Светлана Нарватова

Женщина: взгляд изнутри

Пролог

Женька сразу обратил внимание на эту миниатюрную кареглазую Катину подружку. Ее звали Елизавета. Когда торжественный обед закончился и молодые (которые, кстати, были уже не столь молоды) отправились на самолет, он сказал ей, что с радостью доставит ее до места назначения.

— Не стоит беспокоиться, я уже вызвала такси, — не проявила девица интереса к его предложению.

— Но до машины-то проводить вас можно? — Женька галантно предложил даме локоть.

— До машины можно, — милостиво согласилась та.

— Я слышал, вы врач, — решил поддержать светский разговор Женька.

— Правильно слышали.

— И что должно у меня болеть, чтобы я смог оказаться у вас на приеме?

— Голова. Причем очень сильно.

— Вы невропатолог? Ой, знаете, так нервы в последнее время расшалились…

— Мимо.

— Психиатр? Знаете, я буквально ощущаю, как начинаю сходить с ума, — он приложил свободную руку к сердцу.

— Опять мимо.

— Вы меня заинтриговали прямо. Так кто вы? Что мне нужно сделать, чтобы оказаться в ваших руках?

— Пол сменить. Я — гинеколог, — и утешающее потрепав его по плечу, она добавила. — Ну не нужно так расстраиваться. Я же могла и проктологом оказаться.

После чего Елизавета села в такси и уехала.

ГЛАВА 1

— И чего ты тут развалилась?

— Неприветливая ты какая, Лизка! Тебе что, кресла для меня жалко?

— Это — мое любимое.

— Ага. Любимое! Они же все на одно лицо!

— А вот именно за этим я как у станка уже десять лет почитай как. И то, что ты мне сейчас в нем демонстрируешь, лицом назвать сложно даже при самой богатой фантазии. Слазь давай! — деланно-командирским тоном закончила Лизка. Елизавета Сергеевна Бестужева, если быть точнее. Между прочим, врач высшей категории. Это вам не ёжик носиком фыркнул.

Катя, Лизина подруга, скорчила обиженную физиономию.

— А вдруг ты мне сейчас как что-нибудь скажешь, а я на ногах не удержусь?

— Нет, Котя, ты не беременна.

— Я сама знаю, что не беременна. Может, — подруга замялась, — может, у меня что-то по-женски? В смысле, я — бесплодна?

Лиза только вздохнула на это.

— Ты не бесплодна, ты просто дура. И по-женски у тебя только выводок насекомых между большими полушариями. Нет, не этими. Не тот размерчик. Да с названием коры переднего мозга тебе тоже изрядно польстили. И нечего в меня носками кидаться! Одевайся, у нас тут пол холодный, и проходи, будем чай пить.

— Лиз, мы уже больше чем полгода как не предохраняемся, а всё никак! — ныла Котя, натягивая колготки.

— Подумаешь! Да меньше трех лет регулярной половой жизни даже как подозрение на бесплодие не рассматривается. Нормальная физиология.

— Чего же тут нормального? — шмыгнула носом Котя.

— Ну как? Ты не девочка, Тим — не мальчик. Репродуктивные способности с возрастом, увы, не растут. Опять же: начали вы встречаться. У него своя микрофлора, у тебя своя. Пока они подружатся…

— Да сколько уже можно дружиться?!

— Сколько нужно. Третье. Дети любят делать сюрпризы. Чем меньше их ждешь, тем выше вероятность, что они появятся.

— Не ожидала от тебя подобной эзотерики.

— Бог с тобой, я стопроцентная материалистка!

— И это фраза — тому явное доказательство, — хмыкнула Котя.

— Не буквоедствуй. Вот смотри: ты переживаешь, что у тебя не складывается забеременеть, считаешь дни до месячных, расстраиваешься, волнуешься… А организму плевать, по какому поводу у тебя стресс, он на любой реагирует одинаково — запускает систему повышенной боеготовности. Вот и приплывают сперматозоиды к яйцеклетке: «Тут-тук, мадам, к вам можно?», а она им: «Не время нынче, мальчики! Родина в опасности!» Ты какой чай будешь: черный или зеленый?

— Зеленый. Что, прямо так и говорят? — Катя хихикнула.

— Нет, конечно. Когда это носители мужской сущности интересовались чьим-нибудь мнением, кроме собственного? Навалятся скопом на бедную девочку, и какой-нибудь самый удачливый того-этого. Катится такая яйцеклетка оплодотворенная, делится… наболевшим. Добирается до матки. А здесь ей: «Мы на осадном положении», и она с ближайшими месячными — знакомиться с окружающим миром. Что ты так смотришь, между прочим, с большинством зигот так и случается. Это естественный отбор — слабые, с «битым» генотипом, несвоевременные — на выбраковку. Это если яйцеклетка вообще вышла. А если стресс зашкаливает, то выделение эстрогенов падает настолько, что овуляция вообще прекращается.

— Да ладно, это ты меня успокаиваешь! Успокаиваю, конечно. Спокойствие в этом деле — самое главное! Бесплодие у нее! Вот было у меня в практике несколько случаев… Одну жещину помню. Пять лет ее лечили. В конце на УЗИ ей врач сказал прямым текстом: «Через ваши спайки яйцеклетка не пролезет, даже если ее хорошенько намылить и пинка для ускорения дать». Что тут поделаешь… Она смирилась, поехала на курорт отвлечься, горе минеральной водой запить, а там тили-тили, трали-вали. Приходит вся в слезах: теперь еще и аменорея! Аменорее оказалось 12 недель.

— А муж что?

— Дурочка! Она с мужем на курорт ездила. А был случай, кстати, когда и не с мужем… Ладно. Я вот только одного не понимаю, почему тебе Тимур все не объяснил, он вроде медик у нас…

— А я с ним на эту тему и не разговаривала…

— Здрасте, приехали… Это почему же?

— Я боюсь. Он ребенка хочет, я у меня не выходит. А-а-а! — Катя махнула рукой. — Даже начинать эту тему не хочу. Начнет утешать, врать будет, что всё нормально. Как говорится, не хочешь получить ответ, который тебя огорчит, не задавай вопрос, на который ты можешь его услышать…

— Кать, обычно когда мужчина говорит, что хочет ребенка, это означает, что он В ПРИНЦИПЕ не против. Вот вы часто сексом занимаетесь?

— Теперь уже реже…

— Сколько раз в неделю?

— Лиз, ну что за вопросы? Достаточно часто, чтобы залететь.

— Тоже мне пионер-герой. Сколько раз?

— Семь-восемь…

— Я так и думала. Сейчас он тебя хочет больше, чем ребенка. Потому что противном случае ограничился бы одним — двумя. Сперматозоиды нуждаются в созревании. А так вы весьма успешно предохраняетесь естественным способом.

— То есть ты думаешь, что у меня есть шанс родить свою маленькую девочку? — в голосе Коти блеснула надежда.

— При таком сексуальном аппетите будущего папаши у тебя больше шансов родить мальчика.

— В смысле?

Лизка пожала плечами. Ну как вот работать с таким уровнем полового просвещения у населения?

— У-хромосома значительно легче, поэтому сперматозоиды, которые отвечают за мальчиков, бегают быстрее. Но при этом меньше живут. Их так и называют — «зайцы». Ну там, мальчики-зайчики. Если половой акт произошел в момент овуляции, вероятность того, что они первыми доберутся до цели, выше. «Женские» сперматозоиды — «черепахи» — наоборот, тяжелее, но живут дольше. У них больше шансов, когда половая жизнь нерегулярна. В этом случае побеждает тот, кто умеет ждать. Кроме того, у женщин с выраженными лидерскими наклонностями вообще больше шансов родить мальчика.

— С чего это?

— Это биологически оправдано. У доминантной самки выше шансы вырастить более сильного, здорового, доминантного самца. И природа не может не воспользоваться такой возможностью. С другой стороны, у слишком доминантного мужчины больше шансов получить девочек. Это тоже разумно с точки зрения биологии — младший самец будет восприниматься как соперник. Не даром же мальчики отстают в физическом развитии от девочек… Ладно, что-то я увлеклась. По большому счету, вероятность 50/50. Так что — как случай, бог-изобретатель, решит… Успокоилась?

— Да вроде.

— Вот и хорошо. Ромашку попей, витаминки. И не вешай нос. Муж тебя любит, ты его любишь, нашла о чем переживать! Все, иди. Тимур за тобой заедет?

— Я ему не говорила, что пойду сюда. Просто он сегодня предупредил, что задержится. А у тебя прием вечерний… А ты еще не идешь?

— Неа. Мне после приема еще нужно бюрократией позаниматься… Пока-пока!

— Пока! Спасибо, Лиз! Чтоб я без тебя делала!

— Иди уже.

Лиза еще какое-то время смотрела на закрытую дверь.

Нет, она ни капли не сомневалась, что Котя Альдиева — в девичестве Кошкина — рано или поздно забеременеет. Кто бы сомневался — зная Тимурову-то настойчивость. И это знание рождало гаденькое чувство зависти… Нет, не к их семейной идиллии — уж сама бы Лизка в одном доме с Тимуром жить под угрозой расстрела бы не согласилась. А к их будущему ребенку. Котя была младше на три года. Самой Лизе было тридцать пять. Годы стремительно улетали в трубу. Она принимала чужих малышей, держала их на руках, они дрыгали своими маленькими ножками и ручками, и в такие моменты ей до слез хотелось своего.

Но вот какая неурядица — для того, чтобы завести ребенка, одного ЕЕ желания было недостаточно. Нужно было желание еще одного члена общества. И было бы крайне желательно, чтобы этот член соответствовал Лизиным представлениям о биологическом отце ее ребенка. И захотел с нею встречаться достаточно долго, чтобы все получилось. И не хотел большего. Потому что мужчина — вещь хорошая, но по своему опыту Лиза знала, что заводить его в своем доме не стОит.

Ладно, что травить душу, подумала Лиза. Достала сотовый и набрала знакомый телефон.

Женька сидел в кабинете исполнительного директора и смотрел на оного с плохо скрываемой жалостью. Собственно, по должности он был не Женька, а Евгений Петрович Горский — как-никак начальник службы безопасности не последнего в городе предприятия. Да и по возрасту ему тоже отчество уже полагалось — 36 лет, все-таки. Но сам он воспринимал себя по-прежнему Женькой. В самом крайнем случае — «Змеем Женькой». «Змей» — это было такое заслуженное звание. Заслужил, в смысле. Тимур, его друг, и до недавних пор — бессменный соратник во всевозможных развлечениях, был мрачен, как своды замка Ив.

— Ты чего глядишь сычом? Аль кручинишься об чем? — не выдержал Женька.

— Прости, Жека, но супружница из тебя весьма сомнительного качества, — хмыкнул Тимур на фразу из «Федота».

— Увы, ты меня в роли мужа тоже мало привлекаешь, пра-ативный, — нараспев произнес Змей. — Нужно отдать должное твоей жене, последние полгода печалиться и кручиниться ты стал гораздо реже. Но глубже. Что там Катька твоя опять учудила?

— Ей снова предложили выездной проект.

— Надолго?

— На неделю. Может, дней на десять.

— Так радоваться же надо. Отдохнешь, соскучишься, любить с большей силой будешь.

— Ничего ты не понимаешь, — поморщился Тимур.

— Не понимаю. И понимать не хочу. Нельзя давать женщине такую власть над собой.

— Да причем тут власть! Мне ее просто не хватает. Знаешь, что такое «фантомные боли»? Когда у человека ампутируют конечность, а она у него ноет, словно все еще есть? Вот когда Котька уезжает, я чувствую себя примерно так же. Будто у меня отрезали руку, а она у меня болит…

— Обезболивающие надо принимать. На грудь. И все фантомные боли как отрежет. Отвлечься, опять же, не помешает. Сходить в поход по местам боевой славы со старым другом, например. Ты не поверишь, но, несмотря на твою женитьбу, бары нашего города все еще работают.

— Ой! Змей Женька — лучший в мире лечитель фантомных болей с моторчиком. В одном месте. Старый друг просто извелся весь без походов… У тебя нынче — силами той же Катьки — новый друг для этих целей появился.

— Старый друг, Тимур, лучше новых двух…

— Вот только не надо делать вид, что ты страдаешь. Просто признайся, что на фоне херувимчика Лёнчика, ты выглядишь не столь эффектно, как на моем.

— И это тоже, конечно. Но с ним же всё совсем по-другому. Соберешься, к примеру, посмотреть с другом матч «Зенит» — «Спартак», купишь пива, чипсов, устроишься на диване… А тут — хоп! — и никакого удовольствия!

— Неужели этот балбес болеет за «Спартак»?

— Хуже. Он вообще ни за кого НЕ БОЛЕЕТ. Он равнодушен к футболу. Вот ты можешь себе такое представить?

— Да ну! Может, у него что-нибудь с ориентацией не того?

— Если так, то он очень хорошо маскируется. В смысле, ко мне он не приставал даже в самом подпитом состоянии, а к девочкам проявлял несомненный интерес. Хотя свечку им в душевой я не держал… И на тренировку его не вытащишь. Нет бы, как нормальный мужик, пошел бы и набил морды другим мужикам… Так он упрется в свою ноут, как будто там манну небесную раздают.

— Новое поколение выбирает facebook… — хмыкнул Тимур.

— А мы с парнями в воскресенье собрались на природе потренироваться. Погоду обещают ясную. Айда с нами. Ты уже почти две недели как на тренировках не был. Скоро жиром зарастешь!

— Не переживай, — Тимур расплылся довольной улыбкой, — у меня есть, где калории сгонять.

— Как-то ты их непродуктивно сгоняешь. Давно бы уже сделал супруге развлечение. Куда ей тогда по командировкам будет? Дети как лучшее средство от фантомных болей. Как тебе идейка?

— Бредовая. Но я сам в последнее время об это всерьез…

Фразу Тимура прервал звонок сотового.

— Слушаю вас, любезная моя Лизавета Сергеевна, — выдал Тимур в трубку. — Всеневозможнейше рад вас слышать. Как ваше драгоценное здоровье? И вас. И вам. И ей. А она-то тут причем, кстати?

Лиза, которая подружка Кати, понял Женька. Такая миленькая брюнеточка. Женька хорошо ее запомнил, хоть виделся с нею лишь однажды — на свадьбе друга. И осталась она у него в памяти как дама, весьма бесцеремонно его обломавшая. Его — ветерана российского пикапа! Нет, он уже давно не вел счет звездочкам на фюзеляже. Сначала кончился фюзеляж, потом крылья, а потом просто надоело. А «зачетные ведомости» он вообще никогда и не заводил, поскольку в принципе был жутко разборчив. Но искусство соблазнения вросло в него как вторая кожа. И такой вызов его навыкам не мог пройти незамеченным. Поэтому всякое упоминание этой особы всуе не то чтобы вызывало в нем неутолимую жажду реванша, но взбаламучивало неприятный осадок задетого самолюбия.

Тимур тем временем практически врос в трубку.

— Не поверите, Лизавета Сергеевна, вот только сейчас об этом думал. Что думал? Что пора уже. Не может быть, — игриво говорил Тим. — Не может быть, — сказал он уже совершенно серьезным тоном. — Мне тоже интересно, почему она пошла с этим вопросом к тебе, а не ко мне. Спасибо, что позвонила. Конечно, знаю. Да, я понял. Хорошо. Так и сделаю. Учту. Не учите папу Карло строгать Буратино. Не лезу я в бутылку, это я для поддержания разговора. Не хочешь — как хочешь. Конечно, не скажу. Спасибо еще раз, Лиз. Пока! — проговорил он с улыбкой.

— Ты с ней что, флиртуешь? — удивился Женька.

— Ты что! — изобразил ужас Тимур. — Не приведи господь. Одна мне за такие выходки профессионально ампутирует то, что наученный богатым жизненным опытом Кощей хранил в утке. А вторая вынесет мозг и склюет всю печень. Кому я потом буду нужен, такой инвалид?

— Однако отношения у вас с ней нежные и трепетные.

— Лизка — классный мужик, который всячески заслуживает уважения.

— И в какой своей части она мужик? — поинтересовался Женька, у которого перед глазами стоял образ изящной девичьей фигуры со всеми ее непременными атрибутами.

— Вот пообщаешься с нею поближе — поймешь, — ухмыльнулся Тим. — По поводу воскресенья — прости, я «пас». Нужно вызволять жену из почти депрессии, проводить с нею воспитательную работу, промывание мозгов, взращивание совести. Короче, дел масса, наверное, даже за выходные не управлюсь и возьму пару дней отпуска, благо ничего срочного вроде нет.

В этот момент в дверь влетела запыхавшаяся Валентина Степановна — начальник отдела кадров, обычно степенная дама недалеко за полтинник.

— Тимур Александрович, голубчик, не погубите. Отпустите на полчаса пораньше! Дочка с боем записала внучкА в Диагностический центр, а начальница в последний момент отказалась отпустить ее с работы — какое-то срочно дело появилось. Мне нужно успеть Ваньку из садика забрать,

— кадровичка молитвенно сложила руки.

— Да какие проблемы, езжайте, конечно.

— Валентина Степановна, вам в тот Центр, что на Ленина? — поинтересовался Женька.

— Да, и так не ближний свет, а еще и в другой район за ребенком ехать, — посетовала та.

— Мне в Центр нужно в одну фирму заехать, могу вас подбросить.

— Да что вы, Женечка, не хочу вас так обязывать…

— А, бешенной собаке — сорок километров не крюк. Соглашайтесь.

— Конечно, соглашусь. Кто бы не согласился. Только за вещами забегу. До свидания, Тимур Александрович!

— Ну, я пошел? — поинтересовался Женька у начальства, которое с удвоенной силой закопалось в бумагах, видимо, высвобождая себе отпуск.

Тимур на мгновение оторвал глаза от документа:

— Ступай, дамский угодник, — и опять утонул в тексте.

Валентина Степановна действительно очень спешила, потому что подошла к стоянке лишь на пару минут позже Женьки.

До садика они доехали молча.

— Я постараюсь как можно скорее, — пообещала кадровичка, закрывая дверь.

Вернулась она действительно быстро, таща на буксире кудрявого мальчишку лет четырех-пяти.

— Привет, — сделав «взрослое» выражение лица, сказал ему Женька, протягивая руку.

— Здравствуйте, — вежливо ответил тот и уверенно пожал Женькину руку.

— Меня зовут дядя Женя. А тебя? — поддержал диалог Змей.

— А меня — Ваня Соколов. А как зовут вашу машину? — проявил мужское начало пацан.

— А машину зовут Лексус. Но ты можешь звать его Лёхой. Он не обидится.

— Круто! Бабушка, представляешь, мы с тобой сейчас едем на настоящем Лексусе!

— А ты врачей не боишься? — поинтересовался Женька, поглядывая на мальчишку, сидящего на коленях у бабушки, через зеркало заднего вида.

— А чего их бояться. Они же не Серый Волк, — рассудительно заметил мальчик. — Я только уколов боюсь, — тихо признался он, чуть помолчав.

— А из вас бы вышел замечательный отец! — вмешалась в мужской разговор Валентина Степановна.

— Не могу спорить с очевидным. Вышел бы. Из меня и музыкант, наверное, вышел бы неплохой. Я, между прочим, блестяще закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Только не говорите никому, а то засмеют. И инженер бы получился достойный. По крайней мере, учителя утверждали, что у меня несомненные способности к физике и математике… И начальником районного угро я был бы вполне достойным. Говорили, я подавал надежды. Но, заметьте, никем из них я не стал и не стану. А почему? Правильно. Потому что не хочу.

— Дядя Женя, а нажать на кнопочку можно? — малыш, которого исповедь Женьки ни коим образом не тронула, тянулся к управлению стеклом.

— Можно, только открывай несильно, а потом закрой, — проявил душевную щедрость владелец автомобиля.

— А сюда нажать можно? — спросил Ваня про блокиратор дверей.

— Можно. Но не нужно.

— А это у вас конфетки? — радостно заверещал мальчик, доставая из «пепельницы» оранжево-синие фальговые упаковки с надписью «Contex». А чем не место для хранения, если в машине в жизни никто никогда не курил?

— Почти угадал, — хохотнул Женька. — Настоящие конфетки лежат вот здесь, — открыл он ящик между передними сидениями. Любой пикапер знает, что хороший экспромт требует серьезной подготовки.

И пока пацан боролся с оберткой Ferrero, Женька на секунду обернулся к его сконфузившейся бабушке.

— Вот это я и имел в виду, — сказал он.

Получилось не очень убедительно. Поскольку Женька и сам не мог с уверенностью сказать, к чему относилась эта фраза: к качеству его «отцовства», твердости в предохранении от оного или к его (предохранения) причине.

Скорбным днем бытовых забот у Женьки была суббота. А воскресенье был святой день отдыха. Поэтому, выспавшись и почесав за ушком довольно урчавшего «Леху», Женька направился к излюбленному месту тренировок на свежем воздухе. Берег журчащей речки, широкая поляна, лес, частоколом закрывающий спортсменов от любопытных глаз — что еще нужно для счастья?

Загоняв парней (и себя любимого) до седьмого пота, распределив, на правах главного, обязанности по приготовлению шашлыков, Женька раскинулся на оставшейся в живых травке, закинул руки за голову и уставился в небо. Человек, который придумал медитацию, сделал это «бабьим летом», думал он. Прозрачная сентябрьская синь над головой, прихваченный желтизной поредевший лес, все еще теплое солнышко, чуть терпкий запах грибного леса… Мужской хохоток где-то за спиной не мог оторвать Женьку от единения с природой. Это оказалось под силу лишь сочному прожаренному мясу.

Понедельник — день рабочий. Женька проснулся по будильнику.

Но встать не смог.

Да что там встать, он даже на бок перевернулся с титаническими усилиями! Памятуя уроки друга-реабилитолога, Женька на животе дополз до края постели, опустил колени на пол и с упором на руки сделал еще одну попытку подняться. Спина высказалась на этот счет недвусмысленно. А именно, послала его ниже и глубже.

Душевных сил Женьки хватило только до туалета и обратно.

Вся надежда на Тима, подумал он и нажал кнопку быстрого набора. Однако Тимур не ответил ни на первый вызов, ни на второй. На третий в трубке послышался недовольный и сонный голос начальника:

— Жека, у тебя совесть есть?

— Есть, но сил ее искать нет. У меня спина вступила.

— Сильно?

— Достаточно, чтобы я звонил тебе с утра пораньше с просьбой, чтобы ты заскочил ко мне по дороге на работу и вколол чего-нибудь, от чего я бы встал на ноги. В прямом смысле этого слова.

— Жень, ближайшая дорога на работу у меня запланирована только через пару дней. Если ты готов подождать, то я буду рад тебе помочь. А сейчас я даже не в городе.

Женька застонал, в ужасе от перспективы.

— Тут Катя подсказывает, что Лизка от тебя в паре остановок работает, можешь ее попросить заехать. Я тебе телефончик скину.

Самолюбие Женьки категорически уперлось против участия в шоу уродов в качестве исполнителя главной роли.

— А другие варианты?

— Ползешь по стеночке до ближайшего медпункта, — невозмутимо ответил начальник. А еще друг называется…

Промаявшись пару часов, Змей был вынужден признать, что ситуация безвыходная. И набрал номер из смс-ки.

ГЛАВА 2

Лизкин день как-то не задался с самого начала.

Она уже почти собралась выйти из дома, как зазвонил сотовый. Это была Катька. Она хриплым со сна голоском поведала, что они с «Тимочкой» уехали отдыхать (молодец, коллега, быка за рога в дальний ящик не оттягивает), а тут у Женечки, — ну, который Змей, сказала Котя так, будто это все должно было объяснить, — спину прихватило. Лизонька же спасет бедного мальчика от мучений?

Как ни странно, Лиза помнила этого «бедного мальчика». Правда, в том, что он «бедный», она сильно сомневалась. А в том, что он уже давно и основательно не «мальчик», у нее даже сомнений не было. Она прекрасно знала этот типаж. Помесь фазана с павлином. А уж как токует… Прямо глухарь! Подносит свой член с бантиком под нос каждой встречной, типа, «рекомендую, я плохого не посоветую». Как там про таких пелось? «Ах, какое блаженство, ах, какое блаженство, знать, что я — Совершенство, знать, что я — Идеа-ал!» И даже, если пелось это не про них, то как с них писано… В общем, Лиза с удовольствием избавила бы «мальчика» от мучений, но, увы, эвтаназия в нашей стране запрещена.

Однако, профессионализм привычно послал личное мнение Лизы в даль далекую, к морю синему, и выразил свое согласие откликнуться на зов страдальца, если таковой ее настигнет.

Лиза даже первые полчаса приема, вопреки привычке и врачебной этике, телефон не отключала. А потом махнула рукой, поставила беззвучный режим и углубилась в проблемы и радости пациентов. Благо, беременные шли через одну.

Вторая неприятность сегодняшнего дня заключалась в том, что нынче вместо ее бессменной акушерки Веры Ивановны, буквально выпестовавшей в ней врача, сидела молоденькая девчонка. Олечка. Разумеется, пенсия — дело святое, внуки, школа, все такое… Но себя было жалко. И пациенток тоже. Олечка держать лицо «крутого специалиста», но оно нет-нет, да и сползало. В общем, сдвинь корону на бок, чтоб не висла на ушах, временами хотелось фыркнуть Лизе сквозь смех. Но она держалась. Во-первых, им еще работать вместе. А во-вторых, она сама когда-то была такой же дурочкой.

Олечка путалась, очередь двигалась медленно, дамы становились нервными… Сами знаете, как это бывает. В общем, когда уже спустя 40 минут после официального окончания приема зашла последняя на сегодня девица, Лиза была готова станцевать ламбаду от счастья.

— Я после родов провериться, — смущенно сказала девИца. Угу, значит, дЕвица.

— Ну, проходите на кресло. Как-то вы долго собирались провериться. Уже почти четыре месяца.

— Да, понимаете, ребеночек маленький, оставить не с кем, вот только добралась…

Цвет влагалища Лизе не понравился сразу. А после пальпации сомнений практически не осталось. Желание танцевать ламбаду рассосалось само собой. Вот и третья неприятность.

— Одевайтесь и подходите, побеседуем, — ровным голосом сказала Лиза. Она еще раз просмотрела записи в карточке и выписку из роддома.

— Ну как, все нормально? — весело прощебетала дЕвица. Которая не девИца. Уже дважды.

— Если не считать того, что вы, скорее всего, беременны, то все нормально.

— Как беременна? — на лице девицы отразилась попытка интеллектуальной деятельности, смытая потоком эмоций. — Не может быть! У меня же месячных еще не было!

— И не будет теперь.

— Но как же так? Я же ребеночка кормлю каждые три часа…

— Это хорошо для ребеночка. Для того, которого вы кормите. А вот для того, который у вас в животике, это очень плохо. Хотя в любом случае настойчиво рекомендую аборт. У вас еще дней 10 осталось на медикаментозный. Надеюсь, успеете.

— Да как вы можете, — ворвалась в разговор Олечка. — Оставляйте ребеночка! Не слушайте!

— Ольга Александровна, вы вообще в курсе, о чем идет речь? Девушке четыре месяца назад делали кесарево. И со швом были проблемы.

— Но как же так? — не могла успокоиться пациентка.

— Вы предохранялись?

— Нет, но ведь…

— Вас в роддоме предупреждали, что после кесарева сечения вам как минимум два года необходимо предохраняться от беременности?

— Но, понимаете, муж не любит презервативы, а гормональные, которые можно при кормлении, такие дорогие…

— Ага, зато медикаментозный аборт — дешевый! А второй ребенок — это вообще сплошная экономия! В общем, в интересах вашего здоровья, быстренько делайте диагностику беременности и УЗИ шва. Вероятность нормально выносить и родить ребенка у вас, мягко говоря, не очень высокая. Хирургический аборт также крайне не желателен. Медикаментозный — тоже не панацея, но в вашем случае — наименьшее зло. Думайте. Я свое мнение уже высказала.

Когда за девушкой закрылась дверь, Олечка уже не скрывала ненависти во взгляде.

— Теперь я понимаю, почему вас зовут «Морозкой»! — выплюнула Олечка. nbsp;nbsp; — Это почему же? — полюбопытствовала Лиза.

— Потому что вы бессердечная!

— Вообще-то это из-за фамилии. Меня одногруппники звали или Бесстыжева, или Стужа Лютая. А потом, для простоты, сократили до Морозки. Потому что я все прогулы в журнале отмечала.

— Выслуживались? — попыталась зацепить ее оскорбленная Олечка.

— Нет, просто считаю, что недоученный врач — это палач. Безграмотный, а потому — немилосердный. А у вас, Олечка, «жалелка» включилась? Это ничего, года через три она сама отвалится. От перегрузки. Тогда вы точно будете знать, кого нужно жалеть. А кому — мозги на место вправлять.

— Разве можно вот так с женщиной? У нее же горе!

— Горе у нее есть, а мозгов — нет. А если жалеть, то и не появятся. Потому что чувство ответственности за свои поступки от жалости почему-то, — вот жалость-то! — не просыпается. Ответственности за свое здоровье и своих детей.

— В конце концов, это же ее здоровье, пусть что хочет, то и делает.

— А знаете, Олечка, вы даже не представляете, насколько вы попали в точку. Ведь природа сделала все для того, чтобы позаботиться о теле женщины и ее потомстве. Но человеческое «Мы не будем ждать милостей от природы, взять их у нее — вот наша задача» послало лесом все ее усилия.

— Это вы о чем? — скептически поинтересовалась акушерка.

— Организм женщины, в отличие от той же собаки, например, не приспособлен для ежегодных родов. Репродуктивный цикл человека, если так можно выразиться, составляет три года. Три года — это период активности фенилэтиламина, гормона влюбленности, который удерживает вместе самку и самца, обеспечивая безопасность детенышу. Три года — это оптимальный период вскармливания.

— Ну это уже совсем глупости! Грудное вскармnbsp;ливание должно продолжаться до года. А потом у ребенка от женских гормонов всякие проблемы начинаются, нарушение интеллектуального и эмоционального развития идет.

— Ты еще про эдипов комплекс добавь, — усмехнулась Лиза.

— И это тоже. Нам так наша преподавательница говорила.

— Оленька, а ты никогда не задумывалась над тем, что преподаватели могут ошибаться? Например, медики тридцать лет назад утверждали, что детей нужно туго пеленать и кормить строго по часам. А теперь говорят, что нужно делать все с точностью до наоборот.

— И что, теперь можно не учиться, потому что всё равно всё не правильно? — ядовито заметила Оля.

— Нет, просто думать надо. Головой. Вот когда у ребенка затухает сосательный рефлекс? Ай-ай-ай, не знаете? К трем годам. А к какому возрасту у ребенка формируется собственная иммунная система?

— К трем годам, — на этот вопрос Оля ответ знала.

— Связи не замечаешь? Учитывая, что в состав грудного молока входят антитела.

— Но животные так долго не кормят!

— Это какие животные? Коровы, разумеется, нет. А вот приматы, например, в среднем вскармливают детенышей до пяти лет. Так вот, тот самый гормон, который отвечает за выработку молока, гасит либидо, вот ведь какая незадача. То есть естественный отбор закрепил в организме женщины идеальный механизм, обеспечивающий оптимальный цикл воспроизведения. Но увы! Мы не будем ждать милости от природы. В крайнем случае, мы будем на них надеяться. Вы даже не представляете, Олечка, сколько женщин беременеют вот так, по лично мне совершенно непонятной уверенности, что первые полгода можно не предохраняться, — выдохнула Лиза, потирая брови костяшками пальцев.

— Но ведь не все же они не предохраняются. Просто способы предохранения несовершенны.

— О, вы даже не представляете, насколько, Олечка! В моей практике были и те, кто беременел со спиралью — не так мало, кстати сказать. И с Фарматексом. И с гормонами. Правда, та девушка параллельно принимала жиросжигающие препараты. И с презервативами. Но там с размерчиком не угадали. Ситуация «Кондом инсайд». Да что там, я лично принимала девочку, которая умудрилась спрятаться от хирургического аборта. В какой она там складочке затаилась, я даже представить себе не могу. Но, как говорится, жить захочешь — и не так раскорячешься. Биологический метод и прерванный половой акт я вообще за контрацепцию не держу. Но на фоне тех, которые залетали по глупости, эти несчастные случаи — ложка в океане. Ладно, поздравляю вас с первым днем на новом месте! К счастью, на сегодня мы закончили. Хоть и практически… — Лиза достала сотовый, чтобы посмотреть время, — на час позже.

Надпись на экранчике сообщила ей о десяти пропущенных звонках.

Длинные гудки были Женьке ответом.

Ну и хрен с ней, с этой врачихой, подумал Женька. И набрал телефон своего зама. Тот все внимательно выслушал и пообещал как можно скорее заехать в аптеку и спасти болезного шефа. Любой ценой. Женька сказал на деньги не скупиться.

Уже через полчаса в дверь позвонили. Никогда еще путь из спальни до порога квартиры не казался Женьке столь долгим. Но Змей он или не Змей? Не прошло и десяти минут, как он дополз.

Зам огорчил главу корпоративной СБ новостью, что, оказывается, все приличные обезболивающие теперь продаются исключительно по рецептам. Но ему посоветовали лекарство, которое, якобы, помогает в таких случаях. В таблетках, поскольку уколы делать он не умел и справедливо полагал, что Женька себя в качестве тренажера не предложит. Но он привез очень хороший разогревающий крем. В аптеке заверили, что прямо реально разогревает, сказал довольный зам, протягивая красно-белую коробочку.

Женька пополз в обратном направлении, послав приятеля за водой. Таблетка была проглочена, а спина готова к растиранию. Зам ухнул, потер руки, выдавил, не жалея, содержимое тюбика, и энергично прошелся вдоль позвоночника. Женька крякнул, но промолчал.

Через пару минут он понял, что он идиот. Решение проблемы все это время было у него под носом! Нужно было просто со всей силы звездануть молотком по пальцу — и он бы сразу забыл о позвоночнике. Вот как сейчас, думал Женка, нарезая круги по комнате и матерясь на ошалевшего зама. Змей на собственном примере осознал, что чувствуют его сородичи, когда с них слазит кожа. Спина блондина разве что не дымилась. Ну, во всяком случае, паленым не пахло. Хотя от едкого запаха крема слезились глаза. А, может, они и по более очевидной причине слезились, кто их поймет?

Душ и мыло несколько ослабили пытку, но чем меньше горела кожа, тем настойчивее напоминал о себе позвоночник.

— Может, еще чем-нибудь помочь? — неуверенно спросил зам.

На цензурный язык ответ Женьки можно было перевести примерно как «Спасибо, ты уже помог».

И Змей снова набрал номер из смс-ки. А через полчаса — еще раз. Потом заветная кнопочка с зеленой трубкой стала нажиматься каждые 15 минут.

А что терять? Похоже, эта ведьма назло ему забыла дома телефон, обреченно думал Женька. Еще пятнадцать минут, и попрошу кого-нибудь из ребят отвезти в больницу, принял он решение.

И в этот момент телефон зазвонил.

— А раньше ответить было сложно?! — почти проорал он в трубку.

— Сложно, у меня был прием, Евгений Петрович. А здороваться нынче у нас не модно?

— Здравствуйте, Елизавета Сергеевна. Пусть хоть кому-то из нас в этом отношении повезет.

— Я вот одного не пойму, — абонент с той стороны тоже был не доволен, — если у вас все так плохо, почему же вы мне сразу не позвонили?

— Никак не мог решиться. Вы же недвусмысленно сказали, что в ваши руки я смогу попасть, только сменив пол, — парировал Женька.

— Судя по настойчивым звонкам, все сомнения остались позади? — всхлипнул смешком женский голос. — Смена пола — серьезное решение. Видимо, действительно не по-детски припекло.

Тебя бы так припекло, рыкнул про себя Женька, снимая со спины холодное полотенце.

— У вас, видимо, сегодня очень хорошее настроение, — желчно выговорил Змей. — Извините, что я тут со своими глупостями, — и собрался нажать «отбой».

— Простите, Женя, — ведьма, оказывается, умела говорить по-человечески. — Настроение у меня сегодня, как раз, ни к черту, вот вам и прилетело рикошетом. У вас из лекарств что дома есть?

— Есть. От температуры и поноса.

— Ясно, я сейчас только в нашу аптеку загляну — и сразу к вам.

— Разогревающего только ничего не берите, пожалуйста, — взмолился Женька.

— Разумеется, — непонимающе ответила Елизавета. — А горячительное у вас есть? Водка, например, или спирт.

— Не бывает пациентов нелюбимых, бывает мало водки? — не удержался Змей.

— Пациенты не делятся на любимых и не любимых, ибо все равны перед Асклепием. Есть водка?

— Есть.

— Адрес смс-кой скиньте. Отбой.

Путь к входной двери он начал, не откладывая. Одно дело — корячиться перед замом, и совсем другое — перед симпатичной женщиной. Ничего не случится, если дверь немного побудет открытой, решил страдалец.

Врачиха действительно прибыла быстро. Женька практически едва успел доползти до дивана в зале — так скромно называлась вторая комната в квартире.

— Тут-тук, есть здесь кто еще живой? — поинтересовался женский голос из прихожей.

— Ваш оптимизм восхищает, — не мог не огрызнуться Змей.

— Есть живой, — констатировала внимание дама, проходя в комнату. — Ну, больной, на что жалуетесь?

— На судьбу, — хмыкнул Женька.

— Это само собой, — невозмутимо заметила ведьма. — Ну, показывайте, что у вас со спиной.

После значительной паузы она поинтересовалась:

— Инквизиция в гости забегала?

— Не, заместитель, — горько выдохнул Женька, понимая, что скрыть свой позор не удастся.

— Серьезная у вас борьба за власть, — уважительно заметила брюнетка. — Это было что?

Женька мотнул головой в сторону сиротливо лежавшего на столике тюбика.

— Узнаю брата Колю. Много?

— Был полным, — пояснил он.

— Ого! Не знаю, как вы, а я бы к вашему заместителю спиной поворачиваться бы не стала. Смыли?

— Угу. Напрочь.

Врачиха положила прохладные руки пациенту на спину, даруя недолгое облегчение.

— У вас картошка есть? — неожиданно спросила она.

— К жаренной лопатке в качестве гарнира?

— Почти. Так есть или нет? Сырая. И терка.

— Проголодались?

— И это тоже, вообще-то. Но сейчас мы будем играть в «Шкворчащий Животик» из «Голого пистолета».

— Если на то дело пошло, то «Шкворчащий Животик» был в «Горячих головах». Но мне нравится ход ваших мыслей.

— …правда, жарить мы будем, не яйца… — проигнорировала врачиха замечание Змея.

— И то слава богу! — пробормотал он себе под нос.

— … а картошку, — закончила мысль язва в белом халате.

— Издеваетесь?

— Нет. Это народное — и очень эффективное — средство борьбы с ожогами. Снимает жар, частично — воспаление. Практически полностью — боль. Так что, спасать спину будем или так оставим?

Женька сообщил точные координаты картошки и терки, и врачиха скрылась на кухне. Возвратилась она с глубокой тарелкой и большим полотенцем из ванной.

— Нужно подстелить, а то, учитывая площадь пострадавшей поверхности, что-нибудь может стечь на обивку дивана, — сказала она, и после того, как Женька героическими усилиями привстал и полотенце оказалось под ним, стала выкладывать скользкое содержимое тарелки на кожу. Сначала наступило ЩАСТЬЕ, потом немного пощипало, но в целом неподвижное тело Женьки стало погружаться в нирвану. То есть состояние без боли.

— А теперь продолжим общаться. Что еще принес вам ваш зам и не нужно ли нам теперь делать промывание желудка? — не без издевки спросила ведьма. Но Женьку это уже не волновало.

— Вон, таблетки лежат, — проговорил он. Хотя говорить тоже не хотелось.

— Сколько выпили?

— Одну.

— И что, легче не стало?

— Может, и стало, я не успел заметить, пока бегал по квартире и мылся под холодным душем.

— Ладно. Сейчас колем два укольчика. Первый — нестероидное противовоспалительное средство- НПВС, в народе. Оно снимет боль и отек с пострадавшего участка. Ожог тоже немного обезболит. А это комплекс витаминов группы В в большой дозе, она также обладает анальгетическим свойством и поможет нормализоваться процессам в нервной ткани, — убаюкивающим тоном говорила врачиха, и смысл произносимого дошел до Женьки не сразу.

— А эти витамины, их обязательно колоть? — робко спросил Женька. Он вырос в те времена, когда витамины В выписывали всем детям, которым не повезло подхватить ОРЗ и ОРВИ, и на собственной попе познакомился с ними. В маленькой дозе. Возобновлять знакомство в большой не хотелось. Сильно-сильно не хотелось.

— Ой, да ладно! — отмахнулась медичка. — НПВС гораздо больнее.

Женьке поплохело.

— Может, лучше просто еще таблеточку выпить? — почти жалобно попросил он.

— Таблеточки дают худший эффект и плохо влияют на желудок, — продолжила ведьма. — Евгений Петрович, вы что, уколов боитесь?

— Только болючих, — тихо признался Женька.

— Так дело в этом? Не переживай, витаминки с лидокаином, ты вообще практически ничего не почувствуешь. Водка где? А обнажайся давай.

— А ты приставать не будешь? — включил привычную программу успокоившийся Змей.

— А что, есть на что посмотреть? — поинтересовалась ведьма, набирая в лекарство в шприц.

— И не только посмотреть, — какбэ-обиженно просопел Женька, спуская штаны. Сделать это лежа было непросто, но встать сейчас он бы не смог при всем желании. Да и картошка так и норовила скатиться спекшимися хлопьями.

— ПризнАюсь, недвижимость в сексуальном смысле меня слабо возбуждает, — усмехнулась врачиха, демонстрируя идеальные зубки. — Особенно, когда она вопит от боли в процессе.

— А я думал, что все врачи — садисты. Разве у вас нет такого специального экзамена при поступлении? — Женька, ощутив влажную ватку на ягодице, на всякий случай сморщился.

— А то ж, — согласилась мучительница, вонзая иглу. Справедливости ради следовало отметить, что почти безболезненно. — Тех, у кого балл повыше — в стоматологи отправляют, у кого пониже — в педиатрию.

— Ну не скажи, я вот как вспомню свою участковую, так мурашками сразу покрываюсь. А тебя-то как проглядели?

— О, в гинекологи вообще берут исключительно бессердечных. Нас даже в БДСМ не пускают. Звери, говорят. — В другую ягодицу столь же незаметно ткнулась вторая игла. — Где-то через полчаса ты вполне сможешь шевелиться. Только резких движений не делай. На столе лежит пакетик, там крем — но тебе он сегодня все равно не пригодится, и обезболевающее. Будет совсем плохо — выпей таблеточку, хорошо помогает при таких болях. Но не увлекайся, мне ребята на него рецепт выписали, но сделали последнее китайское предупреждение. Чек там же, деньги отдашь завтра. У меня прием с обеда, смогу подъехать ближе к двенадцати. Устроит?

— Меня прямо пугает такая обходительность…

— Все просто. На сегодня свою норму злодейств я уже перевыполнила.

— Сколько всего уколов нужно сделать? — поинтересовался змей, натягивая штаны на место.

— Витаминки очень желательно все пять. Второе лекарство — чем меньше, тем лучше. Как станет терпимо, так и перестанем. Будем обходиться наружным. Так, ну я закончила. — Их глаза на минутку встретились. Ведьма подмигнула. — Можешь не провожать.

Дверь за врачихой захлопнулась.

Жизнь налаживается, думал расслабившийся Женька.

А она так ничего, мелькнуло в его сознании, когда боль перестала затуманивать мозг.

Видишь ли, недвижимость ее не возбуждает.

Ничего, время есть, мы ей покажем недвижимость. Она еще сама добавки просить будет, довольно ухмыльнулся Змей, погружаясь в блаженный сон.

Лизкин мозг работал в автономном режиме, анализируя информацию. Сильный, красивый, здоровый — судя по набору лекарств в доме, интеллект в норме — из разговора видно, проявляет к ней интерес… Правда, интерес он наверняка проявляет ко всему, что моложе сорока и с сиськами. Самолюбию это не льстит, так и не для самолюбия она его пользовать собирается. К серьезным отношениям не рвется. Это однозначно. Идеальный претендент.

Проблема одна: как заставить такого провести больше трех ночей с одной женщиной?

Это вам задачка посложнее теоремы Ферма.

На следующий день Лиза собиралась с особой тщательностью.

Главное — обойтись без нарочитости, сказала она своему отражению. Все должно выглядеть абсолютно естественно. Но завлекательно.

Она остановила свой выбор на слаксах, идеально подчеркивающих длину стройных ног и облегающих талию и округлости, расположенные к югу от нее. Чтобы мужчине не пришлось тратить время на поиски ее груди, надела обтягивающий терракотовый джемпер без изысков. Минимум косметики — просто, чтобы ни у кого не было сомнений, что у нее есть брови и ресницы. Губки в цвет джемпера. Никаких духов — ей все-таки с людьми работать. Беременными. Только отдушка шампуня.

А хороша! — призналась себе Лиза, глядя в зеркало. Сексуальная скромность. Или скромная сексуальность.

Удовлетворившись осмотром себя любимой и примерив к лицу несколько вариантов улыбки, охотница за семенным материалом двинулась к цели.

Главное, думал Женька, глядя на себя в зеркало, чтобы она не поняла, что это специально для нее. Укол сотворил чудо, которое Женька закрепил таблеткой на ночь и с утра заполировал анальгетиком. В общем, он уже стоял. Почти прямо.

Хорошенько подумав, Змей остановил свой выбор на коротких спортивных шортах — а что, ноги у него не кривые, пусть полюбуется. Да и стягивать их проще. Верх он бы предпочел вообще не одевать, дабы своим прессом поразить ведьму в самое сердце. Если оно у нее все же есть. Но получить люлей за то, что он не заботится о больной спине, Женьке не хотелось. Поэтому он надел укороченную футболку, которая, стоило ему поднять руку, открывала обзор на темнеющую дорожку, теряющуюся в шортах. Теперь слегка взлохматим волосы — и можно встречать гостью, решил он, взглянув на свое отражение. Хорош! Не был бы мужиком — влюбился бы!

Ведьма пришла — впорхнула в дверь, практически, — немного позже обещанного. Женька уже даже звонить собирался. Повесила на вешалку куртку. От помощи Змея она отказалась, мотивировав тем, что если тот в процессе не удержится на ногах, она его до дивана не донесет. И с царственной осанкой пронесла себя в зал.

Нет, вчера ему не показалось, действительно ведьма.

— Я так понимаю, тебе стало лучше, — спиной поинтересовалась врачиха, наполняя у стола шприцы. И сердца у нее все же нет, утешил себя Женька, понимая, что пресс осматривать никто не торопится. А вот попа имелась. Вполне так ничего себе попа.

— Немного, — согласился пациент, оголяя мишень.

— Вот и замечательно. Катя звонила, сказала, что они завтра уже будут в городе. Так что Тимур Александрович продолжит правое дело возвращения этого бренного тела к жизни.

Женька замер, стоя на коленях в процессе спускания шортов. Как «завтра»? А как же его грандиозные планы?

И в этот момент злодейка повернулась.

— Хм, и впрямь есть на что посмотреть, — заметила она, как ни в чем не бывало. — Всё уже, увидела, можешь ложиться.

Женька лег. Не доказывать же, что сегодня демонстрировать ей свои несомненные достоинства он не собирался?

Пока Змей пытался осмыслить новые вводные, медичка его уколола. Понял он это только тогда, когда та пошла к столу. Впрочем, вскоре она вернулась и стала задирать его футболку.

— О, теперь и не скажешь, что вчера ты был жертвой террориста, — проговорила врачиха, нежно проводя рукой вдоль позвоночника. Это движение настолько контрастировало с тоном, что у Женьки появилось желание обернуться и проверить — действительно ли там все тот же человек? — Я сейчас легонько смажу позвоночник ортофеном. Больно не будет, — успокаивающе щебетала она, и Змей поплыл под мягкими, утешающими движениями теплых пальчиков. — Вот и всё, — голос ведьмы вернул его к реальности.

— Деньги за лекарства лежат на столе, — сказал Женька, не способный в этот момент на такой волевой поступок, как подъем. — А за уколы я сколько должен?

— Глупости какие! Натурой расплатишься, — отмахнулась брюнетка, убирая деньги в кошелек.

Женька со вкусом оглядел предстоящий объем работ. Он, конечно, не ожидал, что все будет так просто, но коль уж ведьма сама отдает себя в его руки, грех отказываться от такого подарка.

— Без проблем, — хмыкнул он удовлетворенно. — Как только смогу твердо стоять.

— Да у меня пока таких проблем нет, — пожала плечами медичка, собирая мусор. — Когда потребуется, я позвоню.

— Это ты, в смысле, любовников, как капусту, на будущее заготавливаешь? Вдруг приспичит? — поразился Женька.

— Каких любовников? — теперь удивилась медичка. — Я про твои профессиональные услуги… Маньяк сексуальный.

— Да, я такой, — промурлыкал Женька. — Я очень сексуальный маньяк.

— И умный, и красивый, — перечисляла ведьма, обильно поливая бальзамом сморщенное Женькино эго. Да не такая уж она и ведьма, если приглядеться, — а скромный-то какой! — весьма негуманно закончила она. — За сим наш экипаж прощается с вами и желает вам приятного полета, — улыбнулась врачиха на прощанье и помахала ручкой. — Обращайтесь, если что.

— Обязательно обращусь, — пообещал Змей захлопнувшейся двери.

Лизка глянула краем глаза на треугольничек настольного календаря. С тех пор, как она отправила в самостоятельный полет своего нетвердо стоящего пациента, прошло уже больше десяти дней. Она понимала, что Евгений не будет звонить сразу. Он выдержит паузу. Но, как это ни грустно, звонок, кажется, и не планировался. Жаль. Она на него уже такие planus grandiusus построила, мальчика уже себе намечтала. Такого хорошенького и здоровенького… Что ж, и на Машку бывает промашка. Впрочем, можно будет как-нибудь месяц спустя подстроить «нечаянную» встречу у тех же Альдиевых…

— Елизавета Сергеевна, приглашаем следующую? — голос Олечки отвлек ее от несвоевременных мыслей.

— Да, конечно. Сколько у нас там осталось?

— Последняя.

Олечка щелкнула кнопкой. За неделю акушерка втянулась и стала куда больше походить на нормального человека.

— Здравствуйте! — в дверь вошла миловидная молодая женщина.

— Добрый вечер! Вы у нас кто?

Женщина назвала фамилию. Оля подала карточку.

— На что жалуетесь?

— Да я просто, провериться, — смущенно проговорила вошедшая.

Вроде, ребенок уже есть, глянула Лиза в карточку. Чего уж тут стесняться?

— Тогда проходите, раздевайтесь.

Лиза дала время пациентке, неторопливо натянула одноразовые перчатки и подошла к креслу. И обомлела.

— Знаете, — начала она как можно мягче, — насилие не является нормой. Вы не обязаны его терпеть. Ничто не стоит вашей свободы и здоровья. Я обязательно все зафиксирую и отражу в карточке. В любой момент вы можете подать заявление в отделение милиции и рассчитывать на мои показания. Я вам дам телефончик службы…

— Вы о чем? — женщина недоуменно взирала с кресла на врача.

— Вы замужем? — уточнила Лиза, — это он с вами делает? — она сделала жест в сторону воспаленно-припухших, натертых гениталий.

— Да, я замужем, — с той же интонацией ответила потерпевшая. — А что, что-то не так?

