Крис Тейлор

Как «Звездные войны» покорили Вселенную

Chris Taylor

HOW STAR WARS CONQUERED THE UNIVERSE

Copyright © 2014, 2015 by Chris Taylor

© Гитлиц А. В., перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Предисловие ко второму изданию

Йода говорит: «В движении всегда будущее». Но прошлое тоже в движении.

Пабло Хидальго, сюжетная группа студии Lucasfilm

Я впервые столкнулся с историей, которую мы зовем «Звездные войны», будучи еще ребенком в 1978 году. Она была захватывающей, интерактивной, запоминающейся; а еще она была на обратной стороне коробки с овсяными хлопьями, а не в кино.

Мой маленький городок на северо-востоке Англии испытывал экономические трудности. Потеряв последнюю угольную шахту, город с трудом мог предложить своим жителям работу, не говоря уже о кинотеатре. Я рос, практически не зная о существовании кино. Вокруг меня были комиксы и телевидение, особенно дневные повторы старого киносериала «Флэш Гордон покоряет вселенную».

Я смутно помню постеры на стене класса: золотой человек и голубое ведро на пустынной планете. Это был поразительный образ, и я помню ощущение, будто стою на пороге чего-то волшебного. Вскоре после этого на коробке с хлопьями во время завтрака я увидел картинку палубы «небольшого галактического корвета», о котором было сказано, что он «безнадежно пытается обогнать огромный Имперский линкор зловещего Дарта Вейдера, Темного лорда Ситхов».

Внутри упаковки был листок с переводными картинками, изображавшими: золотого человека, синее ведро, женщину в белом с бубликами на голове и пистолетом, похожих на скелетов солдат, их преследующих, и фигуру в черном плаще, которая могла быть только Темным лордом Ситхов. «Устройте собственные «Звездные войны» на этом великом поле боя», – предлагала коробка.

Конечно, это привлекло интерес пятилетнего ребенка в то утро – и в последующие четыре недели галактических пейзажей на коробках с хлопьями. Сколько миллионов из нас участвовали в «Звездных войнах» на великом поле боя нашего воображения – еще до того, как посмотрели фильм?

В этой книге вы найдете истории многих людей, сражавшихся в собственных «Звездных войнах». Первый среди них, конечно, сам Создатель – Джордж Лукас, – который сражался, чтобы претворить в жизнь свое видение на великих полях боя культуры XX и XXI веков: не только в кино, но и на страницах книг, комиксов, экране телевизора, в видеоиграх, окне браузера и в телефоне.

«Звездные войны», как мы увидим, с самого начала были мультимедийной франшизой. Так что книга эта не только для киноманов. И это не биография Лукаса – их более чем достаточно, особенно с точки зрения этого, как известно, очень скромного человека.

Скорее, это биография того, что, по словам Лукаса, «подкрадывалось, хватало меня и швыряло через всю комнату», каждый раз, как он считал, что избавился от него. Подобно призрачному чудовищу из Ида в любимом фильме детства Лукаса «Запретная планета», эта сущность стала неподконтрольна воле создателя. И стала захватывать многих, многих из нас.

От хардкорных фанатов, собирающихся в легионы штурмовиков или провозглашающих себя Джедаями, до зрителя, впервые увидевшего ролик «Пробуждения силы» на YouTube, «Звездные войны» по-прежнему хватают нас и швыряют через всю комнату. Только на этот раз они это делают при поддержке самой большой медиаимперии в мире.

Создавать полную историю франшизы «Звездные войны», особенно когда ее будущее меняется, это словно жонглировать световыми мечами. Ты можешь приблизиться к чему-то сияющему, но можешь потерять в процессе палец или даже несколько.

Я писал эту книгу в 2013 году, после сделки с Disney, и в то время картина выглядела относительно статичной. Мы знали, что будут новые фильмы, но не могли узнать деталей. (И тому было основание: Джей Джей Абрамс позже сказал, что они с Лоуренсом Кэзданом даже не начали работать над сценарием первого из этих фильмов – «Пробуждение силы» – до ноября 2013 года.)

Затем, в 2014 году, когда книга уже направлялась в печать, все изменилось. Студия Lucasfilm объявила, что десятилетиями создававшиеся по «Звездным войнам» книги, комиксы и игры больше не являются частью официальной хронологии, и тем вонзила кол в сердце моей главы по так называемой расширенной вселенной. Клуб строителей R2 из главы 24 превратился из незначительной детали в дом людей, создающих новую киноверсию всеми любимого дроида.

И лишь после того, как книга ушла в печать, мир узнал следующие имена и названия: Джон Бойега, Дэйзи Ридли, Оскар Айзек, BB-8, «Пробуждение силы». О них вы прочитаете в новом эпилоге.

Даже устоявшаяся история «Звездных войн» все еще в движении. Некоторые из свидетелей и сейчас представляют мне абсолютно противоположные версии событий – словно я смотрю растянутую до трилогии версию «Расёмона». Два бывших сотрудника кинокомпании 20th Century Fox, прочтя книгу, настаивали, что права на производство сиквела к «Звездным войнам» были у Fox до того, как Алан Лэдд-младший отдал их в 1979 году. Lucasfilm и Лэдд настаивают, что эти права были переданы в контракте, подписанном в августе 1976 года. В отсутствие этого древнего документа, я склоняюсь к версии Lucasfilm.

Эта книга полна таких сложных решений – чью историю рассказать, и как именно. И, кажется, почти у всех есть своя субъективная точка зрения на этот феномен индустрии развлечений. Продюсер «Звездных войн» Гари Кертц любит рассказывать историю, как он впервые показал фильм во Франции, и критики посчитали его фашистским; потом он отвез его в Италию, где фильм объявили коммунистической сказкой.

Когда я писал книгу, то не намеревался подтвердить или опровергнуть какую-либо точку зрения, а лишь хотел записать то, что я обнаружил, сделать выводы и обновить, где необходимо, имеющуюся информацию. Я благодарен знающим людям, нашедшим небольшие ошибки в первом издании, – они обнаружат, что это издание исправлено.

Теперь давайте перевернем страницу и начнем рассказ с истории живущего в горах героя, подошедшего к «Звездным войнам» без малейших предрассудков, как могло бы показаться.

Да пребудет Сила с ним и со всеми нами.

Крис Тейлор, Беркли май 2015 года

Предисловие: надежда навахо

Джорджу Джеймсу-старшему было восемьдесят восемь лет, когда я встретил его в июле 2013 года, но в алых лучах заходящего пустынного солнца он казался вневременным. Весь в морщинах, худой, с глубоко посаженными, черными как уголь глазами под ковбойской шляпой, он слегка сутулился из-за осколка, оставшегося в спине с 1945 года. Джеймс из племени тотшони, части Большого Водяного клана навахо, и был рожден там же, где и живет до сих пор, – в горах близ городка Тсейл в Аризоне. Когда ему было семнадцать, Джеймса призвали в армию, и он стал одним из редчайших солдат Второй мировой войны – радисто-шифровальщиком. Он был одним из пяти шифровальщиков, участвовавших во взятии острова Иводзима и передавших больше 800 важных сообщений между островом и штабом операции на своем родном языке. Их код было практически невозможно взломать, так как на тот момент во всем мире было меньше 30 людей, знавших язык навахо, за исключением самих индейцев. Вдобавок Джеймс, весивший 75 килограммов, спас жизнь потерявшему сознание рядовому, донеся на себе его 90– килограммовое тело до окопа по черному песку Иводзимы. Его спокойствие под огнем неприятеля помогло определить исход этой ужасной битвы и, возможно, всей тихоокеанской кампании. «Если бы не навахо, – сказал майор его дивизиона, – морпехи бы не смогли взять Иводзиму».

Военной истории Джеймса было достаточно, чтобы у меня челюсть валялась на земле при встрече. Но было в нем кое-что еще, почти столь же невероятное. Джордж Джеймс был первым человеком после года поиска, кто, похоже, не имел ни малейшего представления о фильме, который мы собирались посмотреть: что-то под названием «Звездные войны».

«Когда я услышал название, я подумал: «Звезды воюют?» – сказал Джеймс, пожимая плечами. – Я в кино не хожу».

В городке Уиндоу-Рок, штат Аризона, испепеленной солнцем столице навахо, кинотеатра нет с тех пор, как последний закрылся в 2005 году. В Уиндоу-Рок всего один светофор, есть «Макдональдс», магазин «Все за доллар», пара отелей, огромная естественная каменная арка, давшая название городу, и памятник шифровальщикам. Здесь много экранов, но все они персональные: подростки, уставившиеся в смартфоны на парковке; есть планшеты, телевизоры и Wi-Fi – Уиндоу-Рок в этом не отличается от других западных городов XXI века. Но нет ни одного большого экрана, где жители – они называют себя «дине», «навахо» или просто «народ» – могут собраться и разделить целлулоидные грезы.

Но в 2013 году это изменилось. 3 июля первый фильм в истории, дублированный на язык коренных жителей Америки, был показан на огромном экране, закрепленном на борту огромной фуры. Недалеко от города, на шоссе 49, висел единственный плакат, рекламирующий это историческое событие, на билборде посреди прерии, ненадолго ставшей местом проведения самого яркого мероприятия на границе штатов Аризона и Нью-Мексико. Надпись рядом с постером 1977 года гласила: «Звездные войны». Эпизод IV «Новая надежда» в переводе на навахо».

Я, должно быть, уже миллион раз видел этот постер, но на этом шоссе, оторванный от привычного мира и окруженный столовыми горами, покрытыми кустарником, я почти мог увидеть его свежим взором. Парень в белом держал в поднятой руке какой-то фонарик, рядом с ним стояла девушка со странной прической и с пистолетом в руках. За ними возвышался гигантский противогаз с мертвыми глазами в самурайском шлеме. Что за странный, должно быть, фильм.

Мануэлито Уилер, Директор Национального музея навахо, с моделью экрана, закрепленного на борту фуры, на котором он показал первый фильм на языке навахо: маленькая лента под названием «Звездные войны», храмом которой является его офис.

ФОТО: Крис Тейлор

Прямо у въезда в город расположился Национальный музей навахо, который последние три года пытался убедить Lucasfilm принять участие в переводе «Звездных войн». Я сперва не мог понять, почему они так упорствуют, а не выберут другой проект для перевода. Но потом я вошел в кабинет директора музея, Мануэлито Уилера, и увидел там целую полку фигурок Бобы Фетта. Мэнни, как все его называют, огромный мужчина со стоическим выражением лица и проседью в черных, собранных в хвост волосах. Более расслабленного и простого в общении директора музея вам вряд ли посчастливится встретить. Он обращался ко мне «мужик» с нашего первого телефонного разговора. Он сказал, что влюбился в оригинальную трилогию, посмотрев ее на видеокассетах, когда ему было под тридцать. Он не хуже заядлых гиков может цитировать «Звездные войны» (когда я опаздывал на одну из встреч, мы слали друг другу по СМС фразы из сцены атаки на Звезду Смерти: «Держи цель». – «Я не могу маневрировать!» – «Держи цель»).

Уилер может долго и красиво рассказывать о цели кинопоказа, задуманного музеем как способ поддержать и сохранить язык навахо, но он также понимает, что для максимального эффекта кампании к ней надо подходить так же, как и к самим «Звездным войнам», – с яростью, но легкостью.

Проблема сохранения языка навахо серьезна. Родной язык народа, также известный как дине, умирает. Меньше половины из трехсот тысяч навахо могут на нем хоть как-то говорить, из них менее ста тысяч говорят свободно. Во времена Джорджа Джеймса детей учили английскому в школах резервации, а дома они говорили на дине. Теперь детей учат дине в школе, но дети XXI века не хотят его учить. Зачем, если английский заполняет их смартфоны, планшеты и телеэкраны? «Мы стали всезнайками, – говорит Уилер, – нам надо изменить себя».

Что нужно следующему поколению дине, понял он, это то же, что, по мнению Лукаса, нужно было молодежи семидесятых годов прошлого века: приключения, острые ощущения, борьба добра со злом, сказка, никак не связанная в пространстве и времени со здесь-и-сейчас, но при этом основанная на знакомых темах и мифах. История, над которой Лукас трудился годами, во многом была продуктом своего времени и предшествующих эпох, но мечта, которую он запечатлел на пленке, оказалась применимой к любой ситуации. Возможно, у «Звездных войн» была способность вновь сделать дине крутым.

Но разве это не еще одна форма американского культурного империализма, в которой коренное население подчиняется силе Голливуда? У Уилера есть пара слов на этот счет: «Да ладно, мужик». «Звездные войны» – это не Голливуд. Это дитя упрямого и независимого производителя кино из округа Марин, ненавидящего Голливуд, который нанял кучку парней по спецэффектам из контркультурной среды. Вдохновением для злодея этой сказки, Империи, послужила американская армия во Вьетнаме; для эвоков – вьетконговцы, для Императора – президент Никсон. Сказка была очаровательно безвредна, чтобы скрыть этот факт, и теперь каждая сторона любого конфликта на планете, нападает ли она или защищается, видит себя повстанческим Альянсом. Но скрытая основа существовала с того момента, когда Лукас сел писать первый вариант сценария. «Звездные войны» существуют в очень, очень сложном социальном, экономическом и политическом контекстах, – сказал Лукас в 2012 году. – Но, конечно, никто об этом не знал».

Есть еще одна причина, по которой «Звездные войны» ближе навахо, чем другим культурам. «Есть здесь что-то духовное», – говорит Уилер. Он отмечает, что Джозеф Конрад, гигант глобальной мифологии, был погружен в культуру навахо. Это было предметом первой книги Конрада «Где двое пришли к отцу» (1943), опубликованной за три года до «Героя с тысячью лиц». Если эта книга так сильно повлияла на Джорджа Лукаса, как он говорит, то, по словам Мэнни, «Звездные войны» на навахо замкнут этот круг».

Я спросил Уилера, что подумают о фильме старейшины – в культуре дине пожилые заслуживают особого уважения. Он поднял палец, достал свой айфон и показал мне снимки с показа фильма для участников перевода, закрытого показа, на который он пригласил сто старейшин. Он пролистывал снимки старушек в лазурных и красных платьях. «Это матриархат, – сказал он, – так что, когда на экране появляется принцесса Лея, и она такой важный персонаж, им это понятно». Уилер улыбнулся и показал на свою бабушку: «А еще ей очень понравился Оби-Ван».

Я был рад за бабушку Уилера, но при этом испытывал сильное разочарование. Он не мог этого знать, но, пригласив старейшин на показ, он практически уничтожил мою последнюю надежду найти кого-нибудь, кто был поистине невинен касательно «Звездных войн».

Дорога, приведшая меня в Уиндоу-Рок, началась незадолго до тридцать пятой годовщины «Звездных войн» в 2012 году. Во время встречи по обсуждению подготовки к этой дате в Mashable, интернет-издании, в котором я работал, выяснилось, что один из авторов сайта – журналист Кристин Эриксон – каким-то образом никогда не видела «Звездных войн». Наша реакция была: «Как ты могла продержаться так долго?» Всю свою жизнь Кристин слышала непонятные фразы, такие как «Да пребудет с тобой Сила» и «Это не те дроиды, что вы ищете». Кристин вспоминала: «Я обычно переспрашивала людей, что они имеют в виду». Реакция ее друзей всегда была чем-то средним «между фырканьем и смехом».

Знакомство со «Звездными войнами» – или как минимум фильмом 1977 года, породившим достаточно сиквелов, приквелов, телесериалов и других ответвлений, чтобы взорвать мозг, а также оправдать появление книги, которую вы держите в руках, – это неотъемлемая часть современной, пропитанной медиа глобальной культуры. Стыд и позор – наименьшее, ожидающее подобных Кристин. «Люди говорили мне: «Мы больше не можем быть друзьями», – рассказывает старшекурсница Наталья Кочан, умудрившаяся не посмотреть фильм, хотя она учится в альма матер Джорджа Лукаса – Университете Южной Калифорнии.

«ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» СЕГОДНЯ ТАК ЖЕ ВАЖНЫ В ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, КАК И В АМЕРИКЕ. В ВЕЛИКОБРИТАНИИ ПОПУЛЯРНОЕ РЕАЛИТИ-ШОУ, В КОТОРОМ ГОСТЯМ ПРЕДЛАГАЮТ СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО, ЧТО, К ИХ СТЫДУ, ОНИ НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛИ, НАЗЫВАЕТСЯ «Я НЕ ВИДЕЛ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Я начал замечать, насколько наполнена «Звездными войнами» наша повседневная жизнь – отсылки к ним всплывают в самых неожиданных местах. Я пошел на йогу, учитель описал технику дыхания уджайи: «дышите как Дарт Вейдер». Я отправился в штаб-квартиру Facebook на пресс-конференцию по алгоритму, управляющему историями, появляющимися в нашей ленте новостей; ведущий объяснял его, показывая, что Йода и Люк Скайуокер будут видеть одни посты, а Дарт Вейдер и принцесса Лея другие, в зависимости от круга своего общения. Никто в зале и бровью не повел. «Звездные войны» стали единственным киносериалом, сюжет которого в современном обществе допустимо раскрывать. (Вейдер, кстати, отец Люка Скайуокера)

Возможно, этого можно ожидать от штаб-квартиры Facebook – основатель компании Марк Цукерберг настолько большой поклонник цикла, что даже его бар-мицва была оформлена в стиле «Звездных войн». Но вам достаточно лишь воспользоваться этими лентами новостей, чтобы увидеть, как часто мемы и отсылки к «Звездным войнам» всплывают в социальных сетях. В момент написания этих строк первоначальный фильм серии получил «лайк» от 268 миллионов пользователей Facebook.

Или, если вы более старомодны, просто включите телевизор. Не важно, какой канал. «Студия 30», «Арчер», «Теория большого взрыва», «Кости», «Однокурсники», «Дейли шоу», «Все любят Раймонда», «Гриффины», «Друзья», «Голдберги», «Доктор Хаус», «Мастер татуировок», «Журнал мод», «Царь горы», «Остаться в живых», «Разрушители легенд», «Радионовости», «Офис», «Симпсоны», «Прямой эфир в субботний вечер», «Южный парк», «Клиника», «Шоу 70-х» – все эти и многие другие передачи имеют отсылки к «Звездным войнам», или же в них были сюжеты, связанные со «Звездными войнами». Популярный ситком последних лет «Как я встретил вашу маму» говорил от лица поколений, увлеченных «Звездными войнами». Герой сериала узнает, что нельзя встречаться с женщиной, которая не смотрела этот фильм; а в квартире местного донжуана центральное место занимает костюм штурмовика. Было время между трилогиями, когда «Звездные войны» жили лишь в среде гиков, на окраине общества. Теперь это не так. Теперь, похоже, общество говорит, что «Звездные войны» помогут с поиском партнера и для секса, и для жизни.

«Звездные войны» сегодня так же важны в других частях света, как и в Америке. В Великобритании популярное реалити-шоу, в котором гостям предлагают сделать что-то, что, к их стыду, они никогда не делали, называется «Я не видел «Звездных войн». Япония особенно сильно сходит с ума по «Звездным войнам»; в Токио я встретил американца, который переехал в страну, чтобы жить со своим бойфрендом, и традиционные родители бойфренда уже на протяжении нескольких лет постоянно насмехаются над ним – не из-за его ориентации, а потому что бедняга никогда не смотрел «Звездных войн». «Они постоянно мне цитируют фильм», – жаловался он.

На собрании в Mashable мы решили, что не можем позволить одному из нас продолжать жить в таком состоянии необразованности и позора. Было решено сделать блог в реальном времени. Мы покажем Кристин оригинальный фильм. Она будет писать твиты, и мы тоже вставим свое слово. Для события был придуман хештег #starwarsvirgin.[1] Сообщество Mashable бурлило. Каково увидеть «Звездные войны» свежими глазами? Будет ли Кристин поражена? Сможем ли мы на мгновение уловить неповторимый дух 1977-го?

Ну, не совсем. Кристин втянулась во всю эту подготовку, конечно же, но… многое казалось ей так странно знакомым. Каждый дорогостоящий фильм, полный спецэффектов, со времен «Звездных войн» использовал элементы оригинального фильма – так часто, что они стали стандартом. (Например, «обжитая вселенная» – подход, при котором технологии и футуристические костюмы выглядят реальными, грязными и обжитыми, – был впервые применен в «Звездных войнах». Почти каждый научно-фантастический фильм начала 80-х его использовал, начиная от «Бегущего по лезвию» и «Безумного Макса» и дальше.) Также девственники в «Звездных войнах» не защищены от мира рекламы, в которой тоже все больше отсылок к «Звездным войнам». В рекламном ролике Verizon, вышедшем в 2013 году, целая семья на Хэллоуин нарядилась героями «Звездных войн», и это не упоминается – кто этого не делает? Впервые увидев дроидов R2-D2 и C-3PO, Кристина сказала: «Так вот откуда взялись те смартфоны!» (Verizon и Google создали линейку телефонов «Дроид», используя слово по лицензии Lucasfilm.) Она узнала R2-D2 как холодильник «Пепси» рядом со спортзалом в ее школе. Дарт Вейдер? Кристин знала костюм: это был тот парень из рекламы «Фольксвагена» во время суперкубка в 2011 году. И да, она уже знала, что Вейдер – отец Люка.

Каждый предположительный девственник «Звездных войн» на самом деле подхватил необыкновенный объем знаний по фильмам за свою жизнь – такова была моя гипотеза. Я решил провести более масштабный эксперимент. К четвертому мая – дню «Звездных войн», названному так после шутки британского парламентария в 1979 году над фразой «Да пребудет с тобой Сила»,[2] – Mashable попросил Lucasfilm и сайт петиций Change.org устроить просмотр оригинального фильма для #StarWarsnewbies[3] (к тому времени мы решили, что «девственники» слишком противоречивое слово) в штаб-квартире Change.org в Сан-Франциско.

Первое, что мы обнаружили, – как сложно найти в городе и окрестностях в XXI веке человека, не видевшего ни одного из эпизодов «Звездных войн». Это был, в конце концов, эпицентр первой культурной бомбы; к концу 1977 года количество людей, купивших билеты на «Звездные войны» в городе, превысило его 750-тысячное население. Даже совместными усилиями StarWars.com, Change.org и Mashable мы смогли найти лишь тридцать новичков вместе с куда большим числом родственников и друзей, которые хотели посмотреть, как они в первый раз смотрят фильм.

Перед показом новичков опросили, чтобы выяснить, как много они знают. И вновь мы были удивлены. «Я знаю, что они не по порядку, – сказала Джейми Ямагучи, тридцатидвухлетняя мать из Оакли, Калифорния о цикле из шести фильмов. – Мне это кажется странным». (Жесткие религиозные правила ее родителей означали, что она вообще мало фильмов видела.) Персонажи, которых она знала: принцесса Лея, Оби-Ван Кеноби, R2, Люк, «золотой парень, этот противный парень, который смешно говорит. А, и Дарт Вейдер».

Ответы многих были похожи на этот (тоже настоящий) ответ: «Ой, я не знаю вообще имен персонажей – кроме Люка Скайуокера, Хана Соло, принцессы Леи, Дарта Вейдера, Оби-Вана Кеноби и Йоды. Все, что знаю».

«Я знаю большой сюжетный ход, – сказала Тами Фишер, преподаватель юридического колледжа и бывший работник Калифорнийского верховного суда, – то, что эти, как-их-там-зовут, отец и сын».

«Дети спросили меня – а знали ли Люк и Лея, что они брат и сестра, – сказала Ямагучи. – А я такая: а они брат и сестра?»

Очень сложно избежать информации о «Звездных войнах». Она с рождения сыпется на нас – хотим мы этого или нет. Несколько родителей обращались ко мне в процессе моей работы над этой книгой и спрашивали – откуда дети могут знать все имена персонажей и названия планет «Звездных войн» и могут наизусть рассказать самые малоизвестные исторические детали, связанные почти с любым аспектом франшизы, хотя дети эти слишком малы, чтобы видеть хоть какой-то фильм франшизы. В свою очередь, я спрашивал: «С какой планеты Люк Скайуокер?» или «Как зовут этих медвежат в «Возвращении Джедая»?» Когда родители отвечали «Татуин» или «Эвоки», я говорил: «Вот видите. Имя планеты не называлось в оригинальных «Звездных войнах»; название этих созданий ни разу не звучит ни в одном из эпизодов «Звездных войн» – вы это подхватили где-то еще» (название Татуин я узнал в 1978 году, задолго до того, как посмотрел фильм, прочтя на коробке с хлопьями; правда про эвоков открылась мне в 1983 году в альбоме для наклеек, за несколько месяцев до «Возвращения Джедая»).

«МЫ НЕ ЗНАЕМ, СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК ПОСМОТРЕЛО «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» В КИНО, – СКАЗАЛ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ LUCASFILM. – НО МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ПО ВСЕМУ МИРУ НА ВСЕ ШЕСТЬ ФИЛЬМОВ БЫЛО ПРОДАНО В ОБЩЕЙ СЛОЖНОСТИ ОКОЛО 1,3 МИЛЛИАРДА

Как далеко зашла эта культурная инфекция? Есть ли на планете кто-то, у кого нет в голове даже небольшого кусочка кода «Звездных войн»? «Мы не знаем, сколько человек посмотрело «Звездные войны» в кино – сказал мне представитель Lucasfilm. – Но мы знаем, что по всему миру на все шесть фильмов было продано в общей сложности около 1,3 миллиарда билетов». Это кажется консервативной оценкой. Столь же консервативно будет добавить еще миллиард зрителей, посмотревших фильм дома, исходя из 6 миллиардов долларов, заработанных франшизой на продаже видеокассет и ДВД. И это не считая видеопрокатов и пиратских копий! Сколько людей смотрели фильм по телевизору, или видели рекламу, или купили хоть один из сопутствующих товаров по «Звездным войнам», продажи которых составили 32 миллиарда долларов? Или, если посмотреть на вопрос с другой стороны, сколько миллиардов, или миллионов, людей смогли избежать каждой из этих ловушек франшизы по имени «Звездные войны»? И что это за люди?

Я был достаточно наивен и думал, что могу просто приехать в местечко типа Уиндоу-Рок и найти новичков, смотрящих широко раскрытыми глазами на «Звездные войны» впервые в жизни. Но эта надежда была разбита, когда гарнизоны 501-го легиона – людей, надевающих костюмы злодеев из «Звездных войн» в благотворительных целях, – из Альбукерке и Солт-Лейк-Сити прибыли в Уиндоу-Рок после долгого переезда, надели костюмы и на закате маршем вошли на поле для родео. Их встретили оглушительные аплодисменты с заполненных трибун – более радушный прием, чем 501-й получал на моих глазах на Комик-коне или конвенте, посвященном «Звездным войнам». Они маршировали вдоль очереди зрителей, стоявших часами в 40– градусную жару, – штурмовики, скауты, имперские охранники, охотник за головами и, конечно же Темный лорд ситхов собственной персоной. Дарта Вейдера окружила толпа. Ему в руки совали младенцев, пока мамаши делали снимки своими планшетами.

Поблизости я заметил подростков, торгующих световыми мечами. На них были футболки, имитирующие форму штурмовиков, с надписью: «Это не те дине, которых вы ищете». Я спросил Уилера, он ли придумал эти футболки, но он просто пожал плечами. Он только сделал яркие ветровки для участников перевода «Звездные войны» навахо». После этого он отошел, чтобы сфотографироваться с Бобой Феттом.

«Помогите мне, старейшины, – подумал я. – На вас вся надежда».

И вот, когда горы сменили ярко-красный цвет заката на сумеречный индиго, а вдалеке начали сверкать молнии, я встретил Джорджа Джеймса-старшего, ветерана Иводзимы и девственника «Звездных войн». Будто бы я встретил единорога, перепрыгнувшего двойную радугу. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я перечислил ему имена: Скайуокер, Соло, Лукас, Вуки.

Джеймс в непонимании качает головой в ответ на все эти слова.

Я показал на высокого человека в черном шлеме, который теперь был занят очередью подростков, показывающих себе на горло или держащихся за горло: они хотели сделать снимки с популярным в Интернете мемом Вейдеринг – когда ты подпрыгиваешь в воздух и делаешь вид, что Темный лорд тебя душит. Джеймс был поражен. Он понятия не имел, почему дети его племени дерутся друг с другом светящимися палками. Когда Уилер вышел, чтобы представить актеров озвучки, мне пришлось сказать Джеймсу, что нет, это не мистер Лукас, о котором я только что говорил.

Затем, прямо перед тем как огни были притушены и на экране появилась эмблема 20th Century Fox, что-то вспомнилось Джеймсу. Он как-то видел по телевизору у кого-то ролик из фильма, где действие происходило в космосе. «Я видел диких птиц», – сказал он.

Дикие птицы в космосе? Что это могло бы быть? Я задумался на секунду. Поднял руки перед собой и скрестил их под углом 45 градусов: «Вот такие?»

Джеймс кивнул, с пониманием в глазах.

«Дикие птицы».

Крестокрылы.

Даже восьмидесятивосьмилетний Джордж Джеймс-старший, живущий в горах и спящий под овечьей шкурой в доме, столь удаленном от цивилизации, что зимой добраться до него нельзя месяцами, носил в голове кусочек кода «Звездных войн» – так же, как вы, и я, и практически любой человек на планете.

Смолкли фанфары 20th Century Fox, экран потемнел, и крики радости раздались из толпы. Знакомые голубые буквы появились на экране – но на этот раз, впервые в истории, фраза «Давным-давно в далекой-далекой Галактике…» была переведена на язык столь чужеродный, что однажды он был запрещен правительством США, столь незнакомый остальной планете, что его использовали в криптографии во время Второй мировой войны:

Aik’idaa’ yadahodiiz’aadaa,

Ya’ ahonikaandi…

Этого оказалось достаточно. Толпа кричала так громко, что еле слышно было начало заглавной темы. И «Звездные войны» легко покорили еще одну земную культуру.

Эта книга – биография франшизы, превратившей планету Земля в планету Звездные Войны. У нее две цели. Во-первых, впервые описать историю франшизы от ее фантастического начала и до покупки студии, создавшей фильмы, – Lucasfilm – Disney в 2012 году, за 4,05 миллиарда долларов. Во-вторых, что более интересно, я постараюсь исследовать, как «Звездные войны» повлияли на планету своих поклонников и как те в ответ повлияли на «Звездные войны».

История «Звездных войн» показывает потрясающую силу творчества. Это история о том, как нечто под названием «Книга Вхолей», несколько страниц нечитаемой фанатской истории о Флэше Гордоне, нацарапанных карандашом и забытых потом своим создателем, превратились в огромную вселенную, которая продала в мире товаров на 32 миллиарда долларов и продолжает продавать. (Учитывая продажи билетов, лицензий и другие источники доходов, вероятно, что объем продаж «Звездных войн» за период с 1977 по 2013 год составил более 40 миллиардов долларов.) Во многом этот успех достигнут благодаря напряженному труду небольшой группы людей, которых зовут не Джордж Лукас. Но у «Звездных войн» миллионы поклонников и за пределами этой группы: коллекционеры и косплееры, строители дроидов и любители световых мечей, юмористы и пародисты – и большинство этих групп подчас самыми неожиданными способами тоже стали частью франшизы. Даже сам Лукас в одном из своих наиболее мессианских высказываний признал, что ответственен не более чем за треть того, что мы подразумеваем, произнося «Звездные войны». «Я отец киновселенной «Звездные войны» – фильмов и телесериала, – сказал он в 2008 году. – Я их создаю, я тренирую людей, и я все контролирую. Я отец – это моя работа. Потом, есть группа лицензий, которая занимается играми, игрушками и всем остальным. Я их называю сыном – и сын в целом делает, что хочет. И есть третья группа, святой дух, – это блогеры и фанаты. Они создали свой собственный мир. Я волнуюсь только за мир отца. Сын и святой дух могут идти своим путем».

С тех пор как Лукас сказал эти слова, отец тоже пошел своим путем. Лукас отошел от дел после продажи студии Lucasfilm, и, хотя новые фильмы стремительно несутся на встречу с кинотеатрами Земли, делают это они под неусыпным взором мачехи франшизы, опытного продюсера Кэтлин Кеннеди. Когда следующие «Звездные войны» выйдут на экран, впервые в истории они родятся на свет без участия самого Создателя.[4]

Сейчас, когда «Звездные войны» стоят на пороге новой страницы в своей долгой истории, самый подходящий момент остановиться и рассмотреть это создание. Особенно стоит отметить, что «Звездные войны» никогда не были настолько едины, как подразумевает метафора Лукаса о святой троице. Может показаться, что чем больше вы любите эту франшизу, тем больше вы понимаете, насколько зыбко ее космическое основание. Самые отчаянные фанаты Расширенной вселенной (общее название для сотен романов по «Звездным войнам», тысяч комиксов по «Звездным войнам», несчетного количества игр и других товаров, посвященных приключениям и персонажам за пределами сюжета самих фильмов) первыми скажут вам, насколько эта вселенная сама себе противоречит, да и вообще плоха. Многие любители «Звездных войн» противоречиво относятся и к самим фильмам. Поклонники оригинальной трилогии (эпизоды с IV по VI, вышедшие с 1977 по 1983 год) возмущались по поводу каждого изменения, которое Лукас вносил в обновленные версии (которые выходили в 1997, 2004, 2006 и 2011 годах), а касательно трилогии приквелов (эпизоды с I по III, вышедшие с 1999 по 2005 год) они разделились на два непримиримых лагеря. Эти два переплетенных чувства – любовь и ненависть – постоянно сопровождают фанатов «Звездных войн», как Джедаи и Ситхи или как два солнца Татуина.

В 2005 году двадцатилетний житель Ванкувера Эндрю Саммерс на личном опыте убедился, как велика пропасть между разными группами фанатов «Звездных войн» во время посещения ночного показа Эпизода III. Перед показом проходил конкурс костюмов, и Саммерс был шокирован, когда более взрослые фанаты стали ругать самодельные костюмы молодых фанатов. «Тогда-то я понял, – сказал мне Саммерс. – Этим ублюдкам не нужна радость. Им нужна каноническая точность». Придя домой, он написал колонку для интернет-журнала Jive, назвав ее «Сложная и пугающая реальность мира фанатов «Звездных войн». Как и бо́льшая часть самих «Звездных войн», намерение у колонки было полушутливое, но написана она была честно и без прикрас.

Основой колонки Саммерса стали сложности, с которыми он столкнулся, объясняя мир фанатов «Звездных войн» своей девушке, потому что настоящие фанаты ненавидят в «Звездных войнах» все, от ноющего голоса Марка Хэмилла в роли Люка Скайуокера в оригинальной трилогии до ужасных компьютерных ужимок Джа-Джа Бинкса в приквелах. «Если вам кто-нибудь скажет, что франшиза ему нравится, что он с удовольствием посмотрел и оригинальную трилогию, и приквелы и даже купил их на ДВД, да еще и несколько книг, эти самозванцы не фанаты «Звездных войн – написал он.

Jive сегодня уже не работает, но статья Саммерса, подобно вирусу, распространилась по Интернету; переведенная на множество языков, она появлялась на разных форумах. Автора завалили письмами как довольные фанаты, которые поняли статью, так и разозленные, которые ее не поняли. Саммерс, несомненно, что-то нащупал, указав, что любовь и ненависть – добродетели-близнецы любого настоящего фаната «Звездных войн, – и, хотя он этого не знал, его слова перекликались с теми, что звучали в коридорах Lucasfilm.

«Чтобы сделать «Звездные войны», надо ненавидеть «Звездные войны» – эту максиму я не раз слышал от заслуженных работников отдела производства Lucasfilm. Это означает, что, если ты будешь неукоснительно следовать прежним курсом, ты обречен. Надо быть бунтарем и искателем. Франшиза должна постоянно обновляться, откликаться на внешнее воздействие, как Лукас и делал с самого начала. Точно так же и мир фанатов должен обновляться новыми поколениями зрителей, открывших для себя «Звездные войны» через приквелы, более новые дополнения к канону, такие как мультипликационные сериалы «Войны клонов» и «Повстанцы» и сиквелы к первым двум трилогиям.

Новые фанаты необходимы, чтобы «Звездные войны» оставались живы и здоровы, но и старые прожженные фанаты должны обновлять себя, возвращаясь к тому, что им изначально приносило радость. «Чтобы быть фанатом «Звездных войн», – написал Саммерс в своей статье, – надо видеть миллионы ошибок и недочетов и при этом как-то собирать из них единую картину совершенства. Каждый настоящий фанат «Звездных войн» – это Люк Скайуокер, смотрящий на своего полного злобы отца и как-то видящий в нем добро».

«Мы ненавидим все в «Звездных войнах», – написал в заключение Саммерс, прежде чем предложить слова, с которыми согласится каждый поклонник в мире – «Но идею «Звездных войн»… идею мы любим».

В Уиндоу-Рок молнии полыхают над отдаленными холмами, но немногие зрители на это обращают внимание. Зрители безумно радуются начальным титрам фильма, каждое слово которых на языке дине. Когда начинаются диалоги, первые пятнадцать минут звучит непрестанный смех – но это не смех над фильмом или над исполнением, а радостный смех людей, впервые видящих фильм на своем родном языке.

Для зрителя, который, как я, вырос на «Звездных войнах» по-английски, неожиданно большая часть фильма звучит так же. Лукас любил крутые звуки, захватывающую музыку и звук диалога куда больше, чем заботился о содержании диалога. Бо́льшая часть фильма либо свободна от речи, либо полна непонятной болтовней инопланетян и дроидов. Подумайте об R2, о джавах: намеренно непонятные, и за это мы их и любим. Вспомните, как много времени заполнено перестрелками из бластеров, или ревом СИД-истребителей (на самом деле замедленный призыв слона), или гудением световых мечей (сломанный телевизор, старый проектор). Когда я впервые узнал, что команде переводчиков Уилера потребовалось всего тридцать шесть часов, чтобы перевести фильм с английского на навахо, это казалось сверхчеловеческим достижением. На самом деле, в «Звездных войнах» не так много английского, как вам помнится.

Некоторые слова непереводимы и оставлены по-английски. «Принцесса Лея» звучит точно так же, потому что у дине нет концепции монархии. Аналогично – «Имперский сенат» и «Повстанческий Альянс» (исторически навахо всегда были приверженцами равноправия, вплоть до того, что американскому правительству пришлось самому организовать органы управления навахо, чтобы потом вести с ними дела). И хотя дублированные диалоги были смесью диалектов – переводчики говорили на трех различных диалектах дине, – это не имело никакого значения. Ведь англоязычных зрителей не удивляет, что половина актеров в фильме американцы, а половина – англичане (Кэрри Фишер пытается изобразить оба акцента, но мы и к этому привыкли).

Юмор, конечно же, меняется при переводе. Зрители смеялись над каждым словом, сказанным C-3PO. Возможно, отчасти потому, что озвучивала его женщина: актриса Джери Хонгева-Камарилло отлично передавала его вечно недовольный тон. Несколько месяцев спустя я рассказал эту историю Энтони Дэниелсу – актеру, исполнявшему роль 3РО в фильмах. «Навахо, должно быть, очень запутанный народ», – сказал он голосом глуповатого робота, прежде чем подмигнуть и напомнить мне, что автор концептов Ральф Маккуорри – один из малоизвестных героев «Звездных войн», изначально представлял персонажа Дэниелса как стройную женщину-робота.

Но больше всего смеха за весь вечер вызвала фраза Леи на борту Звезды Смерти: «Губернатор Таркин, я должна была ожидать, что это вы держите на привязи Вейдера. Я почувствовала ваше грязное зловоние, когда только ступила на борт». Есть что-то земное в этой фразе, что, видимо, звучало особенно смешно на навахо, несмотря на то что для Фишер это была одна из самых сложных фраз в фильме: Питер Кашинг, исполнивший роль Таркина, «на самом деле пах свежестью и лавандой», – говорила она.

Как странно было смотреть «Звездные войны» на незнакомом языке и все равно быть втянутым. Я снова восхищался, как идеально течет повествование. Потом появились компьютерные монстры в кантине Мос Эйсли, Гридо выстрелил первым, Хан говорил с компьютерным Джаббой, и я поморщился. Вспомнилось, что, одобряя перевод, Lucasfilm потребовала от Уилера использовать последнюю версию фильма самого высокого качества – Специальную редакцию.

Где-то в районе сцены в мусоросборнике фильм стал выглядеть затянутым. Больше всех отвлекались дети, предпочитавшие играть между рядами со своими лазерными мечами. Идея «Звездных войн» привлекала их больше, чем сами «Звездные войны». Семьи собирались и уходили перед атакой на Звезду Смерти, так как одиннадцать вечера было очень поздним временем для их детей. Но для тех сотен, кто остался, когда включился свет, фильм создал собственный культ, как и в любой другой культуре, в которую он вторгся. После окончания фильма была организована автограф-сессия с актерами озвучания, и очередь тянулась вокруг всего стадиона. Все актеры были непрофессионалами (Дарта Вейдера, например, озвучил Марвин Йеллоухейр, местный тренер), выбранными из 117 участников прослушивания; выбирали их, исходя из страстного исполнения, а не из знания дине. Это сработало: их отдача плюс их знание материала помогли достичь результата.

«ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ», НАДО НЕНАВИДЕТЬ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» – ЭТУ МАКСИМУ Я НЕ РАЗ СЛЫШАЛ ОТ ЗАСЛУЖЕННЫХ РАБОТНИКОВ ОТДЕЛА ПРОИЗВОДСТВА LUCASFILM.

Я решил узнать мнение немногих из старейшин, стоявших в очереди. Это была возможность узнать реакцию на «Звездные войны» от взрослого новичка. Каждый из старейшин, с кем я говорил, разделял непонимание Джорджа Джеймса касательно названия: почему звезды воюют? Старейшины также повторили одну из главных жалоб, высказанных «Звездным войнам» в 1977 году: все происходило слишком быстро. (Современные зрители, конечно же, считают оригинальный фильм слишком медленным – стиль «Звездных войн» породил стиль MTV.) Некоторые не могли понять, за что конкретно воевала каждая из сторон. Можно перевести на навахо «украденные чертежи станции», но нельзя заставить слова обрести смысл.

Потом я услышал кое-что духовное от группы старейшин: Мэнни был прав в том, что связь Джозефа Кэмпбелла со «Звездными войнами» замкнет круг. «Да пребудет с тобой сила», как оказалось, это почти дословный перевод молитвы навахо. «Сила» в их применении может быть описана как некое позитивное, наполненное жизнью, экстрасенсорное силовое поле, их окружающее. «Мы призываем ее для защиты от негативности», – сказал мне восьмидесятидвухлетний Томас Дил через переводчика.

Некоторые из старейшин увидели свою систему вероисповедания в создании Джорджа Лукаса. «Добро пыталось покорить зло и просило в этом защиты», – подытожила восьмидесятидевятилетняя Аннет Билгоди, одетая в традиционное платье бабушки дине. После чего она дала фильму самую высокую оценку за вечер: «Мне он понравился так же, как и внучке».

Многие разделили ее мнение. В следующие месяцы Уилер ездил со своей версией фильма по стране, устраивая показы в местах скопления коренных американцев и на фестивалях по всей стране. Множество ДВД с версией «Звездных войн» на навахо было продано в универмагах на юго-западе страны. Конечно же, все деньги получили Lucasfilm и 20th Century Fox, но для Мэнни это было не важно. А важно было, как он сказал, что «концепция расцветает». Один и тот же вопрос он слышал постоянно от носителей языка: какой фильм мы переведем на навахо теперь? Даже появилась идея построить в Уиндоу-Рок новый кинотеатр.

А как же Джордж Джеймс-старший? Он ушел на десятой минуте фильма. Возможно, будучи ветераном Иводзимы, он не хотел смотреть на людей, стреляющих друг в друга из оружия, смоделированного на основе вооружения Второй мировой войны. Возможно, как шифровальщику ему была неприятна история об охоте на невинного героя, несущего послание. Но мне хочется думать, что, уйдя раньше, Джеймс смог сохранить часть тайны, которую привнес в этот вечер, и что он и сейчас сидит в своем домике в горах, размышляя о диких птицах и воюющих звездах.

1

Марсианские войны

Очевидно, «Звездные войны» – это мифологический эпос галактического масштаба. Но нет, подождите, это семейная сказка о далекой-далекой стране. Если это не самурайская сага или, возможно, военно-приключенческое кино.

С момента выхода первой картины в 1977 году фанаты и критики как только не изворачивались, объясняя популярность «Звездных войн» и относя фильм к десятку разных жанров. Никто в этом не преуспел больше, чем сам Джордж Лукас, сравнивавший картину со спагетти-вестернами, историями меча и магии, фильмами «2001: Космическая одиссея», «Лоуренс Аравийский», «Капитан Блад», циклом о Джеймсе Бонде – и это еще до того, как оригинальный фильм был закончен. Обогните поле астероидов различных влияний, и в центре «Звездных войн» вы найдете явный, хоть и причудливый поджанр: космическое фэнтези.

Космическое фэнтези похоже на породивший его жанр научной фантастики примерно как Люк Скайуокер на Дарта Вейдера. Ближе всего к научной фантастике Джордж Лукас подошел со своим первым фильмом «Галактика ТНХ-1138», и затем бросил этот жанр как слишком реалистичный, слишком мрачный, слишком непопулярный у зрителей. Научная фантастика смотрит на будущее через призму настоящего. Основная тема – развитие технологий и их последствия. При работе в этом жанре необходимо считаться с законами физики. Это истории о науке, в то время как космическое фэнтези – это фэнтези, где действие происходит в космосе.[5] Научная фантастика – это отголосок нашего мира; космическое фэнтези – выходит далеко за пределы нашего мира. Оно ностальгично и романтично, в нем больше чистого духа приключений, а технологии в нем – лишь отправная точка. Законы физики отбрасываются в пользу ярких событий. «Я боялся, что любители НФ будут говорить вещи типа: «Вы же знаете, что звук в космосе не распространяется», – сказал Лукас в 1977-м. – Я просто хотел забыть науку». В космосе все услышат твое пиу-пиу.[6]

Это великое противостояние в фантастической литературе – вероятное против интересного, ведет свой отсчет с соперничества между французским пионером научной фантастики Жюлем Верном и его английским современником Гербертом Уэллсом на рубеже XIX и XX веков. Хоть Верн и не был ученым, он пытался быть научно обоснованным в своих книгах. В романе «С Земли на Луну» (1865) Верн отправляет своих героев в космос в капсуле, которой стреляют из гигантской пушки; он включает в роман несколько страниц расчетов в отважной попытке доказать возможность подобного путешествия.[7] Уэллс, как Лукас, всегда был больше заинтересован в поведении общества и индивидуума, чем в научных выкладках. Когда он писал о лунном приключении собственного героя – в романе «Первые люди на Луне» (1901), его персонаж заявляет, что никогда не слышал о книге Верна. После чего он изобретает антигравитационное вещество «кейворит», с помощью которого капсула с ним и его спутником просто плывет в пространстве в сторону Луны. Верн так много внимания уделял деталям, что его герои добрались до Луны только в следующем романе; Уэллс же хотел доставить своих героев на Луну как можно быстрее, чтобы они могли исследовать придуманную им цивилизацию. (Это настолько разозлило Верна, что он с издевкой потребовал у Уэллса: я могу показать вам порох – покажите мне кейворит!) Когда Лукас решил, что его космос будет полон звуков лазерных выстрелов и свиста пролетающих кораблей, он стал последователем уэллсовской традиции.[8]

У них были разные подходы, но объединяла их огромная жажда расширить горизонты человеческого воображения. Мифы, как сказал однажды Лукас, неизменно происходят «там, за холмом» – на новой границе, достаточно реальной, чтобы пробуждать интерес, при этом достаточно неисследованной, чтобы быть таинственной: в эпоху Древней Греции это были далекие острова, в средневековых сказках – темный лес, а после открытия Колумба – Америка. К XX веку, когда бо́льшая часть планеты была исследована, космос остался единственным местом за холмом. И больше всего внимание авторов и читателей привлекал один уголок космоса в начале пути, приведшем к «Звездным войнам», – Марс.

Марсианское безумие началось после того, как итальянский астроном Джованни Скиапарелли обнаружил на красной планете линии, которые назвал каналами (canali), в 1877 году. Итальянское слово canali может означать каналы как естественного происхождения, так и искусственного. Британские и американские газеты, не понимая или не обращая внимания на возможные разночтения, избрали при переводе слово canals, означающее искусственные постройки, и с удовольствием печатали большие иллюстрированные статьи о марсианской цивилизации. Особенно после того, как астроном-любитель Питер Лоуэлл написал трилогию «научных» книг о том, как могла бы выглядеть подобная цивилизация. Писатели, не обладающие научными знаниями, стали писать романы об исследовании Марса. В их книгах герои добирались до красной планеты совершенно разными способами. В книге «Через зодиак» (1880) английский журналист Перси Грег отправляет своих исследователей в путь на антигравитационной ракете под именем «Астронавт» (именно он придумал этот термин). Густавус Поуп, врач из США, предыдущая книга которого была посвящена Шекспиру, в 1894 году написал «Путешествие на Марс». В этой книге лейтенант американского флота встречает марсиан на небольшом острове близ южного полюса; потом они отвозят его на свою планету в антигравитационной «эфировольтной машине». (Уэллс тем временем поставил жанр с ног на голову в своей «Войне миров» (1897), где марсианские завоеватели прилетают на Землю, выстреленные из марсианских пушек, – Верн наоборот.)

Но с космическим фэнтези Марс впервые встретился в книге, которую можно назвать прадедушкой «Звездных войн». Британский писатель и сын газетного магната Эдвин Лестер Арнольд решил обойтись без космических кораблей. В книге «Лейтенант Гулливар Джонс: его отпуск» (1905) он берет еще одного вымышленного лейтенанта американского флота и отправляет его на Марс на волшебном ковре-самолете. Марс Арнольда удивительно средневековый. Представители народа хитер, ленивые и насквозь пропитанные крепким вином, осаждены варварскими полчищами фитеров. У хитеров есть класс рабов, король и красивая принцесса. Когда принцесса попадает в плен к фитерам, Джонс отправляется в путь, чтобы спасти ее. Он неожиданно непривлекательный персонаж, склонный к длинным монологам: слишком самовлюбленный, чтобы быть героем, слишком правильный, чтобы быть антигероем. Арнольд, казалось, разрывался между приключенческим романом и антиамериканской сатирой, и роман не имел успеха. Огорченный, он бросил писать (в США книга была опубликована лишь в 1964 году).

КОСМИЧЕСКОЕ ФЭНТЕЗИ ПОХОЖЕ НА ПОРОДИВШИЙ ЕГО ЖАНР НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ ПРИМЕРНО КАК ЛЮК СКАЙУОКЕР НА ДАРТА ВЕЙДЕРА.

Идею Арнольда о фэнтезийном Марсе неожиданно спас тридцатипятилетний менеджер продавца точилок для карандашей из Чикаго пять лет спустя. У него было много свободного времени, канцтовары под рукой и вечное желание прославиться. Он читал бульварные журналы и, решив, что большинство историй в них слабенькие, сам попробовал написать одну. Как и в истории Арнольда, она рассказывается от лица американского офицера, магическим образом перенесенного на Марс – на этот раз в мгновение ока, одной лишь силой воли. Ни кейворита, ни волшебных ковров, просто человек «внезапностью мысли перенесенный через бесконечность космоса». Как Джонс, герой карандашного писателя встречается с невероятными человекоподобными существами и чудовищами и героически борется за руку принцессы. Карандашный писатель считал свою историю детской и глупой. Он попросил опубликовать ее под псевдонимом, который должен был доказать его вменяемость: Нормал Бин.[9] Свое настоящее имя он считал неподходящим для писателя. Было оно Эдгар Райс Берроуз.

Роман «Принцесса Марса» был опубликован в нескольких частях в журнале All-Story, начиная с февраля 1912 года. Он имел огромный успех. Капитан Джон Картер, герой (и вымышленный дядя) Берроуза, обрел количество поклонников, о котором Гулливар Джонс мог только мечтать. Никаких попыток сатиры, в книге Берроуза граница между добром и злом четко очерчена. Картер немногословен – в первой трети книги нет ни строчки диалога – и куда чаще оказывается в опасности, чем Джонс. С первой главы, когда его атаковали (вот так совпадение) индейцы в Аризоне, Картеру угрожают копья, мечи, ружья и клыки. Более низкая гравитация Марса (который Берроуз называет «Барсум») дает Картеру превосходство в силе, которое помогает справиться с опасностями. Он может одним прыжком перепрыгнуть здание. Кроме звания популяризатора космического фэнтези, Картер может претендовать и на звание первого супергероя: он предшественник и Супермена, и Люка Скайуокера.

Берроуз уволился с работы, накатал на скорую руку три продолжения, переехал в Лос-Анджелес, написал «Тарзана из племени обезьян» и продал права на экранизацию Тарзана до того, как «Принцесса Марса» вышла в книжном формате. В оставшееся время своей весьма продуктивной писательской жизни Берроуз вернется к Барсуму еще в одиннадцати книгах. Барсум – захватывающая планета, беспрецедентная в своей смеси исторических и футуристических концепций. Это умирающий и во многом варварский мир, который дышит благодаря атмосферным фабрикам. На нем есть летающие военные машины, радиумные пистолеты, телепатия, города, покрытые куполами, и медицина, способная продлить жизнь до нескольких тысяч лет; а также множество поединков на мечах, рыцарский код чести, многочисленные монстры и целая процессия вождей с копьями, верхом на скакунах. Декорации экзотической пустыни взяты прямиком из «Тысячи и одной ночи».

Барсумские приключения следуют проверенной формуле. Побеги, спасения, дуэли и войны являются основными аттракционами, но между ними Берроуз открывает и другие стороны своего мира с уверенностью хорошего автора путеводителей. Территории четко разделены. Зеленые тарки в большинстве своем варвары-кочевники; краснокожие обитатели Гелиума – рациональные аристократы. Во второй книге, «Боги Марса», мы встречаем светловолосых белокожих барсумцев – безжалостных убийц, охотящихся на остальных обитателей планеты ради фальшивого обещания рая.

Берроуз скромно говорил, что писал только ради денег. Но это не так. Прочтите его сегодня, и вы легко заразитесь тем же сильным, чистым, почти детским наслаждением, которое окутывало автора во время написания книг. Барсум предлагает морально безупречных героев, полных мифологической глубины. Захватывающие исследования и чудеса мира, заставляющие нас поверить в него, пропитаны тем же духом, который Лукас в своих фильмах позднее назовет «искрометное головокружение». Этот дух можно найти в работах творцов столь непохожих, как Дж. Р. Р. Толкиен и Стэн Ли: он идеален для подростковых умов, да, но доступен для всех и способен на величие. Эпиграф Артура Конан Дойла к «Затерянному миру» (1912) так хорошо объяснил этот принцип, что позднее использовался в материалах для прессы перед выходом оригинальных «Звездных войн»:

Вот бесхитростный рассказ,

И пусть он позабавит вас —

Вас, юношей и ветеранов,

Кому стареть пока что рано.[10]

Это заявление неверно только в одном: оказалось, что женщинам и девочкам тоже нравятся подобные истории. Дея Торис, барсумская жена Джона Картера, снесшая от него яйца (не спрашивайте нас, как такое возможно, мы не знаем, можем только повторить: это космическое фэнтези), может, и не сильная героиня по стандартам XXI века (на протяжении одиннадцати книг Картер спасает ее от подразумевающегося изнасилования не меньше дюжины раз). Но принцесса при этом ученая, исследовательница и дипломат; ее знаменитые полногрудые изображения за авторством Фрэнка Фразетты сделали ее секс-символом в 60-х годах прошлого века, но они далеки от подлинного персонажа. По стандартам своего времени, Дея Торис была суфражисткой. У принцессы Леи много предшественниц, но первая среди них – Дея.

Последнюю книгу о Барсуме Берроуз издал в 1943 году, а последнюю книгу из схожего венерианского цикла – в 1942-м, за восемь лет до смерти. К тому времени жанр уже имел несколько названий: космическое фэнтези, космическая опера, планетарный роман, меч-и-планета, и в нем работали многочисленные последователи Берроуза. Наиболее заметной была другая жительница Лос-Анджелеса – Ли Брэкетт, позже известная как королева космической оперы. Она появилась из ниоткуда в 1940 году – ей было тогда 25 лет, – и за четыре года из-под ее пера вышли 26 повестей и романов, опубликованных в бульварных журналах. Действие всех этих произведений разворачивалось в мире, позднее названном солнечной системой Брэкетт. Концепции самих планет в ее произведениях были весьма вторичны – Марс и Венера весьма похожи на описанные Берроузом, – но Брэкетт не было равных в описании межпланетных конфликтов между ними. Масштаб вырос – от марсианских войн к межпланетным войнам. Масштаб Брэкетт как автора также вырос, и она стала работать над сценариями голливудских фильмов, таких как «Большой сон». Совместить эти две карьеры ей не удавалось до 1978 года, когда она написала первый вариант сценария фильма «Империя наносит ответный удар».

Муж Брэкетт, Эдмонд Гамильтон, тоже внес свою лепту в «Звездные войны», хотя и не столь прямо. В 1933 году в журнале Weird Tales был опубликован его рассказ «Калдар, планета Антареса», содержащий поразительное описание оружия главного героя:

«На первый взгляд меч казался обыкновенной металлической рапирой. Но он обнаружил, что когда рука его сжимала рукоять, то нажималась кнопка, направлявшая огромную силу, скрытую в рукояти, в лезвие, заставляя его сиять светом. Он выяснил, что, когда что-либо касалось сияющего лезвия, сила клинка сразу же это уничтожала.

Он узнал, что оружие называется светомеч»

Рассказ Гамильтона был переиздан в книге в 1965 году, за восемь лет до того, как молодой кинематографист Джордж Лукас начал поглощать всю бульварную научную фантастику, что попадалась ему под руку.

Вместе с Берроузом, бульварные журналы, публиковавшие Гамильтона, Брэкетт и им подобных, во многом тоже были дедушками «Звездных войн». Два из наиболее важных произведений в доисторический период франшизы были опубликованы в августе 1928 года в журнале Amazing Stories. На обложке был изображен человек с ракетным ранцем. Это был главный герой «Жаворонка космоса» – романа, написанного Э. Э. «Доком» Смитом, пищевым химиком, для которого писательство было хобби, которым он занимался во время, свободное от изобретения идеального пончика. У Смита был энтузиазм Берроуза плюс желание отправиться дальше в космос. Его герои пилотируют корабль на горючем из «Элемента Х» – этаком кейворите на стероидах, – который впервые в истории литературы выводит их из Солнечной системы на межзвездные просторы. Они летают с планеты на планету галопом; планетарная война вызывает у них меньше беспокойства, чем последовавшая за ней двойная свадьба и церемония награждения. Вся скорость, романтика и юмор «Звездных войн» есть в «Жаворонке». Позднее Смит написал цикл о линзменах – истории о мистических межзвездных рыцарях, которые стали основой для концепции Джедаев. Смит увеличил масштаб конфликта до размеров галактики.

ВМЕСТЕ С БЕРРОУЗОМ БУЛЬВАРНЫЕ ЖУРНАЛЫ, ПУБЛИКОВАВШИЕ ГАМИЛЬТОНА, БРЭКЕТТ И ИМ ПОДОБНЫХ, ВО МНОГОМ ТОЖЕ БЫЛИ ДЕДУШКАМИ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Но еще более важен этот выпуск журнала стал благодаря другой истории – «Армагеддон 2419 года». Героя, который случайно заснул под воздействием газа в XX веке, а проснулся в XXV, звали Энтони Роджерс. Свое легендарное прозвище он не получил, пока его создатель, журналист Филип Нолан, не обратился к синдикату газетных комиксов[11] с идеей делать регулярные комиксы с этим героем. «Ну, – сказали в синдикате, – «Энтони Роджерс» слишком скучное имя для комиксов. Как насчет чего-нибудь более ковбойского – например, Бак?»

Бак Роджерс в целом это Джон Картер в будущем: отважный герой не в своей тарелке. Но пятисотлетний возраст не дает ему сверхспособностей. И здесь на сцену выходит его версия Деи Торис – Уилма Диринг. Уилма – солдат. Как все американские женщины XXV века, в котором в Америку вторглись монгольские орды. Она умнее и способнее Бака. В одном из первых комиксов она собирает радио из кучи деталей, к восхищению Бака. Когда монголы захватили ее в плен и заставили надеть платье, она восклицает: «Это что, мюзикл?»

Бак меняется и эволюционирует. Через несколько лет монголов в роли врагов сменил предатель Убийца Кейн. Бак и Уилма получили ракету и отправились в космос – первый случай, когда космос был изображен в комиксах. Истории обрели новый размах с марсианскими пиратами, сатурнианскими королевскими особами и межзвездными чудовищами. В 1932 году «Бак Роджерс» становится еженедельным радиосериалом. На этот раз монголов вовсе выбросили, и Бака от пятисот лет сна сразу оживил Космический Корпус.

Очарование далеких миров, смешанное с ностальгией по временам рыцарства на рекламной фотографии к сериалу «Флэш Гордон покоряет вселенную». В рубке космического корабля в традиционных костюмах страны Арбории слева направо: Доктор Зарков (Фрэнк Шэннон), Флэш Гордон (Бастер Краббе), Дэйл Арден (Кэрол Хьюз) и принц Барин (Роланд Дрю).

ФОТО: «Universal Pictures»

Другие синдикаты комиксов не могли не заметить успех «Бака Роджерса». В King Features, принадлежавшем ведущему газетному магнату мира Уильяму Рэндольфу Херсту, художникам объявили, что компания хочет создать соперника «Бака Роджерса». На вызов ответил молодой художник Алекс Рэймонд. Его вклад в жанр космического фэнтези со временем приведет прямо к «Звездным войнам». Как позднее Лукасу, Рэймонду пришлось несколько раз переработать свою идею, но, когда она была готова, популярность пришла незамедлительно. Снова вторичная идея в жанре космического фэнтези пойдет дальше и быстрее оригинально.

Баку Роджерсу предстояло встретить достойного соперника в лице Флэша Гордона.

Флэш Гордон был настолько важен для «Звездных войн» и так популярен у поколения Лукаса, что удивительно, насколько забыт персонаж сегодня. Комикс и порожденные им киносериалы проложили мост между литературной и визуальной сторонами космического фэнтези, но современные фанаты «Звездных войн» знают Флэша только по глупой экранизации 1980 года. Флэш непопулярен, и тому есть причины, но он заслуживает большей известности. В конце концов, он был человеком, покорившим Вселенную.

Флэш дебютировал 7 января 1934 года, ровно пять лет спустя после Бака Роджерса, и он собирался во всем превзойти соперника. Бак был черно-белым комиксом по будням, Флэш был цветным воскресным комиксом. У Бака сюжет начинался медленно; у Рэймонда ставки росли с первого кадра. Астрономы обнаружили странную планету, летящую к Земле (точно так же, как и в популярном романе 1933 года «Когда миры столкнулись», – это был жанр, который любил повторно использовать сюжеты). Мы встречаем Флэша на борту самолета, в который попадает метеор со странной планеты; он спасает пассажирку, Дэйл Арден, спрыгнув с ней с парашютом. Они приземляются рядом с лабораторией доктора Ганса Заркова. Угрожая оружием, Зарков заставляет их взойти на ракету, на которой он намерен полететь на приближающуюся планету. Там их берет в плен Минг Безжалостный, Император Вселенной, который и не собирался сталкивать планету с Землей (или Рэймонд просто забыл об этой сюжетной линии, в ранних историях про Флэша сюжет часто обладает весьма смутной логикой сна, в стиле «Малыша Немо»). Так начались десятилетия приключений на планете Монго, с небольшой остановкой на Земле во время Второй мировой войны.

С его дебюта прошло восемь десятилетий, и Флэш не очень хорошо сохранился. Второй кадр первого комикса показывает африканские джунгли, где «стучат тамтамы» и «воющие черные ждут своей участи». Флэш представлен как «выпускник Йельского университета и всемирно известный игрок в поло» – что на языке 30-х означает, как отмечал Рой Киннард, соавтор книги «Киносериалы о Флэше Гордоне», что Флэш – «белый мужчина из приличного общества». Минг Безжалостный – слегка замаскированный азиатский злодей, с усами Фу Манчи и желтой кожей (Минг привлек к комиксу Херста, большого любителя рассказов о «желтой угрозе»). Дэйл Арден, в свою очередь, далека от Деи Торис и уж точно не Уилма Диринг. Мы так и не узнали ее профессии. Ее единственная мотивация – быть рядом с Флэшем. «Мужчины должны уходить на поиски приключений, – пишет Рэймонд в одном из ранних комиксов, перефразируя поэму XIX века, – а женщины должны плакать».

ФЛЭШ ГОРДОН БЫЛ НАСТОЛЬКО ВАЖЕН ДЛЯ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» И ТАК ПОПУЛЯРЕН У ПОКОЛЕНИЯ ЛУКАСА, ЧТО УДИВИТЕЛЬНО, НАСКОЛЬКО ЗАБЫТ ПЕРСОНАЖ СЕГОДНЯ.

Несмотря на эти устаревшие аспекты, «Флэш Гордон» является золотым стандартом визуальной стороны космического фэнтези. Если вы осилите первые годы комикса, во время которых бо́льшую часть времени Флэш проводит в одних трусах, борясь с многочисленными чудовищами, которых на него насылает Минг, вашей наградой станет изображаемый с растущей уверенностью Рэймондом мир Монго и его обитатели. Он начинает рисовать героев крупным планом, и их лица напоминают картины Нормана Роквелла. Он все больше внимания уделяет построению мира, его технологиям и пейзажам: подводные лодки, подобные ракетным кораблям, и города, предвещающие Всемирную выставку 1939 года, чередуются со средневековыми замками и башнями. На Монго, как и на Барсуме, наука и рыцарство, прошлое и будущее, сказка и научная фантастика сплетены воедино.

Сюжеты снова следуют проверенной формуле, цель которой – эффектный еженедельный финал. Флэш, Дэйл и Зарков постоянно терпят кораблекрушения. Флэш и Дэйл постоянно говорят о своей любви, но никогда ей не предаются. Они спешат, чтоб спасти друг друга из беды. Флэш по голове получает чаще, чем игрок в американский футбол (он им сделался задним числом, когда поло стало звучать излишне элитарно). Он говорит Дэйл остаться позади, чтобы избежать опасности. Дэйл говорит, что ее место рядом с ним. Королевы и принцессы влюбляются в Флэша, куда бы он ни шел. Дэйл всегда входит в самый неподходящий момент и «естественно не понимает» их. При каждом королевском дворе есть предатели. Флэш каждый раз попадается на их уловки, побеждает их, а потом прощает их преступления, после чего предатели опять сбегают. Это космическое фэнтези – как мыльная опера.[12]

Флэш еще более картонный персонаж, чем Джон Картер или Бак Роджерс. Он ни разу не поддается искушению. (Лишь однажды, когда Фрия, королева замерзшего севера Монго, убедила его в ненависти Дэйл, он позволил себе поцелуй.) Его можно сравнить с Суперменом, появившимся спустя несколько лет, и ранние художники, работавшие над Суперменом, несомненно, попали под влияние Рэймонда. Но, по крайней мере, Супермен половину своей жизни проводит в облике обычного журналиста Кларка Кента. Флэша мы видим уязвимым, только когда он без сознания. Но все же беспрестанный героизм Флэша, от которого взрослым зрителям становится скучно, очень нравится детям – и так же сильно он нравился взрослым в конце 30-х годов XX века, когда беспрестанный героизм и эскапизм были очень нужны.

Флэш Гордон быстро затмил Бака Роджерса по скорости перехода в другие медиа. Радиопостановка о Флэше Гордоне появилась через год после старта комикса и продлилась 36 эпизодов, точно следуя истории Рэймонда. На следующий год вышел журнал – «Странные приключения Флэша Гордона». Кинокомпания Universal Pictures поспешила приобрести права на киносериал за 10 тысяч долларов и в 1936 году запустила в производство первый сериал о Флэше Гордоне – 13 двадцатиминутных эпизодов с бюджетом в 350 тысяч долларов (на сегодня эта сумма составила бы 6 миллионов долларов). По тем временам это был рекордный бюджет для сериала и больше, чем бюджет дорогого полнометражного фильма. Съемки, проводимые с потрясающей скоростью 85 сцен в день, завершились через два месяца.

Звезда сериалов о Флэше Гордоне Ларри «Бастер» Краббе, бывший олимпийский пловец, сам был большим поклонником комикса, прежде чем снялся в этой роли. «По дороге домой я всегда покупал газету, чтобы узнать, какие новые козни строит Минг старине Флэшу», – вспоминал Краббе спустя годы. Узнав, что кастинг проходит на студии Universal, где у него были знакомые, он решил сходить туда, чтобы посмотреть: кто может изобразить на экране этого героя? Как выяснилось, сам Краббе, после того как его убедили перекраситься в блондина. На костюмы для фильма не жалели денег, они соответствовали цветам в комиксе Рэймонда, при том что сериал был черно-белым. (Просто подумайте об этом секунду. Это была другая эпоха.)

Когда «Флэш Гордон» вышел на экраны, он – как и комикс прежде – мгновенно стал сенсацией. Даже в более фешенебельных кинотеатрах, обычно не показывавших сериалы, шел «Флэш Гордон». Сериал демонстрировал последние достижения спецэффектов: деревянные миниатюры кораблей с медными антеннами, картины, изображавшие пейзаж на заднем фоне, и даже совмещение кадров, позволившее Флэшу драться с огромной ящерицей. Город Людей-соколов парил в облаках белого дыма. В сериале также были одни из самых откровенных костюмов того времени, особенно костюм похотливой дочери Минга – а позже союзницы Флэша – принцессы Ауры. Бюрократы, ответственные за моральные стандарты в кино, сообщили киностудии о своем недовольстве. В следующих сериалах Аура и Дэйл одеваются весьма скромно, а Флэш перестает раздеваться до трусов.

Второй сериал «Путешествие Флэша Гордона на Марс» последовал в 1938 году и также был основан на сюжете Рэймонда. Исследователи кино часто предполагают, что место действия было перенесено с Монго на Марс, чтобы заработать денег на сенсационной радиопостановке Орсона Уэллса «Война миров». Но время не сходится: сериал вышел в марте, а вызвавшая ужас постановка Уэллса вышла в эфир в Хэллоуин. Марс продолжал будоражить воображение масс независимо от календаря. Кроме того, Бак Роджерс там был, а все, что мог сделать Бак, Флэш должен был сделать лучше.

При этом «Путешествие на Марс», вероятно, самый слабый из сериалов про Флэша. В него добавили комического персонажа в лице Хэппи Хэпгуда, фотожурналиста, увязавшегося за героями. Сериал знаменит марсианскими врагами Минга, глиняными людьми, способными сливаться со стенами пещер.

В 1939 году вышел сериал «Бак Роджерс», который лишь подтвердил относительное положение двух франшиз: на него меньше затратили, и он использовал материалы от «Флэша Гордона». Также выпущенный Universal, также с Краббе в главной роли (на этот раз с естественным цветом волос), он использует марсианские декорации и костюмы Флэша. В наши дни фанаты практически считают его четвертым сериалом о Флэше. Где-то в доме для престарелых героев космического фэнтези Бак и Уилма должны быть в ярости.

Наконец, в 1940 году вышел «Флэш Гордон покоряет Вселенную». Самый медлительный и дешевый из сериалов о Флэше, он был и наиболее сюжетно взрослым. Конечно, «взрослый» – относительное понятие для сюжета, начинающегося с того, что ракетные корабли Минга распыляют в земной атмосфере «пурпурную пыль смерти». Но Минг, теперь одетый в костюм европейского короля, больше не был стереотипом Фу Манчу – он отображал реального тирана, покорявшего Европу в дни съемок. Диссидентов Монго, как мы узнаем, заключали в концлагеря. Опьянев от собственных амбиций, Минг идет дальше, чем называть себя Императором Вселенной, он теперь заявляет, что он сам и есть Вселенная. Отсюда и происходит последняя строчка диалога, давшая название сериалу, когда Зарков сообщает по радио на Землю результат титанического поединка: «Флэш Гордон покоряет Вселенную».

КОГДА «ФЛЭШ ГОРДОН» ВЫШЕЛ НА ЭКРАНЫ, ОН – КАК И КОМИКС ДО ЭТОГО – МГНОВЕННО СТАЛ СЕНСАЦИЕЙ.

Планы на четвертый сериал о Флэше Гордоне были сорваны Второй мировой войной. Производство всех сериалов было остановлено, а к окончанию войны формат уже вышел из моды. Алекс Рэймонд прервал комикс, вступив в ряды морской пехоты; по возвращении он сконцентрировался на других героях комиксов – таких как Джим из джунглей и Рип Кирби. Флэш Гордон, продолженный под управлением художников Остина Бригза и Мэка Рэбоя, пережил их всех – включая своего создателя. Жизнь Рэймонда трагически и преждевременно прервалась из-за его любви к быстрым машинам. Несчастливый в браке – жена отказывала ему в разводе, чтобы он не мог жениться на любовнице, – Рэймонд в течение одного месяца в 1956 году стал участником четырех аварий. Последняя унесла его жизнь. Рэймонду было 47 лет.

Рэймонд и представить себе не мог, что в его последние дни самое известное его творение поглотило воображение двенадцатилетнего мальчика в тихом городке Модесто в Калифорнии. Мальчик тоже любил быстрые машины, и его шесть лет отделяли от судьбоносной встречи в автомобильной аварии. Пылающий факел космического фэнтези переходил от одного поколения к другому – и теперь это пламя охватит весь мир.

2

Страна Зум

Модесто известен по всему миру как место рождения Джорджа Лукаса, но до 2013 года большинство жителей его никогда не видело. Даже в 1997 году, когда в городе открыли памятник, посвященный популярному фильму о взрослении, основанному на юности самого Лукаса – «Американские граффити» – и позволившему ему сколотить свое первое состояние, Лукас отказался приехать. Это не снобизм, просто Джордж был Джорджем. Ему надо было снимать фильмы, воспитывать троих детей и летать по всему миру. К тому же, несмотря на всю славу, Лукас никогда не чувствовал себя комфортно перед зрителями. «Он привык быть за сценой, а не на ней, – рассказывала его младшая сестра Венди, все еще живущая в Модесто, горожанам в 2012 году. – Люди часто принимают это за надменность».

Наконец, на сороковую годовщину «Граффити», Венди убедила старшего брата стать почетным гостем пятнадцатого ежегодного парада классических автомобилей Модесто. 7 июня, невзирая на 40-градусную жару, толпы народа выстроились вдоль маршрута парада за три часа до его начала. Тути там жители болтали о важном госте, пытаясь разобраться в его прошлом. Можно было ожидать пару интересных историй от его сверстников, которым теперь было под семьдесят, но одноклассникам почти нечего было вспомнить. «Ботаник, но в целом нормальный», – вспомнил один. Другой вспомнил о том, как Лукас читал комиксы на переменах. Бывшая одноклассница Мэри-Энн Темплтон почти не знала худого юношу, снимавшего на камеру все спортивные соревнования в школе. «Мы его считали дурачком, – сказала она. – Кто бы знал!»

В здании Центра искусств Галло стоял сам Лукас, в своем классическом костюме – фланелевая рубашка, джинсы и ковбойские сапоги. Обычно, когда этот очень скромный человек выступает перед публикой или прессой, на лице его выражение, которое лучше всех описал главный редактор журнала Variety Питер Барт, сравнивший Лукаса с банкиром из маленького городка: «Безукоризненно вежливый и бесстрастно отдаленный, будто боится, что вы зададите неудобный вопрос или попросите ссуду». Но в этот день, воссоединенный с сестрой, он выглядел почти счастливым. Настроение продлилось примерно один вопрос от журналиста, и было видно, как оно ухудшалось с каждым следующим вопросом. Что привело его назад? Сестра – «маленькая» – его заставила. Есть ли у него любимое воспоминание от катания на машине по городу?[13] «Это как рыбалка, – сказал он, – «сидишь, говоришь, хорошо проводишь время». Люди на улицах Модесто больше спрашивают его о «Граффити» или о других его фильмах? «Я не говорю с людьми на улицах».

Наконец, репортер газеты Modesto Bee задал вопрос, который хотели задать все жители города: повлиял ли Модесто как-нибудь на «Звездные войны»?

Ответная улыбка Лукаса была на треть гримасой боли, а на две трети – заученной вежливостью. «Нет. Большинство этих вещей рождаются в воображении».

Снова настигнутый своим главным творением, Лукас вышел на улицу. Поднялся страшный шум, и толпа подростков, до этого обсуждавшая последний слух об отдельном фильме, посвященном Бобе Фетту, прижалась к ограждению, чтобы получить автограф. Лукас подписывал их плакаты и карточки фан-клубов, черты лица его при этом вновь обрели выражение банкира.

Конечно же, «Звездные войны» не были задуманы в родном городе Лукаса; это случилось западнее, в Сан-Ансельмо, где Лукас писал сценарии в особняке, купленном на деньги, заработанные на «Граффити». Модесто породил фильм, позволивший Лукасу купить дом, где родились «Звездные войны». (Первоначально «Звездные войны», как мы увидим, были прихотью режиссера-мультимиллионера, которому не было нужды ни писать, ни снимать что-либо.)

Модесто дал Лукасу первую ступеньку в его кинокарьере и многое другое; он был также местом, где родились первые идеи, вдохновившие «Звездные войны». Поэтому, если вы хотите увидеть первые отблески вселенной «Звездных войн», вам лучше почитать о Второй мировой войне, или полистать комиксы 1950-х годов, или (лучше всего) вскочить в ракету и улететь на Монго, но не кататься по Модесто.

На что Модесто точно не похож – это Татуин. Аналогия с покрытой песком и освещенной двумя солнцами родиной Люка Скайуокера проводилась много раз журналистами, явно не живущими в северной Калифорнии. Их сравнение выглядит разумным, учитывая, что Люк – персонаж, основанный на наивной стороне характера самого Лукаса. Но если вы хотите увидеть Татуин на Земле, то куда лучшим кандидатом будет пустыня Мохаве, в сотнях километров к югу: в прямом смысле космопорт, там также можно найти местный вариант кантины Мос Эйсли, со странными завсегдатаями и песком, который попадает буквально во все.

Модесто куда более зеленый. Климат тут почти средиземноморский. Город стоит посреди долины, полной фруктов, орехов и вина. Здесь много фермерских хозяйств, но вы вряд ли назовете этих фермеров добытчиками влаги – если только вы не имеете в виду влагу с ферментированным виноградом. Винодельня Галло была основана в 1933 году двумя братьями, настолько законопослушными, что они дождались официального снятия сухого закона, прежде чем взять в библиотеке книгу по виноделию. К XXI веку компания заняла четверть рынка вин США, и она принадлежит все той же семье. Немного образования, много упорного труда, и можно построить глобальную империю: этот урок усвоил и Лукас, который тоже выращивает виноград на своей собственной винодельне – Винные сады Скайуокера.

ЕСЛИ ПРИГЛЯДЕТЬСЯ, ТО ВЛИЯНИЕ ВОЙНЫ МОЖНО УВИДЕТЬ ВО ФРАНШИЗЕ ПОВСЮДУ.

Еще одна частая ошибка людей, не знающих Модесто: они считают, что город находится в глубокой глуши. «Если у Вселенной есть центр, то ты на планете, которая находится от него дальше всех», – сказал Люк о Татуине. Но от Модесто до Сан-Франциско меньше 145 километров. Если на трассе I-580 нет пробок и у вас свинцовая нога, можете проделать этот путь за час с небольшим. Сакраменто меньше чем в часе езды на север, Национальный парк Йосемите примерно на том же расстоянии на восток от города. В Голливуд из Модесто вы попадете быстрее, чем из Сан-Франциско.

Это не значит, что Модесто легко покинуть. У города сильное культурное притяжение. Для того чтобы увидеть мир, надо быть упрямым и любить быстрые машины – два качества, которых у молодого Лукаса было хоть отбавляй.

Когда Джордж Уолтон Лукас-младший родился ранним утром 14 мая 1944 года, немецкие бомбардировщики бомбили Бристоль. Британские специалисты по криптографии раскрывали план Геринга обманом заставить английские самолеты бомбить неиспользуемые аэродромы. Японские истребители атаковали американские бомбардировщики над атоллом Транк по дороге на остров Уэйк. Британский XIII корпус наводил мост через реку Рапидо, помогая открыть путь на Рим. В здании школы в Лондоне рабочие готовили огромную карту Нормандии, пока генерал Монтгомери готовился объяснять Черчиллю и королю, как именно они с Эйзенхауэром намеревались освободить Европу.

Планета была объята пламенем, но Модесто был так далеко от войны, как только было возможно. Отец Лукаса, Джордж Уолтон Лукас-старший, хотел отправиться добровольцем на войну, но получил отказ из-за недостаточной физической подготовки и потому, что был женат. Лукасы были защищены от войны даже больше, чем могли бы быть. Все равно война затронула всех своим эффектом – и теплое сияние победы, и посттравматический стресс длились десятилетиями. Лукас позднее вспоминал, что рос в мире, где война была «на каждом журнальном столике» – на страницах журналов и газет и даже в кино.

50-е и 60-е годы прошлого века были наполнены фильмами о войне, каждый из которых рассказывал о героизме на земле и – все чаще – в воздухе. «Разрушители плотин» (1955), «633 эскадрон» (1964), «Тора, Тора, Тора!» (1970) – эти фильмы Лукас позднее запишет и смонтирует, чтобы создать идеальный воздушный поединок, 25-часовую ленту, которая послужит основой для всех спецэффектов «Звездных войн» (которые снимет тот же оператор, что снял «Разрушителей плотин»).

Если приглядеться, то влияние войны можно увидеть во франшизе повсюду. Оно в истребителях с одним пилотом, в шлемах и сапогах повстанцев, в модифицированных английских автоматах Стерлинга у штурмовиков, в маузере С96 Хана Соло, в высоком фашисте в черном противогазе. «Я часто говорю, что «Звездные войны» – мой любимый фильм о Второй мировой», – говорит Кол Хортон, автор сайта, на котором приведены сотни отсылок в «Звездных войнах» к Второй мировой войне. «Сюжет мифический. Но физические вещи, то, что можно потрогать, основаны на истории».

Последствия войны для юного Лукаса были не только развлечением с журнального столика. Другой конфликт, на этот раз на корейском полуострове, разгорелся через месяц после того, как Лукасу исполнилось пять лет. Жених его старшей сестры Энн был призван в армию и погиб в бою, когда Джорджу было девять. Даже до этой трагедии Джордж годами постоянно сталкивался с призраком другой, еще более пугающей войны. В год его поступления в школу всем детям в рамках подготовки гражданской обороны стали показывать фильм «Пригнись и спрячься» (1951). Представьте, каково видеть это в пять лет: не только мультфильм об умной черепашке, которая прячется в панцирь, когда падает атомная бомба, но и о двух школьниках, которые, «куда бы ни пошли и что бы ни делали, всегда помнят, что делать, если в этот момент взорвется атомная бомба».

Будущая война приобретает пугающие формы, когда ты сидишь под столом в начальной школе. «Мы постоянно проводили тренировки на случай ядерного взрыва, – вспоминал потом Лукас. Мы постоянно слышали о строительстве убежищ от радиации, о конце света, о том, сколько бомб построено». Неудивительно, что он однажды назвал свои школьные годы «пугающими» и что он «всегда боялся, что за углом прячется монстр». Не помогло также, что мальчиком он был небольшим, поэтому подчас становился мишенью для старших и более крупных ребят. Не раз Венди приходилось за него заступаться.[14]

В 2013-м прошел первый и последний на сегодня официальный визит Джорджа Лукаса в Модесто на сороковой юбилей «Американских граффити»; во время него Лукас проехал по улице, где раньше катался – на этом фото напротив старого магазина канцтоваров и игрушек его отца.

ФОТО: Крис Тейлор

Если отбросить страхи перед войной и хулиганами, Лукас жил хорошо. Он был сыном богатеющего бизнесмена, Джорджа Уолтона Лукаса-старшего, который знал всех в городе, поставляя им канцтовары. Шесть дней в неделю с семи утра он был в магазине. Вечера были для гольфа, а по воскресеньям с женой Дороти, с которой они были вместе со школы, они занимались бухгалтерией.

Джордж-старший когда-то мечтал стать адвокатом, и эта карьера ему бы подошла. Тонкий и прямой, любящий цитировать Шекспира за столом, он мог бы быть отличным оратором в зале суда. Но в 1933 году, когда безработица достигла 20 процентов, он был рад работе в магазине канцтоваров. Он убедил Л. М. Морриса, владельца компании, основавшего ее в 1904 году, передать ему 10 % акций. Постепенно он увеличил свою долю до 50 %, а после того как Моррис ушел на пенсию, стал владельцем компании и переименовал ее. К 1950 году Компания Лукаса зарабатывала весьма солидные 30 тысяч долларов в год (сегодня это было бы 300 тысяч долларов). Джордж-старший заработал это все на канцтоварах и – крайне важно для «Звездных войн», как выяснилось, – на игрушках.[15]

Джордж Лукас-старший не был Дартом Вейдером, несмотря на предположение биографа Лукаса Дейла Поллока, что его отношения с сыном вдохновили сюжетный поворот в фильме «Империя наносит ответный удар». На самом деле молодого Лукаса – Джорджи, как его ласково называли, – родители скорее баловали. Лукасу принадлежала лучшая игрушечная железная дорога в Модесто. У Джорджи была большая сумма карманных расходов для своего времени: 4 цента в неделю в возрасте четырех лет, выросшие до 4 долларов в неделю (это 35 в долларах 2013 года) к 11 годам. В июле 1955 года Джордж впервые в жизни полетел на самолете – в Анахайм на открытие Диснейленда. Он не видел, как Уолт Дисней лично открывает парк, но был там на второй день его работы. «Я был в раю», – сказал Лукас об этом путешествии. В сияющем Мире завтрашнего дня безымянные монстры, пугавшие его в Модесто, растворились. Семья Лукасов стала ездить в Диснейленд каждые пару лет.

Конечно, Джордж-старший оказывал сильное влияние на детей, когда был дома. «Его отец был строгим», – говорит Патти Маккарти, профессор Тихоокеанского университета из Стоктона, который досконально исследовал жизнь Лукаса, готовя инсталляцию в Модесто, посвященную «Американским граффити». «Но в те времена родители были строгими. Венди Лукас всегда говорит: «Он был строгим человеком и хорошим отцом». У Джорджи и его сестер были обязанности по дому; мальчик ненавидел косить траву старой газонокосилкой. Чтобы решить эту проблему, он откладывал часть карманных денег, потом взял у мамы в долг 25 долларов и купил новую косилку. Дейл Поллок изображает это как акт непокорности. Но, скорее, это проявление деловой хватки – черты, которую Лукас несомненно унаследовал от отца-предпринимателя. «Моим первым наставником был мой отец», – сказал Лукас в интервью Биллу Моерсу спустя годы (вторым наставником он назвал Фрэнсиса Форда Копполу, а третьим – Джозефа Кэмпбелла).

Пожалуй, мать Лукаса была куда более таинственным персонажем, чем его отец. Дороти, дочь богатого торговца недвижимостью, была прикована к постели необъяснимыми болями в животе бо́льшую часть детства Лукаса. В десять лет Лукас обратился к ней со своим первым экзистенциальным вопросом: «Почему Бог только один, а религий так много?» Не получив удовлетворительного ответа, следующие двадцать лет Лукас провел, разрабатывая новое имя Бога, которое приняли как верующие, так и неверующие.

Прежде чем Лукас-старший достаточно разбогател, чтобы переехать с семьей на ранчо за городом, Лукасы жили в скромном доме по адресу авеню Рамона, 530. Его самой важной чертой был переулок позади дома, который Лукас делил с верными друзьями своего детства: Джоном Пламмером, Джорджем Франкенштейном и Мелом Целлини. Друзья позднее назвали это «культурой переулка». Они бегали из дома в дом, все время что-то придумывая, то мастеря игрушечные железные дороги, то устраивая карнавалы на заднем дворе. В возрасте восьми лет они сделали игрушечные американские горки из мотка телефонного провода. «Мне нравилось мастерить», – вспоминал Лукас в 2013 году, – домики на дереве, шахматные доски, что угодно». Он сооружал форты и объемные ландшафты с горами из папье-маше. Он заполнил свою комнату рисунками: в основном это были пейзажи, к которым люди были пририсованы в последний момент. Если бы его спросили, кем он хочет стать, он ответил бы – архитектором. Было одно исключение в его лишенных людей творениях: в школе на уроке рисования он рисовал – получив за это замечание от учителя – «космических солдат». Но неодобрение ни на секунду его не останавливало.

Способности автора и режиссера Лукас приобрел позднее с большими усилиями и болью. Ранние годы его жизни дают мало примеров его деятельности в этих направлениях. Но один из дошедших до наших дней рассказов, написанный им в третьем классе, предсказывает его будущую любовь к скорости и упрямство: черты, которые будут принуждать Лукаса закончить каждый проект, который он начнет. Рассказ называется «Медленный мальчик», но место действия – «страна Зум» – кажется идеальным названием для хромированной эпохи 50-х.

Давным-давно в стране Зум жил мальчик, который всегда был медленным. Все остальные жители страны Зум были быстрыми.

Однажды этот мальчик шел по дороге и встретил лошадь. Он хотел поговорить с лошадью, поэтому начал садиться на камень, где сидела пчела.

Как только он сел на камень, он тут же подпрыгнул с криком и побежал по дороге.

С тех пор он больше никогда не был медленным.

Несмотря на краткость, это квинтэссенция Лукаса: мальчик-мечтатель, медлительный в школе, иногда подстегиваемый страхом, постоянно что-то мастерящий, беспрестанно ищущий что-то интересное в стране Зум. «В школе ему было скучно; ему нужен был укус пчелы, – говорит профессор Маккарти. – Укусом пчелы была авария. Будто он ее предвидел».

А что до кино, которое стало столь важным в его последующей жизни? Он ходил в кино пару раз в месяц, если не реже, и хотя он и любил фильмы студии Disney – особенно «20 тысяч лье под водой», – он говорил, что в подростковом возрасте ходил в кино только ради девчонок. Кинематограф был одной из тех вещей, что он впервые попробовал с Мелом Целлини в свои годы в переулке. Они пытались издавать газету, после того как Лукас вернулся из Диснейленда, печатая ее в магазине Джорджа-старшего, – их хватило на десять выпусков. У отца Целлини была 8-миллиметровая кинокамера, которую можно было использовать, чтобы снимать мультфильмы. Мальчики часто играли с солдатиками, поэтому они записали, как их маленькая зеленая армия движется по переулку, по кадру за раз. Для спецэффектов Лукас делал маленькие костры. «Для него было критично, чтобы все выглядело правильно, – вспоминал Целлини. – По-настоящему».

Уже в юном возрасте Лукас мог связать искусство и выгоду. Как-то осенью они с Целлини соорудили дом с привидениями в гараже Целлини. Это была сложная конструкция с падающими с потолка призраками и мерцающими огнями. С соседских детей брали по 10 центов за посещение. «Нам надо все поменять, чтобы стало по-новому», – сказал Лукас, когда количество посетителей снизилось; после этого он перезапустил мероприятие как новый и улучшенный дом с привидениями. «Он делал это два или три раза; я был восхищен, – вспоминает Целлини. – «Как только продажи начинали падать, Джордж что-то изменит, что-то подправит, и дети снова возвращались». Этот трюк он потом много раз повторит со «Звездными войнами».

ДЕСЯТИЛЕТНИЙ ЛУКАС НЕ МОГ ДОГАДАТЬСЯ, НАСКОЛЬКО КОМИКС ПРО СКРУДЖА МАКДАКА ПРЕДСКАЗЫВАЕТ ЕГО СОБСТВЕННОЕ БУДУЩЕЕ.

Лукасу исполнилось 10 лет в 1954 году – этот изменивший его год он потом не раз еще вспомнит. Это был год, когда Джордж-старший купил телевизор. (Он не был первым родителем в городе, кто это сделал, Джордж уже несколько лет бегал к Джону Пламмеру, чтобы получить свою дозу «Флэша Гордона».) В этот год Лукас впервые объявил о своем намерении стать автогонщиком. И это был год, когда он понял что-то, о чем публично заявил годы спустя, в своей первой рекламной короткометражке.

В 1970 году, в 26 лет, Лукас снял десятиминутный фильм «Лысый» для рекламы своей авангардистской антиутопии «Галактика ТНХ 1138». Фильм начинается с того, что Лукас и его второй наставник – Фрэнсис Форд Коппола, – представленные как «два представителя нового поколения кинематографистов», обсуждают, что повлияло на фильм. Лукас мог бы упомянуть многие вещи, которые вызвали бы отклик у его поколения, – такие как «О дивный новый мир» и речи Ричарда Никсона. Вместо этого он гордо разместил свой флаг на территории ботаников. ТНХ «на самом деле берет начало из комиксов, которые я читал, когда мне было лет десять,» – сказал Лукас. – «Меня всегда поражало, что мы жили в будущем. Если бы вы хотели снять кино о будущем, надо использовать реальные вещи, потому что мы живем в будущем».

К 10 годам Лукас читает очень много комиксов. Их с Венди коллекция так разрослась, что Лукас-старший выделил отдельную комнату в сарае под их комиксы – более пятисот комиксов в целом. Но и этого было мало. По воскресеньям, когда его родители занимались счетами, он отправлялся к Пламмерам и читал стопку комиксов, которую отец семейства бесплатно получал в газетном киоске. У комиксов были оторваны обложки, чтобы их нельзя было перепродать. Однако Лукас не собирался судить комикс по отсутствию у него обложки.

1954 год был последним годом послевоенного зенита, называемого исследователями комиксов Золотым веком. Супермен и Бэтмен разменяли второй десяток и были в отличной форме. Множество тем – комиксы про ковбоев, романтические комиксы, комиксы ужасов, юмористические комиксы, научно-фантастические комиксы. В этом супе варился Лукас: крайне визуальном, диком, ужасном, смешном, раздвигающем границы, не признающем авторитеты и неземном.

Герой комиксов, о котором Лукас упоминает в своих самых ранних интервью, сегодня почти забыт: Томми Туморроу из отряда Планетчиков. Туморроу жил на страницах издания Action Comics, журнала, в котором родился (и во времена детства Лукаса все еще доминировал) Супермен. Если провести аналогию с музыкой – это то же самое, что быть на разогреве у «Битлз».

Томми Туморроу родился в 1947 году как космический кадет в месте, которое комикс называл «Космический Уэст Поинт[16]». Позднее он стал полковником в полицейском отряде «Планетчики», работающем по всей Солнечной системе. Поначалу молодой и наивный Туморроу вскоре обзавелся поддержкой своенравного женского персонажа, Джоан Горди, и наставником, прекрасным фехтовальщиком, капитаном Брентом Вудом. Самый шокирующий сюжетный поворот этого комикса: Вуд узнает, что знаменитый космический пират Март Блэк[17] на самом деле – его отец.

Думаете, это было шокирующим? Если вы действительно хотели шока в те годы, существовали комиксы издательства EC Comics. Уильям Гейнс унаследовал компанию от отца в 1949 году и сразу же начал выпускать линейку комиксов умных и страшных, от ужасов – журнал «Байки из склепа» – до журнала «Странная наука и странное фэнтези», в каждом выпуске которого было четыре научно-фантастических рассказа с неожиданным поворотом сюжета. «У EC Comics было все, – писал Лукас позднее в предисловии к сборнику «Странная наука». – «Космические ракеты, роботы, лазерные лучи… Отнюдь не совпадение, что все это есть также в «Звездных войнах». Стиль изложения EC Comics также вдохновлял Лукаса: «Мини-фильмы, которые захватывали тебя и тянули за собой до последней страницы… Ты читал их, широко раскрыв глаза, открыв рот, пока мозг пытался угнаться и осознать все происходящее».

Но жизнь ЕС была недолгой. С апреля по июнь 1954-го, пока Лукас сидел во дворе на пледе и читал комиксы, один из комитетов Сената США допрашивал Гейнса по поводу одного из комиксов, продававшегося с газетных лотков в районе десятого дня рожденья Лукаса – на обложке была отрубленная женская голова. Гейнс страстно выступал в защиту своего комикса, но за кадром он всеми силами искал компромисс. Он помог организовать ассоциацию издателей комиксов Америки, которая в свою очередь создала Управление кода комиксов,[18] практически нацеленное на дистрибьютора комиксов ЕС. На следующий год дистрибьютор Гейнса обанкротился.

Одно из изданий Гейнса выжило и оказалось куда более опасным для истеблишмента, чем вся линейка EC Comics. Журнал Mad, сегодня столь беззубый, был предвестником великих сатириков 1960-х. Mad смеялся над всеми важными темами» – писал Лукас в 2007 году. – Над родителями, школой, сексом, политикой, религией, большим бизнесом, рекламой и поп-культурой, используя юмор, чтобы показать, что король-то голый. Это помогло мне понять: если что-то подается как данность, это не значит, что оно таковым и является. Я понял, что, если хочу изменить status quo, я не могу ждать, пока мир изменится сам. Это очень сильно повлияло на мое мировоззрение. Бо́льшую часть своей карьеры я провел, рассказывая истории о персонажах, которые борются за изменение доминирующей парадигмы… В этом, хотя бы отчасти, виноват Альфред И. Ньюмен[19]».

Карл Баркс, знаменитый автор комиксов с персонажами студии Disney, создавший Скруджа Макдака и давший ему собственный журнал комиксов в 1952 году, также частично ответственен за мировоззрение Лукаса. Первым произведением искусства, купленным Лукасом – в конце 1960-х, – была одна из страниц из «Скруджа» Баркса. Комиксы Баркса передавались из рук в руки в самый первый день съемок «Звездных войн» в тунисской пустыне.

Один из ранних комиксов Баркса о Скрудже, изданная в 1954 году пародия на утопический роман и фильм «Потерянный горизонт» (именно в нем появилась страна Шангри-Ла), позднее эхом отозвался в жизни Лукаса. Комикс начинается с того, что самый богатый в мире селезень атакован звонками, письмами и людьми с просьбами одолжить денег, дать на благотворительность, заплатить налоги. В поисках спокойствия он с племянниками отправляется на поиски мистической страны Тралла-Ла в Гималаях. Скрудж счастлив найти общество, где единственной валютой является дружба. Все идет наперекосяк, когда местные находят крышку от пузырька успокоительных таблеток, выброшенную Скруджем за ненадобностью. Крышки становятся местной валютой, и Даки вынуждены бежать, когда рынок становится перенасыщен.

Десятилетний Лукас не мог догадаться, насколько этот комикс предсказывает его собственное будущее. Он тоже познает странную смесь одиночества под напором вечных просьб – судьба знаменитых миллиардеров. Он тоже будет использовать богатство, чтобы сбежать от богатства, построив свою собственную версию Тралла-Ла – Ранчо Скайуокер. Но необходимость содержать эту утопию и работников привела его к жизни далеко не безоблачной, и в конце концов он продал свое главное предприятие той же компании, что владеет Дядей Скруджем.

Скрудж Макдак, Томми Туморроу, ЕС и Альфред И. Ньюмен оказали ключевое влияние на внутренний мир растущего Лукаса, но все они меркли по сравнению с Флэшем Гордоном. Эдвард Саммер может это подтвердить. Саммер – кинематографист и писатель, раньше владевший магазином комиксов в Нью-Йорке. В начале 1970-х он стал другом и деловым партнером Лукаса: их познакомили общие друзья, и они сблизились на теме «Флэша Гордона». Лукас искал оригиналы рисунков Алекса Рэймонда, и у Саммера как раз был способ их достать. В 1974 году Саммеру удалось провести Лукаса через черный ход в King Feature, где два его друга переводили оригинальные комиксы Рэймонда на микропленку. После этого они должны были уничтожить оригиналы, но, к счастью для потомков, Саммер с друзьями спасли комиксы и нашли новый дом для рисунков.

Увидев снова эти комиксы и посмотрев записи сериала в своем личном кинозале, Лукас понял, насколько «ужасным» был его любимый кинофильм. Он все еще любил его, но пришел к выводу – любил лишь потому, что познакомился с ним в детстве. Он стал понимать, насколько зыбко основание жанра космического фэнтези. Современному зрителю тяжело понять привлекательность этих глуповатых, размытых черно-белых сериалов. Но они покоряли умы детей как минимум до конца 1970-х (именно тогда я их впервые увидел). «Они должны поймать тебя, когда ты ребенок, – говорит Эдвард Саммер. – «Если они тебя поймали в нужном возрасте – устоять невозможно».

Популярность «Флэша» у первого поколения телезрителей во многом связана с самим форматом сериала. В 1950-е новорожденные телеканалы по всей Америке искали способы заполнить эфир. Было огромное количество передач в прямом эфире, включая неожиданно большое число научно-фантастических шоу (к сожалению, не сохранилось ни единой записи этих передач): «Капитан Видео и его Видео рейнджеры» (1949–1955), «Том Корбетт, космический кадет» (1950–1955), «Космический патруль» (1950–1955), «Сказки завтрашнего дня» (1951–1953). Люди, стоявшие за этими сериалами, не были дураками: список сценаристов «Капитана Видео» читается как кто-есть-кто фантастики 1950-х: Артур Кларк, Айзек Азимов, Уолтер Миллер, Роберт Шекли. Но, хотя авторы были первоклассными, у передачи было слишком много времени в эфире – тридцать минут в день, пять дней в неделю – практически без бюджета. «У них были крутые скафандры, но ужасные декорации,» – говорит Саммер. – Очень низкий уровень постановки. Поэтому, когда по телевизору показали повтор «Флэша Гордона», это было как удар молнии».

Сериалы годами были весьма популярны на радио. Это была эра еженедельных приключений таинственных борцов с преступностью. И их кинематографические аналоги оказались именно тем, что искали телеканалы. Каждая глава длилась около двадцати минут. Это оставляло место в получасовом сегменте на мультфильм, или краткое содержание в исполнении местного ведущего, или, самое важное, на рекламу спонсоров («Кока-кола» была частым спонсором «Флэша Гордона»). Если сложить вместе оригинальный сериал 1936 года и два его продолжения 1938 и 1940 годов, то всего получалось сорок серий. Их можно было показывать по будням два месяца без повторов, а потом начать сначала – именно так и поступали многие телеканалы.

«Флэш Гордон» не является лучшим сериалом золотой эры киносериалов ни по техническим данным, ни по мнению критиков. Эта корона принадлежит «Приключениям капитана Марвел» (1941) – двенадцатисерийной истории о супергерое от студии Republic Pictures. Но у Флэша на двадцать восемь эпизодов больше и куда больше действия, дети с ума по нему сходили. На съемочной площадке оригинальных «Звездных войн» большинство были его поклонниками. Продюсер Гари Кертц, который на четыре года старше Лукаса, успел застать его еще на утренних сеансах в кино – до того как сериал стали показывать по телевизору. «Флэш Гордон» произвел на меня самое большое впечатление из всех сериалов», – сказал Чарли Липпинкотт, ответственный за маркетинг «Звездных войн», который смотрел «Флэша Гордона» на стене библиотеки в Чикаго во время специального показа. Говард Казанян, друг Лукаса и продюсер «Возвращения Джедая», рассказал мне, что мечтой его детства было полететь на Монго на ракете. Они с братом даже пытались смастерить рубку космической ракеты из крышек от зубной пасты. Дон Глут, друг Лукаса по киношколе и автор книги «Великие киносериалы», говорит, что Флэш выглядел более живым по сравнению с другими героями сериалов: «Бастер Краббе был на годы впереди любого другого актера сериалов. Он был красивым, у него было телосложение, у него была харизма. В большинстве сериалов не чувствовалась связь героя с героиней. У Флэша был характер, личность и потрясающая сексуальная динамика. Когда Дэйл говорит принцессе Ауре: «Я на все готова ради Флэша», вполне понятно, о чем она говорит».

Мир спецэффектов недалеко продвинулся с 1936 года – в нем не было особой нужды. «Сегодня вы видите, что космические корабли на веревочках, и все смотрится немного убого, но тогда это было произведением искусства, – говорит Саммер. – К тому же у телевизоров было такое плохое разрешение, что веревочек вы и не видели». Годами Саммер мечтал сделать киноверсию «Флэша Гордона». И он был не одинок – как мы узнаем, Лукас взялся за «Звездные войны» лишь после того, как не смог получить права на «Флэша Гордона». На обложке одной из ранних версий сценария «Звездных войн» изображен рисунок Рэймонда с Флэшем и Мингом, дерущимися на мечах.

Лукас никогда не скрывал, что «Флэш Гордон» послужил самым непосредственным и большим вдохновением для «Звездных войн». «Оригинальный сериал Universal шел по телевизору в 6:15 каждый вечер, и я по нему с ума сходил, – сказал Лукас после завершения съемок «Звездных войн» в 1976 году. – Я всегда обожал космические приключения, романтические приключения». Сериал был «особо важным событием» его юности, сказал он на съемочной площадке фильма «Империя наносит ответный удар». «Я его так любил, несмотря на то как он был ужасен, – сказал он. – И я задумался, а что бы было, если бы его сделали по-настоящему хорошо? Несомненно, дети любили бы его еще больше». Лукас отдает дань уважения «Флэшу Гордону» титрами – слова на экране в начале каждого эпизода «Звездных войн» уплывают точно так же, как и во «Флэш Гордон покоряет вселенную».[20]

Его смена кадра так же явно заимствована у сериала. Сходство между «Флэшем Гордоном» и «Звездными войнами» настолько очевидно поколению «Флэша Гордона», что подчас они видят связь даже там, где ее нет. Например, друг Лукаса Говард Казанян уверен, что Люк Скайуокер – это Флэш, принцесса Лея – Дэйл Арден, Оби-Ван – доктор Зарков, а Дарт Вейдер – Минг Безжалостный.

Происхождение этих персонажей, как мы увидим, на самом деле куда сложнее. Но есть один тип персонажа в маске, чье происхождение, возможно, действительно идет напрямую от «Флэша Гордона». В 1954 году был выпущен еще один сериал про Флэша – на этот раз специально для телевидения. Снятый в западной Германии, он значительно отличался от оригинала: Флэш, Дэйл и Зарков работают на Галактическое бюро расследований в XXXIII веке. Минга нет, только череда злодеев в серебряных костюмах. И хотя эта версия Флэша продержалась лишь один сезон, продюсеры сериала получили права на использование на телевидении названия «Флэш Гордон», которые к тому моменту вернулись от Universal king Features. Это означало, что сериалы, снятые Universal в 1930-х, под присмотром самого Алекса Рэймонда, в 1950-х не могли называться «Флэш Гордон». Поэтому, когда оригинальные сериалы показывали по телевизору, в титрах название заменили на «Космические солдаты».[21] И возможно, космические солдаты, которых Лукас рисовал в школе, были первой попыткой воздать должное «Флэшу Гордону». Некоторым образом они также являются первым из многих ключей к пониманию, почему Джордж Лукас создал «Звездные войны». Сюжет сериала полностью захватывает воображение ребенка: его привлекает коварный злодей, романтическая линия, мудрый наставник и в первую очередь явно выраженный герой. Его захватывают приключения с ракетными кораблями в неведомых землях, с монстрами повсюду, где опасность всегда не дальше чем в паре минут и каждый эпизод заканчивается на самом интересном месте. Но, несомненно, он удивлялся (ведь дети все воспринимают буквально): почему в названии говорится: «Космические солдаты», «Космические солдаты на Марсе» или «Космические солдаты покоряют вселенную»? Кто эти космические солдаты? Их нигде в сериале не видно. Есть стражники Минга, расхаживающие в шлемах римских легионеров со странными масками. Но в кадре почти никогда их не бывает больше одного-двух. Томми Туморроу? Он, скорее, космический полицейский. Есть солдаты в журналах и книгах на журнальных столиках – героические, полные харизмы, солдат, который стал президентом США,[22] – но они еще не в космосе.

ЛУКАС НИКОГДА НЕ СКРЫВАЛ, ЧТО «ФЛЭШ ГОРДОН» ПОСЛУЖИЛ САМЫМ НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ И БОЛЬШИМ ВДОХНОВЕНИЕМ ДЛЯ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Потом пришел день, когда Лукас взял в руки 124-й выпуск комикса «Иллюстрированная классика», изданный в 1955 году: «Война миров» Герберта Уэллса. Внизу 41-й страницы есть кадр, изображающий страхи переживших марсианское вторжение землян перед возможным будущим: футуристическая армия людей, которым промыли мозги, натренировали и снарядили марсианскими боевыми машинами. На головах у солдат гладкие круглые шлемы, а в руках – лучевые ружья. Годы спустя Лукас будет рассматривать оригинальные рисунки из этого комикса в гостях у Эдварда Саммера, и, увидев этот рисунок, он скажет: вот оно. От этого кадра пошла бо́льшая часть «Звездных войн».

Космические солдаты появлялись также в «Запретной планете», фильме, который Лукас посмотрел на свой двенадцатый день рожденья в кинотеатре. Лесли Нильсен был отважным капитаном целой летающей тарелки, полной космических солдат, отправившихся на таинственную планету Альтаир IV с ее смешным роботом Робби и интерьерами, похожими на Звезду Смерти.

«Фильм его действительно захватил, – вспоминал Мел Целлини просмотр на день рожденья, куда Лукас взял с собой несколько близких друзей. – Мы просто наслаждались моментом. А он учился».

Лукас продолжил рисовать космических солдат на уроках даже после того, как учитель призвал его «быть серьезнее». Годы спустя, во время учебы в Университете Южной Калифорнии, по словам его соседа по комнате, Лукас предпочитал «сидеть в комнате и рисовать звездных солдат», вместо того чтобы ходить на вечеринки. Его первая жена Марсия вспоминала, что с первого дня их знакомства он говорил о космических солдатах на киноэкране. Все они и представить не могли, какое воздействие эти скетчи окажут не только на сами фильмы, но и на поклонников и как они помогут распространить видение Лукаса по всему миру.

В конце концов, где еще сражаться космическим солдатам, как не в звездных войнах?

3

Пластмассовые космонавты

Албин Джонсон и не думал о «Звездных войнах» серым дождливым летним днем в 1994 году, когда врезался в ехавший впереди фургон в городе Колумбия, в Южной Каролине. Казалось, другая машина не пострадала, но Джонсон все равно вышел посмотреть повреждения. От удара у него сломалась решетка радиатора и открылся капот. Другой водитель предложил считать, что они в расчете. Джонсон с облегчением встал между машинами, чтобы закрыть капот. Именно в этот момент внезапно появилась третья машина, врезалась в автомобиль Джонсона и почти разрезала его надвое.

Хирург сообщил Джонсону, что он потерял почти все сухожилия в левой ноге и ему предстоит ампутация. «Ногу вашу мы отправим в утиль», – сказал доктор. Джонсон отказался от его услуг. Ему сделали двадцать операций на ноге, и затем он год провел в инвалидной коляске, пока ему удаляли мускулы, наращивали кожу и кости. Однажды он чуть не истек кровью на операционном столе.

Год спустя, получив то, что он обозвал «ногой Франкенштейна», Джонсон все-таки выбрал ампутацию и протез. Последовали мрачные дни, и даже то, что его жена Беверли родила в этот период дочь, не смогло полностью вывести его из депрессии. «Я вроде как прятался в собственном доме и считал себя уродом», – говорит Джонсон.

Джонсон продолжал ходить на работу – «применяя на практике свою ученую степень по психологии», вспоминает он, – и в конце 1996 года его коллега Том Круз (да, это его настоящее имя) взялся развеселить Джонсона. Они обсуждали общие интересы: карате, рок-н-ролл. Потом они говорили о «Звездных войнах». Эй, а был ли Джонсон в курсе, что фильмы снова выходят в кино, так называемая «Специальная редакция»? Джонсон просветлел. «Все, о чем мы говорили в тот день, это была первая сцена, где штурмовики вскрывают дверь и врываются на «Тантив IV». Она все не выходила у нас из головы».

На них нахлынули воспоминания. Воспоминания о «Звездных войнах».

Джонсон родился в 1969 году в бедной набожной семье, жившей в Озаркских горах. Учитель воскресной школы рассказал им, что Джордж Лукас заключил договор с дьяволом и заставил всех актеров подписать бумаги, что они теперь будут поклоняться Силе. Но Джонсон все равно посмотрел первый фильм двадцать раз. Каждый раз, выходя из кинотеатра, он бежал вдоль его кирпичной стены, представляя, что ведет крестокрыл, заходящий на атаку на Звезду Смерти. Он бежал так быстро и так близко к стене, что иногда даже царапал голову о кирпичи. Не беда – оно того стоило, чтобы почувствовать себя Люком Скайуокером.

Джонсон жалел, что не вырос таким, как Люк, а потом рассмеялся: «Эй, у нас у обоих есть ампутированная конечность». А кроме того, есть космические солдаты, штурмовики, врывающиеся через дверь, одетые в яркий пластик. Обсуждая с Крузом самых многочисленных персонажей «Звездных войн», они вдруг поняли, что, если правильно поработать над костюмом, любой может его надеть. Когда ты штурмовик, никто не знает, что ты без ноги. Ты должен влиться в общий поток, не выделяться – идеально для скромного, стеснительного парня.

Основатель 501-го Легиона Албин Джонсон, застенчивый и скромный человек, предпочитающий оставаться в тени – чего не скажешь по этой редкой фотографии Албино с парочкой, как он их называет «штурмовых групи».

ФОТО: Албин Джонсон

Джонсон стал думать о костюме как о «паспорте во вселенную «Звездных войн». Он думал, как смастерить костюм, а Круз тем временем рыскал по сети, надеясь найти точный доспех штурмовика – полностью соответствующий кинообразу в каждой детали – не важно, лицензионный или самодельный, – к моменту выхода «Специальной редакции». Это было в эпоху до «Гугла», но все же он раскопал объявление, автор которого продавал подлинный костюм, использовавшийся при съемках, по «крайне низкой» цене в 2000 долларов. На самом деле продавец хотел избежать иска со стороны Lucasfilm за продажу репродукции костюма без соглашения студии, без доли Лукаса в прибыли. Это было рискованно, и в те дни репродукции были весьма редки. «Это было как найти «Боинг-747» во времена пещерных людей», – вспоминает Джонсон.

Он убедил Беверли, как основного добытчика в семье, купить костюм в счет рождественских подарков на 10 лет вперед. Вскоре пластиковые детали костюма прибыли по почте. Волнуясь, он собрал их вместе с помощью инструментов для декорирования и клеевого пистолета. Это был кошмар – шлем болтался на голове, костюм сковывал движения. Джонсон глупо себя чувствовал: пластмассовый космонавт с металлической ногой. Зона обзора у шлема была очень маленькой – не удивительно, что штурмовики так плохо стреляли.

И все же Джонсон надел костюм и отправился в небольшой местный кинотеатр на показ специальной редакции фильма «Империя наносит ответный удар». Посетители тыкали в него пальцами и смеялись. «Один за другим ко мне подходили парни и говорили: «Что, неудачник, хочешь хоть кого-то закадрить?» – вспоминает Джонсон.

А потом Круз нашел в сети костюм для себя – еще одну дорогую модель со сложной сборкой – и присоединился к Джонсону несколько недель спустя на показе «Возвращения Джедая». На этот раз посетители смотрели на них с восхищением и немного с испугом, когда они уверенно патрулировали холл кинотеатра. «Вот тогда я и понял, – говорит Джонсон, – чем больше штурмовиков, тем лучше они смотрятся. И я поставил себе цель, что до конца жизни я соберу целых десять штурмовиков в одном месте. Вот каким был масштаб моей мысли».

ДЖОНСОН НАДЕЛ КОСТЮМ И ОТПРАВИЛСЯ В НЕБОЛЬШОЙ МЕСТНЫЙ КИНОТЕАТР НА ПОКАЗ СПЕЦИАЛЬНОЙ РЕДАКЦИИ ФИЛЬМА «ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР».

Они создали сайт и стали размещать на нем картинки о своих похождениях: в магазинах комиксов, на ярмарках, на выпускных в младших классах – где только могли. Джонсон сочинил шутки про двух штурмовиков, всегда путающихся под ногами у Дарта Вейдера. Своему персонажу он дал имя ТК-210,[23] обитателя камеры 2551 на Звезде Смерти. Уже через несколько недель еще четыре штурмовика прислали им свои фотографии. Это было до «Фейсбука», до флешмобов, до того как с приходом XXI века начался золотой век гиков. Интернет еще не стал толком местом сбора фанатов «Звездных войн», не говоря уже о владельцах костюмов штурмовиков. Но как-то они встретились.

Теперь Джонсон представлял целый легион штурмовиков. Он вспомнил, как в школе несколько раз пытался из своих друзей организовать какую-то детскую армию. После выхода «Звездных войн» одна из попыток называлась Орденом космических рыцарей. Очевидно, для штурмовиков такое название не подходило. Он пытался придумать имя, которое напоминало бы об эскадрилье истребителей, в которой служил его отец во времена Второй мировой войны, – «что-то яркое, что-то крутое» – кое-что изменил и получил «Боевой 501-й». Он придумал историю, которая отвечала на вопрос, возникший у него при просмотре фильмов: откуда у Дарта Вейдера при необходимости всегда был под рукой взвод штурмовиков? Он решил, что 501-й – теневой, секретный легион быстрого реагирования: Кулак Вейдера.

Друзья согласились, что это удачная идея. Они помогали ему раздавать листовки на фанатских конвентах: «Вы преданны? Трудолюбивы? Готовы пожертвовать собой? Вступайте в Имперский 501-й!» В 2002 году Джонсон собрал около 150 штурмовиков на Праздновании-2 – втором официальном конвенте, посвященном «Звездным войнам», и предложил скептически настроенным представителям Lucasfilm их услуги по поддержанию порядка, когда служба безопасности оказалась абсолютно неспособна организовать 30 тысяч посетителей. Представители студии были впечатлены усердием и организованностью участников легиона и стали использовать добровольцев из 501-го на всех своих мероприятиях. Изготовители товаров по лицензии последовали их примеру. Если вы были на одном из дней «Звездных войн», проводимых на десятках стадионов по всем Соединенным Штатам, если вы видели группу штурмовиков, или Дарта Вейдера, или Бобу Фетта в магазине, кинотеатре или торговом центре, то вы почти наверняка смотрели на одного из солдат 501-го.

Идее Джонсона было тесно внутри Америки. Сегодня 501-й признан одной из самых многочисленных костюмированных организаций в мире.[24] Члены легиона действуют в 47 странах на пяти континентах, разделены на 67 местных гарнизонов и 29 аванпостов (отряды, в которых меньше 25 членов). Более 20 % солдат – женщины. 501-й поглотил бывший независимым британский гарнизон и основал гарнизон близ Парижа, хотя часть французских штурмовиков относится к самостоятельному 59-му легиону. А в Германии гарнизон состоит из пяти отрядов, каждый из которых достаточно велик, чтобы стать отдельным гарнизоном, но они всячески противятся разъединению.

501-й ежегодно выбирает офицеров – как местных, так и в верховное командование легиона. К ужасу Джонсона, офицеры вводят все более строгие правила для вступления в легион – на поясе вашего штурмовика должно быть шесть карманов, а не четыре, – а значит, даже официальные, хоть и не совсем соответствующие своим экранным прообразам, костюмы по лицензии Lucasfilm, продающиеся в Сети, не позволят вам попасть в клуб. Большинство членов клуба мастерят свои костюмы сами, тратя тысячи долларов и сотни часов на один костюм.

Несмотря на такой строгий отбор, 501-й легион уже с трудом соответствует собственному имени. Римские легионы, самые большие в истории, редко насчитывали более 5000 человек; Юлий Цезарь перешел Рубикон с 3500. На момент написания книги в 501-м состоит 6583 активных члена с костюмами, соответствующими фильмам. Если вы считаете, то это на 6573 больше, чем Джонсон изначально мечтал.

Что еще важнее – создание Джонсона и Круза коснулось и той самой далекой, далекой галактики. В 2004 году вышел официальный роман по «Звездным войнам» с участием 501-го легиона, написанный знаменитым писателем Тимоти Заном, который впервые встретился с Джонсоном и его командой на конвенте, когда они расслаблялись с упаковкой пива после долгого дня. Джонсон смог сохранить трезвость достаточно долго, чтобы рассказать о концепции 501-го. Зан задумчиво покивал, а потом написал роман «Задача на выживание», где наравне с Люком Скайуокером участвует взвод штурмовиков из 501-го.

Далее последовала еще бо́льшая честь. На следующий год Джордж Лукас официально включил легион в свой последний фильм саги, «Эпизод III: Месть Ситхов». Отряд клонов, предшественников штурмовиков, следует за только что обратившимся на темную сторону Дартом Вейдером в храм Джедаев, чтобы устроить там бойню. В сценарии указано, что они относятся к 501-му легиону. Но Джонсон понятия об этом не имел, пока один из членов токийского гарнизона не прислал ему игрушечную фигурку. На упаковке среди иероглифов выделялось число: 501. С тех пор компания Hasbro выпустила 5 миллионов пластмассовых бойцов 501-го легиона. Плохо информированные фанаты даже стали обвинять Джонсона, что он использует идею Лукаса, а не наоборот.[25]

Ситуация разрешилась в 2007 году, когда Джордж Лукас принял участие в Параде Роз в Пасадене. Лукас попросил, чтобы за его платформой на параде маршировали представители 501-го, и сам оплатил перелет участников со всего мира. И вот они наконец собрались, космические солдаты, марширующие на настоящем плацу с настоящими инструкторами. Накануне парада Лукас к ним обратился: «Через пару дней начнется вторжение, – сказал он с серьезным выражением лица. – Я не думаю, что вы все вернетесь. Но ничего, потому что штурмовиками можно пожертвовать». Легион одобрительно заревел в ответ.

СЕГОДНЯ 501-Й ЛЕГИОН ПРИЗНАН ОДНОЙ ИЗ САМЫХ МНОГОЧИСЛЕННЫХ КОСТЮМИРОВАННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В МИРЕ.

После короткой передышки по завершению парада штурмовики снова надели ведра – так они называют свои шлемы, – чтобы сфотографироваться с Лукасом. Стив Сансвит из Lucasfilm настоял на том, чтобы представить друг другу Джонсона и Лукаса, двоих скромных людей, которые предпочитают оставаться за сценой. «Отличная работа», – сказал Лукас.

«Это все вы!» – все, что смог выдавить из себя Джонсон перед лицом Создателя.

«Нет, – сказал Лукас. – Я сделал «Звездные войны». – Он обвел жестом ряды солдат в белом, стоящих по стойке смирно с флагами своих гарнизонов: – Это вы сделали. И я очень этим горжусь».

Подобная похвала может так ударить в голову, что та в ведро не влезет. Но даже после такого неповторимого одобрения Джонсон сохраняет чувство перспективы. «Слушайте, если нам не весело, то смысла в этом нет, – говорит он своим офицерам. – Мы пластмассовые космонавты. Если кто-то в клубе начинает все воспринимать слишком серьезно, мы напоминаем этот девиз – «Да, мы пластмассовые космонавты».

Каждой армии нужно за кем-то следовать, и 501-й не исключение. Если вы называетесь Кулак Вейдера, то каждому гарнизону мало иметь только точную копию формы штурмовиков. Им нужно шагать в ногу позади самого известного и пугающего космического солдата.

Марк Фордхэм был снайпером в полицейском спецназе в Теннеси, когда он сделал свой первый костюм Дарта Вейдера на празднование Хэллоуина в полицейском департаменте в 1991 году. Костюм всем понравился, и Фордхэм задумался – а как люди отреагируют на точную копию костюма Вейдера?

Он позвонил в Lucasfilm, и на том конце провода случайно оказалась добрая душа, объяснившая, что ему надо для костюма: кожаный комбинезон с пришитым одеялом и шерстяная шапочка под шлем. «Вейдеру в костюме комфортно, – говорит Фордхэм, – только очень жарко».

Фордхэм заплатил студентам-дизайнерам 200 долларов, чтобы они сшили костюм. Теперь у него был новый план: ходить по местным школам в костюме Вейдера, чтобы преподнести детям моральный урок: «Не выбирайте быстрый и легкий путь, как я». Но когда он позвонил в Lucasfilm, чтобы они одобрили его план, человек, с которым его случайным образом соединил коммутатор, совсем не обрадовался его идее. Права на Вейдера принадлежат нам, сказали ему. Мы актеров нанимаем, чтобы его изображать. А вам этого делать нельзя. «Это вернуло меня к реальности», – сказал Фордхэм.

Но все же, решил снайпер, никто не мешает ему надеть костюм на премьеру Эпизода I в 1999-м и Эпизода II в 2002 году. Он получил тот же результат, что и Джонсон: грустно быть солдатом в одиночку. Поэтому он нашел местных членов 501-го и, к своему удивлению, узнал, что штурмовики будут рады Вейдеру (Джонсон позднее уберет слово «штурмовик» из имени легиона, чтобы это было понятнее и другим). Фордхэм практиковался в имитации голоса Джеймса Эрла Джонса,[26] слушая в машине аудиопостановки «Звездных войн». Он встроил себе в маску микрофон и усилитель, пытаясь имитировать механический голос знаменитого злодея. Батарейки у усилителя хватало всего на тридцать минут, но для Фордхэма не было ничего хуже, чем быть безголосым Вейдером.

Марк Фордхэм, на тот момент глава 501-го Легиона и их главный Дарт Вейдер, демонстрирует силу Легиона на Параде Роз в 2007 вместе с гранд маршалом Джорджем Лукасом. Оба мечтали превратить свою организацию во франшизу.

ФОТО: Марк Фордхэм

Вскоре Фордхэм был избран командиром гарнизона, а затем и всего легиона. Он ввел призы и ранжирования, поощряя тех, кто уделял больше времени клубу. Когда 501-й стал больше участвовать в благотворительности, он решил, что необходим единый протокол, и подготовил новую хартию взамен кодекса Джонсона. Целью легиона, по мнению Фордхэма, должно быть что-то большее, чем «веселиться». 501-й должен быть единым и узнаваемым, и лучшим способом достичь этого будет разработка единой франшизы. «Заходите ли вы в «Макдональдс» в Чикаго или Токио, вы понимаете, что вы в «Макдональдсе», – говорит он. – Мы тоже хотим такого единообразия. Если вы нас приглашаете для участия в мероприятии, вам не надо спрашивать – а какой 501-й?»

Философия Фордхэма во многом полностью противоположна видению Джонсона. Он хочет точности, стандартизации и с разделением обязанностей в зависимости от способностей. В каждом гарнизоне несколько Вейдеров, и, конечно же, в одном мероприятии не может участвовать больше одного Вейдера. Сейчас легион предлагает им участие в мероприятиях в порядке старшинства. Фордхэм бы предпочел ежегодные прослушивания для выбора Вейдера года. «Если это я – отлично. Если нет, я бы предпочел, чтобы в мероприятиях участвовал самый лучший Вейдер».

НА ВТОРОМ ЕВРОПЕЙСКОМ КОНВЕНТЕ, ПРОШЕДШЕМ В ЭССЕНЕ, ГЕРМАНИЯ, В 2013 ГОДУ, Б ОЛЬШЕ ВСЕГО НАРОДА СОБИРАЛОСЬ У СТЕНДОВ, СДЕЛАННЫХ РАЗЛИЧНЫМИ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМИ 501-ГО ЛЕГИОНА.

В конце 90-х Фордхэм переехал из Теннеси в Юту. Теперь дорога до Lucasfilm занимала 10 часов, но Фордхэм часто ездил на ранчо Скайуокер за свой счет, «чтобы показать, что мы серьезно относимся к своему делу». Во время одного из таких визитов он узнал о Лукасе и Параде Роз. Пока Албин Джонсон маршировал среди счастливых анонимных штурмовиков, Фордхэм был Вейдером впереди колонны, преданным телохранителем Лукаса.

Во время трансляции парада один из ведущих пошутил, что штурмовикам «надо найти работу» и пора уже «маршировать домой к мамочке». Подобные комментарии обидны: штурмовиками были доктора наук, механики, авиаконструкторы, а также среди них много военных и полицейских, как Фордхэм. («Нас привлекает униформа», – говорит он.) Диктор представлял именно то ви́дение Легиона, которое Фордхэм хотел изменить с помощью своей хартии.

Конфликт между философией веселья Джонсона и стилем профессионализма Фордхэма охватил весь легион. Я слышал о конфликтах внутри гарнизона из-за ограничений по росту (Марк говорит, что хотел бы быть штурмовиком, но он слишком высокий; его жена, Крикетта, штурмовик, хотела бы быть Вейдером, но слишком низкая). Один азиатский участник легиона хотел изобразить Энакина Скайуокера до трансформации в Вейдера, что привело к большому спору, следует ли ему наносить грим, чтобы походить на белого. Споры идут даже о стиле общения с представителями другого костюмированного клуба – Легиона повстанцев; я встречал нескольких командиров 501-го, которые также командуют местными аванпостами повстанцев. Повстанцев раза в три меньше, чем имперцев, и, похоже, им нравится такое соотношение. «Это как бы отражает фильмы, – говорит Сьюзи Стерлинг, командир Британской базы легиона, насчитывающей 100 человек. – Повстанцев мало, но в конце мы победим».

Главная ирония 501-го в том, что организация с такой фашистской внешностью на самом деле полностью демократична. Каждый февраль проводятся местные и глобальные выборы, и это не имитация выборов. Ведутся дебаты, в которых участвуют многие. И самое главное, что под пластмассой все они братья и сестры; все они истекали кровью от этой формы. «Укус доспехов» – так они называют случаи, когда кожа защемляется между элементами формы – чувствует каждый. (Каждый, кроме Вейдера, которому комфортно жарко.)

Как попасть в легион? Представить многочисленные фото вашего костюма офицеру по соответствию, который проверит все, до мельчайших деталей, на соответствие экранному образу: шесть карманов – лишь один из множества критериев. Будущим штурмовикам надо много работать, чтобы довести костюм до соответствия требованиям, – хотя для некоторых это проще, чем для других. «Я слышал парней, которые говорили, что сделали свой костюм за одну-две недели, работая непрерывно с суперклеем, – говорит Эд да Сильва, командир Гарнизона Золотых Ворот в Северной Калифорнии, у которого на костюм ушло два месяца. – Если вы можете справиться с водопроводом, системой орошения, клеем, то работа схожая».

Несмотря на значительное экономическое давление, 501-й не привел к появлению какого-нибудь черного рынка по созданию формы. Также он не поощряет костюмы штурмовиков, сделанные по лицензии Lucasfilm. «Зачем вам тратить 800 долларов на eBay, – говорит да Сильва, – если вы можете потратить 400 и быть частью клуба, который установил стандарт высокого качества?»

Некоторые члены продают части костюмов тут и там, но «мы следуем простому правилу продавать костюмы по цене, равной затратам, чтобы не было искушения сделать из этого коммерцию», – говорит Джонсон. Он описывает легион как «эклектический и богемный коллектив, обменивающийся советами, чтобы сделать форму еще лучше». Деньги в этом тоже участвуют, но не для них. Просто появляясь на благотворительных мероприятиях, 501-й помог собрать 262 329 долларов на различные цели в 2013 году, почти вдвое больше, чем за предыдущий год.

Любящий благотворительность, демократически богемный коллектив штурмовиков-рукодельников? В это сложно поверить, но система работает: 501-й становится все сильнее. Их очень любит Lucasfilm. Гарнизон Золотых Ворот приглашали на предпремьерные показы мультипликационных эпизодов «Звездных войн» в штаб-квартире студии – и они отвечают преданностью. Эта демократичная группа смыкает ряды, если дело касается компании Создателя. Они не только бесплатно работают на всех мероприятиях Lucasfilm, но и снимаются в рекламе, одобренной компанией (как в недавнем ролике «Нисан» в Японии, о красном штурмовике, выделяющемся в толпе белых).

Зачастую сложно понять, кто от этого больше выигрывает – Lucasfilm или легион. Например, на втором европейском конвенте, прошедшем в Эссене, Германия, в 2013 году, в огромном павильоне больше всего народа собиралось у стендов, сделанных различными подразделениями 501-го. Бельгийский гарнизон представил собранный ими СИД-истребитель в натуральную величину, и это было самое популярное место для фото, а на втором месте следовал деревянный АТ-АТ семиметровой высоты, также сделанный в Бельгии и подписанный Лукасом («Да НЕ пребудет с вами Сила, Имперские псы!» – написал он). С одной стороны, у Lucasfilm в распоряжении есть страстная, дисциплинированная и творческая охрана – за таких фанатов любая студия убить готова – абсолютно бесплатно. С другой – легионеры вместо покупки официальной продукции делают все сами, получая от этого удовольствие и не принося прибыли компании. Lucasfilm никогда не позволит себе обидеть легион, и он занимает место в первом ряду фанатского сообщества, именно там, где и хотел.

Легион сделал себя незаменимым. Он принял избранную сотню авторов, актеров и работников студии в почетные члены; на конвентах вы можете узнать их по металлическим значкам с разноцветными квадратами в стиле имперских офицеров. Легион устраивает эксклюзивные ужины с участием большинства звезд оригинальной трилогии; журналисты и близко подобраться к ним не могут. Космические солдаты стали самыми популярными ребятами в самой популярной франшизе на Земле.

И странно, что человек, сыгравший важную роль в появлении этих солдат много лет назад, стал изгоем в сообществе «Звездных войн».

Если вы хотите увидеть, где знаменитая пластмассовая форма армии Лукаса впервые воплотилась в трех измерениях, отправляйтесь в Твикенхам, пригород на юго-западе Лондона, близ Элстри, где были сняты оригинальные «Звездные войны». Здесь, напротив поля для крикета, в здании, где раньше был кондитерский магазин, вы найдете полную противоположность 501-го: одиночку, производящего форму штурмовиков ради денег, более заинтересованного в собственной выгоде, чем в предмете «Звездных войн», и уж точно работающего без лицензии Lucasfilm. Вы найдете человека, который победил – или типа того – Лукаса в суде, но проиграл в суде фанатов. И тогда вы начнете разбираться в любопытном деле Эндрю Эйнсворта.

Эйнсворт – жилистый, дружелюбный мужчина с аккуратно подстриженной, черной с проседью бородой и блеском в глазах. Он промышленный дизайнер, мастер вакуум-формирования, и ему особенно интересно обсуждать качество отражаемости света, из-за которого эта форма выглядит серьезнее, чем пластмасса. В эти моменты Эйнсворт выглядит немного моложе своих шестидесяти четырех лет.

Когда я встретился с Эйнсвортом в его мастерской, мы часами пили чай в окружении репродукций штурмовиков. Эйнсворт показал мне, по его словам, один из первых шлемов штурмовиков в истории. Он рассказал историю, связанную со шлемом, – как его друг, художник Ник Пембертон, вовлек его в работу над «Звездными войнами» в январе 1976-го. Пембертон попросил Эйнсворта купить ему пинту пива, если из этого что-нибудь выйдет. «Я понятия не имел, что это, – говорит он. – Я думал, это кукольный мультфильм; Ник работал над ними для телевидения».

Пембертон принес Эйнсворту макет шлема штурмовика, основанный на концептуальных набросках и рисунках Lucasfilm. У Эйнсворта была огромная вакуум-формовочная машина, в которой он делал пластиковые каноэ и аквариумы; Пембертон спросил Эйнсворта, сможет ли он сделать прототип шлема. Он сделал его за два дня. «Он отнес его Лукасу, и Лукас сказал: «Отлично – сделайте мне еще пятьдесят», – рассказывает Эйнсворт. В то время студия ускоренными темпами перевозила декорации и костюмы в Тунис. Эйнсворт помнит очередь из белых лимузинов перед своей студией, каждый из которых ждал новый шлем. «Студии хотелось их получить так быстро, как только я один доделывал, его увозили на лимузине», – смеется он.

Рассказывая историю, Эйнсворт крутил в руках предположительно исторический шлем, и в одном месте пластик поцарапался. Он даже не моргнул. Фанат «Звездных войн», историк, хранитель – все они во мне хотели закричать: нет, перестаньте, поставьте его под стекло! Тут я впервые понял, что Эйнсворт, несмотря на его претензии на место в истории франшизы – а эти его претензии, к сожалению, можно подвергнуть сомнению, – не смог уловить идею «Звездных войн». Эйнсворт и его спутница Бернадетт вместе с 1960-х – они познакомились, когда тот работал в автомастерской напротив ее квартиры на юге Лондона. Потом они купили этот магазин и основали в нем Шеппертонскую студию дизайна. Никто не спорит, что ШСД производила шлемы и формы штурмовиков, шлемы пилотов СИД-истребителей, шлемы пилотов и солдат повстанцев – все это делалось вне британской системы кинопроизводства, которая в то время очень жестко контролировалась профсоюзами. Это принесло Эйнсворту 30 тысяч фунтов стерлингов – больше, чем заработало большинство тех, чьи имена появляются в финальных титрах «Звездных войн».

ЭЙНСВОРТ АБСОЛЮТНО НЕ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ ФЕНОМЕНОМ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН», ПОКА ОНИ ЗАВОЕВЫВАЛИ МИР, И ПОСМОТРЕЛ ОРИГИНАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ ЛИШЬ ОДНАЖДЫ, СПУСТЯ ГОДЫ, ПО ТЕЛЕВИЗОРУ.

И это было концом его работы с франшизой. Эйнсворт абсолютно не интересовался феноменом «Звездных войн», пока они завоевывали мир, и посмотрел оригинальный фильм лишь однажды, спустя годы, по телевизору. В конце 1990-х, пытаясь найти способ оплатить образование детей, он достал старые инструменты, сделал новую партию шлемов и попытался продать их на местном рынке. Покупателей почти не нашлось, и шлемы отправились пылиться на шкаф. В 2002 году Бернадетт заявила, что продаст их в Интернете. Эйнсворт говорит, что не думал, что они смогут на этом заработать хоть пенни; как оказалось, когда они были выставлены на аукционе Christie’s как «оригинальные» шлемы, они получили по 4000 долларов за каждый. Шеппертонская студия дизайна запустила свой сайт и занялась производством шлемов штурмовиков в 2003 году. После того как 19 шлемов были проданы клиентам из США по 445 фунтов за штуку, Эйнсворту позвонил Говард Роффман, глава департамента лицензирования студии Лукаса. Эйнсворт вспоминает разговор.

