Кейн Морис

Вам не страшен серый волк?

Морис Кейн

В 1963 году возле городка Коломбе-ле-дез'Эглиз во Франции два сторожа застрелили волка, оказавшегося собакой мясника. Непростительная промашка! Ведь отличить волка от собаки — плевое дело, хотя бы по манере пить. Увидев подозрительное по волчьей части создание, тотчас поставьте перед ним блюдце с водой. Если создание начнет шумно лакать — значит пес. А если станет молча втягивать в себя воду — волк. Быть может, по своей мерзкой волчьей привычке он отблагодарит вас укусом за ляжку. Прекрасно — вновь отличный тест: собака кусает резцами, а волк — клыками. И, надо сказать, нет ничего больнее, чем укус волка. Разве только укус двух волков.

Тут сразу следует сделать оговорку — для всех этих процедур вам как минимум потребуется волк. А его не так-то просто достать. Я уже не говорю о белом волке, который стал почти такой же редкостью, как «летающие тарелочки». Обычный серый волк, которым мы стращаем наших детей, добиваясь серьезных успехов в педагогике, встречается не каждый день. Зверь этот, когда-то настолько популярный, что породил бездну образных выражений в европейских языках («Сколько волка ни корми…» и т. п.), исчез из нашей жизни. Сегодня его увидишь разве что в горах Испании, кое-где на Балканах, в Польше, а главным образом в Сибири, где, как это известно читателям популярных у нас изданий прошлого века, волки занимаются своим любимым делом: нападают на тройки лошадей.

У нас во Франции редким счастливчикам случается уложить волка-другого. Отмечен один случай в 1951 году в Мандрие и в прошлом году в Ландах. Но это, без сомнения, заблудшие звери. Откуда? А откуда хотите. В марафоне волк прочно удерживает чемпионский титул: он способен бежать целую ночь со средней скоростью 25–40 километров в час. Так что зверь, удрав из Парижского зоопарка в неизвестном направлении, может вполне оказаться к утру в Брюсселе. Как туристский автобус.

Были времена, когда у нас во Франции волки кишмя кишели — как зайцы. Они нападали на скот и на людей, бродили, подобно коммивояжерам, по деревням, а при короле Карле V, случалось, доставляли неприятности прохожим в Париже между Монмартром и Монпарнасом. В годы войн, недорода или чумы волки появлялись так же густо, как курортники в Ницце во время каникул; отсюда и обилие пословиц, связанных с ними. Только один-единственный зверь, пожалуй, делит с волком лавры популярности: это брат его, враг его — собака.

Итак, отряд хищных млекопитающих дал человеку и самого его верного друга и самого заклятого врага. Люди от века живут между волком и собакой, между добром и злом. Собака — это вовсе не раскаявшийся волк, а волк — отнюдь не сошедший на кривую дорожку пес. Впрочем, родственность двух ветвей семейства столь близка, что помесь их дает блистательные результаты. Причем волчица более склонна делать шаги навстречу вражескому клану.

Великий натуралист Бюффон оставил в своих трудах словесный портрет волка: «Мерзкий лик, дикий вид, устрашающий голос, невыносимый запах, коварный нрав…» Да, с такой характеристикой не очень-то просто устроиться в жизни. Но давайте на время отбросим неприязнь и подойдем с цифрами и фактами в руках к нашему герою: зверь достигает 0,8 метра в высоту при весе 40–60 килограммов, вдоль хребта тянется темная полоса, глаза — пронзительные, мохнатый хвост почти всегда спрятан под брюхом, морда вытянута вперед, челюсти… челюсти, прямо скажем, цепкие. Волк легко перебрасывает через себя барана и убегает с ним на расстояние… словом, очень далеко убегает. Одним движением все тех же челюстей он способен перегрызть горло теленку.