— Да как вам сказать… Вообще-то секс должен дарить наслаждение. В принципе, — Лиза с ужасом думала о том, как она будет лезть ТУДА зеркалом. Она, конечно, бессердечная, но всему же есть предел. А осмотреть надо.

Врач потянулась к столику с инструментами и достала оттуда тюбик с лубрикантом.

— Да какое уж тут наслаждение, — вскрикнув, пожаловалась пациентка. — Как дочку родила, так никакого удовольствия. Порвалась я вся на родах. Швы эти ужасные…

Лиза заглянула внутрь. Да, девочка, ты даже не представляешь, насколько они ужасные, подумала гинеколог. Руки бы этим тварям с медицинскими дипломами оторвать. Ощущение было, что врач, который зашивал роженицу, просто, не напрягаясь, стянул все щепоткой и так парой стежков зафиксировал.

— Доктор сказала, через полтора месяца нужно начинать разрабатывать… Мы с мужем и начали… Ему-то хоть каждый день. А мне… неприятно.

Хо-хо, неприятно… Представьте, что у вас вся нога стерта до крови. А на нее туфельку узенькую, ее натершую, снимают — надевают, снимают — надевают, и так несколько минут. Неприятно, да?

Остается только надеяться, что у этого изверга надевалка быстро кончается, мрачно размышляла Лиза.

— Естественно, неприятно. После родов в принципе слизистая влагалища восстанавливается медленно, поэтому выработка естественной смазки у многих женщин затруднена. А швы сами по себе не источник блаженства, а в условиях сухости так вообще девайс для продвинутых мазохистов, — заметила Лиза, пока брала мазок. — Поэтому нужно пользоваться дополнительной смазкой.

— А мы пользуемся, — удивила Лизку пациентка.

— И чем же?

— Вазелином, — причем сказано это было тоном: «Доктор, вы что, об этом же каждый первоклассник знает!»

— Народный фольклор, милочка, может, и источник мудрости, но уж никак не медицинских знаний. Вазелин, вопреки своей репутации, не просто непригоден для секса, он сушит слизистую и замедляет процессы заживления. Вы разве на себе это не чувствуете? Одевайтесь.

— Но мы думали…

— А вот это сомнительно. Для ваших целей следует применять специальные лубриканты. Причем настоятельно рекомендую не скупиться. Две недели — никакого секса, — на лице пациентки мелькнуло облегчение. — Поделайте тампоны с облепиховым маслом. С БОЛЬШИМ КОЛИЧЕСТВОМ облепихового масла, а не с двумя каплями на тампон. И поработайте пока пальчиками, погладьте шов, потрите легонько.

— Это вы мне про онанизмом говорите? — вспыхнула пациентка.

— Нет, это я вам про шов. Но чем такой секс, уж лучше мастурбация. Через две недели придете провериться.

Лиза устало рухнула на стул.

Пациентка попрощалась.

— Слава богу, я уж думала, этот поток никогда не закончится, — продемонстрировала Олечка типичную профессиональную реакцию, которою еще неделю назад посчитала бы недопустимой.

— Да, сколько там у нас уже накапало? — Лиза потянулась за сотовым.

Экранчик оповестил ее о двух пропущенных звонках.

От Евгения.

Лиза предвкушающе хмыкнула и нажала на кнопочку вызова.

Длинные гудки сменились довольным: «Да-а-а»

— Добрый вечер, вы мне звонили? — вежливо поинтересовалась Лизка.

— Конечно, Елизавета Сергеевна. Хотя вы могли бы и сами позвонить и поинтересоваться моим самочувствием, — сочился любезностью голос в трубке.

— Ага, позвонить и поинтересоваться самочувствием… А у кого? — лицедейка изобразила живейший интерес.

На том конце повисла пауза.

— Это Евгений Горский звонит, — после смешка послышалось с той стороны. — Вам еще не нужны мои профессиональные услуги?

— А-а-а… Евгений… э-э-э Петрович, кажется? Простите, телефончик ваш не сохранила. Нет, в услугах пока не нуждаюсь. Вас уже совесть долгом замучила?

— Почти. Я ведь вас даже и поблагодарить-то толком не успел. Не в том состоянии был. Может, я могу пригласить вас на ужин?

— Только при условии, что профессиональная услуга останется за вами.

— А вы точно в медицине работаете, а не в торговле? — хохотнул Евгений Петрович. Который Змей. — Согласен. Сегодня можете?

— Нет, сегодня не смогу.

— Прямо никак-никак?

— Прямо никак-никак. Стас не поймет.

— А Стас — это кто? — настороженно спросил Змей.

— Стас — это Станислав Борисович, наш заведующий отделением. Я сегодня в роддоме в ночь. А вот вечером в пятницу я буду свободна.

— Тогда до пятницы. Созвонимся?

— Хорошо. До свидания, Евгений Петрович.

— До свидания, любезнейшая Лизавета Сергеевна.

А жизнь-то налаживается, подумала Лизка.

— А вы правда у Дежнева работаете? — с интонацией «ого!» спросила Олечка.

— Да, а что в этом такого?

— Мы у него на практике были. Такой душка! И, говорят, неженатый. Жаль только, в возрасте… nbsp;nbsp; — Да какой там возраст, ему в прошлом году сорок исполнилось.

— Для вас, — «старой кошелки», читалось между строк, — он, наверное, не старый. Хотя ради такого мужчины я бы на возраст бы не посмотрела… — Оля мечтательно уставилась в потолок.

Еще одна очарованная девица, хмыкнула Лизка. Только бы фотки кумира с автографом не начала выпрашивать.

— Дерзайте. До свидания, Оля. Не забудьте отнести карточки в регистратуру.

И даже не расслышав ответа, Лиза вернулась мыслями к мужчине СВОЕЙ мечты. Маленькому, хорошенькому крепышу в колыбельке.

ГЛАВА 3

Женька планировал свидание с особой тщательностью. Ведьме удалось-таки зацепить его за живое. Нет, он ни капли не сомневался, что всякие там заявления типа «ах, я не сохранила ваш телефончик, бла-бла-бла» были чистейшей воды игрой. Но какой игрой! Змею давненько уже не встречались противники его же лиги. Или партнеры? Здесь как посмотреть. Вот вроде это еще противник, а потом — хоп! — и уже партнер. Сексуальный.

Змей позвонил врачихе в пятницу в обед — наученный печальным опытом, он не пытался связаться с нею во время приема. Та по традиции отказалась от предложения подвезти — сказала, что подруга попросила ее помочь после обеда и обещалась доставить потом до ресторана. Навязываться Женька не стал. Зачем? Помело ей в руки и попутный ветер в нижепояса. Встреча в ресторане будет работать только на него.

В одежде Змей решил обойтись без официоза — белая водолазка с коротенькой стойкой обрисовывала рельеф мышц и оттеняла загар, а болотного цвета костюм углублял оттенок глаз. Последний удар должна была нанести свежайшая кремовая роза на длинном стебле, что скромно благоухала возле ведерка с шампанским.

В общем, Женька был готов.

Ведьма, впрочем, тоже.

В первый момент он просто загляделся на красотку, которая вплыла в ресторан. И только потом до него дошло, что «красотку» пришла по его душу. Во всех смыслах этого выражения.

Волосы ее были убраны в простой узел, и выпущенные из него тонюсенькие прядки по краю подчеркивали беззащитность шеи и нежность плечиков. В классическом коротком платье винного цвета не было ничего лишнего. Только безупречное женское тело. Нитка жемчуга под горло, ботиночки на шпильке и клатчик в цвет. Просто, стильно, убойно.

Женька поднялся навстречу.

— Кто вы? И куда дели Елизавету Сергеевну? — произнес он, поцеловав прелестнице руку.

— Рветесь ее спасать? — поинтересовалась ведьма, и элегантно поправив платье, села за стол.

— Нет, тех идиотов, которые додумались ее захватить, — хмыкнул Женька и включил обаялку в улыбке на полную мощность.

— Боюсь, их уже ничто не спасет, — улыбнулась собеседница в ответ. У-у-ух! Умеет же, когда хочет.

— Не поверите, но я в кои-то веки с вами соглашусь.

— Не поверю, — согласилась та.

— Признайтесь, что вы просто ее сестра-близнец, которая чудом вырвалась из лап ведьмы.

— Признаюсь. Отчего же не сделать приятное человеку, когда тебе это ничего не стоит? Я вот только не могу понять, зачем вы это воплощениnbsp;е всемирного зла приглашали на ужин? — усмехнулась красотка, ни капли не смутившись.

— У меня есть детская мечта, — доверительно начал Женька, легким касанием к запястью «якорЯ» состояние ожидания nbsp; — Почти. Так есть или нет? Сырая. И терка. сказки, — развеять чары, наложенные злой колдуньей. Чnbsp;тобы яnbsp; поцеловал ведьму, а она вдруг стала прекрасной принцессой.

— Это веский довод. А если поцелуй не сработает?

— Перехожу к более глубоким способам борьбы с последствиями злого колдовства, — подмигнул Змей.

— Звучит интригующе. И многих вам уже удалось расколдовать?

— Пока никого, — признался Женька. — Но я не теряю надежды, — продолжил он, аккуратно разливая пенящуюся жидкость по бокалам.

— Завидная приверженность идеалам, — собеседница кивком поблагодарила за напиток.

— О, да! Я такой! За воплощение мечты? — Женька отсалютовал бокалом с сторону соседки.

— За воплощение мечты, — согласилась та.

— Не знаю, как вам удается, но выглядите вы божественно. Я поражен в самое сердце! — признался Змей, пригубив шампанское. Идеальный напиток для первого свидания, быстро и незаметно опьяняющий «жертву».

— В реанимации я не сильна, — пожала плечиками красотка.

— Ну, должны же у вас быть хоть какие-то слабости, — официант принес заказ, расставляя перед парой закуски.

— Не скажите. Я работаю над устранением данного недостатка, — хмыкнула собеседница.

— Так или иначе, вам удалось произвести впечатление.

— Знаете, — хохотнула ведьма, — мне сейчас анекдот вспомнился, про детский сад. «А в конкурсе на самую страшную рожицу победила Машенька!» — «А я и не играла!» Не принимайте на свой счет, — отмахнулась она. — У меня как у той мамы дяди Федора четыре платья с блестками, а показать их некому.

— Вы так редко куда-то выходите? — Женька невзначай провел пальчиком по кисти собеседницы.

— Собственно, ни времени, ни желания на это у меня нет, — призналась та. — Работа, подруги, работа. На развлечения времени не остается.

— Но хобби-то у вас есть?

— Есть.

— А какое?

— Интересное. А вы очень уютненький ресторанчик выбрали, — перевела тему разговора ведьма. — Я ожидала от вас чего-нибудь более помпезного. А здесь даже живая музыка имеется, — на небольшой сцене устраивалось трио — пианист, саксофонист и парень с гитарой.

Играли ребята действительно хорошо. Ради них он сюда и ходил. После окончания музыкальной школы он испытывал болезненное отвращение к игре на пианино и в той же степени выраженную любовь к камерной музыке.

— Любите живую музыку? — Женька «взлохматил» напитки в бокалах.

— Я вообще все живое люблю. Издержки профессии, — задумчиво улыбнулась ведьма, вслушиваясь в мелодию. — За жизнь во всех проявлениях! — подмигнула она.

— А давай на брудершафт! Ты меня практически в чем мать родила видела, а мы все «выкаем» друг другу, — предложил Змей.

— Кто платит, тот и музыку заказывает, — неожиданно легко согласилась брюнетка.

Выпив из перекрещенных бокалов, они потянулись друг к другу. Ее губы оказались мягкими, влажными и податливыми. Женьке захотелось встряхнуть головой, чтобы сбросить невесть откуда налетевшее чувство близости.

— Женя, — представился он.

— Лиза, — кивнув головой, ответила она.

— Лиза, можно пригласить тебя на танец? — поспешил закрепить достигнутый эффект Женька.

— Отчего же нельзя. Можно. Приглашай, — милостиво согласилась ведьма. Лиза, поправился про себя Змей.

— Приглашаю, — Женька подошел к стулу дамы. Чуть задравшееся с одной стороны платье приоткрывало резинку чулка. А дева полна приятных сюрпризов, отметил про себя Змей.

Прижав ее к себе, Женька неспешно покачивался в ритме музыки. Его руки тихонько поглаживали стройную женскую спинку. Лиза замечательно пахла, отметил Змей. Легкий, почти незаметный фруктовый аромат с пряными нотками. Девушка уютно уткнулась головой ему в плечо и доверчиво прижалась всем телом. На что ЕГО тело не могло не отреагировать. В разумных и почти приличных пределах.

Мелодия закончилось, и Змей вернул непривычно молчаливую партнершу к столу. — Ты как-то не о том задумалась, — заметил он, глядя на то, как Лиза водит пальчиками вверх-вниз по ножке бокала.

— Прости, дорогой, буду думать о тебе, — хмыкнула она и умело обвела пальцем горлышко бокала.

Женька рассмеялся. Не будь это Ведьма, мелькнуло у него в голове, подумал бы, что его соблазняют.

Вообще, новая версия Ведьмы нравилась ему гораздо больше предыдущей. Он даже всерьез задумался, не остановиться ли ему на этом варианте на несколько раз? Она была несомненно хороша, остроумна, неожиданна. Опять же, азарт хищника во время охоты добавлял остроту к букету ощущений. Пока жертва не пала к ногам. Ну а там посмотрим, в какой позе упадет, ухмыльнулся про себя Змей.

— А где наш десерт? — поинтересовалась Лиза, интеллигентно разделавшись с отбивной.

— Дома, — улыбнулся Змей, изображая Чеширского Кота.

— А что он там делает? — осторожно поинтересовалась Лиза.

— Ждет.

— Дождется?

— Безусловно.

— А он стОит того, чтобы за ним ехать?

— СтОит, — уверенно произнес Женька. И стоИт, добавил он про себя.

По дороге к Женьке, удобно устроившись с розой на переднем сидении, Лиза обдумывала ситуацию. Выбор был удачен, в очередной раз призналась себе она. Во всяком случае, процесс детопроизводства с участием данного конкретно взятого индивидуума мужского пола, — если он каким-либо чудом состоится, — обещал быть нескучным.

Сильно огорчало то, что реальный счет игры полов на данный момент узнать она не могла. И не узнает его довольно долго. Ибо всё шло по задуманному Змеем сценарию к вполне определенной цели. Угадайте, какой? И на пути к ней он не собирался обращать внимания на всякие досадные мелочи, вроде того, насколько ему нравится — или не нравится — данная жертва. Лизе нужно было очень сильно постараться, чтобы получить от него явную негативную реакцию.

Вообще, он профессионал, отдала должное совратителю Лиза. Оригинален, остроумен, умел, напорист — чем с головой выдавал свою кобелиную сущность. Впрочем, он и не пытался ее скрыть. Змей не упускал возможности ее полапать — и за столом, и во время танца, и пока помогал ей одеваться, и когда пристегивал ремень безопасности. И сейчас, болтая какую-то забавную чушь, в которую Лиза не вслушивалась, нет-нет, да и касался ее рукой. Его прикосновения не вызывали в Лизе отторжения — в них не было жадной похоти, от которой хотелось отмыться. Скорее, любопытство и азарт.

Через несколько минут начнется решающий раунд сегодняшней встречи. Лиза приказала себе расслабиться и выпустила на волю интуицию. Поскольку если что-то и может ей помочь в той непростой авантюре, что она затеяла, то только шестое чувство.

Машина въехала в подземный гараж, Женька галантно открыл спутнице дверцу и помог выйти. Не отпуская Лизину руку, он обернул ее вокруг своего предплечья.

— Здесь темно и неровно, — пояснил он, хотя асфальт был идеален, а лампы вполне достойно освещали дорогу.

Войдя в лифт, Женька отпустил ее руку, но лишь для того, чтобы встать вплотную у нее за спиной. Его дыхание шевелило волоски на ее шее. Древние инстинкты вопили Лизе об опасности. Можно подумать, она без них не понимала, во что вляпалась.

Видимо, для усиления эффекта, Змей, наконец, заткнулся, и сгущающееся напряжение между ними становилось все очевидней.

Их этаж.

Их дверь.

Войдя внутрь, хозяин театрально хлопнул в ладоши. В квартире зажегся приглушенный свет и заиграла негромкая музыка.

— Ну-ка, встаньте предо мною, Тит Кузьмич и Фрол Фомич, — со смешком процитировала Лизка.

— Зачем же сразу на помощь-то звать, — якобы недовольно отозвался Змей. — Может, я еще один управлюсь.

— Ну да, ты же у нас маньяк, — Лиза обвела его плотоядным взглядом. — Очень сексуальный.

Сексуальный маньяк со спины протянул ручонки к ее плащу и как бы нечаянно дотронулся пальчиками до груди. Маньяк, что тут еще добавить?

Разувшись, Лиза прошла полумрак комнаты и остолбенела. На накрытом на двоих столике действительно стоял ДЕСЕРТ!

Возле креманок стояли наполненные до краев мартиницы. За один этот бокал Лиза была готова сдаться без боя. Спиралью вокруг ножки поднималась изящная белая змейка, — символ медицины. На краю бокала она заканчивалась маленькой белой же зефирной головкой. Приглядевшись повнимательнее, Лиза поняла, что змейка высыпана манкой. Эксклюзивный хэнд-мэйк, не баран на горЕ чихнул! Бокал Змея был украшен в той же технике, только манка была поджаренная, а оттого — коричневатая. Лиза в очередной раз оценила чувство юмора собеседника — один и тот же символ, но насколько различается вложенный в него смысл!

— Предлагаю по мартини с фруктами, пока я буду варить кофе, — неожиданно раздалось у нее за спиной.

— Это тонкий намек на то, что я — та еще гадюка? — указала Лиза на мартиницы.

— Просто эталон женской логики, — ухмыльнулся довольный Змей. — «Дорогая, не кричи!» — «Мама он меня сукой обозвал!» — процитировал он бородатый анекдот. — Иногда не стоит копать слишком глубоко, потому что смысл лежит на поверхности.

— Не правда, — возразила Лиза, вглядываясь в бокал, — на поверхности там никакой смысл не лежит. Там оливка плавает.

— Во всяких ты, кума, нарядах хороша, — прошептал ей на ушко Змей, увлекая за талию на кухню. — В смысле, блондинкой тебе тоже идет.

— А что мы тут будем делать? — поинтересовалась Лизка, потягивая тягучий напиток из бокала.

— Я буду суетиться у плиты, а ты — наслаждаться этим зрелищем.

И Лизка принялась наслаждаться.

Никакой суеты у плиты не было. Все движения Змея были отточены до мелочей. Этот спектакль одного актера, безусловно, премьерой не был, но менее завораживающим от того не становилось. Разлив, в конце концов, ароматный кофе из джезвы в две согретые кипятком кружечки, он жестом пригласил Лизу следовать за ним.

Кофе был божественным. Хотя Лиза предпочитала черный с молоком. Но эту экзотику с шоколадкой и коньячком оценила по вкусу. Настал черед десерта.

— М-м-м-м! — в восторге протянула гостья. — Волшебно! Где такое продается?

— Обижаете, мадам! Все приготовлено собственноручно.

— Кудесник! — и это признание было совершенно искренним. — Как это называется?

— English Trifle, — ответил непризнанный кондитер. Хотя теперь уже признанный.

— А по-русски?

— Инглиш трайфл, — хмыкнул Змей. — Это классический английский десерт. Слои тонкого, пропитанного ликером бисквита, клубники, заварного крема и взбитые сливки сверху — вот секрет успеха.

— Да ты просто кладезь кулинарных талантов!

— Когда живешь один, и не тому научишься… — Змей изобразил на лице вселенскую скорбь.

— Страдалец! — Лиза потянулась, чтобы сочувственно погладить сиротинушку по голове.

— Как приятно, когда тебя понимают, — тяжело вздохнул бедняжка, и поймав Лизину руку бережно поцеловал запястье. — О! Это моя любимая! — встрепенулся умиравший секунду назад лебедь. — Пойдем! — потянул он Лизу за руку.

Краешком еще работающего мозга Лиза осознавала, что общее количество поглощенных ею градусов давно превысило уровень кефира. Иначе как объяснить тот факт, что она добровольно прижалась к соблазнителю и — о ужас! — получала от этого удовольствие? С другой стороны, Змей, конечно, бабник, причем малознакомый, но ужасно обаятельный. И ручки у него нежные, неторопливые. И ведет он в танце хорошо. И ничто ему не мешает. Хотя, судя по тому, чем танцор прижимался к низу ее живота, определенный дискомфорт доставляет…

И вообще, она сюда пришла не коллекцию фарфора эпохи Тан посмотреть.

Поэтому, когда Змей потянулся к ее губам, она ответила. Целовался Змей замечательно, целиком и полностью оправдывая свое гордое звание.

Однако дело к ночи, пробилась мысль сквозь вату удовольствия, а дело так и повисло на прелюдии к прелюдии. Она девушка приличная, ей в постель нужно было еще в девять лечь. Чтобы к полуночи вернуться домой.

— Мне завтра с утра на работу, — тихо выдохнула Лиза Змею в губы.

— Вах, такой милый дэвушка нэ должэн так много работать. Завтра суббота.

— Не поверишь, детям на это плевать. Они рождаются и по субботам, по воскресеньям, и даже в ночь с 31 декабря на 1 января.

— Ну, надо так надо, — Женька быстро чмокнул ее в губы и повел в сторону прихожей.

Да что же я не так сделала? — с отчаяньем думала Лиза. Хотя, раз он так легко сдался с первого раза, то не больно-то ему хотелось. Значит, ничего и получиться не могло, огорчилась она.

Змей взял с вешалки плащ и зашел к ней за спину. Лиза привычно чуть отвела назад и в стороны руки, чтобы было удобнее одеваться. Но вместо того, чтобы почувствовать тяжесть плаща на плечах, она услышала «вжик!» расходящейся молнии, и спину обдало прохладой.

— Мы же собирались ехать? — Лиза попыталась поймать края платья.

— А я передумал!

Щелк!

Расстегнулся бюстгальтер, и одним резким движением Змей стянул с гостьи все, что было на ней выше пояса. Вторым движением он развернул жертву произвола к себе и впился ей в губы.

Старый трюк с «передумал» всегда работает, удовлетворенно размышлял Змей, целуя дезориентированную жертву. Целовалась она, кстати, с «огоньком» и творческим подходом, что добавляло ей баллов. А когда ручки Ведьмы потянулись спасать из заточения тот Женькин орган, который рвался углубить ранее шапочное с ней знакомство, рейтинг Лизы взлетел до небес.

— О-о-о-о! М-м-м-м! Это ты так на своих пациентках натренировалась? Да-а-а-а! Я уже жалею, что я не женщина…

— Все в твоих руках, — Лиза прикусила и потянула его нижнюю губу. — Я тебе и свое мастерство во владении ножницами для эпизиотомии продемонстрирую.

— Так, стоп! — Женька рефлекторно прикрыл рукой самое дорогое. — Так мы до кровати не дойдем, — пояснил он свои действия.

Змей подхватил Лизу на руки, перешагнул через оставшиеся на полу брюки с боксерами и понес добычу в сторону спальни.

Огромная, упругая кровать, не издававшая ни единого звука, была главным и самым дорогим инструментом в Женькиной квартире. Владелец свалил на нее Лизу, стянул с себя водолазку и рухнул следом. Ведьма пыталась оглядеться, но Женька не собирался давать ей возможность очухаться. Его руки приятно скользили по чулкам и гладкой коже ягодиц, на которые кружевные стринги и не претендовали. Губы тем временем со вкусом осваивали достопримечательности спереди и выше. Вкус был приятный. Небольшая, но упругая грудь с горошинкой соска, не познавшего зубов спиногрызов, призывно торчала вверх, требуя к себе внимания. Разве Женька мог отказать?

Втеревшись Лизе между бедер, Змей занял стратегически выгодную во всех отношениях позицию. Он получал свободный доступ ко всем частям женского тела и фактически лишил Ведьму возможности сопротивляться. Но руки у нее оставались свободными, чем та успешно воспользовалась, скользя по его плечам, спине, волоскам на груди. Погружая пальцы в шевелюру. О! Змей буквально улетал от этих то ласковых, то твердых движений. Его голова оказалась легкой и полой, и реальность неслась перед глазами, как хорошо подкрученный мяч. А эти тихие стоны… Женька двинулся с поцелуями ниже, но был немилосердно остановлен за космы.

— Теперь моя очередь! — заявила Ведьма.

— Ничего не знаю, я тут по записи, — возразил Женька.

— Ты непременно доберешься до своей записи. И выписи. В свое время, — пообещала сторонница порядка и уперлась приподнявшемуся на руках Змею в грудь.

Не, ну он же нормальный мужик, а не поборник домостроя.

Если женщина хочет работать — не нужно ей мешать!

И Змей повалился на спину.

Лиза распустила волосы, темными волнами накрывшие бледные плечи. Она начала сверху. Легонько коснулась губ, шепнула на ушко «Готов?» и занялась изучением полученного в пользование организма. Ее губы пунктиром коротких поцелуев прорисовали путь от уха к ямке у основания шеи, оттуда — к плечу, чуть прикушенному острыми зубками. Потом Ведьма щекой потерлась о его грудь и прихватила зубами сосок. Что тут же отозвалось в подскочившем члене. Поигравшись тут, она стала спускаться ниже, исследуя пальцами и короткими ноготками рельеф мышц.

Женька с замиранием сердца ждал, когда искусительница доберется до главного действующего лица предстоящего разврата. Хотя, какое там лицо, если вдуматься? Удивительно, казалось бы — одни и те же действия, с одной и той же частью тела — а совершенно не надоедают! Змей (и его змеевидный отросток) в полной мере наслаждался великолепной техникой исполнения, пока не осознал, что не так много ему осталось.

Резкий рывок — и Ведьма оказалась под ним. Женька потянулся под подушку, вытаскивая презерватив, вскрыл обертку и тщательно раскрутил его по стволу. После чего продолжил ласки, проверяя степень возбужденности партнерши. Со степенью было все в порядке. Степень была превосходная. Бережно потрогав объект своего любопытства под стоны и извивания Ведьмы, Женька решил, что пора.

Одним движением он вошел внутрь. А здесь редко кто бывает, мелькнула у Змея мысль, и затерялась в потоке ощущений. Оргазм подкатывал волнами, с каждым разом всё ближе и ближе, пока не омыл его всего, рассыпаясь брызгами в мозгу и сливаясь в силиконовый резервуар.

Лиза притянула его к себе и поцеловала в губы.

— Ты не кончила, — констатировал Женька.

— Нет, но потрахалась на славу.

Двигаться не хотелось, но долг превыше всего, и тихо про себя чертыхнувшись, Женька приподнялся и начал свой путь вниз.

— Но ты не кончила, — повторил он в районе груди. Где снова был пойман за волосы.

— Ну и что? Ты так об этом говоришь, будто это наказание за преступление. В смысле — неизбежно.

— А ты вообще того… оргазм испытывала?

— Ну ерш жить вашу клеш, ты собираешься открыть мне великую тайну, что женский оргазм — не миф? Конечно, я его испытывала. Но ты уже большой мальчик, должен знать, что женский оргазм, как хороший инструмент, требует настройки. Малознакомый мужчина, новое место, ты не знаешь, что нужно мне, я не знаю, что нужно тебе. Пойми, мужчина в сексе — он в первую очередь для эмоций. Для оргазма есть вибратор.

— То есть для оргазма ты предпочитаешь вибратор?

— А что поделаешь, если ни один мужчина в этом отношении не может с ним сравниться? — простодушно поинтересовалась Ведьма.

— Ну, знаешь! Это очень спорное заявление.

— Ха! Ха-ха! Только не говори, что ты собираешься вызвать на дуэль мой вибратор.

— Зачем он мне сдался? Я собираюсь доказать тебе, что ты не права. То, что тебе до сих пор не встретился ни один путный мужик, еще не означает, что они не существуют в природе.

— Боюсь тебя огорчить, но тебе это тоже не удалось, — ухмыльнулась Ведьма.

— Это потому что ты вмешалась в процесс.

— Ага. То есть, если я правильно тебя поняла, лучше всего оргазмируют «бревна»?

— Не утрируй. Если бы ты позволила мне делать то, что я посчитал бы нужным, все закончилось бы по-другому.

— То есть ты думаешь, что сможешь на спор довести меня до оргазма, если будешь иметь возможность делать со мной все, что тебе захочется? — ухмыльнулась Ведьма.

— Конечно, смогу.

— Ладно. Что от такого спора получишь ты — очевидно. А я?

— А ты получишь меня.

— Ой, тоже мне Гран-при Париж-Дакар!

— Ты сможешь использовать меня по своему усмотрению. На тех же условиях.

— Хм. И что ты хочешь в случае выигрыша?

— Желание. Которое ты будешь обязана выполнить.

— Так. На групповуху я не подписываюсь.

— Хорошо, — ухмыльнулся Змей. — Групповуху я вычеркиваю.

— А если проиграешь ты, я дарю тебе вибратор и учу им пользоваться.

— А мне-то он зачем?

— Вот заодно и покажу!

— На анальный секс я не подписываюсь! И вообще, использование любых вспомогательных девайсов исключается.

— Хорошо, — хмыкнула Ведьма. — Вычеркиваю. Но это должно работать и в обратную сторону. И как долго ты планируешь эту байду продолжать?

— До победного конца.

— Ну, знаешь, дорогой, победный конец может оказаться непозволительно долог.

Женька нахально ощерился.

— Ты так уверен в своей победе?

— Однозначно. И еще. Тот, кто отказывается от спора, автоматически считается проигравшим.

— Так не честно! Я с презервативом никогда оргазм не испытываю. У меня на силикон смазка практически не вырабатывается. И что, я должна буду терпеть измывательства над собой, пока тебе не надоест? А без презерватива при твоей беспорядочной половой жизни я тебе не дам.

— У меня не беспорядочная половая жизнь! — возразил Женька.

— Ладно, упорядоченная, но слишком уж разнообразная.

— Я всегда предохраняюсь!

— Зайка моя, открою тебе страшную медицинскую тайну — презерватив не является стопроцентной защитой от ЗППП.

— Я абсолютно здоров.

— А откуда ты это знаешь?

— У меня отрицательный RW. И никаких симптомов заболеваний у меня нет. Ты же сама видела!

— Ой! Знаешь, тот же хламидиоз у мужчин может вообще бессимптомно протекать. Пока к старости суставы не откажут.

— Нету у меня никаких хламидиозов!

— А вот это еще нужно проверить!

— Ну так проверяй! Что тебе нужно?

— Мазок, эякулят, кровь из вены.

— Да хоть сейчас!

— Прости, я с собой вакуумных пробирок под кровь не ношу. Но если заедешь ко мне на работу, я там все организую.

— Хорошо, — согласился Змей. — Тянем жребий, кто первый?

— Какой жребий? — изобразила непонимание Лиза. — Lady first. Фух! Господи, до чего мы договорились?! Я ведь просто собиралась перепихнуться…

— Ну уж поздно! Трамвай уехал.

— И это проблема. Потому что мне еще нужно домой добраться.

Можно было, конечно, предложить ей остаться. Но Женька предпочитал ночевать один. А учитывая, что Лизе с утра в субботу на работу, на утренний раунд он не замахивался. Выспаться же надо. Хотя бы в субботу.

— Я тебя отвезу.

— Да ну! Глупости какие! Я сейчас такси вызову.

— У меня же машина внизу.

— Вот и пусть там себе стоит. Конечно, Родина ценит подвиги. Но оплачивать их не спешить, — с этими словами Ведьма подобрала трусики и в одних чулках продефилировала на поиски клатча.

Оговаривая детали и сроки, Лиза собралась. Звонок на сотовый сообщил о прибытии транспорта.

Закрыв дверь за гостьей, Женька довольно ухмыльнулся. Неплохой лег раскладец. И поэкспериметировать можно будет, и без резинки потрахаться. Когда это было в последний раз?

Увлеченный своими размышлениями, но не слышал — да и не мог слышать — тихо произнесенные за дверью слова: «А это оказалось проще, чем отобрать у ребенка конфетку!»

Сентябрьское утро бодрило прохладой и радовало солнышком, которое приветливо заглядывало в ординаторскую.

— Лизетта, вы ли это?

— Стас, за те два дня, что мы не виделись, пластических операция я не делала. И даже брови не выщипывала.

Лиза потянулась, — тот, кто придумал утро, был садистом, это точно, — и отвернулась от завотделением, чтобы повесить плащ в шкаф.

— Но сияешь ты как лампочка Ильича, — возразил Стас.

— Бодр ты, мужик, для после-ночной-смены, — проигнорировала намек Лиза.

Стас хмыкнул:

— Не поверишь, так вот до самого утра бабы спать и не давали… Да так изощренно!

— Что, опять кого-то резать пришлось?

Завотделением пожал плечами:

— Так разучились же на Руси женщины рожать. Поскольку в поле не пашут, хлебА не жнут, за скотиной не ходют… Отбились от рук: кони скачут, избы горят.

— И не говори. Каждая первая — хворая, каждая вторая — больная, — согласилась Лиза, роняя себя в кресло.

— А ты мне язык не заговаривай. Откуда такая цветущая?

— От верблюда! — и она показала Стасу язык.

— Это ты в смысле: «попутного ему ветра в горбатую спину»?

— Все не так плохо, — хохотнула Лиза. — Я даже рассчитываю на продолжение. Но знаешь, вы, мужчины, та-акие предсказуемые…

— Не могу спорить. У нас, мужчин, это называется «здравым смыслом». А столь ценимая тобой «непредсказуемость» представительниц прекрасного пола обычно именуется «женской логикой». Что ты там учудила?

— В целях индивидуального осеменения провела операцию по захвату спермоносителя. Без наркоза.

— Дура ты, Лизка. Опять взялась за старое?

— Нет, этот вполне так себе молод. И хорош. И умен. И здоров. Да я просто не смогла удержаться! nbsp; Станислав Борисович рассмеялся, сняв очки и вытирая слезы. Успокоившись, он вполне серьезно произнес:

— Лиз, ну куда ты торопишься? Встретишь путного мужика, выйдешь за него замуж, там и детей нарожаешь.

— За последние 12 часов ты второй, кто говорит мне по путных мужиков. Тенденция пугает. А по поводу остального… Мне тридцать пять. В моем возрасте первородящие уже даже не старовозрастные, а древневозрастные.

— Ты прекрасно знаешь, что и за сорок женщины нормально рожают первенцев…

— Рожают. Но ждать до сорока в надежде на мифического Путного Мужика, которого в глаза никто не видел, я не хочу.

— Ребенку нужен отец, Лиза.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. И кончай уже со своими мудрыми советами. Раз ты такой умный, почему же ты такой неженатый?

— Ли-иза, — произнес Стас тоном «ай-ай-ай!» и покачал головой. — Какая ты сегодня недобрая девочка!

— Я очень добрая девочка сегодня. Поэтому рассказывай, что у нас?

— Оставил две истории на столе, посмотри, по твоей части. Вчера поступили.

— Малый срок, угроза?

— Угу. Койки были, принял. Анна Ильинична у нас опять с сердцем, возьмешь ее палаты в понедельник?

— Да как я могу отказать? На пенсию бы ей уже пора. Лет двадцать как.

— Ага! А работать кто будет?

— Молодым везде у нас дорога!

— Вот и пусть… себе катятся… Мы живем в удивительной стране, Лиза, где министр здравоохранения официально называет уровень выпускников «бессовестно» низким. Представь, каков он на самом деле. Ладно, давай по сорок капель, да я уже поеду домой. Пост сдал.

— Пост принял! Мне, чур, сорок капель в кофе. Еще работать.

— Да ну?! Ладно, о работе… Обрати внимание за девочку во второй палате…

Под привычный профессиональный разговор, потягивая горький напиток с ноткой алкоголя, Лиза расслабилась. Что ни говори, а жизнь — прекрасна!

ГЛАВА 4

Утром, на трезвый взгляд, великолепное пари уже не казалось Змею столь уж великолепным. Субботним утром Женьке даже потянуться было в лом, не то что покорять фригидные вершины отечественного феминизма. И пусть бы она радовалась жизни со своим Маленьким Другом, неутомимым, как приснопамятный Энерджазер в глубине его души… Опять же, что она там для него понапридумает? Хотя, а вот интересно, ЧТО она для него понапридумает?..

Во-вторых, Змея напрягала необходимость сдавать анализы. С другой стороны, и самому не плохо было бы убедиться на предмет своего здоровья. Нахаляву и без необходимости посещать КВД. А то мало ли что могло пробраться в дорогой его сердцу организм и бессимптомно пустить там свои корни?

Третьим в списке непоняток стоял секс «в чем мать родила». Прям совсем-совсем. При мысли о незащищенном половом акте яички привычно подтянулись. И не столько от возбуждения, сколько от ощущения опасности. Бэби-сюрпрайз, Мендельсон, кольцевание, склоки, упреки и условно-досрочное в виде развода за минусом изрядной части имущества — не слишком ли высока плата за удовольствие?

Стоп, сказал Женька сам себе. Чувак, это же Ведьма! Ведь-ма! Мужики для нее — человеческие особи с ущербной 46-й хромосомой. Ей наверняка в детстве просто забыли сказать, что все девочки мечтают выйти за них замуж. Опять же, никто не отменял банального «вынуть».

Таким образом, подытожил Женька, пари было следствием здравого размышления, а не наплыва гормонов и оттока крови вниз.

Во всяком случае, разумное зерно в нем отыскать можно.

Если постараться.

В воскресенье Женьке удалось оторвать Ленчика от компьютера и вытащить его в бар. Итогом стало знакомство с двумя премилыми девицами, которые были вполне непрочь. Но разбитной вид девах в самый неподходящий момент напомнил Змею фразу Лизы о том, что презервативы не дают стопроцентной гарантии от ЗППП, и запал пропал.

Понедельник у Змея начался с мысли о свидании с Лизой. Точнее, с ее девайсами для сбора анализов. Как и было оговорено, Змей подъехал к часу к роддому. Ведьма предупредила, что лучше на сотовый не звонить, поэтому он прошел в приемный покой.

— Здравствуйте, мне бы Елизавету Серегеевну Бестужеву, — вежливо спросил он у бабульки в цветастом халатике.

— У нее сегодня нет часов консультаций, — сурово ответила та. Образцовый цербер. Хоть сейчас к себе на работу бери.

— Она меня ждет. Передайте, что Евгений Горский подошел.

Недоверчивая старушка насупив бровки набрала по внутреннему номер и передала слова Змея. Несколько раз сказала «да» и положила трубку.

— Ждите, молодой человек. Она спустится, — назидательно озвучила счастливая обладательница цветастого наряда. Но любопытство оказалось сильнее профессиональной компетентности.

— А вот вы здесь по какому вопросу? — понитересовалась приемно-покойница.

— По личному, — стушевался Женька.

— А-а-а… — недоверчиво оглядела его церберша. Но смилостивилась и пояснила: — Лизаветсергевна у нас в городе лучший специалист по сохранению беременности на малом сроке. Ее иногда даже «ведьмой» поэтому называют, — это точно, согласился Женька. — Настолько ей удается вытягивать почти безнадежные случаи.

— А что же она у себя в консультации не принимает? — удивился Змей.

— Так платный прием-то у нас отменили, — пожаловалась бабулька. — А на учет по беременности к ней и так практически только по прописке ставят. Потому что часы приема-то, они же не резиновые.

— Про какие такие нерезиновые изделия разговор? — послышался за спиной знакомый насмешливый голос.

Женька повернулся.

Свеженькая, без следов косметики на лице, в беленьком халатике пред ним стояла Лиза.

— Елизавета Сергеевна, говорят, с вам договаривались, — церберша приветливо замахала хвостом.

— Да-да, Анастасия Степановна! Я смотровую на минутку займу, мне нужно анализы взять.

Во взгляде бабульки на Женьку мелькнул триумф, типа: «А говорил — по личному».

Женька побрел за Лизой.

Лиза прошла к стульчику возле стола, присела и, поиграв бровью, поинтересовалась:

— Как ты на счет старого доброго сюжета «Пациент и медсестра»?

— Это в счет пари?

— Нет, считай это бесплатным бонусом. Ну, давай сюда. Смелее, смелее. Как-то раньше за тобой стеснительности не водилось, — Лиза стала выставлять перед собой «материалы и оборудование»: пузырек с жидкостью, мешочек с ваткой, пробирку и одноразовый урогенитальный зонд. Однажды Женька уже оставлял свой неповторимый след на таком же. Ощущения остались далеко не возбуждающие.

— Так обычно я вставляю, а не мне, — заметил Змей и продолжил, глядя на натягивающую стерильные перчатки Ведьму: — За тобой такой брезгливости тоже раньше не замечалось.

— Это не брезгливость, это уважение к труду лаборанта, который будет мазок обрабатывать. Подходи, золотой, позолочу… что-нибудь.

Женька встал перед Лизой. Очень двусмысленная диспозиция получилась. Лизка подмигнула и потянулась к ремню и молнии брюк. Высвободив член, слегка припухший от внимания и ситуации в целом, она пояснила:

— По хорошему, рекомендуется провести массаж уретры, — она пару раз провела ладонью от корня члена и назад, обнажая головку, которую протерла влажной ваткой. Зря он все-таки пренебрегал классическими сюжетами ролевых игр, подумалось Женьке. Было в этом что-то… — Но мы обойдемся без изысков. Давай теперь ты. Нет, вот ЭТИМ ты будешь заниматься потом. А сейчас нужно просто подержать, чуть оттянув. Вот так. А теперь другой рукой приоткрываем «губки».

— Обычно выражение «губки на головке члена» у меня ассоциируется с другим, — хмыкнул Женька, и в этот момент зонд проник внутрь. Собственно, если бы Женька не видел это своими глазами, он бы сразу и не понял. Немного непривычно, и только.

Лиза несколько раз провернула и вынула «палочку».

— А теперь можешь заниматься ЭТИМ, — достала Лизка стаканчик с крышечкой.

— Прямо здесь?

— Прямо сейчас. Но если смущаешься, я могу отвернуться, — заявила Ведьма.

Женька приподнял бровь и нарочито начал плавные движения рукой.

— И это первая скрипка оркестра! — хихикнула Лизка. — Амплитуда больше, локоток выше!

За что и получила подзатыльник от фыркнувшего Змея. Что не могло не отразиться на эрекции.

— Не учите меня жить, лучше помогите материально! — ответил Женька и положил руку Лизы на яички.

Совместными усилиями все кончилось очень быстро.

— Во-от, — сказала довольная Лизка, закрывая емкость с белесыми потеками. — А сейчас прольется чья-то кровь. Присаживайся.

— А кровь тебе теперь зачем?

— Для ИФА, — пояснила Лиза, затягивая жгут и ощупывая пальчиком сгиб локтя.

— Для чего?

— Иммуноферментного анализа. Он позволяет определить наличие и количество специфических антител к различным возбудителям. Так что можно определить не только заболевание в острой и хронической форме, но и «эхо минувшей войны». В смысле, остаточные антитела говорят о том, что болезнь вылечена, но была.

— А зачем тебе так много анализов: и мазок, и сперма, и кровь? — игла почти безболезненно вошла в вену, и Лиза подставила к ней коротенькую вакуумную пробирку.

Лиза пожала плечами:

— То, что можно обнаружить простым дедовским методом, глядя в микроскоп, дешевле обнаруживать дедовским методом. А некоторые болячки лучше диагностировать более современными способами. Не боись, всю кровь не выкачаю. Должна же я хоть что-то оставить, чтобы потом попортить?

Сказал бы кто, что анализы сдавать так весело, не поверил бы, подумал Змей. Хотя кто бы о таком стал рассказывать?

Лиза устало потерла глаза. Все-таки утренняя смена после ночи — это перебор. И поругаться не на кого. Поскольку виновата была только она: когда согласовывала смены в роддоме, не обратила внимания на даты. Как это можно их не заметить, Лиза теперь категорически не понимала: по четным дням она работала с утра, по нечетным — с обеда. Не иначе, как прогрессирующий маразм. Разве можно слушать Стаса с его разумными доводами пока подождать с ребенком? Да она к сорока, такими темпами, просто забудет, как они — дети — делаются.

Последней шла умеренно беременная, ухоженная дама практически ее же возраста. Лиза привычно пролистала карточку.

— А когда вы собираетесь проходить УЗИ? У вас уже 14-я неделя.

— Мы с мужем решили его не проходить, — с достоинством ответила беременная.

— И что так? — Лиза с трудом сдержала зевок.

— Не хотим подвергать ребенка риску, — чопорно ответила дама.

— Ну что ж, ваше право. Стране нужны дауны, — покладисто ответила Лиза, записывая показатели давления.

— Это вы сейчас о чем? — проявила агрессию пациентка.

— Если для вас сомнительная опасность от УЗИ перевешивает реальную родить ребенка с хромосомной патологией, то я ничем вам помочь не могу. Я лично такого героизма не понимаю, но для некоторых родителей это действительно не важно. Для них главное — чтобы был ребенок. Они готовы заботиться о любом, — говорила Лиза, автоматически фиксируя в карточке данные измерений, которые делала Оля.

— Да как у вас язык поворачивается такое говорить! Я буду жаловаться заведующей!

— Вы серьезно думаете, что эта жалоба убережет вас от рождения больного ребенка?

— Мы с мужем были на генетической консультации, нас обследовали и сказали, что ребенку не грозят генетические заболевания.

— А синдром Дауна?

— И синдром Дауна.

— Дорогой специалист?

— Это специалист ОЧЕНЬ высокого класса, — гордо подтвердила беременная.

— Знаете, Ольга Александровна, — повернулась Лиза к акушерке, — всегда так хотела работать. Деньги грести лопатой за просто так. Понимаете, — она вновь перевела взгляд на даму, — синдром Дауна, конечно, зависит от генетической предрасположенности, но является спонтанной мутацией. И опасность ее увеличивается с возрастом. С каждым десятилетием матери — практически вдвое. Вероятность рождения Дауна у женщины от 35 до 40 лет — где-то 1 больной на 200 здоровых. Немного. Но беда в том, что статистика хороша для больших чисел, а для каждой конкретной женщины риск фактически составляет 50/50 — либо ты будешь 200-й, либо не будешь.

— А при чем тут УЗИ-то, я не понимаю?

— На первом скрининге отслеживают маркеры синдрома Дауна и еще нескольких хромосомных патологий — толщину шейной складки, длину носовых костей и прочие признаки. Это, конечно, не 100 %-ная диагностика, но в случае подозрения назначается цитологическое исследование. Анализ клеток плода, — пояснила Лиза на непонимающий взгляд беременной. — А вы что думали, вас на УЗИ зачем направляют?

— Мы решили, что нам пол ребенка не важен, — отвела глаза пациентка.

— Да и мне, если честно. Тем более что первое УЗИ его определение еще не гарантирует. Кстати, еще через месяц будет второй скрининг — биохимический. Анализ содержания в крови специфического гормона. Он также способствует выявлению генетических отклонений у ребенка. Но вы, конечно, можете и его пропустить. Это ваше право.

— А теперь уже поздно пойти на обследование? — робко поинтересовалась женщина.

— Нет, если сделаете его как можно скорее. Ольга Александровна, выпишите еще раз направление.

Ну вот и все на сегодня, облегченно вздохнула Лиза несколько минут спустя, оставшись одна в кабинете. Хотя…

Лиза выбрала номер в телефонной книжке сотового:

— Валечка, добрый день! Как матушка?.. Спасибо, все нормально. Да, про него. Сделала? Ты же моя радость! И что? Абсолютно отрицательный тип? По всем? А что поделаешь, если положительные — не в моем вкусе. Спасибо, дорогая! Буду должна по гроб жизни. Да брось ты! У тебя с твоей лялькой и так все было бы нормально. Не выдумывай! Ну всё, пока.

Итак, абсолютно здоров, как и обещал. Сперматограмма для его возраста вполне достойная. И судя по количеству и морфологии сперматозоидов, между их встречами Змей к половой жизни интереса не проявлял. Хоть этот факт и удивителен, но засчитывается в его пользу.

Лиза еще раз заглянула в телефонную книжку.

— Евгений Петрович? Добрый день, не отвлекаю? Да, рада слышать. Я тут вчера в секс-шоп заходила, приглядела замечательный вибратор на случай, если вы передумаете по поводу нашего уговора. Такой розовенький, с дистанционным управлением… Нет, не передумали? А зря… Сказочный девайс! Нет? Тогда что вы думаете по поводу завтрашнего вечера? Свободны? Где-то в полдевятого? Я адрес смс-кой скину. Форма одежды? Парадная. В смысле парадная: костюм, галстук, рубашка… Всё как положено… И что, это повод приходить нагишом? — рассмеялась Лиза. — Буду вас ждать.

Теперь главное успокоиться и все хорошенько продумать, сказала себе Лиза, осознав, как подскочил у нее пульс от простого разговора по телефону.

Собственно, на сегодня Женька натрахался и без Ведьмы. Сначала выяснилось, что раздолбаи-охранники устроили ночью пьянку в сторожке, и к утру объект фактически охранялся одной сигнализацией — благо, та к алкоголю нечувствительна. Потом приехал пожарный инспектор. Тот, кто знаком с пожарными инспекторами, все поймет без лишних слов. А тот, кто не знаком, все равно всей прелести не прочувствует. В общем, к вечеру Змей был способен только ползать. Однако отказываться от поездки к Лизе было уже поздно. К тому же, как известно, лучший отдых — это смена деятельности. Нынче, конечно, и он, и его.

Но с женщинами у Женьки сегодня еще не было.

Ровно в 20.30 он подъехал к Лизиному дому и поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта и изнутри раздавалась негромкая музыка.

— Добрый вечер! Есть кто живой? — довольно громко спросил Змей, входя внутрь и защелкивая замок.

Изнутри послышался смех Лизы и ее голос:

— Даже не надейся! Раздевайся, проходи!

Единственным источником света в квартире была ближайшая комната, в которую открывался коридор. Женька снял ветровку, разулся и пошел туда.

Комната освещалась небольшим торшером, что стоял возле кресла в противоположном конце. В кресле сидела Ведьма. Ее лицо находилось в тени, но того, что Змей видел, хватило, чтобы понять, что приехал он не зря.

На ней было надето крохотное черное виниловое платьишко с глубоким декольте и молнией спереди. Наряд не прикрывал резинок черных же чулков. На ногах красовались аккуратные шпильки. Волосы были стянуты и убраны назад. В руке Ведьма покачивала бокал с вином. Судя по бутылке, что стояла на журнальном столике.

Женька сглотнул слюну.

— Привет! — сказал он неожиданно осипшим голосом.

— И тебе не хворать. Ну, продолжай!

— Что?

— Раздеваться! Стриптиз хочу!

Я тоже хочу, подумал Женька, глядя на выступающие из декольте округлости. К стыду своему — или своей гордости, это с какой стороны посмотреть — Женька ни разу мужской стриптиз не видел. И вообще, с этим словом в его голове был прочно связан процесс расстегивания лифчика в прогибе возле шеста.

— Ну же, Жень! Музыка зовет!

Змей снял носки — нет большей пошлости, чем мужик в одних носках! — и вслушался в ритмичную мелодию.

Ну ладно, ты у меня к концу сама попляшешь, пообещал он себе и повел бедром.

Отставив высоко поднятый локоть и плавно рисуя бедрами восьмерки, он манерно расстегнул сначала одну пуговицу пиджака, а потом другую. Подняв на уровень груди и левую руку, он сдернул с них первый предмет одежды. Руки опустились чуть назад, позволяя тому плавно сползать вниз. Почти у самого пола Женька подхватил пиджак и, несколько раз крутанув его над головой, кинул к ногам ведьмы.

Та одобрительно отсалютовала бокалом.