«Вы кто такой?» – потребовал объяснений Роффман.

«Я тот, кто сделал шлемы штурмовиков».

«Нет, не правда. Это мы их сделали».

Юридический отдел Lucasfilm не дремлет. Компания быстро подала иск и выиграла в американском суде дело против Эйнсворта на 20 миллионов долларов. Несколько недель спустя британский судебный представитель принес предписание Эйнсворту. Будучи человеком вежливым, Эйнсворт напоил его чаем.

После четырех лет судебных разбирательств в британском суде, апелляционном суде и, наконец, Верховном суде, Эйнсворт добился относительной победы. Верховный суд признал, что решение американского суда должно исполняться и в Великобритании, хоть сумма и была снижена. Эйнсворт должен был студии 4 миллиона долларов за то, что продал 19 шлемов клиентам в США.[27]

Но суд также постановил, что костюмы штурмовиков являются реквизитом, а не скульптурами, как настаивали представители Lucasfilm. Это очень важное отличие: по британским законам, авторские права на скульптурные произведения длятся 75 лет, а на реквизит – всего 15. Поэтому, хоть Эйнсворт и должен был заплатить кучу денег, он получил право продавать шлемы и форму штурмовиков. И он их продает, за сотни фунтов каждый, вместе с «оригинальными костюмами Темного лорда» и «оригинальными дроидами R2» – такими оригинальными, похоже, что он даже не решается полностью назвать персонажей.

Одним из ответных тактических ходов Эйнсворта было подать в суд на Лукаса, заявив, что это он – автор костюма штурмовика и Лукас нарушал его авторские права. Тот смехотворный иск был отвергнут судом, но это не останавливает Эйнсворта, который до сих пор об этом твердит. В 2013 году Эйнсворт участвовал в выставке в галерее Саатчи в Лондоне, где вместо холстов художники использовали шлемы штурмовиков; в буклете к выставке его указали как «создателя формы штурмовика». Я не удивился, когда прочитал слова одного из судей, что Эйнсворт «смотрит на события словно через особые очки цвета Эйнсворта».

Эйнсворт приобрел популярность на форумах фанатов во время своего иска, но скоро они стали подозревать, что имеют дело с кем-то, кто не очень много знает о франшизе и готов придумывать вымышленные детали событий. Например, в ответ на вопрос, почему он не работал над фильмами «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение Джедая», он заявил, что Джордж Лукас не вернулся в Великобританию после своего опыта работы с профсоюзами (это не так). Он утверждает, что «его» форма использовалась в последующих фильмах и «выглядела потертой под конец»; на самом деле, для «Возвращения Джедая» отлили новую форму. Не удивительно, что он этого не знал, поскольку «Звездные войны» он смотрел только один раз, а продолжения даже не видел.

Жаль, потому что Эйнсворт сыграл хоть и маленькую, но важную роль в создании оригинального фильма, и где-то под вонью самолюбования и провалами в памяти остается маленькая история успеха. Он выдавал разнообразные пластиковые костюмы в краткие сроки в нужный момент. Судья даже признал его вклад в создание смотрового козырька на шлеме пилота повстанцев. Но 40 лет спустя сомнительно, что мы услышим объективный рассказ об этой истории.

Путаницы добавляют показания Джона Ричардсона, друга покойной Лиз Мур, создавшей костюм 3РО для «Звездных войн» незадолго до своей гибели в автокатастрофе в конце 1976 года. В 2008 году Ричардсон утверждал, что Мур также создала шлем штурмовика, прежде чем завершила работу над фильмом. Суд отклонил его показания после признания, что Лиз Мур сделала шлем из глины не того цвета, который виден на единственной сохранившейся фотографии скульптуры шлема.

Судья признал, что Пембертон, а не Мур создал шлем, что логично: как бы еще Эйнсворт получил эту работу, как не через своего друга Пембертона? Но Эйнсворта так ненавидят на интернет-форумах фанатов, что история об авторстве Мур нашла своих сторонников.

Брайан Мьюр, ветеран киноиндустрии, создавший шлем Вейдера и глиняные оригиналы костюмов штурмовиков, годами поддерживал авторство Мур на форумах, вдохновляя легионы последователей. Однако, несмотря на его репутацию, мнение Мьюра в основном основано на словах Ричардсона, а не на его собственном знании дела. В 2011 году, после того как Верховный суд разрешил Эйнсворту продавать шлемы и форму штурмовиков, Мьюр поддержал его конкурента – британскую компанию RS Prop Masters, которая стала продавать свою версию точных копий костюмов штурмовиков.

Мне это не давало покоя: почему Мьюр был так уверен, что шлем сделала Мур, если ни он, ни кто-либо еще не видел, как она это делала? Мьюр отказался дать интервью и предложил мне самому сделать выводы касательно того, почему судья отдал авторство Пембертону, а не Мур. «Для Lucasfilm не важно, кто сделал шлем, – написал он мне по электронной почте, – лишь бы это был не Эйнсворт».

Попытки разобраться в истории создания штурмовика, отделяя правду от групповых домыслов интернет-форумов, принесли мне больше головной боли, чем любой другой вопрос в истории «Звездных войн». Было облегчением вспомнить, что 501-й предпочитает, чтобы вы сами делали свою форму, а не покупали у кого-либо. Но я думал, насколько повлияла вся эта возмутительная судебная история на Лукаса. Мог ли он в детстве предположить, что все эти наброски космических солдат однажды приведут к длительным баталиям между адвокатами в напудренных париках в Верховном суде в далекой-далекой стране.

4

Гипердвигатель

Космические солдаты в обличии Томми Туморроу и Флэша Гордона были не единственными увлечениями в жизни молодого Лукаса. Вскоре они даже не были основными. Подростком Лукас вместо рисунков и комиксов увлекся камерами и машинами. Автомобильная авария – самый важный поворотный момент во всей творческой истории Лукаса – заставила его пересмотреть свое отношение к учебе; он стал изучать человечество и увлекся фотографией. Только после этого, можно сказать, с опозданием, он увлекся кино, посетил ключевые занятия и встретился с ключевыми людьми, которые определили его путь к звездам.

Но ни один из его интересов никогда не был Лукасом полностью забыт. И все они нашли свое отражение в его самой известной работе. Поэтому, хоть и велико искушение пропустить его участие в гонках, работу механиком, изучение антропологии и увлечение киноартхаусом, именно этот путь многое нам расскажет о «Звездных войнах». Иными словами, история не сложилась бы таким способом, если бы не 12 ключевых остановок по дороге к ней.

1. Автомобильная культура

В каждом фильме Лукаса есть либо скоростная погоня, либо гонка на какой-то машине. На момент выхода «Звездные войны» оказались динамичнее любого фильма своего времени, и эта скорость связана не только с многолетним сидением Лукаса перед телевизором. Скорее, она пришла от ощущения движения и ветра, возбуждения и опасности, которое можно получить, только находясь за рулем быстро движущегося аппарата. В «Звездных войнах» Лукас хотел показать «космические корабли, в которые люди залезали и просто летели, как на машине». Его вариант полета на Марс на ковре-самолете.

Когда Лукасу было 16, отец купил ему первый автомобиль – маленькую итальянскую «Бианчину». Джордж-старший, вероятно, думал, что вряд ли парень сможет много бед сотворить с ее мотором в 479 см^3 и максимальной скоростью 90 км в час. Лукас называл ее «дурацкая машинка» с «мотором от швейной машинки».

Но у Лукаса был талант к использованию вещей по максимуму. Все свое свободное время и все деньги он тратил в сервисе по обслуживанию иностранных машин – гараже для гонщиков с собственной трассой. Он добавил трубчатый каркас и поменял выхлопную трубу, заменил ремень безопасности на самолетный и научился вписываться в повороты на максимальной скорости. Машина смотрелась не очень, но ездила хорошо. Первый раз, когда он перевернулся в машине, он снял с нее крышу, вместо того чтоб ее отремонтировать. Можно представить ужас Джорджа-старшего, который еще надеялся, что сын когда-нибудь займется семейным бизнесом.

Лукас-младший раздобыл фальшивое удостоверение, что ему уже исполнился 21 год, и с его помощью участвовал в гонках на парковках и ярмарках, выиграв достаточное количество наград. Он подружился с чемпионом местных автогонок, Алленом Грантом, который в то время стал своего рода старшим братом для молодого гонщика. Грант описывал Лукаса как тихого парня, пока он вас не узнает, зато потом его было не остановить. Кто знает, какую наполненную космическими солдатами болтовню прерывал Грант, когда говорил Лукасу заткнуться – а он это делал часто. «Он все время говорил о какой-то истории, а это что делает, а как делать то, – рассказал Грант. – Мы его особо серьезно не воспринимали».

Когда Джордж-младший был подростком, Лукасы переехали на ранчо на окраине города. До получения машины он был тихим одиночкой, который все время, если не сидел за столом или перед телевизором, в своей комнате ел шоколадки «Херши», пил колу, читал комиксы, ставил пластинки с рок-н-роллом или джазом и иногда постреливал в окно из рогатки. Но, получив машину, он оказался в центре социальной жизни Модесто. В пятницу вечером Десятая и Одиннадцатая улицы были местом поразительного парада хрома. Здесь был свой этикет: подростки оставляли машины открытыми, чтобы их друзья могли в них посидеть; если у тебя было любимое место парковки – другие оставляли его свободным.

Лукас вступил в фазу легкого подросткового неповиновения, заполняя бардачок штрафами за превышение скорости и даже появляясь в суде, когда штрафов стало слишком много. Он не присоединился к банде, описанной в «Американских граффити», – Фаросам, но был их помощником. Его задачей, как говорит история, было заманивать крутых парней, усаживаясь рядом с ними в местной бургерной. Когда ему бросали вызов, он убегал, заманивая жертву к Фаросам. Этот образ о многом говорит: Джордж Лукас, молодой, безбородый, со стрижкой под горшок, 167 см роста во фланелевой рубашке и голубых джинсах, почерневших от моторного масла, встречается с опасностью, подобно мастеру Дзен, уверенный в том, что ему помогут. Ему даже кулаки сжимать не приходилось.

2. Авария

Трещины в фасаде спокойной жизни Лукаса появились в школе. Годами его оценки колебались между тройками и двойками. От единиц его спасала только помощь сестры Венди с домашними заданиями. Он знал, что станет автогонщиком или механиком – так кому нужны оценки? Ответ: Джорджу-старшему и Дороти Лукас, которые в школе были примерными учениками – их даже выбирали президентом и вице-президентом класса соответственно. Они пытались развить его интерес к фотографии, купив ему камеру и оборудовав дома фотолабораторию. Лукас взял с собой камеру на гонки.

Но друг Лукаса по переулку Джон Пламмер отправлялся в Университет Южной Калифорнии на экономический факультет, и Джордж-младший задумался, может, и ему стоит пойти в колледж. Никогда не гнушавшийся подтолкнуть сына к нужному решению дорогим подарком, Джордж-старший обещал отправить сына в путешествие по Европе с Пламмером, если он получит аттестат об окончании школы.

Это стало целью лета 1962 года. Лукас засел за книги в местной библиотеке. Это было тяжко. Душа его к этому не лежала. Устав от учебы, он возвращался домой жарким вечером и сделал запрещенный поворот налево на дорогу, ведущую к ранчо. В тот же момент «Шевроле», за рулем которого был другой старшеклассник – Лукас, вероятно, не видел его из-за столба пыли позади себя, – проехал на красный свет и пытался обогнать его слева.

День, который изменил все и привел к рождению «Звездных войн»: 12 июня 1962 года. Авария утолила желание Джорджа Лукаса к гонкам, подтолкнула к учебе, которая привела к интересу к антропологии, социологии и визуальным искусствам.

ФОТО: «The Modesto Bee»

От удара Лукас вылетел через сделанную им самим крышу автомобиля. Выжил он только потому, что поставленный им на машину авиационный ремень безопасности порвался. Обычный ремень удержал бы его в машине, когда она обняла дерево.

У Лукаса было легочное кровоизлияние, но ему невероятно повезло. Через две недели его выписали из больницы, хотя впереди были еще месяцы терапии. Авария уничтожила «Бианчину», его планы на поездку по Европе и принесла еще один штраф от полиции – за запрещенный поворот. Но был и плюс: ему выдали аттестат об окончании школы, не глядя на оценки. Но это было важным уроком для Лукаса. «Он стал более тихим и сосредоточенным», – вспоминал Мел Целлини. Сервис по обслуживанию иностранных машин подарил ему шлем гонщика с роликовым коньком сверху. Но мысли Лукаса были где-то далеко.

Авария изменила все; это, пожалуй, единая константа во всех историях своей жизни, что Лукас рассказывал за годы. Она сделала его более внимательным и более бесстрашным. «У меня взгляд на жизнь стал, словно я получил дополнительный кредит, – сказал Лукас Опре Уинфри в 2012 году. – Я не боюсь смерти. Все, что я получаю, это бонус».

Если бы Лукас погиб в той аварии, в какой параллельной вселенной мы бы сейчас жили? Не только без «Звездных войн» и их имитаций, но и без индустрии спецэффектов. Если бы у нас и были масштабные фильмы, то это были бы фильмы-катастрофы вроде «Челюстей», а не зрелищная фантастика или фэнтези. Вероятнее всего, не было бы «Звездного пути» на большом экране, и уж точно не было бы «Звездного крейсера «Галактика» на маленьком. Велика вероятность, что студия 20th Century Fox обанкротилась бы после 1977-го; несомненно, инвесторы были бы другими, и, возможно, ею бы сейчас не управлял Руперт Мёрдок. У нас было бы меньше многозальных кинотеатров, да и вообще меньше киноэкранов; мы бы не получили ни «Крестного отца» под режиссурой Копполы, ни «Апокалипсиса сегодня».

Но еще интереснее то, что эта вселенная без «Звездных войн» стала бы реальностью, если бы Джордж Лукас вообще не сделал тот поворот, не смог получить аттестат об окончании школы и отправился бы искать славы на трассе, куда так рвался в юности. Некоторым историям, похоже, нужно приносить жертвы кровью.

3. 21–87

Спустя несколько месяцев после аварии Лукас поступил в колледж Модесто, где за два года заработал «отлично» по антропологии и «хорошо» по социологии. Впервые в жизни он получал образование, которое хотел, которое было ему интересно, которое он даже мог применить на окружающих его автолюбителях. Он прошел ритуал посвящения в умных подростков XX века: прочитал «О дивный, новый мир» и «1984». Обе антиутопии оставили на нем свой обычный нестираемый след, особенно сильный в то время, когда мир, казалось, стоит на грани самоубийства – как во время кубинского кризиса в октябре 1962-го. Но где были оптимистичные, позитивные истории, чтобы сбалансировать их и помочь разобраться в этих пугающих временах? В этот момент Лукас понял, что «в нашем обществе осталось очень мало мифологии».

Еще более важным, чем сертификат об окончании школы, для Лукаса – и для саги «Звездных войн» – был растущий интерес к артхаусу или «личным фильмам», зарожденный во время поездок на выходные в Беркли или Сан-Франциско с Пламмером. Тогда он впервые столкнулся со средой кофеен, где независимые художники в черных водолазках вешали простыни и показывали на них свои новые грезы. Самой влиятельной короткометражкой, которую когда-либо видел Лукас, была лента «21–87». Если смотреть на сухую статистику, то фильм не имеет ничего общего со «Звездными войнами», но тем не менее между ними есть ключевая связь. «21–87» длился меньше 10 минут, его снял канадский кинематографист Артур Липсетт, который совмещал обрывки аудио и кадры из Национального кинофонда Канады.

На выходе Липсетт получил классический образец трансцендентности. В кадрах «21–87» в основном люди крупным планом, пойманные камерой в повседневной жизни. Люди кормят голубей, смотрят на свой город. «Нет секретов, просто обычные факты из жизни, – говорит голос за кадром. – Почему мы не можем выставить это на всеобщее обозрение?» Когда на экране показывают пожилых людей, женский голос говорит: «Я не верю в смерть… Я верю в бессмертие». Название фильма демонстрируется на фоне изображения черепа. Это mementomori и одновременно mementomachina: название происходит из диалога о механизации общества и о том, как она утоляет жажду человека не выделяться. «Кто-то подходит и говорит: «Твой номер 21–87», – повторяет голос за кадром дважды. – Боже, как счастливо он улыбается».

Эта мысль найдет свое отражение в «Звездных войнах» – подумайте, как много персонажей, от дроидов до штурмовиков, обозначаются номерами. Но не это было главным вкладом короткометражки в будущий фильм.

Примерно на третьей минуте фильма птицы летают над городом, а старики смотрят на них и кормят; за кадром раздается: «Многие люди чувствуют, что, наблюдая за природой и общаясь с другими живыми существами, они ощущают некую силу или что-то за этой маской, которую мы видим перед собой, и они называют это Богом».

«Некая сила или что-то». Позднее Лукас скажет, что религиозные авторы тысячи лет использовали фразу «жизненная сила». Но он также признает свой долг перед «21–87» и скажет, что «Звездные войны» – это эхо фильма Липсетта. Во время своего обучения киноискусству он смотрел «21–87» на кинопроекторе больше двадцати раз.

4. Хаскелл Уэкслер

В 1963 году, когда Лукас еще учился в колледже в Модесто, его родители купили ему 8-миллиметровую кинокамеру, такую же, как та, с которой он играл в переулке. Он таскал с собой камеру на гоночные трассы по всему штату, как раньше фотоаппарат Nicon, который ему купили еще в школе. Снимая гонки на пленку, Лукас также работал механиком в гоночной команде «Гоночный клуб Самовольщики».[28] Если уж ему была не судьба гонять на машинах, то он мог хотя бы в них ковыряться. Так и получилось, что однажды на трассе в Лагуна Сека Лукас разговорился с посетителем, заметившим его камеру: это был знаменитый кинематографист Хаскелл Уэкслер. Он сразу понял, что у подростка есть особый взгляд и жажда к визуальному.

Дружба Лукаса с Уэкслером резко повернула его жизнь в новом направлении. Уэкслер показал молодому студенту свою коммерческую киностудию; впервые Лукас увидел киноиндустрию изнутри и понял, что существует возможность кинокарьеры. Уэкслер сказал, что устроил бы Лукаса на должность помощника продюсера – возможно, в документальном фильме, над которым он в тот момент работал, «Автобус» – но кинопрофсоюзы не позволили этого сделать. Лукас сказал, что именно в этот момент он «повернулся спиной к Голливуду». Уэкслер пытался пробить работу для Лукаса в Голливуде до конца его обучения, но без особого успеха.

Примерно в то же время, когда они познакомились с Уэкслером, Лукас подумывал о смене места учебы на более серьезное. Первым его заинтересовал Государственный университет Сан-Франциско, где он бы учился на антрополога. Он также подал документы в колледж дизайна в Пасадене; но отец убил эту мечту, сказав, что за такую профессию сыну придется платить самому. По словам Лукаса, он был слишком ленив, даже чтобы обдумать это. Тем временем Джон Пламмер наслаждался своей учебой в Университете Южной Калифорнии и решил, что Лукасу понравится программа по фотографии на их кинофакультете. «Там учиться проще, чем на уроке физкультуры», – сказал Пламмер Лукасу. Это все, что парень хотел услышать. Уэкслер позвонил преподавателю УЮК по имени Мел Слоан, по легенде, он сказал: «Бога ради, присмотрите за этим парнем». Возможно, это сыграло решающую роль, а может, талант Лукаса был заметен в его ответах на вопросы вступительного теста. Это уже не важно. УЮК принял Лукаса, и молодой человек продолжил свое движение к кинематографу.

Его отец нашел удачное решение: он оплатит обучение Джорджа-младшего как работника своей компании. Лукас будет получать 200 долларов в месяц. Лукас-старший мог решить, что кинофакультет сможет преподать важный урок. Ведь никто из выпускников киношкол не мог сразу устроиться работать на киностудию. Сначала их брали как учеников. Если после четырех лет ученичества ты достигал заоблачных высот ассистента монтажера, то оставалось ждать еще четыре года, прежде чем ты сможешь сам смонтировать фильм.

Голливуд был неприступной крепостью семейных и дружественных связей. Но было место, где семейные связи работали бы на Лукаса, – Модесто. «Через пару лет ты вернешься», – сказал Джордж-старший сыну.

«Нет, я стану миллионером еще до 30 лет», – ответил Лукас. Во всяком случае, так он вспоминал об этом разговоре, когда стал миллионером в 30 с чем-то лет.

5. УЮК

Когда «Звездные войны» впервые стали концепцией фильма? Когда любовь к «Флэшу Гордону» переросла в идею перенести на пленку его новую версию? Ответ Лукаса возмутительно неточен: где-то во время киношколы. «У вас накапливается такая стопка идей отличных фильмов, которые вы бы хотели снять, – сказал он в интервью журналу Starlog в 1981 году. – У меня была идея снять космическое приключение… Это была такая очевидная вещь, что я был удивлен, что раньше никто этого не делал».

Ни у кого не было меньше шансов стать звездой класса, чем у Лукаса. Он перевелся из другого колледжа, основным направлением выбрал фотографию, а не кино; в начале своей учебы он посещал всего два курса в киношколе. Кино в то время не было таким модным направлением, как сейчас, и факультет был загнан в унылое здание в дальней части университетского городка, прозванное «стойло». Обращаясь к первокурсникам, декан сказал, что у них еще есть время забрать плату за обучение. «Было очень тесно, количество оборудования было ограничено, и договориться о графике использования оборудования для монтажа и записи звука было тяжело, – вспоминает сокурсник Лукаса Говард Казанян. – Мы учились работать вместе. Мы стали семьей. И я бы ее ни на что не променял».

Лукаса все больше тянуло к «гикам и ботанам» киношколы, несмотря на их статус изгоев. «Никто не хотел даже находиться рядом с нами, – вспоминал он в 2013 году. – Мы были бородатыми и странными». Он сравнил своих собратьев с сегодняшними работниками «Гугла» и «Фейсбука». В «стойле» происходило что-то новое и захватывающее, и подростки это чувствовали.

В КАЖДОМ ФИЛЬМЕ ЛУКАСА ЕСТЬ ЛИБО СКОРОСТНАЯ ПОГОНЯ, ЛИБО ГОНКА НА КАКОЙ-ТО МАШИНЕ.

Лукас избегал занятий по сценарному мастерству печально известного Ирвина Блэкера, с чьих занятий студенты подчас уходили в слезах. Его не интересовали сюжет и диалоги. Он хотел изучать только изображение и звук. Он посещал лекции по истории кино Артура Найта, чей энтузиазм был заразителен. Найт показал студентам «Метрополис», шедевр Фрица Ланга, снятый в 1927 году. В нем был изображен город будущего, где всевластному «хозяину» противостоят восставшие рабочие. Сын хозяина отправляется в подземелье в погоню за предводительницей восстания, а хозяин приказывает сделать робота по ее подобию, чтобы ее дискредитировать. Лукас сохранит этот знаменитый образ золотого робота у себя в памяти, где тот будет храниться годами и освоит за это время шесть миллионов языков.

6. Гладко выбритое кино

Дон Глут поступил в УЮК в том же году, что и Лукас. Как и Джордж, он перевелся из другого колледжа. Они познакомились, когда сосед Лукаса по общежитию Крис Льюис вместе с соседом Глута Рэндаллом Клейзером организовали Гладко выбритый киноклуб,[29] члены которого по очереди показывали фильмы. Глут тоже присоединился, хотя и не совсем подходил под намеренно не крутую философию клуба. «Я был единственным членом клуба с длинными волосами, – говорит Глут. – После появления «Битлз» все отращивали волосы. Это то, чего хотели девочки, поэтому мы это и делали. Но Лукас, Клейзер и Льюис всегда были коротко подстрижены и гладко выбриты». (Лукас не обзаведется бородой до своего возвращения в УЮК в качестве аспиранта.) Клуб был задуман как ответ «битникам, заполонившим кинофакультет», тем, кто призывал их следовать за Жаном-Люком Годаром в независимое кино и говорил, что в рамках сложившейся киноиндустрии им работу не получить. Лукас и его друзья придерживались другого мнения о том, чем могла бы стать индустрия.

Клуб не показывал модного тогда французского кино новой волны. Этим занимались профессора, поэтому клуб хотел заниматься чем-то другим. Глут был родом из рабочей семьи, он любил комиксы и супергероев. Друг с киностудии Republic достал ему катушки со старыми сериалами, их-то он и показывал в клубе: «Капитан Марвел», «Ракетчик», «Ловцы шпионов», «Зорро». Несмотря на свою любовь к Флэшу Гордону, большинство из этих сериалов Лукас видел впервые, по словам Глута.[30]

Редкая ранее не публиковавшаяся портретная фотография, выполненная студентом Лукасом, показывает его любовь к драматическому освещению. Гитарист на фото – Дон Глут, один из членов «Гладко выбритого киноклуба» в УЮК, в будущем – автор новеллизации сценария «Империя наносит ответный удар».

ФОТО: Коллекция Дона Глута

На второй год обучения Лукас снял жилье за 80 долларов в месяц в Каньоне Бенедикта, название которого, возможно, вдохновило Каньон Нищего[31] на Татуине. Клейзер переехал к нему, в честь чего они устроили вечеринку, на которой Глут показывал эпизод «Приключений капитана Марвел». Глут любил эти сериалы, но понимал, насколько глупы некоторые сцены. В одной такой сцене капитан Марвел преследует машину, водитель которой потерял сознание. Машина едет по извилистой горной дороге, но при этом не падает с обрыва. «Это невозможно», – рассмеялся Глут.

Лукас посмотрел на него совершенно серьезно. «Нет, – утверждал он. – Машина будет следовать контуру дороги».

Они разделяли любовь к наивным сериалам, но страсть Глута к ним довела его до беды. В каждом классе стоял кинопроектор. Можно было смотреть что угодно, если в данный момент в классе не шли занятия. Однажды Глут показывал сериал ночью в одном из классов, когда его выгнал оттуда Герб Косовер, преподаватель анимации. В 1965 году Глуту пришлось повторно прослушать курс операторского мастерства, после того как в качестве финального задания он снял фильм «Супермен против банды горилл». Он соответствовал всем требованиям, но преподаватель поставил за фильм «неуд». Почему? «Потому что это был фильм про Супермена».

В отличие от него, Лукас любовь к подобным вещам не смешивал с учебой, хоть она и отнимала бо́льшую часть его свободного времени. Клейзер вспоминал, как пытался вытащить его из комнаты и пойти с ним на вечеринку, но Лукас предпочитал «сидеть в комнате и рисовать звездных солдат». Годы спустя после уроков рисования он продолжал рисовать космических солдат.

7. Взгляд на жизнь

Лукас посещал занятия Косовера по анимации. Хотя Глут ненавидел Косовера, Лукас всегда сидел в первом ряду, готовый впитывать знания, готовый выложиться на все сто процентов и даже больше. Почти сразу он обнаружил, что у него талант к анимации – и еще какой!

В 1965 году Джордж Лукас снял свою первую короткометражку, рожденную из элементарного домашнего задания. Студентам было задано отснять минутный фильм. То, что Лукас сделал с этой минутой, – поразительно и даже сейчас отлично смотрится как короткий ролик для YouTube (а теперь он таким и стал). Она называлась «Взгляд на жизнь». Название – производная от названий двух популярных еженедельных журналов фото – Look и Life.[32] Лукас вырезал наиболее понравившиеся ему фотографии и сделали из них коллаж в стиле «21–87» Липсетта.

Как и во всех последовавших далее фильмах Лукаса, музыка занимает ведущее место: тогда это была первая музыкальная дорожка из бразильского фильма «Черный Орфей», которая шла ровно минуту. Фильм начинается с певучей гитары, под которую камера удаляется от крупного плана глаза, чтобы было видно лицо за металлической сеткой. Потом врывается самба, так же резко, как спустя годы это сделают первые ноты темы «Звездных войн», написанной Джоном Уильямсом. Мы видим оскалившихся собак из Алабамы, Мартина Лютера Кинга, Ку-клукс-клан, Хрущева, солдат во Вьетнаме – все это в быстрой последовательности. Смена картинки через каждые пять кадров – невероятно быстро для 1964-го, и даже сейчас немного шокирующе. Заканчивается фильм титрами: «Кто-нибудь выживет?» и «Конец?»

Последнее, возможно, было излишне напыщенно, но фильм уловил суть: Америка в середине 1960-х, ужасы войны и расизма, которые привели к написанию протестного гимна того года – Eve of Destruction,[33] и все это отражено в одной минуте фильма. Результат работы Лукаса стал хитом на факультете и в дальнейшем выиграл 18 призов на различных студенческих фестивалях по всему миру. Уверенность Лукаса в себе выросла в разы. «Когда я сделал этот фильм, я понял, что могу круги нарезать вокруг остальных, – сказал он. – «Именно тогда я понял, что все мои безумные идеи могут сработать».

8. «Мовиола»

После «Взгляда на жизнь» Лукас все свои проекты стал делать с размахом. Для задания по освещению он с однокурсником Полом Голдингом снял медитативный фильм о капоте автомобиля. Фильм называется «Херби», так как они ошибочно полагали, что в использованной в качестве звуковой дорожке композиции «Basin Street Blues» Майлза Дэвиса на клавишных играет Херби Хэнкок. Гипнотические кадры растекающегося по хрому неонового света были нарезаны под музыку. При ударе барабана вы видите буквально одну секунду что-то похожее на рождение галактики.

Лукасу выпал шанс познакомиться со знаменитым французским режиссером Жаном-Люком Годаром и поучиться у него; после этого он принял кино новой волны с преданностью вновь обращенного. Приступив к работе над третьей своей короткометражкой – Freiheit – историей молодого человека в исполнении Клейзера, бегущего через границу между Восточным и Западным Берлином, в исполнении калифорнийских зарослей кустарников, – Лукас так далеко зашел в любви к авангарду, что экспериментировал с отказом от собственного имени. «Фильм ЛУКАСА», – говорилось в титрах.

Самая широко использовавшаяся в то время машина для киномонтажа – «Мовиола», – казалось, была придумана специально для парня, влюбленного в автомобили. У нее имелись колесики и рычаги, ее надо было смазывать, и она рычала. Скорость и движение пленки контролировались педалями. Лукасу пришлось со взломом проникнуть в монтажный кабинет – который все называли «Загон», – чтобы крутить фильм всю ночь, обрезая сцену за волосок до того момента, как она становилась ему скучна, питаясь все это время шоколадками «Херши», колой и кофе. Он дал самому себе поразительно ботанское прозвище «Супермонтажер».

В своем дипломном проекте – «1:42:08 – Человек и его машина» – Лукас свел вместе две свои главные страсти: быстрые машины и быстрые фильмы. Лента получилась технически безупречной, но холодной: человека в ней почти не было. Звуковым сопровождением служил рев мотора. Его вдохновил другой фильм Национального кинофонда Канады «12 велосипедов», где использовали такую же длиннофокусную съемку, как и Лукас в «1:42:08».

Лукас применял цветную пленку, которую студентам теоретически было запрещено использовать, и потратил на проект больше семестра – еще одно нарушение правил. Ночами он вламывался в «Загон» и монтировал свой фильм. Факультет мог на него ворчать, но Лукас к этому моменту был уже практически неприкосновенным. Вундеркинд, завоевавший множество наград, обзавелся группой очень разных друзей среди студентов, которая стала известна – как минимум впоследствии – как Грязная дюжина. На одной стороне спектра был Джон Милиус: бабник, консерватор, милитарист, который собирался стать морским пехотинцем, но его планам помешала астма. С другой стороны был Уолтер Мёрч, утонченный интеллектуал с восточного побережья. Мёрч впервые встретился с Лукасом, когда вундеркинд сказал ему, что Мёрч неправильно проявляет пленку. В школе, где все было подчинено творчеству, такой подход совсем не мешал дружбе: «Если вы видели захватывающий фильм, – сказал Мёрч, – вы пытались подружиться с тем, кто его сделал».

И Милиус, и Мёрч косвенно повлияли на «Звездные войны», но влияние Милиуса более очевидно: он затащил Лукаса на показ самурайских фильмов японского режиссера Акиры Куросавы, которые тогда показывал кинотеатр «Тохо» в Лос-Анджелесе. Куросава повернул жизнь Милиуса в те дни, когда его признали негодным к службе: недельный фестиваль его фильмов убедил Милиуса поступить на кинофакультет. Лукасу понадобилось лишь раз увидеть «Семь самураев», чтобы подсесть. Куросава разделял его любовь к длиннофокусной съемке и широкому кадру; он рассказывал захватывающие истории, сюжет которых постепенно шел к грандиозному финалу; ему нравилось заставлять зрителей предвкушать события, что-то маячащее за краем экрана.

Было еще что-то в этих самурайских фильмах, что-то очевидное для любого ребенка 1950-х: Куросава любил вестерны. Когда его однажды спросили, где он черпает вдохновение, японский режиссер прямо ответил: «Я изучаю Джона Форда». Форд, многократный обладатель «Оскара», снявший такие фильмы, как «Искатели» и «Человек, который застрелил Либерти Вэланса», считается классиком вестерна. Хотя он родился в ирландской семье в штате Мэн, Форд смог найти и распознать дух Дикого Запада. Его герои сражались с природой, стремились к дальним горизонтам и говорили только при крайней необходимости. Куросава перенес вестерны Форда в средневековую Японию. «Звездные войны» многим обязаны этим двум режиссерам. Лукас достаточно долгим путем шел к влиянию вестерна, которое проявится на Татуине, но он от этого точно не обеднел. Это было словно изучать американский рок-н-ролл, слушая «Битлз».

9. Государственная служба

Закончив университет в августе 1966 года, Лукас получил ожидаемую повестку в армию. Война во Вьетнаме всасывала целое поколение в круговорот холодной войны. Он подумал о бегстве от призыва в Канаду; друзья, которых также призвали, взвешивали этот вариант, но передумали, получив известия от тоскующих по дому одноклассников. Лучшее, на что мог рассчитывать Лукас, это школа младшего офицерского состава, которая, возможно, могла привести к назначению в военную часть по производству кинохроники.

Однако когда он отправился на медкомиссию, то получил неприятный сюрприз – у него нашли диабет. Это не только обеспечило ему негодность к службе, но и заставило отказаться от вечных спутников – шоколадок и колы. Джон Пламмер сказал, что Лукас сравнил диагноз, когда его подтвердил семейный врач в Модесто, со второй аварией. Но болезнь также дала ему героическую дозу самодисциплины и преимущество над современниками. Стараясь сделать ненужными инъекции инсулина, Лукас останется свободным от вредных привычек до конца карьеры: ни курения, ни наркотиков, ни сахара, практически никакого алкоголя. Этот выбор отличал его от большинства кинематографистов того времени, причем не в худшую сторону. В 1977 году, когда «Звездные войны» вышли в кино, Мартин Скорсезе признал, что слишком накачан наркотиками, чтобы справиться с необходимой переработкой катастрофического фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк»; Фрэнсис Форд Коппола сидел в клубах наркотического дыма посреди съемок перевалившего за бюджет и сорвавшего все сроки «Апокалипсиса сегодня», пока друзья опасались за его рассудок. Тем временем Лукас – скучный мистер Чистюля – выдал лучший фильм года за скромный бюджет, а потом повернулся и принялся за сиквел.

ЛУКАС ОСТАНЕТСЯ СВОБОДНЫМ ОТ ВРЕДНЫХ ПРИВЫЧЕК ДО КОНЦА КАРЬЕРЫ: НИ КУРЕНИЯ, НИ НАРКОТИКОВ, НИ САХАРА, ПРАКТИЧЕСКИ НИКАКОГО АЛКОГОЛЯ.

Поскольку он был освобожден от воинской службы, следующим очевидным шагом Лукаса было поступление в аспирантуру. Однако он слишком поздно подал документы, чтобы его приняли той же осенью. Ожидая начала приема на следующий год, он монтировал фильмы для Информационного агентства США, работая в гостиной монтажера Верны Филдс.

Это первое столкновение с профессиональным кинопроизводством заставило Лукаса пересмотреть свои цели. Когда ему сказали, что его сюжет о подавлении антиправительственных выступлений в Южной Корее выглядит «слишком по-фашистски», Лукас осознал, что не хотел монтировать фильмы. Он хотел указывать другим, как их монтировать.

Год отдыха от учебы принес ему и другое озарение. Филдс наняла второго монтажиста для работы в паре с ним. Ее звали Марсия Гриффин. Она была такая же скромная и целеустремленная, как Лукас, и они оба родились в Модесто (Гриффин была дочкой офицера с ближайшей военной базы). «Мы друг другу спуску не давали», – рассказывал Лукас. Они начали встречаться. И вскоре Джордж рассказал Марсии о своей идее космического фэнтези. «Этот чертов фильм уже крутился на монтажной машине в голове Джорджа в день нашей встречи, – скажет она спустя два десятилетия, пережив тяжелый развод. – Он никогда не сомневался, что фильм будет снят… проводил кучу времени, придумывая способы перенести на экран эти корабли и этих созданий».

Эти корабли и создания также изменили ее жизнь навсегда – и не обязательно к лучшему.

10. «THX 1138 4EB»

Мечта о космических кораблях и звездных солдатах была, казалось, переплетена с мечтой о более простом фильме – скорее научной фантастике, а не космическом фэнтези – в монтажной машине в голове Лукаса. Уолтер Мёрч вместе с еще одним их сокурсником Мэтью Роббинсом придумали историю, которую изначально назвали «Побег»: человек бежит из подземного логова в антиутопическом будущем. Лукасу концепция очень понравилась. Но как ее реализовать? В тот момент он уже не учился в киношколе. У него не было доступа к оборудованию и точно не было средств, чтобы купить собственное.

Но эти препятствия удалось преодолеть при помощи оригинального мышления. Лукас придумал устроиться на вторую работу – помощником учителя кадетского класса в УЮК (университет обучал военных кинооператоров), на которой он получил доступ к цветной кинопленке. Кадетов он разделил на две команды, устроив соревнование: кто снимет лучший фильм при естественном освещении. Сам же возглавил одну из команд. У его учеников был доступ на военные объекты. И пожалуйста: готовая съемочная группа и готовые декорации. Несомненно, Лукас вспоминал тогда и странную антиутопию Жана-Люка Годара «Альфавиль: странное приключение Лемми Коушена», снятую в самых странных, в самых фашистских на вид местах, которые режиссер смог отыскать в Париже.

Несколько недель спустя Лукас загрузил в «Мовиолу» в доме Верны Филдс еще не смонтированный фильм «ТНХ 1138 4ЕВ». У него ушло 12 недель работы по ночам, чтобы закончить ленту. ТНХ произносилось «Текс» и, видимо, было шуточной отсылкой к слову «секс», но Лукас смог убедить лишь своих ближайших друзей именно так произносить аббревиатуру. «ЕВ» обозначало «Рожденный на Земле».[34] Год спустя, когда фильм пытался привлечь зрителей на студенческих фестивалях, Лукас изменил название – еще один коронный ход Лукаса, – добавив «Электрический лабиринт».

Результат обогнал средний студенческий фильм на световые годы. Лукас и Мёрч обработали звук, намеренно сделав бо́льшую часть диалогов неразборчивыми. Все, что зрителям надо было понять, это то, что ТНХ1138 убегал от некоей секретной правительственной службы, словно из романа Оруэлла. Особого мастерства актерам не требовалось. ТНХ крупным планом появляется всего на секунду. Охотящиеся за ним агенты должны быть бесстрастными, что солдатам было легко. На одном солдате закрывающий глаза шлем с номером – первый зародыш штурмовика, снятый Лукасом на пленку.

Самую большую инновацию в фильме Лукас создал в оптической лаборатории: он добавил числа и подписи к фильму почти случайным образом. Он направляет камеру на телеэкран. Орган издает глубокие разрозненные звуки на заднем плане. Зритель чувствует себя вуайеристом, призраком в правительственной машине. Сегодня это смотрится как набор студенческих клише, но Лукас практически изобрел их. Фильм принес ему не только гору призов, но и первое появление в журнале Time в феврале 1968-го. Лукас рассказывал в интервью, что у преследователей ТНХ за кадром разработана целая история, что это две отдельные расы «эростел и клиниктел».

Внезапно странноватый Лукас стал заводить кучу интересных знакомств с фильмом, набравшим множество призов, в качестве визитной карточки. «ТНХ» был абсолютно неземным фильмом», – сказал изучавший кино студент Стивен Спилберг, которого представили Лукасу на одном из показов студенческих короткометражек, включавшем фильм Лукаса. Пройдет еще десять лет, прежде чем они впервые поработают вместе, но они уже становились фанатами друг друга. «ТНХ» создал мир, которого не было, пока Джордж его не придумал», – восхищался Спилберг.

Может, это слишком много похвалы для 15-минутного фильма. «Это фильм-погоня, – прямо говорит Чарли Липпинкотт. – Он о паранойе». Но факт остается фактом – Лукас отразил на экране кошмарное будущее задолго до того, как Голливуд начал делать то же самое. В 1970-е киноиндустрия создаст целый ряд научно-фантастических фильмов о будущем с горьким привкусом, таких как «Человек Омега» в 1971-м, «Зеленый сойлент» в 1973-м, «Бегство Логана» в 1976-м. Можно сказать, что Лукас запустил этот ряд полнометражной версией «ТНХ» и он же его закончит «Звездными войнами».

11. Император

В аспирантуру УЮК Лукас вернулся триумфатором с пятнадцатиминутным цветным фильмом на своем счету. Никто из студентов такого раньше не добивался. На сладкое, свою первую аспирантскую работу он сделает в еще более краткие сроки, выясняя, как сильно он может заставить сам себя выложиться. «Кто-то жил в сладком [считай] городке» – пятиминутная «конфетка», названная по поэме Э. Э. Каммингса. Сюжет: фотограф заставляет исчезнуть тех, кого фотографирует. Всё. Как и большинство лукасовских студенческих короткометражек, в нем нет диалогов и есть ощущение холодности – и вы не уверены, насколько это намеренно.

Последний фильм, снятый Лукасом как студентом, – «Император» – был другим. Впервые Лукас направил свой объектив на человека: диджея бурбэнкского радио Боба Хадсона, самопровозглашенного «императора радио». Это был интересный выбор, и не только потому, что название потом эхом отзовется в главном злодее «Звездных войн».

Хадсон, по его собственному признанию, был выдумщиком. Короткометражка начинается с его рассказа об императоре Нортоне, эксцентричном персонаже, жившем в XIX веке в Сан-Франциско, провозгласившем себя императором, и люди стали к нему относиться подобающе. Хадсону эта идея пришлась по душе. Лукасу явно было интересно такое поведение персонажа: стать тем, кем хочешь, не важно, как глупо это звучит. Как и Нортон, Хадсон провозгласил себя императором и вел себя соответственно. Впоследствии это стало философией самого Лукаса: придумать себе собственную империю. «Как бы глупо это ни звучало, – скажет Лукас годы спустя, – сила позитивного мышления дает очень много».

Возможно, из-за такой эксцентричности Хадсона увольняла одна радиостанция за другой. «Я не признаю компромиссы», – говорит он камере, хотя все, что мы видим, – это его эксцентричность. Сегодня Хадсон был бы популярным ведущим, любящим шокировать слушателей. Но в 1960-е ведущие были другими: они ставили музыку, рассказывали истории, составляли вам компанию.

ВЕЧЕРАМИ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ СЪЕМОК КАЗАНЯН, ЛУКАС И КОППОЛА ОБСУЖДАЛИ, КАК СИЛЬНО ОНИ НЕНАВИДЕЛИ ГОЛЛИВУДСКИЙ ИСТЕБЛИШМЕНТ И КАК БЫ ХОТЕЛИ СЛОМАТЬ ЭТУ СИСТЕМУ ПРОФСОЮЗОВ И СТАРОЙ ГВАРДИИ ГЛАВ КИНОСТУДИЙ.

Лукас развлекался с форматом, и зрители его фильмов впервые испытали на себе его необычное чувство юмора в «Императоре». Финальные титры он поставил посреди фильма, перед кульминацией одного из анекдотов Хадсона. «Это фантазия, – говорит Хадсон в конце фильма, эхом откликаясь на титр в начале. – Радио – это фантазия». Он исчезает, оставив после себя пустой стул. Кино тоже было фантазией – вот чему научился Лукас в УЮК. Вы могли перенести свои фантазии на пленку. И он мог монтировать эти фантазии, управлять этой «Мовиолой», как ни один другой режиссер. Ну, почти ни один другой.

12. Фрэнсис Форд Коппола

После окончания аспирантуры Лукас отправился в пустыню. Однокурсник Чарли Липпинкотт отказался от стипендии в 200 долларов, предоставленной студией Columbia Pictures за работу над вестерном «Золото Маккены», снимавшимся в Аризоне, и Лукас поехал вместо него. Но он вскоре разозлился на стипендию, которая, по его словам, была «обманом, чтобы заполучить кучку дешевых документальных фильмов о съемках». Лукас взял деньги, отстранился от съемок вестерна, сняв вместо этого немой фильм о пустыне. Все еще влюбленный в числа, он назвал его «6.18.67» по дню окончания съемок.[35]

Следующей возможностью поработать стала еще одна стипендия – на этот раз ее выиграл Лукас (благодаря «ТНХ»), а Мёрч проиграл, но после того, как они договорились, что победитель поможет проигравшему. Эта стипендия дала Лукасу работу на студии Warner Brothers на полгода с зарплатой 80 долларов в неделю. Позднее Лукас будет рассказывать байку о том, что его первый день работы на студии был последним днем работы Джека Уорнера. На самом деле Уорнер появлялся на студии еще несколько лет. Но дела у кинокомпании шли плохо, ее продали новым владельцам, многие департаменты закрылись. Шел процесс закрытия департамента анимации, дом мультсериала «Веселые мелодии»,[36] где Лукас и хотел провести свое время на студии. До этого Лукаса не взяли на работу на студию Hanna-Barbera; кроме того, он ассистировал аниматору Солу Бассу при работе над оскароносной короткометражкой «Почему человек творит?». Лишь в 1985 году Лукасу удастся стать продюсером мультфильма – он придет к этому кружным путем.

Вместо этого однажды Лукас поднял трубку в умирающем департаменте анимации и позвонил своему знакомому Говарду Казаняну, работавшему ассистентом режиссера на единственном фильме, бывшем на тот момент в производстве на студии, – мюзикле «Радуга Финиана». Казанян пригласил Лукаса, чтобы представить его Фрэнсису Форду Копполе, самоуверенному вундеркинду из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе – единственному молодому режиссеру, чья звезда затмила Лукаса. После работы на маэстро лент категории «Б» Роберта Кормана Коппола получил возможность снять фильм в Голливуде. Уже это было невероятно. Но тот факт, что он оказался на одной студии с изнывающим от безделья Лукасом? Это была судьба.

Коппола нашел в бюджете средства, чтобы нанять Лукаса ассистентом, и с этого началась их необычная дружба. Коппола на спор предложил Лукасу каждый день предлагать гениальную идею для фильма. Лукас поставлял идеи, но Коппола, будучи всего на четыре года старше, все равно безжалостно дразнил своего подопечного, называя его «вонючим мальчишкой». Второй после отца главный учитель Лукаса был, как он говорил, и его мучителем. Они были полными противоположностями: громкий и тихий, импульсивный и осторожный, бабник и верный далекой девушке. Лукас как-то сказал, что его карьера во многом была реакцией на карьеру Копполы. Однако у них было одно важное сходство. «Джордж нарушал правила в УЮК, – вспомнит позже Казанян; он ведь действительно взламывал дверь «Загона». – Фрэнсис тоже любил нарушать правила».

Вечерами после окончания съемок Казанян, Лукас и Коппола обсуждали, как сильно они ненавидели голливудский истеблишмент и как бы хотели сломать эту систему профсоюзов и старой гвардии глав киностудий.

Поэтому то, что студия дала зеленый свет Копполе снять фильм по своему сценарию «Люди дождя», было невероятной удачей. Он собрал группу из 20 человек для дорожной съемки: караван через всю Америку на копеечный бюджет – ручные камеры и дешевые мотели. Героиня фильма решила устроить себе Керуака,[37] отправиться в дорогу, чтобы найти себя. Молодые кинематографисты делали то же самое. Лукас поехал с ними как мастер на все руки: он записывал звук, таскал оборудование, занимался реквизитом. Он снял документальный фильм, запечатлевший энергичность Копполы, веселье и хаос дорожного путешествия со стрельбой, фейерверками из машины в машину и водителями в шлемах времен Первой мировой войны.

Примерно в это же время Лукас сам впервые оказался запечатленным на пленку документального фильма – короткометражки, посвященной молодым режиссерам в лице Копполы. Его представили как ассистента режиссера – нет, нет, настаивает Коппола, его партнера, – Лукас смущенно улыбается и опускает глаза на камеру в своих руках. Потом Лукас показан в толстых очках, с зачатками бороды, в революционном угаре. «Студенческие фильмы – это единственная реальная надежда, – наставляет он. – Я думаю, что они [студии] начинают понимать, что студенты знают, что делают. Вы понимаете, они не просто кучка играющих детей».

Будущий Создатель вскоре должен был стать куда больше чем глупым мальчиком, играющим в переулке.

Но сначала ему надо было научиться писать.

5

Как быть Джедаем

Государственный Бог был обманом. Наш герой собирался найти правду, скрывающуюся за всеми религиями.

«Должно быть что-то независимое, – сказал ТНХ 1138. – Некая Сила».

Лукас написал эти строки в 1968, когда перерабатывал короткометражку «ТНХ 1138 4ЕВ» в свою первую полнометражную ленту. В этих словах все еще слышится эхо «21–87» Артура Липсетта. В какой-то момент в следующем году он решил вырезать сцену с Силой из сценария «ТНХ». Но Сила продолжала течь через него, требуя рождения в качестве концепции. В 1977 году она поселится в мозгу миллионов; после этого Фрэнсис Форд Коппола предложил Лукасу основать религию, используя Силу как святое писание. Лукас боялся за душевное здоровье своего друга. Но подобная идея была в порядке вещей для Копполы, человека, однажды заявившего, что он строит свою карьеру на примере взлета Гитлера к власти; к тому же, как любил говорить Лукас, у Копполы была привычка найти парад и выпрыгнуть перед ним, чтобы его возглавить.

Даже если Коппола шутил, идея не была беспрецедентной. Писатель-фантаст Л. Рон Хаббард к тому моменту провел уже три десятилетия, строя собственную религию – сайентологию. А у Лукаса последователей было больше, чем Хаббард мог и мечтать. Если бы он позволил харизматичному Копполе основать церковь Сила-логии, несомненно, мир стал бы сильно другим.

СИЛА – НАСТОЛЬКО ПРОСТАЯ КОНЦЕПЦИЯ, ЧТО ОНА ПОДХОДИТ ВСЕМ: В НАШИ ДНИ РЕЛИГИЯ ДЛЯ СВЕТСКОЙ ЭПОХИ УДОБНА, ПОСКОЛЬКУ НЕ ОБРЕМЕНЕНА ДЕТАЛЯМИ.

Но целью Лукаса в фильмах было сделать выжимку из существующих религий, а не создать новую. «Зная, что фильм рассчитан на молодую аудиторию, я пытался доступно донести до зрителя, что есть Бог, а также есть хорошая и плохая стороны, – сказал Лукас своему биографу Дэйлу Поллоку. – Вам предоставлен выбор между ними, но мир становится лучше, если вы выбираете хорошую сторону».

Сила – настолько простая концепция, что она подходит всем: в наши дни религия для светской эпохи удобна, поскольку она не обременена деталями. Каждый может наполнить ее собственным смыслом. Лукас, научившись на своих ошибках, поддерживает мнение, что у каждого зрителя своя уникальная интерпретация Силы. «Чем больше я добавлял деталей, тем больше это отвлекало от концепции, которую я пытался передать, – вспоминал Лукас в 1997 году. – Поэтому, говоря о Силе, лучше не углубляться в детали». В «Звездных войнах» Оби-Ван Кеноби объясняет Люку Скайуокеру сущность Силы всего 24 хорошо подобранными словами: «Сила – это то, что дает Джедаю его могущество. Это энергетическое поле, создаваемое всеми живыми существами. Она окружает и пронизывает нас. Она связывает Вселенную воедино».

В остальном Сила во многом остается тайной. Мы узнаем, что она оказывает большое влияние на слабые умы; что есть Темная сторона Силы, соблазнившая Дарта Вейдера. Мы знаем мнение Вейдера, что Сила превосходит технологические возможности Звезды Смерти и что он может с ее помощью на расстоянии душить несогласных. Люка учат «довериться интуиции» и «чувствовать». Ему говорят, что Сила «будет с тобой всегда». Хан Соло считает Силу «глупой религией», которая не заменит хороший бластер, но позже с неохотой желает, чтобы Сила была с Люком. Оби-Ван исчезает, пораженный световым мечом Вейдера; зрители делают вывод, что это как-то связано с Силой, но объяснения этому на протяжении оставшихся пяти фильмов не дается. Люк смог уничтожить Звезду Смерти, потому что выключил систему наведения и положился на Силу – можно было бы с тем же успехом назвать это интуицией.

И это все, что мы знаем о Силе – по крайней мере от Лукаса. Объяснение, данное магистром Йодой в следующем фильме, – бо́льшая часть которого была написана Лоуренсом Кэзданом, а не Лукасом – может быть более поэтическим, более духовным («созданы из света мы, не из материи грубой») и более демонстративным (Йода поднимает истребитель из болота, после того как объясняет, что Сила связана со всем вокруг). Но мы узнаем здесь не сильно больше, чем из объяснения Кеноби.

Более поздние попытки исследовать Силу в деталях идут вразрез с самим жанром космического фэнтези. Как только Лукас решил добавить рациональный научный компонент к знанию Джедаев о Силе в «Эпизоде I» – знаменитые «мидихлорианы», микроскопические организмы, которые помогают Силе связывать все воедино, – фанаты взбунтовались. Не важно, что, по утверждению студии, Сила не состояла из мидихлориан, они были лишь физическим индикатором ее существования. Если вы покопаетесь в архивах Lucasfilm, то вы обнаружите, что Лукас говорил о мидихлорианах уже в августе 1977 года. «Говорится, что некоторые существа рождены с большей чувствительностью к Силе, чем другие, – сказал он во время ролевой игры, созданной, чтобы помочь ему лучше проработать концепцию «Звездных войн» после первого фильма. – У них мозг устроен по-другому; в клетках у них больше мидихлориан». Это все было не важно. Похоже, на самом деле фанаты хотели минимума деталей. Они хотели 24 слова и ничего больше.

ВСЕ В ОРИГИНАЛЬНОЙ ТРИЛОГИИ ГОВОРИТ НАМ, ЧТО ДЖЕДАИ – ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА ГАЛАКТИКИ. ВСЕ В ПРИКВЕЛАХ ГОВОРИТ, ЧТО У САМИХ ДЖЕДАЕВ БЫЛИ ПОРОКИ, КАК И У ЛЮБЫХ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ.

Лукас на тот момент, возможно, хотел использовать свое влияние на массы на благо образования; вероятно с этим и связана созвучность мидихлориан митохондриям – источнику энергии большинства наших клеток. Это похвально, но, если вы хотите увидеть проявления Силы в реальной жизни, надо смотреть на религию и искусство, а не на биологию. Сила – это молитва навахо, эхо комментария в артхаусном фильме и многое другое. «Величайшая активная сила из Дао происходит, ее единственного источника», – написано в древнем китайском трактате «Дао дэ цзин». Дао, как и Сила, является основой боевого искусства. То же можно сказать о концепции «чи» – энергии – очень важной в традиционной китайской буддистской культуре; или «прана» в Индии, что на санскрите означает «жизненная сила».

Сила – это все перечисленное и ничего. Силу признают иудеи, индуисты и викканы. Все видят в ней то, что хотят, – особенно если, как дети, смотревшие «Флэша Гордона», они впервые столкнулись с Силой в подходящем возрасте.

Насколько широко идею Силы принимают абсолютно разные люди, стало понятно в 2004 году, когда доктор Дженнифер Портер, профессор теологии из Мемориального университета Ньюфаундленда, провела опрос во время уик-энда «Звездных войн» в парке «Дисней Уорлд». «Когда мне было 12, что-то во вселенском единении Силы отозвалось где-то во мне, – сказал один респондент. – Это и концепция Джедаев, уважающих и защищающих все формы жизни и развивающих разум, тело и душу, отразились на моем собственном жизненном пути. С этого момента я начал свое личное путешествие, чтобы стать Джедаем. Я не собирался двигать предметы силой мысли и даже не думал о том, чтобы сделать собственный функционирующий световой меч, но я старался контролировать свои эмоции, больше думать о последствиях своих действий, чтить и уважать любую жизнь – как людей, так и животных, и искать мир, спокойствие и красоту во всем, что меня окружает».

Это было удивительно репрезентативное заявление. «Тема, которая наиболее явно прослеживается в комментариях, – говорит Портер, – это Сила как метафора божественного, которая откликается в них и вдохновляет на более глубокую веру в бога, признанного в их традиционном вероисповедании». Другими словами, Сила – это как фильтр в «Инстаграме», через который можно смотреть на любую религию. Сила дружелюбна и подходит к любой религии. Так Сила их и покоряет.

Христианство легко могло оказаться в оппозиции к теологии, столь многое берущей из восточной культуры. Однако по большей части – кроме таких изолированных мест, как воскресная школа Албина Джонсона, – христианство приняло Силу с распростертыми объятьями. Она была достаточно воздушна, чтобы сравнивать ее со Святым Духом. «Да пребудет с тобой Сила» звучит очень похоже на слова традиционной церковной службы: «да пребудет с тобой Бог».[38] Более того, первая попытка совместить современную земную религию с Силой – и одна из первых книг, написанных о «Звездных войнах», – была христианской. В 1977 году Фрэнк Аллнутт, бывший сотрудник студии Disney, ставший евангелистом, настрочил книгу «Сила из «Звездных войн». Вместо побега от реальности, писал Аллнутт, «Звездные войны» указывают на что-то более реальное. «Фильм говорит зрителям: «Послушай! Есть что-то лучшее в жизни, чем прозябание в грязи порнографии, наркотиков, материализма и бессмысленной философии. У тебя есть высшая цель – быть кем-то, сделать что-то. У тебя назначено свидание с судьбой. В тебе есть потенциал, который ты даже не начал развивать. Во вселенной есть Сила, к которой ты должен подключиться». Лукас указывал путь к Иисусу, писал Аллнутт, «возможно, и не ведая этого». Он писал, что, когда Кеноби говорил о Силе, «его глаза сверкали, словно он говорил о старом добром друге, а не безликой Силе». Он сравнил самопожертвование Кеноби со смертью на кресте. (Позднее Аллнутт добавит к своей философии, что «Джедай» может быть сокращением от «Ученики Христовы».[39])

Книга Аллнутта стала бестселлером и вызвала одобрение и у фанатов, и в христианской среде. Когда я упомянул книгу Аллнутта в разговоре с Албином Джонсоном, он рассмеялся воспоминаниям. «Я проглотил эту книгу, – сказал он. – Язык был достаточно простым, чтобы я смог уследить за ходом мысли; я ее раза три читал». Книга помогла Албину примирить для себя «Звездные войны» с христианской верой его родителей и дала ему сил «держаться и хранить тайную любовь к «Звездным войнам».

Сам Лукас никогда не был особо набожным, хотя воспитан был в методистской вере. Несомненно, у него была концепция Бога. «Я просто борюсь с трудностями всю жизнь, пытаюсь исполнить Божью волю», – говорил он Дэйлу Поллоку в 1982-м. Но с годами его взгляды на мир менялись, и он реже стал употреблять слово на букву Б. В 1999-м декан факультета журналистики университета Беркли сказал Лукасу: «С ваших слов вас можно принять за буддиста». Лукас ответил: «Мою дочь спросили в школе про веру: «А вы кто?» – и она заявила, что мы буддистские методисты. Я ответил: ну что ж, можно и так это описать». Пару лет спустя он снова высказался на эту тему, на этот раз в интервью журналу Time: «Меня воспитали методистом. Теперь я бы сказал, что я признаю духовность. Я живу в округе Марин. Мы здесь все буддисты[40]».

Многое из того, что мы узнаем о Джедаях из трилогии приквелов, следует этой отчасти христианской, отчасти буддистской теме. Мы видим орден, подобный ордену тамплиеров или воинам-монахам. Мы много слышим об отсутствии привязанностей – одном из основополагающих буддистских принципов; мы узнаем, что «злость ведет к ненависти, ненависть ведет к страданию», – страдание с позиции буддизма есть результат всех привязанностей. Энакин Скайуокер становится падшим ангелом, сатанинским Вейдером. Но это библейское падение происходит потому, что он слишком привязан к своей жене и к идее спасти ее от смерти.

Приквелы усложняют наше восприятие не только Силы, но и Рыцарей-Джедаев. Мы видим Джедаев в состоянии покоя, молящимися или медитирующими, в зависимости от вашей точки зрения. Но мы видим и орден закостеневший, орден уничтоженный, как и тамплиеры, из-за своей привязанности к делу «сохранения мира». Все в оригинальной трилогии говорит нам, что Джедаи – последняя надежда галактики. Все в приквелах говорит, что у самих Джедаев были пороки, как и у любых живых существ. Кажется, что Лукас случайно построил религию, а потом решил разрушить ее до основания.

В то же время, когда Лукас снимал приквелы, родилось другое движение по созданию церкви Джедаев – но куда менее серьезное, чем можно подумать.

В феврале 2001-го Новой Зеландии оставалась неделя до переписи населения, которая проводится каждые 10 лет. Неизвестный житель страны взглянул на вопрос о вероисповедании и решил повеселиться. «Мы пытаемся поддержать людей, ставящих галку в клетке «другое» и потом указывающих свое вероисповедание как «Джедай», – говорилось в анонимном электронном письме. – Все фанаты «Звездных войн» поймут». Письмо ошибочно утверждало, что страна будет вынуждена признать Джедайизм официальной религией. Вторая цель автора письма: «это небольшой эксперимент в измерении силы электронной почты».

ПРИЗ ЗА МАКСИМАЛЬНОЕ ЧИСЛО ДЖЕДАЕВ ПОЛУЧАЕТ ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, КОТОРАЯ СООБЩИЛА О ЧЕТЫРЕХСТАХ ТЫСЯЧАХ ДЖЕДАЕВ НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ.

Можно с уверенностью сказать, что эксперимент удался. Всего через неделю после рассылки 53 715 новозеландцев отметили графу «другое» и написали «Джедай». Правительство отказалось признать это вероисповеданием, но неофициально «Джедаи» стали второй по количеству верующих религией страны.

К переписи в Австралии, проходившей в августе того же года, письмо было изменено. На этот раз в нем говорилось, что десять тысяч человек – официальный барьер для новой религии. Была и новая мотивация: «Помните, если вы член религии Джедаев, то вы по умолчанию Рыцарь-Джедай». В некоторых версиях была кода: «Если вы мечтали об этом с четырех лет… сделайте это, потому что любите «Звездные войны». Если нет, сделайте это из вредности».

Австралийское правительство жестко ответило, предупредив, что каждого, кто перейдет на темную сторону, дав ложный ответ на вопрос переписи, ждет штраф в 1000 долларов. Хотя идея правительства, выписывающего штрафы самопровозглашенным Джедаям, кажется бредовой, службы переписи подошли к этому серьезно. «Чтобы группа была включена в классификатор религий Австралийского бюро статистики, она должна продемонстрировать основополагающую систему вероисповедания или философию», – сказал Хью МакГоу из Службы по проведению переписи. Около 70 тысяч австралийцев рискнули получить штраф и все равно написали «Джедай», возможно, в надежде, что появится кто-то, кто откроет эту основополагающую систему вероисповедания. (Никого не оштрафовали.)

Новая Зеландия и Австралия были только началом. Джедайизм перекинулся на Канаду благодаря паре диджеев из Ванкувера; 21 тысяча канадцев указала это при переписи. Последующие переписи в Хорватии, Чехии и Черногории также выявили тысячи Джедаев, живущих в этих странах. Ирландия отказалась огласить, сколько Джедаев живет на Изумрудном острове. Но приз за максимальное число Джедаев получает Великобритания, которая сообщила о 400 тысячах Джедаев на своей территории, после того как правительство заявило, что не будет за это штрафовать, и даже использовало этот метод, чтобы повысить отклик на перепись среди подростков и двадцатилетних жителей страны. Эти 400 тысяч представляют примерно 0,7 % населения, делая Джедаев четвертой по численности религией в Великобритании после христианства, ислама и индуизма.

Это все весело. Но насколько результаты переписей отражают реальное число последователей Джедайизма, а не тех, кого раздражает требование бюрократов указывать свою веру в официальном документе? Как выяснилось, не сильно. Нужно учесть, что в переписи 2001 года 14,7 % жителей Великобритании указали «нет религии». Для любящих «Звездные войны» атеистов и агностиков «Джедай» может быть просто более интересным личным заявлением, чем «нет религии». Также следует учесть, что наибольшее количество Джедаев в Великобритании, судя по всему, обитает в городах, где много колледжей: Брайтон, Оксфорд и Кембридж все содержат около 2 % Джедаев. Большинство из этих ответов было студенческой шуткой.

Несмотря на это появилось огромное количество газетных заголовков о Джедаях. Политики обнаружили, что могут привлечь к себе внимание, говоря о религии Джедаев. В 2006 году лейборист Джейми Рид в своей первой речи провозгласил себя первым Джедаем в парламенте. Его сотрудники подтвердили, что это была шутка – он пытался доказать, что религия в контексте рассматривавшегося в парламенте закона о преступлениях на почве ненависти с трудом поддается определению. Но заголовки не повредили его карьере. Как и члену парламента от консерваторов, который поднял вопрос об исключении для Джедаев в законе о вероисповедании в 2009 году.

Обычные граждане Великобритании также попадали в новости, заявляя о принадлежности к Джедаям. Пара жителей Лондона, называющих себя Джедаями, огласила петицию к ООН, требуя переименовать международный день толерантности в межзвездный день толерантности; газета Daily Mail не удержалась от фоторепортажа. В 2009 году в городе Бангор в северном Уэльсе мужчину по имени Дэниэл Джонс попросили снять капюшон в супермаркете «Теско»; он заявил, что является основателем «международной церкви Джедайизма» с «500 тысячами последователей по всему миру». Газеты сообщили об этом без комментариев, хотя, на самом деле, у церкви Джонса чуть более 500 последователей в «Твиттере». «В нашей доктринации Джедаев сказано, что я могу носить головные уборы», – сказал Джонс, вручив менеджеру магазина визитку церкви, и был выставлен за дверь. Представители «Теско» по-своему отозвались об инциденте: «Если Джедаи ходят по нашему магазину, надев капюшоны, то они пропускают кучу специальных предложений».

Самое близкое, что вы можете найти к церкви Джедайизма, это сайт Jedichurch.org; эта международная группа на «Фейсбуке» заявляет о 6300 членах. Размер близок к 501-му легиону, но группе далеко до слаженности 501-го. Содержание примерно такое же, как у любого сообщества на «Фейсбуке»: шутки, новости, вдохновляющие картинки, иногда политические заявления. Один из участников пишет, что сделает татуировку с кодексом Джедаев. Кто-то публикует цитату из Далай-ламы; другой – видео с крутящимися световыми мечами или с Дартом Вейдером из Портленда на велосипеде.

Но наличие страницы на «Фейсбуке» еще не делает вас религией. Страница «Википедии» о Джедайизме говорит: «У Джедайизма нет основателя или централизованной структуры». Представьте религию без религии. Как сказал третий наставник Лукаса, Джозеф Кэмпбелл: «Все религии правдивы. Ни одна не истинна».

Количество Джедаев в переписях с 2001 года росло и (чаще) падало. В своем исследовании Дженнифер Портер разделяет «Джедаев-реалистов», которые называют себя Джедаями, но отрицают религиозные ярлыки и предпочитают думать о Джедайизме как о жизненной философии; и Джедайистов, которые утверждают, что следуют новой религии. Некоторые Джедайисты говорят о соблюдении двадцати одной максимы – мастерство, справедливость, преданность, защита, смелость, я вас избавлю от остальных, – которые они взяли с закрывшегося уже сайта jediism.org. Портер предполагает, что Джедаев раз в пять больше, чем Джедайистов. «Была идеологическая борьба за власть, – говорит она, – и Джедайистов растоптали».

И это правильно. Джедаи, с которыми я общался, очень по-современному на все это смотрят. Как сказал один из опрашиваемых Поттер людей: «Полагаю, что большинство из этих Джедаев не практикуют заявляемую ими веру ни в какой форме. Им просто хочется иметь крутые световые мечи».

У меня не получается вращать световой меч вперед. Это проблема. Вращение светового меча вперед – это первое, ему ты учишься на занятиях по световым мечам. Если я не освою это основное движение, то умение мое будет совсем ограничено.

Ален Блок, наш инструктор, как может, старается нам показать движение. У него подходящее одеяние и даже прическа перьями а-ля Энакин Скайуокер, он показывает свои движения в зеркалах студии. «Поворот вперед, большой палец и указательный. Вперед, раскройте ладонь, ладонь открыта». Мое запястье не хочет так поворачиваться. Я даже не могу разглядеть, как его запястье поворачивается, – настолько быстрое движение. «Просто следуйте за движением меча. Теперь можно побыстрее».

Несмотря на мои проблемы, урок продолжается. Скоро мы учимся крутить световые мечи в обратную сторону, выписывать восьмерки каждой рукой и выхватывать мечи из-за спины. На заднем фоне Блок включил музыку из «Звездных войн», дополняемую периодическим стуком, когда очередной световой меч падает у кого-то из рук.

СВЕТОВЫЕ МЕЧИ СТАЛИ ОБЩЕМИРОВЫМ УВЛЕЧЕНИЕМ.

Мы на регулярном воскресном занятии в школе Рыцарей Золотых Ворот – трехчасовые тренировки проводятся в школе танцев в одном из районов Сан-Франциско. Этой школе уже два года, и о ней говорили на сайте Би-би-си и в газете Los Angeles Times. Когда Би-би-си обратилось к нему за комментарием по поводу шотландского священника, высказавшего опасения, что расформирование института брака в Великобритании может привести к тому, что людей «будут женить Джедаи», Блок отказался говорить: он Джедай-реалист. «Все это фигня, – говорит он о Джедайистах и их трактатах, – я говорю людям: обращайтесь к первоисточникам: буддизм, даосизм, индуизм и все такое. Потому что вся эта псевдорелигиозная философия в «Звездных войнах» – фигня».

Посетители класса Блока были неожиданно разнородными – мужчин и женщин было примерно поровну, старые и молодые, представители разных рас. Много было пар, пришедших сюда как на свидание – и гетеросексуальных, и гомосексуальных. Каждую неделю на занятиях были посетители из-за рубежа. Один приехал даже из Мадрида: как выяснилось, он организовал там похожую школу. Если вы хотите получить срез аудитории «Звездных войн» – то вот он. Это обычные люди.

Световые мечи, как видно, стали всемирным увлечением. Существует международный конкурс на лучшее видео со световым мечом Sabercomp на YouTube (результаты впечатляющие, и их стоит посмотреть). В Германии я встречался с представителями проекта Saber – большая и серьезная группа, изготавливающая флуоресцентные световые мечи, которая провела масштабную битву на мечах перед специальным показом «Возвращения Джедая» в честь 30-й годовщины фильма. В 2013 году ученые из Гарварда и Массачусетского технологического института смогли связать вместе две микроскопические молекулы, состоящие из фотонов. «Ученые создали технологию светового меча», – кричали заголовки. В Шанхае одна компания дошла до того, что продавала очень мощные лазеры как световые мечи – он не сможет отрезать руку и прижечь рану, но глаза вас лишить точно способен.

Ален Блок, со-основатель Рыцарей Золотых Ворот, проводит еженедельные трехчасовые занятия со световым мечом – смесь фехтования и йоги, плюс медитации о Коде Джедаев. Организации Джедаев обычно заняты боями больше, чем духовностью.

ФОТО: Кристина Молчилло и Росика Венн

Но кто откажется от шанса хоть раз взмахнуть чем-то достаточно похожим на реальный световой меч? Мечи у Рыцарей Золотых Ворот значительно лучше 10-долларовых игрушек, которые можно купить в магазине. Блок предлагает большой выбор мечей, сделанных на заказ группами, похожими на проект Saber, а также мастерами-одиночками из Интернета. У каждой рукоятки свой стиль, начищенный металлический блеск. Они издают правильный звук; некоторые оборудованы акселерометрами и датчиками касания, и такие мечи издают знаменитый звук, когда сталкиваются. Крепкая прозрачная трубка с лучом из сильной флуоресцентной лампы – этого достаточно, чтобы представить, что у тебя в руках лазерный клинок, когда свет включен, и заставить весь класс сказать «о-о-о-о», когда свет приглушен и зеркала отражают бесконечность наших мечей.

Самый простой способ описать занятия со световым мечом – это наполовину фехтование, наполовину йога. Цель – выучить пронумерованную систему боевой хореографии, разработанную Блоком и сооснователем Мэтью Карауддо, который проводит такие же занятия в Кремниевой долине. Мы с вами можем впервые встретиться на Комик-коне с нашими световыми мечами, я произнесу цепочку чисел, и вы поймете, что я буду атаковать вас по кругу режущими ударами, и будете парировать соответственно. Мы можем даже добавить эффектов типа восьмерок или еще более сложные движения вроде того, что Блок называет «Оби-Эни», но на самом деле это прием у-шу «цветение сливы». На минуту мы можем перестать быть ботаниками и выглядеть круто.

Это большой прогресс по сравнению со свернутыми газетами и звуками «зум-зум», которые мы использовали в детстве. Я был рад узнать, что все – даже Юэн Макгрегор и Лиам Нисон, когда они начали тренироваться с палками для своих поединков на световых мечах в «Эпизоде I», – издают звуки, когда начинают. В детстве в 1980-е Блок и его друзья дрались фонариками в темных комнатах. «У нас были правила, – говорит он. – Обычно мы прерывались и выясняли, был ли удар заблокирован вовремя. Думаю, спорили мы больше, чем сражались».

Блок нашел свой путь мастера светового меча после необычного события на ежегодном фестивале «Горящий человек» в Неваде в 2006 году. Один из посетителей в акте странной щедрости, которых полно на фестивале, раздал десять тысяч световых мечей с указанием «встретиться на закате для эпической битвы». Две стороны, в каждой сотни бойцов, сошлись посреди пустыни – гиковская версия огромной подушечной битвы.

Этот опыт изменил Блока. Ему захотелось расхаживать по улицам Сан-Франциско одетым как Джедай. Однажды в парке Долорес – пальмовой Мекке – к нему подошел человек и сказал: «Вижу у вас два световых меча».

Блок, который действительно впервые вышел с двумя световыми мечами – красным и голубым, Ситх и Джедай, – сказал: «Так и есть».

«Что ж, – сказал мужчина задумчиво, – в таком случае нам надо устроить поединок».

И они его устроили. Блок придумал правило: если вы трижды касаетесь туловища соперника своим световым мечом, вы победили. Позже на одной из вечеринок Блок встретил еще одного человека, бросившего ему вызов, и спросил, помнит ли он масштабную битву на фестивале «Горящий человек». Это был Хиб Энглер – тот, кто раздал те 10 тысяч световых мечей. Они дрались дважды. Каждый выиграл по разу. Круг замкнулся.

Блок пытался повысить свое мастерство на уроках фехтования, сценических поединков и единоборств. Но ничто не было похоже на тренировку по использованию светового меча. Наконец Блок обнаружил на YouTube Карауддо, демонстрировавшего свою технику и сделанный на заказ световой меч. Карауддо дал Блоку один урок, и Блок сказал: «Знаете, люди готовы за такое платить». Он основал студию и доказал свою правоту. Парень из парка Долорес был среди первых посетителей; два года спустя Блок полагает, что у него было около тысячи учеников. Рекомендуемое пожертвование (кхм, Lucasfilm) составляет 10 долларов.

ЗАНЯТИЯ СО СВЕТОВЫМ МЕЧОМ – ЭТО НАПОЛОВИНУ ФЕХТОВАНИЕ, НАПОЛОВИНУ ЙОГА.

Еще несколько упражнений по вращению световым мечом – обратная восьмерка за спиной, перекидывание меча из руки в руку – и мы переходим к боевой хореографии. «Сначала подготовьте атаку», – говорит Блок, имея в виду, что надо держать меч сбоку от себя двумя руками (всегда держите меч двумя руками, если вы не крутите его или не выполняете какой-нибудь другой эффект), направленным вверх. Затем вы делаете замах в сторону соперника, направляя меч вашей верхней, ведущей рукой, используя вторую, у основания рукоятки, для баланса. Если вы все сделаете правильно, то сможете остановить меч прямо перед тем, как коснуться оппонента.

Когда вы смотрите, как это делают эксперты, такие как Блок и Карауддо, это потрясающий энергетический ураган, прямо как в фильмах. Карауддо, невысокий и плотный, движется словно Джедай – тасманский дьявол. Но, когда я смотрю в зеркало на себя, пытаясь вспомнить: атака слева – это атака номер 3 или номер 4, то я не вижу Джедая. Я вижу Гислейна Разу.

Гислейн Раза, вероятно, самый известный человек в мире, которого почти никто не знает. В ноябре 2002 года он был полным четырнадцатилетним подростком, учившимся в семинарии Св. Джозефа – частной школе в Квебеке. Готовился школьный капустник, и Раза был режиссером фрагмента на тему «Звездных войн». Ему надо было разработать движения для актеров.

Раза также был членом школьного клуба любителей видео. Поэтому однажды он взял ретривер[41] для гольфа, взял старую видеокассету с записью игры в баскетбол и решил записать свои движения со световым мечом. Ретривер был слишком длинным, чтобы изображать что-то кроме двухстороннего светового меча, наподобие того, которым пользуется Дарт Мол в исполнении мастера единоборств Рэя Парка в «Эпизоде I», – другими словами, весьма продвинутые движения. Он махал ретривером секунд двадцать, пыхтя и кряхтя от натуги, останавливался, ставил видео на паузу и начинал снова. Под конец он так разошелся, что чуть не упал. В целом Раза записал видео длиной минута сорок восемь секунд.

«Я просто дурачился, – сказал Раза журналу Maclean’s в своем единственном интервью на эту тему одиннадцать лет спустя. – Большинство четырнадцатилетних подростков поступили бы так же в этой ситуации. Возможно, более грациозно».

Раза поставил видеокассету обратно на полку и не вспоминал о ней до следующего апреля, когда он увидел, что один из его друзей по клубу любителей видео использует как обои на рабочем столе компьютера кадр из его тренировки. «Это видео повсюду, – объяснил его друг. – Ты разве не знал?» Один из одноклассников обнаружил кассету; другой оцифровал видео; третий выложил в сеть. Раза сразу же почуял недоброе – но он и представить не мог, насколько плохо все будет.

Трудно подсчитать, сколько людей посмотрели видео, теперь повсюду известное как Star Wars Kid.[42] Найдите его сегодня на YouTube, и вы увидите, что у него уже почти 29 миллионов просмотров и примерно за полгода добавляется еще миллион. Но это видео разлетелось по сети в мае 2003-го, за два года до создания YouTube. Видео попало в уже закрывшийся сейчас сервис обмена файлами Kazaa, где его за первый месяц скачали миллион раз. Видео попало в зарождавшуюся блогосферу, голодную до подобных вещей. Популярный сайт waxy.org опубликовал видео, а также версию, где Раза вертит меч на суперскорости, и после этого ссылки стали пересылаться по почте. Газета New York Times напечатала статью про видео. Пародии на него появились в «Гриффинах» и «Заторможенном развитии».

ТРУДНО ПОДСЧИТАТЬ, СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ ПОСМОТРЕЛИ ВИДЕО, ТЕПЕРЬ ПОВСЮДУ ИЗВЕСТНОЕ КАК STAR WARS KID.

Сегодня ремиксы почти так же популярны, как и оригинал. В «Пьяном Джедае» (тринадцать миллионов просмотров) компания по спецэффектам Kalvas corp. превратила ретривер в настоящий световой меч и показала, как он отражает выстрелы бластеров. Есть версии, где Раза сражается с Йодой (4 миллиона просмотров) и агентом Смитом из «Матрицы» (2 миллиона просмотров).

В ноябре 2006-го маркетинговая компания Viral Factory рассчитала, что за первые три года с момента своего появления Star Wars Kid был просмотрен 900 миллионов раз. Это делает его вторым по популярности видео в Интернете после чудовищно популярного хита 2013 года «Gangnam Style» исполнителя Psy. К 2014 году, думаю, справедливо будет сказать, что видео Разы в различных его формах было просмотрено как минимум миллиард раз – другими словами столько же, сколько билетов продано на все фильмы из цикла «Звездные войны».

У Разы был темный период жизни. После статьи в New York Times звонило так много репортеров, что родители отключили телефон. В школе ученики вспрыгивали на стол, подражая ему. Жестокая сторона Интернета разошлась по полной; его называли «прыщом на лице человечества»; советовали покончить с собой. Он не обдумывал такого действия, но «чувствовал себя ничтожеством». Экзамены он сдавал в школе при местной больнице, что породило слухи, что его отправили в психушку. Его семья наняла адвоката и подала в суд на трех ребят, ответственных за загрузку видео в Интернет. Они намеревались возместить ущерб на 160 тысяч долларов, но денег, полученных по соглашению, которое в итоге было заключено, не хватило даже на оплату услуг адвоката.

С помощью репетитора Раза подтянулся в учебе и смог вернуться в семинарию Св. Джозефа в свой выпускной год. После школы он изучал право в Университете Макгилла и стал президентом местного общества по охране природы. Он высказался против киберхулиганов после того, как девушка-подросток из Канады покончила с собой, когда снимки ее изнасилования были выложены в сеть насильниками, – ужасный случай, заставивший Разу по-новому взглянуть на собственный жизненный опыт. Его послание подросткам, ставшим жертвам киберхулиганов: «Вы выживете. Вы не одни. Вы окружены людьми, которые вас любят. Вы должны побороть стыд и обратиться за помощью».

Легко понять, почему Раза был так напуган. Чего он, похоже, не замечал – что у него были и сторонники. Как только видео разошлось по сети, еще до статьи в New York Times, подавляющее большинство авторов комментариев извинялось за поведение меньшинства. Waxy.org помог организовать сбор средств для Разы в качестве извинения. Сайт попросил набрать достаточно денег, чтобы купить Разе iPod; 135 читателей немедленно передали деньги на общую сумму 1000 долларов.

Ален Блок – один из поклонников видео Разы. «Мы смеялись не столько над ним, сколько над собой, – говорит Блок. – Мы все когда-нибудь брали метлу и махали ей, как световым мечом. Вот почему его видео стало столь популярным: оно было смешным и неуклюжим, но мы все чувствовали с ним связь. При взгляде на него нам стало легче ощущать нашу собственную неловкость. Нашу мечту стать Джедаями».

В конце занятия Рыцарей Золотых Ворот Блок собирает всех в круг. Мы сидим как при медитации, световые мечи перед нами, освещающие наши лица в темноте. Созданы из света мы.

«Дышите глубоко, – говорит Блок. – Закройте глаза. Если не можете держать их закрытыми, смотрите на свой меч. У нас есть небольшая Джедайская клятва, мантра. Так что, если хотите быть ее частью, повторяйте за мной».

Вот что мы повторяем:

Нет эмоций.

Есть только покой.

Нет мыслей.

Есть только тишина.

Нет невежества.

Есть только внимание.

Нет разделения.

Есть только восприятие.

Нет себя.

Есть только Сила.

Эта мантра – код Джедаев, точнее – версия Блока этого кода. На планете «Звездных войн» есть разногласия касательно того, что именно является кодом Джедаев. В Академии Джедаев в парке «Дисней Уорлд» в Орландо инструкторы предлагают юным падаванам повторить следующий «Код Джедаев», прежде чем им выдадут их «учебные световые мечи»:

Джедай использует Силу

Для знания и защиты,

Никогда для нападения.

Если я нарушу эти правила,

В толпу обратно я вернусь.

(На последней строчке дети обычно становятся очень тихими.)

В мире «Звездных войн» код Джедаев происходит от древнего ордена, принимавшего и Темную, и Светлую стороны Силы, называемого Дже’дайи – что означает «мистический центр», если верить «Вукипедии» – интернет-энциклопедии основанной фанатами, – и код со временем менялся. Вот самая известная интерпретация, использованная в хип-хоп-песне «Jedi Code», исполненной Rapsody:

Нет эмоций, есть покой.

Нет невежества, есть знание.

Нет страстей, есть умиротворение.

Нет хаоса, есть гармония.

Нет смерти, есть Сила.

Блок сказал, что изменил свою версию кода по двум причинам. Во-первых, оригинал является лицензированной собственностью Lucasfilm, а с ними не стоит связываться из-за авторских прав. Во-вторых, со смыслом там проблемы. Разве покой нельзя тоже считать эмоцией? Отсутствие страстей звучит как-то грустно – зачем лишать себя этого? Плюс строчка «нет смерти», которая может заставить случайного посетителя подумать, что он наткнулся на религиозный культ. А если мы что-то и узнали о Силе – так это то, что она отчаянно противится быть превращенной в религиозный культ.

Спустя несколько месяцев после начала моих занятий с Рыцарями Золотых Ворот меня попросили принять участие в Направлении Силы, благотворительной эстафете, организованной сайтом Nerdist, целью которой было пронести световой меч от ранчо Скайуокер Лукаса в округе Марин на севере залива Сан-Франциско до Комик-кона в Сан-Диего – главного события на календаре гиков. Вся прибыль от проведения мероприятия должна была пойти в благотворительный фонд «Загадай желание». Участники должны были бежать рядом с копией летающей баржи Джаббы по одному, размахивая на ходу световым мечом для многочисленных видеокамер.

Я и в обычной жизни достаточно стеснительный, так что меня дрожь пробила, когда я представил, что меня со световым мечом в руках будут снимать. Зеркала в студии Блока и то меня не радовали отражением, а это будет трансляция на одном из самых популярных каналов на YouTube. Мне надо будет бежать и крутить световой меч одновременно. Не грозила ли мне слава нового Гислейна Разы? Я бы использовал знаменитую фразу «У меня нехорошее предчувствие», которая появляется во всех шести фильмах серии, но это вряд ли было бы в духе позитивного мышления Лукаса. Ключ к этой фразе в том, что она делает ожидаемую катастрофу лишь более вероятной, как говорит соавтор сценария фильмов «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение Джедая» Лоуренс Кэздан. «В моей жизни уж точно так и было», – добавляет он.

Кэздан, как выяснилось, является кем-то вроде святого Павла Сила-логии. Хоть в сценариях он свои описания Силы сводил к минимуму, у него куча идей на этот счет. Он считает, что Сила действительно существует в виде «совместной вибрации всего живого», чего-то, во что и люди вносят свой вклад. Его собственная религия – это вера в то, что «происходит куда больше вещей, чем мы можем воспринять, мы не одни в этом мире, и все, что случилось, оно все еще здесь». Лукас вместе с Кэзданом придумали знаменитую фразу: «Не пробуй. Сделай или нет. Не пробовать» – то, что эти слова говорит зеленая кукла, не снижает значение этого важного совета о необходимости соединения цели и намерения, который остается в голове на всю жизнь.

Многие фразы в философии Лукаса имеют подобную направленность. Он предупреждал нас об эгоизме и саморазрушении Ситхов, смертельных врагов Джедаев. Он годами бил в барабан о важности сострадания и нашей ответственности друг за друга. Христианский трактат Фрэнка Аллнутта был прав в одном: Лукас – сторонник отказа от собственного удовольствия ради высшего призвания – радости от того, что ты несешь добро другим. Но делает он это из гуманитарных, а не религиозных побуждений. Вот как сам Лукас говорил в своей речи в 2012 году:

«Вот что я узнал в жизни. Счастье – это удовольствие, и счастье – это радость. Оно может быть любым из них. Удовольствие краткосрочно. Оно длится час, минуту, месяц, и пик его очень высок. Оно как наркотик, любое – предаетесь ли вы шопингу или какому другому удовольствию, ощущения схожие. Радость не достигает того же пика, как удовольствие, но она остается с вами. Это что-то, что вы можете вспомнить. А удовольствие – нет. Поэтому радость длится дольше. Люди, получающие удовольствие, говорят: «Вот мне бы еще разбогатеть, я смогу купить больше машин…» Но вы не сможете вновь пережить покупку вашей первой машины. Это самый высокий пик…

Удовольствие – это хорошо, но надо принять, что оно скоротечно. Радость длится вечно. Удовольствие абсолютно эгоцентрично. Все ради удовольствия. Все ради вас. Эгоистичные эмоции созданные эгоистичным моментом.

Радость – это сострадание. Радость – это отдавать себя чему-то другому или кому-то другому. Она намного сильнее удовольствия. Если вы подсели на удовольствие, вы обречены. Если вы гонитесь за радостью, вы найдете вечное счастье».

Следовать этому правилу, как мы все знаем, тяжело; очень много соблазнов удовольствия. Но он прав: то, что мы хотим помнить, это радостные моменты, вещи, которые мы делаем с другими и для других. Взять, например, тот раз, когда я бежал рядом с баржей Джаббы в костюме Джедая, высоко подняв световой меч ради благотворительности, а множественные камеры на барже записывали каждую секунду на видео. И все, о чем я мог думать, это то, что мне надо было провернуть световой меч вперед на бегу, не оплошав. Я чувствовал себя так же одиноко, как Гислейн Раза. А потом я понял, что не один. Потому что за мной в нарушение правил бежала группа Рыцарей Золотых Ворот, которые бросили все в будний день, чтобы поддержать меня в моей пробежке в холодном тумане Сан-Франциско.

Я подумал о радости делать глупые вещи ради благой цели; я подумал о парне, потерявшем достоинство, и миллиарде людей, которые смеялись с ним или над ним. Я надеялся, что он тоже когда-нибудь испытает радость от того, что был парнем «Звездных войн». Потом, немного поводя мечом из стороны в сторону, я вдруг идеально провернул свой световой меч вперед и подумал: «Это для тебя, Гислейн».

6

Бак Роджерс в XX веке

Тот факт, что Джордж Лукас написал, перепечатал, а потом стер сцену «должна быть Сила» из сценария «ТНХ 1138», – лишь один признак того, через какой круговорот проходила его единственная истинно научно-фантастическая картина у него в голове. Он обрубал все, что походило на космическое фэнтези: это должен был быть мрачный дебют в мире одновременно футуристическом и знакомом. Но перевести все это из двигающихся картинок в его голове в статичные слова будет одной из самых сложных операций в его жизни – наравне с его сценарными обязанности почти в каждом фильме цикла «Звездные войны».

«Я кровью истекаю на страницах, это ужасно». Вот как сам кинематографист описывает свой стиль написания сценариев. Кровопускание началось с 1968 года, когда Коппола убедил Warner Brothers дать зеленый свет полнометражной версии короткометражки Лукаса «ТНХ». Еженедельные чеки в 150 долларов также послужат зарплатой Лукаса за работу над «Людьми дождя». Это оплатит ему достаточно времени, чтобы истекать кровью.

Лукас хотел перенести свои идеи на большой экран, но отчаянно пытался доверить сценарий кому-то еще. Однако Коппола настаивал: режиссер должен научиться писать. Лукас показал ему первый набросок сценария. «Ты прав, – сказал Коппола в ужасе. – Ты не умеешь писать». Они попробовали написать сценарий вместе. Потом попробовали нанять опытного сценариста Оливера Хейли. Ни один из вариантов не смог адекватно перенести образы из головы Лукаса на страницу. Поэтому Лукасу пришлось мучиться одному, как придется еще не раз за свою карьеру. Талант Лукаса снова и снова будет сводиться к абсолютной приверженности этим бессловесным идеям у него в голове и отрицанию всего, что отклоняется от них. Съемки «ТНХ» не начались, пока сценарий на 70 % не стал соответствовать этим идеям, по собственным подсчетам Лукаса. Это второй результат за всю его карьеру сценариста после 90 % соответствия у «Скрытой угрозы».

Лукас писал в номерах мотелей ежедневно по утрам и вечерам во время съемок «Людей дождя». Мона Скаджер, помощник режиссера по сценарию «Людей дождя», была по совместительству машинисткой на ранних версиях сценария Лукаса. Однажды, по ее словам, он смотрел телевизор и начал тараторить о «голограммах, космических кораблях и волне будущего». Был ли это сценарий «ТНХ», пытавшийся выправить себя, или что-то другое?

Можно почувствовать, как в голове у Лукаса вращалась монета. На одной стороне была научно-фантастическая антиутопия: тяжелый, вдумчивый фильм о том, кто мы и что сделали со своим миром. С другой стороны: казалось, уже забытое утопическое космическое фэнтези с ракетными кораблями и поединками на мечах. «Я очень любил космические приключения, – скажет Лукас годы спустя в ответ на воспоминание Скаджер. – Я хотел сделать что-то в этом жанре, и «ТНХ» частично родился из этого. [Но] «ТНХ» – это, на самом деле Бак Роджерс в XX веке, а не Бак Роджерс в будущем».

Лукас говорил о Баке Роджерсе буквально. Его фильм начинался с ролика для «Бака Роджерса» – сериала 1939 года. Слова диктора, говорящего «Бак Роджерс в XXV веке», знакомы зрителям, став популярными после радиосериала. (Режиссер Чак Джонс сделал пародию на него в мультфильме 1953 года с Даффи Даком – любимом мультфильме Лукаса и Спилберга, который демонстрировали в кинотеатрах перед «Звездными войнами» в 1977-м: «Дак Доджерс в двадцать четвертом с половиной веке!»)

Но в первых кадрах «ТНХ» четко слышно, как диктор говорит: «Бак Роджерс в XX веке!» Большинство зрителей не обращают внимания на дату. Они просто считают, что ролик дается как ироничное противопоставление последовавшему после него антиутопическому кошмару. Не в последний раз смысл фильма Лукаса прятался у всех на виду.

Лукас смог закончить сценарий «ТНХ» с помощью Уолтера Мёрча. Он нанял Мёрча, не только чтобы соблюсти их соглашение, что выигравший стипендию поможет проигравшему; Мёрч был с ним на одной волне, по его словам. Они штурмом брали написание сцен и тасовали их, как карты. Результат был намеренно антисюжетным, полным несвязанных сцен и обрывков диалогов. Он отказывался что-то объяснять зрителям. «Проблема, которую мы с Джорджем обнаружили в научно-фантастических фильмах, была в том, что они считали необходимым все эти странные ритуалы зрителю объяснять, – говорил Мёрч. – Японский фильм бы просто показал ритуал, и вам самим надо было в нем разобраться».

НЕСМОТРЯ НА ДЕПРЕССИВНОСТЬ ФИЛЬМА, ТНХ СЕЙЧАС КАЖЕТСЯ ПРОРОЧЕСКИМ, МРАЧНЫМ ПРЕДВИДЕНИЕМ АМЕРИКАНСКОГО ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО ОБЩЕСТВА.

Вот в чем мы разбираемся: ТНХ 1138 – гражданин безымянного подземного общества, которое государство держит в накачанной наркотиками радости. Это версия антиутопии ближе к «Дивному новому миру», чем к «1984». Никто не говорит, что население несчастно, указал позднее Лукас; просто они сидят в клетке. Везде полицейские с лицами роботов – космические солдаты в масках, постепенно обретающие свою форму, повсюду будки для исповеди с лицом Иисуса с картины Ганса Мемлинга; это государственное божество – ОММ. ТНХ проводит вечера перед голограммами, накачанный наркотиками, мастурбируя на эротических танцовщиц и наслаждаясь полицейскими избиениями. Его соседка по комнате – LUH – снижает их потребление наркотиков, и это их пробуждает. Они начинают нежные сексуальные отношения.

Коллега, SEN, хочет, чтоб ТНХ был его соседом, и делает так, чтобы LUH перевели. ТНХ и SEN сдают друг друга властям за преступления против государства. После суда и пыток они оказываются вместе с другими изгоями в тюрьме, полной белизны. SEN пытается организовать группу словами: «Одна идея может нас вытащить отсюда!» ТНХ просто выходит. SEN присоединяется к нему. Они встречают человека, утверждающего, что он голограмма, и из белой пустоты попадают в толпу спешащих людей. SEN не может идти дальше. Ожидая, пока его заберут, он говорит с детьми, восхищаясь, какие маленькие трубочки для наркотиков у них теперь. ТНХ и голограмма узнают, что LUH мертва, ее имя дано зародышу в пробирке.

Машины, конечно же, дают возможность побега. ТНХ преследуют полицейские роботы на мотоциклах, но оба разбиваются. ТНХ добирается до края города, отбивается от атаки странных, похожих на гномов существ и начинает взбираться по длинному тоннелю к свету. Полицейский робот преследует его, но выключается, когда погоня превышает свой строгий бюджет. В последних кадрах ТНХ попадает в неведомый нам мир, силуэт на фоне заката.

Несмотря на депрессивность фильма, ТНХ сейчас кажется пророческим, мрачным предвидением американского потребительского общества, полного таблеток и жизни на диване. Никто не говорит, что мы несчастны, – но мы проводим бо́льшую часть жизни в помещении, уставившись в экраны вместо голограмм. Социальный комментарий был на виду – чего еще ожидать от двадцатичетырехлетнего человека, приехавшего в Лос-Анджелес из маленького городка в 1968 году. Его возмущала культура поглощения медикаментов (будь то лекарства или наркотики), мир, ставший пластиковым и стерильным, власти предержащие, стремящиеся ограничить других людей в сексе, деньгах и власти.[43] Этакая смесь «Дивного нового мира» и «Выпускника».

Через месяц после инаугурации Никсона в январе 1969 года, пока Лукас и Мёрч делали последние штрихи к сценарию «ТНХ», Марсия Гриффин и Джордж Лукас поженились в методистской церкви к югу от Монтерея (он сделал ей предложение, прежде чем отправиться на съемки «Людей дождя»). Семья Лукаса приехала из Модесто на свадьбу. Также там были Коппола и ближайшие друзья Лукаса из УЮК: Уолтер Мёрч, Мэтью Роббинс, Хэл Барвуд. В свадебное путешествие жених с невестой отправились вдоль побережья до Биг-Сура и обратно к Сан-Франциско через Золотой мост. Лукас хотел показать своей жене прелести округа Марин. У него была на то причина: именно в округе Марин Лукас недавно увидел будущее. К концу работы над «Людьми дождя» в июне 1968-го Коппола отказался от прежнего обещания участвовать в дискуссии о кино в Сан-Франциско, послав вместо себя Лукаса. Там Лукас попал под влияние другого кинематографиста, участвовавшего в дискуссии, – Джона Корти. За четыре года Корти в амбаре в городке Стринсон-Бич, арендованном им за 100 долларов в месяц, создал три фильма, завоевавших различные награды. Его суммарные затраты составили 250 тысяч долларов, и он получал прибыль.

Увидев амбар, Лукас и Коппола заразились его примером. Они не будут винтиками в студийной системе; они станут независимыми кинематографистами. Коппола еще сильнее в этом убедился, когда посетил сообщество кинематографистов во время своей поездки в Европу. Он почти обанкротился на покупке и перевозке новейшего монтажного оборудования в США. Инструкции по сборке были на немецком. Чтобы с этим справиться, специально пригласили специалиста из Гамбурга. Зато теперь у них было все, что нужно.

Трудно не влюбиться в Марин, даже в феврале, когда туда приехали Лукасы. Отсюда открывается прекрасный вид на Сан-Франциско, эти места признаны одними из лучших в мире для пеших прогулок, и на все это взирает с высоты величавая гора Тамальпайс – эти места настолько привлекательны, что строительная компания при поддержке нефтяных магнатов планировала построить здесь целый город Маринчелло. «Это, вероятно, самое красивое место в США для нового города», – говорил застройщик. Местным идея пришлась не по душе. К приезду Лукасов Маринчелло был похоронен под грудой судебных исков и предписаний. Его так и не построили.

В противоположность Лос-Анджелесу, Марин был идеален для парня из маленького городка. Округ полон небольших пасторальных городков, таких как Саусалито, где хиппи жили в домах на воде (Мёрч с супругой позднее переедут в один из них). Здесь было и местечко Милл-Вэлли, увековеченная в песне Риты Абрамс (Коппола снял идиллический видеоклип на песню). В Сан-Рафаэле только что закончили строительство Судебного центра округа Марин по проекту Фрэнка Ллойда Райта. (Футуристическое здание с его устремленным вверх шпилем появится в «ТНХ», а позднее в научно-фантастическом фильме «Гаттака» (1990), там же хранятся бумаги о разводе Лукаса.)

К югу от Милл-Вэлли расположилось небольшое местечко Тамальпайс-Хомстед Вэлли, полное ветреных дорог, разросшихся кустарников и частоколов. Здесь Лукасы сняли викторианский дом с одной спальней и большим чердаком за 120 долларов в месяц. Они переехали весной. Аляскинский маламут по кличке Индиана, которого Марсия во время путешествия прикрепляла ремнем на пассажирском сиденье, завершал семью. Марсия хотела детей, но Лукас считал, что они для этого еще недостаточно финансово готовы.

Но одни роды состоялись в новом доме Лукасов на холме. Монтируя документальный фильм о съемках «Людей дождя» – «Кинематографист», на «Мовиоле» на чердаке, Лукас провозгласил их дом штаб-квартирой вымышленной компании Transamerican Sprocket Works. Но на экране для указания авторских прав он использовал более простое название: Lucasfilm. Это тоже пока технически было вымыслом. Бумаги о регистрации Лукас не подаст до 1971 года.

В следующем месяце приехал Коппола со своей командой, разыскивая место для кинокомпании. Лукас провел их по всему округу Марин как гид. Коппола сделал предложения о покупке двух особняков, но в обоих случаях не успел вовремя собрать деньги для залога. Времени не хватало: со дня на день должно было прибыть монтажное оборудование. Неожиданно Корти, идеализирующий Стинсон-Бич, нашел бывшую студию звукозаписи в районе Сан-Франциско Саут-оф-Маркет – самом урбанистическом и полном складов месте города. Лукас был против – весь смысл их предприятия был в получении места вне большого города, – но всем заправлял Коппола. Прости, Джордж, и, кстати, компанию мы назовем American Zoetrope, а не Transamerican Sprocket Works.

American Zoetrope была в 1969 году синонимом крутости. Офис журнала Rolling Stone был за углом. Джерри Гарсия[44] был частым гостем. Заходили Вуди Аллен и даже мифический Акира Куросава собственной персоной. Даже режиссер Стэнли Кубрик, недавно снявший фильм «2001 год: Космическая одиссея», позвонил из Великобритании, чтобы побольше узнать об этих безумных ребятах и их высокотехнологичной монтажной машине. Рынок, очевидно, был на их стороне; «Беспечный ездок», фильм молодых кинематографистов одного возраста с Лукасом и Копполой, близился к 55 миллионам долларов кассовых сборов при бюджете в 400 тысяч. Каждой студии вдруг захотелось заполучить свой кусок революции молодых кинематографистов. Zoetrope и была этой революцией. Никто больше не считал их глупыми детьми. Коппола получал 2500 долларов в неделю от Warner Brothers для основания новой компании, это было частью предложенной ими сделки на 3,5 миллиона. Warner не глядя выпустит в прокат их первый фильм с опционом еще на несколько. Это значило, что они смогут делать фильмы без вмешательства киностудии, во всяком случае до окончания съемок. Для своего времени это была потрясающая сделка, заключенная в момент, когда большие студии чувствовали себя потерянными и отчаянно просили, чтобы молодые кинодеятели указали им путь. Но проблемы в контракт были заложены с самого начала. Деньги на самом деле были ссудой: Коппола должен будет их вернуть, если студии Warner Brothers не понравится результат. В любом случае в сделку был включен бюджет на производство «ТНХ» – первого фильма компании. Счастливым числом Копполы была семерка, поэтому он решил утвердить бюджет в сумме 777 777,77 доллара – достаточно низкая сумма для полнометражного фильма даже по тем временам.

КЕРТЦ БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ КИНЕМАТОГРАФИСТОМ СРЕДИ ЕГО ЗНАКОМЫХ, КТО СВОИМИ ГЛАЗАМИ ВИДЕЛ ВОЙНУ ВО ВЬЕТНАМЕ, ЧТО ДЕЛАЛО ЕГО ИДЕАЛЬНЫМ ПРОДЮСЕРОМ ДЛЯ «АПОКАЛИПСИСА СЕГОДНЯ».

Тем летом, когда люди впервые шагнули на Луну, Лукас набирал своих актеров. Роберт Дюваль из «Людей дождя» будет играть ТНХ; актриса из Сан-Франциско Мэгги МакОми исполнит роль LUH. Не в последний раз Лукас использует одного из известных британских актеров старшего поколения – на этот раз Дональда Плезенса в роли SEN. Команда Лукаса обходила больницы в поисках людей, лечащихся от зависимости – в то время их заставляли брить головы в знак серьезности своих намерений, – для массовок.

Съемки начались 22 сентября 1969 года и закончились спустя два месяца. Лукас и команда провели эти дни в бешеном темпе съемок в городе и окрестностях. Он хотел снять фильм в Японии, чтобы ощущение чужеродного, которого так хотелось ему с Мёрчем, было еще сильнее (для американских зрителей). Но бюджета не хватило даже на поиск натуры за границей. Вместо этого получился партизанский фильм, бо́льшая часть которого была снималась без разрешения в еще пустых железнодорожных тоннелях скоростной транспортной системы. Темп был очень жестким, стресс – постоянным. Лукас говорил, что «стрелка индикатора зашла в красную зону» в первый день и там осталась. Заметив, как его команда загружает пленку в камеру не тем концом, он понял, что профессионалы могут совершать те же глупости, что и студенты. Он сам делал спецэффекты с помощью моделей машин и дешевых фейерверков. Актерам же он позволил играть как вздумается, словно снимал документальный фильм. В одну из ночей на закрытой съемочной площадке Дюваль и Макоми действительно занялись любовью при съемке постельной сцены, что было весьма рискованно даже для 1971 года.[45]

Лукас хотел, чтобы его подземный мир выглядел потертым, грязным и обжитым. Актеры не пользовались гримом. Белизна их одежд обычно это скрывала, но Лукас надеялся, что эффект будет заметнее в следующих фильмах. Он уже думал о сиквеле к «ТНХ» – он столько времени провел, выдумывая этот мир, жаль было ограничивать его одной картиной. У него в голове была одна смутная сцена для сиквела: его герой пойман в огромном уничтожителе мусора.

При всей тяжести работы, при всех трудностях со съемочной группой Лукас делал что-то новое, и это придавало ему сил. «Это был единственный фильм, от съемки которого я действительно получал удовольствие», – сказал он спустя десять лет. Его фото в пропуске на съемочную площадку «ТНХ» очень необычно для портретов Лукаса: на нем широкая улыбка от уха до уха.

Компания American Zoetrope была официально зарегистрирована в ноябре 1969 года. Лукас стал вице-президентом, но должность была без зарплаты. Чтобы свести концы с концами, они с Марсией брались за любые подработки. Вдохновение, а иногда и работа поступали со стороны Хаскелла Уэкслера, который недавно присоединился к Zoetrope, выпустив в августе свою документальную драму «Холодным взором», снятую на съезде демократической партии в Чикаго в 1968 году. Лукас и Джон Милиус планировали снять что-то подобное, в документальном стиле, во Вьетнаме. Милиус, подшучивая над значком хиппи с надписью «Нирвана сегодня», предложил назвать фильм «Апокалипсис сегодня»; он хотел основать фильм на книге Джозефа Конрада «Сердце тьмы», после того как профессор в УЮК сказал ему, что эту книгу невозможно экранизировать. Они написали десять черновых вариантов сценария. Лукас должен был стать режиссером фильма, хотя, как сказал Милиус позднее, Лукас не отличил бы Конрада от «Мэри Поппинс», просто он хотел снять картину в документальном стиле во Вьетнаме. Спустя некоторое время Коппола предложил проект студии Warner, даже не спросив Лукаса или Милиуса. Он нашел новый способ вылезти на передний план.

Следующим поручением Уэкслера была съемка документального фильма о бесплатном концерте на мототреке рядом с заливом. Организовала его группа Grateful Dead, в концерте также должны были участвовать группы Jefferson Airplane, Crosby, Stills, Nash&Young и Rolling Stones. Уэкслер уже несколько лет пытался снять Stones. Хочет ли Лукас помочь снять зрителей? Посетить концерт на гоночной трассе с камерой и еще получить за это деньги? Для Лукаса это, вероятно, казалось сном наяву.

Мототреком был Альтамонт. Концерт был плохо спланирован и ужасно переполнен зрителями. Безопасность обеспечивали «Ангелы ада». Во время выступления Stones на сцену с пистолетом выскочил студент из Беркли Мередит Хантер. Ангелы стащили его со сцены, избили и зарезали. Накачанная наркотиками толпа была в ужасе. До сих пор, говорит Лукас, он не может вспомнить, что снял в тот день. Но Альберт Мэйслес, режиссер документального фильма «Дай мне кров», использовавший отснятый группой Уэкслера материал год спустя, говорит, что именно Лукас снял настроение толпы – силуэты, в панике пытающиеся найти выход. С некоей гордостью он говорит: «Это как сцена из научной фантастики».

Бо́льшую часть 1970 Лукас провел на чердаке в Марин, занявшись своей собственной историей о сексе, наркотиках и побеге. «Это было что-то вроде терапии» – так он описал работу по монтажу ленты. Что и хорошо – обычную терапию он презирал. Он даже разозлился, когда Коппола предложил им вместе со съемочной группой сесть и обсудить сложности, возникшие на съемках «ТНХ».

Заехав в гости, Коппола представил Лукаса Гари Кертцу, закончившему УЮК на несколько лет раньше и только что вернувшемуся после трех лет работы документалистом с морской пехотой во Вьетнаме. Коппола работал с ним у Роджера Кормана. Кертц, тихий бородатый квакер, на тот момент был продюсером фильма «Двухполосное шоссе». При работе над «ТНХ» Лукас использовал необычный формат съемки Techniscope; технически этот формат позволял на одну катушку пленки снимать двадцать минут вместо обычных десяти. «Для фильмов с небольшим бюджетом это было идеально, – говорит Кертц. – Особенно для фильмов про машины». У Копполы был скрытый мотив, чтобы их познакомить: Кертц был единственным кинематографистом среди его знакомых, кто своими глазами видел войну во Вьетнаме, что делало его идеальным продюсером для «Апокалипсиса сегодня».[46] Учитывая, что темой разговора были кино, машины и война, Кертц и Лукас моментально стали друзьями. Лукас предложил Кертцу быть продюсером своего следующего фильма, каким бы он ни был – но предполагая, что это будет «Апокалипсис».

ЛУКАСУ ОЧЕНЬ БЫЛ НУЖЕН НОВЫЙ ПРОЕКТ. COLUMBIA PICTURES СОБИРАЛАСЬ ПРОФИНАНСИРОВАТЬ «АПОКАЛИПСИС СЕГОДНЯ», НО В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ ИСПУГАЛАСЬ.

В тот момент у Лукаса была вся помощь, что ему требовалась. Марсия помогала монтировать «ТНХ», хотя, даже закончив с фильмом, она считала его эмоционально холодным. Ночами Уолтер Мёрч создавал смелый авангардный саундтрек: не столько музыка, сколько смешение шумов, свободно перетекающих друг в друга электронных звуков. Для тюремных сцен, где на экране Дюваля пытали, Мёрч набрал непрофессиональных актеров, чтобы они начитывали текст, будто они были скучающими садистскими авиадиспетчерами. Один из этих голосов принадлежал Терри Макговерну, местному диджею и актеру, который во время записи случайно создаст имя одного из самых известных существ вселенной «Звездных войн». Макговерн в то время был солдатом запаса и опаздывал на запись после ежемесячной военной подготовки. Поэтому на студию его подвез лучший друг, рядовой запаса Билл Вуки.

Макговерн и Вуки в тот день выглядели довольно смешно. На дворе был 1970 год, и, как все двадцатилетние, парни носили длинные волосы, но из-за армейских порядков прятали их под парики с короткими волосами. «У нас были такие огромные головы, – вспоминает Вуки. – Мы, наверное, были похожи на пришельцев». Вуки был вообще достаточно волосатым человеком (он и сейчас такой, к тому же, уволившись из запаса в 1972-м, он стал отращивать бороду в дополнение к волосам). Он был ростом 190 см с пушистыми красными бакенбардами. Хотите верьте, хотите нет, но все это совпадение. Вуки никогда не встречался с Джорджем Лукасом. Все, что случилось, это то, что во время звукозаписи Макговерн упомянул своего приятеля во фразе: «Похоже, я только что переехал Вуки». Через сорок лет воспоминания теряют четкость, и никто не знает, был ли Вуки на тот момент в студии. К тому же велик шанс, что приятели были под кайфом: «Мы в то время курили очень много травки», – вспоминает Вуки. Макговерн говорит, что он «вероятно, просто дурачился».

Эту дурашливую строчку почти невозможно расслышать среди других голосов в «ТНХ». Но Мёрча она позабавила, и Лукаса тоже, когда тот дал ему ее послушать. Режиссер записал имя в свой блокнот, где оно приобрело пару дополнительных гласных.[47] Макговерн продолжал при случае записывать голоса для Лукаса. Однажды в начале 1977-го ему обещали целых 200 долларов за запись строк, которые для него не имели смысла, – ему надо было слегка изумленным голосом сказать: «Это не те дроиды, что мы ищем… Проезжайте». Лишь спустя несколько месяцев, посмотрев «Звездные войны», он увидел результат: «Я прям обмер от счастья, – говорит Макговерн. – Я в одной сцене с гребаным Алеком Гиннессом!»

Точно так же и Билл Вуки понятия не имел о том, что случилось, пока в 1977 году не увидел «Звездные войны» со всеми остальными. К тому времени он работал продавцом одежды в Сан-Рафаэле и повел двух сыновей на фильм, над которым работал и их дядя Терри. Там он и услышал впервые свою фамилию с экрана: «Дроиды никому не отрывают руки, когда проигрывают. А вот вуки весьма часто», – говорит Харрисон Форд о своем большом друге, который неожиданно кажется странно знакомым. «Я сразу же решил, что это круто, – говорит Вуки. – Только спустя несколько недель или даже месяцев я почувствовал небольшой дискомфорт, когда люди стали вести себя так и говорить, будто на мне основан характер Чубакки».

Но чувство скоро переросло в гордость – особенно для его сыновей, которые начали собирать фигурки персонажей из «Звездных войн» (сейчас эта коллекция занимает весь подвал их дома). «Когда мои мальчики пошли в школу, они считали, что это самая крутая вещь на свете, – говорит лохматый продавец одежды, которому сейчас уже за семьдесят. – Они были вуки».

Когда работы над «ТНХ» завершились, Лукас боялся, что его первый фильм станет и последним. Он знал, что фильм далек от принятых стандартов. В ноябре Коппола заехал, чтобы забрать готовый продукт. После того как Мёрч прокрутил ему одну катушку, Коппола пожал плечами: «Это либо мастурбация, либо шедевр». Но если Джордж был доволен, то и Коппола был доволен. Он упаковал фильм для своей поездки на студию Warner вместе с коробками сценариев, готовых к съемке, в том числе «Разговор» и «Апокалипсис сегодня». Маленький необычный фильм «ТНХ» был закуской. Даже если он им не понравится, боссы студии ведь не смогут отказаться от главного блюда, правда?

Как выяснилось, они смогли – и отказались. День, когда Коппола отвез «ТНХ» в Голливуд, – 19 ноября 1970 года – был столь ужасен, что работники Zoetrope стали называть его Черный четверг. Кинобоссам настолько не понравился фильм Лукаса, что на другие сценарии они даже не взглянули. Фильм принадлежал им, нравился он им или нет, но они не собирались вкладывать деньги еще в один. Они разорвали контракт и потребовали у Копполы вернуть долг. Внезапно он оказался должен студии 400 тысяч долларов.

Дитя Лукаса оказалось заложником Голливуда. Он многократно приводил эту метафору об одном из моментов, сформировавших его как режиссера: представьте, что вы растите ребенка два или три года, а потом кто-то приходит и отрезает ему палец. Ничего, говорит этот человек, он в порядке – выживет. «Но ведь это больно».

Студия заставила Лукаса вырезать четыре минуты из «Галактики ТНХ 1138». Лукас игнорировал требования еще сократить фильм. Картину выпустили в прокат в марте без особого шума. Большие кинотеатры ее не показывали. Обзоры в журналах Time и Newsweek были положительными, но короткими. «Есть талант, но слишком много «искусства», – надменно заявил журнал Newyorker, назвав антиутопию в белых тонах «мрачной и слепящей».

Фильм оставил Лукаса в плохом финансовом положении, но Zoetrope – в куда худшем. Студия стала приносить небольшой доход, сдавая в аренду свое оборудование производителям рекламы, но этого было недостаточно, чтобы спасти Копполу от долгов. Потом к нему обратилась студия Paramount, предложившая 150 тысяч долларов, – он был третьим режиссером, кому они предложили экранизировать бестселлер Марио Пьюзо «Крестный отец». Первые пару раз Коппола отказался. Это была старая голливудская тема. Но Лукас уговорил Копполу взяться за проект: «Нам нужны деньги, – сказал он. – Что тебе терять?»

И Коппола отправился на свою встречу с судьбой. Он подкинул Лукасу работу, дав снять крупный план газеты, из которой Майкл Корлеоне узнает, что в его отца стреляли. Лукас в благодарность смонтировал еще одну ключевую сцену «Крестного отца», в больнице, чтобы добавить напряжения.

Лукасу очень был нужен новый проект. Columbia Pictures собиралась профинансировать «Апокалипсис сегодня», но в последний момент испугалась. У них с Марсией на счету оставалось 2000 долларов. В какой-то момент они с Кертцем думали о ремейке фильма Куросавы, по примеру «Великолепной семерки», вышедшей несколькими годами ранее, которая была адаптацией «Семи самураев». Возможно, «Троих негодяев в скрытой крепости». Почему именно этот фильм Куросавы, который не был любимым ни у одного из них? «Потому что это достаточно прямолинейный приключенческий фильм с героями, пробивающимися через вражескую территорию, – говорит Кертц. – В нем мало действующих лиц, и история элегантно рассказана». Идеально для низкобюджетного кино. Не то чтобы Лукас с Кертцем не мечтали о крупнобюджетных проектах. Однажды новоиспеченные друзья сидели в ресторане и смотрели в газете, что идет в ближайших кинотеатрах. Для них не было ничего интересного. Они заговорили, как бы хорошо было увидеть «Флэша Гордона» на большом экране в цвете.

Никто не может вспомнить спустя 40 лет, кто именно что сказал или даже кто начал эту тему (и Лукас, и Кертц были фанатами Флэша Гордона). Кертц вспоминает, как говорили в общих чертах о том, что интересной фантастики в кино не было со времен «Запретной планеты» в 1955 году. «После этого все скатилось либо в ужасы типа «Твари из Черной лагуны», либо в истории о вторжении инопланетян, либо в антиутопии, – говорит Кертц, – и ничего из этого не было весело смотреть. Мы говорили о том, что энергию «Флэша Гордона» и «Бака Роджерса» давно не пытались воплотить на большом экране».

Обсуждение в том ресторане подхлестнуло Лукаса. Посетив Нью-Йорк в начале 1971 года, он «импульсивно», по его собственным словам, посетил King Features, чтобы узнать насчет прав на экранизацию «Флэша Гордона». Руководство с ним встретилось, потому что они тоже думали об экранизации; они назвали Феллини как возможного режиссера. Любовь итальянского маэстро к Флэшу Гордону была известна.[48] На тот момент карьеры у Лукаса не было шансов тягаться с Феллини.

Похоже, что именно в этот момент Лукаса озарило. Этот смутный космический фильм, что крутится у него в голове столько лет, – нет никакой причины, почему он не может быть лучше, чем «Флэш Гордон». После той встречи в Нью-Йорке они с Копполой обедали в ресторане на Манхэттене, и Коппола чувствовал разочарование друга, но и его новую идею. «Он был очень огорчен, – вспоминал Коппола в 1999-м за ланчем с Лукасом и продюсером Солом Заенцем, – и он сказал, «ну что ж, придется придумать все самому».

Коппола на секунду задумался: «Как бы это его ограничило, если бы ему продали права на «Флэша Гордона».

«Я рад, что этого не случилось[49]», – заключил Лукас. Спустя годы он сказал почему. «Флэш Гордон» – это как работа над чем-то уже сформировавшимся. Ты стараешься хранить верность первоисточнику, но в какой-то момент это встает на пути творчества… Мне бы пришлось иметь дело с Мингом Безжалостным, а мне не хотелось снимать про Минга. Я хотел взять тему древних мифов и обновить их – я хотел сделать что-то новое и захватывающее, каким я помнил космическое фэнтези».

Тем временем Лукасу нужен был более надежный в денежном плане фильм. Если Феллини мог забрать «Флэша Гордона», то, может, и Лукас мог взять что-то у Феллини – например, идею фильма «Маменькины сынки» про подростков из провинциального городка, которые говорят о том, чтобы поехать в Рим, но так и не уезжают. А что если взять группу парней накануне их отъезда из маленького городка и провести с ними одну ночь в катании на машине – ритуале, который умер за прошедшие десять лет?

Лукас определит время своей истории как лето 1962-го, момент, когда все для него изменилось, и закончит аварией. Он придумал полуитальянское название – «Американские граффити». Для современного уха это звучит странно. Но в то время это итальянское слово еще не стало известным. До того, как нью-йоркские поезда разрисуют подписями из баллончиков с краской, оставался еще год. Лукас в любом случае имел в виду не этот смысл слова; он имел в виду слово, придуманное в Помпеях в 1851 году, означавшее нацарапанные надписи или рисунки. Он хотел запечатлеть наследие потерянного десятилетия: американские Помпеи, навеки замершие во времени.

Несмотря на название, «Граффити» задумывался как коммерческий проект. Лукас собирался побороть свой образ бесчувственного ботаника, помешанного на фантастике. Это стало расхожей шуткой в Zoetrope. «Все считают тебя холодной рыбой, – сказал ему Коппола. – Почему бы тебе не сделать что-нибудь теплое?» Лукас бурчал, работая над сценарием: «Я вам дам теплое». Первую пятнадцатистраничную версию сценария он написал со своими друзьями из УЮК Уиллардом Хайком и его женой Глорией Кац. На титульной странице Лукас заглавными буквами написал: «МЮЗИКЛ»; этим несколько странным способом он подчеркивал рок-н-рольный саундтрек, который он задумывал к фильму.

Тем временем мир стал замечать Лукаса. Той весной он появился в журнале Newsweek и в документальном фильме на канале PBS, где высказывался против голливудской системы на фоне знака «Голливуд». Первая крупная статья о Лукасе, опубликованная в San Francisco Chronicle примерно в то же время, с первой строчки сказала о нем все: «Те, кто знает Джорджа Лукаса, говорят, что он обладает темпераментом художника, в одиночку творящего на чердаке, и деловым чутьем, направленным на сохранение своих творений». Эти две важнейшие стороны его личности теперь заняли свои места и останутся на них до конца его карьеры.

Затем, в мае 1971-го, Лукас узнал, что «ТНХ» был официально выбран для конкурсной программы Каннского кинофестиваля. Лукасу помогли обстоятельства: революция молодых европейских работников киноиндустрии, требовавших большего количества фильмов, снятых режиссерами до тридцати лет, в программе. Джордж и Марсия сняли все деньги со счета – никто не собирался оплачивать им посещение фестиваля – и отправились в Европу. По дороге они на неделю остановились в Нью-Йорке у Копполы (который был в депрессии посреди съемок «Крестного отца») и его измученной жены Элеаноры, находившейся на девятом месяце беременности. Лукасы спали в гостиной и по стечению обстоятельств уехали в аэропорт рано утром в тот день, когда родилась София Коппола.

Еще до прибытия в Канны Лукас видел, что удача теперь повернулась к нему лицом. В Нью-Йорке он встретился с Дэвидом Пикером, президентом студии United Artists, чтобы предложить ему «Американские граффити». Прибыв в Лондон в свой двадцать седьмой день рожденья, Лукас позвонил Пикеру из телефона-автомата рядом с дешевой квартирой, которую они снимали меньше чем за 5 долларов за ночь. Пикер предложил ему 25 тысяч долларов за «Граффити».

Счастливые, Лукасы отправились на пароме во Францию, а оттуда поездом в Канны. Им пришлось тайком пробраться на один из показов «ТНХ», так как все билеты были проданы. Они не пришли на второпях организованную пресс-конференцию, никто даже не знал, что они были там. Не важно; лишь одна встреча в Каннах, с Пикером, имела последствия. Они встретились в номере Пикера в Карлтоне – первый опыт Лукаса «в мире большого кино», приятно отличавшаяся от офисов мелких сошек. Пикер подтвердил сделку по «Граффити» и спросил, есть ли у Лукаса что-нибудь еще для UA.

Лукас почувствовал подходящий момент – и воспользовался им. «Я подумываю сделать космическую оперу-фэнтези в духе «Флэша Гордона», – сказал он. Пикер согласился рассмотреть и этот проект.

Это был первый раз, когда Лукас предложил фильм своей мечты, и он был поражен, как быстро тот из фантазии стал реальностью. «В тот момент «Звездные войны» на самом деле родились, – вспоминал Лукас позднее. – До этого они были всего лишь мечтой; а в тот момент превратились в обязательство».

Пикер, к сожалению, не помнит ничего о той встрече. Для него это была лишь одна из многих встреч в том отеле. «Представьте только, сколько встреч я провел на той террасе, – говорит Пикер. – Сделок было заключено и сердец разбито больше, чем где-либо еще в киноиндустрии». Что он помнит – то, что Лукас никогда не устает напоминать ему о дальнейшем отказе от участия в проекте. Кинематографист при каждой последующей встрече не забывал уколоть его: «Эй, Дэвид, а ведь «Звездные войны» могли быть твоими».

3 августа 1971 года студия United Artists официально зарегистрировала торговую марку «Звездные войны» с Американской ассоциацией кино.

Происхождение этого исторического имени – исходит ли оно от тех давнишних космических солдат или от более близкого по времени феномена – «Звездного пути» – к сожалению, неясно. Мы знаем только то, что название у Лукаса было задолго до того, как появились даже наметки сюжета. «Обсуждение названия заключалось в разговорах, что это будет подобная «Флэшу Гордону» история, космическая опера о войне в открытом космосе, – говорит Кертц, – а потом как-то само собой появились слова «Звездные войны». Кинематографист Патрик Рид Джонсон стал первым подростком в мире, который увидел «Звездные войны», когда в пятнадцатилетнем возрасте писал о съемках для журнала American Cinematographer, – Гари Кертц называет его «фанат № 1». Он убежден, что невозможно говорить о названии и не вспомнить более старшую франшизу. «До выхода фильма название всегда смешило моих друзей, – сказал мне Джонсон. – Звучало глупо. Будто кто-то хотел сделать «Звездный путь», но в последний момент вставил слово «войны».[50] Кертц говорит, что в то время это была «достаточно обычная реакция» на название.

Лукас, несомненно, был поклонником «Звездного пути». Работая над сценарием «Звездных войн», он прерывался, когда по телевизору повторяли «Путь». «Мне нравилась идея, что вы можете летать по галактике», – сказал он сыну создателя «Звездного пути» Джина Родденберри в 2004 году. Его привлекал сериал, потому что он «избавлялся от скучной повседневности настоящих космических исследований и отправлялся туда, куда никто не рисковал отправиться раньше». (По иронии судьбы Родденберри-младший в детстве был бо́льшим фанатом «Звездных войн», чем «Звездного пути».)

Сериал «Звездный путь» дебютировал на телеэкране в 1966 году. Он был закрыт в 1969-м после 79 эпизодов, что несколько меньше стандартного числа для перепродажи сериала местным каналам для повторных показов. Несмотря на это, к 1972 году студия Paramount продала сериал 125 местным каналам в США. Руководство компании называло его «сериал, который отказывается умирать». В январе 1972-го около 3 тысяч фанатов собрались на первый ежегодный конвент фанатов «Звездного пути» в Нью-Йорке, скупая словари вулканского языка, ноты с вулканскими песнями и сотни фэнзинов.[51] К 1975 году поклонники проводили в Нью-Йорке два конвента в год, собирая в сумме около 14 тысяч фанатов; к 1976-му по стране проводилось уже четыре конвента в год, посещаемых благодарными исполнителями главных ролей, спасенными от забвения и ставшими суперзвездами. Легендарный фантаст Айзек Азимов говорил об одном из таких конвентов, словно о битломании, описывая «девочек-подростков, визжащих при виде Спока».

Лукас посещал некоторые из этих ранних конвентов, посвященных «Пути», когда он пытался претворить «Звездные войны» в реальность. «Он достаточно много говорил о «Звездном пути», – вспоминает Гари Кертц. Сериал «по-своему вдохновлял. Он освобождал воображение, позволяя думать о том, каково это – путешествовать в далекие галактики и встречать новые формы жизни».

Пока фанаты обеих франшиз не сошли с ума, поясняю: будет преувеличением сказать, что «Звездные войны» – это просто приукрашенный «Звездный путь». Концепции этих франшиз почти диаметрально противоположны. «Звездный путь», как мы узнаём из заставки, рассказывает о космическом корабле и его пятилетней исследовательской миссии. Многие сюжеты фантастичны, но это научная фантастика, а не космическое фэнтези. Это наша галактика, наше будущее, герои пользуются научными достижениями, чтобы продвигать прогресс рациональной Федерации. «Звездный путь» был более интеллектуальным, – говорил Лукас. – Экшн не был центром сериала».

При этом Флэш Гордон и капитан Кирк во многом схожи – как и Лукас и Родденберри. Оба создателя использовали фантастические сюжеты, чтобы высказаться о политике. «Если я отправлялся на незнакомую планету, я мог говорить о войне, межрасовых отношениях и других вещах, о которых нельзя говорить по телевизору напрямую, – говорил Родденберри в 1972 году. – Дети сегодня растут в эпоху, когда им говорят, что будущего нет, что через 20 лет все кончится. «Звездный путь» сказал, что будущее есть и оно может быть столь же сложным и захватывающим, как прошлое. Он сказал, что мы не должны вмешиваться в жизни других людей. Может, кто-то в этом увидел параллели с Вьетнамом».

В 1971 году трудно было избежать Вьетнама даже Лукасам, путешествующим по Европе после Канн, в основном посещая гоночные треки Гран-При. На самом популярном альбоме того лета – «Blue» Джони Митчелл – есть песня «Калифорния»: о путешествии по Европе, желании вернуться на западное побережье США, но и о страхе перед новостями из дома: «снова о войне и чертовых переменах». Позже Лукас выскажется, как войны можно было бы избежать: о большом количестве достойных американцев, которые могли сказать «нет», но предпочли промолчать. «Не принять решения – это тоже решение, – скажет он в 1976 году. – Не взяв на себя ответственность, люди в конце концов столкнутся с той же проблемой в более тяжелой форме». Он был очень чувствителен к тому факту, что война вывела страну из равновесия. Это равновесие Лукас называл «поэтическим состоянием». Теперь Лукас намеревался сделать фильм о войне в трех проявлениях: прошлое, настоящее и будущее; отсутствие, реальность и аллегория. «Американские граффити» должны были показать зрителям Америку, до того как Вьетнам разорвал ее на части. «Апокалипсис сегодня», который Лукас надеялся снять до или после «Звездных войн», должен был показать войну в настоящем. Если «ТНХ» был картиной, после которой он ожидал, что его выгонят из Голливуда, то «Апокалипсис сегодня» был фильмом, после которого он думал, что правительство выдворит его из страны.

Третий фильм, в котором Лукас намеревался показать Вьетнам через призму аллегории, пока еще не сформировался, но на него уже влияли мысли Лукаса о настоящем.[52] Лукас был поражен идеей того, как маленькая страна может победить самую могучую армию на Земле, и это нашло отражение в самых ранних заметках по «Звездным войнам» в 1973-м: «Огромная империя преследует небольшую горстку борцов за свободу».

Вернувшись в Калифорнию из Канн, Лукас официально зарегистрировал собственный бренд борьбы за свободу: Lucasfilm, Ltd. – имя, права на которые он закрепил еще в 1969 году. Пока это было только название, и друзей смущал британский стиль названия – почему «Ltd.», а не «Inc.»?[53] По словам Кертца, повтор согласных лучше звучал – да и смотрелся тоже, друзья уже сделали несколько набросков логотипа и даже подумывали об анимированной заставке, где буквы бы из больших становились маленькими, а потом опять большими. Но ее так и не сделали.

Как бы она ни называлась, Lucasfilm на тот момент была только зародышем. Лукас и Кертц наняли своих первых секретарей – Люси Уилсон (которая также вела бухгалтерию) и Банни Эслуп, соответственно, вот и весь персонал. Первой головной болью новоиспеченной фирмы стал второй вариант сценария «Граффити», который Лукас заказал своему другу по УЮК Ричарду Уолтеру, выросшему в Нью-Йорке и понятия не имевшему о мире подростков-водителей. Кертц уже заплатил Уолтеру бо́льшую часть аванса, полученного Лукасом; Уолтер неделями требовал остатка оплаты за свой несвязный сценарий. Лукас решил, что придется третий вариант писать с нуля самому – время снова истекать кровью на страницы.

БУДЕТ ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕМ СКАЗАТЬ, ЧТО «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» – ЭТО ПРОСТО ПРИУКРАШЕННЫЙ «ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ».

Был выход. Агент Лукаса, Джефф Берг, пытался пристроить его как режиссера по контракту уже несколько месяцев, и вот поступило предложение: криминальный фильм «Дамочка при бриллиантах». Ему заплатили бы 100 тысяч долларов. Он мог заработать деньги, вернуть все, взятое в долг у отца на протяжении многих лет, сделать себе имя и достигнуть финансового благополучия. Но ему пришлось бы отложить мечту о своих трех фильмах. Мечта оказалась сильнее. Он предпочел работать в нищете.

В декабре 1971-го сделка с UA была оформлена официальным контрактом. Она упоминала «Звездные войны» только как «второй фильм» после «Граффити», хотя студия зарегистрировала «Звездные войны» как торговую марку. Космическая фантазия Лукаса была на такой ранней стадии, что даже в названии еще никто не был уверен.

Первый контракт Lucasfilm прожил недолго. Вскоре после его заключения Лукас послал Пикеру третий вариант сценария «Граффити». Он попросил еще денег за четвертый вариант, обещая написать его вместе с Хайком и Кац. Пикер говорит, что ему сценарий понравился, а вот его боссам – нет. В части «Граффити» сделка была расторгнута, но у Пикера оставался опцион на производство «Звездных войн», когда Лукас соберется их написать.

Последовали четыре месяца доработок сценария и попыток пристроить «Граффити». Наконец Нед Танен, глава «юношеского подразделения» на студии Universal, созданного для финансирования недорогих независимых картин после успеха «Беспечного игрока», согласился дать денег на фильм. Он сам в юности катался на машине – так что он понимал эту часть картины. Чего он не мог понять – так это названия. Гари Кертц хранит письмо, где Танен жалуется, что «Американские граффити» заставляют его думать об «итальянском фильме про ноги». Universal предложила полдюжины других названий. Лукас писал о своем родном городе – почему бы не назвать фильм «Еще одна тихая ночь в Модесто»? Лукас и Кертц считали, что это идиотизм. «Мы решили проблему, сказав им: придумайте название получше, потому что нам оно тоже не нравится, но оно лучше, чем все, которые мы слышали», – вспоминает Кертц. Как выяснилось, это был хороший подход; год спустя Лукас использует те же самые слова с руководством другой киностудии, обсуждая название «Звездные войны».

Танен сдался по поводу названия, но у него было другое требование: в фильме должна сняться кинозвезда, или у него должен быть звездный продюсер. Как насчет того парня, только что снявшего потрясающий фильм «Крестный отец»? Коппола сразу согласился.

Космическое фэнтези Лукаса снова стало частью сделки. Когда Universal согласилась финансировать «Американские граффити», Лукас включил свои остальные идеи в сделку: контракт давал студии опцион на «Апокалипсис сегодня» и «Звездные войны», хотя на последний фильм только в случае, если UA от него откажется.

Теперь слова «Звездные войны» стали частью официального контракта, а не только документа об авторских правах. За соавторство сценария и режиссуру «Американских граффити» Лукас должен был получить 50 тысяч долларов – понижение по сравнению с «ТНХ». Бюджет был утвержден в 650 тысяч – тоже меньше, чем у «ТНХ». Однако за этот позор Лукас получит 40 % прибыли, если таковая будет.

Съемки «Американских граффити», начатые в июле 1972 года, была суматошным периодом вампирского времени – от заката до рассвета. Одну ночь, в течение которой произошло действие фильма, съемочная группа пережила 60 раз: ночной «День сурка». Лукас не был совой. Он не хотел тащить всю съемочную группу в Модесто; вместо этого он выбрал для съемок Сан-Рафаэль, а затем, когда оказалось, что город слишком шумный, чтобы изображать тихий городок его юности, то маленький фермерский городок Петалума неподалеку. Сначала Лукас пытался быть и оператором – он правда думал, что может все сделать сам. Но результат был ужасен. Поэтому Хаскелл Уэкслер прилетел из Лос-Анджелеса помочь, бесплатно.

Сюжет фильма прост: два друга, Курт и Стив, звезды своего класса, пытаются решить, стоит ли им утром уезжать в колледж. Другие два их друга – полярные противоположности: Милнер, которому на голову свалилась чья-то младшая сестра и за которым гонится заезжий лихач, и незадачливый мотоциклист Терри-лягушка, одолживший машину Стива на ночь и поймавший красивую, но требовательную девушку. Позднее Лукас скажет, что три друга представляют разные аспекты его жизни в Модесто. Терри был Лукасом – неуверенным в себе любителем комиксов. Милнер был Лукасом-гонщиком. Курт был Лукасом из колледжа, собравшим вещи, чтобы отправиться в большой мир.

