтесь не пользоваться фонариком насколько возможно долго: если вы воспользовались искусственным светом для того, чтобы уточнить какие-нибудь детали пути, вы уже долго ничего не увидите в темноте за пределами этого светового пятна.

После заката.

Ночью время, затрачиваемое даже на прохождение лёгкого пути, увеличивается в несколько раз – в три, а то и в пять. То есть максимальная скорость, с которой двигается ночью путник по бездорожью, составит около полутора километров в час. Но даже на достаточно хорошо освещённом луной ровном просёлке ваша скорость по сравнению с дневной упадёт в полтора раза. Это надо обязательно учитывать, если вы планируете потемну дотянуть до ближайшей деревни.

В реальной жизни полной темноты практически не бывает. Свет звёзд и луны пробивается сквозь облачность, он отражается от воды, песка, галечника, камней, от гладких стволов деревьев – берёз, осин и тополей. При ходьбе ночью вы делаете короткие шаги и никогда не переносите тяжесть тела на другую ногу полностью, прежде чем не поймёте, что поверхность не поддаётся под вашим весом. К тому же вы всё время прислушиваетесь. Вы не идёте через высокую траву, вы стараетесь избегать движения через чашу, а движетесь по местам, где поверхность имеет предсказуемый характер, – по галечным берегам рек, по полям или равнинам вдоль рек или моря. Желательно, чтобы ваш путь пролегал под открытым небом: небо и большие пространства открытой воды – это свет, излучаемый и отражённый, который поможет вам в пути.

Лунные ночи

«Колымское солнышко» – такое определение прочно приклеилось к луне на северо-востоке Сибири. Изрядная доля преувеличения в этом названии есть, тем более что свет от луны даже в самые ясные ночи не приближается к солнечному освещению даже на одну десятую. Но тем не менее для припозднившегося путника лунный свет может быть помощником.

Во-первых, натоптанные тропы обычно выглядят на местности в лунном свете светлее, чем окружающий фон. Точно так же лунный свет отражают стволы упавших деревьев, которые могут представлять для вас опасность. Во-вторых, значительно светлее, чем в еловом и дубовом лесу, лунными ночами в берёзовых и осиновых рощах.

Но надо сказать, что призрачный лунный свет довольно опасен: он искажает расстояния, скрадывает препятствия, не даёт оценить сложность маршрута.

Передвигаться при лунном свете предпочтительнее по берегам рек или моря, где большие поверхности воды, песок или галька имеют большие отражающие поверхности. Ну и. конечно, очень сильно увеличивает мощность ночного светила свежевыпавший снег.

Ночное снаряжение

Говоря о снаряжении для тёмного времени суток, мы прежде всего имеем в виду самые разнообразные фонарики. Но не стоит забывать и о таком традиционном виде освещения. как свечи.

Вообще, свечи – довольно многофункциональный предмет в туристском и экспедиционном обиходе. Известный геолог Дитмар в тридцатые годы XX века ухитрился зимой выжить на Чукотке именно благодаря стеариновым свечам. Во время длительного зимнего перехода он ночевал следующим образом: выкапывал в сугробе пещеру, зажигал там свечу и растапливал на её пламени снег, набитый в консервную банку. Эту воду он и пил. а пламя свечи немного согревало его убежище. Он подсчитал, что на одну ночёвку у него уходило полсвечи. В общем, экономный был человек. Однако, дожив до почти восьмидесяти лет, погиб от несчастного случая.

Ночёвка без палатки под защитой каменных глыб.

Я ни в коем случае не желаю вам оказаться на месте геолога Дитмара и привожу этот случай, только чтобы подкрепить любимую заповедь: «Никогда не сдавайся».

Так что, я надеюсь, свечами вам не придётся ни греться, ни топить воду, но вот иметь в рюкзаке две хозяйственные парафиновые свечи отнюдь не помешает.

Фонарики в походе приветствуются…

Нет. сперва я скажу, какие не приветствуются. Это большие фонари, требующие множества тяжёлых батарей, наподобие фонарей автомобилистов или полицейских фонариков-дубинок. На маршруте (да и в стационарном лагере) очень редко бывает нужен луч света, бьющий на десятки метров. Чаще всего вам надо посветить в котелок, найти стельки для обуви, отойти метров на тридцать от палатки, посветить в дупло или под корягу. Всем этим требованиям отвечают маленькие фонари с двумя батарейками АА и галогеновыми или (ещё лучше) светодиодными светильниками. Весят такие фонари немного, да и места практически не занимают. Налобные фонари на практике очень удобны, и надо просто использовать их вместо ручных. Одного такого фонарика вполне достаточно для длительного и сложного маршрута.

Что до другого снаряжения, предназначенного именно для использования ночью, то следует обратить внимание только на часы – они должны быть с подсвечивающимся циферблатом.

Кроме того, в некоторых случаях полезно иметь люминесцентный шнур оранжевого цвета.

Налобный фонарик.

К хитростям, которые можно назвать бесспорно «индейскими», относится способ освещения во время движения ночью с помощью лучины. Удэгейцы, нанайцы и орочи в отсутствие фонарика засветло заготавливали длинные лучины длиной в сорок пять – пятьдесят сантиметров и толщиной в один сантиметр из кедра, сухостойной кедровой сосны или сухого кедрового пня. Одной лучины хватало на пять-семь минут пути в тёмное время. Пользовались лучинами с большой осторожностью из-за. их повышенной пожароопасности.

Довольно многие «индейские хитрости» имеют вполне современное происхождение.

К таким интересным и полезным придумкам я отношу изготовление свечных светильников из светлых жестяных консервных банок. Одна стенка банки вырезается таким образом, что оставшаяся образует вогнутый жестяной отражатель. В днище прорезается отверстие по диаметру свечи – она туда вставляется на ту длину, которая планируется к использованию во время вечернего бодрствования. Верхняя, открытая крышка отгибается, в ней просверливается отверстие ножом, и за это ушко импровизированный светильник подвешивается в палатке.

Подобное приспособление даёт возможность собирать растаявший в нём парафин и при необходимости отливать из него новые свечи.

Изготовить примитивный «жирник» для освещения с помощью блюдца, фитиля из ваты и растительного масла (равно и любого другого жира) тоже не составит особого труда. Фитиль выпускается наружу из плошки, изгибается так. чтобы его колено опустилось ниже уровня масла в ёмкости, а конец поднимается над краем.

Температура ночи

Общеизвестно, что в любое время года и в любом климатическом поясе ночью холодает. Причём иногда холодает значительно – ночные перепады температур составляют от пяти до двадцати пяти градусов. В начале сентября, например, дневная температура воздуха на озере Ледяном в верховьях реки Олой в хребте Уш-Урэкчен составляла одиннадцать-двенадцать градусов выше нуля, а ночью падала за десятиградусную отрицательную отметку. В течение ночи температура падает неравномерно. Первое резкое падение наступает сразу после заката, едва только лучи солнца уходят с горизонта. Затем воздух остывает постепенно, и так продолжается до четырёх-пяти часов утра, когда природа включает в действие механизм температурной инверсии. Остывший за ночь на вершинах холмов и гор воздух скатывается вниз, иногда образуя довольно сильный ветер, метеорологи называют его фён, или чинук. В любом случае, самая низкая ночная температура наблюдается в предрассветный час – и к этому должен быть готов путешественник, странствующий налегке, ночующий у костра на открытом воздухе.

Несмотря на то что ночь традиционно является временем сна, ни один путешественник не может гарантировать, что она не принесёт ему никаких неожиданностей. Это касается даже ситуаций, когда он спит в крепко растянутой палатке, завернувшись в спальный мешок. Что же говорить о том. когда путник встречает ночь непосредственно на тропе, вынужденный во тьме искать место ночлега? В любом случае, внутреннее спокойствие и самообладание помогут ему не только найти удобное пристанище, но и с толком его использовать. В конце концов, ночь отличается от дня только отсутствием солнца…

Глава 44

Костры. Ночёвка у костра

Любой таёжник должен разжигать костёр с помощью одной спички и ведра солярки.

Охотник-промысловик по кличке Квадрат с реки Омолон

Как ни странно, в этом высказывании есть значительная доля истины. Да, конечно, разжигать костры нужно уметь и с помощью специально наструганных «петушков», и с применением сухой подстилки из-под деревьев, и с мелкими веточками, и с берестой, и без этого всего, но… зачем этим пользоваться ежедневно?

Существует огромное количество различных полезных приспособлений для розжига костров – от примитивного огнива с трутом до термических шашек для сварки металла, обладающих способностью гореть под водой. Должен заметить, что в этом списке различные «спички охотника» занимают если не последнее, то уж точно одно из последних мест.

Одним из наиболее рациональных приспособлений для разжигания костров является уже упоминавшаяся нами палочка из плексигласа. Это инструмент, который:

• никогда не намокает;

• всегда может быть вытерт насухо рукавом, подолом куртки или уголком портянки;

• легко загорается;

• горит жарким долгим пламенем;

• может быть использован многократно.

Кроме палочки из плексигласа для эффективного розжига в практически любую погоду используются залитые в парафин спички. Коробку с ними затягивают в полиэтилен, помещают в разрезанную пластиковую бутылку из-под минеральной воды или укрывают от влаги каким-либо другим способом (поскольку не менее серных головок в защите нуждаются и трущиеся поверхности спичечных коробков). Я обычно укладываю в эту бутылку ещё и огарок свечи, который сам по себе является хорошим средством для растопки.

Другой способ хранения спичек в герметичной упаковке – это укладка их в патрончик из-под фотоплёнки вместе с несколькими поверхностями для воспламенения, отломанными от спичечных коробков. Способ этот менее трудоёмок, но имеет один недостаток – в случае нарушения герметичности упаковки спички портятся, в то время как залитая парафином коробка может буквально плавать в воде.

Неплохим способом мгновенного розжига костра является сигнальный фальшфейер.

Но он может быть использован только в крайнем случае (при проливном дожде и если вам срочно нужно зажечь огромный костёр из сырых дров).

Я с большим скепсисом отношусь к различного рода зажигалкам, очень распространённым в наше время, и вот почему: практически у всех бытовых моделей замечается один и тот же недостаток – они весьма чувствительны к сырости и требуют заправки. Поэтому сам я ими практически не пользуюсь, а всех остальных уговариваю подстраховываться, по крайней мере, коробком спичек.

Сигнальный фальшфейер можно использовать и для розжига костра.

В качестве дополнительной растопки лучше всего использовать:

• кусок ветоши, пропитанный горючим (керосином или бензином). В отличие от просто налитого на дрова горючего оно, пропитав тряпку, не даёт мгновенной вспышки даже в самую жаркую погоду. Поэтому, если позволяет транспорт, я рекомендую выделить специальную ёмкость под горючее для растопки:

• парафиновый огарок свечи:

• сухой спирт:

• обрывки толя или рубероида. Я даже рекомендую специально в его поисках осматривать брошенные геологические стоянки и запасаться ворохом этого материала, который складывается в полиэтиленовый пакет[18] и всегда при вас. Горючестью эти материалы отличаются отменной, и у геологов Дальнего Востока почему-то получили название «армянский стланик»:

• из естественных материалов на первом месте стоит, без сомнения, береста. Так же как и рубероид, она собирается по дороге;

• палочки для растопки – так называемые петушки, представляющие собой тоненькие сухие палочки (чуть толще карандаша), на которых острым ножом настрагивается стружка, не отделяющаяся, а как бы взлохмачивающая их:

• мелкие сухие веточки, ещё не успевшие опасть на землю со стволов деревьев, – их набирают большую охапку, а затем зажигают с помощью «петушков» или сухих веток с неопавшей хвоей:

• сухие веточки хвойных деревьев с неопавшей хвоей (в моём списке возможных растопок они на последнем месте, поскольку дают небольшой жар, но крупное пламя, которое способно зажечь лишь самые маленькие сучки и стружки).

При разведении костра сперва обычно укладывают два-три массивных полена параллельно друг другу – они образуют его фундамент. В особых случаях фундамент может быть значительно сложнее, я напишу об этом ниже.

На фундамент укладываются в два-три ряда сухие тонкие палочки, а уж поверх них то, что вы запланировали в качестве растопки. Поверх растопки идут сложенные домиком сухие палочки и щепки – так сказать, растопка «второго уровня», а уж затем складывается та форма костра, которую вы выбрали для данной погоды и этого места.

Охотничьи спички.

Растопочная шашка для разжигания костра.

Форма костра

В литературе, посвящённой туризму и выживанию, фигурирует до СОРОКА различных видов костров, о подавляющем большинстве которых ни один путешественник, турист и тем более геолог или геодезист никогда не слышали[19].

Реально в страннической жизни человек использует не более пяти типов костров, о которых я и расскажу.

Костёр из бревна (брёвен) – для полноценной ночёвки.

Наиболее общеупотребительный, но при этом и наименее рациональный – костёр, который принято называть «шалашом». Дрова для его постройки устанавливаются в виде конического или двускатного шалаша. Основное его качество – это то, что он способен «сфокусировать» своё тепло в одной точке в пространстве. Огонь и жар от этого костра поднимаются на максимальную высоту, но при этом он быстро разваливается, теряет форму и гаснет. Такие костры чаще всего употребляются для быстрого приготовления пищи, а также для подачи кратковременных сигналов.

Другой наиболее распространённый вид костров, гораздо более рациональный, носит название «сруба», или «решётки». Дрова в нём располагаются в несколько слоёв, один перпендикулярно другому. Преимущество такого костра заключается в том, что его форма способствует нажогу большого количества углей. Такие костры чаще всего используются на стоянках для готовки пищи. Угли дают более равномерный жар, и опытный человек легко может манипулировать их температурой.

Греемся у костра.

Они горят гораздо ровнее и равномернее отдают тепло. Их также могут использовать в качестве сигнальных, когда необходимо, чтобы пламя было видно более десяти минут.

Костёр «таёжный», который в самой тайге принято называть «ленивым», подразумевает несколько переброшенных друг через друга брёвен небольшого размера. Эти брёвна прогорают в середине, и сидящие вокруг такого костра по мере прогорания продвигают целые стволы вперёд, на кучу углей.

На таком костре что-то сготовить для большой компании представляется довольно проблематичным. Котелки возле «ленивого» костра обычно устанавливают в углу между брёвнами, на углях. Возле такого костра удобно коротать ночь, чуть вздрёмывая, в не очень холодную погоду.

Широко распространён костёр, построенный скатом. Сам по себе он довольно прост – берётся толстое полено или тонкое бревно, которое укладывается вдоль основного направления ветра. С одной стороны параллельно бревну кладутся растопка и мелкие прутики. Поверх них перпендикулярно укладываются дрова основной топки. Такой костёр горит интенсивно, но требует постоянного подновления. Этот костёр также широко используется для готовки и сушки вещей.

Самым распространённым костром для ночёвки на природе является нодья. При этом она же – костёр, предъявляющий самые серьёзные требования к своей постройке.

В классической литературе нодья – это три положенных друг на друга бревна, иногда зажатые кольями, чтобы не развалились.

В описаниях присутствуют нодьи и из двух брёвен, и из четырёх.

Все эти варианты нодьи имеют одну особенность – в идеале они должны быть сложены из одного сухого и двух сырых брёвен, в крайнем случае только из сырых. То есть на нодью надо в обязательном порядке валить живые деревья.

При этом надо помнить, что в любом случае у нодьи спят вполглаза – этот костёр необходимо постоянно подправлять.

Место для костра

Костёр для короткого привала.

Самый главный критерий, которому должно удовлетворять место для костра, – оно должно полностью исключать возможность возникновения лесного или тундрового пожара.

Недопустимо разжигать костёр:

• на торфянике;

• на каменной россыпи с лишайниками (в щели между камнями падает огромное количество всяких веток, лишайниковой ветоши и листьев. Всё это высыхает и служит горючим материалом для падающих сверху углей. В итоге вспыхивающий в недрах каменистой россыпи пожар мгновенно охватывает огромные пространства и практически не гасится подручными средствами);

• на ягельниках и на подушках из опавшей хвои.

Костёр для короткого привала.

Но даже если место для костра выбрано вами осмотрительно, то вам всё равно придётся постоянно следить за тем, чтобы огонь не распространялся по траве, корням деревьев, не зажигал своими искрами крону хвойных деревьев. Очень внимательно надлежит относиться к лагерным кострам – их надо разводить таким образом, чтобы искры от них не летели на палатки и сами они находились на расстоянии от сложенного в груды снаряжения.

Готовка на костре.

«Те, кому приходилось, путешествуя по тайге, коротать ночи у костра, знают, что не у всякого костра можно уснуть. Из всех пород леса пихтовые дрова пользуются самой плохой славой. В ту памятную ночь мы вынуждены были жечь именно пихту, за неимением других дров. Люди, боясь спалить одежду, ложились поодаль от костра. Но холод заставлял их придвигаться ближе к огню. Искры дождём осыпали спящих. Они то и дело вскакивали, чтобы затушить загоревшуюся от искры фуфайку, брюки или постель. Пришлось назначить дежурного, но времени для сна оставалось немного. Вот уже повар Алексей Лазарев загремел посудой. Это была верная примета наступающего утра».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

У путешественников существует целая градация пород деревьев по степени их способности давать искры в костре. Прежде чем привести её в книге, я поспешу сказать, что искрит практически любое неравномерно просушенное дерево. То есть искрят все прикомлевые участки сухостоя, искрит весь сухостой весной и после длительных дождей, искрит весь валежник, собранный по берегам рек.

«Хорошо горят сухие ясень, разные виды клёнов, ильм, кедр, ольха, менее пригодны для нодьи пихта, осина, а все виды ив горят жарко, но быстро сгорают. Лиственница, ель, сосна горят хорошо, но стреляют».

П. Ошмарин, Д. Пикунов. Следы в природе

Костры хорошо разводить на галечниках, минеральном грунте, бечевнике[20]. Но при этом развести нормальный костёр можно и на болоте, и на снегу, и даже на мелководье.

Для сооружения всех этих видов костров используется один и тот же способ.

Сперва строится платформа для костра – решётка из крупных сырых веток или поленьев. Чаще всего достаточно уложить два полена параллельно друг другу и три перпендикулярно им. При этом два самых крупных полена должны уже торчать своими верхними краями над водой или снегом.

На этой платформе уже и раскладывается основной костёр – чаще всего «сруб» («решётка»). Угли застревают между сырыми сучьями платформы и образуют влажную минеральную массу, которая и становится настоящим фундаментом для костра на мокром месте. На снегу же этот фундамент не даёт костру мгновенно развалиться и уйти вниз, а медленно и относительно равномерно опускается вместе со всем костром.

Костры на маршруте и лагерные костры

Все костры путешественник делит на две категории – костры, которые разводятся на маршруте – исключительно для того, чтобы вскипятить чай и сварить горсть риса на привале; и лагерные костры.

Горный костёр.

Костры на маршруте – это, как правило, небольшие костерки, на которые уходит минимальное количество дров. В тундре путешественник специально собирает сухие веточки на кустах карликовой ивы во время движения и приторачивает их вязанкой к рюкзаку, с тем чтобы вскипятить себе чай на стоянке.

В безлесных местах с целью экономии топлива путешественник обычно выкладывает небольшой очаг из камней, чтобы направление веток совпадало с направлением ветра, и, разводя огонь, устанавливает котелок так, чтобы он согревался наиболее эффективно.

Далеко не везде в безлесной зоне можно найти даже небольшие дрова для приготовления пищи. В арктической тундре на дрова идут корневища дриады и плети Кассиопеи – крохотных кустарничков, которые ковром выстилают поверхность земли, едва приподнимаясь над ней на четыре-пять сантиметров.

«Чрезвычайно трудно добывать топливо у Амитсока. Кассия здесь не водится, и приходится довольствоваться сырым дриасом, который вдобавок в это время года цветёт. Его до такой степени трудно разжигать, что приходится беспрерывно раздувать огонь, отчего не только дух захватывает. но и глаза ест дымом, особенно если костёр разведён в палатке без дымового отверстия. Трудно и добыть огонь. Спичек у здешних людей вообще не водится; огонь добывают, ударяя по куску серного колчедана обломком железа и стараясь, чтобы искры попали на сухой, обрызганный салом мох или болотный пух. Когда образуется тлеющий нагар или уголёк, надо усердно раздувать его, пока весь мох или пух не затлеет; тогда подкидывают пук сухой травы; но, чтобы разжечь самое топливо, надо провозиться не менее получаса. И как только кому-нибудь удастся это, к нему обыкновенно идут за огоньком все соседи».

К. Расмуссен. Великий санный путь

В лесной зоне, где экономия дров не входит в первоочередные цели путника, костёр на привале выглядит более основательно. Чаще всего он располагается шалашиком или срубом. Горючий материал на него идёт не очень массивный, а с таким расчётом, что срок жизни костра составит не более сорока минут.

Очаг, сложенный из камней, – удобный способ управлять энергией костра.

Сигнальный костёр.

Ночной костёр.

Костёр в скальной нише.

Для повышения эффективности подобные костры иногда располагают в нише между камнями, в яме или возле склона, вдоль которого будут подниматься горячие газы, которые вскипятят котелок или чайник усталого путника.

Лагерные костры, в свою очередь, разводятся для:

• приготовления пищи:

• освещения и поднятия настроения:

• обогрева во время ночёвки без палатки:

• отпугивания хищников.

Я упомянул о костре как «охранителе» лагеря от хищников только потому, что поддержание огня в течение всей ночи требует непрерывного бодрствования кого-нибудь из обитателей лагеря. Сам по себе огонь, по-моему, никого не отпугивает. А вот постоянное шебуршание в лагере полусонного человека – отпугивает. Да ещё как!

Ночёвки у костра

Первое, о чём мне хотелось бы сказать человеку. собирающемуся ночевать в лесу у нодьи. – это то, что ни одна нодья не горит на морозе дольше четырёх часов без того, чтобы её не поправлять. Поэтому ночёвка у костра – это почти всегда непрестанная борьба с разрушающимся костром. Кроме того, при минимальном количестве вещей (если вы ночуете в одежде, а не в спальном мешке) вы почти всё время «поджариваете» один бок, а второй, наоборот, стынет.

Очень сильно помогает в обустройстве стоянки, если вы сможете пристроить свою нодью к стволу большого упавшего дерева. Такой ствол, в обхват или больше, уж точно за ночь не прогорит и, таким образом, будет укреплять собой ту конструкцию, которую вы выберете себе в качестве ночного костра.

Заранее предостерегаю вас от попыток сушить на этом бревне отсыревшую одежду – например, носки или рукавицы. Дело в том, что по щели вдоль брёвен самой что ни на есть грамотно построенной нодьи постоянно идёт ток воздуха и соответственно распространяется огонь. И этот огонь, естественно, сжигает всё, до чего может дотянуться.

Один из моих друзей охотоведов так и говорил: «Ежели чего у костра не спалили, то это уже и не ночёвка получается»…

Очень полезной деталью необорудованной ночёвки является тепловой экран и подстилка под спину.

«Поэтому, когда костёр разгорелся как следует и снег вокруг него начал подтаивать, Ситка Чарли заставил своих товарищей помочь ему в устройстве защитного полога. Это было весьма примитивное сооружение, попросту говоря, обыкновенное одеяло, которое натянули с подветренной стороны костра примерно под углом сорок пять градусов к земле. Полог этот всё же защищал от пронизывающего ветра и отражал тепло, направляя его на сидящих вокруг костра. Затем, чтобы не сидеть прямо на снегу, индейцы набросали еловых ветвей».

Дж. Лондон, Мудрость белой тропы

Отдых у костра на берегу моря.

Сегодня чаще всего роль такого экрана выполняет специально прихваченный для этой цели тент[21].

В качестве подстилки зимой обычно употребляется подушка из веток кедрача, ели или наломанных мелких веток лиственницы. Наломанные живые мелкие лиственничные ветви укладываются толщиной в тридцать-сорок сантиметров на снег и тем самым образуют нечто вроде пружинного матраса (этот способ подготовки ночёвки широко используется приохотскими эвенами). Сверху укладываются лыжи скользящими поверхностями вверх. А уже на них укладывается туристский коврик, оленья шкура или что ещё там путнику не жалко употребить под себя.

Подготовка прогретой площадки для ночёвки – так называемой пожоги – очень важный фактор обеспечения комфорта на маршруте.

«Зудов приблизился к моей постели и очень удивился, увидев чёрное, уже покрывшееся струпьями моё лицо. Затем он долго рассматривал ямы, выжженные в снегу, сваленный лес и качал головою.

– Чудно, ведь в такую стужу и пропасть недолго! – процедил старик сквозь смёрзшиеся усы. – Кто же, – продолжал он, – кладёт костёр на таком снегу?

Он сбросил с плеч ношу и стал торопить всех.

Через несколько минут люди с топорами ушли и скоро принесли два толстых сухих бревна. Одно из них положили рядом со мной на снег и по концам его с верхней стороны вбили по шгюнке. На шпонки положили второе бревно так, что между ними образовалась щель в два пальца. Пока закрепляли сложенные брёвна, Зудов заполнил щель сухими щепками и поджёг их.

Огонь разгорался быстро, и, по мере того как сильнее обугливались брёвна, тепла излучалось всё больше. Надья (так называют промысловики это примитивное сооружение) горела не пламенем, а ровным жаром. Как мы были благодарны старику, когда почувствовали наконец настоящее тепло! Через полчаса Пугачёв, Самбуев и Лебедев уже спали под защитой огня».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Сушка вещей у костра.

Самый же эффективный способ ночёвки зимой у костра заключается в следующем. Путник выбирает участок с галечниковым или песчаным ложем. Этот кусок он тщательно разгребает от снега, затем на нём разжигает костёр – довольно краткогорящий, минут на сорок – час. Одновременно с этим неподалёку строится нодья, а ветви с пошедших на нодью деревьев заготавливаются и складываются рядом. После того как костёр на гальке прогорит, путник очень тщательно сгребает все угли в сторону, затем закладывает это место заготовленным лапником и ложится сверху. Даже в очень сильные морозы такой способ позволяет комфортно проспать до утра.

Но!

Я надеюсь, что читатель уже понял – подготовкой к ночёвке без палатки в зимнем лесу надо заниматься за полтора часа до наступления темноты!

Нужен ли костёр путешественнику?

В нашу эпоху газовых и мультитопливных горелок. эпоху сублиматов и консервов я время от времени слышу: «А зачем нам нужна эта архаика? Кто жжёт сегодня костёр в путешествиях»?

Ну, для этого есть как минимум три причины – две сугубо прозаические и практические. Третья – касающаяся самых глубинных слоёв подсознания.

Во-первых, при использовании любых самых продвинутых и современных типов горелок умелое пользование кострами обеспечивает вам. как нынче модно выражаться, энергетическую независимость. Во-вторых, поблизости от костра возможно просушить одежду, чего при использовании горелки можно достигнуть только с большим трудом и при значительном расходе топлива.

«Правда, оказалось, что тепло костра значило для них больше, чем еда. У них было такое ощущение. будто они никогда не смогут согреться. Китобои всё время мёрзли, так как пока находились в море Баффина, лил дождь, и с того дня, когда они ушли с „Хортикулы“, им ни разу не удалось просушить одежду. Нет ничего удивительного, что люди выбились из сил!»

П. Фрейхен. Зверобои залива Мелвилла

А в-третьих…

Костёр – это самый примитивный уровень магии, прямое общение с могущественнейшей силой Природы, которую человек вызывает своей рукой.

И если какому-то человеку его может заменить газовая горелка – ну что же, значит, такой это человек…

Глава 45

Транспорт

Набор мототранспортных средств, которые обеспечивают ваш успех в экспедициях, весьма обширен, но отнюдь не так значителен, как можно было бы предположить. В него входят: внедорожные автомобили самых разных типов: гусеничные вездеходы: снегоходы: моторные лодки с подвесным двигателем: катера на воздушной подушке: мореходные катера; и наконец, самолёты и вертолёты. Каждое из этих средств обладает как своими достоинствами, так и недостатками.

Легковой автомобиль-внедорожник

Иначе – джип.

Это средство передвижения наиболее комфортабельно. обладает высокой скоростью и может использоваться для ночлега ограниченной группой людей, кроме того, может везти до полутонны различного снаряжения. Рассматривать в этой, достаточно обзорной книге все варианты конструкций внедорожников. их плюсы и минусы для путешественника я не буду – для этого существует множество профессиональных периодических изданий. Степень проходимости джипа по плохим дорогам по большому счёту зависит от главного фактора – квалификации человека. сидящего за рулём.

Автомобиль, оборудованный для путешествий, должен быть оснащён лебёдкой, в его комплектацию, кроме обычного инструментария автомобилиста, входят: большие штыковая и совковая лопаты, маленькая бензопила, несколько обрезков прочных досок, большой тент или кусок брезента.

Застряли.

Дискуссионным является вопрос, какой двигатель предпочтительнее для автомобиля, который планируется использовать в путешествиях по труднодоступным местам. Многое говорит в пользу дизеля: это и большая надёжность, и меньшая зависимость от качества топлива, да и меньший расход топлива, в конце концов. К минусам дизеля относится его низкая ремонтопригодность, большая масса, специфический звук и выхлоп, а также капризность при запуске на морозе. Последнее качество, безусловно, можно обойти многими способами, но человеку, путешествующему на автомобиле в краю сверхнизких температур, стоит постоянно помнить о свойстве дизельного топлива «загустевать» на морозе.

В любом случае название «внедорожник» по отношению к легковому автомобилю является не более чем маркетинговым ходом. ВСЕ легковые автомобили с четырьмя ведущими колёсами и поднятой базой рассчитаны на движение пусть по скверным, но всё-таки дорогам. Помнится, один мой знакомый, профессионал туристского бизнеса, неожиданно поменял свой джип Toyota-Prado на легковой седан Toyota-Carina. Когда я спросил о причинах, он вполне обоснованно ответил:

«На практике ты на легковом автомобиле не едешь в серьёзную тайгу, а только подъезжаешь к месту, где стоит вездеход, вертолёт или трактор. В этом случае обычная машина по экономичности и дешевизне обслуживания имеет большое преимущество перед джипом».

Несмотря на всю свою комфортабельность и проходимость, легковой внедорожник и внедорожник – мини-вэн относятся к категории наименее приспособленных для серьёзных путешествий транспортных средств.

Народная мудрость гласит: «Чем круче джип, тем дальше идти за трактором».

Внедорожный грузовик

Грузовик с тремя ведущими мостами может именоваться внедорожником с гораздо большими основаниями, чем джип. Здесь срабатывает примерно то же правило, что и при выборе лодки для сплава: при одинаковой загрузке более крупное транспортное средство будет иметь большую проходимость. Почему же при этом не предпочесть легковой автомобиль с большими колёсами – так называемый big-foot truck – спросите вы?

Грузовик на больших колёсах.

А вот почему. Автомобиль может рассматриваться как транспортное средство лишь в комплексе, а детали его конструкции интересны именно как отдельные детали, не более того. Большегрузный автомобиль имеет длинную устойчивую базу, на нём можно разместить более мощный и совершенный, а главное, надёжный двигатель, менее чувствительный к качеству топлива. Его баки вмещают большой запас топлива, много топлива может быть укреплено и на его платформе, что очень сильно повышает общую степень автономности этого вида транспорта. Наконец, он может быть более комфортным для проживания, если на его кузове установить специальный вагончик – кунг. С другой стороны, по проходимости трёхосный грузовик оставляет далеко позади себя любых своих легковых собратьев, уступая лишь гусеничным, то есть по-настоящему вездеходным машинам. К его минусам можно отнести лишь очень большой вес. значительный расход топлива и в целом высокую стоимость эксплуатации.

Квадрациклы

Квадрациклы и трициклы на шинах низкого давления – не очень давно появившееся, но динамично развивающееся транспортное средство, которое быстро приобрело популярность у путешественников, странствующих как в одиночку, так и небольшими группами.

По «идеологии» своего использования эти мини-автомобили являют собой промежуточное звено между колёсными автомобилями и гусеничными снегоходами, но остаются при этом колёсными машинами со всеми присущими им недостатками.

Главным достоинством этих «недовездеходов» являются: большой дорожный просвет, шины низкого давления, позволяющие передвигаться по рыхлому грунту, и общий малый вес машины. В отличие от джипа и уж тем более большегрузного автомобиля любой квадрацикл человек средних физических способностей может вытащить руками, в худшем случае – с применением рычагов и блоков. Кроме того, двигатели этих машин очень экономичны, хотя требовательны к качеству топлива.

Самодельный трицикл.

К ярко выраженным минусам этих «таратаек» можно отнести их низкую грузоподъёмность и отсутствие мест для размещения объёмного груза на раме.

Должен сказать, что в твёрдой каменистой чукотской тундре пастухи-оленеводы в конце восьмидесятых годов вполне успешно использовали мопеды белорусского производства. Но обширные кочкарные низменности эти мопеды переезжали, будучи погружены поверх тракторных саней, подчёркивая тем самым превосходство гусеничного движителя над простым колесом.

Снегоходы

Снегоходы, как и надувные лодки, относятся к индивидуальным средствам передвижения. Во-первых, эти машины сами по себе плохо управляются при наличии на сиденье второго пассажира, во-вторых, они. будучи машинами гусеничными, способны тащить за собой нарты с большим количеством снаряжения. Вот на этих нартах и есть место пассажиру снегохода…

Снегоходы бывают двух типов.

Первый включает в себя машины с одной гусеницей посередине, над которой нависают закрылки подножек. Эти снегоходы имеют две рулевые лыжи, которые обеспечивают также дополнительное распределение массы машины на снег. Снегоходы с одной несущей гусеницей обладают большей удельной нагрузкой на субстрат, и поэтому основу их вездеходных качеств составляет мощность двигателя, многократно превосходящая достаточную для этого вида транспорта. Мощность двигателя в начале движения как бы приподнимает машину над снегом и вытаскивает её из субстрата, а затем не даёт ей погрузиться в снег, придав снегоходу высокую скорость. Однако эти машины при движении по целине устойчивы только на полном ходу. Две рулевые лыжи путаются при движении через заросли кустарников, но тем не менее обеспечивают лучшую поворотистость машины.

Второй тип снегоходов – это машины с двумя гусеницами, которые занимают практически всю её ширину, и одной рулевой лыжей. Эти снегоходы отличаются лучшими показателями при движении по снежной целине, но сложнее первых и гораздо капризнее в эксплуатации. Они же отличаются лучшими тяговыми характеристиками, являясь уже не столько снегоходами, сколько промежуточной ступенью к ратракам.

По первой схеме изготавливается подавляющее большинство современных снегоходов, по второй – только отечественный снегоход «Буран» и несколько его зарубежных аналогов.

При использовании снегохода не меньшее внимание, чем на характеристики самой машины, надо обращать на качества буксируемой нарты. В обязательный набор комплектации снегохода для дальних поездок должны входить лыжи, пила-ножовка, топор, полиспаст и совковая лопата для снега.

Снегоход, как и всякая гусеничная машина, отличается невысокой экономичностью. Расход топлива может очень сильно варьировать в зависимости от температуры воздуха, состояния снега и рельефа. Поэтому путешественник, отправляющийся в длительный путь, должен предусмотреть запас горючего, превосходящий его расчётное количество примерно на треть.

Моторные лодки с подвесным двигателем и катера на воздушной подушке

Моторные лодки из алюминиевых сплавов и пластика широко используются при путешествиях по труднодоступным рекам Севера, Сибири и Дальнего Востока. Предпочтение при движении на мелких реках всё-таки отдаётся металлическим лодкам – потому что формованный пластик истирается, когда лодку тащат по перекатам.

Местные жители разделяют моторные лодки на две группы – лодки, которые можно использовать для длинных переходов по большим рекам и озёрам, и лодки для передвижения по мелководным быстрым горным речкам. К первой категории относятся лодки, имеющие килеватое днище, большой грузовой носовой отсек, водоотливную нишу в корме. «Прогресс-4», «Крым-3». «Казанка-5» – вот самые широко распространённые лодки этого типа.

Лодки для «скоростного бега» по горным рекам отличаются плоским днищем, невысокими бортами и меньшим весом. Под моторами одинаковой мощности они развивают несколько большую скорость и имеют меньшую осадку. Самыми распространёнными лодками такого типа являются «Крым» и «Крым-М», а также давно снятые с производства, но тем не менее на редкость живучие «Казанка» и «Обь» (вообще без номеров и литер).

Малый рыболовный бот – основной вид «москитного флота» на Тихоокеанском побережье России.