Змей вошел во вкус. Следующей потерей в его одежде стал галстук. Растянув его в ленту над головой, Женька опустил руки за спину, и стал накручивать атлас на кисти, пока те не оказались плотно стянутыми, а широкие плечи не вытянулись в безупречную и бесконечную линию. После чего стриптизер, перекрестив ноги, отвернулся от Ведьмы, дабы продемонстрировать соблазнительный вид сзади. Ослабив руки, он высвободил галстук и, накинув его на плечо, повернулся лицом к зрительнице.

Продолжая покачиваться под музыку, он выпростал рубашку из брюк и медленно, чувственно стал расстегивать пуговки — одну за другой — пока полы не разошлись, демонстрируя поросль на груди и животе.

Женька, двигаясь плавной походкой хищника и расстегивая на ходу манжеты, приблизился к Ведьме, опустился перед ней на колени, забрал из бокал ее рук и положил их себе на плечи, предлагая поучаствовать в действе.

Вместо того чтобы просто снять рубашку, Лиза перехватила концы галстука и притянула Змея за шею к себе, нежно коснувшись его рта губами с привкусом вина. После чего резким движением рук обнажила его плечи, к которым вернулась неторопливыми пальчиками, вырисовывая по пути наверх спиральки на бицепсах.

А потом вновь взяла свой бокал и откинулась в кресле. Вот же ведьма!

Но это уже не могло остановить Женьку.

Он прекрасно знал, что у него красивое тело. Он знал, что хорошо двигается. Он великолепен, черт подери!

И она будет есть с его рук.

Оставив здесь и рубашку, Змей отошел на достаточное расстояние и начал измывательства над брюками и их содержимым. Расстегнув, в конце концов, ремень и пуговицу, он вновь приблизился к креслу зрительницы, предлагая расстегнуть молнию.

Ведьма потянулась к ней лицом, и, зацепив язычок зубами, потянула его вниз. И только в этот момент, по тому, с каким трудом расстегивался замок, Женька осознал, насколько он завелся, пытаясь зацепить Ведьму.

Брюки свалились к его ногам, открывая вид на боксеры с заметно выпирающим бугром.

Но эта фурия снова откинулась в кресле!

Женька поднял бровь.

Лиза махнула рукой. Интернациональный жест читался как «давай дальше!»

Да пожалуйста!

И он просто стянул свои трусы.

— И что у нас по плану потом? — поинтересовался Змей, который начал потихоньку злиться.

— Массаж ступней, — ответила мегера и указала на ножки.

Женька вновь опустился на колени, аккуратно снял правую туфельку и провел рукой по гладкой поверхности чулка. Он мягко разминал пальчики, свод стопы, поглаживал щиколотку. Лиза откинулась в кресле и стала довольно постанывать. Змей опустил глаза с ее лица и в какой-то момент чуть не выпустил ногу из рук. Коротенькое платье в принципе мало что скрывало. А теперь, подняв и отведя в сторону ногу, массажист открыл своему взгляду свободный доступ в святая святых. Прозрачные трусики не столько скрывали, сколько открывали то, что было под ними.

Женька облизнул вдруг пересохшие губы.

И вернулся к стопе.

Но сколько он ни пытался перевести взгляд куда-нибудь в другое место, его как магнитом притягивало ТУДА, где влажно поблескивал и розовел путь к разрядке. А куда девать кобелиную сущность? — думал Змей. И снял вторую туфельку.

— А-а-а! — застонала Ведьма и опустила правую ножку на… член, поглаживая его шелковистой поверхностью чулка. На головке выступила капелька смазки, намекая, что пора бы уже и честь знать.

Злодейка же плавным движением стала опускать бегунок замочка, открывая уже знакомые Женькиному глазу полушария со сморщенными горошинками розовых сосков. И когда она начала ласкать их кончиками пальцев, Женька не выдержал.

Он просто подтянул бедра Ведьмы к краю кресла, не заморачиваясь, сдвинул в сторону стринги и взял то, что заслужил, вновь и вновь погружаясь во влажный жар.

И только потом, приходя в себя на столь же тяжело дышащей Лизе, он понял, что забыл и про то, что должен был доставить ей удовольствие, и про то, что собирался своевременно «вынуть».

Лежать в кресле вообще не очень удобно, а если сверху на тебе пристроился не самый маленький мужик, то и подавно.

— Ау! Алекс вызывает Юстаса. Прием!

— М-м-м-м, — промычал Змей. — Никогда еще Штирлиц не был так близок провалу, — пробурчал он себе под нос и под аккомпанемент собственных жалобных стонов принял вертикальное положение.

— Да ладно! Стриптиз был на уровне мировых стандартов. Еще немного, и купюры сами поползли бы из кошелька тебе в трусы.

— Ты мне льстишь! — поднимаясь на ноги, отозвался Штирлиц в местном исполнении.

— Нет, утешаю, — подавив смешок, ответила Лиза.

— Ведьма, — буркнул он на грани слышимости. — Ладно, идем в душ.

— Только после вас, — лениво протянула хозяйка квартиры.

— Пошли, — Женька протянул руку.

— Желание в счет будущего выигрыша?

— Радует, что, по крайней мере, ты перестала сомневаться в его неизбежности, — мужчина потянулся за трусами.

— Нет, это я просто продолжаю утешать, — возразила Лиза и добавила: — Желтое полотенце — чистое.

Когда дверь в ванную захлопнулась, и оттуда послышался звук льющейся воды, Лиза быстро довела себя до «кондиции». Быстро — потому что оставалось совсем немного. А довела — потому что как раз сегодня была середина цикла, а оргазм способствует доставке маленьких хвостатых носителей генетического материала к пункту их назначения.

Когда в комнату вернулся бодрый Змей, Лиза была в состоянии двигаться.

ГЛАВА 5

Женька уже подъезжал к консультации, когда получил от Лизы смс-ку, в которой написала, что задерживается минут на пятнадцать.

Ну вот, в ней обнаружилась первая типично женская черта, подумал он, пристраиваясь у бордюра. Недалеко, возле основного больничного комплекса, была полноценная стоянка. Но Женька надеялся, что ждать долго все же не придется. А чтобы не тратить время даром, он взял в салоне стеклоочиститель с распылителем, тряпку, и пошел наводить глянец на автомобиле.

Змей возлагал на сегодняшний вечер большие надежды. На самом деле, он не любил пользоваться пикаперским арсеналом, но Ведьма сама виновата со своими шуточками и «шпильками». Первоначально Женька собирался просто ее трахнуть, но теперь для сатисфакции одного Желания после выигрыша ему казалось мало. Теперь он не успокоится, пока она в него не влюбится. Его самолюбие понесло весьма ощутимые потери. И только глоток керосина может спасти умирающего кота.

Картина, в которой Ведьма глядит на него умоляющими глазами, непонятным образом согревала душу холоднокровному Змею. Разумеется, он, так уж и быть, снизойдет до несчастной. На какое-то время. Не пропадать же такому телу. Оно же не виновато, что в комплекте ему достался такой язык?

— Я люблю свою лошадку, причешу ей шерстку гладко, гребешком приглажу хвостик и верхом поеду в гости, — ну вот, помяни некоторых, они и появятся.

— Это, барышня, не лошадь, это — боевой конь! Правда, Лёхус? — поинтересовался Женька у Lexu'a, продолжая сосредоточено натирать переднее стекло.

— Опять своего Эрексуса надра…иваешь?

Змей повернулся и увидел перед собой Тимура.

— Мне Евгений Петрович представил его как «Лёхуса», — пожаловалась Лизка.

— Он и есть «Лёхус». Эрексус он для самых близких.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Змей, вложив в тон все свое отношение к такой несвоевременной фразе.

— Катьку жду. О, а вот и наша красавица!

Предмет ожидания спустился с крылечка консультации и кивнул другу мужа. Хотя после таких вот фраз у Женьки возникали серьезные сомнения, а дружба ли это?

— Где ваша машина? — поинтересовался он у начальника.

— На стоянке.

— И не лень идти?

— А нам теперь полезно ходить, — сказал Тим и чмокнул жену в носик.

— Даже не надейся, что теперь я буду делать зарядку, — проворчала Катя.

— Никаких зарядок. Мы с моим Бегемотиком будем делать ГИМНАСТИКУ.

— Я не Бегемотик! — взвилась Катя, отталкивая супруга.

— Дорогая, у тебя все еще впереди, — Тимур приобнял жену за талию. — Спасибо, Лиз! Жека, пока! — и парочка неспешно поплыла вперед.

— А Эрексус он потому, что у тебя на него стоит? — подала голос Ведьма.

— Эрексус он потому что Lexus RX, извращенка! В отличие от некоторых любителей электронно-механических предметов индивидуального пользования, — язвительно прокомментировал Женька, — я не склонен к фетишизму.

— Ты-то, может, и не склонен, но, — Лиза влезла на переднее сидение, — учитывая, как ты его наглаживаешь, бедняжка, похоже, сейчас кончит.

На этих словах у Змея появилось уже ставшее родным желание придушить Ведьму.

Пока Женька вел под легкую музыку автомобиль, он еще раз прокручивал в голове «план Барбаросса». Расчет был прост, но действенен, как удар ломиком. Лиза сопротивляется и проявляет агрессию, потому что не доверяет. Нужно сделать так, чтобы она расслабилась.

Опять же, один из главных принципов пикапа — информация решает всё.

Если бронебойное обаяние не справляется.

Поговорим с ней по душам, рассуждал водитель. Пусть расскажет, как ее мужики обидели. Пусть даже поплачет — если недолго, то потерпеть можно. Пожалеем. А потом… УТЕШИМ.

Это слово подогрело притухшую было в нем жажду мести.

И очень некстати разбудило воспоминания о предыдущей встрече с Ведьмой.

Может она и стерва, думал Женька, но ТАКОЙ бури эмоций он уже давно не испытывал. Да что там, он был уверен, что в его возрасте, при его-то жизненном — и сексуальном, — опыте, такое уже в принципе не возможно.

А поди ж ты!

Во истину, жизнь полна сюрпризов.

Особенно, когда их не ждешь.

Наполненное звуками музыки молчание не напрягало Лизу. Она глядела на проносящиеся мимо улицы и размышляла о том, что ее сегодня ждет. После прошлой выходки, вряд ли что-то хорошее. Уж в чем — в чем, а в воображении Змея она не сомневалась.

Дресс-код сегодняшнего вечера, установленный принимающей стороной, предполагал коктейльное платье, к которому Лизка самовольно добавила болеро. Получилось вполне достойно, отметила она, вспомнив свое отражение. Опять же, минус одно «платье с блестками», которое было некому показать.

На этой Лизиной мысли машина въехала в знакомый уже подземный гараж.

Когда они добрались до квартиры, проснувшийся после полноценного вечернего приема голод поднял голову и принюхался.

В квартире ощутимо пахло ЕДОЙ.

Причем ВКУСНОЙ.

— Знаешь, Жень, за такие зАпахи я готова тебе отдаться просто так, безо всякого спора, — озвучила свои мысли Лиза, поводя носом.

— То есть саму еду можно и не предлагать? — поинтересовался иезуит-Змей.

— Предлагать, — поспешно согласилась Лиза, позволяя хозяину снять свой плащ. — Так что, мы сегодня будем заниматься ЭТИМ на кухне?

Хозяин квартиры молча кивнул.

— И как это будет?

— В мозг, — признался тот.

— О-о-о! Мсье тонкий извращенец! — ответила Лиза из ванной, вытирая руки полотенцем. — А знаешь ли ты, что церебральный секс является самым опасным видом секса?

— Ну-ка, ну-ка, — проявил любопытство Змей.

— Сколько не предохраняйся, а мысли все равно рождаются, — заметила гостья, присаживаясь на стул, подставленный галантным кавалером.

— Веский довод, — согласился тот и занял место напротив. — Платье шикарное. Цвет тебе очень идет.

— Ага, это зеленое платье очень подходит к цвету вашего лица, — не удержалась Лиза.

— Лизавета Сергеевна, вы совершенно не умеете принимать комплименты.

— Умею. Просто в вашем исполнении они так и просят досмотреть их на предмет второго смысла. А можно мы уже кушать начнем? — жалобно заныла она, похлопав для порядка ресничками.

— Только после того, как вы кое-что мне пообещаете, — сурово произнес садист.

— Всё, что угодно, — покладисто согласилась Лиза, загипнотизированная многоцветием салата.

— Отвечать правду и только правду, — закончил мысль Женька.

— Угу. Обещаю не врать.

— Говорить правду, — поправил ее собеседник.

— Не врать, — поставила точку в разговоре Лиза и улыбнулась. — Смею ли я надеяться на ответную любезность?

— Смеете. Надеяться нужно всегда, — улыбнулся в ответ Змей, разливая по бокалам вино.

— Божественно, — заметила Лиза, проглатывая первый кусочек. — О чем Вы планируете любить мой мозг?

— О вас, любимой!

— О как интересно… Ну начинайте. А то потом, в пароксизме довольства, я могу и закуклиться.

— У кадавра от пароксизма до закуливания в жизни было еще много интересного, — возразил Женька.

— Убедил, предварительно я загребу все материальные ценности, — не стала спорить Лиза. — Так о чем ты хотел меня спросить? — поинтересовалась она, прицеливаясь к очередному кусочку мяса. — Я вся как на ладони.

— Лиз, а за что ты так мужчин не любишь?

— Я не люблю?! — возмутилась Лиза. — Я их люблю. Я их ОЧЕНЬ люблю. Просто я их не уважаю. М-м-м! Панировка эта просто восхитительна!

— Это как? — не понял Женька.

— Ну вот за что вас уважать? — пожала плечами мужелюбительница.

— Например, за то, что мужчины большего добиваются в профессиональной сфере, они чаще занимают руководящие посты, среди бизнесменов большая часть — мужчины.

— Пчелке муху не понять, — пробормотала Лиза, накладывая еще ложечку салата.

— В смысле?

— Я не понимаю, зачем стремиться к этим самым должностям? Эта грызня, мышиная возня, подсиживания, вылизывания, подмазывания, — Лиза брезгливо встряхнула пальцами, — бессонница, вечные проблемы… В чем кайф? Власть — это чисто мужская ценность. Лично мне не понятно, почему если муха предпочитает коровью лепешку, то отсутствие собственного куска навоза у пчелы должно рассматриваться как признак неуспешности?

— Потому что к куску навоза прилагаются соответствующе деньги? — предложил вариант Змей.

— Счастье — это не когда много, а когда хватает.

— И это мне говорит человек, который работает на полторы ставки и практически не ночует дома, — заметил Змей, отсалютовав бокалом.

— Так ты думаешь, что я ради денег? — фыркнула Лиза. — Просто там я НУЖНА. Не знаю, сможешь ли ты это понять, но если не я — то кто же? У нас действительно проблемы с квалифицированными кадрами. А медицина — это не та сфера, в которой можно учиться на собственных ошибках. Они слишком дорого обходятся. Мимо, в общем. Ни деньги, ни должности, ни власть у меня уважения не вызывают.

— Мужчины сильнее? — предложил собеседник.

— Сила вообще чистейшей воды биологическая характеристика. Уважать мужчину за силу — все равно, что уважать женщину за то, что она способна рожать.

— А что, это не повод? Многие женщины с тобой не согласятся.

— Это их право. Лично я бы некоторых этой способности принудительно лишала, чтобы генофонд не портили и жизни детям не калечили. Но не могу. И кстати о силе. Да, мужчины сильнее. Однако женщины выносливее. Так что опять мимо. Сила во мне уважения не вызывает. Страх иногда вызывает. А уважение — нет.

— Мужчины умнее, — продолжил Змей.

— Точнее, среди мужчин больше людей с высоким интеллектом, — поправила Лиза.

— То есть с этим ты не споришь? — обрадовался тот. — Или интеллект это тоже не повод для уважения?

— Интеллект я в людях ценю, да. Но понимаешь, в чем вся фишка… Считается, что у самок и самцов в популяциях разные генетические роли. Самки являются носителями постоянства вида. Если описывать женскую часть популяции, то она будет представлять собой кривую нормального распределения, то есть больше всего будет средних проявлений, а крайностей будет по минимуму. А мужчины — это источник генетического разнообразия. Если говорить об интеллекте, то среди мужчин будет одинаковое количество гениев, посредственностей и дебилов. Так что думай сам, насколько это повод для уважения.

— Мужчина — это глава семьи, он несет на себе ответственность за ее материальное обеспечение и безопасность.

— Когдnbsp; Во истину, жизнь полна сюрпризов. а это было? Очнись, Женя, XXI век на дворе.

Змей вопросительно поднял бровь.

— Хорошо это или плохо, но технический прогресс практически уничтожил семью в том виде, в каком она существовала большую часть человеческой истории. Раньше мужчина зарабатывал деньги, а женщина занималась домом и детьми. Kinder, Kuche, Kirche. Сейчас в большинстве случаев бремя обеспечения финансами ложится на обоих супругов. Однако делить женскую часть обязанностей мужчины почему-то нужным не считают. Я уже молчу про почти 100 %-ную алкоголизацию наших, с позволения, мужчин. Про лень. Про бля$ство и измены. Про рукоприкладство — кстати, о силе. Про то, насколько эти личности стараются любыми способами избежать или свалить с себя ответственность. Про мужской шовинизм.

— Это ты по своему опыту судишь?

— Ну что ты, у меня столько мужчин не было, — хмыкнула Лиза.

— Так, может, в этом все и дело? В недостатке опыта общения с мужчинами? А если судить по чужим рассказам, то мужик, конечно, страшный зверь получается.

— Ну что ты! Я мне же не всегда было 35. Не поверишь, но я была и юной, наивной дурочкой. Так что с некоторыми экземплярами этого страшного зверя пожила. Бок о бок.

— И какими они были?

— Один из разряда «помечтать — полдела сделать». Как все замечательно начиналось! «Дорогая, я подарю тебе звезду!» Ну и дальше как в мультике. Второй был… Второй был нормальным мужиком. Путным. Только не смог смириться с моей работой. Ночными сменами, вызовами санитарной авиации, отсутствием выходных. Я его могу понять. Третий постоянно пытался доказать, что он круче. Наверное, надеялся уважение так заслужить, — Лиза пожала плечами. — Но в конечном итоге нашел себе ту, рядом с которой ему не нужно было ничего доказывать. Потому что он полюбому круче той блондинки, на которой женился.

Как бы ни хотелось Лизе, а удержать горечь в голосе она не смогла.

— А твой папа? Разве твой отец не заслуживает уважения?

— Отец? Мой отец, Женя, тихий алкоголик. Знаешь, из тех, кто уходит в недельный запой, и любит в это время весь мир, а потом пару месяцев испытывает за это вину. А потом опять уходит в запой. Нет, Жень, я его не уважаю.

— Но вообще в твоей жизни были мужчины, которых ты уважаешь?

— Конечно, были. И есть. Но эти исключения лишь подтверждают правило.

— Все логично. Я только не могу понять, что тогда тебе нужно от меня? Почему ты пошла на эти отношения?

— Отношения? Хм. Женя, ты очень красив, остроумен, здоров. Умеешь удивить. Красиво ухаживаешь. Ты изумителен в сексе. Какой бы пунктик у тебя не стоял на женском оргазме, но такого секса, как в прошлый раз, в моей жизни не было НИКОГДА. Женщина в моем возрасте может себе позволить небольшие слабости.

— Да ну. В таком случае, ты — мифическое существо. Женщин, которые хотят заняться сексом просто так, удовольствия ради, безо всяких заморочек, на свете не существует.

— Могу тебе сказать как медик, что долгое воздержание негативно сказывается как на организме мужчины, так и на организме женщины. Признаюсь, у меня довольно давно никого не было. Как я уже говорила, работа не позволяет мне поддерживать длительные отношения. А одноразовые связи… В общем, я иду на такое очень редко. Можешь записать это в комплименты. Поэтому отчего бы не ухватиться за такую возможность пусть и не полноценных, но регулярных «отношений»? А то что я не пылаю к тебе вечной любовью… Так прости, и ты тоже от страсти ко мне не корчишься. Так что мы квиты.

— Ну не скажи-и, — потянул Змей. — Я уже забыл, когда женщина ТАК занимала мои мысли. И НАСТОЛЬКО затрагивала мои чувства.

— Честно?

— Абсолютно.

— Тогда и я признаюсь. Ты даже не представляешь, как сильно я жду каждой нашей встречи.

И с сожалением Лиза была вынуждена признать, что в этих словах правды несколько больше, чем ей бы того хотелось.

Не сказать, что Женькин сценарий реализовывался в полной мере. Вместо стандартного «все мужики — козлы», ему только что наглядно доказали, что мужчины относятся к парнокопытным, поскольку копыта свои вечно расставляют повсюду, морду облезлую суют куда не попадя, бороденкой драной трясут… А рога у них если и не растут, то исключительно от недостатка кальция в организме. Неожиданно. Змею, в принципе, было что сказать в ответ, но не для философских тем он Ведьму сюда пригласил.

Главное, что эффект достигнут, ОЖП (прим. объект женского пола) пошел на контакт.

— Ну вот. Ты это сказала. Видишь? Это совсем не больно. Теперь осталось совсем чуть-чуть. Рассказать, как довести тебя до оргазма… Лиза поперхнулась глотком вина.

— Может, еще и показать?

— А я только за, — невозмутимо заметил Змей.

— Ну уж нетушки, у нас сегодня по плану «в мозг»!

— Одно другому не мешает. Я тебя — в мозг, а ты себя…

— Милый моему сердцу Евгений Петрович… Когда я представляю как сама, добровольно выпускаю из рук шанс обучить тебя пользоваться вибратором, так сразу пропадает всякий настрой на «ты себя»…

— А ведь мы договаривались, что ты будешь делать всё, что я скажу, — Змей укоризненно покачал головой.

— НЕТ, мы договаривались, что ТЫ будешь делать то, что захочешь, — Ведьма показала ему язык.

— Это не честно. Ты не можешь отказываться просто так. Ты должна заплатить какой-нибудь штраф.

— М-м?

— Например, снять с себя деталь одежды.

— Хм. Ну, пусть так.

— Какую я скажу.

Лиза расхохоталась.

— Жень, ладно, но это должно работать и в другую сторону. То есть если от ответа отказываешься ты, то снимаешь ту деталь одежды, которую назову я.

— Хорошо. Пойдем длинным путем. Какая эрогенная зона у тебя самая чувствительная?

— Мозг.

— То есть ты должна вот-вот кончить? — в голосе Змея прозвучала неприкрытая насмешка.

— Как тебе сказать… Вот если Твою Главную Зону со всей силы простимулировать коленом, ты кончишь? — видимо, на лице Женьки в полной мере отразилось все, что он по этому поводу думал. Во всяком случае, Ведьма на какой-то момент замолчала, с любопытством его разглядывая, а потом продолжила: — Теперь мой вопрос: расскажи, как ты готовил это мясо?

Гений кулинарии опешил:

— То есть мясо интересует тебя больше меня?

— Мужчины преходящи, мясо — вечно!

— Тут напрашивается вопрос в продолжение темы: я, видимо, в исключения из правил по уважению не попадаю?

— Мы вроде столько не пили? — Лиза посмотрела в сторону бутылки. — Женя, я тебя слишком мало знаю, чтобы делать какие-либо выводы на этот счет, — и всё это с доброжелательной улыбкой на лице. Она, безусловно, Ведьма. Но противник, достойный уважения.

— Ну так узнай, у тебя как раз есть такая возможность.

— А рецепт ты давать отказываешься?

— Рецепт я тебе потом запишу. Следующий мой вопрос: твоя любимая поза?

— Лежа на животе.

— А мужчина?

— Тоже на животе, — хихикнула Лизка.

— Ага, и на соседней подушке! — недовольно фыркнул Змей. — Я про СЕКСУАЛЬНЫЕ позы спрашиваю.

— И я про них. Женщина лежит на животе, ноги вместе, мужчина сверху. — Теперь мой вопрос: что ты ценишь больше всего в жизни?

— Дружбу. Твоя самая заветная сексуальная фантазия?

— Мы с тобой не НАСТОЛЬКО близко знакомы.

— То есть ты отвечать отказываешься?

— Отказываюсь.

— Тогда ты снимаешь… бюстгальтер, — Женька подмигнул.

Лиза кивнула головой.

— Теперь мой вопрос… — начала она.

— А… деталь одежды?

— Уже снята, прости, — Лиза развела руками, и Женьке захотелось стянуть к чертовой матери этот ее «недопиджачок». — Так вот, теперь моя очередь: что ты больше всего ценишь в людях?

— Верность слову, надежность. Чувство юмора. Вменяемость. Мой вопрос: опиши своего Идеального Мужчину.

— Ну… Он здоровый — у меня как у медика на этом пунктик, такой… крепкий, — Лиза тряхнула сжатым кулаком, демонстрируя «крепость», — веселый. Он активен, не сидит, зарывшись в свой уголок. Добивается своего. Иногда даже может поорать. Мне не нравятся «нюни» и «тормоза». Да и со мной такому будет очень тяжело — я его характером задавлю. С интеллектом у него всё в порядке. Вредные и другие дурные привычки не приветствуются. Хотя с некоторыми я могу смириться. И он меня любит. А я — его.

— Надо же. Я уж думал, что для тебя слова «мужчина» и «идеал» в принципе не совместимы…

— Такая вот я загадочная. Вопрос: каким было бы твое Желание, если бы ты выиграл пари?

— Не знаю. Правда, не знаю. Я об этом даже не думал… Не люблю делить шкуру неубитого медведя. Особенно, если делить ее не с кем. Засчитываешь ответ? Лиза кивнула головой.

— Тогда вопрос: какая у тебя заветная мечта?

— Я пасую.

— Она настолько неприлична?

— Она совершенно детская. Не хочу показаться смешной в твоих глазах.

— И ты готова заплатить за это?

Лиза улыбнулась в ответ. Невероятная стойкость. Хотя, она же медик. Ее, скорее всего, и полное отсутствие одежды не особо смущает. И даже отсутствие кожи…

— Тогда снимай трусики.

— Мой вопрос: какие женщины тебе нравятся?

— Лиза, я правильно понял, что и трусов там, — Змей кивнул в сторону Лизиного нижеголовы, — нет?

— Поражаюсь твоей проницательности. — Змей сглотнул. Нельзя же так измываться над людьми! — И жду ответа на вопрос.

— Мне нравятся симпатичные и стройные женщины, — просто идеальная подача, разыгранная в лучших традициях пикапа. Сейчас мы ей расскажем, какая она офигительная в моих глазах, подумал Женька. — Вопреки стереотипам, мне не по вкусу блондинки. Мне нравятся темные глаза. Я никогда тебе не говорил, что у тебя удивительные глаза? В них просто тонешь… И я не люблю тупых, малолеток и истеричек.

— Жень, ты понял, что этим своим ответом ты только что сказал, что не считаешь женщин за людей? — ведьма подняла бокал и качнула его в сторону Женьки. Бля-я-я-я, Змей вспомнил свой ответ на предыдущий вопрос.

— Это помимо вышеназванного, — он отсалютовал в ответ. — Мой вопрос: какое у тебя хобби? В прошлый раз ты перевела тему.

— И в этот раз переведу.

— Оно такое экстремальное?

— Нет. Просто оно еще смешнее моей заветной мечты.

— Что ж, твой выбор. А сейчас мы идем в спальню.

— Почему это?

— Потому что сейчас ты будешь снимать ПЛАТЬЕ, — не без злорадства ответил Змей.

Женька встал из-за стола, взял Ведьму за руку и потащил слабо сопротивляющуюся жертву в сторону спальни.

— А может, всё же не надо? — пискнула она.

— НАДО, — возразил Женька, не сбавляя хода.

— Евгений Петрович, я больше так не буду, — вновь пискнула жертва, и Женька от неожиданности встал как вкопанный, выпуская ее конечность.

Он повернулся в сторону Ведьмы, чтобы прояснить ситуацию.

Та жалобно смотрела на него из классической позы «что ты, милая моя, смотришь искоса, низко голову наклоня»: голова чуть вбок, взгляд из-под бровей, не то кокетливый, не то обиженный, реснички хлоп-хлоп! губки бантиком, ручки сложены вместе и теребят приподнятое по центру платье. В общем, если бы не кружевные резинки чулков, виднеющиеся из-под подола — ни дать ни взять, провинившаяся первоклассница.

— Сколько можно, Лиза! На это раз мое терпение иссякло! — строго произнес Женька, нащупывая роль.

— В следующий раз я обязательно отвечу хорошо! — тоном «вот честно-честно, век конфет мне не видать», ответила «первоклассница».

— Нет. Ты остаешься на дополнительные занятия! — безапелляционно отчеканил Змей. Хм! Все чудесатее и чудесатее!

— Но, Евгений Петрович, это такая сложная тема! Я все равно не справлюсь, — хлоп-хлоп-хлоп реснички, и как его только ветром не сдуло, спрашивается?

— Согласен, тема «Женский оргазм с мужчиной» — не простая, но если постараться, разобраться в ней можно. Что ж, видимо, мне придется объяснять еще раз.

— Вы так добры, Евгений Петрович!

— А сейчас снимай платье!

— Но, Евгений Петрович, мне так неловко! Я стесняюсь, — Ведьма опустила глазки, перекрестила ноги и прикрыла причинное место, будто платья на ней уже не было.

— Не нужно смущаться, — тоном «доброго папаши» произнес Женька и жалостливо погладил «ученицу» по голове. — Ведь я — твой учитель, и не сделаю тебе ничего плохого. Для начала сними свой пиджачок!

«Ученица» сняла его с таким видом, будто после этого в одних трусах оставалась, ей-богу! А ведь да, теперь заметно, как соски топорщат ткань…

— Вот и молодец! — «подбодрил» ее «учитель». — А теперь платье.

Та, не поднимая глаз, расстегнула молнию боку в районе талии и стала медленно поднимать подол, обнажаясь… и обножаясь. Какие у нее все-таки ножки… мировых стандартов! Впрочем, то что открывалось выше ножек, тоже было более чем на уровне.

Оставшись в одних чулках, «ученица» попыталась прикрыться снятым нарядом, но Женька мягко, но уверенно отобрал его и забросил на резную спинку кровати.

— Умница. Теперь забирайся на кровати и встань на коленки возле самого края, вот так! Садись на пятки. Коленочки разведи пошире. Еще шире. Все правильно! Нет, ручками прикрываться не нужно, тебе нечего стесняться, я же твой учитель, ты должна мне доверять. Ручки убери за спину в замок. Вот и молодец!

Женька полюбовался на творение своей больной фантазии. Розовые вершинки упругих молочно-белых холмиков глядели чуть в стороны, коротко подстриженная шерстка между ног приоткрывалась розовой щелочкой посередине. Голова опущена вниз. Волосы собраны. Непорядочек! Змей подошел и расстегнул заколку, позволив темному шелку хлынуть ей на спину и грудь.

— Вот теперь ты готова к практической работе. Для начала мы повторим материал предыдущих занятий. Итак, какие органы женщины считаются эрогенными зонами?

— Шея? — произнесла с надеждой Лиза, подняв взгляд.

— Хорошо. Шея, — Женька поставил ногу на край кровати между разведенными коленями Лизы и наклонился к ней. — Шея, — прошептал он возле ушка. — И как можем ласкать шею? — он охватил ладонью затылок «жертвы» и провел большим пальцем по ее горлу.

— Языком? — сглотнув, ответила «ученица».

Женька провел кончиком языка от ключицы к ушку.

— Еще? — прошептал он.

— Губами? — осипшим голосом проговорила Лиза, закрыв глаза и откинув голову. Волосы водопадом стекли на спину.

— Губами, — повторил Женька, лаская поцелуями беззащитную шею.

— Еще?

— Зубами?

— Зубами, — Змей чуть прихватил челюстями место, где шея переходит в плечо.

— Какие еще зоны ты знаешь?

— Уши, — хрипло произнесла ведьма в образе Лолиты.

— Уши, — выдохнул Женька — Лиза повела плечами, и чуть прикусил мочку. — Уши — это мне нравится, — проговорил он, не отодвигая голову. — Что у нас дальше по списку?

— Грудь? — пискнула «ученица» и попыталась прикрыться.

— Лиза, руки! — строго произнес Женька и опустился перед кроватью на колени. Теперь ее грудь находилась почти напротив его лица. — Руки положи мне на плечи, — мягко позволил он. — И подайся ко мне чуть ближе! Вот и молодец, девочка моя!

«Учитель» бережно погладил обмякшие холмики руками, обводя пальцами скукожившиеся соски.

— Грудь мы тоже можем ласкать языком, — он потеребил сосок кончиком верхнего из двух своих безкостных органов. Соски окончательно заострились. — Губами, — он тронул сосок ртом, — и даже зубами, — закончил он и чувствительно прикусил горошинку. Лиза с шипящим звуком втянула воздух.

— То же самое мы можем проделать со второй грудью, — Женька с удовольствием занялся восточным полушарием, пощипывая наслюнявленными пальцами «западный» сосок. На юге бедра предприняли попытку сойтись.

— Не нужно торопиться, — «учитель» развел колени «ученицы» в изначальное положение.

— Теперь закрепим предыдущий материал, добавив еще одну зону.

Пальчик его левой, пока свободной, руки скользнул между бедер, чуть ощутимо проникая между разведенными складочками. Какая, оказывается, удобная поза для предварительных ласк, отметил Женька краем сознания.

— Что у нас еще осталось? — Змей пытался выдержать изначальный тон, однако хрипотца проникла и в его голос.

— ЭТО, — стеснительно прошептала «ученица»

— Что «ЭТО»? Ты должна научиться произносить эти слова.

— В-влагалище, — еле слышно произнесла «ученица».

— И? — сурово вопросил «учитель».

— И к-клитор.

— Молодец!

Продолжая мучить млечные железы постанывающей «ученицы», Женька приступил к освоению южного полюса. После первой проверки благоприятности климата (он оказался теплым и влажным), Змей стал массировать «бугорок страсти» через мягко опушенные коротенькими волосками складки, и наконец, прижав основание ладони к лобку, он чуть проник пальцем в святая святых Юга.

Увы, к этому моменту Змей был уже готов послать увлекательную игру к чертовой матери и проникнуть внутрь куда более традиционным способом.

— Евгений Петрович, а как же на счет второй части темы, что-то вроде «секса с мужчиной»? — очень кстати вспомнила «ученица». — Мы сегодня будем ее разбирать?

— Я думаю, нам придется. Потому что эту часть самостоятельно ты точно не освоишь. Тебе нужно научиться использовать тело мужчины, чтобы получать наслажение. Сегодня ты можешь потренироваться на мне, — странно, но какой-то острый коготочек зарапнул Женьку изнутри от мысли, что его «ученица» будет отрабатывать эту тему на ком-то другом.

— А можно на вас потренирроваться мужчину раздевать? — попросила Лиза, прикусив губу и соскользнув рукой с Женькина плеча к его же ширинке.

— Я думаю, мы сможем это устроить, — сглотнув невесть откуда взявшийся в горле комок, произнес Женька.

— Вы рассказывали, — не глядя Змею в глаза, заговорила «ученица», снимая с его плеч пиджак, — что у мужчин эрогенные зоны очень похожи на женские…

— Да-а, — предвкушающее протянул Женька. — И-и?

— А… Можно, я тоже попробую? — робко поинтересовалась она.

— Хорошо, — позволил учитель. — Я буду тебе подсказывать, если что-то не получится.

— Спасибо, Евгений Петрович, — с жаром искренней благодарности ответила Лиза, и Женька еле удержался, чтобы не рассмеяться. Впрочем, вскоре ему стало не до смеха.

Распустив галстук и расстегивая пуговку за пуговкой его рубашки, Лиза коснулась губами его щеки. Настолько нежно, что Женьку словно током прошибло. Притянув его к своей обнаженной груди за воротник распахнутой рубашки, она тронула зубками его ушко.

— Так? — прошептала она.

— Можно немного пососать, — сам не понимая, зачем, сказал Женька, потому что от указанного действия член, которому и без того в брюках было тесно, срочно попросился сначала наружу, а потом внутрь.

А потом опять наружу.

Ну, и так далее…

— Теперь лучше?

— Значительно, — просипел Женька, о волосатую грудь которого Лиза потерлась твердыми сосками. — Теперь можешь потренироваться расстегивать ремень, — не то я его сейчас порву к едреней фене, добавил он про себя.

Надо отдать должное, «ученица» с поставленной задачей справилась, и даже пошла дальше. И ниже.

— А-а-а, — облегченно выдохнул Змей, когда оковы брюк пали и член почуял близость свободы.

Он встал — Женька, член стоял уже давно, — чтобы снять носки и шагнуть из штанин, и упал на кровать. Животом вверх, дабы не проковырять дырку в матрасе.

— А трусы тоже снимать? — целомудренно спросила Лиза. Нет, ну насколько хороша, чертовка, в роли выпускницы Смольного!

— А ты знаешь способ заниматься сексом через трусы? — не удержался Женька.

— Ну, я не настолько опытна, — призналась Лиза.

И опять от смеха Женьку удержал только жест «ученицы», которая решила ощупать орган, который торчал баллистической ракетой на старте.

— Он такой большой! — «ужаснулась» «ученица». — А его нужно… внутрь?

— Да, Лиза. Сначала внутрь.

— А он прямо весь войдет?

— И выйдет. Прекрасно войдет и выйдет. Ты даже можешь его потрогать. Смелее!

Лизина рука проскользнула под резинку, осторожно «здороваясь» пальчиком с головкой.

— О-о-о! Да снимай уже эти чертовы трусы, — не выдержал Женька.

— Простите, Евгений Петрович, — виновато проговорила Лиза и стянула с него это орудие пытки.

— Теперь ты можешь освободить головку от крайней плоти, — решил поторопить события Змей. — Та-ак, да, можно взять крепче, да не бойся… Да! Вот так! И губками головку обхвати. О-о-о! Как у тебя получается! Ах, какой язычок! Нет, сильно всасывать не нужно. А ручку можно слюной смочить. А-а-а-а! М-м-м-м… Так! Стоп! Пожалуй, хватит. Теперь ты должна научить использовать это орган для себя. Садись на него.

Лиза неторопливо стала насаживаться сверху, по миллиметру, как казалось Женьке, в минуту поглощая его в себя.

— Смелее! Да смелее же! — он одним резким рывком оказался внутри. Плотный, влажный жар охватил член до самого корня. — А-а-а! — выдохнул он. — А теперь ты можешь начинать двигаться. Вот так, — он потянул ее за бедра наверх, позволив затем соскользнуть вниз. — Или вот так, — он помог ей сделать вращательное движение. — Свободнее. Экспериментируй.

Чтобы позволить ей найти свой ритм, Змей был вынужден вытянуть за голову сомкнутые руки.

Ведьма же, садистка, как назло двигалась медленно и прочувственно, раскачиваясь на нем, как на качелях. Руки она подняла к волосам, убивая Женьку умопомрачительной картиной идеально-аккуратного, подрагивающего бюста. Не в силах сопротивляться соблазну, он приблизил руки к соскам, позволяя им тереться о ладони.

Движения Лизы стали глубже, резче, и Женька качнул бедрами. Еще. Еще. Еще. Ускоряя темп, заводясь все сильней и сильней… Срываясь, как с обрыва, в волну оргазма… Он попыталя выйти, но Лиза все еще продолжала качаться.

Еще несколько ее движений на обмякающем члене, и она вскрикнула…

— Так, а чего я хочу? — задумчиво побормотал Женька.

— Лично Я ХОЧУ сказать, что кончила самостоятельно, когда ты уже был недееспособен во всех смыслах, — Лиза чмокнула его в нос.

— Но ведь почти…

— «Почти» не считается!

И где-то в глубине души Женька обрадовался ее словам. Потому что сейчас закончить эти отношения, которые Лиза, по ее словам, отношениями не считала, он был не готов.

Лиза почувствовала, как падает, рванулась, чтобы за что-нибудь схватиться… и проснулась.

— Ты что пинаешься? — послышалось над ухом, и она открыла глаза.

Мозг услужливо подсказал, что действие происходит в спальне Змея.

Ты, тетка, в конец страх потеряла, попеняла Лизка самой себе, вырубиться в чужой кровати. С практически незнакомым мужиком!

— А я думал, что отключаться после секса — чисто мужская черта, — хмыкнул Змей, удобнее подтягивая ее себе на плечо.

— А вот ни черта! — возразила Лизка. — Жень, я долго дрыхла?

— Да нет, только-только засыпать начала. А что?

— Мне домой пора…

— А как на счет того, чтобы дать мне еще один шанс? — игриво произнес Змей, и соня спинным мозгом почувствовала, как у него кокетливо поднялась бровь.

— Обязательно. Просто подожди несколько дней.

— А вдруг я столько не проживу? — рука названного родственника рептилий начала свое ненавязчивое скольжение вниз, и Лиза перехватила его руку в тот самый момент, когда позвоночник под его пальцами закончился. — Ты будешь потом винить себя, что не дала мне возможности отыграться, — недовольно пробормотал Женя, прикладываясь губами к ее макушке.

— С этим я как-нибудь справлюсь, — уверила его Лизавета и, вывернувшись из объятий, села на кровати. — А если станет совсем невмоготу, пройду пару сеансов психоанализа, — последнее слово из-за зевка получилось не совсем внятным. — Мне нужно собираться…

— Да ладно! Ты же на ходу спишь. Оставайся. А утром дашь мне… шанс, и домой.

— Мне к восьми на работу.

— Значит на работу.

— Ага. На меня и так половина консультации пялилась из-за платья: куда это Морозка так вырядилась? Да если я в том же виде заявлюсь и с утра, то работать из-за икоты не смогу. Это же будет главная новость дня! И белье было бы неплохо надеть…

— Ты что, прямо так весь день и проходила? — подивился Змей.

— Я что, больная? Нет, конечно. Но надевать ношеные трусы, знаешь ли, не комильфо. Как думаешь?

— Да я как вижу тебя без трусов, так уже и не думаю… — начал Змей, и Лиза, смеясь, со всей силы врезала его подушкой. — А теперь я вообще думать не смогу, у меня сотрясение мозга.

— Не льсти себе, — фыркнула драчунья, вставая и потягиваясь. — Жень, может быть в следующий раз…

— А когда следующий раз?

— Давай прикинем. Сегодня вторник. В среду я в ночь. В четверг буду отсыпаться. В пятницу мне нужно к Анечке…

— Опять? У тебя что там, третья работа?

— И это мне говорит мужчина, для которого дружба стоит на первом месте.

— Ключевое слово «мужчина».

— Ты забыл? Я же мифическое существо! Трахаюсь ради удовольствия и способна дружить с представительницами своего пола. И противоположного, кстати, тоже, что уже совсем из разряда фантастики.

— Снисходишь?

— Возношусь.

— А я уж думал, что для тебя мужчины — существа второго сорта рядом с вершиной творения природы Женщиной.

— Оно конечно… — Лиза подмигнула. — Но поверь мне как гинекологу, если внимательно посмотреть в зеркало, какой только гадости в этих женщинах не найдешь…

Змей рассмеялся.

И Лиза поймала себя на том, что ей нравится его смех.

И на том, что на самом деле уходить ей не хочется.

Резко посерьезнев, она вернулась к вопросу следующей встречи:

— В субботу я снова в день, так что остается только воскресенье.

На этот раз Женька не принял никаких ее возражений и сказал, что отвезет на своей машине.

Когда автомобиль в первого раза не завелся, Лиза бережно погладила его по передней панели:

— Не стоит ревновать, все равно хозяин любит только тебя, — Змей, было, фыркнул, но тут заревел мотор, и Лизе оставалось лишь победно повести бровью.

— И все же ты не права на счет мужчин, — сказал ей автолюбитель, проводив до подъезда. — Хорошего в нас больше, чем плохого.

— Вскрытие покажет, — оставила Лиза за собой последнее слово.

С хищником только покажи слабину — он тут же вгрызется в твою до того нежно лелеемую шейку и бросит хладный труп на растерзание вОронам.

ГЛАВА 6

Лиза поднялась на свой родной этаж и открыла дверь. Привычная тишина встретила ее. Дом, милый дом. После веселой трескотни Женьки и вечно-позитивно-фоновой музыки, которая настолько органично вписывалась в его квартиру, что воспринималась приложением к мебели, эта тишина резала ухо.

Лиза включила свет, поставила на место обувь, повесила в шкаф плащ и прошла в ванную. Платье полетело в корзину для грязного белья, чулки — на ее крышку, поскольку требовали бережного к себе отношения.

Сначала — душ. Потом нужно поставить еду на завтра. И послезавтра. И после-после-завтра, если повезет. Мультиварка — «наше всё» занятого человека.

Справившись с делами первой необходимости, Лиза вернулась на «жилую площадь». В отличие от Коти и Анечки, Лиза родилась и выросла здесь, в этом городе. Дивидендом стала ее квартира, доставшаяся по наследству от бабушки.

В квартире мало что изменилось за те пять лет, что прошли с похорон ее — о мертвых или хорошо, или ничего, так что помянем покойницу минутой молчания, — бабули, царствие ей небесное. Хотя, что она так уж… о родственнице. Характер у бабы Маши был, конечно, не сахар. По твердости он был значительно ближе к алмазу. В детстве папина мама ассоциировалась у Лизы со «столбовой дворянкой» из знаменитой сказки великого русского пиита.

Бабуля так и не смогла смириться с тем, во что превратился ее единственный и горячо, — по-своему, — любимый сын, и винила во всем Лизину мать. Мамуля же, по скромному Лизиному мнению, была достойной преемницей свекрови в деле воспитания супруга. В искусстве пиления и гнобления она бабуле мало уступала, разве что опыта и изощренности недоставало. Иногда Лизе казалось, что свои ежовые рукавицы обе женщины покупали в одном и том же магазине спецодежды.

Поскольку продукция была одинаково «левая», ибо заявленного эффекта не давала.

Бабушка и мама старательно игнорировали друг друга до самого конца не только физически, но и в разговорах. С нею, во всяком случае. Так что квартира не была связана какими-то неприятными воспоминаниями. А поскольку состояние жилища было вполне терпимым, Лиза на его счет не заморачивалась.

С ее точки зрения, квартира должна была быть функциональной. И она была. Мебель и техника обеспечивали своей хозяйке максимальное удобство и эргономичность.

Однако оттененное Женькиным евроремонтом, обиталище выглядело не ах. «Не ах» было самым скромных из всех подходящих эпитетов. Нельзя же вечно играть «в темную»? Нужно что-то придумать…

Всего-то ничего.

Об этом я подумаю завтра, не стала оригинальнnbsp;ичать Лиза. А теперь пора спать.

И видеть сны.

Быть может.

Утро трудового дня Лизу не обрадовало. А кого вообще радует утро трудового дня? А она еще и не выспалась.

В голову с ночи лезли всякие непрошенные мысли. И еще менее «прошеные» воспоминания недавних событий. И мысли о воспоминаниях…

Вывод был предсказуемым: чем быстрее она получит две полоски, тем будет лучше. А то так неизвестно до чего доиграться можно. Утром эта мысль выкристаллизовалась особенно четко.

Консультация встретила Лизу нескончаемой очередью в регистратуре. От кабинетов, принимающих анализы, также тянулись «хвосты» в лучших мавзолеевских традициях социалистического периода. Хвостообразующим началом были беременные всех форм и размеров. Лиза молча посочувствовала им, обменялась кивками с некоторыми из пациенток и пошла в свой кабинет.

Прием шел без особых затей: обычные осмотры, традиционные жалобы, стандартные манипуляции.

Поэтому появление на пороге кабинета ощутимо беременной девушки в слезах несколько встряхнуло засыпавшую на ходу Морозку.

— Что случилось? — поинтересовалась она, вынимая из кучки знакомую карту.

— Я на УЗИ была… — Лиза мгновенно напряглась, стараясь сохранять видимое спокойствие… — Вот.

Девушка протянула доктору протокол обследования. Лиза внимательно его оглядела… и не нашла причин для слез.

— И?…

— Миома, — обреченно выдохнула пациентка.

— Ну да. Присаживайтесь, давайте давление померим.

— Это же опухоль!

— Дорогая моя, на сегодняшний день медицинская статистика утверждает, что частота встречаемости миомы среди женщин детородного возраста по разным источникам составляет от 20 % до 50 %. По-русски говоря, по самым оптимистичным данным она есть у каждой пятой, а по самым мрачным — у каждой второй. К тому же это доброкачественная опухоль. А в вашем случае это даже не опухоль, а «опухолюшка». Или даже «опухоленок». Нет, давление и в конце приема перемерим. Ольга Александровна, принимайте девушку в свои объятия.

— Но она так быстро растет, — на глазах девушки, встающей на весы, выступили слезы.

— С чего вы взяли? — Лиза автоматически записывала данные, которые ей диктовала акушерка.

— Так на первом УЗИ ее же не было, а сейчас целых 1,5 см.

— Правильно. И это нормально. Гормональный фон беременных изменяется, и миома на нем растет как на дрожжах. Родите, гормональный фон нормализуется, опухоль пойдет на спад, а то и вовсе рассосется. Расположение у нее хорошее, родам не помешает, так что волноваться не о чем. Меня больше волнует ваша прибавка в весе.

— Ну так уже почти 24 недели, — девушка довольно погладила кругленький животик.

— Это хорошо. А вот 3,5 кг за три недели — плохо.

— Так мы же вдвоем кушаем, — улыбнулась беременная.

— Учитывая, что ваш малыш сейчас весит грамм 600–700, большая часть рациона все же достается вам. И лишние жировые складки не нужны ни ребенку, ни его маме.

— Ничего, после родов похудею! — отмахнулась пациентка.

— Конечно, похудеете! До пяти кг чистого веса плюс околоплодные воды плюс плацента плюс родовая деятельность. А потом, учитывая предрасположенность, опять начнете набирать. Пока вы будете кормить ребенка грудью, ваш организм, — ура гормонам, — будет с повышенной готовностью аккумулировать лишние килограммы. Порадует ли это вашего мужа? Присаживайтесь, давайте перемеримся.

— Муж меня будет любой любить, — с улыбкой уверила Лизу девушка.

— Ни капли не сомневаюсь. А будет ли он при этом желать вас как женщину? Хотя это, безусловно, личное дело вашей семьи. Но как врач я обращаю ваше внимание на то, что перебор веса за беременность увеличивает риск позднего токсикоза и усиливает предрасположенность у диабету у ребенка. Поэтому настойчиво рекомендую быть внимательнее к своему питанию. Вот теперь давление в норме. Берегите себя.

— Вы так уверены в благоприятном исходе с мимомой, — неодобрительно высказалась Олечка, когда дверь за пациенткой закрылась.

— Я не уверена. Но все, что я сказала — правда. Лечить и обследовать мы ее сейчас не будем в любом случае. Так зачем же вешать на будущую маму проблемы, решить которые она все равно не в силах? Давай следующую.

Лёнчик отнесся к новости о переносе очередного «кооператива» (прим. Режим кооперативной игры предполагает совместное прохождение игрового эпизода командой из нескольких игроков) без большого воодушевления. Впрочем, и возмущения особого не выказал. Скорее, удивление:

— Чел, я фшоке! И ради чего ты изменил настоящей мужской дружбе? — вопрошал у Женьки приятель, расстреливая очередного выскочившего из темноты монстроида.

— Ради того, что мужская дружба мне дать не может, — монстроид — или мутаноид, кто их там разберет? — оказался не один, как понял Змей по красным сполохам, пробежавшим по монитору. Развернувшись, он прошил очередью другую условно разумную тварь неясной этимологии. — Или ты готов пожертвовать другу самое дорогое? — последнее слово Змей скорее прорычал, вколачивая боезапас в новую порцию нелюдей. Или страхолюдин?