Сюжетные линии «Граффити» объединял Вулфман Джек – реально существовавший диджей, чьего местоположения никто не знает (так было и в Модесто – лишь позднее выяснилось, что он вещал с мощной радиовышки в Тихуане). Четыре истории пересекаются, что было необычно для тех времен, будто зритель на радиоволнах перелетает от машины к машине. Под конец появляется сам Вулфман, чтобы помочь Курту связаться с таинственной блондинкой, которую он видел через окно автомобиля. Диджей как высшая сила, как ответ на молитвы: словно студенческий фильм Лукаса «Император», но на этот раз с точки зрения радиослушателей.

Коппола был в это время занят продвижением «Крестного отца», поэтому практически не участвовал в работе над фильмом, который он официально продюсировал с Кертцем. Но благодаря Фреду Роосу, другу Копполы, который также занимался кастингом для «Крестного отца», Лукас получил, вероятно, лучший состав неизвестных актеров для режиссера, снимающего свой второй фильм. Рон Ховард и Ричард Дрейфус были великолепны. А еще был исполнитель роли Боба Фалфы, таинственного водителя, бросившего вызов Милнеру. Он исполнял небольшие роли для студии Columbia, но бросил это и освоил плотницкое мастерство, которое приносило больше денег. Его звали Харрисон Форд, и Кертц однажды серьезно поговорил с ним, после того, как тот напился в мотеле перед съемкой ключевой сцены гонки на рассвете. «Не смей больше приходить в таком виде», – сказал Кертц Форду, и с тех пор тот всегда был трезвым на площадке.

Лукас не собирался останавливать веселье или давать актерам какие-либо указания. «На площадке была очень свободная, бесконтрольная атмосфера, – вспоминает Терри Макговерн, игравший учителя. – Джордж не актерский режиссер». Макговерну пришлось постричься за несколько часов до съемки сцены с Дрейфусом, когда кто-то из группы обратил внимание, что учителя в 1962-м не носили длинные волосы. Другой актер, Чарли Мартин Смит, вспоминает, что Лукас с куда бо́льшим удовольствием описывал свой следующий фильм, чем говорил о текущем. «Мне очень нравились его рассказы, – вспоминает Смит. – Большое научно-фантастическое приключение с этими маленькими лохматыми существами, называемыми «вуки». Мы с Ричардом Дрейфусом все уговаривали Джорджа дать нам их сыграть… Потом он взял и сделал этих Вуки двухметровыми, после чего нам эти роли было не видать».

Но по большей части Лукас был на заднем плане, как Вулфман Джек. Он прятался от актеров почти в каждой сцене – под столом в кафе, на капоте машины – и позволял камерам запечатлеть то, что они могли. Частенько он засыпал во время дубля. «Я режиссировать буду в монтажной», – сказал он Рону Ховарду. Что он и сделал, но теперь не на чердаке. Он уговорил Копполу купить дом в Милл-Вэлли и превратить в студию монтажа. Верна Филдс занималась монтажом, но Марсия тоже приложила руку к монтажу, вняв мольбам Лукаса: «Я сделал это для тебя». Это была сложная работа. Переход с одной истории на другую должен был работать идеально, ни разу не теряя хрупкое настроение подростковой фантазии. Получить нужный звук тоже было очень сложно. Лукас и Мёрч часами двигали колонки по саду дома Копполы в Милл-Вэлли, пытаясь изобразить звук песни из проезжающей мимо машины. (Весь саундтрек состоял из песен, которые Лукас слушал в 1962-м – не было только песен Элвиса, который отказался предоставить права.) Они пронумеровали катушки пленки (R) и диалогов (D). Однажды вечером Мёрч крикнул: «Мне нужны R2, D2». Лукас посчитал это забавным; он все еще был поклонником интересных совпадений букв и цифр. «R2D2», – повторяли друзья, смеясь. Лукас записал это в блокнот, который носил с собой.

ЛУКАС ПОЛУЧИЛ, ВЕРОЯТНО, ЛУЧШИЙ СОСТАВ НЕИЗВЕСТНЫХ АКТЕРОВ ДЛЯ РЕЖИССЕРА, СНИМАЮЩЕГО СВОЙ ВТОРОЙ ФИЛЬМ.

К январю 1973-го «Граффити» был готов к предварительным показам. Руководство Universal было приглашено на показ, который провели в полном зале в кинотеатре Northpoint в Сан-Франциско. Большинству зрителей фильм понравился, и они прохохотали весь сеанс, но не Неду Танену. Продюсер, страдавший – по его собственным словам – от маниакально-депрессивного синдрома, не видел теплоты комедии. Он хотел порезать фильм. Он грозился выпустить его как телефильм. Коппола вступился за друга, предложив выкупить у Танена фильм на месте, покрыть его затраты и даже сунул руку в карман за несуществующей чековой книжкой.

Хоть это и был прекрасный жест, он не сработал. Танен отказался принимать решение о прокатной судьбе фильма; казалось, он готов был положить «Граффити» на полку. Лукас был безутешен. Вновь его дитя было похищено Голливудом. Снова он был в долгу перед родителями, перед Копполой, перед всеми. Он отправился домой и отказывался отвечать на звонки от Universal. Кертц тем временем отправился на Филиппины и в Южную Америку, чтобы найти страну, наиболее подходящую, чтобы изображать Вьетнам в «Апокалипсисе сегодня», а заодно страну, которая сможет предоставить максимум вертолетов. Пока он ждал, Лукас решил, что можно начать «придумывать сценарий для моей маленькой космической идеи».

Пришло время истекать кровью на страницы как никогда раньше.

7

«Возвращение домой»

Когда Лукас готовился сделать первые наброски к своему космическому фильму, он был не одинок. По всей Америке, по всему миру кинематографисты мечтали о похожих проектах. Так же как «Галактика ТНХ 1138» был лишь одним из многих антиутопических фильмов, произведенных в начале 1970-х, так и «Звездные войны» были лишь одной из идей для производства фантастических, сказочных фильмов, многие из которых начали воплощаться в жизнь по ходу десятилетия.

Сигнал на старт дал Стэнли Кубрик в 1968-м своим эпосом «2001 год: Космическая одиссея» стоимостью 10 миллионов долларов. Зрители, в отличие от кинематографистов, фильм не поняли. Молодые таланты, такие как Мартин Скорсезе, Джон Карпентер и Стивен Спилберг, – все приглядывались к теме научной фантастики, ища идею, которая сможет стать хитом у зрителей – чего-то, что сможет использовать достижения Дугласа Трамбалла, двадцатипятилетнего мастера спецэффектов, нанятого Кубриком, но с более доступным сюжетом.

Успех Лукаса в этой гонке был совсем не гарантирован. Один из его ближайших друзей уже придумал научно-фантастический фильм, который мог быть преемником «2001». Он почти заполучил Стивена Спилберга в качестве режиссера. Проект заглох, но прежде помог фильму Лукаса набрать обороты, обеспечив молодому режиссеру самую важную встречу в его карьере.

Однажды старшекурсник кинофакультета УЮК игрался с идеей научно-фантастического фильма без имени. Он также увлекался программированием на компьютерном языке Basic. Чтобы выбрать название для фильма, он решил написать на Basic компьютерную программу. Он введет сотни слов, которые он с друзьями использовал в сценарии, и компьютер выдаст их в комбинациях из двух-трех слов.

На полученной распечатке большинство сочетаний было мусором. Но, пробегая глазами по списку названий, одно из них зацепило его. Первое слово было «Звездные». Второе – «танцы».

«Звездные танцы». Скоро на экранах. «Неплохо звучит», – подумал Хэл Барвуд. Он предложил название своему соавтору Мэтью Роббинсу, и пару месяцев сценарий ходил под этим именем. В конечном итоге, правда, они предпочли одно из названий, придуманное ими самими: «Возвращение домой». Именно под этим названием их агент продал сценарий студии Universal. Никаких названий из двух слов, начинающихся со «звездных». Люди – 1, компьютерный генератор имен – 0.

Но программа Барвуда сумела взять реванш, потому что каждый раз, как этот сценарий упоминался в рассказах о происхождении «Звездных войн», его называли «Звездные танцы». Во время интервью Барвуд попросил меня рассказать наконец правду о названии его фильма.

Барвуд и Роббинс были главными свидетелями на каждой стадии саги Лукаса, Розенкранц и Гильденстерн рядом с Лукасом – Гамлетом. Они были с ним друзьями в университете; представили его своему агенту Джеффу Бергу; снимали комнаты в его многомиллионном особняке в середине 1970-х и были среди первых читателей ранних вариантов сценария «Звездных войн». Барвуд позже появился на ранчо Скайуокер в своей второй карьере, делая игры для Lucas Arts, хотя он расстался не на лучших условиях как со своим старым другом, так и с его компанией.

Барвуд, родившийся в Новой Англии и женившийся на девушке, в которую влюбился еще в школе, с детства любил научную фантастику. В УЮК он получил приз за свою короткометражку «Детский путеводитель по космосу» (1964). Окончив университет в 1965-м, он, как и другие выпускники кинофакультета, отправился в Голливуд. Но его преследовала идея анимационного фильма «Великий город за стеной Ксан», который он мечтал сделать. Барвуд смог вернуться в УЮК на позицию помощника преподавателя в 1967-м. В последующие годы Барвуд укрепил свою дружбу с Лукасом, Роббинсом и Уолтером Мёрчем.

Позднее Лукас навещал Барвуда с семьей в Лос-Анджелесе. Они болтали о кино, анимации и фантастике. Они играли в популярную тогда игру Kriegspiel – более сложную и боевую версию шахмат, поля в которой были шестигранными, а не квадратными. «В основном выигрывал я», – вспоминает Барвуд.

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В 1960-Х РАЗВИВАЛАСЬ В НОВЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ.

Сценарий, названный в конце концов «Возвращение домой», был взят в работу по желанию продюсера Ларри Такера, чья только что вышедшая лента о свингерах «Боб и Кэрол, Тед и Элис» была большим хитом. Такер не знал точно, что именно он хотел делать дальше, но хотел, чтобы это была научная фантастика и чтобы она была странная. «Он сказал: «Может, там будет инопланетянин, который подпрыгнет в воздух, полетит вниз и воткнется носом в землю, как стрела», – вспоминает Барвуд, – а мы думали: «О чем он, черт возьми, говорит?»

Действительно, о чем? Научно-фантастическая литература в 1960-х развивалась в новых направлениях; подчас казалось, что она указывает путь молодежной культуре. Десятилетие началось с «Чужака в чужой стране» (1961), знаменитого романа Роберта Хайнлайна о Валентайне Майкле Смите, землянине, воспитанном марсианами. Вернувшись на Землю, Смит чувствует себя не в своей тарелке, но благодаря своим паранормальным возможностям и сексуальной раскрепощенности завоевывает множество последователей своего способа понимания, или «гроканья». Он организует собственную церковь и говорит последователям, что они скоро эволюционируют в новый вид, Гомо Супериор. Движение за свободу слова, движение за гражданские права, хиппи – они все грокали это.

Четыре года спустя вышел другой важный научно-фантастический роман, «Дюна» Фрэнка Герберта. Если «Чужак в чужой стране» был культом, то «Дюна» была мировой религией. Она до сих пор считается главным бестселлером научной фантастики всех времен. Герберт в пределах романа построил целую вселенную: точнее, Галактическую империю в 210 веках в будущем, где компьютеры вне закона, а великие аристократические дома ведут войну за доступ к мистической наркотической пряности, продлевающей жизнь и необходимой для межзвездной навигации.

Действие «Дюны» разворачивается на Арракисе, пустынной планете, где добывают пряность, и именно отсюда пошла мода на пустынные планеты. Живущие здесь воины фримены вынуждены добывать влагу из воздуха. Молодой аристократ Пол Атрейдис, бегущий после смерти своей семьи, попадает в пустыню, проходит испытания, принимает пряность и становится ужасающим мессией – как и герой Хайнлайна, возглавляя новую религию (в 60-е это была модная тема). Вторая книга «Мессия Дюны» (1969) показала темную сторону Атрейдиса, как раз во время убийств Чарльза Мэнсона.

У Голливуда ушло время, чтобы догнать воображение научно-фантастической литературы, такой как «Чужак» и «Дюна». «Научно-фантастические фильмы отставали от литературы лет на 20–25», – говорит друг Лукаса и кинематографист Эдвард Саммер. Этому было разумное экономическое объяснение. Хотя «Запретная планета» и имела в 1956 году успех у критиков – «Если вам хоть каплю нравится безумный юмор, вы получите море удовольствия», писали о фильме в New York Times, – у фильма ушли годы, чтобы окупить бюджет в 5 миллионов долларов. Считалось, что у подобных фильмов нет зрителей. Дети, такие как Лукас и его друзья, бежали в зал на просмотр, но остальная семья туда не пошла. Какой шанс был у других научно-фантастических фильмов? «Все ваши зрители посмотрят фильм уже в первый уикэнд, а потом начнутся проблемы», – вспоминает Барвуд общепринятую мудрость тех времен.

Соответственно, считалось, что, делая научно-фантастический фильм, вы отобьете деньги, только если фильм будет дешевым. Джеймс Бонд мог вернуть ваши вложения. «Доктор Живаго» и «Звуки музыки» могли их вернуть. А парни в костюмах астронавтов не могли. Поэтому 60-е продолжили тренд 50-х с низкобюджетными поделками в стиле Роджера Кормана. Пока читатели наслаждались «Дюной», кинотеатры предлагали «Санта Клаус покоряет марсиан» (бюджет 200 тысяч долларов). Но это был просто крупнобюджетный эпос по сравнению с картиной 1967 года «Марсу нужны женщины» (бюджет 20 тысяч долларов). И пока студии их не поддерживали, шанс, что научно-фантастические или фэнтези-фильмы смогут изменить восприятие жанра как коммерчески и художественно умирающего, был мал.

Состояние дел начало меняться 3 апреля 1968 года, когда по странному совпадению в прокат вышли два важнейших научно-фантастических фильма десятилетия. Одним была лента «Планета обезьян». Другим – «2001: Космическая одиссея». Представить мир до появления этих фильмов почти так же трудно, как представить мир до «Звездных войн». Неужели было время, когда в нашем повседневном наборе киноцитат не было слов «Убери от меня свои лапы, ты, грязная обезьяна»? Могли ли мы когда-нибудь слышать первые ноты «Так говорит Заратустра» Рихарда Штрауса, не представляя черных монолитов, а вальс «На прекрасном голубом Дунае» Иоганна Штрауса – не видя вращающихся в космосе орбитальных станций?

«2001» был более значимым фильмом, чем «Планета обезьян». Кубрик – один из идолов Лукаса, наравне с Куросавой – вместе с соавтором сценария Артуром Кларком посвятил работе над ним три года. Это была визуальная фантастика с максимумом музыки и минимумом слов. Время выхода было подобрано идеально. Спецэффекты, которые отлично смотрятся и сегодня, перенесли зрителей на Луну за месяцы до того, как НАСА достигло лунной орбиты. И был заключительный акт: безмолвное путешествие астронавта Фрэнка Боумена в монолит на Юпитере, через смерть и перерождение, всего через год после кислотного Лета любви.

Лента вызвала смешанную реакцию как у зрителей, так и у критиков. В Англии молодой актер-мим Энтони Дэниелс, смотревший свою первую научно-фантастическую ленту, ушел с сеанса, не дождавшись конца. Но визуальный стиль «2001» произвел сильное впечатление на одного американского кинематографиста, который предпочитал рассказывать истории с минимумом слов. «Увидеть, что кто-то действительно смог это сделать, создать визуальный фильм, было огромным вдохновением для меня, – сказал Лукас. – Если он смог, то и я смогу».

Однако в то время шедевр Кубрика проиграл своему сопернику, вышедшему с ним в один день. «2001» окупил свой бюджет в 10,5 миллиона долларов только в 1975-м, когда вернулся в кинотеатры (с тех пор он заработал более 100 миллионов). «Планета обезьян», обошедшаяся в два раза дешевле, заработала 32,5 миллиона до конца года: еще одна победа для низкобюджетных фантастических фильмов. Критики также были без ума от обезьян, и студия 20th Century Fox выпускала по сиквелу в год с 1970 по 1973-й, а потом еще и телесериал в 1974-м. Каждый был слабее и глупее и приносил меньше денег, чем предыдущий.

Но оригинал был по-своему идеален, и у него был много общего с «2001». В обоих фильмах были актеры в костюмах обезьян, астронавты, спасающиеся от преследования, и сюжетные повороты, меняющие весь смысл картины в финальных минутах фильма. Оба говорили об угрозе: наши технологии – будь то разумные компьютеры или атомное оружие – нас погубят. Но оба фильма говорили и о надежде, что мы сможем эволюционировать, либо в более умных обезьян, либо в летящие к звездам эмбрионы.

Эти две картины расширили горизонты возможностей жанра как никогда раньше. Как и сама жизнь: когда Нил Армстронг и Базз Олдрин ступили на Луну спустя 15 месяцев, интерес к космосу возрос неимоверно. Ситуация изменилась. Может, действительно где-то были инопланетяне, которые прыгали и втыкались носом в землю, подобно стреле. А может, фильм-прорыв будет о космических кораблях, голограммах и волне будущего.

В 1973 году другой бородатый выпускник УЮК по имени Джон Карпентер снял полупародию на «2001», рассказывающую о четверых астронавтах на корабле в длительном полете. Наполовину сумасшедшая команда усыновляет странного, похожего на надувной мяч инопланетянина: по крайне мере он прыгает. Фильм назывался «Темная звезда», и он впервые в истории кино продемонстрировал на экране эффект перехода корабля в гиперпространство, созданный другом Карпентера Дэном О’Бэнноном. Неплохо для бюджета в 60 тысяч долларов.

«Темная звезда» привлекла внимание яркого независимого автора кино, уже сделавшего несколько галлюциногенных фильмов, чилийского режиссера Алехандро Ходоровски, известного как Ходо. Купив за бесценок права на экранизацию «Дюны», Ходо отправился в Голливуд, чтобы убедить Дугласа Трамбалла заняться визуальными эффектами. Ходо хотел начать фильм с самого масштабного панорамного кадра, который он мог представить, – показать целую галактику без единой монтажной склейки – и решил, что единственный, кто способен это сделать, – волшебник, создавший космические корабли из «2001». Но Трамбалл был высокомерен во время их встречи, несколько раз прерывая Ходо, чтобы подолгу говорить по телефону. Режиссер ушел со встречи и отправился на просмотр «Темной звезды». Он был так впечатлен, что моментально организовал встречу с О’Бэнноном, и, после того как Ходо накачал его особенно сильной марихуаной, О’Бэннон согласился упаковать чемоданы, попрощаться с женой и отправиться с ним в Париж для работы над сценарием.[54]

3 АПРЕЛЯ 1968 ГОДА, КОГДА ПО СТРАННОМУ СОВПАДЕНИЮ В ПРОКАТ ВЫШЛИ ДВА ВАЖНЕЙШИХ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИХ ФИЛЬМА ДЕСЯТИЛЕТИЯ. ОДНИМ БЫЛА ЛЕНТА «ПЛАНЕТА ОБЕЗЬЯН». ДРУГИМ – «2001: КОСМИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ».

Ходо, что подходило для «Дюны», был сам кем-то вроде предводителя культа. Он убедил великого Орсона Уэллса исполнить роль злодея в обмен на услуги его любимого парижского шеф-повара и даже заключил соглашение с Сальвадором Дали, что тот появится в небольшой роли Императора Вселенной (за 100 тысяч долларов за минуту, настаивал Дали). По его заказу швейцарский художник Г. Р. Гигер, возможно, единственный в мире человек, более странный, чем Ходо и Дали, нарисовал несколько кошмарных концептных работ; и он нанял французского автора комиксов Мебиуса, чтобы тот в кратчайшие сроки сделал раскадровку фильма. Вернувшись с результатами в Голливуд в 1975-м, он встретил отчаянное сопротивление, но не идее экранизации «Дюны», в которой, несомненно, был потенциал, а самому Ходо. Его громогласные утверждения, что это может быть трехчасовой фильм или двенадцатичасовой фильм, если он так пожелает, вряд ли помогли. Он уже набрал 10 миллионов долларов, но не смог собрать еще 5 миллионов, поэтому «Дюна» Ходоровски так и не стала реальностью.[55] Несмотря на это, как и со многими нереализовавшимися космическими фильмами начала 1970-х, само существование проекта имело интересные последствия.

Тем временем на восточном побережье США еще один молодой бородатый кинематографист окончил кинофакультет Нью-Йоркского университета с мечтой о создании научно-фантастического фильма. Он снял короткометражку «Предмет 72-Д». Поскольку все ее путали с «ТНХ 1138», он добавил подзаголовок «Приключения Спа и Фон». Пока он искал средства на съемку одного из своих научно-фантастических сценариев, он открыл на Манхэттене магазин комиксов. Магазин назывался Supersnipe и вскоре стал Меккой для любителей кино и комиксов, включая Брайана де Пальму, Роберта Земекиса, Мартина Скорсезе и их друга Джорджа Лукаса.

Спустя годы, в 1999-м, критик Питер Бискинд написал книгу «Беспечные ездоки, разъяренные быки». Он выдвинул тезис, что «поколение рок-н-ролла» режиссеров разделилось в 1970-х на две части: Спилберг и Лукас пошли в одну сторону, в космическое фэнтези и другое попкорн-кино, которое изменило лицо кинематографа и вытеснило более острые работы таких авторов, как де Пальма и Скорсезе. Но Бискинд полностью игнорирует тот факт, что эти режиссеры бо́льшую часть десятилетия провели так же, как Лукас: в магазинах комиксов, читая фантастику и пытаясь запустить в производство фильмы о космосе.

«1970-е были идеальным штормом для того, чтобы случилось нечто наподобие «Звездных войн», – говорит Саммер. Он помнит, что Скорсезе пытался экранизировать рассказы великого фантаста Филиппа Дика, а де Пальма хотел снять фильм по «Человеку без лица» – классическому научно-фантастическому роману Альфреда Бестера. «Все, просто все, хотели снять фильм по книге «Тигр! Тигр!» – другому хиту Бестера, – вспоминает Саммер. – Я участвовал в трех различных попытках это сделать, и ни у кого не получалось. Спецэффекты были очень сложны».

СПИЛБЕРГ И ЛУКАС ПОШЛИ В КОСМИЧЕСКОЕ ФЭНТЕЗИ И ДРУГОЕ ПОПКОРН-КИНО, ИЗМЕНИВШЕЕ ЛИЦО КИНЕМАТОГРАФА.

Universal больше, чем другие студии, поддалась научно-фантастической лихорадке. Шум вокруг «Возвращения домой» усилился, когда Ларри Такер представил Барвуда и Роббинса молодому телережиссеру, протеже главы студии, Стивену Спилбергу, который любил научную фантастику так же, как они. Но, к сожалению, пока Барвуд, Роббинс и Спилберг увлеченно обсуждали «Возвращение домой», Universal дала миллион долларов Дугласу Трамбаллу, чтобы он снял собственную картину. Названный «Молчаливое бегство» фильм должен был использовать часть эффектов, не законченных вовремя и не попавших в фильм Кубрика.

Сюжет фильма Трамбалла должен был прийтись по душе любителям космоса, наркоманам и растущему числу защитников окружающей среды, только что отметившим первый День Земли. В далеком 2008 году вся растительность на Земле кроме нескольких теплиц под куполами на геодезической орбите уничтожена. Их садовнику дан приказ уничтожить леса и вернуться на Землю. Вместо этого он убивает команду и бежит вместе с несколькими роботами. Джоан Баез записала две песни для саундтрека. Это было нечто абсолютно новое.

«Возвращение домой» тоже было чем-то новым. У него в ДНК было немного «Запретной планеты», немного «2001» и немного чего-то для поколения звездной пыли. Это была история космической экспедиции, проверяющей несколько планет в далекой звездной системе. Два астронавта исследуют менее интересную планету, атмосфера на которой едва пригодна для дыхания. Они ездят по равнинам в чем-то похожем на гигантский трейлер. Внезапно компьютер трейлера начинает печатать протоколы для первого контакта: он обнаружил поблизости неземную жизнь. Протоколы разрабатывались веками, и им надо следовать неукоснительно. Соответственно, старший астронавт улетает на другую планету, оставив младшего в роли морской свинки для опытов. Оставшийся астронавт переживает на планете несколько археологических приключений – предвестник Индианы Джонса, – находя свидетельства древней цивилизации. Он не может найти ничего живого, кроме нескольких таинственных роботов-уборщиков, которых берет с собой в трейлер. Роботы начинают разбирать трейлер быстрее, чем он может собрать его обратно. У него кислород на исходе.

Тогда появляются настоящие инопланетяне, как кавалерия, спешащая на помощь. «Это такие ангелоподобные существа, – говорит Барвуд. – Они общаются друг с другом, излучая свет. И они вроде как в отпуске». Создания понимают, что астронавт в опасности, окружают его корабль, начинают танцевать и «силой, неподвластной человеческому пониманию», поднимают трейлер в космос, где молодого астронавта спасают его коллеги.

Когда «Молчаливое бегство» провалилось в прокате в 1972 году, студия потеряла всякий интерес к научной фантастике. «Возвращение домой» отправилось на кладбище забытых голливудских проектов. Барвуд говорит, что фильм стоил бы слишком много и лучше было бы ему спустя лет тридцать стать «компьютерным мультфильмом».

Барвуд добился успеха вместе со Спилбергом, для которого они с Роббинсом написали сценарий его первого полнометражного фильма – «Шугарлендский экспресс». После этого, как мы увидим, Лукас предложил Барвуду стать соавтором сценария «Звездных войн», но тот отказался. Он помогал, без упоминания в титрах, отполировать сценарий фильма Спилберга о первой встрече с инопланетянами – «Близкие контакты третьей степени», – дополнив начало и финал фильма. Не упоминается в титрах и влияние, которое Барвуд оказал на «Звездные войны»: они могли бы не стать такими, какие есть, если бы не важное знакомство, которое Барвуд дал Лукасу после смерти его собственной космической мечты. Работая в киноиндустрии, Барвуд делал серию фильмов для корпорации «Боинг». Фильмы должны были рекламировать конкурента «Конкорда» – еще один проект, так и не увидевший света дня – СЗТ, «СверхЗвуковая Транспортировка». В авиакомпании Барвуд встретил художника, который сделал несколько потрясающих рисунков СЗТ. Художника звали Ральф Маккуорри.

В 1971-м, еще работая над «Возвращением домой», Барвуд узнал, что Маккуорри переехал в Лос-Анджелес. Они встретились обсудить фильм, и Барвуд с Роббинсом наняли Маккуорри для создания четырех концептуальных рисунков для фильма. Когда Маккуорри закончил первый рисунок, он пригласил Барвуда и Роббинса, чтобы убедиться, что он на верном пути.

Они приехали, захватив с собой своего друга Джорджа Лукаса, с которым только что ходили на ланч. Последовавшая встреча в прямом смысле изменила историю кино.

Картина Маккуорри – астронавт рядом с трейлером посреди травы – поразила всех. Да, сказали они, вы на правильном пути. «Джордж посмотрел на Ральфа, – вспоминает Барвуд, – и сказал: «Знаете, я собираюсь снять научно-фантастический фильм. Я вас запомню».

Но прежде, чем он сможет нанять Ральфа Маккуорри, чтобы тот помог ему визуализировать его космическую историю, Лукасу придется сесть за стол в своем доме и отчаянно биться, подбирая нужные слова.

8

Моя маленькая космическая идея

Как построить вселенную на пустом месте? Это был вопрос, над которым бился Лукас в 1973 году, когда он сел, чтобы разобраться – о чем же будут «Звездные войны». Что-то похожее он делал с «ТНХ» и все еще носил в голове мысль о сиквеле. Но снять «ТНХ» – это не то же, что рассказать историю. А теперь Лукас пытался рассказать историю на галактической сцене. А для этого ему надо будет научиться искусству писать.

Лукас начал, написав список имен, просто чтобы посмотреть, как они будут смотреться на бумаге. Император Форд Ксерксес Третий. Ксенос. Торп. Рональд. Монро. Ларс. Кейн. Хайден. Криспин. Лейла. Книга имен для ребенка в одной руке, книга по истории в другой. Он добавлял к именам описания, слишком явно говорившие об их происхождении: Александр Ксерксес XII, Император Декарта (видимо, этот король – воин-философ). Хан Соло, предводитель народа Хаббл («Соло» было маркой бумажных стаканов, Хаббл – имя астронома). О, и вот еще хорошее имя, похожее на его собственное: Люк Скайуокер, «Принц Беберов».

В этот момент хочется крикнуть: «Подожди, Джордж! Вернись к последним двум именам! Забудь дурацкие титулы, откопай в своих блокнотах R2-D2 и Вуки, и вперед!»

Но творческий процесс редко проходит гладко. Сначала Лукас сконцентрировался на совсем другом персонаже: Мэйсе Винди, благородном космическом самурае в духе Куросавы. Винди был «Джедай-Бенду», название, отчасти восходящее к жанру фильмов о самураях «Дзидай гэки» (на самом деле это обозначает просто «историческую драму»). Парень, который расскажет историю Мэйса, его ученик или «падаваан» либо Си. Джей Торп, либо Си 2 Торп (ничто не звучит так футуристично, как имя с числом посередине). В любом случае его прозвище будет «Чуи».

У Лукаса на тот момент была всего одна сцена в голове, хотя он и не напишет ее в ближайшие три года. Он хотел увидеть бой в космосе. Но не тот, где корабли парят неподвижно или просто движутся в одном направлении, как в «Звездном пути», он хотел, чтобы корабли летали, кружились и гонялись друг за другом как истребители Второй мировой войны, как дикие птицы. Но пока Лукас был сконцентрирован на глобальных вопросах. В какой форме подать общее повествование фильма, который крутился у него в голове еще с УЮК? Фильм, который теперь он превращал в реальность силой воли так же, как до него «ТНХ» и «Американские граффити»?

Вхоли. Вот оно. Лукас увидел древний орден галактических стражников по имени Вхоли. Мы их не увидим. Они будут историками на заднем плане. Весь фильм будет взят из книги, которую мы не увидим, книги, которую он сможет дополнять, если его маленькая космическая идея сработает. «Книга Вхолей, – написал он. – Часть 1. Это история Мэйса Винди, достопочтенного Джедая-бенду из Опучи, рассказанная нам Си Джей Тропом, падавааном (учеником) знаменитого Джедая».

Как многие писатели-любители в жанрах научной фантастики и фэнтези, Лукас оказался погребен под кучей имен, названий планет, кораблей и межпланетных организаций до того, как придумал, почему зрителям это должно быть интересно. Торп был с планеты Киссел. Его отец был главным пилотом межгалактического крейсера «Тарнак». Винди был «военачальником при Председателе Содружества Независимых Систем». Торп стал его учеником в Межсистемной Академии. Это будет их величайшее приключение…

И на этом сюжет обрывается. Создатель написал две страницы примерного наброска первого фильма в новой вселенной, но дальше не пошел. Человек, который заканчивал каждый проект, за который брался, стоял в нерешительности на пороге нового путешествия. Как, конечно, и должен поступать каждый герой.

Пока Лукас приостановил свое последнее истекание кровью, Universal по-прежнему отказывалась выпускать «Американские граффити» в прокат. Уильям Хорнбек, один из самых уважаемых мастеров монтажа в киноиндустрии, назвал фильм «абсолютно несмотрибельным». Танен вырезал две сцены. Обе насмехаются над авторитетами. В одной Стив сталкивается с учителем на танцевальной вечеринке и предлагает ему «пойти и поцеловать утку», в другой Терри ругается с продавцом подержанных машин. Лукас был в ужасе – снова у его ребенка отрезали пальцы – и отказался участвовать в издевательстве. Кертц убедил Верну Филдс вырезать сцены.

ЛУКАС ХОТЕЛ УВИДЕТЬ БОЙ В КОСМОСЕ. НО НЕ ТОТ, ГДЕ КОРАБЛИ ПАРЯТ НЕПОДВИЖНО, ИЛИ ПРОСТО ДВИЖУТСЯ В ОДНОМ НАПРАВЛЕНИИ, КАК В «ЗВЕЗДНОМ ПУТИ», ОН ХОТЕЛ, ЧТОБЫ КОРАБЛИ ЛЕТАЛИ, КРУЖИЛИСЬ И ГОНЯЛИСЬ ДРУГ ЗА ДРУГОМ КАК ИСТРЕБИТЕЛИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ, КАК ДИКИЕ ПТИЦЫ.

В 1973 году, когда «Граффити» еще томилось в застенках Голливуда, «Галактику ТНХ 1138» показали по телевидению. Критик у Джозефу Гелмису фильм очень понравился. Будучи автором книги «Кинорежиссер как суперзвезда», Гелмис, конечно же, захотел узнать больше о Лукасе. Сможет ли тот стать суперзвездой? Он договорился о просмотре «Американских граффити» и был поражен тем, что студия не видит потенциала ленты. Он пригласил Лукасов в ресторан, и у него сложилось ощущение, что они рады возможности бесплатно поесть. Над чем сейчас работал Лукас? – спросил Гелмис. Возможно, испугавшись, что серьезный кинокритик засмеется при упоминании «Флэша Гордона», Лукас назвал свой новый проект «космической оперой в стиле Эдгара Райса Берроуза за 4 миллиона долларов». Это было попыткой подтолкнуть себя к написанию сюжета, точно так же как «Граффити» подтолкнуло его к описанию персонажей.

В итоге, когда Лукас закончил второй набросок сценария в апреле 1973-го, он словно излишне компенсировал тот факт, что все эти годы не особо интересовался сюжетом; из 10 страниц сюжет буквально лез во все стороны. В нем не было ничего общего с двухстраничной «Книгой Вхолей». Структура была близка к фильмам Куросавы, особенно к «Трем негодяям в скрытой крепости».

Здесь мы подходим к любимому утверждению киноманов: знаете ли вы, что «Звездные войны» основаны на «Трех негодяях в скрытой крепости»? Но нет, не основаны. Лукас признавал влияние визуального стиля Куросавы и с радостью дал интервью для DVD-издания фильма, где назвал «Негодяев» четвертым среди любимых им фильмов Куросавы – не великая похвала. Но и он, и Кертц, которые мало в чем соглашаются, когда речь заходит об истории «Звездных войн», хором говорят, что сравнение фильма со «Звездными войнами» преувеличено. Хотя Лукас посмотрел фильм где-то за год до работы над сценарием, это был 1973 год: он не мог взять видео напрокат и проанализировать сцену за сценой. Все, что он сделал, это переписал краткое содержание фильма из книги Дональда Ричи «Фильмы Акиры Куросавы» (1965), которое стало параграфом во вступлении к наброску.[56]

Картина «Негодяи» рассказывает о двух крестьянах в Японии XVI века, раздираемой гражданскими войнами. Они должны были сражаться на стороне победившего клана, но опоздали, их приняли за проигравших солдат и взяли в плен, после чего они сбежали. Они спорят друг с другом о том, куда идти дальше, разделяются и снова попадают в плен. Опять они сбегают. Найдя золото в куске дерева на берегу реки, они натыкаются и на его источник: генерал побежденного клана и предположительно глухонемая девушка, прячущиеся в крепости в горах и пытающиеся вывезти золото с вражеской территории. Крестьяне к ним присоединяются в надежде заработать или украсть часть золота. Девушка оказывается принцессой побежденного клана, за поимку которой враги назначили награду. Она с генералом использует золото, чтобы восстановить земли клана. Крестьяне в конце фильма за свои труды получают одну монету».

Второй вариант наброска Лукаса открывается сценой совсем из другой истории:

«Глубокий космос.

Зелено-голубая планета Аквила медленно вплывает в кадр. Маленькая пылинка на орбите планеты блестит в свете ближайшей звезды.

Внезапно похожий на истребитель космический корабль появляется на переднем плане, направляясь к пылинке. Еще два истребителя бесшумно появляются рядом с ним в боевой формации. А потом еще три вплывают в кадр. Пылинка – это на самом деле огромная космическая станция, нависающая над приближающимися истребителями».

Только после этого появляется параграф, списанный у Ричи. Принцесса вне закона, умудренный опытом генерал и их сокровище («бесценная аурианская пряность», написал Лукас в своей первой отсылке к «Дюне»[57]) путешествуют на «спидерах» по вражеской территории.

Два спорящих имперских бюрократа спасаются из Космической крепости, терпят крушение при приземлении на планету и попадают в плен к генералу. Его имя – любимое из списка Лукаса: Люк Скайуокер. Оно подходит старику – Гэндальфу или ветерану-самураю, ходящему в облаках с посохом. Лукас ни одного наброска сценария не начинал, думая, что это имя молодого героя.

В знак почтения к основному вдохновению в этом наброске сценария герои направлялись к космопорту Гордон. Там они надеялись найти космический корабль, который отвезет их на дружелюбную планету. Ища прибежища от шторма, Скайуокер обнаруживает десятерых бездомных детей в заброшенном храме. Он слышит, что те готовят нападение на империю, чтобы защитить принцессу. Здесь сюжет полностью отходит от «Негодяев»: Скайуокер тренирует подростков, делая из них мужчин. «Мальчиков злят его холодные и постоянные указания, но они начинают уважать его, когда видят результат тренировок», – написал Лукас, что, возможно, было самым точным описанием его собственных отношений с отцом.

Группа повстанцев добирается до Гордона. Здесь мы видим единственную сцену, которая переживет без изменений все варианты сценария и попадет в фильм: группа входит в кантину, надеясь найти кого-то, кто поможет им улететь с планеты. «Плохо освещенное маленькое заведение пугает разнообразием странных и экзотических инопланетян, смеющихся и пьющих у стойки», – написал Лукас. Группа инопланетян пристает к одному из мальчиков, и Скайуокер вынужден достать из ножен свой «лазер-меч». Через несколько секунд на полу лежит рука.

Пока интересно. Но темп повествования не снижается, нет ни единой передышки. Торговец приводит повстанцев в ловушку, они крадут космический истребитель, сражаются с имперскими кораблями в половине галактики, прячутся в астероиде, их вновь атакуют, и они совершают вынужденную посадку на «запретной планете Явин». И это только один абзац.

На Явине мы встречаем инопланетян, летающих на огромных птицах, которые похищают принцессу и продают ее Империи. Скайуокер с мальчиками делают из имеющихся припасов «летающие палки». Толпа инопланетян кидает Скайуокера в кипящее озеро. Он спасается, схватившись за лиану, находит мальчиков с помощью инопланетянина-фермера, атакует имперский форпост, узнает, что принцессу увезли на центральную планету Империи, и снова тренирует мальчиков, на этот раз летать на одноместных истребителях. Они летят в тюремный комплекс, прорываются к принцессе и улетают на дружественную планету, куда собирались с самого начала. Там устраивают парад. Взятые в плен в самом начале бюрократы видят принцессу «в ее истинной богоподобной форме», после чего идут и напиваются. «Конец?» – написал Лукас, оставляя дверь открытой для сиквела и цитируя свой «Взгляд на жизнь».

ПРАВА НА СИКВЕЛ, САУНДТРЕК И СОПУТСТВУЮЩИЕ ТОВАРЫ БУДУТ ОБСУЖДАТЬСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНО ПЕРЕД НАЧАЛОМ КИНОПРОИЗВОДСТВА. ЛЕГЕНДА «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» ГЛАСИТ, ЧТО ПО ГОЛЛИВУДСКИМ МЕРКАМ ЭТО СЧИТАЛОСЬ «МУСОРОМ».

Мы так же далеки от «Троих негодяев в скрытой крепости», как и от окончательной версии «Звездных войн». Лукас сделал много отсылок к другим фильмам Куросавы: встреча генерала Скайуокера с мальчиками в храме напоминает сцену в «Телохранителе»; сцена в кантине – его продолжение «Отважный Сандзюро». Текст очень плотный даже для хорошо подкованного поклонника «Звездных войн», знающего, что из этого вышло. Для кого-то плохо знакомого с фантастикой это как непроходимая чаща. Агент Лукаса Джефф Берг счел текст абсолютно непонятным. Однако у него не было выбора, кроме как показать набросок сценария студиям United Artists и Universal.

Если бы Лукас намеренно пытался написать набросок сценария, который освободит его от обязательств перед обеими студиями, он не мог бы придумать лучший вариант. Очевидно, этот фильм обошелся бы больше, чем в 4 миллиона. Дэвид Пикер в UA, у которого все еще был первый опцион на фильм, сразу же отказался от проекта (пройдет еще несколько месяцев, прежде чем студия откажется от торговой марки на название «Звездные войны»). В июне Берг послал бумаги в Universal вместе с грозной запиской: если студия хотела этот фильм, у нее было десять дней, чтобы сказать «да». Universal не отказалась открытым текстом снимать «Звездные войны» – студия просто не ответила.[58]

После отказа обеих студий Лукас был волен предложить свою идею другим киностудиям. Он отправился на студию Disney, но в то время студия была как осажденная крепость, производившая очень мало хороших фильмов – «Робин Гуд» 1973 года был исключением – и скатывающаяся к упадку, который продлится десятилетие. «Disney взялся бы за фильм, если бы Уолт был жив», – настаивал Лукас. По иронии судьбы, Disney никогда не получит этот фильм, даже после того как десятилетия спустя купит Lucasfilm; оригинальный фильм – единственный, все права на который навеки принадлежат другой студии.

Везучей студией, конечно же, оказалась 20th Century Fox. В 1973-м она была домом последнего успешного крупнобюджетного научно-фантастического приключения – «Планеты обезьян». Что важнее, у нее был отличный охотник за новыми талантами – вице-президент по творческой деятельности Алан «Лэдди» Лэдд-младший. Лэдди был сыном голливудской звезды, бывшим агентом и продюсером. Он много шума наделал на Fox своим правом запускать в производство проекты на деньги студии – или «давать зеленый свет», как это называют в Голливуде. Первым фильмом, которому Лэдди дал зеленый свет, был «Молодой Франкенштейн». Вторым – «Омен». Оба были чудовищно успешны. Чтобы заинтересовать Лэдди в Лукасе, Берг смог достать для него копию «Граффити». Лэдди настолько понравился фильм, что он спросил у Берга, есть ли способ перекупить его у Universal. Берг передал это предложение Танену, что, наконец, подвигло того выпустить измученный фильм на экран, назначив премьеру на лето.

За прошедшие годы роль Лэдди в «Звездных войнах» обросла большим количеством лжи. Один из мифов говорит, что он был главой студии – на самом деле, он не входил даже в совет директоров. Другой, что Лэдди не понял, о чем говорит Лукас, и проспонсировал его, только основываясь на очевидной страсти Лукаса к проекту. Неправда, говорит он. «Я все прекрасно понял, – вспоминает Лэдди в возрасте семидесяти шести лет. – Он мне все объяснил на примере других фильмов». «Флэша Гордона» не было в их числе. Очевидно, Лукас уже выработал свою привычку обсуждать «Звездные войны» по-разному, в зависимости от того, с кем говорит. Для Лэдди он рассказывал о влиянии старых приключенческих лент с Эрролом Флинном, таких как «Морской ястреб», «Робин Гуд» и «Капитан Блад».

«Звездные войны» возьмут у них атмосферу приключений, их бескровные смерти, их четко разграниченный конфликт добра и зла. Даже сейчас Лэдди видит в фильме эхо старого Голливуда – например, версия «Трех мушкетеров» с Джином Келли (1948) заканчивается церемонией вручения медалей, очень похожей на церемонию на Явине IV.[59] «Как и все, он воровал из фильмов, которые любил», – говорит Лэдди. Но было и то, что делало Лукаса исключительным: «Он был весьма умным человеком. Я был поражен его интеллектом. Я полностью в него верил».

13 июля 1973 года Лэдди подготовил проект договора о «Звездных войнах, в котором плата Лукасу за сценарий и режиссуру составляла 150 тысяч долларов. Кроме того, Lucasfilm предлагался бюджет в 3,5 миллиона и 40 % от прибыли. Было указано, что права на сиквел, саундтрек и сопутствующие товары будут обсуждаться дополнительно перед началом кинопроизводства. Легенда «Звездных войн» гласит, что все это считалось мелочью, тем, что голливудские юристы называют «мусор». Редкие фильмы получали сиквелы; и лишь часть из сиквелов приносила деньги. Саундтреки не продавались, если речь не шла о мюзиклах. Сопутствующие товары к фильму? Глупость. Однако тот факт, что следующие два года адвокаты дрались из-за этих деталей, доказывает, что студия Fox не спала за рулем, как многим кажется.

Даже на то, чтобы превратить проект договора в действующий договор, ушло несколько месяцев. Тем временем в августе «Граффити» вышли в прокат, и жизнь Лукаса изменилась навсегда. Это был хит – и не один из тех постепенно набирающих обороты независимых хитов, а из тех, для которых популярные издания берегут неологизмы типа «потрясный» и «очуметь». Фильм отлично стартовал в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе и не сбавил оборотов по всей стране. Это было лето, в те времена еще были автокинотеатры, а это был идеальный фильм, чтобы смотреть его, сидя в автомобиле летней ночью. Ты смотрел его, и тебе снова было семнадцать.

В тот год «Граффити» собрали 55 миллионов долларов. Когда их перевыпустили в 1978-м, после «Звездных войн», они собрали еще 63 миллиона. К XXI веку сборы превысили 250 миллионов долларов. Учитывая, что бюджет у фильма был всего 600 тысяч, это было одно из наиболее выгодных вложений денег в истории кино. Агент Лукаса знал, что он сможет получить у Fox еще как минимум полмиллиона, если переоформить сделку сразу же. Вместо этого клиент настаивал на правах на «мусор».

К концу 1973-го, к своему удивлению, Джордж Лукас был миллионером и владельцем прибыльного бизнеса. После выплаты налогов «Американские граффити» принесли Lucasfilm в тот год 4 миллиона долларов. В долларах 2014 года – это примерно 16,5 миллиона. Это был поразительный поворот событий для семейной пары, жившей в небольшом доме на 20 тысяч долларов в год, при том что оба работали.

Но Лукасы не собирались копировать Копполу, который после успеха «Крестного отца» переехал в огромный особняк и арендовал личный самолет. Во-первых, они расплатились со всеми долгами, вернув деньги в том числе Копполе и Джорджу Лукасу-старшему. После этого Лукасы тратили деньги весьма осторожно. Они переехали ближе к центру округа Марин, купив одноэтажный викторианский особняк в Сан-Анселмо за 150 тысяч долларов. Используя старые фотографии дома, Лукас восстановил башенку второго этажа с камином, панорамными окнами и видом на гору Там. Внутри он поставил стол, сделанный из трех снятых с петель дверей. Сценарии всех шести фильмов цикла «Звездных войн» пройдут через этот стол.

В октябре 1973-го Лукас одолжил часть своего состояния оболочечной компании «Корпорация Звездных войн». Марсия была в Тусоне, монтируя для Мартина Скорсезе фильм «Алиса здесь больше не живет». Он несколько раз навещал ее, побаиваясь за жену – у Скорсезе была репутация дебошира. Лукас в поездку брал два увесистых тома – «Путеводитель Айзека Азимова по Библии» и огромный труд по мифологии «Золотая ветвь», написанный антропологом XIX века сэром Джеймсом Джорджем Фрэзером. «Золотая ветвь» в 1970-е переживала что-то вроде возрождения. Целью книги было свести все мифологии и религии к общим элементам. Однако слог Фрэзера требует немалых усилий, чтобы через него пробиться. Скорсезе спросил Лукаса: «В связи с чем такое сложное чтение?» «Я пытаюсь достичь коллективного бессознательного сказок», – объяснил Лукас.

Дома он закрывался в своей писательской башне в восемь утра каждое утро. Его целью были пять страниц в день; закончив, он награждал себя музыкой по радио. Обычно первую страницу он заканчивал часам к четырем, а потом за час в панике делал остальные четыре и заканчивал к «Вечерним новостям» с Уолтером Кронкайтом.

Новости не приносили успокоения. Мир, казалось, разваливается на части. Прекращение огня во Вьетнаме было нарушено. Американские войска покидали страну. Уотергейтский скандал захлестнул администрацию Белого дома. Арабы снова атаковали Израиль. ОПЕК снизил производство нефти; внезапно даже миллионеры, к которым теперь относился Лукас, с трудом могли наполнить бензобак.

Лукас новости включал в свои заметки. Пока «Апокалипсис сегодня» был заморожен – Коппола, на тот момент лишь продюсер фильма, искал студию, которая согласилась бы профинансировать фильм, – «Звездные войны» были единственным местом, где он мог комментировать современную политику. Так Аквила становится «небольшой независимой страной вроде Северного Вьетнама», – писал он в 1973-м. «Империя – как Америка через 10 лет в будущем, после того как гангстеры убили Императора и захватили власть, подтасовав результаты выборов… Мы в поворотной точке: фашизм или революция».

Политика, смешанная с эскапизмом. Лукас снова стопками скупал комиксы. Джек Кирби, любимый художник комиксов Америки, только что закончил серию «Новые боги». Герой использует таинственную силу под названием Источник. Злодея зовут Дарксейд, он ходит в черных доспехах и является отцом героя – Ориона. Все это записывалось и откладывалось в голове Лукаса.

Лукас никогда не был особым любителем научно-фантастической литературы. Но теперь он старался это наверстать. Был один писатель, для которого он всегда делал исключение: Гарри Гаррисон, бывший иллюстратор и один из авторов комиксов о «Флэше Гордоне». Гаррисон одновременно писал захватывающие космические приключения и сатиру на жанр научной фантастики. «Билл, герой Галактики» (1965) высмеивал мужественных космических десантников Роберта Хайнлайна. «Стальная крыса» – серия романов, чей герой, Джим ди Гриз, очаровательный пройдоха и межзвездный аферист, совершающий преступления ради удовольствия, был предтечей Хана Соло.

К моменту выхода «Звездных войн» Гаррисон жил в Ирландии, пытаясь добиться освобождения писательского заработка от налогов. Права на экранизацию его классического романа «Подвиньтесь! Подвиньтесь!» (1967) были проданы MGM за один доллар; и студия сделала на основе книги «Зеленый сойлент». В начале 1980-х Гаррисон прочитал статью о том, что Лукас был его поклонником, и его чуть удар не хватил: «Я подумал: «Что ж ты, черт возьми, не написал мне и не попросил сделать для тебя чертов сценарий, знаешь, если ты бы этого хотел, сынок, я бы с радостью приехал и заработал деньжат на этой чертовой фантастике». О, нет справедливости на свете».

Но, когда Лукас писал «Звездные войны», он не особо думал о том, чтобы заработать деньжат на чертовой фантастике. Он просто впитывал бульварную классику жанра. Хотя он давно знал, что Берроуз оказал наибольшее влияние на «Флэша Гордона», Лукас прочел «Принцессу Марса» целиком только в 1974-м. Он изучил книги Э. Э. «Дока» Смита о Линзменах – межзвездных полицейских со сверхспособностями. Линзмены путешествуют по галактике, ища особо одаренных индивидов с помощью Линзы, таинственного кристалла, настроенного на «жизненную силу» и превращающего носителя в телепата.

Иногда кажется, что Лукас меняет источники своего вдохновения, как будто перемешивает салат. «Звездные войны» – это смесь «Лоуренса Аравийского», Джеймса Бонда и «2001», – сказал он шведскому журналу о кино «Чаплин» осенью 1973 года, что по странному стечению обстоятельств стало его первым интервью о фильме. «Инопланетяне – герои, а хомо сапиенс, естественно, злодеи. Никто не снимал подобного со времен «Флэш Гордон покоряет Вселенную». Строчка про хомо сапиенс не соответствует ни одному из вариантов сценария, которые он написал, но показывает размах вариаций, которые он рассматривал. В этом интервью он также высказал новую драматическую метафору для процесса кинопроизводства: «Это как альпинизм, – сказал он шведскому журналисту. – Ужасно холодно, вы теряете пальцы на ногах, но потом вы достигаете вершины – и оно того стоило».

В мае 1974-го Лукасу исполнилось 30 лет, возраст, к которому он обещал своему отцу стать миллионером; он достиг результата и даже перевыполнил его. Он также покорил гору первого варианта сценария, и это была впечатляющая вершина. Первый полный сценарий «Звездных войн» состоял из 191 сцены и содержал 33 тысячи слов. В фильмах начала 1970-х средняя сцена длилась две минуты; даже если Лукас планировал уложить каждую из своих сцен в минуту – что сложно, учитывая количество диалогов, – «Звездные войны» длились бы три часа десять минут. Несмотря на это, Лукас сделал четыре копии и разослал их Копполе, Роббинсу, Барвуду и Уилларду Хайку – который вместе со своей женой Глорией Кац отлично переработал четвертый сценарий «Американских граффити», добавив необходимый юмор.

Никто из читавших первый вариант сценария «Звездных войн» не был в восторге. Как и десятистраничный набросок, вдохновленный «Тремя негодяями в скрытой крепости», этот ранний вариант был переполнен сюжетом, хотя совершенно другим. По некоторым пунктам он изменился в правильном направлении – действие больше не происходило в XXXIII веке, а в некое неназванное время. Вечный конфликт между Джедаями и Ситхами, падение Джедаев и возвышение Империи – темы, которые станут основой всех шести эпизодов «Звездных войн», – упоминались в самом начале. Из «уплывающих вверх» в стиле «Флэша Гордона» титров мы узнаем, что Джедаи Бенду были телохранителями Императора и «главными архитекторами Имперских космических сил». Потом враждебная секта воинов, Рыцари Ситха, перебили их ради «Новой Империи». Мы оказываемся на луне, где восемнадцатилетний подросток по имени Энникин Старкиллер видит пролетающий над головой корабль, после чего спешит к ракетному кораблю, чтобы предупредить отца, Кейна, и десятилетнего брата Дика, разбирающего философскую проблему.

Да-да: первый сценарий «Звездных войн» начинается не со взрывов, дроидов и Дарта Вейдера, а с домашнего задания.

ЭННИКИН: Папа! Папа!.. Они нашли нас!

Дик поднимает глаза от маленького куба, который он изучал. Его отец шлепает его по плечу куском провода.

КЕЙН: Продолжай с заданием. У тебя концентрация хуже, чем у брата. (Энникину) Сколько?

ЭННИКИН: На этот раз всего один. Банта четыре.

КЕЙН: Хорошо. Может, нам и не придется чинить это старое корыто. Готовься.

ДИК: Я тоже!

КЕЙН: Ты нашел ответ?

ДИК: Я думаю, это афоризм Корбета: «Что есть, того нет».

Кейн улыбается. Это правильный ответ.

Дика быстро убивает двухметровый Рыцарь-Ситх, и его персонаж больше не упоминается. Если у переполненного сюжетом сценария и есть главный герой, то это Энникин Старкиллер. Кейн отвозит его на их родную планету Аквилу, которой теперь угрожает вторжение Империи. Он просит старого друга, генерала Люка Скайуокера, научить Энникина искусству Джедая, пока Кейн посещает другого старого друга – зеленокожего инопланетянина по имени Хан Соло. Лидер Аквилы, король Кайос, спорит с сенаторами по поводу того, действительно ли Империя планирует вторжение. Кайос провожает сенаторов словами: «Пусть Сила Других пребудет с вами всеми». Генералу Скайуокеру несколько сцен спустя он говорит: «Я тоже чувствую Силу». Остаток сценария Сила не упоминается и не объясняется. Концепция, которую Лукас впервые исследовал еще при написании «ТНХ», так же не торопится в реальность, как и четыре года назад в его первом сценарии.

Энникин в шкафу занимается сексом со служанкой. Генерала Скайуокера это так возмущает, что они скрещивают ласермечи.[60] Но на дуэли нет времени: гигантская космическая крепость уже в пути. Энникин прыгает в спидер, чтобы спасти дочь короля, принцессу Лею, прямо перед тем, как два ядерных взрыва потрясают планету. В ответ пилоты атакуют космическую станцию. «Слишком много действия, Чуи!» – говорит один пилот другому. Читатели не могли не согласится.

В середине сценария мы переносимся на космическую крепость к двум строительным роботам, «АрДва Диито» «триподу с рукой-клешней» и «СииТриПио» который может похвастаться «абсолютно металлической поверхностью в стиле ар-деко» – другими словами, это робот из «Метрополиса». Особо стоит остановиться на их диалоге: это диалог. АрДва говорит:

АРДВА: Ты безмозглый, бесполезный философ… Давай! Вернемся к работе; система в порядке.

ТРИПИО: Ты кучка мусора, переросток. Перестань за мной ходить. Отстань. Отстань.

Еще один взрыв, и роботы прижимаются друг к другу в ужасе. Они находят спасательную капсулу и отправляются вниз на планету, где Энникин и принцесса Лея с ними сталкиваются. АрДва от шока теряет дар речи. Дарт Вейдер, имперский генерал (он в этом сценарии просто человек), приземляется на Аквиле, расчищая путь для Валорума, Рыцаря-Ситха. Люк и Энникин отправляются в космопорт Гордон, где в кантине происходит уже известная нам сцена с ласермечом. Они встречаются с Ханом Соло, который отводит их к Кейну. Кейн заряжает корабль Хана Соло, вырывая энергетическую батарею из своей кибернетической груди, убивая себя. Преследуемый Империей, корабль прячется в поясе астероидов и совершает вынужденную посадку на лесном мире Явин. Здесь они встречают гигантских Вуки под предводительством Чубакки – нет, это не тот Чуи, который был пилотом в более ранней сцене. Принцессу берут в плен и отвозят на космическую крепость. Энникин проникает на борт, но также попадает в плен, и его пытает Дарт Вейдер. Глядя на это, Валорум решает сменить сторону и спасает Энникина и Лею. Втроем они падают в мусоросборник и чуть не погибают, но успевают сбежать, прежде чем Вуки – наученные генералом Скайуокером – атакуют крепость в одноместных истребителях и уничтожают ее. Лея возвращается на Аквилу, где ее коронуют королевой, и дает Энникину титул лорда-защитника. Запутались? Потерялись? Ошеломлены? Вы не одиноки. «Это была вселенная, в которой никто не мог разобраться по сценарию, – сказал Хайк, – пока Джордж не читал вам это вслух». Но, когда он это делал, его энтузиазм помогал передать вам смысл сцены. Все говорят, что Лукас легко может нарисовать словами картинку, но только когда он говорит их.

Лукас во многом полагался на Хайка и Кац на ранних стадиях написания сценария. Каждый раз, когда он бывал в Лос-Анджелесе, он к ним заходил, показывал наработанный материал и уходил с пометками, как его улучшить. Для версии, которую он послал Лэдди несколько месяцев спустя, он изменил некоторые имена – с нашей точки зрения, двигаясь в неправильном направлении. Энникин Старкиллер стал Джастином Валором. Джедаи, неожиданно, стали Диа Нога.

Ужас написания второго варианта сценария казался невыносимым. У Лукаса от нервного перенапряжения появились боли в животе. «Вы бьетесь головой об стену и говорите: «Ну почему у меня не получается? – вспоминал он десять лет спустя. – Почему я не умнее? Почему у меня не получается то, что получается у всех?» В марте 1974-го он сказал «Новостям кинематографиста», что «наймет кого-нибудь, чтобы переписать сценарий».

Хэл Барвуд вспоминает, как Лукас во время одного из своих визитов в Лос-Анджелес после успеха «Граффити» пытался убедить его переписать сценарий. «Джордж достаточно издалека зашел, спрашивая, не хочу ли я вместе с ним написать «Звездные войны», – говорит он. Барвуд теперь этим хвастается. «Я был неподходящим сценаристом для подобного фильма, – говорит он. – Я интересуюсь научной фантастикой, а не космическими операми, так что для меня это было бы большой проблемой. Я и не знал тогда, насколько полюблю приключенческое кино. Меня интересовало более высокое искусство. И я был большим фанатом «Звездного пути».

Поэтому Лукасу пришлось самому засесть за стол из дверей для нового раунда. Секретарь Кертца, Банни Эслуп, вспоминает, что Лукас так сильно мучился над сценарием, что однажды отстриг себе волосы – обрезая по одной кудряшке за раз и наполняя ими корзину для мусора. «Вы с ума сходите, когда пишете, – сказал Лукас много лет спустя. – Это как психоз. У вас в голову начинают такие мысли лезть, даже странно, что все писатели не сидят в психушке. Вы так можете запутаться в собственных мыслях, что впадете в совершенно невыносимую депрессию. Потому что нет правил, вы не знаете, хорошо ли то, что вы делаете, плохо или никак. Когда вы это пишете, оно всегда кажется плохим. Оно кажется ужасным. Это самое сложное, что можно представить».

В январе 1975 года был закончен второй вариант сценария. Теперь – под названием «Приключения Старкиллера, эпизод один: «Звездные войны», он был примерно на пять тысяч слов легче, чем его предшественник. Лукас вложил его в папку, отделанную золотом, чтобы показать, как серьезно он к нему относился.

Первое, что заметит любой внимательный читатель во втором варианте: «Книга Вхолей» вернулась. Фильм начинается с похожего на библейское пророчества, предположительно взятого с его страниц: «И во времена величайшего отчаяния придет спаситель, и он будет известен как Сын Солнц». «Золотая ветвь», похоже, повлияла на Лукаса, поскольку религиозные утверждения – и религия Силы – теперь на авансцене. В начальных титрах мы читаем, что Джедаи Бенду «изучали пути Силы Других», пока не были уничтожены, когда к власти пришла Империя. Но остался один Джедай, который продолжает сражаться на стороне добра, известный только как Старкиллер.

Титры, возможно, более напыщенные, чем раньше, зато первая сцена куда более динамичная: маленький корабль повстанцев преследуют не один, а четыре имперских звездных разрушителя. Корабль повстанцев отстреливается и уничтожает одного из них. Теперь мы видим дроидов, называемых на этот раз R2 и 3PO, на борту убегающего корабля – они теперь на стороне повстанцев. R2 «издает серию электронных звуков, которые может понять только робот».

Сцена с дроидами подтверждает во многом сомнительную историю, которую Лукас рассказывает о создании трилогий «Звездных войн». Уже с 1979-го, спустя два года после выпуска первого фильма, Лукас пытался убедить нас, что процесс написания сценария выглядел примерно так: взять первый вариант сценария «Звездных войн», разделить напополам, выбрать вторую половину, а затем разбить оставшуюся историю на три части, которые и стали оригинальной трилогией. Но это заявление выглядит сомнительно, после того как вы прочтете три варианта сценария, рассказывающие абсолютно разные истории, содержащие несколько похожих сцен примерно в одних и тех же местах. «Это неправда, – говорит Кертц об утверждении Лукаса. – Было много сцен и обрывков, которые были достаточно хорошими идеями и попали в окончательный сценарий». После чего «не осталось материала, чтобы сделать еще фильмы». Он признает, что после «Звездных войн» и он, и Лукас в интервью говорили о фильме как о «части из середины» большой истории – но это была вымышленная история в стиле «Книги Вхолей». «Задним числом легко представить вещи проще, чем они были на самом деле», – добавляет Кертц.

СЦЕНА С ДРОИДАМИ ПОДТВЕРЖДАЕТ ВО МНОГОМ СОМНИТЕЛЬНУЮ ИСТОРИЮ, КОТОРУЮ ЛУКАС РАССКАЗЫВАЕТ О СОЗДАНИИ ТРИЛОГИЙ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Если есть какое-либо свидетельство байки Лукаса про половины и трети, так это то, что дроиды, появившиеся в середине первого варианта сценария, теперь появились в начале. Корабль R2 и 3PO захватывают штурмовики – первое появление космических солдат в каком-либо из вариантов сценария. Их предводитель – генерал Дарт Вейдер – по-прежнему обычный человек, по-прежнему всего лишь правая рука Рыцаря-Ситха Валорума. Дик – один из сыновей Старкиллера – быстро разделывается со штурмовиками. Дик – Джедай – использует бластер, а штурмовики орудуют лазерными мечами. Вейдер побеждает Дика, потому что в нем «велик Боган» – изначальное имя Лукаса для темной стороны Силы.

Дроиды бегут на пустынную планету внизу, где R2 должен связаться с Оуэном Ларсом. Трипио увязывается за ним, только потому, что его «основная директива – это выживание». Когда Лукас представлял речь 3PO, он слышал парня по связям с общественностью или подлизывающегося к вам продавца подержанных автомобилей вроде того, что был вырезан из «Американских граффити». Дроидов берут в плен гномы в плащах, занимающиеся похищением роботов, «иногда называемые джавы». (К слову, друг Лукаса Стивен Спилберг в это время снимал фильм, основанный на романе «Челюсти»;[61] Лукас провел некоторое время в Лос-Анджелесе, чтобы посмотреть на постоянно ломающуюся механическую акулу вблизи, и один раз даже ненадолго застрял у нее в пасти.) В повозке джавов происходит восстание роботов. Роботы сбегают, подобно крестьянам в «Трех негодяях». Добравшись до «маленького ранчо по добыче влаги», они находят Ларса, его племянников Биггса и Винди, его племянницу Лею и нашего героя, восемнадцатилетнего Люка Старкиллера.

Лукас потерял интерес к истории о старом генерале. Он предпочитал Люка как молодого героя: сын Старкиллера, брат недавно побежденного Дика, Джедая, тренируемого его дядей Оуэном. Мы находим его в пустыне во время тренировки с лазерным мечом, отражающим выстрелы парящего бейсбольного мяча из хрома. Люк теперь чувствительная, артистичная натура – историк, который предпочел бы «изучать древности», а не сражаться в галактической войне. «Я не воин», – говорит он (зачем он тогда тренируется?). R2 показывает ему голограмму Дика, сообщающую Люку, что «враг соорудил мощное оружие», чтобы использовать против их отца, – мы не знаем какое, – и Люк должен доставить «Кибер-кристалл» отцу на Главную Органу. После ужина из «танта соуса» и «экстракта бум-бум», Люк пускается в долгое, полное терминов объяснение о Силе Других для своих младших братьев. Изначально обнаруженная святым человеком по имени Скайуокер, Сила разделена на хорошую часть, Ашлу, и «парасилу», называемую Боган. Чтобы люди «недостаточно сильные» не познали Боган, Скайуокер учил Силе только своих детей, а те – своих. И вот, пожалуйста: при первом своем появлении Сила была эксклюзивным, аристократическим культом.

Люк не закончил. Как занудный дядя на семейном ужине, он продолжает нудить про политику: как Сенат слишком разросся, попал под контроль гильдий Энергетики и Транспорта, а затем «тайно разжег расовые войны и стал помогать антиправительственным террористам» с помощью поддавшегося Богану Джедая по имени Дарклайтер, который банду пиратов превратил в Рыцарей-Ситхов.

На следующее утро Люк и дроиды отправляются в Мос Эйсли в местную кантину. Там он встречает Хана Соло, который теперь «плотный молодой бородач с суровой красотой и в яркой кричащей одежде» – проще говоря, Коппола. Хана сопровождает «серая обезьяна с клыками, как у бабуина» под два с половиной метра ростом – Чубакка, на этот раз в шортах – и офицер по науке Монтросс.

Происходит перепалка в баре. Люк и его лазерный меч легко побеждают. Хан ведет их к своему кораблю, остановившись, чтобы съесть тарелку горячего «бома-маша» (в этом варианте сценария много еды), и требует «ровно миллион» за доставку на Главную Органу. В качестве аванса Люк продает свой спидер; остальное оплатит его отец Старкиллер. (Сцена, в которой джава гладит спидер, к ужасу Трипио, – «хороший зум-зум» – самая смешная в этом тяжелом сценарии.)

Соло оказывается домоседом-балаболом. Его безымянный корабль принадлежит пиратам, одного из которых зовут Джабба Хатт. Пираты находятся под воздействием пряности, которая здесь является обычным расслабляющим наркотиком, вроде таблеток в «ТНХ», а не таинственным веществом, как в «Дюне». Это позволяет Соло устроить диверсию, украсть корабль и доставить своих пассажиров на Главную Органу. Планета уничтожена; они не знают чем. Поэтому герои направляются на планету Альдераан, в город в облаках – весьма похожий на город людей-ястребов в «Флэше Гордоне», – где Дика держат в плену. Они освобождают его, переодевшись в штурмовиков и используя Чубакку в качестве фальшивого пленника. Когда они начинают с боем пробиваться обратно, Хан подвергается таинственному приступу депрессии:

ХАН: Бесполезно. Мы пропали.

ЛЮК: Нет, нет, вон мусоропровод. Это сила Богана вызывает в тебе эти чувства. Не теряй надежду. Борись с ней!

ХАН: Бесполезно, бесполезно.

ЛЮК: Мы все равно это сделаем. Думай о хорошем. Изгони Боган из своего разума.

Поразительно, как часто слово «Боган» звучит в этом варианте сценария: тридцать один раз, против десяти упоминаний светлой стороны Силы – Ашлы. Нетрудно представить автора в глубокой депрессии, пытающегося прогнать Боган из своего разума.

Наши герои отправляются вниз по мусоропроводу в чрево города, чтобы сразиться с созданием по имени Диа Нога в компрессоре для мусора, который дроиды успевают остановить до того, как героев раздавит. Герои сбегают с Альдераана в классическом стиле приключенческих сериалов – взяв в заложники несколько плохих парней. На корабле выясняется, что Дик серьезно ранен. Трипио ничего не может поделать: «Это духовные раны, – объясняет он. – Искусство Богана часто действует наперекор науке и логике».

Также не подчиняется логике внезапная уверенность Люка, что их отец находится на четвертой луне Явина (Явин IV), на краю галактики. По дороге туда они обгоняют загадочный объект – «размером с небольшую луну», говорит Монтросс, – двигающийся в том же направлении. На четвертой луне Явина Люк и Хан находят союзников Старкиллера, включая гранд-моффа Таркина – «худого, похожего на птицу военачальника». Загадочный объект наконец-то определяют как Звезду Смерти. Больше духовное, чем технологическое оружие, она содержит «всю силу Богана». Но Старкиллер нашел слабое место, вентиляционную шахту на северном полюсе Звезды Смерти. Наконец мы встречаем Старкиллера: мудрого старца с длинной серебряной бородой и сверкающими серо-голубыми глазами, чья «аура силы… почти столкнула Таркина с ног».

КАРТИНЫ МАКУОРРИ ПОМОГЛИ ОБРЕСТИ ФОРМУ НЕ ТОЛЬКО ПЕРВОМУ ФИЛЬМУ, НО И ВСЕЙ САГЕ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

Таркин боится, что Боган слишком силен и Старкиллер слишком слаб – пока Люк не передает отцу Кибер-Кристалл, который, видимо, восстанавливает его жизненную силу. Все, что Старкиллер говорит своему сыну после долгой разлуки: позже будет время для более серьезной Джедайской тренировки. Люк надевает скафандр и присоединяется к атаке на Звезду Смерти. Хан получает свою награду: восемь миллионов в «только что отлитых слитках хрома» (конечно, человек, который без ума от автомобилей, создаст галактику, где основная валюта – это хром).

Странно, но злодей в сценарии не появлялся часа два. Но вот Дарт Вейдер, почувствовав близость Силы Ашла, ведет звено СИД-истребителей со Звезды Смерти. Он уничтожает все корабли повстанцев, кроме корабля Люка, прежде чем его самого расстреливает вернувшийся Хан. Вейдер врезается в корабль Хана. Хан и Чуи спасаются в капсуле. И кто же делает фатальный выстрел, который уничтожает Звезду Смерти? Не Люк, а Трипио, летящий вместе с ним. По возвращении на Явин IV Старкиллер их благодарит (никаких медалей) и объявляет, что «революция началась».

Перед финальными титрами мы получаем новую порцию текста. Она обещает продолжение: «Приключения Старкиллера, эпизод 2: «Принцесса Ондоса», в котором семью Ларса похитят, вернутся Ситхи и сыновья Старкиллера пройдут через новые испытания.

Вот вам и история про деление сценария пополам, а потом еще на три части. Даже на этой стадии Лукас уже планировал делать сиквел.

Обратите внимание на предполагаемое название этого сиквела – и как легко Лукас отказывался от слов «Звездные войны» как названия франшизы в целом. Может ему, действительно больше нравилось название «Приключения Старкиллера», которое звучало вполне в духе «Флэша Гордона». Но, возможно, расчет тут был в другом.

Переговоры с Fox о бюджете зашли в тупик. Никто и понятия не имел, сколько может стоить подобный фильм. Лукас продолжал настаивать, что это должен быть «первый многомиллионный фильм в духе «Флэша Гордона».

Кертц пытался прицениться, но признавал, что расчеты были очень примерными. Один из его расчетных бюджетов составлял 6 миллионов, другой – 15. В какой-то момент доживающий последние дни департамент спецэффектов Fox заявил, что одни только эффекты обойдутся в 7 миллионов долларов. «Тогда мы все тыкали пальцами в небо», – говорит Кертц.

Однако был прогресс в «мусорной» части контракта, который – как выяснилось позднее – был ключевым. Лукас получил права на сиквел, если только он начнет производить таковой в течение двух лет после выхода фильма.

Потом были сопутствующие товары. Вопреки легенде, контракт не давал Lucasfilm эксклюзивные права на всю связанную с фильмом продукцию: Fox тоже могла ее продавать. Но он давал оболочной компании Лукаса полный контроль над именем: «Корпорация Звездных войн» будет обладать единоличными и эксклюзивными правами на использование… названия «Звездные войны» в связи с продажей сопутствующих товаров как для оптовых, так и для розничных точек».

Учитывая, что главным названием этого и последующих фильмов во втором сценарии были заявлены «Приключения Старкиллера», контроль Лукаса над именем «Звездные войны» мог показаться мелочью для адвокатов. Нам остается только гадать, не в этом ли был весь смысл. Если Лукас изменил название серии фильмов только для переговоров по контракту, вероятно, это было одной из самых хитрых сценарных правок в истории.

Лукас показал второй вариант сценария своим верным читателям. Он устроил барбекю в пятницу вечером, во время которого периодически уводил Барвуда, Роббинса и еще пару друзей к себе в кабинет, где читал им куски сценария и записывал на пленку их реакцию. Поначалу второй сценарий вызвал ненамного больше энтузиазма, чем первый. «Все, кто читал эти сценарии, говорили: что ты тут делаешь? Это полный бред», – вспоминал Кертц.

Коппола, всегда подбадривавший Лукаса, не мог понять, почему он «отбросил [первый] сценарий и начал с нуля». Но Барвуд замечает: Коппола всегда считал, что пишет сценарии в одиночку, как Лукас, хотя у него на самом деле всегда была поддержка: «При всем уважении к Фрэнсису, он никогда не мог рассказать историю без чьей-либо помощи. Марио Пьюзо спас его задницу». Впрочем, даже Барвуд, любитель научной фантастики, с трудом понимал историю Лукаса. Если уж он не понимал, то Fox тем более не поймет. Лукасу срочно нужна была визуальная поддержка. К счастью, он решил позвонить тому художнику, которому Барвуд его представил.

МЕЖДУ ПОСЛЕДНИМ НАБРОСКОМ И ЗАВЕРШЕНИЕМ ПЕРВОГО ВАРИАНТА СЦЕНАРИЯ ПРОШЕЛ ГОД. НА ВТОРОЙ ВАРИАНТ У НЕГО УШЛО ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ. ТРЕТИЙ ВАРИАНТ ЛУКАС НАПИСАЛ ЗА СЕМЬ МЕСЯЦЕВ.

Лукас заказал картины Ральфа Маккуорри в ноябре 1974-го, еще до того, как завершил второй вариант сценария. Маккуорри закончил первую картину по «Звездным войнам» 2 января 1975 года, на следующий день после того, как Лукас официально завершил сценарий. Хотя у Маккуорри не было под рукой полного сценария, его ранние концептуальные картины, несомненно, помогли обрести форму не только первому фильму, но и всей саге «Звездные войны».

На картине Маккуорри были изображены два персонажа, которых людям было сложнее всего представить: дроиды, потерянные в пустыне Утапау (засушливой планете, позднее замененной в сценарии на Татуин; имени придется ждать 30 лет, прежде чем оно найдет свое место в саге). Человеческие глаза Трипио с мольбой смотрят прямо на зрителя. (Я спросил Энтони Дэниелса, стал бы он играть Трипио без картины Маккуорри, объяснившей ему персонажа. «Абсолютно, на 100 процентов, нет», – ответил он.) Именно Маккуорри создал эмоциональную связь с Трипио, которую Дэниелс не может разорвать до сих пор.

Как пример для создания R2, Лукас упомянул невысоких роботов из «Молчаливого бегства»: Билли, Вилли и Дилли. Поскольку они были квадратными, Маккуорри решил сделать R2 закругленным. В одном из многочисленных набросков упоминалось, что он трехногий, поэтому Маккуорри представил его выкидывающим вперед центральную ногу, поддерживая себя на двух других, как на костылях.

Для второй картины, законченной месяц спустя, Маккуорри надо было изобразить поединок Дика Старкиллера и Дарта Вейдера на лазерных мечах. Лукас дал Маккуорри книгу по средневековой японской военной культуре, предложив, что Вейдер может носить шлем в самурайском стиле. Он также дал ему иллюстрацию из старого журнала со злодеем в плаще. Но Лукас все еще представлял Вейдера человеком, его лицо «частично закрыто» тканью, как у бедуина.

На картину с Вейдером Маккуорри потратил лишь один день. Он решил, что Вейдер только что вошел на корабль из вакуума, поэтому нарисовал ему маску на все лицо, наподобие военного противогаза.

Противогаз вместе с черным самурайским шлемом: эффект был потрясающим. Вейдер нависает над молодым Диком, перспектива создает впечатление, что он должен быть гигантом, как чудовище Франкенштейна. Но это оказалось самое удачное недопонимание в истории «Звездных войн». Маккуорри на самом деле представлял Дарта Вейдера низкорослым злодеем, «крысенышем», по словам Пола Бейтмана, художника, с которым он потом работал. Его выбор перспективы в этой картине побудил Лукаса взять на эту роль бодибилдера Дэвида Проуза, ростом 198 см, сделав Вейдера одним из самых высоких злодеев в истории кино.

За пару месяцев Маккуорри завершил еще три картины. Теперь у Лукаса была визуальная помощь, чтобы объяснить Звезду Смерти, Облачный город на Альдераане и сцену в кантине. На последней картине впервые можно увидеть штурмовика в его «фашистской белой форме». Люк Старкиллер пока не появился, но этого было достаточно. «Они заменили размахивание руками» на встречах по бюджету, скромно говорит Маккуорри о своих картинах. Он и представить не мог, насколько эффективной заменой они окажутся.

Концептуальные картины помогли упростить понимание видения Лукаса, но был еще один фактор: вторая версия сценария Лукаса была неприлично полна мужчинами. Он уже столкнулся с волной возмущения по поводу того, что «Граффити» заканчивается текстом о дальнейших десяти годах жизни мужских персонажей без единого слова о судьбе женских персонажей. При том что феминистское движение набирало силу каждый месяц, «Звездные войны», казалось, могли столкнуться с той же критикой. В марте 1975-го Лукас решил исправить это одним росчерком пера: Люк Старкиллер стал восемнадцатилетней девушкой. В конце концов, он читал много сказок, исследуя механизм повествования, и достаточно сложно игнорировать тот факт, что в центре сказки почти всегда находится героиня. (Вспомните Золушку, Рапунцель, Белоснежку, Красную шапочку и Златовласку – хоть их и спасали принцы или дровосеки, историю мы видели их глазами.)

Эта смена пола продлилась несколько месяцев, достаточно долго, чтобы Люк-девушка попала на одно из изображений главных героев Маккуорри. К маю 1975-го Лукас написал необходимый шестистраничный синопсис для руководства студии Fox – синопсис не второго варианта сценария, а абсолютно новой истории – Люк снова был парнем. Но принцесса Лея вернулась из подзабытого первого варианта в гораздо более важной роли. Теперь она с самого начала была лидером повстанцев, заменив Дика Старкиллера в начальной сцене и на Альдераане (последнее означало, что Дарт Вейдер будет ее реалистично пытать; Лукасу понадобится еще один вариант сценария, чтобы отказаться от использования в фильме избитой и израненной женщины).

Самого Старкиллера в синопсисе не было. Теперь, как выяснилось, он был убит в бою много лет назад. Вместо него Люка учит старый генерал по имени Бен Кеноби, ставший отшельником на родной планете Люка.

Вооруженный этим новым набором персонажей, Лукас бросился на написание третьего варианта сценария. Писал он теперь быстрее. Между последним наброском и завершением первого варианта сценария прошел год. На второй вариант у него ушло девять месяцев. Третий вариант Лукас написал за семь месяцев. Он был немного короче второго и содержал примерно 27 тысяч слов. Если вы возьмете его и сотрете каждую сцену или диалог, которые не были в итоге сняты, у вас останется около 17 тысяч слов. Это значит, что бо́льшая часть «Звездных войн» была у Лукаса на руках к августу 1975 года.

Третий вариант сценария открывается все с той же цитаты из «Книги Вхолей» про Сына Солнц; строчка была слишком эффектной, чтобы Лукас от нее легко отказался. Текст в начале по-прежнему слишком долгий. Но в диалогах случилось ключевое изменение: их стало меньше. Лукас-монтажер взялся за дело. Там, где раньше он говорил параграфами, теперь Трипио открывает фильм четырьмя короткими предложениями – одной из многих строчек, попавших из этого варианта в окончательный фильм: «Ты слышал? Они вырубили главный реактор. Теперь нас точно уничтожат. Это безумие!»

Количество необходимых спецэффектов было сокращено. Лукас теперь думал о бюджете и был реалистичнее. Как раз во время работы над сценарием Fox закрыл свой департамент спецэффектов – более того, из всех крупных студий департамент по спецэффектам остался только у Universal. Поэтому Лукас и Кертц сами наняли постановщика спецэффектов – гениального Джона Дайкстру, с которым было очень тяжело работать. Дайкстра был протеже гуру космических кораблей «2001» и «Молчаливого бегства» Дуга Трамбалла. Лукас сначала обратился за помощью именно к нему, Трамбалл и посоветовал Дайкстру. В промышленном районе Лос-Анджелеса Дайкстра начал набирать команду, готовую подолгу работать за небольшую плату (в среднем 20 тысяч долларов в год) в обмен на шанс показать на экране потрясающе реалистичные космические корабли. Лукас дал группе весьма подходящее крутое название: Industrial Lightand Magic.[62] Хоть они и были дешевыми, режиссеру они обходились по 25 тысяч в неделю из собственного кармана. Не удивительно, что Лукас решил, что один ужасающий Звездный Разрушитель в начальной сцене будет так же эффективен, как и четыре. После этого третий сценарий переключается на планету, где Люк Старкиллер пытается убедить своих друзей, что видел в свой «электробинокль» два корабля, обменивающихся лазерными залпами. Конечно, битва заканчивается, прежде чем остальные могут ее увидеть. Один из друзей, Биггз Даркиллер, только что вернулся из Имперской Академии и по секрету признается Люку, что собирается переметнуться на сторону повстанцев.

Силы Ашлан нет в этом варианте сценария, но Лукас держится за зловещую силу Боган, пытаясь ее понять. «Как Боган погода или Боган времена, – говорит Люк, узнав о ней от Бена Кеноби. – Я думал, это просто выражение». В этом сценарии Боган появляется всего восемь раз.

В сценарии еще есть сцена, где старый ветеран стучит рукой по столу, показывая, что он отчасти киборг. Эта роль переходит по наследству от Кейна к Монтроссу и теперь к Кеноби. Старый генерал-Джедай, учитель Люка, – он наизусть знает его «дневник войн клонов» – куда более нерешительный воин, чем персонаж, знакомый нам по фильму. Люку приходится тащить его в поисках приключений в галактике, а не наоборот. Этот Бен Кеноби действительно становится стар для всего этого.

Зато Кеноби привносит в сценарий новый элемент: комедию. Люка атакуют таскенские рейдеры перед его встречей с Беном; они оставляют его прикованным к гигантскому вращающемуся колесу. Кеноби подходит со словами: «Доброе утро!»

«Что вы хотите этим сказать? – отзывается Люк. – Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе – не важно, что я о нем думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми?»

«Все это сразу», – отвечает Кеноби.

Отличная комедийная строчка. А еще она – слово в слово – взята из «Хоббита». Книги Дж. Р. Р. Толкиена были так популярны в 1970-е, что Лукасу не сошло бы с рук воровство. Но это наглядно показывает происхождение Оби-Вана Кеноби и Йоды. Эта версия Кеноби является отцом их обоих, и он – хихикающий галактический Гэндальф.

Толкиен умер в 1973-м, как раз когда Лукас начинал работать над первым вариантом сценария, и книги о Средиземье были на вершине популярности. Между третьим вариантом сценария и «Властелином колец» можно найти удивительное сходство. Оба полны странных созданий, говорящих на тщательно созданных языках. R2 и 3PO – это Фродо и Сэм, невинные создания, попавшие в большое приключение, несут ли они чертежи или кольцо всевластия. И ту и другую пару сопровождает и охраняет группа героев. Звезда Смерти, эта адская военная машина – Мордор. Штурмовики – орки. Грандмофф Таркин – на этот раз на стороне зла – точная копия Сарумана. Дарт Вейдер, Темный лорд Ситхов, подобен Саурону, темному лорду Мордора. Гэндальф – Кеноби – носит с собой волшебный меч и жертвует собой, чтобы вернуться в слегка измененном и более волшебном образе.

Была еще одна книга, о которой Лукас часто думал в то время и которую потом упоминал в интервью: «Сказки о силе» Карлоса Кастанеды, одна из частей якобы автобиографического цикла Кастанеды о философских испытаниях, через которые он прошел, чтобы получить почти магические возможности. Отношения между Люком и Беном во многом отражают отношения между Кастанедой и шаманом из племени яки доном Хуаном. Мы ушли далеко от «Флэша Гордона». Мы смешали космическое фэнтези с классическим, добавили слой мистицизма и присыпали шутками и комическими персонажами. А потом добавилась еще щепотка кое-чего нового: предыстории.

Упомянутый Люком в третьем варианте сценария «дневник войн клонов» – первое указание на конфликт, который станет важной частью вселенной «Звездных войн». Примерно тогда Лукас стал описывать предысторию вселенной – не очень обширно, страниц семь или восемь, по словам самого Лукаса, когда он начал работать над следующим (четвертым) вариантом сценария. Но этого было достаточно, чтобы дать ему уверенность дважды упомянуть войны клонов – один раз это делает Люк, а второй раз – голографическое послание Леи. Мы понимаем, что войны клонов были Второй мировой войной, в противопоставление похожему на Вьетнам партизанскому противостоянию с Империей (в третьем варианте сценария Лукас называет его «Контр-войны»). Детали войны клонов Лукас будет охранять тщательней, чем любой другой сюжетный ход; в последующие годы даже писателям, работающим по лицензии Lucasfilm, будет запрещено их касаться.

Мы не узнаем, кем были клоны и на чьей стороне они сражались, еще почти три десятилетия – за это время миллион вымышленных версий этого конфликта разыграется в миллионе воображений.

ДЕТАЛИ ВОЙНЫ КЛОНОВ ЛУКАС БУДЕТ ОХРАНЯТЬ ТЩАТЕЛЬНЕЙ, ЧЕМ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ СЮЖЕТНЫЙ ХОД; В ПОСЛЕДУЮЩИЕ ГОДЫ ДАЖЕ ПИСАТЕЛЯМ, РАБОТАЮЩИМ ПО ЛИЦЕНЗИИ LUCASFILM, БУДЕТ ЗАПРЕЩЕНО ИХ КАСАТЬСЯ.

Чубакка в третьем варианте сценария тоже обретает привычные черты. Скетч Ральфа Маккуорри, основанный на картинке из научно-фантастического журнала, предоставленного Лукасом (Маккуорри добавил патронташ), похоже, помог образу окончательно сложиться в мозгу Лукаса. Конечно, было и другое вдохновение, которое Лукас видел каждый день. Может быть, вуки названы от Била Вуки, и Лукас думал о них со времен съемок «Граффити». Но Чубакка – и мысль о нем как о втором пилоте Соло – произошел от огромного пса Лукасов, Индианы, пристегнутого ремнем на переднем сиденье в машине Марсии. К началу съемок Лукас так влюбился в вуки, что, по словам Марка Хэмилла, однажды хотел добавить обрамляющий элемент в фильм – по образу «Книги Вхолей», – в котором мама вуки рассказывает всю историю ребенку.

Хан Соло к третьему варианту сценария превращается из домоседа в полноценного пирата. Он еще больше похож на Копполу, самоуверенный тип, способный заболтать кого угодно, полная противоположность Люку.

Пока Лукас прорывался через третий вариант сценария в середине 1975-го, он много думал о Копполе, который в тот момент убеждал своего протеже отложить космический фильм-хобби и снять злободневный фильм о Вьетнаме, о котором он давно говорил: «Апокалипсис сегодня». После «Крестного отца: часть II» Коппола мог сам решать, что хочет делать. А он хотел быть продюсером и побыстрее сплавить Лукаса на Филиппины.

Друзьям Лукаса это казалось правильным ходом. Лукас был, в конце концов, независимым кинематографистом. Пришло его время заявить о себе, снять что-то мрачное и честное: его «Китайский квартал», его «Таксиста». Кертц провел больше времени, выбирая места для съемок «Апокалипсиса», чем для «Звездных войн». Лукас планировал снять фильм о Вьетнаме четыре года, а «Звездные войны» – только два. Последний американский вертолет покинул крыши Сайгона 30 апреля 1975-го, когда Лукас был между вторым и третьим вариантами сценария «Звездных войн». Если бы Лукас снимал «Апокалипсис сегодня», то сейчас он мог бы писать первый вариант истории этого конфликта.

Было бы так просто отложить мучение «Звездных войн». Одного слова Копполе было достаточно. Они со студией Fox еще не договорились по бюджету. Более того, студия в октябре временно приостановила все переговоры по проекту до решения декабрьского совета директоров. Лэдди все еще целиком и полностью поддерживал Лукаса, но и он нервничал от мысли о проекте стоимостью более 7 миллионов долларов. Казалось, что у «Звездных войн» почти нет шансов стать реальностью.

Так почему Лукас не бросил? Почему просил Копполу подождать, пока в отчаянии не сказал ему самому снимать «Апокалипсис сегодня»?

По словам Лукаса, причиной всему были дети. После «Американских граффити» он получил много писем от подростков. Они все употребляли наркотики. Посмотрев фильм, они попрыгали в свои машины, погнались за девушками – Лукасу в подавляющем большинстве писали парни, – и «это наставило некоторых из них на правильный путь», сказал Лукас. В результате он задумался, что мог бы сделать старомодный приключенческий фильм для детей, которым на тот момент нечего было смотреть кроме «Коджака» и «Человека за шесть миллионов долларов» и того, что Лукас называл «фильмами неуверенности». Для детей, подобных сыновьям Копполы, десятилетнему Роману и двенадцатилетнему Джан-Карло. Лукас говорил с ними о «Звездных войнах». Они понимали его, в отличие от взрослых (Роман позднее стал первым официальным членом фан-клуба «Звездных войн»).

К тому же Лукас уже слишком далеко зашел, чтобы все бросить. Он не истекал кровью над сценарием «Апокалипсиса сегодня» – этот сценарий был навязчивой идеей Джона Милиуса. Интерес Лукаса к «Флэшу Гордону» предшествовал его интересу к Вьетнаму. Да, его видение «Апокалипсиса сегодня» полностью отличалось от того, как представлял себе фильм Коппола. Версия Джорджа Лукаса была бы «в первую очередь о противостоянии человека и машины», сказал он в 1977-м; «о технологии против человечества и о том, как человечество бы победило. Это должно было быть весьма позитивное видение». Но он не мог не заметить, что все эти темы присутствуют в «Звездных войнах», хоть и в более завуалированной и аллегорической форме.

К тому же Лукас только что наткнулся на захватывающую книгу о том, как рассказывать истории с помощью аллегорий. К 1975-му он прочитал уже сотни сказок, пытаясь выделить основные сюжетные элементы для сценария «Звездных войн», и эта книга подтверждала многое из того, что он делал, разбирая на части истории, мифы и религиозные ритуалы. Это была «Золотая ветвь» как инструкция пользователя. Автор утверждал, что все истории можно свести к одной с определенными точками сюжета. Позаимствовав термин у Джеймса Джойса, он назвал это «мономиф».

Это была книга «Тысячеликий герой». Автором был Джозеф Кэмпбелл.

Влияние книги Кэмпбелла на оригинальные «Звездные войны» переоценено; она куда больше повлияла на написание второй и третьей картин. Кертц отрицает влияние книги и «всю эту идею «Звездных войн» как чего-то мифологического», потому что «все истории о взрослении подходят под эту модель, а Голливуд снимал фильмы об этом с самого начала». Он указывает, что Кэмпбелл стал всплывать в интервью лишь после встречи Лукаса с автором в 1983 году. Но книга Кэмпбелла помогла Лукасу уплотнить сюжет и, возможно, сподвигла сделать связь со сказками более явной. Когда 1975-й подошел к концу, Лукас решил, что он больше не пишет межзвездную библейскую историю. Он вычеркнул строку о Сыне Солнц из начала фильма. Вместо нее он написал:

«Давным-давно в далекой галактике произошло потрясающее приключение».

В итоге Лукас вдохновлялся всем, что ему нравилось. «Звездные войны» – это что-то вроде компиляции, – сказал он в интервью, – но эти элементы никогда раньше не появлялись в одной истории, их никто не снимал на пленку. Многое взято из вестернов, мифологии и самурайских фильмов. Это как если взять все самое лучшее и сложить вместе. Это не один шарик мороженого, а целое сандэ».

1 января 1976 года Лукас закончил четвертый вариант сценария. Не считая одного небольшого изменения, большого количества остроумных диалогов от Уилларда Хайка и Глории Кац и некоторых вырезанных сцен, эта версия была почти тем, что зрители увидели на следующий год. 13 декабря совет директоров Fox наконец официально одобрил бюджет в 8,3 миллиона долларов. Еще одно везение: «2001» в 1975-м снова вышел в кино, и фильм наконец-то окупился как раз в те же дни, когда собирались директора Fox. «Мы бы не стали делать «Звездные войны», если бы не успех «2001», – говорит Чарли Липпинкотт, гуру, занимавшийся маркетингом фильма.

Еще один неожиданный факт: «Звездные войны» не появились бы без согласия или хотя бы согласного молчания Грейс Келли. Принцесса Монако стала членом совета директоров Fox в июле 1975-го, вероятно, для того чтобы иметь возможность чаще покидать своего властного мужа для визитов в Голливуд. «Она достаточно тихо себя вела, – ответил Лэдди на вопрос о реакции европейской принцессы на сказку о принцессе галактической. – Я не почувствовал, чтобы история ей понравилась, но я не помню, чтобы она высказывалась против». В совете, разделившемся во мнениях относительно фильма, которому Лэдди дал зеленый свет, ее молчания могло быть достаточно, чтобы было принято положительное решение. В любом случае в январе 1978 года она получила свою награду, когда в результате подстроенной лотереи принцесса Грейс и ее дети получили первый комплект фигурок персонажей «Звездных войн».

На тот момент Лукас уже потратил на «Звездные войны» 473 тысячи своих собственных долларов. Он знал, что этот десерт потребует куда больше ингредиентов, чем можно купить на 8,3 миллиона долларов. Это была не очень большая сумма для масштабного фильма, даже по тем временам. Это была примерно половина бюджета фильма о Бонде, находившегося тогда в производстве, – «Шпион, который меня любил». Это была примерно треть суммы, выделенной на съемки военного фильма «На один мост дальше». Ни одному из этих фильмов не нужны были революционные спецэффекты. Как сможет Лукас реализовать свое видение с таким бюджетом? Он вырезал из сценария альдераанскую тюрьму, перенеся все действие на Звезду Смерти, только чтобы сэкономить. Вместо этого Звезда Смерти уничтожила Альдераан на расстоянии, чтобы продемонстрировать свою мощь. Для нас, задним числом, это изменение кажется естественным; в то время казалось, словно он оставляет свое сандэ без банана.

Почти пришло время его подавать.

9

Пародийные войны

Рассматривая историю чего-то успешного, мы зачастую забываем, что нельзя на все смотреть задним числом. Мы создаем миф о создании мифа. Сам создатель, ища простой ответ на вопрос, который ему задают снова и снова, бывает счастлив помочь в этом обмане.

Но «Звездные войны» не появились в один момент под пение ангелов; они не прибыли на каменных табличках. Их появление куда более сложно. Правильнее будет рассматривать их как смесь фанатской истории о Флэше Гордоне и сказки, сделанную ботаником-кинематографистом, который, получив неожиданно кучу времени и денег, решил поэкспериментировать. «Сейчас он делает вид, что знал, что это будет большой хит, – говорит Чарли Липпинкотт. – Не знал. Он просто фигней страдал».

Когда Лукас нашел правильную формулу? Когда добавил чувство юмора к старой доброй космическо-фэнтезийной смеси. Шутки стали проникать уже в третий вариант сценария, с хихикающим Беном Кеноби, и по-настоящему прорвались в четвертом (с небольшой помощью его друзей). Если вы послушаете, как Лукас говорит о «Звездных войнах», когда он не говорит о мифах и легендах, в его ответах чувствуется легкость. В первых интервью после «Звездных войн» он говорил о веселье, которое он испытывал, смотря подряд «Американские граффити» и «Звездные войны», считая их фильмами одного плана. Позднее он наполовину пошутил, что снял «Звездные войны», чтобы журналу MAD было о чем писать. От многих фанатов я слышал слова: «Джордж Лукас всех нас троллит».

В 2010-м, в интервью в прямом эфире Джону Стюарту, мы увидели, как Лукас может дурачиться с франшизой даже сейчас. Стюарт задал вопрос, который мучил его годами: на какой планете родился Оби-Ван Кеноби? «Это одна из первых вещей, которую я написал в самом первом сценарии», – сказал Лукас. «Правда, – удивился Стюарт, – вы не придумываете?» – «Нет, я бы этого не сделал. Он с планеты Стюджон».

Лукас шутил и говорил серьезно одновременно. Серьезная часть наступила, когда студия Lucasfilm подтвердила, что да, планета Стюджон, родина Оби-Ван Кеноби, теперь добавлена в официальный галактический атлас «Звездных войн». Ранее изданные книги, утверждавшие, что Кеноби родился на Корусканте, в столице галактической Империи, больше не являются точными. Создатель сказал свое слово.[63]

Стоит ли считать тогда «Звездные войны» комедией? Один из исполнителей главных ролей в фильме точно так считал. «Я смеялся все «Звездные войны» напролет, – сказал Марк Хэмилл. – Я считал, что это комедии. Абсурд, что большой пес управляет вашим кораблем, и этот парень с фермы, влюбившийся в принцессу, которую видел только на голограмме, роботы, постоянно спорящие, кто из них виноват… они объединяются с волшебником и одалживают корабль у пирата… смехота, да и только!» Не удивительно, что Марк Хэмилл будет так же изображать Люка Скайуокера, будучи приглашенной звездой на «Маппет шоу», как и в фильмах, – для него это почти одно и то же.

ИНТЕРЕСНО, ВО СКОЛЬКО ОБОЙДЕТСЯ ПОСТРОЙКА ЗВЕЗДУ СМЕРТИ?

Конечно же, Хэмилл и его товарищи всегда шутили с серьезным выражением лица, Лукас – сам поклонник такого юмора. Фильм снимался на полном серьезе: никто не подмигивал зрителям. Зрители, может, и смеялись, но при этом погружались во вселенную, созданную Лукасом. Придите за комедией; останьтесь ради созданного мира.

В каком-то смысле Лукас и компания десятилетиями играют сложный, галактического масштаба импровизированный скетч с участием огромного числа комиков. Это объясняет, почему «Звездные войны» стали основой такого количества пародий, шуток и карикатур за эти годы – и почему эти пародии почти всегда трепетно относятся к исходному материалу. Всем хочется смеяться вместе с Лукасом, а не над ним. Возьмите штурмовиков, которые умудряются выглядеть круто и глупо одновременно. При всей серьезности, с которой 501-й легион относится к точности своих костюмов, они не могут удержаться от шуток над штурмовиками, проводя, например, конкурс гавайских рубашек. «Высмеивание авторитетов – важный аспект комедии, – говорит Албин Джонсон. – Они – современные оловянные солдатики».

Одним из последних примеров этой импровизированной комедии планетарных масштабов является петиция о Звезде Смерти, направленная в Белый дом. Вот как все началось. В январе 2012-го студент Университета Лейчестера в Англии смотрел «Возвращение Джедая», когда ему в голову пришел вопрос о Звездных разрушителях. Эти эффектные треугольные корабли появляются на экране в начале всех трех фильмов оригинальной трилогии. Большинство из нас смотрит на них и думает: «Вау!» Шон Гудвин посмотрел на них и подумал: «Интересно, а сколько стали надо, чтобы сделать такой? А хватит ли на Земле железа, чтобы его соорудить?»

Вопрос был не совсем праздным. У Шона был старый школьный приятель в США, Анджан Гупта, студент экономического факультета в Университете Лихая родом из Индии, который как раз делал себе имя, ведя блог Centives. В свой первый год главным прорывом блога была статья, показывающая, что заказывать шведский стол в столовой выгодней, чем покупать талоны на питание: это разозлило администрацию и завоевало блогу несколько сотен читателей. Потом Анджан, прочитав Гарри Поттера, шутки ради посчитал, сколько будет стоить все необходимое, чтобы пройти обучение в Хогвартсе. Написанный им про это пост разошелся по сети, о нем сообщили телеканал CNN и программа The Daily Show, он набрал более 10 миллионов просмотров. После такого сложно было вернуться к новостям колледжа, и Анджан попросил Шона помочь ему в написании юмористических экономических статей на тему поп-культуры.

Любительская фигурка Барака Обамы в виде Джедая на ранчо Оби-Ван. Обама – первый президент, смотревший «Звездные войны» в подростковом возрасте, когда они вышли в кино. Он скрестил световые мечи с Олимпийской сборной США по фехтованию, ответил на петицию о Звезде Смерти и был назван Джедаем самим Джорджем Лукасом – а потом перепутал «Джедайский контроль разума» и «Вулканское слияние разумов».

ФОТО: Крис Тейлор

Первый пост Шона – расчет, сколько зомби понадобится, чтобы победить величайшие армии в истории, – не вызвал особого интереса. Может, Звездные разрушители вызовут больший интерес? А еще лучше, как насчет самой большой военной машины во вселенной «Звездных войн»: разрушающей планеты Звезды Смерти. «Уж если просить невозможного, то надо найти самое нереальное невозможное», – смеется Шон.

Гудвин решил сконцентрироваться на оригинальной Звезде Смерти (DS-1), габариты которой проще вычислить, чем ее преемницы, наполовину построенной, но полностью рабочей версии из «Возвращения Джедая». Погуглив, он нашел на «Вукипедии» диаметр DS-1: 160 километров, или грубо одна десятая Луны. Вместо того чтобы провести недели, высчитывая, сколько этажей, ангаров, вентиляционных шахт и мусорных отсеков было на DS-1, – как сделал бы ярый фанат, – Шон просто предположил, что распределение стали будет примерно таким же, как на авианосце, потому что «они оба в основе своей плавучие боевые платформы». Поэтому все, что Шону было надо, это узнать количество стали в среднем авианосце и подсчитать, сколько авианосцев уместится в Звезду Смерти. Час спустя у него был ответ – Звезда Смерти содержит один квадриллион тонн стали.

Как выяснил Шон, в земном ядре достаточно железа, чтобы соорудить два миллиона Звезд Смерти. Правда, даже если вы придумаете, как его добыть, понадобится 833 315 лет, чтобы с помощью современных технологий сделать из него сталь. Это, как подумал Шон, будет не слишком интересная статья: «Звезду Смерти можно построить – вроде как». Напоследок он задумался – а сколько это будет стоить? Ответ – одна только сталь обойдется в 852 квадриллиона долларов, или 13 тысяч процентов мирового ВВП. Он приписал это в конце и послал Анджану. Анджану так понравилась цена, что он поместил ее в заголовок. «Мы решили, – что ж, это большое число. Больше нам ничего и не нужно, – говорил Шон. – Давай опубликуем его в сети и посмотрим, что будет».

Сначала ничего не было. В первый день статью посмотрели несколько сот человек и только один оставил комментарий: «Круто!» На второй день появился комментарий: «Когда начинаем?» На третий день появились вопросы о том, сколько меди понадобится на проводку для всей электроники и расчет необходимого персонала, сделанный по тому же принципу: 34 триллиона человек. Но статья не вызывала того же интереса, что и Гарри Поттер, и Анджан с сожалением сообщил Шону об этом. Ответ Шона стал легендарным: «Я не могу представить такой мир, где люди бы не хотели этого знать».

Потом популярный экономический блог Marginal Revolution узнал о статье, и его читатели стали говорить о ней. Австралийская газета ее перепечатала. Технические блоги ее заметили. Forbes добавил свой анализ, сказав, что надо учитывать ВВП всей галактики, а не одной захудалой планеты. Журнал Mother Jones стал спорить касательно цены стали, считая, что это скорее 130 миллионов процентов мирового ВВП. К июню нобелевский лауреат Пол Кругман говорил с журналом Wired о том, насколько финансово обоснованно строить Звезду Смерти за 852 квадриллиона долларов.

Количество посещений Centives взорвалось. Сервер рухнул. Лихай согласился разместить блог на сайте университета. Анджан стал брать ноутбук с собой на лекции, не слушая профессоров, а только наблюдая в реальном времени, как множится количество посещений.

В ноябре началось настоящее безумие, когда человек из города Лонгмонт в Колорадо, известный только как Джон Д., создал петицию на сайте Белого дома. В ней он требовал, чтобы правительство США «обеспечило финансовые и материальные средства и начало сооружение Звезды Смерти к 2016 году» как меру по «созданию рабочих мест». Никто не знает, вдохновил ли Джона Д. пост Шона, но каждая статья о петиции упоминала блог и его расчет. Centives как мог поддерживал петицию, и всего через две недели она набрала 25 тысяч подписей, которые на тот момент требовались, чтобы Белый дом дал официальный ответ. В январе Белый дом ответил. Он не обязан был делать это в сжатые сроки. Вашингтон погряз в урегулировании бюджета и переговорах по государственному долгу. Эту откровенно шуточную петицию можно было на годы упрятать в виртуальный эквивалент ящика стола. Но президент Обама, который встречался с олимпийской сборной США по фехтованию на лужайке перед Белым домом с игрушечным световым мечом в руках и которого однажды назвал Рыцарем-Джедаем сам Лукас, не мог удержаться. Полу Шоукроссу из отдела бюджетного управления было поручено написать ответ. Была проведена консультация с НАСА. Получившийся документ был полон отсылками к «Звездным войнам».

СТРОИТЕЛЬСТВО ЗВЕЗДЫ СМЕРТИ ОБОЙДЕТСЯ БОЛЕЕ ЧЕМ В 850 000 000 000 000 000 ДОЛЛАРОВ.

Названный «Это не тот ответ на петицию, что вы ищете», ответ в свою очередь спрашивал: «Почему мы должны тратить несчетное количество денег налогоплательщиков на постройку Звезды Смерти с очевидной ошибкой в конструкции, которой может воспользоваться даже маленький истребитель?» Шоукросс указал, что вокруг Земли уже вращается «крепость» МКС – «это не луна, это космическая станция!» – а робот с лазером ездил на тот момент по Марсу. Он сравнил науку и технологию с Силой лишь для того, чтобы процитировать Дарта Вейдера: «Запомните, способность Звезды Смерти уничтожить планету, или даже целую систему, ничто по сравнению с могуществом Силы».

Но для Шонаи Анджана самая главная часть письма была в начале: «Подсчитано, что строительство Звезды Смерти обойдется более чем в 850 000 000 000 000 000 долларов, – написал Шоукросс, дав ссылку на сайт Университета Лихай. – Мы пытаемся снизить бюджетный дефицит, а не увеличить его». Позднее Lucasfilm опубликовал ответ от Отдела по связям с общественностью Галактической Империи: «Названные ими затраты на строительство возмутительно завышены, хотя, наверное, стоит учесть, что эта маленькая планета не имеет наших ресурсов», – заявил адмирал Имперского звездного флота Мотти.

Два блогера готовы были, так сказать, прыгать до Луны. «Мы хотели узнать ответ президента, – сказал Анджан, – но мы не ожидали, что нас упомянут». Это был, несомненно, исторический момент: шальная мысль одного студента, возникшая во время просмотра «Звездных войн», за год дошла до Белого дома. И для этого потребовалось просто упоминание Звезды Смерти, немного математики и хорошо настроенное чувство юмора.

Инопланетянин, наблюдавший шумиху вокруг петиции о Звезде Смерти, мог бы решить, что наша планета сошла с ума. Миллионы людей, включая главу одной из ведущих стран, были заняты, казалось, серьезным обсуждением построения «нереально невозможного» орбитального лазера, способного уничтожать планеты. Инопланетянин, вероятно, решил бы нас уничтожить за такие разговоры.

Легко упустить юмор, скрытый за серьезным тоном. Это не было сатирой: ничто не высмеивалось. Над «Звездными войнами» не насмехались. Целью людей было вести себя серьезно, будто они действительно хотят построить «абсолютное оружие» из «Звездных войн» здесь и сейчас. Юмор всей этой истории основан на знании и заботе участников о каждой детали – иногда самой незначительной – из фильмов и связанных произведений.

Взять, например, комментарии к посту Marginal Revolution о расчетах стоимости постройки. До сих пор серьезные экономисты разбирают вопрос в деталях: стоит ли учитывать использование рабского труда вуки (который отчасти использовался при постройке, как следует из романа «Звезда Смерти»). Или можно ли профинансировать всю постройку за счет налогов с населения Корусканта (считается, что там проживает триллион человек, соответственно, строительство обойдется примерно в 8000 долларов с одного жителя Корусканта). Или то, что приемная комиссия должна была потребовать убрать из проекта вентиляционную шахту два метра шириной, ведущую прямо к главному реактору, и как этот недосмотр сказался бы на попытке Империи застраховать вторую Звезду Смерти.

Особенно интересно то, что подобные разговоры идут уже многие годы. Возможно, самый известный разговор о строительстве Звезды Смерти произошел в «Клерках» – низкобюджетном фильме 1994 года, прославившем режиссера Кевина Смита. Один из клерков обсуждает с другом наемных строителей, которые должны были быть на борту второй, недостроенной Звезды Смерти, когда ее взорвали повстанцы. Были ли они невинными жертвами? Строитель, услышавший их разговор, говорит, что нет, основываясь на своем жизненном опыте, он может сказать, что строитель должен принимать политические решения – например, работать ли на мафию. Люди на борту Звезды Смерти знали, во что ввязываются. Разговор «Клерков» о строительстве вызвал шутливый ответ Джорджа Лукаса несколько лет спустя. В «Эпизод II» Лукас включил сцену, в которой мы видим дженозианцев – расу насекомых, – передающих голограмму того, что станет DS-1. «Именно с ними, вероятно, и заключили контракт на строительство Звезды Смерти», – сказал Лукас в комментариях к фильму на DVD, что, конечно, противоречило истории о рабах вуки. Герои «Клерков», по словам Лукаса, «переживали, что строители погибли на Звезде Смерти, но они были просто кучкой огромных термитов».

В «Звездных войнах» есть нечто, делающее подобные фанатские обсуждения допустимыми для массового зрителя (невозможно представить строителя, говорящего подобное о кубе Боргов из «Звездного пути»). Даже когда целью является откровенное дурачество, появляется искренность. Это наблюдалось с самого начала, в самой первой пародии на «Звездные войны»: «Приборные войны».

Автор сценария и режиссер «Приборных войн» Эрни Фосселиус посмотрел «Звездные войны» в первую неделю после выхода фильма в 1977 году и говорит, что стал придумывать пародию прямо во время просмотра. «Приборные войны» были сняты за четыре дня группой молодежи – Шонами и Анджанами своего времени – в закоулках Сан-Франциско: бары, гаражи и заброшенная прачечная. Все 8000 бюджета ушли на костюмы. Фосселиус и его приятель Майкл Висе придумали слоган: «Вы будете смеяться, вы будете плакать, вы обеднеете на три бакса!»

«Приборные войны» – это двенадцатиминутная версия «Звездных войн» в виде рекламного ролика. На первый взгляд можно подумать, что это просто дешевая пародия и ничего больше. Персонажей зовут: Флюк Старбакер, Дарт Надер, Красноглазый рыцарь Оги Бен Доги, принцесса Анн-Дроид, в наушниках в форме прически принцессы Леи, Хам Салад и Чучилла, монстр Вуки – его играет марионетка.

Но в «Приборных войнах» чувствуется любовь к первоисточнику. Авторы изо всех сил стараются, черт побери, чтобы утюг выглядел как Звездный разрушитель, преследующий тостер повстанцев; или повторить взрыв Альдераана, взорвав баскетбольный мяч. Фосселиус и Висе наняли опытного голливудского актера Пола Фриса, чтобы он был диктором трейлера (и когда они говорят «наняли», это означает «согласились бесплатно отремонтировать его машину»). «У него такой эффектный голос – вы думаете, что действительно видите «потрясающие космические битвы», – говорит Висе, – хотя на самом деле это просто фейерверк».

Но самое главное – уверенность, что все зрители знакомы с первоисточником. На это можно было рассчитывать: это же был Сан-Франциско, первый город поголовного просмотра «Звездных войн», город Создателя, откуда началось покорение вселенной.

Расчет себя оправдал. «Приборные войны» заработали 500 тысяч долларов за год. Это 6250 % относительно вложенных средств, что делает фильм одной из самых успешных короткометражек всех времен.

Лукас не собирался подавать в суд. Он назвал «Приборные войны» «милым маленьким фильмом» и позднее заявил, что это его любимый фанатский фильм. Висе, на волне успеха, оказался на встрече с Аланом Лэддом-младшим и «тремя адвокатами в дорогих костюмах» в офисе Fox. Они посмотрели короткометражку, по словам Висе, даже не хихикнув.

«Что ж, парень, – сказал Лэдди. – Что ты хочешь, чтобы мы с этим сделали?»

Висе ответил без промедления: «Я хочу, чтобы вы это показывали в кино вместе со «Звездными войнами». Ну, чтобы вы посмеялись над собственным фильмом!»

«Я с тобой свяжусь», – сказал Лэдди.

«И я уверен, что свяжется», – говорит Висе спустя десятилетия.

Ближе всего к судебному иску за пародию Lucasfilm подошла в 1980 году. Журнал Mad и раньше использовал «Звездные войны» как основу для шуток, как и предсказывал Лукас. На этот раз художник Морт Дракер и автор Дик де Бартоло сделали свою версию сиквела – «Империя наносит удар пальцем в небо». Возможно, потому что производство самого фильма было окружено завесой секретности, юридический отдел студии послал журналу письмо, требуя больше не печатать этот материал, а также передать все средства от продажи номера киностудии. Mad в ответ только улыбнулся и послал копию письма их фаната номер 1 – какого-то парня по имени Джордж Лукас.

ВЕСЬМА ИНТЕРЕСНО, ЧТО В ПАРОДИЯХ, В КОТОРЫХ ЛУКАС ЯВЛЯЕТСЯ ПЕРСОНАЖЕМ, ОН НИКОГДА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЦЕЛЬЮ НАСМЕШЕК.

«Специальные «Оскары» должны быть вручены Дракеру и де Бартоло, Джорджу Шоу и Леонардо да Винчи сатирических комиксов, – написал Лукас. – Их сиквел к моему сиквелу – это чистое галактическое безумие». Он обратил внимание на один пробел в пародии – Хан Соло появляется на борту «Тысячелетнего сокола» через несколько кадров после того, как его заморозили в карбоните. «Значит ли это, что я могу пропустить «Эпизод VI»? – написал Лукас, возможно, с большей мольбой, чем было заметно. – Да пребудет с вами Фарс!»

Больше юридический департамент студии не писал журналу. Один из юристов – Говард Роффман – сказал журналу много лет спустя, что инцидент произошел, потому что никто из юридического департамента, находившегося тогда в Лос-Анджелесе, не обсудил это с кем-нибудь из Сан-Анселмо. Чарли Липпинкотт тем временем сам посылал шутки о «Звездных войнах» в журнал Mad. «Я им написал, что, на мой взгляд, они мало шутят о «Звездных войнах», – рассказал Липпинкотт. Он посмеялся над опрометчивостью юристов. – Нельзя судиться с журналом Mad».

Как и сами «Звездные войны», пародии почти отмерли после окончания оригинальной трилогии в 1983 году. Одно заметное исключение – полнометражная пародия Мела Брукса «Космические яйца», вышедшая в 1987-м, – казалось опоздавшим уже к моменту выхода на экран. «Надо было снять этот фильм несколько лет назад, до того как мы пресытились шутками про «Звездные войны», – писал кинокритик Роджер Эберт. – За последние 10 лет бессчетное количество юмористов уже сняло этот фильм» (некоторые шутки, например то, что прическа принцессы оказывается наушниками, прибыли прямиком из «Приборных войн»).

Но, как и «Звездные войны», пародии вернулись в 1997-м, масштабней и лучше, чем когда-либо. В тот год Кевин Рубио, дизайнер персонажей с канала Fox Kids, на Комик-коне в Сан-Диего представил фильм «Солдаты». Это была смесь «Звездных войн» и «Копов» – реалити-шоу, известное своей заглавной песней «Плохие парни», которую Рубио также использовал.

В «Солдатах» пародировались «Копы», а не «Звездные войны»: посмотрите, как штурмовик, которому нравится «атмосфера маленького городка» на Татуине, разрешает домашние конфликты с усталой дипломатичностью местного полицейского. Вместо того чтобы смеяться над «Звездными войнами», «Солдаты» их с любовью имитируют с максимально возможной точностью. Мы видим штурмовиков на спидерах и мимолетные кадры приземляющихся имперских кораблей, которые смотрелись бы органично в классической трилогии. Началась эра компьютерных эффектов, и с помощью небольшого бюджета можно было сделать куда больше, чем во времена «Приборных войн». По ходу действия «Солдаты» оказываются все глубже погруженными в мир «Звездных войн» и к концу становятся альтернативным объяснением тому, что случилось с дядей Оуэном и тетей Беру. Без отсылок к «Копам» это был бы искренний фанатский фильм – каковым он отчасти и является. «Я не мог сделать серьезный фильм, – грустит Рубио, – не из-за нехватки желания, а из-за нехватки средств. Единственный, кто может сделать серьезный фильм, – это Джордж».

«Солдаты» моментально стали сенсацией и вдохновили сотни других любителей кино. В 2010-м он возглавил десятку лучших фанатских фильмов по «Звездным войнам» по версии журнала Time. Студия Lucasfilm решила поддержать жанр и учредила Официальную премию за фанатские фильмы по «Звездным войнам». «Солдаты» получили «Приз пионера». Другие категории включали лучшую комедию, лучшее мокьюментари и лучшую пародию рекламы. Даже обладатели главной награды – Приз «Выбор Джорджа Лукаса» – в основном были юмористическими фильмами.

Пародии ответили любовью на любовь Лукаса. Короткометражку «Влюбленный Джордж Лукас» (1999) снял выпускник УЮК Джо Нуссбаум с университетскими друзьями. Вновь целью комедии были не «Звездные войны», а недавний победитель церемонии «Оскар» «Влюбленный Шекспир», представлявший, что вдохновение постоянно витало у драматурга перед носом. Снятый на территории университета, фильм показывает молодого Лукаса в 1967-м, пытающегося написать сельскохозяйственное фэнтези «Космический овес», в то время как его окружают вещи, вдохновляющие на совсем другой фильм: сосед по комнате, дышащий как Дарт Вейдер; большой волосатый друг, чинящий машины; профессор, похожий на Йоду. И, наконец, его муза – Марион – предводитель «студенческого восстания», с прической как у Леи, которая в неожиданном повороте сюжета оказывается сестрой Лукаса.

Короткометражка дала старт карьере Нуссбаума как режиссера, после того как Спилберг отослал фильм Лукасу, а тот написал Нуссбауму одобрительное письмо, в котором хвалил его за хорошее исследование материала (он заметил в фильме строчку из «Американских граффити»).

Весьма интересно, что в пародиях, в которых Лукас является персонажем, он никогда не становится целью насмешек – он мудрый волшебник, которого никто не хочет обидеть. Короткометражка 2007 года «Идеи для Лукаса» с участием двойника Лукаса, которому голливудские бонзы предлагают три идеи телесериалов во вселенной «Звездных войн» (вариации на тему «Человека за шесть миллионов долларов», «Калифорнийского дорожного патруля» и «Ангелов Чарли»); Лукас жестоко разделывается с каждым просителем. «Вот почему, – говорит он в заключение, – я сам пишу свои сценарии». «Идеи для Лукаса» выиграли Выбор Джорджа Лукаса, как и «Побег с Татуина», где Боба Фетт попадает на альтернативную Землю, на которой в мемориале Линкольна стоит огромная статуя Лукаса.

Удивительно, но мысль поместить Дарта Вейдера в повседневную ситуацию пришла юмористам далеко не сразу – в середине 2000-х. Возможно, они ждали, пока Лукас закончит жизнеописание Вейдера, а может, дожидались появления YouTube. В 2007-м пользователи молодого еще видеопортала увидели ролик «Чад Вейдер, менеджер дневной смены», в котором похожий на Вейдера персонаж (названный братом Темного лорда) должен разбираться с проблемами персонала обычного супермаркета. Ролик просмотрели 12 миллионов раз; было снято еще 38 эпизодов, разбитых на четыре сезона. Британский комик Эдди Иззард представил Дарта Вейдера в столовой Звезды Смерти; версию его скетча, сделанную с использованием фигурок Лего, посмотрели на YouTube более 21 миллиона раз.[64]

Как выяснилось, использование Вейдера – истребителя Джедаев, человека-машины, пытавшего собственную дочь и отрубившего руку сыну, – как обычного, ранимого человека, дает прекрасную почву для шуток. «Он вроде как самый главный злодей в галактике, но отчасти всем хочется узнать, каково это», – говорит Джек Салливан, тридцатидвухлетний менеджер по активам из Бостона, ведущий @DepressedDarth – один из самых популярных аккаунтов в Твиттере, посвященных «Звездным войнам». Салливан завел его в 2010 году в качестве рекламы планировавшейся короткометражки о Вейдере, который просит милостыню на улицах Бостона. Короткометражку он так и не снял, но благодаря постоянным шуткам о Дарте Вейдере и «Звездных войнах» аккаунт набрал больше 500 тысяч подписчиков. Салливан уже получает вполне достойные 5000 долларов в месяц за счет продажи рекламы на своем сайте DepressedDarth и подумывает бросить работу, чтобы целиком посвятить себя твитам.

Возможно, самый яркий пример шуток про Вейдера для поколения родителей, самих выросших на «Звездных войнах», – это книги Джеффри Брауна «Дарт Вейдер и сын» (2012) и «Маленькая принцесса Вейдера» (2013). Здесь Вейдер наиболее приземленный, сталкивающийся с проблемами отца-одиночки с Люком и Леей, соответственно, в серии теплых карикатур. Каждый современный папа или мама, отождествлявший себя с Люком или Леей в 1970-х, теперь выросший и оказавшийся Дартом Вейдером в собственном доме, может его понять.

Когда все хотят участвовать в шутке, а исходный материал настолько широко известен, вы получаете бесконечное количество вариаций фильмов. Первая пародия на «Звездные войны», выигравшая «Эмми», – «Звездные войны без купюр» – была максимально совместным проектом. Идея принадлежала двадцатишестилетнему программисту Кэйси Пагу. Оригинальный фильм был разделен на 473 фрагмента примерно по 15 секунд каждый, а потом подписавшимся на сайт фанатам была предоставлена возможность переснять любой фрагмент как им было угодно – на съемки давалось 30 дней. Желающих оказалось так много, что Паг добавил голосование – какая из версий каждого фрагмента лучшая. Сложи фрагменты вместе, и ты получишь два часа непрерывного смеха, от узнавания (это все равно тот же самый фильм), и от явного удовольствия непрофессиональных актеров.[65]

Исходя из всего сказанного, можно выделить общую черту во всем этом разнообразии пародий на «Звездные войны». Они либо по-своему расширяют мифологию франшизы, либо копируют события фильмов; либо добавляют что-то еще из поп-культуры; или же берут концепцию из «Звездных войн» и помещают ее в обычную, повседневную ситуацию. Но идея «Звездных войн» всегда уважается. Реальность франшизы остается нетронутой, ее популярность только растет. «Звездные войны», как выяснилось, достаточно велики, чтобы впитать смех.

Способен ли кто-то из комиков действительно залезть под кожу «Звездных войн», а не только их нежно скопировать? Попытки были. В 2007-м пара друзей – создатель «Гриффинов» Сет МакФарлейн и Сет Грин, один из создателей «Робоцыпа», – решили использовать свои мультфильмы, чтобы сделать пародии на «Звездные войны». Надо признать, что сначала идея пришла в голову Грину (о чем его персонаж, Крис, жалуется в эпизоде «Гриффинов», названом «Голубой урожай»[66]). Также надо признать, о чем говорит в ответ персонаж Макфарлейна, что у «Гриффинов» зрителей больше.

«Голубой урожай», который заработал самую большую телеаудиторию за всю историю сериала, по сути накладывает юмор Гриффинов на анимационный пересказ «Звездных войн». Есть несколько моментов подлинной сатиры – например, начальные титры, которые одновременно раскрывают сюжет и издеваются над оригинальной трилогией:

«Это время гражданской войны и восставших параграфов, летающих в космосе.

Будут крутые космические битвы, а плохой парень на самом деле папа хорошего парня, но вы об этом не узнаете до следующего эпизода.

А красотка на самом деле сестра хорошего парня, но они этого не знают и целуются. Что, конечно, писец. То есть а что если бы они перепихнулись, вместо того чтоб просто поцеловаться?»

После этого есть еще несколько шуток, нацеленных на прорехи в логике «Звездных войн», например оператор лазера на звездном разрушителе, который дал капсуле с R2-D2 и C-3PO улететь, потому что на борту не было форм жизни: «Не стрелять? Что, нам по количеству выстрелов, что ли, платят?» Но к этому моменту МакФарлейн теряет интерес к нападкам на франшизу, вернувшись к своей обычной смеси туалетного юмора и отсылок к поп-культуре. Что касается самих «Звездных войн», то остаток эпизода содержит ряд анимированных сцен, с любовью воссоздающих знаменитые моменты из фильма, как взлет «Тысячелетнего сокола» из Мос Эйсли. Как выяснилось, сатирик, смеющийся над всем, не смог напасть на «Звездные войны». Для DVD-издания «Голубого урожая» Макфарлейн отправился на ранчо Скайуокер для неожиданно подобострастного интервью с Джорджем Лукасом.

Кукольный мультфильм Грина «Робоцып» куда дольше колол сатирой «Звездные войны», чем Макфарлейн, хотя изначально задумывался только один скетч. В «Телефонном звонке императора» (3 миллиона просмотров на YouTube) император Палпатин узнает о разрушении Звезды Смерти (вот он снова, самый смешной объект во вселенной) по телефону от Вейдера. Разговор высмеивает как оригинальный фильм, так и «Возвращение Джедая». «Прости, я думал, что Темный лорд Ситхов способен защитить маленькую вентиляционную шахту всего два метра шириной. Я эту штуку еще до конца не оплатил! – кричит Император, озвученный Макфарлейном. – Ах, перестроить? Это было бы, мать твою, оригинально!»

К удивлению студии, Лукас – сын Джетт попросил его посмотреть эпизод – просто влюбился в пародийный эпизод «Робоцыпа». Создатель пригласил Грина и его соавтора Мэттью Сенрейча на ранчо Скайуокер. Он не только согласился на то, чтобы они сделали два эпизода «Робоцыпа», полностью посвященных «Звездным войнам», но и на то, чтобы самому участвовать в озвучке – его первая профессиональная актерская работа. «Я не знаю, о чем я думал», – говорит Лукас (его кукла в этот момент сидит на кушетке у психоаналитика) о своем разрешении сделать специальный эпизод «Робоцыпа». Но участие Лукаса не остановило авторов скетчей от того, чтобы указать на другие, ранее никем не замеченные минусы фильма. Например, момент, когда Люк сидит в «Тысячелетнем соколе», сбежав со Звезды Смерти, а Лея укрывает его одеялом, в то время как он скорбит об Оби-Ване Кеноби. «Не могу поверить, что его больше нет», – говорит Люк. Вместо симпатии Лея по версии «Робоцыпа» говорит: «Ох, восьмидесятилетний старик, с которым ты вчера познакомился, умер? Прости, если я не заметила. Я просто задумалась обо всей моей семье и двух миллиардах жителей Альдераана, превращенных в пыль примерно три часа назад». Лею озвучивала Кэрри Фишер и прочла эту фразу так, будто давно мечтала ее сказать.

Как бы не издевались над фильмами Грин и Сенрейч, все были довольны. Вскоре они оказались в роли придворных шутов анимационного подразделения Lucasfilm. Они работали над новым проектом, о чем они заявили вместе с Лукасом на конвенте в 2011 году. Он назывался «Звездные войны: объезд» и был нацелен на семейную аудиторию. В Интернет выложили шесть роликов. Фанатов они не впечатлили. «Как стерилизованный «Робоцып», – вынес вердикт один из немногих сайтов, сделавших обзоры. После того как Disney купил Lucasfilm, проект «Объезд» заморозили. Ролики сняли с YouTube. Около 40 эпизодов были закончены, но на момент написания их так и не показали. Грин сказал: «Мы думали, что в этом мало смысла – в ожидании новых фильмов провести три года, знакомя детей с миром «Звездных войн» с помощью анимированного ситкома». Особенно если юмор в ситкоме не смешил любящих «Звездные войны» родителей, которые, несомненно стали бы его смотреть.

В этом опасность шуток над «Звездными войнами» – вы всегда в одном шаге от того, чтобы стать предметом насмешек, если пошутите слишком неудачно или недостаточно смешно. Обама может быть любимцем фанатов, но даже он облажался примерно месяц спустя после петиции о Звезде Смерти, спутав франшизы в речи, пошутив, что не собирается использовать на конгрессе «Джедайское слияние разумов». Миллионы поклонников «Звездных войн» и «Звездного пути» вскричали в ужасе: президент свалил в одну кучу «Джедайский контроль разума» и «Вулканское слияние разумов».

Что подводит нас к эпилогу истории с Centives. В декабре 2012 года Шон Гудвин написал еще один пост, предложенный в одном из комментариев: сколько времени уйдет на то, чтобы надраить все палубы Звезды Смерти? Шон рассчитал площадь палуб – 359,2 миллиона квадратных километров, примерно равно поверхности Земли – и высчитал, что в человеко-часах это займет примерно 11,4 миллиона лет. Чтобы сделать это за год, понадобится 48 миллионов уборщиков; если платить им минимальную зарплату, то стоить это будет 723 миллиарда долларов в год.

Пост не зашел. Никому не было интересно читать о мытье полов на Звезде Смерти. Почему она не вызвала такой интерес, как предыдущая статья? «Приостановление неверия, – предполагает Анджан. – Люди могут представить, что мы построим Звезду Смерти, но не то, что мы будем ее чистить. Они считают, что это будут роботы делать».

Их встреча с галактическим величием закончилась. Шон и Анджан передали бразды правления блогом новому поколению. Анджан стал консультантом по менеджменту в Нью-Йорке, а Шон преподает английский язык в Бангкоке. Они тепло вспоминают дни, когда их невероятная идея дошла до Белого дома, но не приписывают себе все лавры. «Нас вдохновила Звезда Смерти, потому что это Звезда Смерти, – говорит Анджан. – Потрясающе то, что «Звездные войны» сделали нереальную концепцию правдоподобной.

10

У «Звездных войн» есть отряд

К декабрю 1975-го, когда совет директоров студии Fox встретился, чтобы решить судьбу «Звездных войн», Джордж Лукас расставил по местам все свои сложные концепции. Он заканчивал четвертый вариант своего сценария и знал, как большинство элементов стыкуются друг с другом. Он объяснил Силу в 24 словах. Штурмовики теперь носили бластеры, а не световые мечи (хотя тубы для световых мечей так и останутся у их костюмов на спине как рудиментарный хвост). Звезда Смерти смотрелась в сценарии лучше, когда внимание от нее не отвлекалось долгими сценами на Альдераане.

Кровь уже не так сильно текла на страницы, и Лукас даже стал наслаждаться собой. «Я немного расслабился, – признался он Чарли Липпинкотту. – Куда веселее, когда другие что-то предлагают, так что тебе не приходится делать всю работу».

Расслабился – это, конечно, относительное понятие: в 1976-м Лукас будет требовательнее к себе, чем когда-либо, доведя себя до больницы. Для него будет проблемой делегировать простые задания, например какие осветительные приборы в конкретной сцене включить, а какие – выключить, что приводило к трениям с его более опытной британской съемочной группой. Но в то же время Лукас поборол свой инстинкт все делать в одиночку. Он будет прислушиваться к советам куда больше, чем когда-либо, – больше, чем при работе над «ТНХ», написанным вместе с Уолтером Мёрчем, или над «Американскими граффити», написанными с Хайком и Кац. Это была большая вселенная, и он все еще ее строил – отчасти из запасных частей. В ней было достаточно места для других строителей, если только Лукас был уверен в их компетентности.

Таким образом, «Звездные войны» больше не были сценарием, написанным в агонизирующем одиночестве на столе из дверей. К концу 1976-го Лукас обнаружил себя предводителем отряда гениев, вожаком команды ярких молодых личностей, спешащих завоевать свое место в мире – из тех, что встречаются раз в поколение. Кажется правильным, учитывая, какое влияние вестерны оказали на фильм, что у «Звездных войн» теперь был отряд – и он куда больше отвечал за вид, ощущение и содержание фильма, чем многие думают. Лукас прекрасно понимал силу командной работы и был благодарен за вклад всех участников – тех, которые уже были в его ближнем круге. По словам Ральфа Маккуорри, Создатель «был очень рад, если вам в голову приходили необычные идеи».

Маккуорри, умерший в 2012-м, остается самым любимым и самым важным членом отряда. Его картины помогли подтолкнуть совет директоров к одобрению проекта Лукаса в декабре 1975-го: «Они купились на картины Маккуорри, тут и говорить нечего», – утверждает Липпинкотт, ответственный за ту презентацию. Без Маккуорри Лукас, возможно, не получил бы необходимый бюджет, чтобы реализовать свою «маленькую космическую идею». Но художник дал франшизе куда больше.

Мы уже видели, как Маккуорри помог создать механизированную версию Вейдера и трогательных дроидов. Он предложил использовать идею черного летающего шара из анимационной ленты, над которой он работал, и тот превратился в робота, пытавшего Лею. Скетчи и картины Маккуорри создают внешность каждого героя и каждую декорацию в фильме, от рынка дроидов до Звезды Смерти, до четвертой луны Явина, где Лукас хотел, чтобы они спрятали корабли в джунглях. Но они же скрываются, – отметил Маккуорри, – им надо куда-то спрятать корабли. Как насчет места внутри храма?

Как и Лукас, Маккуорри стал придумывать предысторию, которая никогда не попадет на экран. Он любил дремать на удобном диване, позволяя идеям самим приходить в голову «как пузырькам шампанского», – как он говорил. В один из таких моментов он увидел, что корабли повстанцев прячутся на Явине-IV в древних храмах, где есть специальные антигравитационные камни, позволяющие истребителям легче заезжать и выезжать из ангара.

Маккуорри, будучи человеком весьма скромным, говорил, что любой нормальный художник смог бы протолкнуть «Звездные войны» через совет директоров Fox. Другие художники с ним не согласны. «Если бы на меня работали сто художников, ни одному не пришло бы в голову то, что представил Ральф», – говорит Пол Бейтман, художник, работавший с Маккуорри несколько лет. Бейтман помогает содержать обширный архив работ Маккуорри. «С художественной точки зрения, «Звездные войны» – это видение Ральфа, даже если он думал, что просто интерпретирует чужие слова».

Конечно же, «Звездные войны» не были детищем одних только Лукаса и Маккуорри – это далеко не так. Был еще продюсер Гари Кертц, дольше всех пробывших в отряде. Пути Кертца и Lucasfilm разошлись, после того как он позволил фильму «Империя наносит ответный удар» значительно превысить бюджет, это может объяснить, почему официальная история компании принижает его вклад. Но, пожалуй, можно сказать, что Кертц был тем слушателем, который требовался Лукасу на тот момент его карьеры, – критиковавшим слушателем. Например, в колледже Кертц изучал сравнительную религию, уделяя особое внимание буддизму, индуизму и религиям коренных народов Америки. Ему не нравилось, как в ранних вариантах сценария описывалась Сила, где всю свою энергию она получала от кристалла Каибурр. Он также не был поклонником концепций Боган и Ашла. Он показывал Лукасу свои учебники по религии. За годы режиссеру и продюсеру хватило времени прийти к согласию по подобным вопросам. «Мы подолгу говорили о различных религиозных философиях, о том, как люди к ним относились и как мы можем это упростить», – вспоминает Кертц. Сам ли Лукас к этому пришел, изучая «Золотую ветвь», или Кертц подтолкнул его на правильный путь в одном из ночных разговоров о карме, пране и вселенской энергии навахо, на этот вопрос мы вряд ли когда-нибудь получим ответ.

Наверняка известно, что, если бы «Звездные войны» выиграли «Оскар» за лучший фильм, на который они были номинированы, получать награду поднялся бы один Кертц, и тому были причины. Он отвечал за постоянные, учитывающие все крохи пересмотры бюджета, которых требовала студия Fox. Он искал лучшую комбинацию опытных сотрудников и дешевых съемочных павильонов и выбрал студию Elstree, спрятанную в Борхамвуде, обшарпанном пригороде Лондона. Он отвечал за необычные, но блестящие решения по найму персонала, включая Джона Молло, художника по костюмам, специализировавшегося на военной форме и исторических драмах и получившего «Оскара» за дизайн костюмов для «Звездных войн».