Впрочем, и здесь, как всегда, имеется довольно много исключений. Осадка моторной лодки с подвесным мотором, оснащённым винтом, напрямую зависит от глубины, на которую погружён этот самый винт. А винт, для того чтобы он вращался в наилучших кавитационных условиях, должен находиться на вполне определённом расстоянии от днища лодки. Поэтому, если моторную лодку с большой килеватостью, например «Прогресс-4», оснастить двумя моторами, которые будут стоять по обе стороны от киля, то для достижения этими моторами наибольшей эффективности транец придётся нарастить ровно на столько, на сколько общая высота нижнего обвода днища будет выше киля.

И осадка такой лодки сразу уменьшится по сравнению даже с чемпионом российского мелководья – мотолодкой «Крым».

Наиболее рациональным для установки на такую лодку является подвесной мотор мощностью не более сорока лошадиных сил. при условии, если он оснащён винтом, и не более пятидесяти – при условии, если это водомётный движитель. Но даже в пятидесятисильном варианте водомётный движитель уже будет слишком тяжёл, чтобы его можно было устанавливать на судно в одиночку. Кроме того, подвесной мотор с водомётным движителем потребляет горючего на тридцать процентов больше, чем мотор той же мощности с осевым винтом, при падении КПД на те же тридцать процентов. Поэтому лодка с водомётным движителем может функционировать только в условиях избытка горючего, а обеспечить этот избыток горючего в условиях Анабара или верховий Анадыря очень непросто.

Суда и вездеходы на воздушной подушке широко рекламировались в отечественной литературе шестидесятых-восьмидесятых годов. Некоторые их разновидности нашли своё место в армии – в качестве судов высадки десанта на необорудованные отлогие берега. Для нужд путешественников и патрулирования мелководных водоёмов в начале восьмидесятых годов советской промышленностью был выпущен катер на воздушной подушке «Гепард». Эта машина не получила широкого распространения и не стала популярной сразу по нескольким причинам: из-за низкой экономичности, невысокой грузоподъёмности, плохой разворотистости и общей уязвимости конструкции. Нет. право, вездеходные машины всех категорий требуют для полной реализации своих качеств больших габаритов!

Мореходные катера и боты

Путешествия на небольших рыболовных мореходных катерах и буксирах очень распространены на Тихоокеанском побережье России в ситуациях, когда необходимо забросить группы путешественников со значительным грузом снаряжения в различные точки морского побережья.

Людям, которые собираются использовать эти суда для транспортировки своих туристских или экспедиционных групп, нужно помнить, что они совершенно не предназначены для перевозки пассажиров. Поэтому путешественникам необходимо самим продумывать детали своего размещения на борту этих кораблей, держать под руками индивидуальные спасательные средства и участвовать в обсуждении своей высадки на берег. При фрахте подобных транспортных средств надо обращать повышенное внимание на их техническое состояние, физические «кондиции» команды и общую опрятность кораблика. Зачастую эти суда находятся в перманентно неисправном состоянии и поэтому не могут исполнить задачи, которые их капитан неосмотрительно принял на себя. Путешественнику стоит знать, что аренда таких катеров обходится не намного дешевле (если дешевле) вертолёта, а степень надёжности при выполнении задания у этих судов гораздо ниже.

Настоящие вездеходы

Вездеход на гусеничном ходу и гусеничный трактор были тем видом транспорта, который позволил освоить все труднодоступные районы Российской Федерации, за исключением высоких скалистых горных узлов Алтая, Саян и Станового хребта. Вообще, главным транспортом русского землепроходца во второй половине XX века был совершенно потрясающий по своей надёжности и простоте трактор С-100. машина, ещё ждущая своего человека, который воспел бы её роль в развитии Севера.

ГАЗ-71 – главная «рабочая лошадка» российского Севера

Сегодня самыми распространёнными вездеходными машинами российского севера являются ГАЗ-71 (73) и ГТТ. Оба этих вездехода обладают прекрасной проходимостью и способны преодолевать вплавь небольшие спокойные реки, озёра и даже морские лагуны. Их составные металлические гусеницы, выполненные фигурным литьём из прочного чугуна, уязвимы лишь во время прохождения по каменным осыпям и курумам (чего в принципе очень не любят все вездеходчики). Недостатки вездеходов этого типа являются лишь гипертрофированным выражением недостатков вездеходов в принципе. Это очень высокий расход топлива (не менее чем один литр на километр пути, а в особо неблагоприятных условиях – лето, жара, глубокое болото – до пяти литров) и низкий ресурс самой машины. На самом деле для вездехода ГАЗ-71 он оценивается заводскими специалистами в десять тысяч километров. Такое расстояние вездеход преодолевает без значительных поломок.

ГТТ – один из главных вездеходов российского Севера.

После прохождения этого расстояния по бездорожью постоянным спутником водителя и владельца вездехода становятся сварка, кувалда и набор многообразных и тяжёлых ключей для разборки ходовой части. В таком режиме постоянного ремонта эти машины могут проходить ещё неопределённо долгое время, однако мне не известна ни одна из них, перешагнувшая в своей жизни за сорокатысячный рубеж. Причина здесь скорее всего в нагрузках, которые эта конструкция испытывает как со стороны окружающей среды – ямы, колдобины, кочки, валуны, брёвна, так и со стороны самой движительной схемы – гусениц, катков и трансмиссии. Классический гусеничный вездеход – машина, использующаяся в условиях постоянных, больших и разнообразных нагрузок и потому в высшей степени недолговечная. К сожалению, очень недолговечная.

Самолёты и вертолёты

Несмотря на общую дороговизну и сложность в эксплуатации вертолёты до сих пор остаются наиболее эффективным средством доставки экспедиций к местам работы. Правда, наиболее дорогим и наименее безопасным.

Но уже давно классик русской литературы Марк Алданов сформулировал следующий постулат для путешественника: «Недостаток времени компенсируется избытком средств, затраченных на передвижение. И наоборот».

Вертолёт уходит на взлёт!

Однако, планируя авиационную заброску и выброску в труднодоступных районах Российской Федерации, надо помнить, что вертолётный парк нашей страны очень изношен, и поэтому воздушные суда могут брать не больше половины номинальной полезной загрузки. При вывозе полевых групп, правда, вертолёт может взять минимальную полезную загрузку плюс вес выработанного топлива, расход которого у вертолёта Ми-8 (наиболее распространённый тип воздушного судна на территории бывшего СССР) составляет от шестисот до восьмисот килограммов на каждый час полёта.

Главный воздушный грузовик – Ан-24.

В пятидесятые-восьмидесятые годы XX века в удалённых и труднодоступных районах была очень распространена заброска (выброска) экспедиционных групп силами самолётов Ан-2 и Як-12. Сегодня этой возможности в России не существует – в основном из-за бюрократических сложностей, когда речь заходит о посадке самолёта на необорудованную площадку, а также в связи с отсутствием тренированных и подготовленных для этих работ пилотов. А вот в удалённых районах Соединённых Штатов и Канады на заброску с помощью вертолёта смотрят как на дорогостоящую экзотику. Там практически все эти операции вы полняются с применением самолётов.

Грузоподъёмность и расход топлива воздушных судов малой авиации СНГ

Путешественник, собирающийся арендовать какой-либо авиатранспорт для своих нужд, должен очень хорошо представлять себе, каковы составляющие части, определяющие стоимость лётного часа малой авиации.

В стоимость лётного часа в обычной ситуации входят:

• собственно полётное время (при этом желательно разбить его стоимость на цену топлива и стоимость работы экипажа);

• взлёт-посадка (в разных аэропортах, принадлежащих разным владельцам, стоимость будет сильно различаться):

• наземное обслуживание в аэропорту промежуточного следования:

• аэронавигационное обслуживание (АНО).

Самолёт Ан-2 способен сесть практически на любую площадку.

Ориентироваться по возможностям различных воздушных судов путешественнику поможет предлагаемая таблица.

На что должен обращать внимание путешественник. желающий арендовать воздушное судно?

Прежде всего – где стоят самолёты и вертолёты компании, с которой вы собираетесь иметь дело. Если они стоят на гражданском аэродроме, то это уже добрый знак. Просто так на аэродроме стоять нельзя даже велосипеду, а это значит, что на матчасть имеется какой-никакой пакет документов.

Далее вы смотрите на номер, написанный на фюзеляже. Если номер воздушного судна начинается с буквосочетания RA (Russian Aviation), то компанию-владельца можно счесть вполне надёжной. Это значит, что она ходит под пристальным вниманием Росавианадзора и ещё нескольких десятков проверяющих ведомств.

Если номер на борту самолёта или вертолёта начинается с букв RF (Russian Federation). то вам есть смысл подробнее поговорить с его владельцами. Дело в том, что воздушные суда с такими номерами обычно относятся к ведению Минобороны. Минобороны же имеет свои собственные представления как о безопасности воздушных судов, так и об особенностях их использования в гражданских целях. И что самое главное – годность к полёту воздушного судна Минобороны проверяет ТОЛЬКО само Минобороны.

Вертолёт Ми-4 – главный вертолёт шестидесятых-восьмидесятых годов.

Совсем плохо обстоят ваши дела, когда номер на борту воздушного судна начинается с русских букв, и они такие: ФЛА РФ. Это значит, что вам предстоит гарантированно нелегальный полёт, потому что такие самолёты и вертолёты могут совершать полёты только над аэродромом.

Ну а если на борту воздушного судна не написано ничего, стоит оно на заросшем футбольном поле возле сгоревшей школы, а владелец (он же – пилот) упирает на то, что «смотрите, какое оно у нас хорошенькое, три недели сам ремонтировал» – если вам дорога жизнь, разворачивайтесь без лишних слов и ищите себе другого перевозчика.

Ну и, кроме того, имейте в виду – для осуществления рейса вы должны оформить как минимум три документа:

• заявку на полёт;

• список пассажиров:

• грузовую декларацию.

Если этого не произошло (или. как часто бывает в случаях с летательными аппаратами RF, вас не внесли в список служебных пассажиров). имейте в виду, как сказал адмирал Д. Витти, «что-то не то происходит с нашими чёртовыми кораблями».

О путешествиях на лошадях, собаках, северных оленях и стрельбе из лука (лирическое отступление)

В посвящённых организации путешествий книгах, написанных в конце XIX – начале XX века, очень много места уделяется использованию вьючных, упряжных и верховых животных (верховых лошадей, упряжных собак и вьючных оленей). Я же в своём сочинении не упоминаю этих «друзей человека» вообще.

С моей точки зрения, в профессиональной путешественнической деятельности упряжные и верховые животные бесповоротно сошли на нет где-то на рубеже шестидесятых-семидесятых годов XX века. Последнюю геологическую партию, проводившую изыскания на лошадях, нам довелось повстречать на среднем Анадыре в 1984 году.

«А что привело к этому? – спросила меня недавно одна очаровательная туристка в загородном подмосковном доме. – Животные ведь гораздо „вездеходное" автомототранспорта. могут жить на подножном корме и им не нужны запчасти для ремонта».

И я задумался – почему на самом деле мы сегодня даже не рассматриваем возможность найма лошадей, а сразу начинаем думать об аренде вездехода?

Да. конечно, горючее животным не нужно. Но им постоянно нужна пища, причём довольно много. Для обеспечения каравана пищей есть два пути. Первый – взять потребный запас с собой (а это будет автоматически обозначать, что конный караван увеличится в численности на треть – одна лошадь идёт под седлом, одна под вьюками, а третья везёт овёс для них для всех. Второй путь заключается в том, что ваш маршрут будет очень жёстко привязан к местам с обилием корма.

Запчасти животным тоже на первый взгляд не нужны. Но при этом им нужен такой тщательный уход, который и не снился вездеходчику или водителю грузовика по отношению к своей машине. Их нужно тщательно седлать, взнуздывать, протирать от пота и укрывать от ветра, чистить копыта и перековывать, следить, чтобы их не съели волки или не заломал медведь… При этом, если животное «ломается», его не воскресить никакими запчастями. А вот лично я был свидетелем, как три здоровенных мужика поменяли полностью двигатель в вездеходе ГАЗ-71 всего за шесть часов…

Вездеходность упряжных животных тоже понятие довольно относительное. Лошади плохо идут по болотам и камням, собаки не идут' летом под упряжью вообще (вернее, идут, но перегреваются), у вьючных северных оленей столько недостатков, что проще о них не писать. Да, вездеход ГАЗ-71 громоздок, тяжёл и прожорлив. Но он способен преодолеть вплавь любую трясину, при надлежащем обеспечении топливом (разброске топливных баз) пройдёт за месяц тысячи километров и увезёт на себе груза как целый караван оленей.

Кроме того, при работе с животными надо учитывать также их, вьючных животных, психологию. Все звери – существа с характерами и иногда – ещё с какими! И с ними со всеми приходится считаться.

Поэтому путешествие при помощи животных возможно лишь, если вас сопровождает высококлассный специалист, который знает, как с этими животными обращаться.

А оно вам надо?

А какое отношение к этим так подробно расписанным сложностям путешествия при помощи животных имеет стрельба из лука? – спросит меня читатель.

Перемещение над землёй – самый совершенный вид перемещения.

Да такое, что огнестрельное оружие в момент его появления так же на первый взгляд проигрывало луку, как и вездеход – лошади. Оно было громоздким, зависело от внешнего источника энергии (пороха) и требовало массы непривычных для вольного йомена (арата-кочевника) навыков. Но быстро стало выясняться, что навыки в обращении с огнестрельным оружием хоть и многочисленнее, но незатейливее, нежели те приёмы мастерства, которыми должен был владеть хороший стрелок из лука. И главное – приобретаются они быстрее. Поэтому из среднего оборванца трущоб Генуи, Руана или Магдебурга можно было выдрессировать среднего стрелка из аркебузы максимум за два-три месяца, в то время как на тренировку равного ему по уровню лучника уходили десятилетия, при том, что обучение начиналось с детского возраста. Более того, в случае смерти или увечья мушкетёра за те же три месяца можно было из того же «человеческого материала» получить следующего.

А потеряв одного лучника, военное дело теряло его навсегда.

Кроме того, огнестрельное оружие имело свойство очень быстро эволюционировать.

И сегодня мастера контрснайперской подготовки поражают ростовую мишень за километр из сверхтехнологичного и мощного оружия, которое при этом пробивает броню лёгкого танка. А лучники-спортсмены тренируются на олимпийском поле, продолжая иметь в качестве ориентира легендарные достижения Робина Гуда.

Точно так же достижения одного вездехода за экспедицию эквивалентны работе каравана лошадей, но – с неизмеримо меньшими затратами человеческого труда. При этом хороший «лошадник» вырастает десятилетиями, а средний вездеходчик учится четыре года: два – в техникуме и два – в полевых условиях.

Аренда транспорта

При использовании в путешествии автомототранспорта, чьим владельцем вы не являетесь, а только арендуете, можно столкнуться с большим количеством трудностей как объективного, так и субъективного характера.

Прежде чем приступать непосредственно к переговорам об аренде вездехода, трактора или катера, неплохо выяснить «кредитную историю» вашего потенциального транспорта – какие и какой сложности мероприятия он предпринимал в прошлом вместе со своим владельцем, что у него при этом выходило из строя и в какой последовательности. Рассказы об удали вездеходчика М. или капитана Н. вместе с историями об их невероятных подвигах сами по себе должны настораживать. Поневоле возникает вопрос – не относятся ли бравые вездеходчики и капитаны к категории людей, которые с удовольствием создают сами себе трудности, а потом с таким же упоением их героически преодолевают? Гораздо больше доверия вызывают люди, о которых ваши собеседники вроде как и сказать ничего толком не могут, за исключением одной принципиально важной для вас детали – они всегда своим ходом возвращаются на базу.

При заключении договора аренды транспорта не стесняйтесь задавать его владельцу различные вопросы, из которых основными будут:

• какой пробег имеет данное средство транспорта (и при этом каков год его выпуска):

• сколько часов уже выработал поставленный на него двигатель:

• какую работу и для какого заказчика этот транспорт выполнял в течение последних двух-трёх лет:

• имеет ли владелец необходимый пакет документов на его эксплуатацию:

• какой необходимый комплект запчастей и инструментов находится на борту:

• как обстоит дело со спасательными и сигнальными средствами?

При этом советую ненавязчиво оглядеть арендуемую вами «лошадку» и по её внешнему виду составить некоторое пусть поверхностное, но своё впечатление о её техническом состоянии. Особое внимание стоит обращать на комплектацию транспортных средств необходимым снаряжением для их передвижения по бездорожью – наличие и качество лебёдки, лопат, топоров, тросов и фалов.

К сожалению, до сих пор даже в самых глухих местах считается особым шиком путешествовать с минимальным количеством необходимого снаряжения. Иногда подобные вещи заканчивались грустно, иногда – смешно.

Вездеходчик М. возвращался из длительного маршрута в посёлок Марково, расположенный в среднем течении реки Анадырь. Посёлок Марково стоит в чукотской лесотундре, где полномасштабный лес произрастает только по поймам рек. В стороне же от речных долин тундра покрыта лишь разреженными кустами кедрового стланика. Стремясь сократить дорогу к посёлку, проезжая по какому-то неизвестному ему доселе месту, М. увидал в стороне от дороги одиноко стоящую лиственницу.

М. несказанно удивился такому природному феномену – до ближайших лиственниц от этого места было километров пятьдесят – и моментально решил исправить этот недосмотр.

Он разогнал свой старенький вездеход и с разгона направил его на лиственницу.

Тут пришло время добавить, что вездеходом, которым управлял М., была модель ГАЗ-47, который уже исходил все свои мыслимые и немыслимые резервы. Столкнувшись со стволом самого крепкого российского дерева, он чихнул, закашлялся и заглох.

М. вылез из вездехода и задумался.

Проблема заключалась в том, что аккумулятора в этой машине уже пару лет как не было, и двигатель на ней запускался заводной ручкой через отверстие в носу машины. Но закавыка заключалась в том, что М. при таране проявил недюжинный глазомер и вездеход упёрся в лиственницу точно посередине – тем местом, где располагалось отверстие для этой заводной ручки.

М. гнусно выругался и полез в кузов за топором. Которого там не было.

Из инструментов М. с грустью обнаружил только висевший у него на боку охотничий ножик.

И вот этим ножом М., подобно бобру, в течение полуночи срезал проклятую лиственницу, которую неизвестно за каким лядом ему приспичило сбить.

Но даже срезав лиственницу, заработав кровавые мозоли и нервный срыв, М. не закончил своё приключение.

Заведя вездеход, он доехал до посёлка и немедленно направился в пожарную часть, где располагался «мужской клуб» села Марково и там с негодованием поведал мужикам историю о проклятом дереве.

А среди марковских пожарных затаился один человек, который выслушал гневный рассказ М., потом подкрался к телефону, набрал номер лесника и пересказал ему историю срезания лиственницы во всех подробностях, включая и место, где оно произошло.

И трубку повесил, подлец.

Леснику на всё расследование, включая поездку на мотоцикле к месту незаконной порубки (так квалифицируется это правонарушение в соответствии с Лесным кодексом), составление протокола и возвращение в посёлок потребовалось полтора часа. И к тому моменту, когда М. пересказывал эту историю уже в двадцатый раз, дверь пожарной части распахнулась, и представший перед изумлённым населением лесник предложил М. подписать протокол на сумму семьдесят рублей, соответствующую трети средней зарплаты марковского мужика в то время.

Вездеход «берёт» реку!

В остальном значение всех этих средств транспорта в жизни путешественника замечательно отразил поэт-геолог Юрий Николенко:

А на могилах безымянных

Я б ставил всем смертям назло

Пропеллер старого биплана,

Собачьи нарты и весло!

Глава 46

Походы «соло»

Когда описывают (а чаще всего рисуют в воображении) походы «соло», то ситуация подчас выглядит так. Одинокий человек с большим рюкзаком легко идёт звериными тропами, поднимается на пологие перевалы, медитирует на снежных вершинах, пьёт чай у костерка, думает о природе, о себе и мысленно сливается с окружающим его миром.

Идеализированный вариант таких маршрутов выработал в итоге довольно интересный вид теоретиков от туризма, многословно рассуждающих о походах в одиночку, во время которых на человека сходит некая нирвана, мир в душу, здоровье в тело…

На деле, к сожалению, немногие люди представляют себе, что значит путешествовать в одиночку. Походы «соло» требуют довольно специфических качеств характера.

Прежде всего – это удел абсолютно самодостаточных людей.

Походы «соло» традиционно делятся на несколько типов:

• маршрутик для собственного удовольствия – по принципу «туда и обратно» – дня на три. Обычно демонстрирует человеку всё необходимое для того, чтобы понять на своей шкуре, что такое походы «соло». При этом собственно «соло» человек бывает всего один день;

• переход из точки А в точку Б по некоей необходимости – батареек для радиостанции принести, срочно обеспечить связь в каком-нибудь безвыходном положении и прочие околоЧэПэшные ситуации;

• путешествия людей некоторых профессий, которые подразумевают значительную степень автономии. Это могут быть охотники-промысловики, осваивающие значительные участки, а также люди ряда биологических и геологических профессий. По поводу последних замечу, что отвечающие за технику безопасности начальники полевых партий, к которым эти люди формально были приписаны, обычно их ненавидели:

• собственно походы «соло» – несколько дней (до десяти), обычно в горах Средней Азии или на Севере. Их практиковали продвинутые адепты эзотерических учений из Москвы и Питера, именовавшиеся «сталкерами». Должен сказать, что я знаком минимум с пятью людьми, осуществляющими длительные одиночные походы. Для троих это была профессия, постепенно перешедшая в образ жизни (что интересно, один из этих троих – женщина), двое принадлежали к пресловутой категории сталкеров.

Между прочим, сталкеры как раз предпочитали путешествовать парами – просто они вынужденно отправлялись в дорогу поодиночке, если не находили товарища по душе.

Изначально я попробую сразу же высказать несколько замечаний не в пользу сольных походов. Делаю я это для тех нескольких человек, которые, может быть, читают эти строки именно для того, чтобы никогда не попасть в такую ситуацию, – глядишь, им поможет. Здоровенным бугаям, мечтающим самоутвердиться и поэкспериментировать на себе, из написанного не поможет ничто.

Во-первых, хотелось бы вспомнить Кнута Рассмуссена, который говорил, что есть масса препятствий, практически непреодолимых для одного, но почти незаметных для двоих. Истинную правду говорил человек!

Во-вторых, человек – существо всё же социальное. И если нельзя поделиться с кем-либо зрелищем заката над Памиро-Алаем, открывающимся с Искандер-Куля, то закат этот получается, как бы вам сказать… несколько с горчинкой. Кроме того, одна голова – хорошо, а две – лучше.

В походах «соло» всё снаряжение, так сказать. на пределе. Ультралёгкие палатки, спальники, а также коврики и рюкзаки не очень теплы, устойчивы и надёжны. А когда базовый комплект снаряжения поделён хотя бы на двоих, можно взять более практичные модели.

Одна из самых неприятных вещей, которая подстерегает человека в одиночных походах. – это многодневный дождь. Поэтому, если нет возможности найти укрытие, чтобы высушиться и обогреться, необходимо немедленно прекращать движение и городить какое-нибудь укрытие. А в одиночку это делать довольно-таки скучно.

Иногда проще идти не тайгой, а берегом моря…

Что касается снаряжения для охоты или рыбалки, то это вопрос спорный. Для того чтобы «жить» охотой или рыбалкой и при этом не сильно задерживаться в пути, надо владеть этими способами добычи на уровне высшего пилотажа или передвигаться в районах переизбытка рыбы и дичи. Причём не всегда ваш опыт и рассказы предшественников могут совпадать.

Вспоминаю, как однажды, перед заброской на озеро Эльгыгытгын на Центральной Чукотке. мой товарищ отговаривал нас от того, чтобы мы взяли с собой тушёнку. По нашему прошлому опыту казалось, что оленей на берегах и рыбы подо льдом будет сколько угодно.

И что же? Олени подкочевали к озеру незнамо откуда лишь через полтора месяца, а рыба – пресловутый арктический голец, хватающий любую ложку. – не ловилась первые две недели ни на одну из применяемых нами приманок.

Мне приходилось бродить по нескольку дней в одиночку, питаясь пойманными в тундровых ручьях хариусами. Но рыбалкой это назвать нельзя было никак – я подходил к яме на речке, делал три-четыре заброса и, если они были пустыми, шёл по маршруту дальше. Речек было много, ям на них – тоже, каждый вечер чего-то да и бултыхалось в котелке.

Когда мне приходится путешествовать в одиночку. то из продуктов я традиционно беру с собой рис. толокно, сгущёнку, тушёнку, галеты. сахар, чай. Хватает.

В походы «соло» рекомендуется брать с собой самый маленький коротковолновый радиоприёмник: по нему можно услышать какие-нибудь местные метеосводки.

Путник в сольном походе.

Довольно часто я наблюдал, как планировали одиночные походы предельно профессиональные люди.

Перед каждой заброской руководители экспедиций и полевых отрядов – будь то геологи, биологи или охотоведы – традиционно рассчитывали возможность самостоятельного выхода или всего отряда, или «одиночного гонца» на некую ближайшую точку, откуда, например, можно было получить помощь. Иногда, «по умолчанию», подразумевалось, что отряд будет делать, если его по какой-либо причине не вывезут вертолётом или вездеходом: да-да, такое тоже случалось. Особенно в системе Академии наук СССР. Я помню, к примеру, как один завлаб попытался оставить зимовать на реке Омолон полевой отряд из трёх особенно не понравившихся ему людей.

Забавно, что мне однажды пришлось в «околочрезвычайной» ситуации таким образом «выходить в люди» с довольно большого расстояния.

Как, собственно говоря, все подобные случаи, этот был результатом любопытного сочетания различных неудач.

Выло это в самом центре Чукотки – на водоразделе реки Осиновая (приток Юрумку-веема, левобережье Анадыря) в июле.

Высоковольтные батареи для радиостанции сели, а киловаттная электростанция вышла из строя.

Трактор нашей экспедиции с прицепленным к нему дополнительным вагончиком уехал в посёлок Мыс Шмидта за теми же батареями, запчастями для электростанции и ещё многими полезнейшими вещами. Не доехав до посёлка двадцати километров, трактор встал (сломался движок), о чём нам доверчиво сообщили подкочевавшие оленеводы.

А мне надо было через три недели быть в Ленинграде.

Ближе всего было добираться до Мыса Шмидта. Однако практика показывала, что сидеть там, ожидая рейсового борта, можно дольше, чем добираться пешком аж до самого Анадыря – единственного места, имевшего тогда относительно устойчивую связь с материком.

И я выбрал самый простой путь – на днях должна была забрасываться экспедиция нашего же института на озеро Эльгыгытгын (от нас до него было 45 км «птичьего полёта»), и я улетел бы этим же вертолётом в Анадырь, откуда отрапортовал бы руководству о наших проблемах, и они начали бы их решать.

Расстояние до озера я решил постараться преодолеть за три дня, учитывая, что со всеми сопками, хребтами, обходами равнинных тундр, каких-нибудь озёр, поисками бродов накрутится около шестидесяти километров.

В качестве снаряжения я взял кусок полиэтилена (палатка-укрытие), болоньевый плащик, суконную куртку, пуховый спальник, несколько свечек для розжига. Примус брать не стал, потому что в любом случае можно было найти ивняк на костёр, а на старых стоянках оленеводов и геологов практически везде есть куски рубероида – «армянского стланика». Прихватил малокалиберную винтовку, жестяную банку с леской 0,3, несколькими крючками и моточком медной трансформаторной проволоки для изготовления мушек. Ну, естественно, «чифирьбак», буханку хлеба, сахар, чай, рис (немного – не более килограмма), пакет макарон, тушёнки (не помню – три или четыре банки) и столько же сгущёнки. Кстати, сливочного и подсолнечного масла я не взял совсем (из-за невозможности сохранить) и соли тоже – я её. между прочим, вообще не ем!

На ноги скрепя сердце надел болотные сапоги – это универсальная обувь чукотских ходоков. Ноги на маршруте желательно иметь хотя бы относительно сухими, а болотные сапоги в горной местности помогают преодолевать вброд речки почти всех размеров. кроме самых крупных. Аптечка включала в себя бинт, йод и анальгин.

Да. надо добавить, что я к тому времени провёл в тундре уже полтора месяца, едва не каждый день ходил не меньше чем по пятнадцать километров. Так что на форму мне жаловаться не приходилось.

Сразу скажу, что если бы во время этого первого перехода я угодил в какую-нибудь серьёзную неприятность, то продолжения бы у моей мини-одиссеи не было.

Не потому, что я сдох бы. а потому что вернулся.

Но погода была, как в Крыму (как говорят на Чукотке – бывает два раза в год. но не каждый год), дул лёгкий ветерок, небо было безоблачное, до озера я добежал на третий день, особо не напрягаясь.

В домике рыбаков (пустом) на озере меня ждала записка от наших коллег – они здесь уже побывали, но не на вертолёте, а на вездеходе, который им удалось нанять в Певеке за какой-то бесценок.

И тут я по неосмотрительности начал реализовывать аварийный вариант выхода к стоянке большой геологической партии в восьмидесяти километрах оттуда. Я помнил, что вертолёт из Анадыря именно туда летает каждую неделю.

Тащиться туда, конечно, надо было не восемьдесят километров, а все сто двадцать, но я так и рассчитывал. Тем более что после первого успешного перехода почувствовал в себе уверенность. Маршрут я проложил по хребтам правобережья Энмываама, чтобы не сталкиваться с проблемами поиска бродов.

Поймал в озере гольца, съел его (тушёнку к этому времени ещё не трогал) и пошагал дальше.

Погода испортилась на пятый день похода. Сперва упала облачность, подул сильный ветер. В тот момент это казалось переменой к лучшему – от солнышка я слегка поустал, и комары окончательно оставили меня в покое.

Потом пошёл мелкий дождичек.

И я, ещё более сдуру, не стал городить укрытие от дождя, а решил прорываться – по моим прикидкам, до геологов было не больше шестидесяти километров – не по прямой.

Я начал торопиться.

Тут я и убедился в истинности слов старых полевиков: усталость не чувствуется, но накапливается, так же как и общее недосыпание в сочетании с мокрой одеждой.

На второй день дождливой погоды я почувствовал. что ноги начинают заплетаться, а глаза слипаются.

К этому времени я оказался в не очень удобном для перехода месте – мне предстояло спуститься с «приятного» пологого щебнистого хребта и пересечь обширную долину, испещрённую большим количеством озёр. Причём в каком месте можно было пройти, я совершенно не понимал.

Ну. сначала я нашёл каменную россыпь на хребте, насобирал в окрестностях кое-какую растительность, пригодную для костра, забился в мало-мальски сухое место и устроил настоящий пир – сварил макароны с тушёнкой. Отдохнув часа четыре, я почувствовал. что мне уже хорошо, чифирнул – и с рассветом пошёл. На долину шириной в десять километров я потратил четыре часа.

Ну а потом уже мухой долетел по хребтам до предполагаемого места базирования геологического отряда.

Но его там не было.

Передо мной предстала типичная для Крайнего Севера картина – брошенный вагончик и рассыпанные вокруг бочки.

И это было хорошо.

В балке крыша не текла и была печка.

В одной из бочек я обнаружил литров восемьдесят машинного масла.

Как топить печку нефтепродуктами, на Чукотке знает любой, кто хотя бы полмесяца проработал в тундре.

Я прожил в этом вагончике день, выспался. высушился, согрелся, к тому же и погода прояснилась.

Я убил пару зайцев и подкрепился.

Выбор у меня был совсем небогатый – надо было добраться до перевалочной базы в устье реки Мечкёрева в шестидесяти километрах напрямую, но при этом радиус обхода болотистых и заросших кустами долин здесь был самым большим.

Долина Анадыря там расширяется, и бортовые хребты разрезает несколько широких долин.

В какой-то момент меня даже посетила мысль сгородить плот из пустых бочек и сплавиться. Но в конце концов решил всё-таки двигаться пешком. Здесь я уже шёл осторожно. постреливал зайцев, куликов и сусликов.

В итоге на факторию банку тушёнки и банку сгущёнки я всё-таки принёс!

Шёл из точки А в точку Б ровно тринадцать дней.

На четырнадцатый день заведующий факторией посадил под каким-то предлогом вертолёт. который и отвёз меня в посёлок Марково, потом в Анадырь.

Этот переход многому меня научил: во-первых, я на собственном опыте прочувствовал, насколько трудно приходится путешествующему в одиночку: а во-вторых, в-третьих и в-четвёртых, окончательно убедился в том, что главное в сольных маршрутах – это внутренняя готовность преодолевать, нет, не трудности, а большие однообразные пространства без возможности с кем-либо посоветоваться.

«Однажды утром, вскоре после того как мы достигли реки Поркьюпайн на своём пути к северу, Джимми вдруг издал возглас изумления и указал на что-то впереди. Его острые глаза разглядели чёрную точку, двигавшуюся по снегу. Скоро её различил и я. Час спустя мы повстречали одинокого человека с чёрным от копоти лицом, который, не имея даже собаки, сам тащил за собою свои нарты. То был почтальон, развозивший почту между устьем реки Меккензи и торговыми станциями по ту сторону гор. Я не верил своим глазам. Передо мною стоял человек, который за сотни миль от ближайшего жилья, не имея ни единой души, могущей ему помочь в случае болезни или несчастья, безмятежно шагал в разгаре полярной зимы через скованную льдом и морозом пустыню и даже не подозревал, что он совершает подвиг!

Я исполнился восхищением перед этим мужественным добродушным шотландцем. Мы сразу подружились, и он часто потом писал мне письма, а в последнем просил меня взять его с собою в предстоявшую мне экспедицию на Южный полюс. Я был чрезвычайно рад заполучить его в качестве спутника, и он непременно отправился бы со мною, если бы судьба не решила иначе. Он пропал без вести у устья реки Меккензи, и больше о нём никто не слыхал. Я не могу упустить случая и не почтить здесь памяти этого замечательнейшего, лучшего и благороднейшего из сынов пустыни, которого я имел счастье встретить на моём пути».

Р. Амундсен. Моя жизнь

Часть IV

Живая природа

Глава 47

Следы

Когда говорят о следах, с которыми встречается путешественник на тропе, то обычно имеют в виду следы животных – как безопасных и даже полезных для человека, так и опасных. На самом же деле следы – это отпечатки очень многих событий, и их правильное толкование может сильно облегчить жизнь путнику практически в любых природных условиях. Поэтому, рассказывая о следах, я упомяну следы геологических явлений, следы воды, следы человеческих стоянок и даже следы… ветра.

Собственно говоря, внимательное отношение к следам является одним из основных навыков путешественника, позволяющих ему получать важную информацию в процессе пути и делать из неё нужные выводы.

Следы животных

Под следами животных чаще всего подразумеваются оставленные на грунте отпечатки их лап – равномерные цепочки ямок однообразной формы, протянувшиеся на значительное расстояние и повторяющиеся с приблизительно одинаковой периодичностью. Однако не меньше, чем отпечатки лап, путнику могут рассказать звериные лёжки, лунки птичьих ночёвок, кучки экскрементов и царапины на деревьях, где некоторые животные находят себе убежище. Существуют ситуации, когда следами являются глубокие канавы в снегу, ямы и покопки, обломанные ветви. Кроме того, при определённых условиях (например, во время установившегося наста) многие небольшие животные оставляют на поверхности снега незаметные следы, которые к тому же очень быстро исчезают под лучами солнца.

Следы зайца-беляка.

Расшифровка следов требует внимательности и тренированного глаза, а также значительного опыта в следопытстве. Поэтому в настоящей главе я очень кратко касаюсь следопытства как такового и рекомендую человеку, желающему изучать следы по книгам, обратиться к трудам таких замечательных натуралистов, как Э. Сетон-Томпсон, А. Формозов, Н. Руковский и П. Ошмарин.

При изучении следов надо помнить, что довольно часто сами животные «понимают», какие возможности для их преследования оставляют эти отпечатки, и инстинктивно, а порой и «осознанно» запутывают их.

Следы животных способны довольно много рассказать опытному путнику о его пути. Прежде всего, их количество, как правило, говорит о продуктивности территории, через которую проходит маршрут, и о её обитателях. Исключение составляют лишь следы северного оленя в тундре – стада оленей находят себе пищу как среди богатых кормом речных долин, так и на практически безжизненных лишайниковых плато и кочкарных низинах. Кроме того, следы оленей отнюдь не говорят о том, что эти звери остались тут навсегда – сегодня стадо может находиться от его следов суточной давности в тридцати-сорока километрах.