Казалось бы, внушительные данные. Тем не менее наш герой… трусоват и в любую секунду готов смотать удочки, взять ноги в руки, навострить лыжи — короче, дать деру. Если волк нападает на перепуганное стадо, он опьяняется убийством и режет направо и налево. Но клыки храброй сторожевой собаки, рога отважного козла или коровы не робкого десятка заставляют его призадуматься. Свою трусость волк часто выдает за осторожность. Стоит только поглядеть, как тщательно он обнюхивает подозрительные предметы: веревки, ловушки, ограды. Он твердо знает: всего, что отдает человеком, следует избегать. Даже если ворота вожделенного скотного двора оказываются открыты, он предпочитает перемахнуть через забор. Еще и сегодня лопари, живущие на севере Скандинавии, передвигаются со стадами ночью, таща по снегу простую веревку. Этого вполне достаточно, чтобы держать волка на расстоянии.

Однако все эти нелестные рассказы верны до той поры, пока волк не оголодает. Голод — не тетка, в том числе и для волка; он заставляет его преодолеть страх перед запахом человека. Сбиваясь же в стаю, волк отпускает все тормоза. В 1812 году в Карпатах волчья армия атаковала роту австрийских солдат. Наутро поле боя было усеяно телами: трупы солдат лежали среди груды волков. Век спустя, в 1914 году, на Урале волки напали на санный поезд, загрызли нескольких лошадей и трех человек.

Таковы факты. Но, как известно, именно факты зачастую и порождают легенды. Скажем, легенду об «оборотне из Геводана».

В июне 1764 года возле французского местечка Геводан появился неведомый зверь, который навел страх на всю округу. Тотчас же отыскались свидетели, которые увидели у зверя рога. Вслед за тем появились точные описания дракона с коня величиной, затем гигантского ежа и, наконец, медведя с волчьей головой.

Зверь явно был оборотнем: он нападал, убивал, и никто не в силах был поймать его. Да что там поймать — его не могли даже увидеть! Список жертв с каждым днем удлинялся. Во всем Геводане жизнь приостановилась, люди сидели по домам ни живые ни мертвые.

Губернатор объявил настоящую мобилизацию; в ней участвовало более 20 тысяч человек, в том числе драгунский полк и ловчие, специально присланные королем. В ходе облавы со столь представительным участием 22 июня 1765 года был убит громадный волчина, 63 килограмма весом. С этого дня убийства прекратились. Да, никаких сомнений: геводанский зверь был волком!

Правда, с этим согласились не все. Кое-кто считал, что здесь не обошлось без тигра. Тигр, правда, должен был обладать поистине незаурядными пешеходными качествами, чтобы добраться из уссурийской тайги до Геводана.

Существуют обстоятельства, при которых самый банальный волк способен за короткое время превзойти все печальные рекорды геводанского зверя: это когда волк становится бешеным. Бедствие! 23 апреля 1739 года бешеный волк промчался по восьми деревням в Оверни, укусив семьдесят человек, из которых больше полусотни умерли от бешенства. В мае 1784 года в Кальвадосе другой бешеный волк увел с собой в могилу 10 человек.

Так что, несмотря на все симпатии, которые можно питать к зверю, волк не самый приятный сосед человека. Уже император Карл Великий создал специальный отряд «лупариев», в задачу которых входило уничтожение волков.

Однако попробуем, несмотря ни на что, объективно подойти к серому созданию и судить о волке так, как он судит о себе сам: ну зверь, ну свирепый, но ведь он живет согласно правилам, которые отвела ему природа. Мерзкий нрав? Но ведь другого ему не дано.

Волчья стая кажется со стороны бандой, живущей по «волчьим законам» — каждый за себя. В действительности это четко организованное сообщество, спаянное дисциплиной, с иерархией, со своими кастами, званиями и тщательно соблюдаемыми условностями. В волчьей стае разработан целый церемониал символических жестов, начиная от манеры держать голову, кончая тем, как тот или иной член стаи вздыбливает шерсть на холке и щерит зубы. Главенствующая роль тут принадлежит хвосту. Горе волку, который предстанет хвост трубой перед вожаком стаи! Приговор будет короток и приведен в исполнение немедленно. Мой совет: в подобной ситуации носить хвост поджатым к животу.

Речь идет не о соблюдении чисто светских условностей. Стая волков подобна команде рэгбистов. Каждый знает свое место и свою роль: одни волки поднимают жертву, другие гонят ее, третьи перехватывают. Роли распределены задолго до операции, тактика выработана, и каждый действует по приказу.