Гари Кертц – на фото с Джорджем Лукасом в декорациях тронного зала из «Звездных войн» – был на четыре года старше Лукаса и имел опыт работы во Вьетнаме, который Лукас искал в продюсере для съемок «Апокалипсиса сегодня». А еще он был фанатом «Флэша Гордона» и стал продюсером потрясающей серии хитов Лукаса: «Американские граффити», «Звездные войны» и «Империя наносит ответный удар». Его влияние на ранние фильмы франшизы, снятые до его внезапного ухода, обсуждается до сих пор.

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

По рекомендации Уолтера Мёрча он нанял звукового дизайнера Бена Бёртта. Бёртт позже стал одним из самых важных участников отряда «Звездных войн» – и он до сих пор в нем. И вновь именно картины Маккуорри убедили его присоединиться к проекту. «Я сразу понял, что это такой фильм, который я пытался сделать еще в детстве», – сказал Бёртт. На тот момент Бёртт был классическим примером молодого и голодного члена команды Лукаса – только что из школы, сообразительный, но не слишком гордый, чтобы подурачиться. Он подвозил Кэрри Фишер на тесты причесок; он отправился в зоопарк и попросил сутки не кормить медведя, а потом подразнил его, поставив под нос миску молока и хлеб, чтобы получить рык вуки из голодно-страдающего рева, добавив к нему рев морского льва. «Медведи в зоопарках слишком смирные», – объясняет Бёртт.

При этом Бёртт не ожидал многого, как и бо́льшая часть отряда. Это была не столько скромность, сколько признак времени, когда глупо было думать, что фильм про космос привлечет массовую аудиторию. Он думал, что фильм будет пару недель иметь относительный успех у зрителя. «Лучшее, что я мог представить, – вспоминает Бёртт, – что на следующем конвенте по «Звездному пути» нам выделят стол среди приглашенных гостей».

Но хоть и отряд по ту сторону экрана был крайне важен, фильм не стал бы тем, чем стал, без правильного отряда на экране. Это означало правильный подбор актеров, что было особенно сложно, учитывая то, что Лукас хотел бо́льшую часть своей галактики заселить неизвестными актерами. У «Звездных войн» было три талантливых специалиста по кастингу: Вик Рамос, Айрин Лэмб и Дайяна Криттенден – но самый влиятельный голос при подборе актеров принадлежал человеку, которого даже не было в титрах. Фред Роос собрал неповторимые актерские ансамбли для «Крестного отца» Копполы и «Американских граффити» Лукаса. После этого он был продюсером «Крестного отца: часть II» и «Разговора» Копполы. При кастинге на роли в «Звездных войнах» «Джордж просто пригласил меня быть там и консультировать его, – вспоминает Роос. – Я не был нанят. Я просто был членом семьи».

«ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» НЕ БЫЛИ ДЕТИЩЕМ ОДНИХ ТОЛЬКО ЛУКАСА И МАККУОРРИ.

Первым делом Роос предложил Лукасу на роль принцессы Леи свою знакомую, молодую дочь иконы Голливуда Дебби Рейнольдс и ее бывшего мужа Эдди Фишера. Роос несколько раз общался с Кэрри Фишер и находил ее очаровательной, сексуальной, остроумной и обладающей зачатками писательского таланта. Фишер оставила о себе не очень хорошее первое впечатление, когда пропустила первое прослушивание; в то время она училась в Центральной школе речи и драмы в Лондоне и не думала, что стоит пропускать занятия ради такого. Но Роос продолжал подкидывать ее имя Лукасу, который склонялся к выбору на роль актрисы Терри Нанн.

Наконец Лукас встретился с Фишер, когда она вернулась в Лос-Анджелес на рождественские каникулы – 30 декабря 1975 года. Он попросил ее прочитать речь Леи в виде голограммы, передаваемой R2-D2. На тот момент речь была весьма многословной. Многие актрисы с ней не справлялись. Но Фишер учили ораторскому искусству. Она приобрела легкий британский акцент и любовь к скороговоркам. Ее любимой была тогда – и остается поныне: «I want a proper cup of coffee from a proper copper coffee pot. If I can’t have a proper cup of coffee from a proper copper coffee pot, I’ll have a cup of tea».[67] Речь она прочла идеально.

Второе, что Роос дал «Звездным войнам» – хоть и не совсем намеренно, – это Харрисон Форд, которого он в свое время уже нанимал для «Американских граффити». Лукас твердо настаивал, что никто из актеров, снимавшихся в «Граффити», не должен появляться в «Звездных войнах»; он был уверен, что это отвлечет зрителей. Но после того, как Роос пригласил Форда помочь с обустройством в офисе American Zoetrope в Лос-Анджелесе, Лукас решил дать Форду читать реплики Хана Соло в прослушивании для вереницы потенциальных принцесс Лей и Люков Старкиллеров.

Большинство версий этой истории говорят, что это было хитростью со стороны Рооса – так он подсунул Форда Лукасу. Милая история, говорит Роос, прежде чем с неохотой признает, что на самом деле никакого хитрого плана не было – в офисе надо было установить новую дверь, а у него был знакомый плотник. «Харрисон мне часто оказывал услуги плотника; ему нужны были деньги, у него дети были, он не был еще звездой, – говорит Роос. – В день, когда он делал дверь, там оказался Джордж. Судьба, наверное». Так что одним из лучших прохвостов в истории кино мы все обязаны той двери.

Яркие талантливые актеры, по словам Кэрри Фишер, в шутку называвшие себя «мясом, говорящим текст»: Харрисон Форд (Хан Соло), Питер Мейхью (Чубакка), Марк Хэмилл (Люк Скайуокер) и Фишер (принцесса Лея).

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

Что до Люка Старкиллера, то Лукасу нравился телевизионный актер Уилл Зельцер. Ранее он отсеял молодого актера из мыльных опер Марка Хэмилла. Но специалисты по кастингу настаивали, чтобы он еще раз посмотрел Хэмилла, и привели его 30 декабря, в один день с Кэрри Фишер. Как и Фишер, Хэмилл запомнил самый многословный монолог, который был у его персонажа в третьем варианте сценария; как и Фишер, он идеально сыграл роль.

Но кастинг еще не был окончательным. У Лукаса на руках оказалось две тройки актеров на главные роли: Форд, Хэмилл и Фишер с одной стороны; Кристофер Уокен, Уилл Зельцер и Терри Нанн – с другой. Первая тройка была выбрана только потому, что они были свободны и готовы поехать на съемку в Лондон (а в случае Хэмилла еще и в Тунис) тем мартом. Все согласились на зарплату, предложенную им Лукасом: 1000 долларов в неделю. Форд потребовал изменения в контракте: его не интересовали сиквелы, о которых Джордж постоянно говорил, и он хотел исключить обязательство в них появляться. В то время разумно было предположить, что они окажутся картонными копиями оригинала.

Студия Fox требовала, чтобы среди актеров была хотя бы одна звезда. Лукас обращался к Тоширо Мифунэ, одному из самых известных актеров Японии и звезде фильмов Куросавы. Он играл бесстрашного генерала в «Троих негодяях в скрытой крепости» и «недосамурая» Кикутиё в «Семи самураях». Лукас предложил Мифунэ роль Оби-Ван Кеноби, по словам дочери актера Мики, также он предлагал ему роль Дарта Вейдера. В любом случае, Мифунэ отказался от участия в фильме.

Алек Гиннесс тогда был в Лос-Анджелесе, играя дворецкого в комедии «Ужин с убийством». Многоплановый британский актер был легендой благодаря как комедийным, так и более серьезным ролям, таким, как принесшая ему «Оскара» роль полковника Николсона в ленте «Мост через реку Квай», которую Лукас полюбил еще в детстве. Лукас и Кертц послали сценарий Гиннессу. Его первая реакция была не очень положительная: «Боже мой, это научная фантастика! Зачем они мне это предлагают?» Диалоги были «весьма посредственными», – написал он в своем дневнике. Но он согласился встретиться с Лукасом перед отъездом, подбадриваемый тем фактом, что режиссер «Ужина с убийством» уважал предыдущие работы Лукаса: «Вот настоящий кинематографист».

В дневнике актер писал о «небольшом молодом человеке с аккуратным лицом… плохими зубами, очками и почти без чувства юмора». Общаться им было трудно: «разговор усложнялся культурной пропастью в восемь тысяч миль и тридцать лет». Но Гиннессу понравилось описание Лукасом Оби-Вана Кеноби как персонажа, подобного Гэндальфу, с этим он мог работать. И он мог сработаться с Лукасом, думал Гиннесс, «если справлюсь с его напором».

В январе Лукас и Кертц предложили Гиннессу напористую сумму за участие в фильме: 150 тысяч долларов – столько же, сколько Лукас получал за сценарий и режиссуру. Гиннесс также получал 2 % от прибыли, предназначавшихся Кертцу. Сценарий был глуповат, так что на проценты вряд ли можно было рассчитывать, считал Гиннесс, но деньги позволили бы ему жить в привычном стиле, даже если его следующий спектакль провалится.

В начале 1976-го Лукас метался вдоль побережья Калифорнии, чтобы успеть сделать все, прежде чем отправиться в Лондон на начало съемок. Работа Дайкстры по спецэффектам сильно отставала от графика, и Лукас близко познакомился с рейсом на девять утра по понедельникам из Сан-Франциско в Лос-Анджелес компании Pacific Southwest Air. Он потратил более 8200 долларов на авиабилеты и аренду автомобилей (Fox отказалась возмещать эти расходы). В обычный день в Лос-Анджелесе он вставал в три ночи, чтобы сделать 25 раскадровок, закончив их, отправлялся на кастинг актеров в девять утра, а после этого ехал в ILM, где работал до девяти вечера. И в этом жестком графике еще находил время корректировать четвертый вариант сценария. «Когда ты в одном лице автор сценария и режиссер, то у тебя двадцатичасовой рабочий день», – жаловался он Липпинкотту, лишь слегка преувеличивая.

СТУДИЯ FOX ТРЕБОВАЛА, ЧТОБЫ СРЕДИ АКТЕРОВ БЫЛА ХОТЯ БЫ ОДНА ЗВЕЗДА.

Иногда он даже скучал по той агонии, которую испытывал, когда писал сценарий. В ILM Лукас и Дайкстра столкнулись лбами из-за времени, которое уходило на создание революционной системы съемок Dykstraflex. Несмотря на название, это был результат коллективного творчества всего коллектива ILM. Этот монстр состоял из старой камеры Vista Vision, подвешенной и связанной кучей проводов с компьютером. Теоретически – а с Dykstraflex было связано очень много теорий – ее можно было запрограммировать, чтобы она двигалась по семи осям. Другими словами, она могла бы наехать на модель корабля, повернуться вокруг нее, проехать над или под моделью, создавая иллюзию движения. И поскольку ту же программу можно было повторить для следующей модели, совместив их в кадре, вы получили бы погоню.

Сборка Dykstraflex заставила новорожденную команду ILM сильно отстать от графика, но Дайкстру сложно было мотивировать. Друзья Лукаса слышали, что под руководством Дайкстры ILM превратился в «коммуну хиппи», хотя сам вундеркинд спецэффектов предпочитал термин «загородный клуб». Травка курилась свободно, молодые гении – большинству из них не было и 30 – часто были накачаны наркотиками по самые уши. По ночам они запускали в небо старые модели кораблей и иногда смотрели порно. Но была причина терпеть все это – если новая камера заработает, это в два раза снизит затраты на спецэффекты.

Художники ILM гордились своими моделями кораблей, но с одной из них уже были проблемы. Местные телеканалы по всей Америке стали крутить «Космос: 1999» – британский научно-фантастический телесериал. События сериала разворачивались на Луне, которую атомным взрывом столкнуло с орбиты и отправило в межзвездное пространство. Сериал был нацелен на американский рынок, в нем были задействованы американские актеры, а бюджет на спецэффекты на первый сезон составлял внушительные 3 миллиона долларов. Мало того что персонажи упоминали «таинственную силу», которая направляла Луну в ее путешествии или говорили о том, чтобы «отправиться на темную сторону» (Луны); что еще хуже, космолет лунной базы – «Орел» – был очень похож на вытянутый элегантный пиратский корабль Хана Соло, который художники ILM только что закончили и которому Лукас наконец-то придумал название в четвертом варианте сценария: «Тысячелетний сокол». «Орел» – «Сокол» – Лукаса будут считать плагиатором.

«Тысячелетний сокол», камера Dykstraflex, Ричард Эдлунд и Гари Кертц в ILM в 1976-м. Самодельная, управляемая компьютером камера стала неизвестным героем «Звездных войн», впервые создав иллюзию движения космических кораблей в различных направлениях и перевернув индустрию спецэффектов с ног на голову.

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

ILM надо было срочно придумать новый эффектный и дорогостоящий дизайн[68] корабля. Ответ на вопрос, кто же его придумал, так же запутан, как волосы на голове второго пилота. Официальная версия Lucasfilm говорит, что Лукас придумал дизайн во время перелета, основав его на гамбургере. Но Джо Джонстон, нарисовавший первый «Сокол» и ставший впоследствии одним из важнейших художников-концептуалистов франшизы, помнит единственное указание Лукаса – «думай о летающей тарелке». Джонстон считал, что это слишком глупо и в духе 1950-х, поэтому добавил другие важные элементы – разместив рубку сбоку и добавив подобие клешней спереди. Есть еще третья история, рассказанная мне одним из ветеранов студии, что Лукаса озарение настигло в кафетерии ILM: сняв булку с бургера – Лукас в те дни ел много бургеров, – он приделал сбоку оливку, а зубцами вилки обозначил нос корабля. Это звучит как классический момент Лукаса: легко, наполовину бессознательно делать что-то необычное из того, что есть под рукой; нанести главные штрихи и предоставить другим заниматься деталями. «Посмотри вокруг, – сказал Лукас однажды Говарду Казаняну, своему другу по УЮК, которого он пытался включить в отряд «Звездных войн», но у которого на тот момент было слишком много другой работы. – Посмотри вокруг. Идеи повсюду».

Идеи, реквизит и счастливые случайности были и в Лондоне. Пока Лукас готовил свою калифорнийскую команду, их коллеги в Лондоне также проводили важную работу, подбирая материал для потертых, обжитых декораций, которые вскоре установят в павильонах Элстри.

Художник-постановщик Джон Барри заставил свою команду обшарить все свалки и блошиные рынки в поисках моек, труб, кусков камер, кусков ружей. Все было в лучших британских традициях, поскольку британская фантастика обычно не имела бюджетов как у «Космоса: 1999». Ответственные за реквизит вынуждены были включать фантазию; сериал «Доктор Кто» в прямом смысле начался на свалке 13 годами ранее. Лукаса это вполне устраивало. «Мне нужен реквизит, который не будет выделяться, – сказал он Липпинкотту. – Я хочу, чтоб все было асимметрично, будто одна вещь попала в кадр из одного конца галактики, а другая – из другого».

Обжитая вселенная: та же концепция, которую Лукас использовал в «ТНХ». На этот раз она выражалась в асимметричной одежде, а не слепящих белых костюмах. Джону Молло надо было уложиться в 90 тысяч долларов – меньше чем стоимость одной декорации. В его блокноте, между телефонами, списками дел и записями о том, сколько он потратил на парковку, можно увидеть наивные первые наброски Молло, постепенно преображающиеся в привычных нам героев. Костюм Дарта Вейдера, возможно, самого известного злодея в истории кино, обошелся Молло в 1100 долларов и был сделан в основном из кожаного костюма для езды на мотоцикле. Костюм Люка стоил в два раза больше; Молло собрал вместе пару белых джинсов, сапоги и робу в японском стиле.

Первые съемки проходили в тунисской пустыне с важной – а иногда неожиданной – помощью от команд Барри и Молло. Когда Кертцу пришлось арендовать самолет, чтобы перевезти забытое оборудование из Лондона в Тунис (потратив 22 тысячи долларов на перевозку необходимого оборудования стоимостью 5 тысяч), в самолете оставалось место, чтобы разместить найденный британской командой скелет динозавра; диплодока из диснеевского фильма «Один из наших динозавров пропал», снимавшегося пару лет назад на той же студии Элстри. И его решили просто кинуть в самолет «до кучи». Этот скелет мы видим, когда дроиды приземляются в пустыне. Позднее его назовут крайт-драконом, и, как многие вещи во вселенной «Звездных войн», он получит обширную предысторию, написанную кем-то помимо Лукаса.

КОСТЮМ ДАРТА ВЕЙДЕРА, ВОЗМОЖНО, САМОГО ИЗВЕСТНОГО ЗЛОДЕЯ В ИСТОРИИ КИНО, ОБОШЕЛСЯ В 1100 ДОЛЛАРОВ.

Сложности этих съемок в Тунисе станут легендарными. Грузовик, перевозивший роботов, загорелся. На съемочную площадку обрушилась песчаная буря – первая в этом районе за 50 лет. R2-D2 на пульте управления ездил не так, как надо. Кенни Бейкер, низкорослый актер, помещавшийся в одной из версий дроида, постоянно падал. Энтони Дэниелс, впервые одетый в костюм С-3РО, ухитрился порвать костюм из стеклопластика на ноге, залив осколки совсем недроидной по цвету кровью.

Лукасу приходилось «идти на компромиссы направо и налево», чтобы съемки продолжались. К тому же прямо во время съемок он продолжал подкручивать сценарий, на французской печатной машинке с непривычной раскладкой клавиатуры. Здесь ему пришло в голову последнее масштабное откровение, связанное со Звездой Смерти. Как выглядела проблема: «грязная полудюжина», как их называл Лукас, – Люк, Хан, Оби-Ван, два дроида и вуки – прибывают на «Тысячелетнем соколе». Грязная полудюжина плюс принцесса улетают на «Соколе». Если они так легко это делают, настолько ли страшна эта могучая боевая станция? Должна быть какая-то жертва – она заставит понять, что Звезда Смерти – это опасность, с которой нужно считаться.

Марсия Лукас, поневоле ставшая членом отряда «Звездных войн», внесла предложение – убить С-3РО, но Лукас не мог себя заставить это сделать. Тогда она предложила пожертвовать другим персонажем: тем, который ничего не делал после побега со Звезды Смерти, только бормотал пару мудрых советов во время финального боя. В ретроспективе это очевидно: Оби-Ван Кеноби должен умереть во время своей дуэли с Дартом Вейдером.

Почтенный сэр Алек и леди Мерула Гиннесс только прибыли в Тунис. В честь его дня рождения был организован праздник. Он проникся духом обжитой вселенной: перед съемкой своей первой сцены великий актер катался по земле в своем костюме. Так долго уговаривавший великого актера Лукас не хотел быстро его лишаться; он подождет до возвращения в Лондон, прежде чем примет окончательное решение.

Тем временем Лукас добавил еще несколько изменений в сценарий. Во-первых, он хотел найти новое название для планеты, которую они снимали в Тунисе. С одной стороны, фанаты «Звездного пути» могли сказать, что Утапау звучит слишком похоже на Т’Пау – знаменитую вулканку из сериала. С другой – Лукас выработал у себя привычку произносить все имена вслух; если он запинался при произношении, то он искал альтернативы. К счастью, поблизости был городок, название которого Лукасу нравилось. Обычно при переводе с арабского его называют Татавин. Лукас решил произносить Татуин.

Во-вторых, Лукасу было нужно новое имя для персонажа Марка Хэмилла, единственного американского актера, прилетевшего в Тунис на съемки. Лукаса достали люди, спрашивающие, имеет ли отношение Люк Старкиллер к убийце Чарльзу Мэнсону, которого иногда называли «убийца звезд».[69] Двойное значение слова «звезда» будет мучить Лукаса и дальше, департамент маркетинга студии Fox жаловался, что зрители решат, что это фильм о конфликте между голливудскими актерами. Маркетинговое исследование, проведенное студией, – состоявшее из 20 вопросов случайным людям в торговом центре – также показало, что люди будут путать фильм с сериалом «Звездный путь». И самое главное – большинство зрителей после событий во Вьетнаме не интересовались фильмами, в названии которых было слово «война». Лукас и Кертц отложили конфликт по поводу названия, попросив студию предложить альтернативные варианты. Таковых не было, поскольку «наш фильм никого особо не интересовал», как сказал Кертц. Что до Лукаса, то перед Тунисом полное название фильма в его понимании было: «Приключения Люка Старкиллера, взятые из «Журнала Вхолей», Сага I, Звездные войны».

Но с фамилией Люка он готов был пойти на компромисс. Он вытащил из глубин первого варианта сценария изначальную комбинацию имени и фамилии. Так Люк Скайуокер вернулся во вселенную «Звездных войн», на этот раз как молодой герой, а Старкиллер отправился на склад (до 2008-го, когда «Старкиллер» превратился в имя ученика Дарта Вейдера в видеоигре «Сила необузданная»). К счастью, диалоги переснимать не пришлось. Полное имя Люка не звучит на экране до того, как он называет его Лее на Звезде Смерти, в сцене, которую снимут в Лондоне.

Создатель тем временем падал с ног от усталости. Лукас говорил, что он «в депрессии» и «ужасно несчастлив». Он не участвовал в вечеринке в честь окончания съемок в Тунисе, предпочтя сон. В Лондоне ждали еще более тяжелые дни.

В апреле 2013-го, выступая в Виндзорском замке перед королевой и заслуженными кинематографистами Великобритании, Лукас будет с ностальгией говорить о своих первых визитах в Лондон: «Я приезжаю сюда с 1975-го, – скажет он, – так что для меня это как второй дом». После чего он добавит, неожиданно применив местоимение: «Белый дом, правительство США, не поддерживают киноиндустрию так, как мы это делаем в Британии».

Но в 1976 году – лето которого считается одним из самых жарких в истории – ощущения Лукаса от Британии и ее киноиндустрии были ужасными. Съемочная группа была враждебно настроена к «безумному американцу» и его детскому фильму. «80 процентов команды считали, что фильм – чушь, и постоянно об этом говорили», – вспоминает Пэт Карр, координатор съемок. «Некоторые высокопоставленные работники, которые должны были лучше знать, открыто говорили, что Кертц и Лукас не знают, что делают». Основным недовольным был Гилберт Тейлор, оператор-постановщик и ветеран «Разрушителей плотин», но даже Энтони Дэниелс, веривший в персонаж 3РО, считал фильм «фигней». Тейлор ставил яркий студийный свет, когда Лукас просил приглушенный свет, как в документальном кино. Уборщики постоянно начищали до блеска «обжитую вселенную».

Это было слишком для Лукаса. Над фильмом работала тысяча человек, что несравнимо со съемочной группой «Американских граффити» количеством 15 человек. Он едва разговаривал с британской командой. Кертц, тоже не самый болтливый человек на свете, взял на себя роль посредника. Элстри строго следовал профсоюзным правилам: два раза в день устраивались перерывы на чай (его пили на ходу, с привезенных официантками столиков на колесах, а начальникам чай приносили их ассистенты), обед длился ровно час. Работа завершалась в 17:30 – если только они не были в этот момент в середине сцены, тогда группа голосовала, продолжать ли еще 15 минут. Лукас всегда голосовал «за» – съемочная группа «против».

Алек Гиннесс мучился «жаркой, скучной и нерешительной» съемкой. Плохие новости Лукаса – или как минимум то, как он их преподнес, – похоже, не помогли. По версии Lucasfilm, Гиннесс спокойно воспринял объяснение Лукаса о важности самопожертвования Оби-Вана Кеноби. Но 12 апреля, через неделю после того, как съемочная группа прилетела в Лондон из Туниса и к ним присоединились остальные американские актеры, Гиннесс написал в своем дневнике, что Лукас еще не решил – убивать его персонажа или нет. «Поздновато для таких решений, – возмущался он. – То, что Харрисон Форд называет меня «Мать-настоятельница», тоже не помогает». Четыре дня спустя: «Я сожалею, что взялся за этот фильм… это не актерская работа. Диалоги, абсолютно жалкие, постоянно переписываются, но лишь слегка при этом улучшаются».

МНОГИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ФИЛЬМА ПОЯВИЛИСЬ В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ.

Диалоги менялись благодаря Уилларду Хайку и Глории Кац. Лукас пригласил их в Англию, чтобы они окончательно отполировали четвертый вариант сценария, заплатив им за это 15 тысяч долларов. Он скромно предположил, что они улучшили сценарий процентов на 30. Он, вероятно, перебарщивает. Но все равно возьмите остроумную строчку из «Звездных войн», особенно одну из тех, что произносит Хан Соло, и, вероятнее всего, она родилась на печатной машинке Хайка и Кац. Например…

Во время игры в голографические шахматы 3РО предлагает новую стратегию: «Дай вуки выиграть».

Внутри Звезды Смерти, когда Люк убеждает Хана, что Лея богаче, чем он может себе представить: «Не знаю – я очень много могу себе представить».

Во время спасения принцессы, когда Хан нервно говорит по внутренней связи с офицером Звезды Смерти: «У нас тут все хорошо, спасибо. А вы как?»

Когда Лея, раздраженная Ханом и Чубаккой, спрашивает: «Кто-нибудь уберет этот ходячий коврик с моего пути?»

Форд, которому тогда было 34, и Фишер, которой было 19, привносили легкость в атмосферу съемок, но и они не жаловали диалоги. Во время съемок Форд сказал Лукасу знаменитую фразу: «Эту хрень можно напечатать, но ее нельзя произнести».

Трио молодых актеров снимали в документальном стиле, как и «Американские граффити»: другими словами, Лукас давал им играть сцену, будто они просто разговаривают, без указаний. Фишер называла актерский состав «мясом, говорящим текст». Они с Фордом часто курили травку во время съемок, пока не стало понятно, что его травка для Фишер слишком крепкая. У них был тайный роман, после того как Форд спрятался в ее шкафу, надев на себя только галстук.

Режиссера, казалось, не было на площадке. В другой своей знаменитой фразе Форд сказал, что, переснимая сцену, Лукас давал лишь одно из двух указаний: «Давайте снова, только лучше» или «Быстрее и интенсивней». Самая большая улыбка, которой Фишер смогла добиться от Лукаса, была в ответ на подаренный ему в честь окончания съемки пистолет из «Бака Роджерса».

Лондонская съемка завершилась в июле 1976-го. Но сцены массовки в кантине еще не были закончены; Стюарт Фриборн, британский дизайнер, создававший костюмы инопланетян, заболел. Не было ни одного нормального кадра с R2-D2, катящимся по пустынному каньону. Черновик, смонтированный Лукасом для Лэдди, был кошмарен, и Лукас в этом признался: «Это не то, что я хотел».

Знал Лукас или нет, но то был особенно хороший момент, чтобы быть честным. Лэдди был в опале на студии, после того как поддержал «Синюю птицу» – сказку с Элизабет Тейлор и Джейн Фондой, произведенную совместно с советской киностудией. Фильм провалился в прокате и Fox, и так нуждавшаяся в деньгах, потеряла 8,5 миллионов. Сумма равнялась бюджету «Звездных войн». Если бы Лукас не проявил честность и ответственность, признав, что «Звездные войны» не в лучшей форме, Лэдди мог отказаться от дальнейшей поддержки проекта. А так, студия перенесла выход фильма с рождества 1976 на весну 1977 года.

Единственным положительным моментом для Лукаса неожиданно оказались трудности у британской экономики. Инфляция росла, а фунт стерлингов падал. В марте 1976 года британское правительство вынуждено было обратиться за помощью в Международный валютный фонд. Инвесторы запаниковали. К тому времени, когда Лукас должен был заплатить сотрудникам, нанятым в Великобритании, курс фунта впервые в истории упал ниже 2 долларов. Это помогло снизить затраты на фильм на фильм на 500 тысяч. Теперь они превышали бюджет всего на 600 тысяч долларов. Как-то Кертц с Лукасом сели и сделали полный черного юмора расчет: на двоих они зарабатывали 1 доллар 10 центов в час.

Вернувшись в США после окончания лондонской съемки, Лукас на два дня заехал в Алабаму к Спилбергу. Тот как раз начал съемки «Близких контактов третьей степени» с бюджетом в два раза больше, чем у Лукаса на огромной съемочной площадке близ Мобила, и все (включая Лукаса) думали, что его фильм по сборам побьет «Звездные войны». Мало кто мечтал о современном «Флэше Гордоне», но тема Спилберга – НЛО? Это была национальная мания. «Джордж прилетел со съемок в ужасном состоянии, – вспоминал Спилберг годы спустя. – Он не чувствовал, что «Звездные войны» соответствуют его видению. Он думал, что получился фильм для детей». Съемочная группа Спилберга запомнила Лукаса тощим, бледным и уставшим: человеком на грани срыва.

Срыв случился после того, как Лукас заехал в Лос-Анджелес посмотреть, как дела у ILM. Дайкстра истратил половину своего бюджета на сооружение камеры. К весне ему надо было снять беспрецедентные 360 спецэффектов. Лукас посмотрел те семь эффектов, что были готовы, и признал годным только один. Произошла перепалка. Дайкстра был уволен. На борту самолета по дороге в Сан-Франциско Лукас почувствовал боль в груди. Добравшись до Сан-Анселмо, он решил лечь в больницу. На следующий день врачи сказали ему, что это был не сердечный приступ – просто истощение: тревожный звонок от его тела. «Моя жизнь рушилась вокруг меня», – вспоминал потом Лукас.

Но он продолжал работать, не меняя своего жесткого расписания. Он вернул Дайкстру на работу, но нанял продюсера, чтобы тот жестко контролировал ILM: никакой больше коммуны хиппи. Его первый монтажер сделал ужасный вариант фильма; Лукас его тоже уволил и стал сам монтировать ленту, пока ждал замены. Целью было иметь первую смонтированную версию к Дню благодарения. В отсутствие спецэффектов и саундтрека он вставил в фильм кадры из фильмов о летчиках времен Второй мировой войны и музыку с любимых пластинок классики.

Но картина казалась проклятой – особенно когда Марк Хэмилл перевернулся в машине, съезжая с шоссе по дороге на студию звукозаписи. Ему требовалась пластическая операция, и Хэмилл впал в глубокую депрессию. Тем временем необходимо было доснять несколько сцен с Люком на спидере, но в отсутствие Хэмилла сцены снимались без крупных планов.

Никто из тех, кто бывал на ILM посреди автомастерских и складов, не думал, что на этой студии может получиться что-то великое. «Вы здесь кино снимаете?» – спросил тогда еще начинающий актер Роб Лоу, пришедший на студию к дяде и тете. Лоу написал, что это было больше похоже на убежище Симбионистской армии освобождения. В здании ужасно воняло от костюма банты, который во время съемок надевали на слона. Траншея Звезды Смерти представляла собой несколько основ из пенопласта, покрытых коробками из-под яиц и игрушками. Их постоянно меняли местами, чтобы создать иллюзию длины траншеи. Иногда уставшие работники засыпали прямо в траншее.

Фил Типпетт и Джон Берг были наняты, чтобы переснять сцену в кантине. Когда Джордж Лукас узнал, что они занимаются кукольной анимацией, то в последний момент попросил их сделать анимацию шахмат для сцены на «Тысячелетнем соколе». До этого Лукас планировал использовать людей в костюмах шахматных фигур.

ФОТО: «Tippett Studios»

Многие элементы фильма появились в последнюю минуту. Фил Типпетт, специалист по кукольной анимации, у которого были друзья в ILM, был нанят в последние дни работы над «Звездными войнами», потому что Лукасу нужен был создатель страшных инопланетян для сцены в кантине. «Первоначальные, на взгляд Джорджа, были как из Беатрис Поттер[70]», – вспоминает Типпетт. Когда Лукас узнал, что Типпетт занимается и кукольной анимацией, он попросил его создать голографические шахматы с монстрами для сцены на «Тысячелетнем соколе». Изначально для этой сцены Лукас собирался снимать актеров в масках. Это было так близко к концу съемок, что Типпетт снимал сцену, а в ILM уже праздновали окончание работы над фильмом.

Даже после того, как на ILM закончили съемку эффектов, оставался еще кошмар сведения звука. Лукас и Кертц хотели, чтобы фильм использовал Sensurround – звуковую систему с мощными басами, использовавшуюся в фильме 1974 года «Землетрясение» и мало где еще. Но эта система принадлежала студии Universal, которая потребовала за ее использование 3 миллиона аванса и 10 % всех средств, вырученных от проката «Звездных войн». Напористый молодой звукоинженер Стивен Кац встретился с Лукасом и Кертцем и убедил их, что тот же эффект, но гораздо дешевле можно получить, используя новую на тот момент технологию шестиполосного стереозвука Dolby. Но далеко не все кинотеатры могли позволить себе поставить необходимое оборудование, поэтому работа Lucasfilm утроилась – надо было сделать шестиполосный микс, стереомикс и мономикс, и все к 25 мая. Кертц забронировал студию звукового монтажа у Warner Brothers, но его бронь отменили, когда главной звезде боевиков – Клинту Иствуду – понадобилась студия для работы над фильмом «Сквозь строй». Кертц срочно нашел другую студию – кинокомпании MGM, но там была свободна только ночная смена – с восьми вечера до восьми утра. Это было худшее, что могли представить себе Кертц и Лукас, – снова вампирские часы «Американских граффити». И в этот раз у них не было возможности отсыпаться днем.

Однажды во время сведения звука Кертцу вдруг позвонил Дэннис Стэнфилл, председатель совета директоров Fox. «Совет хочет увидеть картину», – сказал он. В восемь часов вечера они пришли – принцесса Грейс и все остальные, – чтобы впервые посмотреть черновой монтаж «Звездных войн». В десять вечера они ушли, не сказав ни слова. «Ни аплодисментов, ни даже улыбки, – вспоминает Кертц. – Мы были в страшной депрессии». Последним зал покидал Стэнфилл, который задержался, чтобы приободрить их: «Не беспокойтесь о них. Они в кино ничего не понимают».

Грустный, умудренный опытом Лукас встретился с Чарли Липпинкоттом после окончания съемок для интервью, которое предполагалось включить в книгу о съемках фильма. Ни один из них не думал, что у книги будет много читателей. «Это не совсем тот фильм, который я собирался сделать, – сказал Лукас. – Будь у нас еще пять лет и восемь миллионов, мы бы сделали что-то потрясающее». Он предвидел нападки на фильм-комикс и вспоминал слова Джина Родденберри о том, что «Звездному пути» понадобилось 10–15 эпизодов, чтобы найти свой голос: «Надо немного привыкнуть к миру, который ты создал». Лукас надеялся когда-нибудь снять еще одни «Звездные войны», которые окажутся ближе к фильму у него в голове. Ближе всего к этой иллюзии он был, когда он увидел трейлер – тот создавал впечатление, что фильм наполнен космическими сражениями и инопланетянами. Было утешение в виде подписанного в августе окончательного контракта с Fox, дающего «Корпорации Звездные войны» все права на сиквел до 1979 года, если он сможет наскрести денег, чтобы снять его.

Был ли еще у фильма шанс обрести успех? Возможно, мрачно предположил Лукас. Может, он детям понравится. Может, он заработает как средний фильм студии Disney – 16 миллионов. В таком случае Fox потеряет немного денег, когда будут учтены все затраты на маркетинг, но, может, они со студией что-нибудь заработают на игрушках. 16 миллионов было оптимистичней, чем кто-либо из окружения Лукаса мог представить – кроме Спилберга. Даже Марсия считала, что последний фильм Скорсезе, который она помогла смонтировать, – «Нью-Йорк, Нью-Йорк» – соберет в прокате больше денег. «Никто не воспримет твой фильм серьезно», – предупреждала она мужа.

Марсия работала и над монтажом «Звездных войн», но не была довольна результатом. После одного из показов она разрыдалась: «Это «Наконец-то любовь» научной фантастики!» (Лента «Наконец-то любовь» была еще одним из громких провалов студии Fox. К счастью, Лэдди, сидевший неподалеку, ее не услышал.)

Лукас все видел в мрачных тонах, даже поведение ближайших друзей. Осенью 1976-го они с Эдвардом Саммером открыли галерею искусств на Манхэттене неподалеку от его магазина комиксов. Они собирались превратить ее в бутик, продающий картины по «Звездным войнам». Лукас думал о трех таких бутиках – в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Беверли Хиллз, но даже в Нью-Йорке большого интереса не наблюдалась. Нервы у него были на взводе; однажды, переходя Восемьдесят шестую улицу с Лукасом и Кертцем, Саммер сказал, что посмотрел «Бегство Логана» – главный фантастический фильм 1976-го, действие которого происходит в будущем молодых людей, которым законом запрещено жить дольше, чем до 30 лет. «Этот фильм как жвачка», – сказал Саммер. Лукас разозлился. «Не думаю, что тебе понравятся «Звездные войны», – сказал он, – они как жвачка». Саммер запротестовал: он читал сценарий. Он был частью отряда.

А вот владельцы кинотеатров точно в отряд не входили. Студия Fox рассчитывала, что авансы от владельцев кинотеатров за «Звездные войны» составят 10 миллионов долларов. Они получили полтора. В мае 1977-го ожидалось несколько интересных фильмов: у Уильяма Фридкина, режиссера «Экзорциста» и «Французского связного», выходил параноидальный триллер, которые были так популярны в 1970-е, – «Колдун». Еще был фильм о Второй мировой войне «На один мост дальше», постапокалиптический научно-фантастический триллер «Долина проклятий»; комедия «Смоки и бандит»; а также главный фильм студии Fox того лета, для которого «Звездные войны» должны были служить разогревом, «Другая сторона полуночи». Фильм, основанный на бестселлере Сидни Шелдона, это была романтическая драма в духе 1970-х, приправленная горячими темами абортов и убийств.

СТУДИЯ FOX РАССЧИТЫВАЛА, ЧТО АВАНСЫ ОТ ВЛАДЕЛЬЦЕВ КИНОТЕАТРОВ ЗА «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» СОСТАВЯТ 10 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ. ОНИ ПОЛУЧИЛИ ПОЛТОРА.

Студия так боялась потерять на «Звездных войнах» деньги, что пыталась заставить кинотеатры покупать фильм, если они хотели «Другую сторону полуночи». А если бы это не сработало – а оно не сработало, – юристы уже рассматривали вариант о переуступке прав на фильм западногерманской компании с целью ухода от налогов. Для этой сделки адвокаты оценили «Звездные войны» в 12 миллионов долларов. В духе этих настроений студия также планировала скинуть на германскую компанию фильм «Горячая распродажа».

Так бы и случилось, если бы у Чарли Липпинкотта не было своего отряда.

Сегодня даже Lucasfilm не знает, как связаться с Чарли Липпинкоттом. Он – счастливый пенсионер на ферме в штате Нью-Гемпшир, в котором он вырос и куда вернулся, пресытившись маркетингом крупнобюджетных голливудских фантастических фильмов. «Тридцати лет в Лос-Анджелесе мне хватило», – говорит он.

Липпинкотт был любителем научной фантастики, комиксов и кино – человек той же породы, что и Лукас. После того как его семья переехала в Чикаго, он смотрел «Флэша Гордона» на стене местной библиотеки. Он подсел на персонажа и стал следить за приключениями Флэша в газете Chicago Examiner, которую его родители не покупали по политическим соображениям, поэтому он тайком брал почитать страницу комиксов у девочки, живущей по соседству. В УЮК он был восходящей звездой, ассистентом профессора Артура Найта и другом молодого Лукаса. Именно он пригласил французского режиссера Жана-Люка Годара в университет и убедил Лукаса посетить его лекции.

Окончив университет, Липпинкотт сделал себе имя, занимаясь рекламой фильмов для MGM. Его наниматель, Майк Каплан, занимался рекламной кампанией «2001». Липпинкотту было интересно, что пошло не так при рекламе этого фильма. Мог бы он лучше привлечь к нему зрителей? Пытался ли Каплан вступить в контакт с любителями фантастики, например на всемирной конференции научной фантастики? Каплан сожалел: он намеревался это сделать, но фильм не был готов к тому времени. Так что Липпинкотт понял для себя, что нужно делать, если ему выпадет шанс рекламировать подобный ботанский фильм: «Я организую подполье. Я сломаю барьеры между киноиндустрией и фанатским сообществом».

Липпинкотт после окончания университета поддерживал связь с Лукасом и даже сделал рекламный ролик для «ТНХ» за внушительную плату в 100 долларов. К 1975-му их пути снова сошлись. В тот год Липпинкотт добился большого успеха на Universal, организовав рекламную кампанию фильма Стивена Спилберга «Челюсти», первого фильма в истории, заработавшего более 100 миллионов долларов. Липпинкотт был, мягко говоря, на коне. У Кертца и Лукаса со времен съемки «Американских граффити» остался офис на студии Universal; они отправились туда в поисках Липпинкотта, встретились с ним в фойе студии и проговорили три часа. В тот уик-энд Липпинкотт прочитал третий вариант сценария «Звездных войн» от корки до корки. Он был в восторге. Вот наконец-то был фильм, на котором он сможет опробовать план Каплана.

Начав работать над «Звездными войнами» в роли директора по маркетингу в ноябре 1975-го, Липпинкотт в первую очередь заинтересовался новеллизацией сценария. Лукас хотел, чтобы был издан роман, и его адвокат, Том Поллок, собирался устроить аукцион между издательствами на права по его изданию. Но Липпинкотт знал идеальное издательство: Ballantine Books, самое успешное издательство научной фантастики в США. Липпинкотт показал сценарий «Звездных войн» Джуди-Линн Дель Рей, редактору и жене легендарного редактора научной фантастики Лестера Дель Рея. После встречи с ней Липпинкотт получил контракт не на одну, а на пять книг по «Звездным войнам»: две новеллизации, две книги о съемках фильма и календарь.

Сначала Лукас хотел, чтобы новеллизацию написал Дон Глут, один из его друзей по УЮК. Глут позвонил Лукасу и сказал: «Я слышал, ты делаешь фильм «Звездные войны». Для меня что-нибудь найдется?» Лукас предложил ему новеллизацию, но сказал, что есть пара условий: оплата за нее была всего 5000 долларов, никаких процентов от продаж, и студия настаивала, чтобы на обложке стояло имя Лукаса. Спасибо, сказал Глут, но нет.

Тогда Дель Рей наняла писателя-фантаста Алана Дина Фостера; ей понравился его роман «Ледовое снаряжение», к тому же она знала, что Фостер написал новеллизацию «Темной звезды» – не говоря уже о целых десяти новелизациях анимационного сериала «Звездный путь». Фостер согласился на условия, и ему устроили короткую встречу с Лукасом в ILM. Во время разговора Фостер спросил Лукаса, что он будет делать, когда все это закончится. «Я уйду на покой и буду делать маленькие экспериментальные фильмы», – ответил Лукас.

Фостер был естественным прибавлением к отряду. Он тоже вырос на комиксах, и это повлияло на скорость его письма. «Я смотрю фильм у себя в голове, говорит Фостер. – Я пишу быстро, потому что просто описываю то, что вижу». «Звездные войны» были просто еще одной работой, и он написал новеллизацию за два месяца, взяв за основу незаконченный четвертый вариант сценария. По ходу работы он вносил небольшие изменения, начиная с «давным-давно, в далекой галактике». Ему казалось, что «другая галактика, другое время» звучит лучше. Посетителей кантины Мос Эйсли он описал как «сборище злодеев и негодяев». Фостеру приписывают авторство имени Императора Палпатина в прологе к роману. Но сам Фостер этого не помнит – возможно, имя было где-то в набросках Лукаса.

Книга не то чтобы плоха, просто она артефакт тех времен, когда над названием «Звездные войны» можно было хихикать. Поскольку никто его не контролировал, напоминая, что события происходят вдали от земной реальности, Фостер вставил несколько фраз, которые сегодня для поклонников саги странно звучат, таких как «он не отличил бы банты от панды» и «разум Люка был так же замутнен, как пруд, в который вылили бензин».

Продав права на новеллизацию Ballantine, Липпинкотт сделал презентацию для декабрьского совета директоров в декабре 1975-го, на котором был одобрен бюджет фильма. Потом ту же презентацию он использовал на конвенте, где студия продавала свои фильмы кинотеатрам в Лос-Анджелесе: «Двадцать шесть в 76-м» (тогда «Звездные войны» еще планировалось выпустить в год двухсотлетия американской революции). Слушавшим его владельцам кинотеатров «Звездные войны» не были интересны. «Я до смерти утомил этих старперов с их толстыми сигарами, – вспоминает Липпинкотт, – но молодежи, пришедшей с ними, презентация понравилась». Он угостил подростков обедом и продолжал поддерживать с ними связь. Его подполье только зарождалось.

Другим способом вызвать интерес у молодежи до выхода фильма были комиксы. И снова Липпинкотт добился этого. Он, как мог, старался связаться с руководством издательства Marvel. Но глава издательства Стэн Ли не отвечал на его звонки. К счастью, Эдвард Саммер смог организовать ему встречу с главным редактором Роем Томасом, который только что написал комикс-адаптацию книги Эдвина Лестера Арнольда «Лейтенант Гулливар Джонс: его отпуск». Томас настаивал, что он сам напишет адаптацию «Звездных войн», и договорился о встрече со Стэном.

Сделка, заключенная Липпинкоттом с Marvel, была весьма необычна для того времени. Обычно адаптация фильм делается в форме комикса в один или два выпуска. Липпинкотт настаивал минимум на пяти выпусках, причем два должны были выйти до премьеры. Хорошо, сказал Ли, но Lucasfilm не получит ни цента денег с продаж за конкретный выпуск, пока он не продаст 100 тысяч экземпляров. «Человек-паук», главный бестселлер Marvel на тот момент продавался тиражом 280 тысяч экземпляров. «Это меня ни на секунду не смутило, – говорит Липпинкотт. – Потому что либо комикс сработает, либо хрен с ним». На студии его «считали самым большим дураком на свете». Не из-за пункта про 100 тысяч, а потому что никому дело не было до комиксов. Какое отношение они имеют к киноаудитории? Когда первый выпуск поступил в продажу и не продался 100 тысячами экземпляров, противники считали, что оказались правы.

ЛИППИНКОТТ ОТПРАВИЛСЯ НА КОМИК-КОН В САН-ДИЕГО В 1976-М И ПОДГОТОВИЛ ТО, ЧЕГО КОНВЕНТ РАНЬШЕ НЕ ВИДЕЛ – СТЕНД, ПОСВЯЩЕННЫЙ ФИЛЬМУ.

Но Липпинкотт верил в свою стратегию. Он преподавал в Университете Сан-Диего, и один из его студентов пару лет назад участвовал в организации местного конвента, посвященного комиксам и названного, без особой фантазии, Комик-кон. Липпинкотт отправился на Комик-кон в Сан-Диего в 1976-м и подготовил то, чего конвент раньше не видел: стенд, посвященный фильму.

Сегодня Комик-кон заполнен голливудскими студиями и телеканалами, рекламирующими свою продукцию. Повсеместно признано, что посетители конвента могут помочь или провалить франшизу в жанре научной фантастики, фэнтези, ужасов или супергероики. Студии пристально следят за посещаемостью стендов, и горе маркетологу, который не сможет привлечь достаточно посетителей к своему стенду. Когда я сказал Липпинкотту, что собираюсь впервые посетить Комик-кон, он извинился за то, что мне предстояло испытать: «То, что я сделал, привело к чему-то, что меня возмущает», – говорит он.

Но презентация Липпинкотта на Комик-коне не походила на то, что вы увидите там сегодня. Он показывал слайды. Он говорил о героях и сюжете. У него не было трейлера. Спецэффекты были еще далеки от завершения. Звезды фильма отсутствовали. В зале было несколько сот зрителей. Он продавал постеры по 1,75 доллара; нельзя сказать, что они разлетались.

Но Липпинкотт настаивал. Он отправился на конференцию Общества научной фантастики и фэнтези в долине Сан-Фернандо, где один популярный автор обругал его за наглость рекламировать фильм. «Молодежь была на моей стороне, – вспоминает Липпинкотт. – А писатели постарше считали меня торгашом». В сентябре он полетел в Канзас на 34-й Всемирный конвент научной фантастики, проходивший в том же отеле, где за несколько недель до этого республиканская партия повторно поддержала на президентских выборах президента Джеральда Форда, с трудом победившего на праймериз губернатора Рональда Рейгана. Липпинкотт взял с собой Гари Кертца, Марка Хэмилла и кучу костюмов из фильма, хотя и здесь он столкнулся с подозрением и непониманием. Поскольку они никогда не видели такого продвижения фильма, организаторов конвента пришлось убеждать разрешить Липпинкотту показать костюмы.

Липпинкотт изучил историю космического фэнтези. Он говорил с издателями фэнзинов. Он изучил «Звездный путь», чтобы понять, как тот завоевал столь преданных поклонников (Липпинкотт к ним не относился). При этом его маркетинговый план намеренно обходил стороной общества поклонников «Звездного пути» из опасения, что фанаты могут отрицательно отреагировать на фильм со столь схожим названием. Но и без этого сегмента Липпинкотт уже видел, что интерес к фильму среди любителей фантастики растет.

Новеллизация Фостера, названная «Звездные войны: приключения Люка Скайуокера», вышла в декабре 1976-го, за полгода до фильма. Отчасти это было результатом переноса премьеры с Рождества на май. Но не переносить дату издания книги было идеей Липпинкотта: до 250 тысяч (начальный тираж книги) любителей фантастики смогут узнать историю и рассказать о ней друзьям. Новеллизация (с прекрасной обложкой Маккуорри) вышла в мягкой обложке, попала в список бестселлеров и была распродана к февралю. Почему-то Дель Рей не захотела рисковать и сразу запускать второй тираж, но Липпинкотт смог договориться о том, что роман будет с продолжением печататься в газете Los Angeles Times. Успех книги сильно поднял дух работников ILM, где команда по спецэффектам все еще пыталась создать сцены, которые Фостер так легко описывал.

Подполье Липпинкотта, как и число читателей книги, росло с приближением даты премьеры – среда, 25 мая. В пятницу перед премьерой Липпинкотт организовал специальный показ для критика из журнала Variety, пригласив заодно 20 подростков. Критик позднее обвинил Липпинкотта, что он пытался повлиять на мнение критика с помощью одобрительной реакции подростков, но это было не так. Подростки там были, чтобы организовать телефонную сеть, обзванивая приятелей и знакомых по всей стране и рассказывая про этот потрясающий фильм, который они только что видели.

«Звездные войны» выходили в прокат лишь в 32 кинотеатрах по стране, но благодаря подполью Липпинкотта как минимум один из них был основным – «Коронет» в Сан-Франциско на 1350 мест, известный тем, что у него лучший проектор и лучший звук во всем городе. Гари Мейер отвечал за выбор фильмов для «Коронета» и для менее крупного кинотеатра в городе – «Александрии». Мейера так впечатлила реклама Липпинкотта, что как-то за обедом он решил обсудить этот классный новый фильм «Звездные войны» с главой по распространению продукции студии Fox.

Представитель студии был поражен. Последнее, что он слышал о фильме, что совет директоров заснул на просмотре и фильм вообще могут положить на полку. Он уточнил, что Мейер собирается в «Коронете» показывать «Другую сторону полуночи», а «Звездные войны» в другом кинотеатре, правильно? «Конечно», – заверил его Мейер – и поставил «Звездные войны» в «Коронете».

11

Первая катушка

25 мая 1977 года было в Сан-Франциско серым днем, недолгая свеча весны была задута тем же тихоокеанским туманом, от которого столетием ранее дрожал Марк Твен. «Самой холодной зимой в моей жизни было лето в Сан-Франциско»: никто не знает, действительно ли Твен это сказал, но каждый житель города знает, что это правда.

В местной газете Chronicle новости были так же ужасны, как погода. Накануне ночью в аэропорте Окленда взорвался грузовой самолет, убив двух работников и ранив еще восемь. Террористы в Голландии все еще удерживали 160 детей в заложниках. Индекс Доу-Джонса закрылся на уровне ниже 1000 пунктов – самый низкий показатель за 16 месяцев. Бывший президент Никсон четвертый день подряд давал телеинтервью британцу Дэвиду Фросту.

Читатели бы с радостью уже забыли об Уотергейте. Они бы забыли и о Вьетнаме, но отголоски войны были повсюду, даже в 1977-м. Газета писала, что Пентагон перевозил груз агента «оранж» через всю страну, чтобы захоронить его в Тихом океане (по заявлению представителей власти – абсолютно безопасно). Короткая заметка сообщала о том, что правительство проверило безопасность саркофага для перевозки ядерного горючего, заставив локомотив столкнуться с ним на скорости 132 километра в час. Еще одна новость, о которой, правда, сообщили только через много лет: в этот день начались подземные ядерные испытания в штате Невада.

Ни одна из этих новостей не удостоилась первой полосы. Там говорилось о свадьбах в Лас-Вегасе – очевидно, новой моде. Писалось, что до конца 1977-го в Вегасе поженятся 50 тысяч пар. Не требовалось даже сдавать анализ крови. «Большинство из них получат бесплатную пиццу, – писали в статье, – стопку монет и пачку ароматизированных презервативов».

Атомное топливо. Никсон. Террористы. Химикаты. Свадьбы в казино. Кто захочет читать о таком?

Читатели, которые добрались до 51-й страницы, обнаружили единственные хорошие новости за день. В обзоре с емким названием «Звездные войны: волшебный аттракцион» Джон Вассерман – известный обзорами живых секс-шоу – писал о новой работе местного кинематографиста, которая этим утром выходила в прокат: фильме, который студия считала настолько не заслуживающим внимания, что ему даже не устроили нормальную премьеру.

Обзор Вассермана был переполнен восторгом. «Сегодняшней премьерой «Звездных войн» в «Коронете» автор сценария и режиссер Джордж Лукас триумфально возвращается на экран», – писал он. «Звездные войны» были «самым захватывающим зрелищем этого года – будь то кино, или театр. Это самая визуально потрясающая работа со времен «2001: Космической одиссеи», но при этом поразительно человеческая».

Если этой похвалы недостаточно, то Вассерман пишет, что фильм «понравится детям, подросткам и нам, взрослым зрителям… современный «Звездный путь», стильный «Космос: 1999», который унесет нас на ковре-самолете нашего воображения». Фильм даже несет оптимистичную идею:

«Единственная очевидно продвигаемая Лукасом мысль – и то шепотом – это то, что человек остается человеком, а животные – животными, будь то далекое будущее или прошлое. Бог здесь Сила, чувства побеждают расчет, добро побеждает зло – хоть и не без жертвы, – а любовь держит нас всех вместе. «Звездные войны» – это редчайшее из творений: произведение искусства со вселенской (извините за каламбур) привлекательностью. В каждом из нас живет ребенок, который мечтает о волшебных существах и фантастических приключениях… Если «Звездные войны» не получат как минимум полдюжины номинаций на «Оскар», я съем своего вуки».

Перевернув страницу с обзором Вассермана – думая о странном слове, которое он только что обещал съесть, – читатель наткнулся бы на рекламу этого странного фильма во всю полосу. В стиле Франка Фразетты на ней был изображен молодой парень в распахнутой рубахе с каким-то мечом из света в руках, девушка с пистолетом, а позади них призрачное лицо, напоминавшее одновременно самурая, волка и противогаз.

Значит, это было «самое захватывающее зрелище года». Его эксклюзивно показывал лучший кинотеатр города – хороший способ укрыться от тумана. Первый сеанс был в 10:45 утра. Что вам было терять, кроме трех долларов? Почему бы не попробовать?

Когда студия Warner Brothers отобрала у Лукаса контроль над «Галактикой ТНХ 1138», Фред Вайнтрауб – «эксперт» студии по работе с молодыми режиссерами – дал начинающему режиссеру совет. «Если ты сможешь завоевать зрителя в первые десять минут, – сказал он, – они тебе простят что угодно». Эти десять минут, примерно продолжительность первой катушки пленки, чрезвычайно важны для фильма – особенно такого, который заставляет зрителя поверить в себя, – как «ТНХ» и «Звездные войны».

Лукас презирал Вайнтрауба, как и любое вторжение в свою работу со стороны студии, но этому совету он будет следовать до конца карьеры. Вся основа сюжета «Американских граффити» передана в первые десять минут фильма. А за десять минут «Звездных войн» произошло, пожалуй, больше событий, чем в любом фильме, снятом до того момента. За этот короткий промежуток фильм переманил на свою сторону скептически настроенных зрителей по всему миру и заработал себе и своему Создателю место в истории кино.

Первая катушка «Звездных войн» была жизненно важна для фильма. Тем не менее во многом за нее мы должны быть благодарны людям, которых зовут не Джордж Лукас. Это объективный урок того, что кинематограф в первую очередь коллективное творчество, причем члены коллектива иногда бывают разделены десятилетиями. Возьмите первое, что увидели бы зрители в «Коронете» после окончания мультфильма про Дака Доджерса: фанфары студии Fox. Пять секунд барабанов и духовых инструментов в Си-бемоль мажоре. Эти звуки были написаны в 1933 году популярным кинокомпозитором Альфредом Ньюманом, другом Ирвинга Берлина и Джорджа Гершвина, и расширены в 1950-х к запуску Cinemascope – разработанного студией формата широкоэкранного изображения. К 1977-му фанфары не использовались, но Джордж Лукас любил работы Ньюмана и попросил возродить их для «Звездных войн». Если вы считаете, то одно очко Ньюману и одно Лукасу.

Для поколений детей эти фанфары будут означать не 20th Century Fox, а «Звездные войны». Та часть фанфар, что была добавлена в 1950-е, играет на фоне лого Lucasfilm; многие зрители ошибочно считают, что это отдельная музыкальная тема студии Лукаса. Действительно, хотя технически они не являются частью фильма, фанфары настолько ассоциируются с последующими двумя часами, что в 1980-м они были перезаписаны Джоном Уильямсом и включены в начало каждого альбома с саундтреком «Звездных войн».[71]

После того как фанфары замолкают, экран становится черным. На экране появляются пять простых слов холодно-голубого цвета:

Давным-давно, в далекой галактике…

Это слова Лукаса, отредактированные им самим: банальная добавка про «потрясающее путешествие» из четвертого варианта сценария исчезла.

Ни один титр в истории кино не цитировали так часто; не было пяти слов важнее. В кинотеатре в Колорадо поэт Аллен Гинзберг прочитал эти слова и громко сказал приятелю: «Слава богу. Можно не переживать».

Это было революционное заявление – но почему? Отбросим связь со сказкой, готовящую нас слушать историю. Лучше задумайтесь о том, что это именно то, что каждое эпическое фэнтези должно заявить с самого начала: место и время действия, которые говорят, расслабься; не пытайся найти связь между происходящим и своей земной реальностью, потому что ее нет. Это не «Планета обезьян» – статуя Свободы не появится неожиданным финальным поворотом сюжета. Ни один фильм до того момента не заявлял так открыто отсутствие связи с повседневной реальностью; за исключением сиквелов «Звездных войн», ни один фильм после них не сможет это сделать и не казаться вторичным.

ДАВНЫМ-ДАВНО, В ДАЛЕКОЙ ГАЛАКТИКЕ…

Многие не могли оценить до выхода фильма идеальную простоту этих слов. Слова, открывающие новеллизацию Фостера («другая галактика, другое время»), не совсем то – они могут относиться и к будущему, а не только к событиям, безопасно хранящимся в книгах по истории. Студия вообще не поняла смысл фразы, ролик «Звездных войн» открывался словами «где-то в космосе, это может происходить прямо сейчас».

Пять слов находятся на экране ровно пять секунд, достаточно, чтобы средний зритель успел подумать: «Разве это не фантастический фильм? Они же все должны происходить в будущем? Что за…»

Бум. Самый большой логотип, который вы когда-нибудь видели, заполняет экран. Его желтый контур доходит до границы экрана, цвет намеренно контрастен к голубому цвету предшествовавших слов. Его сопровождает яростный всплеск музыки в той же тональности, что и фанфары – Си-бемоль. И то и другое поместил на экран Лукас, но это была работа других. Давайте посмотрим внимательнее.

Изначально предполагалось, что логотип принадлежит знаменитому дизайнеру логотипов Дэну Перри. Именно ему принадлежит наклонный вариант названия, с буквами, наполненными звездами, на постерах и в рекламах. Но логотип, с которого начинается фильм, появился более сложным способом. В конце 1976-го студии нужна была брошюра для отправки по почте владельцам кинотеатров. За дизайном брошюры студия обратилась в агентство Seiniger Advertising, известное работой над постерами. Задание получила двадцатидвухлетняя Сюзи Райс, только что перешедшая на работу в компанию из журнала Rolling Stone.

Райс привезли в ILM и показали модели космических кораблей. Она встретилась с Лукасом. Первое, о чем он сказал Райс, это то, что работу надо было сделать очень быстро. Во-вторых, он хотел логотип, который будет давить на зрителя. Что-то, что сможет посоперничать с АТ&Т. Его последним указанием было, что он хочет, чтобы логотип выглядел «очень по-фашистски», слова, которые доставили Райс много головной боли. В то время она как раз читала книгу о немецком дизайне шрифтов. Она думала о концепции единообразия. Она выбрала модифицированный шрифт Helvetica Black, несколько уплотнив буквы, изобразив их белым контуром на черном фоне.

На второй встрече с молодым дизайнером Лукас сказал, что результат выглядел как «Tar War». Поэтому Райс соединила пары букв: S с Т, а R – с S. После третьей встречи ее логотип был одобрен Лукасом. На четвертой встрече – прошедшей в то время, когда Лукас снимал сцену в кантине, дверь ей открыл зеленый инопланетянин Гридо, курящий сигарету через соломинку, – брошюра была одобрена.

Пару дней спустя Кертц позвонил Райс, чтобы сообщить ей, что они используют ее логотип и в самом фильме, только уплотнят букву W (в ее варианте у буквы были острые концы). Они попробовали вариант Перри в начальных титрах. А потом они попробовали ее вариант и, по словам Кертца, «Вау».

Очередь перед кинотеатром «Коронет» в Сан-Франциско с залом на 1350 мест в первый уик-энд после премьеры «Звездных войн» 28 мая 1977 года. Понадобилось три дня после премьеры, чтобы газеты начали фотографировать очереди перед кинотеатрами по всей Америке.

ФОТО: Корбис/«San Francisco Chronicle»

Действительно, вау. Результат смотрится как логотип самой крутой рок-группы на свете, словно «Звездные войны» – это новый Led Zeppelin, а не космическое фэнтези. Вместо того чтобы логотип уплывал вверх вместе со следующим за ним текстом – как предполагалось сделать с версией Пери, – версия Райс удаляется от нас в центр экрана, в звезды, как бы приглашая следовать за ним. Райс, как и многие люди, лишь отчасти коснувшиеся легенды «Звездных войн», проведет остаток карьеры, пытаясь повторить этот успех. «Многие люди ожидали, что я смогу сотворить чудо для их проекта», – говорит она. Она десятилетиями видела свой дизайн повсюду: на футболках, шапках, коробках для завтрака и других товарах по «Звездным войнам». Райс все еще любит франшизу и видела все фильмы. Она спокойно относится к тому, что логотип ей не принадлежит, а как нанятый со стороны работник она даже не упоминается в титрах. Ей нравится то, что логотип обозначает, а не сама работа, говорит она.

Автор музыки, в отличие от логотипа, известен всем. Марш «Звездные войны» Джона Уильямса (не путать с Имперским маршем, который дебютирует в 1980-м) часто занимает первое место в списках величайших мелодий в истории кино. Уильямса Лукасу представил Спилберг в 1975-м, до выхода «Челюстей», зловещая тема из того фильма убедила Лукаса в правильности выбора композитора. Лукас знал, что хочет получить для своего космического эпоса что-то громкое и яркое, в стиле старого Голливуда – как «Флэш Гордон», в котором использовалась романтическая музыка в стиле 1930-х. Во временном саундтреке, составленном Лукасом, на начальных титрах звучал фрагмент «Марса, вестника войны» английского композитора Густава Холста. Единственным указанием Лукаса к заглавной теме фильма было, что она должна содержать «барабаны войны, эхом отдающиеся в небесах». Уильямс дал режиссеру то, что он просил, и намного больше.

Уильямс написал всю музыку к фильму за два месяц – январь и февраль 1977-го. Саундтрек был записан с Лондонским симфоническим оркестром за несколько дней в марте. Это была, как сказал потом Лукас, единственная часть фильма, которая превзошла его ожидания. Счастливый Лукас по телефону проиграл около получаса записи Спилбергу, который был весьма огорчен – Уильямсу еще предстояло написать для него музыку к «Близким контактам третьей степени», но похоже было, что Лукасу досталось лучшее сочинение композитора. В чем-то он прав. Музыка Уильямса часто почитается фанатами как «кислород» саги, как сказал коллега Маккуорри Пол Бейтман.

Как Уильямс так быстро смог создать столь потрясающую музыку? Ответ, похоже, таков: наполовину гений, наполовину имитация. Уильямс часто говорил, что многим обязан композиторам, сочинявшим музыку для кино 1930-х и 1940-х; в том числе он указывал заглавную тему фильма «Кингс Роу», драмы 1942-го, с которой началась карьера Рональда Рейгана.

Мало кто из нас сегодня способен услышать это влияние. Невозможно отделить тему «Звездных войн» – или остаток саундтрека, если на то пошло, – от визуального ряда «Звездных войн»; найдите фрагмент любой рекламы товара, связанного с франшизой, в любой точке мира, и вы получите образы (световые мечи, корабли, дроиды, штурмовики) под музыку марша Уильямса. Абсолютно уверенная, возносящаяся ввысь мелодия передает чувство оптимизма и зов приключений так же точно, как тема «Бенни Хилла» делает любое видео смешным. Решение заменить минорную угрозу Холста мажорным изобилием могло прийти в голову только Уильямсу (поднимите руку те, кто сейчас не слышит в голове его музыку).

После этого зрители в «Коронете» увидели начальные титры. В 1977-м текст сразу следовал за логотипом «Звездные войны», без промежуточного названия. Надпись «Эпизод IV: «Новая надежда» не появится до перевыпуска фильма в кино в 1981-м.

Хаос в названиях эпизодов «Звездных войн» и порядке выхода фильмов часто путает зрителей – и фанаты до сих пор спорят, отражает ли нумерация, начатая в 1980 году с «Эпизода V», истинное намерение Создателя в 1977-м. В последние годы Джордж Лукас утверждал, что действительно хотел начать с четвертого эпизода, но то ли «испугался», то ли «Fox не позволила». Документы указывают на обратное: сценарий, использовавшийся на съемках, называется «Эпизод первый приключений Люка Скайуокера». Первый вариант сценария фильма «Империя наносит ответный удар» называет фильм «Звездные войны II».

Гари Кертц подтверждает слова Лукаса, но говорит, что идея была не настолько оформившаяся, как сейчас утверждает Создатель. «Мы игрались с идеей назвать фильм эпизодом 3, 4 или 5 – что-то в середине, – вспоминает он. – Нам все хотелось сделать фильм как можно больше похожим на «Флэша Гордона», – проще говоря, они с Лукасом хотели придать фильму «ощущение» встречи с киносериалом с середины, но так и не выбрали конкретный номер эпизода. «Студия ненавидела эту идею, – подтверждает Кертц, – и, на самом деле, они правы. Мы думали, что это будет очень-очень умно, но ничего умного в этом не было. Если вы пойдете на фильм, рекламируемый как что-то новое, и вдруг вы видите надпись «Эпизод III», вы скажете: «Что за хрень?»

Оставив числа в стороне, стоит заметить, что Лукас, много раз переписывая сценарий, сделал очень правильно. «Звездные войны» остаются одним из лучших примеров правила, что, рассказывая историю, лучше начинать с середины. (Как выяснилось – в самом буквальном смысле: сага Лукаса в шести эпизодах – первая в истории, начавшаяся ровно с середины.) И он настаивал, чтобы титры остались, несмотря на мнение руководства Fox, твердившего, что дети не будут читать двигающийся текст в начале фильма. Пора бы им уже начать, ответил Лукас.

Сами слова, плывущие по экрану после логотипа «Звездные войны», лишь отчасти являются заслугой Лукаса; в остальном эта заслуга неожиданного дуэта Брайана де Пальмы и Джея Кокса, в то время – кинокритика, а позднее и сценариста. Лукас показал им, а заодно и полному дому друзей незаконченный вариант фильма весной 1977-го. За ужином после просмотра, пока Спилберг заявлял, что фильм будет большим хитом, едкий от природы де Пальма – который присутствовал на большей части кастингов для «Звездных войн», ища в то же время актеров для своего фильма «Кэрри», – открыто насмехался над Лукасом: «Что это за хрень такая – Сила? Где кровь, когда людей убивают?» Возможно, после уговоров Марсии, которая знала, что Джордж глубоко уважает де Пальму, Брайан позднее сделал жест примирения: он предложил переписать начальные титры.

Лукас согласился, хоть и без особой радости: начальные титры в каждом из четырех вариантов сценария были слишком многословными, и он уже не знал, что делать. Его подражание многословным вступлениям из «Флэша Гордона» явно не находило отклика у зрителей. Де Пальма взялся за дело на следующий день, с Коксом в роли стенографиста. Результат можно использовать как наглядный пример силы редактуры. Вот как редактор – подобный мне – отнесся бы к версии текста, написанной Лукасом:

«В галактике идут гражданские войны. (Повтор: нам уже сказали, что мы в далекой-далекой галактике. К тому же: гражданские войны во множественном числе? В остальном тексте упоминается только одна война.) Отважный альянс партизан-повстанцев бросил вызов тирании и диктатуре крутой ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ИМПЕРИИ (Слишком много эпитетов. Это что, пропаганда? Мы сами решим, к какой стороне присоединиться. К тому же слово «круто» начинает принимать новую положительную окраску – в связи с чем лучше его избегать в данном контексте.)

Нанося удары из крепости, скрытой среди миллиарда звезд галактики (снова повтор; мы уже знаем, что галактики большие. К тому же – важно ли нам, что это крепость, или это умная аллюзия к «Трем негодяям в скрытой крепости»?), корабли повстанцев одержали первую победу над могучим звездным флотом Империи. (Разве не очевидно, что Империя могущественнее повстанцев, по определению?) ИМПЕРИЯ боится, что еще одно поражение приведет еще тысячу звездных систем на сторону восстания и контроль Империи над галактикой будет утрачен навеки (Почему это всесильная Империя вдруг испугалась? Почему так важна тысяча систем в галактике, где их миллиард? Почему вы заставляете меня заниматься математикой во время фильма?)

Чтобы уничтожить восстание раз и навсегда (уничтоженные вещи обычно остаются уничтоженными), ИМПЕРИЯ строит зловещую новую боевую станцию. (Может, стоит привести здесь ее название?) Достаточно мощную, чтобы уничтожить целую планету. Завершение строительства станции обещает верную смерть защитникам свободы (Мы еще не знаем этих защитников; может, стоит назвать одного из них? Как насчет принцессы Леи, которую 3РО упомянет в первых минутах фильма? Кроме того, фильм начинается с корабля, укравшего чертежи этой станции, на которых держится весь сюжет. Если это тут объяснить, это поможет втянуть зрителя в события)».

Версия де Пальмы и Кокса – это текст, дошедший до нас. Короткие и простые четыре предложения, дающие вам то, что нужно знать, без единого лишнего слова:

«Идет гражданская война. Космические корабли мятежников, нанося удары со своей тайной базы, одержали первую победу над зловещей Галактической Империей.

Во время сражения шпионам повстанцев удалось выкрасть секретные чертежи мощнейшего оружия империи, которое называется ЗВЕЗДА СМЕРТИ, эта бронированная космическая станция способна уничтожить целую планету.

Преследуемая злобными агентами империи, принцесса Лея торопится домой на борту своего звездолета, она владеет чертежами, которые могут спасти ее народ и восстановить свободу в галактике…»

Новое окончание текста настраивает зрителя на ожидание в кадре космического корабля – но даже при такой перспективе зрители уже могут начать скучать к моменту, как закончат чтение. Даже у укороченной версии текста уходят драгоценные минута и двадцать секунд на то, чтобы подняться и раствориться в космосе. Осталось всего восемь минут, чтобы поразить нас.

Чтобы наверстать упущенное время, Лукас делает необычное – обходится без начальных титров. Это было крайне неожиданное решение для того времени, позже оно заработает Лукасу проблемы от Гильдии режиссеров и Гильдии писателей. Вы не узнаете, кто был режиссером фильма, разве что дедуктивным методом вы вычислите это из Lucasfilm Ltd. Но Лукас намеревался избежать всего, что вырвет зрителей из сказочного настроя.

До 1977 года количество фильмов без начальных титров можно было пересчитать на пальцах одной руки. Первым таким фильмом была «Фантазия» (1940) Уолта Диснея, затем «Гражданин Кейн» (1941) и «Вестсайдская история» (1961). В 1970-е общепринятой практикой было пустить титры во время первой сцены. В своем неторопливом классическом фильме «Однажды на Диком Западе» (1969) Серджио Леоне затянул титры на рекордные пятнадцать минут. Очко Лукасу за то, что ушел от этого тренда.

Итак, уходящие вдаль буквы сделали свое дело, по крайней мере для читающей части зрителей. (Для остальных, пораженных музыкой, надпись могла бы быть «КРУТО КРУТО КРУТО».) Мы ожидаем появления корабля с принцессой Леей и украденными планами на борту. Но сначала Лукас опускает камеру вниз, и мы видим луну, затем еще одну и, наконец, планету под ними (очко за прекрасные картины Маккуорри). И на них наши глаза отдыхают целые двадцать секунд – очень, очень длинная пауза в сравнении с последующим действием. Во время этого панорамного кадра Лондонский симфонический оркестр взял куда более короткую паузу, быстротечный момент пианиссимо, чтобы признать красоту космоса. Затем, когда глаза зрителей устремлены на пустынную планету, музыка мрачнеет, остаток двадцати секунд предрекает опасность, которая где-то за кадром.

«ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» ОСТАЮТСЯ ОДНИМ ИЗ ЛУЧШИХ ПРИМЕРОВ ПРАВИЛА, ЧТО РАССКАЗЫВАЯ ИСТОРИЮ, ЛУЧШЕ НАЧИНАТЬ С СЕРЕДИНЫ.

Наконец, вот оно, первый спецэффект фильма и, возможно, самый революционный момент в истории спецэффектов: маленький корабль «Тантив IV», преследуемый массивным Имперским звездным разрушителем и обменивающийся с ним лазерным огнем. Мы видим снизу корпус разрушителя, который, как говорят все, кто его видел, кажется, тянется, тянется и тянется, пока мы не добираемся до его двигателей.

На самом деле кадр пролета звездного разрушителя длится всего тринадцать секунд – меньше половины длины телевизионного рекламного ролика. Но к концу этих тринадцати секунд фильм наглядно показал, насколько сильна Империя и насколько ее возможности превосходят возможности повстанцев (лучшая визуальная шутка пародийной серии «Гриффинов» «Голубой урожай» представила разрушитель в виде космического внедорожника с гигантской наклейкой «Буш/Чейни» сзади).

Сотрудники ILM понимали, что это был самый важный кадр фильма и главный тест для их камеры Dykstraflex. Если кадр не получится, если разрушитель будет хотя бы слегка качаться, иллюзия окажется разрушена, возможно, до конца фильма. Как и со многими другими моментами «Звездных войн», спецэффекты могли сделать авторов признанными гениями или посмешищем. «У нас было семь или восемь гипотез, которые должны были подтвердиться, чтобы камера заработала», – говорил позже Дайкстра. Это одна из причин, почему этот спецэффект был единственным, сделанным до визита Лукаса, после которого тот едва не свалился с сердечным приступом: молодая компания тратила все время и деньги на исследование и разработку, изучая, как программировать моторы, нажимая правильные последовательности кнопок.

«Тантив IV» был последней моделью, законченной ILM, и это значит, что он смотрелся наиболее профессионально. В реальности модель была длиной 1,8 метра – в два раза больше предположительно гигантского звездного разрушителя, его преследовавшего. Лукас хотел соорудить разрушитель сопоставимого размера. Авторы спецэффектов убедили его, что это не нужно – о нем позаботятся оптика и Dykstraflex. Но они провели пару недель, добавляя детали к разрушителю, чтобы удовлетворить Создателя.

Главный оператор ILM Ричард Эдлунд признался, что спать не мог от страха, что кто-то из зрителей встанет и крикнет: «Модель!» – но вместо этого зрители в «Коронете» аплодировали. И эта сцена повторялась по всему миру, что было абсолютно беспрецедентно: зрители аплодировали тринадцатисекундному спецэффекту. В городе Шампейн, штат Иллинойс, студент-физик Тимоти Зан благодаря этому кадру стал фанатом «Звездных войн» на всю жизнь – а позднее самым известным писателем романов в их вселенной. В Лос-Анджелесе двадцатидвухлетний водитель грузовика, который придумывал как раз такую модель корабля, будет так разозлен фильмом и так поглощен вопросом, как Лукас смог это сделать, – что он бросит работу и займется кино. Его звали Джеймс Кэмерон, и он снял два фильма, наполненных спецэффектами, – «Титаник» и «Аватар».

Быстрый кадр звездного разрушителя спереди, быстрый кадр взрыва на «Тантиве IV», и мы видим C-3РО и R2-D2, идущих по коридору. Их дизайн – заслуга Маккуорри, черпавшего вдохновение в фильмах «Метрополис» и «Молчаливое бегство». Но за голос 3РО очко Энтони Дэниелсу. Его видение дроида как чопорного английского дворецкого не совпадало с тем, как представлял персонажа Лукас. Режиссер перебрал полдюжины актеров озвучания по возвращении в Штаты, ища голос вульгарного торговца подержанными машинами, который он представлял для этого персонажа. Но ни один из них не подходил под дерганые движения Дэниелса так же хорошо, как сам Дэниелс, которого в итоге и пригласили повторить свои слова при озвучке. Пиканье R2 получилось благодаря дизайнеру звука Бену Бёртту, который, чтобы получить его болтовню, пропустил собственный голос через синтезатор.

В сцену роботов вмонтирован кадр, показывающий как «Тантив IV» всасывает внутрь Имперского корабля, пока повстанцы готовятся отражать нападение через конкретную дверь в конце коридора. Никто из них не говорит ни слова, но мы видим крупным планом их напряженные лица, глядящие вверх и реагирующие на звуковые эффекты. Момент, на который редко обращают внимание: среди крупных планов нет молодых лиц. Это, очевидно, опытные космические солдаты, но даже они боятся того, что приближается. Без слова от них мы уже начинаем додумывать предысторию фильма у себя в голове.

Это продолжается около минуты, без единого слова, эффективно повышая напряжение. Это была одна из сцен, снятых Лукасом в последние дни работы в Лондоне. Съемочная группа была разделена на три части, что дало ему несколько минут, снятых под тремя разными углами, чтобы было с чем поиграть при монтаже.

К этому моменту то, что мы видим на экране, уже представляет все ресурсы Создателя, едва поддерживающие иллюзию, – как и будет следующие два часа.[72] То, что кадры так незаметно сменяют один другой, несомненное чудо – и за это мы должны дать очки команде монтажеров Лукаса.

Ричарду Чу, Полу Хиршу и, конечно, Марсии Лукас пришлось использовать каждый монтажный трюк на свете при работе над «Звездными войнами». Увидев однажды одно из найденных ими решений, вы не можете его развидеть. Например, когда Люка атакует таскенский рейдер, актер только раз поднял оружие над головой, прежде чем Лукас сказал «Снято!». При монтаже Чу крутил изображение вперед и назад, пока не возникла видимость, что таскен угрожающе трясет оружием, а Бёртт помог скрыть монтаж боевым криком таскенов: ревом осла, помогавшего перевозить аппаратуру в Тунисе.

Марсия была единственным Лукасом, когда-либо получавшим «Оскар» за фильм из серии «Звездные войны»; Джордж не получал «Оскаров» конкретно за какой-нибудь из фильмов, а Марсия и другие монтажеры получили премию за лучший монтаж на церемонии в 1978 году. Марсия также отвечает за то, что убедила Джорджа оставить в фильме две любимые многими сцены, которые он намеревался вырезать: Лея, целующая Люка «на счастье», прежде чем они прыгают через каньон на Звезде Смерти, и маленький робот-«мышка», убегающий в ужасе от ревущего Чубакки. Хотя после развода с Лукасом Lucasfilm пытался приуменьшить ее роль, несомненно, что из трех монтажеров основную работу сделала именно она – включая атаку Звезды Смерти повстанцами, на монтаж которой у нее ушло восемь недель.

Тем временем на «Тантиве IV» из двери в конце коридора брызгают искры, и она взрывается. Появляются штурмовики в их фашистских костюмах, происхождение которых путано, но поставим сразу очко Маккуорри за дизайн и по половине очка Нику Пембертону и Эндрю Эйнсворту за трехмерное воплощение. Начинается бой, по экрану летают лазерные разряды, повстанцы-каскадеры падают в бескровной смерти. Фильм идет три минуты, и мы уже видели войну между космическими кораблями и на человеческом уровне. Мы теперь знаем, как ведутся бои в этой далекой галактике: с яркими вспышками лазерного огня (звуковой эффект, это Бёртт, царапающий оттяжку радиобашни в Палмдейле своим обручальным кольцом), крутыми взрывами, обездвиженными, но не поврежденными кораблями и солдатами, драматически умирающими, как в старых фильмах – как дети во время игры на площадке. Смерть показана так, как ее показывали до появления Сэма Пекинпы и Фрэнсиса Копполы. Крови не будет.

ЧТОБЫ НАВЕРСТАТЬ УПУЩЕННОЕ ВРЕМЯ, ЛУКАС ДЕЛАЕТ НЕОБЫЧНОЕ – ОБХОДИТСЯ БЕЗ НАЧАЛЬНЫХ ТИТРОВ.

Затем следует ключевой момент: роботы ускользают от сражения, пересекая коридор, полный лазерного огня, и не получая ни царапины. Этот невероятный результат говорит нам, что они – наши крестьяне Куросавы, шекспировские шуты: они, очевидно, мало понимают из происходящего вокруг, и им ничто не грозит. Если вы принимаете эту сцену или добродушно над ней смеетесь, то вы уже совершили прыжок веры, который требуют «Звездные войны».

От наивного к возвышенному: битва выиграна, штурмовики выстраиваются по стойке смирно, и из дыма выходит высокая фигура в черном: плащ развевается за ним, а блестящий шлем скрывает его лицо. Он осматривает мертвых солдат. Музыка Уильямса замолкает впервые с начала фильма, и мы слышим гротескное дыхание этого персонажа.

Звук Дарта Вейдера, втягивающего воздух через свой респиратор, – ужасный, вызывающий клаустрофобию, словно он подключен к аппарату искусственного дыхания. На самом деле это снова Бен Бёртт, дышащий через водолазную маску. Он записал свое дыхание на трех скоростях, и эти записи использовались на протяжении всех фильмов, в зависимости от настроения Вейдера. Вейдер больше, чем кто-либо из персонажей, – результат творчества многих людей, заслугу за которого следует разделить между Лукасом, Маккуорри, Молло, Бёрттом, скульптором Брайаном Мьюром, а также актерами Дэвидом Проузом и Джеймсом Эрлом Джонсом. А еще надо упомянуть Фреда Рооса, гения кастинга, отчаянно дравшегося за то, чтобы именно Джонс озвучивал Вейдера. Лукас был против того, чтобы единственный черный актер в фильме был голосом злодея. Но Роос настаивал на том, что дело не в расовой политике: у Джонса просто был лучший баритон из всех актеров на свете.

Важность столь раннего появления Вейдера в фильме нельзя переоценить. Для тех немногих зрителей, которые еще не поддались фильму, это был решающий момент. При первом появлении Вейдер не говорит ни слова, просто выходит из кадра – этого достаточно, чтобы зрители стали гадать: кто это, что у него под маской, и как много мы увидим его в оставшемся фильме.

Вейдер, возможно, больше, чем что-либо еще, справляется с задачей привлечения зрителей – особенно детей. Вот, например, история новозеландского программиста Филипа Фаерлингера, которому жарким летом 1977-го было семь лет, когда его отец отвел его в кино. Филип ужасно хотел посмотреть «Херби, фольксваген-жук», но отец повел его на «Звездные войны», потому что в зале, где они шли, был кондиционер. Длинные улетающие предложения навеяли на него скуку, а космическое сражение запутало. «Кто хорошие, а кто плохие?» – допытывался он у отца, который не мог оторвать глаз от экрана, чтобы ответить. «Затем появился Дарт Вейдер, – вспоминает Фаерлингер тридцать пять лет и дюжину просмотров «Звездных войн» спустя, – я одновременно обосрался, и у меня встал».

Возможно, это некоторое преувеличение, но оно показательно про общую реакцию на Вейдера: он затрагивает что-то первобытное внутри нас. Вы хотите либо убить его, либо бежать от него, либо маршировать строем (как 501-й) за его потрясающим злодейством. Тодд Эванс, молодой зритель на первом показе в городе Пьемонт в Окленде, вспоминает: «Когда Вейдер появился на экране, весь зал вдруг зашипел на него. Какая-то часть нашего мозга инстинктивно знала, что надо шипеть на злодея. Эта сцена повторялась по всей стране, звук, который в кино не слышали с… мы не знаем точно, когда прошла мода на шипение на злодеев в кино, но, вероятно, это было где-то в эру немых мелодрам, которые Лукас обожал. Тот факт, что музыка в этот момент прерывается, делал шипение проще. Кертц предполагает: «Это было предложение зашипеть».

Вновь мы возвращаемся к нашим дроидам, которые за кадром ненадолго разделились (здесь должен был быть кадр с С-3РО, застрявшим под грудой проводов после взрыва, но монтажеры его вырезали и вклеили позднее – после того, как «Тысячелетний сокол» побеждает преследовавшие его СИД-истребители, – с отличным комическим эффектом). Мы видим, как таинственная фигура в белом вставляет диск в R2 – принцесса, упомянутая 3РО. Дроид уезжает, и она снимает капюшон, являя прическу с двумя пучками, которую Лукас взял из причесок, популярных в революционном Мехико в начале XX века. Он намеренно искал прическу, которая не была модной на тот момент.

Мы смотрим фильм пять минут.

Сражение выиграно, пленных повстанцев и захваченных дроидов ведут по коридору. Вейдер говорит свою первую фразу, допрашивая капитана корабля о чертежах Звезды Смерти, и мы слышим потрясающий глубокий голос Джеймса Эрла Джонса, обработанный синтезатором.

Голос Вейдера – еще одно небольшое откровение для зрителей и неприятный сюрприз для одного из актеров. Дэвид Проуз, британский бодибилдер внутри костюма Вейдера, ожидал, что его голос будет использован в фильме, как и в случае Энтони Дэниелса в роли 3РО. Проуз утверждает, что Лукас обещал, что перезапишет с ним текст позднее. Но девонширский акцент Проуза, который, кажется, сильнее, чем понимает он сам, не подходил к роли. На съемочной площадке его прозвали «Дарт Фермер». Вместо этого Джонс записал все реплики за один день, получив за это 7500 долларов. Проуз позднее с обидой заявлял, что Джонс был выбран, так как Лукас понял, что у него в фильме нет ни одного черного актера (как мы знаем от Рооса, это не так). Лукас, со своей стороны, в интервью журналу Rolling Stone в 1977-м сказал, что Проуз «типа как знал», что его голос не будет использован в окончательной версии фильма.

Удушение Вейдером капитана Антиллеса – главы команды «Тантива IV» – еще один момент, который может быть пугающим или комичным в зависимости от точки зрения. Многие взрослые смеялись над коротким кадром ног капитана, болтавшихся в воздухе, – этот кадр должен был подчеркнуть рост и силу Вейдера. Но многих юных зрителей сцена пугала. В момент, когда Вейдер отбрасывает мертвое тело и оно ударяется в стену, один ребенок на тестовом показе фильма зарыдал. Кертц знал об этом, потому что он направил в зрительный зал микрофоны, чтобы с помощью записи их реакции убедить цензоров поставить фильму подростковый рейтинг PG, а не диснеевский G.[73] Очко в пользу Кертца и неизвестного ребенка, кем бы он – или она – ни был. Перед нами снова принцесса, пытающаяся скрыться от штурмовиков. «Один есть, – говорят они. – Готовь заряд». Фишер стреляет первой, управляясь с оружием с простотой, которая не давалась другим актрисам, пробовавшимся на роль. Эта сцена сильно рассмешила друзей Лукаса Хэла Барвуда и Мэтью Роббинса, когда они впервые увидели ее, побывав в гостях у Лукаса в Сан-Анселмо осенью 1976-го. Они заехали за ним, чтобы отвезти в китайский ресторан на ланч. Да, конечно, сказал Лукас, но сначала посмотрите эту сцену.

«Мы видим Кэрри Фишер с половинками яблок по бокам головы, – вспоминает Барвуд. – Мы с Мэтью ни на чем не можем сконцентрироваться, потому что в ужасе от увиденного». Два приятеля полдня бегали и кричали «Готовь заряд» снова и снова. «Господи Иисусе, Джордж, – сказал Барвуд. – Что ты делаешь?» Лишь увидев пробный монтаж фильма на Рождество, Барвуд поменял отношение. «Я был поражен, насколько лучше был фильм после этого», – сказал он. В любом случае, они с Роббинсом имели честь быть первыми, кто иронично обыгрывал сцену из «Звездных войн».

На «Тантиве IV» R2, Макгаффин[74] на задании, движется к спасательной капсуле. 3РО спорит с ним, но тоже залезает. Это сцена длится 32 секунды. Затем спецэффект вылетающей капсулы, офицер на разрушителе, отказывающийся стрелять по ней, так как на борту нет живых существ, дроиды внутри капсулы, думающие, что разрушитель и есть их неповрежденный корабль: все это занимает еще 22 секунды. Первая встреча принцессы Леи и Дарта Вейдера, которая длится около 30 секунд. Вейдер говорит с подчиненным о ее аресте с мрачным намеком на пытки – «предоставьте это мне», – и сообщение об украденных чертежах. Все это занимает – вы угадали – примерно полминуты.

ВАЖНОСТЬ СТОЛЬ РАННЕГО ПОЯВЛЕНИЯ ВЕЙДЕРА В ФИЛЬМЕ НЕЛЬЗЯ ПЕРЕОЦЕНИТЬ.

Монтаж фильма уже нашел свой ритм, который – хотя и не особенно быстрый по сегодняшним стандартам – дает нам в каждый момент ровно столько, сколько нам нужно, и ничего более. «Когда фильм впервые вышел, люди считали его темп очень быстрым», – сказал Лукас о «Звездных войнах» в 2004-м. И эта скорость играла на руку фильму: зрители захотят вернуться в кинотеатр и снова посмотреть фильм не только потому, что это была захватывающая история, но и потому, что в каждой сцене было так много всего, что можно было посмотреть ленту четыре раза и все равно не разглядеть каждого робота и каждого странного инопланетянина на заднем плане. Может, вы заметили серебряную копию 3РО прямо позади наших героев-дроидов в самой первой сцене? Нет? Извините, все движется слишком быстро. Приходите еще.

«Фильм был в постоянном движении, – вспоминал Лэдди. – Это была одна из идей: не дать никому шанса сказать: «Боже, какие красивые декорации». Но скорость Лукаса происходила также из-за стыда. Он не верил, что эффекты ILM выдержат критику – особенно по сравнению со стандартом, установленным «2001» Кубрика. Поэтому он обрезал каждый кадр максимально быстро в надежде, что мы не заметим несовершенства. (Даже после того, как стало очевидно, что мы их либо не замечаем, либо нас они не волнуют, он не изменил своего отношения: «Звездные войны» были фигней – с технической точки зрения», – сказал он об оригинальных эффектах в 2002-м.)

Лукас также понимал, что иногда надо замедлиться. Один из таких моментов заполнил следующие несколько минут: R2 и 3РО вышли из своей капсулы и начали свои приключения на пустынной планете, споря, куда идти. И здесь мы достигаем отметки в 10 минут: с двумя дроидами расходящимися в разные стороны в песчаных дюнах Татуина. 3РО перед расставанием бьет R2 по колесу ногой без особого результата, и парочка расходится. На этом месте заканчивается драматическое космическое вступление, и мы вступаем в часть фильма, отдающую дань уважения одновременно Куросаве и Джону Форду.

Вы уже подсели? Если вас не впечатлили спецэффекты и не напугал Дарт Вейдер, то ответ зависит в основном от того, насколько два дроида превратились в реальных, человекоподобных персонажей, которым вы можете симпатизировать. Особенно это касается R2, мусорного бачка на роликах с одной камерой вместо глаза – этот персонаж кажется за гранью всего человекоподобного. Однако электронные звуки Бена Бёртта способны передавать невероятное разнообразие эмоций, да и чопорный 3РО в исполнении Энтони Дэниелса вызывает своеобразную симпатию.[75]

У этих роботов достаточно сильный характер, чтобы завоевать симпатию многих зрителей, которые считали себя выше этого. «Высший балл за создание двух очаровательных механических объектов, которые стали научно-фантастическим апофеозом Дон Кихота и Санчо Пансы», – написал друг Алека Гиннесса, популярный английский актер и режиссер Питер Гленвилл в письме Гиннессу, посмотрев фильм в Нью-Йорке. «Они заставляют тебя смеяться и переживать за них». От Гленвилла, недавно прекратившего свои попытки экранизировать «Дон Кихота», это была крайне высокая похвала.

Но, возможно, самое удивительное в этих первых десяти минутах фильма – то, что в них нет ни Люка, ни Хана Соло, ни Оби-Вана. Единственный положительный человеческий персонаж – принцесса Лея, и у нее всего две реплики. Зрители могут даже подумать, что главные герои – дроиды. На самом деле, конечно, у нас ансамбль героев, каждый из которых ведет нас к другому: Лея к дроидам, дроиды к Люку, Люк к Оби-Вану, Оби-Ван к Хану, Хан и Люк обратно к Лее.

На бумаге этот перенаселенный сюжет выглядит слишком сложным. Кто наши герои и где они? «Ты забыл про зрителей, – сказал де Пальма Лукасу после просмотра в 1976-м, говоря о первом акте его фильма. – Они не понимают, что происходит». Похожая реакция была и у Дона Глута, когда он посмотрел «Звездные войны» в первый раз: это был «Флэш Гордон», но пропущенный через фильтр «Американских граффити». «Кто главный герой?» – даже сегодня спрашивает Глут.

Именно из-за такой реакции Джордж Лукас включил в третий вариант сценария сцены – дожившие и до четвертого, – где космическая битва перемежается кадрами с Люком Скайуокером, наблюдающим за ней с поверхности планеты. Люк потом рассказывает своим приятелям о том, что видел, а его друг и наставник Биггс Дарклайтер возвращается из академии и сообщает Люку, что переходит к повстанцам.

Хотя самому ему сцена не нравилась и казалась слишком в духе «Американских граффити», Лукас все же снял ее, так как Барвуд и Роббинс убеждали его, что сцена прояснит фильм и сделает его более человечным.[76] Но, если сегодня посмотреть эту сцену, понятно, что она намертво остановила бы фильм. Это почти пять минут скучного диалога, как Империя национализировала торговлю в центральных звездных системах, – предыстория на половину первой катушки. На Биггсе странный миниатюрный черный плащ, и он возвышается над Люком. Если бы сцена осталась в фильме, она, может, и не убила бы «Звездные войны», но уж точно запутала бо́льшую часть зрителей куда больше, чем эффект ансамбля.

Отсутствие Биггса оставляет пару непонятных строк в сценарии: «Биггс прав, я никогда отсюда не выберусь!» – жалуется Люк 3РО. Но в фильме достаточно информации, чтобы уловить суть. Биггс? Ну, да, Биггс, друг, какая разница. Когда Биггс наконец появляется на базе повстанцев на Явине IV, готовясь к атаке на Звезду Смерти, это приятная награда зрителям, повторно смотрящим фильм.

То, что Люк не появляется до семнадцатой минуты, работает на фильм и другим способом: это полезно для запоздавших зрителей. Многие пропускали первую катушку, когда фильм шел в кинотеатрах, особенно когда новости о «Звездных войнах» стали распространяться и очереди выросли. Хотя в первую катушку так много вложено и все так быстро смонтировано, фильм легко можно понять и тем, кто пришел во время второй катушки: эти смешные роботы ходят по пустынной планете, их похищают гномы с горящими глазами. Ясно. Похоже, их хотят продать в рабство. Интересно, кто их купит?

Первая катушка показывает: главная сила «Звездных войн» в том, что фильм вам не говорит. После скрупулезного построения мира при написании вариантов сценария Лукас бо́льшую часть оставил за кадром. Например, мы так и не узнали, какая в этой далекой галактике система измерения времени; фанатам пришлось придумать собственную хронологию на основании первого фильма с разрушением первой Звезды Смерти, обозначающим год ноль. Мы не знаем, какой валютой пользуются Хан и Оби-Ван, заключая сделку в кантине. Мы слышим, как Соло утверждает, что его корабль может пройти Кессельскую дугу меньше чем за 12 парсеков, и можем удивиться, почему он использует единицу расстояния, превышающую 30 триллионов километров, будто это единица времени. Было ли это пустым бахвальством, как предполагалось в сценарии? («Бен реагирует на глупую попытку Соло впечатлить их откровенно неправильной информацией».) Или слово «парсек» имеет другой смысл в далекой галактике?

ДВА ДРОИДА ПРЕВРАТИЛИСЬ В РЕАЛЬНЫХ, ЧЕЛОВЕКОПОДОБНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ, КОТОРЫМ ВЫ МОЖЕТЕ СИМПАТИЗИРОВАТЬ.

На некоторые вопросы ответы находятся в новеллизации Фостера (он изменил «парсеки» на «стандартные единицы времени», потому что «не мог этого так оставить»), и это минус романа. Таинственность – то, что питает наше воображение. Мы получаем достаточно знаний, чтобы впитать «Звездные войны», и начинает появляться наша собственная предыстория. Лукас, несмотря на свой неудачный опыт с неинформационной природой «Галактики ТНХ 1138», верил, что публика сама додумает недостающие детали, и публика ему ответила. За последующие четыре десятилетия был заполнен каждый возможный пробел в информации: имя каждого дроида на каждом корабле, раса каждого инопланетянина в кантине, каждая деталь войны клонов.

Но не об этом думали зрители в 1977 году. В теплом послевкусии церемонии награждения повстанцев их интересовали более важные вопросы, чем происхождение молотоголовых существ в кантине, или как протонные торпеды Люка смогли сделать поворот на 90 градусов, или почему Чубакке не дали медали. Фильм оставил кучу других моментов недосказанными. Что случилось с Оби-Ваном? С кем будет принцесса – с Люком или с Ханом? Кто отец Люка? Какое зло таилось под маской Вейдера и жив ли он еще? Выиграли ли повстанцы войну против Империи? Вероятно, нет – Император упоминался, но мы его еще не видели. Название «Звездные войны», во множественном числе. Значит, фильмов должно быть больше, правильно?

12

Прокат

С самого начала все было против «Звездных войн», но особенно в день премьеры. Фильм вышел в среду перед Днем памяти.[77] Те десяти-четырнадцатилетние дети, которых Лукас считал своей целевой аудиторией, были еще в школе. (Теоретически; на первом утреннем сеансе в «Коронете» было как минимум четыре прогульщика.) Фильм выходил в прокат всего в 32 кинотеатрах, к которым до конца недели должны были добавиться еще 11. (Для сравнения: «На один мост дальше» и «Нью-Йорк, Нью-Йорк» примерно в то же время вышли на 400 экранах.) И как хорошо «Звездные войны» были разрекламированы самым традиционным образом, трейлером? Единственный трейлер вышел на Рождество, исчез, а потом снова появился на Пасху.

Несмотря на это, в первый день фильм заработал 255 тысяч долларов или около 8000 долларов с каждой копии. В 1977-м большинство кинотеатров столько зарабатывало за неделю. Конечно, выручка не распределялась между кинотеатрами ровно. Китайский театр Манна, например, заработал свою наибольшую выручку от одного фильма за день – 19 358 долларов. При цене билета в 4 доллара это означает, что за пять сеансов в один день около 4800 жителей Лос-Анджелеса посмотрели фильм. (Не меньше дюжины билетов были выкуплены основателем «Плейбоя» Хью Хефнером и его окружением, припарковавшими целую флотилию лимузинов перед кинотеатром, чтобы посмотреть фильм, о котором все говорят; Хефнер в итоге посмотрел его дважды.)

Подполье Чарли Липпинкотта заработало, привлекая СМИ, но те медленно реагировали. Газеты сообщили о рекордных сборах в первый день проката, но репортажи об очередях перед кинотеатрами появились только к выходным. Тем временем появился новый вид фанатов: повторные зрители. Кертц 26 мая облетал восточное побережье США, участвуя в телепрограммах местных каналов. После Бостона и Нью-Йорка он посетил Вашингтон, где зритель, позвонивший в эфир, ошарашил его, заявив, что посмотрел «Звездные войны» уже четыре или пять раз – ровно столько, сколько раз фильм был показан в его городе.

В мае 1977-го повторные зрители не обязательно добавляли деньги к сборам: они могли просто остаться в кинотеатре, подождать около часа и снова посмотреть фильм. Раньше зрители редко такое делали. Именно после «Звездных войн» кинотеатры ввели практику освобождать зал после окончания сеанса. Но как только они стали покидать зал и возвращаться снова, повторные зрители начали приносить неисчислимый доход. Для многих – и это можно увидеть снова и снова в статьях и репортажах, посвященных фильму в 1977-м, – количество просмотров «Звездных войн» стало чем-то вроде соревнования: «Я посмотрел «Звездные войны» двадцать раз!» Но для многих это было просто радостью окунуться в историю, которую можно смотреть двадцать, тридцать, сорок раз – и она все равно не наскучит.

Одним из таких фанатов был Кристиан Госсетт. Сыну актера и журналистки, Госсетту было девять лет, когда он впервые посмотрел «Звездные войны» в день премьеры в Китайском театре Манна. «У моего отца была прекрасная привычка – если в кино был интересный ему фильм, он разрешал нам не ходить в школу, и мы шли на дневной сеанс, – вспоминает Госсетт. – «Звездные войны» были первым настолько хорошим фильмом, что мы единогласно решили затащить и маму после работы в кинотеатр, чтобы посмотреть снова. Было такое теплое чувство, ощущение, что ты в любой момент можешь запрыгнуть в машину, поехать в кино и вновь оказаться в этом мире. Это был такой аналог видео по запросу». Госсетт вырастет, станет художником и придумает двухклинковый световой меч, использовавшийся в «Эпизоде I».

ИМЕННО ПОСЛЕ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» КИНОТЕАТРЫ ВВЕЛИ ПРАКТИКУ ОСВОБОЖДАТЬ ЗАЛ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ СЕАНСА.

В пятницу, спустя два дня после премьеры, «Звездные войны» вышли в прокат еще в 10 кинотеатрах. Спрос все еще значительно превышал предложение. Другие владельцы кинотеатров, «старперы с толстыми сигарами», которым так наскучил Липпинкотт, с радостью бы присоединились к сенсации «Звездных войн», но должны были сначала выполнить обязательства по уже заключенным договорам на показ фильмов. Отчасти и студия помогла создать этот дефицит, значительно недооценив спрос. Руководство, за исключением Лэдди, считало, что «Звездные войны» не стоят кинопленки, на которую были сняты; поэтому к началу проката у Fox было меньше сотни копий фильма. Студия бросилась делать новые копии, когда стало понятно, что «Звездные войны» – событие сезона. Уже 25 мая студия коварно перевернула свою стратегию «Другой стороны полуночи» с ног на голову: теперь, сообщала студия владельцам кинотеатров, если вы хотите получить «Звездные войны», вы должны взять и «Другую сторону полуночи».

Очереди у кинотеатров растянулись на квартал еще перед первым утренним сеансом в «Коронете» и не думали уменьшаться. Кинотеатр «Авко» в Вествуде нанял 60 новых работников, только чтобы контролировать толпу и проверять билеты. Руководство даже хвасталось, что за уик-энд им пришлось отказать пяти тысячам зрителей. Директор «Коронета» Эл Ливайн, пожилой уже человек, никогда не видел подобного. Его описание толпы с тех пор успело стать знаменитым: «Старики, молодые, дети, кришнаиты. Люди приносят карты, чтобы играть в очереди. У нас тут есть игроки в шашки, в шахматы, люди, покрывшие лица краской и блестками, люди, накачанные травкой и ЛСД».

Ливайн был прав. Выход «Звездных войн» совпал с рекордным уровнем потребления марихуаны подростками. По официальной статистике, пик потребления пришелся на 1978 год и с тех пор постоянно падал. Почти каждый обзор называл фильм «захватывающим аттракционом» или «визуальным триумфом» – стопроцентная приманка для желающих провести пару часов в психоделическом дурмане. Что до названия, то маркетологи Fox не могли сильнее ошибаться, думая, что зрители увидят слово «звезды» и подумают о Голливуде. Поколение Вудстока при слове «звезды» думало о Зигги Страдасте,[78] рок-группе «Старбак» и Ринго Старре, строчках из песен – «мы звездная пыль», «доброе утро, звездный свет», «человек со звезд ждет в небе». Создание Лукаса появилось в последние дни глэм-рока и на вершине популярности диско. 27 мая 1977 года группа Sex Pistols выпустит сингл «God save the Queen», начав эру панка, но пока звезды были в тренде. «Звездным войнам» не была нужна помощь наркотиков – они были хороши и без их употребления. Но появившаяся в 1970-х в США традиция курнуть перед походом в кино точно не повредила сборам.

Как не повредила им и растущая популярность «Звездного пути». Сериал, который отказывался умирать, в начале 1977-го собирался вернуться на телеэкраны. Но в отсутствие «Звездного пути» на большом экране – Джин Родденберри годами пытался запустить этот проект – «Звездные войны» казались лучшей альтернативой. Чарли Липпикотт из уважения не рекламировал фильм в среде треккеров; но большинство все равно пришло на фильм. «Сначала я был фанатом «Звездного пути», – говорит Дэн Мэдсен, которому тогда было 14 лет, – но буду честным, когда вышли «Звездные войны», я снял все плакаты «Звездного пути» и заполнил стены «Звездными войнами». Мэдсен с возрастом подружился и с Джином Родденберри, и с Джорджем Лукасом и руководил официальными клубами поклонников обеих франшиз. Но в 1977-м было очевидно, на какой он стороне.

Первая реклама товаров по «Звездным войнам», появившаяся на страницах журнала Starlog в номере, вышедшем 14 июля 1977 года. Эти виниловые маски (и маска Чубакки «с добавляемыми вручную волосами») были в числе первых продуктов, получивших лицензию от студии Fox, которая тогда имела столько же прав на продажу товаров по «Звездным войнам», как и Lucasfilm.

ФОТО: «Starlog»/Интернет архив

Это изменение легко заметить на страницах журнала Starlog – самого популярного ежемесячного журнала того времени, посвященного фантастике. Журнал, забитый под завязку путеводителями по эпизодам «Звездного пути» и репортажами с конвентов, впервые вышел в 1976-м. В июньском номере 1977 года, поступившем в продажу к выходу «Звездных войн» в кино, была всего одна статья, занимавшая страницу, о фильме, которую Липпинкотт разве что не умолял журнал опубликовать. Статья без заголовка и указания автора была немногим больше, чем подписи к паре старых картин Маккуорри, и все равно информация о фильме была перепутана: судя по статье, в фильме были «лазерные мечи», белые «роботы-охранники» и «древняя таинственная техника управлять волей других, известная как «Энергия». Но со следующего номера Starlog мог бы переименовать себя в журнал по «Звездным войнам». Фильм был на обложке июльского номера. Для августовского номера, заполненного рекламой товаров по фильму, редактор Керри О’Квинн написал необычайно хвалебную колонку. Он рассказал, как, выходя из кинотеатра, встретил «двух человек, споривших о научной точности диалогов», на что один из услышавших разговор прохожих громко сказал: «Ну и что!» Маятник настроений практически за один день качнулся от научной фантастики к космическому фэнтези, от Верна к Уэллсу, от Родденберри к Лукасу.

Поклонники «Звездного пути» стали говорить о том, что «выросли» из него. Один из фэнзинов опубликовал карикатуру, отражавшую настроения среди поклонников сериала. «Это мятеж!» – заявлял на ней капитан Кирк, глядя на офицеров звездного флота, выстроившихся в очереди на просмотр «Звездных войн». «Да, – отвечает один из беззаботных офицеров, – думаю, так и есть». Другой фэнзин заявил, что в сообществе поклонников «уже сформировались две противоположные группы: одни говорят, что «Звездный путь» умер, называя «Звездные войны» его убийцей; а другие заявляют, что надо терпеть, считают, что мода пройдет, оставив «Звездный путь» в целости и сохранности, а «Звездные войны» – просто очередной фильм».

Как выяснится позже, ни одна из этих групп не была права. «Звездные войны» оказались приливом, который вскоре поднял и лодку «Звездного пути». Но в краткосрочной перспективе поклонники «Пути» стали выпускать фэнзины, посвященные «Звездным войнам», почти сразу после премьеры фильма. У них были названия наподобие «Лунный луч» и «Скайуокер», «Гиперпространство» и «Альдераан». Фанаты «Пути» предупреждали авторов журналов, что Lucasfilm наверняка будет жестче относиться к придуманным фанатами историям о героях фильма, чем Paramount – студия, которой принадлежат права на «Звездный путь». И действительно, когда речь шла о продаже чего-то под именем «Звездные войны», Lucasfilm оказалась жестким правообладателем, даже в большей степени, чем могли представить тогдашние фанаты.

КАЖДОЕ ПЕЧАТНОЕ СМИ ОПУБЛИКОВАЛО ОБЯЗАТЕЛЬНУЮ ИСТОРИЮ ПРО «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

Но в остальном фанатам было предоставлено достаточно много свободы. «Мы вырабатываем политику касательно фэнзинов», – написал Крейг Миллер, первый глава отдела по связям с поклонниками Lucasfilm в благодарственном письме редактору журнала «Гиперпространство» в 1977 году (редактор послал Лукасу один из экземпляров первого номера журнала; Кертц с удовольствием прочел журнал и дал указание Миллеру написать ответ). «Необходимо разрешить проблему авторских прав». Позднее редакторам объяснили суть проблемы: юристы Fox были подозрительно настроены насчет фэнзинов, а сотрудники Lucasfilm убеждали их в положительном влиянии сообщества фанатов. Большинство авторов фэнзинов чувствовали себя безопаснее, публикуя откровенно юмористические рассказы (поскольку закон о защите авторских прав делает исключение для сатиры).

Единственная черта, которую нельзя было переходить, по мнению Лукаса, это эротическая. Гетеро– и гомосексуальные «слеш»-истории – название происходит от черты – «/» – слеша в сочетании «Спок/Кирк» – были частыми гостями в фэнзинах по «Звездному пути» уже многие годы. Но Лукас дал всем понять, что он хочет видеть только истории с рейтингом PG. Юридический департамент Lucasfilm позднее послал строгое предупреждение авторам двух откровенных рассказов: шведскому фанату, в чьей истории Дарт Вейдер сексуально пытает Хана Соло, и американцу, написавшему о постельных утехах Хана и Леи. «Сам Джордж Лукас сказал, – писала Морин Гарретт, глава официального клуба поклонников «Звездных войн», – что порнография по «Звездным войнам» абсолютно неприемлема». Гарретт предостерегла от действий, которые «повредят семейности, ассоциируемой с сагой «Звездные войны». Липпинкотт ощутил серьезность намерений Лукаса, когда, вернувшись из пресс-тура по Японии вместе с Марком Хэмиллом, подарил боссу в качестве шутки порнографическую мангу по «Звездным войнам». Лукас был в ярости, требуя, чтобы авторов засудили. Но у них не было оснований: авторские права на «Звездные войны» еще не были зарегистрированы в Японии, поскольку фильм там еще не вышел. Но Липпинкотт никак не мог утихомирить Лукаса. «После этого я научился быть с Джорджем осторожнее», – сказал он. Со временем и другие усвоили этот урок.

К шестому дню, в конце уик-энда Дня памяти, «Звездные войны» заработали 2,5 миллиона долларов на продаже билетов. Технически они не были самым прибыльным фильмом в США; «Смоки и бандит», вышедший на той же неделе, побил их, собрав 2,7 миллиона. Но Смоки демонстрировался на 386 экранах, а «Звездные войны» на тот момент – всего на 43!

К тому же никто не делал значков с цитатами из «Смоки и бандита». Подростки делали значки со «Звездными войнами» быстрее, чем Кертц и Липпинкотт могли уследить. 70-е были эпохой повсеместных торговцев футболками и значками. Прежде чем вы успели бы сказать «популярный фильм», подростки на каждом углу уже делали значки «Да пребудет с тобой Сила» и надевали футболки «Тащусь от Хана Соло». Многие фанаты помнят, что даже в первый день показа перед кинотеатрами раздавались значки и продавались футболки.

Каждое печатное СМИ опубликовало обязательную историю про «Звездные войны». Журнал Time, бывший в 1977-м на вершине своей популярности, вынес название статьи о фильме, написанной Джеем Коксом, в верхний угол обложки. Название оказалось простое – «Лучший фильм года». «Звездные войны» должны были занимать всю обложку, если бы не избрание Менахема Бегина премьер-министром Израиля. Но это было не важно; угол журнала выглядывал с каждого газетного лотка и бросался в глаза, даже если вы журнал и не покупали. Каждая телевизионная программа новостей, включая «Голос Америки» и ведущего новостей CBS Уолтера Кронкайта, сделала сюжет об очередях, выстроившихся, чтобы посмотреть этот потрясающий фильм. Упоминание фильма в его передаче было вехой. В 1968 году президент Линдон Джонсон после негативного репортажа Кронкайта о войне во Вьетнаме сказал: «Если я потерял Кронкайта, я потерял центральные штаты». Обратное было правдой в 1977-м: если «Звездные войны» завоевали Кронкайта, то они завоевали и центральные штаты. Это уже не был фильм только для детей, поклонников фантастики и наркоманов. За неделю космическое фэнтези стало жанром для массового зрителя.

Китайский театр Манна в Голливуде, где 3РО, R2 и Дарт Вейдер оставили свои отпечатки на бетоне в августе 1977-го. Церемония была в честь возвращения фильма на экран кинотеатра после короткого перерыва в связи с показом предполагаемого главного хита лета – фильма Уильяма Фридкина «Колдун». Ожидалось несколько сотен посетителей, пришли пять тысяч.

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

Сюжет Кронкайта, который Джордж и Марсия смотрели с Гавайев, был для них первым свидетельством медиашумихи. Они за несколько месяцев запланировали поездку на Гавайи спустя два дня после выхода фильма – отчасти чтобы сбежать от провала, в котором Лукас был уверен. У них не было нормального отпуска со времен поездки в Европу в 1971-м, шестью годами ранее. Они выбрали гостиницу «Мауна Кеа», куда и отправились вместе с Уиллардом Хайком и Глорией Кац.

Никогда еще человеку не был нужен отдых в тропическом раю больше, чем в тот момент Лукасу. Последние силы он потратил на сведение звука. Конечно, Лукасу надо было самому все контролировать. В его рабочем дне было 36 часов. Кэрри Фишер обнаружила его на диване в монтажном кабинете, бормочущим, что он в жизни больше не хочет этим заниматься. Лукасу с трудом удавалось все подготовить к 25 мая: легенда о том, что катушки с концом фильма развозили в кинотеатры, когда первую катушку уже показывали зрителям, выдумка, но недалека от правды.

ЕЩЕ ОДИН ФАКТОР, ЗАСТАВЛЯЛ ЛЮДЕЙ СНОВА И СНОВА ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ЗАЛ – ПОТРЯСАЮЩИЙ, ОБВОЛАКИВАЮЩИЙ, РАНЬШЕ ПОЧТИ НИКОМУ НЕ ЗНАКОМЫЙ СТЕРЕОЗВУК DOLBY.

И он все еще не был удовлетворен результатом. Те, кто ненавидит Специальную редакцию, запомните: Джордж Лукас начал переделывать «Звездные войны» не в 1997 году, а 25 мая 1977-го! На рассвете дня премьеры Лукас все еще не был доволен версией Dolby; несколько реплик Хэмилла звучали не совсем правильно. Весь день Лукас мучился над сведением звука, пока у кинотеатров выстраивались очереди. К наступлению ночи он все еще не закончил. Когда Марсия закончила свою ночную смену монтажа фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк», они оба были как зомби.

Ужин Джорджа и Марсии в тот вечер стал одним из самых известных в истории Голливуда. Лукасы сидели в закусочной Hamburger Hamlet напротив Китайского театра Манна, глядя на очередь и лимузины «Плейбоя», понятия не имея, что там идут «Звездные войны». Дело не только в том, что они были вымотаны; в кинотеатре должен был в эти дни идти «Колдун» Фридкина, но его премьеру отложили, и никто не сказал Лукасу, что вместо этого кинотеатр запустил «Звездные войны». Еще один показатель силы убеждения Липпинкотта и его отряда.

И что сделал Лукас, узнав, что не лента Фридкина, а его фильм вызывает такой ажиотаж в Китайском театре Манна? Он вернулся на студию, чтобы позвонить Хэмиллу. У него хотя бы хватило такта сначала пошутить: «Привет, парень, ты уже знаменит?» Потом он попросил Хэмилла приехать – не отпраздновать успех, а перезаписать свои реплики. Хэмилл отказался. Марсия хотя бы сохранила достаточно ясности ума, чтобы купить пару бутылок шампанского.

Тем вечером Лукас отказывался верить в свой успех. Было слишком рано праздновать. Сил у него уже не оставалось – пора было отправляться на курорт. На Гавайях в обществе Марсии, Хайка и Кац он хотел забыть о существовании фильма. Через пару дней после начала отдыха в гостиницу позвонил Лэдди. «Я сказал: «Лэдди, я в отпуске, мне плевать, что происходит с фильмом, меня это не волнует», – вспоминал потом Лукас. – Он сказал: «Включи пятый канал, включи Уолтера Кронкайта, посмотри, что происходит». Только Кронкайт, любимый телеведущий Лукаса, смог его убедить. «Что ж, – сказал Лукас, – может, это действительно хит».

В июне 1977-го очереди во всех четырех кинотеатрах Нью-Йорка, показывавших «Звездные войны», были так велики, что для соблюдения порядка возле каждого из них дежурил наряд конной полиции. Люди из всех слоев общества стояли плечом к плечу в этих очередях. Джонни Кэш, Мухаммед Али и сенатор Тед Кеннеди стояли в очереди, как и все остальные. Элвис Пресли решил пойти по другому пути; накануне смерти он вел переговоры о копии фильма для частного показа в своем особняке.

Даже стоический Гари Кертц начинал верить, что «Звездные войны» стали большим хитом. «Первые три-четыре недели мы считали, что в очередях только поклонники фантастики, – говорит он. – Но когда очереди остались и через месяц, мы поняли, что стали настоящим самостоятельным феноменом».

Инстинкты отряда оказались верны. Сарафанное радио в среде любителей фантастики обеспечило толпы, пришедшие в первую неделю. Восторженные обзоры привели в зал зрителей на второй и третьей неделях. Новости об огромных очередях привлекли следующую волну зрителей. Это повлекло еще больше статей в газетах, рассказов возмущенных людей, живущих рядом с кинотеатрами, о мусоре после закрытия.

Те, кто уже посмотрел фильм, были знакомы со странными именами и цитатами. Они вступили в эксклюзивный клуб людей, знавших о «Силе», хоть у каждого и была собственная теория, что это. Внезапно «Звездные войны» стали большим, чем просто популярный фильм. Они стали знамениты своей знаменитостью.

Был еще один фактор, заставлявший людей снова и снова возвращаться в зал, – потрясающий, обволакивающий, раньше почти никому не знакомый стереозвук Dolby. Это было время, когда большинство кинотеатров имело одну моноколонку позади экрана и владельцы считали, что этого зрителям достаточно. Студии Fox так сложно было убедить владельцев потратить 6000 долларов на установку системы Dolby, что она стала сама платить за это при условии, что, если фильм окажется успешным, владельцы вернут деньги студии. Это была беспроигрышная ставка.

Студия поняла свой успех раньше, чем Кертц и Лукас. Все сразу же стали расхваливать Лэдди, который верил в успех сложного фильма, не сходил с выбранного пути и спас компанию в ее час нужды. Журнал People в июле писал: «Может, еще и будет 20th Century Fox». Перед выходом «Звездных войн» акция студии стоила 13 долларов. Спустя месяц – 23. Рост цены на акции на 76 % был бы новостью первой полосы в любое время, но в период депрессии конца 1970-х это было подобно чуду. Зарплата Лэдди тоже подскочила с 182 тысяч до 563 тысяч долларов. В июле его избрали членом совета директоров. Бухгалтерия стала вкладывать вновь приобретенное богатство в лыжный курорт в Аспене и в гольф-клуб. Прибыль студии за 1977 год составила 79 миллионов, что было вдвое выше предыдущего рекорда годовой прибыли для Fox. «Звездные войны» были золотой жилой, – говорит Лэдди. – Они с ума сходили от того, сколько денег мы заработали».

Некоторые вещи на студии быстро и тихо забыли. Одна из них – как близка была компания к тому, чтобы продать «Звездные войны» западногерманскому партнеру. Лэдди говорит, что не знал об этой сложной схеме ухода от налогов (которая была раскрыта журналистами лишь в 1980 году; тогда же вскрылся неудачный иск на 25 миллионов долларов от немецкой стороны). Студия отказалась от своего прежнего устного соглашения об уходе от налогов, получив карточки позитивных отзывов от зрителей на тестовом показе в Сан-Франциско 1 мая.[79]

Лэдди был практически счастлив. Его дочь Аманда, которой тогда было четыре года, помнит, как они проезжали на машине мимо очередей в кинотеатры. К июлю 1977-го он посмотрел «Звездные войны» 30 раз. Официально его повторные визиты производились, чтобы подтвердить всеобщее одобрение фильма. Но нельзя посмотреть что-то 30 раз, если ты это не любишь. Лэдди, кажется, был зачарован, как и все остальные.

Однако для студии Fox триумф был кисло-сладким. Их осторожная сделка с Лукасом позволила им немного сэкономить, но упустить куда больше. Поскольку фильм обошелся в бо́льшую сумму, чем утвержденный бюджет, – в первую очередь благодаря ILM, потратившей на спецэффекты в два раза больше, чем запланированные 1,5 миллиона долларов, – студия смогла вычесть из 150-тысячной зарплаты Лукаса 15 тысяч. При этом он получал 40 центов с каждого доллара, заработанного фильмом, и 50 центов с каждого доллара, заработанного за счет сопутствующих товаров. Последний пункт стоил компании миллионов, одновременно зарабатывая ей многие миллионы.

Но, поскольку студия могла сама продавать продукцию по «Звездным войнам», в магазинах появились полностью закрывающие голову маски С-3РО, штурмовика и Дарта Вейдера по 39,95 доллара из «выглядящего как металл винила»; маска Чубакки была резиновой «с добавленными вручную волосами». Тем летом можно было купить термос R2-D2 за 3,95. Компания Factors Inc. получила лицензию на печать изображений по фильму на футболках, закупила для этого в Мексике самые дешевые белые футболки, какие только нашла. Мало кто из фанатов замечал, что в спешке компания сделала опечатку в имени Дарта Вейдера. Fox заключила договор с ювелирной фирмой Weingerof, которая в срочном порядке поставила в продажу дешевые сережки с 3РО, R2, Вейдером и крестокрылом. Компания Topps работала над первой серией вкладышей от жевательной резинки по «Звездным войнам», которую рисовал молодой художник комиксов Арт Шпигельман.

ЛУКАС И СПИЛБЕРГ СТРОИЛИ ПЕСЧАНЫЕ ЗАМКИ И ОБСУЖДАЛИ БУДУЩЕЕ.

А были еще и постеры. В мае 1977-го самым популярным постером в США было изображение Фарры Фосетт, главного ангела Чарли из одноименного телесериала, в купальнике с явно заметным возбужденным соском. К июлю на каждый проданный постер с Фосетт приходилось пять постеров по «Звездным войнам».

Главной проблемой для Fox, однако, было не то, что они должны были отдать Лукасу половину прибыли по этим договорам, а то, что Лукас контролировал теперь уже неизбежный сиквел. Лучшее, на что студия могла рассчитывать, это что он останется на Гавайях до 1979 года и проигнорирует пункт контракта, по которому права возвращались Fox, если Лукас не начнет снимать продолжение в течение двух лет. Но это казалось маловероятным. Им оставалось только искать следующие «Звездные войны» – и больше не повторять подобных ошибок.

Тем временем на Гавайях Хайк и Кац попрощались с Лукасами, и Джордж пригласил Спилберга, единственного столь же успешного режиссера в мире, отдохнуть от съемок «Близких контактов». Коппола, застрявший на Филиппинах и сходивший с ума на съемках «Апокалипсиса сегодня», где бюджет и характеры участников съемок вышли из-под контроля, послал поздравительную телеграмму. Она содержала просьбу, одна из тех фраз, которую друг, увязший в проблемах, говорит, пытаясь представить шуткой: «вышли денег».[80]

Лукас и Спилберг строили песчаные замки и обсуждали будущее, не вдаваясь в конкретику. Они знали, что их звезды восходят – два самых финансово успешных режиссера в мире. После «Челюстей» и «Звездных войн» стало очевидно, что Спилберг и Лукас создали новый жанр – летний блокбастер. Совместный фильм казался очевидным следующим шагом. Лукас и Спилберг были одного поля ягодами – оба упрямые перфекционисты, которые сохранили детскую веру в чудеса. Естественно, между двумя друзьями было соперничество, но они были заинтересованы в успехе друг друга – даже материально. На съемочной площадке «Близких контактов» в Алабаме Лукас, уверенный, что фильм Спилберга будет более успешным, подарил своему другу 2,5 % от прибыли «Звездных войн», и Спилберг ответил тем же – что-то вроде кровного братства, известного в киноиндустрии как «обмен процентами». Сегодня мы знаем, что Спилбергу в этом случае повезло больше – эти 2,5 % принесли ему 40 миллионов долларов и продолжают приносить деньги. Но летом 1977-го Лукас еще мог оказаться в выигрыше от обмена: со спецэффектами Дугласа Трамбалла и музыкой Джона Уильямса «Близкие контакты» вполне могли переплюнуть «Звездные войны» так же, как они переплюнули «Челюсти».

А потом? Спилберг жаловался Лукасу, что очень хотел снять фильм о Джеймсе Бонде, но продюсер Альберт «Кабби» Брокколи уже трижды отказал ему. Лукас сказал, что у него есть кое-что получше Бонда. Он поведал Спилбергу свою идею о фильме, отдающем дань уважения приключенческим фильмам 1930-х: картинам с Эрролом Флинном, «Копям царя Соломона» и иже с ними. Героем будет отважный археолог по имени Индиана Смит. В отличие от «Звездных войн», эта идея была изначально задумана как франшиза: «серия фильмов, которая, как он надеялся, возродит любовь к приключенческому жанру», – вспоминал Спилберг несколько лет спустя. Идея ему понравилась – «Джеймс Бонд без технических наворотов», – но имя Индиана Смит показалось ему слишком скучным. Хорошо, сказал Лукас. Как насчет Индианы Джонса?

Продолжить обсуждение им помешал очередной звонок от Fox о сборах «Звездных войн».

У Лукаса на Гавайях родилась еще одна идея. С грядущим богатством он понял, что сможет сделать фантазию об основании студии в округе Марин реальностью. Пришло время вернуться на материк и в мир, который «Звездные войны» изменили в его отсутствие.

Когда Джордж и Марсия вернулись домой, «Звездные войны» еще больше завладели умами зрителей. Лэдди был уверен, что как только они выйдут в большем числе кинотеатров, то соберут в прокате больше «Челюстей», сборы которых на тот момент были самыми крупными в истории. В пересчете на один экран сборы «Челюстей» были в два раза меньше, чем у «Звездных войн».

Чтобы воспользоваться растущей волной интереса, Лукасу надо было срочно расширять свой бизнес. Корпорация «Звездные войны» все еще состояла из дюжины сотрудников, офисами которым служили трейлеры на парковке студии Universal. А пока он нанял персонального помощника, Джейн Бей, сотрудницу Universal, которая как раз думала о переезде в северную Калифорнию. Она стала его самым преданным защитником и работала вместе с Лукасом вплоть их одновременного выхода на пенсию в 2012-м.

У ЛУКАСА БЫЛИ ГРАНДИОЗНЫЕ МЕЧТЫ О «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙНАХ» И БОЛЕЕ СКРОМНЫЕ – О КОРПОРАТИВНОМ РАЗВИТИИ LUCASFILM.

С этого момента Лукасу понадобится буфер: пресса со всего мира, фанаты и сумасшедшие обивали его порог. Ему рассказали, что в лос-анджелесский офис ворвался человек с ножом, заявлявший, что именно он написал сценарий, и требовавший свою долю. Для Лукаса, который не выносил, когда его незнакомцы останавливали на улице, это было слишком. «Я интроверт. Я не хочу быть знаменитым, – сказал Лукас журналу People в июле. – Я нервничаю, когда люди меня останавливают на улице и говорят: «Мне понравился ваш фильм». Журнал помог ему, сопроводив статью большой фотографией Лэдди.

Отправляясь в Нью-Йорк на премьеру фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк», Лукас как мог держался за свою анонимность. Во время вечеринки в отеле «Шерри-Неверлэнд» он узнал о сотнях охотниках за автографами, поджидавших в фойе гостиницы. Лукас попытался убедить Эдварда Саммера занять его место. У обоих были бороды и очки. «Они не знают точно, как я выгляжу, – говорил Лукас. – Просто спустись, распишись несколько раз – никто не почувствует разницы». После этого Лукас решил, что им с Саммером надо спрятаться в ближайшем полупустом кинотеатре, показывавшем «Колдуна» Фридкина. Лукасу понравился триллер. Саммер помнит, как, выйдя на свет, он покачал головой при виде очереди на «Звездные войны». Он все еще не мог поверить, что до этого дошло.

Если Лукас не хотел обожания, так что же он хотел делать дальше? Тот приключенческий фильм со Спилбергом, конечно, но «больше всего», – сказал он Липпинкотту, «я хотел бы увидеть приключенческий фильм, где дело происходит в космосе… научная фантастика все еще воспринимает себя слишком серьезно, я пытался сбить эту спесь, делая «Звездные войны». Старое соперничество Уэллса – Верна должно было разрешиться раз и навсегда.

Во время того визита в Нью-Йорк Лукас дал редактору журнала Rolling Stone Полу Скэнлону одно из самых интересных интервью в своей карьере. К этому моменту Лукас осознал свой успех и то, что он вскоре станет самым финансово успешным кинематографистом за всю историю. Интервью застало его в момент, когда он смотрел в будущее. Хотя «Звездные войны» были всего лишь четвертью того, чем он хотел их сделать, потому что ему пришлось «срезать углы» и заниматься «быстрым кинопроизводством», Лукас наконец мог почувствовать гордость за некоторые сцены. Скэнлон сказал, что сцена, где «Тысячелетний сокол» уходит в гиперпространство, всегда вызывает радость зрителей. Лукас указал, что ее было очень просто сделать. Так и было: рубку сняли на фоне зеленого экрана,[81] а затем камера очень быстро отъезжала от модели «Сокола» на фоне вращающихся звезд. Но в конце он согласился с журналистом и сказал фразу, которую можно было бы ждать от Лукаса в его бытность гонщиком: «Ничто так не волнует кровь, как вывод корабля в гиперпространство».

У него были грандиозные мечты о «Звездных войнах» и более скромные – о корпоративном развитии Lucasfilm. Со временем их масштаб поменяется местами. Это был первый раз, когда Лукас обсуждал возможность продолжений «Звездных войн» – и сразу во множественном числе. «Фильм добился успеха, и я думаю, что продолжения тоже будут успешными, – сказал он. – Они будут значительно, значительно лучше». Он представлял «Звездные войны» подобно франшизе о Джеймсе Бонде, в которой найдется место разным интерпретациям и режиссерам. Он будет продюсером. С режиссурой он покончил – пока что:

«Я хотел бы стать режиссером последнего сиквела. Я бы сделал первый и последний, а другие бы делали те, что в середине… Персонажи на месте, планеты на месте, Империя на месте… все на месте. И теперь люди могут начать строить на основе этого. Я поставил бетонные стены, а другие пусть приделывают горгулий, вешают картины и делают другие интересные вещи. И это состязание. Я надеюсь, что мои друзья захотят сделать лучший фильм, типа «Я покажу Джорджу, что смогу сделать фильм в два раза лучше его», – и я думаю, что они смогут, а потом я хочу сделать последний фильм, чтобы он был в два раза лучше, чем все предыдущие».

В момент триумфа Лукас предпочел говорить о своем первом наставнике, а не о втором. «Я никогда не был в такой ситуации, как Фрэнсис и некоторые другие мои друзья, – сказал он, – постоянно в долгах и беспрестанно работая, чтобы сохранить свои империи». Империя Лукаса будет более скромной – судя по всему, после голливудского приключения последних десяти лет он собирался управлять магазином, как и его отец. «Я хочу завести магазин, где смогу продавать все те классные вещи, которые хочу» – вот как описал это Лукас. Это будут комиксы, что он уже делал со своим другом Саммером, а также старые рок-н-ролльные пластинки и старинные игрушки. Впервые рассказав о том, что у него диабет, Лукас также заявил, что его волшебный магазин будет «продавать хорошие гамбургеры и мороженное без сахара, потому что все люди, которым нельзя есть сахар, этого заслуживают».

Казалось, что это так просто – использовать свой доход от «Звездных войн» в качестве первого вклада в предпринимательскую деятельность, а как хобби продолжать делать экспериментальные фильмы, про которые он говорил Фостеру. Он будет волшебником за кулисами, Вилли Вонкой без сахара. А продолжение истории «Звездных войн»? Оно обойдется без него.

13

Случайная империя

В конце 1954 года, когда семья Лукасов приобрела свой первый телевизор, студия Disney выпустила четырехсерийный телефильм о жизни конгрессмена из Теннесси, погибшего в битве при Аламо. Компания не ожидала популярности сериала, которая в течение года привела к продаже товаров на 300 миллионов долларов. Дети с ума сходили от главного героя сериала, заставляя родителей покупать игрушечные ружья, часы, простыни, коробки для завтраков, белье, кружки, полотенца и пижамы. Особенно они покупали его шапку из енота – только в 1955 году продажи шапок шли со скоростью 5000 штук в день. Цена на мех енота подскочила с 25 центов до 8 долларов за фунт.[82]

Бо́льшая часть денег досталась независимым продавцам – в то время лицензирования продукции в том виде, в котором оно нам знакомо, просто не существовало. Но молодой Лукас видел вокруг себя результаты популярности фильма и отложил их в памяти, чтобы воспользоваться, когда будет работать над своим третьим фильмом.

В 1976-м, говоря с Липпинкоттом после завершения съемок «Звездных войн», Лукас вспомнил безумие 1950-х. Он пытался объяснить, как его фильм мог стать первым кинофильмом, оказавшим влияние на продажу сопутствующих товаров, и мини-сериал Disney был самым большим хитом по продаже товаров в его памяти.

«Звездные войны», – предположил Лукас, – могли бы стать феноменом, подобным «Дэви Крокетту».[83]

Это, конечно, оказалось весьма консервативным прогнозом.

Чтобы понять разницу между творением Лукаса и «Дэви Крокеттом», оценить весь объем физического присутствия «Звездных войн» в нашем мире – как в виде товаров, так и в виде предметов, сделанных фанатами, – вам надо посетить куриное ранчо в Петалуме, Северная Калифорния. Чтобы пройти сквозь металлические ворота, украшенные портретом Алека Гиннесса, необходимо заранее договориться о визите. Вы паркуетесь около флагштоков с флагами повстанцев и Империи и проходите мимо жилого дома, табличка на котором гласит «Каса Кеноби». Раньше здесь обитало 20 тысяч куриц. Сейчас их осталось меньше шести в единственном курятнике на углу тропы Йоды и пути Джедая. Остальные курицы, обитавшие ранее в длинном курятнике, были заменены тем, что в 2013-м Книга рекордов Гиннесса признала самой большой в мире коллекцией по «Звездным войнам». Добро пожаловать на ранчо Оби-Ван.

В конце узкой лестницы рядом с говорящим бюстом Оби-Вана вас встречает Сэм Сансвит. Бюст выглядит как Гиннесс, Оби-Ван номер 1, но голос у него Джеймса Арнольда Тейлора – Оби-Вана номер 3 из мультфильма «Войны клонов». «Ваш визит может вызвать чувство великой зависти, – предупреждает голос. – Но не поддавайтесь ненависти. Она ведет на Темную сторону. Если вам повезет, то вы также не поддадитесь желанию потратить много денег. Приготовьтесь к галактическому, физическому и духовному пробуждению… с какой-то точки зрения».

Сансвит похож на мудрого дядюшку, просто переполненного знаниями – он соавтор «Энциклопедии «Звездных войн», «Полного путеводителя по фигуркам персонажей «Звездных войн» и многих других книг. Он что-то среднее между комедиантом и сплетником, у которого всегда наготове шутка или новый экспонат. С густыми черными бровями и белоснежной бородой он похож на ироничного Санта-Клауса. Может показаться, что он – бывший телеведущий, что в какой-то степени правда – в 1990-е он помогал «Магазину на диване» продавать товары, посвященные «Звездным войнам». «И я всегда один экземпляр покупал себе», – говорит он. И не шутит.

Ветеран Lucasfilm и главный фанат Стив Сансвит – обладатель рекорда книги Гиннеса как владелец самой большой коллекции, посвященной «Звездным войнам». В его музее на ранчо Оби-Ван около 300 000 предметов, таких как этот видоискатель.

ФОТО: Крис Тейлор

Главный зал на ранчо Оби-Ван.

ФОТО: Крис Тейлор

Сансвит вырос в Филадельфии, учился на журналиста и писал о покушении на Кеннеди для студенческой газеты. Работая журналистом Wall Street Journal в Лос-Анджелесе в 1976-м, после статьи о коллекционере он стал собирать игрушечных роботов, которые пробудили детскую любовь к научной фантастике. Однажды на работе он заметил, как другой журналист выкинул в мусор приглашение. Оно было на закрытый показ для прессы нового фильма «Звездные войны». Сансвит достал приглашение из мусорной корзины, и через несколько дней его жизнь изменилась навсегда. То приглашение и программка с показа стали первыми предметами его коллекции. «Мне было уже за 30, – писал он, – но я понял, что именно этого ждал всю жизнь».