— Па-ашел вон, пра-ативный! — манерно произнес Лёнчик, и Женька решил последовать его совету. Нормальные герои всегда идут в обход. — Новенькая?

— Назвать ее «старенькой» у меня язык не поворачивается, — наблюдать, время от времени постреливая из укрытия, как Лёнчик расправляется с тварями, было поучительно. Хотя скиллы (Прим. — навыки) подобного уровня одним наблюдением не получишь. Тут нужна практика и еще раз практика.

— Ты где ваще? — недовольно гаркнул виртуоз игры на огнемете, и Женьке пришлось вернуться в бой. — Она так хороша?

На какое-то время Змею стало не до разговоров.

— Нестандартна, — коротко ответил он, когда локация, наконец, оказалась пройдена, и у геймеров появилось немного времени отдохнуть и помародерстововать.

— То есть нехороша?

— Ну, «хорошей» ее назвать непросто. Есть в ней что-то от «плохиша», — наконец произнес он.

— Жрет варенье ведрами, а печенье — корзинами?

— Вареньем кормить я ее пока не пробовал…

— А зря. Вдруг с вареньем даст?

— Леонид, вы сомневаетесь в моих талантах? — новая локация встретила их обманчивой пустотой. Ну, если не считать кучи трупов, валяющихся и висящих в живописных позах.

— А у тебя есть таланты?

В этот момент в сумраке помещения зажегся экран, на котором какой-то мудлан что-то проповедовал на анголийском. Женька от неожиданности чуть было в него не выпалил.

— У вас с нею много общего, кстати. Жало вместо языка, например, — он насторожено осматривал игровое пространство.

— Бедный, бедный Змей. Это же никакого орального удовольствия…

— Тьфу на тебя! Бабу себе заведи, что ли. Озабоченный.

— Не-ет, озабоченный у нас ты. Оттого и баб заводишь… А у этой прелестницы имя имеется? — ожидание неприятностей закончилось внезапно. Сначала с громким стуком дернулся зомбоид слева. Добраться до героев ему помешало бронебойное стекло. А вот толпе тварей справа, хлынувшей сразу после, не мешало ничего.

— Угу, — на большее у Женьки мозговых ресурсов не хватило.

— А какое? — полюбопытствовал его друг, перещелкивая вид оружия.

— Красивое, — враги посыпались и с лестницы. — Отвянь.

— Ничего себе! Он променял меня на какую-то девицу с красивым именем, и я же еще и «отвянь!» — возмутился Лёнчик, когда поток уродливых творений его коллег иссяк.

— Лёнь, не отвлекайся, — вовремя. Поскольку это был не конец, а передышка.

На этот раз зомбомонстры «вынесли» Женьку из игры. Полюбовавшись на мониторе, как выглядят его кишки — точнее, кишки его персонажа, — он предложил прерваться.

— Так она тебя настолько вдохновила в первый раз, что ты решился на повтор? — спросил хозяин геймхауза, нарезая колбасу для бутербродов. Сам Змей тратить силы, время и деньги на создание подобного игрового супер-железа не стал бы. Но раз уж его создал кто-то другой, то грех не воспользоваться, верно?

— Этот раз будет четвертым, — негромко ответил Женька, разливая кипяток по кружкам.

Леонид присвистнул.

— Да, приятель, это старость. Был ты у нас Змеем, а станешь так… дряблым, беззубым земляным червяком… — сквозь смех выдавил Лёнчик, за что схлопотал подзатыльник.

— Мал ты еще, вьюнош, рассуждать о старости.

— Ты еще скажи, что у меня молоко на губах не обсохло.

— Я бы сказал, да засомневался: а вдруг это не молоко?

— Ну ты извраще-енец! И кто из нас двоих озабоченней?

— Простая арифметика подсказывает, что ты.

— «Дорогой, ты мне верен?» — пропел Лёнчик тоненьким голоском. — «Да, и на то есть две причины», — продолжил он обычным голосом. — «Любовь и верность?» — снова пропищал приятель. — «ЛЕНЬ и ПОРНОСАЙТЫ!» — пробасил он голосом Злодея. — Так чем же удержала тебя таинственная дева с красивым именем? — перевел он тему.

— Не поверишь. Я сплю с нею на спор.

— Верю. Но не одобряю. Поскольку считаю это непорядочным.

— Ути-пути, какие мы бойскауты! Успокойся, спор с нею же.

— О как! Об чем?

— Некритично.

— Да ну! И что ты получаешь, если выиграешь?

— Желание.

— Тьфу, напасть какая! И чего же ты такого от нее желаешь?

— Я же говорю, у вас, акселератов, рост — во! А мозгов — как у диплодока… Здесь все дело не в результате, а в процессе.

— Я просто весь изошелся на любопытство: чего же такого заковыристого она предложила тебе в этом древнем как мир процессе?

— Отдыхай! Там NC-18.

— Дяденька, дяденька, а когда я подрасту, вы мне расскажете? — заныл шут.

— Подрастешь — сам узнаешь. Если повезет…

— Ладно, с «процессом» я еще могу понять. Но о чем могут поспорить в кровати двое людей разного пола? Вот в чем вопрос.

— Гамлет, пообещай, что не будешь ржать.

— Не, ничто не стоит таких жертв. Колись так.

— О том, что я доведу ее до оргазма.

— Ой, не могу! — простонал Лёнчик сквозь смех. — Я так понимаю, счет три-ноль не в твою пользу. А ты вибратором пользоваться не пробовал?

Ёмкая, но в приличном обществе невоспроизводимая реакция Женьки вызвала новый взрыв хохота у его приятеля.

— Ладно, с другой стороны, пока выигрываешь только ты. А ей-то с того какая польза?

— Надеется, что я когда-нибудь выиграю? — предположил Женька.

— Аргумент. А что ты потеряешь в случае проигрыша?

— О! Я не потеряю, я приобрету, — хмыкнул Змей.

— Всё! Я окончательно запутался в ваших играх. Я готов предугадывать мысли людей и собак, но мышление устриц — это какой-то мрак, — процитировал Лёнчик «Несчастный случай». — Совершенно не ясно, что придумают завтра…

— А вот тут ты не прав! Это — не зоология. Это — жизнь!

— Интересная у тебя жизнь! — фыркнул Лёнчик и, поставив кружку на стол, двинулся в сторону «игровой» комнаты.

— О, ты даже не представляешь, насколько! — согласился с ним Змей и задумавшись о том, что его ждет завтра, двинулся следом.

Вчера Женька не выдержал испытания молчанием и позвонил Ведьме поинтересоваться планами. Та сказала, что планы у нее — один грандиознее другого. Самая большая проблема, заявила злодейка, придумать, как уложиться в один день… Поэтому она будет его ждать, как тот выспится. Как одеться? А что-нибудь с дырочками есть? — полюбопытствовала Лиза. Только такое, которое порвать, если что, не жалко.

В общем, в воскресенье Змей проснулся непривычно рано — в десять утра. На душ, завтрак и сборы ушел в общей сложности час. Он завернул по дороге в ближайший цветочный магазин, и несколько шокировав продавщицу рваными джинсами в начале октября, прикупил безупречную белую розу.

Вот и всё. Теперь он готов к любым неожиданностям.

Лиза открыла дверь в футболке и шортиках, на волосах зеленела хирургическая шапочка.

— Здравствуй, Зеленая Шапочка! Куда это ты собралась утром с таким большим ножом? — поинтересовался Женька, с опаской поглядывая на необычный символ гостеприимства.

— Спасибо на добром слове, господин Волк. Проходите, раздевайтесь, тапочки надевайте.

На полу лежала пара одноразовых БЕЛЫХ тапочек.

— Я уже успел тебе НАСТОЛЬКО надоесть? — спросил Змей.

— Надо-есть? Надо-есть, — замогильным голосом в лучших традициях Ганнибала рассуждала вслух Ведьма. — Да нет, — сделала она неопределенный вывод, — не успел… пока… Проходи, не бойся.

Один взгляд на комнату объяснил и нож, и шапочку, белые тапочки… Большая часть стен пугала своей обнаженностью. Меньшая была стыдливо прикрыта различных форм и размеров кусочками насмерть приставших обоев. В доисторический цветочек.

Женька вопрошающе поднял бровь.

— Ну, ты же сказал, что я могу тебя использовать, как захочу, — сказала Лиза с видом напакостившей школьницы в кабинете директора.

— Я в сексуальном смысле говорил…

— О, ты просто не представляешь, как меня возбуждают хозяйственные мужчины. К тому же, с чем еще так натрахаешься, как с ремонтом? — похлопала ресничками Зеленая Шапочка.

— А джинсы с дырочками зачем?

— Ремонт — еще не повод отказывать себе в эстетическом удовольствии, — заявила Ведьма. — Да тут делов-то. Обои наклеить. Я уже все подготовила, — она обвела рукой фронт работ.

— И стенку сдвинуть, — мрачно заметил Змей.

— А стенку зачем? Ее уже лет десять никто с места не двигал.

— Лиза, — Змей постарался вложить в свою интонацию всё своё отношение к ситуации. — Я согласен помочь с ремонтом, но не намерен заниматься порнографией. Поэтому ты разберешь стенку, и мы ее отодвинем. Благо, — Женька взглянул себе под ноги, — испортить этот пол невозможно.

— Не думала, что это такая надежная краска…

— НЕТ! Просто хуже уже некуда.

— Жень, у меня обоев не хватит на всю комнату, — жалобно, на этот раз, похоже, вполне искренне, заметила Лизка.

— Докупим.

— Они были последними, — вздохнула Зленная Шапочка, глядя в пол.

— Скомбинируем. Обои-то хоть покажи. Лиза кивнула головой в угол, где лежала вязанка рулонов. Флизелин, определил на вид Женька, довольно приятного теплого цвета с абстрактными чуть более светлыми разводиками. Если ему не изменяет память, то такой цвет романтичными барышнями называется «персиковым».

— Одну стенку можно будет оклеить обоями схожей фактуры и близкого цвета, — предложил он. — Я сгоняю до магазина, а ты займешься разбором этого хлама, — Змей кивнул в сторону сервантов, — и отклеишь эти безобразия, — он ткнул в пятна.

— Я пыталась, — возразила Лиза.

— Плохо пыталась. Берешь мокрую тряпочку, горячий утюжок, и все отходит как миленькое.

— И вообще, с чего это ты поедешь за обоями? Мне же с ними жить…

— Дорогая, жить все-таки рекомендуется с одушевленными объектами. А в магазин я поеду без тебя, потому что мне жалко времени. Ибо возле женщины в магазине, как вблизи черной дыры, время волшебным образом локально замедляется. Причем что самое волшебное, в остальном мире оно идет с той же скоростью. Да и судя по убранству этого жилища, твое представление о прекрасном способно только испортить дизайн помещения.

— Это не МОЙ дизайн помещения.

— И сколько ты в нем живешь?

— Пять лет.

— Вот и я том же.

Выяснив размеры комнаты, количество рулонов и объемы клея, Женька направился в прихожую.

— Аривидерчи, бамбина. Деньги вернешь по чеку, — отсалютовал рукой Змей, и матерясь про себя, двинулся к машине.

Вернулся он спустя час, вполне довольный своими приобретениями.

— А это что такое?

— Это бордюр, Лиза, — Женька буквально влюбился в довольно широкий, сантиметров 20, виниловый бордюр с египетскими мотивами. И главное, он идеально шел в цвет, объединяя более светлые обои, которые Змей докупил, и те, что уже были.

— Женя, я ценю твою заботу, но сама в состоянии декорировать свою комнату.

— Ага! Вот эта стенка — тому достойное подтверждение, — он брезгливо кивнул в сторону опустошенной мебели.

— Она досталась мне в наследство, — оправдываясь, ответила Лиза.

— Лизавета Сергеевна, не всё, что достается в наследство, является антиквариатом.

— Знаешь, я же твою квартиру не критикую! — возмутилась обладательница совдеповской мечты.

— И правильно делаешь. Там критиковать нечего.

— Да-а-а…, — протянула Лиза. — Скромность — не твое украшение.

— Я не женщина, — парировал Женька, — в украшениях не нуждаюсь.

Сняв вместе с Лизой довольно легкие антресоли, Женька, используя древнюю технику аборигенов с острова Пасхи, угол за углом сдвинул шкафы на достаточное от стены расстояние.

— Так. Клеить начинаем от окна, стены мажем, потом на них кладем обои. Разглаживаем, подрезаем. Вопросы, предложения есть?

— Есть. Ты сколько раз в жизни клеила флизелиновые обои? — поинтересовался Змей, предугадывая ответ.

Ответом было молчание.

— Вот и не нужно мне указывать, что и как делать. У тебя уровень есть?

— Чего?

— Правильный вопрос «Какой?», но уже некритично. Почему ты не попросила его у меня?

— Ну, мы же договорились без девайсов… — с наивным выражением лица сообщила Зеленая Шапочка.

— Договор касался исключительно приспособлений сексуального характера, насколько я понимаю.

— О! Я как представлю тебя с уровнем… Та-ак сексуально! — пропела эта коза, закатив глаза. Поэтому Змей успел шлепнуть ей по попе.

— Но-но! Оставьте эти свои доминантные замашки! — Лизка отскочила в сторону. — Нет у нас уровня. Проехали.

— А нитка-то у тебя есть? И гаечка тяжелая. Или гвоздь. Будем делать отвес. Раз у нас нынче все через пятую точку.

— Мы договаривались без анального секса! — возразила блюстительница закона.

— Во-во! — согласился Змей.

Вертикаль была прочерчена, полосы нарезаны, клей разведен, кисти взведены…

— Кто сверху? — поинтересовалась Лиза, поглядывая на стремянку.

— Ты, разумеется, — ухмыльнулся Змей. — Ремонт — не повод отказывать себе в эстетическом удовольствии.

Женька волевым решением оставил припуск на угол, и не зря. Стены по кривизне не то чтобы дотягивали до Пизанской башни, но возводил их, похоже, все тот же умелец. Которого карма в наказание переродила в России.

Работа шла споро, Лиза оказалась вполне вменяемой напарницей с хорошим глазомером. Еще бы клеем ему на голову не капала…

Поверху, на полосе, оставленной под бордюр, обои торчали кривокосыми выступами, но бывалого ремонтника они не тяготили, поскольку в дальнейшем убирались одним росчерком ножа. В случае данной конкретной квартиры — скальпеля. Был бы здесь его старый добрый строительный уровень… По нему можно было бы и резать, и горизонталь держать. Но тащиться за ним от Лизы до дома и обратно — еще один час коту под хвост. А время и так стремительно улетало.

— А что ты на пол планируешь? — поинтересовался Змей, обрезая полосу обоев понизу. — Лично я рекомендую паркет.

— Думаю, обойдусь линолеумом, — неуверенно ответила Лиза. — Паркет я, пожалуй, не потяну.

— Да куда же у тебя деньги уходят?

— На платья с блестками, — обрезала хозяйка дома и пошла мазать последний открытый кусок стены.

— Подожди, нужно размерить полосу, — Женька взял в руки метровую рулетку, благо она у него на ключах вместо брелока болталась.

— Зачем? Давай просто загнем, — предложила Лиза.

— Мысль мне нравится, но в другом контексте, — согласился Змей. — А на твоих углах с их уникальным и непредсказуемым профилем только и остается, что полосы целиком клеить, ага.

— А там, где не пойдет — ножиком подрежем.

— Гм. И заплаточки подложим. Шла бы ты… красавица, кушать готовить.

— Я так понимаю, что «красавица» в данном случае — антоним к слову «умница»?

— Я этого не говорил, — возразил Змей. — Но в проницательности тебе не откажешь, — добавил он после небольшой паузы.

— Когда говорят пушки, музы умолкают, — согласилась его персональная Муза и упорхнула в сторону кухни.

Женька не торопясь разметил и отрезал полосу, нанес клей на стену и наложил на нее сверху бархатистое персиковое покрытие. Напуск оказался удачным, полностью закрывая угол и выходя за него небольшой полоской. Женька убедил Лизу пустить более светлые обои на самую темную, противоположную окну стену. Подготовив все к поклейке, он заглянул на кухню позвать помощницу. Все-таки одному с широкой полосой не так просто справляться. На кухне чем-то шипела и постреливала сковорода, булькала кастрюля, а Муза утирала слезы, шинкуя лук.

— Можешь оторваться на минутку? — поинтересовался Змей.

Лиза кивнула головой.

— Ты что, в нахлест их класть собираешься? — возмутилась она, когда Женька протянул ей очередную полосу.

— Тебя не интервью проводить позвали, — наступил на горло ее песне святотатец. — Выводим по вертикали, напускаем на угол пару сантиметров, — распорядился он.

— Ужас какой! — фыркнула Лиза.

— Дуракам полработы не кажут. У тебя широкий шпатель есть? Давай. Всё, спасибо. Можешь возвращаться на место.

— Место! — передразнила его Лиза, но послушно побрела к плите, поджав хвост. Все-таки хорошо, когда женщина тебе чем-то обязана, рассуждал Змей, продавливая сгиб обратной стороной скальпеля, а затем аккуратно, по шпателю, прорезая линию угла. Никаких тебе выяснений отношений, никаких споров. Смирение — вот истинное женское богатство. Жаль, что представительницы слабого пола им так бедны.

Пока Лиза готовила еду, — то ли поздний обед, то ли ранний ужин, — Женька успел привлечь ее к поклейке еще одной полосы.

А затем Лиза привлекла его к еде.

Сполоснувшись под краном, Женька вошел на кухню с голым торсом, вытираясь на ходу полотенцем.

Обед был без особых претензий. Котлетки — судя по виду и запаху, домашнего приготовления, подливка, рожки и овощной салатик.

— Да-а-а… В еде твое воображение не столь продвинуто, как в сексе, — заметил Женька.

— А ты бы предпочел, чтобы всё было наоборот?

— В женщине всё должно быть прекрасно: и душа, и тело, и меню…

— Женя, нужно есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть, — поучающим тоном учительницы младших классов возразила Лиза.

— А зачем при таком подходе к еде тебе был нужен мой рецепт?

— Для Коти. Это она у нас шеф-повар и время от времени кормит своих голодающих подружек какими-нибудь вкусняшками.

Женька скривил губы, обозначая свое отношение к сказанному.

— Нет, я могу приготовить что-нибудь… эдакое. Иногда. Под настроение. Ты же тоже своими кулинарными подвигами не каждый день блистаешь? Только когда есть повод выпендриться.

— А я, значит, для тебя не повод выпендриться?

— Я тебя вообще кормить не планировала.

Женька даже опешил от такого хамства.

— Нет, я не в том смысле, — поправилась Лиза. — Просто я на 95 % была уверена, что ты смоешься, как только увидишь предстоящее занятие.

— А в случае оставшихся пяти процентов? — поинтересовался Змей.

— А на случай оставшихся пяти процентов были котлеты.

Котлеты, надо признать, хозяйке удались. Да и салатик был вполне неплох, несмотря на простоту. А может Женька просто проголодался.

Просевший под весом пищи желудок необъяснимым образом поднял настроение. Нет, желание работать, разумеется, у Змея не появилось, но он в целом смирился с неизбежным.

Пока Лиза убирала последствия приема пищи, Женька подготовил место под следующую полосу. Потом еще. Потом организатор сей трудовой повинности вернулся к ее исполнению. Вдвоем, по отработанной технологии, дело пошло еще быстрее. Они решили для начала проклеить только целые полосы, оставив как горизонтальные, так и вертикальные кусочки на потом. Когда эта часть работы была сделана, Лиза спросила:

— Ты будешь пирожки с яблоками?

Женька вопросительно поднял бровь.

— Да, ты пробудил во мне совесть, и я решила выпендриться. Тесто поставила. Думаю, уже подошло. Проблема в начинках. У меня только пара яблок. Или могу пожарить сосиски в тесте. Что будешь?

— Всё буду. И пирожки, и сосиски, и всего побольше, — внезапно осознал свой голод Женька.

Лиза ушла на кухню готовить, а он взялся за самую свою нелюбимую работу — доделывать всякую мелочевку. Потому оторвался от нее с удвоенной радостью — потому что хотел есть, и потому что до воя надоело это гадкое занятие.

Пирожки… Пирожки были хороши, что говорить! Румяные, воздушные, с похрустывающей еще корочкой… Начинка истекала во рту кисловато-сладкими каплями и будила своим ароматом без того не дремавший аппетит. Сосиски тоже не подвели. В общем, жизнь в этот момент была особенно хороша.

Последний пирожок, сиротливо лежащий на тарелке, уговаривал Женьку отправить его вслед собратьям, но тот был непреклонен. Потому что если в желудок упадет еще один, осознал истребитель пирожков, он встанет только для того, чтобы лечь.

Темноту за окошком освещали фонари и окна соседних домов.

— Жень, ты мне очень сильно помог… — начала Лиза.

— Ну уж нет, давай до логического конца все доведем. Мне уже самому интересно посмотреть, что получится.

— Тогда, может, я буду кусочки доклеивать, — предложила Лиза, — а ты начнешь бордюром заниматься. Для меня это неподъемная задача.

— Ладно, — милостиво согласился Змей, чуть не прыгая про себя от радости. — Куски можно будет доклеить и в одиночку, если что, а бордюр требует двойного внимания.

Пока Лизка мастерски выкраивала лоскуты, чболы заклеить «дыры» возле дверей и окна, Женька взялся за обрезку верхнего края. Мужчина должен быть выше этого, хмыкнул он про себя, глядя, как Лиза, сидя на полу, орудует ножницами. «Обрезание» обоев было куда более увлекательным занятием — и результат сразу виден.

Справившись с половиной стен, бывалый Змей намазал и оставил промокать первый бордюрный рулончик. Пока тот доходил до удобоклеИмого состояния, Женька вновь взялся за нож. Он сам в последний раз приклеивал подобный бордюр в одиночку и изрядно с ним намучился. Вдвоем, имея Лизу на подхвате, дело шло гораздо проще. Хозяйка квартиры тоже времени не теряла, и площадь голых стен стремительно сокращалась…

…И все равно закончили они только в половину третьего ночи.

— Я сейчас не уйду, — сквозь зевок выговорил Женька, — даже если ты меня попытаешься прогнать. Свернусь калачиком на коврике у двери и буду там спать, и пусть тебя совесть грызет.

— Спать там будет не просто. У меня снаружи коврик-щетка из проволоки лежит.

— Значит, буду воспитывать в себе йога. Но это не должно мешать твоей совести выполнять свои функции.

— Жень, у меня такого лежбища, как у тебя, нет…

— Даже не надейся выставить меня на диван. Где он, кстати?

— Это вторая проблема. У тебя фонарик есть?

— Есть в куртке.

— Можешь доставать. Потому что если ты захочешь ночью пообщаться с природой, без фонарика эту полосу препятствий тебе не одолеть.

Змей просочился в спальню и оценил масштабы завалов.

Действительно, куда-то же должно было деваться всё, что стояло и лежало в этой комнате до начала ремонта? В общем бардаке белели стопки тарелок, достопамятное кресло, задрав коротенькие ножки, опиралось сидением в такое же сидение второго кресла, рабочий стол с перевернутым стулом чудом влез в угол рядом с шифоньером, и повсюду книги, книги, книги… Да, добраться до кровати было почти невыполнимой миссией. Но Змей точно знал, что он, — живой или мертвый, — туда доползет.

— У тебя чистая зубная щетка есть?

— Запасов не держу, так как у меня тут гостюют не часто, но могу обдать кипятком свою дорожную, если хочешь.

— Знаешь, если выбирать между юзаной щеткой и пальцем, я выберу юзаную щетку, — признался Женька.

Смыв с себя под душем пыль и клей, Женька начал квест «доберись до кровати».

Главный приз был недоступен по причине глубокого сна.

Да и ему, если честно, было не до сексуальных утех.

Притянув к себе Ведьму, Женька уснул.

Проснулась Лиза от противного женского голоса.

«Время. Шесть. Часов. Десять. Минут», — отчетливо прозвучало почти над самым ухом.

В ее собственном доме, на ее собственной кровати ее будит какая-то баба, обнимает какой-то мужик, а в нижеспины упирается какой-то…

Вот к чему приводят необдуманные пари, мелькнуло у Лизы в голове.

— Ты себе в качестве будильника мелодию какую-нибудь бодрящую не мог поставить? — недовольно буркнула она вслух.

— Мог. Но почему-то бодрящие мелодии мой мозг игнорирует и продолжает спать, — прозвучал в районе затылка чуть хрипловатый со сна баритон. Рука его обладателя двинулась вверх. На ощупь. Видимо, боялась заблудиться в темноте.

— Ты, наверное, опаздываешь, — Лиза попыталась увернуться. Не хотелось, чтобы виновник ее раннего пробуждения обнаружил, как от его близости мгновенно заострились ее соски.

— Что ты, дорогая, до пятницы я совершенно свободен, — заявил тот, потянув ее за плечо к себе и укладывая на спину. — Знаешь, — он прервался, чтобы пощекотать языком пупок, приподняв край фривольной пижамной маечки, — у тебя очень неудобная кровать.

— Да-да, желобок для нуждающихся, — она провела рукой по той части, которая доставила бы хозяину некоторое неудобство, повернись тот на живот, — в ней не предусмотрен.

— И это тоже. Но главное, что она жесткая и скрипит, — вышеупомянутая часть как голодный пес (после вчерашнего подвига называть Женьку кобелем почемуnbsp;-то уже не хотелось) радостно ткнулась ей в руку. Край маечки задрался до подмышек, открывая для маневров холмистый ландшафт.

— Спать на жестком полезно, — возразила Лиза и поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Это когда оно жесткое по своей природе, а не от старости, — возразил Женька, задирая пижаму еще выше, и Лиза поучаствовала в избавлении от оной.

— Тебе нужно было критиком стать, а не безопасником. В этом твое призвание, — она запустила руки в шелковистые кудри блондина, увлеченного ландшафтоведением.

— Ты яд сцеживать не пробовала? На черном рынке можно было бы пристроить за хорошие деньги. И на паркет хватило бы, — советчик высвободил одну руку и стал ее намекать, что неплохо бы и от пижамных шортиков избавиться.

— Тебе как Змею опытному, охотно верю, — Лиза приподнялась, помогая ему.

— О, я с удовольствием продемонстрирую, НАСКОЛЬКО я опытный Змей, — уведомил Женька и двинулся в противоположном направлении.

— Не нужно, — остановила его Лиза.

— Почему? — блондин поднял голову. — Это совсем не больно.

— Я не хочу, — твердо произнесла она.

— Почему? Боюсь спросить: ты что, стесняешься?

— Просто… В общем, мы с тобой не настолько близко знакомы, — выдавила Лиза.

— Да мы с тобой обои вместе клеили! Ближе уже просто некуда, — со смешком произнес Змей, поглаживая ее бедро.

— Жень, в другой раз, может быть. Я, конечно, могу наступить себе на горло, и имитировать восторг, но поверь, мне будет неприятно.

— Тебе будет приятно, — убеждал ее Змей, нежно целуя низ живота.

— Помнишь, я тебе говорила, что моя главная эрогенная зона — мозг. Это была не шутка. До тех пор, пока он будет чувствовать себя изнасилованным, от всего остального я удовольствие не получу. Не обижайся. На самом деле, то, что данная мысль вообще озвучена, — огромный тебе комплимент. Значит, я считаю тебя достаточно адекватным человеком, чтобы попытаться ее до тебя донести. Пожалуйста, не разочаровывай меня, — Лиза очень надеялась, что Женя поймет ее правильно.

Она осторожно провела кончиками пальцев по его плечу.

— Ну вот, а я думал, что все женщины спят и видят, как им куни делают, — хмыкнул Женька.

— Как видишь, не все, — у Лизы отлегло от сердца, и она потянула Змея к себе. Он мягко коснулся губами ее рта.

Она ответила.

Все было словно в замедленной съемке.

Его пальцы, неспешно ласкающие ее руку.

Ее губы на его плече.

Его руки на ее груди.

Ее ноготки, пробегающие по его ребрам.

Его кисть, скользящая между ее бедер.

Женька развернул Лизу на живот, продолжая неторопливое изучение тела: шея под ушком, линия плеча, ложбинка между лопаток, желобок позвоночника, ямочки ниже талии, ягодицы…

Его колени оказались по обе стороны от ее ног, и в углубление между ними деликатно ткнулся стойкий в своих интересах орган. Лиза подалась ему навстречу, направляя усилия в нужное русло.

С противоположной стороны в том же направлении двинулась Женькина рука, и Лиза поправила расположение его пальцев. Вторая мужская рука протиснулась сбоку, сжимая ее грудь.

Его тяжелое дыхание за спиной, рваный ритм затягивали ее, вынуждая двигаться навстречу, со стонами принимая его в себя. Безумие туманило сознание, и все ощущения сосредоточились там, где соприкасались их тела. В какой-то момент даже негромкий аккомпанемент кровати перестал отвлекать.

Женькины зубы впились в основание ее шеи, и внезапно горячая волна накрыла Лизу. Через пару движений рыкнул Женька, и на ее ягодицах стало влажно. Учитывая, что до месячных оставалось всего-ничего, этот факт погоды не делал.

Женька обмяк, всем весом вдавливая ее в кровать. Его тяжесть была приятна. Но мешала говорить.

— Это не считается, — выбравшись из-под Змея, заявила Лиза. — Утренний секс в пари не входил.

— Не входил, — неожиданно согласился Женька. — Так что не считается. Ты мне спину в душе потрешь?

— Только при условии, что ты смоешь с меня своих неприкаянных живчиков, — согласилась Лиза.

ГЛАВА 7

Лиза нетерпеливо поглядела на часы. Еще полтора часа в консультации. А потом на несколько часов в роддом — Стас просил, у него по болезни «вылетели» двое врачей. И всё. И за ней заедет Женька.

Как ни грустно было себе в этом признаваться, но Лиза вся издергалась в ожидании. И не только из-за неизвестности: было совершенно неясно, чем Змей ответит на ремонт? Но и просто потому, что она начала привязываться к обаятельному паршивцу. Даже осознавая всю глупость сего действа, Морозка все равно по нему скучала.

Дверь в кабинет отворилась, и внутрь зашла совсем молоденькая девочка — Лиза бы решила, что возраст у нее не выходит за пределы школы: скромненькое глухое платьице с длинным рукавом почти до середины запястья, длина хорошо ниже колен, ботиночки на умеренном каблучке. Все приличное, но без излишеств. Даже само слово «излишества» рядом со школьницей выглядело бы неуместным, если бы не толстая золотая цепь под горлышко.

— Проходите. Что у вас случилось?

Девушка покраснела:

— Понимаете… У меня… чешется…

— Пока не понимаю. Проходите на кресло, может, там станет ясно.

На кресле действительно все стало ясно.

— У-у-у, да у тебя кольпит, красавица, — взгляд Лизы скользнул ниже, предлагая вполне определенное объяснение этому весьма неоднозначному по своей этиологии заболеванию. Вот тебе и скромница-школьница… — Знаешь ли, флора прямой кишки и влагалища не только сильно отличаются, но еще и категорически не дружат. Ты бы своему партнеру объяснила, что при анальном сексе следует пользоваться барьерными методами контрацепции.

Девочка молча скривила губы.

Обычная процедура пальпирования заставила Лизу добавить:

— Хотя с собственно контрацепцией вы уже опоздали.

«Школьница» не выразила бурного удивления по данному поводу, из чего стало очевидно, что сказанное для нее не новость. Лиза хотела произнести сакраментальное: «А родители-то об этом знают?» — когда заметила на безымянном пальчике пациентки непритязательный желтый ободок. Ничего себе «школьница»…

— Почему не встаете на учет, если знаете о беременности? — спросила гинеколог, снимая перчатки.

Пациентка, глядя в стену, пожала плечами.

Вернувшись за стол, Лиза глянула в тоненькую карту «школьницы». Не был, не имел, не состоял. Вообще пустая тетрадка. С возрастом, кстати, она угадала — 18 лет исполнилось, что называется, на днях. Когда объект ее размышлений подтянулся к столу, ей оставалось лишь озвучить вердикт.

— Подойдете в понедельник, ваш мазок будет готов, уточним, что там завелось. Пока пропишу щадящее лечение. В регистратуре выпишите обменную карту, беременные у нас через одного по собственной очереди. Я так понимаю, что про аборт речи не идет?

Девушка помотала головой, перетягивая резиночкой хвост. На руках мелькнули характерные поперечные ссадины. Все увиденное начало складываться в единую картину.

Напоследок пациентка еще раз продемонстрировала, что умеет разговаривать, выдавив в процессе застегивания обуви «до свидания».

— Вы видели у нее на руках? — встревожено спросила Олечка.

Лиза кивнула головой, заполняя карточку.

— Может, ее изнасиловали?

— Может. Но сугубо по обоюдному согласию. Никаких признаков сексуального насилия у нее нет. Чтобы с девочкой не делали, она от этого получала удовольствие. Ну или, по крайней мере, дискомфорта не испытывала.

— А ссадины?

— Оль, знаешь, есть такая субкультура — БДСМ, в народе — «садомазохизм», хотя это совсем не одно и то же. БДСМ предполагает, что оба участника добровольно вступают в такую связь. Не могу сказать, что я поддерживаю подобные отношения и одобряю. Да что там, и понимаю их с трудом. Но факт остается фактом: они существуют. На мой взгляд, для подобного сексуального экстрима девочка слишком юна, но судя по всем признакам: молчаливость, привычка не смотреть в глаза, цепь вроде ошейника, следы от связывания, — мы имеем дело с представительницей этой не столь редкого, как мне бы хотелось, увлечения. И кто мы такие, чтобы лишать человека права выбора? — презрительно хмыкнула Морозка. — Давай следующую.

Она взглянула на часы. Осталось немногим больше часа.

Женька подъехал к больнице, как они и договаривались. На самом деле, он был бы на месте 15 минут назад, но сообщать об этом Лизе не собирался, потому простоял это время во дворе поблизости. Чтобы не томиться в ожидании, он поставил крутиться клипы, но через десять минут простоя внутренние часы сообщили ему, что Ведьма совесть потеряла. А еще через десять Женькина выдержка дала трещину, и он набрал знакомый номер. На звонок Ведьма не ответила. Женька сказал вслух всё, что он думает о женщинах (благо, цензурить его речь было некому), и пошел в приемный покой. Очередная дама почтенного возраста и унылой внешности сообщила ему, что «Лизавета Серхеевна уехали домой ужо пару часов как».

В этот момент Змей понял, что терпение у него уже закончилось, зато праведного гнева еще полным-полно. Этой энергии ему как раз хватит на то, чтобы добраться до Ведьминого дома. И даже чтобы подняться до ее квартиры. И еще останется.

Вопреки Женькиным ожиданиям, злость за время дороги рассосалась, переродившись в обиду. Нет, в жизни всякое бывает. Но что, позвонить было нельзя?

Однако зареванное лицо Лизы (да уж, слезы — не косметика, женщину не красят) заставило его задуматься над своевременностью разборок. Если незваный гость хуже татарина (хотя лично он, Женька, к татарам никаких претензий не имел), то хозяин, гостей не звавший и не ждущий, тоже не подарок. Куликовская битва — тому подтверждение.

— Черт, Жень, это ты? Прости, я совсем про тебя забыла… — между шмыгами пробормотала ведьма, чем нанесла окончательный и сокрушительный удар по Женькиному самолюбию.

— У тебя что-то случилось?

— Да так, мелочи. По работе. Не бери в голову, — отмахнулась Лиза, глядя куда-то вверх и вбок. — Но, как ты понимаешь, я сегодня не в настроении. Давай в другой раз? — она смахнула слезу тыльной стороной ладони.

«Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты оживлённо строишь другие планы». Фраза бессмертного Леннона пришлась как нельзя кстати. Хотя, не исключено, что немного участия, холодной воды и пудры могут поправить дело.

— Рассказать не хочешь?

— Честно? Нет. Думаю, тебе это ни к чему.

— У вас что, умер там кто-то? — ляпнул Женька и, судя по усилившемуся слезоотделению, попал в «яблочко». Вот оно ему нужно было?

— Жень, это бабские проблемы.

— Может, я могу помочь чем-то. Ну, там, организовать что-нибудь?

— Да не нужно ничем помогать. И организовывать ничего не нужно. У нас просто сегодня индуцированные преждевременные роды были. В народе именуемые «заливкой». У девочки первая беременность, тяжелая преэклампсия. Еще бы пара недель, и ребенка можно было бы выходить. Только этих пары недель ни у одной из них не было, — Лиза вновь вытерла слезы.

Женька прижал ее к груди:

— Воспринимай это как обычный аборт.

Ведьма рванулась из его рук:

— А ты думаешь аборт — это как попИсать сходить?! Ведь любой ребеночек хочет жить!

— Ну уж не утрируй. Хочет жить! Да у него мозгов еще как у таракана.

— И все же таракан пытается удрать от тапка. А почему? Инстинкт самосохранения! И представь себе, он есть у всех, вне зависимости от размеров мозга. Кого-то спасают шустрые ноги. А ребенку природа дала другую защиту — мать. Которая должна оберегать своё дитя все возможными и невозможными способами. Для него она — весь мир. Огромный, теплый, надежный мир. Который — раз! — и его предает. А в матке от ножа далеко не убежишь… Хотя пытаются, поверь мне. И некоторым это даже удается. Правда, очень, очень редко. Так что ничего «обычного» в абортах нет! И нормальные женщины прибегают к этой мере только в САМЫХ крайних случаях. И решение это принимается болью и кровью во всех смыслах этого слова.

— Что-то я не замечал особых угрызений совести, — фыркнул в ответ Женька.

— Меньше с бл…ми общаться нужно, — симметрично отреагировала Ведьма.

— Как самокритично! — не удержался Змей.

— А вот я как раз являюсь в этом смысле приятным разнообразием в твоей жизни!

Такими темпами они сейчас друг другу глотки перегрызут, понял Женька и поймал ответную колкость за хвост.

— А какого хрена ты с такой тонкой душевной организацией вообще там делала?

— Мне нравится! Можно подумать, остальные врачи у нас твари бессердечные! У нас просто половина отделения болеет. Стас меня попросил выйти, прикрыть.

Женька уже второй раз слышал от Лизы это имя, и оба раза других эмоций кроме желания врезать в морду, оно не вызывало.

— Ты же давно работаешь. Вроде, ко всему должна была привыкнуть.

— Женя, ты правда думаешь, что к убийству детей можно привыкнуть? — Лиза задала это вопрос пугающе серьезным тоном. — Ты делаешь укол, маленькое сердечко тук-тук-тук… и уже молчит. И оттого что этот укол сделала не я, легче почему-то не становится, — Лиза вновь вытерла влагу со щеки. — Ладно, закрываем эти бессмысленные дебаты. Я же говорила, не нужно было вообще разговор начинать. Он не для мужчин. Давай созвонимся через пару дней?

Нет, ну нормально? Его практически обозвали душегубом латентным, а теперь еще и за дверь выставляют!

Лиза глядела в закрытую за Женькой дверь. Нет, она не ожидала от него понимания. Он же мужчина. Мужики легко забирают жизни — зверей ли, врагов… И не мучаются лишними угрызениями совести. Но даже несмотря на то, что попытки утешить были неуклюжи, как подросток в первом медленном танце, Лизе стало легче. Во всяком случае, тоска бессилия сменилась здоровой злобой и желанием действовать.

Однако поход в туалет откатил ситуацию назад.

Она, конечно, девочка взрослая и в чудеса не верит. Но надеется.

Только раз денек не задался, то не задался во всём…

Так что, размышляла Лиза, распечатывая пачку прокладок, придется приложить все свои усилия, чтобы помириться со Змеем.

Мрачный Змей прожаривался в сауне. За стенкой шумная компания скромно справляла день рождения Тяжелкова. Скромно — это по деньгам, в смысле. Хотя все в мире относительно. Для Тяжелкова снять бизнес-«Олимп» было скромно. Однако мысли Женькины были далеки от бушевавшего веселья. Ему не давала покоя вчерашняя сцена с Лизкой. И гаденькое чувство собственного бессилия. Если у него и были какие-то мечты с участием Лизки, то никак не в роли ее Рыцаря на белом коне. Отнюдь! Но то, что он не сумел ее утешить, почему-то существенно напрягало. Он все-таки мужик. А нормальному мужику состояние бессилия в любой сфере жизни… не доставляет радости, так скажем.

И эти ее «abortu.net»-рассуждения… Женщинам свойственно одушевлять любимого плюшевого мишку и шизофренично разговаривать с цветами, это понятно. Но от циничной Ведьмы подобных экзерсисов он не ожидал. Положа руку на сердце, Женька вообще не задумывался о том, что происходит в животах беременных. Внешне они его не вдохновляли, что греха таить. Истеричные коровы. А дети для него начинали существовать только с возраста, когда с ними можно было разговаривать. До того момента он вообще бы не отнес эти вопящие существа к Homo sapiens. Поскольку какой же там sapiens? Там и erectus-то с большим трудом.

Однако с подачи Ведьмы он полез гуглить аборты. Чтобы доказать себе, что она — больная дура.

Идиот.

Теперь у него перед глазами стояла картинка эмбриона, пытающегося увернуться от ножа-крючка.

Змей тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения.

Стоп! Так неизвестно до чего досидеться можно в одиночестве. Пора присоединяться к коллективу.

С бл…ми он общается, видите ли!

Да уж лучше с бл…ми.

Безопаснее для психики.

Вернувшись из уединенного кабинета с очаровательной блондинкой, он наткнулся на насмешливый взгляд Тимура.

— Не боишься, что Лизка узнает?

— Интересно, как?

Тимур пожал плечами, мол, кто их, этих женщин, поймет?

— А ты что, решил совсем на узел завязать?

— К чему такие суровые меры? Беременность — не болезнь. И для мужчин совершенно не заразна, — хмыкнут Тим чему-то своему.

— И что, прямо совсем разнообразить не тянет?

— Жек, мамзели с Котькиным творческим подходом стоят столько, что даже для меня это накладное удовольствие. А быстрый перепихон… Я тебя в свою религию не зову, но категорически не понимаю, что ты в этом такого находишь?

— Это охота, брат. Выслеживаешь, сидишь в засаде, загоняешь, подсекаешь — и…

— …и все кончено. Жертва повержена, кровь пролита…

— А вот девственницы — это не мой профиль.

— Метафизическая кровь, Змей. И что дальше? Поломал игрушку, пошел искать следующую? nbsp; — «Слома-ал», «игру-ушку»… — передразнил Женька приятеля. — Я им приключение дарю. Освещаю их тусклые жизни яркими переживаниями. Потрясающим сексом. Благодарить не нужно. Просто я такой добрый волшебник.

— Хм… А они, которые «загнанные» и «подсеченные», тоже так думают? — с повышенной серьезностью и заботой о благе человечества во взоре полюбопытствовал Тимур.

— О, какие высокие ценности! Осмелюсь спросить — и давно ли?

Тим хохотнул:

— Кто старое помянет — тому глаз вон!

Змей показал интернациональный неприличный жест с использованием среднего пальца:

— Слабо тебе дотянуться до моего глаза. Размяк и раздобрел ты в своей семейной жизни. У тебя там яйца-то еще в наличии?

— Евгений Петрович, откуда такой нездоровый интерес к яйцам размякшего и раздобревшего приятеля? — Тим кокетливо поиграл бровью.

— Кто про что, а вшивый про баню, — отмахнулся Женька и двинулся в сторону раздевалки.

Развивая тему про баню, точнее сауну, Женька признался себе, что отвлечься с блондинкой не удалось.

Все зло — от баб.

Или их отсутствия.

— Всё, Маш, слазь. Так, визуально, вроде все чистенько. Мазочек взяла, в понедельник забеги по результатам. А вообще, мой тебе совет — бросай к чертовой бабушке.

— Елизавета Сергеевна, всего год остался. А потом брошу. Совсем-совсем. А сейчас мне никак нельзя. За универ мне кто платить будет? Жилье на что снимать? И жить как-то надо… Назад, к себе в деревню, я не вернусь. Наизнанку вывернусь, грудью лягу, а не вернусь.

— В втоем ремесле — это дело ну-ужное… Знаешь, денег всегда мало. Сейчас за учебу не хватает, потом не будет хватать на шубу-машину-квартиру.

— Не, я как закончу, на нормальную работу пойду. На завод, по специальности.

— Ага. Приходишь ты в отдел кадров, а там твой вчерашний клиент сидит. Вот и вся твоя работа. Захочешь замуж выйти, а мужу — так и так, невеста твоя на панели снималась.

Маша сморщила носик и скривила губки:

— Елизавета Сергеевна, сколько раз вам говорить, я не снимаюсь на панели, я оказываю эскорт-услуги.

— Та-та-та, — согласилась Морозка с баварским прононсом, — а проверяться ко мне раз в месяц ты ходишь, потому что боишься, что гонококки на тебя с руки сопровождаемого переползут. Или бледная трепонема прицепится. От совместного пользования театральным биноклем. Неужели тебе самой не противно со старыми, пьяными и страшными мужиками по гостиницам и саунам обтираться?

— Ну почему же сразу старыми и страшными? Вчера вот, например, нас в «Олимп» приглашали. Так знаете, там такой хорошенький начальник службы безопасности…

— Это такой азиат? — осторожно забросила удочку Лиза.

— Не, азиат — это у них директор. Он тоже ничего. Только больно правильный. К нему на кривой кобыле не подъедешь. А этот такой светленький. И молодой, и красивый, и обходительный… Вы себе даже не представляете…

— Да уж, где мне, — мрачно согласилась Лиза.

— А какой он щедрый в сексе… М-м-м-м, — мечтательно потянула блондинка, застегивая джинсы. — Его, кстати, Евгений зовут. Он так на меня смотрел вчера! И не женат, я узнавала. Как знать, может…

— Маша, — устала выдохнула Лиза, — ты опять «Красотки» насмотрелась?

— А что, такое бывает, я читала.

— В любовном романе?

— Знаете, вы мне просто завидуете.

— Конечно, завидую, Маша. Знаешь, у нас, у старых дев, такое случается, — подмигнула она пациентке.

— Да вовсе вы не старая, что вы на себя наговариваете, — возразила сердобольная блондинка.

Дожилась, подумала Морозка, глядя вслед девушке, уже проститутки жалеют.

Хорошо, что Машка не знает, как дела обстоят на самом деле. Еще бы и посмеялась…

Размечталась, ты, Лизка, поплыла, как мороженое на солнце.

Забыла, с кем и зачем имеешь дело.

Но ничего, Вселенная не дремлет. Н-на тебе напоминальчик с правого колена.

А чтобы не расслаблялась!

Женька собирался к Лизе.

События последних несколько дней привели его к неожиданному выводу: ему надоело их противостояние. Надоело натыкаться на Лизины шипы, надоело пробираться сквозь ее настороженность и недоверие.

Нет, сама Лизка ему не надоела.

У Женьки хватило смелости признать, что он начал привыкать к ее регулярному присутствию в своей жизни. И даже, — да, это противоестественно, но куда деваться? — стал воспринимать ее если не как приятеля, то как нечто, очень к тому близкое.

С друзьями, конечно, не спят. В эротическом контексте этого слова.

Но с подругами-то никто не запрещал?

Женщина для Змея загадкой не была. А чего там разгадывать-то? Замуж-шуба-брюлики. И так называемая женская «непредсказуемость» была для него вполне предсказуема.

Но Лизке порой удавалось его удивлять. И, как ни странно, приятно.

Более того, Ведьма заставила его признать право на существование своего взгляда на мир.

Женька поймал себя на том, что практически ничего о ней не знает. Собственно, это было не так чтобы слишком удивительно. Хотя обычно девушки с радостью болтали о себе, раскрываясь до костного мозга. Поскольку другого, по скромному Женькиному мнению, в их организме не содержалось.

Удивительно было другое — то, что Женьке было действительно интересно. Чем она живет помимо работы? Какие книги читает? Какие фильмы ей нравятся? Чем она таким занимается у своей подруги, что важнее их встреч? Что у нее за хобби такое неназываемое, в конце концов?!

Пришла пора зарыть топор войны, который висел над ними как дамоклов меч, решил Змей.

Сегодня секс не входил в обязательную программу. Нет, из произвольной его никто не исключал. Если предложат, отказываться он не станет.

Но на сегодня он ставил другую цель.

Уровень два. Квест «Разболтать Ведьму».

Осталось только заехать в магазин за тортиком, и он готов.

Лиза не стала отказываться, когда Женька позвонил час назад и предложил подъехать.

Она, конечно, не в форме, но встретиться им действительно нужно.

Во-первых, стОит извиниться за гормональный выплеск — Змей ее, наверное, в истерички записал.

Во-вторых, пора кастрировать нахрен этого мурзика чешуйчатого с приступом мартовской чесотки.

Нет, это, конечно, не выход.

Поскольку, простите, стерильный, но стерильный он ей зачем?

Но помечтать же можно?

Ладно, пусть пока живет в полной комплектации, решила Лизка. ДМН*.

Шутки — шутками, а поправить правила пари все-таки придется. * Прим.: ДМН — сокращение-канцеляризм. Означает «До минования надобности»

Сияющий Женька ввалился в ее крохотную прихожую.

— Привет! Ты как? — он потянулся к Лизиным губам с символическим поцелуем.

— Не бойся, сегодня утонуть в слезах и соплях тебе не грозит, — она задумалась на несколько мгновений. — Разве что в крови…

— Хм, это, в смысле, намек, что мне сегодня ничего не обломится, или что что-то отрежется?

— Возможны варианты.

— Буду оптимистом, — он протянул Лизе пакеты. — Чаем напоишь или так и будешь в коридоре держать?

Лиза заглянула внутрь:

— А в магазине вообще что-нибудь осталось? Женя, у меня в холодильнике мыши не вешаются.

— Хм, разумеется. У них от голода не хватает сил открыть дверцу, — и с этими словами он направился в комнату.

Лиза накрыла на кухне и заварила чай. Женьку она обнаружила в комнате, увлеченно копающегося в ее книгах.

— Ты мне симптомы назови, я тебе и так диагноз поставлю, — сказала Лизка его спине.

— Мне просто любопытно, что ты читаешь, — улыбнулся в ответ Женька, захлопнув «Полный медицинский справочник».

— «Эфферентную терапию и аутодонорство в гинекологии».

— Мда. Стало легче. А художественная литература у тебя в доме есть?

— Боишься заскучать?

— Нет, мне просто интересно, чем ты живешь. У нас как-то всё не того конца началось…

«И молодой, и красивый, и обходительный. Вы себе даже не представляете».

— Почему же не с того? С того самого конца. Сначала переспали, потом поближе познакомились, а потом как чужие люди будем ходить и не здороваться, — ухмыльнулась Лиза.

— Ну вот, опять ты лезешь в бутылку. Я вообще не об этом. У нас что ни встреча, то битва гигантов. Давай передохнем. Возьмем тайм-аут. У нас гораздо больше общего, чем мне казалось на первый взгляд. Может, попробуем стать друзьями?

«Он так на меня смотрел вчера!»

— Друг, я так понимаю, это тот, кого можно трахать в промежутке между другими без каких-либо обязательств? А чего тянуть, давай сразу за пивом и по бабам!

Женька поморщился.

— Почему сразу «по бабам»?

— Не сразу. Потом. Сначала за пивом.

— Лиза, не надо кадило раздувать. Тебя послушать, так у меня в голове кроме баб ничего и нет.

«А какой он щедрый в сексе… М-м-м-м…»

— Я как бы не про голову сейчас. Ты хочешь сказать, что у тебя за это время никого не было?

— Нет.

Хороший ответ, заметила про себя Лиза. То ли «нет, не хочу», то ли «нет, не было».