Стоит обращать внимание на наброды зайцев и куропаток возле низких ивовых кустиков – как правило, там располагаются места для удачной постановки силков; на следы постоянных жировок изюбрей, лосей или кабанов; ну и, естественно, на точки постоянных выходов медведей на поля или нерестовую реку. Стоит помнить, что многие животные, например лось, медведь, снежный баран, обладают индивидуальными участками, иногда довольно ограниченными, на которых держатся значительную часть года; а другие звери, в частности сайгаки и северные олени, напротив, их не имеют и являются кочевниками.

Изобилие следов мелких мышевидных грызунов, а также множество их нор показывают, что в этом месте находится большое количество разнообразных семян злаков или какая-то другая пища.

Очень характерные следы оставляют зимующие в снегу тетеревиные птицы – их самих можно также повстречать неподалёку от этих лунок. И они также достаточно легко попадаются в силки и западни.

О направлении движения животного по снегу или другому мягкому субстрату можно судить по выволоке и поволоке. Выволокой называется борозда, оставленная ногой при её вытаскивании из снега или грунта. Такая борозда обычно шире у ямки следа, далее она резко сужается. Соответственно поволокой зовётся борозда, образующаяся при опускании ноги в снег или грунт до завершения шага. Поволока начинается примерно с середины шага, постепенно расширяется и заканчивается отпечатком следа. Выволока обычно короче и круче, чем поволока.

След бурого медведя по белой тропе

При движении по глубокому снегу зверь наклоняет ногу в толще вперёд, поэтому снег на передней стороне следа несколько плотнее.

Зимние следы крупных и средних животных порой образуют вполне утоптанные тропы, по которым возможно передвижение человека без лыж. Однако эти наследы носят преимущественно нажировочный характер и при этом крутятся вокруг концентрированных запасов пищи (в кедраче или вокруг ивняков), а затем уводят в крепи, где звери располагаются на дневной отдых. Поэтому использовать их в качестве путей перемещения обычно затруднительно.

Следы крупных хищников – волков и медведей – могут привести вас к остаткам их добычи, которые тоже можно использовать в пищу (за исключением случаев, когда это «собственность» крупного медведя – тогда в добычу рискует превратиться сам путник).

Лёжки – места, где животные располагаются на отдых, – обычно приурочены:

• к густым труднодоступным зарослям кустарника или лесной чаще (в случае, если животное в большей степени полагается на слух и обоняние, как медведь или лось):

• к возвышенностям с наилучшим обзором (например, снежные бараны и северные олени, полагающиеся в основном на своё зрение и слух).

В любом случае, при подходе к местам отдыха диких животных надо помнить, что их органы чувств более развиты, чем у человека.

Следы человека

Следами человека могут быть как следы его лыж и обуви, так и спилы деревьев, ловушки для пушных животных, бочки из-под горючего, остатки биваков и лагерей. Практически везде в северотаёжной зоне России можно найти признаки капканного лова – так называемые оборудованные путики, по которым легко можно выйти на промысловые избушки, давно покинутые обитателями.

Самым характерным признаком путика являются следы его многолетней расчистки, то есть даже в зимнее время он представляет собой хорошо различимый в лесу прогал, а также расположенные через каждые двести-шестьсот метров пути шалашики и приставленные к дереву палки для закрепления капканов.

Где-то неподалёку самый опасный хищник уссурийской тайги.

Следы биваков оленеводов и коневодов, а также лагерей геологов и геодезистов располагаются обычно на приметных местах – у слияния рек, возле озёр, на мысах и полуостровах побережий, в устьях. На этих стоянках путешественник может найти довольно много полезных для себя предметов – гвозди, проволоку, большие куски полиэтилена. На сенокосных станах обычно валяются забытые бруски и косы.

След тигра летом.

Вездеходные и тракторные дороги также пересекают все самые удалённые районы России. Здесь надо иметь в виду, что наиболее труднодоступные участки проходятся гусеничным и колёсным транспортом в зимнее время. Но колея после прохождения зимника остаётся и в тёплое время года. Ещё одной характерной чертой зимников являются разбросанные вдоль них бочки с остатками горючего, порванные покрышки от колёс и, через определённое расстояние, будки-укрытия. Всё это опытный путешественник может использовать в своём быту.

Но самое главное – эти точки обычно являются наиболее удобным местом для повторной разбивки лагерей.

Следы природных явлений

Природные катаклизмы – лавины, оползни, сели – легко «читаются» на рельефе по следам произведённых ими опустошений. К таким следам стоит присматриваться с особой тщательностью, ибо у этих неприятных явлений природы имеется свойство повторяться в одних и тех же местах. Об их прохождении свидетельствуют сломанные на большом протяжении деревья, вывороченные валуны, искорёженное и перемытое речное русло.

О направлении господствующих ветров в данной местности свидетельствуют следы, оставляемые травинками на мягком грунте, – они напоминают сектора кругов, выписанных циркулем на снегу или песке.

Очень своеобразные следы оставляют брёвна и коряги, которые протащило паводком по мелководью. После схода воды от них остаются характерные борозды и рубчики, иногда очень похожие на следы машин или мотоциклов.

Сохранность следов

Когда речь идёт о сохранности следов, то, естественно, мы говорим о двух принципиально различающихся периодах – о снежном и бесснежном периоде. И если в снежный период эта сохранность длится вполне определённое время – до стаивания снежного покрова, то следы, оставленные во все остальные времена года, имеют свою собственную, иногда очень причудливую, судьбу.

Определять свежесть следа в снежный период обычно приходится по нескольким признакам. Обычно это степень повреждённости отпечатков различными метеорологическими явлениями – обтаивание краёв, присыпание порошей или заиндевелость. Самый действенный критерий определения свежести следа – это степень его отверделости. Быстрота затвердения следа зависит от самых разных условий, прежде всего от температуры воздуха. Чем она ниже, тем быстрее твердеет снег в следах. Подошва следа затвердевает через три-четыре часа, чуть позже застывают стенки углубления, образуя так называемый стаканчик следа.

Обтаявшие следы росомахи.

Свежий след легче всего определить по характеру выброса снега из следовой ямки. Недавно выброшенный снег искрится на солнце и вообще легко отличается по структуре от общей поверхности. Но где-то уже через восемь-двенадцать часов выброс твердеет.

У очень свежего следа поволока и выволока по краям выглядят пушистыми, но это явление исчезает через час-полтора.

В литературе описан «эвенкийский» способ определения свежих следов на рыхлом снегу. Рядом со следом в снег втыкается небольшая палочка, которую двигают поперёк следа. Если палочка проходит след без сопротивления, значит, он был оставлен не более получаса назад.

След северного оленя.

Довольно трудно бывает выделить свежие следы в большом количестве набродов – например, на многодневных жировках лося или кабана. Здесь путник обращает внимание на различные сопутствующие явления – степень свежести закусов на ветвях или разломанные куски следового наста, отличающиеся от окружающего их утоптанного снега.

Весной, во время снеготаяния, или в горах, при интенсивном воздействии на снег лучей солнца, любые следы расплываются, теряют форму и принимают самые причудливые очертания, давая повод разным домыслам и фантазиям. Мне помнится, как следы заячьих прыжков были приняты одним сотрудником районной милиции в Магаданской области за следы «снежного человека», причём было очевидно, что если исходить из расчёта длины шага, то объект получался не менее чем четырёхметрового роста…

В бесснежный период на разных поверхностях следы могут сохраняться от нескольких минут (примятая трава, мелкий кустарник) до нескольких лет (моховая и ягельная тундра). Поэтому путник в дороге осматривает места, где следы обычно остаются и их свежесть относительно легко определить.

Это, как правило, берега речных и морских заливов, речные приплёски, пляжи, полосы глины и взрыхлённого чернозёма. Определение свежести найденных отпечатков напрямую зависит от количества выпавших осадков и влажности грунта – поэтому путник должен учитывать и недавно прошедший дождь или морось, и случившиеся заморозки, и наличие росы или инея, которые также разрушают структуру следа.

Отпечатки следов на суглинке и твёрдой глине могут сохраняться неопределённо долгое время, поэтому судить по ним о наличии здесь в данный момент того или иного существа затруднительно.

Облегчает процесс расшифровки следов и наблюдение за переходами через реки, протоки и прочие водоёмы. Здесь очень многое может вам сказать о давности следа – от неустоявшейся мути и выплесков воды на берег до обвалившихся и замытых волнами краёв.

В принципе для путешественника имеют значение только два параметра следов – их свежесть и обилие. Всё остальное воспринимается им лишь как информация к размышлению.

Глава 48

Опасные и неприятные животные

Тигр

Одним из самых страшных зверей России является, безусловно, амурский тигр.

Вообще, тигр (и не только амурский) – сегодня один из самых опасных зверей мира.

Амурский тигр – самый опасный зверь Уссурийского края.

За исключением человека, разумеется. С точки зрения профессионала, владеющего оружием, он даже более опасен, чем, например, милиционер. Я довольно хорошо знаю уровень подготовки современной милиции и, да не обижаются пусть они на правду, должен заметить, что вряд ли большинство из них способно навскидку за 0,7 секунды попасть из пистолета в человеческий корпус с расстояния в шесть с половиной метров.

• Шесть с половиной метров – это длина прыжка тигра с места.

• 0,7 секунды – это время, за которое он его делает.

При этом «убойность» тигра не зависит от точности попадания в цель, в отличие от «убойности» одного-единственного снарядика диаметром от шести до тринадцати миллиметров.

Средний тигр весит около ста пятидесяти килограммов, он летит на вас со скоростью тринадцать метров в секунду. Таким образом, только энергия удара тела тигра в шесть раз превышает энергию выстрела пистолета Макарова с двадцати пяти метров. А тигр ещё и впивается в вас четырьмя клыками около пяти-восьми сантиметров длиной и двадцатью когтями, каждый из которых расположен на конце гибкого и подвижного пальца трёхсантиметровой длины. При этом на счету у каждого тигра десятки и сотни убитых живых существ размером приблизительно как раз с человека, и каждый мускул его тела знает, что ему делать в случае такого убийства. Потому что тигр – хищник и убивать – это его жизнь.

Сможет ли самый совершенный коммандос мира сравниться с ним в этом?

Самый неприятный медведь – это медведь молодой и неопытный,

Существует точка зрения, что обычно тигр на человека не нападает. Но, во-первых, уж очень лукавой кажется эта оговорка «обычно», когда видишь перед собой огромную, в два раза больше человека, кошку, глядящую в вашу душу неподвижными жёлтыми глазами. А кроме того, к сожалению, полно в наших краях обалдуев, вооружённых чёрт-те чем, которые одержимы желанием пустить пулю в любое четвероногое существо, попадающееся им на пути. А по мнению большинства таёжников, раненый тигр – существо мстительное и. будучи раздражённым, нападает и на тех, кто не сделал ему в принципе ничего плохого.

К счастью[22], этот зверь населяет только небольшую часть территории российского Дальнего Востока и вряд ли когда-нибудь расширит свой ареал.

Бурый медведь

Другой по-настоящему опасный зверь встречается практически на всей территории России: от Кольского полуострова до мыса Дежнёва.

Я говорю о буром медведе.

Насколько медведи опасны? Стоит ли их бояться?

Нападение медведя на человека хоть и происходит редко, но вовсе не является каким-то исключительным происшествием. По традиции случаи нападения бурого медведя на человека классифицируются как спровоцированные и неспровоцированные[23].

Круг спровоцированных нападений я сузил до случаев, возникающих при охоте на медведя, а также при попытках приручения и прикармливания зверей.

Зная ряд биологических особенностей медведя, а также ряд особенностей его среды обитания, можно обозначить такие ситуации. в которых возможно, а иногда и неизбежно нападение медведя на человека.

Медведица с медвежатами считается одним из самых опасных лесных жителей.

Тем не менее практика показывает, что самки чаще всего только демонстрируют своё желание напасть, а не нападают с целью убить. Даже когда они входят в физический контакт с человеком, то есть сбивают его с ног, они уходят прочь, едва опасность для детёнышей, по их мнению, бывает устранена.

Во время встречи с крупным зверем, чаще всего с самцом-резидентом (хозяином медвежьего надела), возле его добычи – падали. груды рыбы или присвоенных зверем помоев – нападение медведя становится весьма вероятным. Не желая уступать человеку плоды своих трудов или просто уходить из злачного места, такие медведи становятся особенно опасны.

Есть несколько описаний нападений, совершённых бурыми медведями во время гона. В период любви нападают чаще всего самцы, дошедшие до неистовства. Спровоцировать их на нападение может любая мелочь – неосторожный голос, хруст, просто тёмное движущееся пятно, которое зверь принимает за соперника.

Очень опасная ситуация складывается весной, когда медведь, только что вышедший из берлоги, не располагает достаточным запасом кормов для поддержания своего существования.

Интересно, что в Приморье профессиональные охотники считают медведя по весне гораздо опаснее тигра. В поисках наиболее доступных источников пищи звери выходят на окраины посёлков, где кормятся помоями, зачастую теряя страх перед людьми.

Бурый медведь – шалун и убийца.

Нападения медведей осенью в голодные годы, когда звери не набирают необходимого на зиму запаса жира, также являются довольно характерным явлением для этого зверя.

Это случается во время неурожая основных осенних медвежьих кормов – ягод, шишек кедрового стланика – или плохого хода лососёвой рыбы. В местах, где проходная рыба составляет основную часть белкового рациона в обычное время, её малочисленность может оказаться решающим фактором даже при изобилии всех остальных видов кормов. Бурый медведь оказывается вынужден изыскивать новые способы питания, к которым можно отнести разграбление продовольственных баз и складов, а также нападения на людей.

Самый опасный медведь называется «шатуном».

Медведи становятся шатунами, когда они не наели запасы жира, без которых не ляжешь в берлогу, или когда спящего медведя поднимают волки, собаки или человек. Иногда медведя будит неожиданная оттепель вроде тех, что иногда случаются даже в самом центре Сибири посреди марта или даже февраля.

Шатун – зверь, совершенно лишённый страха. Такой медведь становится смертельно опасным. Шатун не видит никакой разницы между человеком и любой другой добычей, каждое двигающееся существо обозначает для него только одно – пищу. Она для него – единственная возможность выжить. В поисках пищи зимой медведи, теряя всякую осторожность, подходят к окраинам посёлков. В поисках добычи они забираются в сараи, где содержится домашний скот, или даже вламываются в жилые дома.

Медведь-шатун – явление необычайно опасное. Такой зверь подлежит уничтожению всеми доступными способами, включая яды и авиацию. Фактически он находится вие закона.

К последней категории нападений относят ситуации, которые на первый взгляд кажутся случайными. Однако, рассмотрев внимательно большую их часть, нетрудно понять, что как раз они-то являются преднамеренными, хотя и наиболее непредсказуемыми. К ним относятся в основном эпизоды охоты медведя на крупных животных. Только объектом её на сей раз выступает человек.

Вообще, людоедство как особое явление бурому медведю Сибири практически несвойственно. Случаи, подобные описанным у Д. Корбетта или П. Андерсона для тигров в Британской Индии, в русских условиях абсолютно нереальны.

Ещё одну неприятность для человека несёт в себе мясо уже убитого медведя. Дело в том, что при его употреблении в пищу вполне возможно заразиться трихинеллёзом. В большинстве регионов России медведи заражены трихинеллёзом на восемьдесят процентов.

Более подробно о взаимоотношение человека и бурого медведя рассказано в предыдущей книге М. А. Кречмара «Мохнатый бог». (Примеч. ред.)

Волк

Третий опасный хищник нашей страны также известен нам с самого детства из сказок. Даже из этих немудрящих историй становится понятно, что человек волка не любит и боится.

А причина заключается в том, что волки действительно нападают на людей. Ещё в конце XIX века в некоторые годы от волков погибало до полутора тысяч человек в год!

Такой хищник, как волк, любое двигающееся существо рассматривает прежде всего с точки зрения, а сможет ли он с ним справиться. Человек в этом плане представляет некоторое исключение только потому, что в течение долгого периода совместного проживания все его соседи сделали вывод – эта двуногая тварь способна натворить таких пакостей, что никакого обеда не захочется. Вот не чувствует медведь, волк, лев, тигр в человеке высшего существа! А чувствует более сильного хищника, способного ответить «асимметрично». На самом деле у одинокого путника может не оказаться ружья, но на поясе под дохой может висеть наган, карман оттягивает кистень. А некоторые умельцы и ремнём с пряжкой орудуют так, что любо-дорого поглядеть. Взрослый человек опасен в любом виде – большинство зверей впитали это буквально с молоком матери.

Волки опасны зимой для одинокого путника и детей.

Волки стараются иметь дело с теми, с кем. с их точки зрения, проще всего справиться, а с нашей человеческой, – кого легче всего обидеть. Волки убивают в основном детей. Относительно недавно в журнале «Охота и охотничье хозяйство» были опубликованы леденящие душу данные – каждый год, начиная с 1988 года, в двенадцати центральных регионах России волки убивают до двадцати детей в возрасте от двух с половиной до десяти лет!

В принципе стая волков легко справляется и с одиноким невооружённым человеком.

Лисица без страха перед человеком может быть опаснее медведя или тигра.

В последние годы, когда система тотальной слежки за гражданами ослабла, а на дорогах появилось много «странношатающегося» люда (в том числе – путешественников-одиночек), многие люди безвестно находят свою смерть в волчьих утробах.

Лисы и песцы

Лисы и их полярные родственники – песцы также могут быть отнесены к категории опасных животных. Во-первых, они являются разносчиками такого серьёзного заболевания, как бешенство. Поэтому «лисичку» или «песечика», которые с энтузиазмом бегут навстречу человеку, я рекомендую встречать выстрелом – довольно велик шанс, что именно это потерявшее страх перед человеком животное больно «водобоязнью».

Но звери семейства псовых носят ещё довольно много опасных для человека заболеваний, кроме бешенства. На их шерсти, например, могут находиться яйца глистов, способных паразитировать внутри лёгких, – альвеококков. Поэтому не следует брать в руки даже убитых животных, а если уж пришлось их потрогать – тщательно вымойте руки и по возможности протрите их спиртом.

Альвеококкоз – хронически протекающий биогельминтоз из группы цестодозов с фекальнооральным механизмом передачи возбудителя. Характеризуется преимущественным поражением почек.

Возбудитель – цестода Alveococcus multilocularis. Развивается со сменой окончательного и промежуточного хозяев. Личинка гельминта в организме промежуточного хозяина (в частности, человека) представляет собой плотный конгломерат, ячейка которого (альвеола) содержит студенистую массу и крючки (сколексы). Полагают, что у человека личинка развивается в течение пятидесяти лет и более, достигая размера грецкого ореха. Яйца альвеококка устойчивы к действию факторов окружающей среды, они переносят температуру от -30 °C до +38 °C, на поверхности почвы в тени при температуре от 10 °C до 26 °C сохраняют жизнеспособность в течение месяца.

Мыши – такие милые на вид – разносчики целой группы опасных болезней.

Заражение человека происходит в результате употребления в пищу дикорастущих ягод и съедобных трав, загрязнённых фекалиями диких животных. Фактором передачи могут также стать руки, заражённые яйцами цестод при промысле диких пушных зверей или контакте с инвазированными собаками и кошками.

Естественная восприимчивость людей очень высокая.

Распространение болезни относительно ограничено: она встречается в России (Урал, Сибирь, Дальний Восток), Казахстане и странах Центральной Азии, в Северной Америке и некоторых других странах. Заболевания отмечаются в основном в природных очагах данного гельминтоза среди лиц. посещающих их по профессиональным или бытовым нуждам, а также среди работников зверосовхозов. Наблюдаются и семейные заражения. Выраженной сезонности нет. Чаще болеют мужчины в возрасте двадцати-сорока лет. дети болеют редко.

Инкубационный период длится месяцы, а иногда и годы.

Первичное развитие личиночной стадии альвеококка происходит в печени, откуда цисты могут проникать в мозг, лёгкие и другие органы. Характерно медленное развитие заболевания. Его признак – увеличение и болезненность печени, а по мере роста личинки отмечаются явления интоксикации, желтуха. Другие симптомы (мозговые, лёгочные) зависят от локализации цист.

Полёвки и мыши

Существует ещё одна разновидность опасных для человека млекопитающих, на первый взгляд никакой угрозы не представляющих. Это мыши.

Животные, которых на Севере принято называть «мышами», строго говоря, ими не являются. Это полёвки, и отличие их от мышей носит принципиальный характер для путешественника. Дело в том, что их зубы значительно слабее, чем у домовых мышей, и они не могут прогрызться в места, куда обыкновенные мыши попадают запросто, – например, в фанерные ящики и коробки. Зато некоторые их виды лазают по кустам и деревьям и даже способны, пробравшись по потолку избушки, спрыгнуть с него на стол, где после обильного ужина осталась открытая пачка масла.

Полёвка-экономка – наземный грызун.

Поэтому при упаковке и длительном складировании надо помнить, что на Севере фанерные или пластиковые ящики абсолютно «мышенепроницаемы». Хуже дело обстоит на юге Дальнего Востока, где в глухой уссурийской тайге в промысловых избушках удэгейцев живут не только мыши, но даже серые крысы.

Грызуны и зайцеобразные выступают как переносчики нескольких очень распространённых на территории Российской Федерации заболеваний: туляремии и геморрагической почечной лихорадки (или так называемой мышиной лихорадки. – Примеч. ред.).

Туляремия

Болезнь зарегистрирована на всём пространстве Северной Америки и на Евроазиатском континенте. Чаще её регистрируют по долинам крупных рек в местах распространения водяной крысы, а также в степных районах в годы активного размножения грызунов. В принципе многочисленные виды грызунов, насекомоядных, хищников являются резервуаром возбудителя, однако основными видами, обеспечивающими существование в природе бактерии туляремии, являются обыкновенные полёвки, водяные крысы, ондатра, зайцы, хомяки, от которых заражаются домашние грызуны. Многие виды клещей (особенно иксодовые), комары, слепни также являются резервуаром возбудителя.

Человек чаще заражается от укусов инфицированных клещей, комаров, слепней; возможно заражение в результате проникновения возбудителя через травмы кожи вследствие укуса инфицированных грызунов, при снятии шкур, разделке тушек и т. п.; возможно заражение через контаминированную выделениями грызунов воду и пищу, а также воздушно-пылевым путём, то есть при вдыхании загрязнённой возбудителем пыли.

Рост заболеваемости людей наблюдается в годы повышения численности грызунов. Отмечаются спорадические случаи и эпидемические вспышки, для которых обычно характерно преобладание какого-либо одного из путей передачи возбудителя.

Инкубационный период длится от одного дня до трёх недель, обычно три-семь дней.

Основные клинические признаки: острое начало; температура тела повышается до 38–39 °C и в дальнейшем сохраняется две-три недели. Появляются озноб, резкая головная боль, боли в мышцах, иногда тошнота и рвота. Лицо и конъюнктивы краснеют. Печень и селезёнка увеличены.

Красная полёвка – древолаз и разоритель заначек.

Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом

Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом (ГЛПС) – вирусная инфекционная болезнь. Характеризуется общей интоксикацией, геморрагическим синдромом и своеобразным поражением почек в виде нефрозонефрита.

Источники возбудителя: около шестидесяти видов млекопитающих, однако основными хозяевами вируса на разных территориях являются рыжая полёвка, полевая мышь, серая и чёрная крысы, различные виды серых полёвок. Инфицированный человек эпидемиологической опасности не представляет.

Способы заражения человека точно не установлены, но, по-видимому, оно происходит при вдыхании загрязнённой вирусом пыли. Изредка факторами передачи вируса служат пищевые продукты. Возможно заражение через руки, загрязнённые выделениями инфицированных грызунов, или контактным путём при разделке тушек заражённых грызунов, когда возбудитель проникает в организм через микротравмы кожи или слизистых оболочек.

Естественная восприимчивость людей высокая.

Болезнь широко распространена: в России она встречается в Поволжье, Предуралье, на Дальнем Востоке. Заражение наступает во время сельскохозяйственных и лесоустроительных работ, охоты, рыбалки, туристских походов. Мужчины составляют три четверти заболевших. Чаще заболевают лица активного трудоспособного возраста (20–40 лет). Характерна летне-осенняя сезонность.

Продолжительность инкубационного периода от семи до тридцати пяти дней, чаще двадцать один день.

Основные клинические признаки: начало заболевания острое, реже наблюдается продромальный период[24], температура тела повышается до 39–40 °C. Отмечаются озноб, головная боль, покраснение лица, слизистой оболочки глотки, склер, конъюнктивит. С третьего-четвёртого дня на фоне снижения температуры появляются боли в пояснице, животе, жажда, сыпь на туловище, кровь в моче, носовые кровотечения. Постепенное улучшение состояния наблюдается с девятого-тринадцатого дня. Летальность от трёх до десяти процентов.

Ядовитые змеи

В лесной зоне количество ядовитых змей значительно меньше количества змей неядовитых. Соответственно люди сталкиваются с ними гораздо реже, чем с их безвредными родственниками и даже с безногими ящерицами. По большому счёту на всей территории России есть всего два вида ядовитых змей, которые могут причинить серьёзные неприятности человеку. – это обыкновенная гадюка и её дальневосточный родственник – щитомордник.

Активны змеи практически на всей территории России с мая по сентябрь.

Длина взрослой гадюки – шестьдесят-восемьдесят сантиметров, но на севере ареала нередко встречаются экземпляры длиной до одного метра. Самки, как правило, крупнее самцов. Окраска сильно варьирует от серого и голубоватого до медно-красного и чёрного. В последнем случае характерный зигзагообразный рисунок на спине змеи (отличительный признак) практически неразличим.

Гадюка – самая распространённая ядовитая змея России.

Гадюка – змея осторожная, не любит беспокойства и всегда стремится избегать встречи с человеком. Тем не менее число пострадавших от укуса гадюк год от года растёт. Только в европейской части России ежегодно регистрируется несколько тысяч случаев.

В токсикологическом отделении московской больницы им. Филатова каждый год проходят лечение более ста детей, укушенных гадюками в Подмосковье.

Щитомордник.

Гадюки, как и все змеи, лишены слуха, который им заменяет восприятие колебаний почвы всей поверхностью тела. По мягкой торфяной подстилке или вскопанной почве колебания почти не распространяются, и гадюка просто не успевает заранее «услышать» приближение человека. Практически все случаи укусов можно рассматривать не как активное нападение гадюки, а как её защитную реакцию на неожиданное беспокойство.

Основные действующие компоненты яда гадюки – высокомолекулярные протеазы геморрагического, гемокоагулирующего и некротизирующего действия и низкомолекулярные нейротропные цитотоксины, хотя и в меньших количествах, чем в яде кобры. После укуса гадюки довольно быстро возникает геморрагический отёк, некроз и геморрагическое пропитывание тканей в зоне введения яда, сопровождающиеся головокружением, вялостью. головной болью, тошнотой, одышкой.

В дальнейшем развивается прогрессирующий шок сложного генеза, острая анемия, внутрисосудистое свёртывание крови, повышение капиллярной проницаемости. В тяжёлых случаях наступают дистрофические изменения в печени и почках.

Как показывает практика, гораздо больший ущерб здоровью пострадавшего наносят неправильные действия при оказании первой помощи, а не сам укус змеи. Пострадавшему сразу же после укуса должен быть обеспечен полный покой в горизонтальном положении и обильное питьё (чай, кофе, бульон, вода). Приём спиртных напитков недопустим. Отсасывание яда из ранки ртом позволяет удалить до пятидесяти процентов яда. Эта процедура совершенно безопасна только при условии отсутствия повреждений слизистой рта – а в этом никогда нельзя быть уверенным. Ни в коем случае не допускается прижигать место укуса, разрезать ранку или вводить в неё марганцовку. Не следует также накладывать жгут на укушенную конечность – эта мера не остановит распространение яда по организму, но может усугубить как местные, так и общие проявления отравления. После оказания первой помощи пострадавшему его следует как можно быстрее доставить к врачу, чтобы ввести специфическую сыворотку «Антигадюка», содержащую антитоксины, нейтрализующие яд гадюки.

А. Котлобай, к. б. н.

Надо отметить, что змеиный яд, даже в то время, когда он приобретает наибольшую силу – весной, несмертелен для человека. Гибель от укуса может быть вызвана лишь вследствие сердечной недостаточности или астмы, которыми страдает человек.

Встречи с ядовитыми змеями легко избежать. Достаточно не шарить голыми руками в каменных трещинах между тёплыми камнями. не ворошить ими сено, копны травы и картофельную ботву. Кирзовые, яловые сапоги, а также туристские и армейские ботинки из кожи уже надёжно защищают ноги от змеиных укусов.

Запомните – в России БОЛЬШИХ ЯДОВИТЫХ ЗМЕЙ НЕТ! Если вам встретилась крупная змея, то она наверняка неядовитая.

Хотя тяпнуть тоже может.

Комары и мошки

На взгляд городского жителя, комары и мошки особых проблем не создают. Но на практике эти насекомые способны определить весь образ жизни путешественника. От множества укусов, вернее специфических выделений (слюна этих насекомых обезболивает место укуса и способствует разжижению крови), может развиться головная боль, головокружение и слабость. Кроме того, комары и кровососущие мошки являются переносчиками серьёзных заболеваний, самое опасное из которых – малярия.

Самый распространённый кровосос мира – комар.

Взрослые кровососущие комары (Culicidae) – стройные двукрылые с вытянутым телом – имеют скромную сероватую или рыжеватую окраску, длинные тонкие ноги и игловидный колющий хоботок.

Кровь млекопитающих требуется комарам для воспроизводства яиц. поэтому сосут её только самки, цикл откладывания яиц которыми находится в прямой зависимости от потребления крови. Обычно самки откладывают от тридцати до ста пятидесяти яиц каждые два-три дня. Питаются же комары – как самцы, так и самки – нектаром цветов.

Комары рода Anopheles – переносчики возбудителя малярии Plasmodium malariae – возможно, были повинны в пятидесяти процентах случаев гибели людей, начиная с каменного века (если не считать погибших на войне и от несчастных случаев). Ежегодно только в странах Африки южнее Сахары от малярии умирают от полутора до трёх миллионов человек. Комары Anopheles начинают кусать с наступлением вечера, активизируясь к полуночи. Они наиболее активны в утренний период между пятью и десятью часами.

Средняя продолжительность жизни комара – две-три недели, иногда и больше.

Комары Anopheles размножаются вблизи источников чистой воды. Они начинают активно размножаться с наступлением дождей, занимая лужи и болота. В качестве места размножения им подойдёт и банка с дождевой водой, поэтому они так часто встречаются в районах свалок.

Малярия

Продолжительность инкубационного периода при трёхдневной малярии четырнадцать-двадцать дней на юге, семь-четырнадцать месяцев на севере. при тропической малярии – восемь-шестнадцать дней. У многих больных нередко появляются продромальные (начальные) симптомы: слабость, разбитость, ухудшение аппетита, сна, познабливание с небольшим повышением температуры, головная боль, а также боли в мышцах и суставах. Это продолжается два-три дня. Затем наступает характерный лихорадочный приступ. Типичный приступ начинается с озноба: конечности холодные, кончик носа и губы синюшны. Потрясающий озноб где-то через полчаса-час сменяется жаром.

Температура повышается до 40 °C и выше. Состояние больного ухудшается. Появляется беспокойство, одышка, сильная головная боль, головокружение, боль в пояснице, конечностях. Кожа сухая, часто серовато-жёлтой окраски, язык обложен белым налётом. Пальпация живота болезненна. Спустя шесть-двенадцать часов жар сменяется потом. Температура критически падает до субнормальной. Наступает межприступная пауза, продолжительность которой связана с периодичностью процесса шизогонии – бесполого размножения в организме человека малярийных паразитов: один день при трёхдневной или два дня при четырёхдневной малярии.

Изобилие комаров на Севере исчисляется буквально килограммами их веса в сухом виде.

Приступы могут возникнуть в любое время суток. Количество пароксизмов при свежей, первичной малярии достигает восьми-двенадцати. В одних случаях паразиты погибают и наступает выздоровление, в других – циркуляция возбудителя в крови продолжается и возможны ранние и поздние рецидивы.

Лосиная вошь

Оленья кровососка, известная в народе как «лосиная вошь». – один из наиболее заметных и докучливых кровососов таёжной зоны. На одном взрослом лосе зимой паразитирует от 2 до 5 тыс. экземпляров, у оленей – 0.5–1.5 тыс.

На свет эти существа, очень напоминающие гибриды мух и клещей (только с тремя парами лап), появляются поздним летом или ранней осенью. Кровососки, попав на хозяина, сбрасывают крылья, погружаются внутрь и начинают питаться.

Распространение и численность оленьих кровососок тесно связаны с наличием представителей семейства оленьих, так как преимущественно эти животные, в основном лось, являются прокормителями и хранителями этого вида. Оленьи кровососки очень назойливы. Массовому нападению подвергаются грибники, ягодники, охотники, лесники. При выборе добычи и атаке эти настырные насекомые, «спрыгивающие» сверху с веток и крон деревьев, руководствуются главным образом зрением. В пользу этого говорят следующие наблюдения: во-первых, оленья кровососка нападает на человека только в светлое время суток, а во-вторых, она передвигается в сторону людей, находящихся за стеклянной перегородкой. Наиболее охотно мухи-кровососки нападают в природе на движущихся людей: залезают под одежду, на голову и другие части тела. Ползанье, сосание крови сопровождаются длительное время неприятными ощущениями. Кровососки вызывают у людей четыре вида острых или хронических дерматитов.

Иксодовые клещи

Иксодовый клещ, переносчик энцефалита, сегодня. безусловно, является самым опасным животным российских лесов. Если амурский тигр опасен лишь потенциально, то энцефалитный клещ отправляет ежегодно на больничные койки и в морг тысячи людей. Это мерзкая тварь размером менее пяти миллиметров (еле видимая на одежде), плоская и жёсткая, поэтому давится с некоторым трудом. Относится к классу паукообразных и клещей, имеет восемь ног (в отличие от оленьей кровососки). Клещ ориентируется в выборе направления на теплокровное существо. улавливая исходящие от того инфракрасные волны. Клещи висят на невысоком кустарнике или на стеблях травы, закрепившись двумя парами задних ног. а при прохождении рядом теплокровного существа подгибают ноги и планируют на свою жертву. При попадании на человека клещ стремится сперва преодолеть сложные складки одежды (плоская форма ему в этом помогает), а затем пробуравливается сквозь кожу и жировую ткань до кровеносных сосудов.

Способов борьбы с клещами довольно много. Нужно по возможности одеваться в светлую однотонную одежду из плотной гладкой ткани. Ниспадающий с головного убора длинный светлый платок (характерная деталь национального костюма удэгейцев) призван защитить от попадания клещей за шиворот и в заушные впадины. Кстати, хуже всего клещи обнаруживаются на различных видах изысканного камуфляжа, таких как «дубовый лес». Во время прохождения по зарослям рекомендуется осматривать себя и своих товарищей. На длительных стоянках, чаёвках желательно раздеваться догола и просматривать самые «клещеопасные» места – подмышки, пах. поясницу. В принципе сегодня уже известно довольно много эффективных антиклещевых репеллентов. Ими рекомендуется обрабатывать костюм, головной убор и сапоги.

Муравьи – просто неприятные соседи.

Извлечь клеща в полевых условиях можно следующим образом: место, куда внедрился клещ, намазывают подсолнечным маслом, чтобы залить паукообразному дыхальца. Когда клещ станет задыхаться и ему небо с овчинку покажется, он постепенно отвалится. Отрывать ни в коем случае нельзя, так как тогда вероятность попадания вируса в вашу кровь максимальна. Во всех случаях препарат для лечения энцефалита следует вводить в возможно более ранние сроки с момента предполагаемого заражения, не позднее четырёх дней после укуса клеща.

Клещи Ixodes persulcatus (распространены преимущественно в Азиатском регионе России) и I. ricinus (распространены преимущественно в Азиатском регионе России) и I. ricinus (распространены преимущественно в Европейском регионе) – переносчики вирусов от животных человеку. Сами клещи заражаются, нападая на больных животных, и затем при повторных кровососаниях способны передавать вирус человеку. Известны также случаи заражения людей пищевым путём, через молоко инфицированных коз, овец, коров, буйволов.

Около восьмидесяти процентов всех случаев внесения инфекции в человеческий организм происходит при прямом присасывании клеща к коже. Заболевание возможно и через желудочно-кишечный тракт, например, при загрязнении рук во время снятия с себя клеща, на поверхности которого может находиться вирус, а также от употребления сырого козьего молока (около десяти процентов всех случаев).

Характерна весенне-летняя сезонность, связанная с периодом наибольшей активности клещей. Заболевания преобладают среди лиц в возрасте от двадцати до сорока лет. Наибольшему профессиональному риску заражения подвержены лица, работающие в лесу (лесники, лесозаготовители, егеря и др.). Зарегистрированы молочные вспышки клещевого энцефалита (чаще – в случаях, когда этиологическим агентом служит центрально-европейский вариант вируса).