Сансвиту пришлось ждать еще двадцать лет, прежде чем он смог воплотить свою любовь к «Звездным войнам» в работу на Lucasfilm в качестве главы отдела по связям с поклонниками. К тому времени его дом в Лос-Анджелесе обзавелся двумя дополнительными этажами, кроме того, он арендовал пять ячеек для хранения, и все это – чтобы разместить свою коллекцию. И это еще до трилогии приквелов, выход которых сопровождался самым большим количеством сопутствующих товаров в истории «Звездных войн». Сансвит – стервятник съемочных площадок, друг каждого лицензированного художника. Он высматривает предложения на интернет-аукционах и посещает распродажи при разводах. У него черный пояс по снижению цен. В его кабинете висит плакат, подписанный Лукасом, дарующий Сансвиту титул «главный фанат».

Сначала Сансвит намеревался оставить свою коллекцию частной. Его ферма в Петалуме – единственное место близ ранчо Скайуокер, которое было способно вместить коллекцию, было слишком далеко от цивилизации, чтобы серьезно рассматривать возможность превратить ее в музей. Но, после того как в 2011-м Сансвит покинул Lucasfilm (он все еще является советником на полставки), друзья убедили Сансвита, что интерес к коллекции достаточно велик, и можно превратить ферму в некоммерческую организацию, которая будет предлагать регулярные экскурсии всем, кто в нее вступит, ранчо Оби-Ван при штате из двух человек уже более тысячи членов, каждый из которых платит по 40 долларов в год.

Сансвит быстро показывает библиотеку – в ней книги из 37 стран на 34 языках – и комнату картин и постеров, где живут все неоткрытые коробки. Обычно здесь можно обнаружить его ассистента – Энн Ньюманн, пытающейся каталогизировать всю коллекцию. По ее подсчетам, после семи лет и 95 тысяч предметов, внесенных в каталог, ей остается обработать еще как минимум 300 тысяч – и число их постоянно растет. Для сравнения: в Британском музее выставлено 50 тысяч экспонатов.

Мы идем по узкому коридору, увешанному постерами к фильмам, и нельзя не задаться вопросом: а где же экспонаты посерьезнее? Потом Сансвит стучит в дверь. «Мистер Уильямс, – говорит он, – вы готовы нас принять?» И добавляет театральным шепотом: «Он очень темпераментный».

Когда дверь распахивается, включается тема «Звездных войн» Джона Уильямса, и вы видите, что собой представляет феномен XXI века, подобный Дэви Крокетту.

Сначала вы замечаете большие экспонаты: Дарт Вейдер в натуральную величину с красным световым мечом в руках (гульфик и шлем от оригинального костюма, использовавшегося в кино), оригинальный «замороженный» Хан Соло, огромный Боба Фетт, голова Джа-Джа Бинкса, чучело вампы, подвижные роботы в виде ансамбля из кантины Мос Эйсли, знаменитый велосипед с ранчо Скайуокер со световыми мечами вместо рукояток на руле и звонком в форме шлема Вейдера.

САНСВИТУ ПРИШЛОСЬ ЖДАТЬ ЕЩЕ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СМОГ ВОПЛОТИТЬ СВОЮ ЛЮБОВЬ К «ЗВЕЗДНЫМ ВОЙНАМ» В РАБОТУ НА LUCASFILM.

Несколько секунд спустя, когда ваши глаза привыкают к освещению, вы видите заполненные ряды. Куча предметов, связанных со «Звездными войнами», плотно стоят на полках, как в магазине, где мало места – только места тут бесконечно много, стены уходят в бесконечность, вдоль каждой стены как минимум две полки, а вдали виднеются собранный из Лего Боба Фетт в натуральную величину и рекламная растяжка «Звездных войн» 1977 года. За этим залом есть еще комнаты: коридор, выглядящий один в один как на «Тантиве IV», ведет к картинам, игровым автоматам и прочему.

На этом месте взрослые мужчины и женщины иногда плакали. А те, кто пришел с ними, часто говорили: «Теперь я тебя понимаю» или «Ладно, та коллекция, что у тебя дома, – это не страшно».

Со «Звездными войнами» связано больше товаров, чем с любой другой франшизой на свете, – но неожиданно все это случилось почти без участия самого создателя франшизы. В какой-то момент в 1975-м, работая над вторым вариантом сценария и попивая кофе, Джордж Лукас подумал о кружках в виде собак разных пород. Они были очень популярны в 1970-е. Разве не классно бы было иметь кружку, которая бы выглядела как вуки? Это и тот факт, что R2-D2 выглядел как банка для печенья, были единственными товарами, которые сам Лукас придумал, работая над фильмом.

Но Лукас знал, что фильм был полон возможностей для сопутствующих продуктов. Сын владельца магазина канцтоваров и игрушек, собирая в детстве собственные игрушки, он все еще был в восторге от их потенциала и не стыдился своего интереса. Когда режиссер Джордж Кьюкор сказал Лукасу на конференции в начале 1970-х, что не любит термин «киношник», поскольку он слишком похож на «игрушечник», Лукас ответил, что лучше будет игрушечником, чем режиссером,[84] поскольку это звучит слишком по-деловому. Декорации были игрушечными домиками, актеры были игрушками. «Я просто люблю заставлять вещи двигаться, – сказал он в 1977-м. – Дайте мне инструменты, и я сделаю игрушки». Игрушки «вытекали из общей идеи» «Звездных войн», сказал он французскому репортеру в конце того же года.

До «Звездных войн» никто не смог заработать на игрушках, сопутствующих фильму. Последняя попытка была сделана Mattel в 1967-м, когда фирма выпустила примерно 300 игрушек к фильму «Доктор Дулиттл», включая говорящих кукол, похожих на главного героя и злодея. Продюсеры лицензировали несколько альбомов с саундтреками, хлопья, предметы гигиены и даже корм для домашних животных. Они вкладывали игрушки в упаковки с пудингами и ждали, когда потекут деньги.

И хотя «Доктор Дулиттл» был хитом, товары на общую сумму 200 миллионов долларов так и не продались. И эта проблема с сопутствующими товарами не исчезла после появления «Звездных войн». История «Дулиттла» повторилась в 1982-м. «Инопланетянин» Спилберга был крайне популярным – он обошел «Звездные войны» в рейтинге самых больших кассовых сборов (во всяком случае до того момента, как в конце следующего десятилетия вышла специальная редакция) – но игрушки в форме заглавного пришельца из фильма пылились на полках. Atari произвела так много картриджей с компьютерной игрой по фильму, что их решили захоронить в пустыне в Нью-Мексико. Фильм был очаровательной историей, но он не был – как говорят в индустрии – особенно «игрушкогеничным». Главный герой не очень мило смотрелся в холодном свете магазина.

Задним числом кажется очевидным, что «Звездные войны» являются почти идеалом «игрушкогеничности». Персонажи и техника запоминающиеся и необычные, костюмы (пластиковые космонавты!) яркие и притягательные, бластеры и световые мечи зачаровывают. Если бы это был телесериал, проблем с заключением договоров не было бы. Только посмотрите, сколько игрушек, кукол, салфеток и прочей продукции по «Звездному пути» продавалось повсеместно в 1976-м. Но «Звездные войны» были фильмом, а не телесериалом, и каждый производитель игрушек знал, что фильм сегодня есть – а завтра его нет. Пока завод в Тайване сделает игрушки, «Звездные войны» в кино уже пройдут, и их забудут.

Дата премьеры приближалась, а вице-президент студии Fox Марк Пиверс еще не заключил контрактов. Он пытался заинтересовать производителей казавшейся безумной идеей фигурок персонажей «Звездных войн». Его главной целью была корпорация Mego, производившая фигурки супергероев. Но фильм не был готов, а фотографии не производили на потенциальных партнеров должного эффекта. Mego импортировала из Японии фигурки микронавтов, которые были крайне популярны в США. Кому нужны «Звездные войны»?

Наконец Пиверс смог заинтересовать компанию Kenner из Цинциннати, которая в 1963-м выпустила работающую игрушку-духовку, а недавно вновь достигла успеха с 30-сантиметровыми фигурками по сериалу «Человек за шесть миллионов долларов». Компания принадлежала производителю хлопьев General Mills. Глава компании – Берни Лумис – согласился на сделку, когда Пиверс заговорил о вероятности, что по «Звездным войнам» сделают телесериал. Лумис, Пиверс и Гари Кертц подписали контракт, дававший Kenner эксклюзивные права на производство игрушек, компания в свою очередь обязалась выпустить четыре фигурки персонажей и «семейную игру».

Условия договора: Kenner заплатил 25 тысяч долларов авансом, гарантировал дополнительно заплатить 100 тысяч (или 400 тысяч, в случае если выйдет телесериал), а также обязался передавать Fox и Lucasfilm 5 % от продаж. Это была выгодная сделка, учитывая, что те, кто подписал договор после выхода фильма, отдавали уже 10 % дохода. Марк Бодро, дизайнер, пришедший на работу в Kenner в январе 1977-го и отвечавший за игрушечные корабли из «Звездных войн», вспоминает, что по офису ходила шутка, что «Звездные войны» они получили за «50 баксов и рукопожатие». Лукас позднее высказывал недовольство сделкой – «глупым решением», из-за которого он потерял «десятки миллионов». Пиверс, адвокат по образованию, подал на Лукаса в суд за публичное заявление, что это вина Fox – ведь Lucasfilm тоже подписал сделку. Разбирательство тянулось три года, после чего Лукас решил не рисковать и договориться вне зала суда.

Перед выходом фильма студия прислала разработчикам игрушек трейлер «Звездных войн». Дизайнеры были от него в восторге и решили выпустить фигурки персонажей высотой 10 сантиметров. По легенде, размер был выбран именно такой, потому что Лумис сказал вице-президенту по дизайну измерить расстояние между большим и указательным пальцами. На самом деле, фигурки просто были того же размера, что и микронавты. Фигурки по «Звездным войнам» нельзя было делать стандартных размеров 20 или 30 сантиметров, потому что тогда они не влезли бы в космические корабли. Будь Хан Соло 30-сантиметровым, «Тысячелетний сокол» должен был бы быть полутораметровым. Отдел игрушек занял бы весь торговый центр. А так игрушки по «Звездным войнам» просто заняли целые стены в магазинах.

К ближайшим после выхода фильма праздникам Kenner не успевал поставить нужный объем игрушек. Начали они производство в июне, когда стало ясно, что фильм безумно популярен, и им надо было в августе отгрузить фигурки, чтобы они поступили в продажу к Рождеству – по тем временам это было невозможно. Один из младших дизайнеров компании, Эд Шифман, придумал знаменитое решение: продать за 10 долларов кусок картона, обещавший, что вам выдадут четыре фигурки, как только они будут готовы. Это называлось «Специальный комплект ранней пташки». Некоторые фанаты над ним смеются, некоторые вспоминают с любовью, но он несомненно сделал то, что требуется. «Хорошо, мы продали кусок картона, – говорит Бодро. – Но мы не забывали и об игрушках по «Звездным войнам». (Как почти любая другая фигурка в истории «Звездных войн», «Специальный комплект ранней пташки» был слишком знаменитым, чтобы его произвели только один раз, – в 2005 году в продажу поступила его точная копия.)

ДО «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» НИКТО НЕ СМОГ ЗАРАБОТАТЬ НА ИГРУШКАХ, СОПУТСТВУЮЩИХ ФИЛЬМУ.

Когда стало очевидно, что «Звездные войны» стали хитом, Лукас с Лумисом сели за стол переговоров, чтобы обсудить, что еще можно выпустить помимо фигурок. В первую очередь Лукас хотел бластеры. Лумис запретил своей фирме производить игрушечное оружие после Вьетнама; поколение, протестовавшее против Вьетнама, теперь стало родителями, и идея детей, игравших с оружием, вызывала ужас. Лумис пытался объяснить это Лукасу. Лумис планировал делать надувные световые мечи, чтобы дети хоть с чем-то могли устраивать сражения. Лукас все выслушал, потом повторил свой вопрос: «Где бластеры?» Лумис сдался; бластеры поступили в продажу.

В 1978-м компания продала более 42 миллионов товаров по «Звездным войнам», и 26 миллионов из них – фигурки. К 1985 году на планете было больше фигурок по «Звездным войнам», чем граждан США. Потом было десятилетнее затишье, пока компания Hasbro не выпустило линейку «Могущество Силы»; хотя их фигурки сильно ругали (в том числе и Сансвит) за безумную мускулистость, они продавались как горячие пирожки. Hasbro и сегодня продолжает работать по лицензии «Звездных войн».

После 1977 года Лукас стал разрабатывать жесткие правила для марки «Звездные войны». Первым и самым жестким правилом было, что знак «Звездные войны» нельзя лепить на все подряд. Фильмы делались с невероятной заботой и вниманием – к товарам это тоже должно относиться. Сансвит может показать вам отличный пример, сделанный канадским подразделением Kenner, не соблюдших этих указаний: пояс с кармашками в стиле Бэтмена и пистолет с присосками в упаковке с изображением Дарта Вейдера. Лукас был в ярости, когда это увидел. Его департамент по лицензиям – прозванный «Черный сокол» – должен был следить, чтобы подобные вещи никогда не поступали в продажу. Они разорвали контракт на украшения с Weingerof. Также «Звездные войны» не должны были ассоциироваться с наркотиками и алкоголем. (В хаосе, который царил в самом начале, во всем были исключения; Сансвит с радостью покажет вам выпущенные в 1977-м ноты музыки из кантины, где на обложке изображен Чубакка с бокалом мартини.) Пока Лукас не сдался в 1991-м, не было витаминов под маркой «Звездные войны» – из опасения, что дети могут привыкнуть глотать таблетки (автор «Галактики ТНХ 1138» все еще ненавидел наркотики).

Лукас заявлял, что практически не занимался сопутствующими товарами, но на самом деле держал их под строгим контролем. «Если вы сделаете что-то, что мне не понравится, я вам сообщу», – сказал он Мэгги Янг, когда та стала вице-президентом Lucasfilm по товарам и лицензированию – эту должность она занимала с 1978 по 1986 год. Это была эффективная управленческая стратегия: Янг была слишком напугана, чтобы делать какой-то выбор, кроме самого консервативного. В истории лицензий «Звездных войн» были и странности: будучи диабетиком, Лукас годами отказывался лицензировать сладкие хлопья (пока Kellog в 1984 году не предложила хлопья 3РО с низким содержанием сахара), при этом производители сладких напитков «Кока-кола» и «Пепси» входят в число самых долгосрочных партнеров «Звездных войн».

Несмотря на некоторые огрехи, система работала. С момента рождения франшизы товаров продано больше чем на 32 миллиарда долларов. Это всего вдвое меньше, чем у франшизы Барби, – при том что у светловолосой куклы 20 лет форы. И Барби с трудом остается популярной в современном мире: в 2012-м продажи куклы упали на 40 %. «Звездные войны» тем временем становятся все сильнее. Теперь, когда принадлежавший частному лицу Lucasfilm купил Disney, являющийся акционерным обществом,[85] мы знаем, что лишь за 2012 год «Звездные войны» за счет лицензирования продукции[86] принесли около 215 миллионов.

Сансвит готов быстро успокоить всех переживающих, что после покупки Lucasfilm компанией Disney нас ждет наплыв продукции по «Звездным войнам» в стиле Disney. «Все, кто жалуется в сети, что теперь выпустят Дарта Гуфи, – говорит он, – знайте: его уже выпустили семь лет назад, и он был классным». На его полках стоят Джедаи Микки, штурмовики Дональды и да, Дарты Гуфи – плоды двадцатипятилетнего партнерства двух компаний.

Тур Сансвита кажется бесконечным, и он старается разнообразить его. Вы никогда не знаете, когда он достанет мягкую игрушку принцессы Леи в бикини из «Эпизода VI» и заговорит фальцетом или направит на вас вязаный бластер. Часто он изображает удивление от предметов своей коллекции, будто впервые видит их. Он потешается над необычными предметами и готов показать худшие официальные продукты, на которые Lucasfilm дал лицензию: диспенсер для скотча в форме С-3РО, в котором клейкая лента торчит между ног золотого дроида; прихватка в виде монстра с астероида из «Империя наносит ответный удар»; конфета Джа-Джа Бинкс, где вы должны открыть рот пластмассовому гунгану и сосать его язык с вишневым вкусом. Сансвит грустно качает головой, пытается сдержать улыбку. О чем они только думали?

Но лицензированная продукция по «Звездным войнам» несравнима – как по количеству, так и по необычности – с контрафактными товарами и творчеством фанатов. Сансвит может показать вам первые контрафактные фигурки, копии которых – копии фальшивок! – сейчас продаются за сотни долларов. Бо́льшая часть ранчо отдана под фанатское творчество со всего мира. Прекрасная пината в форме банты, Лея и Хан в виде скелетов ко Дню Мертвых в Мексике; банки супа «Похлебка джавы»; штурмовик, нарисованный на кости мастодонта возрастом десять тысяч лет. Дюжины шлемов штурмовиков и Вейдера, раскрашенных разными художниками во время благотворительных мероприятий. Австралийские фанаты проигнорировали запрет Лукаса на алкоголь и прислали Сансвиту бутылку портвейна «КосмоПОРТ Мос Эйсли».

«Фанатское творчество меня заводит больше всего, – говорит Сансвит. – Оно показывает их страсть, их талант, и это отличает «Звездные войны» от любого другого фанатского сообщества за последние 50 лет. Я люблю Гарри Поттера, но вы не видите людей, которые строят миниатюрные Хогвартсы или шьют формы для квиддича. Люди любят эти фильмы. Но они не вызывают в них такой страсти».

КОГДА СТАЛО ОЧЕВИДНО, ЧТО «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» СТАЛИ ХИТОМ, ЛУКАС С ЛУМИСОМ СЕЛИ ЗА СТОЛ ПЕРЕГОВОРОВ, ЧТОБЫ ОБСУДИТЬ, ЧТО МОЖНО ВЫПУСТИТЬ ПОМИМО ФИГУРОК.

Находиться рядом со Стивом Сансвитом – на ранчо, во время автограф-сессий, смеясь за сценой с другими фанатами во время конвентов, – это словно жить в версии «Похитителя орхидей» на тему «Звездных войн». Только мания Сансвита более стабильная, более легальная и чаще подпитываемая, чем страсть Джона Лароша к редким цветам. Сложно не завидовать ранчо Оби-Ван – не обязательно самой коллекции, хоть я и встречал людей, способных за нее убить, – но уверенности и целенаправленности, которые она отражает. Погружению во всепланетную фанатскую сеть с товарами в роли твоего Макгаффина. Возможности быть абсолютным фанатом – но не потерять тонко настроенного чувства юмора. Качать головой над ошибками, но все равно любить каждый экспонат. Это значительная часть идеи «Звездных войн».

Лично я ничего особо не коллекционировал. Я во многом согласен с доктором Дженнифер Портер, исследовавшей Джедаев, описывающей предметы, которые она видела во время уик-энда «Звездных войн», как «напоминание о паломничестве», когда люди переносят ощущение «прикосновения к святыне». Но во времена моего детства «Звездные войны» были некоей высшей силой. Я начал покупать фигурки персонажей и получать их в подарок в 1980-м, как раз к премьере «Империя наносит ответный удар». В те дни до видеопрокатов, до того как «Звездные войны» впервые показали по телевидению, фигурки были единственным способом взять кусочек фильма домой – пусть даже фигурка в прозрачной упаковке была слабо похожа на фотографию актера на упаковке.

Что еще важно, фигурки подкармливали мое воображение в отсутствие новых фильмов по «Звездным войнам». Три года ожидания между фильмами «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение Джедая» казались бесконечностью. После финала «Империи» было множество путей, по которым могли развиваться события. Мои фигурки, как и миллионы других по всему миру, разыгрывали эти варианты. Бесконечное число «Тысячелетних соколов» преследовало «Раба-1» – корабль Бобы Фетта, к которому бесплатно прилагался замороженный в карбоните Хан Соло. Кто знает, сколько раз Люк Скайуокер – версия из Облачного города – повторял свой поединок с Дартом Вейдером, требуя знать, правда ли то, что он его отец?

Что мне никогда не приходило в голову в детстве – так это оставить игрушку в упаковке. Вот что я боялся увидеть на ранчо Оби-Ван: нездоровую страсть к коллекционированию игрушек в идеальном состоянии и торговле ими, безрадостное превращение предметов, предназначенных для развлечения, в безликий товар. Поэтому я был рад узнать от Hasbro, купившей Kenner в 1991-м, что большинство покупателей товаров по «Звездным войнам» так не поступает. «Около 75 % наших покупателей вытаскивает свои фигурки», – говорит Деррил Деприст, вице-президент Hasbro по глобальному продвижению бренда, в ведении которого находится и продукция по «Звездным войнам», – он и проводит подобные исследования.

Сам Деприст вытаскивает фигурки героев «Звездных войн» с 12 лет. Когда мы впервые встретились на Комик-коне в Сан-Диего, он достал смартфон и показал, как хранит дома свою коллекцию. Фигурки были расставлены на десятках полок, каждая из которых представляла сцену из одного из фильмов. Можно было прямо там разыграть всею оригинальную трилогию с 10-сантиметровыми героями (впервые я увидел что-то, чего не было на ранчо Оби-Ван).

Пока Деприст пролистывал фото, я указал на полку, полную штурмовиков, окруживших «Тысячелетний сокол», и вспомнил, что одним из самых странных моих детских решений было обменять штурмовика в зимней экипировке с заснеженной планеты Хот из «Империи» на фигурку обычного штурмовика, более потертую, чем тот, что у меня уже был. Взрослому сложно вспомнить свою детскую логику: разве коллекционеры не должны стремиться к разнообразию своей коллекции, к редким товарам? Но Деприст меня успокоил и рассказал, почему я это сделал: всем нужна куча штурмовиков. «Часть удовольствия вызвана тем, что плохих парней больше, чем хороших, – сказал он. – Повстанцы всегда должны сражаться против превосходящих сил врага. Поэтому мы следим, чтобы этих парней было достаточно». Назовите это духом 501-го в миниатюре. Ни один солдат не должен маршировать в одиночку.

Несмотря на это врожденное преимущество, штурмовики находятся только на втором месте по количеству продаж среди фигурок Hasbro. Неизменно на вершине, год за годом, Дарт Вейдер. Нас манит к знаменитому злодею; ничего удивительного, что Лукас расширил его роль во втором фильме.

Технологии производства фигурок улучшаются, это позволяет Hasbro продавать все больше и больше различных фигурок по «Звездным войнам» – и больше всех от этого выигрывает Вейдер. Это во многом шок для среднего поклонника фильмов из 1970-х и 1980-х, когда в продаже был всего один вариант Вейдера (потому что какой смысл делать больше, если он все время в одном наряде?). С 1995 по 2012-й было выпущено 57 новых версий Вейдера, и это не считая дюжин Энакинов Скайуокеров. Сторонники Светлой стороны Силы будут рады знать, что с 89 фигурками во всех мыслимых костюмах и позах по количеству фигурок Люк побеждает отца. К сожалению, принцесса Лея может похвастаться всего 44 вариантами фигурок. В общей сложности на сегодня существует более 2000 различных фигурок персонажей «Звездных войн» – куда больше, чем три сотни, продававшиеся Kenner.

ФИГУРКИ ПОДКАРМЛИВАЛИ ВООБРАЖЕНИЕ В ОТСУТСТВИЕ НОВЫХ ФИЛЬМОВ ПО «ЗВЕЗДНЫМ ВОЙНАМ».

Я ставлю новейшую фигурку от Hasbro рядом со старой моделью Kenner – это как повесить Рембрандта рядом со средневековой фреской. Старые фигурки, столь яркие в детстве, сейчас кажутся просто куском пластмассы с нарисованными глазами и ртом. Их аналоги из XXI века – словно миниатюрные люди. Деприст объяснил, что фабрики Kenner в Китае отливали миллионы фигурок в одной пластиковой форме для литья. Со временем формы портились, и фигурки теряли сходство с персонажами. Фабрики спешили накормить феномен, который мог закончиться в любой момент. В наши дни, когда «Звездные войны» подтвердили свое постоянство, формы для литья проверяются и меняются при необходимости после нескольких сотен фигурок.

«Звездные войны» оказались хорошим товаром для Hasbro. В 2013-м компания вместе с производителем видеоигр Rovio приняла участие в совместном проекте по мотивам игры «Angry Birds: Звездные войны» – компания продала миллион «телеподов» – игрушек с интерактивными функциями для видеоигры. Мало того что у компании есть фигурки для «Эпизода VII», остались еще персонажи из первых шести фильмов, фигурки которых ни разу не делались. Вы могли бы подумать, что каждый персонаж из каждой сцены уже был к этому моменту отлит в пластике, но Деприст говорит, что большое число инопланетян из кантины и из дворца Джаббы еще не удостоились этой судьбы.

Конечно, настоящие деньги лежат в популярных персонажах и в создании все более реалистичных, точных версий, которые вы можете продать коллекционерам. На Комик-коне Деприст показал фигурку, которая скоро поступит в продажу, – принцессу Лею за 20 долларов в ее откровенном рабском бикини из «Возвращения Джедая». Чертежи были покрыты замечаниями для команды дизайнеров: «Глаза должны быть глубже. Вся кукла должна быть миниатюрнее. Грудь меньше. Внешняя часть ноздрей не такая толстая. Не забудьте про трусы!» Я не мог не вспомнить слов Кэрри Фишер, сказанных ею, об одной из фигурок, которая была слишком откровенна одета. «Я сказала Джорджу – у тебя есть права на мое лицо, но у тебя нет прав на мою лагуну тайн».

Но зрители-коллекционеры, мужчины и женщины, были восхищены. Потом Деприст спросил, кто из них действительно вынимает игрушки из упаковки при покупке. Лишь некоторые подняли руки.

«Играйте со своими игрушками, люди, – сказал Деприст зрителям. – Играйте со своими игрушками».

14

Клоны наступают!

Пока компания Kenner пыталась удовлетворить рождественский спрос 1977-го своим «Специальным комплектом ранней пташки», руководство фирмы нашло успокоение в том, что феномен, на котором они зарабатывают, явно не скоротечный. Их рыночное исследование в то лето показало, что из тысячи опрошенных детей треть уже посмотрела фильм, а 15 % – даже несколько раз. Те, кто фильма еще не видел, ужасно хотели это сделать. Давление друзей на детской площадке было слишком велико, даже без игрушек. «Раньше мы играли в полицейских и бандитов, – говорит Джеймс Арнольд Тейлор, ставший потом голосом Оби-Ван Кеноби, а в тот момент истории – лишь семилетний мальчик в Сан-Хосе, – с лета 1977-го мы играли в «Звездные войны».

Конечно, дело было не только в детях. Американское общество не было так охвачено культурным феноменом со времен «Битлз». И теперь этот феномен ждала самая искренняя форма лести: имитация.

Ко Дню труда[87] «Звездные войны» продали в 1200 кинотеатрах билетов на 133 миллиона долларов. Они были на грани того, чтобы обойти «Челюсти» как самый кассовый фильм всех времен, если не корректировать сборы «Унесенных ветром» на уровень инфляции.[88] Сопутствующие товары тоже продавались рекордными темпами. Пластинка с саундтреком фильма разошлась тиражом 1,3 миллиона экземпляров. Диско-версия главной темы, выпущенная продюсером Месо, была куплена в количестве 130 тысяч штук за несколько недель. Альбом Месо, «Звездные войны и прочий галактический фанк», в октябре поднялась на вершину хит-парада Billboard. Книга Алана Дина Фостера – с именем Лукаса на обложке – была четвертой по продаваемости книгой в США. Фостер был обязан держать свое авторство в тайне даже от друзей. Он говорит, что его это не беспокоило, и ему даже веришь. Но, наверное, было немного обидно.

В Лос-Анджелесе «Звездные войны» с триумфом вернулись в Китайский театр Манна после того, как «Колдун» в соответствии с контрактом завершил свой шестинедельный прокат. Чтобы отпраздновать это, Дарт Вейдер, С-3РО и R2-D2 под взглядами трехтысячной толпы оставили свои отпечатки и имена в бетоне. Даже репортеры пришли в футболках с символикой «Звездных войн». Кертц сказал им не ждать следующих «Звездных войн» в ближайшие два года. «Это будет отдельная история – мы хотим каждый фильм делать отдельным приключением, а не сиквелом – но с теми же героями», – сказал он. Потом добавил менее уверенно: «Мы сейчас рассматриваем 14 разных направлений развития сюжета».

Тем временем первые шаги к «Звездным войнам II» – очень даже сиквелу, несмотря на слова Кертца, – уже делались. Лукас продумывал сюжет. Контракт с Ральфом Маккуорри был подписан. Кертц начал искать места для натурных съемок; он забронировал Элстри для павильонных съемок за 18 месяцев до их предполагаемого начала.

Брайан Джонсон, автор моделей сериала «Космос: 1999», заменил Джона Дайкстру в качестве главы по спецэффектам. Дайкстра, который никогда не отличался дипломатичностью, слишком часто ругался с Лукасом – оба больше не хотели друг с другом работать. Лукас был достаточно щедр со своими процентами, раздав 25 % из своей доли актерам, съемочной группе, друзьям. Хэмилл с этого момента будет получать примерно 600 тысяч долларов в год от своей доли. Дайкстра, обладатель «Оскара», чьи гипотезы о камерах и компьютерах навсегда изменили спецэффекты, не получил ничего.

Не зная, как долго «Звездные войны» сохранят популярность, юристы Лукаса решили ковать железо, пока горячо, и уже в сентябре представили контракт на сиквел студии Fox. Переговоры прошли быстро. У Лукаса на руках были все козыри, и обе стороны это понимали. Обладая правами на сиквел, он мог обратиться к любой студии. На следующем собрании совета директоров в Монте-Карло, где принцесса Грейс выиграла фигурки персонажей «Звездных войн», Лэдди сказал другим директорам: «Либо мы подписываем этот контракт, либо мы не снимаем этот фильм». Он вспоминает, что те достаточно разозлились, чтобы начать кампанию, которая в итоге привела к его уходу: «Они хотели дать Джорджу прибавку в 10 %, а Джордж думал совсем не об этом, и он был прав».

Джордж получит куда больше, чем дополнительные 10 %. Его компания должна была получить 52 % от первых 20 миллионов долларов, 70 % от следующих 40 миллионов и 77 % от всей суммы свыше этого. Были основаны несколько дочерних компаний Lucasfilm, чтобы справиться с ожидаемой сверхприбылью. Компания «Глава II» будет заниматься новым фильмом. «Черный сокол» займется всеми сделками по сопутствующим товарам, получая 90 % оплаты за лицензии начиная с 1981-го (дополнительный стимул для Fox, чтобы заключить как можно больше сделок прямо сейчас).

ЮРИСТЫ ЛУКАСА РЕШИЛИ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО, И УЖЕ В СЕНТЯБРЕ ПРЕДСТАВИЛИ КОНТРАКТ НА СИКВЕЛ СТУДИИ FOX.

Если новый фильм станет таким же большим хитом, как и «Звездные войны», – а это было, конечно, под большим вопросом, – Lucasfilm заработает огромные деньги. Fox даже не смогла финансово вложиться в фильм; Bank of America предоставлял ссуду под залог 20 миллионов долларов Лукаса. Это были все его доходы от «Звездных войн», не считая лицензионных товаров. Силу феномена «Звездных войн» можно оценить по тому, что сделка была подписана практически немедленно, 21 сентября 1977-го, когда еще ни одного слова сценария «Звездных войн II», как тогда называли фильм, не написали.

Объявление о начале работ над «Звездными войнами II» пресса почти не заметила. Это было очевидное решение. Что о нем говорить? Сиквелы никогда не оказывались столь же успешными, как первые фильмы. Шли съемки фильмов «Рокки II» и «Челюсти II». Если на то пошло, на Lucasfilm снимались «Новые американские граффити». Ну и что? За исключением «Крестного отца: часть II» все сиквелы были поделками. Их почти никогда не снимал тот же режиссер. Разве сам Лукас не сказал, что не будет режиссером? И какой дурак будет делать что-то в тени «Звездных войн»?

«Звездные войны» почти наверняка должны были оказаться единичным успехом: это была общепризнанная мудрость до 1980-го. И Лукас в таком случае мог потерять очень многое. Финансируй фильм через студию, и студия по крайней мере покроет твои убытки. Финансируй фильм через банк, и будешь рисковать своим домом, как Коппола с «Апокалипсисом сегодня».

Создателя это ни капли не беспокоило. Он был словно игрок в казино, выигравший большой куш на рулетке и ставящий всю стопку фишек на то же число. Однако казалось, вся индустрия кино и телевидения ставила на то же число. Создатель, похоже, не боялся конкуренции. «Я хочу, чтобы «Звездные войны» были успешными и все их копировали, – сказал Лукас в интервью летом 1977-го. – Тогда я смогу пойти в кино на копии и получить удовольствие».

Ну, хотя бы первая часть его желания исполнилась.

Они появились со всех сторон вселенной кино, атакуя кинотеатры, как звездные разрушители. Сигнал был получен: научная фантастика была в моде, несмотря на содержание (и на то, что Лукас называл свой фильм «космическим фэнтези»). Если вы быстро сляпаете что-то и выпустите на экран, то, может, и сможете поймать пару миллионов от популярности «Звездных войн», пока они не рухнут в пропасть забвения.

Как часто случается при космических путешествиях, присутствовали странные эффекты замедления времени. Первый вышедший фильм, казалось, был в пути лет десять. Итальянский фильм 1966 года «2+5: Миссия Гидра» был перемонтирован, дублирован и выпущен в кино в октябре 1977-го под именем «Звездный пилот». Не важно, что сюжет – инопланетяне потерпели крушение на Сардинии и взяли ученых в заложники – ближе к фильмам 1950-х про монстров, а спецэффектов практически не было. Этот фильм можно было посмотреть в кино в то же время, что и «Звездные войны», и в названии было слово «Звезда».

Если это было недостаточно низко для закупщиков фильмов для проката, то еще один вариант появился в выпуске журнала Box office от 26 сентября 1976. Западногерманский порнофильм 1974-го, у которого уже было два названия – «Achjodelmirnocheinen!» («О, спой мне йодлем снова!») и «Stosstrupp Venusblastzum Angriff» («Венерианский патруль атакует ртом») – вышел под названием «2069: секс одиссея». Реклама называла фильм «эротическим научно-фантастическим фэнтези» и «чувственным сиквелом к «Звездным войнам». Чтобы было понятнее, в слове чувственный «С» заменили на «$».

Знаки доллара после «Звездных войн» появились у кинопроизводителей по всему миру. Фильм Лукаса «показал, как много денег можно заработать», – сказал старый друг Лукаса и автор сценария «Апокалипсиса сегодня» Джон Милиус. – Студии не могли этому противиться. Никто не мог представить, что можно разбогатеть, словно в Древнем Риме». Некоторые режиссеры и сценаристы всей душой примут эту новую реальность (как и сам Милиус, снявший «Конана-варвара», собравшего в кино 130 миллионов долларов). Другие – нет. Уильям Фридкин смотрел мрачный трейлер к своему «Колдуну» – которого он считал своей лучшей работой – перед началом сеанса «Звездных войн». «Наш фильм сдувает с экрана», – сказал ему его монтажер, Бад Смит, и эти слова привели Фридкина на просмотр фильма Лукаса. «Не знаю, милые роботы и прочая фигня – может, я не на ту лошадь поставил», – мрачно признался Фридкин менеджеру Китайского театра Манна. Менеджер предупредил его, что если «Колдун» действительно не та лошадь, то «Звездные войны» снова скоро будут в седле. Так и случилось – «Колдун» провалился в мировом прокате, не собрав 22 миллионов, потраченных на его съемки. Фридкин больше не снимал крупнобюджетных фильмов.

Задним числом очевидно, на каких лошадей надо было ставить студиям. Наше общество продемонстрировало любовь к масштабным летним блокбастерам, историям про борьбу добра и зла с рейтингом PG – фильмам, которыми могут наслаждаться и дети, и взрослые, одновременно старомодным по своей морали и современным по спецэффектам. Со времен состязания между «Звездными войнами» и «Колдуном» мы видели уже многочисленных «Гарри Поттеров», переживали за большое количество хоббитов и неоднократно плавали с пиратами Карибского моря. Мы столько лет восхищались супергероями, что подобные фильмы кажутся обычными, такой же частью Америки, как яблочный пирог. «Звездные войны» и их наследники столь же повсеместны, как газировка и попкорн.

Но в 1977-м все пытались не столько найти эссенцию «Звездных войн» и поместить ее в новую оболочку, сколько снять самую дешевую научную фантастику и надеяться на лучшее. Старые предрассудки отмирали с трудом. Разве это кино не для детей? Разве они поймут разницу? Бюджеты подросли в первую очередь для оплаты спецэффектов, которые после «Звездных войн» не будут вызывать смеха. Все равно большинство фильмов в последующие годы больше были похожи на «Звездного пилота», а не на «Звездные войны».

Большое количество шлака пришло из-за границы. Канада предложила «Вторжение космических кораблей» и «Облик грядущего Герберта Уэллса». Книга Уэллса полна предостережений по поводу Второй и Третьей мировых войн, но фильм не хотел с этим связываться. Его трейлер обещал «вселенную роботов, людей, способных уничтожать планеты, межзвездный шантаж и межгалактический героизм». Из Италии появилось несколько фильмов, еще более бесстыжих в своем воровстве. «Столкновение звезд» (1978), открывавшееся дешевой копией кадра со звездным разрушителем, рассказывало о контрабандисте и роботах, борющихся с имперским злодеем и его разрушающей планеты космической станцией; в фильме участвовал Кристофер Пламмер в роли императора и молодой Дэвид Хассельхофф со световым мечом. Злодей в фильме «Гуманоид» (1979) носит черный, сделанный в самурайском стиле шлем и черный плащ. Со спины он выглядит точно как Дарт Вейдер. Оба фильма провалились в прокате.

ЗНАКИ ДОЛЛАРА ПОСЛЕ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» ПОЯВИЛИСЬ У КИНОПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ ПО ВСЕМУ МИРУ. ФИЛЬМ ЛУКАСА «ПОКАЗАЛ, КАК МНОГО ДЕНЕГ МОЖНО ЗАРАБОТАТЬ».

Из Великобритании пришел «Сатурн 3» (1980), у которого, казалось, были все необходимые ингредиенты. Сюжет придумал художник-постановщик «Звездных войн» Джон Барри – триллер об убийстве на отдаленной космической станции. Написал сценарий молодой, но уже известный писатель Мартин Эмис. Звездами фильма были Керк Дуглас, Харви Кейтель и Фарра Фосетт, последняя – в многочисленных откровенных нарядах. Фильм стоил 10 миллионов долларов и собрал 9. Что было не так? Слишком много переработок сценария, шестидесятичетырехлетний Дуглас, пытающийся доказать свою мужскую силу на каждом шагу (съемки фильма вдохновили Эмиса на написание романа «Деньги»), и многочисленные споры, которые привели к уходу Барри прямо на съемочную площадку фильма «Империя наносит ответный удар», где он трагически скончался неделю спустя от внезапного приступа менингита.

Япония предложила «Послание из космоса» (1978), снятое за 6 миллионов долларов – немного по американским стандартам, но рекорд для японской киноиндустрии. Ради американского рынка в главной роли был занят актер Вик Морроу. Опять все элементы сценария вроде бы были на месте: плохая империя, бои на мечах и лазерные перестрелки, инопланетный бар. United Artists, студия, первая отказавшаяся от «Звездных войн», купила права на прокат фильма в США за 1 миллион долларов. Прокат не вернул им этих денег. «Единственное, что принес фильм, это головную боль от убытков», – сокрушался вице-президент студии Стивен Бах.

Как вскоре выяснилось, чтобы сделать фильм, похожий на «Звездные войны», надо потратить больше, чем «Звездные войны». Лукас любил говорить, что он за 10 миллионов сделал фильм, который выглядел на 20. Потратив больше, некоторые режиссеры смогли достичь относительного успеха. Спилберг потратил 20 миллионов долларов на «Близкие контакты», мировые сборы которых составили 288 миллионов. Warner Brothers потратили 55 миллионов на «Супермена», рискованная ставка, учитывая, что фильмы про супергероев были в том же состоянии, как фантастика до «Звездных войн». С помощью еще одного прекрасного марша Джона Уильямса фильм стал самым успешным за всю историю студии, собрав в прокате 296 миллионов долларов.

Из всех фильмов, воровавших у «Звездных войн», итальянский культовый фильм «Столкновение звезд» – вы видите его испанский постер – делал это наиболее откровенно. В фильме были битва на световых мечах и уничтожающее планету сверхоружие; на постере можно увидеть что-то похожее на Звездный разрушитель и «Тысячелетний сокол». Название переводится как «Звездные столкновения третьей степени».

ФОТО: «New World Pictures».

После этого студии стали тратить серьезные деньги на фантастику и фэнтези. Disney сделал кивок в сторону «Звездных войн» в 1978-м, выпустив две дешевые комедии – «Кот из космоса» и «Неопознанный летающий оболтус», также известный как «Космонавт при дворе короля Артура», современная версия романа Марка Твена «Янки при дворе короля Артура». К 1979-му студия работала над проектом «Космическая станция один», позже переименованным в «Черную дыру». Фильм мог похвастаться бюджетом в 20 миллионов и 550 кадрами спецэффектов, это должна была быть мрачная, наполненная действием мелодрама на краю исследованного космоса с игрушкогеничными роботами.

«Черная дыра» стала первым случаем обращения студии Disney к Lucasfilm – в тот раз Мышиный Дом хотел арендовать камеру Dykstraflex. Студия Лукаса запросила слишком большую цену, поэтому Disney разработал собственную камеру с компьютерным управлением. Режиссер Гари Нельсон следил, чтобы роботы – В. И. Н. СЕНТ и Б. О. Б. – выглядели грязными и потертыми; концепция обжитой вселенной набирала популярность. В фильме снимались звезды – Эрнест Боргнайн и Максимилиан Шелл. Роботов озвучивали Родди МакДауэлл и Слим Пикенс. Это был один из первых фильмов Disney с рейтингом PG, для привлечения подростков диалоги были разбавлены небольшим количеством ругани. Что могло пойти не так?

Очевидно, многое – студия напрочь забыла о сценарии. В США «Черная дыра» едва окупилась. Кинокритик Роджер Эберт назвал фильм «болтливой мелодрамой, полной безумных ученых и домов с привидениями». Злые черные роботы, дравшиеся с В. И. Н. СЕНТом и Б. О. Б. ом, были «списаны с Дарта Вейдера». Персонаж Максимилиана Шелла, пытавшийся отправить станцию в черную дыру, был картонной копией доктора Морбиуса из «Запретной планеты». Это не было космическим фэнтези – это была еще одна история об опасностях науки. Разве нам их не хватало?

Самые успешные научно-фантастические фильмы, вышедшие после «Звездных войн», были сделаны гиками, мариновавшимися в этой среде задолго до того, как Лукас сделал ее популярной. В этом смысле они во многом походили на самого Лукаса (а некоторые даже работали с ним над «Звездными войнами»). Студии могли добиться большего успеха, клонируя Лукаса, а не пытаясь клонировать его работу.[89] Им нужны были сценаристы и режиссеры, испытывающие страсть к этой теме, а не ремесленники. Забота о деталях отражалась на экране – и на прибыли.

Лучшим примером может послужить Дэн О’Бэннон, соавтор «Темной звезды», комедии Джона Карпентера о гиперпространстве с мячом-инопланетянином. После «Темной звезды» О’Бэннону пришла в голову идея сделать похожий фильм, но в жанре ужаса; он хотел назвать его «Они кусаются». Но он отвлекся на работу над «Дюной» с Ходоровски в Париже. Это пошло ему на пользу, потому что с Ходоровски также работал Г. Р. Гигер, чьи готические неземные картины очень сильно повлияли на О’Бэннона. О’Бэннон вернулся в Лос-Анджелес в 1975-м и написал сценарий «Звездный зверь». Потом он сменил название на «Чужой».

О’Бэннон, как и Лукас, не отрицал, что черпал вдохновение из других произведений, таких как «Тварь из другого мира» (1951). «Я не украл «Чужого» у кого-то, – говорил он, – я украл его у всех». Соавтор сценария Роберт Шусетт предложил идею о чужом, разрывающем грудную клетку космонавта изнутри.

В конце 1976-го, ища киностудию, О’Бэннон и Шусетт не думали о крупных игроках. Они обратились к маэстро фильмов категории Б Роджеру Корману и собирались уже подписать сделку, когда один из друзей рассказал им о компании, которая работает с Fox.

Лэдди понравилась идея фильма, но он не был уверен, что «Чужого» имело смысл сразу финансировать. Возможно, он не хотел рисковать, учитывая, какого провала в тот момент ожидали от «Звездных войн». Кто в таких условиях согласится дать зеленый свет еще одному научно-фантастическому фильму? «Голливуд как лемминги, – жалуется Лэдди, – появляется один хит, и все за ним гоняются». Он вспоминает, как после «Звуков музыки» все носились с идеей мюзикла. Для производства крупнобюджетного фильма в жанре научной фантастики или фэнтези необходим был один большой хит, за успехом которого все будут гоняться.

ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ФИЛЬМ, ПОХОЖИЙ НА «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» НАДО ПОТРАТИТЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

Тем временем О’Бэннон зарабатывал на хлеб на подхвате у другого выпускника УЮК Джорджа Лукаса, которому нужна была анимация, показывающая странный корабль с крыльями в форме буквы X на экране компьютера наведения. Лукас помнил, что О’Бэннон делал что-то подобное в «Темной звезде». О’Бэннон заработал на «Звездных войнах» немного, но достаточно, чтобы переехать из гостиной соавтора в собственную квартиру.

А «Звездные войны», став хитом, за успехом которого все стали гоняться, помог студии Fox родить «Чужого». «Они хотели повторить успех «Звездных войн» – и быстро, а единственный сценарий с космическим кораблем, который у них был, это «Чужой», – вспоминал О’Бэннон. Ему дали ровно такой же бюджет, как был у «Звездных войн», – 11 миллионов. Снять фильм взялся британский режиссер Ридли Скотт, который, посмотрев «Звездные войны» в Китайском театре, решил переключиться с исторического кино на фантастическое. Он нанял Чарли Липпинкотта, ставшего на тот момент чем-то вроде талисмана в Голливуде. «Чужой» вышел в кино 25 мая 1979 года, спустя ровно два года после «Звездных войн», и собрал в прокате 104 миллиона. «Чужой» и «Звездные войны» – это как «Роллинг стоунз» и «Битлз», – говорит продюсер фильма Дэвид Гилер. – Это более жестокие «Звездные войны».

Выпуск «Чужого» на большой экран был последним делом Лэдди на студии Fox. Его ссора с другими директорами по поводу условий сделки с Лукасом о «Звездных войнах II» достигла апогея, после чего он объявил о своем решении покинуть студию и создать собственную кинокомпанию. Студия сократила срок действия его контракта – то есть вежливо указала на дверь. В октябре была основана компания Лэдда. На нее стал работать и Ридли Скотт, нанятый снять фильм на основе сценария актера Хэмптона Фанчера по роману «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» известного фантаста Филиппа Дика. Фанчер и Скотт много спорили, в результате Фанчер ушел из проекта. Так книга превратилось в нечто столь же гениальное, но абсолютно другое – «Бегущего по лезвию бритвы», фильм, сделанный людьми, вдохновленными «Звездными войнами». Не удивительно, что Харрисон Форд был идеальным выбором для главного героя – охотника на репликантов Декарда.

Не то чтобы созданный ими фильм был похож на «Звездные войны» – или все-таки был? На поверхности «Бегущий по лезвию» больше похож на крупнобюджетную версию «ТНХ 1138» с вменяемым сюжетом. В нем есть это ощущение ползучей антиутопии, роботоподобное человечество. Лукас оставил всю эту мрачную тематику, чтобы перенести на экран наши мечты. Ридли Скотт успешно занялся нашими кошмарами. Хотя на этой стадии у режиссеров было много общего: желание рассказать экономную историю, сохранив как много больше тайны; историю, показанную глазами искусственно созданных персонажей – будь то дроиды или репликанты, – ставших ее свидетелями. «Я видел вещи, которые вы даже представить не можете», – говорит последняя жертва Декарда, Рой Бэтти, в знаменитой предсмертной речи, написанной актером Рутгером Хауэром (да, он сам ее написал в тот же вечер, когда сцена была снята). «Горящие боевые корабли при свете Ориона. Я видел с-лучи, сверкающие во тьме ворот Танхаузера». В этот самый запоминающийся момент «Бегущий по лезвию бритвы» на мгновение скидывает свою научно-фантастическую шкуру и становится космическим фэнтези о войне среди звезд.

Даже авторы дешевых фильмов, давно снимавшие фантастику, были вынуждены тратить больше денег на новые космические проекты. Роджер Корман вместе со всем коллективом своей студии отправился на просмотр «Звездных войн» в Китайский театр Манна в первый же день. Это был фильм, который он всю жизнь мечтал снять. Оставшись ни с чем, после того как Fox переманил у него «Чужого», в 1979-м он снял «Битву за пределами звезд», дань уважения «Звездным войнам», как и они укравшую сюжет у «Семи самураев». При стоимости в 2 миллиона долларов это был самый дорогой фильм Кормана, в первую очередь из-за зарплаты двух звезд – Джорджа Пеппарда и Роберта Вона. При доходе в 11 миллионов это также был один из самых успешных его фильмов. Сейчас его, вероятнее всего, помнят как фильм, с которого началась карьера Джеймса Кэмерона. Бывший шофер, бросивший работу после просмотра «Звездных войн», сделал «Ксеногенезис», экспериментальный научно-фантастический фильм со спецэффектами, и показал его Корману, который всегда искал талантливых и страстных молодых людей, подобных Кэмерону. Корман поручил ему работу над моделями космических кораблей для «Битвы за пределами звезд».

Кэмерон стал человеком-ILM. Однажды он проработал 85 часов подряд на одном только кофе. Он спал на кушетке в студии и предлагал идеи спецэффектов, которые Корман даже представить не мог. Когда Корман уволил помощника режиссера, он обнаружил на кушетке Кэмерона, растолкал его и предложил работу. Так начался стремительный карьерный рост единственного человека, который дважды побил «Звездные войны» в американском прокате.

Куда бы вы ни посмотрели, повсюду появлялись будущие кинематографисты с фантастическими идеями. Наверное, самая большая несбывшаяся мечта принадлежит Барри Геллеру, предпринимателю, увлеченному идеями науки и сравнительной религии. В 1978-м Геллер купил права на экранизацию романа Роджера Желязны «Князь света», который идеально для него подходил. Сюжет: группа колонистов на другой планете использовала технологии будущего, чтобы стать бессмертными, и взяла имена индуистских богов. Им бросает вызов молодой Сэм – образ Будды; книга намекает на то, что история является колесом и события будут повторяться снова и снова.

Некоторые продюсеры (но не Геллер) считали, что закольцованный сюжет романа и религиозная тема делают экранизацию невозможной. Он написал сценарий, собрал 500 тысяч долларов и нанял легендарного художника комиксов Джека Кирби сделать скетчи для фильма. Целью ленты было, по его словам, «обратить внимание на наши экстраоринарные (орфография Геллера) мысленные способности, так же как «Звездные войны» помогли признать идею жизни в Галактике». Он представлял огромный, посвященный фильму парк «Страна Научной Фантастики» в местечке Аврора, штат Колорадо, – Кирби и это нарисовал. Парк должен был включать купол Бакминстера Фуллера в милю[90] шириной и шпиль «Рай» в милю высотой.

Мечта Геллера рухнула в 1979-м, когда он и его деловой партнер Джерри Шафер были арестованы ФБР по подозрению в мошенничестве. Геллер оказался невиновен, но его партнер был обвинен в воровстве, заговоре и трех случаях организации незаконных схем по продаже акций. Прокуратура считала, что Страна Научной Фантастики дала бы возможность Шаферу получить собственный почтовый индекс, который он намеревался использовать для различных преступных операций. С таким пятном на репутации проект умер.

Но у сценария появилась вторая жизнь. В том же месяце сценарий попал в руки ЦРУ. Шпионы искали похожий на «Звездные войны» проект, чтобы с его помощью отправить фальшивую съемочную группу в революционный Иран для спасения шести американских дипломатов, скрывавшихся в канадском посольстве. Сценарий «Князя света» и рисунки Кирби получили имя «Арго», дипломаты были спасены, а Геллер ничего об этом не знал до 2000-го, когда рассекретили документы. Когда оскароносный фильм Бена Аффлека об этой истории не упомянул ни Геллера, ни «Князя света», он был в бешенстве.

«ЧУЖОЙ» И «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ», ЭТО КАК «РОЛЛИНГ СТОУНЗ» И «БИТЛЗ».

Был и любитель фантастики, добившийся счастливого финала, – Стив Лизбергер. В 1976-м он был зачарован первой видеоигрой Atari – «Понг» – и представил полнометражный фильм, в котором были бы живые актеры и компьютерная анимация. В 1977-м его студия создала тридцатисекундный ролик с подсвеченной неоновой фигурой, кидающей два вращающихся диска. Это был электронный персонаж, которого на студии прозвали Трон. Студия предложила идею киностудиям. Откликнулся Disney. Старшее поколение не было уверено в идее, но молодые директора, любящие видеоигры, ее поддержали. «Трон» попал на студию Disney благодаря Гаррисону Элленшоу, художнику, работавшему над «Звездными войнами» и «Черной дырой». Элленшоу был «послом и молодым принцем команды Disney, говорит Лизбергер – именно его вера обеспечила жизнь фильму. Еще одно очко команде «Звездных войн».

Даже самые известные франшизы не могли избежать эффекта «Звездных войн». Джеймс Бонд, как узнали зрители в конце «Шпиона, который меня любил» в июле 1977-го, должен был вернуться в фильме «Только для твоих глаз». Но к тому моменту, когда титры крутились на экранах по всему миру, продюсеры уже сомневались в этом. Почему бы не сделать что-то более яркое, чуть больше, как «Звездные войны»? Ян Флеминг в 1954 году написал роман «Мунрейкер». Сюжет книги, где Бонд играет в бридж с миллионером по имени сэр Хьюго Дракс, который позднее пытается уничтожить Лондон с помощью ядерного оружия, был откинут. Вместо этого Бонд расследует похищение космического шаттла и узнает, что Дракс построил город на орбите. «Другие фильмы обещают вам Луну, – хвастался трейлер фильма. – Мы вам ее обеспечим!» Фильм, вышедший в 1979-м, критиковали за то, что он отправил Бонда в мир глупости; картине все еще принадлежит рекорд по наибольшему количеству актеров, подвешенных на проводах в одной сцене (имитировавшей невесомость). Но он также поднял Бонда к новым высотам кассовых сборов. Его сборы оказались выше, чем у любого фильма о Бонде раньше. С учетом инфляции, только «Операция «Шаровая молния», «Голдфингер» и «Живешь только дважды» собрали больше.

Похоже, «Звездные войны» не поддавались имитации, помогали верившим в фантастику кинематографистам, а еще больше – уже устоявшимся франшизам. Здесь мы приходим к ленте «Звездный путь: кинофильм» (1980). К тому моменту Джин Родденберри уже около десяти лет пытался перенести на киноэкран свой популярный телесериал. Очередной проект был отклонен студией Paramount, и в момент выхода «Звездных войн» Родденберри работал над новым телесериалом «Звездный путь: фаза 2». После этого студия отказалась уже от «Фазы 2», взяв пилотный эпизод – со сценарием Алана Дина Фостера – за основу для полнометражного фильма. Однако сценарий не очень хорошо подходил для такого хронометража. Стоимость фильма вышла из-под контроля, достигнув 46 миллионов долларов. (Можно сказать, что фильм спас Лукас, когда ILM взяла на себя работу над спецэффектами.) Несмотря на это, фильм заработал в мировом прокате 139 миллионов – достойная сумма, которая гарантировала продолжение, пусть и с меньшим бюджетом. Позднее актер Леонард Нимой скажет, что именно «Звездные войны» дали толчок, необходимый для выхода «Звездного пути» на киноэкран, – хотя его сборы никогда не достигли уровня более молодой франшизы.

Франшиза, которую Лукас всю дорогу имитировал, вернется на экран благодаря «Звездным войнам», но будет бледно смотреться рядом с ними. Это стало очевидно в 1980-м, когда Флэш Гордон наконец стал героем полнометражного фильма. Продюсер Дино Де Лаурентис купил права на экранизацию задолго до выхода «Звездных войн», но не смог убедить Федерико Феллини занять режиссерское кресло. Поэтому права лежали на полке, пока потомок Флэша Гордона – «Звездные войны» – не захватил экран. После этого Де Лаурентис действовал быстро.

Возродить Флэша после почти сорокалетнего отсутствия на экране было нелегко. Было принципиальное расхождение во мнениях по поводу того, в каком направлении должен двигаться проект. Сценарист Лоренцо Семпле считал, что в 1980-х карикатурных персонажей – Флэша, Дэйл, Заркова и Минга, не говоря уже о людях-птицах, – нельзя изображать серьезно. Он написал комедийную версию в стиле телесериала «Бэтмен» 1960-х годов, бо́льшую часть которого также написал он. Но Де Лаурентис не понял его юмора. Он решил подойти к этой истории как к серьезному фильму и не скупился на костюмы и декорации. «Я сказал Дино, что сценарий мне не нравится, – сказал Чарли Липпинкотт, который работал директором по маркетингу и этого фильма, – сценарий шутливо относился ко всему. Чтобы зритель воспринял историю, ее надо было делать как фэнтези». Бюджет взлетел до 35 миллионов. Исполнитель главной роли Сэм Джонс, бывший до этого звездой журнала Playgirl, разругался с режиссером Майком Ходжисом, после чего все его реплики перезаписал другой, до сих пор неизвестный актер.

Результат разделил зрителей. В США «Флэш Гордон» провалился, собрав в прокате лишь 27 миллионов долларов. В Великобритании он имел огромный успех, во многом благодаря музыке группы Queen. Но это не дало Де Лаурентису франшизы, подобной «Звездным войнам», о которой он мечтал. Флэш Гордон продолжал жить в комиксах, мультфильмах и, в конце концов, в сериале на канале SyFy, закончившемся после одного сезона. Единственная отрада Флэша среди престарелых героев космического фэнтези состоит в том, что он избежал судьбы киноверсии Джона Картера 2012 года стоимостью в 250 миллионов долларов, основанной на герое Эдгара Райса Берроуза. Фильм едва окупился и даже был заклеймен как копия «Звездных войн». Эксперимент длиной в сто лет завершился: «Звездные войны» наконец пережили своих родителей в жанре космического фэнтези, точно так же как и Люк Скайуокер, ставший сильнее и мудрее своего отца.

Многие фильмы копировали «Звездные войны» после их выхода, но ни один из них не стал предметом иска о плагиате со стороны Lucasfilm. Однако был один телесериал, который смог навлечь на себя юридический гнев одновременно и Lucasfilm, и Fox, несмотря на то что придуман он был задолго до «Звездных войн». В 1968-м, когда Лукас пытался привести в порядок мысли, в которых роились «голограммы, космические корабли и волна будущего», телепродюсер Глен А. Ларсон написал сценарий «Ковчег Адама», в котором флотилия кораблей сбегает с разрушаемой Земли в поисках людей на других планетах. Но после закрытия «Звездного пути» ни один из каналов не интересовался научно-фантастическими телесериалами. Ларсон отложил сценарий и сделал несколько популярных шоу: «Бегущий от правосудия», «Известны как Смит и Джонс» и «Человек за шесть миллионов долларов».

После мая 1977-го, будь то совпадением, или нет, Ларсон вернулся к «Ковчегу Адама». Он поставил сценарий с ног на голову, так что теперь флот бежал от разрушенных планет в поисках таинственной, легендарной Земли. Адам получил имя Адама и стал адмиралом. Он единственный противится мирному договору людей 12 планет с сайлонами – расой роботов; предчувствие его не подводит, так как посреди празднования сайлоны наносят предательский удар. (Позднее советский посол был возмущен сериалом, увидев в этой истории предательства и недоверия метафору холодной войны.)

«ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» НЕ ПОДДАВАЛИСЬ ИМИТАЦИИ И ПОМОГАЛИ ВЕРИВШИМ В ФАНТАСТИКУ КИНЕМАТОГРАФИСТАМ, А ЕЩЕ БОЛЬШЕ – УЖЕ УСТОЯВШИМСЯ ФРАНШИЗАМ.

Руководство Universal искало некий телесериал наподобие «Звездных войн». 500-страничный сценарий, который представил им Ларсон 30 августа 1977 года, был назван «Галактика: сага звездного мира». Ларсону дали 7 миллионов долларов на съемку пилотного эпизода. На тот момент это был самый большой бюджет для эпизода телесериала, не сильно отличавшийся от бюджета «Звездных войн». Металлические сайлоны немного похожи на штурмовиков, только в ослепляющей серебряной форме – никакой «обжитой вселенной».

История «Звездного крейсера «Галактика» достаточно отличалась от «Звездных войн». Империя никогда не обманывала повстанцев обещаниями заключить мирный договор; никто в этой далекой галактике не слышал о Земле. Мистицизм «Галактики» делал ее ближе к «Колесницам Богов» с их концепцией, что человечество на Землю помещено древними высшими расами – идея, столь же популярная в 1970-е, как и вера в НЛО.

Но из предосторожности студия послала Лукасу сценарий Ларсона. Лукас не проклял его сразу же. Вместо этого он попросил Universal не использовать фразу «звездный мир». Тогда Ларсон придумал новый класс корабля – «Боевая звезда». Лукасу казалось, что имя сына Адама – Скайлер – слишком похоже на Скайуокер; Ларсон поменял его на Аполло в последний момент. Лукасу также казалось, что имя Старбак слишком созвучно «Звездным войнам»; это, по мнению Ларсона, было слишком.

Но что по-настоящему разозлило Лукаса, так это то, что спецэффекты для пилота наняли делать Джона Дайкстру, а концепты – Ральфа Маккуорри. Дайкстра забрал с собой бо́льшую часть ILM, вновь открыв свой «загородный клуб» под новым именем – Apogee. У него осталась бо́льшая часть оборудования ILM, но было неясно, должен ли он возвращать его Лукасу: юридически ILM временно перестала существовать. Зарплата перестала поступать 25 мая 1977-го. На тот момент индустрия спецэффектов была в зачаточном состоянии; сотрудники Apogee были рады любой работе.

Fox также была огорчена: студия обещала телесериал по «Звездным войнам» Берни Лумису и другим потенциальным покупателям лицензии. Теперь казалось, что Universal выпустит свой сериал раньше, что усложнит «Звездным войнам» путь на телеэкран. Более того, пилотный эпизод «Галактики» в Европе показывали в кинотеатрах, а значит, она уже соперничала со «Звездными войнами» на их поле. В декабре 1977-го Fox послала Universal письмо с требованием прекратить производство сериала. Когда, несмотря на это, работа над «Галактикой» продолжилась, Fox летом 1978-го подала иск, обозначив в нем 34 случая копирования «Звездных войн» телесериалом. В ответ Universal подала встречный иск, заявив, что «Звездные войны» являются плагиатом на сериал 1939 года «Бак Роджерс», правами на который Universal все еще владела. Кроме того, иск также обвинял в воровстве у фильма «Молчаливое бегство». Конечно, Маккуорри осознанно основал дизайн R2-D2 на противопоставлении роботам из «Бегства» – он был закругленным, в то время как те были квадратными, он ездил на гусеницах, а те переваливались с ноги на ногу.

Когда пилот «Галактики» вышел в эфир – в сентябре 1978-го, когда «Звездные войны» наконец перестали идти в большинстве кинотеатров, – сообщество поклонников научной фантастики сплотилось вокруг Лукаса. «Звездные войны» были захватывающим фильмом, и я ими наслаждался, но «Звездный крейсер «Галактика» – это те же самые «Звездные войны», – писал в газетной колонке Айзек Азимов, – я не могу ими наслаждаться без амнезии». Еще до премьеры журнал Time назвал сериал «самым откровенным плагиатом, появлявшимся на телеэкране».

Но не все соглашались с этим. Съемки камерой Dykstraflex и лазерные перестрелки между кораблями еще не делают фильм копией. Чем больше сериал развивался, тем больше он демонстрировал самостоятельность – так же, как и «Звездный путь», которому, по словам Джина Родденберри потребовалось 15 эпизодов, чтобы найти себя. «У героев больше психологической глубины, чем у вырезанных из комиксов персонажей «Звездных войн», – писал журнал Newsweek.

«Галактика» продержалась на канале АВС всего один сезон. Рейтинги изначально были высокие, но постоянные перемещения по сетке вещания погубили сериал. Возмущенные фанаты протестовали напротив штаб-квартиры канала; один подросток в Миннесоте покончил с собой. Ларсон использовал бо́льшую часть декораций и оборудования в другом, более успешном сериале – ремейке «Бака Роджерса». «Галактика» на один сезон вернулась в 1980-м без большинства исполнителей главных ролей. Спустя примерно 23 года канал Sci-Fi (позднее SyFy) сделает куда более мрачный ремейк сериала, изменив одну важнейшую деталь: сайлоны могут выглядеть как люди. Сериал продлился четыре успешных сезона и повлиял на Лукаса, когда в конце 2000-х тот стал планировать телесериал по «Звездным войнам».

Иск Fox к Universal был отклонен в октябре 1980-го; в ответном иске к «Звездным войнам» также было отказано в следующем мае. Два года спустя при апелляции иск Fox был повторно направлен в суд, поскольку «поднимал важные вопросы, касательно того, была ли скопирована лишь идея «Звездных войн» или было скопировано выражение этой идеи». В 1984-м Universal заплатила Fox 225 тысяч долларов, чтобы иск был отозван.

Иск и встречный иск оставили после себя интересный юридический факт. В десятилетнем море научно-фантастических фильмов, которые копировали концепции, после черных самурайских шлемов и оружия планетарного размера, единственным американским кинофильмом, обвиненным в плагиате, были «Звездные войны».

В начале 1978-го Fox подписала контракт с телепродюсером Дуайтом Хемионом на производство часового «Праздничного спецвыпуска «Звездных войн» для канала CBS. Студия считала, что три года – это слишком долгий срок ожидания между эпизодами «Звездных войн». Лукас был согласен. Хемион около десяти лет делал праздничные телеэфиры для таких звезд, как Фрэнк Синатра и Барбара Стрейзанд. В 1977-м он был продюсером последнего телеэфира Элвиса Пресли, одного из кумиров Лукаса. Хемион также был режиссером хорошо принятой критиками версии «Питера Пэна» с участием Миа Фэрроу и Дэнни Кэя, это говорило, что он способен справиться с жанром фэнтези. А если спецвыпуск удастся, он сможет стать пилотом для телесериала «Звездные войны».

Лукас предложил историю, в центре которой будут родственники Чубакки и галактический праздник День Жизни на его родной планете Кашииик. Планета только что была исключена из сюжета фильма «Империя наносит ответный удар», а теперь, поскольку Лукас любил повторно использовать практически каждую идею из «Звездных войн» и все еще питал нежные чувства к вуки, Кашиик возродилась. Ральф Маккуорри нарисовал несколько картин с пейзажами планеты. Лукас назвал семью Чуи: жена – Малла, отец – Итчи и сын – Лампи. Lucasfilm предоставил «Библию вуки», в которой было все, что сценаристам надо было знать об обезьяноподобной расе, включая то, как они размножаются. Лукас также скажет одному из сценаристов, что Хан Соло женат на вуки, «но мы не можем этого сказать».

«Праздничный спецвыпуск» легендарно ужасен – не «так-плох-что-это-хорошо», подобно культовому фильму «Столкновение звезд», – он ужасающе скучен. (Найдите его на YouTube и проверьте, сколько минут вы выдержите.) Перед эфиром Лукас и Гари Кертц потребовали убрать их имена из титров. «Мы были в шоке, – сказал мне Кертц. – Это оказалось ужасной ошибкой». Слова, ошибочно приписанные Лукасу, говорят о его желании уничтожить каждую существующую копию спецвыпуска «молотком». Но в своем интервью журналу Starlog в 1987-м он сказал, что спецвыпуск выйдет на видео «скоро». Вот что он сказал об этом в 2002-м: «Это одна из тех вещей, что случаются в жизни, и мне придется с этим жить». (Лукас был менее сдержан в «Робоцыпе» Сета Грина, когда в сатирическом ключе он впервые публично высказал критику «Праздничного спецвыпуска»: «Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – кричал его персонаж с кушетки в кабинете психотерапевта. Грин говорит, что Лукасу не понадобилось репетировать запись этой сцены.)

Должно ли все было быть так плохо? После смерти Маккуорри в 2012-м среди его бумаг нашелся сценарий спецвыпуска, датированный мартом 1978-го. Автор остается неизвестным, но по стилю весьма похоже на Лукаса. Сценарий начинается с того, как Чубакка возвращается домой и воссоединяется с семьей. Хан Соло появляется на видеоэкране, поздравляя вуки с тем, что их планета выбрана для проведения галактического фестиваля в честь Дня Жизни. Соло объясняет нам риски: День Жизни пока не запрещен, но Империя боится, что он объединит галактику, и плетет интриги, чтобы всеми возможными способами помешать празднику. Чуи, самый знаменитый вуки, будет возглавлять празднества. Космический корабль «Музыка» летит, чтобы начать церемонию.

«ПРАЗДНИЧНЫЙ СПЕЦВЫПУСК» ЛЕГЕНДАРНО УЖАСЕН.

Тем временем в дом к Чубакке приходит торговец. Чуи покупает «Видеокнигу» сыну в подарок на День Жизни, хотя торговец дает понять, что День Жизни – это не коммерческий фестиваль. Чуи отдыхает с «Мозго-расслабителем», играющим рок-н-ролл, который вуки внезапно любят. (Звучит странно, но это вполне в духе Лукаса, поклонника рок-н-ролла, подарившего нам ансамбль в стиле Бенни Гудмана в кантине.) Потом Чуи, к своему ужасу, понимает, что Лампи пропал: он спрятался на корабле торговца, отправившемся на Татуин. Он связывается с торговцем, который к тому моменту уже добрался до знакомой кантины, и тот соглашается вернуть Лампи на Кашииик на «Музыке». Тем временем имперский капитан отправляет приглашенную звезду – сценарий предлагает Ракель Уэлч – проследить, чтобы «Музыка» не долетела до Кашииика. Она соблазняет капитана корабля, заходит, танцуя (в прямом смысле), на мостик, объясняя заодно Лампи, как корабль работает, и «все там портит». Дроиды это видят и сообщают Люку и Лее, которые связываются с Чубаккой, тот на шаттле догоняет корабль и спасает его. День Жизни и Лампи спасены. И Чубакка наконец получает медаль, которую ему не дали на церемонии в финале «Звездных войн».

Был бы это лучший праздничный спецвыпуск в истории? Вероятно, нет, но он бы мог стать основой для культовой классики. Сценарий был изменен, судя по всему, продюсерами Хемиона – Кеном и Митси Уэлч. Бо́льшую часть эпизода Чубакка отсутствует – вместо этого мы видим членов его семьи, волнующихся, придет ли он, и смотрящих различные развлекательные программы. День Жизни никак не объясняется на всем протяжении эпизода, в конце создается ощущение, что весь его смысл – повод для вуки надеть красные накидки. Сценаристы с ужасом поняли, что пишут сценарий, где большинство персонажей не говорит по-английски. «Единственные звуки, которые они издают, похожи на оргазм толстяка», – сказал сценарист Брюс Виланч. Сам будучи полным, он предложил Лукасу записать все диалоги с помощью микрофона в своей спальне. Лукасу шутка не понравилась. Он не особенно хотел следить за работой над шоу, поэтому назначил режиссером Дэвида Акомбу, знакомого Чарли Липпинкотта. Но Акомба раньше не работал на телевидении. Он не смог найти общий язык со съемочной группой и ушел, отсняв лишь несколько сцен. «Эти люди не знают, что они делают», – сказал он Липпинкотту.

Сценаристы сделали с сюжетом, который им дали Уэлчи, все, что могли, пытаясь создать очаровательные картины семейной жизни на Кашииике. Лампи, молодой хулиган, ворует печенье, злит дедушку игрушечным кораблем и развлекается голограммами акробатов. Малла смотрит кулинарное шоу. Она узнает о прогрессе Чубакки по видео от Люка и Леи и отвлекает имперских солдат, которые ищут в ее доме незаконный видеоэкран.

СПЕЦВЫПУСК, КАК НИ СТРАННО, МНОГИЕ ГОДЫ ОСТАВАЛСЯ ЧАСТЬЮ КАНОНА «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Первые десять минут после начальных титров мы слышим только, как вуки рычат друг на друга. Если бы сценаристы на этом остановились, «Праздничный спецвыпуск» мог бы войти в историю как авангардное творение, не признанное массовым зрителем. Но в эпизоде должна была быть еще и музыка. Были написаны песни. Группа Jefferson Starship должна была исполнить свой сингл «Зажги небо». Был снят мультфильм, в котором впервые на экране появился охотник за головами Боба Фетт. Беа Артур, звезда сериала «Мод», должна была спеть песню «Спокойной ночи, но не прощай» на мотив мелодии из сцены в кантине. И все это надо было как-то впихнуть в шоу. (Марк Хэмилл, к счастью, всячески противился планам песни в его исполнении.)

Самый ужасный пример того, как эпизод пошел полностью наперекосяк, – как отец Чуи, Итчи, отдыхает с «Мозго-расслабителем», который ему продал торговец. Но то, что он там видит, это не рок-н-ролл. Это певица Дайан Кэрролл, нанятая Уэлчами с двойной целью: во-первых, чтобы актерский состав не был расово однородным, а во-вторых, чтобы спеть эротичную песню, которая дала бы программе рейтинг PG. «Я твоя фантазия, – поет она старому вуки, – я твое наслаждение». Вуки рычит в экстазе. «Ооо, – хихикает Кэрролл, – мы возбудились, не так ли?»

Но даже песню Кэрролл легче перенести, чем финал эпизода. Кэрри Фишер проходила в это время через период, который Виланч назвал «периодом Джони Митчелл». Демонстрация ее таланта певицы – нельзя сказать, что великого, – была обязательным условием ее участия в съемках. Уэлчи написали балладу для принцессы Леи – песня в честь праздника Дня Жизни на мотив главной темы «Звездных войн». Фишер, которая любила петь, но которой не нравилась песня, с трудом брала высокие ноты.

К тому моменту, когда Кертц и Лукас увидели, что происходит, было уже поздно что-то делать, кроме как убрать свои имена из титров. «В конце концов, в нем не было необходимости, – вспоминает Кертц, – студия боялась, что три года – слишком большой перерыв перед вторым фильмом и надо что-то показать зрителям раньше. Но в этом не было нужды». Однако студию и канал было не переубедить. Канал CBS был счастлив, что покажет самую горячую программу сезона. Дель Рей издала книгу о вуки. Kenner планировал выпустить линейку фигурок вуки. Больше они не попадутся на ошибке недооцененного спроса!

Эпизод начали рекламировать за несколько месяцев. Дети были в восторге, что «Звездные войны», только что покинувшие кинотеатры, теперь появятся на телеэкране. Те, кто не сходил в кино и видел только «Звездный крейсер «Галактику», теперь поймут, из-за чего весь шум. И это касалось не только Соединенных Штатов. «Праздничный спецвыпуск» продали для показа по крайней мере в шесть стран, в том числе Канаду и Австралию.

В начале все шло хорошо. Около 13 миллионов зрителей только в США посмотрели начало передачи. Но рейтинги резко упали после мультфильма с Бобой Феттом в конце первого часа. К тому времени, как Фишер стала петь свою песню, большинство зрителей переключились на другой канал или просто выключили телевизор.

Спецвыпуск, как ни странно, многие годы оставался частью канона «Звездных войн». Поскольку здесь впервые появился Боба Фетт и впервые была упомянута родная планета вуки, Lucasfilm не мог полностью его игнорировать. (До 2014-го, когда Лукас подошел ко всем произведениям во вселенной «Звездных войн», в титрах которых не стоит его имя, со стратегией выжженной земли; лишь тогда худший клон «Звездных войн» исчез из далекой галактики.) Он никогда не выходил на видео, несмотря на слова Лукаса в 1987-м, и остался жив только благодаря записям с домашних видеомагнитофонов.

На тот момент «Праздничный спецвыпуск» выглядел саморазрушением франшизы – доказательством, того, что сиквел, вероятнее всего, провалится. Но для Джорджа Лукаса это было уроком: никогда больше он не ослабит контроля над своей вселенной. Чтобы избежать потери всего богатства, заработанного на «Звездных войнах», он будет как сокол следить за процессом, когда дело будет касаться его сиквела.

15

Как сделать отличный сиквел

В июле 1978-го актер Дэвид Проуз в первый раз отправился в турне по США как Дарт Вейдер. Бывший чемпион по бодибилдингу был раздражен требованием Lucasfilm не фотографировать его на съемочной площадке в костюме со снятым шлемом и еще больше раздражен тем, что его имя не упоминалось в пресс-релизах фильма. Когда Вейдер оставлял свой отпечаток в бетоне перед Китайским театром Манна, Проуз был в Лондоне.

«Я создал Дарта Вейдера, – настаивал Проуз в интервью в ноябре 1977-го. – Его движения, его манеры – это то, что дал персонажу я и никто другой… почему же Fox подсовывает кого-то публике в моем костюме, когда я на другом конце света? Это некрасиво и бесчестно». Примерно в это время Проуз стал подписывать фотографии, к возмущению Lucasfilm, – «Дэвид Проуз И ЕСТЬ Дарт Вейдер».

Поездка 1978 года, на взгляд Проуза, была попыткой подтвердить свое заслуженное место. Его помощник организовал турне по восточному побережью США. Он выступил с речью в Судебном центре округа Марин, недалеко от дома Лукаса, ответил на вопросы у магазина комиксов в Беркли, окруженный примерно тысячью фанатов «Звездных войн», многие из которых пришли в костюмах. На вопрос о первой встрече с Лукасом Проуз сказал: «Передо мной стоял словно бы юный мальчик». На вопрос о сиквеле он сказал, что съемки начнутся в феврале. Потом он произнес слова, которые присутствовавший журналист газеты San Francisco Examiner назвал «фрагментом возможного сюжета»: Дарт Вейдер и Люк Скайуокер сошлись в битве на световых мечах, когда Люк узнает, что Вейдер – его отец. «Отец не может убить сына, сын не может убить отца, – сказал Проуз, – так что оба персонажа выживут, чтобы появиться в следующем сиквеле». Его слушатели радостно зааплодировали.

Однако в соответствии с официальной историей Lucasfilm – и автобиографией Проуза – он не знал заранее о сюжетном повороте в фильме «Империя наносит ответный удар». Он был настолько засекречен, что на съемках знаменитой сцены Проузу дали фальшивую реплику («Оби-Ван твой отец»). Марку Хэмиллу сказали правду лишь за несколько минут до съемки сцены. Голос Дарта Вейдера, Джеймс Эрл Джонс, был вторым и последним актером, знавшим настоящую реплику. Говорят, что Проуз узнал о том, что Вейдер был отцом Люка, лишь на лондонской премьере в 1980-м. (На самом деле, он к тому моменту уже пару раз видел фильм на показах для прессы.)

Так как же Проуз мог так легко обсуждать этот поворот «возможного сюжета» за год до начала съемок? Самому повороту на тот момент было всего несколько месяцев; Лукас написал второй вариант сценария, в котором Вейдер впервые озвучивает свое отцовство, в апреле 1978-го. Он так стремился сохранить секрет, что даже не позволил своей секретарше напечатать эту страницу сценария. У Проуза был агент в Lucasfilm? Нет. Он то же самое сказал на конвенте в октябре 1977 года, судя по интервью в лондонском фэнзине Little Shoppe of Horrors: «Вейдер не убил отца Люка, Вейдер И ЕСТЬ отец Люка».

Это было за десятилетия до появления фанатских сообществ в Интернете. Слово «спойлер» еще не вошло в обиход. Слова Проуза исчезли в вакууме забытых фэнзинов и статей в местных газетах. Однако с точки зрения истории «Звездных войн» они многое меняют. Ведь этот сюжетный поворот изменил все. В тот момент, когда Дарт Вейдер официально стал Энакином Скайуокером, вселенная «Звездных войн» изменилась. Стал ясен смысл следующих четырех фильмов: третий фильм будет об искуплении; приквелы расскажут о падении. Весь цикл «Звездных войн» станет историей трагедии Дарта Вейдера.

LUCASFILM ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО СЮЖЕТНЫЙ ХОД БЫЛ ЗАПЛАНИРОВАН ЗАРАНЕЕ, И ЧТО КАМПАНИЯ СЕКРЕТНОСТИ, СКРЫВАВШАЯ ЭТОТ ПОВОРОТ ОТ ПОСТОРОННИХ, СРАБОТАЛА.

Lucasfilm заявляет, что сюжетный ход был запланирован заранее и что кампания секретности, скрывавшая этот поворот от посторонних, сработала. Официальная история вызывает вопросы у блогера и кинооператора из Торонто Майкла Камински, который вложил много сил в книгу «Тайная история «Звездных войн» (2008), где пытался доказать, что у Лукаса не было общего плана саги, когда он придумал сюжетный поворот с Вейдером в 1978-м. Но что, если оба эти объяснения ошибочны? Что если Лукас упомянул в разговоре с Проузом на съемках в 1976 году этот «возможный сюжет» сиквела, тогда казавшийся маловероятным, а Проуз решил его раскрыть из злости на студию, которая его, как он счел, обидела?[91]

Чем больше я изучал эту странную историю, тем больше хотел узнать правду. Агент Проуза не отвечал на мои многочисленные просьбы об интервью, поэтому я отправился на Комик-кон в Солт-Лейк-Сити, среди гостей которого был Проуз, и попросил Брайана Янга, ведущего интервью с Проузом на сцене, спросить его о статье 1978 года. «Никогда об этом не слышал», – довольно быстро ответил Проуз. На следующий день я встал в очередь на получение автографов и показал ему копию статьи. «Я хотел бы прочитать, – сказал он. – Можно я ее пока оставлю? Завтра я здесь еще буду».

Я вернулся на следующий день. Проуз не помнил о статье. Ему сейчас 80, и он передвигается в кресле-коляске. Мне было неприятно мучить старика. Но он также был важной частью истории «Звездных войн», и я знал, что это, возможно, последний шанс раскрыть эту тайну. Поэтому я снова объяснил свой вопрос. Тихим голосом Проуз высказал кучу жалоб на то, как Lucasfilm все эти годы обращалась с ним. (Ему запрещено появляться на официальных конвентах «Звездных войн», после того как он «сжег слишком много мостов» – по словам Проуза – со студией.) «Иногда, – признался он, – ты попадаешь в беду, даже если только рассуждаешь о том, что могло бы случиться».

«Спасибо что пришли!» – сказал мне контролер автограф-сессии с дружелюбной угрозой в голосе.

Неужели так и было? Неужели Проуз только рассуждал, когда предсказал тот поворот сюжета? Гари Кертц «смутно» помнит «что-то подобное». В фильме о съемках «Возвращения Джедая» говорится, что Проуз был персоной нон грата на съемочной площадке, так как «ненамеренно раскрыл часть сюжета во время съемок «Империи» (выделено автором). И вот еще что-то, о чем я не упомянул, рассказывая о статье в Examiner. Проуз «раскрыл», что этот поворот будет в третьем фильме.

Это создает другую проблему для официальной истории «Звездных войн». Фанаты и Создатель дружно заявляют, что этот сюжетный ход был не только непредвиденным, но что его невозможно было предвидеть. Однако неприятные сюрпризы о родителях встречались в литературе с тех пор, как Софоклу пришла эта идея при написании «Царя Эдипа». Мы встречали примеры и в комиксах: Март Блэк в «Томми Тумороу», Орион Дарксейд в «Новых богах». Мы видели, что на Лукаса сильно повлияла идея Джозефа Кэмпбелла о путешествии героя, с которой он познакомился в 1975-м – слишком поздно, чтобы это сильно отразилось на «Звездных войнах», но в самый раз для сиквела, когда Люк-герой достиг в своем путешествии этапа «примирение с отцом».

Возможно, не надо было быть Джорджем Лукасом, чтобы знать направление сюжета. Похоже, даже парень со шлемом, ограничивающим обзор, знал, к чему все идет.

В конце 1977 года, задолго до путешествия Проуза в США, Лукас стал составлять список планет, как и в 1973-м. Родная планета Чубакки Кашоок – или Каззоок? Или Ганаарарлаак? Газовая планета Хот и ледяная планета, пока что без названия. Планета-сад Беспин. Болотистая планета Дагоба.

Лукас стал видеть несвязанные образы: металлический замок в снегах. Кабинет Вейдера с потоками лавы. Какая-то снежная битва. R2 после крушения, его ноги торчат из болота. Двое наездников на огромных двуногих снежных ящерах (образ прямо из истории о королеве Фрие во «Флэше Гордоне»). Одного из них атакует еще больший монстр. Все эти описания сразу отправлялись Ральфу Маккуорри для визуализации.

Лукас не собирался писать сценарий, просто хотел помочь придумать общие черты сюжета. Армии сценаристов были готовы убить за возможность написать первый вариант сценария, но Лукас хотел найти кого-то с опытом написания старой бульварной фантастики. Друг познакомил его с писательницей космического фэнтези Ли Брэкетт. Пока Лукас не позвонил ей и не спросил, писала ли она когда-нибудь для кино, он и не догадывался, что она также та Ли Брэкетт, которая написала сценарии «Эль Дорадо» и «Долгого прощания», а также вместе с Уильямом Фолкнером адаптировала для кино книгу «Большой сон».

Лукас знал, что хочет, чтобы во втором фильме персонажи были более активными, чтобы фильм был более взрослым, более романтичным: «Унесенные ветром» в космосе. (Кассовые сборы «Унесенных ветром» с учетом инфляции оставались единственной вершиной, не покоренной «Звездными войнами».) Брэкетт казалась как раз тем автором, которого он искал.

Время терять было нельзя. Даже в момент своего триумфа Лукас оставался человеком из страны Зум, и он больше никогда не будет медлить. Слава могла быть иллюзорной; богатство могло исчезнуть. Надо было ковать железо, пока горячо.

В ноябре 1977-го Лукас с Брэкетт провели трехдневную конференцию по сюжету, где выработалась основа наброска сценария, который он вскоре и написал. К сожалению, только разговор со стороны Лукаса был записан. Но 51-страничная транскрипция показывает, что Лукас усвоил урок своих последних двух фильмов. Он хотел дать каждому персонажу собственную сюжетную линию, как в «Американских граффити». И после лет борьбы с раздувающимися сценариями «Звездных войн» он хотел, чтобы этот сценарий был не больше 105 страниц – «короткий и емкий».

Многие сюжетные линии были естественным продолжением первого фильма. Чтобы Люк продолжил свое обучение искусству Джедая без Оби-Вана, ему был нужен новый учитель. Кто-то похожий на Бена Кеноби из третьего варианта сценария «Звездных войн»: безумное создание, «постоянно смеющееся над Люком» и открывающее «простые правды, словно ребенок». Лукас решил сделать его маленьким и похожим на куклу и вслух задался вопросом – свободен ли маэстро Маппетов Джим Хенсон, с которым Лукас познакомился, когда Хенсон снимал «Маппет Шоу» напротив их съемочной площадки в Элстри. «Он как лягушонок Кермит, – сказал он о персонаже, – только инопланетянин».

Брэкетт должна была показать, что Империя все еще была сильна и после уничтожения Звезды Смерти. Император снова должен быть упомянут, и ради будущих фильмов сила его должна расти. Может, повстанцы будут под огнем с самого начала, возможно, на ледяной планете, что позволит снять романтические сцены в снегу в стиле «Доктора Живаго». А Дарт Вейдер? У него «личные планы насчет Люка, – сказал Лукас Брэкетт. – Он может использовать Лею и Хана, чтобы найти Люка». Между Люком и Вейдером будет титаническая битва, которая закончится бегством Люка «вниз по вакуумной трубе». Лукас уже знал, как закончится третий фильм: Когда мы убьем [Вейдера] в следующем фильме, мы покажем, кто он на самом деле. Что он хочет быть человеком. Что он по-своему все еще борется с Темной стороной Силы».

Что до Хана Соло, то Лукас знал, что хочет развить персонажа, но еще не решил – как. Харрисон Форд еще не подписал контракт на третий фильм, поэтому к концу картины его надо было подвести к вероятности, что он не вернется. Возможно, его можно было отправить на опасную миссию, чтобы заручиться поддержкой отчима, безжалостного торговца, либо главы галактического транспортного союза. Возможно, мы узнаем о том, как он познакомился с Чуи – так можно показать родную планету вуки. Лукас также хотел познакомить зрителей со старым другом Хана, очаровательным игроком, который может быть членом семьи клонов, которая, судя по всему, ответственна за Войны клонов. Фильм закончится, по словам Лукаса, – «с Люком и Леей, смотрящими на звезды, не уверенными, увидят ли они Хана снова».

ЛУКАС СТРАХОВАЛ СВОЙ САМЫЙ ПРИБЫЛЬНЫЙ РЕСУРС. ЭТИ СЮЖЕТНЫЕ ХОДЫ ПОЗВОЛЯЛИ МАКСИМАЛЬНО ДОЛГО ВЕСТИ БИЗНЕС.

Лея в первом наброске почти не развивалась как персонаж – только как часть любовного треугольника с Ханом и Люком: «Она отказывает Хану, хоть ее и влечет к нему». В итоге он «поцелует ее, подобно Эрролу Флинну, сразив ее наповал». Тем временем – и явно без связи с упомянутыми героями – Лукас предлагает идею сестры-близнеца Люка на другом конце галактики – куда ее поместили для безопасности, – которая тоже учится стать Джедаем.

Замечаете последовательность? Как любой умный бизнесмен, Лукас страховал свой самый прибыльный ресурс. Эти сюжетные ходы позволяли максимально долго вести бизнес. Ввод в сюжет Императора позволял убить Дарта Вейдера; знакомство с игроком означало, что мы можем себе позволить потерять Хана. Кукла уже заменяла Алека Гиннесса, который на тот момент отказывался участвовать в съемках в качестве призрака Оби-Вана. Упоминание сестры, еще одного Джедая, позволило бы при необходимости обойтись без Люка.[92] Создатель старался как можно быстрее построить франшизу, которая сможет жить десятилетиями – и расширить вселенную «Звездных войн» настолько, чтобы она не зависела ни от одного актера.

Вдохновленный разговором с Брэкетт, Лукас быстро написал набросок сценария. Смутные образы из его фантазии обрели имена. Кукла: Минч Йода. Ледяная планета: Хот. Снежная ящерица: Тоон-тоон. И впервые сам сиквел получил название, которое вскоре объявили без особой шумихи. «Империя наносит ответный удар»: многим оно казалось наивным, слишком похожим на старые сериалы. Но оно достигало главной цели Лукаса: заявляло на каждой афише, что разрушение Звезды Смерти было лишь началом.

Во внешнем мире сумасшествие по «Звездным войнам» продолжалось – и принимало такие формы, которые Lucasfilm сегодня точно не одобрил бы. Ноябрьский выпуск журнала Vouge включал материал «Сила мехов»; внутри 3РО сидел в обнимку с двумя моделями в шкурах, Дарт Вейдер строго смотрел на другую пару моделей, штурмовики заламывали руки женщинам, одетым в меха. Инопланетяне из кантины и штурмовики на роликах появлялись в телепередачах. Билл Мюррей пел «Песню «Звездных войн» в «Прямом эфире в субботний вечер».

К Рождеству 1977 года было нереально успеть сделать какой-нибудь праздничный спецвыпуск, но Марк Хэмилл появился на «Специальной рождественской передаче Боба Хоупа со всеми звездами» в костюме Скайуокера и арестовал Хоупа – одетого как «Бар Вейдер» – за «жестокое издевательство над прекрасным фильмом». К концу 1978-го шутки закончились: юристы компании так рьяно взялись за дело, что даже подали иск на певца Нила Янга за то, что он одевал актеров в костюмы Джав во время выступлений.

Лукас нанял старого друга по УЮК Говарда Казаняна на должность вице-президента по развитию, официально – для работы над сиквелом к «Американским граффити», который был прописан в контракте Лукаса с Universal. На самом деле Лукас уже думал о разрыве отношений с продюсером «Звездных войн» и «Империи» Гари Кертцем. Почему – не совсем ясно; Кертц говорит, что не подозревал о проблемах до того, как «Империя» начала выбиваться из бюджета, но, возможно, Лукас был недоволен уже тем фактом, что «Звездные войны» тоже превысили бюджет. Говорит Казанян: «Во время начальной стадии работ над «Империей», задолго до сценария, Джордж сказал, что мне надо посетить как можно больше встреч по работе над «Империей», потому что я буду продюсером третьего фильма». Стоит отметить, что Казанян ни разу не дал ленте Lucasfilm превысить бюджет.

Компания наняла своего первого управляющего директора – Чарли Уэбера. Ветеран рынка недвижимости, он был нанят во многом потому, что никогда не слышал о Джордже Лукасе. Он возглавил сделку по приобретению того, что потом получило прозвище «компания «Яйцо»: многомилионное здание бывшей компании по оптовой продаже яиц напротив студии Universal, где тогда располагался офис Лукаса в Лос-Анджелесе. Это здание станет центром всех голливудских операций компании, всего того, что нельзя было сделать в округе Марин. В свои лучшие моменты, вспоминал Казанян, «мы пытались построить Камелот». Даже если с киноиндустрией случится худшее, Лукас знал, что здание компании «Яйцо» будет только расти в цене.

Сам Лукас к концу 1977-го заработал на «Звездных войнах» 12 миллионов долларов. Но Рэндалл Клейзер (когда-то сосед Лукаса по комнате, а теперь успешный режиссер фильма «Бриолин») вспоминает, как заехал к Джорджу и Марсии в гости в это время и увидел, что они едят полуфабрикаты из коробки. Клейзер сказал, что они уже могут позволить себе нанять повара, и увидел озарение на их лицах. Хотя Лукас был щедр по отношению к друзьям, раздав им 25 % от прибыли «Звездных войн», самого его тянуло к простым вещам. Он купил «Феррари», но в основном ездил на «Камаро» 1967 года выпуска. По плану он собирался тратить на текущие расходы 50 тысяч долларов в год, а остальное вложить в развитие компании. Он стал чаще отдыхать и дарил подарки растущему штату сотрудников на День благодарения и Рождество. В остальном 1977 год закончился так же, как и начался, – Лукас и все остальные работали над «Звездными войнами».

Одной из самых сложных задач был, конечно же, поиск подходящего режиссера. Лукас и Кертц нашли сто возможных вариантов, сократив потом количество до двадцати и, наконец, до одного: опытный режиссер, наставник из УЮК. Пятидесятичетырехлетний Ирвин Кершнер, который 10 лет назад был судьей на Национальном конкурсе студенческих фильмов, победу в котором одержал «ТНХ 1138 4ЕВ». Теперь получивший из его рук приз студент предлагал ему возглавить съемки сиквела к самому успешному фильму в мире. Кертц встретился с Кершем, как его все называли, и предложил ему подумать об этом; они раньше уже работали вместе. Когда Лукас позвонил Кершу пару дней спустя, он использовал пару безотказных приемов: обратная психология («ты должен быть психом, чтобы на это согласиться») и неприкрытая лесть («мне нужен человек, который сможет выдержать невероятное давление и не сдаться, который обладает большим опытом кинопроизводства и отлично работает с людьми и персонажами»).

«Я чувствовал себя польщенным, – вспоминал Керш. – Он знал, как до меня достучаться, крысеныш».

То, как Керш поддался на лесть Лукаса, возможно, скрыло одно важное качество этого режиссера. «Думаю, Джордж считал, что сможет удаленно быть режиссером фильма, давая Кершу указания, – говорит Кертц. – Но Керш не такой режиссер».

Главное – Керш понимал идею «Звездных войн». Он смотрел оригинальный фильм со своим десятилетним сыном и видел через него привлекательность ленты и основной концепции. Он был буддистом и понимал идею Силы. Он описывал «Звездные войны» как пьесу в жанре моралите,[93] но в быстром темпе, чтобы не терять внимание современной публики. Отношения Лукаса и Кершнера тоже развивались в быстром темпе, и ко Дню святого Валентина они подписали договор.

В конце января прошла еще одна конференция по сюжету, на этот раз со Спилбергом и рекламщиком, ставшим писателем, Лоуренсом Кэзданом, которого Спилберг выудил из безызвестности. Они собрались втроем, чтобы обсудить фильм об Индиане Джонсе. Лукас был в ударе, буквально фонтанируя идеями. В расшифровке той встречи иногда на протяжении нескольких страниц никто, кроме Лукаса, не произносит ни слова. «Что мы здесь делаем, на самом деле, это придумываем аттракцион для Диснейленда», – сказал Спилберг. Он иногда предлагал идеи; Лукас их мягко отвергал. Отношение отражало их кассовые сборы: «Близкие контакты» вышли в прокат хорошо – очень хорошо, – но их показатели и рядом не стояли с рекордом «Звездных войн». Чемпионский титул по-прежнему оставался у Лукаса.

Брэкетт, которая, не переставая, работала с момента конференции с Лукасом, представила свой вариант сценария в конце февраля. В нем были интересные несбывшиеся идеи: Минч Йода, называемый здесь просто Минч, может призывать призрака Оби-Вана «с помощью Силы» и вступает с ним в дуэль, одержав победу в весьма формальном поединке. Отец Люка, называемый просто Скайуокер, также появляется в призрачной форме и помогает сыну произнести клятву Рыцарей-Джедаев. Очень часто герои салютуют световыми мечами. Люк салютует «Тысячелетнему соколу», когда Хан отправляется на поиски отчима в конце сценария.

Но сценарий Брэкетт выглядел очень статичным. Особенно после захватывающих приключений, которые обсуждались на встрече по поводу Индианы Джонса. Люк думает о Лее на ледяной базе, и его гипнотизирует кристалл, выпавший из его светового меча. Хан и Лея проводят половину сценария, флиртуя и сюсюкая на борту сломанного «Сокола», дрейфующего в космосе. 3РО и Чуи постоянно ругаются по поводу зарождающегося романа. Когда Вейдер берет героев в плен в Облачном городе, он устраивает им ужин, после которого оставляет свободно перемещаться по городу, хоть они и под арестом. Владелец Облачного города Лэндо Калдар – еще не Лэндо Калриссиан – с печалью вспоминает свою семью клонов.

Брэкетт принимала странные решения по тону и ошибалась в сюжете. Она часто подмигивала зрителям, похоже, не понимая, что юмор «Звездных войн» происходит из серьезного восприятия происходящего. Хан обращается к Лее – «Мы просто два человека, одинокие в бесконечности космоса…» – и давится приступом хохота: «Прости, это слишком, даже для меня». Хан также говорит, что ледяная база в безопасности на столь удаленной планете, потому что «я думаю, что и Бог не помнит, куда повесил эту звезду», – так между делом в наполненной Силой галактике появляется божество. Вейдер, в чьем имени Брэкетт периодически делает опечатки, преследует Люка, чтобы отомстить за то, что он подбил его в битве за Звезду Смерти – несмотря на то что это сделал Хан. (Честно говоря, эту ошибку Брэкетт могла подцепить в романе Алана Дина Фостера «Осколок кристалла власти» – о котором позднее.)

ВО ВРЕМЯ ФИНАЛЬНОГО ПОЕДИНКА НА СВЕТОВЫХ МЕЧАХ ТЕМНЫЙ ЛОРД СИТХОВ ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕМАНИТЬ СКАЙУОКЕРА НА ТЕМНУЮ СТОРОНУ СИЛЫ.

Лукас, вероятно, испытал знакомое чувство, когда читал сценарий Брэкетт. Это случилось с «ТНХ», это случилось с «Американскими граффити», теперь это снова произошло: он доверил неприятную работу по написанию сценария профессионалу, но то, что получилось, никак не соответствовало его представлениям. Прочитав сценарий на первой встрече с Лукасом после подписания контракта, Кершнер также был озабочен.

Они позвонили Брэкетт – и только тогда узнали, что она в больнице. Ли Брэкетт умерла меньше чем через месяц – у нее был рак в последней стадии, но она не хотела ничего говорить. «Империя наносит ответный удар» должна была стать ее лебединой песней. Лукас оставил ее имя в титрах. «Она мне очень нравилась, – сказал он. – Она действительно старалась изо всех сил». Ее сценарий как минимум показал ему, какими он не хотел видеть «Звездные войны».

Лукас сам написал следующий вариант сценария от руки. Бо́льшую часть он написал во время отпуска с Марсией и друзьями в Мексике – втором отпуске за год, что было беспрецедентно для Лукасов. Также невероятна была и скорость, с которой он написал второй вариант сценария – он начал в апреле и закончил к июню. Он больше не бился головой об стол, пытаясь справиться с силой Богана. Этот сценарий, по словам Лукаса, «было писать значительно проще, чем я ожидал. Мне почти понравилось».

В обычной манере Лукаса диалоги второго варианта сценария сиквела – первого написанного им – были ужасно сухими. В конце сценария, после того как Лэндо и Чуи улетают на «Соколе», Люк говорит Лее: «Я тоже должен лететь. У меня есть неоконченные дела». Лея отвечает: «Ты знаешь, что я люблю Хана, ведь так?» Люк: «Да, но я вовлечен в другую сферу. Хан для тебя больше подходит». Это не «Унесенные ветром».

Однако во втором варианте сценария бо́льшая часть того, что мы знаем как «Империя наносит ответный удар», уже на месте с небольшими отличиями в общей структуре. Имперское вторжение на планету Хот теперь включает атаку «больших шагающих машин», которые уже были нарисованы дизайнером Джо Джонстоном.

Это подходящее место, чтобы развенчать слух, упорно ходящий вблизи Сан-Франциско, – якобы вдохновением для АТ-АТ, как стали известны огромные шагающие машины Империи, послужили гигантские подъемные краны на четырех ногах в порту Окленда. Правда куда невероятнее – вдохновением Джо Джонстону послужил четвероногий танк «Кибернетическая Антропоморфная Машина», разработанный General Electrics в 1968 году. КАМ была заказана армией для возможного использования во Вьетнаме. От нее отказались, только когда стало ясно, что ею крайне сложно управлять. Намеренно или нет, Лукас и Джонстон продолжали аналогию между битвой Империи с повстанцами и войной Америки во Вьетнаме.

Оператор Питер Сушицки, художник Ральф Маккуорри, Гари Кертц и дизайнер Норман Рейнольдс обсуждают одну из сцен фильма «Империя наносит ответный удар» над макетом базы Повстанцев на планете Хот.

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

Хан прячет «Сокол» среди астероидов – сцена взята из первого варианта сценария предыдущего фильма. Люк оставляет Йоду и Бена на планете Дагоба, и Йода говорит, что они «должны найти другого». Когда он приветствует наших героев в Облачном городе, Лэндо уже не клон. Когда Вейдер берет в плен Хана и Лею, он пытает обоих. Хан заморожен в карбоните и передан охотнику за головами Бобе Фетту – ход, помогающий разобраться с Фордом, который постоянно просил убить Хана Соло.

А затем, в первой рукописной версии, Лукас добрался до своего поворота. Во время финального поединка на световых мечах Темный лорд Ситхов пытается переманить Скайуокера на Темную сторону Силы. Он подстегивает его ненависть: «Я уничтожил твою семью. Я уничтожил Кеноби». Потом он делает нелепое предложение: «Мы будем править галактикой как отец и сын».

«Что?» – говорит Люк и мы вместе с ним. Стоп. Назад. Почему Вейдер выдаст все просто в оговорке по Фрейду? Драматическое откровение происходит несколько строк спустя: «Я твой отец». Прислушайся к своему сердцу, призывает он. Ты поймешь, что это правда.

Позже Лукас будет говорить, что с самого начала задумывал Вейдера как отца Люка. Но он также признавался, что в его сценариях много спонтанности. «Когда ты создаешь нечто подобное, персонажи иногда берут верх, – говорил он в 1993 году, – и начинают рассказывать историю по-своему, а не так, как хотел ты сам… Потом надо сообразить, как сложить все вместе, чтобы в этом был смысл».

Вот, возможно, как это произошло – момент, когда «возможность» отцовства Дарта Вейдера превратилась в неизбежность. Лукас писал битву на световых мечах во время отпуска в Мексике, работая крайне быстро. Он понимал, что зрители будут знать, что Люк не умрет; им нужна была причина переживать за него в этот момент. Опасность, как сказал Лукас во время обсуждения с Брэкетт, была в том, что Люк может перейти на Темную сторону Силы. Поэтому он сдобрил реплики Вейдера причинами, по которым Люк должен был поддаться своей ненависти. Что это были за причины? Ну, мы уже знаем из первого фильма, что Вейдер убил отца Люка, так что пусть скажет что-то подобное, но сделаем это еще масштабнее: «Я уничтожил твою семью».

Твою семью. Твоего отца. Энакин Скайуокер, который отказывается пропадать из истории. Дарт Вейдер, таинственный человек в костюме. Мы так мало знаем о них; фильм до сих пор отказывается продвинуть обоих персонажей. Это особенно раздражало, поскольку формула Джозефа Кэмпбелла в этом месте истории требует, чтобы герой встретился со своим родителем. В «Тысячеликом герое» Кэмпбелл объясняет, что примирение героя с отцом – один из центральных, почти религиозный компонент всех мифов: «Проблема героя при встрече с отцом заключается в том, чтобы открыть свою душу до такой степени, что он сможет понять, как омерзительные и безумные трагедии этого бесконечного и безжалостного космоса полностью оправдываются величием Бытия».

Но подождите: «Мы будем править галактикой как отец и сын», – заставляет его написать персонаж. Наконец-то определенно, думал он об этом раньше, или нет, Лукасу открываются новые миры для покорения. Вейдер всегда должен был быть Рыцарем-Джедаем, который перешел на Темную сторону и предал Джедаев. Но если Вейдер – просто новое имя Скайуокера, то это поднимает предательство на уровень оперы Вагнера. Это одним махом объясняет, почему все – дядя Оуэн, Оби-Ван, Йода – так беспокоились о развитии Люка и о том, не станет ли он подобен своему отцу.

Объединение Энакина Скайуокера и Дарта Вейдера очистило историю от вторичности персонажей, очевидной в первом варианте сценария Брэкетт, где Йода вызывает дух Оби-Вана, а тот вызывает дух Скайуокера-старшего. «Внезапно планета Дагоба оказывается заполненой старыми благородными Джедаями, которые по сути один персонаж», – говорит автор Майкл Камински.

До конца работы над фильмом секрет Вейдера хранился максимально тщательно. Лукас даже Кершнеру не очень хотел его говорить. Он действительно хотел держать в неведении максимально возможную аудиторию. Только одной вещи было с благословения Lucasfilm разрешено его раскрыть: новеллизации фильма, написанной другом Лукаса по УЮК Доном Глутом, которая вышла за неделю до премьеры фильма и разошлась тиражом три миллиона экземпляров. Вновь сюжет всего фильма, доступный всем, кто умеет читать и кому интересно, был спрятан на виду; вновь «Звездные войны» докажут, что они – не просто кинофраншиза.

Глутт отказался от новеллизации первого фильма, но все равно «держал палец в пироге «Звездных войн», как он сам выражается. С ним заключили контракт на написание романа про вуки. После катастрофы «Праздничного спецвыпуска» Глуту позвонила Кэрол Титлман, бывшая подруга Чарли Липпинкотта, которая возглавляла недавно образованное издательское подразделение студии, а также отвечала за радиоадаптацию «Звездных войн». Титлман пригласила его на ланч и сказала: «Забудь о книге про вуки. Мы хотим, чтобы ты написал «Империя наносит ответный удар». На этот раз ему разрешат поместить свое имя на обложку. Глуту предложили «относительно небольшой» аванс в счет процентов с продаж, а не фиксированную сумму, как Фостеру за новеллизацию первого фильма. Это не была лучшая сделка в истории, но Глуту сказали: «Если ты откажешься, есть люди, которые заплатят нам, лишь бы написать эту книгу».

Глут обнаружил, что студия Lucasfilm просто помешана на секретности. «Их всех охватила паранойя, – рассказывает он. – Некоторым разрешалось читать сценарий, но не разрешалось смотреть на картинки; другим разрешалось видеть картины, но не сценарий. Меня в прямом смысле заперли в трейлере, где были все работы Маккуорри». Он сделал несколько скетчей в блокноте, а выйдя из трейлера, показал сотруднику студии один из скетчей. «Это Йода?» – спросил Глут. Работник закрыл глаза руками: «Не говорите мне! Я не хочу знать!»

Пока сотрудники Lucasfilm готовились к съемкам нового фильма, Лукаса, казалось, больше интересовала постройка утопического дома для киносообщества будущего на ранчо Буллтэйл, которое вскоре переименуют в Скайуокер. Здесь наконец реализовалась мечта, которую Лукас лелеял с тех пор, как Джон Корти пригласил его в эти места в 1968-м. Оно было спрятано на дороге Долины Лукаса, имя которой было счастливым совпадением – некий Джон Лукас был местным жителем XIX века, унаследовавшим землю от дяди. Долина площадью около 700 гектаров была дикой и покрытой травой – зеленой весной, желтой – летом и осенью. Она была полностью закрыта, такой замкнутый мирок, в котором паслись олени, а покрытые лесами холмы, окружавшие долину, патрулировали пумы.

Как и сценарий, ранчо Скайуокер оставалось секретом до выхода «Империи». Изначальная сделка была оформлена на бухгалтера Лукаса. Что и хорошо, поскольку комбинацию на кодовом замке при въезде на ранчо было удивительно легко угадать: 1138.

Так же как он давал сценарий почитать близким друзьям, Лукас привез Хэла Барвуда на ранчо в июне 1978-го. Он объяснил свою мечту: это останется ранчо. Они будут сажать ореховые деревья, как на ранчо, где он провел свои подростковые годы. У них будет виноградник, и они будут разводить скот, возможно лошадей. Здания будут расположены так далеко друг от друга, что от одного ты не сможешь увидеть другого. Это отражало представление Лукаса об аграрной утопии для киношников и писателей. Творческие люди, по мнению Лукаса, не могли работать обычный восьмичасовой рабочий день. Город им не подходил. Им надо было расслабляться на природе, играя в фрисби, гуляя по холмам, возможно с дополнительной порцией адреналина в случае встречи с пумой.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ЭНАКИНА СКАЙУОКЕРА И ДАРТА ВЕЙДЕРА ОЧИСТИЛО ИСТОРИЮ ОТ ВТОРИЧНОСТИ ПЕРСОНАЖЕЙ.

Пока ранчо Скайуокер было всего лишь видением, которое Лукас рисовал в своем блокноте. Земля была местом для пикников и раем для гонок по пересеченной местности, чем очень любил заниматься Гари Кертц. Но то, что это была еще всего лишь идея, не снижало ее силы – особенно когда речь шла о парне, еще недавно рисовавшем в блокноте космических солдат. Лукас пригласил к себе в кабинет Кершнера и показал ему план ранчо. Он сказал, что только Кершнер может превратить его в реальность. Все, что для этого было нужно, сделать самый успешный сиквел всех времен. Всего-то.

В течение 1978-го Лукас переманил полдюжины работников ILM из Лос-Анджелеса в округ Марин, разместив их в Сан-Рафаэле. Чтобы скрыть это от любопытных фанатов, вывески ILM на здании не было. Вместо этого там была повешена эмблема вымышленной организации «Лаборатория оптических исследований компании Кернера». К новому году было нанято еще 27 сотрудников ILM. Так себя вел кинопроизводитель в расцвете сил: жизнь на максимальной скорости, потому что надо строить империю: фокус на глобальных идеях, с растущим числом людей, заботящихся о каждой детали, готовых угодить. Слова, сказанные ему однажды Копполой, становились правдой: слава и богатство были в какой-то мере смертью – в том смысле, что ты перерождался в нового человека.

Обычный зритель может подумать, что Лукас имел мало отношения к фильму «Империя наносит ответный удар». Его имя стоит четвертым в финальных титрах: «основано на сюжете». Ли Брэкетт и Лоуренс Кэздан указаны как сценаристы без намека на второй и третий варианты сценария, написанные между их участием в проекте. Из двух указанных сценаристов именно Лоуренс Кэздан проделал наибольшую работу. Кэздан попал на совещание Лукаса со Спилбергом по поводу Индианы Джонса, потому что Спилбергу понравился написанный Кэзданом сценарий «Континентальный водораздел». Как только Кэздан закончил писать «В поисках утраченного ковчега», Лукас предложил ему написать третий сценарий в его жизни – «Империю», – даже не прочитав на тот момент «Ковчег». «Я был в отчаянии», – признался потом Лукас.

Во время съемок сцен на планете Дагоба на площадку пришли особые гости из соседнего павильона, Маппеты. Слева направо: Мисс Пигги, Ирвин Кершнер, Фрэнк Оз, Йода, Лягушонок Кермит, Кэти Муллен, Джим Хенсон, Гари Кертц. Джордж Лукас использовал Кермита за основу образа Йоды; это была их первая встреча. Сегодня оба персонажа принадлежат Disney.

ФОТО: Архив Кертца/Джоинер

Кэздан стал для «Империи» тем, чем Хайк и Кац были для «Звездных войн», только вместо 30 % диалогов он переписал почти все. Йода обязан своей грамматикой Лукасу, который считал, что именно так должен говорить гуру. Но краткостью и запоминаемостью своих фраз он обязан Кэздану. Ему же мы обязаны более длинными романтическими сценами между Ханом и Леей. Затылок Вейдера, который видит подчиненный, прежде чем машина надевает на Темного лорда шлем; это тоже придумал Кэздан.

Кэздан и Кершнер «бросали вызов каждому слову в сценарии», сказал позже Лукас – и это было именно то, чего он хотел. «Если у них была прекрасная идея или же они находили неточность, это сразу учитывалось». Лукас хотел, чтобы сценарий был динамичным, Кэздан хотел эмоциональной глубины. Это превратилось в мягкое подобие войны – как между Ленноном и Маккартни, если бы один из них был в тысячу раз богаче другого.

Но сценарий был лишь одним из элементов, сделавших «Империю» столь запоминающейся. Тело Йоды, куда больше, чем его слова, вызывало страх перед подготовкой к съемкам. Лукас знал: если кукла не сработает, то вся иллюзия фильма пропадет. Джо Джонстон придумал внешность мудрого инопланетного гуру, но превратить ее в реальность было сложнее, чем ожидалось, – и попытки сделать это с помощью куклы в стиле Хенсона не гарантировали результатов. Сначала ветеран «2001» Стюарт Фриборн экспериментировал, одевая обезьяну в костюм Йоды. Только когда стало очевидно, что это не работает, Кертц отправился в гости к Джиму Хенсону, взяв с собой Эдварда Саммера, обещавшего хранить все в тайне.

Хенсон выслушал достаточно, чтобы пошутить – когда выйдет игрушка, ее надо будет назвать тоййода, – прежде чем отказаться от проекта. Он был слишком занят, снимая «Маппетов в кино». Но пару дней спустя он показал скетч Йоды своему другу и коллеге Фрэнку Озу, который не был слишком занят. То, что сделал Оз на основе дизайна Фриборна, не только дало Хенсону повод им гордиться, но и создало гуру на века. В 1980-м Йода вызвал серьезные дебаты, можно ли номинировать куклу на «Оскар» в актерской категории. К 2013 году он получил большинство голосов от посетителей сайта starwars.com в первом официальном онлайн-турнире популярности персонажей – победив в последнем раунде могучего Дарта Вейдера.

ФИНАНСИРОВАНИЕ «ИМПЕРИИ» БЫЛО ПОСТОЯННОЙ ТЯЖЕЛОЙ ГОЛОВНОЙ БОЛЬЮ ЛУКАСА.

Под управлением Оза, который также озвучивал его, найдя голос где-то между мисс Пигги и медвежонком Фоззи, Йода стал обретать форму. Но потребуется вся гениальность работников Lucasfilm – и все терпение Кершнера, – чтобы создать и снять многочисленных реалистичных кукол Йоды, чтобы создать иллюзию, что он может двигаться независимо от Оза. Кершнер будет проклинать маленькое создание до конца съемок. Тем временем то, через что проходил его начальник – и от чего он оградил Кершнера, – было в десять раз хуже, чем сложности со съемкой куклы.

Финансирование «Империи» было постоянной тяжелой головной болью Лукаса. Бюджет раздулся до 18 миллионов долларов. Одна лишь зарплата в 1979-м сжирала более миллиона в неделю, и еще два миллиона уходило на съемки, начиная с марта 1979 года. Фильм почти сразу стал отставать от графика. Откликом съемок «Звездных войн» стало природное бедствие в первую неделю натурных съемок в холодной Норвегии. На этот раз это была снежная лавина, а не песчаная буря. Вместо того чтобы сокращать сцены, как был вынужден делать Лукас, Кершнер и Кертц позволили фильму отстать от графика. Кертц сообщил Лукасу, что теперь бюджет составлял 22 миллиона.

На помощь пришли продажи игрушек. Несмотря на то что первый фильм уже вышел из проката, и на ужасный «Праздничный спецвыпуск», Kenner объявил, что у него были лучшие рождественские продажи за всю историю. Продажи фигурок, кораблей и наборов по «Звездным войнам» принесли более 200 миллионов, что дало более 20 миллионов «Черному соколу» – дочерней фирме Lucasfilm. Несомненно, без этих денег «Империя» бы потонула. Есть в этом что-то поэтическое: миллионы детей, радостно играющие в дальнейшие приключения Люка Скайуокера, в прямом смысле профинансировали дальнейшие приключения Люка Скайуокера. Считайте, что это кармический Кикстартер.

Даже с доходами «Черного сокола» Лукас постоянно сталкивался с проблемами. В июле 1979-го ссуда Bank of America была автоматически приостановлена, когда зарплата сотрудников Lucasfilm достигла миллиона. Это была жесткая политика нового менеджера, который смотрел только на цифры и не был знаком с клиентом. Компания была в нескольких днях от дефолта. Неожиданно часть вины за это лежит на Копполе. У банка был кошмарный опыт финансирования его «Апокалипсиса сегодня»; затраты Копполы выросли на 16 миллионов по сравнению с первоначальным бюджетом. Банк все еще не был уверен, что сможет вернуть свои деньги. И, обжегшись на молоке, банк стал дуть на воду, перекрыв финансирование Лукаса. По иронии судьбы, в это время Лукас посвятил несколько свободных дней, помогая Копполе монтировать горы кинопленки, которую тот привез с Филиппин. Лукас пытался сделать так, чтобы фильмом, от которого он отказался в 1975-м, мог гордиться его друг – и чтобы банк получил назад свои деньги. Он делал хорошее дело ради друга, а банк друга его за это наказывал.

Лукасу пришлось обратиться к своему управляющему директору, чтобы покончить с финансовым кризисом. Уэбер взялся за телефон и смог договориться, о переуступке ссуды Первому национальному банку Бостона. Теперь Лукас мог вздохнуть: бюджет можно было увеличить до 27,7 миллиона. Но съемки все больше и больше отставали от графика; к концу июля, когда строились декорации болотистой планеты Дагоба, Керш отставал уже на месяц. Вдобавок у Кертца были проблемы с валютой – полная противоположность ситуации, возникшей при съемках «Звездных войн». Фунт рос относительно доллара. Рынок выдал вотум доверия Маргарет Тэтчер, которую выбрали премьер-министром в то время, когда Керш снимал в ее стране. Внезапно стоимость павильонов увеличилась на 3 миллиона долларов, в результате чего бюджет уже составлял 31 миллион. Фрэнсис Коппола, Bank of America и Маргарет Тэтчер почти потопили «Звездные войны»? Звучит безумно, но это так.

Лукас клялся бостонскому банку, что будет остаток жизни выплачивать ссуду, если фильм не заработает денег в прокате. Этого было мало. Банк хотел, чтобы гарантом сделки стала студия Fox. Это было последнее, чего хотел Лукас, но выбора не было – или так, или сворачивать съемки. Fox согласилась в обмен на более выгодное для студии разделение процентов от проката. Им это не стоило ни цента. Когда Лэндо Калриссиан говорил о том, что его сделка с Империей «становится все хуже», Лукасу, вероятно, было сложно не думать о своей собственной сделке с Fox. Чем больше денег от «Звездных войн» получала студия, тем меньше он мог вложить в ранчо.

Лукас несколько раз летал в Лондон в 1979-м. Он надеялся обойтись без этого. Он пытался объяснить Кертцу, что это его работа – заставить Керша прекратить отставать от графика, что каждый день стоил Лукасу 100 тысяч долларов. Кертц отвечал, что он сделал все, что мог, вплоть до того, что сам стал режиссером со второй съемочной группой и снял сцены с Люком в пещере Вампы, чтобы сократить отставание от графика. «Я пытался подстегивать Керша, – вспоминает Кертц. – Он очень хорошо работал с актерами, но да, был немного медлительным». Команда по спецэффектам закатывала глаза от режиссера. Например, при съемке сцены, где Боба Фетт стреляет в Люка в коридоре Облачного города, они задавали Кершу простой вопрос: где разместить петарды, которые должны были изображать лучи бластера, попадающие в стену позади Люка. Керш покажет на участок стены, неуверенно. «Вы уверены?» – спросит команда. Они просверлят дырки, поместят туда петарды, замаскируют их, отрепетируют сцену – после чего Керш поменяет мнение о расположение петард.

Но главное – Керша не получалось торопить, потому что сам Кертц был влюблен в каждую сцену, снятую опытным режиссером: освещение, ракурс – ему нравилось все. «Керш проделал потрясающую работу, – говорит Кертц, – разница между «Звездными войнами» и «Империей» поразительна. Фильм не только обладает лучшим сценарием, но и игра актеров лучше, выразительней и более реалистична». Если на то пошло, то и Лукас не может обвинять Кертца ни в чем – потому что он был так же влюблен в работу Керша на тот момент.

Это и многое другое известно нам благодаря дневнику Алана Арнольда, самого заслуженного летописца «Звездных войн». Арнольд был британским публицистом и журналистом старой закалки, чье резюме читается как роман Грэма Грина. Он работал в пресс-службе Ее Величества в Каире и Вашингтоне, был иностранным корреспондентом, посетившим более 30 стран. Он работал с Мэрилин Монро и Марлен Дитрих, среди его знакомых были Элеонора Рузвельт и Эдвард Мэроу. Среди написанных им книг есть «Как посещать Америку». Теперь он работал как публицист на съемочной площадке в Элстри и также посещал округ Марин и Лос-Анджелес.

Арнольд был Липпинкоттом нового эпизода – он брал многочасовые интервью всех основных участников процесса. (В отличие от Липпинкотта, он публиковал свою работу в формате дневника «Однажды в галактике» – потока сознания, к сожалению, давно не переиздававшегося.) Чаще всего Арнольд брал интервью у Кершнера, но он также опубликовал прекрасные очерки о Фишер, Форде, Хэмилле и новичке Билли Ди Уильямсе, которого выбрали играть Лэндо, потому что Лукасу понравилась его игра в фильме о Билли Холлидее «Леди поет блюз».

Но самые интригующие интервью Арнольд брал у Лукаса. Теперь Создатель говорил, что он написал шесть сценариев в формате двух трилогий еще до выхода «Звездных войн», а «после успеха «Звездных войн» я добавил еще одну трилогию», доведя общее число фильмов до девяти – или, как он говорил в другом интервью, до двенадцати.[94] Сколько на самом деле написал Лукас, мы не знаем, но в 2005-м он говорил, что ничего не писал об истории после окончания «Эпизода VI». Уже в 1987-м он изменил свои показания: «Я гарантирую, что первые три эпизода уже практически организованы у меня в голове, а оставшиеся три еще где-то там», – говорил Лукас. Здесь можно увидеть последовательность: поведение художника, так влюбленного в позитивное мышление, что он пытается сделать свои проекты реальностью, говоря о них как о свершившемся факте. Лукас сказал Спилбергу, что уже написал два сценария о приключениях Индианы Джонса после «Ковчега»: «Оказалось, что у Джорджа не было даже задумки, не то что сценариев, – вспоминал потом Спилберг. – Нам самим пришлось придумывать дальнейшие истории».

Арнольду казалось, что Лукас спокойно относится к возможности потерять все деньги до того, как он закончит второй из своих 12 фильмов. «Я готов рискнуть, потому что, когда я начинал, у меня ничего не было, – говорил он. – Пять лет назад у меня ничего не было… Если это будет лишь среднеуспешный сиквел, я все потеряю. Возможно, я останусь должен миллионы. И мне всю жизнь придется выбираться из долгов». Но риск был оправдан из-за ранчо: «В основном это будет место для размышлений», – говорил он, и для «создания фильмов без оглядки на коммерцию».

Хоть Лукас и любил «Звездные войны», теперь они стали средством достижения цели – создания рая кинопроизводства. Как быстро мечта Лукаса обогнала его финансовые возможности! «Необходимые средства так велики, что то, чем я обладаю, ничего не значит, – сказал он Арнольду. – Единственный способ – это создать компанию, которая будет приносить доход». Это означало, что «Звездные войны» надо будет перевести на самоокупаемость, сделать их франшизой, которую Лукас не должен будет постоянно контролировать. Иными словами, вытолкнуть их из гнезда в самостоятельную жизнь.

Но, чтобы ослабить контроль над растущей франшизой «Звездных войн», Лукас сначала должен был гарантировать, что качество не упадет до кошмарного уровня «Праздничного спецвыпуска». А это значило, что «Империя» должна была быть максимально лучшим фильмом. Он понимал, что Керш именно это и делает, и явно переживал по этому поводу, думая, смог бы он сам сделать лучше. Он сказал, что нанял Керша «из-за его репутации быстрого и очень хорошего режиссера». Мог бы он ускорить процесс? Возможно, ответил мальчик из страны Зум. Кертц так не считал; Лукас так вымотался на съемке «Звездных войн», что напряжение режиссерской работы на этом фильме просто убило бы его, сказал продюсер Арнольду.

Настоящая сложность плана Лукаса отказаться от контроля над «Звездными войнами» состояла в том, что идея фильма не была готова оставить своего родителя. «Правда в том, что она меня захватила, – сказал он. – Она теперь во мне. Я не могу удержаться, чтобы не огорчиться или не разозлиться, когда что-то идет не так, как должно. Я вижу этот мир. Я знаю, как герои живут и дышат. В какой-то мере они теперь управляют мной».

Керш имел свое мнение, почему Лукасу тяжело вступить в спор с более старшим и опытным режиссером по поводу скорости его работы: «Я пару раз подлавливал его на том, что он заглядывал в объектив камеры, и он стыдливо смотрел на меня, будто ребенок, укравший печенье». Все, что Лукас говорил ему о показанных ему дублях: «Мне очень нравится». Вне съемочной площадки, по словам Кертца, Кершнер просто ответил на обвинение в том, что он слишком выбивается из графика: «Вы меня наняли сделать это. Так дайте мне сделать это».

Спокойнее всего Керш чувствовал себя с исполнителями главных ролей. Керш понимал, что Харрисон Форд – достаточно опытный актер, чтобы самому придавать форму персонажу. Арнольд запечатлел многочисленные моменты, когда Форд предлагал изменения своих реплик, обсуждая их с Кершем. Когда Хан и Лея прилетают в Облачный город и Лэндо целует ее руку, по сценарию Форд должен сказать: «Она путешествует со мной, Лэндо. И я не собираюсь использовать ее как ставку, так что можешь забыть о ее существовании». Но это казалось излишним проявлением ревности, не говоря уже о явном заявлении прав собственности. Форд придумал реплику, куда больше подходящую персонажу: «Ну все, хватит, старый ловелас».

Арнольд также запечатлел ключевой момент в трейлере Форда, когда режиссер и актер обсуждали последние минуты Хана в Облачном городе, прежде чем его заморозят в карбоните.

ФОРД: Я думаю, я должен быть в кандалах. Это не помешает любовной сцене. Мне же не надо обнимать и целовать Лею. Когда я прохожу мимо, я думаю, Лея должна очень просто сказать: «Я люблю тебя».

КЕРШНЕР: И ты скажешь: «Не забудь это, Лея, потому что я вернусь». Ты должен сказать: «Я вернусь». Должен. Это практически часть контракта!

ФОРД: Если она скажет: «Я люблю тебя», а я отвечу «Я знаю», это красиво, допустимо и смешно.

КЕРШНЕР: Хорошо-хорошо. Знаешь что? Я, наверное, Вейдера придержу до конца.

Если вы вдруг пропустили (потому что Керш, похоже, пропустил), Харрисон Форд только что придумал самые запоминающиеся слова фильма – всей трилогии – в своем трейлере, за кофе и фруктами. Документальный фильм «Империя мечтаний», снятый Lucasfilm, позднее будет утверждать, что Форд сказал эти слова лишь в последнем из дюжины дублей. Может, это и правда, но она не учитывает тот факт, что слова были придуманы Фордом раньше и согласованы с Кершем. Лукас при демонстрации фильма тестовой аудитории показывал две версии фильма – с этой строчкой и без нее. Зрители смеялись над словами Хана. Лукас не понимал почему. Кершу и Форду пришлось объяснить – смех был единственным способом эмоциональной разрядки в этой очень сильной и сложной сцене.

Если Керш легко давал актерам перерабатывать свои реплики, в остальном он был значительно строже. Он оказался еще бо́льшим перфекционистом, чем Лукас, когда дело доходило до освещения. Он придумал визуальную палитру помещений для заморозки: «Мы хотели не четкого разделения цветов, как в комиксе, а их смешения», – говорил он, описывая эстетику, диаметрально противоположную первому фильму. «Лица людей будут освещаться зеленым светом с одной стороны и красным с другой, или площадка будет освещена оранжевым и голубым». Когда делался слепок Хана Соло, замороженного в карбоните, именно Кершнер предложил знаменитую позу: Хан вскинет руки, словно чтобы защитить себя от процесса.

Форд полностью поддерживал творческий стиль Кершнера. А вот с Фишер все было сложнее. Кершнеру было тяжело справляться с актрисой и ее постоянными болезнями. Некоторые действительно были реальными, и она даже ложилась в больницу обследоваться из-за болей в животе. Но куда чаще проблемы были связаны с постоянными вечеринками в ее квартире, ее дружбой с Rolling Stones, ее новым увлечением кокаином и – как минимум в одном случае – бутылкой крепкого тунисского ликера, привезенного комиком из Monty Python Эриком Айдлом. Описывая процесс съемок, Арнольд не упоминал слухов о том, что она веселилась всю ночь (когда так и было), и деликатно избегал темы личной жизни Фишер: у нее была «аллергия на многие вещи», и она «не всегда заботилась о себе подобающим образом», – писал он.

Сложнее было избежать ее истерик на съемочной площадке. Она злилась, что Форду разрешено менять свои реплики по желанию, и ее одолевала паранойя, что сценарий переписывается без ее ведома. Она однажды накричала на Форда, после чего Керш попросил, чтобы в случае чего она кричала на него, а не на других актеров. Они обсуждали, должна ли Фишер дать Лэндо пощечину. Билли Ди Уильямс беспокоился, потому что Лэндо и так часто били, но готов был попробовать. Фишер ударила так сильно, что это даже слышно на записи:

УИЛЬЯМС: Не бей меня так!

ФИШЕР: Больно?

УИЛЬЯМС: Конечно, больно.

ФИШЕР: Прости. А как надо бить?

УИЛЬЯМС: Если хочешь ударить меня, сделай это понарошку.

Фишер, единственная из исполнителей главных ролей, была недовольна своим персонажем. «Я знаю, что любимый цвет Леи белый, – сказала она, вот и все. – Она карикатура, одномерный персонаж». Люку приходилось бороться с привлекательностью Темной стороны после пугающего откровения; у Хана была сцена самопожертвования; у Лэндо было искупление предательства и его плохая сделка с Империей. Лея? Да, она все еще хорошо стреляла из бластера, но все, чему ей пришлось научиться, это дрожать в объятьях Хана, как «использовать хороший поцелуй» и как говорить мужчине, что любишь его. Не то чтобы играть в романтических сценах с Харрисоном Фордом было плохо: «с помощью спецэффектов ему сделали очень хороший рот», – шутила она. Дело в том, что Фишер начала ощущать на себе проклятье «Звездных войн»: ее карьера остановилась за их пределами. «Похоже, как актриса я нужна только в космосе», – сказала Фишер. Она была первым, но далеко не последним из исполнителей ролей в «Звездных войнах», испытавшим это.

«ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР» ПРЕВЗОШЛА ВСЕ СИКВЕЛЫ В ИСТОРИИ, СОБРАВ В ПРОКАТЕ 500 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ.

Тем временем в ILM Лукасу удавалось подгонять своих работников создавать лучшие спецэффекты как можно быстрее. Фил Типпетт, который в последние моменты работы над «Звездными войнами» делал анимацию шахмат, а теперь возглавлял целый департамент кукольной анимации[95] в Сан-Рафаэль, вспоминает момент, когда понял, что стал еще бо́льшим перфекционистом, чем Лукас. Когда его не устраивали движения тоон-тоонов, «мне приходилось спорить, чтобы снять еще один дубль», рассказывает Типпетт. «Он скажет: «Все хорошо»; а потом скажет: «Ладно, еще один дубль». Типпетт знал, что его тридцатитрехлетний босс-миллионер разрывается между требованиями искусства и требованиями банка и что это была настоящая агония. Но «он никогда не занимался микроменеджментом», – говорит Типпетт.

«Он всегда относился к нам с уважением. Мы спрашивали: «Тоон-тооны делают так или этак?» – а он всегда отвечал: «Это ваше дело. Делайте, что хотите». Когда так работаешь с творческими людьми, очень многого можешь от них добиться».

Напряжение Лукаса лишь однажды выйдет на поверхность – после окончания съемки, когда Керш и Кертц вернутся в Сан-Анселмо. Лукас решил сам перемонтировать фильм, настаивая, что Керш задал слишком медленный темп – и на этот раз, по всем отзывам, результат был ужасен. Супермонтажер был слишком возбужден, чтобы хорошо работать. Монтажер Пол Хирш его успокоил. «Вы, парни, разрушаете мой фильм», – жаловался Лукас, но в конце концов смирился.

Когда фильм был смонтирован так, как хотел Керш, стало понятно, что в результате групповых усилий вышел гибрид.

С одной стороны, сиквел во многом походил на первые «Звездные войны». Лукас решил сделать очевидным, что «Звездные войны» – это название франшизы, а не фильма: он начнет ленту со слов «Давным-давно», того же логотипа Сюзи Райс, тех же фанфар. Только титры укажут, что это другой эпизод («Эпизод V» запутал многих зрителей, которые пытались понять, не пропустили ли они эпизоды со второго по четвертый). Первоначально предполагалось, что титры растворятся на фоне пейзажа планеты Хот и тоон-тоонов – это можно увидеть в комиксе на основе фильма. Но в последний момент Лукас решил, что каждый фильм серии «Звездные войны» будет начинаться в космосе со звездными разрушителями – на этот раз он запускал дроидов на планету.

С другой стороны, фильм значительно мрачнее своего предшественника. Если это и сказка, то она ближе к братьям Гримм. Часть фильма ближе к финалу, где Хана замораживают в карбоните, Люк теряет световой меч в поединке с Вейдером, теряет руку, узнает правду об отце, а потом падает в шахту вниз – и все это за двадцать минут, – один из самых пугающих моментов в детском кино. То, что Хэмиллу до последнего не говорили слов, которые озвучил Джеймс Эрл Джонс, несомненно, помогло ему сыграть эту ключевую сцену.

Признание Вейдера вызвало противоречивую реакцию, как Лукас и надеялся. Не все сразу поверили, что он говорит правду. Даже слова Люка, после дуэли: «Бен, почему ты не сказал мне?» – не убеждали их. (Эта строчка была добавлена в самом последнем варианте сценария.) Если Вейдер говорил правду, значит, святой Оби-Ван солгал об отце Люка. Даже Джеймс Эрл Джонс, прочтя слова Вейдера: «Я твой отец», в ту же секунду отреагировал: «Он лжет».

ФЕНОМЕН «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН», КАКИМ МЫ ЕГО ЗНАЕМ СЕГОДНЯ, РОДИЛСЯ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА СТАЛО ЯСНО, ЧТО ВТОРАЯ ЛЕНТА, НЕСМОТРЯ НА ВСЮ НАГЛОСТЬ, НИКАК НЕ БЫЛА ПРОВАЛОМ.

По словам Лукаса, он разговаривал с детскими психологами, которые заявляли, что дети определенного возраста – младше восьми-девяти лет – просто не поверят Вейдеру. (Мне было семь лет на момент просмотра, и я ему не поверил.) Одно точно: правдивость заявления Вейдера обсуждали и в офисах, и на детских площадках по всему миру следующие три года. В детстве Лукаса привлекали открытые финалы эпизодов сериалов и мучительно-сладкое ожидание, чтобы узнать, что будет дальше с нашими героями. Теперь сам Лукас создал самый обсуждаемый подобный финал в истории, оставив далеко позади вопрос, кто застрелил Дж. Р. в сериале «Даллас».[96]

Сегодня забывается, что многие зрители не были довольны открытым финалом. Это было первое подобное событие в семейном фильме, и большим достижением Лукаса было то, что он смог продать это зрителям. Однако не все соглашались это купить. «Фильм заканчивается на такой мрачной ноте, что многие зрители могут обидеться, – писал после пресс-показа фильма Starburst, уважаемый британский научно-фантастический журнал. – Такой финал можно было бы принять, если бы мы знали, что увидим шестой эпизод через неделю, месяц или даже полгода. Но, на мой взгляд, предполагать, что мы готовы ждать ответа от полутора до трех лет, слишком самонадеянно со стороны Лукаса и компании. Не стоит забывать, что зрительская аудитория не статичная сущность, она меняется год от года. Но Лукас и Кертц ведут себя, словно это огромный клуб поклонников «Звездных войн», готовый терпеливо ждать, пока история медленно излагается на протяжении от 10 до 15 лет».