— То есть мне на предмет чего-нибудь невзначай подцепить, можно не беспокоиться?

Женькин взгляд на мгновение скользнул в сторону.

— Такое впечатление, что я каждую встречную юбку задираю!

— Не стану скрывать, есть такое.

— Ну, знаешь! Моногамность, конечно, не мой конек…

— Это ОЧЕНЬ политкорректная формулировка.

— …и в длительных отношениях я не силен. Но в твоем случае я готов попробовать. Не знаю, что из этого получится и получится ли вообще, но ты мне действительно нравишься. Ты красива, обаятельна, умна, оригинальна. Мне хорошо с тобой. Мне интересно с тобой. Про секс я вообще молчу. В постели ты просто вне конкуренции. Ты дашь мне шанс?

«И не женат, я узнавала. Как знать, может…»

Ну, это вообще ни в какие рамки не идет! За кого он ее тут держит?!

Лиза подошла к Змею вплотную и крепко сжала рукой то, что полчаса назад хотела ему ампутировать:

— Слушай, ты, Шарль Христиан Гримм, ты со своими сказками завязывай. Прибереги их для малолеток в сауне. Я даже Станиславского с его знаменитым «Не верю!» изображать не буду. Я ЗНАЮ, что ты врешь. Поэтому, Казанова ты наш мценского розлива, ступай-ка отседова вместе с торчком своим вездесущим. Чтобы ноги твоей здесь больше не было! — вернув ему свободу, Лиза брезгливо обтерла ладонь о штанину. — И всего остального тоже. Шанс ему! А мне потом за этот шанс сифилис втихую от коллег залечивать? Продукты на кухне, выход в прихожей.

Лиза отвернулась, чтобы блондинистый кобель не заметил слез, заполнивших от обиды ее глаза.

— Лиза, ты сейчас вообще о чем? — вышеупомянутая особь потянула ее за левое плечо.

Кулак свободной руки отреагировал быстрее, чем ее мозг. И чем его тело. Или, может, оно так неудачно попыталось уйти от удара. Но, так или иначе, Лиза с разворота засветила Женьке в глаз. Это стоило сделать хотя бы ради того, чтобы увидеть ошарашенное выражение его лица, подумала Лиза и потерла костяшки, пытаясь облегчить боль от удара.

— Шлюх своих лапать будешь, понял?!

— Да пошла ты, царица мне тоже нашлась!

— Да я бы со стыда удавилась, будь у меня такие подданные!

Эту ремарку, брошенную ему в спину, Женька оставил без ответа.

Через минуту хлопнула дверь.

«Знаете, вы мне просто завидуете».

Конечно, завидую. И почему я не наивная дурочка? — поинтересовалась Лиза у Вселенной и, прикусив без того пострадавшую кисть, дала волю рыданиям.

Утром следующего дня дверь в кабинет Тимура открылась если не с пинка, то очень к тому близко.

— О! Да ты, я погляжу, еще кому-то прошлое помянул? КрасавЕц! Фонарь автору удался прямо на диво.

— Не завидуй, ща у тебя тоже такой будет, — хищно ощерился Змей. — Я же тебя по-человечески просил не рассказывать про банные развлечения!

— Так это тебя Лизавета Сергеевна приложили-с? А я всегда знал, что она — мужик, достойный уважения! — Под красноречивым взглядом Женьки восторг приятеля поутих: — Хм, вообще-то ты об этом не просил.

— А самому догадаться было очень сложно?!

— Ты, значит, решил, что я поделился наблюдениями с Котей, а та «слила» тебя Лизхен? nbsp;Во-вторых, пора кастрировать нахрен этого мурзика чешуйчатого с приступом мартовской чесотки.

— Скажем так, это единственное логичное объяснение того, что ей известно про, цитирую дословно: «шлюх-малолеток в сауне».

— Ай-ай-ай, Лиза, ты меня разочаровала! Так грубо отзываться о работницах приличной эскорт-фирмы! — Женька с намеком постучал ногтями по столу в ритме «тыгыдым — тыгыдым». Тимур вернулся к Теме Дня: — Ты полагаешь, что, Котя, знай она о твоих подвигах, рассказала бы об этом Лизе? Не, дорогой, она бы разобралась с тобой сама, ли-ично. Жена у меня, как говорят в таких случаях, человек не злопамятный, отомстит и забудет. А учитывая, что нынче мне велено домой не спешить — в связи с намечающимся девичником, — Котя обо всем узнает из первых уст. Потому настойчиво предупреждаю: где-то с месяц постарайся у нее из рук ничего не брать, и вообще поблизости не садиться. Последствия подобных поступков могут быть непредсказуемы. Хотя лично я считаю, что все сложилось как нельзя кстати.

— Это в смысле? — выразил свое несогласие Женька.

— В смысле, что Лиза с тобой только зря время теряет. Ей нужен нормальный мужик.

— А у меня ты какие аномалии обнаружил?!

— Жек, ты меня прости, но какой из тебя мужик? Ты же пацан-переросток! Нет, — поправился Тим, — к работе твоей у меня никаких претензий нет. И как к другу — тоже. Но мужик — это тот, кто готов взять на себя ответственность за семью. Ну, сам подумай: где ты, и где — жена с детишками? А Лизе уже давно пора подумать о замужестве. Серьезная, далеко неглупая баба. Выглядит более чем. Думаю, ей много времени не потребуется. Если она не будет тратить свое внимание на «однодневок». Прости, «одноночек».

— А может, ее мнением на этот счет поинтересуешься?

— По-моему, свое мнение на этот счет она высказала в весьма недвусмысленной форме, нет? Змей, я понимаю, обидно. Деваха — и вдруг тебе глаз подбила. Как ей это, кстати, удалось?

— Развернулась неудачно. Для меня.

— Понятно. Эффект неожиданности. Так вот, возвращаясь к нашим баранам, — это я, в смысле Людовика XIV цитирую, а не оцениваю твои умственные способности, если что…

— Тимур, если что, я не всю жизнь был тупым ментом, я вообще в интеллигентной семье вырос, так что возвращайся уже к ним скорее.

— Возвращаюсь: с другой стороны, ведь и для тебя карта в руку легла. Если оставить в стороне уязвленное самолюбие. Не нужно заморачиваться по поводу расставанья: теперь-то она, в отличие от некоторых, тебя точно преследовать не будет.

— Какая трепетная забота о моем благополучии!

— Жень, я не сказал Коте НИ СЛОВА, — под недоверчивым взглядом Змея он добавил: — Я что, идиот клинический? Она же у меня беременная.

— То есть это не ты?

— Не я.

— А откуда она знает?

Тимур пожал плечами.

— Ведьма… — буркнул Женька себе под нос.

Не без восхищения.

— И эти люди запрещали мне ковыряться в носу! — припомнила Котя подружке памятные проводы в не менее памятный отпуск на Мертвое море.

— Котя, ковыряйся хоть до посинения, главное, чтобы «ковырялка» не несла в себе бактериологическую опасность, — ответила на это Лиза.

— Если ты такая умная, в смысле, чистоплотная, что же со Змеем связалась? У него же на лице печать КВД стоит! — не унималась Котя.

— Не знаю, где у него какая печать, но ИФА у него как у младенца.

— Ты что, у него анализы потребовала? — не поверила в такую наглость Анечка.

— Нет, я у него их взяла. Девчонки, кончайте на меня так пялиться. С его согласия. Коть, мне больше не надо. У меня дома провианта на месяц безбедной жизни.

— Если все такое же вкусное, как тортик, то я не вижу причин для этого недовольного тона, — заметила Анечка, уплетая кусочек Женькиного презента.

— А как же угрызения совести? — возразила Лиза.

— Экий ты у тебя, однако, атавизм выискался! — поддержала Анечку Котя. — Такому мужику — добытчику! — и в глаз. Я вот только не поняла, а за что? Он — последний тип, от которого я бы стала ожидать верности. Ты же девочка взрослая, иллюзий по поводу этого красавчика питать не должна.

Не девочка, согласилась про себя Лиза. А в сказки верю. И сама же себе на это заметила: потому что дура.

— Коть, коней попридержи. Если мужик переходит в сексе волшебный порог в три свидания, значит, женщина для него это не просто очередной трофей. У Морозки не то чтобы были права требовать от него верности, но основания ее ожидать все же имелись.

— Да причем тут верность-неверность?! — вскипела Лиза. — Переспал с другой. Обидно и больно, конечно. Но не смертельно. И мозгом я это еще как-то могу понять. То что, с проституткой — еще обиднее. Благо, проститутка эта — моя пациентка, и за ее здоровье я ручаюсь. То, что обо всем я узнала от нее — вообще из разряда глубоко ненавидимых мною комедий положений. Однако, и тут можно перетоптаться. Но этот козел заводит разговор про высокие материи, дружбу чуть ли не до гроба, а сам врет как сивый мерин… Пи-пи в глаза, а говорит «божья роса»… Короче, ВОТ ЭТО и мозг мой отказывается понимать, и сердце — принять, уж простите за пафос.

— Лиз, а ты знаешь много мужчин, которые бы признались женщине, с которой делят постель, что переспали с проституткой? Особенно, если они после этого на хвосте ничего не принесли?

— Ань, я же его не тянула за язык с его признаниями? Если ты собираешься втирать по ушам, к чему эти возвышенные речи про «дай мне шанс»?

— Тренировался? — невинно поинтересовалась Котя, и общий смех несколько разрядил ситуацию.

— А может, он серьезно? — неожиданно озвучила Аня, когда все отсмеялись. — Может, просто не посчитал этот инцидент заслуживающим внимания?

— О, да! Это его оправдывает! — капая на пол сарказмом, ответила Лиза.

— А зачем ты вообще с ним связалась?! — не выдержала Котя. — «Верный Змей» и даже «Змей — долгосрочный партнер по постели» — оксюморон оксюмороновый.

— Ну, знаешь. Секс — это вообще полезно. Всякая, там, нормализация гормонального фона, профилактика мастопатии, порция эндорфинов, опять же.

— О, с такой волшебной мотивацией просто удивительно, как вам вообще удалось продержаться так долго, — внесла свою лепту Анечка. — И какого хрена ты ему глаз тогда подбила?

— Я не хотела.

Девчонки, разумеется, не поверили. А зря. Она действительно планировала все совершенно по-другому. Беда в том, что когда в дело вмешиваются чувства, все планы летят к чертовой матери.

В кабинет Морозки впорхнула стройная шатенка, на глаз — примерно ее ровесница, одетая в соответствии с самым строгим дресс-кодом. Пока еще стройная, поправилась Лизка. Она вспомнила женщину. Одна из свежеобретенных беременных.

— Присаживайтесь. Как ваше самочувствие? — Лиза достала манометр.

— Спасибо, хреново, — хмыкнула та.

— Токсикоз?

— Да не то слово. Организм желает брусники.

— У вас брусники нет?

— Есть.

— А в чем проблема?

— В том, что он, организм, ничего БОЛЬШЕ не хочет.

Лиза сделала паузу на момент измерения давления.

— Бывает. Давление как у космонавта.

— Ага. Я как раз так себя и чувствую. Еще чуть-чуть, и гравитация откажется притягивать меня к земле из-за ничтожного веса.

— Потом наверстаете, — отмахнулась Лиза. — Витаминки пьете?

— Понимаете, витаминки — не брусника.

— Ну?

— Поэтому организму они не интересны, — с виноватой улыбкой ответила женщина. Вот поговоришь с некоторыми пациентками, и настроение поднимается.

— Это он не подумавши, — успокоила Лиза.

— Елизавета Сергеевна, тут результаты анализов пришли, — со значением отметила Оленька.

И впрямь, пришли.

— У вас положительный ИФА на сифилис, — просто озвучила врач.

Женщина изменилась в лице:

— Этого не может быть. Не может быть, потому что не может быть никогда.

— Знаете, в жизни всякое случается, — вмешалась Оля. — Может, муж?

— Мой муж мне не изменяет. Поверьте, это так.

Пациентка был откровенно растеряна.

— Знаете, я вам верю, — сказала Лиза. — Титр совершенно смешной, поэтому вполне вероятен ложноположительный результат.

— В смысле?

— Понимаете, ИФА — это анализ, который диагностирует болезнь на основании наличия специфических антител. Он дает более точный результат по сравнению с экспресс-методикой RW, позволяя выявить заболевание на ранней стадии. Но, увы, именно у беременных организм иногда вырабатывает вещества, которые при этом способе диагностики дают примерно такую же картину, как антитела к бледной трепонеме. По статистике, 10 % всех положительных результатов на сифилис приходится именно на ложноположительные у беременных.

— То есть ничего страшного?

— Страшного ничего, но в КВД сходить придется. Более того, вам уже отправили повестку на дом. Это стандартная процедура, — добавила Лиза ошеломленной пациентке. — Надеюсь, муж у вас стойкий человек?

— Надеюсь. Очень на это надеюсь. Вы себе не представляете… Я же известный в городе человек, мой муж — известный человек, — женщина была буквально убита, от юмора не осталось и следа. — Если меня там увидят… Сплетням же глотки не заткнешь. Я же не могу приклеить себе на лоб бумажку: «У меня ложноположительный результат»!

Пациентка уткнулась взглядом в пол.

— Оля, принимай женщину, — сказала вслух Лиза, и пока ту взвешивали и замеряли, взяла сотовый и вышла из кабинета. Вернулась она через пару минут. Беременная по-прежнему бледнела на фоне безупречного делового костюма.

— Значит, так, — решительно начала Лиза. — В ближайшую среду с 10 до 12 подойдете во второй кабинет в КВД на Воеводина и спросите Валентину Степановну. Она возьмет у вас повторный анализ и скажет, когда подойти за справкой. Более щадящего варианта я вам предложить не могу.

В глазах женщины зажглась надежда.

— Елизавета Сергеевна, спасибо вам огромное! Буду обязана! Я…

— Иди уже. Не забудьте на УЗИ записаться в шестом кабинете. Ольга Александровна, направление выписали?

— Да, конечно, — Оленька отдала бумажки ожившей женщине. — Она вам кто? — спросила фельдшер, когда дверь за беременной закрылась.

— Пациентка, — ответила Лиза, не отрываясь от карточки.

— А почему вы ей помогли?

— Потому что могу. Может, и мне когда-нибудь кто-нибудь поможет в сложной ситуации.

Лиза достала сотовый, чтобы посмотреть время.

Пропущенных звонков от Змея не было…

— Так, и что ты тут свои кубики на моем диване разложил? — возмутился Лёнчик, вернувшись с кухни.

— А что у тебя такая жара стоит? — обвинил его в ответ Женька в расстегнутой рубашке.

— Отопление дали. Верный признак того, что пришла осень. Пора обострений, — Леня с намеком взглянул на друга.

— И вовсе я не псих, давай обойдемся без этих грязных инсинуаций.

— Ща помою инсинуатор и буду инсинуировать чисто, — фыркнул хозяин квартиры.

— А что, желание посмотреть новый боевичок с приятелем уже считается признаком душевного недуга?

— Третий фильм за две недели вместо выгулов в свет? А также маш, кать, оль и прочих разновидностей дичи?

— Во мне проснулся киноман. Где там наше зрелище? — требовательно вопросил Змей и полез за чипсами вместо хлеба. — А тебе что, для друга плазменной панели жалко? Так и скажи, поедем ко мне.

Ленчик запустил кино, и колонки дружно долбанули оупенингом сораунд.

— Просто раньше прерогатива совместных кинопросмотров принадлежала Тимуру.

— Тимур может идти полями широкима, горами высокима, лесами дремучима… Концерты по дороге давать…

— Милые бранятся…

— Моя совесть не позволяет унижать его персону своим недостойным присутствием. Ему пацана-переростка и на работе хватает…

— Я только не понимаю, что в его словах тебя так задело?

— Я бы на твоем месте тоже не понимал.

— Вот! Я же не обижаюсь!

— Потому что еще не дорос.

— Потому что объективен. Но ты же действительно не горишь желанием обзаводиться семьей? Смотри, какая цыпочка!

— Девка так себе. Ненавижу блондинок.

— И давно?

— Со дня рождения Тяжелкова, — буркнул Змей. — Какая, спрашивается, связь между бракофобией и мужественностью?

— Так исторически сложилось. Обзаводиться семьей мог только полноценно состоявшийся мужчина, способный обеспечить свою половину. И с дюжину четвертей. ВВС смотреть надо. А что ты так переживаешь? Сомневаешься в своей мужественности?

— Ты что, дебил? Нет, конечно. Ну кто так бьет?! — высказал Змей герою фильма. — Мазила!!!

— Женя, — заботливо начал Лёнчик, — мы с тобой не футбол смотрим.

— По твоей вине!

— Что-то все у тебя вокруг виноватые. После разрыва с этой девушкой характер у тебя стал… Раньше хоть просто был не сахар. А теперь вообще гольный уксус. Неразделенная любовь тебе не к лицу, — Лёнчик вскрыл бутылку и впился глазами в экран в ожидании блондинки.

— Да причем тут любовь, — не согласился Женька. — Просто мы слишком рано расстались. Еще три-четыре, от силы пять свиданий — я бы переболел и забыл о ней, как о страшном сне. Страшном, но эротиШном, — поправился он.

— Так позвони, извинись и перелеболей.

— Интересно просто, как ты это себе представляешь? «Дорогая, давай помиримся! Я тебя еще несколько раз „натяну“, а потом можешь идти на все четыре стороны»?!

— Раньше тебя подобные этические тонкости не останавливали. Ты не прав, блондинка рулит!

— Старею… А блондинка твоя пусть хоть рулит, хоть уруливает отсюдова.

— Злой ты, Змей, когда неудовлетворенный…

— Что, удовлетворять будешь?

— У меня для этого анатомия неподходящая. А тебе что, позвонить некому?

— Есть кому. Нет желания. Вдруг ведьма узнает и порчу нашлет?

— Думаешь, ей есть до тебя дело?

— Нет, разумеется. Лизке же нужен нормальный мужик. Вон, она с каким-то Стасом, типа завотделением, в ночное похаживает по первому свисту… Чем не подходящая кандидатура? Блин, я тоже себе такой пистолет хочу. Двадатизарядный.

— Не двадцати, а двадцатитрех.

— Двадцати, я что, считать не умею?

— Спорим?

— Спорим!

Ленчик перекрутил эпизод.

— Ну и подумаешь, — недовольно потянул Змей. — Значит, так ты меня слушаешь? Друг с тобой наболевшим делится…

— Не нужно мне твое наболевшее, — хмыкнул Лёня. — Потом на антибиотики ползарплаты изводи…

— …а он вместо этого выстрелы считает и фильмом наслаждается!

— Да было бы чем наслаждаться! Давай лучше «Snatch» гоблиновский пересмотрим?

— У друга горе, а ему бы только поржать! — возмутился Змей. — Ну и что сидим, чего ждем? Ставь «Snatch»!

Сегодня Лиза пришла в роддом с утра. «С голубого ручейка начинается река, ну а утро начинается с обхода», — пропела она про себя. Никаких особых указаний от начальства не поступало — начальство было сонное и еле держалось на ногах. Давно было замечено, что в смену Стаса рожениц поступало больше, чем в любую другую. Это противоречило здравому смыслу и законам математической статистики, но факт оставался фактом. Как и то, что мальчиков ему случалось принимать гораздо чаще, чем девочек. Порой — вопреки народным приметам, авторитетному мнению УЗИ и мечтам родительниц. Родители, которые мужеского полу, такому сюрпризу огорчались значительно реже. Среди беременных ходили байки, что если хочешь мальчика, иди к Дежневу — он из пуповины вырежет и пришьет. Вот и в сегодняшнем «помете» Стаса было четыре мальчика и одна девочка. Девочка — в результате оперативного родоразрешения. Причем, будь это пацан, Лизка могла поспорить, вылез бы к завотделением добровольно и с песней.

У Лизы на сегодня работы было немного: ее палата с «мелкими», как называли у них беременных с угрозой выкидыша на малом сроке, три «транзитные» палаты предродового сохранения и бюрократия.

«Мелких» нынче был полный состав, но из «старичков» осталась лишь одна. Остальные отбыли домой в полном составе. Без потерь. Пока, поправилась про себя Лиза и прикусила язык. На всякий случай.

В палате, задрав ноги, лежали пятеро из шести.

— Доброе утро, красавишны! Как самочувствие?

В ответ послышался нестройный хор приветствий.

— А что так вяло? Мало каши ели?

— Уж чего-чего, а каши у вас пациенткам не жалеют, — хихикнула девушка на ближней правой койке. Кандидатка в «выпускницы». Если сегодня будет всё нормально, Лиза планировала ее на выписку. — С утра расщедрились даже на масло и сыр к хлебу.

— Шикуют, — согласилась Лиза, подсаживаясь к девушке.

Анализы в карте были вполне приличными, матка спокойная, на вопросы по состоянию жалоб не последовало. «Пока-пока-пора-пора-пора…», промурлыкала себе под нос Лиза мелодию из «Трех мушкеторов» и обрадовала девушку скорой встречей с домом.

Раз уж пошла против часовой стрелки, решила Лиза, по ней и пойду. Осмотр второй беременной Лизу не утешил. Конечно, она осмотрит ту на кресле, сделает все анализы и назначит традиционное лечение, но интуиция сказала Лизе однозначно — здесь спасать некого. Внутри лишь оболочка, ребенка там уже нет. Сколько Морозка ни пыталась себе доказывать, что это чутье — противо-естественно-научно, но оно еще ни разу ее не подводило. Анечка, правда, утешала подругу словами, что интуиция — просто «свернутая» форма использования жизненного опыта. Подсознание мгновенно обрабатывает заметные только ему симптомы, и выдает подсказку более медлительному разуму. Под таким углом зрения Лиза себя уже не так пугала. А то достали с этой «Ведьмой»…

Она сказала несколько успокаивающих слов девушке. Дежурного нужно будет предупредить, отметила Лиза. Срок совсем маленький, может, обойдется без выскабливания, чисто медикаментозно.

Третья девушка ее порадовала больше. Вот болезнь, которую я стану лечить, процитировала Морозка древнеегипетский учебник хирургии. [1]Бодро сделав назначения и направления, Лиза перешла к следующей пациентке.

— На что жалуемся? — задала Лиза дежурный вопрос.

— Больно вот тут, — пациентка, женщина в районе тридцати, положила ладонь на низ живота, — и дергает. Иногда чуть коричневатые выделения, как после месячных. Я не понимаю, я ведь принимаю, — она назвала прогестероновый препарат. — У меня же теперь не может быть выкидыша!

— Почему?

— Ну, врач сказала, что это поможет.

— А какие у вас были показатели прогестерона, не помните из анализа?

— Какого анализа?

— На прогестерон, — терпеливо пояснила Лиза. Если природа дала женщине такую мощную защиту психики, как «гормон дебилизма» — энцефалопатию беременных, по-русски говоря, то кто мы такие, чтобы испытвать по этому поводу недовольство, напомнила себе она.

— Не сдавала я никакого анализа.

Чудеса, да и только! Весь цивилизованный мир давно провел исследования и доказал, что эффективность подобных «пилюлек», за исключением подтвержденных гормоно-дефицитных состояний, равна нулю. И только в России продолжают подкармливать фармацевтические концерны, впаривая беременным в целях профилактики выкидыша эти далеко не самые дешевые лекарства. Толку было с него, как с козла молока, как говориться, но вреда, однако, тоже никакого. Животик у женщины подавал надежды на дальнейшее существование. Лиза назначила анализы, лечение и двинулась дальше.

Тут в палате появилось последнее действующее лицо. Лицо было знакомым. Лиза напрягла память и вспомнила. Ссадины на запястьях.

Новоприбывшая шла последней.

В смотровой признаков кольпита не разглядели, значит, у кого-то девочка долечилась. У самой Лизы она больше не появлялась. С другой стороны, у нас теперь демократия, выбирай врача по своему усмотрению. Баба с воза — работы меньше.

— Добрый день! Какие жалобы?

Девушка ответила, глядя в стенку:

— Кровит…

— Еще что-нибудь беспокоит?

«Школьница» пожала плечами.

Ее осмотр оставил у Лизы двоякое впечатление. Интуиция оценила ситуацию как пограничную: как карта ляжет. Побороться стОит, другими словами.

— Всем лежать и медитировать на рождение здоровеньких малышей, — велела напоследок Лиза и пошла к предродовичкам.

А рядом бегемотики схватились за животики, вот-вот у бегемотиков животики родят, сложилось в мозгу у Лизы. Что-то не к добру это поэтическое настроение…

Палата «бегемотиков» встретила Лизу оживленным щебетанием. От безделья девчонки обсуждали самые насущные проблемы современности: куда девать капусту, как никогда народившуюся в этом году на дачах; какие имена нынче в моде и как пробудить отцовские инстинкты в молодых папашах.

Из достоверных источников Лиза знала, что «отцовского инстинкта» в человеческой природе не существует. В отличие от материнского, например. Есть социальная готовность и статус. Но зачем же расстраивать будущих мамашек?

— Ну-с, девочки, кто сегодня у нас рожать пойдет? — после дежурного «здравствуйте-и-вам-не-хворать» полюбопытствовала Лиза.

— А может, не надо рожать? — состроив умилительную мордашку, хныкнула рыженькая девушка — на лице написано: первородка.

— Увы, мировая практика показывает, что на десятом месяце беременность уже не рассасывается. Так что будем действовать по старинке.

— А если по старинке не получится? — озаботила ее соседка со средней койки.

— Как это не получится? У нас беременными еще никто не оставался, — произнесла Морозка затертую во всех роддомах до дыр фразу.

— А вдруг мы будем первыми?

— У нас тут очередь занимают только в родзал.

— Не, в родзал стра-ашно, — присоединилась к разговору третья.

— Тю… Нашли чего бояться. У нас знаете какие мячики красивые… Прыгай на них — хоть запрыгайся.

— Да уж, там не то что прыгать будешь, на стенку полезешь… — авторитетно заявила рыженькая.

— Совсем даже не так. До потужного периода, как правило, все проходит более чем терпимо. Иногда женщины вообще этот период не замечают, полагая, что это обычные предвестники. А тут — хоп! — и 8 см открытия. А боль зачастую идет не от сокращающейся матки, а от дурной головы. Роженица начинает к себе прислушиваться, ожидая невозможных страданий, копаться в ощущениях… А, как известно, кто ищет — тот всегда найдет.

— Но ведь бывает и очень больно?

— А бывает и с удовольствием. «Сладострастные роды». Слышали? Это когда женщина в процессе испытывает такую эйфорию, что никакой оргазм и в подметки не годится…

— Да ну… — не поверила рыженькая.

— Ну да. На самом деле организм женщины защищает ее от боли и стресса. Если роды идут нормально, то на последнем, самом тяжелом этапе родов, мозг выплескивает в кровь гормоны наслаждения — эндорфины. И момент рождения ребенка запоминается как самый светлый не только потому, что все наконец закончилось, но и благодаря нашим маленьким химическим друзьям. Поэтому оставьте все сомнения и тревоги позади. У вас все будет нормально. Так кто у нас сегодня идет рожать? — Лиза подмигнула девочкам.

Успокоились, отметила она. Психотерапевтический момент обхода можно считать законченным, пора переходить к суровым врачебным будням. Анализы, прирост веса, результаты местного УЗИ и доплера, послушать маленькие сердечки… Проза акушерства. Такая простая, незамысловатая и добрая проза.

В бюрократию входило заполнение карт и написание эпикризов трем родильницам, которым завтра предстояло покинуть роддом в радостной и ответственной роли мам.

Такой желанной роли.

А счастье было так близко, так возможно, не смог промолчать ехидный Внутренний Голос.

И так возможно, и вот так возможно, передразнила его Лиза. И тут возможно, и там, и с той, и с этой. Женечка, кобель бесхвостый, у нас на этот счет большой выдумщик и затейник.

Хм, — глумливо фыркнул Внутренний Голос.

Ну и что, что я за это его и выбрала. Чего ему не хватало? На мостик не встала? Да не вопрос! Но нет, сколько волка не корми, он любую шавку опредметить норовит. А теперь из-за его загулов мне нужно нового донора спермы искать.

Хм? — не согласился Внутренний Голос.

Ладно, не из-за них, а потому что я не умею себя в руках держать, созналась Лизка.

Внутренний голос выжидающе молчал.

А руки при себе, вынуждена была закончить мысль Морозка. И что тут обижаться? Полноценный обмен. Он — свой инструмент в девицу общественного пользования, я — кулак ему в глаз. Это сальдо по нулям, начинай с начала…

М-м? — уточнил Голос.

А что, я после такого должна была хвост поджать и в глаза ему преданно глядеть? — возмутилась Лиза.

М-м-м, — неодобрительно заметил Внутренний голос.

Хорошо, я могла бы прямо ему сказать, что и откуда знаю, обсудить дальнейшие условия пари, дать ему шанс объясниться, досадливо согласилась Лиза. Так было бы честно.

Ню-ню, отреагировал Внутренний Голос.

Ну уж нет, об этом даже не мечтай. Порядочность — это хорошо, но позади Москва и отступать некуда.

О! — согласился злыдень.

Знаешь, учитывая, что в этой жизни можно пережить всё, кроме смерти, моя ложь, которая ему не грозила ничем, кроме сомнительных душевных терзаний, кажется мне более безопасной, чем его, благодаря которой я могла подхватить реальные заболевания. Так что пусть идет он со своими обидами… Нужен он мне больно!

Голос сделал вид, что такие глупости он не комментирует.

Да, я по нему скучаю, с вызовом призналась Лиза. Мы, женщины, слАбы и глУпы. Нас помани заботой и лаской, и всё! Мы слюни пустили, уши развесили и сопли размазали. Другое дело Змей. Где Змей, а где — сомнения и страдания? Мужчины, они же с Марса. У них все по-другому. Вошел, вышел, дверь закрыл и забыл.

В ординаторскую, отвлекая Лизу от конструктивного диалога с собой любимой, вошел недовольный Стас.

— Что у тебя опять стряслось?

— А!.. — он махнул рукой. — Всё не слава богу! У сегодняшней родильницы температура поднялась. Через неделю второй роддом закрывают на «помывку», будем в авральном режиме. А тут еще девчонки жалуются, что под окнами родзала мужик какой-то ошивается…

— Думаешь, из тех, кому руки девать некуда?

— А кто еще?

— И не холодно ему…

— Лиз, погодка за окном еще летняя практически, — улыбнулся Стас.

— Вот такое в этом году хреновое лето, — буркнула Лиза.

— Не сыпь соль на раны. Лучше скажи, что делать с ним будем? Не полицию же вызывать. Как говориться, за руку не поймали…

— Не кручинься и не хнычь. Сейчас все будет, — с этими словами Морозка полезла в сотовый. — Евгений Петрович, добрый день! Спасибо, я тоже. Евгений Петрович, вы, случаем, не забыли, что должны мне профессиональную услугу? У вас есть возможность ее отработать. Нет, на работу, в роддом. Лучше сегодня. Да, буду ждать. Спасибо!

А что? Я же по делу… — превентивно заткнула глотку Внутреннему Голосу Лиза.

ГЛАВА 8

Женька от избытка эмоций вцепился в руль крепче обычного. Нет, ну какова, а? В первые несколько секунд телефонного разговора, услышав доброжелательный голос Лизы, он обрадовался. Даже не ожидал от себя, насколько. Но счастье было недолгим. Воспрявшее, было, самолюбие, получило прицельный удар чайником в морду и уползло зализывать раны.

Змей сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, восстанавливая пульс.

Значит, у нас сугубо деловые отношения? Да ради бога! Эка невидаль, решил Женька и «включил» «сурового профессионала». Затем взял в руки сотовый, вздохнул и набрал Лизин номер.

В этот раз ждать в приемном покое не пришлось. Летящая и сияющая Госпожа Ведьма ворвалась туда, как на метле, через пару минут. «Суровый профессионал» с трудом удержался от того, чтобы не закружить ее на руках в этом ограниченном пространстве. Ну и пусть он здесь из-за долга: Лиза от этого менее родной не становилось.

— Привет, — улыбнулась она и достала из кармана синие одноразовые бахилы, которые наш хозяйственный народ давно превратил в многоразовые. Впрочем, единственное, что Змея в этой связи удивляло, так это почему на веревочках в российских прихожих не сушатся стиранные и заклеенные скотчем в местах повреждений презервативы? — Давай поднимемся в ординаторскую.

Надо же, какая честь, размышлял Женька, поднимаясь вслед за Лизой, точнее за соблазнительными выпуклостями под ее халатом. Видимо и впрямь что-то припекло пилотессу черенкового летающего средства, раз она решилась провести его в святая святых стационара.

Войдя в пустую до их появления комнату и закрыв за собой дверь, Змей встал у стены сбоку от входа в классической позе бодигарда. С соответствующим выражением лица. Для полноты образа ему не хватало только динамика в ухе. Обременять себя верхней одеждой для того, чтобы дойти от машины до двери роддома, он счел излишним, а со строгим серым костюмом очень удачно угадал с утра.

— Чай будешь? — спросила Лиза, наливая в кружку парящий кипяток.

— Нет, спасибо. Что у тебя за проблемы?

Лиза оторвала свой взгляд от кружки и оглядела его сверху вниз:

— Я ноль-ноль-икс, суперагент, продукт своей эпохи, — процитировала она, Женька вспомнил этого непотопляемого героя из «Капитана Врунгеля» и почувствовал, как «броня» на лице дала трещину. — У нас сегодня традиционный тортик в честь выписки. Правда, не такой вкусный, как тот, который ты приносил в последний раз.

— Не могу судить, — не без сарказма заметил бодигард в Женькином лице.

— Прости, я действительно была несдержанна. Но в середине цикла я совершенно безопасна, клянусь своей треуголкой, — подмигнула ему Лиза, отрезая кусок торта. — Ну?

Ответить отказом Змею помешало появление на сцене нового действующего лица. В ординаторскую уверенным шагом шатен с ранней сединой на висках. Оценив цепкий взглядом диспозицию, он подошел к Лизе и, пожав ее запястье, поинтересовался:

— У тебя все в порядке?

Этот ботаник что, собирается защищать Ведьму от НЕГО?!

Впрочем, признался себе Женька, от ботаника у мужчины были только очки. В стильной металлической оправе. Он был вполне нормально сложен и, учитывая, что мужчина должен быть немногим красивей обезьяны, весьма недурен.

— Все отлично. Стас, познакомься: это Горский Евгений Петрович, решение нашей подоконной проблемы. А это, — озвучила она для Змея, хотя он и так уже все понял, — заведующий нашим отделением, кандидат медицинских наук, Дежнев Станислав Борисович.

— Очень приятно, — сказал «Стас» и ВЗЯЛ ТАРЕЛКУ С ЕГО КУСКОМ ТОРТА!

Судя по настороженному выражению его глаз, эта фраза была не более чем фигурой речи. Причем, от слова «фиг». Поэтому Женька с чистой совестью ответил:

— Взаимно.

— Я тут уговариваю Евгения Петровича присоединиться к тому, что нам бог послал, а он говорит, что лишние калории мешают в деле Борьбы со Злом, — сдала его подлая Лизка.

— Не знаю как в борьбе со злом, но с тобой без допинга общаться невозможно, — авторитетно заявил завотделением, присаживаясь на диванчик.

— Аргумент, — согласился Змей и уселся в центральной части видавшего виды предмета мягкой мебели, лишая тем самым Лизу возможности сесть между ними.

— Всегда поражалась тому, как быстро мужчины находят общий язык, — посетовала Ведьма и, обменявшись с шатеном насмешливым взглядом, Женька понял, что нет так уж она не права.

Получив персональный кусок кондитерской благодарности какой-то молодой мамаши и, следом за Стасом, пристроив его на журнальном столике, Змей спросил, обращаясь к завотделением:

— А что за «подоконная проблема»?

— Я еще не успела рассказать, — влезла Лиза, не желая оставаться в стороне. Садиться на диван она не стала, пристроившись на стуле возле письменного стола. — У нас под окнами родзала ходит какой-то подозрительный субъект. Нужно ему объяснить, что трясти своими причиндалами следует в другом месте.

— Под окнами роддома я стою, под окнами роддома все по-другому, — процитировал Женька и на недоумевающий взгляд Лизы пояснил: — Хит новый.

Она что, радио совсем не слушает?

— В общем, нам тут нужно вмешательство локальной полиции нравов, — добавил свое веское слово завотделением.

— О да! — хмыкнул Змей. — Тут вы обратились по адресу.

Когда в 22.45 в дверь Лизы позвонили, она насторожилась, а взглянув в глазок, просто зависла.

Она открыла и впустила внутрь помятого Женьку. Помяли его, начиная с одежды, заканчивая лицом. А может, и в обратном порядке. Кто теперь скажет?

Женька, держась окровавленной рукой за левый глаз (а говорят, в одну воронку снаряд дважды не падает!), пробурчал:

— Женская месть — самая суровая месть в мире! Ты могла бы найти и более гуманный способ избавиться от меня. Например, влив в чай тройную дозу слабительного…

— Только не говори, что это тебя наш «трясунчик» своим инструментом отделал! Я даже жалею, что окна ординаторской выходят в другую от родзала сторону…

— Оч-чень смешно, — прошипел оскорбленный Змей, раздеваясь и разуваясь.

— Надеюсь, это потрясающее трясение сотрясением не закончилось? Садись в кресло, будем отрабатывать на тебе навыки оказания первой помощи.

— А я думал, на мне только в остроумии можно упражняться, — желчно выговорил пострадавший, со стоном откидываясь на подголовник. — А-а-а! Поосторожнее, я все-таки живой человек! Пока.

Лиза умчалась на кухню, чтобы намочить чистое полотенце и вынуть из морозилки кусок мяса.

— Спасибо, дорогая, но я не настолько голоден, — заявил страдалец, глядя на него.

— Будем решать проблемы по степени актуальности. Сначала поможем глазу, — хозяйка завернула кусок во второе полотенце и протянула Женьке. — А потом уже желудку. Не подташнивает? — она аккуратно ощупывала пациента на предмет повреждений, стирая влажным полотенцем следы крови и грязи. Приняв молчание расслабившегося борца со злом за «нет», она продолжила сбор анамнеза: — А кровь откуда?

— Частично из его носа, — в голосе Змея слышалась не очень уместная, на взгляд Лизы, гордость, — частично от моих ссадин. С-с-с-с, — втянул он воздух сквозь зубы, когда дело дошло до сбитых кистей. — А анестезия? — жертва довольно узнаваемо изобразила кота из Шрека и с намеком постучала указательным пальцем свободной руки по своей щеке. Лиза, в свою очередь, изобразила тяжелый вздох и потянулась к ней.

Стоило ли удивляться, что пациент проявил неуместную в его тяжелом положении резвость и встретил ее губы своими?

— Я считаю чрезмерным использование столь сильной дозы анальгетика в данной ситуации, — назидательно отметила в ней озабоченная Женькиным состоянием врач, тогда как женщина настойчиво требовала продолжения процедуры. Или озабочена была женщина? Нет, женщина была однозначно озабочена, но врач все-таки взяла верх. — Ты что-нибудь расскажешь? — нет, все-таки верх взяла женщина, смирилась Лиза.

— А что тут рассказывать. Мне предельно точно указали время и внешность нарушителя общественной морали. Я подъехал к девяти, стал ждать. Смотрю, подходит туда же мужик. Всё, как было сказано: среднего роста, щупленький, в длинном плаще. Походил туда — сюда минут пятнадцать. Потом застыл лицом к роддому, руки спереди. Что делает, мне не видно, я же на него с тылу смотрю… Ну, подхожу я к нему, руку на плечо кладу, говорю: «Слушай ты, му#$к, ты тут чего забыл?» А дальше я мало что могу описать, потому что там не мозг работал, а рефлексы. И после того как этот му#$к разложил меня на земле, он так тактично заметил, вытираясь платочком: «Молодой человек, где ваша вежливость?»

Лиза хихикнула, представив ситуацию.

Лицо Женьки стало серьезным.

— Лиза, а кто-нибудь этого вашего онаниста в процессе видел?

— Понятия не имею. А что?

— А то, что у этой категории совершенно другой психологический портрет. Я не новичок в рукопашке и знаю, как убить руками, но никогда этого не делал. А он заточен на убийство. И я прекрасно осознаю, что остался жив только потому, что он этого хотел. Такой мужик не будет дрочить на рожающих баб, поверь моему слову.

До Лизы внезапно дошла серьезность ситуации и липкий холодок страха скользнул по позвоночнику.

— А что он тогда там делал? — спросила она.

— А вот это я и собираюсь выяснить.

И все же бывают в жизни приятные моменты, думал умытый, почищенный и пожалетый Змей, сидя за Лизиным кухонным столом.

— Все-таки хорошо, что ты не вегетарианка, — изрек он в перерыве между пережевываниями ароматной солянки со свининкой. Как было обещано, руки хозяйки дошли до и Женькиного желудка. Точнее дошли ее ноги. До кухни. А до желудка дошла пища. Это все-таки лучше, чем руки, не мог не отметить он.

— Не такие страшные у тебя были раны, чтобы так жаждать мяса, — буркнула хозяйка.

— Вообще-то я жажду крови. Но на безрыбье, как и на безптичье, чем богаты, тем и рады.

— Не нравится — не ешь, — назидательно указала Лиза.

— Почему не нравится, очень нравится. Перчик, который овощ, здесь чудо как хорош. А что у нас на десерт?

— А десерта ты за плохое поведение лишен.

— И когда это я себя плохо вел?! — возмутился Женька.

— Когда обозвал незнакомого мужчину неприличным словом. Сам же говоришь, что все могло закончиться гораздо хуже.

— Ты бы сильно расстроилась? — поинтересовался Змей, всем своим видом семафоря, что правильный ответ «ДА».

— Конечно, — послушно согласилась Лиза. — Мне же пришлось бы потом ходить к тебе уколы колоть и перевязки вязать.

— Пришлось бы, — признал он. — Поскольку кто виноват?

— Ты.

— А кто мне все уши прожужжал, что у вас чуть ли не все окна мужским достоинством истыканы, и если на асфальте желобки поставить, то Банк спермы просто захлебнется от объемов поставок?!

— А что он еще мог там делать? Два вечера подряд. Ни с кем не общаясь. Вон и на третий приперся.

— Что, что? Может, у вас дама какая-то важная лежит, а это телохранитель ейный?

— Вроде нет.

— А может, это какая-то криминальная особа? В смысле, дама какой-то криминальной особы? У вас же этот факт в карточке не отражается?

— Если телохранитель, почему появляется только вечером?

— А днем кто-то из медперсонала приглядывает. Ниндзя в белом халате.

— А мужик проверял, не перекупили ли тайного агента конкуренты?

— Да может, он просто приходит сюда о смысле жизни подумать?

— А раньше что не приходил?

— Ну вот ты, к примеру, часто о смысле жизни задумываешься?

— Бывает.

— Вот и у него случилось. Кого-то в этом смысле кладбище привлекает. А он, вот, может, с другого конца пошел?

— Для философа у него слишком хорошо поставлен удар правой.

— Левой тоже неплохо. А как он работает ногами! Но дело не в этом. Ты что, думаешь, мысли о бренности сущего могут возникнуть только у гамлетов? Сигалам они по комплектации в голову не положены, потому что у них там одна кость, а вместо сердца пламенный мотор? Ладно, что-то мы не в ту степь ушли. Я просто к тому, что у меня изначально была ошибочная информация. На этом и завершим наши дебаты. Ты просто приглядись на работе, персонал расспроси, пусть медсестры у пациенток поинтересуются. А я еще раз «засаду» устрою. Хотя есть у меня подозрение, что больше он не появится, — Женька помолчал, глядя на Лизу. Какая же она все-таки красивая! — Мне, наверное, пора.

— Нет, больше ничего не осталось, — отрезала Лиза путь к отступлению.

— Я бы не был столь категоричен в выводах, — Змей выразительно поглядел в район выреза домашнего платьица.

— Женя, тебе лечиться надо!

— Не понимаю. Если мужчина чего-то хочет, то он кобель, если не хочет — то импотент. Но курс лечения ему показан в любом случае.

— Вообще-то я имела в виду травмы, — хмыкнула Лиза. — Но твои размышления о мужском здоровье находят отклик в моей душе.

— А вдруг у меня сотрясение мозга? Меня же нужно каждые два часа будить и спрашивать, как зовут моих родителей?

— Я все равно не знаю, как зовут твоих родителей, поэтому процедура будет лишена смысла.

— А я тебе скажу. — А может, бред у тебя уже начался? Короче, как врач тебе говорю: с такими повреждениями до дома ты доедешь благополучно. Если только вышеуказанным образом не обратишься к сотруднику ДПС.

— Я идиот. Но не полный.

— Совершенно не полный. Очень стройный, я бы даже сказала, изящный.

— Умеешь ты сказать комплимент, — пробубнил Женька по дороге в прихожую.

Ничего. Сегодня ему, пожалуй, лучше остаться со своими мыслями. А с Лизой пока можно не торопиться. Они теперь все равно будут часто видеться.

И это главное.

Два дня промчались для Лизы так, что она даже моргнуть не успела. К привычной суете по работе добавились звонки Женьки. Такие долгожданные и всякий раз такие неожиданные, что сердце пропускало удар.

Разговаривали, конечно, про таинственного рукоблудника, неожиданно оказавшего рукопашником.

В основном.

Если кратко подвести итог двух-с-половиной-дневных расследований, то «мужик в пальто» оставался величиной постоянной и неизвестной. В приемной передач его по описанию не узнали. Пациентки ничего не говорили, сестры ничего не слышали. Летучий голландец пятого роддома, блин. Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы нашей станицы…

Под окнами он больше не торчал. Так, появлялся, отмечался минут пять-десять, всякий раз в том же месте, и исчезал. Как та крыса из «Ревизора» — пришла, понюхала и ушла прочь. И так несколько раз в день. В разное время. Только не вечером. Так что Женькины «вахты» пошли коту под хвост. Или змЕю? Хотя с точки Лизы, у змеи за хвостом шла голова.

От безделья Змей зависал на телефоне, вроде как выясняя обстоятельства дела. Благо ночных смен предыдущие два дня у Лизы не было. Зато сегодня ей полагался трудовой вечер с переходом в ночь. Значит, есть время спокойно, не торопясь, еще раз все проверить на месте.

Собственно, для роддома эти выяснения значения уже не имели, поскольку подозрения в публично-негуманном обращении с семенным материалом с мужика общим решением сняли.

Но Женьке шлея под хвост попала.

Блин, дался ей этот хвост?

Не дался, ехидно заметил Внутренний Голос, не к ночи помянув Фрейда. Или к ночи?

Так, спокойствие, только спокойствие, напомнила себе Лиза, и двинулась в сторону сестринского поста.

— Добрый день, Аля! Что у нас нового и интересного?

— Да ничего нового, ЕлизаветСергевна. Говорят, что под окнами завелся «снайпер». Теперь только и разговоры, что о величине «орудия», дальности его стрельбы, зарядности и скорострельности.

— Серьезные вопросы, так запросто и не решить. А среди пациенток?

— Так пациентки этим и занимаются. Мы-то делом заняты, — Лиза про себя саркастично хмыкнула. — А пациенткам, им чем еще заниматься? Лежи себе да в потолок поплевывай.

— Они тоже делом заняты. Очень важным. Они заботятся о себе и ребенке.

— Сомнительные у них порой способы заботы, — фыркнула медсестра. — «Эти таблетки я пить не буду», — Аля состроила брезгливую мину, копируя кого-то из сохраняющихся. — «Магнезию я колоть отказываюсь!» «От капельниц у меня голова кружится», — она манерно приложила запястье ко лбу.

— А вы им «Больной, не занимайтесь самолечением, доктор сказал в морг — значит в морг», — подмигнула Морозка. Иногда, кстати, пациентки бывали правы, как ни грустно это признавать.

Хотя Стас вел жесткую политику в отношении профессионализма персонала, нагрузка, возраст, «выгорание» давали о себе знать.

— Не, о таких мы врачам сообщаем, — не поняла шутки Аля. — Они там потом вместе решают, кому, куда, что и зачем. Хуже, когда они молча. Не приходят на процедуры, и всё. У нас же учет пофамильный только для лекарств из Списков. А остальное — что пациентки сами называют. Ну, если забыли, мы по направлениям смотрим.

Морозка, конечно, была в курсе такой безалаберности. Но по утрам в процедурку и так очередь, как в мавзолей. Штат среднего медперсонала же не резиновый.

— И что, много таких?

— Не знаю. Сегодня, судя по использованным ампулам, у нас не сделали… — Аля назвала препараты.

У Лизы в голове что-то щелкнуло, расставляя все по своим местам. Так бывает иногда: пришла решать одну загадку, а решила другую.

— И часто у вас такое? — уточнила она.

— Да с переменным успехом. Обычно одна-две ампулы остаются. А в прошлую смену как сегодня было.

— А с таблетками как?

— А что с таблетками? Наше дело разнести стаканчики. А выпили они или нет — кто их знает? У нас на унитазах датчики не стоят.

— Спасибо, что сказала. Пойду я, волью кое-кому… за самолечение.

Она направилась к «мелким». Девчонки бодренько поздоровались.

— Ну, дЕвицы, как самочувствие?

— Когда же это «самочувствие» кончится? — простонала новенькая, пришедшая взамен девочки, которая все же «выкинула», как и чуяла Лиза. У этой был сильнейший токсикоз. Глюкоза внутривенно была сейчас единственным способом ее питания. Но ребеночек сидел крепко, и от маминой морской болезни его не штормило.

— Через восемь месяцев, — ответила ее соседка.

— Ага, через восемь месяцев самое «самочувствие» и начнется, — включилась третья. — Нам тут по ночам это «самочувствие» очень хорошо слышно. Во всех воплях и подробностях, — пояснила она для врача.

Действительно, «мелкие» находилась в крыле над родильными палатами.

— Не дрейфить! — скомандовала Лиза. — Вам к этому времени живот уже настолько надоест, что вы сами побежите на первый этаж. Верный признак приближающихся родов, когда мысль «скорее бы это уже кончилось» становится сильнее всех страхов.

— Тогда я точно не сегодня-завтра рожу, — это опять новенькая.

— Язык прикуси и по дереву постучи, — шикнула на нее Морозка. — Олеся, пойдем-ка в смотровую, — позвала она BDSM-щицу, которая, как обычно, не подавала признаков присутствия, отвернувшись к стене.

— Ну-с, любезная моя, не желаете ли вы мне что-нибудь объяснить? — максимально вежливо поинтересовалась Лиза у пациентки, хотя на самом деле ей хотелось надавать той ремешком по педагогической зоне. — Например, почему ты игнорируешь показания врача? А я-то не могу понять, голову ломаю, почему у нас картина с каждым днем все хуже и хуже?

Олеся молчала.

— Я одного не могу понять. Если ты не хочешь сохранять ребенка, какого черта ты вообще легла в больницу и занимаешь чужое место?! Пошла бы и сделала аборт, раз вы с супругом предохраняться не научились и до ответственности не доросли.

— Это не ваше дело, — привычно не глядя на врача, ответила Олеся.

— Не мое дело?! Да из-за тебя, может, кто-то ребенка лишается! Если тебе нет никакого дела до той маленькой жизни, что зреет внутри тебя, пожалей чужую!

— А я?! А меня кто пожалеет?! — Олеся впервые подняла на Лизу свой взгляд. — Чем я виновата? Тем, что захотела из деревни в город вырваться? Так кто же не хочет? А малыш… За что ему с таким папашей страдать? Он и сам рождаться не хочет, зачем его насильно к такой жизни привязывать?!

— Так, успокоились. Теперь мы сядем, и ты мне все нормально расскажешь, — произнесла Лиза, понимая, что разгадала обе загадки. И обе отгадки ей не понравились. Совсем.