Инкубационный период длится от 8 до 23 дней, чаще —10–14 дней.

Основные клинические признаки: начало острое, появляется озноб, температура тела быстро повышается до 38–39 °C. Длительность лихорадки от 2 до 14 дней. С первого дня отмечаются головная боль, боли во всём теле, разбитость, тошнота, рвота, нарушение сна. Типичны вялые параличи и парезы шейно-плечевой мускулатуры (симптом свисания головы), поражение черепных нервов, резкая головная боль, напряжённость мышц затылка и др. Сознание нарушено вплоть до бреда. Возможно хроническое прогрессирующее течение заболевания. Период выздоровления может длиться до двух лет. Развившиеся параличи мышц восстанавливаются частично. Летальность 5-10 %. Течение центрально-европейского энцефалита обычно более лёгкое. Летальность не превышает 0,5 %.

Личная профилактика сводится к защите от нападения клещей путём использования защитной одежды, репеллентов.

Резюмируя всё вышесказанное, я должен сказать, что несмотря на внешнюю мощь, свирепость и плотоядность крупных и опасных хищников, таких как тигр, бурый медведь и волк, наибольшие потери человечество несёт от «малых мира сего». Даже мелкие хищники, такие как лисы и песцы, уже могут доставить вам значительные неприятности, комары способны отравить вам жизнь в прямом и переносном смысле, а один укус клеща – переносчика энцефалита вполне в состоянии отправить вас на тот свет. Причём если тигра вы можете не встретить ни разу за десятилетия таёжных странствий, то клещей вы снимете с себя не меньше десятка в первый же тёплый день, проведённый в дебрях Уссурийского края. В путешествии необходимо очень внимательно присматриваться к любым живым существам – мало ли кто и какие неприятности может нам приготовить… Ну и вообще – любой пассивный недоброжелатель всегда не в пример опаснее активного противника. Имеющие много врагов это знают…

Глава 49

Безопасные звери

Сказав немного о зверях, которых стоит опасаться на тропе всякому здравомыслящему человеку, поговорим теперь о тех, которые не представляют никакого вреда. Дело в том, что путешественник обычно не знает, насколько опасны (иногда даже – смертельно опасны) могут быть такие милые существа, как полёвки и лисы, зато он склонен приписывать самые жуткие свойства довольно безвредным созданиям.

Прежде всего мне хотелось бы заступиться за рысь и росомаху.

Кто же такая рысь?

По всем кошачьим канонам рысь – зверь крупный. Взрослый кот весит двадцать пять – тридцать килограммов, доходя иногда и до сорока пяти. Длина тела рыси может достигать одного метра тридцати сантиметров.

Мирная таёжная киска – рысь.

Основным видом пропитания этой кошки является заяц-беляк. Однако в Забайкалье рысь нередко добывает косуль и других мелких копытных. В наших краях известны случаи. когда рысь успешно скрадывала и убивала снежных баранов.

Как и любой другой зверь семейства кошачьих. рысь – суперхищник. Это зверь, для которого растительного корма практически не существует. Весь его организм является машиной, предназначенной для убийства. Однако при этом не известно ни одного случая нападения рыси на человека! В какой-то степени это даже удивительно. Леопард весом в тридцать пять килограммов легко убивает людей. Взрослый самец рыси запросто разделывается с тренированными овчарками вдвое тяжелее его самого. Но случаи, когда рысь намеренно скрадывала и убивала человека, нам всё-таки неизвестны.

Псевдотаёжные баснописцы посвятили не один десяток страниц случаям нападения рыси на геологическую партию, охотника-промысловика, старателя-одиночку, комсомольца-ударника. коммуниста-активиста и прочих положительных героев советской литературы. Рассуждая беспристрастно, их трудно за это даже и упрекнуть – один человек не может знать всего на свете, а по всем физическим показателям рысь вроде бы может нападать на человека и справляться с ним.

Может, но не нападает.

Более того, рысь известна как один из наиболее легко приручающихся зверей, причём приручению поддаются даже взрослые рыси, пойманные капканами. Иногда они привыкают к человеку до такого состояния, что позволяют брать себя в руки, а мурлыканье этой огромной кошки напоминает гудение мощного электромотора.

Росомаха

Росомаха – ещё один зверь, который совершенно незаслуженно носит репутацию злобного человекоубийцы. Для того чтобы понять всю беспочвенность претензий к росомахе, достаточно обратить внимание на её размеры: средняя самка весит семь – максимум десять килограммов, самец – пятнадцать, максимум – двадцать два. Такому зверю в одиночку (а росомахи и есть одиночки – угрюмые северотаёжные индивидуалисты) не под силу справиться даже с подростком, не то что со взрослым мужчиной.

Росомаха может быть совершенно незаметным соседом для путешественника.

Росомаха, как и рысь. – зверь-зайцеед.

И несмотря на то, что среди её добычи то и дело встречаются небольшие олени – телята-сеголетки и годовалый молодняк изюбря, косули, северного оленя. – основой благосостояния этого зверя служит многочисленное заячье племя.

С другой стороны, росомахе вменяют в вину разорение избушек, продовольственных складов и лабазов. Да. этим зверь иногда грешит. но при этом ему куда как далеко до медведя. Кроме того, росомаха обычно разоряет только самых нерадивых таёжных хозяев, хотя и существует определённый набор предосторожностей, которые с успехом предохраняют ваше жилище от разграбления.

Для этого нижнюю часть столбов продовольственных лабазов очищают от коры, полируют и обжигают для придания им наибольшей твёрдости: затем обматывают колючей проволокой. И под конец, где-то в верхней трети, на столб устанавливают так называемый воротник – конус из оцинкованного железа, обращённый раструбом к земле, с шириной металлической полосы около сорока сантиметров.

Промысловый лабаз – защита от росомахи.

Самое уязвимое место любой избушки – это разделка и труба. Дело в том, что разделка под печную трубу чаще всего изготавливается из какого-нибудь негодного железа, которое ржавеет насквозь, и зверь легко ломает его лапами. Здесь выход один – использовать в качестве разделки кусок прочного металла, например днище от бочки из-под горючего.

В местах постоянного обитания росомахи окна избушки на время отсутствия хозяев запирают прочными ставнями – обычно сделанными из тех же бочек из-под бензина, а в углы вбивают гвозди, шляпки которых сперва откусывают плоскогубцами, а затем затачивают напильником, так. чтобы из стен торчали острые шипы. Получается не эстетично. но весьма эффективно. Продовольственный запас убирают в вырубленную металлическую бочку, днище которой затем «пришивается» проволокой (если вы планируете использовать эту бочку многократно, то рекомендуется приварить к ней специальные петли, которые затем завинчиваются болтами).

Словом, меры предосторожности от вторжения росомахи предпринимаются такие же, как и от вторжения медведя. Но при этом необходимо помнить – росомахи на самих людей не покушаются!

Восточносибирский леопард

Восточносибирский (дальневосточный) леопард Panthern pardus orientalis – самый редкий зверь России, обитает лишь на юго-западе Уссурийского края, на стыке границ Китая. Северной Кореи и России. Несмотря на то что африканский и индийский леопарды считаются самыми опасными крупными кошками планеты, живущий в лесах их дальневосточный родственник на редкость миролюбив.

С начала русской колонизации не известно ни об одном случае неспровоцированного нападения этого подвида леопарда на человека. Однако, будучи ранен или загнан в угол, этот зверь переходит в нападение!

Летучие мыши

С летучими мышами в сельской местности связано много суеверий, из которых можно узнать, что эти безобидные, но довольно непривычные нашему северному глазу зверьки пьют ночами кровь у лошадей, коров, коз, а то и у людей. Также, по канонам деревенской мифологии, летучие мыши вцепляются в распущенные волосы девушек и молодых женщин и относят их своим хозяевам-колдунам для плетения верных заговоров.

Летучие мыши – жертвы дурацких человеческих суеверий.

На самом деле летучие мыши могут с размаха влететь в распущенные волосы или гриву лошади из-за вполне «технической» причины – сбоя «радара», обеспечивающего ориентировку зверька в пространстве. Ультразвуковые волны не определяют рыхлую преграду как препятствие, и рукокрылые могут случайно вцепиться в волосы.

Безногие ящерицы

Две безногие ящерицы – веретенница и желтопузик, обитающие в лесной зоне России, страдают из-за поверхностного сходства их со змеями. Змей мы тоже панически боимся. Ещё Дарвин описывал, как у обезьяны, родившейся в зоопарке и никогда не видевшей змей, случился приступ панического ужаса, когда она увидела безобидного ужа. Образ змеи тоже достаточно схематичен – нечто длинное и извивающееся.

Амурский полоз – самая крупная неядовитая змея нашей фауны.

Под эту схему подходят и черви, которых большинство людей не любит брать в руки.

Комары-кораморы

Крупные комары-кораморы вызывают брезгливость и страх у многих людей. Однако за неприятной внешностью и треском, издаваемым этими насекомыми при полёте, не скрывается ничего такого, что могло бы нанести вред человеческому организму. Эти существа, так же как бабочки, питаются нектаром с цветов.

Крупные пауки

Арахнофобия (боязнь пауков) – одна из самых распространённых фобий человечества. Вместе с тем количество членистоногих, которые могут причинить вред человеку, очень невелико. Но программа уже записана в генах. Этот признак нашего фенотипа появился очень давно, ещё на уровне мелких обезьян – наших предков, для которых ядовитые пауки действительно представляли серьёзную угрозу. Те обезьяны, которые не обладали боязнью, вероятно, умерли, не оставив потомства, а осторожные – распространили свои гены, которые дошли и до нас. У человека панический ужас вызывает не только сам паук, но и любое насекомое с членистыми конечностями (даже совершенно безобидное). Это используют в различных детских страшилках, особенно в мультфильмах, где образ чего-то страшного часто выражен в виде обобщённой схемы членистоногого.

Паук – объект человеческих фобий.

На самом деле на территории бывшего СССР обитает всего один вид пауков, по-настоящему опасных для человека, – это каракурт, живущий лишь в сухих южных степях и пустынях. В лесной зоне и тем более на Севере опасных для человека пауков нет.

Многоножки

Крупные многоножки не заползают в ухо и не проникают оттуда в мозг, как гласят народные предания. Некоторые виды южных сколопендр могут довольно чувствительно укусить путника. Укус этих тварей довольно болезненный. Вместе со жгучей болью развивается отёк, недомогание, озноб. Обычно через несколько суток болезненные явления стихают без осложнений. На территории Российской Федерации нет опасных для жизни и здоровья видов многоножек. Но выглядят они мерзко – не спорю!

Глава 50

Охота и рыбалка в походе

Настоящий геолог ест всё, что летает, кроме вертолёта; всё, что плавает, кроме подводной лодки; и всё, что ходит по земле, кроме трактора.

Старая шутка семидесятых годов

О том, как прокормиться на природе охотой и рыбалкой, написано великое множество статей и книг, а уж в каком количестве фильмов об этом рассказывалось – страшно даже себе представить. Практика тем не менее показывает, что, несмотря на то что охота и рыбалка гораздо более энергетически выгодные способы добывания пищи, нежели травоедение, они всё же требуют значительной сноровки и специальных навыков. Собственно говоря, это относится к любому добыванию еды с помощью инструментов, отличных от консервного ножа и штопора.

Строить своё питание сугубо на подножном корме – решение как типичное для начинающих ходоков (туристов), так и столь же опрометчивое. В качестве первого «но» я хочу заметить, что и рыбалка, и охота регламентируются рядом законодательных и подзаконных актов, и, прежде чем вы соберётесь на маршрут или в экспедицию с попутной добычей пищи, рекомендую выяснить, как всё это будет выглядеть с точки зрения закона. Моя же собственная практика наглядно показывает, что в нашей стране по большому счёту запрещено всё, но «свирепость российских законов смягчается их общим невыполнением», как говорил заеденный клопами маркиз де Кюстин.

Добывание пищи охотой

Первое, что надо знать ходоку, собирающемуся пополнить свой рацион дичью, – это то, что битая птица отличается от тушёнки повышенным содержанием мяса, даже если она по размерам меньше банки. Процент чистого мяса в рябчике весом триста граммов больше, чем в полукилограммовой банке тушёной говядины. При этом довольно много мяса содержится в птицах, которые в обычное время традиционные охотники дичью не считают, по крайней мере в России. Это дрозды, кедровки, крупные и мелкие кулики.

Должен заметить, что делать ставку на добычу питания на маршруте с помощью охоты можно, если вы абсолютно уверены, что эта ставка оправдается. А это возможно лишь в двух случаях: или вы в совершенстве владеете этим видом промысла, или ваша дорога проходит по исключительно благодатным местам в благоприятное время года.

Поэтому не стоит отвлекаться на охоту во время маршрута, если вы рискуете потерять более сорока минут – часа ходового времени. Удел путешественника – попутный выстрел по зайцу, куропатке, рябчику или глухарю.

Дикие северные олени – самые массовые олени России.

Из крупных копытных животных я упомяну только о небольших особях северного оленя, кабана и изюбря, а также косуле. Дело в том, что охота на этих животных достаточно сложна и трудоёмка и требует значительных затрат времени, что на маршруте можно позволить себе только в редком случае. Объём же добытого мяса более чем десятикратно превосходит необходимое количество на одного человека в день. Группа из четырёх человек съедает северного оленя средних размеров (живой вес – 120 кг, убойный – 50 кг) за неделю, молодого изюбря – за четыре-пять дней, подсвинка или косулю – за два-три дня. Бессмысленным расточительством во время пешего перехода я назову убийство большого лося или оленя – вы всё равно унесёте с собой не больше десяти килограммов, а всё остальное достанется лисам и росомахам. Хотя среди моих знакомых путешественников есть люди, которые, убивая на маршруте крупного зверя, жили потом рядом с тушей. съедая в течение недели основную часть мяса. Но вот что можно предсказать с высокой степенью вероятности – пеший путешественник никогда не сможет вынести с маршрута медвежью шкуру. В противном случае ему для этого придётся оставить в тайге весь основной скарб. Поэтому от стрельбы по медведю во время путешествия надо удерживаться – мясо этого зверя для питания годится в очень ограниченных пределах (см. главу 48 «Опасные и неприятные животные»), а к тому же, будучи раненным, он представляет собой по-настоящему серьёзную опасность.

Северный олень заселяет не только тундру, но и северотаёжную зону до границы с Монголией.

Самыми распространёнными объектами охоты для путника являются следующие виды.

На севере (в северной тайге): из зверей – заяц: из птиц – белая куропатка, рябчик, глухарь, кедровка: летом к ним присоединяются многочисленные водоплавающие птицы и кулики. Все эти виды довольно равномерно распространены в природе и доступны в добыче.

Для южной тайги этими видами станут соответственно косуля и кабан, из птиц – те же рябчик, глухарь и кедровка.

В лесостепной зоне удобными в добыче животными остаются косуля и сурки, из зимующих птиц – фазан И тетерев, на многочисленных озёрах в охотничий сезон – водоплавающая дичь и кулики.

Таким образом, для подбора ружейных зарядов необходимо учитывать, что «дичь путешественника» делится на три категории: птица в весовом диапазоне от двухсот граммов до одного килограмма; звери и птицы в весовом диапазоне от двух до четырёх килограммов; мелкие копытные от двадцати пяти до восьмидесяти килограммов.

Стрелять на любой охоте необходимо так. чтобы быть уверенным, что дичь упадёт, сражённая наповал. Но во время путешествия это правило важно вдвойне. Собственно говоря. любое странствие – это соотношение времени и расстояния, и там. где обычный охотник может позволить себе потратить день на поиск подранка, путешественнику это будет стоить двадцати километров пути.

Поэтому я рекомендую путникам:

• не стрелять по движущейся цели, и в особенности влёт;

• не стрелять из гладкоствольного оружия на расстояние дальше тридцати пяти метров, а из нарезного большого калибра – дальше ста;

• не стрелять по цели, наполовину скрытой ветками, которые могут «забрать» часть энергии дробового снаряда и отклонить полёт винтовочной пули:

• тщательно выцеливать любую дичь, и особенно плавающих на воде уток и гагар – их поражаемая площадь на удивление невелика, что даёт повод для бесчисленных рассказов о броненосных свойствах оперения этих птиц. На деле они просто «проваливаются» в прорехи дробовой осыпи:

• существует разумный максимум расхода патронов на одну единицу дичи. Как только вы исчерпали его – прекращайте стрельбу. Азарту на маршруте или в экспедиции нет места.

Перелётные птицы – обычная добыча путешественника.

«„Гостеприимная Арктика“ же является весьма опасным искажением условий действительности…человек, стремящийся в Арктику в погоне за приключениями и новыми переживаниями, непременно получит при чтении этих россказней ложные представления о тамошнем „гостеприимстве“ и может попытаться сделать как раз то же самое, что сделал, как он заявляет в своей книге, Стефанссон, – то есть отправиться искать приключений в эти страны, запасясь одним лишь ружьём с небольшим количеством патронов. Такой поступок равносилен верной смерти. Ещё никогда не было выдумано более несообразного искажения условий Арктики, чем утверждение Стефанссона, что хороший стрелок там „может просуществовать одной охотой“. Стефанссон сам никогда этого не делал, хотя и утверждает противное. Я даже пойду дальше и готов поручиться моим именем полярного исследователя и всем моим имуществом в том, что, если бы Стефанссон решился на такую попытку, он умер бы в течение недели со дня старта, при условии, что он произвёл бы эту попытку в полярных льдах, непрестанно дрейфующих в открытом море».

Р. Амундсен, Моя жизнь

Помимо традиционных объектов охоты, с которыми сталкивается путешественник, есть звери и птицы, хотя и не включённые в общепринятые гастрономические перечни, однако в крайних случаях тоже пригодные в пищу и обладающие превосходным мясом. Таковы практически все виды хищных птиц, дикие кошки – большие (тигр, леопард, снежный барс), средние (рысь, манул) и обычные (лесные); а также сурки, суслики, белки, ондатры и бобры.

Следует, правда, помнить, что грызуны и белкообразные являются переносчиками различных инфекций и инвазий. То же я хочу сказать и о псовых – только в самых крайних ситуациях можно съесть лисицу или песца: риск заразиться каким-нибудь глистным заболеванием при питании мясом плотоядного животного гораздо выше, чем тот же риск при использовании в пишу оленины или сохатины. Особо я оговариваю, что ни при каких обстоятельствах нельзя использовать в пишу трупоядных птиц – ворон, воронов и грифов.

Самоловы

Кроме охоты с применением огнестрельного оружия большое значение в путешествии имеет способность путника добывать себе пищу с помощью различных самоловов. Правда, этот навык требует несколько большей способности к рукоделию и серьёзных знаний повадок объектов ловли. Но при этом основные виды самоловов – силки и петли – практически не занимают места в рюкзаке. Кроме того, вопреки устоявшемуся мнению, что петли годятся преимущест венно для добывания зайцев и куропаток, они пригодны для добывания практически любого встречающегося в наших краях зверя – от суслика до тигра и гигантского лося.

На охоте.

Простейший силок – это обыкновенная затягивающаяся петля-удавка, сделанная из капроновой нити или тонкой проволоки. Её закрепляют свободным концом за дерево или куст, а затем расправляют на веточках поперёк звериного или птичьего наброда так, чтобы она перекрывала её полностью, но при этом нижний край не касался земли.

Особое внимание надо уделить конструкции крепления удавки и прикрепления самой петли к дереву. Дело в том, что в большинстве случаев звери, попадая в петлю, начинают биться и при этом перекручивают её. тем самым освобождаясь. Поэтому, свивая любую петлю из проволоки, надо стремиться сделать место скрепления проволок друг с другом как можно длиннее. Не обматывать одну проволоку вокруг другой изгиб за изгибом, как нитку на шпульку катушки, а сплетать их между собой (длина переплетения – не менее двадцати-тридцати сантиметров).

Кроме петельных самоловов существует ещё несколько вариантов ловушек, которые убивают дичь с помощью упавшего гнёта. – плашки, кулёмки, опадни. Но все самоловы имеют один, с точки зрения путешественника, существенный недостаток: чтобы они могли эффективно проявить себя, им нужно простоять на одном месте как минимум сутки, а лучше – двое. Вдобавок эти приспособления довольно трудоёмки в изготовлении, а некоторые требуют при постановке большой смекалки. Поэтому из самоловов для ходока имеют значение, пожалуй, только петли, которые он может устанавливать на ночь вблизи бивака, а поутру снимать – с добычей или без.

Оазисы и пустыни

Ещё одну проблему для путешественника, собирающегося построить своё благополучие на подножном живом корме, представляют рассказы местных жителей. Лично я уже давно приучился из всех численных значений, фигурирующих в описаниях местных жителей. будь то старый каракалпак Учум-Бухеев или бригадир оленеводов чукча Равтытагин, извлекать квадратный корень. Особенно щедры «аборигены» на описания природы самых далёких уголков своих территорий, где они сами бывали в раннем детстве или не бывали вообще.

Нельзя ориентироваться на рассказы о высокой численности зайца или куропатки прошлых лет – это виды с циклически меняющейся численностью. Раз в одиннадцать-двенадцать лет они заполоняют всё вокруг, после чего резко вымирают (не откочёвывают. как полагают многие охотники и местные жители!). Нельзя строить свои планы на сведениях об изобилии в том или ином районе диких северных оленей – сто пятьдесят километров для этого зверя эквивалентны трём дням пути, поэтому одинокий человек и кочующее стадо всегда имеют больше шансов разминуться в тундре, нежели встретиться. Вообще, любая дичь встречается на севере – в тайге или тундре – скоплениями оазисного типа. Именно с привязкой к таким заведомо богатым жизнью местам и следует прокладывать свои маршруты.

Рыбалка

Если что-то и может всерьёз пополнить ваш котелок в дороге, так это рыбная ловля.

Рыбалка на тропе может быть двоякая – сетевая на стоянках или на удочку либо спиннинг по дороге. В качестве основного критерия для этой рыбалки я лично использую её внезапность. Если во время перехода вам вдруг попадается место с хорошим омутом за перекатом, по которому бегают круги от играющих хариусов или ленков, то это повод остановиться на пять минут и сделать заброс-другой.

Не клюёт – плевать, рюкзак на плечи и вперёд!

Таёжная рыбалка.

У следующей ямы снова остановитесь! Главное – не превращать дневной переход в необязательное дополнение к рыбалке. Одного-двух хариусов уже вполне достаточно для вечерней ухи. Впрок рыбу на маршруте не ловят, тем более что основной вид маршрутной рыбалки – хариус и свежий он долго не хранится. Немного соли вы с собой, конечно, носите, но не превращайте рыбалку в заготовку! Всё-таки шагать по долинам и по взгорьям с пятью килограммами солёной рыбы в рюкзаке… несколько не комильфо.

Некоторые мои знакомые ходоки носят в кармане рюкзака небольшой кусок сетки – так называемую дамскую сеточку, которая изготавливается из финских сетей, имеющих плавающую и тонущую подборы. Такая сетка, длиной метра в четыре и высотой в полтора, ставится с помощью палки в омуте неподалёку от места бивака. За ночь в неё того и гляди что-нибудь да попадётся.

На Севере и Дальнем Востоке главной рыбой. составляющей прибавку к нашему рациону, является хариус.

Рыбалка на сплаве.

«Подул лёгкий ветер, и мимо них понеслись клочья тумана. Они были жёлтые и оранжевые от солнца. Из палатки вылез Куценко и протянул Баклакову рогульку с леской. На крючок были насажены разноцветные кусочки изоляции.

– Где водичку встретишь, кинь да подёргай. Один-то харюз всё равно не выдержит, схватит.

Ты у него мясо вырежь и насади. После этого таскай харюзов сколько влезет. Будут хватать.

– А если не будут?

– Я об рыбе думаю много, – серьёзно ответил Куценко. – Зачем консервы таскать, если еды под ногами полно?

Проверим. Возьму чай, галеты и сахар. Вместо мешка – меховую одежду. С таким грузом бегом бегать можно».

О. Куваев. Территория

На тихоокеанском побережье к хариусу добавляются многочисленные виды гольцов – мальма, палия, на побережье Охотского моря – кунджа. Во время хода красной рыбы к ним могут добавиться горбуша, кета и кижуч. Между прочим, в экстремальных ситуациях этих рыб можно стрелять из ружья на мелководных перекатах.

Традиционной рыбацкой снастью подавляющего большинства путешественников на Севере является кусок лески умеренной длины (до двадцати метров) с одинарным крючком, из которого делается простая приманка – «муха». Эта приманка изготавливается из небольшого, остро заточенного крючка, на который наматывается клок жёсткой шерсти или волос, срезанных с медвежьей лапы, мужской бороды или лобка. Волосы эти закрепляются на цевке крючка тонкой медной проволокой. Вот и готова «муха», в геологическом просторечии именуемая «м…дянкой».

Рыбалка на тундровом озере.

Эту «муху» забрасывают в небольшие омуты, а также на речке, где играет хариус, и «ведут» её чуть под поверхностью воды.

«Невозможно было устоять от соблазна и не порыбачить.

Подаренная мне Павлом Назаровичем „обманка“ была сделана очень просто. Маленький крючочек до изгиба к жалу был обмотан красной ниткой с вплетёнными медвежьими шерстинками, а в конце изгиба два цветных пёрышка кедровки. Получалось полное впечатление мушки. Подхваченная водою и удерживаемая тонкой леской мушка играет на воде, как живая.

Через час сумка наполнилась доверху чудесной рыбой».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Наиболее рыбными местами на северных реках являются участки сразу выше и ниже перекатов. Надо сказать, что над перекатом поверхность воды выглядит как натянутая плёнка, и лежащие на поверхности насекомые хорошо видны снизу водным хищникам. На мелководье, перед сливом, обычно стоят небольшие рыбёшки. А те из насекомых, которые избегают «заслона» на мелководье, обычно сплывают по фарватерной струе в омут, который река вымывает за каждым перекатом. Там держится рыба покрупнее.

Приманку рекомендуется «сплавлять» вниз по струе в яму и там держать на плаву, чуть поддёргивая её на течении. Но в целом алгоритм остаётся прежним: если нет поклёвки в течение десяти ближайших минут, путешественник собирает снасти в коробочку и идёт дальше.

Довольно эффективны и, главное, занимают минимум места в рюкзаке современные телескопические спиннинговые удилища с маленькими безынерционными катушками. Они дают возможность не только ловить рыбу на «муху» в проводку, но и использовать небольшие блёсны, тоже очень полезные при ловле хариуса, мальмы и небольшой кунджи. Однако, используя эти приспособления, надо помнить, что они чрезвычайно хрупки в переноске и поэтому требуют специальных чехлов из микропористой резины или пенополиуретана, занимающих. конечно, какое-то место в рюкзаке, которого, как обычно, не хватает. Но наличие этого инструмента при минимальном навыке в пользовании им очень сильно повышает эффективность вашей рыбацкой деятельности на маршруте.

Рыбалка на озёрах

Как правило, очень богаты рыбой средние и большие северные озёра. Рыбная ловля здесь имеет некоторые отличия от обычной хариусиной, мальмовой или форелевой рыбалки на мелких и быстрых реках.

Во-первых, несмотря на все описания богатства северных озёр в приполярной области. надо помнить, что в биологическом отношении они крайне бедны. Именно с этим связана невероятная прозрачность северных стоячих водоёмов, из-за которой озёрные рыбы с остервенением гоняются за любым предметом, хоть немного похожим на пищу. Рыба в северных озёрах традиционно концентрируется в устьях ручьёв и рек, где намывается в водоём хоть какая-нибудь органика, личинки насекомых, комаров и подёнок.

С другой стороны, общее количество рыбы в таких водоёмах очень невелико. Поэтому, если здесь нет промышленного лова рыбы, местные обитатели готовы хватать любую ложку с привязанным к ней тройником.

А вот если на озере в течение нескольких сезонов поработала специализированная рыболовецкая бригада, тогда на нём много лет становится нечего делать не только профессиональным рыбакам, но и отдельным энтузиастам-одиночкам.

Самыми распространёнными видами озёрных рыб являются различные виды гольцов. Призрачная паука «систематика» то объединяет их в один вид, то объявляет каждую разновидность рыбы в каждом отдельном озере самостоятельной морфой. Нас с вами это не должно интересовать – достаточно помнить, что вся эта рыба съедобная и даже вкусная.

Ленок – одна из самых массовых рыб северных рек.

Максимальные размеры этих рыб обычно прямо зависят от размеров озера, в котором они живут. Если в озере длиной в пять-семь километров обычно обитают трёх-четырёхкилограммовые гольцы, то в озере длиной в десятки километров и глубиной в сотни метров часто встречаются рыбины весом в десять-пятнадцать килограммов.

Но попадутся ли они вам на блесну – это вопрос удачи… Как. собственно, и всё в жизни…

Сохранение продукции рыбалки и охоты на маршруте

Иногда, хотим мы того или нет. наша добыча бывает несколько излишней, и для того, чтобы её сохранить, можно её подсушить и подкоптить. разрезав мясо на узкие ленточки, натерев их солью и подвесив в дыму над бивачным костром. С рыбой можно поступить так же. Во время перехода вы привязываете куски мяса или рыбу к рюкзаку снаружи, чтобы они всё время проветривались во время движения. Недостатков у этого метода довольно много. Во-первых, очень трудно сделать так. чтобы эти куски мяса или рыбы именно сохли и коптились, а не подгорали и варились в чешуе. Кроме того, ваш рюкзак после первого же перехода сам начинает вонять рыбой или мясом, что. с одной стороны, не добавляет комфорта вашему путешествию, а с другой – повышает вашу привлекательность с точки зрения многочисленных на Дальнем Востоке медведей.

В принципе большие куски мяса, отрезанные от крупного животного, можно варить в подсоленной воде, так что они становятся похожими на куски ветчины или буженины.

Эти куски даже в относительно тёплую погоду могут сохраняться до трёх дней, а в прохладный период, например осенью, и до недели. Единственное – во время переходов эти куски надо укладывать подальше от спины, в боковые карманы рюкзака, чтобы они не согревались теплом вашего тела. На ночёвке же их необходимо класть на проветриваемое место, которое при этом должно быть недоступно для мелких хищников и грызунов.

Мясо можно также нарезать мелкими кусочками. обжарить их в жире убитого зверя и хранить, залив этим же жиром. Такая мясо-жировая смесь хранится довольно долго – около десяти дней.

Существует ещё много способов различного копчения мяса и рыбы, но все они. с точки зрения путешественника, имеют один недостаток – требуют много времени на подготовку. поэтому на практике их используют на стационарах и в базовых лагерях.

«Думаю, будет нелишне сказать несколько слов о том, как мы коптили, может быть, исследователям и юным путешественникам пригодится этот способ сохранения продуктов.

Коптилка делалась очень просто: навес на четырёх столбах, размером примерно 1–2 метра, высотою 1,5, накрывали корьём или хвоей. Добытое мясо мы резали на тонкие ленточки и складывали на сырую кожу убитого зверя, солили, если была соль, и завёртывали. За 4–5 часов оно успевало просолиться. Затем куски развешивали на тонкие палочки, уложенные между перекладин под крышей коптилки и разжигали под ними костёр. Дрова для коптилки должны быть не смолистые, полусгнившие, преимущественно тополевые, которые не горели бы жарко, а дымно тлели. Таким же способом коптили и рыбу, предварительно выпотрошив её и просолив. Подвешивали её за хвосты.

В такой несложной коптилке, под дымом, мясу и рыбе достаточно провисеть пятнадцать часов, чтобы получилась хорошая копчёнка, способная сохранять свои вкусовые качества более десяти дней даже в жаркие дни июля. Нужно только почаще проветривать запасы».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Умение жить за счёт тех возможностей, которые нам предоставляет природа в то время, как вы оказываетесь с ней один на один, является настоящим искусством. И как любое искусство, оно постигается долгими годами тяжёлого и кропотливого труда. Природа бесплатно в свои кладовые не пускает – вы будете долго стучаться в них. и не факт, что она даст вам воспользоваться своими щедротами.

Часть V

Человеческий фактор

Глава 51

Формирование группы

В дальний путь надо пускаться по возможности в самой тесной компании…

К. Расмуссен. Великий санный путь

Подбор спутников для экспедиции или туристского похода – один из самых ответственных эпизодов подготовки любого путешествия.

Во время организации любого мероприятия подобного рода, будь то выезд на природу на три-четыре дня или многомесячная экспедиция, участникам этого действа надлежит сразу понять: от того, насколько ответственно они будут вести себя друг по отношению к другу, на восемьдесят процентов зависит успех всего мероприятия.

…В какой-то момент обсуждения маршрута Била, будто случайно, сделал несколько шагов назад, а затем с ловкостью гремучей змеи выхватил из-под рубашки здоровенный пистолет и направил его на своих товарищей.

Билл держал под прицелом всю группу, которая будто специально для этого сбилась вместе – девушки прижались к парням, а парни – к девушкам. Он как заведённый повторял:

– Если мы не сделаем так, как скажу я. мы все погибнем! Нам нельзя идти через перевал Багрового Сердца! Мы можем двигаться только к долине Козла и Копыта! И, клянусь Богом, я не допущу, чтобы вы погибли, – хотя бы мне пришлось принудить вас к этому стволом моего кольта!

Билл повторял это снова и снова, рассматривая через планку прицела лицо Блейка – своего главного соперника в команде, с которым у него уже вспыхивал конфликт из-за Лиззи – маленькой конопатой девчушки, зажавшейся сейчас между Томми и Тейлором. И он не успел рассмотреть, как кусты справа от него бесшумно раздвинулись и внезапно появившийся Смит, ходивший на разведку пути, обрушил приклад своего верного ремингтона ему на затылок.

Группа формируется из совершенно разных людей. Иногда они видят друг друга первый раз в жизни и потом больше никогда не встречаются…

Честное, плоское, вымазанное грязью лицо Смита вызывало безоговорочное доверие всех туристов, а его цинковые пустые глаза красноречиво говорили сами за себя – вот он. стопроцентный американец, сержант и демократ в одном лице, и он найдёт выход из любого, самого запутанного положения.

Смит наклонился над Биллом, пощупал его артерию, мрачно заметил:

– Плесните на пацана пару вёдер воды. Очухается – тогда двинемся вперёд. Забудьте про его выходку – молодо-зелено, я в его возрасте и не такое творил. Мы будем действовать согласно плану Великого Белого Бога Страны Бойскаутов Бранта Клинтона. – Смит прокашлялся и хрипло сказал: – Мы не пойдём к долине Козла и Копыта. Мы пойдём через перевал Багрового Сердца…

В этом месте фильма мой приятель меланхолично заметил:

– Ну и бардак! Эти американцы все такие идиоты? Что ни фильм про туристов и экспедиции, то разборки. Ты же со всякими туристами возишься и в места всякие ездишь – у вас что, часто так бывает?

– Да нет, Серёжа, – хмыкнул я. – Идиоты не американцы. Я бывал с ними и в экспедициях, и в туристских походах. Такие же люди, как мы с тобой. И удивительно, если бы было не так. Идиоты – режиссёры, которые воображают и воплощают на экране такую ситуацию.

Единоличный набор

На первый взгляд идеальной выглядит такая ситуация: руководитель набирает группу сам. Практически так формируют свои экспедиции крупные учёные и известные путешественники, обладающие значительной материальной независимостью.

Группа формируется из совершенно разных людей. Иногда они видят друг друга первый раз в жизни и потом больше никогда не встречаются…

Подбор людей для длительной поездки проходит по далеко не очевидным критериям. Мой отец, до сих пор (в возрасте семидесяти с лишним лет) выезжающий в экспедиции каждый год. говорит так:

«Я никогда не клюю на такую рекомендацию: NN или ММ такой замечательный рыбак и охотник, вот бы ему поехать с вами! Мы сами и рыбаки, и охотники, но в экспедиции эти занятия занимают ничтожно малое по времени место. Вот если он – любитель заготовки дров или фанатик установки лагеря – тогда ещё разговор мог бы состояться. Но я что-то таких не встречал…»

Другой мой знакомый, руководивший экспедициями на Крайнем Севере много лет, так говорил о своих предпочтениях:

«Я стараюсь нанимать здоровых парней, отслуживших в армии и. значит, имеющих понятие о дисциплине. Кроме того, я обычно стремлюсь взять на работу людей из малых горных кавказских народностей. Эти люди, как правило, храбры, кроме того, у них есть очень чёткие понятия о чести, с которыми они выросли. Если ты сумел внушить этим людям уважение, они верят тебе как племенному вождю».