Зрительская аудитория действительно не была статичной сущностью; я был одним из тех, кто впервые присоединился к ней на просмотре «Империи». Но автор статьи не имел возможности взглянуть на этот вопрос в ретроспективе и не смог понять, что моему поколению – детям от восьми до тринадцати – только что вручили самый большой подарок – интерес, поиск ответов и желание самим продолжить сагу. Я сделал себе небольшую картонную эмблему «Империя наносит ответный удар» – я не понял идею Лукаса с логотипом Сюзи Райс, – чтобы каждый эпизод игры открывать, убирая надпись из своего поля зрения. Лэндо, Чуи, Люк и Лея спасали замороженного Хана миллионом разных способов. Нет, мое поколение не хотело ждать следующий эпизод от полутора до трех лет, но пока мы ждали, то постоянно думали о «Звездных войнах». Мы бы с радостью ждали и дальше – если бы сага продлилась те десять-пятнадцать лет, о которых говорилось в статье.

Потенциальные покупатели лицензии точно не верили, что «Звездные войны» проживут так долго. Хотя Kenner был рад повторить свой успех с фигурками персонажей и игровыми наборами, другие компании проявляли мало интереса к производству сопутствующей продукции к «Империи». Сид Гэнис, заменивший Липпинкотта, вспоминал, как пытался заинтересовать фирмы: «Я доставал свой портативный проектор, находил место на стене, показывал несколько слайдов из «Империи» и отправлялся домой». В те дни никто не предполагал, насколько выгодным брендом станут «Звездные войны». «Пытаться продать лицензию на использование «Империи» было как с разбегу биться о кирпичную стену, – сказала Мэгги Янг, в то время глава департамента по лицензированию. – Люди считали, что успех первого фильма был аномалией».

Конечно же, они ошибались. «Империя наносит ответный удар» превзошла все сиквелы в истории, собрав в прокате 500 миллионов долларов. Возможно, потому, что мы так хорошо знаем «Звездные войны» – международный язык современной культуры, «Империя» регулярно обгоняет своего предшественника в рейтингах лучших фильмов. Так, в рейтинге журнала Empire в 2013 году, основанном на голосовании ведущих режиссеров, фильм «Империя наносит ответный удар» занял третье место, а оригинальная картина лишь 22-е. На следующий год читатели журнала назвали «Империю» лучшим фильмом всех времен, даже лучше, чем «Крестный отец».

После премьеры обзоры склонялись к позиции журнала Starburst; казалось поразительной наглостью со стороны авторов заставлять зрителей ждать разрешения истории до следующего фильма. Несмотря на это, критики в целом соглашались, что на их глазах в сфере развлечений родилась невероятная франшиза размером с Галактическую Империю. «Важно, что нет ощущения, будто у этой молодой саги не хватает воображения или что она излишне полагается на свои потрясающие спецэффекты, – другими словами, пока не стоит опасаться, что она превращается в один лишь роскошный визуальный стиль без содержания», – писал Роджер Анджелл в журнале Newyorker.

Обзор Винсента Кэнби в New York Times, написанный задолго до того, как стало ясно, что фильм станет хитом, был одним из самых известных негативных отзывов. Он заканчивался так (выделено автором):

«Империя наносит ответный удар» настолько же персональна, как и поздравительная открытка от банка. Я предполагаю, что Лукас управлял всем производством фильма и принимал все важные решения или по крайней мере одобрял их. Похоже, фильм был срежиссирован на расстоянии. Но в настоящий момент приключения Люка, Леи и Хана Соло кажутся самостоятельным организмом, неподвластным критике, разве что на корпоративном уровне».

Феномен «Звездных войн», каким мы его знаем сегодня, родился в тот момент, когда стало ясно, что вторая лента, несмотря на всю наглость, никак не была провалом. С этого момента известность второго фильма лишь росла, пока кинематографический сын не затмил кинематографического отца. Оглядываясь назад, критики называют фильм важным, глубоким, изменившим жизнь многих детей, живших в то время. Его отрицание позитива заставляло детей взрослеть быстрее. «Империя наносит ответный удар» – единственный крупнобюджетный фильм современности, прославляющий абсолютную неудачу его главных героев», – написал критик Чак Клостерман. «Он создал философскую матрицу всех бездельников, выросших через десять лет.» Мы хотим быть Ханом Соло, но оказываемся в ситуации Скайуокера, борясь с представителем власти, который оказывается в итоге нашим отцом. Почему, думаем мы, Бен Кеноби не сказал нам правду?

С премьерой «Империи» на первый план вышли некоторые черты Лукаса: стремление к технологическому совершенству фильма и постоянное желание подправить свое творение. Он упорно настаивал, что премьера должна пройти в самом совершенном (и более сложном для копирования пиратами) формате 70 мм, который был значительно дороже и снизил число кинотеатров, в которых первоначально вышла «Империя», до 100 – хотя это более чем втрое превышало число кинотеатров, показывавших в день премьеры «Звездные войны». Это снова создало проблему спроса и предложения с длинными очередями, которые прекрасно смотрелись на телеэкране (на этот раз команды новостей были на месте с первого дня). Версия 35 мм появилась через три недели, доведя в итоге число кинотеатров до 1400 – намного больше максимального числа кинотеатров, в которых одновременно шли «Звездные войны». За этот трехнедельный промежуток Лукас решил снять три дополнительных спецэффекта, чтобы сделать финал понятнее, вызвав возмущение в ILM. «Если вы это сделали так быстро, парни, – сказал Лукас, когда они закончили, лишь отчасти шутя, – почему тогда все остальные эффекты вы делали так долго?»

Пока Лукас подгонял работников своей империи по спецэффектам, Дэйв Проуз написал гневную запись в своем дневнике. Он увидел фильм на пресс-показе, услышал измененный диалог и должен был записать то, что его очень волновало. «Они снова это сделали, – написал Проуз. – Они только что выпустили пресс-релиз по фильму без единого слова обо мне».

16

Быть Бобой

Когда актеры берутся за роль важного персонажа в саге «Звездных войн», они подписываются на отношения с персонажем, которые продлятся до конца жизни, хотят они этого или нет. Некоторые, как Дэвид Проуз, чувствуют себя в большей мере хозяевами персонажа, чем хотела бы студия. Другие, как Марк Хэмилл (который добился плодотворной карьеры как актер озвучания мультфильмов), держат свои альтер эго на расстоянии. Некоторые, как Энтони Дэниелс и Питер Мейхью, дружат со своим внутренним дроидом и вуки соответственно. «Это не обладание, а что-то вроде братства, – говорит Энтони Дэниелс. – На самом деле, С-3РО мне достаточно нравится, чтобы хотелось за ним приглядывать, и с этого и начинается безумство».

Некоторые актеры, Харрисон Форд в первую очередь, очень, очень не любят говорить о своих персонажах. Другие, как Кэрри Фишер, открыто говорят о двойственности ощущений. В 2013-м Фишер написала характерно смешное и меткое письмо принцессе Лее Органе, которую ей вновь предстояло сыграть: «Вот мы снова подходим к нашей конфигурации Дориана Грея. Ты: гладкая, уверенная, с прямой спиной, навеки приговоренная оставаться в бескрайней завидной тюрьме межгалактических приключений. Я: все больше и больше борющаяся с постгалактическим стрессом, носящая твои шрамы и седину в твоих вечно темных, безумных волосах».

Актеры, присоединившиеся к франшизе на этапе «Империи», не кажутся исключением. У Билли Ди Уильямса сложные отношения с Лэндо Калриссианом, персонажем, которого он дважды изображал на экране. С одной стороны, семидесятишестилетний актер огорчен, что остальные его роли остались в тени обаятельного игрока и администратора Облачного города. С другой стороны, он гордится персонажем. Когда я брал у него интервью, Уильямс напомнил, что исполнял свою роль во всех уголках сферы развлечений: в радиопостановке «Империя наносит ответный удар», двух видеоиграх, «Робоцыпе», «Лего: фильме» и видео для сайта funnyordie.com. Если Лэндо предстоит появиться в «Эпизоде VII», Уильямс готов, хоть ему еще не звонили по этому поводу.[97] Но, говорит Уильямс, стуча своей тростью, «никто не будет играть Лэндо, кроме меня».

А есть Джереми Буллок – тихий, дружелюбный, но сдержанный английский джентльмен – совсем как я, если позволите. Он также красивый, спортивный, бывший футболист – совсем не как я. Буллок, чей персонаж также впервые появился в «Империи», имел честь воплотить одного из самых культовых персонажей во всей вселенной «Звездных войн» и смог сделать это, не зазнавшись.

Джереми Буллок, оригинальный Боба Фетт, с двумя астромехами на втором европейском праздновании.

ФОТО: Крис Тейлор

Когда я встретился с Буллоком, он был одет в пиджак в тонкую полоску, что придавало ему – вместе с аккуратно причесанными седыми волосами, узкими чертами и британским акцентом – вид аристократа. Ему не хватало только тапочек, трубки и солидной охотничьей собаки. Бо́льшую пропасть между актером и персонажем сложно представить.

«Этот персонаж остается с тобой надолго, – говорит Буллок почти извиняющимся тоном. – Я своему внуку на днях сказал, – и здесь его голос меняется, приобретая хрипловатые интонации Клинта Иствуда, – запомни, я Боба Фетт. Я кумир. А потом я подумал: «Погоди-ка, что я говорю?» Случаются иногда подобные глупости».

Да, это так: Буллок был актером, скрывавшимся под шлемом охотника за головами Бобы Фетта в «Империи» и «Возвращении Джедая». Если есть персонаж, в котором больше крутизны, чем в Хане Соло, больше таинственности, чем в Йоде, то это Фетт. Фан-клуб Бобы Фетта, созданный в 1996-м, старше даже 501-го легиона. Легионы поклонников персонажа никак не вяжутся со временем, которое он был на экране, – всего 150 секунд в оригинальной трилогии. Его слава росла фактически по причине краткости его диалогов в классической трилогии. В «Империи» Фетт говорит: «Как пожелаете. Мертвым он мне не нужен. А что, если он не выживет? Он для меня много значит. Капитана Соло в грузовой отсек». Вот что Фетт говорит в «Возвращении Джедая»: «Аррррххх!»

Этот урок гласит, что в мире сценария «Звездных войн» чем меньше – тем лучше.

Я спросил Буллока, знает ли он об интересном факте, одно время ходившем в «Твиттере»: все его реплики уместятся в один твит, и еще место останется. Он громко хохотал около минуты. Что еще смешнее, сказал Буллок, – что на съемках он неправильно произнес одну из реплик: «Капитана Груза в соло отсек», – сказал он. Но из-за шлема его все равно никто не слышал, и его реплики перезаписывались потом, как и реплики Вейдера.

Буллок куда более философски относится к своей роли, чем Проуз. Он получил ее случайно: маленькая роль, подвернувшаяся во многом потому, что его сводный брат был ассоциированным продюсером как «Империи», так и «Звездных войн». Все его участие в съемках «Империи» заняло два дня на съемочной площадке. Он беспокоился, что съемки могут создать проблемы для пьесы, в которой он в то время играл; но думал, что дети получат удовольствие от его участия в фильме.

Он ничего не знал о происхождении Бобы, как во вселенной «Звездных войн», так и вне ее. Он не знал, как Джордж Лукас и Джо Джонстон до мелочей продумывали костюм, сначала сделав белый прототип и заставив художника ILM бегать в нем по ранчо Скайуокера, а затем, одев в цветной костюм, без объяснений включили в парад в августе 1978-го на родине «Звездных войн» в Сан-Анселмо в одном ряду с Дартом Вейдером. Он не знал, что Фетт дебютировал в ужасном «Праздничном спецвыпуске» и что он – Буллок – играл самую ожидаемую игрушку в новой линейке фигурок, посвященных «Империи». Вы могли послать по почте несколько крышек коробок из-под хлопьев и получить фигурку раньше. Производители фигурок потом выяснили, что снимающимся ранцем можно подавиться; теперь это одна из самых ценных и редких игрушечных фигурок в мире. Из-за этого фигурка особенно соответствует самому Фетту: опасному и редко появляющемуся.

В МИРЕ СЦЕНАРИЯ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» ЧЕМ МЕНЬШЕ – ТЕМ ЛУЧШЕ.

Нет, Буллок ничего этого не знал. Зато он знал, что костюм Бобы подошел ему, «будто сшит портным на заказ, – сказал он. – Это была судьба».

Даже сейчас Буллок понятия не имеет о большой части культуры, окружающей его персонажа. Ему не понравилось, как глупо Боба умер в «Возвращении Джедая», когда практически слепой Соло столкнул его в Большую яму Каркуна – гнездо чудовищного сарлакка, проглотившего его. Но, насколько он знал, этим все и закончилось. Он никогда не читал романов расширенной вселенной, в которых Фетт спасался из Большой ямы и отправлялся в новые приключения, включая то, где сражался бок о бок с Ханом Соло. Он не слышал рэп МС Криса «Boba Fett’s Vette», не видел скетч из «Робоцыпа», где Боба флиртует с замороженным Соло («твои руки… хотят кусочек Бобы»), или пародийной рекламы «Самый интересный охотник за головами в мире» («у него никогда не было «плохого предчувствия»). И, конечно, он не читал статью о Фетте в «Вукипедии».

Когда Буллок стал участвовать в конвентах, он был удивлен оказанной ему восторженной встречей. Он считал, что не заслуживает ее. Что он сделал, кроме того, что напутал строки в одной из немногих реплик и ходил туда-сюда по съемочной площадке с игрушечным оружием, пытаясь пару минут изображать Клинта Иствуда? Он пытался объяснить фанатам, что под этим шлемом мог быть кто угодно. Но последний раз, когда он пытался сказать такое в комнате, полной гиков, мальчик произнес со слезами на глазах: «Нет, только вы могли сыграть его, мистер Буллок».

Буллок больше не отрицает свою связь с Бобой. Он принял сообщество фанатов, и они приняли его в ответ, посылая ему подарки, например ростовую статую охотника за головами, стоящую у него в конце лестницы.

Иногда он желает ей спокойной ночи, прежде чем отправиться в спальню. «Она мне всегда напоминает, – говорит Буллок, – что с Бобой шутки плохи».

Сначала комбинезон – серый, слегка блестящий, что-то среднее между формой персонажа антиутопии и скафандром из дешевого фильма про астронавтов. У него липучки на плечах, карманы на ногах. Потом ботинки, которые тяжело налезают, потому что у владельца этого костюма, как и у Буллока, 10-й размер, а у меня 11-й. Я уже потею под ярким светом зала конвентов, а до шлема мне еще далеко.

Потом гульфик, который я никогда не замечал на Бобе. Как и многие элементы «Звездных войн», он имеет смысл только в контексте всего ансамбля. Затем кожаный пояс с дюжиной коричневых мешочков и сумкой на боку и туника с нагрудными пластинами военно-зеленого цвета с потертостями цвета поблекшего серебра и золота. Неудивительно, что есть целая всемирная организация, посвятившая себя подобным доспехам, – Мандалорианские Наемники; неудивительно, что у некоторых фанатов есть то, что они называют «фетт-ишь». Я? Я чувствую себя одновременно восторженно и абсолютно глупо.

Судя по «Вукипедии», рост вымышленного владельца этой формы 182 сантиметров. Боюсь, я коротковат для охотника за головами. К счастью, Майкл Карраско, настоящий, а не вымышленный владелец формы, одного со мной роста. Карраско, агент по торговле недвижимостью, также известный как ТК-0534, солдат Альпинского гарнизона 501. В обмен на благотворительный взнос на главную на этот момент цель сборов легиона – помощь в покупке новых коленей для Питера Мейхью, исполнителя роли Чубакки ростом 221 сантиметр, чтобы он смог встать с кресла-коляски и сыграть Чуи в «Эпизоде VII», – Карраско согласился одолжить мне костюм, то, что обычно 501 не делает для посторонних. Костюм Фетта – настоящее произведение искусства: потребовалось две или три дюжины красок, чтобы достигнуть эффекта костюма, побывавшего в боях, и он представляет результат шести месяцев напряженного труда своего владельца. Он надевает на меня ранец – «одно можно сказать об этом костюме, – говорит Майкл, – в одиночку его не надеть», – и вручает мне знаменитый шлем, потертый и поцарапанный во всех нужных местах.

В нем далеко не так жарко и неудобно, как я предполагал. Мандалорианцы – раса, к которой принадлежит Боба Фетт, – явно были достаточно умны, чтобы сделать шлем, в котором можно видеть свои ноги. Проходящие мимо штурмовики одобрительно кивают. «Осторожно, – предупреждает один из них. – На Бобу обычно наваливаются толпой».

Карраско вручает мне бластер, показывает, как его держать, и предлагает составить мне компанию. Нас сопровождает эскорт штурмовиков. Я выхожу из-за занавеса в толпу посетителей Комик-кона. Ощущения накрывают меня, поэтому я иду медленно, осторожно, вцепившись в бластер, глядя из стороны в сторону, чтобы ни во что не врезаться. Я немного волнуюсь о том, как войти в роль, а потом вспоминаю – эти движения как раз по роли. Я делаю именно то, что надо, – иду медленно и угрожающе. Главное – спокойствие. Я не помню, что говорить, пока не вспоминаю, что Фетт – интроверт.

Карраско советует мне поднять одну руку перед визором, притворившись, что я сканирую толпу, ища тех, за кого назначена награда. Часть меня говорит: «Не глупи». Но потом я делаю это и понимаю, что начинаю привлекать интерес. Внезапно меня окружают с просьбой сфотографироваться. Прежде чем я отдаю себе в этом отчет, я уже говорю с толпой голосом Бобы. «Думаю да», – говорю я улыбающимся детям, когда они спрашивают, может ли мама или папа сфотографировать меня на телефон. «Их нет в моем списке».

Потом один восьмилетний мальчик с растрепанными темными волосами, очень похожий на меня детстве, задает вопрос, который я бы сам задал бы тогда Бобе Фетту:

«Эй, – говорит он мне с выражением невинного подозрения, словно интересуясь тайной появления подарков от Санта-Клауса. – Как ты сбежал от сарлакка?»

Сарлакк, конечно же, должен переваривать своих жертв в течение тысячи лет. Как Боба сбежал? Я смутно помню объяснение этого в комиксе «Темная Империя». Я мог бы достать смартфон и освежить воспоминания об этом на «Вукипедии», но был шанс, что это разрушит иллюзию. К тому же я не был уверен, что мальчик спрашивает именно об этом. Возможно, он знаком только с фильмами, и его вопрос означает: Как ты можешь передо мной стоять? Объяснись, мистер Предположительно съеденный охотник за головами.

Автор в костюме Бобы Фетта ручной работы на Комик-коне в Солт-Лейк-Сити в 2013.

ФОТО: Крис Тейлор

Склонность Бобы к краткости меня спасает. Я наклоняюсь к мальчику, использую свой самый низкий, самый хриплый «Джереми-Буллок-изображает-Клинта-Иствуда» голос и говорю волшебные слова: «У меня есть летающий ранец».

Лицо мальчика расцветает, словно взрывающаяся Звезда Смерти, и я вижу один из тех ускользающих моментов магии «Звездных войн», которые так легко забыть. Я хотел увидеть момент, который объяснил бы, почему 501-й легион делает то, что делает, и получил больше, чем рассчитывал. Я чувствовал, что создал – или спас – фаната «Звездных войн». Майкл Карраско улыбнулся и поднял большой палец. И я подумал: я мог бы делать это постоянно. «Подобный опыт меняет тебя, когда ты видишь, как глаза детей загораются, когда ты проходишь мимо», – обещал мне Албин Джонсон. Он был прав. Точная маска плохого парня является вашим пропуском во вселенную «Звездных войн». На мгновение я был этим парнем – там, в Облачном городе, наблюдая за заморозкой Соло, идя с ним до «Раба-I» по мистическим белым коридорам и требуя, чтобы капитана Груза поместили в соло отсек.

Я позирую для фото рядом с принадлежащей Альпинскому гарнизону копией Соло в карбоните в натуральную величину – у каждого хорошего гарнизона должна быть такая – и задумываюсь о Лукасе, который грустил о том, что ему больше «нельзя» просто посещать подобные конвенции. Если бы он мог сделать это в 1980-м – погулять в костюме Бобы Фетта и испытать реакцию посетителей, – может, он не убил бы персонажа. Возможно, он не завершил бы поспешно каждую сюжетную линию саги в третьем фильме и не похоронил бы франшизу.

17

Конец Джедая?

Летом 1981-го изможденный Джордж Лукас дал самое обширное опубликованное интервью за свою карьеру. Для этого он выбрал журнал Starlog, посвященный фантастике, возникший в тот же год, что и «Звездные войны», и росший бок о бок с сагой. «Не хочу сильно огорчать ваших читателей, – сказал он основателю журнала Керри О’Квинну, – но «Звездные войны» – это просто кино». Это было неожиданное заявление для человека, проведшего бо́льшую часть семидесятых, выдумывая мир своих фильмов, но было показателем противоречивого отношения Лукаса к своему творению. Лукас был готов сделать еще один сиквел, прежде чем отправить франшизу, которая контролировала его жизнь, на склад и заняться другими кинематографическими удовольствиями. Он писал то, что на тот момент называлось «Месть Джедая» – название постоянно менялось между «возвращением» и «местью» от одного варианта сценария к другому, – и собирался отправиться в Лондон в поисках режиссера. Одновременно он закончил работу над фильмом «В поисках утерянного ковчега», первым фильмом об Индиане Джонсе, придуманным им со Стивеном Спилбергом; Спилберг был режиссером, а Лукас счастливо взял на себя роль исполнительного продюсера. Они с Марсией недавно удочерили маленькую девочку, Аманду, чье появление изменило взгляд Лукаса на все. Марсия требовала, чтоб они чаще ездили в отпуск (с Марсией что-то было не так, и даже Аманда не могла это исправить). Создать сценарий «не становилось проще». Почему он должен снова работать по 12 часов в день?

Самый известный кинематографист в мире не пытался изображать Грету Гарбо, но он устал от славы. «Это случилось помимо моей воли, – сказал он О’Квинну, – и это не то, чего я хотел». Он признался, что давал несколько интервью только для того, чтобы люди не посчитали его затворником. Он был циником, говоря о причине внимания к себе: «Все дело в деньгах, – сказал он, – им [прессе] нет дела до фильмов. Им есть дело только до «Ого, этот парень реально богат!». Что до кинокритиков, они тоже не стоили и гроша: они «не понимали, сколько усилий, боли и борьбы требовалось, чтобы что-то сделать».

Усилия, боль и борьба окружали Лукаса: почти все его друзья занимались собственными проблемными фильмами со множеством спецэффектов. Хэл Барвуд и Мэтью Роббинс погрязли в «Победителе дракона», фильме, после которого Барвуд бросит кино и станет разработчиком игр; Джон Милиус писал Лукасу письма о своем стремлении покончить со съемками «Конана-варвара». Снова мы видим ложность заявления о том, что только Спилберг и Лукас были заинтересованы в крупнобюджетных фантастических, фэнтези или приключенческих фильмах. Скорее, они единственные могли их снять, не вырвав себе слишком много волос.

Лукас отмахнулся от вопросов О’Квинна о том, были ли «Звездные войны» «важным фильмом», который «изменил жизни людей». Он был «ошарашен» подобной реакцией. В целом его послание фанатам было таким – хватит слишком глубоко анализировать фильм. Если на то пошло, вообще хватит анализировать. «Люди, говорящие «это ничто, фастфуд для мозгов», реагируют на людей, говорящих «это величайшее изобретение со времен попкорна!», – сказал Лукас. – И те и другие ошибаются. Это просто кино. Вы смотрите его и наслаждаетесь… как закатом. Не надо думать о его значении. Просто скажите: «это было здорово».

Значение фильма «Империя наносит ответный удар» для Lucasfilm состояло в том, что он принес компании 92 миллиона долларов прибыли, и это было здорово. Но он также стоил Лукасу куда больше денег, времени и личного внимания, чем он рассчитывал. Надежда на банки и последовавшее за этим обращение к Fox его сильно покоробили. Лукас не собирался вновь проходить через это, поэтому он решил надавить на студию. Уже в 1979-м Lucasfilm предложил Fox заплатить 25 миллионов за право проката третьего фильма, а деньги отдать за счет продажи билетов. Студия предложила 10 миллионов, и Лукас отказался от контракта. Переговоры длились около двух лет, но в конце концов Lucasfilm согласилась на 10 миллионов. Это было что-то, но гораздо меньше, чем рассчитывал Лукас, – разницу ему придется покрывать из собственного кармана.

В жизни Лукаса с 1980 по 1983 год постоянным было одно – попытки взять под контроль все то, над чем он контроль потерял. Его рабочие часы вышли из-под контроля. «Звездные войны» абсолютно точно из-под него выбились, поэтому он и решил завершить все в третьем и (на тот момент) последнем фильме. Lucasfilm, разделенный между творческим подразделением в округе Марин и компанией «Яйцо» в Лос-Анджелесе, вышел из-под контроля; управляющий директор Чарльз Уэбер видел будущее компании совсем не так, как Лукас, пытаясь вкладываться во все отрасли, включая энергетику. Уэбер хотел создать образ успешности, поэтому все в компании «Яйцо» – включая секретарей – ездили на дорогих автомобилях, принадлежавших компании. А в округе Марин Джо Джонстон не мог добиться от компании покупки электрической точилки для карандашей за 13 долларов, а повсеместные объявления напоминали сотрудникам: «Уходя, гасите свет».

ФИЛЬМ «ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР» ПРИНЕС КОМПАНИИ 92 МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ ПРИБЫЛИ.

Лукас с трудом выносил поведение Уэбера, и последней соломинкой стало его предложение, что ранчо Скайуокера – где теперь полным ходом шло строительство, так как Кершнер выполнил поставленную задачу по успешности «Империи», – непрофильный расход, от которого надо избавиться. В январе 1981-го Лукас внезапно уволил Уэбера и сократил половину штата в Лос-Анджелесе, предложив остальным перебираться в округ Марин. Он выплатил щедрые отступные и зарплату за шесть месяцев, пока люди искали новую работу, но это было все. Ранчо Скайуокер стало центром притяжения компании, и оно было неприкосновенно.

Тем временем ILM расширило свой бизнес – не только чтобы поддерживать Lucasfilm между фильмами, но и чтобы удержать специалистов по эффектам от увольнения. «Звездный путь: кинофильм» (1980) ознаменовал начало всевластия ILM в сфере спецэффектов, позиция, которая была укреплена фильмом об Индиане Джонсе, снятым летом 1980 года.

По сравнению с «Империей» фильм «В поисках утерянного ковчега» был прогулкой в парке. Деньги предоставляла студия Paramount. Спилберг был прирожденным режиссером, и у него была крайне сообразительная и талантливая помощница продюсера, молодая Кэтлин Кеннеди. Лукас говорил, что никогда раньше не получал столько удовольствия от присутствия на съемочной площадке – и там почти не надо было присутствовать. Если «Звездные войны» были работой на соляной шахте, «Империя» была оплатой чужого труда на соляной шахте (правда, первые несколько смен пришлось отработать самому, а потом сходить с ума, потому что подчиненные слишком медленно работали и банк мог отобрать шахту), то «В поисках утерянного ковчега» – это словно лучший в мире повар делал блюдо по твоему рецепту, изредка добавляя соль. Мало того, «Ковчег» еще и заработал больше денег, чем «Империя».

Вы бы что предпочли повторить?

Гари Кертц заявляет, что Лукаса изменил его опыт на съемках «Ковчега» – с этого момента он стал цинично говорить о массовом кино как об аттракционе, в котором захватывающие повороты важнее достойного сюжета. Кертц настаивает, что в ранней версии третьего фильма не было эвоков, а финал был значительно мрачнее: Империя терпела поражение, но Хан погибал, Люк уходил в одиночку, а Лея оставалась управлять остатками восстания. От этого отказались – отчасти после «Ковчега», отчасти после «обсуждения с маркетологами и производителями игрушек», которые не хотели, чтобы Лукас убивал главных героев; поэтому они с Лукасом согласились, что Кертцу надо покинуть франшизу. «Я не хотел заниматься еще одной атакой на Звезду Смерти», – говорит Кертц.

Но Кертц – ненадежный свидетель в вопросах «Возвращения Джедая». Он ушел из компании в декабре 1979-м, еще до окончания работы над «Империей» и задолго до того, как Лукас начал писать «Возвращение Джедая». Его место занял Говард Казанян, помогавший Лукасу в общении с банками; об уходе Кертца прессе стало известно за два месяца до выхода «Империи». К тому моменту Кертц уже был целиком поглощен подготовкой к съемкам фэнтези-фильма «Темный кристалл» маэстро Маппетов Джима Хенсона, снимавшегося в Элстри. Это был проект, над которым Хенсон просил Кертца поработать уже несколько лет. В «Темном кристалле» было достаточно мифологии, чтобы удовлетворить интерес Кертца к религиям. Он сменил страну проживания, и, казалось, Лукас был рад его отпустить.

Существовала ли более темная версия «Возвращения Джедая»? Нет, если судить по недавно выпущенному Lucasfilm исчерпывающему исследованию собственных архивов «Создание «Возвращения Джедая» (2013). Автор Дж. У. Ринзлер поднял три ранних наброска сценария, написанных Лукасом для третьего фильма, первый из которых чуть больше страницы. Даже в нем есть новая Звезда Смерти и маленькие, похожие на медведей создания по имени «эваки» (а еще там присутствуют «юсемы», которые на скетчах Ральфа Маккуорри и Джо Джонстона настолько же высокие, насколько «эваки» низкие). Когда я сказал об этом Кертцу, он поправился, заметив, что говорил о ранних обсуждениях третьего фильма во время съемок «Империи». «Я не уверен, что мы даже выработали целиком сюжет, – говорит он, – от идеи быстро отказались из-за ее пессимистичности».

Популярная легенда гласит, что изначально Лукас написал сценарий «Джедая», в котором роль эвоков исполняли вуки, и что первое имя для мишек он придумал, поменяв слога «вук» и «и». Но эвоки на самом деле основаны на племени индейцев мивоки, коренном населении округа Марин. А часть легенды про вуки взята из первого варианта сценария «Звездных войн». «Вся история была в итоге о том, как примитивное общество побеждает Империю», – сказал Лукас. Но вуки давно уже превратились в более продвинутую расу; это очевидно по тому факту, что Чубакка может управлять кораблем и чинить его. Невозможно было сделать его сородичей первобытным обществом.

Лукас знал, что эвоки должны помочь уничтожить Звезду Смерти, как вуки в том давнем сценарии, поэтому Империя должна была построить одну или две. Ему надо было ввести в фильм Императора, который появлялся в виде голограммы в «Империи», но ждал за кулисами своего выхода в заключительном акте. Остаток сценария был наполнителем, правда, наполнителем, который должен был разрешить ситуацию с Соло – идею с карбонитом, придуманную Лукасом в предыдущем фильме, на случай если Харрисон Форд не подпишет контракт на третий фильм. «Мне пришлось написать еще сотню страниц, – сказал Лукас, – потому что Хан Соло стал таким популярным персонажем, к тому же я решил, что будет интересно вернуться на Татуин». Не то чтобы у Лукаса уже наверняка был актер на роль Соло на тот момент; Харрисон Форд по-прежнему отказывался вернуться к франшизе; судьба замороженного Соло в реальности была под таким же вопросом, как и в финале «Империи». Казанян, более дипломатичный, чем Лукас, взял эту проблему на себя и лично уговорил Форда и его агента вернуться (Форд позднее об этом сожалел). «Хорошо, – заявил Лукас, когда Казанян сообщил ему новости. – Мы его разморозим».

В третьем и самом полном из набросков «Возвращения Джедая», написанных в 1980-м, Лукас поставил пометку рядом с именем Леи. Это было в самом конце, в сцене празднования в деревне эвоков, после того как повстанцы уничтожили Звезду Смерти и победили Империю. Это было одно слово, которое окажет огромное влияние на всю франшизу: «Сестра!» – говорила пометка, восклицательный знак, вероятно, означал, что Лукас только что принял это решение.

Первый полноценный сценарий «Джедая» Лукас написал в одиночку – на этот раз не будет варианта от другого автора – в своей писательской башне в январе-феврале 1981-го. Люк узнает о родстве от Йоды, после чего об этом не говорится до конца сценария, где упоминается почти вскользь. На заднем плане мы видим, как Люк с ней разговаривает, а на переднем Хан качает головой: «Ее брат! Поверить не могу!»

В истории «Звездных войн» мало решений – включая решение сделать Джа-Джа Бинкса персонажем приквелов, – столь же противоречивых, как сделать Лею сестрой Люка. Это ведь был любовный треугольник, живший в сознании публики в течение шести лет. Фанаты смеялись, когда Лея целовала Люка «на удачу», прежде чем они прыгали на канате в «Звездных войнах», и аплодировали, когда она подарила Люку более долгий, более чувственный поцелуй в медицинском отсеке в «Империи». Теперь выяснялось, что фанаты, которые выступали за то, чтобы Люк и Лея оказались вместе, оказывается, выступали за инцест. Это решение, может, и давало определенный ответ на вопрос, кого выберет Лея – Люка или Хана, – но оно оставляло после себя неприятное послевкусие.

НАДО БЫЛО ВВЕСТИ В ФИЛЬМ ИМПЕРАТОРА, КОТОРЫЙ ПОЯВЛЯЛСЯ В ВИДЕ ГОЛОГРАММЫ В «ИМПЕРИИ», НО ЖДАЛ ЗА КУЛИСАМИ СВОЕГО ВЫХОДА В ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОМ АКТЕ.

Даже если оставить в стороне тему инцеста, сообщение о родстве Люка и Леи могло означать слишком много поворотов с родством для саги. Слова о том, что Вейдер – отец Люка, вызывали шок, новости о том, что Лея – сестра Люка, многих заставляли поморщиться. Даже Марк Хэмилл, ветеран пятидесяти эпизодов мыльной оперы «Больница», считал, что это слишком. «Я сказал: «да ладно», – вспоминает Хэмилл. – Это очень слабая попытка повторить эффект Вейдера». Он пошутил, что Боба Фетт должен снять шлем, чтобы Люк снова удивился: «Боже, это мама!»

Как долго Лукас обдумывал этот сюжетный поворот? В книге «Создание «Звездных войн» (2008) Ринзлер пытается выдвинуть теорию, что это началось, когда Лукас ненадолго превратил Люка Старкиллера в девушку, а потом обратно, прежде чем уйти в рассуждения о том, как часто близнецы встречаются в мифологии. Но это полностью игнорирует тот факт, что Лукас сказал Алану Дину Фостеру в 1975-м о второй книге, которую Фостер должен был написать: «Я хочу, чтобы в следующей книге Люк поцеловал принцессу». И он это сделал, к тому же они постоянно флиртовали. Фостер говорит, что если бы Лукас сам предполагал, кем окажется Лея, он много раз мог потребовать изменить это до выхода «Осколка кристалла власти». «Это делает книгу теперь несколько странной, – говорит Фостер. – Если бы он знал, что они окажутся братом и сестрой, он бы это так не оставил».

Но куда вероятнее, что Лукас пытался завершить все сюжетные линии, начатые в конце «Империи». Когда Люк слишком рано оставляет свое обучение искусству Джедая, чтобы помочь друзьям в Облачном городе, призрак Оби-Вана говорит, что он был «нашей последней надеждой», на что Йода отвечает: «Нет, есть другой». Лукас сказал, что эту строчку добавил просто так, чтобы зрители больше переживали за Люка: он не обязателен для сюжета! Однако и в разговорах с Брэкетт он упоминал сестру-близнеца, втайне учащуюся стать Джедаем «на другом краю вселенной». Блогер Майкл Камински предполагает, что сестра могла быть главным героем трилогии сиквелов – «Эпизодов VII, VIII и IX», – хотя Лукас позднее заявлял, что никогда не планировал сюжетов этих фильмов.

Слова Йоды о «другом» заинтересовали фанатов в 1980-м, и многие предполагали – в том числе и в разговорах с Марком Хэмиллом и другими, – что принцесса и была этим «другим». В конце концов, если посмотреть «Империю» несколько раз, то личность «другого» остается не единственной загадкой. Вот вам еще одна: как Лея, находившаяся на борту «Тысячелетнего сокола», улетавшего из Облачного города, смогла услышать Люка, держащегося за антенну, молящего о помощи. Очевидный ответ – Сила, конечно же, но тогда это дает повод считать, что Лея так же чувствительна к Силе, как и Люк, – и, возможно, у них больше общего, чем известно зрителям.

Другими словами, сделав Лею тайной сестрой Люка, Лукас давал фанатам то, чего они больше всего ожидали, разрешая все оставшиеся вопросы и делая это кратчайшим путем. Раскрыть герою и героине, что они все это время были родственниками, – несомненно, сюжетный ход из мыльной оперы, но этого можно было ожидать и от сказки братьев Гримм. «Люди воспринимали «Звездные войны» как нечто, чем они не являются, – сказал Лукас О’Квинну, – и в этом фильме станет очевидно, что они с самого начала были сказкой».

Со сценарием на руках Лукас был готов выбрать нового режиссера. Кершнер отказался от предложения остаться с франшизой еще на два года. «Я не хотел работать на Лукаса, – сказал он в 2004-м. – И я прочитал сценарий «Джедая» и не поверил ему». Первым выбором Лукаса после опыта на съемках «Ковчега» был Спилберг. Лукас вышел из Гильдии режиссеров Америки после спора о том, что имя Кершнера должно стоять в начале фильма, а Спилберг все еще оставался ее членом, но юристы не видели в этом проблемы. Проблема была в том, что Спилберг был занят собственным научно-фантастическим проектом, фильмом о дружелюбном инопланетянине, основанным на вымышленном друге из его собственного детства.

Казанян подготовил список ста возможных режиссеров, который был быстро сокращен до двадцати, потом до двенадцати. На вершине списка был Дэвид Линч, молодой автор «Головы-ластика» и «Человека-слона», и фаворит Лукаса. Линча пригласили на ранчо Скайуокера и всячески соблазняли взяться за проект. Но как только ему показали первые картинки эвоков, у Линча началась головная боль, переросшая в полноценную мигрень. Это, очевидно, было плохим знаком. Через три дня после того, как Лукас сделал предложение, Линч отказался. Выяснилось, что он получил куда более интересное предложение: шанс снять крупнобюджетную версию «Дюны», права на которую только что выкупил Дино Де Лаурентис. Вновь Де Лаурентис получил то, что хотел Лукас. И вновь результат будет не таким, как он ожидал: Линч потратит 40 миллионов долларов на долгие и тяжелые съемки. «Дюна» заработает только 30, став одним из самых знаменитых провалов в истории научно-фантастического кино – несомненно, к злорадному удовольствию несостоявшегося режиссера «Дюны» Алехандро Ходоровски.

СДЕЛАВ ЛЕЮ ТАЙНОЙ СЕСТРОЙ ЛЮКА, ЛУКАС ДАЛ ФАНАТАМ ТО, ЧЕГО ОНИ БОЛЬШЕ ВСЕГО ЖДАЛИ.

Не найдя режиссера первой величины, Лукас подумал о возвращении к режиссуре. «Я хотел уже покончить с этим чертовым циклом, – объяснял он журналу People в 1983-м, – но объем работ меня остановил». Вместо этого он выбрал относительно неизвестного британского режиссера Ричарда Маркуанда, известного телефильмом о «Битлз» и шпионским триллером «Ушко иголки» с Дональдом Сазерлендом. Маркуанд пришел на собеседование, полный метафор: «Звездные войны» были самым захватывающим и грандиозным фильмом всех времен, – сказал он, – мифом 70-х и 80-х точно так же, как «Битлз» были мифом 60-х и начала 70-х». Он так хотел сделать фильм, что попросил о втором собеседовании, где продолжил расписывать, почему именно он подходит для фильма. Он будет, как заметил Казанян, «гибким». Лукас будет исполнительным продюсером, но, как сам позднее скажет, это больше походило на роль исполнительного продюсера на телевидении – того, кто придумывает сюжеты и общее направление сериала, в то время как режиссер занят неприятным делом – общением с актерами.

Маркуанд согласился и провел следующие два года, заявляя, как он восхищен возложенной на него ответственностью. Он сравнивал работу режиссером на «Джедае» попеременно с работой режиссером «Короля Лира» «с Шекспиром в соседней комнате» и возможностью быть дирижером оркестра, играющего Девятую симфонию, когда в зале сидит Бетховен. Может, это и преувеличение, но Лукас действительно почти все время съемок провел на площадке. Номинально он был режиссером второй съемочной группы, но фактически он был сорежиссером фильма, причем старшим из двух. Это можно видеть в кадрах со съемочной площадки: Маркуанд раздает команды, но группа слушает Лукаса. Если команды противоречат друг другу, не остается сомнений, кто главный. На этот раз он не будет тайком подглядывать в камеру, как мальчишка, укравший печенье.

После выбора режиссера Лукас быстро написал второй вариант сценария, после чего началась его любимая часть работы над фильмом: сидеть за столом в его растущем поместье с Казаняном, Маркуандом и Лоуренсом Кэзданом, который нехотя вернулся в мир «Звездных войн». Кэздан согласился написать вариант сценария в обмен на помощь Лукаса в своем режиссерском дебюте – фильме «Жар тела». Вчетвером они пять дней по десять часов в день обсуждали сюжет «Мести Джедая», как он назывался на тот момент, теряясь в деталях и возможностях. В этом обсуждении не было святых коров. Маркуанд мог восхищаться Создателем, но Кэздан провоцировал его на интересные ответы и более темные альтернативы тому, что он называл «слишком детским финалом»:

КЭЗДАН: Я думаю, тебе надо убить Люка, чтобы Лея стала главной.

ЛУКАС: Ты не хочешь убивать Люка.

КЭЗДАН: Ладно, тогда убей Йоду.

ЛУКАС: Я не хочу убивать Йоду. Не надо никого убивать. Ты дитя 1980-х. Ты не ходишь и не убиваешь людей. Это нехорошо… Думаю, это обидит зрителей.

КЭЗДАН: Я пытаюсь сказать, что у фильма будет больший эмоциональный вес, если кто-то, кого вы любите, погибнет по пути к цели; тогда путешествие имеет большее значение.

ЛУКАС: Мне это не нравится, и я в это не верю… Я всегда ненавидел это в фильмах, когда ты сопереживаешь героям, а один из них погибает. Это сказка. Ты хочешь, чтобы они все жили долго и счастливо и чтобы ни с кем ничего не случилось… Я хочу донести в финале зрителям положительные эмоции, чтобы они испытывали эмоциональный и духовный подъем и радовались жизни.

В конце концов Лукас согласился: кто-то должен пасть по пути. Какое-то время это был Лэндо, погибший во взрыве второй Звезды Смерти, и они вчетвером мучились – как им об этом сказать Билли Ди Уильямсу. Но потом Лукас решил, что лучше показать, как Йода умрет от старости в начале фильма, подтвердив перед этим, что Вейдер – отец Люка, и раскрыв, что Лея – его сестра. После этого он бы исчез, как Кеноби.

Бо́льшая часть того, что сегодня мы знаем как «Возвращение Джедая», была согласована за тем столом за пятьдесят часов обсуждения. В своем втором варианте сценария Лукас предполагал две Звезды Смерти, обе строились над городом-планетой Хэд Аббадон, управлявшей галактикой. Кэздан заявил, что две Звезды Смерти давали повстанцам «слишком много мишеней». Маркуанд внес предложение, что оставшаяся Звезда Смерти должна внешне выглядеть недостроенной, но на самом деле полностью функционировать. Планета Хэд Аббадон была исключена: она была бы излишне дорогой для фильма. В ранних вариантах сценария Лукаса Вейдер приводил Люка к Императору в императорском дворце на планете, месте каменных переходов над бурлящей лавой. К концу обсуждения Император переехал на единственную Звезду Смерти.

Потом была проблема Дарта Вейдера. В ранних вариантах сценария у Вейдера необычный путь: не искупление, а бессмысленность. Гранд-мофф Джеррджеррод, новый фаворит Императора, ясно демонстрирует свое превосходство над Вейдером, а еще яснее – недовольство Императора тем, что он не смог обернуть Скайуокера на Темную сторону. Преданность Вейдера слабеет, пока Император не душит его с помощью силы, заставляя замолкнуть железные легкие и вроде бы успокаивая своего ученика. Есть битва с участием Люка и призраков Йоды и Оби-Вана с одной стороны и Императора и Вейдера с другой, которая заканчивается, когда Вейдер бросает Императора в лаву, возможно, под воздействием Йоды.

СЪЕМКИ «ВОЗВРАЩЕНИЯ ДЖЕДАЯ» ПРОХОДИЛИ В ЕЩЕ БОЛЬШЕЙ СЕКРЕТНОСТИ, ЧЕМ «ИМПЕРИИ».

Во втором варианте сценария Лукас – под воздействием своих советчиков – дал Вейдеру сцену смерти, в которой Люк снимает его маску. В этот момент его грехи искуплены: мы видим грустного старика, полагающегося на машину, поддерживающую его жизнь. «Вся эта машина отчасти становится метафорой Темной стороны Силы, – понимает Лукас, – у машины нет чувств». Несмотря на свое относительное отсутствие влияния, Маркуанд предложил еще одну хорошую идею – чтобы Энакин Скайуокер, теперь искупивший грехи, сказал несколько слов перед смертью.

Искупление Дарта Вейдера не понравится части фанатов: главный злодей экрана XX века оказывается этаким волшебником страны Оз, и почему-то это должно значить, что все, что он сделал до этого, – допустимо. Некоторые из тех, кто работал над «Звездными войнами», тоже пытались понять, что же эта сцена говорит зрителям. «Это как если бы Гитлер на смертном одре покаялся, и все стало бы хорошо, – сказал Алан Дин Фостер. – «Я убил десятки миллионов человек, но мне жаль», – я не мог с этим смириться». Казанян, набожный христианин, тоже так считал, пока Лукас не указал, насколько в христианстве важно прощение. После этого Казанян с ним согласился и предложил, что призрак Энакина Скайуокера должен появиться в конце вместе с Оби-Ваном и Йодой.

Единственным персонажем, которому не повезло во время обсуждения, стала принцесса Лея. В ранних сценариях Лукаса она становится командиром отряда, отправленного на еще не названную «Зеленую луну», где живут эвоки. К моменту, когда Кэздан начал писать свой вариант сценария, она уже была лишь одним из членов отряда под руководством Хана Соло. Кэрри Фишер умоляла Лукаса дать ее персонажу что-то, чтобы показать страдания принцессы, пережившей геноцид целой планеты, возможно, алкоголизм. Она получила рабское бикини.

Съемки «Возвращения Джедая» проходили в еще большей секретности, чем «Империи». Сопродюсеру Джиму Блуму пришла в голову гениальная идея проводить натурные съемки под фальшивым названием «Голубой урожай: ужас за гранью воображения». Цель была не столько отвлечь фанатов, сколько получить разумные цены от местных партнеров, которые теперь поднимали цену на все, что было связано со словами «Звездные войны», точно так же как сфера обслуживания поднимает цены на все, связанное со свадьбой.

Трио ведущих актеров получили кодовые имена – Мартин, Кэролайн и Гарри, – и им не сообщали сюжетные повороты ленты. Харрисон Форд регулярно требовал, чтобы Хана убили, – во всяком случае, пока не узнал, что Люк и Лея – родственники и что ему достанется Лея. Дэвид Проуз, ложно обвиненный как источник статьи в британской газете, где говорилось о смерти Дарта Вейдера, был почти не занят в фильме. Его во многих сценах заменил дублер и тренер по фехтованию Боб Андерсон. Проуз понятия не имел, что Себастьян Шоу, друг Алека Гиннеса, был лицом Вейдера в сцене смерти – факт, который до сих пор огорчает бывшего бодибилдера.

Актерский ансамбль «Возвращения Джедая» воссоединился на сцене за несколько месяцев до объявления о том, что четверо из них вернутся к своим ролям в «Эпизоде VII». На тот момент, до своей операции, один из актеров, Питер Мейхью (Чубакка), не мог ходить без трости в форме светового меча.

ФОТО: Крис Тейлор

Съемочный павильон в Элси не был совсем закрыт. Лукас разрешил доступ на площадку одному важному постороннему – журналисту Los Angeles Times Дейлу Поллоку. После того как тот написал несколько статей о фильме, с ним связалось издательство Crown: они хотели биографию Лукаса, которую намеревались издать к премьере «Возвращения Джедая», но не хотели, чтобы книгу контролировала студия Lucasfilm. Был достигнут компромисс: заключен контракт, в соответствии с которым Лукас мог прочесть рукопись до публикации и исправить то, что он сочтет неточностями. В обмен на это у Поллока было больше доступа к Создателю, чем даже у журнала Starlog. Казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – так оно и было.

Бо́льшая часть работы над книгой – интервью, продлившиеся в общей сложности 80 часов, – была проведена уже по возвращении Лукаса в США после окончания съемок. Но уже в Элстри Поллок видел, что Лукас помешан на контроле. Маркуанд очевидно побаивался Лукаса – ни у кого не возникало вопроса, кто главный на съемочной площадке. Маркуанд явно был не на своем месте и пытался самоутвердиться, когда Лукаса не было рядом. Номинальный режиссер фильма не просил помощи от своей съемочной группы. Он надеялся исправить свои проблемы, судя по всему, подлизываясь к самой большой звезде – Харрисону Форду – и относясь хуже к другим; грех, который Форд ему не простил.

Лукас был главным и получал все, что хотел, но ему не было весело. К 72-му дню съемок он был полностью истощен. «Я много улыбаюсь, потому что, если я не буду этого делать, все огорчатся, – пожаловался он журналисту New York Times, – но я бы предпочел валяться в кровати и смотреть телевизор. Хоть мне и кажется иногда, что все знают «Звездные войны», это не так. За последний год я ответил Ричарду на миллион вопросов, всем рассказал все, о чем только мог подумать, и все равно каждый день мне задают тысячу вопросов – я не преувеличиваю, – на которые могу ответить только я. «Могут эти существа делать так или нет? Какая культура породила этот артефакт?» Я единственный, кто знает, куда мы отправляемся и где мы были».

Лукас теперь заявлял, что его первоначальным планом было «стать настоящим наемником» и отдать всю франшизу студии Fox, «взяв себе большой процент от сборов», и смотреть фильмы, когда они будут сняты. Это всегда было самым большим сожалением для Лукаса: он был единственным ботаником в Америке, который не мог просто так встать в очередь и посмотреть «Звездные войны». Он пожал плечами: «Я это начал, я и завершу. Следующая трилогия будет чьим-то еще видением».

Съемки завершились за 88 дней, что на 66 дней меньше, чем понадобилось на съемки «Империи». Маркуанд действительно оказался гибким – по крайней мере, на съемочной площадке. Позднее, получив задачу руководить монтажом первой версии отснятого материала, британский режиссер пережил нервный срыв. Он говорил, что либо не мог заснуть, либо просыпался с криками. Его можно было встретить гуляющим по Сан-Анселмо в три часа ночи. Несколько месяцев спустя он вручил свой окончательный монтаж Лукасу и заявил, что лучше фильм сделать не получится. Лукас вздохнул, поблагодарил его за работу и взялся за монтаж сам. Маркуанд умер спустя четыре года от сердечного приступа в возрасте 49 лет. Если существовало когда-нибудь проклятие «Звездных войн», то он был одной из первых жертв.

Во время финальной серии монтажа и доведения спецэффектов что-то было явно не так. Это было не только ощущение конца трилогии. Работники ILM чувствовали, что Марсия Лукас более напряжена, чем обычно, и им было сложно получить ответы на свои вопросы от Джорджа. Дейл Поллок провел несколько недель в разговорах с Джорджем, но не смог и одного раза поговорить с Марсией и не понимал – почему. Когда Говард Казанян спросил Джорджа, будет ли Марсия участвовать в монтаже, он услышал: «Спроси у нее сам».

Чего не знали даже самые близкие их друзья, это то, что Марсия попросила у Лукаса развод по его возвращении из Лондона. Причиной развода стали «неразрешимые разногласия».

ЛУКАСЫ УСПЕШНО ДЕРЖАЛИ СВОИ СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В СЕКРЕТЕ ДО ВЫХОДА ФИЛЬМА.

Самое крупное неразрешимое разногласие звалось Томас Родригес, художник по витражам, работавший в Студии стекла Скайуокера. Марсия наняла его в 1980 году для дизайна и сооружения прекрасного стеклянного купола, который до сих пор украшает библиотеку на ранчо Скайуокера. Родригес был на девять лет младше ее; он был недавно разведен и управлял бригадой из шести человек. В какой-то момент в течение следующих двух лет Марсия влюбилась в него. Она говорит, что была верна Джорджу, но он, однако, отказался от какой-либо формы семейной терапии. Он принял образ мученика, ставшего жертвой измены, и возвращался к нему те несколько раз, что говорил на эту тему.

Лукасы успешно держали свои семейные проблемы в секрете до выхода фильма. Даже журналисты, задачей которых было следить за их жизнью, ничего не заметили. «Хоть я и считал, что он откровенен со мной, очевидно, что бо́льшую часть жизни он не раскрывал», – говорит Поллок.

Джордж с головой погрузился в монтаж, вновь достав старые кадры Второй мировой войны, чтобы заменить ими спецэффекты атаки повстанцев на Звезду Смерти. Он смонтировал фильм так, что каждая сцена была короче, чем в двух предшествующих лентах, – он ведь теперь имел дело с поколением MTV, и надо было не отставать. Пусть он хотел побыстрее покончить с фильмом, пусть он еще не отошел от ситуации с Марсией, перфекционист в нем был сильнее. Он хотел получить в фильме практически вдвое больше спецэффектов. «Нельзя болеть, – скажет он позднее об ответственности, лежавшей на нем во время финальной фазы работы над фильмом. – Нельзя чувствовать обычные эмоции… От вас очень много людей зависит».

Лукас был раздражен и однажды сорвался, когда оператор монтажа Дуэйн Данхэм указал, что в фильме нет сцены, которая демонстрировала бы окончательную судьбу Вейдера. Последний раз он был показан умирающим на борту Звезды Смерти, но это оставляло вероятность, что он мог вернуться. Это было проблемой, так как Лукас хотел окончательно и бесповоротно убить Вейдера. Поэтому как-то ночью прямо на ранчо Скайуокера была снята дополнительная сцена, наполненная куда более глубоким смыслом, чем участники могли подозревать: Люк сжигает Вейдера на погребальном костре.

Но Лукас все еще не был удовлетворен. 22 ноября 1982 года – в день, который вскоре стал известен в ILM как «черная пятница», – Создатель выкинул более сотни сцен спецэффектов, чем практически стер из фильма 250 моделей кораблей. Прежде чем они напились, создатели моделей накричали на Лукаса. Спустя годы Лукас-отец сравнит недовольство своих художников с криками младенцев и объяснит важность понимания, какие эмоции стоят за шумом: «Можно понять, почему они плачут… Можно отличить, настоящий это плач или просто нытье». Он требовал результатов от Департамента компьютерной графики, еще одной его гениальной, но рискованной ставки, дорогостоящего проекта, начатого после «Империи». «Будто бы я один пожар потушил и сам решил начать новый», – шутил потом Лукас. Лукас знал, что за компьютерной графикой будущее – но для «Джедая» команда могла сделать только один спецэффект – Звезду Смерти в штабе повстанцев. Другими словами, это был тот же кадр, который был сделан на компьютере и в первых «Звездных войнах». На этот раз хотя бы компьютеризированная Звезда Смерти казалась трехмерной моделью, парившей в воздухе как голограмма, а не набором угловатых пикселей на экране.

Лукас до самого конца колебался с названием фильма. Казанян считал, что «возвращение» слишком мягкое слово – оно ему напоминало о «Возвращении Розовой пантеры». Рыночное исследование, основанное на 324 телефонных интервью, в которых участникам предлагали выбрать между «Месть героя» и «Возвращение героя», показало, что «Месть» более захватывающее слово, но оно не подходило к образу героя, особенно среди опрошенных младше 30 лет.

После длительных споров название изменили 17 декабря 1982-го – меньше чем за шесть месяцев до премьеры фильма. Это значило, что придется не только переделать постеры, но и перемонтировать рекламный трейлер. Изменения коснулись практически всех фирм, работавших с лицензией. Kenner уже произвел упаковок для фигурок с названием «Месть Джедая» на общую сумму около 250 тысяч долларов; все это следовало уничтожить. Компания уже производила игрушечных эвоков, несмотря на то что сама этого не хотела, – только по настоянию Лукаса. Его на самом деле не волновало, будут ли они успешными, – он просто хотел, чтобы у его дочки Аманды – теперь ставшей центром его личной жизни – был эвок.

17 апреля 1983 года, за месяц до премьеры «Возвращения Джедая», Лукас отметил важный юбилей: ровно десять лет назад он сел писать первый набросок «Звездных войн», тот, который позаимствовал несколько слов из «Троих негодяев». И вот он все еще возится с этим фильмом, все еще что-то подправляет – три новых спецэффекта были в работе, несмотря на то что фильм уже был в кино на секретном тестовом показе. Мир сходил с ума по саге больше, чем когда-либо – он был полон печенья, посвященного «Возвращению Джедая», телефонов в форме Дарта Вейдера и коллекционных стаканов с символикой фильма от «Кока-колы». Дети надевали свои ролики «Возвращение Джедая», чтобы отправиться в Центр приключений Джедаев в местном торговом центре.

«Звездные войны», казалось, были повсюду. А через пару лет их не будет нигде.

18

Между войнами

1983 год должен был быть годом триумфа, грандиозного праздника, похожего на тот, что устроили герои в деревне эвоков. Наконец-то Лукас был свободен от истории, мучавшей его десять лет. Ему было 39 лет, и, хотя его друг Стивен Спилберг с «Инопланетянином» годом ранее вернул себе корону режиссера самого кассового фильма, Лукас по-прежнему оставался режиссером самой кассовой трилогии всех времен. «Возвращение Джедая» было хитом. Выйдя одновременно более чем в тысяче кинотеатров, фильм собрал 6 миллионов долларов в первый день – новый рекорд – и 45 миллионов в первую неделю. Были даже сообщения о том, что некоторые фанаты ночевали перед кинотеатром, чтобы быть первыми в очереди, – это было неслыханно. К концу года фильм собрал более 250 миллионов долларов.

Критикам «Джедай» нравился меньше, чем «Империя», теперь признанная классикой жанра, но зрители голосовали по-другому. Тем временем официальный фан-клуб «Звездных войн» достиг 184 тысяч членов. Новеллизация фильма была самой продаваемой книгой в Америке. Благодаря прибыли от всего этого Лукас мог наконец закончить ранчо Скайуокера, дизайн которого он постоянно дополнял (последним дополнением стало озеро Эвок). Он должен был быть счастлив.

Вместо этого у него был худший год его жизни.

Первым ударом, еще до официального объявления о разводе, была рукопись «Небесной прогулки»[98] – биографии, написанной Дейлом Поллоком. Очевидно, это оставило след на всю оставшуюся жизнь на Лукасе, всегда бережно оберегавшем свою личную жизнь. Поллок помнит, как был приглашен в дом Лукаса в Сан-Анселмо вскоре после того, как кинематографист прочитал рукопись. «Внутри, на длинном рабочем столе, лежали почти все страницы манускрипта с прикрепленными к ним красными скрепками, – говорит Поллок. – Очевидно, мы расходились во мнениях, что именно считать неточностью. Он говорил вещи типа: «Здесь написано, что я скупой. Это не так, я очень щедрый. Я хочу, чтобы это поменяли. Это неточность».

Конечно, можно быть скупым в бизнесе и щедрым с друзьями и благотворительными фондами одновременно. На самом деле, именно эта картина и вырисовывается в книге; мы узнаем, как Лукас считает каждый доллар, потраченный компанией, при этом раздавая проценты от прибыли фильмов, тайно отдавая деньги на благотворительность, чтобы не прослыть легкой добычей, как Скрудж Макдак.

Поллок отбивался, как мог. «Я сказал ему: я буду рад указать, что вы с этим не согласны, – вспоминает он. – Но я не буду это исключать. Это личное мнение, и оно не может быть предметом точности». В конце нашего разговора он сказал мне: «Я никогда этого больше не допущу, никто больше со мной такого не сделает – я буду контролировать все, что пишется обо мне». И он остался этому верен».

До настоящего дня Lucasfilm утверждает, что часть 80 часов интервью Лукаса Поллоку была не для протокола; Поллок, теперь профессор школы киноискусств, говорит, что выключил бы диктофон, если бы Лукас сказал слова «не для протокола». Были угрозы исков, как со стороны Лукаса, так и со стороны Копполы, на которого Лукас нападал в интервью, обвиняя его в том, что тот украл «Апокалипсис сегодня» и никогда не поддерживал «Американские граффити».

Но Поллок на самом деле придержал худшее, что Лукас говорил о Копполе (эти слова так и остались неопубликованными; Поллок отказался от предложений издателя напечатать полную стенограмму интервью). Он послал обоим режиссерам копии записи, чтобы подтвердить свою правоту. Угрозы исков исчезли. Лукас даже подписал авторский экземпляр «Небесной прогулки», его слова могут войти в историю как самое прохладное посвящение объекта книги своему биографу:

«Дейлу. Ты сохранил отпечаток первых 39 лет моей жизни. Я теперь могу закрыть книгу прошлого (твою книгу) и смотреть в будущее. Это был интересный и иногда пугающий опыт. Я рад, что мы прошли через него вместе.

Да пребудет с тобой Сила».

Только после публикации книги, говорит Поллок, друзья Лукаса раскрыли ему истинную цель режиссера во всем этом мероприятии – помочь им с Марсией воссоединиться. «Он надеялся, что мое описание их встречи и их первых лет жизни поможет объяснить ей, почему они должны оставаться вместе». Даже не зная об этом, Поллок сделал все, что мог. Когда наконец он смог поговорить с Марсией, она жаловалась, что Джордж «никуда не хотел ходить, ни с кем не хотел встречаться – он был очень замкнутым, и это сводило ее с ума». В книге же говорится: «они с Марсией избегают вечеринок, ресторанов и путешествий». Он пишет, что «стойкость их отношений поражает», и цитирует Джейн Бэй, помощницу Лукаса: «Они как пара становятся все сильнее». Приведены слова Марсии о «нежной и мягкой» стороне ее мужа, внешне такого холодного, о том, как он передразнивает рекламу смешными голосами и краснеет от ее неприличных шуток. Мы видим, как Марсия поощряет увлечения Джорджа теннисом и лыжами. То, что она делала мужу бесконечное число бутербродов с тунцом, отрезая хлебную корку, как делала его мама, не упоминается.

Когда дело касалось монтажа «Звездных войн», пишет Поллок, «Марсия незаменима для Лукаса, поскольку компенсирует его недостатки. Там, где Джордж не заинтересован в персонажах или не верит в терпение зрителей, Марсия находит способы сделать фильм теплее, придать персонажам глубину». Лукас куда грубее сказал, что Марсии хорошо удаются сцены «смертей и плача»; она смонтировала сцену смерти Йоды в «Возвращении Джедая» – одну из самых медленных и трогательных сцен во всей трилогии. По словам Марсии, по завершении «Возвращения Джедая» Лукас в первый и последний раз похвалил ее работу – сказал, что она «весьма неплохой монтажер».

УХОД МАРСИИ СТАЛ ОДНИМ ИЗ САМЫХ ТЯЖЕЛЫХ ФИНАНСОВЫХ УДАРОВ В ИСТОРИИ LUCASFILM.

«Небесная прогулка» вышла слишком поздно, чтобы как-то повлиять на брак Лукасов. Джордж и Марсия Лукас официально расстались 30 июня 1983 года (пройдет почти 30 лет, прежде чем Лукас снова женится). В начале месяца они провели полную слез встречу с коллективом Lucasfilm, где огласили эту новость; сообщение для прессы было сделано 13 июня. Официальное расторжение брака Лукасов датируется 10 декабря 1984 года.

Бумаг о разводе в публичном доступе мало, обе стороны подписали соглашение, которое по сей день не оглашено. Все, что нам известно, – они получили равные права по опеке Аманды; Марсия приняла условия сделки, предложенные Джорджем, и отказалась от алиментов. Окружной судья согласился держать условия расторжения брака в тайне из-за вреда, который внимание СМИ могло причинить дочери Лукасов.

Мы можем согласиться с судьей и не копаться в грязном белье. Но как бы компания ни хотела это забыть, правда состоит в том, что уход Марсии стал одним из самых тяжелых финансовых ударов в истории Lucasfilm. Компания практически потеряла одного из своих основателей. «Я думаю, люди иногда забывают, что Марсии Лукас принадлежит половина компании», – сказал Поллоку до развода второй управляющий директор, Боб Гребер. Он добавил, что ее неофициальная должность в компании называлась «Чирлидер Lucasfilm». Ее уход оставил след на всем. Сам Гребер уйдет в 1985-м, после безрезультатных попыток убедить Лукаса снять еще фильмы о «Звездных войнах».

Потеря жены стоила Лукасу больше, чем бюджет еще одного фильма без надежды на возврат инвестиций. Он был твердо намерен разорвать все связи с Марсией, но сохранить ранчо Скайуокера. Это привело к достаточно дорогому соглашению. Пресса сообщала, что при разводе Марсия получила от 35 до 50 миллионов долларов. Ее брачный контракт с Родригесом, заключенный пять лет спустя, гласил, что долг Lucasfilm перед ней составлял еще около 25 миллионов и что эти деньги останутся в ее собственности. К тому моменту, когда Марсия и Родригес расстались в 1993-м, ее уже бывший второй муж оценивал ее состояние в 60 миллионов долларов. Ее доход от недвижимости и от процентов в «Звездных войнах» составлял 7 миллионов в год.

Конечно, ничто из этого не гарантировало Марсии счастья или не компенсировало отсутствие карьеры. Как и тот факт, что у них с Родригесом родилась дочь, Эми, в 1985-м, или их свадебная церемония на острове Мауи в 1988-м. Судя по документам, у них было пять машин – в том числе три «Мерседеса» и один «Ягуар». Кроме их дома стоимостью 1,6 миллиона в округе Марин, им принадлежал дом на лыжном курорте в Юте и пляжный дом на Мауи, каждый стоимостью около миллиона долларов. Они летали первым классом с Эми и ее няней на «Конкорде» в Париж, где брали сьют в «Ритце», стоимостью 2500 долларов за ночь. При этом Марсии сторонились многие бывшие друзья Лукасов, и она не смогла (или не захотела) вернуться к карьере монтажера.

Марсия и Том развелись в 1995-м после двух лет раздельной жизни. Она оплатила бо́льшую часть стоимости дома Родригеса в Сан-Анселмо и перевела на его счет значительную сумму, гарантировавшую, что Эми сможет получить в его доме все то же, что и в доме Марсии. Но Родригес жаловался, что ему пришлось забросить карьеру, потому что Марсия хотела постоянно «путешествовать и развлекаться». Так началась долгая тяжба о размере выплат. В конце концов суд согласился, чтобы Марсия выплатила Тому более чем щедрую сумму, после чего он переехал на купленную им винодельню на севере округа Марин.

Джордж и Марсия общались ровно столько, сколько нужно было для Аманды. Их действия иногда напоминали состязание. Марсия профинансировала постройку центра по постпродакшену для УЮК, Лукас подарил их альма матер здание стоимостью 175 миллионов. Марсия купила дом в Пасифик Хайтс, Лукас перевел компанию в соседний город Президио. Марсия не могла понять, что Джордж делает со своей компанией. В 1999-м она сказала Питеру Бискинду, что империя Lucasfilm была «перевернутым треугольником, стоящим на горошине, которой была трилогия «Звездные войны». Но он не собирался больше делать «Звездные войны», поэтому горошина иссохнет и рассыплется, и тогда у него останутся одни только огромные расходы. Зачем ему все это, если он не собирается снимать фильмы? Не понимаю».

Лукас мог бы возместить потери от развода еще одним фильмом в серии «Звездные войны». Но он был непреклонен: трилогия завершена. Он устал, был вымотан разводом и невыносимым стрессом от попыток оживить свое фантастическое видение с ограниченными бюджетами и несовершенными технологиями. Он не будет больше делать крупнобюджетных попыток показать всем свою вселенную, пока технологии не смогут показать ее точно так, как он видит у себя в голове, без резиновых монстров.

Это не значило, что «Звездные войны» были высохшей горошиной, как говорила Марсия. Не совсем. После «Возвращения Джедая» было еще несколько сделок. Для канала АВС были сняты два телефильма с участием эвоков. Первый – «Караван отваги: приключение эвоков» – вышел в 1984-м. Он был нацелен на детскую аудиторию больше всего, прежде снятого о вселенной «Звездных войн». Но это был Джордж Лукас: все, что делалось для детей, должно быть высочайшего качества или как можно ближе к нему при бюджете в 2 миллиона долларов.

ЛУКАС МОГ БЫ ВОЗМЕСТИТЬ ПОТЕРИ ОТ РАЗВОДА ЕЩЕ ОДНИМ ФИЛЬМОМ В СЕРИИ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ». НО ОН БЫЛ НЕПРЕКЛОНЕН: ТРИЛОГИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Лукас усвоил урок после провала «Праздничного спецвыпуска». Он внимательно следил на всех стадиях за производством «Каравана отваги» и сам был автором сюжета: семья терпит кораблекрушение на луне Эндора, родители и дети разделены, и эвоки помогают семье воссоединиться. Режиссером выступил независимый кинематографист Джон Корти, который и заманил Лукаса в округ Марин. Несмотря на это, «Караван отваги» страдал той же проблемой, что и «Праздничный спецвыпуск», – бо́льшую часть фильма мы наблюдаем за мохнатыми существами, говорящими на своем языке, – поэтому в качестве голоса за кадром был нанят актер Бёрл Айвз.

Сиквел «Каравана» вышел в 1985-м и был куда мрачнее. Назывался он «Битва за Эндор». Родителей, которые воссоединились с детьми в конце первого фильма, вместе с целой деревней эвоков убивают мародеры и злая колдунья. Как и с «Индианой Джонсом и храмом судьбы», более мрачным фильмом, чем «Ковчег», написанным Лукасом как прямая метафора своих чувств на тот момент, «Битва за Эндор» отражает тьму мира Лукаса после развода – тьма, которая, казалось, уничтожала невинность вселенной «Звездных войн».

Спустя много лет Лукас признался: «Развод меня практически уничтожил». Он завел роман с певицей Линдой Ронстадт; они расстались, когда Линда заявила, что ее не интересуют брак и дети. Он экспериментировал над своей внешностью, сменил очки на линзы и даже попробовал сбрить бороду. Все это, как он сказал, было классическим поведением при разводе. Он встретился и помирился со своим другом и наставником Копполой. Возможно, самое главное, что он встретился со своим третьим и последним наставником во плоти.

Книга Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой» очень пригодилась Лукасу между третьим и четвертым вариантами сценария «Звездных войн». Но тогда книга показалась ему достаточно утилитарной и не вызвала сильного восхищения. Лишь позже, после завершения первого фильма, как он говорит, один из друзей дал ему послушать цикл его лекций на кассете. По мнению Лукаса, Кэмпбелл куда лучший оратор, чем писатель; он описал ощущение от прослушанных лекций как «моментальное электричество» и решил при первой же возможности встретиться с Кэмпбеллом.

Лукасу пришлось ждать возможности встречи со знаменитым ученым, который был почти на сорок лет его старше, до мая 1983-го. Барбара Мак-Клинток, лауреат Нобелевской премии, которой было уже около 80 лет, проводила симпозиум во Дворце изящных искусств в Сан-Франциско – «Внутренние пределы космоса». Среди участников были автор «Дюны» Фрэнк Герберт и астронавт Расти Швайкарт. Но когда Лукас позвонил Мак-Клинток, чтобы попросить его представить кому-то, речь шла не о них, а о Кэмпбелле, чей доклад был главным событием симпозиума. Лукас, автор космического фэнтези и любитель мифологии, скорее всего сидел в полном восторге, слушая, как Кэмпбелл описывает свою концепцию галактических просторов: «вселенная невообразимого размера и невероятной ярости: миллиарды ревущих термоядерных печей, разлетающихся друг от друга, некоторые из них разрывающиеся на кусочки». Звезды воюют.

Их знакомство с подачи Мак-Клинток не очень задалось. Лукас и Кэмпбелл сидели рядом, не разговаривая. Кэмпбеллу нравилось немое кино в 1920-х, он не особо любил кино со звуком и уж тем более всю эту современную ерунду. Он привык быть во главе стола, а Лукас не очень хорошо умел первым начинать беседу. Поэтому Мак-Клинток подозвала иллюзиониста Дэвида Абрамса, который исполнил фокус, часть которого состояла в том, чтобы положить руку Джорджа на колено Кэмпбелла. «Этого было достаточно», – вспоминала Мак-Клинток. Лукас и Кэмпбелл стали говорить о влиянии «Тысячеликого героя» на фильмы Лукаса, которых Кэмпбелл не видел. В следующий раз они встретились за ужином на Гавайях, где жил Кэмпбелл. Зародилась их дружба, как позже Лукас сказал официальным биографам Кэмпбелла.

Кэмпбелл с супругой Джин приехали в гости к Лукасу в его все растущее поместье в Сан-Анселмо, и Лукас мягко предложил показать ему «Звездные войны» на ранчо Скайуокера: «Вам не интересно их посмотреть? Могу показать один или все три». Кэмпбелл выбрал все три. Лукас предложил растянуть их на три дня; Кэмпбелл настоял на просмотре всей трилогии за день. Впервые Lucasfilm показал фильмы в формате киномарафона. Между показами они прерывались только на еду. Когда закончилась третья лента, Кэмпбелл, сидя в темном зале, произнес: «Знаете, я считал, что искусство закончилось на Пикассо, Джойсе и Манне. Теперь я знаю, что это не так». Это, сказала Мак-Клинток, сделало Лукаса счастливым.

«Это было захватывающее зрелище, – позднее сказал Кэмпбелл в интервью. – Этот человек понимает метафоры. Я видел вещи, о которых я писал в своей книге, но переосмысленные в логике современных проблем, противостояния человека и машины. Будет ли машина служить человеку? Или она станет хозяином и будет им командовать? Вот что создал Джордж Лукас. Я бесконечно восхищаюсь тем, что он сделал. Этот молодой человек открыл новый взгляд на вещи, и ему было что сказать».

Лукас смог сделать ответный комплимент в феврале 1985-го в Национальном клубе искусств, где Кэмпбеллу вручали медаль за литературные заслуги. В своей речи Лукас сделал ревизию истории написания «Звездных войн», сказав, что до того, как он прочел Кэмпбелла, он читал Фрейда, Дональда Дака, Дядю Скруджа и других мифических героев нашего времени. Когда он наконец наткнулся на «Тысячеликого героя», по его словам, книга помогла ему сократить 500-страничный сценарий до 200 страниц. «Если бы не встреча с ним, – сказал Лукас, – я был мог до сих пор писать «Звездные войны». Конечно, как мы знаем, сценарий появился более органично, с куда бо́льшим числом источников вдохновения, например «Золотой ветви». Книга Кэмпбелла попала в поле зрения Лукаса тогда, когда бо́льшая часть сценария первого фильма уже была написана. Но Лукас не собирался позволять фактам вставать на пути его дружбы с Кэмпбеллом. «Он прекрасный человек и стал моим Йодой», – завершил свою речь Лукас.

На следующий год один из руководителей канала PBS Билл Мойерс, друживший и с Лукасом, и с Кэмпбеллом, сказал Лукасу, что хотел бы снять большое интервью с Кэмпбеллом. «Приезжайте с ним на ранчо», – настаивал Лукас. Он обещал покрыть все дополнительные расходы из своего кармана. «Просто наведите на него камеру и включите. Не надо ничего лишнего, пусть просто говорит». Результатом были 40 часов интервью, смонтированные в пять эпизодов под названием «Сила мифа». Они вышли на экран вскоре после смерти Кэмпбелла в возрасте 83 лет и стали одним из самых популярных и любимых проектов в истории канала PBS. Тем временем франшиза, которую Кэмпбелл помог сотворить, переживала не лучшие времена.

К 1985 году «Звездные войны» оказались далеки от своих мистических высот. Франшиза, казалась, изжила свой век как бренд для кого-то, кроме самых младших, да и те уже теряли интерес. Был мультфильм «Дроиды» про приключения R2 и 3РО, продлившийся один сезон, и мультфильм «Эвоки», продлившийся два сезона. Изначально эти мультфильмы демонстрировались как «Час приключений «Звездных войн» на канале АВС, и в дополнение к ним была создана новая линейка игрушек и комиксов. У мультфильмов был отличный охват аудитории – правда, только в Европе и Латинской Америке.

Не в последний раз Лукас обратился к Disney за помощью в возрождении бренда. Первым совместным проектом Лукаса и Disney стал проект Майкла Джексона «Капитан ЭО», продюсером которого стал Лукас, а режиссером – Коппола. Это привело к открытию в Диснейленде в январе 1987-го аттракциона «Звездный тур». Президент корпорации Disney Майкл Эйзнер помог Лукасу открыть аттракцион световым мечом в присутствии пары дроидов, нескольких эвоков и двух больших мышей. Звездный тур был расположен в том же Мире завтрашнего дня, который очаровал юного Лукаса в 1955-м, и имел честь быть первым аттракционом в парке Диснея, основанном не на фильме студии Disney.

К 1985 «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» ОКАЗАЛИСЬ ДАЛЕКИ ОТ СВОИХ МИСТИЧЕСКИХ ВЫСОТ.

По иронии судьбы, концепция «Звездного тура» была основана на идее аттракциона по диснеевскому клону «Звездных войн» – «Черной дыре». Общая стоимость первой версии «Звездного тура» составила 32 миллиона – в 2 раза больше, чем оригинальные затраты на постройку Диснейленда, и ровно столько же, сколько составил бюджет «Возвращения Джедая».

Тем временем за пределами диснейлендов машина «Звездных войн» была близка к полной остановке. В мире игрушек правила компания Mattel, все еще переживавшая по поводу упущенной лицензии «Звездных войн». В 1981-м компания реализовала идею Лукаса задом наперед: была придумана линейка игрушек, а вокруг нее была построена история. Героя назвали Хи-Мэн. Для написания истории компания обратилась к бывшему другу Лукаса – Дону Глуту. На основе фотографий игрушек Глут придумал всю концепцию Замка старого черепа и таинственного мира Этернии. Результат назвали «Властители Вселенной», и, несмотря на более низкое качество, он набирал популярность.

Подобным образом возродилась в виде фигурок размером с персонажей «Звездных войн» и франшиза «Солдат Джо» вместе с новой мифологией, комиксом и новым противником – зловещим отрядом «Кобра». За основу вновь были взяты идеи «Звездных войн», на этот раз дополненные мускулистым патриотизмом эпохи Рейгана. Солдат Джо был уменьшенным Рэмбо Сильвестра Сталлоне. Хи-Мэн был больше похож на уменьшенного Арнольда Шварценеггера (так сильно, что Mattel даже пришлось отбиваться от иска со стороны владельцев прав на «Конана-варвара»).

Компания Kenner, все еще использовавшая слоган «Звездные войны» навсегда», почувствовала неладное еще в 1984-м. Продажи фигурок резко пошли вниз после «Возвращения Джедая»; в фильме было так много финальности, что воображение детей не могло придумывать дальнейшие приключения героев. Дарт Вейдер и Император были явно мертвы – какие истории можно придумать без злодеев? (Играя в возрасте 10 лет, я обошел эту проблему, заявив, что Император был клонирован – но и это мне наскучило, и к 12 годам фигурки героев «Звездных войн» отправились на чердак.)

Отчаянно пытаясь сохранить жизнь «Звездным войнам», дизайнер Kenner Марк Бодро с группой помощников придумали целую историю, которая последует после «Возвращения Джедая», и даже собрали несколько прототипов фигурок из имевшихся деталей. Концепция называлась «Эпос продолжается». Идея состояла в том, что смерть Императора позволила «генетическому террористу» Атхе Прайму вернуться из галактического изгнания, в которое он был отправлен после Войн клонов, и он привел с собой кучу воинов-клонов. Одновременно с этим должен был вернуться гранд-мофф Таркин, который как-то пережил гибель Звезды Смерти, и возглавить остатки имперских сил; для борьбы с ними Люк и Хан заручались поддержкой новой расы с Татуина под безумным названием племя Монго Свиная голова.

Бодро отправился с презентацией в Lucasfilm, прекрасно понимая, что от этого зависело будущее компании. Годы спустя он отчетливо помнит ответ Lucasfilm. «Они сказали: «Спасибо большое, вы, ребята, прекрасно поработали, но теперь мы бы хотели заняться другими прекрасными вещами».

Он не знал, что Лукас ревностно охранял свое видение Войн клонов или того, что в перфекционистской вселенной Создателя не было места племени Монго Свиная голова. Kenner, дольше всех работавшая по лицензии Lucasfilm, закрыла производство игрушек по «Звездным войнам» в 1985-м, и General Mills продала компанию в том же году.

У Marvel были похожие проблемы с поддержанием интереса к комиксу «Звездные войны». После событий «Возвращения Джедая» авторы нашли способ придумать для Люка и друзей новую опасность – вторжение инопланетян, но дольше трех лет этот сюжет они тянуть не смогли. Несмотря на попытки идти в ногу со временем – у Люка в комиксе появилась бородка, лента в волосах и пресс, – интерес к комиксу угасал. После девяти лет комикс закончился на 107-м выпуске в мае 1986-го. Газетный комикс закрылся двумя годами ранее.

В середине 1980-х вы скорее могли услышать слова «Звездные войны» в политическом контексте, чем в каком-либо еще. Популярное название противоракетной системы президента Рейгана впервые было использовано демократами как издевательство, но имя прижилось, и Рейган не поправлял его до окончания предвыборной кампании. Для Лукаса, всю жизнь бывшего либералом, это было высшим проявлением иронии, учитывая, что главное зло вселенной «Звездных войн» было основано на предыдущем президенте-республиканце, проведшем у власти два срока. Лукас, как вы помните, написал оригинальный фильм, когда «Апокалипсис сегодня» еще витал у него в голове. Империя обладает технологическим превосходством Соединенных Штатов, и ей управляет похожий на Никсона лидер, которого мы редко видим. В первом варианте сценария ее космическую крепость уничтожают существа, вдохновением для которых были бойцы Вьетконга. К моменту появления этих созданий в «Возвращении Джедая» они были намеренно замаскированы под маленьких милых медвежат (знаки, развешанные Лукасом в помещениях ILM в то время, – «рискни быть забавным» – приобретает новое значение). Персонаж Никсона, Император Палпатин, одет в костюм Ситха, но вы заметили что-то в его кабинете, когда мы встречаем его на второй Звезде Смерти? На съемочной площадке Лукас обратил внимание исполнителя роли Палпатина, актера Иэна Макдермида, что кабинет Императора овальный.

К моменту завершения классической трилогии в 1983-м изначальное намерение Лукаса было так глубоко похоронено под слоями интерпретаций, что критик Гэри Арнольд похвалил фильм за помощь в «излечении психологических ран, оставленных войной во Вьетнаме». Другие критики и тогда, и позднее совершали одну и ту же ошибку – как умно было со стороны Лукаса изобразить Америку в виде повстанцев. Арнольд был ближе к правде, когда он сказал, что франшиза «в своем вдохновении касалась глубин, находящихся за пределами конкретных политических предпочтений. Она отражает политически простое желание – быть на стороне правды, сражаться на стороне справедливости против тирании».

Никто не знал этого лучше, чем Рейган, ставший президентом в тот же год, когда «Империя» покорила кинотеатры.[99] В речи перед Национальной ассоциацией евангелистов в марте 1983-го Рейган описал Советский Союз как «империю зла» через месяц после того, как «Звездные войны» впервые были показаны на телевидении, и за два месяца до выхода «Возвращения Джедая». Полная его фраза звучала так: «Я призываю вас остерегаться искушения гордыни, искушения объявить себя выше всего этого и объявить обе стороны виноватыми, игнорировать исторические факты и агрессивные импульсы империи зла». Главный спичрайтер Рейгана Энтони Долан говорит, что в эти слова не вкладывались никакие параллели со «Звездными войнами»; в конце концов, в истории и без этого можно найти две-три империи, как злые, так и не очень. Но весь мир услышал сравнение с выдуманной галактической империей.

Похожая ситуация сложилась позднее, когда Рейган во время телевизионной трансляции предложения по бюджету на оборону представил концепцию оборонительной системы, которая могла перехватить межконтинентальные ракеты. Он не заострял внимание на деталях, возможно, потому что идея космических спутников, испускающих лазерные лучи, заряженные ядерными взрывами, звучала абсолютно невероятно – как потом и оказалось на практике. (В возможности создания этой системы Рейгана убедил Эдвард Теллер, отец водородной бомбы, вдохновивший Стэнли Кубрика на создание доктора Стрейнджлава.)

На передовицу Washington Post на следующий день была вынесена цитата из реакции на послание Рейгана лидера демократов – сенатора Теда Кеннеди, – называвшего предложение президента «попыткой раздуть красную угрозу и бездумным планом «Звездных войн». Возможно, поняв, что ярлык «план «Звездных войн» звучит слишком привлекательно, чтобы прикреплять его к словам оппонента, Кеннеди использовал еще несколько менее привлекательных и более издевательских метафор в своей речи в июне того же года: Рейган предлагал «сверхзвуковой «Эдсел»,[100] «Одинокого рейнджера в небе, стреляющего серебряными лазерными пулями и выбивающего ракеты прямо из рук советских бандитов». Но было поздно. Прозвище «Звездные войны» прижилось. Карикатуристы изображали Рейгана, представляющего двух своих новых советников – R2 и 3РО. Журнал Time вынес заголовок своей статьи о Рейгане и его оборонной инициативе на обложку; это был второй раз, когда слова «Звездные войны» появились на обложке Time (первым была обложка, посвященная премьере «Империи», столь важный обзор первой ленты в 1977-м на обложке обозначался лишь словами «Внутри: лучший фильм года»).

У MARVEL БЫЛИ ПОХОЖИЕ ПРОБЛЕМЫ С ПОДДЕРЖАНИЕМ ИНТЕРЕСА К КОМИКСУ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

Рейган подозрительно медлил защищать свою Стратегическую Оборонную Инициативу от сравнения со «Звездными войнами» – прошло два года, прежде чем он это сделал. Очевидно, что сравнение не повредило ему на выборах 1984-го, которые он выиграл с одним из самых больших перевесов в истории.

Наконец, в марте 1985-го президент сказал: «Стратегическая Оборонная Инициатива получила ярлык «Звездные войны», но их цель не война, а мир… и в этой борьбе, если вы простите мне цитату из фильма, Сила с нами».

Это был мастерский прием политической игры с его стороны – но, если говорить честно, это была не та строчка, что он искал. Словосочетание «Сила с нами» не использовалось в «Звездных войнах» до «Атаки клонов» в 2002 году, когда их сказал Ситх.

Тем временем Советский Союз изо всех сил пытался прикрепить ярлык империи зла обратно к США. Хотя фильмы в России официально показали только в 1990-х, глава вашингтонского отделения ТАСС, как мог, старался политизировать свой обзор «Возвращения Джедая». «Дарт Вейдер сегодня для американцев, – писал он в своем обзоре, – не только космический злодей в железном костюме». Некий «местный журналист», по его словам, «называет так президента Рейгана». Волшебное зеркало «Звездных войн» всегда отражает твоих врагов как зловещую Империю.

Единственная фотография исторической встречи между Джином Родденберри, создателем «Звездного пути», и Джорджем Лукасом, создателем «Звездных войн». На праздновании десятой годовщины выхода фильма в мае 1987.

ФОТО: Дэн Мэдсен

Компания Lucasfilm подала в суд на участников политических дебатов с обеих сторон за использование слов «Звездные войны» в рекламе как в поддержку, так и против Стратегической Оборонной Инициативы. По словам компании, реальный конфликт вредил франшизе, основанной на вымышленной войне. Компания в итоге проиграла, так как, по мнению судьи, оба слова слишком распространенно используются в английском языке, чтобы считать иск обоснованным. «Звездные войны», ваша честь, это фэнтези, – жаловался адвокат Лоренс Хефтер, – это что-то несуществующее». К моменту, когда он это говорил, начинало казаться, что франшизы тоже не существовало.

Ближе к десятилетней годовщине первого фильма от франшизы уже не осталось почти ничего, кроме ностальгии. Фан-клуб «Звездных войн» издал последний выпуск своей газеты в феврале 1987-го, после чего закрылся. Дэн Мэдсен, мальчик из Колорадо, заменивший все плакаты «Звездного пути» плакатами «Звездных войн» в 1977-м, теперь возглавлял фан-клуб «Звездного пути». Компания Lucasfilm связалась с ним в начале 1987 года, пригласила на ранчо Скайуокера и предложила возглавить наследника фан-клуба «Звездных войн». Он должен был называться фан-клуб Lucasfilm и фокусироваться на других фильмах студии. «Я определенно чувствовал, что они хотят отдалиться от «Звездных войн», – говорит Мэдсен, – в те дни сложно было быть фанатом «Звездных войн». Хоть он и был разочарован, но предложение принял: «Я просто развлекался, занимаясь другими фильмами, и ждал своего часа».

По крайней мере, журнал Starlog не смог пройти мимо десятилетнего юбилея «Звездных войн». В мае 1987-го журнал устроил в Лос-Анджелесе конвент, посвященный праздничной дате; собралось около 10 тысяч фанатов, Джордж Лукас был почетным гостем и произнес речь после того, как R2-D2 и С-3РО вручили ему огромную поздравительную открытку, подписанную тысячами фанатов. Он был поражен тем, каких высот достигли «Звездные войны», сказал он, и когда-нибудь – никаких обещаний – он собирался к ним вернуться. Толпа ответила радостным гулом.

Еще один сюрприз подготовил Мэдсен: на сцену вышел Джин Родденберри, создатель «Звездного пути». Лукас, никогда не любивший сюрпризы, был в шоке. Родденберри, человек достаточно крупный, схватил руку тихого, неразговорчивого Лукаса, который был на голову его ниже. Это была единственная встреча двух гигантов мира фантастики. Мэдсен был единственным, кому пришло в голову сделать снимок.

На этом первом конвенте, посвященным «Звездным войнам», выступил и Говард Роффман, новый вице-президент Lucasfilm по лицензированию. Роффман, амбициозный молодой адвокат, начал работать в компании в 1980 году в возрасте 27 лет, спустя неделю после премьеры «Империи». Его карьера стремительно шла вверх. В 1987-м ему была поручена, казалось, неразрешимая задача борьбы с Хи-Мэном и Солдатом Джо. Можно ли было возродить игрушки по «Звездным войнам» без новой истории? «Это был не лучший момент получить такую должность, – вспоминал Роффман в 2010-м. – Но я подумал: «Я им покажу. Я буду лучшим продавцом в истории». Я посетил каждую торговую сеть, каждого производителя, пытаясь убедить их вернуться к бренду «Звездные войны», и все до единого мне сказали: «Мальчик, – я тогда очень молодо выглядел, – «Звездные войны» мертвы».

Я отправился к Джорджу Лукасу, чтобы это ему передать. Я не горел желанием этой встречи. Я думал, что это будет одна из тех ситуаций, где он нажимает кнопку и ваш стул проваливается в аквариум с пираньями.

Я никогда это не забуду… Он посмотрел на меня, прищурился и сказал:

«Нет, они не мертвы; они просто отдыхают. Многие дети любят эти фильмы. Когда-нибудь они вырастут, и у них будут свои дети. Тогда мы вернем фильмы».

В этот момент я понял, что Джордж Лукас на самом деле – Йода».

Тем временем Роффман и вся компания сфокусировались на других брендах. У студии было несколько довольно громких неудач в 1986-м – «Говард утка» и «Лабиринт», в которых Лукас выступил продюсером (а режиссерами были его друзья Уиллард Хайк и Джим Хенсон соответственно), – но она возлагала большие надежды на фильмы, находившиеся на тот момент в производстве: фэнтези «Уиллоу» с Уорвиком Дэвисом, который играл предводителя эвоков в «Возвращении Джедая»; биографию автопроизводителя Престона Такера, снимавшуюся Копполой, и третий фильм об Индиане Джонсе. Также прибыль приносило подразделение Lucasfilm Games, позднее переименованное в Lucas Arts. Оно делало компьютерные игры, становившиеся хитами, такие как Maniac Mansion, на основе которой позднее сняли телесериал. По иронии судьбы, единственное, что не могло делать это подразделение, – игры по «Звездным войнам», лицензия на которые принадлежала Atari, а позднее JVC.

КОМПАНИЯ LUCASFILM ПОДАЛА В СУД НА УЧАСТНИКОВ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДЕБАТОВ С ОБЕИХ СТОРОН ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СЛОВ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» В РЕКЛАМЕ.

Но была одна игра по «Звездным войнам», лицензию на которую команда Роффмана смогла продать, и это была самая фанатская версия из всех. Настольная ролевая игра по «Звездным войнам», созданная West End Games, небольшой компанией в Пенсильвании, поступила в продажу в октябре 1987 года. В следующие три года она будет практически единственным местом, где «Звездные войны» еще будут живы. Игроки в Dungeons&Dragons,[101] переключившиеся на игру в «Звездные войны», подобны ирландским монахам, сохранившим цивилизацию, переписывая древние свитки в Средние века.

Это подходящее сравнение, поскольку ролевая игра не только сохраняла память о «Звездных войнах». Она позволила каталогизировать и улучшить вселенную. Чтобы создать книги правил для игры, редактору Биллу Славичеку пришлось дать имена всем расам, всем кораблям, всему оружию и всем дроидам. Ему пришлось продумать, как эта вселенная работает, и заполнить дыры, о которых Создатель даже не подумал.

В то время это казалось фанатством ради фанатства. Но работа Славичека – и других писателей, которые в этом участвовали, – внесла неоценимый вклад в последовавшее возрождение «Звездных войн».

19

Вселенная расширяется

Ее называли расширенная вселенная – и какая это была вселенная. Около 260 романов, дюжины рассказов, 180 видеоигр, более 1000 комиксов. Более 120 авторов – и это если считать только книги, – каждый из которых добавил свой небольшой кусочек к легенде «Звездных войн». Так много творчества – и по внутренним правилам канона «Звездных войн», любая идея могла быть отменена тем, что Lucasfilm решит показать на экране. «Эпизод VII» уже отправил всю расширенную вселенную во вселенную по соседству со «Звездными войнами».

Основная активность в расширенной вселенной пришлась на 1990-е и 2000-е годы. Но возникла она в начале 1976 года – с подачи Алана Дина Фостера – еще до выхода оригинального фильма. Мир не увидел плодов его труда до 1978-го, но в его контракт на новеллизацию фильма также включили обязательство написать второй роман. Поэтому, написав за два месяца новеллизацию первого фильма и отослав ее юристам Лукаса, Фостер вернулся к своей печатной машинке, вставил в нее новый лист и начал работу над первой историей во вселенной «Звездных войн», написанной не Джорджем Лукасом. Ничего особенного.

Еще до того, как мир узнал, кто такие Люк и Лея, Фостер отправил их на покрытый туманами, полный пещер мир Мимбан. Планета была покрыта туманами и полна пещер, потому что одним из немногих указаний Лукаса было написать что-то, что дешево можно будет снять. Книга была задумана как страховка.

Если бы «Звездные войны» не получили большого успеха, он использовал бы роман Фостера как основу для сценария и быстро бы сделал сиквел на скромный бюджет в духе Роджера Кормана. Когда Фостер в первой главе описал захватывающую космическую битву, Лукас ее вычеркнул. Без сомнения, на это решение повлиял перерасход денег в ILM. В потенциальном будущем дешевого сиквела «Звездных войн» не было места головной боли по имени Дайкстра.

«Сделайте что-то типа вестерна Серджио Леоне, – предложил Лукас Фостеру во время одной из двух встреч по обсуждению книги, – можно еще углубиться в места, где будут жить всякие склизкие создания. По большому счету, космос может быть скучным… Теперь, когда мы обозначили космическое фэнтези, можно уже космос оставить».

Созданная Фостером книга называлась «Осколок кристалла власти» и была обусловлена и другими ограничениями помимо предполагаемого бюджета Лукаса. Только Люк и Лея появляются в книге, поскольку Харрисон Форд еще не подписал контракт на сиквел. На обложке Ральфа Маккуорри мы видим маску Вейдера, а Люк и Лея изображены со спины, поскольку на тот момент у Лукаса не было прав на использование лиц Хэмилла и Фишер. Сюжет был фильмом, который Фостер собрал у себя в голове из запасных частей, оставленных Лукасом. Люк и Лея встречают Халлу – женщину, чувствительную к Силе, – и отправляются в поисках увеличивающего Силу кристалла Кайбурр (Лукас подобную идею выкинул после третьего варианта сценария, поскольку эти кристаллы превращали Джедаев в супергероев, которым трудно сопереживать). Дарт Вейдер узнает об этом и отправляется за ними. Они с Люком впервые скрещивают световые мечи, но сначала Лея пытается справиться с Вейдером с помощью светового меча. В странной противоположности событиям вышедшей позже «Империи» Люк отрубает Вейдеру руку. Вейдер падает в глубокую шахту. Однако в конце Люк чувствует, что Вейдер жив.

Фостер просто развлекался; большинство элементов «Звездных войн» на тот момент еще не были устоявшимися, и в первую очередь – трагическая судьба Вейдера. Сейчас это кажется невозможным, но во время тех разговоров в 1976-м Лукас назвал Вейдера слабым злодеем, который, если не считать убийство Оби-Ван Кеноби, «ничего ни с кем не делает. Ну, задушил он одного парня». Его надо будет развить как злодея во второй книге, заявил Лукас, и «в конце книги Люк Вейдера убивает». К счастью, слово Лукаса на тот момент еще не было законом. Фостер практически спас Вейдеру жизнь.

Несмотря на слабый сюжет, «Осколок» был еще одним бестселлером. К моменту его выхода в феврале 1978-го, спустя девять месяцев после выхода фильма, мир уже изголодался по новым историям в мире «Звездных войн». Дети перечитывали книжку, пока она не распадалась у них в руках. Фостеру предложили контракт на написание других романов во вселенной «Звездных войн» – «история двоюродного дяди Чубакки, такого плана», вспоминает он, – но писатель отказался. Пришло время идти дальше.

В годы выхода оригинальной трилогии было на удивление мало книг по «Звездным войнам», если не считать «Осколка». Эти два прохвоста – Хан Соло и Лэндо Калриссиан – получили по трилогии в стиле бульварных романов (Хану достались захватывающие приключения в духе вестерна в местечке «Звездный тупик»; Лэндо достались странные, почти психоделические приключения с «Арфой Души народа шару»). Перед смертью Ли Брэкетт подписала контракт на роман о принцессе Лее; с другим автором контракт подписывать не стали, и Лея снова оказалась обделенной. Расширенная вселенная осталась на совести комиксов Marvel, где появлялись персонажи, которые подчас злили студию. Одним из первых – и самым знаменитым – был мультяшный зеленый кролик по имени Джакксон, основанный на Багзе Банни. Джакксон был первым индикатором того, какие безумные творения могут возникнуть в расширенной вселенной. К счастью, на каждого Джакксона приходилась Мара Джейд или гранд-адмирал Траун.

Однажды осенью 1988-го Лу Ароника вернулся с ланча на Манхэттене, закрыл дверь своего кабинета и написал страстное письмо Джорджу Лукасу. Приятель, с которым он болтал за ланчем, сказал, что Лукас официально объявил, что новых фильмов серии «Звездные войны» не будет. «Это так неправильно», – думал Ароника. Победа повстанцев в конце «Возвращения Джедая» не выглядела абсолютной. Он был поклонником Люка Скайуокера: что случилось дальше с единственным обученным Джедаем в галактике? «Эта история слишком важна для поп-культуры, чтобы ограничиться всего тремя фильмами», – написал Ароника.

Он был не просто огорченным фанатом. Он был главой департамента по выпуску книг в мягкой обложке издательства Bantam и основал популярное подразделение Spectra, специализировавшееся на научно-фантастической литературе. Его предложение Лукасу – если вы больше не снимаете фильмы, давайте мы будем выпускать книги под вашим надзором. Ароника не хотел выпускать два средних по качеству романа каждый месяц, как происходило в то время со «Звездным путем». Он представлял себе одну хорошо написанную книгу в твердой обложке в год, начиная с трилогии, которая продвинет вперед всю историю «Звездных войн», написанную заслуженным автором. «Мы не можем лепить что попало, – вспоминает он свои слова. – Книги должны быть так же амбициозны, как и фильмы».

Ароника не получал ответа около года. В какой-то момент вице-президент по лицензированию Говард Роффман обратился с этой идеей к Лукасу. «Никто не станет это покупать», – сказал Лукас, но дал согласие. Были выработаны правила: действие первого романа будет происходить через пять лет после «Возвращения Джедая». События, происходившие до первого фильма, такие как Войны клонов, были неприкосновенными, Лукас обдумывал идею приквелов и не хотел, чтобы что-то мешало его творческому процессу. Никого из главных героев нельзя было убивать. И никого из тех, кто уже погиб в фильмах, нельзя было возвращать к жизни.

Ароника с радостью согласился. Он начал искать подходящего писателя, но на это не потребовалось много времени: Spectra только что подписала контракт с Тимоти Заном – обладателем премии «Хьюго», написавшим трилогию «Кобра» о межгалактической войне. Ароника связался с агентом Зана и выяснил, что автор был еще бо́льшим фанатом «Звездных войн», чем он сам. Когда Зан прислал ему рукопись, именно Ароника придумал название: «Наследник Империи».

Книга Зана вышла 1 мая 1991 года. В официальной истории Lucasfilm говорится, что книга была таким же моментальным хитом, как и первые «Звездные войны». «Я никогда не забуду тот день, когда Люси [Отри Уилсон, финансовый директор Lucasfilm] вошла ко мне в кабинет сообщить, что «Наследник Империи» Тима дебютировал на первой строчке списка бестселлеров New York Times», – написал Роффман в предисловии к специальному изданию книги в честь ее двадцатилетнего юбилея.

На самом деле «Наследник» шел к успеху несколько дольше. Впервые книга появилась в списке бестселлеров New York Times 26 мая, дебютировав на 11-й позиции. На следующей неделе она поднялась на шестую строку, перескочив через «Роман» Джеймса Мичинера. Еще через две недели она обошла «Фирму» Джона Гришема, достигнув второй позиции, уступая только детской книжке Доктора Сьюза «О! Места, где будешь ты» – единственная книга в списке, которая была дешевле «Наследника», специально выпущенного по низкой цене в 15 долларов.[102]

В ГОДЫ ВЫХОДА ОРИГИНАЛЬНОЙ ТРИЛОГИИ, БЫЛО НА УДИВЛЕНИЕ МАЛО КНИГ ПО «ЗВЕЗДНЫМ ВОЙНАМ»

30 июня 1991 года, через два месяца после выхода, «Наследник Империи» достиг заветного первого места в списке бестселлеров New York Times в твердом переплете. На первой позиции книга оставалась всего одну неделю, хотя всего в списке продержалась 19 недель. Первоначальный тираж в 70 тысяч экземпляров был распродан за несколько месяцев. В течение года были допечатаны еще четыре тиража. Весьма неплохо, но надо обладать очень избирательной памятью, чтобы вспомнить, что книга стартовала на первой позиции.

Аронику огорчает еще одно утверждение Роффмана в предисловии: что Люси Отри Уилсон пришла идея предложить «Звездные войны» издателям, а не наоборот, и что Bantam было единственным издательством, поверившим в эту идею. «Они к нам не обращались; они ответили на мое письмо, – говорит Ароника. – Я знал многих людей, издававших научную фантастику, и все они ужасно завидовали, что мне удалось заключить эту сделку».

Убедив своих боссов, что «Звездные войны» достаточно интересны читателям, чтобы они покупали одну книгу в год, Ароника оказался погребен под морем книг. «Идея оказалась очень прибыльной, – вспоминает он, – программа развивалась несколько быстрее, чем я бы хотел». После того как Зан завершил свою трилогию, стало выходить шесть, потом девять, потом двенадцать книг в год; в 1997-м вышли рекордные двадцать две книги по «Звездным войнам» для читателей всех возрастных категорий. Качество и уровень продаж, соответственно, падали.

После окончания трилогии Зана и до 2013-го не было года, когда выходило бы меньше десяти романов серии «Звездные войны». Иногда они появлялись в нижней части списков бестселлеров, как и романы по «Звездному пути». Последний на сегодня роман Зана – «Негодяи» – разошелся вполне достойным тиражом 17 тысяч, но это далеко от видения Ароники – одной книги-«события» в год, и от продаж «Наследника», который купили более миллиона читателей и который до сих пор продается в количестве около 5000 экземпляров в месяц. «Мы могли бы уподобить «Звездные войны» автору бестселлеров, как Гришем или Клэнси, и сохранить читателей, – сокрушается Ароника. – Если бы книги были так же хороши, как «Наследник», возможно, каждая из них была бы в пятерке бестселлеров сразу по выходу».

Так чем же был так хорош «Наследник»? Дело было в любви к идее «Звездных войн» и презрению к некоторым деталям. Тимоти Зан был большим фанатом «Звездных войн» с 1977 года, когда он был студентом-физиком и посетил фильм на свиданиях с восемью разными девушками. «Я был физиком, – говорит он. – Они должны были понимать, во что ввязываются». Он слушал саундтрек «Звездных войн» при работе над всеми своими предыдущими книгами. Но, как и каждого настоящего фаната «Звездных войн», некоторые вещи его раздражали. Ему не нравилось, что возможности Джедаев по использованию Силы, похоже, не ограничивались ничем, кроме их собственной веры в нее. «Если они могут делать все, – говорит он, – то они просто супергерои».

Поэтому, когда Зан ходил взад-вперед по своему дому в ноябре 1989-го в первые дни после звонка от своего агента о предложении Ароники, радуясь возможности поиграть в песочнице «Звездных войн» и опасаясь провала в глазах фанатов, у него появилась первая идея – клетка из существ, которые могут сводить на нет эффект Силы. Клетка для Джедая.

Зан любит скромно утверждать, что он не возродил фанатское движение «Звездных войн»; что фанаты никуда не делись и были готовы ко всему, у чего на обложке будет надпись «Звездные войны». «Я просто ткнул вилкой в корку пирога и показал, какой он горячий внутри», – говорит он. Но он также принял ключевые решения о дальнейшем развитии вселенной – на них основаны принципы работы книг по «Звездным войнам» (Зан также узнал и то, что не работает, – после, казалось бы, невинного решения дать Люку чашку «горячего шоколада» в одной из первых глав «Наследника Империи»; фанаты громко протестовали против подобного включения абсолютно земного напитка).

Любой попытавшийся продолжить сюжетные линии, так уверенно законченные Лукасом в «Возвращении Джедая», столкнулся бы с серьезными проблемами. Лукас убил двух главных злодеев – Императора и Дарта Вейдера. Империя побеждена. Нужен был хороший злодей, чтобы заинтересовать читателей. С повстанцами на взлете появился шанс создать новый вариант злодея – за которым, в отличие от его предшественников, люди шли бы из чувства преданности, а не страха.

Так Зан придумал гранд-адмирала Трауна, гуманоида с голубой кожей и красными глазами, гениального стратега, который изучал искусство каждой расы, с которой воевал, чтобы понять их культуру и благодаря этому перехитрить их. Такой персонаж мог найти блокирующих Силу антиджедайских существ, которых Зан назвал «исаламири» (он не всегда следовал привычке Лукаса использовать легко произносимые имена).

Дальше работа пошла легче. Ему пришла в голову идея темного Джедая, с которым Траун мог бы объединиться. Он был бы безумным клоном Оби-Вана Кеноби, сделанным во время Войн клонов. Какой еще противник смог бы вывести Люка из равновесия? Он хотел исследовать Ситхов, потому что Вейдера все время называли Темным лордом Ситхов, но никто не знал, кто это такие. Зан представлял их расой убийц с лицами, подобными маске Вейдера. Он хотел ввести в сюжет хитрого контрабандиста, подобного Хану Соло, но работающего в бо́льших масштабах. Так появился Тэлон Каррде, поставщик кораблей, так нужных повстанцам, и его космолет «Дикий Каррде».

А потом появилась Мара Джейд, созданная Заном специально для исправления того, что ему не понравилось в «Возвращении Джедая». Для него главной проблемой фильма было то, что первая часть, действие которой происходит во дворце Джаббы, казалась никак не связанной с остальным фильмом. Какое отношение все это имело к борьбе с Империей, теме всей трилогии? Поэтому Зан поместил во дворец Джаббы убийцу, посланного Империей, чтобы уничтожить Скайуокера. Убийца работал непосредственно на Императора, который, решил Зан, больше не доверял плану Вейдера переманить сына на Темную сторону. Этим убийцей была Мара Джейд, рука Императора, ставшая угрозой жизни Люка на протяжении всей трилогии Зана. Она стала самым популярным персонажем расширенной вселенной после Трауна. Она вышла замуж за Люка в одной из более поздних книг, хотя в изначальные планы Зана это и не входило. В честь нее была названа первая интернет-рассылка (а позднее и блог), посвященная расширенной вселенной, – Клуб Джейд. С ярко-красными волосами, зелеными глазами и одетая в облегающий кожаный комбинезон, Мара быстро становится одним из самых популярных костюмов для женщин на конвентах по «Звездным войнам» – она обладает тем ярким, огненным характером, который мог бы быть у Леи, но так и не появился.

ЛУКАС УБИЛ ДВУХ ГЛАВНЫХ ЗЛОДЕЕВ – ИМПЕРАТОРА И ДАРТА ВЕЙДЕРА. ИМПЕРИЯ ПОБЕЖДЕНА.

Все эти концепции и герои были придуманы за две недели, и сюжет романа был готов еще до того, как Lucasfilm и Bantam подписали контракт. Первая версия романа была написана им за шесть месяцев.

Потом начались проблемы. Студия не разрешала ему использовать клона Оби-Вана Кеноби, поскольку это нарушало запреты на упоминание Войн клонов и возрождение умерших персонажей. Раса убийц не могла быть Ситхами. Зан придумал собственные законы физики, собственную «библию» для вселенной; Lucasfilm хотела, чтобы он использовал книги для ролевой игры по «Звездным войнам».

Зан был возмущен такими жесткими запретами. На дворе был 1990 год. Вселенная «Звездных войн» была достаточно туманна; не существовало внутренней базы данных всех ее составляющих у Lucasfilm (пока что), и уж точно не было энциклопедии под редакцией фанатов (тоже пока что). Зан еще больше возмутился, когда узнал, что студия одновременно перезапускала комиксы по «Звездным войнам» совместно с издательством Dark Horse и хотела, чтобы Зан координировал с ним свои действия. В комиксе «Темная Империя» Люку противостоял клон Императора. Для Зана это был перебор: «Это сводит на нет жертву Дарта Вейдера, убившего Императора в конце «Возвращения Джедая», – говорит он. – Это всю кинотрилогию перечеркивает».

Были достигнуты компромиссы. Безумный клон Кеноби, за которого Зан дрался отчаяннее всего, превратился в темного Джедая по имени Джорус К’Баот. Поклоняющаяся Вейдеру раса убийц стала называться ногри. Предложенные Заном названия книги, «Дикая карта» и «Рука Императора», были отвергнуты Ароникой; книга стала «Наследником Империи». Но Зан не покончил с «Темной Империей», хотя во вступлении к комиксу и упоминался гранд-адмирал Траун. В одном из более поздних романов – «Образ будущего» – Зан пишет о том, как Мара Джейд и Люк вспоминают стычку с клоном Императора. «Не важно, – говорит Мара. – Я даже не уверена, что это был он». (Стоит отметить, что «Темная Империя» является первым произведением, где появились носители информации, использовавшиеся Джедаями, – «голокроны», – которые в дальнейшем сыграли важную роль в расширенной вселенной.)

Сегодня, уже зная о событиях Войн клонов, Зан благодарен, что студия ему противилась. Хотя остались вещи, которые его до сих пор возмущают, например тот факт, что один из писателей – спойлер! – убил Мару Джейд, после того как заразил ее таинственными межгалактическими спорами. «Было бы мило меня предупредить и дать мне попробовать поспорить с этим, – сказал он. – Я знаю, что Lucasfilm владеет всем, что я пишу в их вселенной. Но все равно ощущение, будто родную дочь потерял». Фанаты расширенной вселенной в Клубе Джейд полностью на его стороне. «Они ее выкинули на обочину и заразили какой-то глупой болезнью, – жалуется Трейси Дункан, журналистка из Детройта, ведущая Блог «Клуб Джейд». – Будто они решили «О, у нас всего-то два или три женских персонажа; давайте одну из них убьем». Обидно».

Расширенная вселенная всегда считалась менее важной для канона, чем фильмы, а потом и просто была стерта из канона. Но когда с авторами, сюжетами и персонажами обходятся подобным образом, это боль для фанатов, как когда-то это было болью для Лукаса.

Шелли Шапиро любит говорить, что спасла жизнь Хана Соло. Издательство Del Rey, где Шапиро работает редактором, получило лицензию на книги по «Звездным войнам» от издательства Bantam в 1998-м как часть сделки, связанной с предстоящим выходом приквелов. Студия Lucasfilm хотела, чтобы расширенная вселенная медленно создала широкую и сложную мифологию, но план сработал слишком хорошо и слишком быстро – книг уже было слишком много, а их качество сильно различалось. Одна из трилогий рассказывает о том, как Люк Скайуокер организует Академию Джедаев на таинственных руинах Явина, планеты джунглей, которую мы видели в конце первого фильма, населенных призраками. Хан и Лея женятся, и целая книга посвящена предыстории их свадьбы. Считающаяся худшей книгой расширенной вселенной, «Выбор принцессы Леи» рассказывает о том, как Хан Соло похищает свою будущую жену с помощью смехотворно названного «ружья контроля», после того как она получает предложение о замужестве от принца.[103] У четы Соло в дальнейшем родились трое детей – Джейн, Джейсен и Энакин. Вперед, серия «Молодые Рыцари-Джедаи»!

Lucasfilm созвал на ранчо Скайуокера встречу, где решалась дальнейшая судьба расширенной вселенной. Шапиро, ее три лучших писателя и представители издательства комиксов обсуждали серию, потом ставшую известной как «Новый Орден Джедаев». Она ознаменовала новое направление расширенной вселенной и должна была состоять из 29 книг (позднее их число сократили до 19). В галактику должны были вторгнуться инопланетяне (концепция, предложенная в свое время Kenner и использованная в комиксах Marvel под новым соусом). Но, чтобы привнести чувство опасности и серьезности событий во вселенную, где Люк и Джедаи – несмотря на старания Зана – стали слишком похожи на супергероев, вспомнили еще одну старую идею, предложенную Лоуренсом Кэзданом во время обсуждения сценария «Возвращения Джедая»: один из главных героев должен умереть.

Лукас явно изменился с тех пор, когда считал, что убивать любимых персонажей «нехорошо». «В самом начале нам было сказано, что можно убить кого угодно, – говорит Майкл Стэкпол, один из присутствовавших авторов, – любого персонажа можно было вывести из игры». Шапиро, огромная поклонница Харрисона Форда, сразу заявила: Хан Соло будет жить.

Стэкпол вспоминает это по-другому. Он говорил, что был простой, методический способ решить, кого из главных героев – Хана, Люка, Лею, Лэндо, дроидов, Чубакку – можно убить с наименьшим уроном для серии. С чьей точки зрения будет сложнее всего описать скорбь? «После двух дней, – говорит Стэкпол, – мы сошлись на Чуи».

Когда скорбь фанатов по Чубакке превзошла все ожидания Шапиро или Стэкпола, появился слух, что Рэнди Стрэдли из Dark Horse Comics сказал на встрече «прикончим семейного пса». Но Стэкпол это отрицает, настаивая, что они воткнули ножи одновременно, как древнеримские заговорщики. Шапиро, ставшая редактором книги, была рада поработать ножом. «Надо привлечь внимание людей. Иначе это просто «а, еще одно приключение, еще одно супероружие», – объясняет она.

В результате «Вектор-прим», первый роман «Нового Ордена Джедаев», стал самой противоречивой работой в истории расширенной вселенной, читатели протестовали еще громче, чем средний фанат «Звездных войн». Автор «Вектора-прим», Р. А. Сальваторе, получал угрозы за его вклад в развитие вселенной. Однако он всего лишь подчинялся приказам и как минимум дал вуки погибнуть героем. Чуи был убит, когда помогал эвакуировать население планеты, луна которой по вине вторгшихся пришельцев сошла с орбиты. «Финансово книга была успешной, к тому же она действительно хорошая, – говорит Шапиро. – Даже те, кто жаловался, не могли оторваться».

РАСШИРЕННАЯ ВСЕЛЕННАЯ ВСЕГДА СЧИТАЛАСЬ МЕНЕЕ ВАЖНОЙ ДЛЯ КАНОНА, ЧЕМ ФИЛЬМЫ.

Но для фанатов, скорбевших по Чуи, есть еще один человек, которого можно обвинить, несмотря на то что на той встрече его почти не было. Как и со всеми важными решениями, касавшимся расширенной вселенной, окончательный ответ был, вероятно, дан на одной из карточек со списками вопросов и двумя вариантами ответов – «да/нет», – которые Роффман постоянно передавал своему боссу; сложно представить, что на этот вопрос он ответил бы, не задумываясь. Решение убить Чубакку, персонажа, основанного на собаке Лукасов Индиане, – на совести Джорджа Лукаса.[104]

В 2002 году Алан Дин Фостер был готов вернуться во вселенную, которой когда-то помог родиться. Ему предложили контракт на написание книги «Преддверие бури». После того как он написал первый вариант книги, ему поступило куда больше указаний, чем «исключи первую главу – она слишком дорогая». Он провел несколько дней на ранчо Скайуокера с целым комитетом, который изучал его рукопись по пунктам, выражая замечания по поводу его персонажей и их мотивации. «Это были указания в том же смысле, как в католической школе с монашками, которые ходят с линейками в руках, – вспоминал Фостер. – Было совсем не весело».

К возвращению Фостера все сильно изменилось. Свобода и легкость конца 1970-х исчезли. Дух самоиронии кролика Джакксона заменился на смертельно серьезную мелодраму даже в комиксах. Только один комикс – горячо любимые многими «Сказки «Звездных войн» – смог избежать монашек с их линейками – только потому, что в каждом выпуске было четко написано, что эти истории не относятся к канону. Фанаты до сих пор помнят его пародии на «Клуб «Завтрак» с участием героев «Звездных войн» или историю, где Хан Соло через странную червоточину попадает на Землю, где спустя годы его скелет находит Индиана Джонс. Когда «Сказки «Звездных войн» переключились на серьезные истории, читателей как ветром сдуло и комикс был вскоре закрыт. Франшиза вступила в новую фазу – это приведет к еще большему контролю со стороны студии Lucasfilm, пытавшейся соответствовать новой сложной истории от Создателя. Возмущение фанатов расширенной вселенной по поводу смертей Чубакки и Мары Джейд было ничем по сравнению с критикой, которая обрушилась после появления новых элементов канона «Звездных войн»: мидихлорианов, гунганов и очень странного непорочного зачатия.

20

Возвращение писателя

Согласно легенде Lucasfilm приквелы начались ранним утром 1 ноября 1994 года. В клетчатой рубашке, джинсах и белых кроссовках Джордж Лукас подошел к лестнице в свою писательскую башню, к столу из дверей, к франшизе, которую он бесцеремонно забросил одиннадцать лет назад. На этот раз он захватил с собой оператора, чтобы запечатлеть момент. Результат будет отредактирован и показан в новой среде – Всемирной паутине.

«Мою старшую дочь всю ночь тошнило, – признался Лукас. – Я практически не спал». Он прошел мимо камина, дивана, столика с лампой Тиффани: по утрам, когда туман спускается с гор, легко представить Лукаса, растапливающего камин и предающегося размышлениям.

Лукас впервые показал фанатам «пещеру, где я впадаю в спячку», как он говорил. Он подошел к своему столу, практически не изменившемуся со времени мучений над ранними вариантами первых «Звездных войн». «У меня есть прекрасные блокноты с желтой бумагой», – сказал он, поднимая блокнот, в каких всегда предпочитал писать. Он открыл ящик стола: «Отличная новая коробка карандашей». Камера крупным планом взяла его лицо, мешки под глазами: «Все что мне нужно, – сказал он, драматично падая на стул, – это идея». Казалось, это было наполовину истощение, наполовину игра на камеру.

«Эпизод I» начинался в полной уверенности, что творится история. Годом раньше, спустя несколько месяцев после премьеры «Парка Юрского периода», Лукас пригласил на ранчо Скайуокера журналиста из журнала Variety, чтобы сказать миру, что он принял решение: скоро начнутся работы над трилогией приквелов, «Эпизодами I–III». На тот момент он планировал снять их все сразу. Все, чего Лукасу не хватало на съемках оригинальной трилогии, – время, бюджет, технологии – теперь было ему доступно. Разве могли приквелы потерпеть неудачу?

Единственным человеком, сомневавшимся в Джордже Лукасе, был Джордж Лукас. Он все время работы над фильмом оставался пессимистом. «На каждого человека, который полюбит «Эпизод I», придутся двое или трое, которые его возненавидят», – предсказал он в конце.

«С такими штуками ты никогда ничего не знаешь наверняка, – сказал как-то Лукас во время съемок кукловоду и голосу Йоды Фрэнку Озу. – Я был продюсером «Новых американских граффити». Фильм набрал центов десять».

«Правда?» – спросил Оз.

«Это был полный провал».

Оз и Лукас секунду молча смотрели друг на друга.

«Это можно сделать, – продолжил Лукас. – Можно уничтожить эти штуки. Это возможно».

Так почему бы не оставить их в покое? Почему бы не дать «Звездным войнам» жить в виде расширенной вселенной – в играх, комиксах и книгах? Лукас позволил другим писать о приключениях, произошедших после «Возвращения Джедая», он мог точно так же исследовать мир приквелов. Зачем рисковать возможностью стать разрушителем «Звездных войн», а не только их Создателем? И почему именно в этот день, 1 ноября 1994 года?

Несколько факторов в начале 1990-х вернули Создателя к своему творению. Использование кукол, моделей, актеров в резиновых костюмах и кукольной анимации (даже такой передовой, как та, которую создал Фил Типпетт) всегда было для Лукаса болезненно временным решением: они больше сдерживали его воображение, чем отражали его. Может, вам и нравились резиновые создания во дворце Джаббы, но Создатель не мог на них спокойно смотреть.

А вот компьютерная анимация – Лукас знал, что будущее за ней, еще с тех пор, как первый раз использовал ее для сцены брифинга повстанцев в 1977-м. ILM создавала будущее прямо у него под носом. Развитие сгенерированных компьютером образов (CGI) шло семимильными шагами. Компания в 1985 году использовала компьютерную программу, чтобы убрать из кадра канаты в нескольких сценах фильма «Говард утка». Затем молодой аниматор, нанятый Лукасом, Джон Лассетер, сделал захватывающую трехмерную анимацию для фильма «Молодой Шерлок Холмс», в которой рыцарь из витража оживает и нападает на священника (сцена хорошо смотрится и сегодня).

Многие эксперименты ILM были не такими заметными – например, самолет, который можно увидеть в небе на несколько секунд в «Империи солнца» (1987) Спилберга; но технологии быстро развивались и позволяли кинематографистам устраивать пиршества спецэффектов, о которых они раньше не могли и мечтать. В «Уиллоу» (1988) впервые использовался эффект компьютерного морфинга – под воздействием заклятья герой превращался в различных животных. «Бездна» Джеймса Кэмерона (1989) впервые продемонстрировала, как созданный с помощью компьютерной графики инопланетянин общается с живыми актерами, правда всего лишь в пятиминутной сцене. Но невозможно было пропустить грандиозные компьютерные эффекты ILM в следующем фильме Кэмерона – «Терминатор 2» (1991), в котором зловещий Т-1000 регулярно превращается в жидкий металл.

Тем временем Деннис Мьюрен, один из немногих ветеранов оригинальных «Звездных войн» и ведущий создатель спецэффектов в ILM, работал над проектом для Стивена Спилберга. Знаменитый режиссер готовился к экранизации романа Майкла Крайтона «Парк юрского периода». Спилберг считал, что ему придется использовать механических динозавров или создавать их при помощи кукольной анимации. Задачей Мьюрена было показать ему, что он не прав, и у него было секретное оружие – новейшая аппаратура для компьютерной анимации производства Silicon Graphics.[105]

В 1992-м, когда Спилберг и Лукас встретились, чтобы посмотреть результат работы Мьюрена – реалистично бегущий по экрану каркас динозавра, – «у всех были слезы на глазах», сказал Лукас два года спустя. Его реакция: «Мы наконец-то достигли уровня, когда мы можем искусственно создавать реальность, что, конечно же, кино и пыталось делать с самого начала». Он опасался только того, что динозавры будут выглядеть неуклюже через двадцать лет (не выглядят).

В дружественном соперничестве Лукаса со Спилбергом последний вновь становился лидером. «Парк Юрского периода», очевидно, должен был стать хитом и вехой в развитии CGI. Было бы естественно для Лукаса чувствовать желание снова обогнать друга.

К счастью, его страсть к кинопроизводству вернулась благодаря телесериалу «Приключения молодого Индианы Джонса». Находившийся в производстве с 1989-го и снимавшийся с 1991 по 1993 года сериал, несмотря на его раннее закрытие, был очень позитивным опытом для Лукаса. Сериал не только рассказал значительную часть предыстории одного из его самых известных творений – можно назвать его приквелами для Инди, – но и позволил обучить зрителей в легкой форме, что для Создателя было особенно ценно. Каждую неделю молодой Инди встречался с очередным известным историческим персонажем. Эпизоды были относительно дешевыми по сравнению с кинофильмами, каждый стоил примерно 1,5 миллиона долларов. Каждый показывал возможности компьютерных эффектов, которых было в среднем около ста на эпизод. Большинство эффектов просто стирали часть фона, которая не соответствовала исторической эпохе, но после этого Лукас влюбился в идею компьютерного фона.

СТРАСТЬ ЛУКАСА К КИНОПРОИЗВОДСТВУ ВЕРНУЛАСЬ БЛАГОДАРЯ ТЕЛЕСЕРИАЛУ «ПРИКЛЮЧЕНИЯ МОЛОДОГО ИНДИАНЫ ДЖОНСА».

При работе над «Молодым Инди» Лукас впервые собрал команду, которая использовала ранчо Скайуокера так, как он изначально планировал. Это было ближе всего к тому ощущению малого экспериментального кино, о возвращении к которому он так много говорил. Съемки были приятным делом, когда режиссером был кто-то другой, к тому же это позволило Лукасу заняться чем-то помимо бизнеса. «Я видел, что Джордж ищет что-то еще, – сказал продюсер Рик Маккаллум. – Он хотел быть в мире, где вещи не воспринимаются так серьезно».

Другим фактором, повлиявшим на возрождение «Звездных войн», стал сам Маккаллум. Лукас встретился с ним в 1984 году в Лондоне, когда посещал съемочную площадку «Возвращения в Оз», мрачного и плохо принятого зрителями продолжения «Волшебника страны Оз», снятого Уолтером Мёрчем и Гари Кертцем. Лукас помог им с финансированием. Во время визита он заглянул на соседнюю съемочную площадку, где шли съемки фильма «Сказочный ребенок» – биографии Льюиса Кэрролла по сценарию драматурга Денниса Поттера, который продюсировал Маккаллум.

Когда Лукас пригласил Маккаллума стать продюсером «Молодого Инди», он нашел своего нового Гари Кертца, точнее, продюсера, каким он всегда хотел видеть Кертца, – кого-то, кто мог сдвинуть небеса и землю по прихоти Лукаса, кто общался со съемочной группой за него и, самое главное, держал под жестким контролем бюджет и график съемки. С таким продюсером, как Маккаллум, Лукас мог вернуться в режиссерское кресло.

«Лучшая черта Рика – это то, что он никогда не говорит «нет», – сказал Лукас Маркусу Херну, автору книги «Кино Джорджа Лукаса», – он изобразит на лице гримасу боли – тогда я пойму, что зашел слишком далеко, – но спустя какое-то время вернется, найдя способ сделать то, что я просил… Если я не хочу завтра снимать какую-то сцену, а хочу сделать что-то другое, он скажет «хорошо», – а потом всю ночь будет планировать, как все лучше устроить».

Маккаллум был согласен, что это работа продюсера. «Ваш талант, если он у вас есть, это дать режиссеру достичь всего, что он может, – сказал он. – Вы хотите, чтобы он победил». Дни, когда на съемочной площадке Лукасу кто-то возражал, давно ушли и не собирались возвращаться. Актеры тоже не будут проблемой. С растущим количеством возможностей компьютера в его распоряжении он теперь мог не только быть режиссером в монтажном кабинете, как он всегда и делал, но даже менять положение актеров в кадре после съемок.

Фанаты «Звездных войн» со своей стороны также подталкивали Лукаса к возвращению к франшизе. Благодаря расширенной вселенной поклонники вернулись и требовали возвращения и от него. Это была его вина. Он дал оригинальной трилогии номера IV, V и VI. Требования I, II и III эпизодов превратились в постоянный гул. Фанаты взрослели, они смотрели оригиналы на видеокассетах, и терпения у них не хватало. Практически все, сделанное Лукасом во второй половине 80-х и начале 90-х, не считая «Индианы Джонса», было провалом. Но «Звездные войны» были практически беспроигрышной ставкой. Они были, как стал понимать и сам Лукас, его судьбой.

«Одна из причин, чтобы их снять, – сказал Лукас о приквелах «Звездных войн» во время пресс-конференции на премьере одного из провалов, фильма «Убийства на радио» в октябре 1994-го, – в том, что это первое, о чем все говорят. Не «меня зовут» или что-то подобное, но «когда вы сделаете следующие «Звездные войны»?». Так что, если я их сниму, надеюсь, люди при разговоре начнут представляться».

Лукас думал, что сможет сделать приквелы быстро и дешево. Он «никогда не потратит больше 50 миллионов» на фильм, заявлял он. Он снимет их один за другим, а потом сконцентрируется на столь важной компьютерной графике. Первый фильм выйдет в 1997-м, второй – в 1999-м, а третий – в 2001-м. На этом история закончится, фанаты будут сыты и вежливы, Lucasfilm не будет на грани банкротства – что пару раз случалось в 1980-х, – и он наконец-то сможет вернуться к экспериментальному кино. «Надеюсь, это даст мне достаточно финансовой независимости, чтобы мне никогда больше не потребовалось обращаться к студии и вымаливать деньги», – сказал он Чарли Роузу в 2004-м – когда он все еще занимался приквелами, которые должен был закончить к 2001 году.

Любого, кто сел бы писать сценарий 1 ноября 1994 года, как, очевидно, поступил Лукас, на восьмой день прервали бы одни из самых громких выборов в послевоенной истории США. Впервые за сорок лет республиканцы получили большинство в Сенате. Оказавшаяся на подъеме республиканская партия под предводительством спикера Ньюта Гингрича начала проталкивать инициативу по снижению налогов и уменьшению государственного регулирования под названием «Контракт с Америкой». Демократы, научившиеся говорить лучше со времени Теда Кэннеди с его неудачной фразой о «Звездных войнах», начали называть инициативу «Контракт на Америку».

Поэтому вряд ли было случайным то, что Лукас стал писать о Торговой Федерации, которой помогают коррумпированные политики, замешанные в некоем диспуте о налогообложении торговли во внешних звездных системах. Мы так и не узнаем, в чем смысл диспута – была ли Торговая Федерация за или против налогов. Зато мы знаем имя главы Федерации – в фильме его ни разу не произносят, но в сценарии оно появляется сразу – Нут Ганрей. К 1997 году, когда лидером республиканцев в Сенате стал Трент Лотт, Лукас дал имя представителю Торговой Федерации в галактическом Сенате: Лотт Дод. Мы далеко ушли от утонченных метафор Вьетнамской войны.

Чем старше становился Лукас, тем более явно он говорил о политике. К 2012 году он открыто поддерживал движение Occupy Wall Street. Лукасу было все очевиднее, что правительство было «куплено» богачами, и это его возмущало. «Я пламенный патриот, – сказал он Чарли Роузу. – Но я также пламенный приверженец демократии, а не капиталистической демократии». Когда Роуз спросил его, почему он не снял фильм о политике, Лукас объяснил, что снял. Приквелы были созданы, чтобы «подсознательно» донести идею о том, «что происходит, если у вас нефункционирующее правительство, которое коррумпировано и не работает как надо».

Современная политика не была единственным источником вдохновения Лукаса. Он достал свою секретную папку, которую составлял еще со времени «Американских граффити». В папке были разделы, помеченные «Персонажи, сюжет, общая информация, Джедаи, Империя». Вся информация о приквелах составляла около пятнадцати страниц. В этих эпизодах было заложено много драматизма: Энакин Скайуокер каким-то образом предаст орден Джедаев. Но как? Почему? Информация далеко не всегда была полной. Вот, например, что Лукас написал о человеке, который впоследствии стал Дартом Вейдером:

«Энакин Скайуокер (возраст 9–20): мальчик, который мастерит дроидов и участвует в гонках на подах. [9–20? Достаточно большой разброс для фильма; это может быть детский фильм про гонки вроде «Херби, фольксваген-жук» либо взрослый фильм про гонки вроде «Дней грома».]

Честный и трудолюбивый.

Мечтает стать космическим пилотом и Джедаем.

Добрый сердцем.

Голубые глаза.

Когда он оказывается рядом с машиной, интуиция подсказывает ему, как она работает.

Он мутант? Кто его отец?

Его мама изгой».

Любимой частью процесса для Лукаса была подготовительная исследовательская работа. Его стол был полон книг: «Самооценка вашего ребенка» Дороти Бриг и «Гностическое евангелие» Элейн Пэджелс; «Ландшафт и память», вдумчивая работа об отношении человека и природы. Двухтомник «Вопросы крестьян и мифы дикарей», полный странных народных сказок. «Гончие Скейта», научно-фантастический роман покойной Ли Брэкетт, и «Унаследуйте звезды», научно-фантастический роман, вышедший в тот же месяц, что и «Звездные войны», первая часть популярной трилогии.

Вероятнее всего, Лукас какое-то время сидел со своими книжками и записями, прежде чем привести оператора, чтобы запечатлеть предположительное рождение сценария 1 ноября 1994 года. Решив закончить исследовательскую работу и перейти к написанию сценария «Эпизода I», Создатель писал как ветер, по пять страниц в день. Принимались решения. Неуверенность исчезала. В первом эпизоде Энакину будет девять лет, а во втором – уже двадцать. Лукас обдумал идею начать фильм с Энакином в подростковом возрасте, но решил, что его расставание с матерью будет иметь больший эффект, если ему всего девять.

ФАНАТЫ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» СО СВОЕЙ СТОРОНЫ ТАКЖЕ ПОДТАЛКИВАЛИ ЛУКАСА К ВОЗВРАЩЕНИЮ К «ЗВЕЗДНЫМ ВОЙНАМ».

Теоретически это превращало «Эпизод I» в историю о том, как Энакин вступил в орден Джедаев. Чтобы наполнить историю, Лукас придумал то, что называл «джазовой импровизацией» или «набивкой». Когда Лукас понял, что компьютерные технологии позволяют его фантазии безграничную свободу, первое, что ему пришло в голову, была гонка на подах – как гонки его юности, но в стиле мультфильма «Сумасшедшие гонки», чтобы детям тоже понравилось. Он видел полностью компьютерный пейзаж, самую захватывающую трассу во вселенной. Сюжет должен будет как-то эту гонку включить в фильм.

Что до остального? Лукас мог построить «Эпизод I», используя путешествие героя, описанное его третьим наставником. Но кто был героем? Лукас, кажется, не мог решить. Он часто говорил о предыстории Оби-Вана Кеноби. Это было его планом для приквелов с 1977 года: Оби-Ван как молодой Джедай, его встреча с Дартом Вейдером, то, как он сражался в Войнах клонов. Однако со временем намерения Лукаса сместились к истории трагедии Дарта Вейдера, рассказанной в шести фильмах.

Может, тогда Энакин был героем? Возможно – но ни в одном из вариантов сценария Энакин не появляется на экране в первые 45 минут. Это в три раза дольше, чем мы ждали первой встречи с Люком. Впервые оказавшись без какого-либо соавтора сценария, Лукас вернулся к антисюжетному подходу, который использовал при написании «Галактики ТНХ 1138», и применил его к пересказу оригинальной трилогии «Звездных войн». Он вновь был больше заинтересован в звуке и визуальном ряде, чем в диалоге. А когда он использовал диалоги, то это было похоже на сюрреалистическую поэму, составленную из слов и фраз из оригинальной трилогии, составленных случайным образом: «волшебник!»; «это ловушка»; «как грубо!»

Действительно, несколько раз во время работы над «Эпизодом I» Лукас говорил о своем сценарии как о поэзии, симфонии, джазе. «Работая над «ТНХ», я проникся идеей визуального джаза – это когда ты берешь идеи и визуально импровизируешь на ее тему, – сказал он в комментариях на DVD-издании «Эпизода I». – В этих фильмах много подобного. Мне нравится идея цикличных мотивов, которые повторяются снова и снова». Позднее он сказал: «Фильмы выполнены как немое кино. Диалоги и эффекты являются частью музыкального сопровождения. Я рассказываю историю визуально, а не с помощью большого количества диалогов… Фильмы созданы как музыкальные произведения. Многие темы звучат в них и повторяются в другой оркестровке. Одни и те же реплики произносятся разными персонажами в разных ситуациях, поэтому повторяющиеся темы звучат постоянно».

Первым примером тематического повтора от Лукаса была первая реплика Оби-Вана: «У меня нехорошее предчувствие». Как вы, возможно, подумали бы об идее построения двухчасового приключенческого фильма на идее джазовой импровизации.