— Зачем вам? Идите, вон, работайте, — пациентка направилась к двери.

— Подожди.

— А чего ждать? Мне ваши нотации даром не нужны. Думаете, я не вижу, как вы ко мне относитесь? Я же еще в консультации все поняла, так что не надо из себя добрую тетеньку строить.

Лиза почувствовала, как холодная игла вошла в ее сердце, опровергая гипотезу о бессердечности Морозки.

— Олеся, подожди, прошу. Я думала, что у вас все добровольно. У тебя же никаких следов насилия не было.

— А какое насилия? Он знаете какой заботливый? Он же, пока я не кончу, меня не отпускает. Сколько бы не просила. Правда, я уже и не прошу. Смысл? А он доведет до… оргазма и спрашивает так ласково: «Тебе хорошо?» И что ему сказать должна на это? Что меня от слова «оргазм» колотить начинает?

— Он тебя избивает?

— Нет. Так нельзя сказать. По попе иногда ремнем шлепает, это да. Говорит, в целях воспитания. В угол ставит. На колени, голышом… Вывернет как-нибудь…неприлично. Говорит: «в изысканной позе», сам сидит и смотрит. Или свяжет. Чтобы удобнее было «удовольствие» доставлять…

— Так уходи. У тебя же есть, ради кого бороться. Маленький — это главное.

— Какая вы добрая тетенька… А кто нас кормить будет?

— А сама работать не пробовала?

— Я-то пробовала, я все-таки из деревни. Любопытно просто, как вы себе это представляете: 17 лет, без образования, без денег, без документов, без жилья, с младенцем на руках? Куда работать? Уборщицей? Посудомойкой? И так всю оставшуюся жизнь?

— Почему без документов? — не поняла Лиза.

— А вы думаете, почему я до сих пор не сбежала? У меня ни паспорта, ни аттестата об образовании.

— Вернешься домой и сделаешь дубликаты.

— А как вы думаете, где он будет меня искать в первую очередь?

— Будет?

— Будет, — убежденно ответила сидящая на кушетке Олеся.

Лиза устало села рядом.

Они помолчали.

— Как ты во все это вляпалась?

И Олеся, не поднимая взгляда, рассказала.

Начиналось все как сказка. Прямо ни дать, ни взять — «Золушка». Жила-была на свете девочка. В одной деревне. У девочки были папа, мама, и две младшие сестры. Папа был намного старше мамы, и однажды, когда Золушке было 15, у него случился инсульт. Спасти-то его спасли, да только то, что от него осталось, лучше бы и не спасали. В общем, на шее матери оказался беспомощный отец и три девочки. На скромную зарплату и пенсию по инвалидности. И пошли честолюбивые мечты Золушки о вузе и далеком городе, где под ногами асфальт вместо грязи, под хвост дворовому барбосу.

Но тут случился Бал — дискотека в клубе, и явился Принц — Алексей Михайлович. Он как увидел Золушку, так больше глаз и не отводил. Девочка сначала испугалась, мало ли что взрослому дяденьке от нее надо. По телевизору чего только не понарассказывают. Но он был такой вежливый, обходительный, сильный, умный, на машине, при деньгах. Ухаживал красиво, когда на выходные приезжал. Подарки дарил. Целовал бережно. А дальше ни-ни. Ему местные как-то попытались объяснить, что нечего на местных девчонок зариться, так он всех по деревьям как груши развесил. А ее на руках к матери понес, разрешение на брак спрашивать. Денег дал. Мать только образовалась — и дочку пристроила, и одной головной болью меньше. И Золушка была на седьмом небе от счастья.

Но как известно, сказки не зря заканчиваются на том месте, где свадьба.

У Принца оказались свои взгляды на «счастье». Он как с ума сошел. За каждым углом ему чудились коварные любовники и измены. В доме появились камеры, даже в туалете и ванной. Каждые полчаса он звонил, проверял, чем Золушка занята. Ни о какой учебе речи не было. Он даже обувь запирал, чтобы девушка без него из дому выйти не могла. И в сексе всё стало по-другому… У него оказались специфические вкусы. Тогда Золушка сказала, что хочет уйти. А Принц сказал, что любит ее больше жизни и никуда не отпустит. Совсем.

Олеся умолкла.

— А почему аборт не хочешь сделать?

— Алексей Михайлович очень хочет этого ребенка. А когда я заикнулась, что мне еще рано, он мне популярно объяснил, что со мной будет, если я рискну сделать аборт. И сказал, что в случае аборта мне выдадут совершенно другую выписку, — или как там эта бумажка называется? — она приложила руку в низу живота. — Тянет, — пояснила на вопрошающий взгляд Лизы.

— Это он стоял под окнами?

— Угу. Напоминал про преступление и наказание. Что он все видит и все знает. Ненавижу! Ой! Ой, мама! — вскрикнула Олеся, сгибаясь пополам. — Мамочки, как больно! — она завалилась на бок, сворачиваясь в позу эмбриона. На халате багровело пятно крови.

— Твой выбор принят. И за все приходится платить, — тихо сказала Морозка. И поспешила на пост и уведомила операционную о чистке. Глядя на удаляющуюся в сторону лифта девушку, Лиза думала о том, как она могла настолько ошибиться? Раньше все было просто: если есть следы насилия — значит это насилие. А теперь модное поветрие затерло грань между насилием просто и «насилием» добровольным. Между сабами [2], которые играют жертв, и настоящими жертвами. Но разве это ее оправдывало?

Погрузиться в самоуничижение ей помешал звонок Женьки, который бодро сообщил, что он пост принял.

— Сдавай свой пост и поднимайся, — ответила на это Лиза, и видимо в голос ее просочились похоронные нотки, потому что от него сразу последовало обеспокоенное:

— Что-то случилось?

— Ничего смертельного. Подходи ко входу, я тебя впущу, тут и поговорим.

Лиза поднялась с Женькой в уже знакомую ему ординаторскую, в которой она сегодня хозяйничала как единственный в отделении дежурный врач. На этот раз заморачиваться с вопросами, будет ли гость чаю, она не стала. Просто налила. И отрезала кусок торта. А что поделаешь, если выписки каждый день?

Закончив с хозвопросами, Лиза взяла свою кружку и села рядом со своим напарником по расследованию. Смешно, но в его присутствии ей стало легче.

— Рассказывай, — произнес Женька, прежде чем погрузился ложечкой в торт.

Лиза рассказала. Краткий пересказ предыдущих серий занял от силы минут пять.

— Вот козел! Мало я ему врезал!

— Зато он тебе — достаточно, — по выразительному взгляду Морозка поняла, что зря она так… небережно. С нежной мужской психикой. — Я в смысле, слава богу, что тебе с ним больше встречаться не нужно. Жень, я тебя спросить хотела…

Змей выжидающе молчал.

— У тебя в милиции знакомые есть?

— А что?

— Ты можешь ей с документами помочь? Не знаю, справку сделать о том, что паспорт украден, например. И как-то документ об образовании восстановить через… о боже, полицию? Никак не могу привыкнуть к этим нововведениям.

— Лиз, ты понимаешь, что среди этой категории есть те, кому Оскара в пору давать? В ее истории правды может быть 5 %.

— Понимаю, поэтому попрошу Анечку встретиться с нею.

— Анечка — это третья мушкетерка, у которой ты пропадаешь тогда, когда не пропадаешь на работе? Кто у нас Анечка?

— А она у нас психолог. Хороший. Я ей доверяю. Так ты поможешь?

Женька молчал.

— А ты со мной… поужинаешь? — как-то ему удалось вложить в эту фразу совершенно иной смысл.

— Это условие? — и игла еще раз нашла Лизино сердце. Игла разочарования.

— Нет, Лиза, это просьба. Я в любом случае сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо! — камень упал с ее души. Да что там камень! Это просто обвал какой-то был. — Я сегодня не могу, — боже, Лиза, какая же ты дура, разумеется, ты сегодня не можешь, у тебя же дежурство, обругала она себя про себя. — Давай завтра.

На лице Женьки расплылась радостная улыбка.

Женькина кровь бурлила мелкими пузырьками в предвкушении встречи. Разумеется, ему случалось и по месяцу обходиться без полноценного секса. В конце концов, Лёнчик прав, значение женщины в жизни взрослого мужчины сильно преувеличено. Особенно, когда на работе аврал, и домой приходишь только вздремнуть. Пару часов. И наши руки — не для скуки, это все знают.

Но в этот раз все было по-другому.

Он скучал по Лизе. По драйву, азарту игры, меткому юмору… красивому телу. Хитрой улыбке, подрагивающей в уголках губ. Растерянности, почти беспомощности во взгляде в тот момент, когда он входит в нее. Да что говорить, он ни за что бы никому не признался, но он скучал даже по их скандалу! Кто бы сказал, что у него начнет вставать, когда яйца сжимают с целью нахрен их вырвать — в морду бы дал. Чтобы имидж не портили… Но нежданный адреналин ссоры так его взбодрил, что он был бы не прочь повторить. Если за этим не последует двухнедельное воздержание, разумеется. В общем, что бы он ни говорил Лёньке, что бы Тим ни говорил ему, сегодня Змей планировал вернуть все как было. Во что бы то ни стало. И сейчас, колдуя над десертом, он продумывал уже стотысячный способ соблазнения.

За что он ценил Лизу, так это за пунктуальность. Он позвонил на подъезде, и та вышла буквально через пару минут после того, как Змей остановился перед ее подъездом. С аккуратным, неброским макияжем, раскрасневшаяся от смущения… Вах! Смущенная Ведьма! Кто бы знал, что это возможно?

После дежурного чмока к подставленную щечку, Лиза села на переднее сидение, дверцу которой перед ней любезно распахнул — и закрыл, — Женька. Ее руки некоторое время бегали в беспорядочном танце ненужных движений — не, серьезно смущается! — пока она не взяла себя в них окончательно.

— Ты что-нибудь узнавал по поводу Олеси? — ну конечно, Мисс «Деловая Хватка» оставила далеко позади все альтернативные варианты Ведьмы.

— Кое-что узнавал. Вряд ли тебе это понравится.

— Я вся внимание.

— Э не-ет… Я такие вопросы, — он хотел добавить «на голодный желудок», но в последний момент решил быть более честным, — голодным не обсуждаю.

— Понятно, — послушно согласилась Ведьма. Послушная Ведьма ему нравилась. Женьке всегда нравились все необычное.

— А ваша Анечка уже была?

— Была.

— И что?

— Как же ты будешь такие вопросы голодным обсуждать? Я за тебя волнуюсь, — свернула тему эта лиса.

Коротенькие завитушки вдоль линии ее поднятых вверх волос будили в Женьке вполне законное желание пощекотать языком нежную шейку.

— Это хорошо. Я люблю, когда за меня волнуются, — признался Женька. — Надеюсь, у вас там больше никаких эксОв под окнами нет?

— Кого?

— Эксгибиционистов.

— Как выяснилось, у нас их и меньше нет, — хмыкнула Лиза.

— Бойся «эксОв», под окошком стоящих, — произнес в ритме шестистопного ямба Женька и согласно кивнул головой.

Остальную часть дороги они молчали под музыку.

Женька не стал брать Лизу за руку, пока они шли со стоянки к лифту. Он вообще ее не касался. Просто встал позади, пока ждали лифт. Но напряжение приняло такие пугающие масштабы, что даже он облегченно вздохнул, когда дверцы лифта гостеприимно распахнулись. Лиза вошла первой и развернулась лицом к выходу. Т. е. к нему. И Женька шагнул вперед. Чуть ближе, чем велел этикет. Но шел бы тот самый этикет куда-нибудь, верно? Потому что он наклонился к Лизиным губам, и она ему ответила.

Честно говоря, Женьке было плевать на то, что в лифте (его же усилиями) была установлена камера наблюдения. Они же ничем предосудительным там не занимались? Предосудительным они стали заниматься уже в квартире, после того, как Змей, наощупь, не в силах оторваться, попал ключом в замок; после того, как они, смеясь и путаясь, скинули в прихожей верхнюю одежду и обувь, и на ходу срывая остальное, добрались до спальни…

В самый последний момент Лиза отстранилась.

— М-м-м, — недовольно промычал Женька. — Я всё сдал. Я тебе потом даже анализы покажу…

— Какие анализы?

— Отрицательные. Не отвлекайся.

Лиза послушалась.

Хорошая девочка Лиза.

Ой! Ай! Хорошо, что она уже не девочка, кстати, промелькнула мысль у удовлетворенного Змея. Правда, нельзя было сказать, что он был уже удовлетворен, но однозначно находился на пути к этому.

Тело с готовностью отвечало на ласку. Готовность уже давно была полной, но Женька медлил, растягивая удовольствие, качаясь в волнах сладких ощущений и отдавая нежность в ответ. Наверное, все же есть своя прелесть в постоянной женщине, признался себе Змей. Не только в том, чтобы ломать сопротивление на пути к цели, а в том, чтобы получать максимальное удовольствие в самом процессе, зная, что нужно давать друг другу.

Больше Змей на мысли не отвлекался.

Он наслаждался.

— Ну как там твой голод? — вырвал Женьку из блаженного забытья голос Лизы.

— А куда он денется? — лениво поинтересовался страдалец. Лиза так уютно лежала у него на плече, что не то что вставать — шевелиться категорически не хотелось.

— Маньяк, — заметила Лиза и зевнула.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но я про еду.

— А что, ужин тоже будет? — как бы удивилась Лиза.

— Ты только что опустила меня ниже плинтуса…

— Ладно, хочешь, я тебя подниму? — Женька ощутил Ведьмины руки в том месте, где у нее были все шансы выполнить угрозу.

— Хочу. Но чуть позже. Может, дать тебе какую-нибудь футболку или рубашку?

— А что, дежурных пеньюаров у тебя нет?

Вообще-то были, но Змею хотелось увидеть ее в чем-нибудь домашнем.

— Лиза, у меня тут холостяцкая квартира, а не бутик женского белья. Так что соглашайся на то, что предлагают.

— Огласите весь список, — она еще раз сладко зевнула и потянулась. Женька не удержался и пощекотал ей животик.

Лиза недовольно фыркнула, подняла трусики и поплелась в сторону ванной, радуя взгляд безупречной формой ягодиц.

— Тащи на свой выбор. Главное, чтобы задницу прикрывало, — произнесла она, не поворачиваясь.

Ужин проходил в теплой и дружественной обстановке. Вкратце познакомив гостью с блюдами (Алиса, это пудинг! — Пудинг, Это Алиса! — прокомментировала Лиза), Женька приступил к поглощению их содержимого.

— Так что там на счет Олеси? — проговорила неблагодарная девица между ложками салата.

— Когда я ем, я глух и нем, — вспомнил детство хозяин.

— Совсем?

— Нет, избирательно. Например, я способен слышать восхищения своими кулинарными способностями.

— Я восхищаюсь твоими кулинарными способностями.

— Хорошо, но мало.

— Слава богу! А то я думала, что у тебя не просто слух и речь, а весь мозг отключается.

— Нет, мозг у меня отключается от другого. И пока он просто не разогнался после очередного отключения до нормальных оборотов.

— Там все настолько плохо, что без «оборотов» не обойтись? Они хоть цензурные?

Женька скривился.

— Цензурные. У меня сегодня как раз приятель — бывший сослуживец, — дежурит. Я попросил его «пробить» «Алексея Михайловича». Оказался омоновцем в отставке. Неоднократно участвовал добровольцем в боевых действиях. Позывной «Халк», если тебе это о чем-то говорит.

— В смысле, что он периодически превращается во что-то большое и зеленое?

— Агрессивное и неуправляемое, — поправил он Лизу.

— В смысле, ты в это дело влезать не хочешь?

— В смысле, я не хочу, чтобы в это дело влезала ты, — уклончиво ответил Женька.

— И что ты предлагаешь? Бросить все, как есть?

— Нет, конечно. Я просто считаю, что дела семейные должны решаться в семье, а дела уголовные — в прокуратуре. Ей нужно написать заявление.

— Жень, она боится и не верит, что это поможет.

— Вообще, прокуратура может возбуждать дела частного обвинения и без заявления, а то и вопреки заявлениям потерпевшей. Просто нужно сообщить туда о следах насилия.

— Не нужно давить на мое чувство вины.

— При чем тут твое чувство вины?

— Я же посчитала себя великим знатоком человеческой природы…

— Лиз, не грузись. И вообще, чувство вины — не лучшая мотивация.

— Нет, у меня еще есть совесть, ответственность и профессиональная этика. Пойдет?

— Пойдет.

— Я правильно понимаю, что с документами ты нам не поможешь?

— Да то, о чем ты меня просишь, ей и не нужно. Речь ведь идет не о неделе отсутствия, правильно? Значит, справки об утере паспорта ей будет недостаточно — документ придется восстанавливать. А в ее случае это будет невозможно. Там нужна целая кипа документов, подтверждающих ее личность. У нее их нет и без помощи супруга быть не может в принципе.

— То есть ситуация безвыходная?

— Безвыходных ситуаций нет. Но для выхода ей потребуется паспорт.

— Я могу его организовать, только пока она в больнице. Долго это не продлится, а сейчас для ее побега ничего не готово. И самочувствие у нее не то.

— Я не предлагаю прямо сейчас бежать. Паспорт ей нужен на пару часов. Чтобы подать документы.

— Куда?

— В паспортно-визовую службу.

— Ты же сам говоришь, что для паспорта нужны документы, которых у нее нет.

— Для российского — да. А для ЗАГРАНПАСПОРТА главное — чтобы были фотки и паспорт российский. Процедура абсолютно легальная. А перед тем, как твоя Олеся его получит, мы ей сделаем справку об утере того, который останется у ее мужа. И оп-па! У девушки есть ее личный докУмент. Кстати, желательно в тот же день подать заявление об утере пенсионного и ИНН-а. Иначе она потом не сможет устроиться на работу.

— Но это же еще целый месяц ждать!

— Как минимум. И у нее будет время еще раз все взвесить без лишних эмоций. Может, всю проблему гормонами надуло? Что, кстати, ваша психолог сказала?

— Сказала, что Олеся не врет. Или все правда, или она целиком и полностью верит в то, что говорит. Виктимность* у нее повышенная, но не зашкаливает. Сопротивляться способна. В личностном плане прогноз благоприятный. В сексуальном все гораздо хуже. Но не смертельно.

— Хоть в сексуальном-то плане ты ее спасать не собираешься?

— Нет, так далеко мой комплекс Мессии не заходит.

____________________

* Виктимность — совокупность личностных качеств, которые провоцируют в отношении человека агрессивные действия.

— Это радует.

— Знаешь, никак не могу тебя представить полицаем, — неожиданно перевела тему Лиза. — Тьфу ты, полицейским!

— А я полицейским и не был.

— Ну, ментом… В смысле, милиционером, — спешно поправилась Лиза.

— А чем это я так не похож на стража порядка?

— Не знаю… Ты такой образованный, ухоженный, красивый…

Женька самодовольно хмыкнул:

— А что, по-твоему, в милицию одни тупые уроды идут? — Нет, судя по Домогарову, не только.

— Домогаров, в смысле, Турецкий, вообще-то из прокуратуры.

— Нилов тоже ничего.

— Вот Нилов-Ларин — да, этот из нашей епархии. Я работал в угоро.

— Интересно?

Женька пожал плечами:

— Работа как работа.

— А почему тогда ушел?

Хороший вопрос. На самом деле, никто, кроме Тяжелкова, у него об этом не спрашивал. Отец и так все понимал. С Тимуром в отношении прошлого оба придерживались позиции «меньше знаешь — крепче спишь». А больше это никому интересно не было.

— Да там все скучно и банально.

— Ну тогда пойдем на диван, — и Ведьме тоже не интересно, разочарованно подумал Женька. — Я буду тебе волосы перебирать, а ты — рассказывать.

Кто ж от такого предложения откажется?

Женька с удовольствием вытянулся на диване, пристроив голову у Лизы на коленках. Ее нежные руки утонули в его волнистых волосах.

— Что ты знаешь об уголовном розыске? — начал Женька, пока окончательно не размяк под бережными касаниями.

— Ну, наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…

— Угу. На второй как будто тоже не видна, и на третий тоже… Не знаю, насколько это касалось вас, девчонок, а у меня школа была самой гадкой порой в жизни. Невозможно было дойти до дома, чтобы по дороге тебя раза три не остановили и не спросили: «Пацан, ты кто по жизни?» Правильных ответа существовало три: «бродяга», «спортсмен» или «сам по себе». В мир воровской романтики меня никогда не тянуло, в «спортсмены» не пускала маман. Она поставила целью сотворить из меня второго Святослава Рихтера. Единственное, что меня в этой связи радовало — что не Поганини, потому что со скрипкой в руках мое «сам по себе» пришлось бы доказывать раз в десять чаще. Спасло меня то, что музыкалка все-таки закончилась, и отец, — до сих пор удивляюсь, как? — сумел доказать, что с фингалами у сына под глазами нужно бороться не жалобами директору школы, а путем помещения его в спортивную секцию. Там, на самбо, за два года из задохлика с музыкальными пальцами слепили вполне нормального парня. И когда встал вопрос о поступлении, я частично назло матери, частично — из возвышенных мечт о защите слабых и обездоленных, поступил в высшую школу милиции.

— После чего папа осознал всю глубину своей ошибки?

— Не без того. Но в одной, довольно популярной в узких кругах песенке, пелось: «вот подрасту, и буду шлепать папу я сам». Момент настал, и перевес сил оказался на моей стороне. Короче, я спокойно собрал вещи и укатил в общагу. Молодой орел с красным дипломом на руках, я влетел в здание РОВД по месту распределения. Как ты понимаешь, — Женька открыл глаза и встретился взглядом с Лизой, — крылья мне подрезали быстро. Начальник местного угро, незабвенный Лопатыч, познакомившись с моими документами, тактично поинтересовался, не ошибся ли я дверью, и не пойти ли мне в Следственное отделение. Но я намека не понял. А когда дошло, вроде как уже западло было переигрывать.

— Так всё плохо?

— Кому живется весело, вольготно на Руси? Всем и везде плохо. Но везде как-то можно выкрутиться и прижиться. На самом деле, после первого года, который ушел на осознание, что начальство — тупое, следаки — сачкари, прокуроры — елдыги, подушка — душная, одеяло — кусачее, дело пошло на лад. Я вдруг осознал, что есть две морали — мораль и работа угро. Потому что сидит перед тобой такой вор, весь черный до пупа, щерится своими коронками, и говорит почти человеческим голосом: «Ничего у тебя, мусор, на меня нет». И ведь формально прав. Потому что наводки от нескольких «дятлов» к делу не пришьешь и для ордера они — не основание. И ты ему — херак по почкам. Чтобы не расслаблялся в ожидании. И на хату, где по данным еще не сбытое лежит. С бригадой по-тихому вломились, всех передубасили, чтобы не высовывались, понятых пригласили, опись составили. И там главное шепотом оговориться, что-де не соврал этот хрен, не зря его от души от… отделали, в общем. Убедился, что услышали, и на душе полегчало. И своих «источников» прикрыл, и этому гадость сделал. Пусть теперь идет себе, хоть в тюрягу, хоть на «землю». Как говорится, флаг ему в руки, барабан на шею и звезду на фаллос. Прости, — поправился Женька.

— Мелочи. А у тебя тоже своя «агентурная сеть» была?

— У кого ее нет? Кого-то прикрыл от зоны по мелочи, кто-то один раз сломался, и дальше из страха стучит, кто-то — просто из желания напакостить корешу. А иногда и вполне «официально» приходилось обращаться за помощью. У сеструхи моей, вороны, как-то мобилу в автобусе из сумки увели. Увели бы да и ладно, но там же симка с контактами! Пошел к смотрящему за районом, так и так, братан, выручай. Через неделю симку вернули. Но вообще, у меня другая специализация была. Да, вот-вот, бровки так потри! О-о-о-о!

— Это какая же?

— А я девок «колол». Природа и родители меня и так внешностью не обидели, а я еще и техники разные понаходил. У нас мужики постоянно ставили на то, как быстро у меня очередная «разрабатываемая» «поплывет».

Идиот! — выругался про себя Змей, — ты же не с приятелем за пузырем пива сидишь! Но Ведьма на его признания бурной реакции не выдала. Вообще никакой реакции, кроме профессионального интереса:

— И что, ни разу ничего не подхватил?

— Я же с ними не спал. На такие-то жертвы меня никто идти не заставлял…

— А добровольно?

— А добровольно я на такое «добро» и не посмотрел бы… Хотя… Но о-о-очень редко. Наши клиенты же если не пьянь, то ширки. Такие девчонки часто товарный вид теряют раньше, чем в первый раз фотографию в паспорте меняют. Хотя они не меняют. А некоторые — раньше, чем его получают.

— Теперь я вообще ничего не понимаю, — пробурчала Лиза, и Женька снова открыл глаза. — У меня создается впечатление, что вроде как тебя всё устраивало в этом… В этом. Буквально, «работа же на воздухе, работа же с людьми». Почему же ты до пенсии не дотянул? Не так много оставалось, если вдуматься…

— Лиз, пойми, в России с преступностью по-другому бороться невозможно. На войне как на войне: или ты, или тебя, и тут не до выбора оружия. Просто в какой-то момент я осознал, что уговариваю старушку, которую «бомбанули» на пенсию, — помнишь, одно время это было распространено, — не писать заявление, потому что деньги ей никто не вернет, а нам лишний «висяк» ни к чему, и ничего по этому поводу не чувствую. Совсем. Понимаешь, мы же ничем от «них» не отличаемся. Как в «Зоне» у Довлатова: «Мы были очень похожи и даже — взаимозаменяемы». Что ты так на меня смотришь? Да, я умею читать, — ответил он на пораженный взгляд Ведьмы. — И да, я читал Довлатова. Что, это подвиг какой-то?

Главное, до этого ее ничего не удивляло!

— Не укладывается у меня в голове, что человек, цитирующий классиков, может принимать ставки на то, как быстро он влюбит девушку.

— А что тут такого? Довлатов, между прочим, та еще свинья в отношении женщин был.

— А ты?

— А что я? Я женщин люблю, — Лиза подняла бровь. — И они меня любят, — Лиза подняла вторую бровь. — А мужчины — не любят. И я их не люблю. Так, всё. Закрываем тему. А то мы сейчас до чего-нибудь договоримся…

Женька вытянул губы дудочкой, намекая, каким именно образом он намеревается закрыть тему. Лиза, как и предполагалось, была девочкой понятливой.

Во всяком случае, достаточно понятливой, чтобы не задавать лишних вопросов. В конце концов, он же не на исповеди. Хотя не так уж много он соврал. Практически всё — гольная правда.

Он же действительно с «ними» не спал. Так, траxался.

И то только в самом начале. До тех пор, пока не подцепил на конец триппер. Зато после этого Женька действительно стал ОЧЕНЬ разборчивым. Ну или, по крайней мере, очень осторожным.

Ведьма же не ждет, что он ей в этом признается? Есть же некие пределы откровенности?

… После душа они лежали на кровати.

— Жень, ты сможешь на понедельник-вторник договориться с паспортным столом? — изобразив наивное хлопанье ресничками, спросила Ведьма.

— Вот о чем женщины говорят после секса? Лиз, не будь я собою, заподозрил, что ты залезла в мою постель исключительно ради этой «Олеси».

— Женечка, но ведь ты — это ты? — длинные у нее все же ресницы… Не хлопают — порхают. Зачем ей с такими ресницами такой интеллект?

— Я — это я, — согласился Змей. — Поэтому договорюсь. Только если ты хочешь в это дело влезть, тебе нужно: а) задокументировать следы насилия; б) сделать твоей Анечке вызов как специалиста через больницу и получить официальное заключение. Это реально? Сделаешь?

— Хорошо, — прямо воплощение послушания, а не Ведьма. Любопытно, надолго у нее его хватит? Поскольку таких женщин не бывает: умная, красивая, хороша в постели, послушная и без заморочек… — А вообще, мои-то цели абсолютно прозрачны, — неожиданно продолжила Лиза. — А твои? С кем-то поспорил?

— О, а у тебя, оказывается, есть комплексы? — Женька даже развернулся на бок, чтобы убедиться своими глазами. Фууух… все-таки нормальная баба. С заморочками. — Можешь им передать, что самого процесса в качестве цели мне достаточно. — Он притянул Лизу к себе спиной и задумался. — А еще можешь им передать, что от меня уходило много женщин. От еще большего количества уходил я. Но ни одну из них я не пытался вернуть, — признался он позже.

Лиза ничего не ответила. То ли сочла фразу не стоящей комментариев, то ли уснула.

Женька надеялся, что второе.

ГЛАВА 9

Утром Лиза ушла на работу — ей нужно было утрясти все вопросы по поводу Олеси. Тем более что у Женьки была тренировка. А ей нужно было собраться с мыслями…

Субботний вечер очень наглядно показал, что в какой-то момент они со Змеем переступили некую грань. Если изначально он был для нее просто донором спермы, ё#@ amp;ем-энтузиастом, ни на что более не способным, то теперь Лиза должна была признать, что как-то между делом ему удалось стать частью ее жизни. И весьма немалой.

Вчера она не задумываясь обратилась к Женьке за помощью. Как к своему. Лиза никогда ничего не просила у чужих.

И тот ей не отказал, хотя теперь все долги между ними были погашены.

Его откровения были показателем, что и для него эти отношения — не второстепенный эпизод. Червь здравомыслия заставлял Морозку усомниться в его кристальной честности и альтруизме. А с другой стороны, ну какая ему выгода с ее проблем? Переспать? Уж кому-кому, а Змею для того, чтобы затащить бабу в постель, Подвиги были не нужны.

Конечно, в жизни Настоящего Мужчины всегда найдется место Подвигу.

Или даже двум.

Жаль, что Лиза не верила в существование этого мифического животного.

Так что поведению Женьки было только одно логичное объяснение — он также как и Морозка увяз в их странных отношениях.

Ночная фраза про «не пытался вернуть» вообще прошлась катком по ее совести.

Утешало только то, что согласно Лизиному жизненному опыту, это не надолго. Не пройдет и месяца — от силы двух, как оперившаяся муха встанет на крыло и покинет надоевшую лужицу сиропа.

Оставив ее, Лизу, бултыхаться там в одиночестве.

Или как раз это ее и не утешало?

В любом случае, очень бы хотелось, чтобы к этому моменту Морозка в чисто пренатальном смысле этого слова была уже не одна.

Даже в роддоме воскресное утро было наполнено ленивой медлительностью. Лиза не торопясь потрепалась с сонным дежурным врачом, не спеша добралась до отделения Олеси, чтобы еще раз не спешно заглянуть в ее карту…

И очень быстро вернулась к себе.

Она, разумеется, забыла, что у пациентки отрицательный резус-фактор. Собственно, ей об этом помнить было и не нужно. Об этом должны были помнить в гинекологии. Но кому же в пятницу вечером до этого есть дело? Лиза заскочила в отделение и достала из заначки антирезусный иммуноглобулин. Не хватало еще к букету, подаренному судьбой, сенсибилизировать девушку к резус-антигенам… И здравствуй тогда, резус-конфликт, во всем его цветистом многообразии.

Олеся встретила Лизу настороженно, но по мере описания замысла в ее глазах разгоралась надежда. И даже решимость.

— Зачем вы это делаете? — спросила она, когда поток радужных планов иссяк.

— А тебе не все равно?

— Все-таки силы, время, деньги… Я же вам никто.

— Ну, предположим, деньги, я надеюсь, заплатит твой супруг. Без паники. Все будет хорошо. А что до сил и времени… Считай, что я чищу карму, — улыбнулась Морозка.

— Это где же вы ее так замызгать успели?

— На кладбище. Что ты на меня так смотришь? Не слышала никогда: у каждого врача есть свое кладбище? Даже если он об этом не знает. Успокойся, шучу я так. Видишь, даже юмор у меня черный. Что же говорить о карме?

— А-а, ну вас. Я же про то, что ничем не могу расплатиться. У меня же ничего нет. И взять не у кого.

— Было бы, я бы и не вмешивалась. Да успокойся ты. Дают — бери, — «бьют — беги», закончила Лиза про себя.

— Ну, раз вам так хочется…

— Мне так хочется, — согласилась Лиза и пошла к выходу.

— Елизавета Сергеевна, — окликнула Олеся, когда она уже закрывала дверь. Лиза оглянулась. — Спасибо, — тихо, но твердо произнесла девушка.

Сделав несколько звонков, Лиза мысленно подобралась. Осталось самое сложное — Алексей Михайлович. По сценарию, миссия общения с бывшим омоновцем отводилась ныне дежурящей в гинекологии Фриде Марковне — монументальной женщине, которая проживала в русском селении вопреки историческим корням. Но коня на скаку остановить могла. И слона. И даже известного своим диким нравом бегемота. Остановить и объяснить, почему бегать при его физической форме и эмоциональном состоянии не рекомендуется. И тот проникнется и повинится. А что ему остается? Фонтан души Фриды Марковны был известен своей неиссякаемостью. И другой возможности выплыть из него не существовало в принципе.

Лиза припомнила все свои последние прегрешения (главным из которых оставалось отсутствие мужа и детей) и двинулась навстречу неминуемому.

Как ни странно, Мама Фрида ее особо не мучила («А что это, милочка, за молодой человек приятной наружности к вам захаживает?» — шпионы там, шпионы здесь, без них не встать, без них не сесть…) Проблемой пациентки прониклась и спустя всего-то 15 минут сетований о нравах современной молодежи крутила диск старомодного телефона ординаторской.

— Алексей Михайлович? Здравствуйте, любезный. Вас беспокоит лечащий врач вашей супруги, Фрида Марковна Айзенберг. Вы найдете минуточку поговорить о здоровье вашей жены?.. Со здоровьем у нее все не так… как должно быть. А чего вы ожидали после тяжелого выкидыша? В ее возрасте и состоянии… Плохое состояние. Вам известен резус-фактор Олеси? — тут минут на пять, пока омоновцу объясняли суть и последствия резус-конфликта и необходимость его профилактики, Лиза выпала из беседы, включившись только на озвученную сумму за лекарство. Не сказать, чтобы та существенно отличалась от ценника в аптеках, но их НЗ покупался по себестоимости. Некоторые люди ценили спасенные жизни своих близких. — Дружочек, а вы как хотели? Нет, конечно, для малообеспеченных семей мы стараемся найти спонсоров. Таки у вас малообеспеченная семья? — от непередаваемой интонации глубокого баса Мамы Фриды даже Лиза почувствовала себя жалкой. Хотя вопрос к ней не относился. — Нет? А то я уже начала беспокоиться о девочке. Понимаете, ее же нужно кормить. Вы жену когда последний раз видели? И как вам удалось справиться со слезами? Это же цыпленок первого сорта. А вы хотите, чтобы она еще и ребенка выносила. Да она себя-то с трудом носит. Кстати о «носит». Принесите-ка в понедельник, батенька, паспорт супруги. Когда ее оформляли, некоторые формальности не соблюли… Нет, разумеется, сразу после этого мы отдадим его вашей жене. Лично в руки… Вы боитесь, что она его порвет или изрисует? Ее психическое состояние оставляет желать лучшего, но всё не настолько печально… Как что с ее психическим состоянием? Вы думаете, ребенку легко пережить потерю ребенка?.. А вот с этим как раз спешить КАТЕГОРИЧЕСКИ не нужно. И я объясню вам, почему…

Фрида Марковна села на своего любимого конька и теперь неслась вперед с неотвратимостью паровоза. Мама Фрида — не бегемот, ее просто так не остановишь. Лиза, обменявшись на прощание с коллегой кивками, тихонько вышла. У нее еще карточки лежат недозаполненные. Как результат отвлечения мыслей на разных молодых людей приятной наружности. О работе нужно думать, убеждала себя Лиза. О работе.

День у Женьки прошел под девизом «В понедельник случаются все неприятности, которые могут случиться в понедельник. И которые в понедельник случиться не могут. И даже те, которыетв принципе не могут случиться». Разбитое окно в одном Олимпе, пьяный дебош и крупная недостача — во втором, ночное срабатывание сигнализации на заводе, заявление на увольнение одного из замов, и в довершение — дурное настроение у Тимура. Насколько Женька понял из пары оброненных фраз, токсикоз у Кати расцвел бурным цветом, и по этой причине Шеф практически месяц сидел на голодном пайке. Змей мельком видел дражайшую супругу директора — с сияющими глазами, посвежевшая, постройневшая, но набравшая около размера в груди. Жестокое испытание для не спящего рядом мужа.

В общем, часам к девяти вечера Женька был готов выть на луну и кусать прохожих. Вот так и становятся оборотнями. А у Змея для этого даже погоны есть. Где-то дома. В шкафчике.

Однако домой Женька не поехал.

Неожиданно он ощутил насущную потребность узнать, как прошла Ведьмина «Операция Ы». Сказав себе, что как один из соучастников, он имеет право на отчет о проделанной работе, Змей заехал в магазин за чайными принадлежностями и направил колеса к Лизе.

В окнах её квартиры горел свет. Женька позвонил в дверь, и изнутри послышался смех и бодрый голос Ведьмы, что-то оживленно повествующей собеседнику. Мысль о том, что у нее могут быть гости, в Женькину голову почему-то не приходила. Может, потому что Женька там никогда никого не встречал. И не представлял. И сейчас был вполне готов набить этому кому-то морду (даже если морда в очках ее начальника, или даже особенно, если она в очках начальника) и потребовать от Лизы ответа. За что — Женька не очень хорошо представлял, но просто очень хотелось.

Раздался щелчок замка, и в дверном проеме появилась улыбающаяся хозяйка. С сотовым телефоном возле уха. Женька облегченно вздохнул, и все неприятности понедельника неожиданно показались пустой шелухой, не заслуживающей внимания.

— Пока, ко мне пришли, — сказала Ведьма неведомому собеседнику. — Привет, тебя каким ветром занесло? — обратилась она уже к Змею, пропуская в квартиру.

— Попутным, — объяснил тот, выставляя перед собой пакетик с конфетками/печеньками, будто само их наличие было достаточным основанием для того, чтобы зайти в гости.

— Есть будешь? — поинтересовалась Лиза, заглядывая внутрь пакетика.

— Буду.

— А что?.. — она направилась в сторону кухни, и судя по интонации, собиралась перечислять варианты.

— Всё, — заверил ее Змей и зашел в комнату.

На кресле, которое Змей про себя называл «моё», лежала забавная собачка из разноцветных лоскутков всевозможных фактур. Взяв зверька в руки, он обнаружил, что одна его лапка была заполнена шариками вроде крупных бусинок, вторая поскрипывала чем-то, напоминающим крахмал, а хвостике прощупывался резиновый жгутик. Собачка была без глаз. Они (глаза) лежали на столике рядом. Женька решил, что даже для гинеколога хобби типа вивисекции игрушечных животных — это слишком. Следовательно, Ведьма просто не успела их пришить. В качестве подтверждения его догадки, тут же лежали нитки и иголка.

Сама рукодельница, пойманная с поличным, быстро подошла к месту преступления, чтобы замести следы.

— Очень секретное хобби, — хмыкнул Змей. — А где… — он обвел рукой пространство, — персональная творческая выставка?

— Нетути выставки.

— А кудати она туту? Или ты их знакомым детишкам даришь?

— Ну, можно сказать и так…

— А этого пса неизвестной породы для подружки шьешь?

— Котькиного детёнка и без меня под подарками погребут.

— Значит, для меня?

— Тоже мне младенец…

— Жалко, да?

— Жалко. Знаешь, сколько здесь работы? Ты сколько сосисок съешь? — попыталась она перевести тему.

— Четыре. А кому не жалко? — обиделся Женька.

Лиза, с преувеличенной старательностью закрывая шкатулку с нитками, пуговками, шнурочками и прочими швейными приблудами, проговорила:

— В детский дом я их отдаю, доволен?

— А стыдиться-то тут чего? — не понял Змей. — Этим вроде как гордиться нужно.

— Вот если бы я хотя бы одного ребенка оттуда взяла, тогда да. Тогда можно было бы гордиться. А я от них трусливо откупаюсь.

— А трусость-то здесь причем?

— При том, что трушу. И взять — трушу, и даже играть с ними трушу. Понимаешь, к ним подходишь, а они смотрят на тебя… С надеждой. Говорят: «Ты моя мама?» А те, кто постарше, уже без надежды… Знаешь ощущение, когда боишься щенка на улице погладить, потому что он потом за тобой побежит? Ты же его домой брать не собираешься…

— А почему не собираешься?

— Ну, мало ли какие у них отклонения… Физические, психические… Нормальные мамки своих детей редко оставляют. Хотя думаю, если бы у меня такой родился, не выставила бы вон… Но одно дело свой… Короче, трушу я. Нечем тут гордиться…

— Деньги туда же? — понял Змей.

Лиза пожала плечами.

— Пойдем, кормить тебя буду, — закрыла она тему.

— Давай. Заодно расскажешь, как у вас все прошло, — поддержал ее Женька.

— Да что там рассказывать,›- ответила Лиза, раздевая сосиски и бросая их в кипящую воду. — Все было в точности, как задумано. Нигде не задерживались. Все заявления Олеся еще вчера заполнила, пошлину я прямо с утра в банке оплатила.

— Дорого тебе обошлась эта спасательная операция?

— Мне? Даром. У нас же Алексей Михайлович душевную щедрость проявили-с.

— Да ну?!

— Ну да, — Лиза в лицах пересказала знаменательный разговор своей коллеги с тем уродом. Женька посмеялся, но где-то в душе у него шевельнулась жалость к несчастному. — Так он в понедельник приехал доказывать, что и сам спонсор ого-го! Короче, за вычетом реальной стоимости лекарства и расходов на документы, нашей девочке еще десять штук на приданое осталось. Не много, конечно, но на билет, думаю, хватит.

— А билет куда?

— Не знаю. И знать не хочу. Так надежнее. Я рассказала историю хорошей знакомой из общественной организации по вопросам домашнего насилия. Она обещала помочь.

— Так я мог и не дергаться по поводу документов? — огорчился Женька.

— Нет, как раз твоя помощь была просто бесценна, — полила Ведьма бальзам на израненное эго. — На самом деле они с такими запущенными случаями не сталкивались. Поэтому за идею по поводу паспорта поблагодарили и взяли ее на вооружение.

— Обращайтесь, — удовлетворенно заметил Змей, и вспомнил о более насущных потребностях. — Ну где уже там еда?!

Поздний ужин был первой нормальной едой за день — перекусы не считаются, так что Женька окончательно преисполнился благодушием и даже был готов на подвиги. Сексуального характера, разумеется. Хотя еще полчаса назад ему казалось, что для счастья ему нужны только пачка пельменей и диван. Ан нет! К дивану бы еще Ведьму неплохо было приложить, как выяснилось… Хотя, Женька и сам бы не отказался приложиться, отдав инициативу в надежные Лизины руки. Однако оставался один вопрос, который нет-нет, да и вылезал в сознании, причем в самый неподходящий момент.

— Лиз, я тут всё хотел спросить…

— А ты смелый мужчина.

— Однозначно. Но это ты сейчас к чему?

— Ну как. Ты хочешь спросить ВСЁ. А если я ВСЁ отвечу? Или ты уже передумал, и ключевое слово здесь «ХОТЕЛ»?

— Ключевое слово здесь «СПРОСИТЬ», кончай к словам докапываться. Я вот беспокоюсь: а гормоналка — это достаточно надежный способ предохранения? Мне как-то с презервативами спокойнее.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить… Если учесть, что презервативы дают 85–90 %-ную надежность, таблетки — 96–97 %, а 100 %, — ну, практически 100 % — дает только инъекция или имплантант…

— То есть я могу не беспокоиться?

— Скажем так: я не вижу причин, по которым тебе нужно было бы беспокоиться.

— Тогда что тут сидим, чего ждем? А ну марш в койку!

— Ты, значит, как лось весь день бегал в мыле и пене, а я после этого должна тебя в свою койку пускать?! — якобы возмутилась Лиза.

— Прошу внести поправку: не как лось. И не как конь. В крайнем случае — как жеребец, — Женька подумал и добавил: — Благородных кровей.

— Цокай в душ, жеребец благородных кровей! — фыркнула Лиза.

— Только после вас, миледи, — изобразил галантность Женька и подумал, что неплохо бы завести здесь пару чистого белья на смену…

Змей практически у нее поселился, размышляла Лиза. Вот гад! Хотя это тавтология, если вдуматься. А если вдуматься еще глубже, то ее это даже не особо раздражало. Этот обаятельный кошара каким-то невероятным образом умудрялся поднимать ей даже самое тяжелое настроение. Он подсаживался к Лизе и с идиотской улыбкой на лице начинал гнать такую пургу, что слушать его без слез было не возможно. Слезы были от смеха, если кто не понял.

В сексе Женька не был навязчиво заботливым, скорее увлекающимся. Он настолько искренне и безоглядно отдавался процессу, что Лизу просто сносило эмоциями. Сама она по натуре своей была человеком скорее сдержанным, вечно всё анализирующим. Но с Женькой было не до анализов.

И, кстати, об анализах.

Даже несмотря на ее дежурства, их совместная жизнь была настолько насыщена, что у Женьки просто не оставалось времени «на лево».

Такая ситуация настораживала Лизу и пугала гораздо сильнее, чем если бы все было наоборот.

Верный Змей в самом начале их знакомства казался Морозке таким же оксюмороном, как, например, летающий страус. Рожденный бегать взлететь не может, даже если наберет крейсерскую скорость. Может, он и теперь не летел, но как старательно подпрыгивал!

А она, сволочь, готовит ему такую подлянку… Месячные принесли ей даже в некотором смысле облегчение. Она просто не представляла, что и как будет говорить Женьке, когда добьется своей цели…

— А когда мне ложиться в больницу? — голос пациентки вырвал из размышлений. Будет день, будет и пища, проблемы нужно решать по мере их поступления, решила Лиза и вернулась к реальности.

Пациентке было двадцать пять. Идеальный возраст для первого ребенка. Однако практически всю беременность девушка не вылезала из больницы. Причиной было состояние ее здоровья. Проблемы с почками закономерно накладывались на сердечную недостаточность, и все это вместе было щедро приправлено сахарных диабетом. Или сахарный диабет был приправлен проблемами с почками и сердцем? История болезни в лице обменной карты сей факт умалчивала.

— Думаю, можно где-то через недельку, — ответила Лиза. Учитывая отечность ног, будущую мамашу из стационара можно было и не выпускать, но нужно же было девочке хоть немного отдохнуть от белых потолков и халатов? — Итак, я поздравляю вас, благодаря совместным усилиям, нам удалось дойти до финишной прямой. Беременность считается доношенной. С вашими показаниями ни о каких естественных родах речи быть не может. Так что отдохните дома, морально подготовьтесь — и в больничку. Там вас двоих еще раз осмотрят, измерят, послушают, и поставят на очередь.

— Какую очередь? — не поняла беременная.

— Очередь на плановое кесарево. К сожалению, вы далеко не единственная проблемная роженица.

Пояснив молодой женщине, что ей потребуется при размещении в роддоме, Лиза отдала пациентке документы и попрощалась.

Дверь за нею закрылась.

— А ведь если бы не врачи, ей бы ничего не светило в плане ребенка. Да и сама бы не факт, что выжила бы. А говорят: плохая у нас медицина, — заговорила Олечка.

— Нет, медицина у нас неплохая. Вот в этом-то и заключается главная проблема.

— Елизавета Сергеевна, вы опять какими-то странностями разговариваете, — обиделась Олечка.

Лиза задумалась, как бы подоступнее объяснить девушке свою мысль.

— Оль, динозавры отчего вымерли?

— На них метеорит упал.

— Не совсем на них, и это одна из версий. Но это неважно. Я это к тому, что человечество вымрет от гуманизма и успехов медицины, — на лице Оли отражалась неподражаемая смесь скепсиса, непонимания и готовности рассмеяться шутке, если это окажется шуткой. С первого раза не получилось, осознала Лиза. Посмотрела на часы: официально прием закончился 20 минут назад, и до приезда Женьки оставалось еще полчаса. — Ладно, пойдем с другого конца. Зачем зайцам волки?

— Для стройности? — иногда у Оли пробивалось чувство юмора.

— Почти. О естественном отборе слышала?

— Слышала. Хотя многие его теперь отрицают.

— Смею тебя заверить, ему на это глубоко плевать. Что такое «естественный отбор»?

— Это когда выживают сильнейшие.

— Нет, Оль, это когда выживают наиболее приспособленные. Выживают не самые сильные и храбрые зайцы, а самые трусливые, хитрые и быстро бегающие. Таким образом, благодаря волкам в популяции зайцев поддерживается уровень здоровья и интеллекта. Потому что у больных и глупых шансов размножиться нет. Понятно?

— Понятно. Я же не дура. А причем тут человечество?

— А у человечества волков нет. В природе у людей, по сути, нет врагов. Если не считать микроорганизмы и вирусы, разумеется.

— А вирусы что, не микроорганизмы? — с ехидцей полюбопытствовала акушерка.

— Они вообще «организмы» весьма условно. Пока они вне другого существа, они не обладают признаками живого. Как коровья «лепешка» — вроде, из органики, но не растет, не питается, не размножается…

— И слава богу.

— Не могу спорить. Так вот, чистоту популяции людей никто не «блюдет». Единственный враг человека — он сам и его организм — подлый предатель. При неправильном использовании он, организм, начинает болеть и умирать. В природе больные особи не размножаются. Во-первых, мало кто из них вообще доживает до генеративного возраста, во-вторых, ущербную особь никогда не выберет нормальный партнер, в-третьих, неполноценная особь не сможет свое потомство выкормить. А что мы видим среди людей? Благодаря развитию медицины большинство болезней если не стали излечимы, то, по крайней мере, поддаются контролю. В результате ущербные с точки зрения здоровья не только выживают, но и получают возможность дать потомство. Многие болезни оставляют отпечаток в ДНК и передаются детям. В популяции людей растет так называемый «генетический груз». В роддоме особенно хорошо видна эта тенденция — количество тех же плановых кесаревых сечений выросло за последние четверть века в несколько раз. Абсолютно здоровый ребенок — это практически выдумка фантастов.

— Предлагаете заняться генетической чисткой? — сощурив глаза, спросил Оля.

— Нет, евгеника — слишком опасное занятие в нашем несправедливом мире. Но гуманизм медленно и верно лишает человечество шансов выжить.

— Гуманизм-то вам чем не угодил?

— Мне-то он угодил. Я сама та еще… гуманистка хренова. А вот в мировом масштабе стремление сохранить жизнь каждому ребенку — первый шаг к вымиранию. Хотя благодаря научному прогрессу он даже лишний. Тысяча и одно излучение, пищевые добавки, синтетические вещества, промышленные загрязнения. Посмотри, что происходит с продолжительностью жизни.

— А что с ней происходит? Если верить статистике, то растет.

— Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика, — хмыкнула Лиза. — Растет СРЕДНИЙ возраст. Если сравнивать его с пресловутым 1913 годом, то тогда низкие показатели определялись высокой детской смертностью и эпидемиями. Зато уж кто выживал, жил в деревнях по 100 лет. Естественный отбор! — Лиза значительно покачала указательным пальцем. — А сейчас выживают почти все, но живут все меньше и меньше.

— Вас послушать, так можно сразу ползти на кладбище.

— Зачем же сразу? Можно подождать. Поскольку на нашем поколении человечество точно не вымрет. И при наших детях. И внуках. Если нам повезет их иметь. Так, ладно, на тебе сегодняшняя бюрократия, а мне пора, — позаботиться о детях, чтобы повезло иметь внуков, закончила про себя Лиза. Нужно привести себя в порядок, переодеться и галопом к Женьке.