«– Тебе, Серёга, нужны точные кадры для такого маршрута. Без кадров ты голый нуль. Как нарисуешь свой вариант маршрута, зайди ко мне.

Копков потрогал один образец, другой и, сгорбившись, быстро вышел. „Я и сам всё чудесно знаю про кадры, – думал Баклаков, оставшись один. – Куценко? Допустим, он. За шлихи я уже спокоен. Но будет ли мне подчиняться адъютант самого Будды? Адъютанты самолюбивы, так утверждает Монголов. Гурин? Головы у него не отнять. А личные взаимоотношения? С Гуриным никогда и ничто не ясно. Предстоит мужской разговор. Седой? Этот без вопросов. Сил у него не очень много, пожалуй, но самолюбия через край. Седого надо затребовать от Монголова. Личности есть, но нет коллектива. А для коллектива надо взять газорезчика Вальку Карзубина. Водку по утрам не пьёт, жизнь понимает. В тундре первый раз, значит, все его будут учить. Друг к другу меньше придираться будут“».

«Копковские мужики дважды приезжали в аэропорт на том же фанерном фургоне. Они стояли у трапа и вглядывались в возникавшую из недр самолёта расхристанную толпу. По неизвестным признакам они вынимали из толпы двух-трёх человек, и те сразу попадали под крыло опеки.

В отделе перевозок их переодевали в ватные костюмы и валенки, ехали они на другой машине, ночевали не в бараке, а у кого-нибудь на квартире и обязаны были отвечать на вопросы. Утром, прежде чем появиться у стола Богоды (зав. кадрами Геологического управления. – М. if.), они представали перед Копковым.

– Какого чёрта спокойно жить не даёте? – ворчал Копков. – Вам же с ними палатку делить. Вот и решайте сами.

Но всё же пристально вглядывался в свежего человека и после оценки протягивал руку: „Копков. Можно: Семён Григорьевич“.

Лишь один раз вышла осечка с рыжим человеком в лакированных туфлях. Увидев отобранных, он сам отделился от толпы, заговорил растерявшихся мужиков Копкова, у них переночевал и утром появился перед Копковым. У рыжего человека были затерянные в складках-морщинах глаза, точно у старого, отжившего свой век слона. Он глянул на Копкова и сразу сказал: „Не-ет! Ошибка! Я с ним работать не буду. Он же чокнутый на работе“».

О. Куваев, Территория

Очевидно, что люди в такие команды подбираются прежде всего по чувству личной преданности и по способности к послушанию. Их производственные и походные навыки в достаточной степени вторичны, что бы об этом ни говорили руководители этих групп.

Собственно говоря, не очень-то они это и отрицают.

«Любого м-м-м… чудака можно научить ходить с грузом и копать шурфы, только если он не законченный идиот. А вот заставить профи относиться к тебе, как к руководителю, уже гораздо сложнее – особенно если ты и этот наёмный профессионал встречаются первый раз. Тем более что наёмные профессионалы в туризме и экспедиционном деле – люди с очень многообразным опытом, немногочисленные и твёрдо усвоившие одну истину: нанимателей много, а он – один. Поэтому они редко становятся хорошими членами команды – обычно держатся несколько в стороне».

Хотя…

Дровяная повинность.

«Со мной пойдут люди, которые лучше других подходят для работы на морозе. Ещё важнее подобрать людей, опытных в управлении собачьими упряжками. Я отдавал себе отчёт в том, что это будет иметь решающее значение для исхода всего предприятия. В таком деле участие опытных людей имеет и свои плюсы, и свои минусы. Преимущества очевидны. Сложенный вместе коллективный опыт, если его разумно применить, конечно, позволяет многого добиться. Часто опыт одного приходится кстати там, где его нет у другого. Сильные стороны многих, надеялся я, будут дополнять друг друга, образуя, можно сказать, полное совершенство. Но нет розы без шипов. Кроме плюсов могут быть и минусы. В данном случае минус обычно заключается в глубоком убеждении того или иного человека, что его опыт превыше всего, а другие мнения ничего не значат. Конечно, досадно, если опытность проявляется таким образом, но деликатным и разумным подходом можно исправить дело. Как бы то ни было, плюсы со всей очевидностью перевешивают, поэтому я решил взять с собой возможно больше опытных людей».

Р. Амундсен, Южный полюс

А ведь в путешественническом мире Р. Амундсен считается одним из наиболее авторитарных руководителей!

«Уставная» группа

Не всегда руководитель команды бывает столь счастлив, что может набрать группу самостоятельно. как не всегда и счастлив единоличный её руководитель своим выбором спутников. Сплошь и рядом, особенно в естественно-научных и военных официальных структурах, состав экспедиции определяется сверху. То же самое происходит, когда состав группы диктуется человеком или комитетом, которые финансируют путешествие.

Здесь, правда, почти никогда не бывает так, чтобы самого руководителя полностью отстранили от набора группы. Более того, если начальник идёт на такое условие или вынужден на него пойти, он, как правило, выдвигает условие встречное: одного человека или нескольких он нанимает сам – в зависимости от того, каких людей ему даёт руководство. Кстати, иногда этим «кем-то» будет на первый взгляд совершенно никчёмный человек, но это только на взгляд всей группы, а не её руководителя.

Начальники геологических партий иногда нанимали на работу людей вполне определённого типа, которых они называли «заменитель женщины». За этим странным определением скрывался вполне безобидный смысл: это был человек, который находился в лагере, когда все остальные его обитатели выходили на маршрут, поддерживал огонь в печи и отпугивал своим видом от лагеря диких животных.

Одной из самых распространённых неприятностей в походных группах и экспедициях, набранных руководством или спонсорами. является разделение полномочий и выявление так называемых неформальных лидеров.

«К этому времени я уже успел прочитать по этому предмету все книги, какие только мог раздобыть, причём меня поразила одна слабая сторона, общая большинству прежних полярных экспедиций. А именно: их начальники не всегда были судоводителями, вследствие чего в отношении навигации им почти всегда приходилось передавать управление судном в руки более опытных мореплавателей. При этом неминуемо оказывалось, что тотчас по выходе в море у экспедиции появлялось два начальника вместо одного. Это, безусловно, всегда вело к разделению ответственности между начальником экспедиции и капитаном, откуда беспрестанно возникали трения и разногласия, а следствием этого являлось ослабление дисциплины среди подчинённых участников экспедиции. Возникали две партии: одна состояла из начальника экспедиции и научных сотрудников, а вторая из капитана и судового экипажа. Поэтому я заранее решил никогда не становиться во главе экспедиции, прежде чем не буду в состоянии избежать этой ошибки».

Р. Амундсен. Моя жизнь

Сдержанная атмосфера доброжелательности, которая при этом ни в коем случае не подразумевала панибратства и, с другой стороны, не была лишена элементов субординации, была характерна для экспедиций практически всех без исключения британских исследователей. Вообще, когда читаешь книги английских путешественников XVIII–XX веков, то ловишь себя на интересной мысли. Членами этих экспедиций (а иногда и их руководителями) нередко становились люди, имевшие лишь отдалённое представление об области или объекте исследований. Потому британцы в своих странствиях допустили огромное количество самых разнообразных ошибок – начиная от судна с винтом, приводившимся в движение мускульной силой гребцов, на котором некая шотландская экспедиция пыталась подняться по Нилу, и кончая использованием пони в Антарктике. Но результаты в описании Земли, которых добились британцы, никто не мог превзойти.

Я отношу это как раз за счёт присущего им духа команды, честной игры, которая распространялась на всех без исключения членов экспедиционных групп. И толстомордым юмористам можно сколько угодно издеваться над джентльменством – но, по моему мнению, именно ему «нация просвещённых мореплавателей» обязана тем сплочением, которое было характерно для всех их исследовательских партий – от Эскадры капитана Кука до антарктических команд Шеклтона и Скотта. Под джентльменством я подразумеваю существование в рамках стандарта довольно значительных условностей, которые и не давали им перейти к «естественной жизни», то есть скотству.

Дороги сближают…

«Чем больше неблагодарной работы мы делали, тем выше я ценил троих моих верных помощников. Кэмпбелл готов был предоставить в моё распоряжение любого из людей, а если понадобится – то и всех сразу, но я никогда не изменял принципу добровольности. По опыту я знал, что совсем нетрудно привлечь людей к работе, которая незамедлительно приносит интересные результаты – выявляет, например, новые виды животных, неизвестные каменные породы, что-нибудь красивое. Но если ты раз за разом не получаешь вообще никаких результатов или во всяком случае результатов ощутимых, то найти для такого дела помощников чаще всего очень непросто. Мне же необычайно повезло с товарищами – они всегда сами вызывались производить систематические наблюдения и нередко жертвовали обедом, орудуя киркой и лопатой или вытягивая драгу. И та, и другая работа, как правило, бывала бесплодной, тем не менее никто не унывал и не бросал её, пока я сам не приходил в отчаяние от морской биологии и всего, что с ней связано, и не отправлялся решительно к дому, хотя кому-кому, а мне уж никак не подобало первому падать духом. Поэтому достижения в этой и других областях науки в значительной мере заслуга Абботта, Браунинга и Дикасона. Не будет преувеличением сказать, что Северная партия, которая по прибытии в Антарктику состояла из пяти офицеров и унтер-офицеров военно-морского флота и одного матроса, к моменту возвращения спустя год насчитывала шесть научных работников. И каждый из них внёс в науку свой вклад в виде оригинальной работы».

Р. Пристли. Антарктическая одиссея

Так что. несмотря на то, что «уставные» группы на первый взгляд сложнее в формировании, нежели группы, набираемые единолично, в управлении они оказываются гораздо проще. Их руководителю всегда можно апеллировать не только к личному авторитету. но и к авторитету снарядившей и отправившей их компании или государства. Кроме того, в выполнении поставленных перед ними задач они и действуют эффективнее – хотя бы потому, что больше внимания обращается на уровень их профессиональной подготовки. а не на следование принципам личной преданности. Ну и. кроме того, такие экспедиции обычно объединяет какая-нибудь всем понятная единая цель, а не сформулированный героем одного мультфильма принцип «общественная работа, направленная для моего блага, объединяет».

Коммерческие группы

Коммерческие группы на первый взгляд должны становиться кошмаром для своих проводников. Сплошь и рядом организатор экспедиции получает в своё распоряжение не вполне сработанную, а то и просто набранную только что «с бору по сосенке» группу и должен вести её по достаточно сложному маршруту, а то ещё и проводить на нём гарантированную охоту и рыбалку.

На самом деле здесь всё гораздо проще.

Коммерческая экспедиция представляет собой не одну, а две группы: группу клиентов и группу обслуживания. При этом обе эти команды объединяют и вполне разные цели: для клиентов – это приятно провести время в диких и свободных от всего остального человечества местах: для рабочих и проводников – заработать неплохие деньги. В группе клиентов обычно (но не всегда) есть некий «старший», который от имени всех остальных ведёт переговоры с руководителем экспедиции. Отсутствие проблем на пятьдесят процентов зависит от слаженности работы обслуживающего персонала, на тридцать – от дипломатических способностей руководителя экспедиции, единолично выступающего посредником между персоналом и клиентами. Запомните слово «единолично» – очень важно! Никогда нельзя допускать. чтобы клиент с целью обеспечения себе индивидуально более комфортных условий обращался к сотруднику группы обеспечения. Точно так же никто из персонала не должен обращаться к клиентам с предложениями по оптимизации маршрута. Вот тут-то и возможны недоразумения и косые взгляды – когда клиенты начинают понимать. что не все они. заплатившие одни и те же деньги, равны посреди якутской тундры или Саянских гор.

На двадцать процентов успех зависит от предпоездочной подготовки – насколько подробно и тщательно были прописаны условия путешествия во время предшествовавшей туру переписки и в договоре на туробслуживание.

Естественно, клиенты полностью освобождены от каких-либо лагерных и кухонных работ, которые являются основным камнем преткновения в ограниченных коллективах. Особое значение здесь приобретает такая фигура, как повар. С моей точки зрения, в коммерческом туризме фигура повара стоит на втором месте после руководителя группы. И он вполне может как «вытащить» почти проваленный тур. так и загробить вполне успешное мероприятие.

Дело происходило во время сборов охотничьей экспедиции в верховья реки Омолон. Экспедиция была довольно сложной для коммерческого тура – подразумевались организация большого базового лагеря в нижнем течении реки и выброска небольшого отряда, который должен был сплавом самостоятельно до этой базы дойти. На базе должны были находиться четыре охотника-клиента. три проводника, представитель московской компании и повар.

Представитель московской компании был Анисимович, бывший морской офицер, человек очень аккуратный и много повидавший. Когда на склад, где проходили сборы, прибыл нанятый нами повар, он внимательно поглядел на него и ничего не сказал. Почувствовав в его взгляде некоторое сомнение, повар буркнул: «Я сейчас» и с ловкостью фокусника достал из карманов засаленной аляски пару длинных ножей, маленькую разделочную доску и морковку. Затем, всё с той же ловкостью, он нашинковал эту морковку до состояния тончайшей соломки и только тогда добавил: «Я на судах двадцать пять лет работал. По тридцать человек кормил. Сейчас пароходство разорилось, побираться приходится».

После ухода повара Анисимович подошёл ко мне и гулким командным голосом сказал:

– Знаешь, Миша, мнится мне, что этот тип – алкаш. Ну да ладно, я за ним лично пригляжу. Готовить он, по крайней мере, умеет. На основном лагере я с ним буду, в случае чего сам за плиту встану.

Сам я забрасывался вместе с маленькой сплавной группой. При заброске, однако, наш экс-капитан сурово поглядел на меня и промолвил, тяжело и веско, как это умеют делать много прокомандовавшие неглупые люди:

– Будет возможность – поторопись. Чую я, с этим типом мы хлебнём.

Первым, кого я повстречал в лагере после сплава, был стоящий у плиты Анисимович. За неделю он, видимо, понял, что ситуация необратима, и даже не стал жаловаться. Единственное чувство, которое у него осталось, было недоумение.

– Ты же представляешь себе – я лично следил за отправкой этой нечисти в поле. Незаметно все его вещи проверил, лично наблюдал, как он продукты укладывает. Ничего похожего на бутылки вообще не наблюдалось. Посмотрел я и в пластике – думаю, может, он пойло вместо минералки залил. Ничего подобного. Но он с первого дня пьяный. Проверь, и сейчас в палатке лежит.

Проверять мне ничего не хотелось.

Тогда Анисимович вместо утешения мне сказал:

– Ладно, мы ж вместе его нанимали. Я на этих пьяниц насмотрелся за свою жизнь, боже ж мой. И знаю – они чаще всего не умные, но очень хитрые. Перехитрить алкаша – это тебе не медведя шлёпнуть. Главное, что и не нужно этого – просто дел с ним не надо иметь.

Разгадка пришла непосредственно во время отлёта.

Оказалось, что наш хитрый повар закупил астрономическое количество стограммовых аптечных пузырьков с настойкой боярышника, которые не прощупывались в мягких вещах и которые можно было легко спрятать среди более объёмных вещей. По прилёте он закопал все эти «мерзавчики» в гальку вокруг кухни и палатки для персонала и выпивал их по мере внутренней надобности. Во время подъёма вертолёта ветер от винтов сдул верхний слой песка и обнаружилось, что грунт на треть состоит из нескольких сотен маленьких аптечных пузырьков, аппетитно сверкающих на солнце бордовыми стеклянными боками.

Но задача руководителя группы состоит не только в том, чтобы организовывать работу персонала, – она ещё и в том, чтобы постоянно поддерживать хорошие отношения среди группы клиентов, а также всё время вдыхать в них «дух победы», неважно над чем – комарами, мелким дождичком, туманом, корягой, которую Честер успешно обошёл на реке, медведем в полукилометре от лагеря, которого Брайан не испугался, а – заметьте, точно по инструкции, подошёл к проводнику и спросил, что теперь делать, и т. д. И главное – с лица руководителя не должна сходить улыбка!

Вероятно, общему уменьшению конфликтности в группе способствует и то обстоятельство, что срок пребывания людей в отрыве от так называемой цивилизации очень ограничен. Как правило, он не составляет более двух недель. Я даже попробую сказать, что в течение двух недель опытный руководитель может управлять любой комбинацией разумных людей численностью не более шести человек совершенно безо всяких конфликтов. Дело только в одном – эти люди должны быть абсолютно уверены в том, что они покинут глухие места в строго оговорённое время.

Идеальным руководителем такого рода предстаёт знаменитый исследователь Тур Хейердал в книге Ю. Сенкевича «На „Ра“ через Атлантику».

«Обратите внимание: на „Ра“ три подгруппы, более или менее обособленные, и в каждую из них входит Тур Хейердал. Повезло нам с лидером».

Ю. Сенкевич. На «Ра» через Атлантику

Автор провёл несколько десятков коммерческих туров и экспедиций, сформированных как искушёнными охотниками и рыбаками, так и случайно собравшимися людьми, и ни в одной из них он не встречал ни намёка на взаимоотношения наподобие той сцены из фильма, о которой рассказано в начале этой главы.

Группы товарищей и единомышленников

Итак, на что следует обратить внимание при наборе группы?

Остановлюсь только на самом главном.

Путешествие в «малой» группе имеет несколько довольно своеобразных «подводных камней», часть которых я обозначать не стану. Но вот я вспоминаю эпизод из собственной практики, когда больше двух месяцев находился в компании всего одного человека, не встречая других людей вообще. После появления в посёлке я несколько дней относился к речи всех встречавшихся мне людей как к иностранному языку – так ухо настроилось на тембр голоса одного человека.

«Двойка» или «тройка» – вот на самом деле реальный состав группы для путешественника, странствующего для собственного удовольствия (да и для выполнения некоторых специальных задач – геологической и топографической съёмки). Я даже не стану рассматривать вариант более многочисленных групп – об этом написаны статьи, если не книги.

Сразу хочу сказать – идеи совместного прохождения сложных маршрутов обычно возникают у опытных путешественников, которые уже обладают собственным жизненным опытом, частенько отличном от опыта своих компаньонов. Я лично стараюсь всегда узнать некоторые важные детали биографии возможных попутчиков и по ним определяю некоторые возможные психологические трудности в путешествии. Особенно я обращаю внимание на многолетнюю службу в армии (не по призыву, а сверхсрочником или офицером), флотскую практику и убеждения, связанные с религией и отношением к окружающей среде. Я стараюсь не оказываться в одной команде с истово верующими людьми, настаивающими на отправлении в походе своих культов, и с вегетарианцами. Люди, проведшие значительную часть своей жизни в армии или на флоте, стремятся, как правило, перенести в экспедицию упорядоченность и предсказуемость тамошней жизни. Им приходится долго объяснять, что в экспедиции никто ничего не знает наверняка – несмотря на тщательно построенные планы перед отъездом.

Я не рекомендую пускать проект вашего путешествия в очень широкое обсуждение, по крайней мере на первом его этапе. Это минимизирует количество людей, которые захотят присоединиться к вам и которым вы неминуемо будете говорить «нет».

Не стесняйтесь говорить «нет» практически сразу при просьбе включить человека «имярек» в группу.

Каждый член группы единомышленников самостоятелен и равноценен и может в одиночку справиться с поставленной задачей – только ценой больших физических усилий.

В связи с этим в ней обычно не возникает и речи о применении авторитарных методов управления.

Замечу, что так называемая обкатка группы. связанная с предварительными выездами «на шашлыки», обычно ничего не даёт в плане формирования эффективно действующей команды: она как данность – или есть. или… кому-то из вас придётся искать другую команду.

А вот совместная проверка снаряжения и участие в его закупке обычно показывают многое, но. увы. – все эти действия осуществляются обычно тогда, когда основные решения о составе группы уже приняты.

В это время попробуйте (каждый – сугубо добровольно) примерить на себя какую-нибудь экспедиционную роль – палаточника, механика, кострового, повара, лепилы, а также поучиться чему-нибудь в смежной специальности.

Кстати, я являюсь противником принятой в спортивных туристских походах системы дежурств по готовке пищи. Практика показывает, что поварское дело – самая «легковоспламеняемая» тема в экспедициях и походах, и её надо:

• тщательно обговаривать до начала экспедиции:

• закреплять обязанности повара за определённым человеком в группе прилюдно и публично (а лучше всего, если в команде изначально найдётся такой энтузиаст): ни в коем случае не идти на поводу у формулировки «да на месте решим, кто чего будет готовить», что кончается в лучшем случае ничем, в худшем – плохо: ну и, естественно, все члены группы должны по максимуму помогать повару в его работе (лучшей формой такого содействия является заготовка дров и мытьё индивидуальной посуды).

Многое зависит от начальной мотивации – насколько каждому из вас хочется пройти этот маршрут и до какой степени вы сможете смириться с недостатками ваших компаньонов.

Но самое главное заключается в другом: люди, знакомящиеся с людьми, с которыми они собираются в дальний путь, улавливают некие невидимые флюиды (как автоопоз-наватель на самолёте), некий сигнал «свой-чужой». И от того, насколько эффективно работает личный «распознаватель» у встречающихся перед поездкой людей, и будет зависеть психологическая ситуация в вашей группе.

Однако стоит помнить, что отправившиеся к Северному полюсу Ф. Нансен и Я Йохансен перестали разговаривать друг с другом где-то через полгода пути. И не общались больше до конца жизни…

А теперь я рискну сделать одно заключение, которое, возможно, озадачит всех поклонников западных школ team-building'a и тех, которые учат нас управлению людьми – от пресловутого НЛП до христианской церкви.

ВСЕ описанные мной типы групп по степени конфликтности – одинаковы!

Мне приходилось работать в экспедициях и наблюдать за их проведением с 1976 года до времени написания этой книги (2006).

И я сделал вывод: в обоих случаях – и при единоличном наборе команды, и при спущенной сверху структуре – достигается примерно один и тот же результат. То есть степень конфликтности между людьми как в сформированной одним человеком группе, так и в созданной «согласно уставу», а также в коммерческой группе примерно одинакова. И зависит она только от количества людей в команде (естественно, большие команды гораздо более конфликтны[25]). Вероятно, изменение поведения людей во вновь сформированном изолированном социуме идёт в сторону наиболее вероятной возможности выживания – выживания в хорошо сработавшейся группе. Поэтому люди, попавшие в команду хоть чуть-чуть не случайно, заинтересованы в минимализации конфликтных ситуаций.

Человек сам по себе не хорош и не зол, но если он разумен, то в простейшей ситуации способен действовать к собственной выгоде.

Но всё же надо заметить, что отношения в группе очень сильно (наверное, больше, чем наполовину) зависят от личности, оказывающей реальное влияние на её начальное формирование, – от руководителя. Если мы вернёмся к описаниям классических путешествий – будь то отряды Р. Амундсена, Т. Хейердала или В. Кэмпбелла, то нас поражает тот идеальный такт и набор в общем-то простых и трогательных приёмов (хоровое пение, чтение вслух, спортивные состязания), с помощью которых «старшие» групп сохраняли в них нормальный психологический микроклимат. И это нельзя отнести за счёт знания каких-нибудь особо хитрых секретов подсознания человека – просто все вышепоименованные люди обладали качеством, о котором сегодня принято забывать за обилием медицинских терминов в описании человеческого поведения – они были мудрыми.

Женщины в экспедициях и походах

«Я рассказал об этом случае китобоям; их очень взволновало то, что на их глазах происходит встреча главных героев драмы, действие которой происходило на Крайнем Севере. Оба мужа были слишком тактичны, чтобы вообще как-нибудь обмолвиться о давнем конфликте, но старая Семигак вовсе не хотела сидеть спокойно. Она готова была лопнуть от возбуждения и старалась подлить масла в огонь…Арналуак, казалось, была весьма польщена и очень довольна, что, возможно, произойдёт битва между её возлюбленными. Она вела себя так, словно всё происходящее её не касается, и любовалась видом, который открывался перед ней, как будто она никогда раньше не видела этот фиорд, забитый льдами.

Эскимосы, естественно, были очень насторожены, а Рокуэлл Симон, который не понимал серьёзности положения, показал пальцем на Арналуак и сказал несколько слов китобоям. Арналуак восприняла это как признак того, что она стала центром всеобщего внимания. Ей очень хотелось последовать примеру Семигак и ускорить события.

– Очень неприлично быть единственной женщиной среди многих мужчин, – сказала она с притворным смущением. Однако было видно, что её это вполне устраивает. Она бросила взгляд на двух своих мужей и сказала разочарованно:

– Но мужчины слишком заняты и никто не хочет обращать внимания на жалкую женщину; это вполне понятно – ведь она так мало привлекательна и, к сожалению, она одна в этом стойбище.

…Конечно, её очень задело, что никто не реагировал на её слова, рассчитанные на то, чтобы вызвать действие. Она отвернулась, помедлила ещё немного, а потом пошла к палатке и скрылась в ней; старая карга Семигак последовала за ней, бормоча себе под нос, как следовало бы поступить в такой роковой момент. У Семигак за плечами был опыт долгой жизни, прошедшей не без любовных сражений и бурных столкновений.

Семигак была страшно разочарована. Давно-давно мужчины сражались из-за неё; теперь она должна довольствоваться лишь тем, чтобы смотреть, как другие женщины удостаиваются такой чести. Но ей доставляло удовольствие давать добрые советы и рассказывать о своих прежних успехах. У неё было четыре мужа, не считая многочисленных временных спутников, и старуха всегда уверяла, что её красота была причиной многих столкновений в стойбище. Она скалила свой беззубый рот, рассказывая о бесчисленных побоях, которые доставались ей от мужей за её измены».

П. Фрейхен. Зверобои залива Мелвилла

Женщины, милые и обаятельные…

Почему я привожу именно этот отрывок о людях, бесконечно далёких от романской цивилизации, с её сложнейшим кодексом поведения и условностями, представителями которой мы являемся?

Да потому, что здесь поведение женщины в условиях мужского изобилия как раз и выражается в совершенно чистом виде, не замутнённое никакими привходящими аспектами.

Поэтому путешественники, равно как и моряки, всегда относились к наличию женщины в экспедиции с некоторым недоверием. Собственно говоря, это и выражалось в том, что женщин в длительные поездки старались не брать, а с другой стороны, женщины, добившись определённого паритета в правах, стали организовывать свои самостоятельные женские экспедиции.

Начальник метеостанции Усть-Коркодон (а таёжная метеостанция – это вообще изолят из изолятов) М. Страузов формулировал так: «Вообще, баба на метео всегда не есть очень хорошо, только если она не страшнее медведицы, которая при этом готовит как в ресторане „Приморский“ в Магадане на улице Коммуны».

«Женщины – члены экспедиции демонстрируют по отношению к местным мужчинам поведение, описываемое как избегание: они разбегаются по своим палаткам, сидят и не выходят из комнат на базе, избегают заговаривать – эту функцию, как уже говорилось, берёт на себя начальник или просто коллега-мужчина. Среди экспедиционных традиций есть и другие нормы избегания, предписываемые женщинам. Например, обычай ходить в экспедиции в длинных ситцевых юбках и платочках, запрет носить мини-юбки, шорты и открытые майки-блузки и т. д. В некоторых историях женщины из экспедиции характеризуются как „не совсем“ женщины („руки из задницы растут“ и т. п.)».

«…в качестве исследователя-полевика – по умолчанию мужчина. В 26 случаях, т. е. 50 % всех рассказов с упоминанием мужчины-исследователя, он фигурирует в роли начальника: в 14 случаях этнографической или этнографическо-фольклорной экспедиции, в 10 – археологической, в 1 – антропологической; женщины упоминаются в этой роли только в 3 рассказах (т. е. 10 % от всех упоминаний женщин-исследователей). Таким образом, 90 % всех „начальников“ экспедиции, фигурирующих в рассказах, – мужчины. „Начальникам“-мужчинам приписываются следующие функции: они осуществляют контроль над алкогольными практиками в экспедиции: начальник-этнограф и фольклорист дают членам экспедиции выпить свой фирменный напиток в целях „лечения“ и предупреждения простуды; археолог выступает в качестве „режиссёра" коллективного застолья, умело манипулируя распределением выпивки и закуски, ограничивая участие „бичей“ (т. е. случайных людей в профессиональной среде); он же использует выпивку как стимул к дополнительной работе (аврал в выходные)…

К этой же серии испытательных мероприятий относятся и приколы– шутки над неофитами, которые также проводятся по инициативе начальника; иногда он ограничивается рассказами о таких шутках, т. е. приобщает впервые отправляющихся в экспедицию к „тайному знанию“, которое позволяет им не попасть в глупое положение. Иными словами: именно мужской персонаж в экспедиционных рассказах моделирует фигуру „полевого исследователя“ как такового».

Т. Щепанская, Мужские персонажи в экспедиционном фольклоре

Пребывание женщин в изолированных экспедиционных группах, состоящих преимущественно из мужчин, практически оправданно лишь в некоторых, очень ограниченных ситуациях:

• когда женское присутствие не разобщает, а скрепляет группу – то есть женщина в группе значительно старше всех мужчин – членов команды и опытнее в житейском смысле, – тогда в группе формируется своего рода матриархат, с обязательной консультацией по большинству житейских вопросов у «пещерной матери»:

• когда женщина является незаменимым специалистом (единственным на всю Восточную Сибирь астрономом с геохимическим образованием).

Вот, собственно говоря, и всё.

Моё личное резюме, которое, впрочем, может быть оспорено: группы, однородные в гендерном отношении (неважно, мужские или женские), более эффективны для решения определённых чётко поставленных задач.

Таким образом, единственным путём избежать трений в группе, которая долгое время будет находиться в значительном отрыве от остального человечества, является стремление всех членов группы к соблюдению дзэнского принципа: «Совершенномудрый не стремится к власти над миром, оттого что уже ею обладает».

Поэтому неглупый человек, который двигается с другими людьми по свету для того, чтобы познать красоту окружающего мира, по идее, не должен всячески демонстрировать спутникам свои преимущества.

Но это в теории. А на практике – как получится…

Глава 52

Страшные вещи

Вы помните – изобретя уйму всяких ужасов, описав подробно внешний вид, повадки и отчасти – экологические особенности всяческих орков, троллей, барлогов и даже самого Чёрного Властелина, Дж. Р. Толкни совершенно Чётко определил суть самого ужасного на свете. Это не чудовища, не невероятные орудия убийства, природные катаклизмы и непонятные чудеса. Это – сам страх!

Место поклонения эскимосов («шаманский камень») на полуострове Сьюард.

У каждого из нас есть некоторые области, внушающие особый страх. Это нормально, когда какие-то вещи расстраивают нас больше других, возможно даже, что на разных этапах нашей жизни это будут самые разнообразные вещи. Обследование жителей Берлингтона в Вермонте показало, что страхи толпы, смерти, травм, болезней и одиночества более распространены среди шестидесятилетних людей, чем среди людей других возрастных групп (у двадцатилетних чаще встречается боязнь змей, высоты, грозы, закрытых помещений и социальных ситуаций).

Фобия – стойкий и необоснованный страх перед отдельными предметами, действиями или ситуациями.

Чем «обычные» страхи отличаются от фобий? Чем, например, «естественный» страх перед змеями отличается от фобии змей? Фобия более сильна и стойка, чем «обычный страх», и желание избегать предмета или ситуации более велико. Люди с фобиями испытывают такое напряжение, что их страхи могут драматическим образом влиять на личную, социальную или профессиональную жизнь этих людей.

Фобии широко распространены в современном обществе. Согласно исследованиям, на каждый взятый год от десяти до одиннадцати процентов взрослого населения Соединённых Штатов страдают фобиями. Более чем у четырнадцати процентов населения развивается фобия на каком-то отрезке их жизни. Женщины страдают фобиями в два раза чаще мужчин.

Землетрясения

Список страхов на тропе я начинаю с землетрясения. Причём к землетрясениям я отношу не только сами подземные толчки, но всякие другие дрожания земли в результате обвалов, оползней, камнепадов и т. д. На самом деле мало что может показаться ужаснее. чем когда далеко от населённого пункта, на тропе или на биваке САМА ЗЕМЛЯ пытается уйти у вас из-под ног!

Главное при землетрясении – это уйти из-под крутых склонов, из леса, из-под ледника или осыпи на чистое открытое место. Уйти из избы. Лечь на землю. И дать процессу закончиться. А дальше – отойти подальше от места, где землетрясение вас настигло, разбить бивак и возле огня собраться с мыслями.

Самое страшное

Страшными являются практически все неожиданные явления. Одна моя знакомая, опытнейший полевик, утверждает, что ничего не встречала страшнее, чем взлёт куропаток в тумане, – под ногами взрыв, хлопки и удаляющийся демонический хохот…

А теперь – внимание!

Исписав уйму бумаги про всё на свете, я готов теперь поговорить о самом страшном, что только встречается на тропе, – призраках и кикиморах, банши и къочатко, чертях и мухляях, водяных и леших.

«Тёмное место» в южном Сихотэ-Алине.

Страх посещает человека чаще всего в сумерках или в тумане. Тогда предметы выглядят нечётко, силуэты их дрожат, как бы размываемые сумраком, даже знакомые прежде деревья, пни. валуны и коряги теряют свои очертания и выглядят почти что живыми.

В этом отношении наиболее тягостное впечатление производят старые высокоствольные захламлённые леса с буреломом. Огромные выворотни поднимаются над землёй и кажутся то вставшими на дыбы гигантскими осьминогами, то невиданными чудовищами. то фантастическими грибами или чашами. С громадных змеевидных корней свисают пучки трав, похожие на скальпы северных ведьм, верёвки мелких корневищ, мёртвые кустарники и куски дёрна, похожие на обрывки шкур доисторических животных.

А над этим стадом вывороченных ветром гигантов стоят колонны древесных стволов, также ждущих подобной участи.

Такие участки тайги есть смысл преодолевать не останавливаясь – конечно, не из-за злых духов, а из-за возможного ветропада. о котором я рассказал в одной из предыдущих глав.

Чаще всего на психику отрицательно действуют закрытые котловины, старый высокий лес. глухие горные долины, в которые редко проникает солнце. Очень мрачны старые дубравы Приморья, глухая амурская урёма. узкие скалистые распадки, старые заросли лианников на самом юге Сихотэ-Алиня.

«Несмотря на ясное, солнечное утро, окружающая нас картина была чрезвычайно мрачной. Мы пробирались сквозь погибший лес. Вековые пихты, ещё недавно украшавшие густозелёной хвоей равнину, стояли ободранные, засохшие. Тяжёлое впечатление производили эти мёртвые великаны.

У одних слетела кора, и они, обнажённые, напоминали скелеты, у других обломались вершины, а многие упали на землю и образовали завалы, преграждавшие путь нашему обозу.

Не было в этом лесу зверей и боровой птицы, и только изредка, нарушая тишину, доносился крик желны, да иногда слух улавливал стон падающей лесины. С тревожным чувством мы погружались в это обширное лесное кладбище. Путь становился всё труднее и труднее».

Г. Федосеев. Мы идём по Восточному Саяну

Однако и среди открытых пространств существуют пейзажи, способные смутить даже устойчивую психику, – это верховые болота, покрытые редким горелым лесом.

Заросшие жёлтой травой, с зелёными пятнами тухлой воды, тянутся они порой от горизонта до горизонта и на этих бесконечных марях, будто скелеты, стоят чахлые одиночные лиственницы или ели.

Вообще, с моей точки зрения, лес даёт даже много повидавшему человеку больший простор для воображения, чем степь, тундра и даже арктическая пустыня. Некоторые этнографы считают, что на ментальном уровне лес воспринимается как исконный древний враг человека. Считается, что во времена формирования современных людей как вида наши предки обитали на открытых пространствах, похожих на современные саванны. Человек – существо «видящее», как, например, дзерен, лошадь или горный баран, в то время как медведь, волк, лось и олень – существа «нюхающие» и «слушающие». Главным органом, который помогал древним людям обнаружить опасность, были глаза. В лесу же взгляд даже самого зоркого существа, во-первых, теряется среди множества разнообразных объектов, во-вторых, очень часто он может опознать опасность только тогда, когда уже слишком поздно – некто или нечто уже подобралось на дистанцию двух-трёх прыжков.

Поэтому лес, на подсознательном уровне, считается убежищем убийц и средоточием засад. Потому оседлые люди и стремятся бороться с лесом всеми доступными им способами: они его рубят, выжигают, корчуют с корнем…

«Спускаясь с Игьюгарьюком к становищу, мы различили далеко-далеко на горизонте лесную опушку, но солнце освещало её так, что я не мог хорошенько разобрать – гряда ли это холмов или лес. Я и спросил Игьюгарьюка, что это, а он ответил: „Это Напартут – Те, что встают“. Это не настоящие леса, откуда мы берём деревья для наших длинных саней; те ещё дальше. Мы верим, что деревья в лесу живые, и потому не любим ночевать между ними. Тот, кому редкий раз приходится поневоле сделать это, может рассказать, как они ночью шепчутся и стонут на языке, непонятном человеку. Это говор лесов.