Только один раз в год наши звери теряют эту почти прусскую выучку. Этой метаморфозой волк обязан волчице. К концу января красавица дает понять, что не прочь обзавестись верным другом; вокруг нее сбиваются претенденты, оглашая по ночам окрестности галантным воем. Волчица бросается по горам и долам, увлекая за собой ухажеров. Марафон призван устранить слабонервных.

Однако, несмотря на столь легкомысленное начало, зубастая красавица, сделав выбор, относится к браку со старомодной серьезностью. Пара волков живет вместе два-три года, иногда всю жизнь.

Тем временем через шестьдесят пять дней после описанной встречи на свет появляются от четырех до десяти волчат — голых и некрасивых. Мамаша держит их в логовище из сухой листвы, утепленном клочками собственной шерсти. Из предосторожности мама-волчица готовит несколько логовищ, куда в случае опасности она перетаскивает потомство.

Полтора-два месяца она вскармливает малышей молоком. Счастливый отец в это время вынужден охотиться за двоих. Затем зубастых деток переводят на мясную диету. Поначалу для выучки они не брезгуют падалью; затем отец притаскивает полузадушенную добычу, которую волчата храбро приканчивают.

Волчата растут очень быстро. В два месяца они уже величиной с лисицу. В три месяца они уже охотятся с родителями в окрестностях логова. В полгода подросток весит добрых 15 килограммов, а в год становится волком. В два года (уж если кто волк, тот недолго ходит в младенцах) это уже взрослый волк, а в три — матерый волк, что представляет высшую ступень иерархии.

Живя с родителями, волк не бунтует против них (как это модно сейчас среди молодежи). Волчья семья включает отца, мать, шесть-семь взрослых детей и выводок малышей, внутри этой семьи существуют отношения, весьма похожие на любовь.

Вот мы и подошли к волку с непривычной стороны. Любовь… и волк. Наверное, именно она заставляла отдельных энтузиастов пробовать приручать волка. О, разумеется, я говорю не о печально знаменитых «водителях волков», которые в прошлом бродили от деревни к деревне, таща на цепи щелкавших челюстью зверей. В апреле 1879 года в Нормандии стража арестовала одного из этих субъектов, который вымогал у крестьян деньги, грозя в противном случае спустить своего воспитанника с цепи.

Волчонок, взятый во младенчестве, ластится к вам, как щенок. Но к году-полутора его волчий нрав все-таки берет верх над привязанностью к хозяину. И в самом деле — как за одно поколение порвешь со всей своей породой? Известный натуралист XVIII века Жак Вальмон де Бомар взял в дом волчонка, когда тому шла неделя от роду. Премилое было создание. Ученый играл с волчонком, учил приносить в пасти туфли и даже брал с собой в постель. Однажды ночью натуралист проснулся от боли и увидел, что протеже жует его лодыжку.

Правда, надо признать, что и здесь были исключения: иногда волки оставались домашними в течение нескольких лет, повергая в ужас воров и соседей. Пальма первенства здесь принадлежит, очевидно, волку некоего мсье Мунье, который, как писали французские газеты в 1807 году, при виде хозяина, вернувшегося после долгого отсутствия, умер от радости.

И тем не менее, несмотря на все трогательные примеры, несмотря на волчицу, вскормившую Рема и Ромула, несмотря на многочисленных Маугли, не надо рассчитывать на слишком быструю эволюцию во взаимоотношениях человека и волка. Утечет еще немало воды, прежде чем злой Серый Волк превратится в верного пса.

Испанский зоолог доктор Родригес Фуэнте считает, что человек и волк могут найти общий язык только на одном условии. Человеку, утверждает он, надо освободиться от мысли, что «хорошие» звери — это те, которые подчиняются его, человека, воле. Каждый зверь знает свои права и свои табу, и не нужно навязывать ему того, чем он не обладает.

Перевел с французского М. БЕЛЕНЬКИЙ

Content

Кейн Морис Вам не страшен серый волк?

Морис Кейн