Делу время, потехе час, но и друзей забывать не следует, подумал Женька и поехал к Лёнчику. На настойчивый звонок в дверь тот открыл и осведомился:

— А вы, собственно, кто?

— Змей в пальто. Леонид, ведите себя скромнее, и люди к вам потянутся.

— Да уж куда скромнее? Я последнее время тих как мыСШЪ. И где обещанный эффект? — возмущался приятель.

— Вот видишь? — Женька постучал двумя руками по груди, чтобы его, наконец, заметили. — Я пришел.

— Дай угадаю. У Лизы сегодня дежурство?

— Ну и дежурство. Какая разница? Я же приехал? Все равно больше заняться нечем… — пробормотал Змей и, оставив все лишнее в прихожей, протиснулся мимо хозяина в зал.

— Раньше у тебя было чем заняться свободными вечерами, — беззлобно фыркнул тот. — Не иначе как Змея стал ручным?!

— Лёня, как ты себе представляешь РУЧНОГО Змея?

— Не, это я, конечно, маху дал. Змеи, они преимущественно не по рукам, они по шеям в основном… — шут гороховый схватил себя двумя руками за горло, выкатил глаза, высунул язык и издал противное «кх-х-х-х-х».

— Молодой человек, вам душно? — заботливо уточнил Женька, похлопав приятеля по плечу.

— Ну вот. Я так старался. И никто не оценил мой талант по полной.

— Это потому что он у тебя НЕПОЛНОЦЕННЫЙ.

— В тебе говорит зависть. Нет, ты не удав, ты гадюка. Эфа. Гремучник! Черная мамба!

— Но-но! Попрошу без оскорблений!

— Хотя, да. Яду в тебе в последнее время поуменьшилось. Не иначе как сцеживают?

— Ты еще скажи «отсасывают». Ты меня чаем поить будешь?

— Не скажу. Ты же мне подробности начнешь рассказывать. Сам иди себя наливай. Что, уже забыл, где поттер стоит?

— Но должен же я был спросить? — возразил Женька и пошел на кухню. — А тебе уже пора и узнать, как это бывает. Готов помочь. Так сказать, информация из первых рук.

— Хорошо, хоть не из первых уст, — хихикнул Лёнька.

Змей скептически оглядел поганца:

— Ты слишком переоцениваешь собственную привлекательность.

— Не скажи, не скажи… На меня девушки по-прежнему поглядывают с интересом. А вот на тебя ведутся одни старые ведьмы.

— Совсем она не старая, — пробурчал Женька и уже практически добавил «и не ведьма», когда понял, что его подкалывают. Но наглый «херувимчик» уже праздновал победу.

— Ведьма, ведьма! Во-на как приворожила.

— Вовсе и не привораживала. Я сугубо добровольно.

— О! Я понял! Ты все еще надеешься выиграть пари, — проехал злодей на танке по больному. Лиза все равно кончала не каждый раз, и посылала его «в пень корявый» с его «комплексами», поскольку она «еле живая после работы, так что если ему ОЧЕНЬ хочется довести ее до оргазма, то пусть дождется, когда она уснет, и потом делает с ней, все что захочет».

— Вообще-то пари я уже выиграл. По букве закона, по крайней мере…

— Но не по духу? — подхватил тему Лёня.

— Но без души, — поправил его Женька. — Подожди-ка… — он, пока идея не сбежала, вытащил мобилу.

— Мусик, привет! — промурчал он в трубку, когда на том конце эфира послышалось «Да».

— И тебе привет! — ответил по ту сторону женский голос.

— Как дела-а? — проворковал Женька в трубку.

— Хор-рошо, — в тон ему ответила Машка. — Чё звонишь-то? — суровая у него сестра. В их семье некоторые качества легли неравномерно. Вся безбашенность досталась Женьке, а серьезность — ей.

— Может, просто узнать, как делишки, как детишки?

— Детишки как всегда отжигают. Глядя на подрастающее поколение, меня охватывает радость за то, что мы уже выросли. А у тебя как делишки, как детишки? — ехидно вернула пас Муська.

— Типун тебе на язык, глазливая ты моя!

— А пора бы. С одной стороны. Ладно, на этом обмен политесами предлагаю закончить. Тебе что-то нужно? Ты же просто так не позвонишь?

— Я такой, да. Гадкий и подлый.

— Угу.

— И мне нужна твоя помощь.

— Угу.

— Как женщины.

— У тебя закончились женщины???

— Нет, конечно. Но есть вопросы, по которым можно обратиться только к по-настоящему родному человеку.

— За комплимент зачет. А теперь к делу. У меня молоко на огне, очень, знаешь, не удобно держать телефон плечом. Не молода я уже для подобной эквилибристики…

— Мне нужен хороший женский роман. Такой, погорячей…

— Порнуха уже не действует?

— Муся, откуда ты знаешь такие нехорошие слова? Иди вымой рот с мылом. Нет, я хочу заняться самообразованием.

— Капец! Братик, у тебя температуры нет? Когда вы говорите, такое впечатление, что вы бредите.

— Мусь, тебе трудно, что ли? Я же знаю, что ты что-нибудь обязательно найдешь.

— Я ТАКОЕ не читаю!

— Не ври брату.

— Ладно, читаю. Но все равно как-то неудобно.

— Давай так. Ты, вроде как, поспрашиваешь у подружек, и они, вроде как, тебе посоветуют.

— Ладно, Жень, я спрошу у подружек.

— Ты самая лучшая в мире сестра!

— Разумеется. Я же у тебя единственная. Будешь должен.

— Пожалуй, я поторопился.

— Слово — не воробей. И вообще ничто не воробей, кроме воробья. Всё, отбой.

Женька удовлетворенно убрал сотовый в карман.

— Забавная у тебя сестрица, — влез Лёнчик, с любопытством наблюдавший за семейным общением.

— Забавная. Но ты про нее забудь.

— Замужем?

— Это ты к разговору о детишках? Она в универе преподает.

— А чего тогда «Забудь»?

— Таких, как ты, она перкусывает на раз, выплевывает и идет дальше.

— Не больно-то и хотелось. Нас и тут неплохо кормят, — прогундел он в нос по-матроскински. — Меня пока серьезные отношения не прельщают. Чем эта Ведьма тебя так зацепила, я не могу понять?

— Не знаю, — отмахнулся Женька. Его руки освободились, и он полез в холодильник. Не сказать, чтобы ему прямо хотелось есть, но от рефлексов так просто не избавишься. — С нею легко. Она абсолютно самодостаточный человек. С нею весело, интересно, увлекательно даже. И при этом ей от меня ничего не надо. Только то, что я хочу ей дать.

— Такого не бывает, — отмахнулся Лёня.

— Но есть, — парировал Женька и впился в бутерброд.

Лиза, глядя в зеркало, сделала еще одно движение массажкой и потерла губы друг о друга, поправляя слой стойкой помады на губах. Настойчивый звонок мобильного сообщил, что терпение Змея на исходе. Надо же, какие мы нежные…

— Лизавета, ты сейчас своим отражением зеркало до дыр сотрешь, — проворчал недовольный Стас.

— Станислав Борисович, вы нынче такой душка! — прощебетала счастливая Лиза и с удовольствием отметила, как вытянулось его лицо.

— Вали уже отсюда, — пробурчал завотделением, когда обрел дар речи. — А то сейчас твой Ромео превратится в Отелло, — Лиза наклонила голову, изображая повышенное внимание. — В смысле, почернеет от злости. Ответь, а то телефон сейчас взорвется.

Лиза решила последовать совету начальства.

— Да, солнышко, слушаю. Я не копаюсь. И там тоже уже не копаюсь, у меня рабочий день закончился двадцать минут назад. Как чем? Настраиваюсь на свидание с очаровательным мужчиной, — выражение глубокого офигевания вернулось на лицо Стаса, и, подмигнув ему, Лиза наконец-то покинула ординаторскую.

Женька стоял, опираясь на своего безупречно-чистого Эрексуса, и радостно ей улыбался. Когда она подошла в зону достижимости, парень сгреб ее в охапку и крепко поцеловал.

— Веди себя прилично, за нами сейчас куча народа наблюдает, — выдохнула Лиза, когда Змей ее отпустил.

— Милая, у тебя мания преследования. В этом мире людям есть дело только до себя.

— Милый, а откуда тогда берутся сплетни? — якобы удивленно поинтересовалась Лиза.

Женька пожал плечами:

— Почкуются? — высказал предложение он, и галантно открыл перед «маньячкой» дверцу.

На первом же повороте Женька свернул не туда.

— Ты забыл что-то дома?

— Нет, по плану у нас сегодня романтический вечер в гостях у меня?

— По чьему плану? — на всякий случай полюбопытствовала Лиза.

— По нашему. Есть возражения?

— А это что-то изменит?

— А это что-то изменит?

— Неа.

Морозка развела руками. Ну и смысл тогда сотрясать воздух?

На журнальном столике в Женькином зале стояла пицца, судя по запаху и брендовой коробке, из приличного заведения, и напитки.

— У тебя странные представления о романтике, — озвучила свои сомнения гостья.

— О, ты даже не представляешь, насколько! — ухмыльнулся хозяин.

— Ну, удиви меня. Что сегодня приготовил?

— Решил пробудить в тебе Настоящую Женщину, — почти напыщенно произнес тот, поблескивая искорками смеха в глазах.

— А до сего момента я была для тебя женщиной резиновой?

Эту реплику Женька просто отсавил без внимания.

— В общем, я решил помочь тебе обрести истинную сущность и заняться твоим просвещением.

— Уже боюсь.

— Поэтому у нас сегодня семейные чтения.

Женька произнес эти слова настолько легко и между делом, что Лизе стало больно.

— И что мы будем читать? «Как выйти замуж за олигарха», «Самоучитель по шопингу» или «Советы красоты»?

— Не угадала, не угадала, — Женька показал ей язык. — Мы будем читать любовный роман.

Что сказать?

Во всяком случае, УДИВИТЬ ему удалось.

— И как ты себе это представляешь?

— Семейные чтения? — благодаря титаническим усилиям, фраза Лизы позвучала нейтрально.

— Честно говоря, никак. Стыдно признаться, но в этом смысле я девственник. Но мы можем попробовать это в разных позах. Пока не найдем ту, что нам подходит. Как ты смотришь на такую? — Женька уселся на пушистый коврик возле столика, опираясь спиной о диван, и постучал рукой у себя между ног.

— Сверху вниз, — честно призналась Лиза и села на предложенное место, согнув одну ногу. — И-и-и?.. — уточнила она.

Женька молча спустил еду на пол, протянул ей книгу с подлокотника и взял кусок пиццы.

— Ты издеваешься? — спросила голодающая.

— Ты начинай, устанешь — я тебя сменю.

— Жень, я же усну на второй странице. Или ты.

— Еще с ментовки помню, что пока жуешь — не уснешь. Так что… не фтефняйфа, — проговорил он с набитым ртом и показывая в сторону с вожделенной коробкой. — О! Подожди-ка!

Змей выбрался из-за ее спины и вернулся из спальни с вытяжными салфетками, которые поставил рядом.

— Не об книжку же руки вытирать? — пояснил он и залез за ее спину…

«У вампира на кушетке была серьезная гемофобия — проще говоря, он боялся крови. Доктор Эмили Дрейк постукивала по нижней губе шариковой ручкой, слушая, как пациент рассказывает о своей маленькой проблеме.

— Я просто… не могу это пить. Я пытался пить кровь прямо из источника, — он обернулся, чтобы посмотреть на нее, — Ну понимаете, прямо из шеи человека. Эмили кивнула. О, да, она прекрасно понимала. И сделала пометку в блокноте: „Боится пить из вены“».*

____________________

* Здесь и далее цитируется по Синтия Иден «После полуночи становится жарче», перевод FairyN, бета-ридинг lorik, http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=7520

— Это точно любовный роман, а не медицинские байки или зомби-апокалипсис? — у Лизы возникли серьезные подозрения, что ее «разводят».

— Не знаю, от сеструхи можно ожидать всего, но серия, вроде как, романтическая, — прожевал Женька.

— Ты что, за сентиментальными романами к сестре обращаешься?

— Лизка, ты такая смешная… А к кому я должен обращаться? К любовницам?

Логично, тут она не подумала.

— А если я пятно на книжку посажу? — с тоской осведомилась чтица.

— Да сажай сколько хочешь. Книжка моя, — она даже развернулась, хотя из ее положения сделать это было крайне трудно. — В смысле, я ее купил по наводке сестры. Читай уже. В крайнем случае, я эту красавицу при встрече придушу.

«…- Я умру… — в кабинете повисла пауза. Марвин открыл глаза и уставился в потолок. — Снова. — Он поднял руки и начал активно жестикулировать, продолжая жаловаться немного визгливым голосом. — Я вампир всего шесть дней — ШЕСТЬ ДНЕЙ! И я умру от голода. Я буду первым вампиром в истории, который умрет из-за того, что ему пришлось голодать, так как он боится крови! Я высохну, стану ничем. Не останется ни костей, ни пепла. Только…

Боже, этому парню надо было бы выступать на сцене. Эмили наклонилась вперед. Все вампиры были похожи, всегда готовы часами говорить о себе любимых. Их послушать, так только у них среди всех сверхъестественных существ были проблемы».

— Я поняла, это — социальная сатира, в которой через образ вампира высмеиваются черты современного мужчины.

— Хорошо, что я у тебя не такой, — Женька промокнул салфеткой рот и коснулся губами ее пресловутого седьмого позвонка. Теплая волна окатила критикессу. То ли от нехитрой ласки, то ли от «у тебя».

Ладно, автор хоть знаком с чувством юмора, подумала Лиза и продолжила чтение…

«— Доктор Дрейк, я знаю, что вы там!

… открыла дверь и увидела за ней высокого, мрачного незнакомца, к линялым джинсам которого был прикреплен полицейский значок. Коп.

В голове зазвенели сигнальные колокольчики. Если полицейский приходит с визитом в такое время суток — это не к добру.

Коп уставился на нее небесно-голубыми глазами и опустил руку, которой собирался ударить по двери».

— Твоя сестра в курсе наших отношений? — удивилась Лиза.

— С чего ты взяла?

— Ну, эта аллюзия «доктор — полицейский»…

— Что-что?

— Аллюзия, в художественной литературе намек на реальную жизнь.

— Словей-то каких нахваталась… Ты же говорила, что не читаешь художественную литературу? — в словах Женьки сквозила обида. Видимо, он решил, что она его обманывает. Можно подумать, у нее для «художки» время есть…

— То, что я предпочитаю книги по медицине, не делает меня безграмотной идиоткой.

— Не делает. А жаль… Я бы тогда так хорошо смотрелся на твоем фоне…

— Женя, ты способен на самоиронию? — Лиза опять перекрутилась корпусом на угол, близкий к 180 градусам. И получила поцелуй в губы.

— Я вообще способен на всё, — предупредил тот, оторвавшись.

— Начинаю в это верить… — обреченно ответила Морозка.

К концу первой главы Лиза осознала, что втянулась. Как ни странно, Женька, похоже, тоже, подумала она. По крайней мере, пристававший к ней вначале (то поцелует, то по бедру погладит), теперь он забывал это делать. Чтица бы подумала, что он засыпает, если бы не его реплики по поводу осмотра места преступления и вообще поведения книжных копов. Однако к середине второй главы он вернулся к своему занятию.

«…милый доктор умудрилась преуспеть в обоих направлениях: сильно его разозлить, и возбудить до невозможности.

Сейчас на ней не было очков. Глаза выглядели мягко, сексуально.

Голова Колин начала наклоняться.

— Ч-что ты делаешь? — девушка замерла под ним.

Дамочка была доктором психологии. Так что должна была иметь полное представление о том, что он собирается сделать. Медленно, не торопясь, он накрыл ее губы своими.

Испуганно вздохнув, Эмили приоткрыла рот.

Идеально.

Его губы терлись о ее, язык нырнул во влажное тепло рта…»

Женькин язык вырисовывал на ее шее таинственные узоры, а руки поползли к груди. Лиза попыталась отбиться, но Женька со словами «Не отвлекайся» вернулся к своему развлечению.

«Проклятье, она была такой сладкой на вкус. Он скользнул языком за край ее зубов, начав тереться о ее язык. Ласкать. Дразнить.

Эмили издала слабый стон, и поцеловала его в ответ.

Ее грудь прижалась к его телу, соски напряглись. Колину хотелось дотронуться до них, но он не думал, что доктор к этому готова.

Он неторопливо посасывал ее язык, наслаждаясь каждой секундой этого удовольствия.

Его возбужденный член крепко прижимался к ее лону.

Колин отдал бы все за то, чтобы она оказалась в этот момент под ним и обнаженная».

Читать описания с эротическим контекстом вслух было несколько неловко. Особенно, когда тебя довольно откровенно лапают. Но было в этом что-то…

Что-то в этом было.

Помаявшись до конца эротического эпизода со швами джинсов, защищавших девичью честь покруче пояса целомудрия, Женька выразительно рыкнул у Лизы над ухом и поинтересовался, не хочет ли она «переодеться в домашнее». «Домашним» у Лизы в Женькиных двухкомнатных хоромах были его старые рубашки. Лиза не пыталась «метить» территорию своими вещами, хотя зубная щетка, купленная для нее Женькой, стояла в стаканчике даже тогда, когда они заезжали к Змею спонтанно. Так что, возможно, хозяин бы не возражал. Припер же он к ней пару чистых футболок, трусов и носков со словами «Мало ли что может случиться…» Действительно… Мало ли что может случиться?

Но Лизе нравилось, как она выглядела в этой далекой от дизайнерских изысков одежде. Закатанные рукава подчеркивали изящество рук, расстегнутый ворот привлекал внимание к груди, а полы были той идеальной длины, что то ли чуть прикрывали белье, то ли его приоткрывали. Да и Лизины ноги в мужской рубашке даже ей самой казались бесконечными.

После ненавязчивых обжиманий чтица чувствовала настоятельное желание уединиться в ванной. Хотя компания бы ей тоже не помешала. Но Женька идею не поддержал, и минут через пятнадцать освежившаяся Лиза была готова продолжить прерванное занятие.

Женька — кто бы мог подумать?! — проявил душевную щедрость. И взял на себя чтение пары следующих глав. Выбрал он для этого офтальмологически вредную позу лежа на диване. Головой на Лизиных коленках. И тут Лиза отмстила злодею и распутнику за неправедное поведение. Благо тот тоже переоделся в «домашнее».

— Лиза, — недовольно произнес хозяин избы-читальни. Кхех, изба-читальня одной книги… — Если ты сейчас же не прекратишь, то мне снова придется переодеваться. По причине, недостойной зрелого мужчины.

— А ты уже созрел? — полюбопытствовала мстительница, в очередной раз скользнув рукой по разбухшему плоду своих трудов.

— «Созрел», — передразнил Женька. — Что, сама не чувствуешь, что он еще совсем твердый? Мы тут, между прочим, читать собрались, а ты всякими глупостями занимаешься…

— А до этого всякими глупостями занимался.

— Ну, я-то с умом делал…

— А я что, без ума?

— Хотелось бы, чтобы без ума, — пробормотал себе под нос ворчун. — Всё, теперь твоя очередь. На, читай!

И, всунув ей книжку в руки, Женька «стёк» к ее ногам.

Действие в романе развивалось медленно, но верно. Местами перлы вроде «член, немного шире ее запястья» резали ухо и вызывали живое обсуждение возможностей человеческой физиологии с сравнении с оной у оборотней… Однако Лиза поймала себя на мысли, что доктор Эмили Дрейк задевала какие-то струны в ее душе, заставляя во многом сопереживать. Даже несмотря на то, что кое-где очень хотелось ей врезать. В общем и целом, книга писательнице удалась. Особенно ее эротическая часть. Поэтому сексуальное напряжение в комнате (не без помощи разных частей Женькиного тела) продолжало нагнетаться.

«— Я больше не хочу быть осторожной, — и Эмили поняла, что говорит правду. Раньше она пыталась избегать рисков. Последние лет десять.

После встречи с Колином этим утром она задумалась о многих вещах. Эмили поняла, что относилась к нему так же, как к Тревису. Никогда не подпускала слишком близко, не доверяла полностью. Все ждала какого-то идеального момента, чтобы поделиться своими секретами».

Секреты… Секреты — это актуально. Интересно, а какого, с позволения сказать, «идеального момента» ждет она сам, чтобы поделиться своими секретами?

«Но идеальный момент с Тревисом так и не наступил. Тревис бросил ее, пока она осторожничала. И Эмили, наконец, пришла к выводу, что не рисковать — это просто скучно.

А она хотела эмоций, хотела жизни, хотела… Колина»

А она? Чего хотела она, Лиза?

Хотела ли она эмоций? Нет, это было последнее, что ей было нужно. Только вот куда от них деться?

Хотела ли она жизни? Да, хотела спокойной, предсказуемой жизни, которой она могла управлять по собственному разумению. Однако, теперь ее несло, как булыжник лавиной в горах. Можно было, конечно, пытаться верить, что все находится под контролем. Но во вранье самой себе Лиза замечена не была.

Хотела ли она Колина?…Тьфу, Женьку! Да, и еще раз «да»!

Женька тем временем отпустил ее ножки, пальчики которых покусывал последние несколько минут, и начал подниматься поцелуями выше по фарватеру.

«— Эмили…

У нее свело низ живота от неприкрытого желания, звучащего в его голосе. Никто никогда не произносил ее имя с таким чувством голода.

— Эмили, я не похож на мужчин, которых ты знала раньше.

И слава Богу. Эмили понимала, что Колин не похож на других. Была в нем дикая и подавляющая сексуальность, которой не было ни у одного из ее прошлых любовников.

— Я не смогу быть нежным. Только не в первый раз.

Первый раз. Внутри у нее все сжалось от возбуждения. Интересно, а на сколько всего раз он рассчитывает?»

Лизе тоже было бы интересно знать. С книжным Колином все ясно. Он же герой любовного романа, значит у него с главной героиней Вечная Любовь…

А в реальной жизни, как в старом, но любимом кино: «Не обещайте деве юной любови вечной на земле»…

Женька тем временем добрался до колен, сопровождая поцелуи бережными поглаживаниями пальцев.

«— Я не хочу, чтобы ты был нежным. — „Нежный“ — это слово к нему не подходило. Ей хотелось, чтобы все было резко и быстро. Хотелось криков от удовольствия и дикой страсти.

Хотелось всего и сразу.

Жилка запульсировала на виске Колина, когда он кинул взгляд на коридор:

— Где спальня?

Эмили подняла руку и указала пальцем на вторую дверь.

Его губы изогнулись в хищной улыбке, в которой на мгновение сверкнули клыки.

Их вид напугал ее в прошлый раз. Заставил остановиться.

Теперь же это только усилило возбуждение.

„Я не похож на мужчин, которых ты знала раньше“

Лизины трусики были мокрыми уже с час, и в этом отношении Женька тоже не было похож на тех мужчин, которых она знала раньше. По крайней мере, ни от кого из них у нее не сносило „башню“ до такой степени…

Он, тем временем, добрался почти до того самого пресловутого лона, и ей хотелось только того, чтобы он не останавливался. Уже любым, черт возьми, способом. Хоть палкой, хоть пальцем, не к месту вспомнился ей анекдот про гражданство в Непале.

Умелые пальчики Женьки выводили замысловатые круги вокруг, — как это пишут в романтической литературе? — вокруг сосредоточия ее женственности? На счет женственности Лиза была не уверена, а вот в том, что все ее ощущения сосредоточились в этом месте, было совершенно однозначно.

„Девушка вздрогнула от прикосновения его теплых рук.

— Успокойся, милая, я просто хочу почувствовать тебя. — Колин сделал глубокий вдох. — Боже, как я люблю запах твоего возбуждения. — Его пальцы добрались до ее промежности, он стал гладить там сквозь ткань.

Эмили прикусила губу и прижалась к Колину всем телом. О, черт, так приятно было чувствовать его пальцы. Но ей хотелось большего, хотелось…

Колин рывком сорвал с нее трусики, порвав тонкий шелк. И вот уже его пальцы были на ее нежной плоти, исследовали влажные складочки, открывали ее, поглаживали клитор.

Эмили рухнула на подушку, внутри нее нарастал оргазм, все ближе, ближе…“

— Только попробуй порвать! — предупредила Лиза, услышав подозрительный треск ткани.

— Р-р-р-р! Дай почувствовать себя животным!

— О-о-о… А у тебя остались на этот счет какие-то сомнения?

Животное, тем временем, стянуло ее трусики и поднесло их к лицу.

— М-м-м! Как вкусно пахнет! — на его лице — язык не поворачивался назвать этот шедевр генетики мордой, — отражалось неземное наслаждение.

— Извращенец!

— Чтоб ты понимала!

Женька, привстав на коленях, прижал ее к груди — как выяснилось, дл того, чтобы закинуть ей под спину плотную диванную подушку, после чего подтащил ее за бедра к самому краю дивана, и его пальцы начали осваивать ее глубины.

Лиза откинула голову на спинку.

— Так! Ты читай, читай!

Какое тут, нахрен, чтение?!

„Эмили была в полубессознательном состоянии, стук сердца отдавался в ее ушах. Она никогда не кончала так быстро, всего от нескольких прикосновений.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

Ее тело все еще трепетало, а низ живота сводило от полученного удовольствия.

Пальцы Колина все еще были в ней, он то входил ими, то выходил, двигаясь в ритме, который снова зажигал ее желание.

Через мгновение слова Колина достигли сознания Эмили, через мгновение она поняла, что он…“

Колин вынул из нее пальцы и поднес их к губам. Глядя ей прямо в глаза, не отрывая от нее своего горящего взора, он поднес руку ко рту. И слизал ее влагу с пальцев.

Потом улыбнулся ей:

— Я хочу еще.»

Пальцы покинули ее тело, оставив после себя чувство пустоты. Лиза подняла глаза. Женька повторил жест книжного героя.

— Колин… — с упреком в голосе произнесла Лиза фразу героини.

— Не отвлекайся, — отмахнулся Женька и развел Лизины колени пошире.

«Он склонил голову, и Эмили почувствовала его теплое дыхание на своем лоне.

Каждый мускул в ее теле напрягся от предвкушения. Она хотела почувствовать его рот на своей плоти. Хотела почувствовать его умелый шероховатый язык.

Колин ее лизнул. Медленно, прочувствованно…

Он сделал еще одно круговое движение языком по ее плоти, потом лизнул клитор. И еще раз. Крепче.

— К-колин…

Он вошел в нее языком, пальцами продолжая гладить клитор…»

Женька повторял действия бесстыжего оборотня, и Лизе стало не до чтения. Она попыталась отстраниться, но поняв, что сопротивление бесполезно, отдалась на милость победителя. Свободная его рука потянулась к женской груди, сжимая сосок почти на грани боли, и Лиза вскрикнула, изгибаясь в оргазме.

Послышался «вжик» молнии шорт, и с громким стоном Женька вошел в нее. Ему потребовалось всего несколько движений, чтобы последовать за Лизой, но ей было уже все равно. Она была где-то в нирване.

— Вот теперь — чистый и безоговорочный выигрыш, — произнес довольный Женька, падая на нее сверху, вырывая тем самым из блаженного полузабытья.

— Так это все было ради победы в споре? — сердце Морозки пропустило удар.

— Разумеется, — Женька потянулся с поцелуем, но она отвернулась.

— И что дальше?

— В смысле, «что дальше»? — пробормотал сонный Женька. — Дальше мы пойдем спать.

— А потом? Завтра, послезавтра?

— Не знаю. Не думал еще, — произнес он сквозь зевок. — Может, книжку дочитаем. Нужно же узнать, кто убийца? Придумаем что-нибудь. Подъем, лежебока, кровать ждет!

Через пять дней наступил срок очередной менструации.

Месячные не пришли.

Подождав два дня, Лиза сделала тест. Розовый поток, поднимаясь по тоненькому руслу, оставил за собой ОДНУ полоску.

Она все ждала, вдруг там проявиться ну хоть тоненькая, хоть бледненька вторая… Но тест высох, а полоса так и розовела в одиночестве.

Бумажка полетела в сторону помойного ведра.

Вечером оказалось, что тест можно было и не делать.

Как просто советовать другим расслабиться, думала Лиза. И как сложно это сделать самой.

Ей надоело сидеть на этой пороховой бочке, не зная, что взорвется следующим: уйдет ил Женька, забеременеет ли она? Врать, пусть и косвенно, с каждым днем становилось все труднее.

Как и сказать правду

— Ну как, всё получилось? — это было первое, что спросила обеспокоенная Лиза, открывая Женьке дверь. Конечно, всё получилось. Он в этом ни капли не сомневался, но теперь вполне мог понабивать себе, спасителю и добытчику, цену:

— А где: «Здравствуй, милый! Я по тебе так соскучилась!» и страстный поцелуй?

— Здравствуй, милый! Я по тебе так соскучилась! Как всё получилось? — быстро повторила Лиза, постукивая носком по полу и уткнув руки в бока.

— А страстный поцелуй?

— Пока не заслужил.

— Заслужил. И не только поцелуй. По крайней мере, не только в губы. Тебе все еще нельзя?

— Можно!

— Слава богу! — выдохнул Женька. — Не понимаю этого твоего предубеждения против секса во время месячных. Пошли в душик, раз, два… и в дамках!

— Послушай, Женя, тетю гинеколога высшей квалификации. Во время месячных клетки эндометрия — слоя, выстилающего матку, покидают свои родные пенаты и дружным потоком стремятся из женщины прочь. Так вот, во время полового акта, особенно во время оргазма, их может не туда занести. Например, в фаллопиевы трубы. И они могут там прижиться и начать бодренько размножаться. И вызвать крайне неприятную болячку — эндометриоз.

— Так, я всё понял, дальше в глубины патофизиологии можно не лезть, главное, что теперь нам это не грозит. Забирай свою вожделенную справку о том, что паспорт гражданки Кортневой Олеси Олеговны безвозвратно утерян. Она еще не передумала?

— Нет.

— А ты откуда знаешь?

— «Халк» привозил ее на прием.

— На какое число запланирована операция по похищению?

— По освобождению, — поправила его Лиза. — Через неделю. Пойдем, я тебе кормить буду.

— Давно бы так. Накормить, напоить, в баньке намыть, в постель уложить…

После «постели» Женька побрел в санузел. По гигиеническим и неотложным нуждам. Насвистывая веселенький мотивчик, он следил за точностью попадания. Глаз зацепился за полоску бумаги, завалившуюся за унитаз. Не порядок!

Женька натянул трусы и наклонился, чтобы ее выбросить.

Но передумал.

— Лиза, ты не хочешь рассказать мне, что это такое? — с трудом сдерживаясь, спросил Змей.

Лиза открыла гала, и приподнялась на локте:

— Это тест на беременность. Отрицательный.

Можно подумать, он не понял!

— А что он делает в твоем туалете?

— Я полагаю, валяется. Спасибо, что поднял.

— Если ты пропустила таблетку, то почему не сказала мне, чтобы мы воспользовались презервативами?

— Я не пропускала таблеток.

Женька напряженно ждал продолжения.

— Я их вообще не пью, — как-то неожиданно закончила Лиза.

— А как ты тогда предохраняешься?

Лиза помолчала, и ее ответ просто снес Женьке крышу:

— Никак.

— Еще раз. Я не расслышал…

— Никак.

— Но ты же говорила…

— Ты меня НИ РАЗУ не спросил, предохраняюсь ли я. Я НЕ предохраняюсь, — громче произнесла эта тварь. И вбила последний гвоздь: — Я с самого начала хотела забеременеть.

Злость залила Змею глаза.

— Что, так уж замуж невтерпеж? — он вложил в слова все свое презрение.

— Женя, ну какой из тебя МУЖ? — в интонации Ведьмы перемешались жалость, усталость и… какая-то обреченность что ли? — В случае твоей пропажи, обзванивать вместо больниц ближайшие бордели?

— Ты хочешь сказать, я не способен на верность?

— «Дорогой, ты умеешь играть на пианино?» — пропищала та и закончила более низким голосом: — «Не знаю, никогда не пробовал».

— На пианино я, как раз, играть умею!

— Поздравляю.

— Значит, я достаточно хорош для того, чтобы со мною трахаться, но недостаточно для того, чтобы выйти за меня замуж?!

— Женя, ты вообще себя слышишь? Сначала ты меня обвинил в том, что я хочу тебя на себе женить, а через минуту — в том, что не хочу этого делать.

— Я обвинил тебя в том, что ты меня использовала меня как… как… как спинцовку! Что ты мне врала!! Ты все это время мне улыбалась, обнимала, целовала — и… и… Знаешь, это правильно, что ты не забеременела. Таким ледышкам, как ты, природа не должна давать детей. У тебя же чувств нет. Ты же их заморозишь!

Он ушел, оставив после себя пару футболок, чистое белье, носки и грохот хлопнувшей двери…

ГЛАВА 10

Лиза всё понимала.

Она понимала, что сама дура, и думать надо, что говоришь. И что, за все удовольствия в этой жизни приходится платить, даже — и особенно! — если пользуешься ими за чужой счет… И что Женька много лет отработал в угро, и бить по самому больному — это у него рефлекс.

Но легче от этого понимания почему-то не становилось.

Безжалостные слова «таким ледышкам, как ты, природа не должна давать детей», продолжали звенеть в ее ушах.

Они как заклинание — или проклятье, превратили ее в настоящую «Морозку».

Она ходила на работу, домой, к подругам, читала, шила…

Но сердце ее словно заиндевело.

Наверное, в этом и было ее единственное спасение. Потому что если бы оно вдруг разморозилось, Лиза бы просто не вынесла ту боль, которой обернулось для нее расставание.

Вряд ли она могла рассказать, чем и как именно занималась первые две недели после судьбоносного разговора. Поликлиника, дежурства — много дежурств, подготовка побега Олеси — все это давало ей возможность на время забыться.

Потом боль все же прорезалась.

Уже тупая.

Но Лиза смогла плакать.

Она ревела ночами на кровати, обняв себя руками. Тихо глотала слезы, пока сон не приносил облегчение.

Время лечит.

В какой-то момент и тупая боль прошла, оставив просто пустоту.

Девчонки пытались как-то выяснить, что происходит. Котька обещала убить это тупоголового Змея, притворявшегося душкой, но Лиза сказала, что это только их дело. Ладно, сказала Котька, у которой наконец-то прошел токсикоз и которая теперь была готова любить всех, и вытащила подруг в ближайшую полуфастфудовскую «тошниловку».

Лиза подошла к счастливой до ломоты в зубах подруге, разглядывающей прилавок из-за заставленного подноса.

— Деточка, а ты не лопнешь? — спросил в ней заботливый врач.

— А ты налей и отойди, — припомнила правильный ответ Котя. — Я вот смотрю на этот жаренный пирожок и вон на то красивое пирожное. Скажи мне, Лизка, как профессионал, что «садить» лучше: печень или поджелудочную?

— Садить лучше почки, — не задумываясь, ответила та. — Их две. Девушка, — обратилась она к раздатчице, — подайте мне, пожалуйста, селедочку и во-он те малосоленые огурчики, уж больно аппетитно они у вас выглядят.

— Знаешь, Лиз, я уже начинаю сомневаться, кто из нас беременная: я или ты, — хихикнула Котька.

Ха, ха-ха, очень смешно, ответила про себя Морозка. Беременная, ага!

Беременная…

Беременная?

А когда у нее были последние месячные?

Ответить оказалось несложно. Потому что после их с Женькой расставания месячных не было. Просто Лизе было не до них.

Маленькое зеркальце из сумочки позволило ей поставить диагноз прямо в туалете.

А визит к коллеге установил строк.

Последний выстрел одинокого ковбоя пришелся в цель.

Только где же ожидаемое чувство всепоглощающего счастья?..

Женька глядел на хлопья снега, в изобилии валившие за окошком.

— Может, ты ей все же позвонишь?

Это Тимур.

— Даже не подумаю.

— Тогда подстригись и начни бриться каждый день. Сходи куда-нибудь, кроме спортзала. Трахни какую-нибудь бабу, в конце концов.

— Не учи меня жить.

— Я сейчас с тобой как с начальником структуры разговариваю. К тебе на спарринг парни идут как плаху. Ты же покалечишь кого-нибудь ненароком.

— Пока все живы и целы. А как директору тебе до моих личных переживаний вообще дела быть не должно.

— Зато как другу есть. Позвони.

— Нет.

— Назло кондуктору возьму билет и пойду пешком?

— Тим, как ты не понимаешь?.. Я с самого начала этой гадюке нужен не был. Она меня просто использовала в своих целях.

— Рад, что ты признаешь ваше душевное родство. Я только не понимаю, что тебя задевает больше: то, что ей не нужен, или то, что нужен не в том качестве?

Больше всего Женьку задевало то, что Ведьма про него за эти почти три месяца ни разу не вспомнила.

— Шел бы ты!.. Я не собираюсь подрабатывать на досуге Банком спермы.

— Я понимаю, обидно, что тебя разыграли «вслепую». Но и твои мотивы были далеки от романтических. Посмотри на всё с другой стороны: зато тебя рассматривают в качестве потенциального отца.

— Не меня, а мой генотип.

— Не всё ли равно?

— То, что я не хочу семью и детей, еще не означает, что я хочу плодить безотцовщину.

— Решил избавить планету от своего потомства?

— Просто пока… не готов. Все эти вопли, какашки, соски, пеленки… Бр-р-р…

— Нет в мире совершенства.

— Для этой фразы в детях должно быть хоть что-то хорошее.

— А всё остальное в них — хорошее.

— Серьезно, Тим, смотрю я на все эти козьи пляски вокруг Катькиного живота, и у меня это в голове не укладывается, как ты можешь так спокойно к этому относиться.

— А я не могу представить, что с тобой такого делали в детстве, что у тебя сложилось представление о детях исключительно как об обузе.

— Так, давай оставим мое детство в покое. А что такое дети для тебя с твоим БЛАГОПОЛУЧНЫМ детством?

— Сейчас мы опять вернемся к разговору о мужественности и зрелости, и ты на меня залупишься еще на месяц. Давай свернем тему.

— Да ладно, так и скажи, что «отметился», как все, а больше и сказать нечего! — Женька вновь перевел взгляд за окно, за которым расходилась метель.

— Ладно, сам захотел. В общем, я об этом, наверное, в твоем возрасте задумался. Помнишь, поговорку про «построить дом, посадить дерево, вырастить сына»? Мужику важно чего-то добиться в этой жизни, кем-то стать, хоть в чем-то быть лучшим. В этом наша самцовая порода, согласись? Так вот, сын — это самый важный проект в жизни мужчины, показатель его состоятельности. Смог ли он вырастить человека, достойного уважения, или способен создать только какой-то отстой? Нет, дочка, это тоже здорово. Твоя маленькая принцесса, для которой ты самый главный мужчина на свете, самый сильный, самый умный, самый лучший, самый надежный, защита и опора. Пока она не найдет на эту роль кандидата помоложе, — Тимур подмигнул. — А сын… Сын это самое большое испытание. Он может стать самой большой гордостью, а может — самым большим разочарованием. Я считаю, что могу вырастить из своего сына настоящего мужчину. Я ХОЧУ этого, я к этому готов. И счастлив оттого, что родит мне его любимая женщина. И я буду любить в нем не только свое продолжение, но и ее. Вот такой вот пафос…

Женька молчал.

А что тут скажешь? Да, он боялся ответственности и не хотел лишних проблем.

Но не настолько, чтобы бросить своего ребенка.

А Лиза этого так и не поняла.

Зачем ему женщина, которая его не только не любит, даже не уважает?

Тишину прервала трель телефона.

— Слушаю, любимая, — голос начальника наполнился такой сладостью, что у Женьки аж изжога началась. — ЧТО случилось? — патока сменилась неподдельной тревогой. — Как угроза выкидыша? Ты главное, только не переживай. Успокойся. Ты где? Я сейчас подъеду.

— У твоей Катьки проблемы? — вскочил Женька следом за Тимом.

— Нет, проблемы у ТВОЕЙ Лизы, — Тимур доставал теплую куртку из шкафа-купе, поэтому когда обернулся, на Женькином лице уже была «картина маслом». Не то «Приплыли», не то «Иван Грозный убивает своего сына» за пять минут до убийства.

— Да ладно, может, это не твой ребенок, — попытался исправить положение Тим. Видимо, изображение сместилось в сторону второго бессмертного полотна, потому что она сразу поправился: — А может, и твой. — И на всякий случай добавил: — Я. Ничего. Не. Знал.

— Что с ней? — Женька наконец-то обрел способность говорить.

— На улице напал какой-то ублюдок. Сильно ударил, она упала. Это то, что я знаю. Катька там сейчас накрутит себя, а ей же нельзя волноваться… — продолжал Тимур, не замечая, что его не слушают.

— Где она?

— У Лизы в больнице.

— ЛИЗА ГДЕ?!

— В гинекологическом отделении ее же роддома.

Тимур еще только выходил из дверей предприятия, когда Женька выворачивал со стоянки на автостраду.

Правдами, неправдами и даже кривдами, но ему удалось прорваться к Ведьминой палате.

Как раз к тому моменту, когда из нее, улыбаясь и маша напоследок, выходил Стас.

— А ты что тут делаешь? — брови Лизиного завотделением сошлись.

— Пришел проведать свою невесту.

— Насколько мне известно, она — МОЯ невеста, — растягивая слова, произнес Стас.

— У нее МОЙ ребенок, — желание придушить Халка, а Женька не сомневался, что напал он, сменилось более актуальной потребностью растоптать эти очки в металлической оправе. И попинать остывающий труп их владельца.

— Родится — станет МОЙ, — спокойно ответил будущий покойник, видимо не подозревая о том, что его ждет.

— Сейчас я тебе наглядно объясню, и про невесту, и про ребенка, — Женька начал закатывать рукава белого халата, выданного ему сестричкой из приемного покоя.

— Если Вы членами меряться, то раздеваться удобнее в моем кабинете, — Стас с вежливой улыбкой указал куда-то в сторону лестницы.

Ну, это вообще ни в какие ворота не лезет!

Женька молча оттолкнул ублюдка и протиснулся мимо него в палату.

Женька ввалился в одиночную (видимо, платную) палату Лизы, клокоча, как чайник. И крышечка у него, если так можно выразиться, подпрыгивала и гремела.

Впрочем, злость несколько стихла, когда он увидел припухшую и покрасневшую скулу Лизы, куда пришелся удар. Она была в зеленом хирургическом халате, наверное, за отсутствием нормальной одежды. Не к месту вспомнилось «это зеленое платье очень подходит к цвету вашего лица». Скорее, основная часть Ведьминого лица была просто бледной, но на таком эффектном фоне кожа приобрела легкий болотный оттенок. К правой руке зеленоватой пациентки тянулась трубка капельницы. Лиза настороженно глядела на него и ждала.

— И когда ты собралась мне сказать? — она молчала. Поэтому Женьке пришлось продолжить самому. — О ребенке. О Халке. О твоем ЗАМУЖЕСТВЕ, наконец?! — Глаза Ведьмы округлились. Даже тот, который слегка заплыл. — Да, твой якобы жених уже успел похвастаться! — Несостоявшаяся невеста, а Змей будет не Змей, если эта ЯКОБЫ свадьба состоится, продолжала молчать. Может, у нее сотрясение, а он тут орет? — Ты как? — встревожено спросил он.

Лиза пожала плечами. Жест не вызвал у нее видимых усилий, из чего Женька сделал вывод, что физически она пострадала не так сильно. Это немного успокоило.

— Вот что я хотел сказать, Елизавета Сергеевна. Вы, помнится, рассуждали в свое время об ответственности, точнее нежелании мужчин ее на себя брать. А что по поводу вас, Елизавета Сергеевна? ВЫ готовы отвечать за свои поступки?

Лиза продолжала молчать.

— Если вы посчитали возможным, не спросив моего согласия, завести от меня ребенка, то будьте любезны осознать тот факт, что своего ребенка я буду растить САМ, — мысль о том, что ребенок может оказаться не его, была отметена как еретическая. А о том, что с ребенком может что-то случиться, вообще как противоестественная. — Нравлюсь я вам в этом качестве или нет. А поскольку обеспечить МОЕМУ ребенку безопасность вы не в состоянии, вам следует смириться с моим присутствием в своей жизни прямо с момента выписки из этого гостеприимного учреждения.

События сегодняшнего дня несли Женьку так стремительно, что ему срочно требовалось выбраться за пределы потока и немного собраться с мыслями. Поэтому он развернулся и решительно направился к двери. Прежде чем наговорит еще каких-нибудь глупостей.

И это было правильное решение.

Потому что он был абсолютно не в состоянии ответить на Лизин вопрос, настигший его у самого выхода из палаты:

— Интересно, как ты это себе представляешь?

И вправду, как он себе это представляет?

«Представлениям», как выяснилось, состояться была не судьба. Пока, во всяком случае. Поскольку, не глядя открывая дверь, Змей уткнулся в преграду.

Преграда была совершенно не обходима.

В принципе. Поскольку женщина в дверях занимала весь проход.

— А это кто у нас тут? — произнесла дама зычным голосом. «Шляется без разрешения и руки не помыл» автоматически добавилось к ее словам у Женьки в мозгу.

— Это отец ребенка, Фрида Марковна, — тихо объяснила Ведьма.

На душе у Женьки почему-то стало легче.

Пожилая еврейка, которая дышала Змею куда-то в район груди, свысока оглядела потенциального родителя.

Тому захотелось помыть руки.

— Это хорошо, что у нас есть отец ребенка, — по тону можно было сильно усомниться в сказанном. — Лизонька, рыбонька, мы сейчас пойдем на УЗИ, — она подошла к коллеге, помогая той сесть. — Молодой человек, а вам что, особое приглашение нужно? Не видите, что нужна ваша помощь?

— Вам? — Змей заворожено наблюдал за священнодействием.

Судя по тому, что он видел, дама была способна сама донести Лизу до УЗИ, где бы это ни находилось. И стойку для капельницы. И еще Женьку в зубы за шкирку захватить. Поэтому чем ОН мог помочь Фриде Марковне, он однозначно не понимал.

— Вашей супруге, юноша. Вашей супруге требуется ваша помощь, — тоном для дебилов объяснила необъятная врачиха.

Супруге так супруге, смирился Женька.

Лиза, которая придерживала себя за низ живота, на секунду оторвала руку от, как это было заметно, самого ценного и мимолетным жестом утешающее сжала его кисть.

То, что Лизе на УЗИ полезут палкой в… туда, куда он проникал более деликатными инструментами, стало для Женьки неожиданностью. Но поскольку больше никого из присутствующих это не смутило, он не стал зацикливаться на медицинских процедурах. Он даже сумел сдержаться от смешка, когда на «палку», надели презерватив. На его взгляд, меры предосторожности несколько запоздали.

— Ну, вот и наша детка, — проворковала леди-узистка. — Смотри, Лизонька, — она повернула монитор так, чтобы пациентке было видно, — всё в порядке. — Почти двухмерный микрочеловечек с огромной для своего тельца головой безмятежно рассекал по околоплодным волнам, наплевав на наблюдателей. — Плод один, живой. Ориентировочно 11 недель. Плацентация по задней стенке…

Женщина называла слова и числа, а Женька следил за мельканием фигурки в светлом конусе на дисплее. Такой крохотный, но уже с пятью пальцами на обеих руках и ногах, он перемещался внутри Лизы на толстом шнурке, как воздушный змей в небе…

Он довел совсем притихшую Лизу до ее кровати. Фрида Марковна, кто бы мог подумать? — деликатно оставила их вдвоем.

— Ты представляешь, он там действительно есть… — потрясенно выдавила из себя Лиза.

Женька представлял.

Очень наглядно представлял.

И даже думать не хотел, что могло бы стать с НИМ, если бы Лиза после удара этой твари упала менее удачно.

Лиза с трудом дождалась повторного за этот день визита Стаса.

— Стас, ты бы меня хотя бы в известность ставил о своих планах… Я бы хоть завещание составила, саван прикупила…

— Прости, это был гениальный экспромт.

— «Гениальный экспромпт», — проворчала Лиза. — А мне теперь с ним жить!

— А в противном случае, ты жила бы без него, — сказал Стас тоном «Ну и что лучше»?

Лиза прислушалась к себе.

Да, совершенно непонятно, чем закончится эта авантюра с Женькой.

Может, лучше и не станет.

Но хуже уже точно быть не может.

Женька протянул руку к звонку. Адрес Халка он узнал без труда. Поставил машину в соседнем дворе, справился с кодовым замком, и теперь оставался последний шаг. Он нажал кнопку.

За дверью послышались шаги.

— Кто там? — раздался недовольный голос.

— Здравствуйте! А Олеся дома? — поинтересовался Женька с улыбкой жизнерадостного дебила и перехватил букет попрезентабельнее.

— А ты вообще кто? — произнес голос по ту сторону после небольшой паузы.

— Я ее парень. А вы, наверное, Олесин отец? — Женькин голос сочился сплошной доброжелательностью. Сейчас главное, чтобы Халк его не узнал. Но это было крайне маловероятно. Во-первых, поздним вечером их первого знакомства было темно. Во-вторых, Женька сам с трудом себя узнавал, глядя в зеркало. Стильно оформив пятидневную щетину, зафиксировав волосы резинкой и надев очки с нулевыми диоптриями, он вполне смотрелся на представителя околоинтеллигентного бомонда.

Лязгнули замки, дверь открылась, пропуская Змея внутрь, и закрылась, обрезая путь к отступлению. Алексей Михайлович решил воспользоваться эффектом, по его мнению, неожиданности и с короткого замаха ударил в лицо, сбивая очки. Очень правильный жест, если бы у Змея была реальная близорукость.

На стороне Женьки была неожиданность в сочетании с самоуверенностью объекта, последние месяцы усиленных тренировок, опыт драк в ограниченном пространстве и крепкая, увесистая палка, замаскированная стеблями кустовых хризантем. На стороне Халка — общее превосходство в технике, силе и опыте. И, надо сказать, в сумме противоборствующие стороны практически уравновесились. Мужчины не церемонились, пытаясь нанести удары по традиционным «ментовским» местам: почки, печень, солнечное сплетение, голова, пах. Минут через 15–20 (Женька не засекал, но судя по внутреннему секундомеру) они, отирая кровь и пот, тяжело дыша и держась, кто за что, расползлись по разные стороны прихожей.

— Ты, б**дь, кто такой?! — прохрипел Халк.

— Твой писец, упитанный и пушистый, — в тон ему ответил фиктивный Олесин парень. Помолчав, он продолжил. — Я муж той женщины, которой ты сегодня так неосторожно нанес телесные повреждения.

Не рассказывать же этому ублюдку, что он ей никто плюс отец ее ребенка? Противнику нельзя давать морального преимущества.

— Где же ты шлялся последние несколько дней, «муж»? — фыркнул хозяин квартиры, выдавая, что следил за Лизой.

— Это совершенно неважно. Важно, что ТЕПЕРЬ я здесь.

— И что?

— И всё. Что же ты так неосторожненько? При свидетелях, беременную женщину…

— Беременную? Не знал… Ты своей сучке намордник надевай. А то в следующий раз за такие слова я ударчик-то подкорректирую.

— Я зоофилией не увлекаюсь, так что отзывайся о моей женщине с уважением. И ты, гнида, к ней ближе километра теперь даже не приблизишься, понял?!

— Она жену мою заставила уйти, понял?!

— Мужик, ты правда такой идиот или притворяешься? Твоя жена от тебя СБЕЖАЛА.

— Она бы сама не сбежала.