Бо́льшую часть времени работы над сценарием «Эпизод I» назывался просто «начало». Один из вариантов датирован 13 января 1995 года, что невероятно быстро, учитывая, что Лукас начал работать над ним 1 ноября 1994 года. Но не невозможно, поскольку при работе над приквелами все варианты сценария писались очень быстро. Так, варианты сценария первого эпизода также были датированы: 13 июня 1996 года – доработанный первый вариант; следующим мартом – второй вариант; май 1997-го – доработанный второй вариант. Третий вариант датирован 13 мая 1997 года, и доработанный третий вариант – 6 июня 1997 года, за двадцать дней до начала съемок.

Первый вариант разительно отличался от окончательного результата. В оригинальном сценарии «Эпизода I» Оби-Ван Кеноби в одиночку отправляется разобраться с блокадой Торговой Федерацией мирной планеты Утапау (имя, которое впервые появилось в оригинальном сценарии «Звездных войн») по приказу канцлера Галактической Республики. Торговая Федерация под давлением таинственного Дарта Сидиуса, скрытого капюшоном, который через голографическую связь на расстоянии способен душить Нута Ганрея, пытается убить Кеноби. Одинокий Джедай бежит на планету, где спасает гунгана по имени Джа-Джа Бинкс (который говорит на нормальном английском). С помощью гунганов – все они говорят на нормальном английском – Кеноби путешествует через океан и ядро планеты в город Набу на другой ее стороне. Там он спасает королеву Амидалу и сбегает с ней и ее свитой на серебряном космическом корабле. Амидала неоднократно противится мысли путешествия с гунганом. Она физически избегает Джа-Джа бо́льшую часть сценария.

Возникает напряжение между Амидалой и Оби-Ваном, наши герои приземляются для ремонта на захолустной планете Татуин. Падме, предположительно служанка, но на самом деле сама королева, отправляется с Оби-Ваном и Джа-Джа за запасными частями. Она помогает избежать лишнего внимания со стороны местных бандитов с помощью боевых искусств. Мальчик-раб Энакин спасает жизнь Джа-Джа и приводит их к себе домой, где знакомит со своей мамой и дроидом, над которым работает: 3РО, который полностью нем.

Энакин в этом варианте сценария полон зловещих предвидений – он утверждает, что уже видел Оби-Вана во сне – и, подобно Иисусу, прощает своих врагов, которые «испытывают боль». Он мудр не по годам, например, говоря Падме: «Мы помогаем друг другу. Это естественное положение дел». Когда Падме спрашивает Энакина, естественно ли рабство, он отвечает: «Конечно, нет. Но глупость многих созданий естественна».

Он целует ее в щеку, и они смотрят на закат двойных солнц Татуина.

Прежде чем они покидают планету, на Оби-Вана нападает лорд Ситх по имени Дарт Мол. Между ними происходит захватывающий поединок, во время которого они «вибрируют так, что становятся почти невидимыми». Корабль Ситхов следует за королевой на Корускант, столицу галактики, планету-город (имя взято из трилогии Тимоти Зана). На Корусканте способности Энакина проверяет Мастер-Джедай Квайгон Джинн. Королеве Амидале отказывают в возможности рассказать о вторжении на ее планету на заседании Сената. Поэтому она сама собирает войска и вопреки совету Оби-Вана пытается вернуть Утапау. Падме и Джа-Джа начинают действовать сообща. Энакин помогает обойти планетарную блокаду – выведя корабль из гиперпространства прямо над поверхностью планеты, навигационный компьютер корабля не может достичь такого результата. Очевидно, он – гениальный пилот.

ЛУКАС ПЕРЕЖИВАЛ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ПРИКВЕЛЫ БЫЛИ МРАЧНЕЕ ОРИГИНАЛЬНОЙ ТРИЛОГИИ.

После пламенной речи Джа-Джа (вновь на правильном английском) гунганы приходят на помощь Амидале. «Я проделал долгий путь, – говорит Бинкс, мудрый и серьезный, как Энакин, – я видел много чудес. Мы должны стать частью вселенной. В изоляции мы умрем».

Он желает Энакину удачи перед битвой: «Ты чудо, – говорит Бинкс, – и очень смешной».

Гунганы массово атакуют дроидов. Оби-Ван и Квайгон, увязавшийся за ними с Корусканта, освобождают планетарный генератор щита от кучки дроидов Торговой Федерации – не забыв упомянуть закон Республики и объявить оккупацию незаконной.

Когда дроиды побеждены, Дарт Мол атакует и убивает Квайгона. Несмотря на шокирующую смерть старшего товарища, Кеноби готов весело поболтать с Молом на тему образования – страсть Лукаса с тех пор, как он организовал образовательный фонд в 1991-м, – прежде чем спокойно убить его.

ОБИ-ВАН: Твой стиль боя старый, но теперь я понимаю его.

МОЛ: Ты быстро учишься.

ОБИ-ВАН: Ты и не пытаешься учиться.

МОЛ: Мне это не нужно.

ОБИ-ВАН разрубает Ситха пополам.

ОБИ-ВАН: Кто не учится – тот не живет, как говорит мой учитель.

Энакин и Падме вместе уничтожают космическую станцию, он в роли пилота, а она – стрелка. После проходят похороны Квайгона, на которые прилетает Йода, и старый Джедай объявляет, что Оби-Ван может тренировать Энакина. Также проводится парад победы, на котором появляется сенатор от Утапау Палпатин и говорит, что теперь он верховный канцлер, хотя как он получил эту должность – непонятно.

Многие фанаты «Звездных войн» согласятся – то, что описано в первом варианте сценария, звучит интереснее того, что попало на экран. Есть лишь пара исключений: разговор Оби-Вана с Дарт Молом кажется некорректным после смерти Квайгона; и отсутствие объяснения возвышения Палпатина. Оба этих момента будут исправлены в последующих вариантах сценария.

Проблема в том, что исправлено будет и многое другое. Самое крупное изменение то, что Квай-Гон (теперь с дефисом) присоединяется к Оби-Вану с самого начала, заменяя его в некоторых сценах и отвлекая от того, что могло бы быть путешествием героя для Оби-Вана. Во время всех событий на Татуине Оби-Ван теперь остается на корабле, и между ним и Энакином не возникает связи. Падме Джа-Джа веселит, а не отталкивает. Энакин превратился из юного Будды в мальчика-гонщика – возможно, больше став похожим на Лукаса в этом возрасте.

Теперь Совет Джедаев говорит нам о том, что в мальчике есть что-то таинственное, потому что ничто в его поведении на это больше не указывает. Лукас вырезал сцену, в которой Уотто снимал с шеи Энакина датчик раба, которая сделала бы персонажа более симпатичным. Он вырезал способность Энакина вывести корабль из гиперпространства прямо у поверхности планеты. Казалось, Лукас специально старался сделать все, чтобы «Эпизод I» не стал путешествием героя ни для Энакина, ни для Оби-Вана.

Масса больших и малых изменений делала сценарий глупее. Лукас добавил двухголового шутника, ведущего гонок, вместо того чтобы гонщиков объявил сам Джабба Хатт. И было изменение, которое принесло Лукасу бесконечные проблемы: превращение Джа-Джа Бинкса из мудрого изгоя, говорящего на нормальном языке, в неуклюжего клоуна. Лукас говорит, что основал эту новую комичную версию Бинкса на великих комиках немого кино – Бастере Китоне, Чарли Чаплине, Гарольде Ллойде – с небольшой добавкой Джимми Стюарта и Дэнни Кея. Но в его ужимках, походке и фальцете – озвучивал персонажа чернокожий актер Ахмед Бест – критики увидели что-то куда более зловещее: «растамана Степина Фетчита[106]», как сказал обозреватель Wall Street Journal Джо Моргенштерн, первый применивший это сравнение в своем обзоре «Эпизода I». Лукас и Бест многократно заявляли, что это не было их намерением. «Как можно смотреть на оранжевую амфибию и заявлять, что он с Ямайки? – возмущался Лукас в интервью ВВС вскоре после выхода «Эпизода I». – Если говорить эти слова по-ямайски, то это ничуть не похоже на то, как говорит их Джа-Джа Бинкс». Его протест не имел эффекта, частично потому, что в фильме еще дважды возникала проблема ненамеренных расистских образов. Неймодианцы из Торговой Федерации (Нут Ганрей и ему подобные) на самом деле говорили с мягким трансильванским акцентом, но критики видели одежду в китайском стиле и слышали Чарли Чана. Уотто говорил в манере, подобной итальянскому лавочнику; критики замечали большой нос и считали его антисемитской карикатурой. Лукас по-прежнему черпал вдохновение из множества источников, но на этот раз источники будто сговорились, чтобы выставить его расистом.

Зачем надо было вообще превращать Бинкса из мудреца в клоуна? Похоже, Лукас переживал из-за того, что приквелы были мрачнее оригинальной трилогии. Они рассказывали о падении Старой Республики, падении Джедаев, появлении Вейдера, его почти полном уничтожении от руки Кеноби, смерти матери Люка и Леи. Лукас пытался компенсировать это комичными моментами, хоть и грубовато скроенными. Дело было не только в том, что он пытался быть и Уиллардом Хайком, и Лоуренсом Кэзданом сразу – пытался одновременно отполировать свой сценарий и вставить в него шутки. Человек, воспитывающий троих детей, может привыкнуть отпугивать кошмары смешными голосами и глуповатыми шутками.

ЛУКАС СПЕЦИАЛЬНО СТАРАЛСЯ СДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТОБЫ «ЭПИЗОД I» НЕ СТАЛ ПУТЕШЕСТВИЕМ ГЕРОЯ НИ ДЛЯ КОГО.

К моменту окончания второго варианта сценария фильм, который как он клялся, не будет стоить больше 50 миллионов долларов, должен был обойтись уже в 60. Когда он закончил последний вариант, то прогноз стоимости составил 100 миллионов – практически все состояние Лукаса. Снова Лукас шел ва-банк. Это был его шанс обеспечить Lucasfilm средствами на годы вперед и побить – или подойти близко к результатам «Титаника», нового короля кассовых сборов. (Ожидалось, что фильм провалится, но эпическая картина Джеймса Кэмерона собрала рекордные 600 миллионов долларов в 1997 году только в США.) Но, возможно, самое главное – это был шанс закрепить место Лукаса в истории как пионера цифрового кино.

Но способности ILM в компьютерной графике, когда дело касалось безумных созданий и полета фантазии космического фэнтези, были еще не опробованы. А что, если бы были «Звездные войны», на которых можно было бы потренироваться? А что, если оригинальной трилогии сделать компьютерную подтяжку?

21

Специальные добавки

В апреле 1996 года в доме кинематографиста и друга по УЮК Мэтью Роббинса Джордж Лукас присутствовал на ужине в честь Артура Пенна, знаменитого режиссера множества фильмов, в том числе фильма «Маленький большой человек» (1970), где герой Дастина Хоффмана жил среди индейцев. Пенну на тот момент было за 70. Атмосфера была праздничной, но Лукас сел за стол слегка раздраженным. Ему было уже почти 52, он только что потратил 500 тысяч долларов на картину и беспокоился, что переплатил. Он думал о течении времени: «Раньше я мог хватать стрелы на лету. Теперь я даже не вижу, как они пролетают мимо, – сказал он. – Просыпаешься утром, потом идешь спать. Если повезет, между этим успеешь еще поесть».

Журналисту, присутствовавшему на ужине, Лукас жаловался на критику кинематографистов в СМИ, особенно на то, как журналисты обошлись с Оливером Стоуном за приукрашивание исторических деталей в «Дж. Ф.К.». Как журналисты могут судить? Они все меньше и меньше соприкасались с реальностью. Лукас пальцами нарисовал квадрат на столе. «Мы работаем внутри, – сказал он, – а они – снаружи».

Пенн рассказывал о сложностях кинопроизводства и о том, как многое зависит от судьбы. «Маленький большой человек» снимался в снегах, но потом пришел антициклон, и снег растаял. Съемочная группа месяц ждала, пока температура вновь опустится и выпадет снег. Они пробовали несколько вариантов фальшивого снега, но ничто не работало.

«Вот в чем разница с сегодняшним днем», – сказал Лукас с триумфом в голосе. Если бы это случилось сегодня, он бы просто добавил снег с помощью CGI. «Я бы просто его сделал», – сказал он.

Пенн, сторонник натурализма в кино, был в шоке. Он ни слова не сказал, но все поняли, что ему бы и в голову не пришло улучшить свой фильм с помощью компьютерного снега.

Но для Лукаса это было естественное решение всех сложностей кинопроцесса. В конце концов, он был аниматором – именно это было первым предметом, который он стал изучать в УЮК, и это было его первой карьерой, выбранной им после УЮК. К 1996 году он был убежден, что нет ничего, чего компьютерная анимация не могла или не должна была делать.

Но художнику, даже аниматору, нужны холсты, чтобы практиковаться на них. У него был год до начала съемок еще не названного «Эпизода I», который должен был выйти в 1997-м. В 1996 году уже было ясно, что дату выхода придется сдвинуть на 1999-й. (В качестве компенсации Lucasfilm устроила скоординированное событие расширенной вселенной в 1996-м, в рамках которого вариации на тему одних и тех же событий, действие которых происходит после событий фильма «Империя наносит ответный удар», были рассказаны с разных точек зрения в книге, комиксе и видеоигре с одним именем – «Тени империи». Событие называли «фильмом без фильма».) Тем временем был придуман тест, чтобы выяснить, что компьютерная графика может сделать для «Звездных войн». В зависимости от точки зрения Лукас либо собирался исправить вещи, давно его беспокоившие, с помощью современных инструментов – как если бы он добавил снег с помощью CGI в «Маленького большого человека»; либо пожертвовать своим оригинальным фильмом на алтаре нового бога – компьютерных эффектов.

ЛУКАС ДАВНО ВЫРАЖАЛ НЕДОВОЛЬСТВО ТЕМ ФАКТОМ, ЧТО ОН НЕ СМОГ СДЕЛАТЬ ОРИГИНАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ ТАКИМ, КАКИМ ХОТЕЛ.

Официальная история компании заявляет, что идея Специальной редакции пришла в последний момент и отчасти связана с желанием Лукаса показать своему сыну Джетту, которому в 1997-м было четыре года, фильмы на большом экране. Она также намекает, что на Специальную редакцию «Эпизода IV» Лукас потратил собственные деньги. На самом же деле, еще в 1993-м, в год рождения Джетта, Лукас и Деннис Мьюрен обсуждали, как изменить оригинальный фильм. Восстанавливать картину надо было в любом случае – негатив был очень плохого качества. Фильм выпускался в нескольких версиях. Качество звука было ниже, чем хотелось Лукасу, как в моно-, так и в стереоверсиях, к тому же диалоги в них слегка различались. Пришло время стандартизировать издания.

А что до денег, студия Fox – теперь принадлежавшая Руперту Мердоку – оплатила обновление «Эпизода IV». Студия была готова сделать все, что попросит Лукас, так как это могло помочь в продолжавшихся переговорах по поводу проката приквелов. Лукас в итоге согласился предоставить права на прокат, но сначала заставил Мердока попотеть, приняв к рассмотрению предложение от Warner Brothers.

Лукас давно выражал недовольство тем фактом, что он не смог сделать оригинальный фильм таким, каким хотел. Однажды он назвал его наполовину готовым фильмом; в другой раз – четвертью своего видения. «Это как дверь, которая не подходит по размеру», – говорил он в одном из интервью. Первоначально список кадров, которые надо было изменить, чтобы починить дверь, был относительно короток – от 24 до 100. Потом сотрудники ILM стали показывать кадры, которые можно подчистить или изменить, добавить или заменить. К выходу Специальной редакции в кино в январе 1997 года количество измененных кадров достигло 277. Словно Лукас начал менять дверь, перестарался и заменил весь фасад дома.

Многие изменения были заметны только профессионалам. Были подчищены эффекты смены кадра, спидер Люка получил более реалистичную компьютерную тень вместо нарисованной черной линии. Диа Нога – монстр в мусорном отсеке – теперь моргает в единственном кадре, где виден его глаз-перископ. 23 кадра незначительно меняют содержание – например, в одной из сцен в Мос Эйсли добавлен летающий дроид. Еще 37 кадров включали значительные изменения, занимающие бо́льшую часть кадра. И 17 кадров были абсолютно новыми.

Большинство из этих кадров относятся к сцене, которую Лукас снял, но не использовал в 1976-м. В ней Хан Соло встречается с Джаббой Хаттом в исполнении тучного актера Деклана Малхолланда, прежде чем взойти на борт «Тысячелетнего сокола». Сцена не добавляет к сюжету ничего, чего мы не услышали во время встречи Хана с Гридо в кантине (которую Лукас специально расширил, чтобы включить всю нужную информацию, после того как вырезал сцену с Джаббой). Как и вырезанная сцена с Люком и Биггсом, которая убила бы первую катушку, сцена с Джаббой добавляет динамичному и напряженному фильму пару минут топтания на месте.

Было ли восстановление сцены с Джаббой изначальной целью Лукаса? Ответ неясен, и он отражает проблему, связанную с попыткой вернуться к процессу съемки фильма после перерыва в 20 лет. Да, похоже, что Лукас изначально хотел представить Джаббу в виде куклы или кукольной анимации, закрыв в кадре Малхолланда. В 1976 году он попросил у студии Fox дополнительно 80 тысяч долларов на пересъемку сцены с Джаббой и в кантине. Когда студия выделила только 40 тысяч, он их все потратил на сцену в кантине. Его отношение к сцене с Джаббой было по крайней мере двояким. «Если бы у меня были деньги, может, я и снял бы [спецэффект с Джаббой], – вспоминал он в 1982-м, – если бы он меня не устроил, я бы его все равно вырезал».

Сложность включения в фильм такой фигуры, как Джабба, учитывая, что Хан Соло обходил его кругом, делало использование куклы излишне дорогим для такого перфекциониста, как Лукас, – даже когда он был богатым. К повторному выходу в кино фильма в 1981 году, когда он официально стал «Эпизодом IV», обсуждение возвращения Джаббы дошло до того, что кто-то нарисовал раскадровку сцены. Но даже тогда, когда студия получила хорошую прибыль от «Империи», сцену посчитали либо слишком дорогой, либо недостаточно значительной.

Интересно, что Марсия Лукас хотела вернуть сцену куда больше, чем ее муж, хотя именно она вырезала сцену из фильма. Причина? Два слова: Харрисон Форд. «Я думала, что это очень эффектная сцена, – сказала Марсия в 1982-м. – Он в ней выглядел таким мачо. Харрисон очень хорошо ее сыграл. Я голосовала за то, чтобы сцена осталась». Сцена нравилась ей и с эстетической точки зрения. Лукас использовал длинный объектив, в результате чего Форд выглядел очень четко и крупно, а Джабба рядом с ним выглядел маленьким и далеким. Но все остальные актеры в эпизоде выглядели как Гридо, вспоминала она, и «Джордж считал, что они выглядят весьма фальшиво, поэтому у него были две причины вырезать сцену, актеры и темп. В фильме действия, таком как «Звездные войны», темп должен быть быстрым».

Но в 1997 году на темп было наплевать. Лукасу было слишком интересно, что он может сделать с помощью своих новых инструментов, и, конечно же, вернулась старая идея про то, чтобы совместить Джаббу с Ханом Соло. Можно ли было удовлетворить его перфекционизм с помощью CGI? «Идея была в том, чтобы создать настоящего Джаббу Хатта, – сказал Лукас в интервью журналу Wired в 2005-м. – Не большую резиновую штуковину, а настоящего компьютерного персонажа. Я решил, что если смогу сделать это, то смогу и все остальное». Компьютерный Джабба, предвестник Джа-Джа Бинкса, был создан и вставлен в кадр. Сегодня, по прошествии двух десятилетий и огромного количества фильмов, версия Джаббы 1997 года выглядит грубой, и не в злодейском смысле этого слова. Он выглядит неестественным, нестрашным, к тому же он значительно меньше заплывшей жиром версии, которую мы видели в «Возвращении Джедая» (самого Лукаса Джабба вполне устраивал в 1997-м, но не в 2004-м, когда его еще раз переделали для выпуска фильма на DVD). В сцену добавили и любимца фанатов Бобу Фетта – в конце ее он смотрит прямо в камеру, – Лукас абсолютно точно не задумывал этого в 1976-м, учитывая, что персонаж был создан Джо Джонстоном только в 1978-м.

В одном месте Лукас явно перемудрил. В изначальной сцене есть момент, когда Форд обходит Малхолланда кругом. Лукас мог просто повернуть Джаббу в другую сторону или сдвинуть его в нужный момент, уводя с пути Ханал. Вместо этого он поднял Хана, создавая видимость, что тот наступил Джаббе на хвост. Это не очень работает с визуальной точки зрения, сцена выглядит недостаточно реалистично. И с точки зрения сюжета это тоже не работает. Если Хан собирается разозлить своего партнера, наступив ему на хвост, должна быть причина такого поведения. Вместо этого его поступок просто используется как повод для физического юмора, заставляющий Джаббу смешно выпучить глаза.

В Специальной редакции добавлено несколько подобных моментов. Огромные животные, ронто, будто по команде сбрасывают наездников по всему Мос Эйсли. Дюбэки в нужный момент поворачиваются и рычат на героев. «Эти животные на самом деле отвлекают от цели сцены, – жалуется Гари Кертц. – Если бы это был вестерн, а они были лошадьми, то, вероятно, эти лошади бы просто сидели, потому что лошади же это часто делают», – иронизировал он. Хотя он хвалил талант мастеров по эффектам ILM, по мнению Кертца, «эти эффекты не подходят стилю оригинального фильма». Фил Типпетт, который к тому моменту стал главой ILM по визуальным эффектам, не особо любил новые компьютерные технологии, использованием которых командовал, хвалил старый Мос Эйсли за его немноголюдность и схожесть с фильмами Серджио Леоне. Однажды он высказал короткое мнение по поводу добавленных компьютерных эффектов: «Они дерьмовые».[107]

Но для большинства зрителей Специальной редакции ни одно изменение не значило так много, как в сцене во время встречи Хана с Гридо в кантине Мос Эйсли, предшествующей встрече с Джаббой. В сценарии 1976 года, когда Гридо угрожает Хану из-за какого-то груза Джаббы, который так и не был доставлен, сцена описана так:

ГРИДО: Я давно этого ждал.

ХАН: Не сомневаюсь.

Внезапно инопланетянин исчезает в ослепительной вспышке света. Хан достает свой дымящийся бластер из-под стола, пока другие посетители смотрят с удивлением. Хан встает и уходит из кантины, по дороге кидая бармену несколько монет.

Большинство зрителей в 1977-м восприняли это как классическую сцену из вестерна – в салуне герой выхватывает револьвер быстрее злодея, а потом походя расплачивается с владельцем за беспорядок. Но в версии 1997-го Гридо выстрелил до Хана, едва не попав ему в голову. Таким образом, выстрел Хана становится более явной самообороной (хотя, учитывая, что Гридо держал его под прицелом, вряд ли какой-нибудь суд обвинил бы Соло в убийстве и в первоначальном варианте).

После разгоревшихся из-за выстрела споров Лукас снова изменил сцену. В издании «Звездных войн» на Blu-Ray в 2011-м, основной версии, по мнению Lucasfilm, выстрел Гридо передвинут вперед на 12 кадров, так что они с Соло стреляют практически одновременно. В 2012-м Лукас впервые сказал в интервью, что всегда намеревался, чтобы Гридо тоже выстрелил – и, очевидно, промахнулся при выстреле в упор.

ЛУКАСУ БЫЛО СЛИШКОМ ИНТЕРЕСНО, ЧТО ОН МОЖЕТ СДЕЛАТЬ С ПОМОЩЬЮ НОВЫХ ИНСТРУМЕНТОВ.

Возмущение фанатов по этому поводу, известное как «Хан стрелял первым» (что некорректно, поскольку в оригинальном фильме Гридо так и не выстрелил, было бы правильно назвать это «Хан стрелял соло»), не особо интересно. Куда интереснее, как Lucasfilm реагировал на него в последующие годы. В 2005-м Лукаса сфотографировали на съемочной площадке «Мести Ситхов» в футболке с надписью «Хан стрелял первым»; в ней же он был сфотографирован в 2007-м на съемках «Индианы Джонса и королевства хрустального черепа». Некоторые аниматоры ILM во время работы над приквелами держали открытки «Хан стрелял первым» у себя на рабочем столе. Многие романы и видео, даже мультсериал «Лего «Звездные войны» пошутил на тему того, что Хан стрелял первым, а Гридо очень плохо стреляет (Гридо из Лего очень плохо играет в дартс. «Это Соло, и он стреляет первым!» – воскликнул штурмовик в видео игре «Battlefront 2»).

Несмотря на изменения, Лукас беспокоился, что повторный выпуск оригинального фильма в кино едва окупит затраты на его переработку. Причина? «Мы продали мало видеокассет», – сказал он в 2005-м. Хотя в 1995-м было объявлено, что это последний шанс купить «Звездные войны» на кассете, сказал Лукас, продано было всего около 300 тысяч экземпляров, точнее, у компании было «восприятие», что продали они так мало. «А это ничто по сравнению с 11 миллионами экземпляров «Инопланетянина», – сказал Лукас, все еще следящий за своим дружественным соперничеством со Спилбергом. – Поэтому я сказал, что это будет эксперимент и, если повезет, мы вернем потраченные на него деньги». (Возможно, ради красивой истории Лукас минимизировал свои прошлые успехи: к 1997 году было продано более 35 миллионов видеокассет с фильмами оригинальной трилогии «Звездных войн».)

Fox потратила 7 миллионов долларов на восстановление и компьютерные эффекты Специальной редакции и еще 3 миллиона на улучшение звука. То есть затраты на Специальную редакцию были примерно равны изначальному бюджету фильма. Но оно того стоило – во всяком случае для Lucasfilm. Специальная редакция вышла в кино 31 января 1997 года и в тройном размере окупила вложения лишь за первую неделю, собрав в прокате на 30 миллионов долларов больше, чем «Джерри Магуайер», второй по популярности фильм. Общие сборы Специальной редакции составили 138 миллионов в США и еще 118 в других странах.

Мы достигли того момента, который во многом стал поворотным для всей франшизы «Звездных войн». В 1996-м «Звездные войны» еще не покорили нашу культурную вселенную. Они стали бестселлерами в книжных и магазинах видеоигр, люди вспоминали с любовью оригинальные фильмы и ждали новые. Но никто не измерял температуру общества, чтобы понять, насколько сильна лихорадка по «Звездным войнам». Когда стало понятно, что серия обладает таким влиянием, что может заработать 90 миллионов чистой прибыли на восстановлении старого фильма, – когда было доказано, что фильм двадцатилетней давности может с таким разрывом обойти по сборам хороший новый фильм, наподобие «Джерри Магуайера», – все изменилось. Все организации поклонников, описываемые в этой книге, – 501-й Легион, Джедаи-реалисты, Клуб строителей R2 и многие другие – появились в 1997-м или позже. Мультимиллионер Лукас, все еще пытавшийся выплатить долю по соглашению о разводе, после 1997-го уверенно встал на путь к миллиардеру. И, конечно же, это поворотный момент для CGI, которые с этого момента начнут постепенно поглощать изготовление всех специальные эффекты «Звездных войн».

Выпуск Специальной редакции немедленно привел к дискуссии в прессе; всюду стали появляться истории о Лукасе и других деятелях искусства, задним числом меняющих свои произведения. Мы узнали о художнике Пьере Боннаре, арестованном за попытку поправить картину, висевшую в Люксембургской галерее в Париже; о Брукнере, изменявшем свои симфонии; Фрэнке Заппе, перезаписавшем бас-гитару и ударные на альбомах группы Mothers of Invention. В том же месяце, что и Специальная редакция «Новой надежды», вышла противоречивая телереклама, в которой Фред Астор танцевал на потолке с пылесосом Dirt Devil в руках.

Рик Маккаллум защищал Лукаса. «Имеет ли кинематографист право вернуться и сделать фильм таким, каким он его видел изначально? – спросил он у Chicago Tribune. – Спросите любого режиссера, хотел бы он вернуться и исправить фильм, из-за всех тех компромиссов, на которые ему пришлось в свое время пойти, и он скажет, что хотел бы».

Возмущенные фанаты отвечали на подобные аргументы, откопав показания, которые Лукас давал перед Конгрессом в 1988-м. Он отправился туда вместе со Спилбергом и выступил против решения Теда Тернера о колоризации классических черно-белых фильмов, в том числе «Мальтийского сокола» Джона Хьюстона. Протесты самого Хьюстона не имели эффекта – авторские права ему больше не принадлежали. Лукас был в гневе. «Люди, изменяющие или уничтожающие произведения искусства ради наживы, – варвары, – возмущался он. – В будущем старым негативам будет еще легче потеряться и быть «замещенными» новыми измененными негативами. Это будет большой потерей для нашего общества».

Однако в том выступлении Лукаса была еще одна тема – та, в которой он был постоянен на протяжении всей своей жизни: право создателя самому быть судьей своей работы. Если бы сам Хьюстон захотел колоризировать свой фильм спустя десятилетия после выхода, он мог бы это сделать? Для Лукаса ответом было «да».

Более пугающий аспект – с отголосками «1984» – это то, что оригинальный негатив остается спрятанным на ранчо Скайуокера с указанием, что его никогда нельзя показывать. «Для меня его больше не существует», – сказал Лукас в 2004-м. К счастью, копия негатива 1977 года сохранилась в Библиотеке Конгресса США и с тех пор была оцифрована в высоком качестве. Библиотека никогда не устраивала показов, поскольку правообладатели – Lucasfilm – этого не разрешают. Исследователи могут посмотреть ее, если подадут соответствующий запрос. Но для обычного зрителя она тоже практически не существует. Возьмите с полки DVD или Blu-Ray, и вы получите Специальную редакцию, хотя и они различаются в зависимости от того, когда вы ее купили.

Упорство Лукаса в том, что он может продолжать менять фильм с помощью компьютера, не нашло отклика у его друзей. Спилберг изменил «Инопланетянина» в юбилейном издании в честь двадцатой годовщины фильма в 2002, заменив пистолеты в руках агентов ФБР на рации; позднее он сказал, что «разочарован в себе», и вернулся к оригинальной версии при издании фильма на Blu-Ray. Но даже тогда измененная версия фильма продавалась вместе с оригинальной в комплекте на двух дисках. Деннис Мьюрен, автор идеи Специальной редакции из ILM, думал, что со «Звездными войнами» будет так же: «Я считал, что, если оригиналы будут доступны, в изменениях нет ничего страшного», – сказал он в 2004-м.

ЛУКАС БЕСПОКОИЛСЯ, ЧТО ПОВТОРНЫЙ ВЫПУСК ОРИГИНАЛЬНОГО ФИЛЬМА В КИНО ЕДВА ОКУПИТ ЗАТРАТЫ НА ЕГО ПЕРЕРАБОТКУ.

Но не это было планом Лукаса. В противоположность «Бегущему по лезвию» – которого он ругал за «версию на каждый день недели» – Лукас настаивал, что есть только одни «Звездные войны». Все изменения, аккумулировавшиеся годами, – аудиоремикс 1978-го, добавление надписи «Эпизод IV» в 1981-м, Специальная редакция 1997-го, издание на DVD 2004-го, издание на DVD 2006-го, издание на Blu-Ray 2011-го – это все один и тот же фильм, постепенно идущий к завершению. Перерывы во времени не имели значения; все, что было важно, – приближение к изначальному видению Создателя, как его определял сам Создатель. В 1997 году Лукас указал, что запись на кассетах испортится через пару десятилетий; Специальная редакция – это все, что останется для будущих поколений. Его отношение к этому вопросу не изменилось. Вот что он сказал фанатам в 2004-м:

«Мне жаль, что вы увидели наполовину законченный фильм и влюбились в него. Но я хочу, чтобы он был таким, как я хочу. Мне за него отвечать. Это в меня будут кидать камни, так пусть хоть кидают за то, что я люблю, а не за то, что я считаю не очень хорошим или, по крайней мере, неоконченным».

После многочисленных петиций в Интернете на бонусном диске в издании на DVD 2006 года была выложена оригинальная версия 1977-го в плохом качестве. Лукас настаивал, что не будет тратить миллионы на ее восстановление. Поэтому фанаты сделали это за него – в неисчислимом количестве компьютерно измененных «деспециализированных редакциях», которые можно найти в темных уголках Интернета, каждая чуть отличная от предыдущей. То, как Лукас настаивал на единой стандартизированной версии «Звездных войн», по иронии привело к тому, что версий стало сто на каждый день недели.

Спустя месяц после выхода первой Специальной редакции в январе 1997 года вышла Специальная редакция фильма «Империя наносит ответный удар». Фильм быстро перенял первое место по сборам у своего предшественника. В нем было мало заметных изменений, кроме того, что Иэн Макдермид записал реплики голограммы Императора (лицо его добавили в фильм только в издании 2004 года на DVD), и был подправлен вампа, атаковавший Люка на ледяной планете Хот, – еще в одного монстра вдохнули чуть больше жизни. В остальном просто были подчищены спецэффекты. Возможно, Лукас все еще чувствовал уважение к Кершу или понимал, что «Империя» была самым совершенным фильмом трилогии и не требовала изменений?

Конечно, значительно меньше почтения было оказано «Возвращению Джедая». В его Специальной редакции Лукас заменил музыку во дворце Джаббы – трехминутную песню Lapti Nek, написанную Эрни Фосселиусом и исполненную куклой по имени Сай Снутлс, – на компьютерную Снутлс, исполняющую песню «Рок Джедаев», написанную джазовым трубачом Джерри Хеем. (Стоит отметить, что Lapti Nek сама была заменой песне, написанной Джоном Уильямсом и исполненной его сыном; песня была отвергнута Ричардом Маркуандом со словами «слишком диско».) С точки зрения сюжета самое главное в том, что Лукас добавил сцены ликования по всей галактике после уничтожения второй Звезды Смерти, показывая, что Империя действительно была побеждена (расширенная вселенная, чье существование во многом зависело от того, что Империя не была побеждена в конце фильма, ответила на это. В комиксе «Мара Джейд: Рукой Императора» один имперский офицер говорит другому, что они арестовали всех диверсантов, участвовавших в праздновании «победы»).

СПЕЦИАЛЬНЫЕ РЕДАКЦИИ «ИМПЕРИИ» И «ДЖЕДАЯ» СТОИЛИ ПРИМЕРНО ПО 5 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ.

Специальные редакции «Империи» и «Джедая» стоили примерно по 5 миллионов долларов – их издания оплатил Lucasfilm. Они собрали 67 и 45 миллионов в США соответственно и дополнительно 57 и 44 миллиона долларов за рубежом. Специальная редакция «Эпизода IV» была так популярна, что помогла фильму вновь отобрать титул самого прибыльного фильма всех времен у «Инопланетянина».[108] Это непрекращающееся соперничество между двумя друзьями может помочь объяснить, почему Лукас настаивает на том, что существует одна версия «Звездных войн». Если считать версии 1977-го и 1997-го отдельно, Лукас не смог бы занять первое место.

Главам студии сложно было пропустить урок, что чем масштабнее и противоречивее компьютерные эффекты, тем больше прибыль. «Успех перевыпуска фильмов показал мне не только то, что я могу сделать эти создания и декорации лучше, чем мог раньше, – сказал Лукас в 2005-м, – но и то, что зрители у «Звездных войн» все еще были – что они не исчезли за 15 лет. Тогда я решил, что если не сделаю предысторию сейчас, то не сделаю ее никогда. И я за нее взялся».

Возможно, Лукас несколько путается в хронологии. В 1997-м он давно уже взялся за «Эпизод I». Он третий год писал сценарий – и был на третьем варианте, – когда в кино вышла Специальная редакция. Более того, уже в сентябре 1996 года он подтвердил, что сам будет режиссером еще не названного фильма.

К тому моменту уже был закончен дизайн части персонажей, например злодея Дарта Мола. Художника Иэна Маккрейга попросили нарисовать самый страшный образ, который он мог придумать. Лукас решил, что результат – белокожее существо с кроваво-красными лентами вместо волос – слишком страшное. Тогда Маккрейг нарисовал второй вариант – циркового клоуна в черно-красном гриме с перьями, торчащими из головы, которые его самого раздражали. Когда перья превратились в небольшие рога, появился один из самых знаменитых персонажей приквелов. Оружием Мола стал двухклинковый световой меч, изначально придуманный художником Кристианом Госсеттом для комикса «Сказки Джедаев». В последующие годы у Госсета ушло много сил, чтобы доказать, что именно он придумал для комикса эту концепцию, которую Лукас одобрил в 1994-м, и что она не появилась, как утверждал другой дизайнер, из воображения самого Лукаса.

Тем временем Робин Герлэнд уже с 1995 года занимался подбором актеров. На этот раз, судя по всему, меньше внимания уделялось химии между актерами, а больше – их известности. Не было на планете актера, который не хотел бы появиться в следующих «Звездных войнах». В декабре 1996 года Сэмюэл Л. Джексон объявил о своем желании сняться в фильме, выступая на британском ток-шоу. Джексон добился своего полгода спустя вместе со звездой «Списка Шиндлера» (1994) Лиамом Нисоном и восходящей молодой актрисой Натали Портман. Иэн Макдермид возвращался, чтобы сыграть сенатора Палпатина, уже без грима – он наконец достиг подходящего возраста. Джейк Ллойд, восьмилетний мальчик, исполнивший роль сына Арнольда Шварценеггера в фильме «Подарок на Рождество», сыграет Энакина. Юэн Макгрегор, только что вырвавшийся на мировую сцену после роли в фильме «На игле» (1996), замыкал список звезд, участвовавших в фильме.

Большой поклонник оригинальной трилогии, Макгрегор вспоминал, что в детстве на площадке играл все роли, даже принцессу Лею. Он сказал, что был «глубоко влюблен» в Лею многие годы. Одна из причин, убедивших Лукаса взять Макгрегора, была семейная связь с оригинальной трилогией: его дядя, Дэнис Лосон, играл Веджа Антиллеса, единственного пилота повстанцев, выжившего во всех трех фильмах. Сражаясь на световых мечах во время съемок, Макгрегор вспоминал момент, когда ему предложили роль: «Меня спросили: «Хотите сняться в «Звездных войнах»?» А я ответил: «Да, мать вашу».

Когда он увидит результат, энтузиазма у него поубавится.

22

Очередь

Съемки «Эпизода I» – режиссером которого, судя по надписи на хлопушке, был «Йода» – начались 26 июня 1997 года. Хотя Lucasfilm на два с половиной года арендовала павильоны студии Leavesden в Лондоне, бо́льшую часть этого времени планировалось использовать лишь для пересъемок в последний момент. Лукас и продюсер Рик Маккаллум гордились своей эффективностью – основная съемка закончилась к концу сентября. Почти вся она прошла на фоне зеленого экрана, кроме натурных съемок в Тунисе (который вновь заменял Татуин, во время съемок вновь была внезапная гроза), Италии (дворец королевы Амидалы) и в парке в Уотфорде, в 10 минутах езды от студии. И все. Лукас был поражен, когда Макгрегор спросил, будут ли они снимать подводные сцены под водой. «Это все понарошку», – напомнил режиссер актеру.

Поскольку зарождавшийся Интернет был полон фанатов, охотившихся за любой информацией о фильме, меры безопасности были очень строгими. Актерам выдавали лишь страницы сценария со сценами, над которыми они работали. К концу дня все страницы надо было вернуть. Все на съемочной площадке должны были подписать соглашение о неразглашении, которыми Lucasfilm уже стала славиться.

Охраняемый сценарий был полностью работой Лукаса, но это не значит, что он именно так и хотел. Сценарист «Молодого Индианы Джонса» Фрэнк Дарабонт получал предложение отредактировать сценарий, на которое он сразу же ответил согласием, но больше с ним на связь не выходили; он хотя бы смог прочитать сценарий и посмотреть предварительный монтаж фильма. Другой сценарист, также работавший над «Молодым Инди», Джонатан Хейл, также упоминался Маккаллумом как возможный сценарист, но к нему даже не обращались, во всяком случае по поводу этого фильма. Тем временем, видимо, желая получить помощь от старого протеже, Лукас незадолго до начала съемок обратился к Лоренсу Кэздану с просьбой пройтись по сценарию – который на тот момент был уже на четвертом варианте. Кэздан вежливо, но твердо отказался. Дело было не в том, что он теперь сам был режиссером, – а в том, что как режиссер он понимал, как важно, чтобы эта трилогия приквелов началась в строгом соответствии с видением самого Лукаса. «Я думал, что он должен был взять на себя ответственность и сделать именно тот фильм, который хотел сделать, – сказал Кэздан в интервью журналу Eon. – И он именно это и сделал». Позже Лукас рассуждал об этом: конечно, Кэздан «лучше писал диалоги» и «лучше делал переходы между сценами», сказал он, но Лукас понял, что Кэздан бы настаивал на том, что говорили Лукасу и многие другие друзья: «не начинай приквелы с истории девятилетнего мальчишки».

В Лондоне вместо того, чтобы давать указания актерам, Лукас бо́льшую часть времени проводил в видеоконференциях с работниками ILM, находившимися в Сан-Рафаэле. Отношения ILM и Лукаса стали неким симбиозом в центре фильма: на ILM создавали компьютерный фон для сцены, Лукас его утверждал и после встречи рассказывал актерам, на фоне чего они будут играть. Авторы эффектов чувствовали большое давление, поскольку им надо было сделать для фильма 1900 спецэффектов, некоторые из которых раньше не делались. На дверях в ILM люди клеили цитату Маккаллума: «Фильм выйдет в мае 1999-го несмотря ни на что».

Нельзя сказать, что это был рецепт успеха. Съемочная площадка напоминала тюрьму; актеры были выбраны за прошлые заслуги, а не за химию друг с другом. Они не читали сценарий целиком, понятия не имели о сюжете и плохо представляли даже декорации, в которых должны якобы находиться. Режиссер до этого не снимал 22 года и имел тенденцию уходить в стиль документального кино – просто дать актерам делать то, что они делают, – и его больше заботили технологии, которые он использовал, и их влияние на мир, чем человеческое измерение собственно фильма. («Я определенно чувствую себя частью трансформации кино», – сказал Лукас на пресс-конференции в июле.) Он был озабочен такими деталями: будет ли Джа-Джа целиком компьютерным персонажем, или часть костюма Ахмеда Беста на съемочной площадке останется в фильме. Как Натали Портман сыграла в той сцене? «Отлично, – сказал Лукас, уходя со съемочной площадки с Маккаллумом в один из первых дней съемок, – просто отлично».

Портман и другие актеры, прекрасно понимая историчность момента, каменели, исполняя самые неэмоциональные роли в своей карьере. Если им и не давали указаний говорить монотонно, то они это очень хорошо изображали. Но это было нормально, потому что режиссер – который сам признавался, что пишет неестественные диалоги, и чей сценарий никто за ним не проверял – не слушал слова. Для него это была музыка, тональная поэма, немое кино.

ЗАДНИМ ЧИСЛОМ МОЖНО ТОЛЬКО УДИВЛЯТЬСЯ, НАСКОЛЬКО ХОРОШИМ ПОЛУЧИЛСЯ «ЭПИЗОД I».

Возможно, актерам надо было спорить с ним, как Харрисон Форд, или играть со своими словами, как Алек Гиннесс. Но эти инновации были сложны даже для опытных актеров, учитывая их разделение. (Теренс Стэмп, игравший покидающего пост канцлера Галактического Сената, ни разу не работал с Портман. Вместо этого он должен был общаться с листком бумаги, изображавшим, где она будет стоять.) К тому же на этом этапе карьеры Создателя кто из актеров посмел бы противиться ему? «Теперь он настолько возвысился, – говорил Хэмилл о Лукасе в 2005-м, – что никто ему ничего не говорит». Лучше дать волю физической части роли. Световые мечи в руки, мальчики. (Единственным актером, преуспевавшим на съемках, был специалист по единоборствам Рэй Парк, игравший Дарта Мола, злодея с двухклинковым световым мечом.)

Мало того что актеры играли в самой стерильной среде в своей карьере. Продюсер соглашался со всем, чего хотел режиссер, и готов был сдвинуть горы, чтобы это случилось. Центральную роль в фильме исполнял девятилетний мальчик. Весь фильм держался на плечах Джейка Ллойда, который должен был убедить зрителей, что его герой – какой-то особенный: продукт непорочного зачатия, потенциальный Дарт Вейдер – а не просто ребенок, изнывающий в 50-градусную тунисскую жару. Тем временем фанаты, разогретые Специальной редакцией, заразили новое поколение фанатов – своих детей. СМИ – особенно молодые сетевые СМИ – вовсю обсуждали единственную размытую фотографию со съемочной площадки. Фильм ожидался с интересом, которого удостоилось очень небольшое количество лент в истории.

Задним числом можно только удивляться, насколько хорошим получился «Эпизод I».

В начале 1999-го в ILM был устроен показ ранней версии фильма, получившего теперь название «Скрытая угроза», напоминавшее о радиосериалах, которые Лукас слушал в детстве. Камеры документалистов запечатлели реакцию зрителей, доверенных людей Лукаса, когда начались финальные титры и зажегся свет. Взгляды, полные ужаса, и вырывание волос.

После небольшой паузы Лукас взял слово: «Фильм постоянно кидает вас из одной сцены в другую, но… возможно, я местами перегнул палку».

Звуковой дизайнер Бен Бёртт, один из самых опытных и уважаемых работников Lucasfilm в зале, высказал свое мнение: «В течение девяноста секунд вы переходите со скорби по умершему герою к побегу, к комедийной сцене с Джа-Джа, к возвращению Энакина… Это много».

«Это мне мозг разрывает, – признается Лукас. – Я об этом много думал, и сложность в том, что ни одну из деталей нельзя выкинуть».

Они говорили о последних катушках киноленты, которые состояли из четырех параллельно развивающихся сцен: Джедаи против Дарт Мола, Энакин против космической станции Торговой Федерации, команда Амидалы против Торговой Федерации, гунганы против боевых дроидов. Это крайне амбициозная последовательность, но Лукас нацелился именно на такую структуру. В первых «Звездных войнах» в финале была одна сцена действия: атака на Звезду Смерти со вставками реакций персонажей на борту станции и на базе повстанцев. В финале «Империи» друг друга сменяют две сцены действия: дуэль Люка с Вейдером на световых мечах и побег Леи, Чуи и Лэндо из Облачного города. «Возвращение Джедая» заканчивался тремя параллельными сценами действия: Хан, Лея и эвоки на луне Эндора; Люк, Вейдер и Император на борту второй Звезды Смерти; Лэндо, ведущий атаку повстанцев на боевую станцию Империи.

Как же было «Скрытой угрозе» не попытаться совместить четыре сцены действия?

Но при этом даже Лукас, заставлявший своих мастеров спецэффектов делать невозможное в течение последних двух лет, казалось, понимал, что зашел слишком далеко. В разговоре с Маккаллумом вскоре после просмотра Лукас отнес комментарий уже ко всему фильму: «За фильмом очень сложно уследить, – сказал он. – Я сделал его более экстремальным, чем мои предыдущие фильмы. Это часть его стиля, и исправить это нельзя, но можно снизить эффект. Мы можем его немного замедлить».

Так, впервые в своей карьере, режиссер «быстрее и интенсивнее» стал делать фильм медленнее и менее интенсивным. При этом сцены, которым не помешала бы скорость и интенсивность, – а конкретно сцены на Корусканте и в Галактическом Сенате, когда все сидят и говорят, – остались практически без изменений. За четыре недели до премьеры в ILM еще велись работы над сценой финального парада; монтаж звука был окончен лишь за неделю до премьеры. Даже со всеми ресурсами ранчо Скайуокера, с гениями спецэффектов и гуру анимации, очередной фильм из серии «Звездные войны», как и первый, еле успел к премьере.

На этот раз фанаты прибыли к «Коронету» заранее, более чем за месяц до первого сеанса, назначенного на 19 мая 1999 года. Они прибыли отовсюду. Крис Гиунта переехал из Мэриленда в Сан-Франциско со своей девушкой – Бет – специально для того, чтобы посмотреть «Эпизод I» в знаменитом среди фанатов кинотеатре «Коронет», эпицентре феномена «Звездных войн», где Джордж Лукас любил устраивать показы. Гиунта устроился на работу в Bank of America мастером по ремонту банкоматов и сказал своему начальнику, что возьмет отпуск на бо́льшую часть апреля и мая 1999-го. Когда босс узнал причину, то посмеялся, а затем спросил: «Можешь мне достать билет?»

В начале апреля Гиунта взял за правило каждые несколько дней проезжать мимо «Коронета», чтобы проверить, не появилась ли очередь. Когда он впервые увидел палатку, он побежал домой за собственным походным снаряжением. Он вернулся к «Коронету», но палатка таинственным образом исчезла. Кассирша понятия не имела, куда делась палатка, но она была не против, чтобы он поставил собственную палатку, предположительно, в начале очереди. Гиунта провел ночь в палатке и как раз ел взятый из дома завтрак, когда прямо перед ним, заехав на тротуар, резко затормозила машина. Оттуда выскочила пара парней и стала закидывать его вопросами: Кто ты? Почему ты здесь? С какой ты группой?

Это были обозреватель видеоигр Фрэнк Паризи и его друг Шанти Сигел, они провели последние полгода, планируя свою стратегию поведения в очереди на «Скрытую угрозу», по большей части с группой «Братство Охотников за головами». Паризи и Сигел познакомились и сдружились на этом самом месте в ожидании Специальной редакции, в начале очереди. Сигел ходил в «Коронет» с тех пор, как в четыре года посмотрел «Империя наносит ответный удар», и одно место в зале ему нравилось больше, чем все остальные, – третий ряд, шестое место – в свое время он даже вырезал на нем свое имя. «У каждого была своя причина оказаться в этой очереди, – говорит Сигел, – одни хотели быть первыми; другие хотели прославиться, а кто-то просто считал, что это весело. Мне на все это было насрать. Мне просто надо было быть уверенным, что на премьере я буду сидеть на своем месте».

ФАНАТЫ ПРИБЫЛИ К «КОРОНЕТУ» ЗАРАНЕЕ, БОЛЕЕ ЧЕМ ЗА МЕСЯЦ ДО ПЕРВОГО СЕАНСА.

Сигел все время высчитывал, как рано ему, Паризи и еще одному их другу надо будет встать с палаткой. Решив, что все придут с палатками за месяц до премьеры, – включая «Охотников за головами», с которыми они смогут объединиться, – Сигел наконец принял за время старта 11 вечера 15 апреля, или за шесть недель до выхода фильма. Он не прогадал – они были первыми. Трио друзей провело там два дня, пока полиция не прогнала их с тротуара. Гиунта появился двумя днями позже, Паризи заметил его и позвонил Сигелу, после чего они и накинулись на Гиунту в стиле «Старски и Хуч». «Как только мы поняли, что он просто какой-то одиночка, – говорит Сигел, – мы успокоились и подружились с ним». Ту ночь они вместе провели в палатках, а наутро полиция их снова прогнала.

Тогда-то на сцене и появилась новая группа, состоявшая из последователей «Обратного отсчета», сейчас уже закрытого сайта, на котором поначалу просто были часы, отсчитывающие время до первого полуночного сеанса «Скрытой угрозы». Вскоре он стал местом обмена информацией и слухами о фильме – зарождающееся сетевое сообщество, состоявшее в основном из мужчин от 20 до 30 лет из Нью-Йорка, Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Что главное, «Обратный отсчет» – единственные, кто догадался получить разрешение на разбивку лагеря у властей города, прежде чем собственно разбить лагерь.

Команда Обратный отсчет пригласила остальных участников очереди на встречу в пиццерии «Круглый стол» за углом от «Коронета». Всем группам в очереди было предложено объединиться. Была придумана система смен: каждый, кто проведет в очереди 25-часовую смену в предстоящий месяц, получит один билет. Гиунте надо было двенадцать билетов, поэтому он записался на двенадцать смен. Все называли его сумасшедшим. «Да ладно, – объяснял он, – я ведь собирался провести в очереди куда больше времени». Сигел заявил, что будет ночевать в лагере каждую ночь, когда там будет кто-то из друзей. Паризи приходил в очередь почти каждый день, чтобы составить компанию Гиунте. Какая-то окрестная мамаша стала оставлять на день своего ребенка в очереди; все решили, что он вылитый Энакин Скайуокер. «Первое место за малышом», – заявил Паризи. «Малыш Энакин» стал их талисманом; его присутствие заставляло остальных фанатов хорошо себя вести и распивать чуть меньше спиртного. Все придерживались заключенной ранее договоренности.

Очередь терпела утренние заморозки и постоянные туманы. «Ночами было ужасно, – сказал Тодд Эванс, один из участников Обратного отсчета, подружившийся с Паризи, – но в остальном это был как летний лагерь для любителей кино». Они не дрогнули, когда водители из проезжавших мимо машин останавливались и кричали: «Вам бы делом заняться!» Они спокойно перенесли то, что их проезжающих машин швыряли в них наполненные водой воздушные шары и даже – однажды – липкий шар с кленовым сиропом.

Фанаты, ставшие друзьями на всю жизнь после ожидания в очереди перед «Коронетом» в Сан-Франциско в течение рекордных на тот момент тридцати трех дней перед выходом «Эпизода I: Скрытая угроза». Большинство из них не будут такими же веселыми после сеанса.

ФОТО: Крис Гиунта

Они выдержали, когда местная радиостанция заплатила фанату «Звездных войн» Кхари «Безумный К» Краудеру за то, что он месяц проведет перед «Коронетом» – в прекрасно оборудованном трейлере. Последним ударом было то, что в «Коронете» весь этот месяц ничего хорошего не показывали: только голливудскую комедию ужасов «Рука-убийца», провальную по всем показателями. Фильм был настолько плох, что Эванс ушел с просмотра, предпочтя сон на морозе. «А я с фильмов никогда не ухожу», – говорит он. Если кто-то из прохожих по незнанию спрашивал, чего они ждут, они показывали на афишу. «Руку-убийцу», – говорили они с серьезными лицами. – Мы пришли с палатками, чтобы купить билеты на «Руку-убийцу».

Вскоре новость об очереди распространилась. Азиатские туристы приезжали автобусами, чтобы сфотографировать ее счастливых участников. Один из них, Трэвис, стал наряжаться идеальным подобием Дарта Мола с желтыми линзами и всем остальным. «Нас стали показывать в местных новостях», – вспоминает Гиунта. «Круглый стол» стал предлагать всем участникам очереди бесплатную пиццу, владелец местной булочной разрешал им пользоваться душем над магазином. Фирма по производству туристического оборудования пожертвовала им палатки; IBM подарила участникам очереди три ноутбука. Обратный отсчет установил в ближайшем копировальном центре высокоскоростной Интернет, что в 1999-м было еще редкостью, и протянул кабель до очереди. И что делали парни в очереди со всем этим оборудованием? Смотрели пиратскую копию «Праздничного спецвыпуска».

Телефонный номер телефона-автомата на углу у «Коронета» был опубликован на сайте Обратного отсчета. Звонили из разных стран, и фанаты в очереди отвечали на звонки. Один высокий парень по прозвищу Чуи бегал вдоль очереди, крича, изображая знаменитый боевой клич Хана Соло, который сначала гонится за отрядом штурмовиков, а потом убегает от них. Чуи стал делать это каждый час, чтобы разбавить однообразие. В конце концов кто-то поставил ему подножку. По вечерам они чаще всего шли в бар The Other Place на улице Клемент. Бармен предоставлял всем воинам очереди 50-процентную скидку, и они придумали новый коктейль – «Горящий Дарт Мол»: ликер Aftershock, Jaegermeister и/или черная водка и ром сверху, чтоб его можно было поджечь. Однажды Паризи так напился, что залез на барную стойку, сорвал с себя рубашку и поднял тост «За всех друзей!». В другой раз Сигел выпил столько, что уже начал подумывать попросить кого-то из друзей отвезти его домой. К счастью, Гиунта напомнил, что его место в очереди, и Сигел смог добрести до палатки, прежде чем отрубиться. Если бы он уехал, «я бы до сих пор жалел», – говорит Сигел.

За неделю до полуночного сеанса пришло великое искушение. В «Коронете» проходил показ для съемочной группы и нескольких VIP-персон. Приехал Джордж Лукас с детьми и пожал несколько рук. Все в очереди отчаянно пытались держаться спокойно, один старшеклассник по имени Эй Джи Нэппер не мог перестать кричать «Вот хрень!», прежде чем подбежать и броситься на шею Лукасу. Робин Уильямс припас хитрую тактику – к кинотеатру подошел парень, одетый в костюм робота Робби из «Запретной планеты», а актер планировал воспользоваться моментом и незаметно проскользнуть в зал. Но Эй Джи его раскусил. Когда все звезды и члены съемочной группы были внутри, представитель студии прошептал мальчику и парню в самом начале очереди: «О’кей, осталось несколько свободных мест, заходите, если хотите». Билеты на эксклюзивный афтерпати прилагались к предложению.

Участники очереди замерли. «Все посмотрели друг на друга и сказали: «Эти люди – братья по оружию, стоящие здесь и в дождь и в жару», – вспоминал Эванс. Они договорились: любой, кто пойдет сейчас, потеряет свой шанс попасть на премьеру. Все равно несколько человек из очереди приняли предложение Фауста-искусителя – включая мальчика. Малыш Энакин перешел на Темную сторону, говорили они. Те, кто пошел на показ, пропустили очень важное предупреждение об опасности: Фрэнсис Коппола вышел из кинотеатра с сигарой на получасовой перерыв. Гиунта попытался тайком сделать селфи на фоне своего любимого режиссера, но Коппола его заметил. «Хочешь нормальное фото – подходи», – сказал он. Очередь нафотографировалась, а потом его спросили – почему он пропускает фильм? Коппола пожал плечами: «Я уже видел куски фильма». Куски? Как он мог не хотеть посмотреть весь фильм? Но это была эпоха невинности, эпоха твердой уверенности, что любой фильм со словами «Звездные войны» в названии великолепен; так что участники очереди пожали плечами и продолжили ожидание.

Те, кто остался в очереди во время показа, получили невероятные подарки от Lucasfilm. Они помнят милую даму, ветерана фан-клуба «Звездных войн», которая привезла на грузовике двухметровый кусок оригинальной траншеи Звезды Смерти из фильма 1977 года. Она взяла ножовку и стала раздавать куски участникам очереди, которые принимали их, как части подлинного креста. Лукас прислал очереди торт-мороженое в форме Чубакки. Продюсер Рик Маккаллум пару раз приезжал с ними пообщаться. К Гиунте приехал курьер с посылкой от мамы, которую он спрятал, прежде чем ее увидела Бет. Но фанатам, удержавшимся от искушения войти в зал, пришлось выстрадать спойлеры – особенно тот момент, когда Малыш Энакин, которого они никак не могли прогнать, показал на Трэвиса, одетого в Дарта Мола, и закричал: «Ты умрешь!» У всех воинов очереди в тот момент перехватило дыхание.

Наконец наступил долгожданный день. Эванс организовал конкурс костюмов. Конечно же, победил Трэвис в роли Дарта Мола. Приехал основатель интернет-магазина – это был пик эпохи интернет-магазинов – и раздал всем разноцветные световые мечи. Эванс надел фрак. «Фрэнк начал нервно прыгать, словно боксер перед матчем за чемпионский титул в Вегасе, и его настроение передалось мне», – сказал Эванс. Когда дверь открылась, никто не помнит точно, кто был первым. Некоторые говорят, что это был Безумный К с Малышом Энакином на руках. Паризи раньше Эванса вошел в дверь, но он остановился, чтобы поцеловать ковер, и Эванс пробежал мимо него. Оказавшись внутри кинотеатра, толпа сходила с ума от возбуждения. Воины очереди около часа в шутку дрались на световых мечах. Один из пришедших почему-то нарядился в костюм капитана Пикарда из «Звездного пути», и за ним гонялись по холлу. Наконец они уселись на свои места и стали скандировать название фильма, который хотели увидеть: «Рука-убийца! Рука-убийца!»

У Криса Гиунты, взявшего на себя дополнительные смены, чтобы привести на фильм свою девушку – Бет – и еще десять друзей, был сюрприз для Бет и остальных фанатов. К зрителям вышел Рик Маккаллум. Продюсер посмотрел на забитый зал, первых зрителей в Сан-Франциско, которые увидят фильм, над которым он работал почти пять лет, и широко развел руки: «Это, мать его, круто!» Воины очереди зааплодировали. Потом Маккаллум спросил, есть ли в зале Бет. «Я тебя ненавижу», – прошептала подруга Гиунты, улыбаясь и плача. Гиунта, одетый в традиционный костюм Джедая, вывел ее на сцену и сделал ей предложение, протянув кольцо, которое носила его бабушка и которое мама прислала с курьером, пока он стоял в очереди. Бет сказала «да». Воины очереди взорвались. Они побежали с выстраданных мест, чтобы всей толпой обнять парочку. Нельзя было желать зрителей в лучшем настроении, чем они, когда свет погас и зазвучали фанфары студии Fox. «Мы все были наэлектризованы, – вспоминает Эванс. – Это было как большой взрыв, вся эта кинетическая энергия, одновременно выпущенная всеми фанатами в зале. Как огромный психический оргазм».

Как и все хорошее, счастье было быстротечным. После фильма все выходили из зала, словно в шоке. Снаружи телевидение брало интервью у участников очереди. Что они думали? Оно того стоило? Гиунта в обнимку с теперь уже невестой сказал, что ему надо еще раз посмотреть фильм, чтобы определиться. У Эванса в голове все еще вертелись гонки и поединки на световых мечах, так что он не смог внятно высказаться. Только один человек смог емко сформулировать свои ощущения. Спустя пятнадцать лет никто не помнит точно, кто это был. Гиунта думал, что это был Паризи, который думал, что это был Сигел, который думал, что это был Трэвис. Но все помнят, что тот человек сказал: протиснувшись между друзей и посмотрев прямо в камеру, он сделал короткий – в четыре слова – обзор «Скрытой угрозы».

«Дерьмовый. Мать его. Сэндвич».

23

Приквелы покоряют «Звездные войны»

25 мая 1977 года, в день, когда первые «Звездные войны» вышли в кино, газета San Francisco Chronicle не упоминала о фильме до 51-й страницы. 19 мая 1999 года, напротив, газета была наполнена ими. Бомбежки НАТО в Косово, обращение Клинтона к Конгрессу с просьбой увеличить затраты бюджета на 15 миллиардов долларов, изменение закона о хранении оружия после событий в школе Колумбайн – ничто из этого не появилось на первой странице. Вместо этого гигантский заголовок спрашивал, куда затворник Лукас отправился в этот день: «Назад на Гавайи?» (На самом деле, он готовился к поездке в Европу с детьми.)

В самой газете читатели могли найти колонку редактора «Да пребудут с вами сборы» и карикатуру, изображавшую планету, заполненную эмблемами «Звездных войн». Городской совет только что утвердил запрет на продажу детям лазерных указок, потому что родители «считают, что дети начнут с этими указками имитировать Люка Скайуокера», рискуя ослепить друг друга. Обширная статья восхищалась 2200 спецэффектами в фильме и задавалась вопросом – как и все в киноиндустрии, – не стало ли кино цифровым. (На самом деле, компьютерами была создана не настолько большая часть фильма, как подозревали зрители; модели кораблей еще были настоящими, и до дебюта компьютерного Йоды оставалось еще несколько лет.)

В разделе искусств был размещен обзор саундтрека фильма. «Самая очаровательная мелодия звуковой дорожки фильма – это яркая жизнерадостная мелодия, связанная с Джа-Джа Бинксом, гунганом с характером», – утверждала статья. На другом конце эмоционального спектра была «Дуэль судеб» Джона Уильямса, уже ставшая первым классическим музыкальным произведением в ротации клипов канала MTV. Она была громкой, тревожной и на годы станет вдохновением для включения тревожного хора в саундтреки голливудских фильмов. Музыка Уильямса, кислород «Звездных войн», по-прежнему была в отличной форме.

Сцена перед «Коронетом» повторялась по всей стране; у каждого местного телеканала был репортер, стоявший на фоне очередей со спальными мешками и складными стульями. Многие снимали очередь с вертолета. Один телеканал в Орегоне передал шокирующую новость: перед местным кинотеатром ночевали всего четыре фаната.

В 1977 году «Звездные войны» вышли на 32 экранах. В 1999-м «Скрытая угроза» вышла на 7700. Студия Fox потратила около 50 миллионов долларов на рекламу, что на самом деле было немного для такого фильма – СМИ делали работу за них. Что не могло не радовать студию, которая получала лишь 7,5 % от общих сборов, меньше трети обычного процента. А Лукас? Все были уверены, что фильм сделает его миллиардером.

Возможно, к тому моменту он уже достиг этого рубежа – на одном лишь мерчандайзинге. Компания Hasbro заплатила 400 миллионов за право выпускать игрушки на основе фильма – и это даже не было эксклюзивным правом! Компания Lego пришла во вселенную «Звездных войн», и это была первая лицензионная сделка знаменитой датской компании за всю ее пятидесятилетнюю историю. Ее заключили, несмотря на то что за два года до этого вице-президент компании сказал: Lego будет выпускать конструкции по лицензии «Звездных войн» «только через мой труп». Директор по продажам, сам поклонник «Звездных войн», с помощью опроса родителей в США и Германии, показавшего, что большинство купило бы наборы Lego, посвященные «Звездным войнам», если бы они существовали, смог убедить руководство. Компания продала таких наборов более чем на 2 миллиарда долларов за 1999 и 2000 годы, и это вернуло ее к прибыльности. Сети магазинов игрушек ToysRUs и FAO Schwarz впервые открыли магазины в полночь – событие получило название «Полночное безумие» – в мае 1999-го, представив на нем все новые игрушки. (Даже воины очереди массово посетили ближайший магазин.)

Еще 73 компании приобрели лицензию «Звездных войн» на выпуск официальной продукции. Не вся она была нацелена на детей. Например, Ив Сен-Лоран выпустил макияж «Королева Амидала». Стив Сансвит назвал результаты мерчандайзинга «потопом библейского масштаба». «Пепси-кола» выпустила 8 миллиардов банок газировки «Эпизод I». Вместо золотого билета среди них были 250 тысяч банок золотого цвета с Йодой, и компания выплачивала 20 долларов каждому, приславшему такую банку. Если в начале десятилетия поклонники «Звездных войн» практически скрывались, то к его концу количество персонажей «Звездных войн» на алюминиевых банках превысило население планеты.

Число членов фан-клуба «Звездных войн» также достигло максимума примерно в момент выхода на экран «Эпизода I». Дэн Мэдсен рассылал 2 миллиона экземпляров «Внутри «Звездных войн» – переименованного журнала фан-клуба Lucasfilm (для сравнения – он также ежемесячно рассылал 500 тысяч журналов по «Звездному пути»). В апреле 1999 года Мэдсен также инициировал первое празднование «Звездных войн» – трехдневное событие в Музее воздухоплавания и космонавтики в Денвере. Это было первое лицензированное студией мероприятие для фанатов, целью которого было продвижение «Эпизода I». Мэдсен и его церемониймейстер Энтони Дэниелс открыли двери для 20 тысяч фанатов со всего мира. Шел жуткий ливень, и тенты продавцов начали протекать. А посреди этого тысячи фанатов «Звездных войн» стояли и звонили друзьям по массивным мобильным телефонам, чтобы рассказать о коротких отрывках из фильма, которые они видели.

Подобные сцены из «Эпизода I», как и трейлеры, массово обсуждались и исследовались. Первый трейлер «Скрытой угрозы» дебютировал в сети и был скачан 10 миллионов раз. В эпоху YouTube это может показаться мелочью, но для 1998 года, когда меньше трети американцев имели доступ к Интернету, а имевшие в основном пользовались ужасно медленной связью 56 К, это было очень много. Скачивание видео могло занять часы. Тем временем продвинутые фанаты платили за билеты на фильмы «Знакомьтесь, Джо Блэк» и «Маменькин сыночек», а потом пытались вернуть билет до начала фильма – потому что именно перед этими фильмами показывали трейлер к «Скрытой угрозе». Работники кинотеатров вскоре разобрались и перестали возвращать деньги. Но для фанатов, изголодавшихся по любимой вселенной, эти крохи образов стоили потраченных денег: королева на совете, поле, заполненное дроидами, сияющий город у водопада. Идея «Звездных войн» вернулась – и с каким размахом!

Многим фанатам понадобилось посмотреть фильм несколько раз. Обычные зрители хотели посмотреть фильм хотя бы раз, чтобы понять, из-за чего весь шум. Аналитики из компании «Челленджер, Грей и Кристмас» подсчитали, что около 2,2 миллиона работников в США не пошли на работу 19 мая ради просмотра фильма. Некоторые руководители просто объявили выходной в честь «Звездных войн». В первый день проката фильм собрал 28,5 миллиона долларов, новый рекорд.

К этому моменту уже стали появляться отрицательные отзывы в прессе, но они, казалось, не влияли на результат. Time и Newsweek, так хвалившие оригинальные «Звездные войны», поставили «Скрытой угрозе» неуд. «Актеры играют как манекены, шутки детские, романтики нет, а диалоги такие же живые, как в инструкции по использованию компьютера», – возмущался Питер Трэверс в Rolling Stone. «Безрадостная, излишне самовлюбленная лента с абсолютно непонятным сюжетом», – писала газета Washington Post. Журнал Variety жаловался, что фильм не вызывал эмоций и восхищения. Однако было достаточно и позитивных обзоров, в том числе и от одного из самых известных критиков. Роджер Эберт общался с Лукасом лично и был на волне режиссера. «Смысл не в диалогах, – настаивал он. – Эти фильмы о новом способе взгляда на кино».

Поначалу зрители, казалось, были согласны с Эбертом. Институт Гэллапа провел опрос общественного мнения по «Скрытой угрозе» – даже три опроса в период между 21 мая и 19 июня 1999 года, настолько был велик интерес к фильму. В первом опросе 52 % описали фильм как «отличный»; к третьему эта доля снизилась до 33 %. Но бо́льшая часть снижения перешла в категорию «хороший». Доля зрителей, описавших фильм как «плохой», ни в одном из опросов не превысила 6 % – примерно столько же, сколько отнесло фильм к категории «один из величайших, что я видел».

Отрицательные оценки критиков, может, и замедлили кассовые сборы, но лишь в том смысле, как мешки с песком могут замедлить цунами. Перед премьерой ожидалось, что соберет от 100 до 190 миллионов долларов к концу первого уик-энда; на практике «Скрытой угрозе» понадобилась неделя, чтобы собрать 134 миллиона. Но фильм все равно греб деньги лопатой. «Этот фильм абсолютно не подвластен критике, – сказал кинокритик Элвис Митчелл, которому фильм не понравился. – Не важно, что фильм – это просто галактическая версия трансляции с заседания Конгресса. Они два часа обсуждают договора. Нет. Люди пойдут. Они хотят его посмотреть, потому что хотят быть частью феномена».

КОМПАНИЯ HASBRO ЗАПЛАТИЛА 400 МИЛЛИОНОВ ЗА ПРАВО ВЫПУСКАТЬ ИГРУШКИ НА ОСНОВЕ ФИЛЬМА – И ЭТО ДАЖЕ НЕ БЫЛО ЭКСКЛЮЗИВНЫМ ПРАВОМ!

«Скрытая угроза» была самой доходной лентой 1999-го и, если не учитывать инфляцию, самой доходной лентой франшизы «Звездные войны». Фильм собрал 431 миллион долларов в США и еще 522 в других странах – первый фильм саги, собравший за рубежом больше, чем в Америке. Больше всего денег он собрал в странах, где основная часть зрителей читала субтитры и не оценивала то, как актеры произносят свои реплики. Значительную часть европейского празднования «Звездных войн» в 2013-м я провел с немецкими фанатами, рассказывавшими, как они обожали «Эпизод I». Особенно хорошо фильм был принят в Японии. Сборы в одной лишь этой стране – 110 миллионов – почти равнялись всему бюджету Лукаса.

Для Лукаса, который никогда не придавал большого значения мнению критиков, всемирный успех «Эпизода I» приравнивался к оправданию. Он не много придавал значения и Киноакадемии, поэтому тот факт, что «Скрытая угроза» уступила «Оскара» за визуальные эффекты «Матрице», вряд ли сильно раздражал. Кассовые сборы не лгали: он был на правильном пути – играл правильную музыку, так сказать. «Эпизод I» был визуальным пиршеством; диалоги не имели значения. Если актеры всегда будут уступать эффектам, зачем волноваться об их игре? Лучше придерживаться концепции немого кино. Она так хорошо работала, что Лукас, не тратя времени, снова решил ее использовать.

В августе 1999-го, через три месяца после премьеры «Скрытой угрозы», Лукас с детьми вернулся из путешествия по Европе. В сентябре Лукас начал писать «Эпизод II». Момент снова был запечатлен на камеру. Запись опровергала утверждение Маккаллума, сделанное в мае, что Лукас «уже на четверть написал сценарий» следующего эпизода и «к сентябрю его закончит». Несоответствие ничего бы не значило, если бы производство фильма уже не было запущено. Съемочные павильоны были забронированы. Съемки должны были начаться – на этот раз в Австралии, куда налоговые льготы и дешевая рабочая сила привлекла также «Матрицу» – в июне 2000-го. Маккаллум провел бо́льшую часть осени 1999 года в полетах в Сидней и обратно, набрав за это время 90 тысяч бонусных миль.

Лукас провел три года за написанием и переписыванием «Эпизода I»; на сценарий «Эпизода II» у него было всего девять месяцев. Он сел за свой стол и «начал на первой странице и написал первый вариант так быстро, как только мог», сказал он журналистке Джоди Дункан. А потом он «сразу же начал второй вариант». Это был, очевидно, второй из рекордного числа вариантов – четырнадцати или пятнадцати, – которые Лукас написал до того, как напечатать результат, назвав его «примерный вариант». Он потом написал еще два-три, прежде чем напечатать «второй вариант». Мы не знаем, сколько написанных карандашом версий предшествовало третьему варианту. В официальной хронологии студии говорится, что четвертый вариант был доработан сценаристом «Молодого Индианы Джонса» Джонатаном Хейлом, которому наконец-то позвонили после трех лет ожидания. Лукас предполагает, что за три года он переписывал «Эпизод I» раз двадцать. Для «Эпизода II» ему, похоже, пришлось двадцать вариантов написать за десять месяцев, то есть на один вариант у него уходило шесть дней, учитывая, что он сказал Дункан, что работал только три дня в неделю.

Это не столько письмо, сколько джазовая импровизация.

На этот раз, казалось, Лукас справлялся с психической нагрузкой процесса написания сценария, решив меньше заботиться о результате. Может, это был единственный способ, учитывая бремя ожиданий со стороны Планеты Звездных войн. Судя по сценариям, которые утекли в мир из кинопроцесса, еще более секретного, чем «Эпизод I», он получал от этого сценария наибольшее удовольствие. Он подошел к черте пародии на самого себя в духе журнала Mad, а потом переступил ее. Шуточное название, данное Лукасом «Эпизоду II», продержавшееся несколько вариантов сценария, – «Большое приключение Джа-Джа» – будто намеренная попытка подразнить старшее поколение фанатов, которые уже возмущались персонажем. В ранних вариантах, когда Падме просит Джа-Джа заменить ее в Галактическом Сенате, Лукас играл с идеей, что гунганы могут говорить на нормальном английском, если это нужно:

ПАДМЕ: Представитель Бинкс, я знаю, что могу рассчитывать на вас.

ДЖА-ДЖА: Конеча, чика, будь спок!

ПАДМЕ: Что??!!

ДЖА-ДЖА (откашливается): Прошу прощения, сенатор. Я хотел сказать, что для меня честь принять эту тяжелую ношу. Я принимаю на себя эту ответственность с глубоким смирением и огромной гордостью.

Шутка исчезнет из более поздних вариантов сценария. Джа-Джа окажется опасным дураком в руках канцлера Палпатина, предложившим дать ему особые полномочия на время войны. Лукас отчаянно пытался найти как можно более важную причину присутствию Джа-Джа в «Звездных войнах». Вы думаете, Джа-Джа разрушил далекую галактику? Оказывается, он сделал это в прямом смысле слова.

Есть и другие свидетельства все более беззаботного поведения Создателя. Оби-Ван Кеноби встречает в баре торговца наркотиками, продающего «палочки смерти»; в сценарии Лукас назвал персонажа «Элан Слизбаггано[109]». Когда Йода встречается с лидером сепаратистов и тайным лордом Ситхов графом Дуку – еще одно глупое имя, – Лукас не только изменил свое мнение по поводу того, может ли Йода пользоваться световым мечом. Во время обсуждения «Возвращения Джедая» с Кэзданом он настаивал, что маленький зеленый Джедай не дрался – но в описании стиля боя Йоды он стал звучать как диктор из старого радиосериала:

ЙОДА атакует! Он летит вперед. ГРАФ ДУКУ вынужден отступать. Слова не способны описать разнообразие и искусство владения мечом ЙОДЫ. Его световой меч как жужжащее пятно света.

Световой меч ГРАФА ДУКУ выбит из его руки. Он отступает, тяжело дыша, прижатый к пульту управления. ЙОДА прыгает на плечи ДУКУ, чтобы воткнуть световой меч в голову ГРАФА.

ЙОДА: Конец это, ГРАФ, для тебя.

ГРАФ ДУКУ: Еще нет…

Похоже, Лукас забыл все глубокие мысли в стиле Кэмпбелла и просто писал в стиле «Флэша Гордона». («Слова не способны описать…» можно перевести как «ILM, здесь вставить сцену боя».) Он сам в этом признавался. «Этот фильм куда ближе к фильмам 1930-х, чем все предыдущие, – сказал Лукас, – со слегка чрезмерным, поэтическим стилем». Само название – «Атака клонов» – совсем в стиле Бака Роджерса. Юэн Макгрегор, когда услышал название на красной дорожке перед другой премьерой, ответил: «И все? Ужасное, ужасное название».

А что до дыр в сюжете? Значит, будут дыры в сюжете, в фильмах 1930-х их тоже было предостаточно. Лукас танцевал вокруг проблем в сюжете, подобно Гвидо Ансельми, вымышленному режиссеру из фильма Феллини «Восемь с половиной», снимающему странный фильм о космических кораблях. Поскольку Лукас после стольких вариантов был хорошо знаком с материалом, то считал, что и зрители легко разгадают загадку, решить которую Оби-Ван пытается бо́льшую часть фильма: кто заказал тысячи солдат клонов, протоштурмовиков, которые прибудут как раз вовремя, чтобы спасти Джедаев от сепаратистов на планете Джеонозис? Правда казалась абсолютно очевидной Создателю. «Я всегда беспокоился, что в «Эпизоде II» слишком много раскрываю, – вспоминал он в 2005-м, – в части вопроса «Откуда на самом деле появились клоны?».

«СКРЫТАЯ УГРОЗА» БЫЛА САМОЙ ДОХОДНОЙ ЛЕНТОЙ 1999-ГО И, ЕСЛИ НЕ УЧИТЫВАТЬ ИНФЛЯЦИЮ, САМЫМ ДОХОДНЫМ ФИЛЬМОМ ФРАНШИЗЫ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ».

Действительно, для внимательных зрителей никакой тайны не было. Джанго Фетт, охотник за головами, чье ДНК стало основой клонов (и его сына Бобы), говорит Оби-Вану, что его нанял не пропавший Джедай, как считал Оби-Ван, но «человек по имени Тиранус». Позднее зрители узнают, что ситхское имя графа Дуку – Дарт Тиранус. Хотя факт, что клоны предадут Джедаев, должен был оставаться секретом до третьего фильма, результат был для многих очевиден. Оби-Ван, удивительно не проявляющий интереса к таинственному Тиранусу, теперь кажется не меньшим глупцом, чем Джа-Джа.

Могло быть хуже. Имя пропавшего Джедая, предположительно заказавшего армию, изначально было Сидо-диас – не слишком отдаленное от ситхского имени Палпатина – Сидиус. Лукас, вероятно, решил, что это будет слишком очевидно для зрителей и сделает Джедаев еще бо́льшими дураками. Но в напечатанный вариант сценария вкралась опечатка, в которой этот персонаж стал Сайфо-Диасом. Лукасу это понравилось. Имя осталось, расширенная вселенная сделала все остальное, и сегодня мастер Джедай Сайфо-Диас – полноценный персонаж с длинной статьей на «Вукипедии». (Спойлер: его убил граф Дуку, а его кровь была перелита киборгу-Ситху генералу Гривусу.)

Потом была романтическая линия между Энакином и Падме, которая тянулась одну ужасную сцену за другой. С самого начала работы над «Эпизодом II» Лукас знал, что пытается написать старомодный романтический сюжет. Он опасался, что мальчики – бывшие частью его целевой аудитории – будут закатывать глаза от романтичной чепухи. Но мы этого не получили. Любовные сцены в глазах большинства зрителей – бредовые, а не романтические. Вот пример флирта молодых влюбленных – и это из окончательного сценария:

ЭНАКИН: Ну, скажи мне, мечтала ли ты о власти и политике, когда была маленькой девочкой?

ПАДМЕ (смеясь): Нет! Это было последнее, о чем я думала, но чем больше я изучала историю, тем больше понимала, как много могут сделать хорошие политики. После школы я стала помощником сенатора с такой страстью, что, прежде чем я успела это осознать, меня выбрали королевой. Во многом это было благодаря моему убеждению, что реформы были возможны. Я не была самой молодой избранной королевой, но, оглядываясь назад, я не уверена, что была достаточно взрослой. Не уверена, что была готова.

ЭНАКИН: Люди, которым ты служила, считают, что ты справилась. Я слышал, они пытались изменить конституцию, чтобы ты могла остаться у власти.

ПАДМЕ: Популярная власть – это не демократия, Эни. Она дает людям то, чего они хотят, а не то, что им нужно. И, честно говоря, я испытала облегчение, когда два моих срока закончились. Как и мои родители. Они беспокоились обо мне во время блокады и не могли дождаться, когда это все закончится. Вообще я надеялась, что к моему возрасту у меня уже будет семья… У моих сестер самые потрясающие, очаровательные дети… Поэтому, когда королева попросила мне взять на себя роль сенатора, я не могла ей отказать.

ЭНАКИН: Согласен! Я думаю, что Республике ты нужна… Я рад, что ты выбрала службу народу. Я чувствую – то, что произойдет в ближайшее время, очень сильно изменит галактику.

ПАДМЕ: Я тоже так думаю.

Сложно назвать это романтикой. Еще сложнее назвать это детским фильмом. Это даже не галактическая версия трансляции с заседания Конгресса. Скорее, это можно назвать «дидактическая скука с хорошими намерениями». Это напоминает Люка Старкиллера из второго варианта «Звездных войн», страницу за страницей пересказывавшего братьям историю гангстеров в Галактическом Сенате. Лукас, далекий от романтической литературы, изначально поженил пару в середине фильма, а не в конце.

Несмотря на большое число переработок сценария, Лукас за все время подготовок к съемкам не предоставил своим работникам ни одного напечатанного варианта. Это шло куда дальше, чем давать актеру только те страницы, которые ему нужны; целиком фильм был неизвестен почти никому из участников съемок, пока Лукас не сел на самолет в Австралию перед началом работы. Армия дизайнеров создавала планеты и существ, понятия не имея, какая у них цель и как долго они будут находиться на экране. Маккаллум, продюсер, который никогда не говорит «нет», был вынужден придерживаться бюджета, не зная точно, как им распоряжаться. Лукас играл джаз: отталкиваясь от работ команды дизайнеров, черпая вдохновение у работников Lucasfilm, а не наоборот.

Маккаллум шутил над ситуацией в своем интервью журналу «Внутри «Звездных войн» в январе 2000-го: «В данный момент сценарий нам не нужен, – сказал он. – Лучше [Лукасу] сконцентрироваться на диалогах и темах, а мы будем работать над внешним видом». Сценарий будет закончен, «когда Джордж мне его вручит». Маккаллум сравнил «Эпизод II» с «Гражданином Кейном», сценарий которого Орсон Уэллс закончил за два дня до начала съемки. «Мы на него не давим», – добавил он.

Даже когда Лукас вручил напечатанную версию окончательного сценария, работа над ним все еще продолжалась; в этот момент он подключил к полировке сценария Джонатана Хейла, удаленно работавшего из Лондона. На съемочной площадке Лукас прочитал вариант Хейла, переработал его и наконец представил съемочной группе за три дня до первого дня съемок, не совсем – но почти – сравнявшись с рекордом Уэллса. Даже после съемок Лукас не был полностью доволен сценарием и попытался добавить штрихов к персонажу графа Дуку, вставными диалогами сделав его бывшим учителем Квай-Гона.

Центрального актера «Эпизода II», неизвестного канадского актера Хейдена Кристенсена, выбрали на роль выросшего Энакина Скайуокера, не зная ни строчки сюжета. Когда он, наконец, увидел сценарий, молодой Энакин был в ужасе: «Диалоги были… ну, я не знал, как я смогу сделать их убедительными, – вспоминал он в 2005-м. – Наконец, я просто сказал себе: я голос Джорджа. Это его видение, и я здесь, чтобы его воплотить в жизнь, так мы и работали». (Мы далеко ушли от тех дней, когда актеры позволяли себе сказать Лукасу: «Эту хрень можно напечатать, но ее нельзя произнести».)

Так с июня по сентябрь 2000 года проходили съемки, с армией художников и инженеров, пытающихся воплотить ви́дение Лукаса. Сам он больше всего был занят новой технологической вехой: созданием первого фильма, полностью снятого на цифровую камеру. Он обратился к Sony и Panasonic с просьбой создать нужную ему камеру, в ответ он получил цифровую камеру SonyHDC-F900, снимавшую 24 кадра высокого разрешения в секунду. У ILM было всего 24 часа на проверку камеры перед ее отправкой в Сидней, и они были в ужасе от полученных кадров. Камера сжимала данные на синем канале примерно в четыре раза больше, чем на красном и зеленом, – что не было бы проблемой, если бы бо́льшая часть фильма не была снята на фоне синего экрана. Технологически было бы лучше, если бы Лукас вообще не использовал синий экран. Десятки художников и специалистов по видео вынуждены были добавлять сотни поправок, чтобы убрать из кадра «мусор». Но для Лукаса спецэффекты были как сундук, в который всегда можно залезть. Джон Нолл, супервайзер визуальных эффектов фильма и один из создателей «Фотошопа», был возмущен тем, что Лукас не хочет вникать в проблемы, созданные его новой игрушкой.

После шумихи вокруг «Скрытой угрозы» премьера «Атаки клонов» 16 мая 2002-го была относительно тихим событием, во всяком случае, в США. Она вышла на почти вдвое меньшем числе экранов – 3161 – с относительно небольшим количеством рекламы и без мерчандайзинга в фастфудах. Несмотря на это, поначалу «Эпизод II» по показателям даже обгонял своего предшественника, собрав за четыре дня 116 миллионов долларов – столько же, сколько составил бюджет фильма. Впервые «Звездные войны» одновременно вышли более чем в 70 странах по всему миру. Добавьте к сборам 67 миллионов, собранные за рубежом, и станет понятно, что мерчандайзинг и не был нужен.

С САМОГО НАЧАЛА РАБОТЫ НАД «ЭПИЗОДОМ II» ЛУКАС ЗНАЛ, ЧТО ПЫТАЕТСЯ НАПИСАТЬ СТАРОМОДНЫЙ РОМАНТИЧЕСКИЙ СЮЖЕТ.

Хотя некоторые критики считали «Атаку клонов» улучшением относительно «Скрытой угрозы», большинство оценило ее еще хуже, чем предшествующую ленту. На основании раздела «лучшие критики» сайта Rotten Tomatoes у «Клонов» худшая оценка из первых шести фильмов – всего 37 %. Никто не сомневался, что, несмотря на это, фильм заработает кучу денег, и критики смирились. Впервые «Звездные войны» сравнивали с «Флэшем Гордоном» не в их пользу. «Сценарий так плох, что заставил бы даже Бастера Краббе потребовать его переписать», – написал Майкл Аткинсон в Village Voice.

«Разобраться в отношениях Республики, Федерации, Корпоративного Альянса и Торговых Гильдий не может даже сам Лукас, а бесконечные объяснения настолько раздражающе бессмысленны, что так и хочется их игнорировать и наблюдать за компьютерными самолетами, пролетающими за окном. Когда я учился в школе, мы называли это «скукой». Сегодня нам это преподносят как второе пришествие.

Если взять все пять фильмов – или шесть через год или два, – это никакой не эпос (слово, подразумевающее моральный, человеческий и социальный вес). Это марафон бессмысленных детских мечтаний. Можно предположить, что рано или поздно у бесконечного опуса Лукаса будет больше потребителей, чем любой другой культурный продукт в истории человечества, за исключением Библии. По крайней мере если эмиссар Джедаев захочет изучить самые популярные тексты на Земле, массивное фэнтези Лукаса несомненно попадет в первую пятерку.

Остановите планету, я слезу».

Были лучи света в критическом мраке. Битва на световых мечах между Дуку и компьютерным Йодой заслужила похвалу за неожиданность и эффективность: вы поверите, что маленький зеленый парень может летать. Был пугающий финал – легионы клонов, собранные под красным солнцем Джеонозиса, самая большая компьютерная армия, когда-либо появлявшаяся на экране. За годы, прошедшие после оригинальной трилогии, фанаты решили, что эти клоны, о которых мы слышали, и Войны клонов, о которой Лукас запрещал писать другим авторам, связаны с каким-то внешним вторжением. Название «Атака клонов» также намекала на такой поворот событий. Теперь же выяснилось, что клоны были космическими солдатами, предшественниками штурмовиков – и они сражались на стороне хороших парней. «Я был приятно ошарашен этим поворотом в «Клонах», – говорит писатель Тимоти Зан. – Отлично сыграно, Джордж, отлично сыграно».

Снова отрицательные обзоры критиков не причинили вреда Lucasfilm. На волне очередного успеха компания выделила ТНХ, свой департамент по постановке звука в кино, в отдельную компанию, в которой у Лукаса был небольшой пакет акций. Компания развивалась и в других направлениях; Лукас перевел большинство департаментов компании на ранчо Красная Скала по соседству с ранчо Скайуокер, на котором места для компании уже не хватало. ILM достигла численности в 1500 человек. Лукас взял ссуду на постройку новой штаб-квартиры в Сан-Франциско.

Lucas Books, подразделение, отвечающее за книги, разделяло расширенную вселенную на отдельные эры, длящиеся тысячи лет: Старая Республика, Падение Республики, Восстание, Новая Республика, Новый Орден Джедаев. Это был умный ход по диверсификации «Звездных войн», сделанный в подходящий момент. Вам не нравятся приквелы? Вы можете найти нечто любимое в другом разделе долгой истории галактики. Эра Старой Республики, период продолжительностью в 24 тысячи лет, когда Джедаи и Ситхи сходились в множестве эпических битв, оказалась особенно популярна не только в книгах, но и в комиксах «Сказания Джедаев», знаменитой ролевой компьютерной игре «Рыцари Старой Республики» и многопользовательской игре «Старая Республика», которая набрала миллион пользователей в первые недели после выхода.

Внутренняя история «Звездных войн» была еще более упорядочена с созданием Голокрона, базы данных, в которой не только были учтены все персонажи, планеты, корабли и концепции серии, но указан их уровень каноничности. Самым высоким был уровень Дж-канон, что означало Джордж: фильмы и все остальное, в чем Джордж принимал непосредственное участие. Самым низким был уровень С-канон – к нему относился «Праздничный спецвыпуск», а также все, созданное на ранней стадии саги, когда студия еще не слишком следила за этим. До 2002 года события вселенной основывались на знаменитых «черных папках», оригиналы которых были у Лукаса. После все стало цифровым, в неожиданно обычной базе данных, похожей на миллионы других корпоративных баз по всему миру.

Сотрудник Lucasfilm Лиланд Чи создал Голокрон и ведет базу по сей день. Официально его должность называется администратор базы последовательности. Неофициально – то, что журнал Wired назвал «самой крутой работой в мире». Это Чи пришлось выяснять такие мелкие, но важные детали, как – сколько времени понадобилось «Тысячелетнему соколу», чтобы проделать путь от Хот до Беспин – планеты, где расположен Облачный город. Он внес каждую из 15 тысяч записей Голокрона, чтобы у базы был единый стиль; ему выпало решать важность каждого персонажа «Звездных войн», появляющегося на экране или в книге, по шкале от 1 до 4. «Люк, естественно, 1, – говорит он. – Персонаж на заднем плане, у которого и имени нет, – 4».

Чи не был фанатом ни одного из новых фильмов Дж-канона – «Эпизодов I и II», – когда начал работать над Голокроном. Но это оказалось не важно. Создать достаточную внутреннюю логику для защиты идеи «Звездных войн», защищая вселенную от «перезагрузок», было важным заданием даже для фаната «Звездных войн» старой закалки. Фанатская онлайн-энциклопедия – «Вукипедия» – появилась лишь в марте 2005-го (когда группа фанатов «Звездных войн» отделилась от тех, кто редактировал статьи на «Википедии»). У Голокрона Чи всегда будут три года превосходства – хотя у «Вукипедии» всегда будут более многословные статьи.

Пока Чи корпел над базой, весь мир интересовался языком «Звездных войн». 25 сентября 2002 года термины «Джедай», «Сила» и «Темная сторона» были официально внесены в Оксфордский словарь английского языка. Тем временем в Техасе энергетическая компания Enron разработала секретный план «Звезда Смерти» по вымоганию денег из штата Калифорния путем искусственного повышения цен на электроэнергию. Для его проведения Enron создала дочерние предприятия «Джедай», «Вклады Оби-1», «Кеноби» и «Чуико». «Звездные войны» стали частью культуры. Все – даже плохие парни – их любили. Даже самый худший фильм, который только смог бы придумать Лукас, этого бы уже не изменил.

Знакомый цикл приквелов начался снова. Подготовка к съемкам «Эпизода III» стартовала незадолго до того, как «Эпизод II» вышел в кино, после чего Лукас по традиции отправился в семейный отпуск. Когда в августе 2002-го он вернулся, у него как в прошлый раз оставалось около девяти месяцев, чтобы родить сценарий, прежде чем начнутся съемки. Он снова сообщал командам дизайнеров о том, какие планеты появятся в фильме, не сообщая им деталей о самом сценарии. С его точки зрения, раз это сработало в прошлый раз, должно сработать и в этот. Еще до того, как он его написал, Лукас объявил, что «Эпизод III» будет «веселее всего делать». Наконец-то мы увидим войну клонов. Мы увидим дуэль Энакина и Оби-Вана над вулканической лавой – сцена, о которой Лукас мечтал с 1977 года. И мы увидим трансформацию Энакина в Дарта Вейдера.

С ИЮНЯ ПО СЕНТЯБРЬ 2000 ГОДА АРМИЯ ХУДОЖНИКОВ И ИНЖЕНЕРОВ, ПЫТАЛАСЬ ВОПЛОТИТЬ ВИ́ДЕНИЕ ЛУКАСА.

Сценарий должен был легко появиться. Но месяцами Лукас ничего не писал. «Я над ним думал», – сказал он в ноябре. К первой неделе декабря 2002 года он так и не начал писать. «Прими аспирин», – посоветовал он измотанному Маккаллуму.

«Аспирин? – огрызнулся продюсер. – Да меня уже впору чем-то другим успокаивать!» Проблема Лукаса состояла в том, что за его внимание боролись слишком много героев и концепций, больше чем могло уместиться в одном фильме. Месть молодого Бобы Фетта Оби-Вану за убийство отца была бы захватывающей, но она не обязательна для сюжета. Так же как встреча десятилетнего Хана Соло с Йодой на родной планете вуки Кашииик – концепция, которая дожила до одного дизайнерского скетча и одной строчки диалога в раннем варианте сценария (молодой Хан говорит Джедаю: «Я нашел часть дроида-передатчика рядом с восточной бухтой. Я думаю, он все еще посылает и принимает сигналы»). Лукас был намерен впихнуть в фильм Питера Мейхью в роли Чубакки, хотя бы на несколько секунд: он хотел показать, что Чуи с самого начала был невысоким вуки. R2 и 3РО тоже должны были быть в фильме просто потому, что они должны были быть во всех шести фильмах. Чтобы дать Падме какую-нибудь цель, он решил показать, как она организует Альянс повстанцев. Ему надо было показать, как Джедаи сражаются плечом к плечу с клонами, и изначально он хотел показать одновременно семь битв на семи различных планетах. Он считал, что в течение фильма ему надо будет убить важного Джедая, но проблема была в том, что практически все главные герои, выжившие к концу «Эпизода II» (Оби-Ван, Энакин, Йода), доживают до классической трилогии в той или иной форме. Он выбрал Мейса Винду. Сэмюэл Л. Джексон его понял, но настаивал на важной, грандиозной сцене смерти.

Финал, который Лукас написал для «Эпизода III», не сходился с началом «Эпизода IV», поэтому ему пришлось «разобрать «Эпизод III» и все снова обдумать». Он признался писателю Маркусу Херну, что «загнал себя в угол» сценарием. Его решение: сконцентрироваться на переходе Энакина на Темную сторону, ценой практически всего остального. Боба Фетт – прочь. Падме, основывающая Альянс, – долой. Семь битв на семи планетах – сайонара.

Лукас так был подавлен требованиями сценария, что не мог придерживаться даже собственного Дж-канона. В «Возвращении Джедая» Лея вспоминает свою «настоящую мать» – то есть Падме, – «добрую, но грустную», из детства. Но Лукас считал, что будет драматичнее, если Падме умрет при рождении близнецов. «Добрая, но грустная» при общении с Леей сократилось до нескольких секунд между матерью и ее младенцем.

К концу января 2003 года Лукас выстрадал 55-страничный вариант сценария, который показал только Маккаллуму. Его название, явно отражая и беря оставленное слово из «Возвращения Джедая»: «Месть Ситхов». Как и с первыми вариантами «Атаки клонов», мало что из этого сценария попало в окончательный фильм. Некоторые различия: видение будущего Энакина показывает Падме «поглощенную пламенем», а не умирающую при родах, как в окончательном фильме; она умирает «на операционном столе», возможно от ранений, нанесенных Энакином; в сценарии Палпатин объясняет Энакину, что смог вызвать его рождение с помощью Силы, заставив мидихлорианы создать его из ничего. «Можно сказать, что я твой отец», – говорит Палпатин в сцене, которая явно предполагалась как отголосок самой знаменитой фразы Вейдера в «Империи». Энакин отвечает так же, как Люк: «Это невозможно!»

Восхождение политика, подобного Никсону, – от сенатора Палпатина в «Эпизоде I» к канцлеру Палпатину в «Эпизоде II» и к Императору Палпатину в «Эпизоде III»: это была история, которую Лукас давно хотел рассказать в приквелах, поэтому она все-таки выжила как второстепенный сюжет. Это был пессимистический вывод из его восприятия истории: «Все демократии становятся диктатурами, но не путем переворота, – сказал он журналу Time незадолго до выхода «Эпизода II». – Люди отдают демократию в руки диктатора, будь то Юлий Цезарь, Наполеон или Адольф Гитлер. Рано или поздно большинство населения идет у него на поводу. Что толкает на это индивидов и целые слои населения? Вот тема, которую я исследовал: как Республика превратилась в Империю? Как хороший человек становится плохим и как демократия становится диктатурой?»

Это исследование завершится в «Мести Ситхов», в котором будет больше политических аналогий, чем в любом другом фильме саги. Фанаты предполагали, что темные темы «Эпизода II» появились под воздействием текущей политической ситуации: в 2002-м было сложно смотреть фильм о Республике, борющейся с террористами-подрывниками и войнами на далеких планетах, Республике, скатывающейся в диктатуру путем предоставления чрезвычайных полномочий, и не думать, что ты смотришь комментарий на политику администрации Джорджа Буша после 9/11. Но это не было намерением Лукаса: когда он завершил сценарий в марте 2000-го, Буш еще даже не был президентом.

Однако «Эпизод III» писался уже во время вторжения США в Ирак в марте 2003 года. В районе Сан-Франциско сложно было избежать выступлений против войны в Ираке и Буша, как и выступлений против Вьетнама и Никсона во время написания оригинальных «Звездных войн». Внезапно, после того как Энакин Скайуокер наречен Дартом Вейдером и сталкивается с Оби-Ваном, он говорит: «Если ты не со мной, значит, ты мой враг». Мало кто из взрослых зрителей в то время не уловил сходства со словами Буша из обращения к Конгрессу 20 сентября 2001 года: «Либо вы с нами, либо вы с террористами». Ответ Оби-Вана был бальзамом на душу всем избирателям, считавшим, что черно-белому взгляду Буша на мир не хватает нюансов: «Только Ситхи все возводят в абсолют». Позднее, продвигая свой фильм, Лукас впервые заявит о своем отрицательном отношении к Бушу, публично сравнив его с Никсоном, а Ирак – со Вьетнамом. «Я не думал, что до этого дойдет», – сказал он журналистам в Каннах. Бесконечный круг политики, как сказал бы Дарт Вейдер, замкнулся.

Пытаясь уложить все эти идеи в сценарий, Лукас как никогда был близок к срыву сроков. К марту 2003 года он написал половину первого варианта сценария. На встрече он говорил о тех же проблемах, что и многие годы назад. Его врагами, по его словам, были «инерция, откладывание. Я сижу за столом с листком бумаги передо мной… меня можно приковать к столу, и я все равно не буду писать». Он снова заставлял себя заканчивать пять страниц в день. Сценарий «Атаки клонов» писался так легко – это беззаботная джазовая импровизация. Теперь оставались его последние «Звездные войны», в которых надо было завершить все сюжеты, описать прибытие Вейдера, а он словно вновь был в 1974-м.

10 апреля 2003 года, за 12 недель до начала съемок, Лукас вчерне закончил вариант сценария в 111 страниц. Что решил Создатель на этот раз? Он отказался от того, чтобы Палпатин напрямую говорил Энакину, что он его отец. (Сделать Вейдера отцом Люка, Лею его сестрой, а 3РО его вроде как братом было нормально, но очевидно сделать Императора его вроде как дедушкой – это уже был перебор.) Вместо этого Палпатин рассказывает Энакину о другом Владыке Ситхов Дарте Плэгасе, который смог создать жизнь и покорить смерть, но, по иронии, был уничтожен собственным учеником (то есть самим Палпатином). Он добавил намек Палпатина, что Оби-Ван «встречается с одним сенатором», играя на ревности Энакина. Когда Энакин возрождается в костюме Вейдера, он спрашивает Палпатина о Падме, и тот отвечает «ее убил Джедай». (В фильме эта фраза будет заменена на «ты убил ее», наполняющей Вейдера презрением к себе, а не ненавистью к Джедаям.)

25 СЕНТЯБРЯ 2002 ГОДА ТЕРМИНЫ «ДЖЕДАЙ», «СИЛА» И «ТЕМНАЯ СТОРОНА» БЫЛИ ОФИЦИАЛЬНО ВНЕСЕНЫ В ОКСФОРДСКИЙ СЛОВАРЬ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА.

К началу июня Лукас сдал второй вариант сценария. К концу месяца, за четыре дня до начала съемок в Австралии, Лукас закончил быструю доработку до третьего варианта. В сентябре съемки снова были завершены; на этот раз натурных съемок не было вообще. Все снималось на фоне зеленого экрана. Вняв предложению Копполы и мольбам Маккаллума, Лукас нанял тренера по актерскому мастерству Криса Нила, который был сыном зятя Копполы. Натали Портман была им очень довольна. К сожалению, с Портман было все тяжелее работать на площадке – некоторые члены съемочной группы говорили, что она довела до слез актрис, игравших ее горничных в предыдущих эпизодах, включая Киру Найтли (которой в «Скрытой угрозе» было 12 лет), за обращение к ней без разрешения. По словам некоторых сотрудников студии, большинство ее реплик было вырезано из «Мести Ситхов» именно по этой причине. Ей оставалось только ходить босиком и быть беременной близнецами Скайуокера.

После окончания съемок Лукас добавил в фильм еще одного персонажа. Хотя он появился всего на несколько секунд во время сцены в опере, где Палпатин искушает Энакина Темной стороной, а до этого не появлялся ни в одном фильме, этот персонаж был ключевым во всех шести частях саги. Его имя барон Папаноида, синекожий драматург, который, судя по «Вукипедии», построил империю развлечений на своей родной планете и любил окружать свое прошлое завесой тайны. Актер, изображавший барона, настаивал, чтобы его дочь Кэти тоже была в кадре. Актера звали Джордж Лукас.

Еще одно изменение в сценарии случилось после завершения съемок. После просмотра чернового монтажа фильма многие сотрудники ILM сказали, что у Энакина не было достаточных причин для перехода на Темную сторону. Лукас показал фильм Копполе и Спилбергу; «Стивен подтвердил, что почти все работало», – сказал он. Но чем больше Лукас занимался монтажом, тем больше менял свое мнение. Он добавил еще одно видение Падме, умирающей в родах, чтобы зрители поняли: именно поэтому Энакин перешел на Темную сторону. Изначально Энакин спасал Палпатина от светового меча Мейса Винду и убивал Винду сам, потому что Скайуокер был уверен, что Джедаи плели заговор против Палпатина. Кристенсена и Макдермида пригласили, чтобы переозвучить диалог: теперь Энакин убивал Винду, потому что Палпатин утверждал, что знает, как спасти Падме.

ФИНАЛ, КОТОРЫЙ ЛУКАС НАПИСАЛ ДЛЯ «ЭПИЗОДА III» НЕ СХОДИЛСЯ С НАЧАЛОМ «ЭПИЗОДА IV», ПОЭТОМУ ЕМУ ПРИШЛОСЬ «РАЗОБРАТЬ «ЭПИЗОД III» И ВСЕ СНОВА ОБДУМАТЬ».

Это и стало главным сюрпризом «Эпизода III»: Энакин стал Дартом Вейдером из-за эгоистичной любви. Он хотел любым способом удержать жену. Лукас сравнивал результат с «Фаустом». Но решение, принятое Лукасом в последний момент, разрушило сюжет. Энакин говорит Винду, что Палпатин – Ситх и его надо арестовать, за несколько секунд до того, как решает убить Винду. Проходит еще несколько минут, и Энакин становится Дартом Вейдером и заявляет, что убьет всех Джедаев. Еще пару минут спустя он за кадром убивает детей в храме Джедаев.

Это, возможно, самое странное решение во всей трилогии приквелов. Ведь, предположительно, Лукас хотел рассказать историю долгого перехода Вейдера на Темную сторону. Фанаты в свое время предполагали, что это падение будет растянуто на три фильма. В итоге падение заняло меньше десяти сбивающих с толку минут.

Повсюду в ILM «Звездные войны» подправлялись и подкрашивались – не только «Эпизод III», но и весь секстет целиком. Лукас собирался выпустить оригинальную трилогию на DVD – Специальную редакцию, конечно, хотя теперь эти слова исчезли из названия. Они просто стали «Звездные войны: Эпизоды IV, V и VI» – с сотнями подправленных или измененных сцен. Стало очевидно, что «Звездные войны» для Лукаса не являлись историческим документом. Они были гоночной машиной, которую постоянно надо было чинить и улучшать. Это касалось и «Галактики ТНХ 1138» – Лукас выпустил специальную редакцию своего фильма в 2004 году за неделю до комплекта «Звездных войн». В фильме были новые компьютерные дополнения, например машина, помогающая ТНХ мастурбировать перед голограммами, и обезьяны-мутанты, нападающие на героя перед его окончательным бегством.

Теперь под началом у Лукаса была беспрецедентная команда компьютерных художников, достаточно способных, чтобы сделать все, что он пожелает, включая сложные задачи вроде переноса движений губ актера из сцены в сцену. Он мог двигать актеров из одной позиции на экране в другую уже после окончания съемок. Вселенная «Звездных войн» – во всяком случае, та ее часть, что появлялась на экране, – была полностью в его власти. У него, возможно, больше не будет подобного шанса – с таким количеством художников и актеров, по контракту обязанных участвовать в дополнительных сценах. Он заменил актера Себастьяна Шоу в роли призрака Энакина в конце «Возвращения Джедая» на Хейдена Кристенсена. Звуковой дизайнер Мэтью Вуд добавил свой похожий на Джа-Джа Бинкса голос к финалу «Джедая», последняя фраза во всей саге, во время новой сцены празднования на Набу: «Моя свободен!»

Эти слова мог бы сказать и сам Создатель. Сага наконец была завершена. Он переборол недовольство фанатов; он стал из миллионера миллиардером. Он побил рекорды, достиг вех, доказал все, что собирался доказать с помощью цифрового кино. Не имея способности к написанию диалогов, он решил не уделять им излишнего внимания, в результате чего вернул «Звездные войны» к их корням эпохи «Флэша Гордона». Он завершил и отполировал двенадцатичасовую сагу так, как хотел, и включил в нее урок о хрупкости демократии и страданиях, которые приходят с привязанностью. Теперь пришло время сказать фанатам то, что некоторые могли ожидать, а других шокировало: больше фильмов не будет.

Лукас сообщил эту новость, впервые посетив конвент, посвященный «Звездным войнам», – Празднование III, проходившее в Индианаполисе в апреле 2005-го, как раз перед выходом на экран «Мести Ситхов». Во время общения с залом Лукаса спросили, будет ли когда-нибудь «Эпизод VII», следующий по хронологии за «Возвращением Джедая». В конце концов, Дэйл Поллок писал, что видел сценарии для Эпизодов с VII по IX, но поклялся хранить их содержание в секрете. Поллок до сих пор молчит об их содержании, говоря только, что они были захватывающими и из них вышли бы прекрасные фильмы, – но вполне возможно, что эти «сценарии» были по две-три строчки длиной.

Исходя из ответа Лукаса, возможно, и этого не было. «Признаюсь вам честно, я никогда даже не думал о том, что случится после «Эпизода VI». Это история Дарта Вейдера. Она начинается с его детства и заканчивается его смертью. Остальные книги и все остальное рассказывают о своем, но я никогда не думал продолжить эту историю». В другом ответе, данном там же, он практически умолял фанатов не требовать от него большего: «Звездные войны» – это что-то, чем можно наслаждаться, и извлечь из них какой-то урок, который, возможно, поможет вам в жизни, – сказал он. – Но не давайте им завладеть вашей жизнью. Знаете, так говорят о поклонниках «Звездного пути». Фанаты «Звездных войн» так не делают. Смысл фильма – жить своей жизнью. Принять вызов, покинуть ферму дяди, идти в мир и спасти вселенную».

Но, как вскоре выяснилось, ни Лукас, ни фанаты еще не были готовы оставить «Звездные войны».

24

Сотворение кумира

Если спросить самых прожженных фанатов, то старый слоган компании Kenner – «Звездные войны» навсегда» – это религиозная догма. Эти слова они произносят почти так же часто, как и более слащавый лозунг: «Звездные войны» сближают людей». Всю эту энергию, которую фанаты дают франшизе, они не обязательно используют, чтобы покинуть метафорическую ферму по добыче влаги на Татуине, как хотел Лукас. Если это та метафора, которую вы ищете, то давайте скажем, что они сформировали группу фермеров по добыче влаги, переехали в местный гараж и устроили мастерскую, в которой стали разрабатывать проекты. Они кучкуются в Интернете, обсуждая эти проекты. Спасают ли они таким образом вселенную? В прямом смысле – нет. Но они точно строят сообщество.

Мы уже видели, как Албин Джонсон и 501-й легион из ничего создали сообщество космических солдат. На периферии 501-й перетекает в пару сообществ, посвященных двум персонажам, появившимся во всех шести фильмах: R2-D2 и C-3PO. Не будем обсуждать, кто из них популярнее, но оба сообщества смогли стать частью официальной жизни Lucasfilm.

Возьмем Криса Бартлетта, штурмовика из 501-го, который в 2001 году решил, что хочет собрать реалистичный костюм 3РО. Это было на порядок сложнее, чем сделать реалистичный костюм Вейдера, Бобы Фетта или штурмовика. На тот момент никто за пределами Lucasfilm такого не смог сделать. Но Бартлетт был упрям: он был достаточно худым и неуклюжим, так что, черт возьми, он мог быть 3РО. Он купил старый костюм 3РО из Диснейленда, но тот был велик, особенно голова. Он был совсем не похож на любимого всеми протокольного дроида.

Бартлетт работал с другом в мастерской стеклопластика и коллекционерами, у которых были статуи 3РО в натуральную величину. За несколько лет они собрали этакого Франкенштейна-3РО, который стал напоминать оригинал. Бартлетт, человек худощавый, мог в него залезть. Он установил в костюм микрофон и усилитель и по дороге на работу проигрывал DVD оригинальной трилогии, пытаясь точно имитировать голос дроида.

«Я всегда думал: «Было бы клево, если бы кто-то из Lucasfilm увидел костюм и решил бы его для чего-то использовать», – говорил Бартлетт. Он и не думал о том, что это станет реальностью, пока не послал фотографию костюма – покрашенного золотой спрей-краской, еще не хромированного – приятелю, работавшему на студии. Три месяца спустя Бартлетт отослал костюм в мастерскую в Южной Калифорнии, которая могла хромировать костюм, – и в тот же день ему позвонили из отдела видеоигр Lucas Arts с просьбой одолжить костюм. «Да у вас у самих, наверное, штук пятнадцать!» – не поверил он. «У нас четыре, – ответили ему, – и они все в музеях».

Он позвонил в мастерскую, чтобы ускорить покраску с пяти недель до одной, – таково влияние магии Lucasfilm. Неделю спустя Бартлетт уже летел в Сан-Франциско, где он собрал костюм в переговорной штаб-квартиры студии. Три часа спустя, неожиданно, он был уже в самолете в Сидней, где произнес достаточно сухую и полную технических терминов речь об игре Star Wars Galaxies в полном облачении 3РО. Он заработал деньги и слетал в Австралию; студия получила яркий способ рассказать о своей маркетинговой стратегии. «Если бы обычный человек это рассказывал, половина зала бы ушла, – говорит Бартлетт. – Но, если вы видите 3РО, вы внимательно слушаете».

БАРТЛЕТТ СТАЛ ОФИЦИАЛЬНЫМ 3РО СТУДИИ LUCASFILM ДЛЯ МЕРОПРИЯТИЙ; СЕГОДНЯ ОН ЧЛЕН ГИЛЬДИИ АКТЕРОВ.

С тех пор Бартлетт стал официальным 3РО студии Lucasfilm для мероприятий; сегодня он член Гильдии актеров, его даже лично тренировал Энтони Дэниелс. Бартлетт появлялся в передачах на канале Disney, в рекламных роликах «Тойоты» и «Макдональдс», вручал приз Сэмюэлу Л. Джексону, но больше всего ему запомнилось, как в октябре 2009-го его в последний момент отправили в Белый дом для участия в праздновании Хэллоуина. Облачившись в костюм в подвале Западного крыла здания, Бартлетт и официальный Чубакка студии отправились на лифте на второй этаж. Лифт остановился на первом, двери открылись, и вошел президент США. «Можно с вами, парни?» – спросил он.

«Здравствуйте, – сказал Бартлетт, идеально имитируя голос с помощью микрофона, – я С-3РО, ответственный за отношения между людьми и киборгами».

«Вау, вы круто выглядите парни», – улыбнулся Обама.

«Что ж, – сказал Бартлетт Чубакке, повторяя слова 3РО из сцены первой встречи с Лэндо, – он выглядит дружелюбным».

Обама представил «3РО» Мишель и детям. Как выяснилось, именно Мишель попросила его присутствия. Бартлетт огляделся и заметил, что пресс-секретарь Обамы, Роберт Гиббс, был одет в костюм Дарта Вейдера, а его сын был Бобой Феттом. Что еще раз доказывает, что поклонники «Звездных войн» есть повсюду.

Бартлеттс трудом может носить костюм больше часа. Тяжело двигаться по комнате, не перегреваясь, и придерживаться строжайшей диеты супермоделей, необходимой чтобы влезать в костюм. «Это персонаж, который требует, чтобы ты всегда был в форме, – говорит он. – Мне пришлось больше 4 килограммов сбросить между Рождеством и следующим мероприятием от студии. Нельзя допускать, чтобы появлялся живот, потому что в середине сразу все будет видно. Провода начинают выпирать». Но «волшебные моменты общения», по его словам, того стоят.

Другая группа любителей дроидов еще более упорна в своем хобби, чем Бартлетт и участники 501-го. Как и Лукас, они предпочитают быть за сценой. По этой причине, а также из-за их выбора персонажа (а возможно, и из-за факта, что они никогда не перестают мастерить) эта группа фанатов кажется особо близкой Лукасу – возможно, это объясняет, почему они стали первой группой фанатов «Звездных войн», официально работавшей над фильмами.

Я говорю, конечно, о клубе строителей R2.

В своем гараже в городке Каньон в Калифорнии Крис Джеймс показывает мне точную копию экранного R2-D2. У него ушло десять лет, чтобы его собрать. «Он в основном из алюминия», – говорит Джеймс, а дроид что-то пищит. «Да, R2», – говорит он, словно домашнему животному. У Джеймса сияющие глаза, очки, жизнерадостная улыбка и борода до пояса, его рост – 160 сантиметров. Если бы R2 принял человеческий облик, он был бы похож на Джеймса.

Создание Джеймса создавалось столь же скрупулезно, как любая официальная версия Lucasfilm. Разница в том, что он и другие строители дошли в своем хобби до того, что назвали каждую деталь. «Эти щели мы называем «монетоприемники», – говорит Джеймс, указывая на узкие щели на боку дроида; выемка побольше в нижней части называется «возврат монет». Ноги движутся с помощью моторов от инвалидных кресел, подсоединенных к 12-вольтным батарейкам. «Большинство дроидов работают на 12 вольтах, как машина», – говорит Джеймс. Этой энергии им хватает, чтобы работать «до десяти часов, в зависимости от того, как много ему надо кататься».

Сравнение с машиной весьма к месту – учитывая репутацию строителей в мире «Звездных войн». Бонни Бертон, ранее работавшая менеджером Lucasfilm по соцсетям, называет R2 маслкарами[110] фанатской среды. «Они и ломаются постоянно, как маслкары», – говорит она. Ей ли не знать: большая поклонница R2, она даже устроила себе свадьбу с дроидом во время пятого праздника «Звездных войн» в 2010-м. Дарт Вейдер был шафером; Дарт Мол взял на себя обязанности священника. Мол спросил Бертон, клянется ли она «гордиться отношениями как во времена полностью заряженных батареек, так и во времена отсоединившихся проводов и сбоев астромеха». Как строитель R2 она ответила – да.[111]

Клуб строителей R2 был основан в 1999 году, в год выхода «Эпизода I», австралийцем Дейвом Эвереттом. Он вырос из небольшой группы строителей на популярном сайте Replica Prop Forum. Кроме мастерской самого Эверетта, у клуба нет своего пространства в физической вселенной – это, по большому счету, интернет-клуб для интровертов. Число членов клуба в мире превышает 13 тысяч человек, куда больше чем 501-й легион. Но подавляющее большинство еще не завершило свой астромех – как называют тип дроидов, к которому принадлежит R2. Только 1200 членов клуба активны на форуме.

Это потому, что построить R2 – как взобраться на Эверест фанатского сообщества «Звездных войн». Для этого необходимы самоотверженность и годы работы; но, как и Эверест, – это достижимо. Джеймс посвятил своему астромеху уже 10 лет, что не является уникальным; как и 10 тысяч долларов, которые он по, собственным расчетам, потратил на дроида (ситуация облегчается тем, что Джеймс – бывший компьютерный инженер из Кремниевой долины, ушедший на пенсию из Hewlett-Packard в 2012-м в 42 года).

Главная сложность построения астромеха в том, что всю работу приходится целиком делать самому. Даже в самом Клубе строителей нет фабрики по производству деталей для R2. «Вот чего люди не понимают, – говорит Джерард Фарджардо, инженер General Motors, присоединившийся к клубу 12 лет назад и потративший все это время на изготовление деталей для своего R2. – Если вы покупаете детали [у других строителей] и пытаетесь соединить их, ничего не получится. Следующим пунктом вам придется покупать дрель, чтобы просверлить новые дырки для шурупов». Члены Клуба могут объединиться в мастерской, чтобы сделать, например, купол – самую сложную часть, которая к тому же чаще других норовит упасть на пол и погнуться (к счастью, царапины и прочие повреждения только помогают сделать астромех более реалистичным. Еще один плюс обжитой вселенной).

Строитель R2 Крис Джеймс и армия астромехов. Все построенные фанатами дроиды, от копии оригинального R2 до черного R4-K5 – дроида темной стороны, помогавшего Дарту Вейдеру в одном из романов по «Звездным войнам».

ФОТО: Крис Джеймс

Некоторые строители занимались этим хобби и до возникновения Клуба строителей в 1999 году. Джеймс построил своего первого R2 из дерева, картона и пластика в 1997-м. Другие делали астромехов из пластика или полимеров. Эверетт опубликовал бесплатное руководство, как самому построить дроида из полистирола – только без купола. Дроид обойдется вам в 500 долларов. Покрасьте его – и будет вполне реалистично. Но, если вы уже так много сделали, почему бы не сделать целого R2?

Годами строители дроидов пытались добиться точности в своих астромехах. Студия Lucasfilm им не противилась, но не дала ни единого измерения. Им приходилось догадываться о размерах R2 на основании кадров из фильма и фотографий со съемочной площадки. Один член клуба отправился на выставку «Магия мифа», проводившуюся Lucasfilm совместно со Смитсоновским институтом с 1997 по 2003 год, взяв с собой камеру с лазерными указками, прикрепленными по обеим сторонам камеры, чтобы попытаться точно определить размер R2, находившегося под стеклом. Никогда прежде фанаты так не любили дроида.

Все изменилось в 2002-м, на втором праздновании «Звездных войн» – том же, где 501-й впервые обеспечивал безопасность. Дон Байс, делавший модели для ILM и отвечавший за архив компании, привез на конвент одного из дюжины R2. Случайно или нарочно Байс оставил дроида в комнате Клуба строителей на ночь. Члены клуба устремились к нему с линейками. «Это был первый раз, когда мы смогли коснуться официального дроида R2». Клуб по-прежнему называет его Uber-дроид.

Оставалась загадка оттенка голубого, которым был покрашен R2. Казалось бы, это должно быть просто, но это не так: на экране дроид обретает разные оттенки голубого от сцены к сцене. На некоторых фотографиях R2 выглядит почти пурпурным. Оказывается, строители оригинальных R2 использовали защитную голубую краску, которой алюминий покрывают, прежде чем вырезать из листа части; краска эта временная, и чем дольше она остается нанесенной, тем темнее становится.

Для «Эпизода II» Байс разработал новый постоянный цвет для R2. Он не мог официально сообщить его строителям R2. «Но гипотетически, – написал Байс на форуме строителей астромеха, – если бы я собирался покрасить дроида, вот что я заказал бы в «Мире цветов». После этого он указал весьма определенную смесь оттенков. Строители стали называть предложенную смесь «гипотетический голубой».

Какой человек посвятит десять лет свободного времени построению дроида? Даже если ограничиться окрестностями Сан-Франциско, по словам Джеймса, среди членов клуба есть оперный певец, дантист и философ. «Ни у кого из них нет опыта работы механиком или инженером-электриком, – говорит он. – Но все они любят стоить R2». Большинство из них мужчины, что не удивительно, в возрасте от 30 до 50: достаточно взрослые, чтобы увидеть первый фильм, когда он появился в кино, и чтобы у них был дом, обычно гараж (один из строителей полгода собирал своего R2 на обеденном столе, чем выводил из себя жену) и свободные денежные средства.

Целью не обязательно является окончание работ. Когда я спросил члена клуба Гранта Маккинни, когда он закончит своего дроида, ответом было: «Надеюсь, никогда». Всегда есть новая задача, новый способ улучшить своего астромеха. Сейчас святым Граалем Клуба строителей является то, что они называют «3–2–3»: способность дроида перейти с движения на трех ногах на две, а потом опять на три с той же скоростью, как R2 делает это в фильмах. Без третьей ноги, как съемочная группа узнала, к своему ужасу, R2 имеет тенденцию падать.

Есть и другие дроиды-астромехи. Вы можете вспомнить R5-D4, красного дроида, которого Люк и дядя Оуэн собирались купить у джав, пока у него не взорвался мотиватор. Строители значительно расширили свой репертуар; один из членов 501-го, который ходит в костюме Дарта Вейдера, построил абсолютно черного дроида Темной стороны. Когда основатель 501-го Албин Джонсон признался, что у его дочери Кэти рак мозга и она попросила астромеха, который будет за ней присматривать, именно члены Клуба строителей R2 собрались вместе, чтобы сделать его. Так родился R2-КТ, полностью розовый дроид. Кэти смогла увидеть и обнять его в июле 2010-го. Она скончалась в следующем месяце. R2-КТ[112] продолжал жить, став частью франшизы в эпизоде мультсериала «Войны клонов».

ИМЕННО R2, ОРИГИНАЛЬНЫЙ АСТРОМЕХ, ПРИВЛЕКАЕТ К СЕБЕ БОЛЬШЕ ВСЕГО ВНИМАНИЯ.

Но именно R2, оригинальный астромех, привлекает к себе больше всего внимания членов клуба. Когда строители демонстрируют своих дроидов на публике, легко увидеть, почему это так. «Он знаменитость, где бы вы ни появились, – говорит Джеймс о своем дроиде, – у вас может быть лучший Вейдер, или Фетт, или даже вуки, но, когда вкатывается R2, все бегут к нему».

Почему? Из-за чего одноглазое мусорное ведро вызывает такой интерес и симпатию? Спросите любого из строителей R2, и они вам ответят одинаково: дело в голосе. Этот выразительный писк, который Бен Бёртт создал с помощью синтезатора, был оцифрован в файлы mp3 и установлен на сотнях астромехов: грустное чириканье, писк волнения, протяжное нытье, звонкий визг. Когда стараниями Лукаса и Бёртта звуки точно соответствуют движениям головы, как в фильмах, звуки создают образ очаровательного животного – особенно привлекательного для женщин (не зря R2 изображен в пародии на документальный фильм «Под куполом», написанной Байсом, в образе рок-звезды с алкогольной зависимостью и множеством подружек).

Я видел, как R2 работает с толпой на «Барботе» – мероприятии в Сан-Франциско, где изобретатели соревновались в том, чья машина лучше смешает коктейль. R2 привлекал больше внимания, чем любой из роботов-барменов. Джеймс стоял в стороне, дистанционно управляя дроидом, так что казалось, что он сам общается с наиболее интересными людьми в толпе – опять это были женщины. Но жена Джеймса может не беспокоиться. Смысл в том, чтобы создание Джеймса было в центре внимания, а не он сам. Он гордится тем, как легко спрятать портативный пульт управления, и особенно рад, когда кто-то оглядывается по сторонам, пытаясь понять, кто управляет дроидом. «С R2 можно играть и делать вещи, которые сам ты никогда не сделаешь, – говорит Джеймс. – Он твое продолжение. У вас невидимая связь».

Строители R2 получили высочайшее одобрение на Праздновании III, всего три года спустя после первой встречи с Uber-дроидом. Лукаси Рик Маккаллум посетили их павильон на конвенте; в разговоре они спросили строителей, сколько денег уходит на дроида. От 8 до 10 тысяч, ответили им. Строители дроидов говорят, что Создатель и его продюсер были несколько удивлены суммой; челюсти упали на пол. ILM и его субподрядчики выставляли студии счет в 80 тысяч долларов за дроида. «Если мы еще когда-нибудь станем снимать «Звездные войны», – сказал Маккаллум, – вы, ребята, наняты».

Лукас сказал, что R2 – его любимый персонаж. На съемках Лукас любил его имитировать (в одной из историй со съемок «Возвращения Джедая» в пустыне рассказывается, как Лукас подшутил над Энтони Дэниелсом, заняв место R2, ползая рядом с ним и пища). R2 отведена большая роль в каждом фильме; в отличие от 3РО к началу «Эпизода I» он уже полностью функционирует. Также в отличие от 3РО ему не стерли мозг в конце «Эпизода III», что может объяснить, почему на Татуине он так старается связаться с Оби-Ваном, чтобы убедиться, что сын его бывшего хозяина спасет дочь его бывшего хозяина. R2 спасает жизнь каждого главного героя в обеих трилогиях. Он ни разу не оступается ни одной из своих трех ног – в отличие от Йоды, или Оби-Вана, или всего ордена Джедаев. Когда дроид начал свой первый день съемок в «Мести Ситхов», Лукас рассказал режиссеру-аниматору Робу Колману о своем видении саги в целом: вся история «Звездных войн» рассказывается хранителю «Книги Вхолей» – помните ее? – через сто лет после событий «Возвращения Джедая» не кем иным, как R2-D2.

Так что если есть вечная правда, единая для каждого фильма «Звездных войн», она не в том, что с вами пребудет Сила, потому что Сила вполне может увести вас на Темный путь. Она в том, что R2-D2 – крутой чувак. И он может завладеть вашей жизнью куда больше, чем все остальные персонажи вместе взятые.[113]

25

Как я перестал бояться и полюбил приквелы

Насколько строительство дроидов и совместные костюмированные акции объединили фанатов в 2000-х, настолько же споры касательно качества трилогии приквелов их разъединили. Никто не сомневался, что «Эпизоды» с I по III были огромным шагом вперед для цифрового кино, или в том, что они оставили большой след в нашей культуре (даже само слово «приквел» не было в ходу до 1999-го). Но никто и не сомневался, что у миллионов зрителей осталось плохое послевкусие от фильмов. За годы, прошедшие после их выхода, приквелы вызвали явные разногласия, которые никуда не уходят – потому что, как бы ни хотела студия всех убедить, что это конфликт поколений, правда куда запутаннее.

Если вы попытаетесь найти точный момент начала раскола, то это будет 19 мая 1999 года, вскоре после полуночи на сеансах по всей Америке – а точнее, та секунда, когда по экрану поползли слова «Неспокойные времена настали для Галактической Республики», прежде чем причина этих неспокойных времен – налогообложение торговых путей – появилась на экране. Это был, как мы знаем из истории про «Руку-убийцу», прекрасный момент единения фанатов. Именно поэтому фильм Кайла Ньюмана «Фанаты» (2007), рассказывающий о группе поклонников «Звездных войн», которые пытаются украсть раннюю копию «Скрытой угрозы» с ранчо Скайуокера, чтобы показать фильм умирающему другу, заканчивается в этот момент: наши герои, которые еще не видели «Эпизод I», сидят в театре 19 мая, пока тухнет свет. Один из них спрашивает: «А что, если фильм паршивый?» Затемнение.

Ньюман на самом деле – поклонник приквелов, но он хотел, чтобы «Фанаты» напомнили о той позитивности теперь уже ушедшей эпохи между Специальной редакцией и приквелами. «Люди снова ими интересовались, – говорит он о франшизе «Звездных войн». – Была такая энергетика – она снова сближала людей». А после этого? «Нельзя отрицать, что что-то изменилось. Фанаты разделились». Конечно, были дебаты и по поводу Специальной редакции. Некоторые фанаты не особо любили «Возвращение Джедая». Но после кризиса, который обрушился на мир фанатов «Звездных войн», жаркие споры об эвоках стали выглядеть небольшими разногласиями об оттенках окраски световых мечей.

Дело не только в том, что некоторые фанаты полюбили приквелы, а другие возненавидели. Были те, чье отношение менялось в одну или другую сторону, медленно – месяцами или даже годами; и те, кто со временем смог убедить себя в достоинствах фильмов. Ньюман говорит, что продолжение «Фанатов», если он его когда-нибудь снимет, начнется после «Атаки клонов» и будет отражать разделение среды поклонников фильма. Один из героев, Хатч, будет недоволен всем в фильме; другой, Уиндоуз, будет рационализатором, пытающимся объяснить каждый спорный момент сюжета. Третий герой, Эрик, будет арбитром – роль, которую я тоже занимаю в дебатах: слегка разочарованный, но с любопытством ждущий, сможет ли рационализатор заставить меня вернуть веру.

НЕКОТОРЫЕ ФАНАТЫ ПОЛЮБИЛИ ПРИКВЕЛЫ, А ДРУГИЕ – ВОЗНЕНАВИДЕЛИ.

У Хатчей в мире фанатов «Звездных войн» по своей природе самые громкие голоса. Вы можете оценить их реакцию на приквелы, наблюдая за Саймоном Пеггом – британским актером, позднее сыгравшим Скотти в «Звездном пути» Джей Джей Абрамса – в написанном им самим британском комедийном сериале «Долбанутые» (1999–2001). В подражание сцены в конце «Возвращения Джедая», в которой Люк Скайуокер сжигает тело Вейдера на погребальном костре, герой Пегга после просмотра «Скрытой угрозы» сжигает свою коллекцию «Звездных войн» на заднем дворе. Это было подано как комедия, но Пегг, давний и страстный фанат, примерно так же относился к приквелам. В 2010-м он назвал «Скрытую угрозу» «скучной, напыщенной, бессмысленной массой, маскирующейся под детский фильм».[114] В «Долбанутых» Пеггу не пришлось играть, когда в магазине комиксов он кричит на ребенка, который попросил фигурку Джа-Джа Бинкса: «Тебя не было у истоков! Ты не знаешь, как это было хорошо, как важно! Для тебя это просто большая и яркая реклама игрушки!»

О да, дети. Три героя Ньюмана хорошо отражают различные группировки взрослых фанатов «Звездных войн», но дети, которые любят приквелы, это немаленькая группа, которую тоже надо учитывать. Создатель даже предположил, что единственное разделение фанатов – возрастное. «Мы знаем, что у нас есть реальное разделение поколений касательно «Звездных войн», – сказал Джордж Лукас во время Праздника V в 2010 году, давая интервью Джону Стюарту со сцены. – Все зрители старше сорока любят [Эпизоды] IV, V, VI и ненавидят I, II, III. А дети до тридцати любят I, II, III и ненавидят IV, V, VI». Это привело к такому возмущению в толпе, что зрители чуть не прогнали Лукаса со сцены. «Если вам десять лет, – крикнул он в ответ, – боритесь за свои права!»

Но демография фанатов «Звездных войн» никогда не была так четко разделена, как говорит Лукас. Я знаю десятилетнего зрителя, который ненавидит «Скрытую угрозу», но считает «Возвращение Джедая» и «Месть Ситхов» величайшими фильмами в истории. Таковы дети, и Лукас это наверняка знает, – непредсказуемые и придирчивые. Они любят или не любят фильмы более невинно, чем говорит Лукас, так же как вы наслаждаетесь закатом, и они часто сильно меняют свое мнение с возрастом. «Это было потрясающее зрелище, когда я была ребенком, – говорит Лиз Ли, звезда мокьюментари на канале MTV «Моя жизнь в роли Лиз». – Компьютерные эффекты тогда все еще впечатляли».

Ли было восемь лет, когда вышла «Скрытая угроза», сейчас ей двадцать один. Она все еще достаточно фанатеет от «Звездных войн», чтобы сделать татуировку с эмблемой мандалорианцев – расы воинов, которые носили форму, как у Бобы и Джанго Фетта. «Чем старше я становлюсь, – говорит она, – тем больше мне нравится оригинальная трилогия и тем больше я презираю приквелы. Не то чтобы меня они злят, просто для взрослой меня в них куда меньше интересного».

У каждого фаната независимо от возраста своя собственная реакция на фильмы. Многим нравится один приквел и не нравятся два других, или же им нравятся два, но они ненавидят третий – как в случае с Ньюманом, которому абсолютно ничего не понравилось в «Атаке клонов».

Возможно, вы, как и я, думали, что сделать со своим отношением к приквелам. Возможно, вы тоже думали – может быть, невозможно наслаждаться новыми «Звездными войнами», если вам больше двадцати, или тридцати, или сорока. Мы не узнаем наверняка, пока «Эпизод VII» не повторит эксперимент в планетарном масштабе. Но тем временем немного любительской терапии может помочь снять боль – и начинается она с пяти стадий переживания горя, вызванного приквелами «Звездных войн».

Первая стадия горя, конечно, отрицание: вы можете взять фильмы, которые вам не нравятся, и просто объявить, что они не существуют.

Помните Криса Гиунту, парня, сделавшего предложение прямо перед полночным показом «Скрытой угрозы» при помощи Рика Маккаллума? Перемотаем на 15 лет вперед. Гиунта вернулся в Мэриленд, в его доме есть пластмассовое панно в точности как Хан Соло, замороженный в карбоните, домашний кинотеатр и жесткая политика: никаких приквелов, никогда. «Ни один из трех моих детей не видел приквелы или Специальные редакции, – говорит он. – У меня издание оригинальной трилогии 1996 года на лазерном диске, и это все, что они видели. Девочки понимают, что есть и другие «Звездные войны» и что папа очень злится, когда о них упоминают. Моему сыну семь; у него друзья в школе смотрят мультсериал «Войны клонов». Он говорит: «Пап, есть и другие фильмы «Звездные войны»!» Я отвечают: «Нет, это не настоящие «Звездные войны».

Менее экстремальная версия отрицания – это так называемый Порядок Мачете. Программист из Колорадо Род Хилтон впервые написал о нем в своем блоге Absolutely No Machete Juggling[115] в ноябре 2011 года – отсюда и название. К удивлению Хилтона, Порядок Мачете стал интернет-феноменом и широко обсуждался в Сети весь 2012 год.

Порядок Мачете был ответом Хилтона на вопрос, в каком порядке смотреть сагу. Ведь если смотреть их в хронологическом порядке, то это портит главный сюрприз серии – «Я твой отец» в «Эпизоде V», – потому что новые зрители узнают правду о родителях Люка в «Эпизоде III». Но если смотреть классическую трилогию перед приквелами, то вы увидите пожилого Императора, прежде чем молодого Палпатина, что испортит его сюжетную линию. (Не говоря уже о призраке Хейдена Кристенсена в конце современной версии «Возвращения Джедая»: а это еще что за парень? – удивитесь вы.)