Так Игьюгарьюк раскрывает мне характерный контраст между двумя соседними племенами: индейцы крайне неохотно располагаются на ночлег вне лесной защиты, тогда как эскимосы боятся ночевать в лесу».

К. Расмуссен. Великий санный путь

Не то – путешественник, странник. Но и он старается не располагаться лагерем непосредственно в лесу, а выбирает для стоянок прогалины, поляны, открытые берега ручьёв – в значительной степени из-за старинной памяти предков.

Но находясь в лесу, странник помнит, что у него всегда есть неограниченный запас дров и он защищён от бури всей массой растущих в лесу деревьев.

Лес тревожит человека, но он же его и успокаивает.

Лесные народы и племена поселили в природе огромное количество самых разнообразных опасных для человека существ, иногда очень причудливых и при этом на редкость вредоносных.

«Гора духов» в верховьях Олоя.

Леший – в славянской мифологии дух и хранитель леса, который живёт в лесной чащобе. В своих волшебных свойствах он умеет менять облик и является в виде то дряхлого старика, то дерева, куста или зверя. В обычае лешего кричать в лесу и пугать людей. Древние славяне считали, что леший – волчий и медвежий пастух и что ему подчиняются все звери в лесу.

В народе считается, что леший то ростом с траву, то высотой с сосну, а обычно – простой мужичок. Только у этого «простого мужичка» кафтан запахнут на правую сторону, обувь одета наоборот, глаза горят зелёным огнём, волосы длинные, серо-зелёные, на лице нет ни ресниц, ни бровей. В общем, не дай бог встретиться в тёмном лесу…

Леший довольно пакостен, любит морочить голову путникам и сбивает их с тропинки, начиная водить кругами.

Ещё леший может обойти вокруг неосторожного человека, поместив последнего в «замкнутый круг», и тот долго будет метаться внутри волшебной черты, не будучи в силах её переступить. Забавное поверье связано с днём 17 октября. «На Ерофея, – считали крестьяне, – лешие с лесом расстаются». Именно в этот день они ломают деревья, гоняют зверей по лесу до тех пор, пока не проваливаются под землю. Не полагалось в эту пору даже заглядывать в лес – там страшно: «леший бесится».

Леший был полноправным господином лесов. Но при этом он вполне мог досаждать людям в их жилищах. Знатоки утверждают, что лешие жили в лесу в избушках, брали в жёны заблудившихся девушек и вели самое обычное хозяйство. Впрочем, одинокие лешие обитали в густых камышах или лесных трущобах и в основном развлекались заморочиванием людей.

Естественно, считалось, что человеку с лешим лучше всего не встречаться. Но явиться он может в разных видах, будучи по своей сути духом бескрылым, бестелесным и безрогим. Излюбленное его обличье – дряхлый старичок, вдруг ни с того ни с сего возникающий перед путником в лесу. Может он действовать и заочно, издавая дикие, наводящие ужас крики, отчего человек сбивается с пути и затем долго плутает. Довольный, что шутка удалась, леший истошно хохочет и хлопает в ладоши, что, бесспорно, радости заблудившемуся не прибавляет. Единственным средством против этих злых козней в народе считался следующий метод: обнаружив, что пути-дороги потеряны, следует вывернуть и надеть абсолютно всю одежду наизнанку – и тогда чары развеиваются, путнику удаётся покинуть страшный лес…

Приблизительно в одном ранге с лешим боровик и пущевик. Боровик, или боровой, – дух бора, рощи. Он имеет вид громадного медведя, но без хвоста. Ему подчинены боровички – маленькие старички, хозяева грибов, которые под грибами и живут.

Пущевик – лесной дух, живущий в непроходимой чащобе. Похож на корягу, своими руками-сучьями цепляется за путника, срывает с него одежду, норовит выколоть глаз – не пускает в свои владенья, где всегда, даже самым жарким днём, царят мрак и прохлада.

Ленские столбы тоже считаются пристанищем духов.

На лесных ягодных полянах, особенно клюквенных и брусничных, живёт дух Боли-Бошка – большеголовый старичок в заплатках. Подходит к ягодникам, жалобно просит найти его утерянную корзину. Поддаваться на его уговоры нельзя. Наклонишься, станешь искать, вскочит Боли-Бошка на шею, голову петлёй стянет, будет водить по лесу.

Голова разболится, заблудишься, а то и вовсе пропадёшь…

Среди добрых лесных божеств главенствует дед лесовик. Руки и ноги его покрыты дубовой корой, в волосах и бороде вьётся плющ, на голове птичье гнездо. Если заблудишься в лесу, скажи только: «Дед лесовик, ты к лесу, я к дому привык», – и вскорости отыщешь верный путь. Помощников у деда немало: кущаник, деревяник, листовик, травяник, корневик, стебловик, орешич, ягодник, грибник. Они ухаживают за растениями, блюдут порядок в лесу, не дают буйствовать лешему.

Менквы – дети медведя и человека – страшные древолюди. По книге М. Кречмара «Мохнатый бог»

Менквы, они же древолюди, произошли, по понятиям манси, от совокупления медведя с женщиной. Живут они на болотистых марях и принимают вид ствола сухой ели или лиственницы, с обломанными ветвями и острым концом, В то время, когда человек проходит мимо, в стволе дерева открывается иззубренная пасть-дупло, и живое дерево валится на человека, хватает его дуплом за голову, а потом глотает несчастного, как удав, целиком.

Многие из этих «лесных страшилок» обязаны своим существованием двум вполне реальным существам – рыси и филину. В частности, рысь во время гона склонна издавать такие звуки, которые способны ужаснуть самого крепкого человека.

Течка у рыси происходит в конце февраля – марте. Вот как пишет об этом известный знаток сибирских охот А. А. Черкасов:

«…Течка рысей, как и течка кошек, сопровождается громким мурлыканьем и мяуканьем; далеко и глухо раздаются их резкие голоса по глухой тайге, особенно между вечерней и утренней зарёй, и как-то неприятно действуют на ухо каждого человека, даже и охотника. В вытье волка слышится что-то печальное и страшное, а в неистовых криках рысей, особенно во время течки, именно что-то неприятное, тяжело действующее на нервы охотника. Человек, в первый раз услышавший эти звуки, особенно в ночное время, и когда эхо, вторя им, далеко уносит по глухой безграничной тайге, невольно содрогнётся, сердце застучит сильнее, и непременно дрожь пробежит по телу… Как не принять этих диких звуков суеверному простолюдину за крики Сатаны? Не отсюда ли произошли лесовики, кикиморы, букушки, полуденки и прочие произведения быстрого воображения суеверного народа?»

А. Черкасов. Записки охотника Восточной Сибири

Филин – одна из самых редких и таинственных птиц северной тайги. Старинное русское её имя – пугач. Носит его филин по праву – за устрашающий вид, голос и образ жизни. Это самая крупная сова Северного полушария – по размерам она превосходит всех обычных дневных хищников – сапсана, кречета, ястреба-тетеревятника – и приближается к небольшому орлу (самые крупные филины тянули за три килограмма). В переводе с английского он так и называется – «орлиная сова», а на некоторых германских диалектах – «ночной орёл». При этих размерах. да ещё покрытый рыхлыми, пушистыми жёлто-серыми перьями, он выглядит громадной птицей. На голове у филина есть так называемые уши – кисточки перьев тёмного цвета, которые могут подниматься в случае опасности. Вообще, в случае опасности филин приобретает очень устрашающий вид – он распускает крылья, поднимает «уши» и шипит. Но самое удивительное в этой птице – её глаза, огромные, яркие, занимающие буквально пол-лица, в них горит какой-то пронзительный «потусторонний» огонь.

Голос филина – это и громкое одиночное уханье, и раскатистый зловещий хохот – причина рождения большей части леших, чертей и кикимор. Весной, когда филины начинают свои любовные игры, они буквально не дают спать живущему рядом человеку. И на многих языках имя филина – это просто звукоподражание его крику: по-латыни – Bubo bubo, а по-немецки – попросту Uhu («у-у»).

Под пологом уссурийского леса.

Находясь в природе, надо учиться слушать и различать звуки. Огромное количество рассказов о банши, леших и прочей лесной нечисти родилось из совершенно безобидного звука – скрипа двух касающихся стволами деревьев друг о друга. Ручей, падая с небольшой высоты на камни, издаёт негромкое рычание, почти неотличимое от волчьего или собачьего.

В расселинах высоких скал ветер играет на своеобразной «эоловой арфе», а иногда там раздаются звуки пионерского или кавалерийского горна – по крайней мере, я встречал такое явление среди высоких скал на Останцовом хребте в верховьях Анадыря.

Настоящим неиссякаемым источником самых причудливых и разнообразных звуков является межсезонье – весна и осень.

Весной звуки издаёт буквально всё – от лопающихся почек до воды, которая просачивается по многочисленным порам в глубину озёрного льда, отчего лёд гудит, как гудят запертые в глубине улья пчёлы. Кругом звенят капели, текут ручьи, иногда с уханьем всплывает со дна кусок льдины или вода отрывает кромку от подмытого берега.

Не то – осенью. Осенью природа тоже дышит – но уже замерзая. Трещат, сжимаясь от холода, ветви и деревья, с потрескиванием прижимается к земле кедровый стланик, трещит, устанавливаясь, лёд на реке или на озёрах, потрескивают падающие сухие снежинки.

В принципе звуки, издаваемые неживой природой, можно при некотором терпении отличать от звуков, которые издают живые существа. Прежде всего, мёртвые звуки, как правило, периодичны. Шаги лося, крик выпи, ворчание медведя раздаются нерегулярно, и их можно сразу отнести к сигналам живой природы.

Загадочна и страшна таёжная чаща для человека…

И вот, прочитавши все эти страшилки, любознательный читатель нет-нет, а возьмёт и спросит – а есть ли на самом деле всякие черти в тайге и тундре?

А как вы думаете? Конечно есть!

В лесу ли, в тундре, на равнине в степи, в горах или пустыне страх прогоняет огонь.

«Вандея потерпела неудачу. Многие восстания увенчивались успехом, примером тому может служить Швейцария. Но между мятежником-горцем. каким являлся швейцарец, и лесным мятежником-вандейцем есть существенная разница: подчиняясь роковому воздействию природной среды, первый борется за идеалы, второй – за предрассудки. Один парит, другой ползает. Один сражается за всех людей, другой за своё безлюдье; один хочет жить свободно, другой – отгораживается от мира; один защищает человеческую общину, другой – свой приход. „Общины! Общины!" – кричали герои Мора. Один привык переходить через бездны, другой – через рытвины. Один – дитя горных пенящихся потоков, другой – стоячих болот, откуда крадётся лихорадка; у одного над головой лазурь, у другого – сплетение ветвей; один царит на вершинах, другой хоронится в тени.

А вершина и низина по-разному воспитывают человека.

Гора – это цитадель, лес – это засада; гора вдохновляет на отважные подвиги, лес – на коварные поступки. Недаром древние греки поселили своих богов на вершины гор. а сатиров в лесную чащу. Сатир – это дикарь, получеловек, полузверь. В свободных странах есть Апеннины, Альпы. Пиренеи, Олимп. Парнас – это гора, гора Монблан была гигантским соратником Вильгельма Телля; в поэмах Индии, пронизанных духом победоносной борьбы разума с тёмными силами, сквозь это борение проступает силуэт Гималаев. Символ Греции, Испании, Италии, Гельвеции – гора; символ Киммерии. Германии или Бретани – лес. А лес – он варвар.

Не раз характер местности подсказывал человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастницей наших деяний. Вглядываясь в хмурый пейзаж, хочется порой оправдать человека и обвинить природу, исподтишка подстрекающую здесь на всё дурное; пустыня подчас может оказать пагубное воздействие на человеческую совесть, особенно совесть человека непросвещённого; совесть может быть гигантом, и тогда появляются Сократ и Иисус; она может быть карликом – тогда появляются Атрей и Иуда. Совесть-карлик легко превращается в пресмыкающееся; не дай ей бог попасть в мрачные дебри, в объятия колючек и терний, в болота, гниющие под навесом ветвей; здесь она открыта всем дурным и таинственным внушениям. Оптический обман, непонятные миражи, нечистое место, зловещий час суток, навевающий тревогу, – всё это повергает человека в полумистический, полуживотный страх, из коего в мирные дни рождаются суеверия, а в грозную годину – зверская жестокость. Галлюцинация своим факелом освещает путь убийству. В разбое есть что-то хмельное. В чудесах природы скрыт двойной смысл – она восхищает взор истинно просвещённых людей и ослепляет душу дикаря. Для человека невежественного пустыня населена призраками, ночной мрак усиливает мрак ума, и в душе человека разверзаются бездны. Какая-нибудь скала, какой-нибудь овраг, какая-нибудь лесная поросль, игра света и тени между деревьев – всё это может толкнуть на дикий и жестокий поступок. Словно в самом деле существуют в природе зловещие места».

В. Гюго. Девяносто третий год

Глава 53

Мифы путешественника

…духи никогда не помогают унывающим и малодушным!

К. Расмуссен. Великий санный путь

Сама жизнь путешественника призвана быть предметом мифов в глазах большинства населения. Надо же, человек, вместо того, чтобы мирно торговать пивом в Салтыковке или выращивать картошку возле Подольска, берёт и едет за каким-то лядом сплавляться по реке Усьве или идти от верховий Пегтымеля на Чантальвергин! Уму непостижимо!

Ворон – птица, в которой сконцентрировались многие приметы и мифы путешественника.

Здесь, правда, надо заметить, что путешественник мифологизируется не больше, чем. скажем, милиционер или кузнец. Но мы в этой книге говорим именно о путешественнике.

Все мифы мира странников можно поделить на две части – пришедшие к нам из глубины веков и продуцированные современной литературой индустриальной эпохи. По большому счёту цена им примерно одинаковая – ведь кто для юного читателя Жюль Верн или Джек Лондон, как не скальд, поучающий подрастающую разбойничью молодёжь у прибрежного костра стоянки скандинавов…

Существует невероятное количество самых разных мифов, которые производят путешественники всех племён и цивилизационных структур. А мифы, в свою очередь, производят других путешественников. Собственно говоря, одним из самых распространённых мифов в греко-римской традиции стала история о странствии одного человека в течение пятнадцати лет между мирными и спокойными островами Эгейского моря. Именно там он повстречал и многоглавых чудищ. и одноглазых гигантов, и волшебниц, превращающих людей в другие существа.

Правда, как писал Л. Фейхтвангер (и кажется мне, продукту тоталитарного строя, что был он прав), сам Одиссей с помощью своих гомеров[26] изрядно отредактировал историю своего путешествия. Ну и что же – честь и хвала его таланту – миф. который он создал, старше Библии!

Вообще, в мифотворчестве путешественников есть что-то очень двойственное – странники в изобилии продуцируют мифы, в которые сами же не верят.

Снаряжение как объект мифотворчества

Одним из самых распространённых объектов мифотворчества является снаряжение путешественника.

Наверное, каждому из нас, кто имеет отношение к странствиям, доводилось садиться с товарищами за один стол и достаточно неожиданно втягиваться в оживлённую, если не сказать – яростную, дискуссию о латунных и алюминиевых люверсах, кожаных или деревянных ножнах, квадратных или колбасообразных рюкзаках, обмётке швов или металлической и пластиковой фурнитуре. Причём спор со временем начинает касаться вещей, которые не понадобятся никому из сидящих за этим столом никогда в жизни. Иногда споры бывают столь горячи. что кажется – обсуждаются не самые обычные в бытовом отношении вещи, а многотысячные сделки или судьбы, ну если не государств, то уж дачных участков точно…

За этими столами обсуждается не само снаряжение… Обсуждается миф. возникающий вокруг жизни путешественника. Людям, которые, может быть, никогда не выедут за пределы Шатурского района Московской области, чертовски приятно обсудить модели рюкзаков, с которыми поднимаются на ледник Федченко. И это на самом деле очень здорово, потому что человек таким образом прикасается к легенде и в итоге повышает собственную самооценку.

Мифы, вырастающие вокруг туристского снаряжения, сродни мифам, окружающим автомобили, оружие или лошадей. Это предметы. заряженные магией странствия, которая распространяется в некоторой степени и на владельца такого предмета, пусть даже он и выезжает с ним в Звенигород на шашлыки. А если не владеть – так хоть поговорить…

Кстати, должен заметить, снаряжение, вырастающее на практике в результате такого лишнего умствования, зачастую (я не скажу – всегда) обрастает ненужными деталями и бывает не вполне функционально – в отличие от снаряжения, которое изготавливают коммерсанты от туризма.

Кроме этого, так сказать, самого общего ореола мифологичности магическими чертами могут обладать как некоторые отдельные предметы снаряжения (штормовки, рюкзаки, плащ-палатки), так и его отдельные детали. Например, один мой приятель-турист уже пятнадцать лет перешивает с рюкзака на рюкзак одну и ту же пряжку-самосброс.

Статус «удачливых» предметов у путешественника особенно характерен для оружия или деталей охотничьего туалета. Мой ламутский приятель Григорий Чаин. например, считал, что кроличий треух, которому было полтора десятка лет, приносит ему удачу в охоте на сохатого. Когда этот предмет туалета начал разлезаться по швам, Гриша его аккуратно залатал, положил в дальний угол, напрочь запретил жене к нему приближаться и надевал его только на охоту на крупного зверя. Другой мой чукотский знакомец такими же свойствами наделял ничем не примечательную пару болотных сапог. Про «удачливые» карабины, двустволки, ножи и бруски для заточки я даже и говорить не буду – любой опытный охотник знает множество таких предметов, а порой, к зависти других, ими и владеет…

О собственных «удачливых» вещах я умолчу – когда хозяин начинает их хвалить, удача их покидает…

Выбор маршрута и поиск Грааля

Если вы путешествуете по свету по собственному выбору, а не по ведомственному предписанию начальства, вы постоянно ждёте встречи с неким чудом. Если главным мифом странника всех времён и народов является, без сомнения. «Одиссея», то символом чуда, в поисках которого и производится странствие, является Грааль. Причём Грааль этот может принимать очень своеобразные формы.

В прошлые времена Граалем могли быть мантикоры, драконы, люди с двумя головами и царство Эльдорадо. Кстати, ещё в пятидесятые годы XIX века маркиз Трюмо, близкий друг Жоржа Дантеса, известного нам по дуэли с А. Пушкиным, отрядил в Африку экспедицию, целью которой было найти людей с хвостами. Над маркизом потешалась вся цивилизованная Европа, а ведь он, бедолага, тоже искал свой Грааль, только несколько своеобразный… Несколько Граалей на сибирском Севере создал многократно здесь цитирующийся писатель О. Куваев. В их числе – «Серебряная гора» – Пилахуэрти Нейка и «Самый большой медведь». Типичным Граалем является Золотая Баба Югорского Севера.

Граалем в каждом отдельном путешествии может быть и порог Серебряный Щит. и вершина горы Пидан, и даже мыс Евреинова на побережье Охотского моря. Я даже скажу, что все современные странствия осуществляются в поисках своего Грааля.

Только Грааль для своего маршрута каждый человек выбирает сам…

Отчёт о маршруте

Мифами пронизан весь мир скитальцев. Как доказывает нам история Одиссея, даже объясняя своим последователям особенности пройденного маршрута, путешественник не преминет преувеличить трудности пути или добавить несколько совсем уж притянутых за уши препятствий. С одной стороны, есть в этом и некая рацея – лучше преувеличить с расчётом на возможную неподготовленность будущих путников к новому маршруту: с другой – вряд ли такой подход увеличит авторитет гуру перед неофитами…

Ан нет – увеличит…

Потому что последователи будут повествовать о пройденном пути, уже опираясь не на его реалии, а на рассказ предыдущего путешественника. И маршрут с каждым разом будет становиться всё круче и круче…

Так что в этом нарастающем преувеличении от самоутверждения, а что – от хвастовства?

Да скорее всего и того и другого – поровну.

Приметы путешественников

Распространённые в России приметы «на дорогу» и «на погоду» широко обсуждаются в многочисленной литературе, и мы в этой книге их даже не касаемся. Однако некоторые интересные приметы и обычаи мы всё-таки рассмотрим в этой главе.

Естественно, самая распространённая примета – «присядем на дорожку». Но интересно. что в разных краях бывшей Российской империи существует несколько вариантов этой приметы. Один из них – когда усаживаются в сторону дома, чтобы запомнить его как следует и надолго. Другой вариант противоположен первому – уходящий глядит в сторону, в которую ему суждено идти.

Много примет и обрядов связано с традиционными видами промысла у коренных народов Севера – охотой, рыбалкой, сбором ягод.

Скала Клык – «шаманский камень» Колымы.

У тундровых канадских эскимосов считалось, что одна из главных заповедей велит людям относиться к своей насущной пище с глубоким благоговением, чтобы ничто из неё не пропадало. Убив оленя, следует поэтому строго соблюдать известные обряды для воздания должной чести убитому зверю: необходимо также тщательно схоронить всё, что не пойдёт людям в пищу, – даже если это требуха.

Якутские промысловики считают, что нельзя стрелять ворона из ружья – это приведёт к порче оружия и потере удачливости стрелком.

Существует довольно много поверий, связанных с добычей, и у русских промысловиков. Например, считается хорошим знаком найти в битой дичи убившую её дробинку. Этот снарядик добавлялся «на счастье» в новый патрон и должен был принести удачу. Разновидностью этого же обычая можно считать сохранение охотниками пуль из убитых ими животных.

Многие сибирские промысловики считают страшным грехом убийство паука. Возможно, это связано с тем. что пауки, прятавшиеся в щелях брёвен, являются единственными «сожителями» таёжников в промысловых избах и зимовьях. Паукам давали клички и даже выставляли символическую плошку с кормом – которую пауки, естественно, игнорировали. будучи существами насекомоядными.

В качестве одной из примет, на которые путешественнику стоит обратить внимание, я укажу на географические названия различных мест. Хотя смысл этих имён обычно тёмен (в качестве примеров приведу реку Убиенку. хребет Смерти, гору Чёртов Клык, ручей Сломанной Ноги), они. по крайней мере. заставляют человека немного задуматься на маршруте. Кстати, должен сказать, что в моей собственной практике все эти мрачные названия ни разу не оправдывались. Что не значит, будто так бывает всегда.

Почему-то в наше время туристы стараются самые интересные места на маршруте отмечать мерзкими тряпочками и ленточками.

Вообще, нет ничего проще, чем объявить все приметы суевериями, недостойными внимания настоящих мужчин и женщин. Подавляющее большинство мифов и примет бродячего люда имеет в глубине своей первобытный страх перед будущим. Неуверенность в завтрашнем дне посещает даже вполне успешных и уверенных в завтрашнем дне людей, живущих на постоянную зарплату, связанных долгосрочными контрактами и обязательствами перед нанявшими их службами. Так что говорить тогда о путешественнике, пользующемся довольно скромными убежищами от ненастья, полагающемся лишь на собственные силы и снаряжение и постоянно осознающем их ничтожество перед силами природы?

А представляете, как велика была эта неуверенность у первобытных и примитивных народов, в быт которых приметы путешественника уходят своими корнями!

«– Видишь, – оказал Ауа. – и ты не можешь указать причин, когда мы спрашиваем тебя: почему жизнь такова, какова она есть? Так оно есть и так должно быть. И все наши обычаи ведут своё начало от жизни и входят в жизнь: мы ничего не объясняем, ничего не думаем, но в том, что я показал тебе, заключены все наши ответы:

Мы боимся!

Мы боимся непогоды, с которой должны бороться, вырывая пищу от земли и от моря.

Мы боимся нужды и голода в холодных снежных хижинах.

Мы боимся болезни, которую ежедневно видим около себя. Не смерти боимся, но страданий.

Мы боимся мёртвых людей и душ зверей, убитых на лове.

Мы боимся духов земли и воздуха.

Вот почему предки наши вооружались всеми старыми житейскими правилами, выработанными опытом и мудростью поколений. Мы не знаем как, не догадываемся почему, но следуем этим правилам, чтобы нам дано было жить спокойно.

И мы столь несведущи, несмотря на всех наших заклинателей, что боимся всего, чего не знаем. Боимся того, что видим вокруг себя, и боимся того, о чём говорят предания и сказания. Поэтому мы держимся своих обычаев и соблюдаем наши табу».

К. Расмуссен. Великий санный путь

В этой цитате – квинтэссенция причин мифотворчества странников во все времена. Повышение уверенности в себе, которое базируется не только на использовании хорошего снаряжения и собственных физических возможностях и умении, но и на мифологии, – вот цель мифотворчества путешественников во все времена.

Цель создания мифов по самому большому счёту – это борьба со страхом в душе их создателя[27].

Поэтому сейчас надо вернуться к самому началу главы, где я говорил о мифах вокруг путешественников как таковых.

Как путешественник создаёт мифы внутри своего мира, так и окружающий мир делает путешественника объектом собственных мифов. И цель у них у всех одна и та же.

Снежный человек, чудовище озера Хайыр и семья Лыковых

Одним из наиболее распространённых объектов мифотворчества являются различные призраки, снежные люди и прочие «чудовища озера Хайыр». На первый взгляд все эти легенды в значительной степени граничат с клиникой, но тем не менее они существуют и с ними приходится считаться.

Причём если легендарность «Чёрного альпиниста» и «Белого спелеолога» не оспаривается практически никем из бродяжьей братии (а лично при мне эти байки рассказывали всерьёз только в компании шестнадцатилетних туристов на Выборгских скалах в 1979 году), то со «снежным человеком» и «озёрными динозаврами» – так называет многочисленных чудовищ сибирского Севера исследователь А. Бурыкин – дело обстоит иначе.

В предыдущей книге «Мохнатый бог» я уже касался истории поисков «самого большого медведя». Здесь тоже придётся коснуться похожей и не менее животрепещущей темы.

В принципе существование любых животных ограничено несколькими очень жёсткими параметрами. Первый из них – это биологическая продуктивность угодий, в которых существует наш герой. – будь то снежный человек, гигантский медведь о шести лапах или мамонт (мамонтов на Севере тоже видали).

Короче, территория обитания любого монстра должна быть не меньше той. на которой произрастает или живёт необходимое количество пищи для его пропитания.

Оппоненты, несомненно, возразят, что территория обитания у. скажем, мамонта может быть сколь угодно велика.

Но тому же монстру надо не только есть, но и размножаться. А на больших участках шансов у мамонта и мамонтихи встретить друг друга ничтожно мало.

А поскольку подразумевается, что все эти йети, алмасты и прочие мамонты очень немногочисленны. то шансов образовать плодовитые пары у них практически нет.

Если существование «снежного человека», мамонта или реликтового яка можно обсуждать пусть на грани, но всё-таки здравого смысла, то обитание крупных живых существ в озёрах, многие из которых десять месяцев в году покрыты льдом, практически «не комментируется».

Как сказал классик, «давайте всё-таки будем обсуждать происходящее в рамках существующих физических законов».

К слову, примерно такими же законами, что и существование крупных неизвестных животных. обусловлено и существование изолированных человеческих сообществ. Это я не к разоблачению «чёрной магии» или reality story от «Комсомольской правды». Это я к тому, что о существовании любых человеческих изолятов в наше время на планете Земля знают как минимум их ближайшие соседи. Вроде деревушки Каир, в которой члены семьи Лыковых из широко разрекламированного «Комсомолкой» «Таёжного тупика» всегда занимались меновой торговлей…

При всех же умствованиях вокруг проблемы поисков либо «сибирских динозавров», либо «снежного человека» я вспоминаю одну историю.

Шёл 1992 год. И существовала на Дальнем Востоке такая своеобразная газета – «Восток России». Выходила она на 24 полосах, и все эти полосы нужно было забивать контентом.

С контентом было, скажу я сразу, туго. Интернет тогда был в зачатке, бесплатные объявления только начинали своё победное шествие по российским печатным изданиям… Оставался всего один источник для пополнения газетной площади, кроме, пожалуй, непосредственно журналистской деятельности – письма читателей. И этот источник в приснопамятные годы сочился едва заметной струйкой. Это же в относительно стабильные и сытые времена люди могут потратить час-полтора личного времени, пытаясь заклеймить через газету то ли язвы существующего строя, то ли бесчестного мясника, то ли ворюгу-управдома… А во времена лихие даже завзятому графоману с параноидальными наклонностями надо быстро-быстро перебирать лапками, дабы заработать на хлеб насущный.

И вот в такие суровые времена мы. компания молодых журналистов (а вёл я тогда в газете рубрику «Чудесный мир»), решили пошутить.

Мы попытались вспомнить всю ахинею, которую когда-либо слышали про «снежного человека», причём предпочтение отдавалось самым невероятным историям (вроде того, что йети является очень сильным экстрасенсом, продуцирует свою голограмму, а сам хихикает из-за куста, наблюдая, как за ней гоняются исследователи). Будучи творческими людьми, придумали ещё пару новых (об опытах ГПУ-НКВД по скрещиванию политзаключённых со «снежными бабами») и приготовились давать всю эту смесь в набор.

Тут возникла закавыка. Никто не хотел подписывать своим именем такой кондовый бред (ещё раз подчёркиваю – был 1992 год. и совесть у журналистов до конца ещё не атрофировалась).

Ну да это не беда – решили мы придумать псевдоним. А так как головы были разгорячены предыдущим творчеством, то и псевдоним придумывали мы не менее творческий.

С фамилией у нас проблем не было. Фамилия нашего персонажа была Глюк. А что, вполне приличная фамилия. И сомнений никаких в содержании не вызывает. Глюк – он и есть Глюк. И композитор был такой, кстати. Кристоф Виллибальд Глюк. «Ифигения в Тавриде» и так далее…

Чуть-чуть подумав, решили мы окрестить нашего Глюка Тельманом. А что. тоже ничего себе имечко. Тогда ещё были на слуху следователи-правдолюбцы Иванов с Гдляном. Так вот, тот Гдлян – почти что Глюк – и был Тельманом.

С отчеством нас уже совсем понесло. Вместе с отчеством мы придумали Тельману Глюку кусок биографии. Потому что решили мы сделать Тельмана Глюка внебрачным сыном Нестора Махно. Сын вождя народного движения анархистов и гуляй-польской еврейки Розы Глюк. И отчество у него соответственно образовалось – Несторович.

Ну вот. подписали мы статью этим псевдонимом. дали справку с только что состряпанной биографией (с Нестором Махно и Розой Глюк) – и пустили материал в набор.

Через две недели в редакцию пошли письма.

(Должен сказать, что до этого они вообще не приходили.)

Господи, чего в этих письмах только не было!

Люди видели «снежных людей» поодиночке и семьями, во время охоты и в процессе сбора ягод, они приходили к лагерям и пугали народ горящими на уровне макушки взрослого мужчины глазами, крали продукты с лабазов и разоряли охотничьи избушки… Один энтузиаст даже наблюдал схватку снежного человека с медведем.

Словом, для моей рубрики наступили райские времена. Снежные люди, оптом и в розницу. прописались на страницах «Востока России» чрез обработанные письма читателей. И почти все эти письма начинались словами: «Многоуважаемый Тельман Несторович Глюк!».

Прошло месяца два.

И решил я попытаться хоть как-то утихомирить поднятую мною бурю. Изложил чётко и последовательно все аргументы – биологические, климатические, палеонтологические и просто разумные. Под своим собственным именем.

Что тут началось!

Вся орда любителей «снежного человека» обрушилась на меня со всей пролетарской ненавистью. Я был заклеймён ретроградом, душителем нового, ну, в общем, легко представить…

И все апеллировали к авторитету, опыту и знаниям Тельмана Глюка.

В общем, Глюк одолел рядового полевого зоолога…

Мораль этой истории простая. И имеет прямое отношение к мифотворчеству.

Опасайтесь вызывать глюки к жизни! Глюки – они ого-го!

Книги в походе

(лирическое отступление)

Довольно долго я исповедовал точку зрения, что в длительные экспедиции надо брать книги, которые иначе кроме как в пургу или затяжной дождь не прочитаешь никогда.

Так у меня путешествовали по Чукотке Марк Блок и Грановский. Бертран Рассел и Сэлинджер. Уильям Стайрон и трёхтомник «Истории Византии».

Но особое место здесь занимал Достоевский.

Очередной книги оного классика мне хватало на то. чтобы прочитать её раз в четыре года. После этого я давал зарок, что больше этого автора в руки не возьму. Традиционно для меня чтение его произведений провоцировало какое-нибудь длительное заболевание или приключение окололетального характера.

В первый раз мне удружил «Игрок» на реке Чёломдже в Магаданском заповеднике. Тогда я на снегоходе слетел с трёхметрового обрыва, и догнавший меня кусок лобового стекла разрубил скальп словно топором. Я с трудом добрался до избушки, вычистил рану от волос, сам себе колол пенициллин, но жив остался.

Хуже всего мне пришлось на озере Эльгыгытгин в 1988 году, где меня застали «Братья Карамазовы». Это вылилось в воспаление лёгких на полтора месяца без возможности эвакуации. Но мне повезло – я выздоровел и жив до сих пор, а «Братья» сгорели в печке.

Через четыре года меня в глухой таёжной избушке обнаружил «Идиот». Несмотря на все меры предосторожности, я попал под самострел. установленный моим идиотом-предшественником для отпугивания медведей.

В качестве самострела была установлена ракетница. но от этого легче не больно-то было – мне обожгло правое предплечье и плечо до самых костей. Спасибо врачам – спасли мою молодую жизнь.

С тех пор я бородатого шизика побаиваюсь и даже к книжным полкам, на которых значится его премерзопакостная фамилия, стараюсь не подходить.

С другой стороны, вполне хорошо в полях проявили себя Иосиф Бродский, антисоветчик Зиновьев (помню, мы зачитывались его «Зияющими высотами» во время десятидневной пурги на полуострове Кони), трилогия Толкина. Альфонс Доде. Диккенс и Киплинг.

А вот Н. Гумилёва Север не очень-то и любил. Когда однажды мы взяли его с собой, у нас при заброске сломался вездеход, а во второй раз мы с ним две недели ожидали эвакуации катером.

Ещё заметил очаровательную особенность: в приснопамятные восьмидесятые (вторая их половина), когда происходило брожение в умах и обществе и вся интеллигентствующая часть общества поделилась на прогрессивных прокапиталистически настроенных западников и славянофильствующих коммунистов, в таёжных избах охотников-промысловиков традиционно лежали или «Новый мир», или «Наш современник» с «Молодой гвардией».

Именно в экспедициях я познакомился с Кибировым, Вайлем и Генисом, Валерией Нарбиковой и Викторией Токаревой.

Ведь, согласитесь, что читать о мрачном быте советской деревни и еврейском засилье среди заснеженных равнин гораздо противнее, чем проглядывать сопоставление образов Штирлица и Джеймса Бонда, улыбаться над эссе о природе вестерна или изучать лингвистические изыски последовательницы обэриутов…

Совершенно неизгладимое впечатление произвёл на меня как-то раз (но в течение долгого времени) роман Чернышевского «Что делать?».

Выла тяжёлая и, чего греха таить, не очень удачная работа.

Эвакуироваться мы должны были на вездеходе – четыре снегохода, база и восемь человек.

Стало очевидно, что всё это одним рейсом уехать не сможет, и тогда я, уставший вусмерть от ночёвок у костра, снегоходных маршрутов, карабканья по крутякам, сказал, что остаюсь стеречь всё. что осталось «на избе».

Поэтому мы разгрузили вездеход для создания максимального удобства людям, а я выставил снегоходы на бугор, покрыл их брезентом, затащил весь запас продуктов в предбанник избы и поклялся следующие три дня пальцем о палец не ударять.

Не выдержал я уже через четыре часа. Проверил затяжки болтов на машинах, подправил крышу – и полез искать какое-нибудь чтиво, оставленное прежними хозяевами.

Каково же было моё изумление, когда вместо обычных пудовых стопок толстых журналов я обнаружил всего один синий томик из «Библиотеки школьника» – пресловутого классика народовольческой литературы!

Вывезли меня через девятнадцать дней.

Чернышевского к тому времени я ненавидел лютой ненавистью.

В конце концов я вывел для себя следующие параметры книг, которые предпочтительнее всего брать в путешествия и дальние поездки, да ещё такие, где тяжёлая авральная работа может смениться долгим вынужденным бездельем.