— Однозначно, сама бы не сбежала. Не уверен, что даже я от тебя САМ бы смог сбежать. Знаешь, сколько ей народа помогало? Всех будешь по лицу?

Глаз Алексея Михайловича задергался:

— Я ее любил. Я ее люблю!

— Что поделаешь, ты уже взрослый мальчик, — между бровями Халка жестче обозначилась складка, — должен понимать: любовь не всегда взаимна.

— Я заботился о ней. Оберегал ее. Ей было со мной хорошо!

— С чего ты взял?

— Она всегда кончала, — с вызовом сообщил Халк. — Да оргазм вообще ничего не значит! — Женька знал это на собственном опыте. — Мужик, вдумайся: ОТ ТЕБЯ. СБЕЖАЛА. ЖЕНА. Не собрала вещи и уехала к теще, где бы ты мог у нее прощения выпросить. Не устроила скандал. Молча ушла. Не оглядываясь. Не оставив координат. Ни звонков, ни писем…

— Ну почему же, письмо было, — неожиданно возразил Олесин супруг. — По нему-то я и нашел твою… жену. — Женька уставился на Халка во все глаза и замер, боясь спугнуть разболтавшегося противника. — Спустя пару недель после того, как я подал заявление о пропаже Олеси, — Женька вспомнил, что ему звонил приятель, делавший справку для беглянки, с просьбой дать контакты «организаторов», и он, зарывшись в своей Великой Обиде, просто продиктовал Лизин телефон. Видимо, Санек хотел предупредить, что Олеся в розыске, — у меня в почтовом ящике обнаружилось письмо Золотка с требованием отозвать заявление. В противном случае она сама пойдет в милицию и объяснит, почему убежала от мужа.

— А Лиза тут причем?

— Я отсмотрел с регистратора всех, кто входил в подъезд. Переговорил со всеми, кто это мог быть, из знакомых. Потом «пропесочил» всех незнакомых. Покрутился в тех местах, где Олеся бывала последнее время. И обнаружил искомое лицо возле консультации.

Ду-ура! Ведьма — клиническая дура. Вот выпишется из больницы, Змей ей сам сеанс БДСМ устроит. При помощи ремня.

— Молодец. И как результат? Пообщался?

— Не успел. Мы не дошли до главного.

— Главное я могу изложить тебе без ее участия. Где Олеся, она не знает. Кто знает, она не знает. И если мне станет известно, что ты как-то засветился возле кого-то, имеющего отношение к этой истории, незаметно подкрадусь я.

— Ой, и что ты мне сделаешь?

Женька огляделся в поисках камеры, и развернувшись так, чтобы его лицо не находилось в зоне охвата, заговорил на грани слышимости.

— Вопрос не в том, что сделаю я, а в том, что сделаешь ТЫ. Некий мужчина, похожий на тебя, возле машины, похожей на твою, выйдет пос$ать, и свидетелем этого станет маленькая девочка лет шести. Она, конечно, ничего не поймет, но вот ее мама, которая выскочит чуть позже, углядит в этом действия сексуального характера. И влепят тебе, мужик, статью 132 УК РФ «Насильственные действия сексуального характера» часть 4, а именно, «совершенные в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста», срок от двенадцати до двадцати лет. Правда, так долго в зоне с такой статьей обычно не живут. А те, кто живут, очень сильно об этом жалеют.

— А не мочусь на улице. А если бы и мочился, то это банальное мелкое хулиганство.

— Это раньше было хулиганство. А теперь, в соответствие с новыми веяниями партии и правительства по борьбе с педофилией, это статья 132. Хотя тебе, с твоим анамнезом, даже из дома для этого выходить не нужно. Но для надежности всё случится неподалеку от тех мест, где именно в это время камеры зафиксируют именно ТВОЮ машину. Пока ты учился махать конечностями, я в совершенстве осваивал искусство подставы.

— Ты вообще охренел со своими фантазиями! Любой нормальный адвокат развалит такое шитое белыми нитками дело в два счета.

— Это — возможно. Но тут неожиданно всплывет твой брак с несовершеннолетней. Зафиксированные в женской консультации следы физического насилия в ее адрес. Заключение психолога в роддоме о психологическом прессинге. Твое заявление о пропаже жены, отозванное через некоторое время, — по мере повествования уверенность пропадала с лица Халка. — Нападение на свидетельницу, а Лиза ОБЯЗАТЕЛЬНО подаст заявление. И свидетели тебя опознают. Но ты напишешь отказ от каких-либо притязаний в адрес Олеси, поэтому сейчас это дело не всплывет. Потому что Олесю жалко. Выступать в таком деле потерпевшей — не самое приятное времяпровождение. Другое дело — быть свидетельницей. Хотя прокуратура может тебя и по двум эпизодам пустить. И последним аккордом симфонии станет то, как ты дрочил под окнами родзала.

— Я ДРОЧИЛ ПОД ОКНАМИ РОДЗАЛА?!

— Может, конечно, и не дрочил. Но медперсонал и роженицы думали по-другому. И кому-нибудь из них обязательно припомнится, что они всё видели своими глазами. Знаешь, как это бывает, когда во что-то очень хочется поверить… — Женька пожал плечами. — Короче, ты меня понял?

Судя по беспомощности, которая хоть на мгновение, но промелькнула в глазах Алексея Михайловича, до него начало доходить сказанное.

— Ты не сделаешь этого…

— Нет, конечно. Ты же будешь паинькой.

Взгляд Халка был убийственным, но у Женьки к подобным вещам был иммунитет.

— Я люблю ее. Возможно, я был неправ. А ты хочешь лишить меня возможности все исправить.

— Мужик, если она захочет тебя увидеть, она это сделает. У нее есть твой адрес, телефон, электронная почта, наконец. Твои слова ей передадут. Это все, что я могу тебе обещать, — Змей со стоном поднялся с полу. — Ну, спасибо за угощение, нам пора домой. До встречи в ГОМе, — он поковылял к двери. Если Халк не кинется на него сейчас, значит, можно надеяться, что разговор достигнет своей цели.

Проверить это было необходимо в любом случае.

Лизе настойчиво предлагали полежать еще. Она же и недели не провела в роли пациентки. В качестве аргумента Стас сказал, что она все равно сутками торчит в больнице. А так ее хоть бесплатно кормить будут. На законных основаниях. На что Лиза ответила, что его, Стасикиными, усилиями ей уже не светит в больнице сутками торчать.

Вслух.

А про себя подумала, что, возможно, Женька только вздохнет облегченно, если она не будет ему глаза мозолить. Наверняка Змей уже сто раз пожалел о своей импульсивности. Чтобы избежать ненужной неловкости, Лиза по телефону намекнула Змею, мол, чего не скажешь сгоряча. Но Женька намеки проигнорировал, а на прямое: «Может, не стоит? Я и сама прекрасно обойдусь», ехидно ответил, что раньше нужно было без него обходиться, а теперь придется обходиться как-нибудь с ним.

В любом случае, больница — не место для объяснений, поэтому Лиза ехала на знакомом «Лёхе» в некотором напряжении. Разговор им предстоял непростой. Женька, без вечной своей дурашливой улыбки резко повзрослевший, тоже был молчалив. Суровости добавляли темные очки, защищавшие его глаза от ослепительного блеска свежевыпавшего снега.

— Ты уверена, что правильно поступила, написав отказную и уйдя из больницы? — спросил он наконец, когда за задним бампером машины осталась половина пути к его дому.

— Обследование показало, что ни один из нас не пострадал. На случай ядерной войны специалист, то есть я, у себя меня всегда под рукой, так что не вижу никаких проблем.

Они в молчании доехали до места назначения и поднялись до квартиры.

Здесь Женька снял очки, демонстрируя классический фингал под правым глазом.

Лиза присвистнула.

— А что, гулять — так гулять! — прокомментировал Змей, глядя на себя в зеркало.

— Хорошо погулял!..

— Шрамы украшают мужчину.

— Кто-то не так давно утверждал, что в украшениях не нуждается.

— Так, с кем поведешься… — протянул Женька, и Лиза на автомате добавила про себя мЕдовскую концовку этой поговорки: «от того и замеременЕешь».

— На тренировке? — спросила она, борясь с желанием провести рукой по ссадинам на руке, лишившейся перчатки.

— Можно и так сказать. Тренировал я тут на днях… Одного…

Женька вкратце пересказал беседу с Алексеем Михаловичем.

— Убила бы эту мразь. Собственными руками.

— Сказать это и сделать — две большие разницы.

— Но тюрьма по нему плачет, — опыт личного знакомства Лизы с Халком не добавил тому очков.

— Тюрьма еще никого не исправила, и никто там не стал лучше и добрее, — Женька сделал паузу, собираясь с мыслями. — Лиз, пойми. Посадить его сейчас можно только при условии, что Олеся готова пройти через судебное разбирательство и публичные вопросы типа: расскажите, в какую именно позу он вас ставил? Что вы при этом чувствовали? Получали ли вы при этом сексуальную разрядку? И так далее. Если она к этому не готова, то лучше эту бодягу не начинать. А я, конечно, могу пойти на крайние меры. Но только в крайнем случае. Думаю, мужик это понимает.

— Можно подумать, его это остановит!

— В отношении тебя — уверен. А в отношении жены… У него достаточно связей и без вашей гоп-компании. Рано или поздно она засветится в системе. Ты же понимаешь, что ваш побег — просто отсрочка. Ей все равно придется вернуться и «принять бой».

Принять бой.

Действительно.

Они же не для разговоров об Олесе и ее будущем собрались.

Видимо, Женьке пришла та же самая мысль, и в комнате на какое-то время повисла тишина.

— Наверное, нам стОит продать свои квартиры и купить жилье побольше… — неуверенно начал Женька.

В принципе, довольно предсказуемое начало разговора. Мы не ищем легких путей.

Буквально, «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» А затем — как получится…

— Жень, давай сядем и спокойно все обсудим. Начнем с того, что я на твое требование своим согласием не ответила.

Змей спокойно встретил ее взгляд:

— Лиза, я тоже не отвечал согласием на твое предложение стать папой. Так что умножим обе стороны уравнения на минус один.

— Ладно. Твое предложение было спонтанным. Давай возьмем время на размышление? Не будем торопиться с резкими движениями. Сегодня мы продаем квартиры и покупаем одну, а потом решаем разбежаться. И вдруг оказывается, что из двух квартир одну сложить можно, а одну разделить на две — уже нельзя.

— Что ты предлагаешь? — в голосе Женьки звучал неприкрытый вызов.

— Я предлагаю пока пожить у меня. И посмотреть, что из этого получится. Сразу говорю: если ты намерен шастать по девицам, то в гробу я видела все твои «умножения на минус один». Мы договариваемся, кто что делает по дому. Готовит тот, у кого есть время. Обсуждаем, выделяем из зарплат сумму на общие траты. Не нравятся мои условия — вали нафиг. В свою очередь, я готова выслушать твои требования по совместному проживанию.

— А почему не у меня? — странно, Лиза ожидала, что возражения вызовет другой пункт.

— Потому что в твоей квартире я не чувствую себя как дома. А ты у меня существуешь вполне комфортно. Во всяком случае, если у тебя и были какие-то проблемы, то ты их хорошо скрывал. Еще вопросы, возражения?

— На диване я спать не буду, даже не надейся, — если бы Змей был гремучником, то Лиза, несомненно, сейчас бы услышала стук его «маракаса» на кончике хвоста.

Ой, испугали ежа голым задом!

Что ж, Евгений Петрович Горский вновь вернется в ее жизнь и ее постель…

Но Лиза очень сильно подозревала, что теперь всё будет совсем по-другому.

Женька хорошо помнил, как на следующий день после знаменательного разговора приехал после работы к Лизе домой. С вещами. А что тянуть?

— Ну идем, будем тебя знакомить с новым местом дислокации, — сказала хозяйка после приветствия.

Он еще удивился тогда, что он там такого не видел?..

Однако в передней комнате его ожидал «сюр-прайз». В неизвестном направлении исчезла «антикварная» стенка, которая ранее с гордостью несла на своих антресолях лучшие традиции совдеповской мебельной промышленности. Скопище книг из нее, однако, сохранилось. Теперь почтенные манускрипты размещались на открытом стеллаже, разделяющем комнату поперек на две части. Та, что ближе к окну, была поменьше.

— Это — твоя территория, — Лиза указала на рукой на вторую часть помещения, ретявшуюся в сумраке. — Можешь делать здесь всё, что захочешь. Только, если можно, чтобы без лишнего шума, когда я прихожу с работы. Мне после ударной дозы общения с пациентами жизненно необходимо побыть в тишине.

Так что теперь Женька сидел, развалясь на СВОЕМ кресле, и глядел футбол на СВОЕЙ плазме, что висела на стене, на которую ОН САМ клеил обои, ИМ же выбранные и купленные. В ЧУЖОЙ квартире. Сюр какой-то, ей-богу, размышлял он.

В целом, к удивлению Женьки, его Великая Жертва на поверку оказалась не такой уж Великой. В смысле, черт-то был не так страшен, как его малевали. По-крайней мере, месяц совместной жизни дался ему без какого-либо морального ущерба. Раз-в-недельная уборка пола посредством пылесоса, ежеутренний вынос мусора по дороге за машиной, запуск стирки в машинке-автомате и периодическая готовка еды — вот и вся трудовая повинность, что упала на его плечи. Собственно, в «холостяцкую» бытность хлопот по дому у него было больше.

Были и другие бонусы. Особенно, если Лиза была дома. Уставшего Змея, с трудом волочащего хвост домой, встречал горячий ужин и умелые руки хозяйки, волшебным образом снимавшие боль с головы, и тяжесть — с плеч. Женька вообще любил, когда Лиза была дома. Он привык встречать ее вечерами из консультации, наизусть выучив все выбоины в щербатых ступеньках старого здания. Не смог он привыкнуть только к ее ночным дежурствам в роддоме. Особенно, если они совпадали с дежурствами Дежнева. Женька даже пытался поставить условие, чтобы Лиза перешла в другую больницу. На что получил вежливый и аргументированный отказ. В целом, он даже поверил, что ничего у нее с завотделением не было. Но не до конца. Опять же, одно дело, что это у НЕЁ ничего серьезного со Стасом не было. А где гарантия, что так же было со стороны Стаса?

Между тем, Ведьма наконец-то расслабилась в постели, и на сексуальной ниве Женька снова мог чувствовать себя «орлом». Ее беременность, кстати, тоже оказалась не таким ужасным испытанием, каким казалась Женьке изначально. Особых изменений в будущей матери своего ребенка он не замечал. Нет, животик уже слегка обозначился. А в остальном Ведьма оставалась той же ироничной и вменяемой женщиной.

Правда, из их отношений ушла былая легкость и беззаботность. Зато им на смену пришла глубина. С некоторой горчинкой. Все-таки обиды так просто не вымываются.

Злился ли он на Лизу теперь?

Сложный вопрос. Когда бы Женька осознанно и добровольно пошел на серьезные отношения? Гипотетически была вероятность, что это произошло бы прежде, чем он преодолел бы порог репродуктивного возраста. Но она была крайне мала. И крайне гипотетична.

А так всё сложилось совсем не плохо.

И даже хорошо.

Потому что с Лизой ему было хорошо.

Настолько хорошо, что это даже пугало.

Не в смысле, что ему хотелось проблем, просто…

По большому счету, Женька же принудил Лизу к совместному проживанию. Она выбрала его в качестве биологического отца для своего ребенка. Где-то в чем-то это ему льстило. Но был ли Змей для неё чем-то еще? Было ли между ними что-то ЕЩЕ в принципе? Это тоже вопрос…

С одной стороны, Ведьма ему абсолютно не доверяла и даже не скрывала этого. Например, Змей настоял, чтобы они перевезли к Лизе его стиралку, которая была не только мощнее, но и имела функцию сушки. Так вот, отдать свою старую «в хорошие руки» Ведьма отказалась напрочь, сославшись на то, что «ты наиграешься в „Дом, милый дом“, а мне потом новую покупать?»

С другой стороны, вера к ней со стороны Женьки тоже не отличалась безграничностью. Всё же обманувший раз… На вопрос Лёнчика, когда его пригласят на свадьбу, Женька стра-ашным голосом ответил: «Властелин Колец, когда ковал обручальные Кольца Всевластия, наложил на них страшное заклятие, которое открывает в женщинах самые те-емные их сто-ороны, — на этом месте он изобразил „Бу!“ — Ты думаешь, я жажду превратить свою Ведьму в Бабу-Ягу?»

В каждой шутке есть доля шутки…

Но предложения руки и сердца Елизавета Сергеевна Бестужева пока не получила.

— Всё у вас нормально, — успокаивающе проговорила Лиза пациентке, которая сидела перед ней на стуле. — Не переживайте.

— Как нормально? — на лице собеседницы отразилось практически потрясение. — Не может быть! Елизавета Сергеевна, может, вы плохо посмотрели?

— Я хорошо посмотрела. И пропальпировала, то есть прощупала, я тоже хорошо. Всё у вас мягонько, размеры в норме, признаков воспаления нет.

— Может, что-то всё же пропустили? — чуть ли не всхлипнула женщина, на вид немного моложе Лизы. — Вы не представляете, какие боли! Ночью сворачиваюсь вдвое и вою, вою…

— А почему вы думаете, что это гинекология?

— А что там, внизу живота, может быть еще?

— Вообще-то там еще кишечник есть. И мочевыделительная система. Они тоже могут давать «ТАКИЕ боли». У вас мочеиспускание как, безболезненное? Насколько частое?

— Да вроде обычное…

— Тогда я бы вам посоветовала обратиться к проктологу. Вполне возможно, что это колит, воспаление толстого кишечника.

— У меня никогда не было проблем с кишечником…

— Всё когда-то бывает впервые, — философски заметила Лиза. — В последнее время стрессов не было?

— Так, вся жизнь — сплошной стресс.

— Менять нужно что-то в жизни, если она — сплошной стресс. От этого психосоматика вылезает. И ЖКТ — первое, что страдает. Гастриты, колиты, язвы — они практически всегда от «нервов», — Лиза дописала последнюю строчку и закрыла карточку. — В общем, вы — не мой пациент. До свидания!

— До свидания!

Пациентка закрыла за собой дверь.

Лиза посмотрела на часы.

Официально прием закончился двадцать минут назад.

— Лизаветсергевна, можно я уже убегу? — жалобно посмотрела на нее Оленька. — Мне очень-очень нужно…

— Беги, — разрешила Лиза.

— А вы пелсональную калету с лыцалем ждать будете?

— Куда же мне деваться… А то поедешь на общей подводе, так потом от этого «лыцаля» огребешь за несоблюдение техники безопасности, — театральный вздох.

— Ну, тогда счастливого ожидания! — Оленька помахала ручкой и поцокала каблучками.

Женька не звонил.

Лиза закончила бумажные дела, отнесла заполненные карточки в регистратуру…

Звонка всё не было.

Лиза набрала его номер.

Телефон сообщил, что абонент временно недоступен.

Морозка уже в который раз за последние сорок минут посмотрела на часы.

Может, на работе аврал какой-нибудь, постаралась успокоить себя Лиза. Э-эх, придется ехать на «подводе». Или «частного извозчика» вызвать?

Домой она добралась ближе к десяти.

Телефон Женьки не отвечал

К половине одиннадцатого сомнений уже осталось.

Черт подери, она почему-то надеялась, что его хватит на дольше…

В общем, когда без пятнадцати одиннадцать раздался звонок, Лиза уже полыхала жаром, что твой дракон. К счастью, пламя удержалось на кончике ее языка, иначе Тимуру — а это был он, — уши бы опалило.

— Привет! Как там наш собаколов? — дружелюбно поинтересовался Тим.

— Об этом стоит спросить у той суки, которую он поймал, — пламенем плеваться нельзя, напомнила себе Лиза. Но ядом-то — никто не запретит!

— Да ладно! Это был кобель. Я точно разглядел.

— Ого! У Евгения Петровича от тоски ориентацию сорвало? Или он думает, что если будет бегать по мужикам, а не по бабам, я в приступе глубокой толерантности промолчу?

— Лиза, ты вообще о чем? Ты хочешь сказать, что дома его нет?

— Не знаю. Может, он и дома. Но на звонки не отвечает.

— А ты где?!

— Дома. У СЕБЯ.

— То есть он, идиот, к себе поехал? Я начинаю за него беспокоиться.

— А что за него беспокоиться? Уже большой мальчик. Как-нибудь справится с новыми постельными горизонтами.

— Лизаветсергевна, вот честно, если бы это была не ты, я бы сказал, что ты дура. Я про собаку говорю. Про щенка.

Лиза начала успокаиваться.

— Ты думаешь, пес бешенный и его покусает? — хохотнула она облегченно.

— Лиз, Женька его в реке выловил. И сам немного… поплавал.

— Вы что там все, с дуба рухнули?! Змей в моржи решил переквалифицироваться?! — Морозка снова завелась, но совсем по другой причине. Картина отсутствия сожителя открылась ей совершенно с другой стороны.

— Он не специально, — стал оправдываться за приятеля Тимур. За себя бы оправдывался. Что, раньше позвонить не мог? И тот тоже… Правильно Тим сказал — идиот. Доберется Лиза до него, хвоста-то накрутит! — Я думал, он к тебе поедет, — продолжил Змеев начальник, — ты его там ремнем по попе разотрешь и чаем малиновым отпоишь. Пошел-ка я за машиной…

— Не нужно. Я сейчас такси вызову, сама к нему смотаюсь.

— Ночь на дворе. Давай без подвигов. Ты у нас — барышня в положении, куда тебе дергаться? Сиди, я в состоянии оказать помощь при простуде.

— Тим, — Лиза постаралась вложить в свои слова максимум решимости, — если бы речь шла о Котьке, ты бы остался дома?

— Котька на такие подвиги не способна, — категорично ответил Тимур. — Я на это надеюсь, — добавил он после паузы. — Потому что плавает она не так хорошо. Но я тебя понял. Как будешь выезжать, отзвонись, пожалуйста. И как приедешь. Может, все же отвезти?

— На улице не лихие 90-е, Тимур Александрович. Но за заботу спасибо. Я позвоню.

Попрощавшись, Лиза нажала отбой. Такси подъехало на удивление быстро, она только успела одеться, собрать «дежурный чемоданчик» с лекарствами на такой случай и отыскать запасные ключи от Женькиной квартиры.

Морозка вышла из машины и посмотрела на его окна. В коридоре горел свет, значит этот, с позволения сказать, отморозок, дома.

На звонок в дверь Змей не ответил, и Лиза, уже накрутившая себя видами один другого краше, напряглась еще сильнее. Она поднялась на лифте, открыла двери, вошла в квартиру и, скинув сапоги, прошла внутрь, чтобы включить свет в спальне. Из-под кучи одеял виднелся Женькин нос. «Драконша» откинула одеяло и потрогала его лоб. Пожалуй, она ошибалась, когда думала про себя, что полыхает огнем.

Любитель водного поло с щенками открыл глаза и щурясь, пробормотал с улыбкой:

— Ой, Лиза, а когда ты одеться успела? — Бредит, мелькнуло у нее в голове. Но взгляд Змея неожиданно сфокусировался, и он более осмысленно произнес: — Ты как тут оказалась?

— Тимур позвонил, — она снимала пуховик. — А у тебя, засранца, что, руки бы отвалились мой номер набрать?

Женька потянулся лицом к Морозкиной ладони и потерся об нее.

— Я телефон залил, — сказал он тоном «я-больше-не-буду».

— Что тебя вообще купаться потянуло? — проворчала Лиза. Во всяком случае, живой. А с остальным она как-нибудь справится.

— Сегодня по прогнозам река должна была вскрыться. Мы и поехали после работы на берег. Ветрина завывает, лед вздулся, но держится. Чувствуется, из последних сил. — Змей пытался делать вид, что в порядке. Но замедленная речь, тяжелое дыхание и постоянно облизываемые пересохшие губы выдавали его с головой.

— Сейчас попить принесу, и продолжишь свою исповедь, — Лиза бросила верхнюю одежду на вешалку и вернулась с теплым малиново-смородиновым морсом. Женька жадно припал к кружке.

— Спасибо! Спасла. Так вот, — продолжил он «ожившим» голосом, — глядим мы на эту стихию, вдруг слышу — не то писк, не то всхлип. Подхожу к краю склона — а там псина на льду сидит. Лапы во все стороны расщеперил и подвывает. Жалко же, хоть и бессловесная тварь, но ведь живая! — с непонятной злостью произнес Женька.

— И ты пошел по льду, челюскинец не добитый, — не столько спросила, сколько констатировала Лиза в процессе ревизии захваченных с собой медикаментов. — В смысле, лупить тебя некому. Ты во сколько пил жаропонижающее?

— Я его не пил. И к твоему сведению, я авантюрист, но не идиот, — Морозка про себя с последним утверждением не согласилась. — Во-первых, там же вода вдоль берега течет. Где-то с метр шириной. Во-вторых, лед еле дышит… Мы с мужиками скинулись запасками, — о, организация спасательных операций — это наше всё! В этом весь ее Принц на Серебристом Лёхусе, — я по ним и пошел. Ну, на обратном пути на одну покрышку встал не очень удачно… — с видом «все мы несовершенны» продолжил он. — Зато ледоход мы все-таки посмотрели!

Лиза поморщилась от Змеева оптимизма.

— А почему сюда поехал, а не домой? — поинтересовалась она, протягивая таблетки и кружку.

Женька сел на кровати, кутаясь в одеяла, и из-под них выбрался, недовольно тявкнув, черный щенок с рыжими подпалинами на лапах и вокруг левого глаза.

— Не мог же я Тайсона бросить… — виновато ответил собачий Дед Мазай и залпом проглотил всю предложенную медикаментозную гадость.

— О, Господи! Он еще и Тайсон?

— Наглый, черный, в перчатках и с фингалом… Кто же еще? — Женька искренне недоумевал.

— Вот с Тайсоном бы и приехал.

— Лиз, он же еще маленький. ПИсать будет на полу, пока к улице не привыкнет…

А то она не догадалась!

— То есть пусть лучше здесь, на паркет, чем там на линолеум? Женька, ты, когда в воду падал, головой не ударился? Так, всё, больной, спи, — заботливая врачиха в ней уложила пациента и аккуратно подоткнула одеяло.

Лиза сидела на краю кровати и смотрела на засыпающего мужчину. Его лицо постепенно расслаблялось, а дыхание выравнивалось. И на смену облегчению от того, что ничего непоправимого с ним не случилось, приходил невыносимый стыд и чувство вины. Пока она в красках представляла Женьку с очередной блондинкой из сауны, с ним могло случится всё, что угодно. Вообще ВСЁ! А она, вместо того, чтобы хотя бы позвонить тому же Тимуру, зарылась в свою обиду и бережно ее пестовала. Да, у Женьки осложненный анамнез в плане отношений с противоположным полом, но пока проблемы в отношениях возникали в основном из-за ее «истории болезни». Может, пора уже выздоравливать? Может, стоит поверить Жениным делам и дать им обоим второй шанс? Что она теряет, в конце концов? Пока ей просто НЕЧЕГО терять. Но, доверившись, она сможет попробовать это «что-то» построить. А там, чем черт не шутит, вдруг удастся это «ЧТО-ТО» сохранить?

Ее отвлек щенок, не осознающий, к собственному счастью, весь пафос размышлений неожиданно обретенной хозяйки. Тайсон вообще был к пафосу глух, поскольку хотел есть и тыкался носом в бедро.

— Если ты любишь меня, полюби моего пса… — негромко напела Лиза на мотив «наутилосовской» «Тени». — Пошли, троглодит, будем тебя любить посредством поиска жратвы.

Отвлеченная уборкой луж за собакой, она не заметила довольную улыбку, мелькнувшую на лице «спящего» пациента.

ГЛАВА 12

Нет, конечно, Женьке приходилось слышать признания в любви. И, сказать по совести, чаще, чем хотелось бы. Да и самому Евгению случалось увлекаться, а после бурного секса чего только с языка не сорвется… Но это подслушанное даже не признание — а так, намек на него, почему-то оказалось очень важным. И очень правильным.

Между ним и Лизой никогда не проскакивали эти слова на букву «Л». Какие там слова на букву «Л», если их отношения изначально строились на совершенно другой основе?

Как из этой основы выросло что-то другое, Женька сказать не мог. Потому что росло оно так незаметно, что он затруднялся сказать, когда же это что-то проклюнулось. Но далее не замечать очевидное было даже неприлично. Как в некстати вспомнившемся детском анекдоте про ежика: «Я не пукну. Я не пукну. Пук. Это не я. Это не я».

В общем, признался себе Змей, я влюбился в Ведьму. И она, что радует, неравнодушна ко мне.

Что он собирался делать с этим знанием? Да пока ничего. Для себя он проблему решил. А Лиза… А что Лиза? Должна же она понести заслуженное наказание за свое нечестное поведение? В качестве сатисфакции тот факт, что Ведьма помучается неопределенностью несколько месяцев… скажем, до рождения ребенка, его вполне устраивал.

С этой мыслью Женька уснул. И даже не заметил, когда зашла Лиза. Удовлетворенно отметив пот у него на лбу, она пошла спать в зал. Все-таки в ее положении подхватить заразу — не самое большое счастье.

Тайсон немного потоптался на перепутье, и решив, что на кровать он все равно самостоятельно не заберется, поковылял к предусмотрительно разложенной возле дивана подстилке.

После этой ночи в отношениях между ними что-то неуловимо изменилось, отметил для себя Женька. То ли он успокоился, то ли Лиза с чем-то для себя определилась, то ли дело было в консолидирующем центре по кличке Тайсон. Они вместе занимались его приручением, обучением, воспитанием, питанием и выгуливанием. Даже ссорились иногда по вопросу педагогических методов.

Лиза после знаменательных событий называла его не иначе как «Саблезубая Белка, Ледниковый период — 5». Можно подумать, он виноват, что для того, чтобы лед тронулся, оказалось достаточно такой малости, как провалившийся Змей?

Первое время Женька боялся, что Лиза задаст вопрос, как щенок оказался на льду? И придумывал самые разные объяснения. Ничего правдоподобного сочинить не удалось, но Горский знал твердо: правду о том, что рядом, в мешке, лежали двое щенков, которым уже никто не мог помочь, он Лизе не скажет даже под присягой. К счастью, Ведьма предпочла занять голову более актуальными вопросами: планировкой детского уголка, обзором моделей колясок и кроваток, обновлением гардероба в связи с изменением размеров. В общем, в ней проснулся гнездовой инстинкт. Как ни странно, Женьку это уже не раздражало. Напротив, было приятно осознавать, что Ведьма — нормальная женщина, подверженная глупостям и слабостям. То есть не совсем Ведьма. Что-то человеческое в ней все же есть.

На второе УЗИ Лиза ходила одна, но сразу после позвонила и радостно сообщила, что будет мальчик. Ну, мальчик — так мальчик, вон, пса воспитал, — размышлял Женька, — что же он, с сыном не справится?

Сын долгое время отказывался пинаться в Женькину ладонь, затихая под ней, как мышь под веником. Но потом все же продемонстрировал несомненные потенции к футболу, признав папашу за своего.

В общем, как-то между делом, Змей втянулся в семейную жизнь, которой так боялся. Наверное, всё дело не столько в самой семейной жизни, сколько в составе семьи, решил он для себя.

В конце июня Лиза благополучно приняла Котькиного сынишку. Голосистый Даниил Тимурович набрал по Апгар образцовые 8/9. Котька было расстроилась, что не десять, так что пришлось объяснять подруге, что первая оценка по показателям жизнедеятельности выставляется ребенку на первой минуте жизни, а вторая — на пятой. И чтобы всё у детёнка было идеально: сердцебиение в норме, орет как дьякон, кожа по всему телу идеального оттенка, рефлексы в полном объеме и конечностями шустро перебирает — такое бывает редко. В общем, грех жаловаться и жадничать нехорошо.

На выписке Лизку обязали стать крестной. Она отшутилась, что Данька на Золушку не тянет. Обаяшка-Змей на это заметил, что это девочкам положена фея-крестная. А мальчику и ведьма сойдет. Так оно даже и к лучшему. За что получил подзатыльник от Лизы и предложение стать крестным отцом от счастливых родителей. Женька отбился фразой о том, что на мафию не подписывался, но было заметно, что вопреки подчеркнутому атеизму, предложение ему польстило.

Незаметно подкрался декрет. Работа, которая так долго казалась всем смыслом ее существования, теперь воспринималась трудовой повинностью, и Лиза с радостью встретила первую неделю новой жизни без белого халата. Однако с привычками нужно расставаться постепенно, природа, как известно, резких движений не любит. Поэтому Лиза развалилась на диванчике в ординаторской и угощалась чаем со Стасом. Завотделением традиционно жаловался на уровень подготовки выпускников медвузов, периодически прерываясь на адресованные Морозке «И ты, Брут!» Лиза стоически терпела излияния друга, поскольку Брутом не была. Особенно в гендерном смысле. Так что ее временное «предательство» было практически неизбежным. Да и Стас гундел скорее для проформы, на самом деле он был за нее рад. Беседа со старым другом, вкусный чай и Женька, который должен заехать за нею через полчаса… Что может быть лучше?

Единственным, что омрачало сейчас ее существование, была нудящая головная боль, преследовавшая Морозку с самого утра. Не иначе, как проделки совести, намекавшей на неоконченные дела, которые, как ремонт, доделать невозможно, можно лишь остановиться для передышки.

— Как лялька? — переключился Станислав Борисович на более актуальные для нее вопросы.

— Бодренько. На мой взгляд, даже чересчур. Неплохо бы доплера пройти, посмотреть, что там с плацентой.

— Так кто ж тебе мешает?

— Мне? Никто. Просто как-то руки всё не доходят…

— Главное, чтобы ноги дошли. Взяла ноги в руки — и вперед. По коридору прямо и направо.

— Не, Стасик, я лучше завтра. Женька может вырваться, только чтобы меня до дома отвезти, потом у них там не то маневры какие-то, не то гражданская оборона… И Тайсик дома один сидит. Скучает. По еде. Так что всё завтра. Плесни-ка мне лучше капельку коньячку в чаек, — Лиза потерла вискИ, — в качестве натурального сосудорасширяющего.

— Ты давление мерила?

— У меня по жизни — как у космонавта. Просто мозг растет, на черепную коробку давит. Думать-то теперь за двоих нужно будет.

— Замуж выходи, и пусть муж за троих думает.

— За четверых. Как вы лодку назовете, так она и поплывет, — пояснила она непонимающему Стасу, но, судя по его лицу, тот еще больше запутался. — Вот назвал бы любезный Евгений Петрович нашего пса Энштейном или Лобачевским — глядишь, тот бы ему степенно тапочки носил. А он ему кличку в честь боксера дал. А у того было мозга грамм пятьсот, и те перетрясло напрочь. В итоге псина носится как угорелая, сворачивая всё и всех на своем пути, разве что стены не проламывает, — Лиза задумалась. — Впрочем, у него все еще впереди. Силищи-то ого-го! И резерв для роста имеется.

— Мелко плаваете. Завели бы кого-нибудь экзотического, не знаю, карликового африканского ежика, например.

— Боюсь подумать, кого бы Женька выловил, заплыви поглубже, — у Лизы потянуло вверху живота, поджелудочная, наверно. Она поморщилась и приложила ладонь к больному месту. — А ежика мне дома одного хватает. Гигантского.

— Твой гигантский ежик тебе предложение делать собирается?

— Ты сегодня у нас в роли старшего брата, отца или Фриды Марковны? Меня и так всё устраивает, — коньячок в чае начал давать эффект, и Лизу слегка повело.

Стас глядел на нее с непонятным беспокойством.

— Лиза, у тебя со зрением как, нормально? — неожиданно спросил он.

— А что? Я не замечаю чего-то очевидного? — перед глазами замелькали «мушки» и она потерла глаза.

Стас распахнул дверь и крикнул в дверь медсестре:

— Настя, у Бестужевой эклампсия! Каталку и… — Стас перечислял лекарства, а Лиза, пробиваясь сквозь вату отключающегося сознания, повторяла про себя: «Господи, сделай так, чтобы с малышом всё было в порядке! Тридцать одна неделя, он обязан выжить! Господи, пусть с ним все будет хорошо!»

Женька безбожно опаздывал. Дела, задержавшие его на работе практически на час, требовали скорейшего возвращения, а Лизка, как назло, никак не брала трубку. Причем, на стационарный в ординаторской тоже никто не отвечал. Вымерли они там все, что ли?!

Заведенный Змей влетел в приемный покой. За столиком сидела новенькая молоденька акушерка, — во всяком случае, раньше он эту девицу не видел.

— Пригласите, пожалуйста, Бестужеву, — попросил Женька максимально вежливо.

— Нельзя, — несмотря на юный возраст, девчонка уже успела впитать лучшие традиции премнопокойниц.

— Передайте ей, пожалуйста, что это Горский, — попробовал он крепость на прочность.

— Мужчина, я же сказала, что ее пригласить нельзя! — работница вернулась к своему чтиву.

Теряю квалификацию, констатировал Женька. В очередной раз убедившись, что сотовый выдает длинные гудки, он зашел с другого конца:

— Всегда замечал, что только настоящие красавицы бывают столь неприступны. — Девушка поощрительно улыбнулась. — Неужели такая очаровательная девушка не сжалится над несчастным мужчиной? — выражение лица не подходило ему по возрасту, но ведь главное эффективность?

— Я правда не могу, — смутилась девушка. — Она в операционной.

— Твою мать! — не сдержался Женька. — Зачем нужно было уходить в декрет, чтобы через неделю опять встать к станку?

— Да нет, вы не поняли, это не ОНА оперирует, а ЕЁ, — пояснила акушерка, и Горский неожиданно прочувствовал на собственном опыте, что означает выражение «подкосились коленки».

— Что с ней?

Девушка еле заметно поморщилась, намекая, что это не та тема, разговор на которую она бы хотела продолжить, но Женьке на это было глубоко однохренственно.

— У нее некупируемый приступ эклампсии, — слова ничего ему не сказали, но звучали достаточно серьезно. Впрочем, какая нахрен, разница, что с ней, главное, чтобы всё обошлось.

Он вновь достал сотовый и набрал телефон зама:

— Андрюха, начинайте без меня. Нет, я не… — Змей глянул на свидетельницу рзговора и все же смягчил слово: — не охренел. Лизу оперируют. Да, я НЕ МОГУ ей ничем помочь, но ты действительно думаешь, что я смогу думать о чем-то другом?!

В этот момент открылась дверь в родильный блок, и оттуда «выкатилась» знакомая со времен послехалковского сохранения врачиха с семитскими корнями. И прочими частями организма.

— Вы не знаете, как там Лиза? — перегородил ей дорогу Змей.

— А вы ей кто, великодушно прошу прощения? — взгляд женщины однозначно говорил, что она прекрасно помнит ответ на свой вопрос.

Кто он ей? И правда, а кто? Да НИКТО, если рассуждать формально…

— Я отец ее ребенка, — выбрал он самый социально приемлемый ответ.

— У вас таки и генетический анализ с собой имеется? — врачиха непостижимым образом обтекла его и шустро устремилась по лестнице, демонстрируя, что разговор закончен.

Женька понял, что чувствовал Тайсон, когда его тыкали мордой в нагаженное. Просто какой-то День Нового Жизненного Опыта.

Теперь акушерка глядела на него без женского интереса, но с любопытством и сочувствием.

— Да не переживайте так, — утешающее произнесла она. — Станислав Борисович — очень хороший хирург, да и вообще в целом прогноз благоприятный. На ее сроке смертность детей не больше десяти процентов.

Змея охватил с трудом сдерживаемый порыв придушить доброжелательницу. Ребенок! Конечно, ребенок… Господи, я сволочь и кобель, — беззвучно взмолился он, — Господи, но, пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо! Пожалуйста, пусть с Лизой и малышом всё будет хорошо! Ведь тебе же нетрудно, Господи!

Сидеть и ждать, когда от тебя ничего не зависит, было невыносимо. Он истоптал небольшой коридорчик приемного покоя во всех немыслимых направлениях. Акушерка со старомодным именем Варечка пару раз бегала в родильный блок, всякий раз возвращаясь с известием, что операция идет. Через бесконечный час из высмотренных до дыр дверей вышел Лизин завотделением. Пожав руку Змею, Стас без вопросов озвучил:

— Лиза в реанимации, состояние стабильное. Ребенок жив, здоров, насколько это возможно при его кило шестьсот, — и пояснил: — это практически максимум, который возможен на ее сроке. Повезло.

И сочувственно похлопал Женьку по плечу.

Лиза постепенно выходила из тяжелого дурмана наркоза. Она помнила, как чьи-то руки надавливали ей на живот, стимулируя отток из матки. Значит, все-таки кесарили. Ее колотило — нормальный отходняк. Женский голос сообщил, что сейчас ее будут подмывать, и Лиза, собрав волю в кулак, смогла сосредоточиться достаточно, чтобы спросить, что с ребенком.

— Жив, — ответил женский голос, и она позволила туману вновь затянуть себя.

Следующий раз Морозка пришла в себя от привычного голоса Стаса.

— Где сын? — был ее первый вопрос.

— За сыном придешь в следующий раз, — ответил Стас, и отчаяние захлестнуло ее безжалостной волной. — У тебя дочка.

— КАК ДОЧКА?! Сказали же, что мальчик?

— Ну, не знаю… Может, в процессе отвалилось, а я не заметил… Так что, дочку не берешь?

— ДЕБИЛ! — сейчас возможности ударить начальника подушкой у нее не было, но Лиза поклялась себе, что обязательно отомстит поганцу. — Можно взглянуть?

— Хочешь попробовать «кенгуру»?

Морозка одно время разбиралась с передовой импортной методикой выхаживания недоношенных детей, при которой микроклимат малышам создавался не в инкубаторе, а на груди матери, при контакте «кожа к коже».

— Спрашиваешь?!

— Хорошо, я поговорю с нашими неонатологами.

— Сосательный рефлекс? — без особой надежды поинтересовалась Лиза.

— Пока нет, — виновато развел руками Стас.

Они помолчали.

— Женька!.. — вдруг вспомнила Морозка.

— Здесь твой Рокфеллер Ротшильдович. В ординаторской спит. Пользуется служебным положением. Без каких-либо законных оснований, кстати. Но после того, чего он нам понатащил, когда операция закончилась… И тебе, между прочим, «одиночку» оплатил. «Мать и дитя». Короче, мне совесть не позволила выставить его за ворота.

— Да, Змей — он такой. Где угодно без мыла пролезет…

— Так что, пустить его?

— А про дочку сможешь договориться?

— Попробую. По крайней мере, сделаю все, что будет в моих силах.

Утром Женьку всё-таки пустили к Лизе.

Его Ведьма лежала на кровати. На ее груди, лицом к нему, крохотным холмиком возвышался ребенок. Он знал, что дети рождаются маленькими. Но девочка была просто микроскопической.

— Привет! — сказал он, после того, как невесомо коснулся губами Лизиной щеки. — Как вы?

— Спасибо, вашими молитвами.

— Радует, что помогает, — отшутился Змей. Но в каждой шутке… — Я очень за вас переживал, — признался он.

— Мне рассказали. Спасибо.

В палате повисла пауза.

— Знаешь, — начала Лиза, — я никогда не хотела создавать тебе проблемы. Не желала тебе ничего плохого. Правда. — Она помолчала. Женька ждал. — Но я ни о чем не жалею. И если бы сейчас мне предложили переиграть этот год заново, я бы оставила всё так, как есть. Ты меня простишь?

Ерунда какая! Конечно, он простил.

— Посмотрю на твое поведение, — ответил он вслух.

— Евгений Петрович, ты гад!

— Ничего нового ты не сказала, — хохотнул он. — Я Змей, и горжусь этим.

— Было бы чем гордиться. Бракодел!

— Ну, не получилось с первого раза. Через пару-тройку лет еще раз попробуем.

В глазах Лизы мелькнуло удивление.

— А что, поженимся, подрастим няньку, а там и ляльку можно будет забабахать.

— А на предмет «поженимся» мое мнение уже не важно?

— Разумеется, неважно. Ты мне желание должна. Дважды.

— Какое «дважды»?!

— Технически, безусловно, даже больше. Но это, как говорит моя сестрица, некритично. В первый раз ты «соскочила» с пари по какому-то совершенно надуманному поводу, — глаза Ведьмы метнули в Женьку пару файерболов, но он как ни в чем не бывало поинтересовался: — А откуда ты узнала-то?

— Та блондинка — моя пациентка, — проговорилась Ведьма. Вот же, блин, Россия — одна большая деревня. — Ну и потОм. В общем, ты поняла.

— Поняла. А теперь скажи тоже самое, но ПРАВИЛЬНО, — потребовала Лиза.

— Елизавета Сергеевна, я вас люблю и прошу стать моей женой. Без преклоненного колена обойдешься. Кольца и букет — в другой раз. Пойдет?

— Пойдет, — улыбнулась Лиза.

Женька ждал.

Глупо, конечно.

Но все равно он ждал ее ответ.

— Хорошо, Евгений Петрович. Я принимаю ваше предложение, — чинно ответила его отныне невеста. — И я тоже вас люблю. Обоих. Правда, она красавица?

Женька с сомнением посмотрел на сморщенное красное личико. Но, с другой стороны, — он перевел взгляд на Лизу, — а в кого ей быть страшненькой?

Держитесь, пацаны!

Дочка разобьет вам сердца.

А ее папаша — физиономии.

*****

Выписка Асеньки Горской проходила в обстановке неофициальной. Учитывая, что с момента появления Женькиной дочки на свет прошел месяц, в этом не было ничего удивительного. Но самые близкие друзья все равно приперлись встречать трио, наконец покидающее этот, с позволения сказать, храм Асклепия и Гигиеи.

Встречающих было шестеро. Во-первых, он сам, Лёнчик. Пара Альдиевых, с которыми Леонид был знаком. Их сын, которому не имел чести быть представленным. И еще две девушки.

Одна, основательно напоминавшая внешностью Лару Крофт, стояла чуть в стороне, неприступная, как статуя Командора. Сестра Женьки, Мария, как понял Лёня. Он был целиком и полностью согласен с характеристикой, данной ей братом — такая на один зуб положит, вторым перекусит и не поморщится.

Вторая о чем-то чирикала с Котей. Леониду приходилось пересекаться с нею раньше. Это была вторая подружка Кати, Анна, которую все предпочитали называть Анечкой. Это имя действительно ей очень шло.

Анечка была милой, тихой и уютной, что выгодно отличало ее от тех особей женского пола, что традиционно вешались на них с Женькой в барах. Нет, Ленчик в искусстве рисования мог дать фору старшему товарищу. В том числе, рисования перед девушками. Но он быстро уставал от шумной компании, поэтому не стремился поддерживать отношения с «барными» подружками, предпочитая одноразовый перепих. В прочем, его отсутствие тоже не слишком Лёню огорчало. Анечка же ему нравилась. И он даже пару раз собирался с духом, чтобы подойти к ней и заговорить. Но всякий раз, к тому времени, когда его сборы венчались успехом, она уже успевала куда-то упорхнуть. Сегодня Леонид был намерен пойти до конца, и зорко следил за своей жертвой.

Двери помещения для выписки открылись, и оттуда вышли Женька Горский и Лиза, пока еще Бестужева. Свадьбу они решили сыграть в конце сентября, на годовщину событий, что свели их вместе. Ленчик был твердо убежден, что только извращенная фантазия медика может подсунуть идею ежегодно отмечать случай воспаления опорно-двигательного аппарата.

Из широкого выреза Женькиной майки виднелся чепчик малышки. Не иначе, папаше позволили нынче выступить в роли кенгуру? Сейчас Змей больше походил на телохранителя при исполнении, чем на счастливого отца. Он зыркал по сторонам настороженным взглядом, капюшон был в полураскрытом состоянии, а ядовитые зубы — на взводе. Лиза, напротив, была довольна и расслаблена. Несмотря на этот контраст, пара смотрелась на удивление гармонично. Создавалось впечатление, что они двигались в хорошо отрепетированном танце, где каждый партнер точно знал свою партию.

Котя и Анечка тут же полезли ЖенькУ в декольте. Теперь Ленчику стал понятен выбор переносчика ребенка, и даже возникла гипотеза о том, кто его сделал.

— Какая хорошенькая! — пролепетала Катерина и вытерла слезу. — Ничего, — успокоила она в долю секунды приблизившегося Тимура, в движениях промелькнул крадущийся тигр, — это гормональное.

— На лицо — вылитый отец, — авторитетно заявил Тим.

— Главное, чтобы умом пошла в мать, — неожиданно подала голос Мария и подмигнула будущей невестке настолько по-хулигански, что Лёнчик сразу поверил, что они с Женькой — родные брат и сестра. А ведь сразу и не скажешь.

Неофициальная процедура встречи перешла в стадию официального вручения подарков, и когда в нагруженных руках Лизы просто не осталось места, молодых родителей проводили к Машиной хищной бэхе (видимо, расхищение гробниц — вполне выгодное занятие), куда и загрузили вместе с ребенком и дружескими дарами.

Анечка традиционно попыталась раствориться в неизвестном направлении, но Лёнчик был начеку:

— Может, вас подвезти? — вот так банально, да. У него же степени по пикапу нет.

— Спасибо, я на своих, — улыбнулась в ответ Аня и продолжила путь в сторону ближайшего двора. Живет по близости?

— А вы очень спешите? Может, поужинаем, отметим выдающееся событие.

— Простите, Лёня, меня ждут дома.

— Не одна живете? — забросил он удочку.

— Просто СОВЕРШЕННО не одна, — Лёнчику послышалось какое-то разочарование в ее словах. Черт, вот неудачка… — И Сашка просто жутко ревнив. Особенно, если я исчезаю из дома на весь день. Такой скандал может закатить! Ему же дома скучно.

— И как часто он бывает дома? — неплохо, похоже, мужик устроился. Хотя он вот тоже целыми днями дома торчит, из этого не следует, что он деньги не зарабатывает…

— Понимаете, ему очень трудно найти место… — Лёня скептически усмехнулся. — Он не совсем обычен, — ну да, конечно! Видимо, эта мысль слишком явно отразилась на его лице, потому что Анечка стала неловко и нелепо оправдываться: — Нет, вы не подумайте, с мозгами у него все в порядке! Проблемы со здоровьем… Вот нигде и не берут. Если бы вы знали, как трудно найти хорошую сиделку… Раньше Лиза и Котька помогали. А теперь им самим бы кто помог.

Нет, это же как ему повезло… Сильнее женской страсти может быть только женское самопожертвование. С инвалидом ему не тягаться, тут к гадалке не ходи…

— И давно у вас такая жизнь? — сочувственно — то ли по отношению к ней, то ли к себе, то ли к неизвестному Александру, — поинтересовался Лёня.

— Уже три года. А вот и мои колеса, — Аня вынула из сумочки брелок от сигнализации, и стоявшая под деревом бюджетная микрашка приветливо мигнула фарами.

Один взгляд на машину сказал Лёне, что у него против Александра вообще никаких шансов нет.

На заднем сидении, закрепленное намертво, стояло детское кресло.

Ни один мужчина не может выиграть в борьбе за любовь женщины у ее ребенка.

Но, с другой стороны, можно же попытаться сыграть не против, а вместе?

Примечания

1

«Когда предстанет пред тобой человек с поврежденной ключицей и ты увидишь, что она короче и стоит не так, как другая… скажи себе: вот болезнь, которую я стану лечить…»

2

Саб — сабмиссив, нижний, подчиняющийся в паре ДС (Доминант-сабмиссив) в БДСМ.

Content

Светлана Нарватова
Женщина: взгляд изнутри

Пролог

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 12

Примечания