Прежде всего, это не должна быть нудная заумь вроде «Упанишад» или сочинений индуистских и буддистских мистиков. Это не должны быть мрачные книги а-ля Юкио Мисима или уже упоминавшегося Достоевского. Безусловно, это должны быть сочинения «богатого» текста, позволяющие обретать удовольствие от удачно подобранных автором афоризмов и сочных слов, причудливо нанизанных на нить предложений. И при том, замечу, книги эти должны легко читаться и быть оптимистичными по сути. С моей точки зрения, лучшими спутниками в путешествии являются плутовские романы таких авторов, как Лесаж, Дюма, Соловьёв и И. Ильф и Е. Петров.

По крайней мере, их чтение тренирует сообразительность и вселяет уверенность в хорошем конце завтрашнего дня!

Кориолиса реки Северного полушария подмывают правые берега, а воздушные течения приобретают правое вращение (по часовой стрелке). В Южном же полушарии всё происходит прямо наоборот.

Глава 54

Боги азбучных истин

Любое путешествие – это прежде всего экзамен на знание законов природы и умение ими пользоваться. Всё, что вы делаете в пути, является постоянным упражнением с тягами и рычагами.

По большому счёту во время странствий вы всё время играете с фундаментальными законами ньютоновой физики и термодинамики.

Вроде как и не надо напоминать о существовании закона тяготения – с его чувством мы проживаем каждый миг нашей жизни. Но совсем нелишне вспомнить о нём, рассчитывая траекторию падения подрубленного дерева. броска камня или возможного схода лавины. Кроме того, его постоянно надо учитывать при сооружении различных конструкций, имеющих приподнятый центр тяжести.

Для того чтобы добиться максимального удобства во время пешего перехода под грузом. необходимо представить себе человеческую фигуру с рюкзаком как физическую конструкцию – прикинув, где у неё располагается центр тяжести и как эта конструкция поведёт себя в различных положениях.

С физикой мы общаемся, растягивая на верёвках палатку, переходя бурную речку (с шестом или без шеста) и даже простым движением (а иногда и не очень простым) вскидывая рюкзак себе на плечи.

С самым основным законом механики – третьим законом Ньютона – мы тоже сталкиваемся каждое мгновение своей жизни.

В упрощённом виде он формулируется так: сила действия равна силе противодействия.

Этот закон никогда не реализуется в полную силу – в реальной жизни на предметы, попадающие под действие этого закона, влияют ещё и силы трения и тяготения, но базовый принцип остаётся тем же.

Сплавляясь по реке на лодке или плоту, мы постоянно находимся под воздействием силы Кориолиса – силы, которая является следствием как земного притяжения, так и центробежных сил. В соответствии с силой Кориолиса реки Северного полушария подмывают правые берега, а воздушные течения приобретают правое вращение (по часовой стрелке). В Южном же полушарии всё происходит прямо наоборот.

Сила Кориолиса оказывает влияние на глубину транспортной колеи с одной стороны. В Северном полушарии обычно глубже бывает правая сторона колеи (если рассматривать генеральное направление дороги на север), в Южном – левая.

О том, что рычаги, блоки и прессы позволяют получить выигрыш в силе, мы знаем хорошо и давно. Однако какой ценой даётся нам такой выигрыш? Получив выигрыш в силе, мы получаем проигрыш в расстоянии.

В каждом падении капли дождя отражается практически вся классическая Физика.

Это значит, что, поднимая маленькой силой груз большого веса, мы вынуждены совершать большое перемещение.

Ещё древним было известно правило, применимое не только к рычагу, но и ко всем механизмам: во сколько раз механизм даёт выигрыш в силе, во столько же раз получается проигрыш в расстоянии. Этот закон получил название «золотого правила» механики.

По большому счёту это значит одно: использование любого механизма не позволяет получать выигрыш в работе; то есть КПД никакого механизма не может быть более ста процентов.

Кстати, свободное переложение «золотого правила механики» применительно к снаряжению будет звучать так: «Чем тяжелее снаряжение. которое вы тащите на себе, тем лучше оно будет работать на биваках».

Понимание закономерностей конвекции, то есть тех процессов, благодаря которым происходит теплообмен между разными слоями воздуха, поможет путешественнику в очень многих случаях – от выбора места стоянки на склоне горы до правильной укладки дров в костре.

Одно из основополагающих правил для человека, всё время связанного с путешествиями под открытым небом, – это постоянно сверять свою деятельность с продолжительностью светового дня. В принципе все жизненные процессы на нашей планете напрямую зависят от солнца и получаемой от него энергии. Поэтому путник должен знать, в какое время суток энергия эта аккумулируется в наибольшем объёме, когда местность начинает остывать, в какое время и с какой стороны солнце будет светить вдоль долины реки и почему сумерки под горой наступают на сорок минут раньше, чем в трёхстах метрах в сторону… От интенсивности солнечного света зависят и закономерности снеготаяния, и нагрев тента палатки, и даже такая деталь, как скорость закипания воды в котелке – в тени и на солнце она будет различной!

Значение света солнечных лучей, а также их возможное направление обычно очень хорошо понимают профессиональные фотографы. Но и всем остальным также неплохо этому научиться.

Базовые знания лунного цикла позволят путешественнику на морском берегу сориентироваться в закономерности приливов и отливов. При длительном автономном существовании также желательно уметь рассчитывать величину светлого времени, наступление рассвета и заката на несколько недель вперёд. Для подобных расчётов существуют специальные диаграммы.

Для ориентирования по звёздам необходимо хотя бы в самом общем приближении представлять себе карту звёздного неба в Северном полушарии и то. как она выглядит в разное время года.

Заканчивая эту книгу, я решил обратиться к многочисленным справочникам и пособиям по туризму и реальной жизни в дикой природе. Почему-то мне казалось, что такой литературе несть числа. И я. как это часто оказывалось в жизни, оказался не прав. На полках книжных магазинов и библиотек книг о реальных навыках автономного существования в живой природе оказалось очень немного. Ещё меньше там нашлось источников, которые обобщали бы личный опыт автора и относились бы к северо-таёжной и тундровой зонам, составляющим семьдесят процентов территории нашей страны.

Но что меня удивило по-настоящему, так это огромное количество литературы об эзотерической практике, связанной с существованием в естественных условиях. При этом в них совершенно не упоминалось о практической стороне этой жизни – жизни, требующей простых, но очень эффективных знаний самых фундаментальных законов природы. О том. как созерцать колеблющееся пламя свечи на высоте четырёх тысяч метров в Андах или Гималаях либо о галлюцинациях, вызываемых соком пейотля в мексиканской пустыне, написаны сотни страниц убористого текста, а вот «золотое правило механики» не упоминается на этих страницах ни разу. Думаю, это связано с внедрением в наше общество эзотерического масскульта как альтернативы элементарному образованию – питие сока пейотля требует гораздо меньше умственных сил. чем понимание законов ньютоновой физики.

Но мир, каким мы его знаем сегодня, построен не созерцателями свеч и не питухами экзотических галлюциногенных напитков.

Как утверждал поэт, безумно влюблённый в жизненный рационализм и уверенность в себе:

Проходя сквозь века и страны

в обличье всех рас земных,

Я сжился с Богами Торжищ и чтил по-своему их.

Я видел их мощь и немощь,

я дань им платил сполна.

Но Боги Азбучных Истин —

вот Боги на все времена!

Ещё на деревьях отчих от них усвоил народ:

Вода – непременно мочит,

Огонь – непременно жжёт.

Но сочли мы подход бескрылым:

где Дух, Идеал, Порыв?

И оставили их гориллам, на стезю Идеи ступив.

…И тут Боги Торжищ качнулись,

хор их жрецов притих,

Даже нищие духом очнулись,

и дошло наконец до них:

Не всё, что блестит – то Золото,

Дважды два – не три, и не пять,

И Боги Азбучных Истин вернулись учить нас опять.

Р. Киплинг. Боги Азбучных Истин (перевод И. Грингольца и Т. Грингольц)

Путешественник, нашедший свой дом в дикой природе, не выживет в ней долго и комфортно, не сверяя свои шаги с сухими и рациональными указаниями Богов Азбучных Истин – фундаментальных законов природы. Поэтому, принимая решения, ему стоит думать в первую очередь о наиболее простых путях, а не предаваться замысловатым мудрствованиям. Дело в том, что зачастую критическая ситуация в отрыве от цивилизации имеет всего два цвета – чёрный и белый и выходов из неё тоже всего два – жизнь или смерть.

Послесловие

Человек не может знать всё. И, естественно. когда он пишет книгу, претендующую на некоторую полноту информации, он вынужден обращаться ко всякого рода посторонним источникам.

Должен сказать, что после того, как я обратился к различным «Справочникам» и «Энциклопедиям выживания» при написании этой книги, работать мне стало значительно труднее. На тему буквально каждой её главы написаны десятки статей, и по одной-двум книгам (а в случае с такими всеобъемлющими темами, как «Спальные мешки». «Сплавы и реки». «Вещмешок», – не по одному десятку книг). Если заниматься тем. что читать их все (а уж обдумывать и систематизировать тем более), то времени не достанет даже сводить их содержимое воедино, я уж не говорю о том. чтобы путешествовать. Путешествие по страницам этих публикаций – странствие само по себе ещё то, со своими порогами, перевалами и трясинами.

И сделал я просто.

То. что. как мне показалось, надо обязательно включить в данную книгу, я привожу в виде прямых цитат и справочной информации. В подавляющем же большинстве случаев я всегда толкую ситуацию в пользу своего личного опыта – при условии, что он у меня есть. Нет – даю цитату и отправляю к списку литературы в конце книги. Добро пожаловать! Кстати, он тоже вряд ли исчерпывающ – уж очень много мы, странники, всего написали.

К книгам, которые, безусловно, уже вошли в «золотой фонд» литературы путешественников, я отношу книги В. К. Арсеньева о путешествиях по Уссурийскому краю, Г. Федосеева – о геодезической съёмке в Восточной Сибири и Ф. Нансена «„Фрам“ в Полярном море». Большая часть опыта путешественников конца XIX – начала XX века были обобщены в «Справочнике путешественника и краеведа» под редакцией С. Обручева, изданном в 1949 году и ставшем на сегодняшний день библиографической редкостью.

Существует несколько книг, которые для путешественников и туристов Северного полушария являются пусть не заменителями Библии, но. во всяком случае, сакральными книгами. Это рассказ Кнуда Расмуссена о путешествии по стране эскимосов «Великий санный путь» и «Дерсу Узала» В. К. Арсеньева.

Однако, с моей точки зрения, есть книга, в которой вкратце и доходчиво сформулированы те принципы организации экспедиций, которые актуальны и сегодня. Это – «Моя жизнь», написанная Р. Амундсеном, в первых двух её третях.

А есть такой закон —

Движение вперёд,

И кто с ним не знаком.

Навряд ли нас поймёт.

Ю. Визбор

Приводимый в конце книги список литературы – я ещё раз предупреждаю – далеко не полон. В него вошли только те книги, которые прямо или косвенно цитировались в тексте, и те, которые, как я считаю, было бы полезно так или иначе прочитать странствующему человеку. Каждый из вас может дополнить его по своему выбору.

Совершенно намеренно я опустил очень модные ныне истории о методах существования в природе, основанных на опыте сил специального назначения различных стран – таких как SAS или ГРУ. Дело в том, что форма и сроки пребывания отряда головорезов или отдельно взятого «Рэмбо» в принципе отличаются от целей и задач человека, путешествующего по природе и живущего в согласии с ней. В то время как какой-нибудь команде «Дельта» для выполнения задачи нужно продержаться в тайге или джунглях как можно более краткое время, выполнить задание, ради которого затевалась заброска, и потом стремглав убраться восвояси, путешественник изучает окружающую природу, любуется её красотами и в значительной степени сам определяет время своего возвращения в мир техногенной цивилизации.

Изначально я планировал включить в состав «Книги путешественника» главу, которую хотелось назвать «Индейские хитрости». Но по здравому размышлению я отказался от этой идеи. Большая часть описанных в ней приёмов благополучно рассыпана по другим главам настоящего издания. При их тщательном рассмотрении и систематизации я понял, что те хитрости, которые принято называть «индейскими», на самом деле являются сплавом смекалки и досконального знания природных явлений, с которыми обитателям тайги, тундры и пустыни приходится сталкиваться. Поэтому ничего исключительного, до чего не мог бы дойти обычный опытный человек, в них нет.

С другой стороны, я старался ни в коем случае не писать ничего похожего на инструкцию. Дело в том, что если основной ведущей силой путешественника я считаю безмятежность духа (дзэн), то другой силой и основной помощницей этого состояния внутренней уверенности я считаю смекалку.

Конечно, очень многое в этом издании осталось за его страницами. Но ведь это и хорошо – будет о чём рассказать читателям, которые решат поправить меня или написать что-либо подобное, только со своей точки зрения. Удачи!

Литература

1000 + 1 совет туристу. Школа выживания / Под ред. Н. Б. Садиковой. Минск: Современный литератор. 2005.

Алексеев А. И. Сыны отважные России. Магадан, 1970.

Амундсен Р. Моя жизнь. М.: Гос. изд-во географ, лит-ры, 1959.

Амундсен Р. Южный полюс / В кн.: Пири Р. Северный полюс. Амундсен Р. Южный полюс. М.: Мысль, 1972.

Арсеньев В. К. По Уссурийскому краю. Хабаровск, 1984.

Арсеньев В. К. Дерсу Узала. Красноярск, 1987.

Болдырев С… Жмуров В., Косарев Е. Сложные туристские походы. М.: Физкультура и спорт. 1959.

Бромлей Г. Ф., Кучеренко С. П. Копытные юга Дальнего Востока СССР. М.: Наука, 1983.

Буланов Ю. Г. Женьшень и иные адаптогены. М., 1997.

Волков Г. Г. Вексель Билибина: Докум. повесть о Первой Колымской экспедиции 1928–1929 гг. Магадан: Магаданское кн. изд-во, 1978.

Волович В. Г. С природой один на один. М.: Воениздат, 1989.

Гамезо М., Говорухин А. Справочник офицера по военной топографии. М.: Воениздат, 1963.

Жилинский Г. Б. Следы на земле. Магадан: Магаданское кн. изд-во, 1975.

Ильин А. А. Большая энциклопедия выживания. М.: ЭКСМО-ПРЕСС, 2005.

Каплин П. А., Леонтьев О. К., Лукьянова С. А., Никифоров Л. Г. Берега. М.: Мысль, 1991.

Кент Р. Гренландский дневник. Восточно-Сибирское кн. изд-во, 1987.

Козин В. В. К верховьям неведомых рек. Жизнь и путешествия Б.Н. Городкова. М.: Мысль. 1981.

Козлов П.К. Монголия и Кам. М.: Географгиз, 1947.

Корбетт Дж. Моя Индия: Наука джунглей: Храмовый тигр. М.: Дрофа, 2002.

Куваев О. Территория. М.: Профиздат, 1978.

Ламур Л. Галлоуэй, мой брат // Как был покорён Запад. М.: Центр полиграф, 1996.

Леонтьев В. В., Новикова К. А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан: Магаданское кн. изд-во, 1989.

Лондон Д. Любовь к жизни. Мудрость белой тропы // Избранное. Кишинёв: Лумина, 1980.

Лукницкий П. Путешествия по Памиру. М.: Молодая гвардия, 1955.

Лукоянов П. И. Зимние спортивные походы. М.: Физкультура и спорт, 1988.

Маак Р. Путешествие по долине реки Уссури. СПб., 1861.

Мифтахутдинов А. Закон полярных путешествий. Магадан: Магаданское кн. изд-во, 1986.

Моуэт Ф. Путешествие на Коппермайн / В кн.: Моуэт Ф. Следы на снегу. М.: Мысль, 1985.

НансенФ. «Фрам» в Полярном море. М.: Географгиз, 1956.

Обручев С. В. В неизведанные края. М.: Терра. 1997.

Ошмарин П. Г., Пикунов Д.Г. Следы в природе. М.: Наука, 1990.

Перельман Я. И. Занимательная физика. Т. 1. М.: ACT, 2004.

По земле дальневосточной: Спутник туриста. Владивосток, 1977.

Пири Р. Северный полюс / В кн.: Пири Р. Северный полюс. Амундсен Р. Южный полюс. М.: Мысль, 1972.

Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае, 1867–1869. М.: Географгиз, 1947.

Пржевальский Н. М. От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор. М.: Географгиз, 1947.

Пржевальский Н. М. Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Жёлтой реки. М.: Географгиз, 1948.

Пржиемский Ю.Б. Плот в туристском путешествии. М.: Физкультура и спорт, 1961.

Пристли Р. Антарктическая одиссея: Северная партия экспедиции Р. Скотта. Л.: Гидрометеоиздат, 1985.

Расмуссен К. Великий санный путь. М.: Географгиз, 1958.

Руководство для бойца пехоты РККА: Библиотечка ВИК РККА. М., 1942.

Руковский Н. Н. По следам лесных зверей. М.: Лесная промышленность, 1981.

Сетон-Томпсон Э. Маленькие дикари. СПб.: Детская литература, 1988.

Сетон-Томпсон Э. Рольф в лесах. СПб.: Азбука, 1998.

Сенкевич Ю. На «Ра» через Атлантику. Л., 1973.

«Скиталец». Сервер для туристов и путешественников: http: //www. skitalets. m.

Справочник путешественника и краеведа/ Под ред. С. Обручева. Т. 1. М.: Географгиз, 1949.

Усенко Н. В. Дары уссурийской тайги. Хабаровское кн. изд-во, 1975.

Федосеев Г. А. Мы идём по Восточному Саяну. Новосибирское кн. изд-во, 1956.

Формозов А. Н. Звери, птицы и их взаимоотношения с окружающей средой. М.: Наука, 1976.

Формозов А. Н. Среди природы. М.: Изд-во МГУ. 1978.

Фрейхен П. Зверобои залива Мелвилла. М.: Географгиз, 1961.

Канцлер Дж. Охотник. М.: Географгиз, 1960.

Хейердал Т. Путешествие на «Кон-Тики». М.: Детгиз, 1957.

Хисамутдинов A. Terra Incognita, или Хроника русских путешествий по Приморью и Дальнему Востоку. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1989.

Черкасов А. А. Записки охотника Восточной Сибири. Иркутск, 1950.

Щепанская Т. Б. Мужские персонажи в экспедиционном фольклоре // Гендерные исследования в контексте социологического образования. СПб.: Скифия, 2005.

Щербинин Б. Г… Леонтьев В. В. Там, где геологи прошли. Магадан: Магаданское кн. изд-во, 1980.

Юргенсон П.Б. Охотничьи звери и птицы. М.: Лесная промышленность, 1968.

Приложение 1

По мокрому снегу через Норвежские горы

(Из книги Р. Амундсена «Моя жизнь»)

«Так как военная служба занимает всего несколько недель подряд, то у меня вполне хватало времени для продолжения тренировки по избранной мной специальности. Одно событие в это время едва не стоило мне жизни. Оно заставило меня пережить чуть ли не худшие опасности и трудности, чем те, что впоследствии выпали на мою долю в полярных странах. Это событие произошло на двадцать втором году моей жизни при попытке предпринять некое подобие полярной экспедиции. Я выбрал Себе спутника и предложил ему совершить экскурсию на лыжах в разгаре зимы через Хардангерское плоскогорье[28] от небольшой горной усадьбы Моген на восточной стороне до усадьбы Гарек на западной. Он охотно согласился, и мы покинули Осло во время рождественских праздников. На лыжах мы быстро добрались до Могена. Здесь мы остановились отдохнуть, так как это было последнее жильё на нашем пути. То был крохотный домик из двух комнат, где жили старик крестьянин с женою и двумя женатыми сыновьями, всего шесть Человек. В те. времена туристы совсем ещё не посещали этих мест ни летом, ни зимою, так что наше неожиданное появление и в другое время удивило бы хозяев, а теперь, среди зимы, оно поразило их вдвое. Нам сразу же позволили переночевать. То были гостеприимные люди; они освободили нам место на полу перед печкой, где мы забрались в свои спальные мешки из оленьих шкур и отлично выспались.

На следующее утро шёл снег, и днём разыгралась сильнейшая метель. Она длилась восемь дней, и всё это время мы провели в усадьбе.

Разумеется, нашим хозяевам было весьма интересно узнать, по каким делам мы сюда явились. Когда же мы сообщили им наше намерение подняться на плоскогорье и пересечь его до Хардангерфиорда, они сначала нам не поверили, а потом стали сильно за нас беспокоиться. Всем трём мужчинам плоскогорье было отлично знакомо, и они предостерегали нас против перехода его в зимнее время. Никто ещё не отваживался на подобную попытку, и они считали её совершенно невыполнимой. Тем не менее, наше решение было твёрдо принято, и мы не поддались их уговорам, так что на девятый день они проводили нас вверх по долине до подножия плоскогорья, чтобы показать нам лучшее место для подъёма. Здесь они печально простились с нами.

Мы же, конечно, считали всё это пустяками. Нам всё казалось так просто. Плоскогорье здесь имеет около 10 миль[29] в ширину, и, будучи хорошими лыжниками, мы рассчитывали при наступившей вполне сносной погоде покрыть это расстояние самое большее в два дня. Наше снаряжение также соответствовало этим расчётам и было весьма просто. Кроме лыж и лыжных палок каждый из нас нёс на спине спальный мешок из оленьих шкур. Палатки у нас не было. У каждого имелась небольшая сумка с съестными припасами и маленькой спиртовкой. Эти сумки были закатаны в спальных мешках. Наши припасы состояли из небольшого количества сухарей, нескольких плиток шоколада и масла – всё это можно было растянуть в лучшем случае на восемь дней, при самых скудных порциях. У нас имелись карманный компас и обыкновенная карта местности.

Подъём на плоскогорье не представил никаких трудностей. Хотя, поднявшись, мы не нашли абсолютно ровной поверхности, но для перехода она всё же показалась нам достаточно ровной; на местности не было, однако, никаких приметных пунктов, которыми мы могли бы руководствоваться в дороге. Ничего не было видно, кроме бесконечных рядов незначительных возвышенностей, ничем не отличавшихся друг от друга.

Нам пришлось поэтому определять путь по компасу. Целью нашего первого дневного перехода являлась пастушья хижина, расположенная приблизительно в центре плоскогорья. Стемнело рано, но с помощью компаса мы без труда нашли хижину, куда пришли под вечер.

Однако гордость наша по поводу этого достижения была весьма кратковременна. Мы обнаружили, что дверь и окна хижины заколочены, а дымовое отверстие заложено тяжёлыми досками. Мы сильно устали после длинного перехода, ветер опять поднялся, и термометр показывал 12° ниже нуля. Поэтому нам стоило немалых трудов проникнуть в хижину и потом залезть на крышу для освобождения дымового отверстия, чтобы можно было разжечь огонь. Мы оба жестоко отморозили себе пальцы, и моему спутнику потом в течение многих недель грозила потеря одного пальца. К счастью, в хижине мы нашли сложенные дрова, но прошло немало времени, прежде чем нам удалось извлечь из них пользу для себя. Тот, кому приходилось разжигать огонь в открытом очаге, при температуре значительно ниже нуля, под холодной выстуженной трубой, поймёт, как трудно нам было наладить надлежащую тягу. Холодный воздух непроницаемой пеленой висит над огнём, словно ковёр, и нужно развести очень сильный огонь, прежде чем тепло начнёт циркулировать по трубе. Пока мы старались над этим, маленькая хижина, конечно, наполнилась густым дымом, разъедавшим нам глаза и горло.

Но когда огонь был разведён и мы поужинали, то почувствовали себя прекрасно. В конце концов, забравшись в наши спальные мешки, мы улеглись на нарах у стены напротив очага и отлично заснули.

Однако утром мы убедились, что испытания наши только ещё начинались. Ветер, поднявшийся накануне вечером, продолжал дуть по-прежнему и теперь сопровождался густым снегопадом. Метель так бушевала, что продолжать путь было бы сущим безумием. Пришлось нам покориться и ждать окончания снежной бури у нашего очага. Дальнейший осмотр хижины дал удачные результаты – мы нашли небольшой мешок ржаной муки, забытый кем-то из пастухов. Так как нам уже стало ясно, что следует беречь припасы, мы из этой муки сварили себе в железном котле над очагом жидкую похлёбку. Мы провели в хижине два дня и всё это время питались исключительно этой жидкой мучной кашицей. Разумеется, её нельзя было назвать ни очень питательной, ни особенно вкусной.

На третий день буря немного улеглась, и мы решили продолжать наш путь на Гарен. Теперь необходимо было особенно тщательно определить наш курс, потому что на западной стороне имелось только два удобных для спуска места, находившихся в нескольких милях друг от друга. Надо было остановить на каком-нибудь из них свой окончательный выбор. Сделав это, мы отправились в путь.

Не успели мы ещё отойти на значительное расстояние, как опять повалил снег и потеплело. Чтобы точно держаться выбранного направления, нам приходилось часто вытаскивать карту; мокрый снег, падая на тонкую бумагу, скоро превратил её в кану. Теперь оставалось только идти по компасу и без карты.

Ночь настигла нас, прежде чем мы успели дойти до цели, и нам, конечно, не оставалось ничего иного, как разбить лагерь тут же на месте, под открытом небом. Эта ночь почти доконала нас. Развернув наши спальные мешки, мы положили сумки с продовольствием у себя в ногах. Там же мы воткнули в снег наши лыжные палки в качестве приметного знака на случай, если бы сумки занесло за ночь снегом. Мы провели очень неприятную ночь. Рыхлый снег таял на наших одеждах, отчего мы промокли насквозь. Когда мы залезли в мешки, от теплоты наших тел влага стала испаряться, вследствие чего мешки отсырели и изнутри. Открытие это было не из приятных, но ещё хуже было то, что ночью стало подмораживать. Я проснулся в темноте полузамёрзший и почувствовал себя так скверно, что не мог больше заснуть. Наконец, я решил встать и для восстановления кровообращения выпить немного спирту из спиртовки в моей сумке. Я вылез из спального мешка и стал бродить в темноте, пока не нащупал свою лыжную палку, после чего принялся искать сумку с продовольствием. К моему ужасу и удивлению, я никак не мог её найти. С наступлением дня мы оба снова принялись за поиски, но так и не нашли ни одной из сумок. Мне по сей день так и не удалось подыскать сколько-нибудь правдоподобное объяснение этой загадки. Но с фактом спорить не приходилось – обе сумки исчезли бесследно.

Положение наше из неприятного сделалось чрезвычайно опасным. Необходимо было как можно скорее отыскать какое-нибудь жильё, иначе мы неминуемо замёрзли бы. Перед лицом этой опасности мы опять устремились на запад, надеясь достигнуть края плоскогорья до наступления вечера.

Но нам и тут не посчастливилось. Скоро начался такой густой снегопад, что в нескольких шагах от себя мы уже ничего не видели. Поэтому мы решили, что нам остаётся только повернуть обратно и попытаться достигнуть исходной точки нашего пути на восточном краю плоскогорья. Но едва мы успели пройти несколько километров в новом направлении, как нас настигла ночь.

Ночь опять была сырая, мы промокли до нитки, а нагни спальные мешки ещё не просохли. Снег продолжал падать. Мы дошли до небольшого скалистого холмика, возвышавшегося на плоскогорье, и легли с подветренной стороны его, надеясь, что, защищённые от ветра, проведём ночь сравнительно сносно.

И действительно, здесь было лучше, но я решил ввести ещё одно усовершенствование. Вырыв в снегу пещеру такого размера, чтобы можно было в ней поместиться, я залез в неё головою вперёд и втащил туда за собой спальный мешок. Моя идея оказалась удачной, так как здесь я был совершенно защищён от порывов ветра.

Однако ночью температура вдруг упала. Вследствие этого мокрый снег, нанесённый поверх и перед входом моей пещеры, стал смерзаться. Среди ночи я проснулся. Я лежал на спине, прикрыв глаза правой рукой с повёрнутой наружу ладонью, как обычно спят утром, чтобы не мешал свет. Мышцы у меня затекли от неудобного положения, и я инстинктивно попытался пошевельнуться, но не был в состоянии сдвинуться с места хотя бы на дюйм, ибо буквально вмёрз в сплошную ледяную глыбу. Я делал отчаянные усилия, стараясь освободиться, но без малейшего успеха; стал звать моего спутника, но он, конечно, не мог меня услышать.

Я почти оцепенел от ужаса. В своём испуге я. разумеется, подумал, что он тоже вмёрз в этот мокрый снег и очутился в таком же положении, как я. Если не наступит быстрая оттепель, мы оба скоро замёрзнем в наших страшных ледяных гробах.

Скоро я перестал кричать, так как мне сделалось трудно дышать. Я понял, что мне нужно сохранять спокойствие, иначе мне грозит опасность задохнуться. Не знаю – от скудного ли запаса воздуха, или по какой-либо другой причине, но я очень скоро заснул или потерял сознание. Очнувшись, я услыхал далёкие, слабые звуки. Значит, спутник мой не был в плену. Единственной причиной, почему он накануне не зарылся в снег, как я, был, вероятно, полный упадок сил, вызвавший у него равнодушие ко всему.

Так или иначе, но это обстоятельство спасло нам обоим жизнь. Проснувшись один в снежной пустыне и не получая ответа на зов, он начал лихорадочно искать какие-либо следы, указывающие на моё местопребывание. Следы были ничтожные, но, к счастью, они попались ему на глаза— несколько волосков оленьего меха моего спального мешка виднелись на снегу. Он Немедленно принялся отрывать меня при помощи лыжных палок и собственных рук, чтобы высвободить меня из моей тюрьмы. На это он потратил три часа.

Мы оба изрядно ослабели. Было ещё темно, когда мой спутник откопал меня, но мы слишком переволновались и не в состоянии были снова заснуть. Небо прояснело настолько, что можно было идти, ориентируясь по звёздам. Мы шли уже в течение двух часов, когда спутник мой. державшийся впереди, внезапно исчез. Я каким-то инстинктом понял, что он свалился с обрыва, и тот же инстинкт помог мне спастись самому: я бросился плашмя на снег. В следующий миг я услыхал его голос; „Не двигайся с места! Я упал с обрыва“. Он упал с высоты около 30 футов, но, к счастью, на спину, так что спальный мешок смягчил удар при падении. Он отделался одним испугом. Разумеется, мы больше не пытались продолжать наш путь, пока не рассвело. Тогда мы снова пустились в наши, по-видимому, безнадёжные странствования.

Мы уже четыре дня ничего не ели, а жидкий мучной суп двух первых дней не очень-то способствовал нашему питанию. Мы почти выбились из сил. Единственное, что ещё спасало нас от гибели, было изобилие питьевой воды. На плоскогорье имелись бесчисленные, соединявшиеся между собою ручейками мелкие озёра, и мы старались как можно больше наполнять свои желудки водой – это ослабляло муки голода.

К вечеру мы набрели на небольшой шалаш, наполненный сеном. Вокруг него тянулись лыжные следы. Это открытие придало нам новые силы, так как указывало на близость жилья.

У нас появилась надежда, что если мы будем в состоянии выдержать ещё день, то достигнем какого-либо жилища. Мы прекрасно отдохнули на сене. Глубоко зарывшись в него, мы проспали всю ночь. На следующее утро я вышел осмотреть окрестности. Спутник мой до того устал и обессилел, что не мог двинуться с места, и я оставил его лежать на сене, а сам пошёл по лыжным следам. Прошагав около часу, я увидел вдалеке человека. По моим соображениям, это, вероятно, был крестьянин, вышедший на утренний обход, чтобы осмотреть силки, расставленные им для куропаток. Я громко позвал его. Он испуганно оглянулся и, к великому моему огорчению, принялся удирать от меня со всех ног. Эти одинокие крестьяне в горах весьма суеверны. Отважные перед лицом настоящей опасности, они пугаются созданий собственного воображения. Несомненно, этот крестьянин в первую минуту принял меня за привидение, блуждающее на пустынном плоскогорье.

Я позвал ещё раз и вложил всю дуну в этот крик. Очевидно, крик хорошо выразил моё отчаяние, так как человек остановился и, помедлив немного, пошёл ко мне навстречу. Я разъяснил ему наше отчаянное положение и спросил, где мы. Мне было трудно сразу понять его ответ, и, даже разобрав его, я не мог поверить своим ушам, так как оказалось, что мы находимся в каком-нибудь часе ходьбы от того крестьянского домика в Могене, откуда мы восемь дней тому назад отправились в нашу неудачную экскурсию.

Ободрённый этим известием, я поспешил назад к товарищу. Оно также придало ему новые силы, и вскоре мы без особых трудностей спустились в долинку к знакомому домику. Мы постучались в дверь, и нас попросили войти. Я был удивлён оказанным приёмом, пока не увидел себя в зеркале. В единственной комнатке женщины пряли, а мужчины занимались резьбою по дереву. Они приветливо посмотрели на нас, но поздоровались коротко, как с чужими, видимо ожидая от нас разъяснений. Ясно было, что они нас не узнали. В этом, как впоследствии обнаружилось, не было ничего удивительного, так как мы iyero обросли бородами, глаза у нас глубоко ввалились и щёки втянулись. Вид у нас действительно был ужасный. Сначала хозяева не хотели верить, что мы те самые молодые люди, которые покинули их восемь дней тому назад. Ничто не напоминало им прежних гостей в этих двух страшных, тощих привидениях. В конце концов нам удалось убедить их, и тогда они проявили в отношении нас самую большую дружбу. Мы провели у них несколько дней и, восстановив свои силы, простились с ними с изъявлениями живейшей благодарности, после чего благополучно вернулись в Осло.

Окончание этой истории я узнал лишь год спустя. Мне рассказали, что крестьянин, владевший усадьбой Гарек, расположенной на западной стороне плоскогорья, как раз в том месте, куда мы направлялись, выйдя однажды утром из дому, обнаружил всего в нескольких метрах от своих дверей лыжные следы, шедшие с востока. Он не верил своим глазам, зная, что ещё никто никогда не проходил зимою этой дорогой, и вообще это считалось невозможным. Эти следы могли быть только нашими, так как и числа как раз совпадали.

Подумайте! Сами того не подозревая, мы находились в нескольких метрах от нашей цели и пустились в обратный путь через плоскогорье, когда в каких-нибудь десяти минутах ходьбы могли найти надёжное убежище на западной его стороне!»

Приложение 2

Спутниковый приёмник GPS Garmin-12

Инструкция пользователя

Спутниковый приёмник GPS Garmin-12 Всемирной навигационной системы (Global Position System) выполняет следующие функции:

• определение координат местоположения на местности в любой точке земного шара:

• отслеживание и запоминание трассы (пути) вашего движения:

• навигация (ориентирование), т. е. указание и отслеживание курса (направления) движения к одной из ранее запомненных точек (ориентиров) или по ранее запомненному маршруту.

Работа прибора основана на обработке сигналов, поступающих от спутников, находящихся на постоянных геостационарных орбитах. Всего таких спутников вокруг земного шара 31, а в каждой местности можно «видеть» примерно 8-12 спутников на разной высоте над горизонтом. Чем больше спутников «видит» GPS-12 и чем равномернее они расположены по небесной сфере, тем точнее можно определить местоположение.

MARK – маркировка и занесение в список ориентиров точки текущего местоположения или точки, указываемой курсором на карте (см. далее «Карта»),

GOTO – прокладка курса (направления) на выбранный ориентир.

Работа GPS-12 организована в виде пяти циклически переключаемых страниц, каждая из которых имеет своё специальное отображение на дисплее и служит для выполнения одной из ранее перечисленных функций.

Сразу после включения появится первая страница («Спутники») и начнётся опрос спутников. В этот момент нажатием «стрелки» можно настроить контраст (ENTER – подтверждение). Надписи и обозначения на экране:

стрелка вверх с буквой N – направление на север;

большая окружность – линия горизонта;

маленькая окружность – линия 45 градусов от горизонта;

точка в центре – зенит.

Двузначные номера на схеме – положение спутников. Если номер имеет тёмный фон – сигнал от данного спутника не. поступает (экранирован рельефом или местными предметами).

Вертикальные столбики с номерами под ними внизу экрана – индикатор силы сигнала от каждого спутника.

2D NAV– обнаружено минимум три спутника, определяются двухмерные координаты (широта, долгота).

3D NAV– обнаружено минимум четыре спутника, определяются трёхмерные координаты (широта, долгота, высота над уровнем моря).

ЕРЕ (значение) mt – расчётная точность по горизонтали.

После завершения опроса спутников появится вторая страница («Положение») с индикацией текущего положения. Надписи и обозначения на экране:

горизонтальная шкала вверху – компас с указанием направления движения;

TRACK – направление движения;

SPEED – скорость движения;

TRIP– пройденный путь (Reset – сброс на «О»);

ALT— высота над уровнем моря;

POSITION – координаты места нахождения (широта, долгота);

TIME – текущее время.

Вместо TRIP и ALT можно по желанию установить следующие дополнительные параметры:

TTIME – общее время в пути;

ELPSD – секундомер (Reset – сброс на «О»);

AVSPD – средняя скорость;

MXSPD – максимальная скорость.

Установка дополнительных параметров: подогнать указатель к нужному полю, нажать ENTER и с помощью «стрелок» вверх или вниз выбрать нужный параметр, ENTER – подтверждение.

Сброс показаний (Reset) для TRIP и ELPSD: подогнать указатель к нужному полю, затем ENTER.

Текущее местоположение можно отмаркировать и запомнить в виде ориентира (Waypoint) для дальнейшего использования. Для этого надо нажать MARK и задать название (6 символов) для запоминания в список ориентиров. Всего GPS-12 может запомнить до 500 ориентиров.

Учитывая возможность неточного определения мгновенных координат, рекомендуется провести усреднение значений путём более длительного опроса спутников. Для этого надо выбрать AVERAGE и дождаться стабилизации показаний, после чего дать подтверждение.

Если маркируемый ориентир лежит на маршруте, который требуется запомнить, надо выбрать ADD ТО ROUTE (номер маршрута). Всего GPS-12 может запомнить до 20 маршрутов с максимум 30 промежуточными ориентирами в каждом.

Следующая, третья страница – страница карты («Карта»), Надписи и обозначения на экране:

Вверху – индикация режимов, которые Выбираются стрелками (ENTER – подтверждение):

ZM (км/экран) – масштаб увеличения;

CFG – настройка (конфигурация) параметров карты и отображаемой трассы;

PAN– передвижение (панорамирование) по карте.

Крест в центре – курсор (прицел). При установке его на ранее запомненный ориентир тот высвечивается, и нажатием ENTER можно посмотреть его параметры. Любую точку, указанную с помощью креста, можно промаркировать (MARK) и запомнить в списке ориентиров.

Ромбик указывает последнее зафиксированное местоположение.

В левом углу – азимут на точку, указываемую крестиком, в правом – расстояние до неё из последнего зафиксированного местоположения.

Если в режиме CFG установлено отображение ближайших ориентиров (NEAREST WPTS). то на карте будут показаны названия и символьное обозначение девяти ориентиров, ближайших к текущему местоположению. Если необходимо посмотреть удалённые ориентиры, не вошедшие в перечень девяти ближайших, то это можно сделать, установив другое текущее местоположение в режиме SYSTEM/ SIMULATION (см. пятую страницу – «Меню»),

Если GPS-12 держать включённым во время движения, то на карте будет отображаться трасса движения. Она запоминается в виде последовательных точек общим числом до 1024. расположенных в местах резкого изменения курса (AUTO) или через заданный интервал времени. Это задаётся в режиме CFG. Если GPS-12 выключался и снова включался во время движения (или имело место пропадание сигнала от спутников), то этот участок трассы будет отображаться в виде пропусков. В режиме TRACKBACK (см. далее) такой пропуск будет заменён отрезком прямой линии. Если пропадание сигнала было кратковременным, то GPS-12 автоматически интерполирует этот отрезок и показывает трассу без разрыва.

Метод запоминания трассы устанавливается в режиме CFG:

OFF– без запоминания трассы;

FILL – трасса запоминается до тех пор, пока не будет заполнена вся отведённая для этого память;

WRAP – при заполнении всей памяти новые точки будут запоминаться на месте наиболее старых;

AUTO – запоминание трассы в автоматическом режиме;

CLEAR LOG – стирание ранее запомненной трассы – всегда нужно делать перед началом нового пути, для которого предполагается пользоваться режимом TRACKBACK (см. далее).

Следующая, четвёртая страница («Компас») – с указателем компаеа/индикатора курса.

Используется в следующих режимах навигации (ориентирования):

GOTO – задание и отслеживание направления на выбранный ориентир:

MOB – «человек за бортом» – маркировка и отслеживание направления на пройденную точку;

ТгаскВаск – движение по трассе в обратном направлении:

Route – движение по ранее запомненному маршруту.

Подробное описание этих режимов см. далее.

Надписи и обозначения на экране:

шкала компаса – указание сторон горизонта[30];

стрелка в центре – направление на текущий ориентир 1;;

BRG – азимут на текущий ориентир;

DST – расстояние до текущего ориентира;

TRK– направление движенияL

SPD – скорость движения.

Дополнительные параметры в нижней части экрана (устанавливаются по выбору):

TRN (значение) – расхождение (в град.) с направлением нужного курса;

VMG – скорость приближения к ориентиру;

ХТК – отклонение (в м) от нужного курса;

CTS – наилучший азимут для возвращения на курс;

ЕТА – расчётное время прибытия;

ЕТЕ – расчётное оставшееся время в пути.

Переключение режимов «компас/индикатор курса» осуществляется двукратным нажатием ENTER. При этом если отклонение от нужного направления движения слишком велико, то в режиме «индикатор курса» появляется соответствующее сообщение.

Навигация (ориентирование):

GO ТО: нажать GO ТО и выбрать нужный ориентир из списка. После этого появится страница «Компас» с указанием направления и расстояния до выбранного ориентира. Во время движения эти параметры постоянно отслеживаются. Для выключения – нажать GO ТО и выбрать CANCEL GO ТО (ENTER – подтверждение).

MOB: нажать два раза GO ТО. После этого появится страница «Компас» с указанием направления и расстояния до отмаркированной пройденной точки. Во время движения эти параметры постоянно отслеживаются. Для выключения – нажать GO ТО и выбрать CANCEL GO ТО (ENTER – подтверждение).

TRACK BACK: нажать GO ТО, выбрать TRACKBACK. При этом автоматически создаётся максимально приближённый к пройденной трассе маршрут, состоящий из отрезков прямых линий, соединяющих временные ориентиры (Т). Затем появится страница компаса с указанием направления и расстояния до ближайшего временного ориентира (Т). При приближении к очередному временному ориентиру параметры, показываемые компасом, автоматически поменяются на следующий ориентир и т. д. до достижения цели.

ROUTE: выбрать нужный маршрут из списка и активизировать его (ACT). Появится страница компаса с указанием направления и расстояния до ближайшего ориентира, входящего в данный маршрут. При приближении к очередному промежуточному ориентиру параметры, показываемые компасом, автоматически поменяются на следующий ориентир и т. д. до достижения цели. Для движения по выбранному маршруту в обратном направлении выбрать INV. Для движения к какому-либо промежуточному ориентиру, минуя предыдущие, выбрать его из описания маршрута и нажать GO ТО.

Следующая, пятая страница – MENU («Меню») служит для работы с ориентирами, маршрутами, а также для настройки системных параметров. Надписи на экране:

WAYPOINT (ориентир) – ввод и изменение параметров ориентира;

WAYPOINT LIST (список ориентиров) – работа со списком ориентиров;

NEAREST WPTS (ближайшие ориентиры) – вывод списка ориентиров, ближайших к текущему местоположению;

PROXIMITY WPTS (ориентиры с сигнализацией) – список ориентиров, о приближении на заданное расстояние к которым GPS-12 предупреждает пользователя специальным сообщением;

ROUTES (маршруты) – работа с маршрутами;

DIST AND SUN (расстояние и солнце) – направление и расстояние между двумя ориентирами с указанием времени восхода и захода солнца;

MESSAGES – страница вывода системных сообщений;

SYSTEM – настройка системных параметров;

NAVIGATION – настройка навигационных параметров;

INTERFACE – настройка параметров обмена информацией.

В режиме INTERFACE можно выбрать один из пяти режимов обмена (здесь и далее через косую черту указываются форматы ВХ/ВЫХ).

При установке режима GARMIN/GARMIN осуществляется связь двух продуктов этой фирмы (GPS/GPS или GPS/Software for IBM). При этом данные (список ориентиров, маршруты, запомненная траса, альманах) передаются в одну или другую сторону в специальном двоичном формате, разработанном GARMIN'ом. Для хранения в IBM PC в виде файлов эти данные записываются в ASCII-файлы специального формата.

При установке режима NONE/NMEA в реальном времени осуществляется передача данных о текущем местоположении (если оно определено и отслеживается!), скорости и т. и. для использования различными внешними устройствами. При этом данные передаются в одну сторону – от GPS по последовательной линии в виде стандартизованных двоичных кодов и могут обрабатываться другим подсоединённым устройством.

В режиме NMEA/NMEA обмен осуществляется, как описано выше, только в обе стороны.

Режимы RTCM/NMEA и RTCM/NONE служат для подсоединения к бую системы DGPS (Differencial GPS). При этом через GPS-12 можно настраивать приёмник буя на радиочастоту, по которой в этой местности передаются данные о коррекции местоположения. Это позволяет улучшить точность определения местоположения до 15 м.

В режиме NAVIGATION устанавливаются единицы измерения расстояний (мили, км), формат задания координат и другие вспомогательные величины. Наиболее важной из них является магнитное склонение (девиация), т. е. отклонение направления магнитной стрелки от истинного меридиана. Для каждой местности эта величина различна и. кроме того, меняется со временем из-за дрейфа магнитного полюса. Для Московской и других ближайших областей магнитное склонение восточное, примерно 7 градусов.

Приложение 3

Техника безопасности в местах обитания медведей и других крупных хищников

(Из книги М. Кречмара «Мохнатый бог»)

1. Нельзя создавать вокруг населённых пунктов, баз и лагерей, полевых партий, отрядов, туристских групп, напривалах и маршрутах такие объекты, как помойки, свалки, склады пищевых отбросов, которые способствуют концентрации зверей рядом с человеком. Проблему эту не может решить даже захоронение органических остатков на значительной глубине, так как медведи, обладая хорошо развитым обонянием, легко их обнаруживают и раскапывают. Пищевые отходы рекомендуется вывозить (в случае невозможности их утилизации) на значительное расстояние от жилья, место свалки должно быть чётко обозначено знаками, и о нём должны быть предупреждены местные жители. В случае невозможности организовать вывозку своими силами или силами близлежащих посёлков и организаций пищевые отбросы должны уничтожаться: сжигаться или топиться.

2. Нельзя хранить продовольствие и съестные припасы в местах, легко доступных для разграбления, как-то: в неохраняемых полотняных палатках, мешках и ящиках под открытым небом. Упаковка должна исключать лёгкий доступ к содержимому: в наилучшей степени для неё подходят железные бочки из-под горючего с вырубленными днищами, которые впоследствии прикручиваются проволокой, и ящики из прочных досок, окантованные железной лентой.

Хранить продовольствие следует в специально оборудованных складах или на лабазах, места хранения лучше всего обносить оградой из колючей проволоки, проводимой на расстоянии 10, 70 и 150 сантиметров над землёй, между первым и вторым рядом рекомендуется пустить свободную спираль, касающуюся земли. Такое ограждение очень надёжно гарантирует от проникновения бурого медведя за его пределы.

НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ В ОКРЕСТНОСТЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖИЛИЩ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ В ДОСТУПНОМ ДЛЯ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ ВИДЕ! ЭТО СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО!

ЧИСТОТА И ОТСУТСТВИЕ ПОМОЕК УБЕРЕЖЁТ ВАШ ЛАГЕРЬ ОТ ВИЗИТА БУРОГО МЕДВЕДЯ!

3. Присутствие в лагере собак, не боящихся присутствия зверя, обладающих злобной реакцией, в значительной степени поможет обезопасить его от появления бурого медведя в его непосредственных окрестностях. Ни в коем случае нельзя использовать для охраны баз, лагерей и биваков комнатных и декоративных собак. Лучше всего использовать для целей охраны от бурых медведей лаек и немецких овчарок.

4. При постройке лагерей, биваков, ночлегов обращайте внимание на соседство звериных троп. Порой случается так, что медвежья тропа – единственное место для установки лагеря, особенно если дело происходит осенью, темнеет катастрофически быстро, а сами вы смертельно устали. Места такого рода хорошо знакомы таёжникам – это заросшие ольхой устья ручьёв на морском бериу, узкие приморские пляжи и т. д. Посоветовать вам можно немногое – разжечь костёр побольше и спать, что называется, вполглаза. Если у вас много вещей, можно попробовать расположить их как загородки по обеим сторонам тропы. Настоятельно не советую устанавливать «сигнализацию» – развешивать на лесках консервные банки и прочие погремушки. Практика показывает, что этими банками гремят все кому не лень – от оленей до бурундуков, не говоря уж о ветре.

А вы сами сперва будете вскакивать как ужаленный при малейшем громыхании, а под утро не обратите внимания, даже если по вам пройдётся железнодорожный состав.

5. Во время маршрутов стоит держаться преимущественно открытых мест и редколесий, где приближение зверя можно заметить заблаговременно и принять необходимые меры для отпугивания или обезопасить себя иным способом от возможного нападения. Следует избегать длительного продвижения через густые заросли кедрового стланика, ольховника и ивняка в местах возможной концентрации медведей.

6. НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕЛЬЗЯ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К ОСТАНКАМ ПАВШИХ

ЖИВОТНЫХ, МАССАМ СНУЛОЙ РЫБЫ И ДРУГИМ ЕСТЕСТВЕННЫМ ПРИВАДАМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНЫМ ИСТОЧНИКОМ ЖИВОТНОЙ ПИЩИ ДЛЯ ЗВЕРЯ.

В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЭТО КАСАЕТСЯ ДОБЫЧИ САМОГО БУРОГО МЕДВЕДЯ!

ПОМНИТЕ!

ПОТРЕВОЖЕННЫЙ НА ДОБЫЧЕ МЕДВЕДЬ В БОЛЬШИНСТВЕ СЛУЧАЕВ ПЕРЕХОДИТ В НАПАДЕНИЕ!

7. При встречах с бурым медведем (полевой работник и турист на территории Магаданской области должны помнить, что такая встреча может произойти в любое время и в любом месте, и морально быть готовым к этому) следует. Не проявляя паники, постараться удалиться незамеченным для зверя (не обращаясь в бегство). При этом надо помнить о том, что бурый медведь обладает необычайно тонким обонянием, поэтому при отходе необходимо учитывать направление ветра. Если бурый медведь заметил человека и не обратился в бегство, а, напротив, проявляет любопытство, следует попытаться отогнать зверя криком, голосом, ракетой, выстрелом в воздух.

ВНИМАНИЕ!

ЕСЛИ БУРЫЙ МЕДВЕДЬ ЗАИНТЕРЕСОВАЛСЯ ВАМИ, НУЖНО БЫТЬ ГОТОВЫМ ОТРАЗИТЬ ЕГО ВОЗМОЖНОЕ НАПАДЕНИЕ.

8. Избегая встреч с бурым медведем, желательно во время передвижения по тайге и тундре не пользоваться медвежьими тропами. Тропы, пробитые медведем, отличаются от всех других троп тем, что они представляют собой две параллельные цепочки ямок на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга. Также следует избегать движения по берегам лососёвых рек и вдоль нерестилищ в сумерки и на рассвете, а также ночью.

ПОМНИТЕ!

НОЧЬ – ВРЕМЯ БУРОГО МЕДВЕДЯ!

9. Если во время весенних маршрутов по cHeiy вы натолкнётесь на след бурого медведя, поверните обратно или постарайтесь обойти место предполагаемого нахождения зверя по открытым местам. Бурый медведь не совершает длительных переходов по глубокому снегу, поэтому встреченный след, даже достаточно старый, является хорошим индикатором его присутствия в ближайших окрестностях.

10. Следует очень тщательно следить за сроками залегания бурого медведя в берлоги. Если сами вы замечаете или кто-то вам сообщит, что видел свежие следы медведя после 15 ноября, – это тревожный признак! Следует сократить количество выходов из лагеря, в маршрутах соблюдать максимальную осторожность. В случае если эти отдельные медведи не залягут до 1 декабря, следует поставить в известность органы охотнадзора.

11. При передвижении по местности, в которой обитают бурые медведи, не рекомендуется пользоваться лошадьми. Известен ряд случаев, когда присутствие лошадей в партии привлекало к ним бурых медведей и даже провоцировало нападения.

В случае если без применения лошадей не обойтись, следует предпринимать максимальные меры предосторожности, как-то: применение собак для охраны лагеря, огораживание мест долговременного выпаса лошадей колючей проволокой, как это указано в пункте втором. Недопустимо оставлять лошадей на свободном выпасе без человеческого присмотра.

12. Для уменьшения вероятности нападения бурого медведя на людей во время маршрутов рекомендуется не выходить в угодья поодиночке. Возможность агрессивного контакта бурого медведя с группой людей гораздо ниже.

13. Полевые группы необходимо комплектовать карабинами под мощный патрон калибра более 7 мм – 7,62X39, 7,62x51, 7,62x53, 8,2x64, 9X53, – а также охотничьими двуствольными или самозарядными ружьями 12-го калибра. Во всех случаях предпочтительнее самозарядное оружие, так как оно позволяет сделать подряд несколько выстрелов.

14. Необходимо обучить всех членов полевых отрядов и партий владению данными видами оружия, преподать правила стрельбы «на скорость» и «навскидку».

ПОМНИТЕ!

ВЫСТРЕЛ – САМАЯ КРАЙНЯЯ МЕРА ВО ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ С БУРЫМ МЕДВЕДЕМ.

В нападающего медведя предпочтительнее всего стрелять на самом коротком расстоянии – не более пяти метров, когда шансы промахнуться в него сводятся к минимуму. Не следует стрелять в голову атакующего зверя. Нужно стараться сохранять хладнокровие, которое поможет сберечь вашу жизнь!

Приложение 4

Если укусил клещ…

С мая по сентябрь в лесах и в городских парках активизируются клещи. Сами по себе клещи никакой опасности не несут, однако они могут быть переносчиками таких тяжёлых инфекций, как клещевой энцефалит и клещевой боррелиоз. Не каждый клещ содержит в себе боррелии или вирус энцефалита; в среднем из десяти клещей только один-два являются заразными.

1. Отправляясь в лес или парк, следует надеть головной убор, одежду, закрывающую всё тело, обрызгать одежду репеллентом, отпугивающим клещей. Держитесь тропинок, не лезьте в чашу!

2. После возвращения с прогулки необходимо раздеться и осмотреть друг друга с ног до головы.

3. При обнаружении клеща его необходимо вынуть (капнуть наместо внедрения паразита масло, подождать двадцать минут, после чего подвести под нижние лапки нитку в виде петли, слегка затянуть и плавными раскачивающими движениями медленно тянуть клеща вверх). При возможности можно обратиться в медучреждение, там клеща вынут профессионально. Не спешите торжественно сжигать извлечённого кровососа, лучше поместите его в баночку и довезите до больницы, где можно определить, был данный клещ заражён или нет.

4. В течение трёх суток после укуса необходимо обратиться в ближайшее медучреждение для проведения профилактики вирусного энцефалита. Введение противоклещевого иммуноглобулина детям до 18 лет бесплатно, взрослым бесплатно выдаются только таблетки йодантипирин (который, кстати, неплохо взять с собой в поход).

5. В течение тридцати суток после укуса необходимо регулярно показываться врачу. При появлении температуры или сыпи – срочная консультация инфекциониста.

6. Не трогайте клеща голыми руками, так как это может быть заразно. Клещ не нанесёт вреда собаке или другим домашним животным, у них имеется врождённый иммунитет к энцефалиту. А вот козье молоко перед употреблением необходимо кипятить, поскольку оно может быть источником вирусного энцефалита. Людям, имеющим высокий риск столкнуться с клещом (туристы, лесники, дачники), лучше заранее, сделать прививку от энцефалита. Сейчас появились и зарубежные вакцины для быстрой (три прививки в течение 21 дня) профилактики энцефалита. Лучшая профилактика заражения – это раннее и правильное удаление присосавшихся клещей, частые само-и взаимоосмотры при нахождении в лесу. Клеши в силу своих физиологических особенностей после присасывания к коже не сразу начинают питаться кровью, поэтому при быстром их обнаружении и удалении уменьшается риск быть заражённым.

Примечания

1

Автор бо́льшую часть своей жизни изучал бурых медведей как зоолог-исследователь и потому носит в кармане мерную ленту. Несколько специальных промеров следов позволяют довольно точно определять размеры зверя.

2

Охлаждающая сила ветра, воздействующая на ткани организма, как эквивалент температуры.

3

Лес с выстилкой из белого ломкого лишайника – ягеля.

4

Волович В. Г. С природой один на один. М.: Воениздат, 1989.

5

К сожалению, первичный этап наработки имени с высоким качеством и низкими ценами занимает у таких мастеров всего года примерно четыре. Затем цены производитель поднимает, а качество его изделий, в подавляющем большинстве случаев, – падает.

6

Снова оговорюсь: лично я предпочитаю единый мешок с минимумом карманов, без сложной подвески, но большого объёма.

7

В Приложении к этой книге мы приводим переведённую инструкцию к одному из самых распространённых приёмников GPS.

8

Свиль – место, где волокна древесины начинают расти не по оси ствола, а в обратную сторону, а затем снова выправляются.

9

К сожалению, могу вспомнить довольно много ложных вызовов санрейсов, которые в немалой степени способствовали утрате доверия к самому факту вызова на санзадание. Особенно этим грешили работники оленеводческих бригад, соскучившиеся по семьям или магазину. При этом, благодаря действующей поныне системе «двойных стандартов» по отношению к малочисленным народам Севера никакой административной ответственности за такие поступки они не несли…

10

Присутствие наледи проявляется в возникновении большого безлесного открытого пространства. Деревья и кустарники по его краям угнетены и засушены. Русло реки начинает вести себя труднопредсказуемым образом. В общем, к наледи неприменимо выражение «выскочили из-за поворота, и тут вот она! упёрлись!».

11

И главное, у их крышек нет гадкого свойства самостоятельно развинчиваться во время пути.

12

Эпоха налобных фонарей ещё не наступила.

13

У наркоманов – «винт». (Примеч. ред.)

14

Аккуратно сложенные в виде столбика камни.

15

Здесь я хочу сказать, что в середине XX века за невыполнение задачи по землеописанию геодезисты целыми партиями могли попасть в лагерь. И попадали! Так что сама политическая система страны ставила их в безвыходную ситуацию – «делай или умри»!

16

В карстовых пещерах, да и во многих других толщу свода пещеры обычно пронизывают промоины, которые служат естественными вентиляционными отверстиями.

17

О медведях я довольно подробно написал в предыдущей книге «Мохнатый бог» (М.: Издательский дом «Бухгалтерия и банки», 2005). Также см. Приложение 3.

18

Рубероид и толь имеют свойство пачкать рюкзак и всё, что в нём находится.

19

Чтобы не быть голословным, приведу в качестве примера «костёр в гамаке».

20

Бечевни́к (и бече́вик) – береговая полоса вдоль рек, озёр, используемая для нужд судоходства и сплава (ранее – для бечевой тяги). (Примеч. ред.)

21

В настоящее время одним из оптимальных вариантов является уже упоминавшийся тент, который называется space blanket. Его внутренняя поверхность покрыта светоотражающим покрытием.

22

С точки зрения ходока, разумеется.

23

Автор как специалист по экологии и поведению бурого медведя принимал участие в двенадцати расследованиях случаев неспровоцированного убийства медведем человека.

24

Продромальный период – стадия предвестников болезни, появления ее неспецифических признаков. [Примеч. ред.)

25

Должен сказать, что группы, составленные из молодых людей, более конфликтны, чем те, которые состоят из людей среднего и старшего возраста.

В них постоянно происходит борьба за лидерство, а в случае, если в команду входят женщины, ситуация получает дополнительные осложнения.

26

В некоторых исторических школах считается, что слово «гомер» в Греции периода ранней античности обозначало в принципе любого бродячего певца или сказителя.

27

Поэтому борьба с мифами является совершенно бессмысленным делом. Если мифы побеждают страх, то они одерживают верх над всем на свете, в том числе и над разоблачениями.

28

Хардангер – горная местность, расположенная в нескольких километрах от Осло с плоскогорьем на высоте около 1800 метров. Плоскогорье простирается к западу почти до побережья Атлантического океана близ города Бергена, где образует крутой спуск с двумя проходимыми тропинками. Летом Хардангерское плоскогорье обитаемо саамскими пастухами, пасущими там свои стада, зимою же плоскогорье совершенно пустынно. (Примеч. пер.)

29

В норвежской миле 10 километров. (Примеч. пер.)

30

Работают только во время движения!

Content

Михаил Кречмар
Книга путешественника, или Дзэн-туризм. Для тех, кто стремится избежать приключений

Введение

Часть I Стихии Земли

Глава 1 Предзимье

Тёмное время

Вода и обувь

Осенний лёд

Шуга́

Стоянки

Погода

Глава 2 Мокрый снег

Не везёт

«Вроде бы» и «может быть»

Самый опасный зверь Севера

Мокрый снег

Стоять или идти?

Полиэтилен, брезент и тенты

Костёр

Шапка и рукавицы

Никогда не сдавайся!

Глава 3 Просто снег

Снег-обманщик

Снег, мешающий движению

Избегая снега

Снег и жилища

Снег как укрытие

Снег как утеплитель

Глава 4 Феномен пурги

Пурги Аляски

Пурги морских побережий

Синдром ожидания

Наперекор приметам

Переживание пурги

Что делать?

Позёмка

Чинук

Глава 5 «Генерал Мороз»

Игры с температурами

Что делать?

Русский традиционный подход

Современный стиль – «хай-тек»

Традиционный северный подход

Морозные хитрости

Морозная мгла

Глава 6 Наледи

Наледи в тайге

Речные наледи

Многолетние наледи

Надлёдная вода

Глава 7 Распутица. Ледоход. Паводки и наводнения

Распутица

Наст и ночные заморозки

Полная распутица

Гребни и бровки

Собственно ледоход

Ледовые заторы

Паводок

Подъём воды в летнее время

Глава 8 Ветер

Укрытие

Палатка и ветер

Жилища аборигенов

Ветер и мороз

Работа в ветровых зонах

Глава 9 Дождь

Дождь и одежда

Дождь и палатка

Дождь и укрытие

Дождь и обувь

Дождь и костёр

Дождь и потоп

Глава 10 Туман

Мир тумана

Что есть туман

Видимость

Звуки

Влажность и холод

Настроение

Туман и огонь

Что делать?

Глава 11 Морские берега

Что такое накат?

Высадка и посадка

Одежда и упаковка

Приливы и отливы

Прижимы и непропуски

Лагуны и эстуарии

Глава 12 Поверхность Земли

Галечные и каменистые пляжи

Равнинная тундра

Озёрные низменности

Болота и низины

Горы востока России

Подъёмы и остановки

Вертикали и горизонтали

Тропы

Хребты и перевалы

Осыпи и курумы

Обрывы и скальники

Кустарники разных видов

Кедровый стланик

Ольшаник

Болотный ивняк

Кустарниковая берёзка, или берёзка Миддендорфа

Леспедеца

Северное тундролесье

Еловые леса

Гари и мари

Буреломы

Кедрачи и сосняки

Поймы рек

Глава 13 Большие неприятности

Пожары

Землетрясения

Оползни и сели

Камнепады

Лавины

Цунами

Часть II Вещмешок и груз. Снаряжение

Глава 14 Вещмешок

Рюкзак – всему голова

Первые мешки

Солдатские ранцы

Рюкзаки и кустарники

«Обычные» рюкзаки

Каркасные рюкзаки

Анатомические рюкзаки с внутренней рамой и мягкой подвеской

Отечественное или импортное?

Карманы

На что стоит обращать внимание при выборе рюкзака?

Рюкзаки и оружие

Лучшие рюкзаки

Личные предпочтения

Армейский рюкзак лёгкой пехоты США

Швейцарский армейский ранец

Рюкзак «Алтай»

Мой старый рюкзак без имени

Глава 15 Малые рюкзаки

«Пионерский» рюкзак

Малый каркасный рюкзак

Рюкзаки побольше

И вновь о карманах

Рюкзаки «городские» и «школьные»

«Рабочие» рюкзаки

Глава 16 Раскладка путешественника

Продукты

Укладка рюкзака

Глава 17 Без рюкзака

Пояс

Сумка-кенгуру

Разгрузочный жилет

Глава 18 Дождевик

Глава 19 «Чифирьбак». Посуда

Глава 20 Посох ходока

Глава 21 Одежда путешественника

Межсезонье и принцип слоёного пирожка

Нижнее бельё

Рубашка и штормовки

Перчатки и шапка

Свитера и вязаные рейтузы

Утеплённые жилеты

Куртки

Одежда и синтетика

Термобельё

Полартек и ему подобные материалы

Гортекс – он же GORE-TEX®

Глава 22 Обувь ходока

Сухие ноги

Кеды и кроссовки

Ботинки и сапоги

Выбор ботинок

Размеры и примерка

Шипы и трикони

Болотные сапоги

Ичиги и бахилы

Ремонт обуви

Глава 23 Неприкосновенный аварийный запас

Что входит в НАЗ?

Средства для огня

Рыболовные снасти

Микроаптечка (аптечка НАЗа)

Где хранить НАЗ?

Походный комплект

Малая маршрутная аптечка (аптечка походного комплекта)

Глава 24 Медицина в экспедиции

Ушибы и растяжения

Мелкие ссадины и царапины

Желудочные расстройства

Ожоги

Переохлаждение и простуда

Обморожение

Заражение крови, инфекционные заболевания

Слабое зрение

Профилактика зубов

Аллергия

Непереносимость различных типов медицинских препаратов

Аптечка путешественника

Глава 25 Спецснаряжение: фотоаппараты и бинокли

Чехлы и протирки

Бинокль или монокуляр?

Кратность: шесть – восемь – двенадцать?

Габариты и производители

Глава 26 Карты и кроки. Компас и GPS

Самодельные кроки

Космоснимки

Импортные «мидёвка» и «двухмидёвка»

Хранение карт

Компас и GPS

Глава 27 Лыжи

Таёжные лыжи

Подготовка лыж

Что такое камус и зачем он нам нужен

Заменители камуса

Крепления

Обивка жестью

Туристские лыжи

Таёжный «хай-тек»

Лыжная обувь

Слабые места

Обращение с лыжами

Нарты

Снегоступы

Глава 28 Полезные вещи

Солнечные очки

Мягкая проволока

Верёвочки и тесёмки

Multi-tool

Гвозди

Часы

Перчатки

«Английские» булавки

Большая игла

Изолента

Мешки и пакеты

Пищевые герметические контейнеры

Напалечники и презервативы

Ружейные гильзы

Полотно пилы и отвёртка

Устройства для подзарядки аккумуляторов

Записная книжка

Рулетка и измерительные приборы

Глава 29 Верёвки, узлы и вязки

Традиционные типы узлов

Специализированные узлы традиционного типа

Узлы для крепления тросов и лесок из синтетических материалов

Саморазвязывающиеся узлы

Вязки на верёвках

Глава 30 Лагерное снаряжение

Тенты

Топоры

Пилы

Лопаты

Мелкий инструмент

«Костровое хозяйство»

Печка

Горелки

Электростанции и солнечные батареи

Глава 31 Связь, контрольные сроки и сигнализация

Контрольные сроки и соответствие маршруту

Сигнализация в пути

Односторонняя радиосвязь

Использование радиостанций

Спутниковые телефоны

Портативные радиостанции

Глава 32 Оружие в походе: ножи и ружья

Походный нож

«Ножи выживания»

Для чего нужен нож путнику?

Размеры клинка

Рукоять

Ножны

Ружьё пешего маршрута

«Фабричный» выбор

«Идеальное» оружие

Глава 33 Спальные мешки и коврики

Кукуль

Набивные спальные мешки

Спальные мешки техногенного века

Выбор спальника

Летние спальные мешки

Спальные мешки межсезонья

Спальные мешки «экстремальных» температур

Подстилки и коврики

Глава 34 Палатки

Печка в палатке

Современные палатки

Формы палаток

Жилища народов тайги и тундры

Часть III Дороги и тропы

Глава 35 Движение по тропе

Глава 36 Реки и сплавы

Изгибы и повороты

Встречный ветер

Пороги и перекаты

Мели и омуты

Наледи

Стремнины

Протоки и тупики

Завалы

Большие реки

Немного о резиновых лодках

Лодки и плоты

Плот для сплава

Деревянные лодки

Байдарки и каяки

Подготовка плавсредств

Вёсла, греби и шесты

Укладка груза

Движение по реке

Снаряжение на сплаве

Проводка

С шестом вверх по течению

Стоянка во время сплава

Поведение в лодке

Глава 37 Биваки и привалы

Следы других стоянок

Чего избегать при установке лагерей?

Планировка лагеря

Установка и снятие лагеря

Глава 38 Броды и переправы

Простые мосты

Переправа с «понтоном»

Глава 39 Питание в пути

Списки продуктов

Мясные консервы, они же – тушёнка

Рыбные консервы

Овощи

Мука, хлеб, сухари и макароны

Крупы

Масло и жир

«Чай-кофе»

Специи

Дары природы

Питательная ценность травы

Время и калории

Определители растений

Ядовитые растения

Съедобные растения

Готовка

Чай в природе

Грибы

Пищевые растения и культура северных народов

Моллюски и водоросли

Откровенная экзотика

Голод и людоедство

Питание домашними животными

Высокоэнергетические продукты

Пеммикан

Витамины

Упаковка продуктов

Революция в упаковке

Пластиковые контейнеры

Бумага, картон и фанера

«Умерший» вариант упаковки

Специфическая упаковка

Походные холодильники

Глава 40 Стимуляторы и адаптогены

Адаптогены

Растения-адаптогены Дальнего Востока

Применение адаптогенов

Лимонник

Элеутерококк

Женьшень

Родиола розовая

Подбор дозы адаптогенов

Допинги и алкоголь

Глава 41 Маршруты и ориентиры

Ориентирование на маршруте

Приметы для ориентирования

Продовольственные склады

Глава 42 Укрытия

Скалы и пещеры

Брёвна и выворотни

Деревья и кустарники

Камни

Промоины и овраги

Брошенные постройки

Тенты и балаганы

Импровизированные укрытия

Глава 43 Ночь на тропе

Ночные зверушки

Ночные стоянки

Движение ночью

Лунные ночи

Ночное снаряжение

Температура ночи

Глава 44 Костры. Ночёвка у костра

Форма костра

Место для костра

Костры на маршруте и лагерные костры

Ночёвки у костра

Нужен ли костёр путешественнику?

Глава 45 Транспорт

Легковой автомобиль-внедорожник

Внедорожный грузовик

Квадрациклы

Снегоходы

Моторные лодки с подвесным двигателем и катера на воздушной подушке

Мореходные катера и боты

Настоящие вездеходы

Самолёты и вертолёты

О путешествиях на лошадях, собаках, северных оленях и стрельбе из лука (лирическое отступление)

Аренда транспорта

Глава 46 Походы «соло»

Часть IV Живая природа

Глава 47 Следы

Следы животных

Следы человека

Следы природных явлений

Сохранность следов

Глава 48 Опасные и неприятные животные

Тигр

Бурый медведь

Волк

Лисы и песцы

Полёвки и мыши

Ядовитые змеи

Комары и мошки

Малярия

Лосиная вошь

Иксодовые клещи

Глава 49 Безопасные звери

Кто же такая рысь?

Росомаха

Восточносибирский леопард

Летучие мыши

Безногие ящерицы

Комары-кораморы

Крупные пауки

Многоножки

Глава 50 Охота и рыбалка в походе

Добывание пищи охотой

Самоловы

Оазисы и пустыни

Рыбалка

Рыбалка на озёрах

Сохранение продукции рыбалки и охоты на маршруте

Часть V Человеческий фактор

Глава 51 Формирование группы

Единоличный набор

«Уставная» группа

Коммерческие группы

Группы товарищей и единомышленников

Женщины в экспедициях и походах

Глава 52 Страшные вещи

Землетрясения

Самое страшное

Глава 53 Мифы путешественника

Снаряжение как объект мифотворчества

Выбор маршрута и поиск Грааля

Отчёт о маршруте

Приметы путешественников

Снежный человек, чудовище озера Хайыр и семья Лыковых

Книги в походе (лирическое отступление)

Глава 54 Боги азбучных истин

Послесловие

Литература

Приложение 1 По мокрому снегу через Норвежские горы (Из книги Р. Амундсена «Моя жизнь»)

Приложение 2 Спутниковый приёмник GPS Garmin-12 Инструкция пользователя

Приложение 3 Техника безопасности в местах обитания медведей и других крупных хищников (Из книги М. Кречмара «Мохнатый бог»)

Приложение 4 Если укусил клещ…

Примечания