Порядок Мачете предлагает компромиссный вариант, выстраивая просмотр в следующей последовательности: эпизоды IV, V, II, III и, наконец, VI. Практически это делает приквелы большим экскурсом в прошлое, после того как раскроется вопрос с отцовством. Вопрос о том, говорит ли Вейдер правду – и если да, то как это произошло, – добавляет новое напряжение эпизодам II и III. Тайна личности императора сохранена. «Эпизод I» полностью исключается, и вы не почувствуете потери, потому что «каждый персонаж, появившийся в нем, либо убит, либо исключен из сюжета до его конца, – говорит Хилтон, – либо лучше показан в более позднем эпизоде. Покопайтесь в своих чувствах, и вы поймете, что это правда!»

Те, кто устроили марафон «Звездных войн» в этом порядке, говорят о растущем чувстве напряжения при просмотре двух оставшихся приквелов. «С применением Порядка Мачете, – писал сайт Den of Geek, – контроль Императора над вселенной кажется абсолютным и тираническим. Его знание Темной стороны Силы неизмеримо. Конец Императора – самый счастливый день для вселенной за последние 30 лет; это оправдывает последовавшие празднества».

Будет ли Джордж Лукас возражать против Порядка Мачете? Если коротко, то да: он продолжает отстаивать «Эпизод I». Но Создатель несомненно знает силу перестановки фильмов саги, потому что именно это он намеревался сделать с помощью сиквелов: изменить нашу перспективу на события классической трилогии. «Мне было интересно полностью перевернуть драматическое наполнение оригинальных фильмов, – сказал Лукас. – Если вы смотрите их в порядке выхода на экран – вы получите один фильм. Если вы посмотрите их с I по VI, то получите совершенно другой фильм. Это очень современно, почти интерактивное кино. Вы берете куски, меняете их местами и получаете различный эмоциональный результат».

ПОРЯДОК МАЧЕТЕ СТАЛ ИНТЕРНЕТ-ФЕНОМЕНОМ И ШИРОКО ОБСУЖДАЛСЯ В СЕТИ ВЕСЬ 2012 ГОД.

Поклонники «Звездных войн» обращались к интерактивным возможностям серии уже с 2000 года, когда монтажер из Лос-Анджелеса Майк Джей Николс смонтировал кое-как сокращенную версию «Эпизода I» под названием «Скрытая редакция». Она была на двадцать минут короче оригинала. В версии Николса сцены сменяются с такой быстротой, что даже у супермонтажера из страны Зум Лукаса могла бы закружиться голова (если бы он посмотрел эту версию; в официальном заявлении Lucasfilm говорится, что Создателя не интересует просмотр изувеченных версий его собственных работ). Бо́льшая часть реплик Джа-Джа вырезана, превращая гунгана в подобие комика немого кино Бастера Китона. Та же судьба постигла девятилетнего Энакина в исполнении Джейка Ллойда.

«Скрытая редакция» анонимно распространялась через Сеть – ее записывали на DVD и передавали из рук в руки. Студия вмешалась, лишь когда пираты – и некоторые магазины – стали продавать копии DVD, что пересекало черту между фанатским энтузиазмом и нарушением авторских прав. «Мы понимаем, что это фанаты, которые развлекались со «Звездными войнами», это никогда не будет для нас проблемой, – сказала представительница Lucasfilm Джина Коул в июне 2001-го. – Однако за последние 10 дней события стали развиваться сами собой, как иногда бывает, когда дело касается «Звездных войн». Две недели спустя Николс извинился и сказал, что его «демонстрация возможностей монтажа вышла из-под контроля».[116]

Пиратские копии исчезнут с ростом скорости доступа в Интернет и развитием файлообменников – если вы можете скачать «Скрытую редакцию» в высоком разрешении, зачем вам платить деньги человеку на улице за DVD более низкого качества? Более того, Николс был лишь первым из монтажеров. Сегодня можно найти сотни версий каждого фильма из серии «Звездные войны», включая оригинальный фильм, с исправленными диалогами и убранными всевозможными ошибками – или тем, что считает ошибками сам монтажер. (Одна из самых интересных версий, которую невозможно найти, – монтаж всех трех приквелов в один фильм продолжительностью восемьдесят пять минут, сделанный актером и киноманом Тофером Грейсом; по словам Ньюмана, который был одним из немногих, кому удалось увидеть эту версию, Грейс показал его «только один раз».) Фанатские редакции являются ключевым примером культуры «Перезаписи» как противоположности культуре «Только для чтения», в соответствии с теорией, описанной в книге гарвардского профессора Лоуренса Лессига «Ремикс». Кажется правильным – или ужасно ироничным, – что самая известная работа режиссера-перфекциониста, чей первый студенческий фильм был минутным коллажем вырванных из журналов фотографий, станет основой этих коллажей XXI века.

Стоит упомянуть еще один вид отрицания – отрицание диалогов, точнее, отрицание их подачи. Эмили Эшер-Перрин с сайта Tor.com решила принять на веру слова Лукаса, назвавшего приквелы «немым кино», и посмотрела всю трилогию приквелов с выключенным звуком, включив в качестве аккомпанемента диск с саундтреком Джона Уильямса. «Фильмы смотрятся на совершенно другом эмоциональном уровне, – подвела итог она. – Я почувствовала, что понимаю, к чему стремился Лукас».

Если вас огорчает и раздражает мысль, что, чтобы понять приквелы, вам может потребоваться еще раз посмотреть их, на этот раз без звука, то вы, вероятно, готовы к следующей стадии горя. Я говорю о чувстве, которое ведет к страданиям и Темной стороне, если Йоде можно верить: о гневе. И нет лучшего примера постоянного, непрекращающегося гнева, направленного против приквелов, чем тот, что можно найти в обзорах мистера Плинкетта.

В 2009 году Майк Стоклаза, кинематографист из Милуоки, снял подробный, гневный, практически маниакальный видеообзор «Скрытой угрозы». Обзор длился семьдесят минут, поэтому Стоклаза поделил его на семь десятиминутных видео на YouTube. Хоть звучит это и не очень многообещающе – обзор, который по продолжительности равен половине фильма? – видео продвигались в «Твиттере» такими известными фанатами, как Саймон Пегг и автор сериала «Остаться в живых» Дэймон Линделоф, в результате чего его посмотрело более пяти миллионов человек. Стоклаза позднее выложил девяностоминутные обзоры «Клонов», «Ситхов», а потом и других фильмов, также поделенные на небольшие отрывки. Канал Стоклазы на YouTube – RedLetterMedia – набрал более 46 миллионов просмотров, в основном за счет обзоров приквелов.

Чем они интересны? Стоклаза изображает шута, беря на себя роль Гарри Плинкетта, персонажа, всегда остающегося за кадром «автора» обзора. Плинкетт, как выясняется, наполовину киноман, наполовину серийный убийца, утративший здравый смысл и часто теряющий нить повествования. Стоклаза использует свое образование в Чикагской киношколе, чтобы указать на все минусы в фильме Лукаса: отсутствие в «Эпизодах I и II» нормального главного героя; тот факт, что бо́льшая часть «Эпизода III» смонтирована с применением скучной техники монтажа кадр – обратный кадр. Но, говоря это от лица Плинкетта, он также пародирует фанатов «Звездных войн». Возможно, самый показательный результат популярности Плинкетта: один из фанатов решил написать ответ по пунктам на все минусы, которые указал Стоклаза в своем обзоре. Текст, ненамеренно похожий на Плинкетта, был длиной 108 страниц.

Стоклаза намеревался показать, что король – голый. «Я не уверен, что Джордж – это гений кинематографа, которым его все представляют, – говорит он. – Я вижу парня, которому пришла в голову классная идея сделать космический приключенческий фильм в духе старых сериалов о Флэше Гордоне. Немного его модернизировать, добавить визуальных элементов из фильмов о Второй мировой войне, добавить мифологических элементов и назвать «Звездные войны». А потом набрать группу людей, которые это как-то сделают реальностью… Лучше всего у него получается, когда другие люди берут его идеи и работают над ними. Когда он и автор сценария, и режиссер – это катастрофа».

Стоклаза элегантно демонстрирует справедливость этого утверждения в наиболее часто цитируемой части его обзора «Эпизода I», где он просит фанатов как оригинальной трилогии, так и «Скрытой угрозы» описать персонажей фильма, не описывая их внешность или профессию. Хан Соло смелый, наглый, самоуверенный, любит рисковать, у него доброе сердце. Квай-Гон Джинн… Четырем участникам опроса Стоклазы трудно придумать описание, пока один из них не говорит: «Строгий?» 3РО болтливый, трусливый, придирчивый и надоедливый; Падме Амидала… Фанаты не могут подобрать ни одного слова, которое не описывало бы ее макияж, одежду или то, что она королева, и это становится для них откровением. «Смешно, – говорит один из них. – Понимаю, к чему ты клонишь».

Самые сильные обвинения в обзорах Плинкетта звучат из уст самих Лукаса и Маккаллума. Стоклаза подготовился, набрав цитат из дополнительных материалов и документальных фильмов, показывающих режиссера и продюсера с худшей стороны. «Это как поэзия; здесь есть рифма» – кадр, в котором Лукас говорит эти слова съемочной группе показан несколько раз подряд. «В фильме очень много действия; в каждом кадре происходит очень много вещей», – говорит Маккаллум. Стоклаза сопровождает эту фразу одним из самых непонятных спецэффектов приквела, в котором не ясно, на что мы должны смотреть и почему. Неожиданно создается впечатление, что Маккаллум говорит о фильме, полном ярких образов, которые ничего не значат.

Ролики дали нам ощущение умственного и физического истощения, которое, казалось, доминировало над производством приквелов. Они показывают нам Лукаса, упавшего в режиссерское кресло с большой чашкой кофе или окруженного людьми с очень красноречивыми выражениями лиц. Лукас шутит, что сценарий еще не закончен; его подчиненные улыбаются, но в глазах у них ужас человека, плененного в бесконечном аттракционе. Можно перефразировать слова, однажды сказанные Лукасом о своем отце: он босс – тот, кого мы боимся.[117] Мы видим актеров на фоне зеленого экрана перед двумя камерами, и каждая сцена, в которой нет действия, выглядит знакомо: два актера медленно идут по коридору или через комнату, останавливаются, поворачиваются к окну. (Если это недостаточно скучно, Стоклаза отмечает, что все важные разговоры в «Мести Ситхов» происходят на креслах или диванах: когда вы понимаете это, сложно не обращать на это внимание.)

САМЫЕ СИЛЬНЫЕ ОБВИНЕНИЯ В ОБЗОРАХ ПЛИНКЕТТА ЗВУЧАТ ИЗ УСТ САМИХ ЛУКАСА И МАККАЛЛУМА.

Несмотря на весь свой гнев, Стоклаза не направляет его в обычное русло, предпочитаемое многими противниками приквелов. Он не ругает Хейдена Кристенсена за плохую игру в роли Энакина: «Даже сэр Лоуренс Оливье не смог бы убедительно сыграть это дерьмо», – бурчит Плинкетт. А как же Джа-Джа Бинкс? «Можно сказать, что Джа-Джа был единственным персонажем, которого можно понять, – заявляет Стоклаза. – У него была мотивация, его персонаж прошел определенный путь. Он раздражает, да, но, по иронии, он наиболее реалистичный и понятный персонаж в «Скрытой угрозе».

Стоклаза – это бич защитников приквелов, во многом потому, что каждое обсуждение и форум, посвященные «Звездным войнам», сегодня содержат в комментариях ссылки на его видео, которые люди размещают вместо того, чтобы высказать собственное мнение. Но за всем этим едким юмором лежит достаточно выдержанная и обоснованная позиция. Многие комментаторы выбрали более грубый путь. В 2005-м группа Waffles записала песню «Джордж Лукас изнасиловал наше детство». Три года спустя создатели «Южного парка» пошли еще дальше, показав в эпизоде Джорджа Лукаса, насиловавшего штурмовика. Фурии в аду ничто в сравнении с обиженными фанатами «Звездных войн».

Когда отрицание и гнев пройдут, всегда есть место сделке. Поскольку фанаты «Звездных войн» такие творческие, то все, кто недоволен приквелами, думали одно и то же: «Я бы сделал лучше». Споры о том, как именно можно было бы сделать приквелы лучше, годами шли в спальнях, кафе и общежитиях. Одно дело – обсуждать утром вчерашний матч, но здесь обсуждение тянется день за днем, и конца ему не видно.

Самым ярким примером стадии сделки может послужить Майкл Баррайт – двадцатишестилетняя звезда YouTube из Лос-Анджелеса. Как и Стоклаза, Баррайт имеет за плечами образование в сфере кино – он его получил в УЮК, альма матер Лукаса, – но он моложе и оптимистичнее. Баррайт в детстве был актером на канале Nickelodeon и играл молодого Джерри Сейнфилда на канале HBO; у него сохранились звонкий голос и широкая улыбка ребенка-телеведущего. Когда вышел «Эпизод I», Баррайту было 12 – никак не ворчливый старик. Но вскоре некоторые моменты в фильме стали беспокоить его и его друзей. Например, то, что это должна была быть история Оби-Вана и что смерть Дарта Мола лишила нас отличного злодея. В 2012-м «Скрытая угроза» снова вышла в кино, на этот раз в 3D. Баррайт, который к тому моменту вел на YouTube канал Belated Media, посвященный кино, решил сделать обзор, сконцентрировавшись на том, что ему нравится в фильме. «Плинкетт критикует и занимается деконструкцией фильма, и это потрясающе, – говорит Баррайт. – Но я не хотел просто ругать фильм. Никто не идет на фильм, чтобы разочароваться. Я пытался найти положительные стороны».

Как выяснилось, положительного в фильме не хватило для обзора, поэтому Баррайт позволил своему воображению создать слегка измененную версию фильма. Итоговое видео получило название «Что если бы «Эпизод I» был хорошим?». Потребовался год, чтобы видео стало популярным в сети – на сегодня оно собрало уже более двух миллионов просмотров. Количество подписчиков канала Баррайта выросло с 5000 до 100 тысяч. Его новые поклонники стали требовать продолжения – «Что если бы «Эпизод II» был хорошим?», – которое Баррайт, скорее любитель кино, чем «Звездных войн», не собирался делать. В 2013-м он сдался. Результат набрал миллион просмотров за неделю, и Баррайт стал получать тонны электронных писем фанатов с идеями альтернативных сценариев. «Я случайно разворошил самое большое осиное гнездо в мире фанатов», – говорит Баррайт. (Он по-прежнему работает над видео, посвященным «Эпизоду III».)

Альтернативная версия «Эпизода I» Баррайта заразительна. В отличие от большинства утренних обсуждений вчерашнего матча это – элегантное предложение, минимально меняющее сам фильм. В его версии Джа-Джа Бинкс полностью удален из фильма, хотя гунганы остаются. Оби-Ван передвинут в центр повествования и сделан главным героем, хотя его учитель Квай-Гон все еще присутствует. Энакин сделан старше, и Квай-Гон может просто почувствовать, что в нем велика Сила, вместо того чтобы проверять его на наличие мидихлорианов. Падме флиртует с Оби-Ваном, а потом спасает ему жизнь, уводя его от битвы с Дартом Молом. Мол убивает Квай-Гона и остается живым, давая Оби-Вану повод охотиться на него в последующих фильмах. Йода по большей части отсутствует, создавая завесу тайны вокруг персонажа. Палпатин становится посредником между Советом Джедаев и Сенатом – роль, позволяющая ему дергать за бо́льшее количество веревочек. И это в целом все. Баррайт пересказывает сцены, логически следующие из этих решений, с кучей монтажных срезок и визуальных шуток, развлекающих нас в этом путешествии по стране того, что могло бы быть.

Но, конечно же, «Звездных войн», которые могли бы быть, на самом деле не было. Это основная проблема сделки – в какой-то момент фантазия разрушится, и мы вновь испытаем боль приквелов. У всех свои предпочтения; у всех в голове собственная версия «Звездных войн». Писатель Тимоти Зан, работающий в расширенной вселенной, ненавидел концепцию мидихлорианов: «Надеюсь, ее выкинут», – сказал он в 2000 году, но, как выяснилось, его надежды не оправдались (мидихлорианы снова были упомянуты в «Мести Ситхов»). Даже Кайл Ньюман, защитник приквелов, хотел бы, чтобы только один актер играл Энакина на протяжении всех фильмов.

Вымышленный мистер Плинкетт по меньшей мере признает реальность случившегося в приквелах. «Возможно, худшее, что можно о них сказать, это то, что они останутся навсегда, – говорит он монотонным голосом в начале обзора «Скрытой угрозы». – Они никуда не денутся. Их нельзя заставить исчезнуть».

Все мыслящие фанаты «Звездных войн» рано или поздно сталкиваются с огромным разрывом между сияющей прекрасной идеей «Звездных войн» и ее менее чем прекрасным исполнением. Самые страстные фанаты зачастую являются и наибольшими перфекционистами, поэтому они больше других борются с этой проблемой, что приводит нас к предпоследней стадии переживания горя «Звездных войн»: депрессии. Никто не может сказать, насколько распространено состояние депрессии из-за приквелов, но помните видео Дарт Вейдера на YouTube, о которых я говорил в главе 9? Самое популярное из них – «Звездные войны», которые я знал» (15 миллионов просмотров), в котором Дарт Вейдер поет Джорджу Лукасу: «Нет, не надо было делать их такими плохими… Что случилось со «Звездными войнами», которые я знал».

Ни один фанат не желает такого настроения. Оно само приходит – не столько как Темная сторона Силы, сколько как ее версия, придуманная Лукасом во втором варианте сценария «Звездных войн»: Сила Боган. Когда в вас как в раннюю версию Хана Соло попадает Боган, надо всеми силами стараться изгнать ее из головы. Или вы окажетесь в отсеке переработки мусора примерно с такими мыслями:

Нет смысла любить «Звездные войны» так же, как раньше. Время не вернуть: дух 1977-го не найти нигде, кроме как в книгах по истории. Мы теперь стали всезнайками, как говорит навахо Мэнни Уилер. Интернет полон нами. Мы теперь можем лишь громко выражать в соцсетях, что бы мы поменяли. Никто не может просто наслаждаться закатом, поэтому никто не может рассказать эпическую неироничную историю; мы потеряли способность удивляться, как дети. Мы поддались ненависти. Мы получили те приквелы, что заслужили. Мы должны принять, что это просто хрень для рекламы детских игрушек; у Создателя не было новых идей, поэтому он сделал фильмы, которые рифмуются с предыдущей трилогией. Это судьба всех создателей и их творчества: они устают, начинают повторять сами себя. Вся эта история про мономиф Джозефа Кэмпбелла была притворством, придуманным Лукасом в 1980-е, и общество купилось на это, желая эскапизма и восторгаясь новыми спецэффектами, поэтому и поместило три фильма на недостижимый пьедестал, несмотря на их неустойчивый фундамент. Единственный способ – это забыть «Звездные войны» и начать взрослую жизнь. Пришло время продать игрушки с чердака. Оставить младенческое.

Если в данный момент вы чувствуете себя так же; если вы достигли дна в своем горе от приквелов, возможно, пора наступить моменту воссоединения с Христом – или воссоединения с Силой, если вам так больше нравится. Давайте я представлю вам хорошего старомодного проповедника.

Принятие – самая сложная стадия переживания горя, но и самая важная. Только поняв приквелы как то, чем они являются, – а не то, чем они могли бы быть, – фанаты могут надеяться на обретение мира в своем восприятии франшизы.

Я хотел увидеть приквелы так, как их видят защитники этой трилогии. Поэтому я обратился к блогеру Брайану Янгу (его можно найти на сайте StarWars.com и в других местах), одному из самых умных и надежных защитников приквелов на планете. Когда «Скрытая угроза» вышла, Янг только закончил школу и месяц ждал в очереди к кинотеатру в Юте. В отличие от других людей в очереди, он работал в кинотеатре, поэтому смог посмотреть фильм еще 70 раз. Вскоре после выхода «Клонов» у него родился сын – Янг назвал его Энакин.

Янг несколько раз на конвентах вел диалоги на тему «Почему мы любим приквелы». И он сделал то, чего ни один человек, насколько я знаю, сделать не рискнул: однажды вечером на Праздновании 2012 он лично защищал приквелы перед Джейком Ллойдом, актером, исполнившим роль Энакина Скайуокера в «Эпизоде I». После фильма Ллойд больше нигде не снимался. Теперь ему за 20 и он люто ненавидит фильм, за который над ним насмехались все время обучения в школе и колледже. Нельзя сказать, что Янгу удалось убедить Ллойда в своей точке зрения; тот ушел от разговора, узнав имя сына Янга, а потом исключил его из друзей на «Фейсбуке».

Я разделил с Янгом несколько часов и несколько пинт пива в его родном городе – Солт-Лейк-Сити – и сказал, что буду исполнять роль адвоката дьявола. Я собирался высказать ему каждую претензию, когда-либо выдвигавшуюся против приквелов, каждый вопрос, который только мог придумать. Он кивнул. «Справляться с ненавистью к приквелам – моя специальность», – сказал он. Дамы и господа: Брайан Янг, терапевт «Звездных войн».

Для начала: диалоги. Они одинаково ужасны на протяжении всех трех эпизодов, так? К моему удивлению, Янг не стал спорить. «Джордж Лукас не писатель», – просто сказал он, и, конечно же, Создатель сам это говорил. Тогда как нам относиться к диалогам, спросил я, – как к намеренной пародии на «Флэша Гордона» и «Бака Роджерса»? Янг мудро кивнул: «Именно так я и делаю, если хочу получить удовольствие от фильмов».

Для фанатов, которым нужна рационализация в пределах вселенной «Звездных войн», у Янга тоже есть объяснение высокопарности диалогов. Эти три фильма в основном о политиках и аристократах, королевах и сенаторах, образованном Совете Джедаев. Чтобы услышать, как подобные люди говорили в оригинальной трилогии, послушайте принцессу Лею и гранд-моффа Таркина. «Они говорят высокопарным слогом в стиле викторианской эпохи, которым в приквелах говорят практически все, – отмечает Янг. – Только в приквелах нет героя, подобного Хану Соло, который будет закатывать глаза на подобные речи и говорить крутые фразы. Таких героев нет в приквелах, потому что мы в другом мире. Мы имеем дело с людьми королевских кровей. В классической трилогии мы имеем дело с фермерами и контрабандистами».

Но был персонаж далекий от высшего света – Джа-Джа Бинкс. Как можно защищать это надоедливое, бесполезное добавление к канону «Звездных войн»? Снова Янг меня полностью разоружил: он считал Джа-Джа «абсолютно невыносимым», как и все мы. «Я не сразу понял, зачем он нужен в истории», сказал он. Это случилось, когда он смотрел эпизод «Войны клонов» со своей дочкой, которой было на тот момент восемь лет, и там появился Джа-Джа; она заявила, что «Звездные войны» – не «Звездные войны» без Джа-Джа. «Он и должен нравиться детям и быть невыносимым для всех остальных зрителей, – объясняет Янг. – Он невыносим и для других персонажей. Мораль в том, что иногда надо терпеть неприятных людей. Даже к ним следует относиться с уважением. Каждая жизнь имеет ценность».

Сложно спорить с такой защитой Джа-Джа, и она несомненно лучше объяснения, которое я слышал от Лукаса на Праздновании – что в свое время зрители ненавидели 3РО в оригинальной трилогии так же, как они потом возненавидели Джа-Джа в приквелах (абсолютно ложное утверждение). Я стал думать, что студии надо нанять Янга и отправить по стране в качестве старомодного проповедника приквелов.

Как адвокату дьявола, пришло мое время предъявить козыри. «Как насчет выбора Хейдена Кристенсена на роль Энакина в «Атаке клонов»?» – спросил я. Не мог же Янг принять за чистую монету его ужасное нытье и попытки изображать ухаживания за Падме в этом фильме. Оказывается – мог. «Он ноет не меньше и не больше, чем Марк Хэмилл в «Эпизоде IV», – говорит он (и не сложно догадаться, о какой реплике он думал в этот момент: «Но мне нужно забрать на станции Тоши конвертеры!»[118]).

Игра Кристенсена соответствовала ситуации, в которой находился его персонаж, считает Янг. «Подумайте: вы монах, который не знает, как говорить с девушкой, и вдруг оказываетесь рядом с, возможно, самой привлекательной женщиной в галактике. Вы будете вести себя как идиот, а говорить еще глупее. Помните первые слова, которые вы подростком сказали девушке? Они были лучше, чем «Ненавижу песок, он такой грубый, жесткий и набивается повсюду»?

Я признал, что нет.

Когда Янг выдвигает претензии к приквелам, то это касается моментов, которые вы заметите, только посмотрев каждый фильм не меньше дюжины раз, – например, те сцены в «Атаке клонов», которые были сняты позднее, и Юэн МакГрегор снимался в них с накладной бородой, приклеенной, словно парик. Янг не видит в его исполнении то, что вижу я: скуку и едва прикрытое презрение. Возможно, всего лишь возможно, это восприятие меняется, когда вы посмотрели фильмы так же много раз, что и Янг. «Ностальгия и знакомство – это те две вещи, которые люди не связывают с приквелами, – сказал он. – Если бы они это делали, то фильмы бы нравились им больше. Подумайте: к моменту выхода «Эпизода I» сколько раз вы смотрели «Эпизод IV»?»

Я признался, что засмотрел видеокассету «Звездных войн» моего отца до дыр еще в 1983-м и бросил считать после пятидесяти просмотров.

«Вот видите, – сказал Янг, – часть ощущения от просмотра «Звездных войн» – это знание их вдоль и поперек. За первую неделю после его выхода я посмотрел «Эпизод I» семь раз и гарантирую, что в седьмой раз он мне понравился куда больше, чем в первый».

Чем больше он смотрел приквелы, тем больше параллелей между трилогиями он находил. Он увидел и услышал тот ритм, о котором Лукас все говорил, и он ему понравился. Путешествия Энакина и Люка стали зеркально отражать друг друга. Например, оба игнорируют то, чему их учили во втором фильме, из-за эмоциональной привязанности. Когда Янг услышал о Порядке Мачете, он оценил его, но добавил «Эпизод I» и теперь с энтузиазмом рассказывает, насколько это улучшило ритм. Вы полностью видите падение Энакина после «Империи»; и когда потом вы впервые видите Люка в «Возвращении Джедая», он одет в черное и душит охранников свиней в дворце Джаббы. Вы не можете не спросить себя: перешел ли он на Темную сторону, как и его отец? «Приквелы настолько улучшают просмотр классических фильмов, что противно», – говорит Янг.

Мы так разговаривали часами. У Янга был ответ на любую озвученную мной проблему. Тот факт, что стиль грязной «обжитой вселенной» пропадает в приквелах настолько, что плохо разбирающиеся в истории кино обозреватели ругают Лукаса за непринятие стиля «Бегущего по лезвию» и «Чужого»? Это просто показывает, как сильно Империя запустила галактику к началу «Эпизода IV». Мидихлорианы в крови? Это значит, что Джедаи слишком глубоко ушли в чистую науку, отвернувшись от реального мира. Любой ответ у Янга появлялся так быстро, так естественно, что было понятно, что он не рационализирует. Он действительно верит в приквелы, как и миллионы зрителей – признаются они в этом или нет.

Может, я никогда не смогу смотреть «Эпизоды I–III» не морщась, или не заменив звук на саундтрек Джона Уильямса. Но я наконец примирился с ними. В этом мне помогли новеллизации каждого из фильмов: там не приходится беспокоиться за плохие диалоги или ужасную игру актеров. Знаменитый автор фэнтези Терри Брукс явно наслаждался собой при написании «Скрытой угрозы» (он называл это «проектом мечты»). Книжная версия Джа-Джа, описанная Бруксом, это гунган-изгой, который хочет защитить свой народ. «Месть Ситхов» Мэтью Стовера – это маленький шедевр, обожаемый фанатами; книга объясняет причины поступков Энакина, чего так не хватало в фильме. Другие произведения расширенной вселенной помогают разобраться с недостатками приквелов. Сюжетная дыра, связанная с «Сайфо-Диасом», исправлена в романе «Лабиринт зла» (2005). «Трагедия Дарта Плэгаса», о которой Палпатин рассказал Энакину в опере в «Эпизоде III» (не вдаваясь в детали), была подробно описана в книге «Дарт Плэгас» (2012).

Короче говоря, если вы хотите взглянуть на приквелы под новым углом, то это вполне возможно. Можете, например, подумать о том, что на самом деле существуют две идеи «Звездных войн». Одна принадлежит нам, зрителям, и это идея о реалистичной вселенной абсолютно положительных героев и полностью зловещих злодеях, превратившаяся при пересказе во что-то более темное, весомое, более мифологическое, более взрослое. Мы видели в пустынном ландшафте отголоски Серджио Леоне, когда на самом деле он был пустынным потому, что у Создателя не было средств его населить. И это нормально.

ЧАСТЬ УДОВОЛЬСТВИЯ ОТ ПРОСМОТРА «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» – ЭТО ЗНАНИЕ ИХ ВДОЛЬ И ПОПЕРЕК.

А еще была другая идея «Звездных войн» – идея Создателя. Она всегда была немного глупой, и в ней было куда больше безумных инопланетян и космических кораблей из страны Зум. Это был фанатский рассказ о Флэше Гордоне для детей и наших внутренних детей. («Я более дурашливый режиссер», – сказал Лукас журналу Empire в 2014 году, объясняя, почему фильм «Империя наносит ответный удар» был «более взрослым» чем первая лента.) И это тоже нормально.

А если вы не можете полюбить приквелы или рационализировать их, делает ли это вас меньшим фанатом «Звездных войн»? Конечно, нет – если вы придерживаетесь философии «живи и дай жить другим». «Звездные войны» – это шведский стол, – говорит Янг. – Берите все, что хотите, и оставьте остальное другим. Вы же не лезете в пюре, если вы его не любите».

Если это поможет, можно так посмотреть на приквелы: Энакин Скайуокер должен был «принести в Силу баланс» – пророчество, принимавшееся Советом Джедаев без объяснений. Йода и компания, кажется, просто верили, что пророчество означает что-то хорошее. Но после приквелов, насколько нам известно, в галактике осталось два Джедая (Йода и Оби-Ван) и два Ситха (Палпатин и Вейдер). Это ведь баланс, правильно?[119]

Таким образом, приквелы становятся историей с моралью, и мораль эта такова: не верь всему, что предсказано. Например, не верь кинематографисту, говорящему, что никогда, никогда больше не будет фильмов из серии «Звездные войны».

26

Обживая вселенную

25 июня 2005 года, спустя чуть больше месяца после премьеры «Мести Ситхов», казалось, что сага «Звездные войны» начинает свою спокойную жизнь на пенсии. В Сан-Франциско был очередной прохладный и туманный летний день. «Коронет» не смог показать последний эпизод франшизы, которой помог родиться, – из-за падения продаж билетов кинотеатр в марте закрыл свои двери. Спустя два года его снесут, чтобы построить дом для престарелых.

В Президио, в нескольких шагах от «Коронета», Джордж Лукас приветствовал прессу на официальной церемонии открытия новой штаб-квартиры Lucasfilm стоимостью 350 миллионов долларов. Носящая название Центр компьютерных искусств Леттермана, штаб-квартира должна была объединить в одном месте разрозненные подразделения компании: ILM переедет сюда из Сан-Рафаэля, Департаменты лицензирования и маркетинга переберутся с ранчо, а отделение видеоигр – Lucas Arts – с соседнего ранчо, известного как Большая Скала.

В честь открытия был устроен один из теперь знаменитых пикников Lucasfilm на целый день. На пикниках Лукас был наиболее щедр. Посетители – включая и меня – получили великолепно сделанные деревянные коробки для пикника с вырезанной датой и местом; нам пели песни Бонни Райт и Крис Айзек, а обслуга была поразительно привлекательна. Несколько VIP-персон, среди которых были настоящие политики (Нэнси Пелоси, Барбара Боксер) и фальшивые политики (актер Ричард Шифф, игравший Тоби в «Западном крыле», сериале о Белом доме), бродили по покрытым камнем тропинкам участка в 7 гектаров, занимаемого штаб-квартирой, любуясь видами Дворца искусств и моста Золотые Ворота.

Столь масштабный переезд был необходим, и не только потому, что ранчо Скайуокер, Большая Скала и офисы ILM в Сан-Рафаэле трещали по швам. Переезд в город был оздоровительным для компании. «Бо́льшую часть года мы проводили вдали ото всех, – сказала Мишлин Чау, ставшая президентом Lucasfilm в 2003-м. – Не думаю, что для компании в целом это было хорошо».

Lucasfilm давно был лидером в создании цифрового кино, и разве может быть лучшее место для компании, чем мировая столица цифровых идей? Чау умолчала только о факте, что без новых «Звездных войн» компании придется найти новые заказы, чтобы сохранять уровень доходов. Студия не могла все время полагаться лишь на хорошее отношение со стороны доброго миллиардера.

На деньги от первых «Звездных войн» Лукас купил участок в округе Марин, на котором построил ранчо Скайуокер. Теперь открывался второй большой дом, построенный «Звездными войнами», для чего был снесен госпиталь времен Второй мировой войны. На его территории были обнаружены захороненные тела, и из-за слухов о призраках среди работников Чау заказала экзорцизм всего здания с рассыпанием риса в местах, где предположительно появлялись призраки. Вскоре место обзавелось рестораном и баром «У Дикси», в котором у бармена, во всяком случае при моем посещении, на среднем пальце была татуировка светового меча. Центр Леттермана соединялся с ранчо Скайуокер сверхскоростным оптоволоконным кабелем, уничтожавшим время и расстояние между двумя частями империи Лукаса. Старый дом стали называть просто «Ранчо», а новый Лукас и сотрудники ILM (1500 из которых должны были переехать сюда сразу после пикника) стали называть «Звезда Смерти». (Когда Disney приобрел Lucasfilm и в ходе нескольких волн масштабных сокращений сотни тех же самых сотрудников были уволены, некоторые из них стали употреблять более мрачное прозвище для здания: «Маусшвиц».)

Встав, чтобы обратиться к толпе в одном из больших, полных света залов здания Леттермана, Лукас пробурчал несколько слов. Он отметил, как символично было то, что здание закончено в то же время, как и «Месть Ситхов», так как работа над обоими проектами началась в одно и то же время: три года назад. «Месть» вышла в кино пять недель назад и была очередным успехом студии. В год, когда посещаемость кинотеатров падала и не было ни одного крупнобюджетного фильма, «Эпизод III» правил кассовыми сборами. За шесть недель лишь в США фильм собрал 361 471 114 долларов, или в три с лишним раза больше бюджета на его производство. Фанаты все еще выстраивались в очереди, хотя билеты легко можно было заказать по Сети; очередь стала ритуалом сама по себе. В Сиэтле один фанат прождал билета, сидя перед кинотеатром рекордные 139 дней.

К НАЧАЛУ XXI ВЕКА КОМПЬЮТЕРНАЯ АНИМАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДАЛА ЛУКАСУ ВОЗМОЖНОСТЬ ДЕЛАТЬ ФИЛЬМЫ, ОБХОДЯСЬ БЕЗ ОБЩЕНИЯ С АКТЕРАМИ.

В интервью прессе сразу после церемонии Лукас голосом человека, который сорвал банк и бежит из города, объявил, что больше не будет снимать фильмы со 100-миллионными бюджетами. О, он всегда будет иметь связь с миром спецэффектов посредством ILM, где на тот момент велись работы над такими франшизами, как «Гарри Поттер», «Пираты Карибского моря», и еще над одним фильмом про льва, колдунью и платяной шкаф. «Индиана Джонс 4», который Лукас тогда писал совместно со Спилбергом, не считался; он имел в виду, что больше не будет снимать фильмы из серии «Звездные войны» по 100 миллионов, а не фильмы по 100 миллионов вообще. «Дело «Звездных войн» закончено, – сказал он, – во всяком случае в части кино».

Что Лукас будет делать дальше? Ну как же, сказал он, он собирался «пойти и начать работать над моими маленькими экспериментальными фильмами». Он закончил интервью и удалился в коридоры Звезды Смерти, украшенные полудюжиной статуй Дарта Вейдера и Джа-Джа Бинксом в карбоните, подаренным ему 501-м легионом.

Экспериментальные фильмы? Конечно. На самом деле, как Лукас еще в апреле объявил на Праздновании III, студия уже работала не над одним, а над двумя телесериалами во вселенной «Звездных войн» – игровым и мультипликационным. Более того, все здание должно было служить студией по производству телесериалов «Звездные войны» (а если одни из переговоров завершились бы успехом, то и телеканала, посвященного франшизе). Эти новые проекты – и битва за выживание, которая развернется между ними, – будут представлять битву за душу «Звездных войн».

За прошедшие годы – особенно в период между удовольствием от «Молодого Индианы Джонса» и агонией приквелов – Лукасу стало очевидно, что он лучше всего себя чувствует в роли исполнительного продюсера, как шоураннера на телевидении, который задает основные темы и общее направление вымышленного мира, а затем отдает его в руки команды талантливых писателей. Именно так были написаны «Империя» и «Джедай»; у приквелов не было совместной работы над сценарием, и из-за этого Лукас услышал от фанатов много нелестных слов. Не удивительно, что он хотел вернуться к групповой работе над сценариями.

Давно было очевидно, что анимация – первая любовь Лукаса и что ему тяжело ладить с актерами. «Если бы был способ снимать кино без актеров, – предположил Марк Хэмилл еще в 1980-х, – Джордж Лукас им бы воспользовался». К началу XXI века компьютерная анимация действительно дала Лукасу возможность делать фильмы, обходясь без общения с актерами, во всяком случае в их материальном виде. Поэтому не удивительно, что игровой сериал «Звездные войны» в итоге завял, а мультсериал – «Войны клонов» – получил путевку в жизнь.

Нельзя назвать успех «Войн клонов» предопределенным. У игрового сериала под рабочим названием «Звездные войны: преступный мир» был большой потенциал. Студия Lucasfilm вела переговоры о правах на трансляцию сериала в основном с каналом АВС, а одно время – и с НВО. Действие сериала происходило бы в основном на планете-городе Корускант в десятилетия между эпизодами III и IV. В центре сериала должны были стоять отбросы Империи: гангстеры, контрабандисты и охотники за головами, которых взрослым зрителям так не хватало в приквелах. Сериал также должны были связать с одноименной компьютерной игрой (позднее переименованной в «Звездные войны: 1313», а потом положенной на полку Disney). Неподтвержденные слухи сообщали, что Боба Фетт был бы частым героем сериала. Один корабль, который точно должен был в сериале появиться, судя по скетчам – «Тысячелетний сокол».

«Преступный мир» пережил несколько лет интенсивного концептуального дизайна. Лукас держал небольшую команду художников на третьем этаже ранчо Скайуокер, прямо над своим офисом, с отдельной лестницей, чтобы он мог к ним подняться в любое время (будучи человеком крайне вежливым, Лукас всегда стучал в дверь). Официально они работали на дочернее предприятие Lucasfilm – JAK Enterprises, названное по первым буквам имен детей Лукаса. Как сказал один из художников, Джордж относился к третьему этажу как к личному блокноту.

Рик Маккаллум совместно с Лукасом был исполнительным продюсером «Преступного мира». Оба описывали сериал как мрачный, футуристический вестерн, «Дедвуд» в космосе». Но художникам вскоре стало ясно, что в эти слова они вкладывают весьма разный смысл. Маккаллум видел это как драму, действие которой по большей части происходит в помещении и которую можно сделать задешево. «Но потом приходил Джордж и говорил: «Давайте добавим еще одну погоню на спидерах», – рассказывает один из участников группы, работавшей над сериалом. Лукас явно хотел сконцентрироваться на том, как жители галактики развлекаются. Он хотел больше гонок на подах. Гонщик с детства так и не перерос свою жажду скорости.

Могло быть хуже. Лукас издевался над Маккаллумом, предлагая добавить в сериал Джа-Джа Бинкса. По словам свидетелей, Маккаллум отвечал на подобное потоком ругательств. Лукас шутил, но как знать – ведь Джа-Джа появился в мультсериале «Войны клонов». С Джорджем, как Маккаллум знал, надо жестко отвечать на предложения, связанные с Джа-Джа.

Лукас и Маккаллум искали таланты по всему миру. Они обратились к Расселу Т. Дэвису, британскому сценаристу, возродившему в 2005-м «Доктора Кто» (Дэвис был польщен, но слишком занят построением своей маленькой империи научно-фантастических сериалов). Вместо того чтобы нанять одного пишущего самостоятельно автора, продюсеры проводили большие многодневные международные конференции сценаристов на ранчо Скайуокер; собранные вместе авторы веселились, болтали, ели и пили, после чего вернулись домой и написали в общей сложности около сотни сценариев.

Одним из ведущих авторов на ранчо Скайуокер был Рональд Д. Мур, перезапустивший «Звездный крейсер «Галактика». Оригинальная «Галактика», вышедшая в 1978-м, в свое время разозлила Лукаса, потому что, по его словам, лишила шансов потенциальный телесериал по «Звездным войнам». Потом появился сериал 2004 года, более мрачный и намного лучший, захвативший всех любителей фантастики на следующие пять лет – как раз в то время, когда Лукас снова пытался вывести «Звездные войны» на телеэкраны. Но присутствие Мура демонстрировало, что Лукас не держит зла. На самом деле, они с Маккаллумом пытались по возможности скопировать сериал; «блокнот» на третьем этаже получил задание смотреть эпизоды «Галактики», чтобы выяснить, как сериал может выглядеть так хорошо при бюджете менее 3 миллионов долларов за эпизод.

Увы, сериал, который представлял себе Лукас, невозможно было сделать дешево. Все эти погони на спидерах и гонки на подах влетали в копеечку. По оценкам, «Преступный мир» обходился бы в 11 миллионов за эпизод – бюджет оригинальных «Звездных войн» каждую неделю. К 2009 году сериал положили на полку в ожидании какой-нибудь технологии будущего, которая позволила бы сделать галактические гонки дешевле. «Это был бы классный сериал, – сказал Рональд Д. Мур. – Мне жаль, что я так его и не увижу». После чего он раскрыл одного из участвовавших в сериале персонажей: «Мне посчастливилось написать несколько строк для Дарта Вейдера».

Шансы того, что «Преступный мир» когда-нибудь будет снят, таяли. Начиная со второго сезона, Лукас стал использовать концепт арт-сериала для «Войны клонов». Переработка идей – вполне в духе Лукаса, но некоторые художники с третьего этажа были огорчены. «Мы строили этот сериал, а тут у нас словно стали воровать кирпичи», – сказал один из них. Но они старались смотреть на это с оптимизмом, добавил он: «Для Джорджа наши работы были как большая коробка с игрушками. В нужной ситуации он мог брать все, что захочет».

К 2009 СЕРИАЛ ПОЛОЖИЛИ НА ПОЛКУ В ОЖИДАНИИ КАКОЙ-НИБУДЬ ТЕХНОЛОГИИ БУДУЩЕГО, КОТОРАЯ ПОЗВОЛИЛА БЫ СДЕЛАТЬ ГАЛАКТИЧЕСКИЕ ГОНКИ ДЕШЕВЛЕ.

«Войны клонов» началась как серия коротких мультфильмов в 2002-м. Эта версия была сделана для канала Cartoon Network Геннадием Тартаковским, отмеченным наградами аниматором, выходцем из России. Задуманный как рекламный материал для разогрева интереса к «Эпизоду III», сериал Тартаковского шел три сезона, завоевав четыре премии «Эмми». Некоторые зрители считают его лучшими «Звездными войнами» из всех. В сериале была стилизованная графика и очень мало диалогов – что всегда хорошо, когда дело касается «Звездных войн». Мейс Винду с помощью светового меча и Силы молча уничтожает целую армию роботов: одно это стоит подписки на кабельное телевидение. Тартаковский взял генерала Гривуса – персонажа, которого он должен был использовать, поскольку Гривус появляется в «Эпизоде III», – и сделал его куда страшнее, абсолютно белым, как штурмовика, киборга-призрака.

У Лукаса были большие планы на сериал. Он хотел заполнить пустоты между эпизодами II и III. Как еще улучшить репутацию приквелов, если не добавить контекста, ответов, приключений, «Звездных войн»? Лукас годами вынашивал детали «Войн клонов», а в «Эпизоде III» бо́льшая часть конфликта произошла за кадром. Он так и не получил свои семь битв на семи планетах. Поэтому после окончания работы над фильмом Лукас решил перезапустить «Войну клонов» в виде компьютерного мультсериала. «Мы можем сделать лучше», – сказал он.

Лукас видел «Войну клонов» не так, как Тартаковский. Он видел компьютерную версию британского приключенческого мультфильма из 1960-х «Предвестники бури», а не стилизованный мультфильм, сделанный Тартаковским. Он также хотел 3D – за последние несколько лет эти технологии далеко продвинулись. На Праздновании III Лукас сказал, что «Войны клонов» выйдут в этом формате. Но этого так и не случилось.

С двумя телесериалами в производстве и сценариями для обоих у Лукаса было очень мало времени для личного экспериментального кино, о котором он говорил на открытии центра Леттермана и много раз – до того. Но Создатель все еще собирался им заняться – как только разберется со всем остальным. «После сериала я займусь своими фильмами», – сказал он критику журнала Time Ричарду Корлиссу в 2006-м. Впервые он озвучил, что это будут за фильмы: это станет возвращение в его будущее, к бессюжетным антиутопиям в документальном стиле. «В общих чертах, – сказал он, – это будет мир ТНХ или еще хуже».

Лукас уже не мог игнорировать, что думает об этих фильмах с 1977 года. «Я не говорю, что сделаю эти фильмы в ближайшем будущем», – добавляет он. Таков его стиль: «Я подолгу сижу и думаю. Я один из тех, кто немного порисует, потом уйдет, потом снова порисует, опять уйдет, вернется через месяц и еще порисует. Я не делаю ничего особенно быстро. Разве только если это связано с деньгами, потому что я не могу себе позволить тратить деньги впустую».

«Войны клонов» была связана с деньгами. Это было последнее место, где он мог реализовать оставшиеся идеи «Звездных войн». Заключив контракт с каналом Cartoon Network, Лукас намеревался снять сто эпизодов или больше, и это позволило бы продать сериал на местные каналы. Ему нужен был кто-то, кому можно доверить вести этот корабль. Кто-то, кого он сможет учить. Возможно, фанат?

Сложно найти более хардкорного фаната «Звездных войн», чем Дейв Филони. На премьеру «Мести Ситхов» Филони оделся в костюм Мастера Джедая Пло Куна, весьма малоизвестного персонажа (он был парнем со странными очками и маской в Совете Джедаев). К тому моменту Филони, сценаристу мультсериала «Аватар» и бывшему аниматору сериала «Царь горы», было что праздновать: ему позвонили из Lucasfilm с предложением работать над новым сериалом. «На работе я много говорил о «Звездных войнах» – многие в анимации говорят о «Звездных войнах», – вспоминал Филони спустя три года. – Я даже не знал, что Лукас кого-то ищет, но мои друзья, знающие, что я поклонник «Звездных войн», отправили мое резюме». Сначала он подумал, что звонок – розыгрыш друзей из сериала «Губка Боб – квадратные штаны». К счастью, он не бросил трубку и выяснил, что Джордж действительно хочет с ним встретиться.

Позднее, на ранчо Скайуокер, Филони показал Создателю набросок пяти персонажей: Аслы, Сендака, Лункера (гунгана, похожего на большого Джа-Джа), Када и Лупе. Идея Филони состояла в том, что эти персонажи были командой Джедаев и контрабандистов, внедрившихся в преступную среду во время войны клонов для расследования событий на черном рынке. И им нужен будет крутой корабль типа «Тысячелетнего сокола». «Войны клонов» будут как оригинальная трилогия – в которых юмор произрастал из того, что аристократы и фермеры действовали плечом к плечу. Главные герои из приквелов могли иногда пересекаться с этими персонажами. Фанаты будут рады увидеть Энакина, Оби-Вана и других, но они не будут в центре сериала.

Лукас обдумал идею Филони и покачал головой. «Нет, – сказал он, по словам Филони. – Мне нравятся мои собственные герои. Я хочу, чтобы сериал был про Энакина и Оби-Вана». Но один из скетчей Филони дал Лукасу идею. «Я хочу дать Энакину падавана, – сказал он, указывая на скетч Аслы. – Давай возьмем вот эту девицу».

У Джорджа Лукаса было две дочери, и он твердо верил, что фантастика может – и должна – нравится девочкам среднего школьного возраста. Так Асла повзрослела и переродилась как Асока Тано по прозвищу «Шпилька», падаван Джедая Энакина Скайуокера.

Режиссер мультсериала «Звездные войны: Войны клонов» Дейв Филони показывает рисунок, сделанный им во время работы аниматором сериала «Аватар» и изображающий героев сериала в виде персонажей «Звездных войн». Фанат франшизы с трех лет, Филони чуть было не отказался от работы над «Звездными войнами», потому что принял звонок от студии Lucasfilm за розыгрыш своих друзей, работавших над мультфильмом «Губка Боб Квадратные штаны».

ФОТО: Крис Тейлор

Первое появление Асоки, Энакина и Оби-Вана произошло вовсе не на телеэкране. После нескольких лет разработки, когда сценарии первого сезона «Войн клонов» были готовы, Лукас посмотрел несколько отснятых сцен. Хотя у него были замечания – Филони говорит, что его команде порекомендовали с меньшим трепетом относиться к «Звездным войнам», – Лукас неожиданно решил выпустить первые четыре серии в виде полнометражного мультфильма в кино. Его подчиненные были озабочены, но не удивлены. «Иногда решения Джорджа непредсказуемы», – пожал плечами глава департамента лицензирования Говард Роффман, бросившийся искать партнеров, чтобы к выходу фильма были хоть какие-то сопутствующие товары.

О выходе «Войн клонов» в кино было объявлено в феврале 2008 года, а в августе уже состоялась премьера. Фильм стал первым во вселенной «Звездных войн» по ряду позиций. Это был первый мультипликационный фильм во вселенной «Звездных войн» и первый фильм, вышедший без заставки 20th Century Fox (фильм распространялся студией Warner Brothers, частью корпорации, владевшей каналом Cartoon Network; когда-то Лукас хотел быть интерном в департаменте анимации студии Warner, теперь она выпускала его фильм). «Войны клонов» длились 98 минут и были первым фильмом в серии «Звездные войны» короче двух часов. Это был первый фильм, в создании которого не принимал прямого участия Джон Уильямс, хотя ремиксы на его музыку звучат в фильме (и в последовавшем сериале). Это был первый фильм франшизы, который действительно стоил 8,5 миллиона долларов, официальный бюджет первого фильма. Выход фильма сопровождался наименьшим количеством сопроводительных товаров – несколько фигурок Hasbro, хеппи-мил в «Макдональдсе». (У Pepsi был десятилетний контракт с Lucasfilm. По словам представителя компании, они даже не знали о выходе «Войн клонов».)

«Войнам клонов» принадлежит также сомнительное достижение худших оценок из всех фильмов франшизы. Лукас игнорировал давнишний совет Джина Родденберри о том, что телесериалу всегда нужно несколько эпизодов, чтобы разогреться; вместо этого первые попытки Асоки наладить диалог с новым учителем, Энакином, были показаны на киноэкране. Сцены битв занимали бо́льшую часть фильма и выглядели бездумными экспериментами компьютерной графики – каковыми они и являлись. Оуэн Глейберман жаловался, что вселенная «Звездных войн» стала «настолько заполненной событиями и такой тривиальной одновременно, что перестала быть побегом от реальности, а стала местом, откуда хочется сбежать». Он заклеймил Лукаса как «врага развлечения». В том же году студия Pixar выпустила свой шедевр «ВАЛЛ-И», действие которого также разворачивается в обжитой вселенной; критики, ищущие луч надежды в «Войнах клонов», не могли даже сказать о высоком качестве компьютерной анимации. «ВАЛЛ-И» был больше похож на «Звездные войны», чем новые «Звездные войны». Даже Роджер Эберт, поддерживавший Лукаса на протяжении приквелов, сказал: «ужасающий фильм с посредственной анимацией, сюжет которого вызывает дремоту и ощущение, что а) вы это уже раньше видели и б) лучше бы не видели». На сайте Rotten Tomatoes у фильма ужасный рейтинг в 18 %, и он попал во многие списки худших фильмов года. Некоторые критики удостоили фильма самого страшного эпитета: он был хуже, чем «Праздничный спецвыпуск».

«ВОЙНЫ КЛОНОВ» ДЛИЛИСЬ 98 МИНУТ И БЫЛИ ПЕРВЫМ ФИЛЬМОМ В СЕРИИ «ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» КОРОЧЕ ДВУХ ЧАСОВ.

Оглядываясь назад, некоторые из актеров считают, что это было не лучшим решением Лукаса. «Мы не были готовы к киноэкрану, – говорит Джеймс Арнольд Тейлор, голос Оби-Вана в сериале. – Мы все еще работали над подачей истории, внешним видом и поведением героев… Я не ругаю фильм – просто говорю, что старт сериала мог бы быть лучше».

Повлияло ли это на доходы компании? Стал ли мультфильм «Войны клонов» первым провалом в истории «Звездных войн»? Ни в коей мере. «Войны клонов» заработали в прокате 68,2 миллиона долларов, примерно в восемь раз больше своего бюджета. С точки зрения соотношения вложений и прибыли мультфильм более успешен, чем «Месть Ситхов» и «Атака клонов», и на одном уровне со «Скрытой угрозой». В очередной раз решение Лукаса было финансово оправдано сборами. «Звездные войны» в кино: это как наркотик, на который подсели многие.

Лукасу оставалось только доказать, что «Войны клонов» не провалятся в виде сериала. Его целью была продажа сериала для проката местным каналам, заинтересованных только в сериалах, в которых не менее ста эпизодов. Это значило, что «Войнам клонов» надо будет продержаться примерно пять сезонов, или с 2008 по 2013 год – именно на такой срок и был заключен опцион с Cartoon Network. Но канал в любой момент мог закрыть сериал.

Сериал начал хорошо. Его премьерный эпизод заработал самый высокий рейтинг в истории канала. Неделю за неделей среднее количество зрителей было около трех миллионов. Критики не были единодушны; им не понравились ранние эпизоды с участием самых слабых противников за всю историю приквелов – боевых дроидов (тех, которые непрестанно говорили «роджер, роджер», постоянно промахивались и легко разрубались световым мечом), а еще меньше их порадовало возвращение Джа-Джа. Однако сильной стороной «Войны клонов» стал большой набор персонажей, про которых можно было что-то рассказать. Обычно несколько эпизодов объединялись сквозным сюжетом: несколько недель вы смотрели сюжет про Бинкса, затем – про Асоку или Энакина, затем про Йоду. То, что делало сериал неравномерным, также придавало ему прочности. Вселенная была большая. Скучаете по приключениям контрабандиста наподобие Хана Соло? Попробуйте серии с участием нового пирата, Хондо Анака. Хотите побольше фэнтези в «Звездных войнах»? Познакомьтесь с таинственными волшебницами Ночными сестрами. «У нас были истории на любой вкус», – говорит Филони.

«Войны клонов» отдавали дань уважения произведениям, породившим «Звездные войны». Они были самым близким по духу к «Флэшу Гордону» зрелищем на телеэкране. Эпизоды, в среднем по двадцать одной минуте каждый, за вычетом рекламы, длился примерно столько же, сколько и эпизод «Флэша Гордона». Каждый эпизод «Войн клонов» открывался новой голубой надписью на черном фоне – тем же шрифтом, что и «Давным-давно в далекой галактике». Вместо уплывающих вверх букв актер Том Кейн имитировал диктора из роликов новостей 1940-х годов. Лукас как-то сказал, что оригинальная трилогия была Второй мировой войной, а приквелы были ближе к Первой мировой. Но вступление в формате ролика новостей создавало ощущение, что это и есть Вторая мировая война – хорошая и благородная война, с голосом Республики, который нас объединяет в великой борьбе против зловещего Дуку и его сепаратистов. Тот факт, что вся война была на самом деле частью заговора Ситхов, добавляла слой иронии, который, к сожалению, в сериале почти не упоминался.

Были моменты, когда Лукас, казалось, учил Филони, пытаясь сделать из него кого-то вроде наследника, открывая ему Вторую мировую войну и Куросаву. При работе над эпизодом «Высадка на Пойнт-Рейн» Лукас выкинул сценарий и заставил Филони смонтировать кадры из таких фильмов, как «Самый длинный день», «Тора! Тора! Тора!» и «Битва в Арденнах». Лукас достал старые пленки, которые использовал, когда делал бои для оригинальных «Звездных войн». Филони впитал вдохновение Лукаса и поделился им со съемочной группой; он заставил всех аниматоров посмотреть «Семь самураев». (Сюжет одного из эпизодов второго сезона – «Охотники за головами», в котором Энакин и Оби-Ван защищают планету фермеров, основан на фильме Куросавы.)

Лукас почти не говорил с художниками, работавшими над «Войнами клонов», но получал массу удовольствия во время встреч в комнате сценаристов с Филони и шестью другими авторами. Раз в неделю Лукас приходил с новыми идеями – он был движущей силой эпизодов, рассказывающих о клонах. Авторы взяли нескольких солдат, которые должны были выглядеть и говорить одинаково (внешность всех солдат была основана на актере Темуэре Моррисоне, исполнявшем роль Джанго Фетта), и разработали для них разные характеры, так появились Рекс, Коди, Пятерня и пожилой, умудренный опытом клон Дедуля. Представив идею писателям, Лукас давал им возможность самим решить, насколько она жизнеспособна, но ему всегда был интересен их вердикт.

Сначала сериал шел в девять вечера по пятницам, чем заработал большую взрослую аудиторию. Но, когда авторы стали все больше ориентироваться на взрослых, сделав сценарии более мрачными, постепенно улучшая и анимацию, аудитория стала падать – с 3 миллионов в первом сезоне до 1,6 миллиона на эпизод в четвертом сезоне. Для пятого сезона канал придумал ход, который был либо радикальным, либо самоубийственным, – передвинул «Войны клонов» на 9:30 утра по субботам. Рейтинг почти не изменился. Несмотря на это, сериал был на первом месте по рейтингу у мальчиков от девяти до четырнадцати лет, которые были и оставались основными зрителями «Звездных войн» – несмотря на попытки привлечь девочек такими персонажами, как Асока (и другая падаван, Барисс Оффи).

Сюжеты становились все мрачнее. Дарт Мол вернулся после того, как был разрублен пополам в «Скрытой угрозе», его нижняя часть была заменена механическим пауком. Сериал стал приближаться к тому, что некоторые фанаты называют «проблемой «МЭШ» – он шел дольше трех лет, которые предположительно длились сами войны клонов, так же как сериал «Чертова служба в госпитале «МЭШ» выходил на экраны больше лет, чем длилась корейская война. Но у «Войн клонов» было преимущество в том, что их действие происходило во вселенной «Звездных войн»; вспомните, события первого фильма по протяженности занимают не больше трех-четырех дней. Трех лет может быть достаточно, чтобы сериал шел десятилетиями.

Пятый сезон закончился 2 марта 2013 года самым шокирующим образом: Асока, несправедливо обвиненная в подрыве Храма Джедаев, однако позднее оправданная, уходит из ордена. Филони уверенно говорил о сюжетах, которые будут в шестом сезоне. Один из клонов узнает, что грядущий приказ 66 будет требовать уничтожить всех Джедаев. Йода отправится в путешествие по галактике, которое позволит ему общаться с умершими, и узнает, как стать призраком Силы. Сериал перевалил за 100 эпизодов, но «нам надо еще 100 лишь для того, чтобы закончить уже начатые истории», – сказал Филони в интервью журналу «Внутри «Звездных войн».

Однако к этому моменту у Филони появился новый босс, которому не нравилось соотношение затрат и количества зрителей «Войн клонов». 11 марта 2013 года сериал бесцеремонно закрыли.

27

Привет, Disney

В январе 2012-го Джордж Лукас выбрал бордовый диван в анимационной студии на ранчо Скайуокер, под двумя портретами Падме Амидалы, местом объявления о том, что покидает «Звездные войны». «Я отстраняюсь от бизнеса, от компании, от всего этого», – объяснил он репортеру New York Times Брайану Кертису. Вновь он объявил о своем намерении заняться экспериментальным кино. Репортеры, которые слышали это уже не раз, подняли брови.

Официально предметом интервью был фильм «Красные хвосты», история о летчиках Таскиги, которую Лукас уже несколько лет пытался выпустить с помощью какой-либо крупной студии. Естественно, Кертиса интересовала возможность появления новых «Звездных войн». Если Лукас мог сделать пятого «Индиану Джонса», который предположительно был в разработке, почему не седьмые «Звездные войны»? Ответ Лукаса был одним из самых откровенно эмоциональных из всех, что он когда-либо давал. Годы возмущения фанатов по поводу приквелов, годы Плинкетта и ему подобных, казалось, задели его – и по ответу можно сделать вывод, что он читал куда больше комментариев в Интернете, чем он обычно признавался. «Зачем мне снимать еще фильмы, если все постоянно будут возмущаться и говорить, какой я ужасный человек?» – кинул он Кертису. (Спустя некоторое время в интервью Business Week Лукас вновь продемонстрировал знакомство с настроениями, существующими в Интернете, хоть раньше неоднократно заявлял, что в быту ему хватает технологий на уровне викторианской эпохи: «В Интернете атаки крайне жестокие и глубоко личные… Приходится спросить себя, почему я должен это делать?»)

Заметьте, чего не было в ответе Лукаса. Он не сказал, что ни слова не написал для «Эпизода VII», как это было на Праздновании III. Или как в 1999-м в интервью Vanity Fair: «У меня никогда не было идеи для продолжения». К 2008-му он говорил, что не только он, но и его преемники на посту главы Lucasfilm не смогут снять трилогию сиквелов: «Я дал однозначное указание, чтобы больше не было фильмов», – сказал он журналу Total Film. – Определенно не будет эпизодов VII–IX. Потому что у них нет сюжета. Проще говоря, я так ничего и не придумал!» Но к 2012 году, примерно в момент объявления об уходе на пенсию, Лукас секретно работал надо новым сценарием: «Звездные войны VII».

Ему не было необходимости заниматься новыми «Звездными войнами», он вообще мог никогда ими не заниматься. Он мог бросить их еще в 1970-е, снять «Апокалипсис сегодня», заслужив одобрение друзей. Мог передать франшизу студии Fox в 1977-м, как и планировал. Он мог довольствоваться расширенной вселенной после завершения классической трилогии. Мог остановиться на приквелах. Тот совет, который он дал Саймону Пеггу, – не снимать тот же фильм, что и 30 лет назад, – можно было применить к нему самому прямо в момент произнесения. Он мог начать снимать свои экспериментальные фильмы, тратя на них деньги, заработанные на «Звездных войнах», как он неоднократно собирался.

Но Лукас не выбрал ни один из этих вариантов. Он продолжал делать «Звездные войны». Он стал описывать «Звездные войны» как что-то, происходившее с ним помимо его воли. «Звездные войны» подкрались, схватили меня и швырнули через всю комнату, – сказал он Джону Стюарту в 2010-м. – У меня ушло очень много времени на то, чтобы принять это». Он подсел на них, так же как строители R2, участники 501-го или хореографы со световыми мечами. Его творение завладело его жизнью – хотел он этого или нет.

Конечно, финансово Лукасу было выгодно заниматься «Звездными войнами». Учитывая, какую прибыль приносил каждый фильм франшизы, Создателю сложно было бы не рассматривать фильмы как персональную копилку. Он даже обсуждал с Маккаллумом возможность нового фильма в конце 2000-х как способ профинансировать «Преступный мир». Были планы повторного выпуска всех частей в 3D, которые реализовались в выход «Скрытой угрозы» на экраны в 3D в 2012-м. За первый уик-энд фильм собрал относительно небольшую сумму – 22 миллиона долларов – самые низкие сборы для «Звездных войн» за всю историю. «Эпизод II» был также переведен в 3D, но эта версия была показана лишь на Праздновании «Звездных войн» в Европе. «Войн клонов» было недостаточно. Игр было недостаточно. Машина «Звездных войн» сбавляла обороты. Лукасу надо было либо заняться «Эпизодом VII», либо признать неизбежность сокращений персонала.

Лукас любил свою фирму – поэтому он и тянул бремя «Звездных войн». Поэтому он приходил на работу в семь утра, как и его отец. В нескольких интервью он сравнивал себя с Дартом Вейдером, невольно оказавшимся пленником технологической Империи. Империя все расширялась – бо́льшая часть работ над «Войнами клонов» производилась в Сингапуре, – и ей было все сложнее управлять.

В особенности в компании по производству видеоигр – Lucas Arts, – по словам Джима Уорда, директора по маркетингу, который встал во главе Lucas Arts в 2004-м и получил задание провести полный аудит компании, был «бардак». 150 разработчиков игр, числившихся в штате, слишком много времени проводили, разрабатывая движки для игр, и слишком мало – разрабатывая собственно игры. Лучшие игры делались внешними разработчиками; «Рыцари старой республики» постоянно включались в список 100 лучших игр всех времен, но наибольшая заслуга принадлежала канадской компании Bio Ware, которая ее создала. Lucas Arts занималась лишь продажами и маркетингом.

ЛУКАСУ БЫЛО ВЫГОДНО ЗАНИМАТЬСЯ «ЗВЕЗДНЫМИ ВОЙНАМИ».

Хэл Барвуд, покончивший с кино после работы над «Победителем дракона» в 1981-м, занялся разработкой видеоигр. Он начал работать в Lucas Arts в 1990-м, создав игру «Индиана Джонс и судьба Атлантиды». Она стала второй игрой, в которой Лукас позволил компании использовать свои творения (графика в играх как раз достигла уровня, когда за нее уже не было стыдно; к тому же права на «Звездные войны» все еще принадлежали Atari). Будущее казалось радужным.

Но в следующие десять лет Барвуд видел, как подразделение скатывается в болото во многом из-за постоянного упования на игры по «Звездным войнам». «Департамент маркетинга не знал, что делать, если у него не было «Звездных войн», – говорит он. Компания снискала критический, если не коммерческий, успех с помощью остроумных и качественных приключенческих игр, таких как Monkey Island и Grim Fandango. Но привлекательность «Звездных войн» была слишком велика, чтобы сопротивляться, и непродуманная разработка игр погубила компанию. У Барвуда, покинувшего Lucas Arts в 2003-м, за 13 лет было десять начальников: «Джордж их увольнял, или они сами уходили, – говорит он. – Все было бесконтрольно».

Так продолжалось до Джима Уорда и его безжалостного аудита. По его результатам при переезде в Президио были уволены более половины работников Lucas Arts. В 2010-м, после ухода самого Уорда, сократили еще треть персонала.

Остальные как сумасшедшие работали над «Звездными войнами: 1313», игрой, которая должна была сопутствовать отмененному телесериалу «Преступный мир». Пока сценарии для «Преступного мира» пылились на полке, «Звездные войны: 1313» превратились в ролевую игру в тех же темных уголках Корусканта. Вы играли роль охотника за головами, и содержание игры выглядело более взрослым, ближе к фильму «Империя наносит ответный удар». Возможно, игра стала бы лучше, чем «Рыцари старой республики», и смогла бы убедить критиков, что игры по «Звездным войнам» – не хуже историй из этой вселенной на других носителях. Но в 2012-м, когда Lucas Arts готовилась показать результат двух лет работы, Лукас объявил, что хочет все поменять – он хотел, чтобы игра была о Бобе Фетте. Это был яркий пример, как сказал один из работников, того, что «Лукас привык менять свои решения» и «не был способен понять, как это вредило и как сложно было с этим справляться».

Пока он пытался удержать Lucasfilm на плаву при все снижающихся доходах, он, несомненно, с завистью смотрел на Pixar, океанский лайнер по сравнению с его компанией. Лукас все еще называл Pixar «моей компанией». Изначально она носила название «Компьютерный дивизион Лукаса» и была куплена у него Стивом Джобсом в 1986-м, после развода Лукаса. Лукас в то время освобождался от активов, отчаянно пытаясь удержать ранчо Скайуокер, и принес компьютерный дивизион в жертву этой утопической мечте. Джобс заплатил 5 миллионов долларов – значительно меньше, чем Лукас просил, но в подходящий момент – и обещал инвестировать в новую компанию, которая вскоре была названа Pixar в честь одного из компьютеров, которые она разрабатывала, еще 5 миллионов. На это ушло время, но в конце концов Джобса убедили переориентировать компанию с продажи компьютеров по 125 тысяч долларов и специальных программ для создания анимации к производству компьютерных мультфильмов, созданных с применением этих программ.

Убеждал его Джон Лассетер, аниматор, уволенный со студии Disney в 1981-м, после того как заявил о своем желании привнести «качество «Звездных войн» в искусство анимации». Когда одна из короткометражек Лассетера получила «Оскар» в 1988-м, управляющий директор Disney Майкл Эйзнер попытался вновь нанять его. Лассетер отказался и в 1995-м в качестве режиссера снял «Историю игрушек». Боб Игер, сменивший Эйзнера на его посту, одним из первых своих решений купил Лассетера и его детище в 2006-м за 7,6 миллиарда долларов; совет директоров позволил Эйзнеру высказаться против покупки, но поддержал решение Игера. Для студии Disney игнорирование идеи Лассетера в 1980-х оказалось одной из самых дорогостоящих ошибок. Для Джобса это привело к 1520 % прибыли относительно миллионов, которые он заплатил Лукасу.

Лукасу наверняка было больно от этой истории – учитывая его любовь к анимации. Но он также видел, что после покупки Pixar у Джобса студия лелеяла новое приобретение, как бриллиант в своей короне. Все, что было в компании, от культуры до встреч сценаристов, осталось в том же виде, как и при Джобсе. Лассетер стал главой Disney по развитию, а Эд Кэтмелл, которого сам Лукас нанял для создания компьютерного дивизиона еще в 1979-м, – директором по анимации. Выглядело так, будто Pixar завладел студией Disney, а не наоборот. Тем временем штаб-квартира Pixar в Эмервилле, бывшая пекарня, в реконструкцию которой Джобс вложил столько же души, сколько Лукас – в ранчо Скайуокер, оставалась независимой от остальной студии Disney. К 2011 году Pixar выпустила два из самых прибыльных фильмов в истории – «Вверх» и «История игрушек 3», – будучи частью семейства Disney.

В августе 2009 года, спустя примерно три года после покупки Pixar, Игер совершил следующее неожиданное приобретение – Marvel, издательство комиксов, которые Лукас читал с 1960-х, компания, спасенная от банкротства в 1970-х комиксами «Звездные войны». Несмотря на потерю лицензии на «Звездные войны», в 1990-х компания вновь добилась успеха во многом благодаря выходу на голубой экран фильмов про Людей Икс и Человека-паука; Disney заплатил за нее 4 миллиарда долларов. Вновь критики подозревали, что компания была переоценена (ведь права на кинофильмы про Людей Икс и Человека-паука принадлежали другим студиям; Disney не мог их использовать). Вновь купленной компании предоставили вести дела без внешнего вмешательства, и вновь это привело к череде успехов (в первую очередь в лице фильмов про Железного человека и «Мстителей», которые стали третьим в списке самых прибыльных лент в истории). И вновь не обошлось без связи со «Звездными войнами»: Кевин Фейдж, президент студии Marvel, был большим поклонником оригинальной трилогии и поступил в УЮК именно потому, что там учился Лукас.

Если Игер намеревался своими приобретениями привлечь внимание Лукаса, сложно было бы подобрать более подходящие компании, чем Pixar и Marvel. Лукас эти компании любил – а одна даже была его детищем – и видел, что Игер дает компаниям сохранить свой облик. К тому же было видно, что Disney охотится за персонажами, которых любит фанатская среда, – при сделке с Marvel компания приобрела 5000 таких персонажей. Но у Lucasfilm в Голокроне было куда больше.

Игер знал Лукаса с 1991-го, когда он возглавлял канал АВС и был заказчиком сериала «Молодой Индиана Джонс». Лукасу в 2009-м исполнилось 65; шансов, что он останется главой Lucasfilm до истечения контракта Игера в 2015-м, было мало. К тому моменту Лукасу было бы уже 71. Со стороны все выглядело так, что он был уже не заинтересован в «Звездных войнах», если не считать единственного мультсериала.

Игер знал еще кое-что о Лукасе. Тот влюбился, и очень сильно. Ее звали Меллоди Хобсон; она была главой Dream Works Animation, президентом инвестиционной компании в Чикаго и знакомой Барака и Мишель Обамы. Лукас познакомился с ней на конференции в 2006-м. Об их отношениях известно очень мало – неизвестно даже название конференции, – но, по словам Лукаса, они начали встречаться в 2008-м. В 2009-м Лукас познакомил ее с художниками на третьем этаже ранчо Скайуокер. Она вошла к ним со словами: «Привет парни, сегодня день «приведи свою девушку на работу».

Но, прежде чем Лукас мог сделать предложение Меллоди, ему надо было решить, как ответить на ухаживания весьма напористого ухажера – корпорации Disney.

Игер сделал Лукасу предложение 20 мая 2011 года. За неделю до этого Лукасу исполнилось 67.

Они встретились в парке «Дисней Уорлд» для открытия второй версии аттракциона «Звездный тур». Лукас решил полностью переделать и обновить аттракцион. До 2011-го аттракцион был основан на «Возвращении Джедая» и назывался «Эндорский экспресс»; обновленную версию можно было назвать «Повсеместный экспресс». Симулятор предлагал 11 локаций из вселенной «Звездных войн», которые чередовались в случайном порядке – что, по словам рекламных буклетов, давало 54 уникальных путешествия по миру «Звездных войн». Обновленный аттракцион демонстрировал персонажей, сцены и планеты из трилогии приквелов. Культурный сдвиг в понимании того, что считается «Звездными войнами», хорошо осознавали в Disney, работавшей с Lucasfilm над аттракционом с 2006 года.

У Лукаса и Игера был в тот день плотный график. Церемония открытия должна была превратиться в яркое зрелище по следующему сценарию: Энтони Дэниелс вместе с Крисом Бартлеттом (в костюме С-3РО, поэтому в соответствии с контрактом его имя не упоминалось) пригласят гостей. Штурмовики вторгнутся на аттракцион, расчищая путь для Дарта Вейдера. На экране можно будет увидеть двух Джедаев, спешащих через весь парк, чтобы спасти всех от Империи, лица их прикрыты капюшонами, световые мечи отражают выстрелы бластеров. На экране Джедаи подбегут ко входу на аттракцион. «Проявите себя, Джедаи», – скажет Вейдер, и после этого выйдут Игер с Лукасом со световыми мечами в руках. «Приготовься к встрече с Создателем», – скажет Игер Вейдеру, указывая на Лукаса. Пауза для смеха зрителей.

Вейдер будет настаивать, что у Игера с Лукасом недостаточно сил, чтобы снять энергетический щит, который он установил вокруг парка. «Не беспокойся, – скажет Лукас свою единственную реплику за все мероприятие. – R2 с этим справится».

Выучив свои роли, Игер и Лукас встретились за завтраком в ресторане Hollywood Brown Derby, точной копии знаменитого голливудского заведения. Если вы пытаетесь завлечь Джорджа Лукаса, то сложно представить более подходящее место, чем копия ресторана, вызывающая ностальгию по золотым дням старого кино. Игер сделал все, кроме того чтобы встать на одно колено и достать обручальное кольцо с R2-D2.

Они завтракали в одиночестве – один из плюсов управления корпорацией Disney в том, что ты можешь закрывать рестораны в парках и есть там без свидетелей. Лукас заказал омлет, Игер – парфе. Затем, когда персонал не мог их услышать, диснеевский босс перешел к делу. Не хочет ли Лукас подумать о продаже компании?

Лукас был сдержан (запомните, на случай если вам придется давать отпор настырному жениху или невесте). «В данный момент я к этому не готов. Но когда буду готов – я с радостью поговорю об этом».

После этого они отправились на запланированное торжество. Когда Джедаи вышли на сцену, Лукас держал свой световой меч играючи, с одной рукой в кармане джинсов. Игер держал свой меч двумя руками, с напряжением, словно нечто очень хрупкое.

Чего Лукас ждал? «Звездный тур» был закончен. «Войны клонов» под пристальным взглядом Филони выпускали серию за серией. Других крупных проектов по «Звездным войнам» на повестке дня компании не было.

Но в этом-то и была проблема. Лукас не хотел передавать свою интеллектуальную собственность Disney – или любому другому инвестору, если на то пошло – с минимальной командой, необходимой для поддержания франшизы. Поскольку права на прокат фильмов об Индиане Джонсе принадлежали кинокомпании Paramount, эта серия с точки зрения приобретения была «прибыльно нейтральной». «Звездные войны» оставались единственным активом Lucasfilm. Даже спустя все эти годы его компания оставалась корпорацией «Звездные войны».

Нет, если Лукас будет продавать Lucasfilm, то это будет самый лучший Lucasfilm, обновленный в стиле Специальной редакции. Пришло время все поменять и обновить в последний раз.

Шаг 1: выбрать преемника. Лукас сказал, что «бесконечно долго обдумывал это», пока его не озарило: Кэтлин Кеннеди, многолетний партнер Спилберга и один из самых успешных продюсеров Голливуда. Других кандидатов не было. «Как мне это сразу в голову не пришло? – говорил потом Лукас. – Она ведь всегда была прямо у меня под носом». Они встретились за ланчем в Нью-Йорке. После обмена последними новостями о родственниках и знакомых Лукас сказал ей, что «движется весьма агрессивно» в сторону ухода на пенсию. Не хочет ли она взять на себя бразды правления Lucasfilm – и, возможно, помочь ему продать компанию новому владельцу?

У Кеннеди почти не было времени на раздумье. «Когда я поняла, что он сказал, я ответила очень быстро, – говорит она. – Я сама удивилась». Она никогда не думала, что будет управлять студией. Она уже управляла успешной компанией Amblin Entertainment совместно с мужем Фрэнком Маршаллом; они создали ее вместе со Спилбергом и с ее помощью продюсировали его фильмы: «Инопланетянин», «Парк Юрского периода», «Линкольн», а также ленты других режиссеров, таких как Мартин Скорсезе и Джей Джей Абрамс. Компания неоднократно работала и с Disney и ее подразделениями. Кеннеди приняла предложение, не сходя с места: это «даст мне возможность использовать все мои способности, будучи частью чего-то большего», – сказала она. Новые «Звездные войны» были «чем-то бо́льшим», чем самый масштабный фильм из всех, над которыми она раньше работала.

Шаг 2: снова запустить свой корабль в гиперпространство. Позднее Лукас вспоминал, о чем думал в этот период: «Я должен обустроить компанию, чтобы она могла работать без меня, и надо сделать что-то, чтобы она была привлекательной». И нет более надежного способа навести на Lucasfilm марафет, чем запустить в производство новые «Звездные войны».

Лукас четко заявлял, что Эпизоды VII, VIII и IX никогда не будут сняты. Он даже не придумал для них сюжеты. Но насколько сложно будет выдумать еще пару космических историй? Как-то вечером за ужином Лукас признался по телефону своему сыну Джетту, что снова начал писать. Это хорошо, сказал Джетт, знавший, что папа счастливее всего, когда занят творчеством. Начал работать над своими экспериментальными фильмами? Нет, ответил Лукас, еще одни «Звездные войны». «Подожди, – сказал Джетт, – сдай назад. Что?» Даже сын создателя был уверен, что «Звездные войны» закончились.

Лукас позвонил старым знакомым: Хэмиллу, Форду и Фишер. Начались переговоры. Фишер, которой пришлось сбросить 4 с половиной килограмма, чтобы сыграть Лею в 1976-м, согласилась сбросить 16, чтобы сыграть ее снова. Автор сценария «Империи» и «Джедая» Лоуренс Кэздан, отказавшийся помочь Лукасу в работе над «Эпизодом I», был нанят в качестве консультанта, хотя позднее стал соавтором сценария «Эпизода VII». В качестве сценариста Лукас видел молодого автора Майкла Арндта. Представитель независимого кино Арндт был настолько агрессивно независим, что его уволили с должности сценариста его первого фильма – «Маленькая мисс Счастье», который он продал студии Fox Searchlight (позднее его вновь наняли). Лукас, несомненно, восхищался упорством Арндта и получившейся в результате великолепной смесью драмы и комедии – не говоря уже о том, что последняя сцена была написана за несколько недель до премьеры. Очевидно, этот человек был Лукасу по душе. Кроме того, Арндт был главным автором сценария «Истории игрушек 3», самого прибыльного фильма студии Pixar. Он был знаком компании Disney.

ЕСЛИ ЛУКАС БУДЕТ ПРОДАВАТЬ LUCASFILM, ТО ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ЛУЧШИЙ LUCASFILM, ОБНОВЛЕННЫЙ В СТИЛЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ РЕДАКЦИИ.

К июню 2012-го Лукас был наконец готов сделать следующий шаг. 1 июня Кеннеди была назначена на должность сопредседателя Lucasfilm. Она видела, как Лукас агонизирует, пытаясь понять, готов ли он. Теперь он был уверен. Он поднял трубку и позвонил Игеру.

Юристы и бухгалтеры сразу же начали проверять собственность Lucasfilm, чтобы определить стоимость компании – и чтобы быть точно уверенными, что Лукасу действительно принадлежит во вселенной «Звездных войн», все, что он считает своим. До 20 адвокатов лос-анджелесской фирмы Skadden Arps провели сюрреалистичную работу по составлению досье на 290 «основных персонажей» вселенной «Звездных войн» от адмирала Акбара до члена Совета Джедаев Яараэля Пуфа. Не то чтобы кто-то сомневался, что права на этих персонажей принадлежат Лукасу. Но за прошедшие годы было достаточно громких – хотя и беспочвенных – заявлений, так что требовалось проявить бдительность. Фирма занималась проверкой два месяца, подняв всю историю франшизы вплоть до тех времен, когда United Artists или Universal могли купить ее за бесценок.

Каждому персонажу дали кодовое имя, чтобы сохранить все расследование в секрете. Глава фирмы Брайан Маккарти помогал Disney приобрести Pixar. На этот раз все было по-другому. «Я был шокирован тем, как хорошо многим известны семейные отношения этих персонажей – чей тесть женился на чьей сестре, и тому подобное», – сказал Маккарти в интервью. Даже после стольких лет, даже в Голливуде, люди удивлялись, насколько близкой стала эта франшиза.

В Disney Игер сообщил ближайшему окружению, что хотя сделка еще не была заключена, все к тому шло. Нельзя было допустить утечки. «Доверие сейчас – самое важное», сказал Игер в 2013-м. В Lucasfilm доверие всегда было важным, сотрудники привыкли к постоянным секретам. Компания могла одновременно работать над новыми фильмами и готовиться к сделке с Disney, не разглашая ни того, ни другого. Кеннеди управляла небольшой группой по работе над сценарием. Никто за редким исключением не знал о предстоящей сделке, хотя сотрудники, несомненно, что-то подозревали. В сентябре 2012 года был введен запрет на наем новых сотрудников и маркетинговые сделки. «Все было очевидно, – говорит Бонни Бертон, работавшая в то время менеджером студии по соцсетям. – У нас были постоянные реорганизации. За закрытыми дверьми велись довольно громкие разговоры. Я думала, что нас купит Disney, потому что кроме них купить Lucasfilm могли разве что Microsoft и Sony».

Некоторые сотрудники знали больше, чем другие. Лиланд Чи, хранитель Голокрона, понял, что что-то происходит, когда его попросили подсчитать точное количество персонажей в его базе данных. Пабло Хидальго, менеджер по подаче бренда, знал о предстоящей продаже заранее: он только что закончил работу над огромной книгой «Полный путеводитель для читателей по вселенной «Звездных войн», которая рассказывала о каждом романе и рассказе расширенной вселенной, когда-либо опубликованных. И теперь ему давали странные задания по разъяснению интеллектуальной собственности «Звездных войн». Чего он не знал – что на подходе было большое количество новой интеллектуальной собственности.

29 июня 2012-го его пригласили на встречу с начальником, Майлзом Перкинсом. Официально встреча была посвящена изменению «послания» компании фанатам. И почему послание надо было менять? – удивлялся Хидальго. «Мы будем снимать номера семь, восемь и девять», – без обиняков сказал ему Перкинс.

Хидальго надо было присесть. Он понимал, что его реакцию оценивают. Слова, которыми он отреагировал, нельзя напечатать в книге – можно предположить, что он при этом широко улыбался.

«Звездные войны» вернулись из мертвых. Снова.

Была только одна загвоздка. Лукас отказывался показывать сюжеты Эпизодов VII, VIII и IX Игеру до подписания сделки. Они будут прекрасны; Disney надо просто поверить. Disney хотела поверить, но компании надо было удостовериться, что сюжеты достойные – и даже что они вообще были в работе. Компания легко могла найти заявления Лукаса, которые он делал многократно, в том числе и перед лицом многотысячной толпы, что у него таких сюжетов нет и никогда не будет.

Но Лукас настаивал на своем. «В какой-то момент вы должны сказать: «Слушайте, я знаю, что делаю», – сказал он в интервью Business Week. – Покупка моих историй – часть нашей сделки. Я этим 40 лет занимаюсь, и достаточно успешно. Я ведь всегда мог сказать: «Ну ладно, я просто продам компанию кому-нибудь другому».

Лукас не сдавался, пока не получил письменное соглашение об основных параметрах сделки. Он должен был получить 40 миллионов акций Disney и 2 миллиарда долларов. Даже после этого Лукас потребовал письменного подтверждения, что придуманные им сюжеты увидят только три человека со стороны Disney: Боб Игер, его заместитель Алан Хорн и вице-президент Кевин Мейер. Реакция Игера на сюжеты была достаточно сдержанной. «Мы решили, что у этих сюжетов достаточно большой потенциал», – сказал он Business Week. Для человека, отлично разбирающегося в маркетинге, это было либо намеренным занижением достоинств сюжетов, либо самое лучшее, что он мог сказать о прочитанном, не кривя душой. В любом случае на этой стадии уже было крайне трудно отказаться от сделки, подписанное соглашение о которой уже было у Лукаса. А ему бы не составило проблем развернуться и продать компанию кому-нибудь еще. Кроме того, даже если сюжеты были ужасны, нельзя было забывать, что каждый фильм из серии «Звездные войны» многократно окупился в прокате.

С приближением сделки к октябрю 2012-го активность в обеих компаниях достигла пика. Боб Игер посмотрел все шесть фильмов за выходные, делая пометки. Кэтлин Кеннеди убедила Говарда Роффмана вернуться к работе в преддверии предстоящего взрыва лицензионных сделок – ведь именно департамент сопутствующей продукции всегда приносил Lucasfilm больше всего прибыли. Где-то между 11 и 14 декабря находившийся на Комик-коне в Нью-Йорке Хидальго узнал, что сделке дан ход. Он написал электронное письмо в журнал «Внутри «Звездных войн», требуя их придержать передовицу. Он не мог сказать им для чего – пока что.

В пятницу 19 октября 2012 года Джордж Лукас сел, чтобы снять свой последний фильм в роли главы компании, носящей его имя. На этот раз он был не позади камеры, а перед ней, вместе с Кэтлин Кеннеди. У него было две цели: официально передать ей руководство и самому рассказать о новости. Чтобы избежать необходимости телеинтервью, посвященных сделке, он решил рассказать все сам, а потом поделиться видео со всем миром. Это был последний триумф общения со СМИ со стороны Lucasfilm, прежде чем компания изменилась навсегда.

Линн Хейл, глава PR-отдела компании, задавала вопросы в стиле телеведущего. Разговор отредактировали до получаса и выложили на YouTube в виде пяти коротких эпизодов.

На камеру Лукас говорил о медиагиганте, которому он продавал компанию, словно это был бункер на случай ядерной войны. «Disney была «самой устойчивой из всех студий», – сказал он, местом, где наследие «Звездных войн» будет жить десятилетиями. Он хвалил компанию за ее способность «заботиться о бренде, лицензировании, всем том, что необходимо, чтобы твердо стоять на ногах». Это было похоже на классический роман Айзека Азимова «Академия» – один из любимых романов Лукаса, – в котором ученый предвидит развитие цивилизации на тысячу лет вперед. Лукас предвидел, как Кеннеди выберет своего преемника, все еще при поддержке Дома Мыши. «Когда наступит конец света и все мы умрем, – сказал Лукас, – последней исчезнет Disney».

ЛУКАС ОТКАЗЫВАЛСЯ ПОКАЗЫВАТЬ СЮЖЕТЫ НОВЫХ ИГЕРУ ДО ПОДПИСАНИЯ СДЕЛКИ.

Как Оби-Ван, сказавший Люку, что его слова о Дарте Вейдере как убийце его отца в чем-то были правдой; Лукас нашел лазейку в своих заявлениях о том, что фильмов о «Звездных войнах» больше не будет. «Я всегда говорил, что больше не буду их снимать, и это правда, потому что я их снимать не буду», – сказал он. («Однозначные указания», которые он упоминал в 2008-м, явно куда-то испарились.) «Это не значит, что я против того, чтобы Кэтлин их сняла». Лазейка, судя по всему, была достаточно большая, чтобы через нее смогла пролезть лучший продюсер в индустрии.

А где при этом будет Лукас? Советник, «Йода у меня на плече», – сказала Кеннеди. «Хранитель очага «Звездных войн». Старый Джедай в пещере, к которому воины обращаются, когда вопрос слишком важен, а больше негде получить ответ.

Будет ли это значить, что Лукас продолжит из тени управлять сагой «Звездные войны»? Вспомните, сколько событий в «Империя наносит ответный удар» и «Возвращении Джедая» произошли вследствие решения Йоды, и вы получите ответ (немного – он отвечал только за тренировку, которая привела к ключевому моменту).

Лукас с его любовью к образованию идеально подходит к роли учителя молодых режиссеров. Именно это он сделал для Дейва Филони во время работы над «Войнами клонов»; и снова это сделает, уже в роли советника, для Джей Джей Абрамса. Кеннеди заполучила Абрамса, в тот момент работавшего на съемках очередной серии «Звездного пути» в январе 2013-го, написав ему четыре слова: «Пожалуйста, сними «Звездные войны». Абрамс, давний поклонник «Звездных войн», договорился с Paramount, чтобы получить эту возможность. Позднее Джетт Лукас сказал, что его отец постоянно общается с Абрамсом.

Это не делает Абрамса новым Ричардом Маркуандом. Во-первых, он обладает более сильной волей и бо́льшим опытом, чем режиссер из Уэльса; а во-вторых, у Лукаса теперь есть повод уйти в тень и сесть в прямом смысле на задний ряд. Возможно, самый трогательный момент в записанном разговоре наступает, когда старый Джедай раскрывает цену, которую он заплатил за свое мастерство, – он никогда не мог посмотреть свои фильмы так, как это делали мы все. «Единственное, о чем я жалею в жизни, это то, что я так и не смог посмотреть «Звездные войны», – сказал он. – У меня не было этого момента, когда я вхожу в зал и оказываюсь потрясенным, потому что я уже знал, как был выстрадан этот фильм». У Джорджа Джеймса-старшего, шифровальщика навахо, и Джорджа Лукаса-младшего, оказывается, есть нечто общее – ни один из них по-настоящему не видел этот классический фильм.

После закрытия Нью-Йоркской биржи во вторник, 30 октября 2012 года, на сайте Disney было размещено следующее объявление: «Disney приобретет Lucasfilm, Ltd.». В заметке содержалось несколько обязательных хвалебных абзацев, остальное было написано в стиле стандартного пресс-релиза. «Приобретение является частью непрекращающейся стратегии корпорации Disney на создание и монетизацию лучших брендов мира». Далекая галактика стала еще одним брендом, принадлежащим самой большой медиакомпании мира.

Цена составила 4,05 миллиарда долларов с учетом стоимости акций Disney на момент сделки. Половина деньгами, половина акциями. 2 миллиарда долларов в виртуальном кейсе и 40 миллионов акций Disney были переданы единственному акционеру Lucasfilm, Ltd. Джорджу Уолтону Лукасу-младшему, сыну владельца магазина канцтоваров. 4,05 миллиарда: получается, «Звездные войны» не были так ценны, как Pixar стоимостью 7 миллиардов, и лишь на каплю ценнее Marvel, стоившей 4 миллиарда. Но 4,05 миллиарда – это больше чем ВВП Фиджи. Хотя цифра выглядит скромно по сравнению с 40 миллиардами прибыли, заработанными «Звездными войнами» за первые 35 лет их существования.

Как и Lucasfilm, Disney сделал видео. Игер подготовил речь, после которой Лукас ответил на несколько вопросов. В речи Игер отметил, что за 4,05 миллиарда они получали 17 тысяч персонажей (число, полученное Лиландом Чи после анализа Голокрона), – хотя он не упомянул, что большинство – второстепенные персонажи из книг.

Игер также поспешил убедить инвесторов в мудрости приобретения одной компании за такую значительную сумму, напомнив о двух ее дочерних предприятиях, ставших частью сделки: ILM и Skywalker Sound. На собрании на следующий день после завершения сделки Игер говорил о финансовых аспектах. Те 40 миллионов акций, что он передал Лукасу? Игер планировал провести дополнительную эмиссию и покупку акций на рынке, прежде чем «Звездные войны» выйдут на экран в 2015-м. Он не упомянул, что на счетах Disney в банке было еще 4,4 миллиарда, которые инвесторы постоянно требовали как-то использовать. Только 2 миллиарда из этих денег отошли Лукасу, остальное оплатили акциями. У Disney было достаточно денег, чтобы купить с потрохами еще одну студию Lucasfilm.

Инвесторы не были так уверены в выгодности сделки. На следующий день акции Disney сильно упали, до 47 долларов за акцию. В СМИ и фанатской среде первой реакцией на новость были шок. «Я почувствовал великое волнение в «Твиттере», – написал я тогда, – словно миллион детских воспоминаний вскрикнул и замолчал навек». Но достаточно быстро я понял, что ошибался: в сделке был смысл даже для фанатов. Будут новые «Звездные войны», профинансированные компанией, у которой денег было более чем достаточно. Посмотрите, как Disney бережно обращалась с Pixar и Marvel. Посмотрите, кто будет режиссером нового фильма: не тот, кто снял приквелы. Я написал статью «У «Звездных войн» начинается новая жизнь», первую положительную заметку по результатам сделки. На следующий день только на «Фейсбуке» она набрала 20 тысяч перепостов; похоже, я был не единственным поклонником, чувствовавшим радость.

Лукас в нехарактерной для него манере был еще оптимистичнее. Он даже улыбнулся. В интервью Создатель сказал, что был фанатом Disney «с момента рождения». Он предоставил последний аргумент отказа от своих экспериментальных фильмов: «Я не мог втянуть в это свою компанию». (Компанию, которая была как «мини-Disney»… построена по его подобию».) «Disney – это мой пенсионный вклад», – подвел итог Лукас. Что было излишне скромно, поскольку Лукас теперь обладал вторым по размеру пакетом акций Disney среди физических лиц, уступая лишь Лорен Пауэлл Джобс, вдове Стива Джобса. Мальчишке, который посетил Диснейленд на второй день после его открытия, обожал дядю Скруджа и изначально хотел, чтобы «Звездные войны» выходили под маркой Disney, у которого все эти годы на столе стояла подставка для книг с Микки Маусом, теперь принадлежали два процента компании.

ДАЛЕКАЯ ГАЛАКТИКА СТАЛА ЕЩЕ ОДНИМ БРЕНДОМ, ПРИНАДЛЕЖАЩИМ САМОЙ БОЛЬШОЙ МЕДИА-КОМПАНИИ МИРА.

Пенсионный вклад в следующие два месяца то рос, то падал под воздействием неуверенности рынка. Но в январе 2013 года, когда на Уолл-стрит узнали, что режиссером «Эпизода VII» станет Джей Джей Абрамс, акции резко пошли вверх. 14 мая 2013-го – на шестьдесят девятый день рождения Лукаса – акции достигли отметки 67,67. Подарок для человека, у которого есть все? Его акции стоили на 840 миллионов больше, чем когда он их получил.

Несомненно, это был конец эпохи – но «Звездные войны» продолжали жить, и не только на банковском счету своего Создателя. В видео, которое Disney выпустил после сделки, Лукас говорил о будущем «Звездных войн». Он походя назвал эпизоды VII, VIII и IX «окончанием трилогии» – видимо, имея в виду трилогию трилогий, которой не существовало, пока он не решил придумать сюжеты. «И другие фильмы», – невзначай добавил он, изменив этим весь смысл повествования в последний момент. Это было первым упоминанием одиночных фильмов во вселенной «Звездных войн», которые будут выходить на экран между эпизодами.

«У нас огромное количество и идей, и персонажей, и книг и куча всего еще, – сказал Создатель. – Мы можем делать «Звездные войны» еще сто лет».

Заключение: через вселенную

Если Джордж Лукас прав о количестве историй, которые можно рассказать во вселенной «Звездных войн», – а он на этот счет еще не ошибался, – будущие поколения выстроятся в очереди перед кинотеатрами, чтобы посмотреть приключение будущих Соло и Скайуокеров в 2115 году. Если следовать нынешнему графику Disney, то это будет эпизод LXXXVII. Возможно, он будет демонстрироваться в виде гигантской голограммы IMAX.

Звучит глупо? Возможно. С другой стороны, было время – 40 лет назад, – когда глупо звучала сама идея космического фэнтези в кино. А у «Звездных войн» впереди еще много миров, которые нужно покорить. И речь не только о новых языках, таких как навахо. Франшиза продолжает завоевывать и страны, которые не были охвачены первой волной мании «Звездных войн».

Возьмите Турцию. До последнего времени быть фанатом «Илдис Саваслари» – это «Звездные войны» по-турецки – было очень одиноким делом. Но Атес Кетин, родившийся в 1983 году, был покорен с момента, когда в конце 1980-х посмотрел по телевизору дублированную версию фильма «Империя наносит ответный удар». Он начал искать способы поиграть в этой вселенной, которую только что обнаружил.

Да, оригинальная трилогия выходила в Турции в кино. Но также в кино выходил турецкий фильм «Человек, который спас мир» – приключенческая лента 1982 года, без зазрения совести воровавшая кадры из ленты Лукаса, в том числе «Тысячелетнего сокола» и Звезду Смерти. Никто в Турции этого не замечал или не беспокоился по этому поводу. Сегодня фильм известен как «Турецкие «Звездные войны» и является предметом культа; в те годы он был высмеян и пропал без следа. «Я смотрел его несколько раз, – говорит Кетин, – и до сих пор не могу понять сюжет».

В 1980-е игрушек по «Звездным войнам» в Турции практически не было. Все, что можно было найти, это знаменитые контрафактные фигурки фирмы Uzay, стремившейся обойти закон об авторских правах, поменяв одну букву и выпустив товары с логотипом Starswar. (Стив Сансвит очень дорожит фигурками «штурмовика» и «С-3РО», выпущенными Uzay; участники 501-го собрали специальный костюм штурмовика Uzay «Голубая звезда».)

Настоящие игрушки по лицензии стали появляться в Турции в 1997 году к выходу Специальной редакции, но не пользовались большой популярностью. В 1999-м Кетин увидел в новостях репортажи об очередях перед кинотеатрами в США перед премьерой «Скрытой угрозы», после чего был удивлен, когда в кинозале на турецкой премьере было всего два-три человека. Такое же количество зрителей посещало и остальные приквелы. Казалось, турки не заинтересовались идеей «Звездных войн», в отличие от жителей других стран.

В день премьеры «Месть Ситхов» в 2005 году знакомый коллекционер одолжил Кетину костюм Дарта Вейдера, а сам оделся штурмовиком, в таком виде они вышли на площадь Таксим – самое популярное место массовых гуляний в Стамбуле, всегда полное людей, – чтобы оценить реакцию на их костюмы. Дарт Вейдер, как выяснилось, остался практически неузнанным в центре одного из крупнейших городов Европы. «Всего несколько человек узнали героя, – говорит Кетин. – Большинство принимали меня за Шреддера из «Черепашек-ниндзя», или за Робокопа, или за пожарного. Одна старушка назвала меня «человеком с гор»; до сих пор не знаю, что она имела в виду».

Полиция тем временем заинтересовалась темным владыкой. Кетину пришлось второпях объяснять офицеру, что он участвует в спектакле, и он был на грани ареста, когда друг затолкал его в такси.

Голос Кетина мягкий, но в нем чувствуется тихая уверенность. В 2008-м он основал Турецкий форпост 501-го легиона; в 2011-м он стал сооснователем Легиона Повстанцев. Он видел, как Адидас запускает в стране кроссовки и спортивную форму с символикой «Звездных войн»; он приветствовал выход «Войн клонов» на турецком телевидении. Его друзья стали играть в новые игры по «Звездным войнам». Появился «Фейсбук», а с ним и мемы по «Звездным войнам». Кети замечал, что юмористические колонки в газетах стали делать отсылки к «Звездным войнам». Медленно, но верно что-то менялось.

Теперь перенесемся в 2013-й, когда площадь Таксим стала центром совсем другой полицейской активности. Люди вышли на площадь после того, как полиция применила слезоточивый газ для разгона мирной демонстрации против сноса местного парка, на месте которого было решено построить торговый центр. Кетин решил, что присоединится к протесту, вновь одевшись в костюм Вейдера. Смысл, который он в это вкладывал: «даже знаменитый кинозлодей выступает на стороне народа».

Конечно, если костюм Вейдера провоцировал полицию уже в прошлый раз, то теперь Кетин действительно рисковал. Но он не мог сдержаться. В последний момент он оставил световой меч дома, взяв вместо него турецкий флаг – возможно, это поможет толпе принять странную фигуру. Как выяснилось, это было необязательно. За восемь лет «Звездные войны» превратились из малоизвестного феномена на пиратских кассетах в часть общеизвестной культуры. «Люди в возрасте от семи до семидесяти кричали мне: «Дарт Вейдер, – рассказывал мне Кетин. – Вперед, Вейдер! Покажи им!» После пары минут таких криков действительно начинаешь себя чувствовать Дартом Вейдером». К его удивлению, куда бы он ни шел, демонстранты начинали следовать за ним – напевая Имперский марш.

«Звездные войны» – глобальный феномен, возможно, первый миф, который принимается всеми культурами. Даже декорации фильмов становятся храмами. В 2011-м небольшая группа фанатов, в основном из Европы, обнаружила ферму Ларса – похожее на купол жилье посреди пустыни, где мы впервые встречаем Люка Скайуокера, – полуразрушенную посреди тунисской пустыни. На «Фейсбуке» фанаты попросили собрать 10 тысяч долларов, чтобы с помощью краски и штукатурки придать зданию первоначальный вид; было быстро собрано 11 700. Разрешение от правительства Туниса получали несколько дольше, но через несколько недель работы завершились. Слезы катились по щекам фанатов, когда на Праздновании «Звездных войн» в Европе под бурные аплодисменты они показывали полному залу людей фильм о восстановлении здания.

Через восемь лет после того, как он еле скрылся от полиции, посчитавшей костюм неизвестного тогда персонажа Дарта Вейдера подозрительным, основатель турецкого 501-го легиона Атес Кетин в 2013-м ведет к площади Таксим протестующих, напевающих Имперский Марш.

ФОТО: Гизем Айсу Озкал

Япония, вероятно, больше всех стран восточного полушария подвержена безумию «Звездных войн». Именно здесь появилось путешествовавшее по стране в 1993 году театрализованное шоу «Суперприключение Джорджа Лукаса», основанное во многом на «Звездных войнах». В этой стране вы можете увидеть Дарта Вейдера, рекламирующего спортивные мероприятия, автомобили и электронику. Вы можете посетить Nakano Broadway – шестиэтажный торговый центр в сердце Токио – и на каждом этаже найти редкие игрушки и товары по «Звездным войнам». Когда Джордж Лукас приехал на открытие оригинального аттракциона «Звездный тур» в токийском Диснейленде в 1989-м, за ним по парку гонялись толпы японских школьниц. Лукас, которому тогда было 45, пошутил, что хотел бы быть на 20 лет моложе. Школьницы (изредка и школьники, но в основном школьницы) и сейчас стоят в очереди на «Звездный тур», на мой взгляд – самый популярный аттракцион в токийском Диснейленде. На входе С-3РО приветствует их по-японски, но со своими обычными интонациями.

Южная Корея настолько относительно неподвластна «Звездным войнам», что ученый из Гарварда Дон Вон Ким даже написал работу по изучению причин того, что эпизоды с I по III посмотрело менее 2 миллионов жителей Кореи. Но даже в Сеуле вы можете увидеть Дарта Вейдера в рекламе сотовой связи или застать штурмовиков за съемкой видеоклипа местной группы Wonder Girls. В районе Хонгдай я нашел магазинчик, ранее называвшийся «Кофе «Звездные войны» (слоган: «Да пребудет с тобой пенка»). Он по-прежнему продает портреты Дарта Вейдера в стиле Уорхола и полотна с героями классической трилогии, сидящими за столом в стиле тайной вечери.

Список можно продолжать. Прилетели на остров Сен-Мартен на Багамах? Вы захотите посетить Киномузей Йоды, управляемый одним из людей, работавших со Стюартом Фриборном над фильмом «Империя наносит ответный удар». Это одно из наиболее популярных туристических мест на острове. В Австралии Пол Френч в благотворительных целях прошел в костюме штурмовика пешком от Перта до Сиднея – около 4000 километров. Почему штурмовика? Чтобы, по словам Френча, «привлечь больше внимания». Он собрал 100 тысяч долларов.

Собранные вместе истории говорят о том, как глубоко проникли в нас «Звездные войны», став вселенским языком, понятным во всем мире. Язык этот родился в 1977 году, был расширен в 1980-м и 1983-м. Он, казалось, умер, но хранился в памяти миллионов людей до 1997 года, когда многие были шокированы узнав, как много людей все еще говорит на нем, и новое поколение стало радостно на нем щебетать. Новый диалект появился в 1999-м, многие клялись, что никогда на нем не заговорят, но он все равно стал частью лексикона. В 2002-м и 2005-м обновления языка прибыли одновременно по всему миру. К 2014-му ожидание новых добавлений к языку звенело уже по всему миру. Мы все теперь говорим на языке «Звездных войн».

Возможно, единственные люди на планете Земля, которые не сильно заинтересованы в новых «Звездных войнах», – те, кто планирует слезть с планеты. Создатель всегда поддерживал настоящие, как и вымышленные, космические миссии. Он вырос на заре космической эры и в 1960-е внимательно следил за прогрессом «Аполлонов». Армстронг приземлился на Луне незадолго до того, как Лукас приступил к съемкам «Галактики ТНХ 1138». В июле 1976-го «Викинг-1» совершил посадку на Марсе – меньше чем за неделю до того, как Лукас закончил съемки «Звездных войн». Позднее проскочила ошибочная новость, что «Викинг» обнаружил следы органической жизни в марсианском грунте. Хэл Барвуд вспоминает, как Лукас пришел к нему в гости во время монтажа первой картины и очень радовался новостям: «Он считал, что это хороший знак для «Звездных войн».

«ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ» – ГЛОБАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН, ВОЗМОЖНО ПЕРВЫЙ МИФ, КОТОРЫЙ ПРИНИМАЕТСЯ ВСЕМИ КУЛЬТУРАМИ.

Как только стало ясно, что фильм оказался хитом, Лукас стал говорить, как он может повлиять на космическую программу. «Я надеюсь, что если фильм чего-то достигнет – он покажет какому-нибудь десятилетнему мальчишке, что космос полон романтики и приключений, – сказал он в интервью Rolling Stone в 1977-м. – Не настолько, чтобы появился новый Вернер фон Браун или Эйнштейн, но достаточно, чтобы убедить их в важности исследований космоса. Не по рациональной причине, а по абсолютно иррациональной, романтической причине.

Я буду очень рад, – продолжил он, – если когда-то человечество колонизует Марс, мне будет 93 года и лидер первой колонии скажет: «На самом деле я это сделал, потому что надеялся, что здесь будет вуки».

До конца своей карьеры Лукас выражал надежду на то, что его творение окажет влияние на международные усилия по исследованию космоса. В 2010-м он сказал Джону Стюарту: «Моя единственная мечта – это что парень, который первым ступит на Марс, скажет: «Я хотел это сделать с тех пор, как посмотрел «Звездные войны». Самую яркую политическую версию этого желания Лукас высказал в 1981-м в журнале Starlog:

«Когда я начинал, у меня было несколько основополагающих идей: во-первых, рассказать сказку, потому что это сказка – в космическом обличье. Причина космического обличья в том, что я люблю космическую программу и очень хочу, чтобы люди ее поддержали. Мы выросли на рассвете, а возможно, и пике космической программы, а «Звездные войны» были сняты в то время, когда все говорили: «что за трата времени и денег». Я надеялся и все еще надеюсь, что если через 10 лет это станет предметом голосования, то люди чуть больше будут склонны сказать: «да, это важно, и мы должны это сделать». Если вдруг через 15 лет космическая программа получит много денег, то я подумаю: «Ух ты, может, и мой вклад в этом есть…» Но сейчас сложно сказать, эффективны «Звездные войны» или нет».

К середине 2010-х США склонялось к «нет». Мы не стремились всеми силами отправить человека на Марс, будь то в поисках вуки или с какой другой целью. В федеральном бюджете доля НАСА упала до 0,5 %. Последние два десятилетия агентство преимущественно занималось беспилотными космическими полетами. Барак Обама, дружелюбно общающийся с 3РО, отвечающий на петиции о Звезде Смерти и любящий помахать световым мечом Рыцарь-Джедай, урезал финансирование планируемой миссии на Марс. До этого руководство НАСА планировало послать людей на Марс в 2037-м – когда, по совпадению, Лукасу исполнится 93.

Возможно, нам придется ждать еще дольше, чтобы узнать причину вдохновения первого человека на красной планете, – но сейчас если какая-то вымышленная вселенная и вдохновляет работников НАСА, то это «Звездный путь», а не «Звездные войны». «Вся моя любовь к космосу пошла от «Звездного пути», – говорит Бобак Фердоуси, директор по полетам Лаборатории реактивного движения. Инженер, помогающий управлять марсоходом Curiosity, Фердоуси сказал мне, что предпочитает «Путь» «Войнам». «Есть надежда, что мы идем к будущему «Звездного пути», – сказал он ранее в одном из интервью, – что мы будем меньше говорить об индивидуальных странах, а больше – о всемирной организации». Он не одинок; в Лаборатории много поклонников «Звездного пути», которые порой описывают себя как самое близкое, что на сегодня есть на Земле, к Звездному флоту из любимого ими сериала.

Назовите это последней местью фанатов «Звездного пути», которые десятилетиями боролись со своими чувствами к другой франшизе со словом «звезда» в названии (последняя обида: режиссер Джей Джей Абрамс, перезагрузивший «Звездный путь» в 2010-м, при первой же возможности сбежал на съемки «Звездных войн»). То, что «Путь» рассказывает о рациональном исследовании космоса, а не о галактическом мистицизме, делает его более подходящим для НАСА. Другой известный представитель НАСА – астронавт Крис Хэдфилд – также поклонник «Пути», как и астрофизик и ведущий телепередачи «Космос» Нил Деграсс Тайсон. «Мне никогда особо не нравились «Звездные войны», – признается Тайсон, – возможно, дело в том, что они не пытаются показывать реалистичную физику. Совсем». Предшественник Тайсона в программе «Космос», знаменитый Карл Саган, тоже имел претензии к «Звездным войнам». Его сын Ник Саган рассказал мне, как они с отцом, который любил приключенческие сериалы в стиле «Флэша Гордона», смотрели оригинальный фильм на видеокассете и как отец тяжело вздохнул после хвастовства Хана Соло о дуге Кессела, которую он прошел меньше чем за 12 парсеков. Оба знали, в чем ошибка этой фразы: парсек – это мера расстояния, а не времени. «Папа, – сказал Ник, – это всего лишь фильм».

«Да, – ответил Саган, – но могли бы иногда не ошибаться в науке».

Так что космическое фэнтези не сильно вдохновило будущих Эйнштейнов.

Нельзя сказать, что американская космическая индустрия вообще не вспоминает «Звездные войны». Программа Коммерческого экипажа и грузов НАСА (Commercial Crewand Cargo Program) была сокращенно названа С3РО. Основатель SpaceX Илон Маск, большой поклонник «Звездных войн», назвал свою ракету «Сокол» в честь корабля Хана Соло. Крис Левики, бывший глава операций по доставке на Марс аппаратов Spirit и Opportunity, собирается запустить в космос аппарат, чью связь со «Звездными войнами» уловят только хардкорные фанаты. Компания Левики Planetary Resources планирует добывать полезные ископаемые на астероидах и запускает с этой целью в 2015-м телескоп Arkyd. Это название вам знакомо, только если вы хорошо изучили расширенную вселенную; Компания Arkyd была одним из основных производителей дроидов и космических кораблей в Старой республике; после становления Империи именно она сделала дроидов, приземлившихся на планете Хот в самом начале фильма «Империя наносит ответный удар». «В нашей компании «Звездные войны» могут встретиться вам повсюду», – сказал мне Левики. В отличие от Тайсона Левики часть вдохновения получил так, как желал Лукас. – «Звездные войны» открыли мне путь к научной фантастике».

Самую громкую дань уважения «Звездным войнам» НАСА (и астронавты) воздали 3 ноября 2007 года. В этот день тема «Звездных войн» впервые прозвучала в космосе спустя 30 лет после того, как она поразила зрителей на Земле. НАСА передал музыку как сигнал к подъему команде шаттла СТС-120, которая находилась на Международной космической станции. В особенности музыка адресовалась астронавту Скотту Паразински, редкому поклоннику «Звездных войн» среди людей, добравшихся до орбиты (его сыну Люку было на тот момент лет десять; родился он вскоре после выхода Специальной редакции). «Это был отличный способ проснуться, – сказал Паразински Центру управления. Затем, обратившись к сыну, он впервые изобразил Дарта Вейдера за пределами Земли: – Люк, я твой отец, – сказал он. – Используй Силу, Люк».

Если этого мало, стоит добавить, что шаттл, на котором команда добралась до МКС, доставил туда специальный груз – световой меч, который Марк Хэмилл использовал в «Возвращении Джедая». Идея отправить его в космос, чтобы отпраздновать тридцатую годовщину выхода фильма, пришла Центру управления полетом в Хьюстоне, и Лукас с радостью согласился. Световой меч был официально передан НАСА в аэропорту Окленда актером Питером Мейхью. По прилете в Хьюстон световой меч встретила делегация из R2-D2 и штурмовиков из техасского отделения 501-го легиона. Лукас присутствовал на старте, наблюдая, как шаттл уносит в космос его реквизит.

ДО КОНЦА СВОЕЙ КАРЬЕРЫ ЛУКАС ВЫРАЖАЛ НАДЕЖДУ НА ТО, ЧТО ЕГО ТВОРЕНИЕ ОКАЖЕТ ВЛИЯНИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ УСИЛИЯ ПО ИССЛЕДОВАНИЮ КОСМОСА.

Это было самое грандиозное мероприятие, проведенное НАСА в честь «Звездных войн». В другой раз фильм ненамеренно вспомнили спустя четыре года, в 2011-м, когда астрономы агентства, используя телескоп «Кеплер», впервые обнаружили планету, вращавшуюся вокруг двух солнц. Официально планета получила название «Кеплер 16(АВ)-b». Неофициально астрономы в НАСА и по всему миру дали ей другое имя: Татуин. Это была своеобразная победа Лукаса: когда «Звездные войны» впервые вышли на экран, астрономы заявили, что весьма маловероятно существование планеты так близко от двух солнц. За два года после обнаружения Татуина в системах с двойными звездами было найдено еще 19 планет. НАСА официально извинилось перед Lucasfilm. Джон Нолл из ILM, говоря от имени Лукаса, принял извинения: «Сам факт этих открытий заставляет нас мечтать масштабнее, бросать вызовы устоявшимся теориям», – сказал он. Или, как сказал Эйнштейн, воображение важнее знания. Иногда, когда вы пытаетесь сделать космическое фэнтези, вы можете случайно опередить науку.

Джордж Лукас провел бо́льшую часть своей карьеры, глядя в небеса, но после «Звездных войн» ему пришлось столкнуться с более земными, прозаическими проблемами в своей жизни.

На личном фронте в 2013 году все было прекрасно – почти как в сказочном «долго и счастливо». Отойдя от дел, он не стал тянуть время и в январе сделал предложение Меллоди Хобсон. Они поженились в июне на ранчо Скайуокер, в его собственной волшебной стране. Их сочетал друг Лукаса Билл Мойерс. Друзья заметили, насколько стройнее и счастливее стал Лукас, с тех пор как они сошлись с Меллоди, насколько лучше он стал одеваться. СМИ были далеко от ранчо, обманутые слухом, что свадьба будет проходить в Чикаго. Минимальное внимание прессы, элитная компания и утопическое место – все, как Лукас любит. А на горизонте были еще более счастливые новости. Меллоди и Джордж ждали своего первого совместного ребенка, вынашиваемого суррогатной матерью. Мир об этом узнал, только когда дочка Эверест родилась в августе. На следующий год, в мае 2014-го, Лукас устроил еще один праздник на ранчо, чтобы отметить свое семидесятилетие, пригласив множество друзей, даже тех, с кем виделся не так часто, например Лэдди и Фреда Роосов.

Но нельзя сказать, что жизнь на пенсии у Лукаса шла гладко. В особенности когда дело касалось сохранения и контроля над его наследием. Да, он основал красивый парк в Сан-Анселмо, украсив его статуями Йоды и Индианы Джонса. Но он мечтал о Музее современного искусства Лукаса. Это стало бы его главным наследием: большое здание в стиле боз-арт[120] в районе Сан-Франциско Президио, оно бы сделало силуэт города чуть похожим на Набу. Он был бы расположен в двух шагах от музея Disney, где прославлялась жизнь другого создателя, породившего всемирно известную империю развлечений. МСИЛ, как его сокращенно называли, должен был содержать искусство, которое Лукас собирал, спонсировал и о котором мечтал с детства, – Номан Роквелл и Максфилд Пэрриш будут соседствовать с работами создателя Скруджа Макдака Карла Баркса и компьютерным искусством.

Музей, которого не было: оригинальный проект Музея современного искусства Лукаса, или МСИК, Президио.

ФОТО: Музей современного искусства Лукаса.

Но Лукас не учитывал препятствия на пути к МСИЛ. Первым препятствием был Траст Президио. Этот орган местных уважаемых граждан, назначенных президентом США для управления национальным парком. С ними Лукас при переезде штаб-квартиры его компании в Президио заключил сделку, что однажды он построит в районе «культурный центр мирового класса». Когда спортивный торговый центр освободил здание на берегу залива, в тени моста Золотые Ворота, казалось очевидным, что Лукасу достанется это место. Это было идеальное место, чтобы увековечить знаменитость мирового масштаба, тем более человека, который взял ценности Сан-Франциско «армия США – это зловещая технологическая империя; корпорации и банкиры хотят уничтожить республику» и превратил их в две трилогии самой фантастической и всемирно известной легенды в истории.

Но сами «Звездные войны» тоже были препятствием на пути к МСИЛ – и, возможно, к мечтам Лукаса о своем наследии. Лукас однажды признался Бобу Игеру, что знает, что первой строчкой его некролога будет «Джордж Лукас, создатель «Звездных войн», – не важно, что он еще сделает, и с этим смирился. Как он ни старался, не смог избавить некоторых жителей Сан-Франциско от мнения, что строит музей «Звездных войн» – который, как они боялись, станет самым популярным туристическим местом в городе, а это приведет к тому, что половина планеты будет топтаться в их парке.

Несмотря на то что у Лукаса было соглашение с трастом Президио (не говоря о подобранном управляющем персонале музея и миллионах на его постройку), траст в последний момент решил провести конкурс на освободившееся здание и публичные дебаты по поводу его дальнейшей судьбы. Нэнси Бектле, председатель Траста, назначенная на эту должность Джорджем Бушем-младшим, обеспеченная жительница Сан-Франциско в четвертом поколении, бывший финансовый директор международной консалтинговой компании, президент Симфонического оркестра Сан-Франциско, не была большой поклонницей «Звездных войн». Неожиданно для себя миллиардер Лукас – обещавший полностью оплатить музей – стал конкурировать с предложением музея от Национальной службы парков, у которой не было средств на постройку музея, но которая помогала в поддержании парка Президио и имела многолетние прочные связи с Бектле и Трастом.

Лукас аккуратно, словно канцлер Палпатин, стал дергать за политические рычаги. Он заручился поддержкой мэров Сан-Франциско – действовавшего и его предшественника; обоих сенаторов от Калифорнии; представил письмо в поддержку музея, подписанное сотней светил Кремниевой долины, поклонников «Звездных войн» – включая Шерил Сандберг, исполнительного директора Facebook, и вдову Стива Джобса. Выразив ей свое недовольство несколько раз, Лукас даже убедил Нэнси Пелоси, лидера демократов в Конгрессе, обзвонить знакомых в поддержку МСИЛ.

Бектле все это не впечатлило, тогда Лукас попробовал метод кнута и пряника. Начал он с кнута, в виде интервью в New York Times, в котором он заявил, что члены Траста «нас ненавидят», а предложение его конкурентов было «набором слов»; он также пригрозил перевести проект МСИЛ в Чикаго, родной город Меллоди, где «Рам» – мэр города Рам Эмануэль – уже готов был предоставить Лукасу место.

ПРОИЗВОДСТВО «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» И РАНЬШЕ БЫЛО ЗАСЕКРЕЧЕНО, НО ТЕПЕРЬ ВСЕ ВЫШЛО НА АБСОЛЮТНО НОВЫЙ УРОВЕНЬ.

Пару дней спустя, на единственной встрече Траста Президио, которую посетил Лукас, наступил черед пряника. Явно нервничая – поскольку предпочитал быть за сценой, – он с частыми остановками говорил о том, что Президио – это место рождения цифрового искусства (вместе с округом Марин, быстро добавил он), поэтому идеально подходит для музея. Он извинился за то, что использовал слово «ненависть». Но он не мог справиться с обидой на Траст, который нарушил заключенное ранее соглашение. «К тому же идея музея была в том, чтобы помочь Президио, ну, вы понимаете, расплатиться по счетам, – сказал он в заключение. – Никогда не знаешь, когда могут понадобиться деньги». Он искренне хотел вдохновлять детей, популяризировать цифровое искусство, дать постоянный дом путешествующим выставкам, посвященным «Звездным войнам». Но последним доводом Лукаса в пользу музея были деньги.

В своей переписке члены Траста насмехались над дизайном музея – стиль боз-арт в одном из писем был назван «Империя встречается с центральными штатами». Они согласились на предложение Лукаса при одном условии – дизайн музея надо было изменить, построить что-то современное. Лукас в гневе отказался – он чувствовал себя так же, как когда студии издевались над его детьми – фильмами. Тогда Бектле объявила, что территория отойдет парку. В последний момент город предложил Лукасу место на пирсе, но было поздно. Создатель решил построить свой музей на берегу озера в родном городе Меллоди.

Лукас преодолел в своей жизни множество препятствий; пережил аварию, в которой должен был погибнуть, завершил каждый творческий проект, за который брался. Он вырвался из лап Голливуда. Он стал миллионером, а потом – миллиардером. Он вложил себя, свои деньги и свою страсть в фанатский проект, посвященный «Флэшу Гордону», постоянно стремился к совершенству, пока этот проект не отразился в миллиардах воображений по всему миру. Он построил империю этих грез, рассказал истории, которых хватит на сто лет, случайно зацепив глубинные смыслы мифологии, разбил вдребезги наши представления о визуальных возможностях кино, полностью поменял смысл мерчандайзинга и навсегда изменил наш взгляд на вселенную.

Он так многого достиг. Но, когда он собрался построить подходящий храм для размещения своего огромного наследия, планы Джорджа Лукаса были разрушены несколькими менее богатыми людьми, которым не нравились новые деньги – или как минимум новые деньги, заработанные популярным космическим фэнтези-эпосом.

Что бы ни думали об эпосе Лукаса, в 2014 году он казался бесконечным. Приближался «Эпизод VII», и Lucasfilm сохраняла еще бо́льшую, маниакальную секретность, чем раньше. Ни единой детали о содержании фильма, актерском составе и местах съемки нельзя было разглашать никому, кто не работал над фильмом. Представитель Hasbro по мерчандайзингу опубликовал твит, в котором написал, что в феврале 2014-го посетил съемочную площадку на студии Пайнвуд в 20 милях западнее Лондона; он ни словом не обмолвился о съемках, но неделю спустя его аккаунт в «Твиттере» был удален.

Производство «Звездных войн» и раньше было засекречено, но теперь был абсолютно новый уровень. Лишь в марте 2014-го студия «открыла», что события фильма будут происходить через 30 лет после «Возвращения Джедая» и в нем мы увидим «трех новых героев, а также несколько знакомых лиц». Только в мае студия подтвердила то, что Лукас сказал в интервью уже больше года назад, – знакомые лица принадлежат Марку Хэмиллу, Кэрри Фишер и Харрисону Форду, не говоря уже об Энтони Дэниелсе, Кенни Бейкере и Питере Мейхью.

Когда компании не удавалось утаить негативные новости, ее сотрудники грамотно хоронили их под ворохом позитивных. Например, сценарист Майкл Арндт покинул проект при таинственных обстоятельствах, его обязанности взяли на себя режиссер Абрамс и Лоуренс Кэздан. По слухам, Арндт не хотел отдавать так много экранного времени «знакомым лицам», а хотел начать сразу с трио новых героев; Абрамс и его босс – Кэтлин Кеннеди – считали, что больше внимания надо уделить старой команде. Lucasfilm отвлекла всеобщее внимание от ухода Арндта, объявив имена ветеранов франшизы, работавших над фильмом: создать «Эпизод VII» помогали не только Кэздан, но и гуру звука Бен Бёртт и Мэтью Вуд, а также композитор Джон Уильямс, которому на тот момент был 81 год.

САМЫМ ГЛАВНЫМ ВКЛАДОМ КЕННЕДИ В БУДУЩЕЕ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» БЫЛО СОЗДАНИЕ В 2012 ГОДУ СЮЖЕТНОЙ ГРУППЫ.

Социальные сети кинулись заполнять вакуум, намеренно созданный студией. Тысячи художников-любителей размещали свои идеи постера «Эпизода VII» в «Твиттере» и на «Фейсбуке». Обсуждению фильма и актеров, которые могли в нем сниматься, было посвящено так много твитов, что их изучению можно посвятить отдельную книгу.

Но по большей части фанаты и комментаторы делились шутками о «Звездных войнах», в очередной раз отражая чувство юмора, изначально заложенное во франшизу. Комик, актер и фанат «Звездных войн» Сет Роген предложил в «Твиттере» открыть фильм фразой, из которой стало бы ясно, что за 30 лет, прошедших со времени «Джедая», ничего не произошло: «Черт, эти эвоки умеют устроить вечеринку. Что дальше?» Другой комик Пэттон Освальт пошел еще дальше. В сериале «Парки и зоны отдыха» Освальта попросили записать экспромт для сцены городского совета. По сюжету герой Освальта хочет помешать голосованию городского совета, а голосование не может быть проведено, пока оратор не закончил свою речь. В результате мы получили абсолютно гениальную гиковскую речь о том, что должно случиться в «Эпизоде VII». В ней упоминаются Росомаха и другие герои комиксов на основании того, что Marvel теперь принадлежит Disney, как и «Звездные войны». Экспромт Освальта в эпизоде почти не используется, но он обрел новую жизнь в сети – на YouTube его посмотрели более 3 миллионов раз. Канал Nerdist заработал еще миллион просмотров, анимировав предложенный Освальтом сюжет. Фанаты, вероятно, сожгли бы штаб-квартиру Disney в Бербанке, если бы компания так поступила со своими франшизами, но они с удовольствием смеялись над его идеей «Звездных войн».

Disney ухитрялась быть еще менее информативной, когда речь заходила о деталях нового фильма франшизы. Через пару лет представители Disney сказали, что это была намеренная долгосрочная стратегия: «Мы просто дадим «Эпизоду VII» самому все сказать», – сообщил мне один из них.

Президент компании Алан Хорн, недавно перешедший в компанию из Warner Brothers, впервые говорил о новых «Звездных войнах» 17 апреля 2013 года на Киноконе, ежегодной встрече владельцев кинотеатров в Лас-Вегасе. Это был сорокалетний юбилей дня, когда Джордж Лукас взялся за написание первого полноценного сценария «Звездных войн», хотя ни Хорн, ни Кэтлин Кеннеди не знали об этом. В тот день фанаты «Звездных войн» смеялись над видео Освальта, которое только что появилось в Сети, а также скорбели по умершему накануне актеру Ричарду Ле Парментье. Актер, известный во всем мире благодаря одной сцене на Звезде Смерти, Ле Парментье был постоянным гостем на конвентах. Его героя, адмирала Мотти, душит с помощью Силы Дарт Вейдер. «Каждый раз, когда нам не понравится чей-то цинизм, – сказала его семья в заявление, – мы будем о нем думать».

Зал, в котором говорил Хорн, мог быть данью уважения месту работы Мотти. Если на Звезде Смерти был бы кинозал, то он выглядел бы как «Колизей», зал стоимостью 95 миллионов долларов в казино Caesars Palace. Огромный черно-красный зал на 4298 мест, потолки высотой 36 метров, один из самых больших экранов с высоким разрешением в США – и одна из самых больших сцен во всем мире. Пока Хорн обращался к участникам встречи, над экраном красные огоньки мелькали: это означало, что система Пиратский Глаз сканировала зрителей, чтобы определить, не держит ли кто-то в руках смартфон. Нас предупредили – я был среди зрителей, – что команды безопасности с приборами ночного видения будут патрулировать зал на протяжении всего выступления. Я надеялся, что Disney наняла 501-й легион, но, как выяснилось, когда дело доходит до пиратства, у компании чувство юмора отказывает.

Хорн, который в первую очередь пришел продать владельцам кинотеатров новый фильм «Одинокий рейнджер» (который потом провалился в прокате), казалось, не хотел говорить о франшизе «Звездные войны». Прошло 15 минут, прежде чем он упомянул о своем первом посещении штаб-квартиры Lucasfilm в Президио: «У них в конце встречи можно услышать: «Да пребудет с тобой Сила». Что на это отвечать? Я сказал: «И с тобой тоже, брат мой». В аудитории, полной владельцев кинотеатров, раздался смех. Это были уже не те старики с сигарами, которых помнил Чарли Липпинкотт, скорее – их потомки. Позднее Хорн заявил, что Disney будет выпускать по одному фильму франшизы «Звездные войны» в год, с фильмами-ответвлениями между эпизодами.[121] Это не было новостями ни для кого, кто внимательно следил за этой темой: Игер объявил об этом графике, когда купил Lucasfilm. Но Хорн был первым, кто употребил слова «каждый год». Ручки журналистов забегали по бумаге. В течение часа история разошлась по Сети.

Отношения между Хорном и Кэтлин Кеннеди – напрямую ему подчиняющейся – были скрыты завесой тайны. Но мы знаем, что дата выхода «Эпизода VII» была причиной спора. В тот день Хорн объявил, что «Эпизод VII» выйдет летом 2015 года. Но Кеннеди не была так уверена. «Посмотрим», – процедила она сквозь зубы на красной дорожке в тот же вечер, когда я спросил ее, насколько реалистична эта дата. Как выяснилось позднее, дата была сдвинута – на 18 декабря 2015-го.

Дата выпуска – не единственное, что Кеннеди перечеркнула своим решением. Подразделение по производству игр Lucas Arts было полностью ликвидировано в 2013-м, незаконченная, многими ожидавшаяся игра «Звездные войны: 1313» была положена на ту же полку, где пылился телесериал «Преступный мир», на котором она была основана. «Войны клонов» были закрыты в 2013-м – по предположению фанатов, Disney не хотела отвечать за производство сериала, который шел на канале-конкуренте – Cartoon Network.

Все плохие новости фанаты списывали на Disney, даже не думая о том, что у Lucasfilm теперь был новый голливудский босс и компания больше не была под крылом доброго миллиардера, раздававшего мешки денег любимым проектам. У «Звездных войн» просто не осталось финансовой поддержки, которой франшиза раньше пользовалась. С новыми фильмами в работе, которые надо было подготовить, и работой дорогого голливудского режиссера, которую надо было профинансировать, «Войны клонов» ценой 2 миллиона долларов за эпизод были нерентабельны, учитывая их низкий рейтинг. Так что решение об отмене этого сериала наверняка связано только с деньгами.

Это не значило, что Кеннеди была против «Звездных войн» на телеэкране. Она расформировала отдел анимации, но сохранила Дейва Филони и его самых талантливых сотрудников. Оставшиеся эпизоды «Войны клонов» были отполированы и показаны на Netflix. Второй мультсериал Филони, восставший из пепла «Войн клонов», был одновременно дешевле и лучше своего предшественника. События сериала «Звездные войны: Повстанцы», нового мультсериала Филони на канале Disney XD, происходят через 14 лет после окончания «Эпизода III» и за пять лет до событий оригинальных «Звездных войн». История рассказывает о группе благородных контрабандистов на планете Лотал, недавно оккупированной Империей. Канан Джаррус, озвучиваемый Фредди Принцем-младшим, – угрюмый Джедай, избежавший бойни после Приказа 66. В его команду на корабле «Призрак» также входят пилот Гера, любительница граффити Сабин, силач Зеб и вечно бурчащий дроид астромех Чоппер. Канан берет под свое крыло и начинает учить чувствительного к Силе подростка Эзру. Их преследует охотящийся за Джедаями Инквизитор, и не надо быть гением, чтобы догадаться, какой персонаж в черном плаще и маске является начальником Инквизитора.

Это неизведанная территория во вселенной «Звездных войн»: эпоха всесильной Империи и лишь зарождающегося Повстанческого Альянса. Даже расширенная вселенная почти не касалась этого периода – остаточный эффект с тех пор, как Лукас зарезервировал всю историю галактики до «Эпизода IV» под приквелы.

Как сигнал фанатам оригинальной трилогии к возвращению, Филони основал все концепт-арты «Повстанцев» на картинах и скетчах члена оригинального отряда «Звездных войн», человека, без которого фильм не был бы снят, – Ральфа Маккуорри. Когда Филони представил первые образцы концепт-арта на Праздновании «Звездных войн» в Европе в 2013-м, он сделал это в окружении штурмовиков 501-го легиона, но не в привычной форме, а в концепт-версии Маккуорри, в которой космические солдаты еще носили световые мечи. «Дизайны Ральфа – такая же часть «Звездных войн», как и все, что существует на экране», – сказал тогда Филони.

Кеннеди видит работу сценаристов и художников, которым Джордж Лукас передал эстафету, – работающих над «Повстанцами», «Эпизодом VII» или первым из многих фильмов «Антологии» – как основополагающую, центральную и неподконтрольную корпоративным стратегам или маркетологам. «Воображение движет инновациями», – сказала Кеннеди в Германии в 2013-м фанатам, прежде чем под бурные аплодисменты заявить, что в спецэффектах «Эпизода VII» куклы и модели будут использоваться не меньше, чем компьютерная графика. «Мы будем использовать каждый прием, который знаем, чтобы создать визуальный ряд этого фильма», – сказала она. (На следующий год подтверждение этому можно было увидеть в благотворительном видео со съемочной площадки «Эпизода VII» в Абу-Даби, где рассказ Джей Джей Абрамса о благотворительной инициативе Force for Change был прерван «случайно» вошедшей в кадр огромной куклой, которая, казалось, пришла прямо из «Темного кристалла».) Говоря о том, как другие неназванные крупнобюджетные фильмы сбились с пути, она добавила: «Если не уделять внимание смыслу истории – и не тратить время на поиск уникальных, сложных сюжетов, – со временем зрители устают».

Самым главным вкладом Кеннеди в будущее «Звездных войн» было создание в 2012 году Сюжетной группы. Этой теневой организацией руководит Кири Зупер Харт, сценарист, продюсер и ветеран продюсерских компаний Лэдда и Кеннеди. В нее входят: Лиланд Чи, хранитель Голокрона, представители группы лицензирования, команды по подаче бренда и департамента бизнес-стратегии. Их основной повседневной работой является координация всех новых произведений по «Звездным войнам», которые выходят на наши экраны, и решение о том, что можно делать, а чего нельзя – другими словами, они принимают решения Лукаса, но в его отсутствие. И что более важно, Сюжетная группа настаивала на ликвидации расширенной вселенной.

Больше в Голокроне не будет сложного разделения между кино-каноном, ТВ-каноном, книжным каноном и наименее важным С-каноном. Будет только знак одобрения Сюжетной группы, все остальное получит название «Легенды «Звездных войн» и отправится во вселенную «Этого на самом деле не было». В мае 2014-го решение Сюжетной группы было озвучено: одобрение получили только шесть фильмов и «Войны клонов». Такой властью не рискнул воспользоваться даже Джордж Лукас – властью привести все когда-либо написанное о далекой галактике в одно логичное, одобренное Lucasfilm повествование. Для «Звездного пути», вселенных супергероев Marvel и DC, для всех этих многолетних франшиз наступал момент, когда объем наполняющих их историй перестал поддаваться контролю и сюжеты начинали противоречить друг другу. Их хранители были вынуждены начинать все заново в альтернативной вселенной – пугающий момент, известный фанатам как «перезагрузка». Вместо этого Сюжетная группа предпочла выполнить ряд болезненных ампутаций. Авторы книг по «Звездным войнам» не хотели бы считаться частью зараженной конечности. В 2013-м Тимоти Зан в разговоре со мной указал с надеждой, что действие всех его книг попадает в период между эпизодами VI и VII. Их не надо удалять, потому что они не влияют на дальнейшую судьбу франшизы. Но Зан подчинился решению и был упомянут в том разделе объявления об убийстве расширенной вселенной, где авторов благодарили за созданное ими огромное полотно истории.

ИМЕННО ХИДАЛЬГО ПОМОГ LUCASFILM ОБЪЯСНИТЬ ПЕРЕД ПОКУПКОЙ ФРАНШИЗУ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН» DISNEY.

Власть определять, что и где отныне рисовать на этом полотне, перешла в руки фаната «Звездных войн». Он скорее всего обладает наибольшими знаниями среди всех членов Сюжетной группы, и его работа – знать все и направлять будущее развитие саги: каждый фильм, каждую игру, каждый телесериал, каждую книгу. Пугающе умный суперфанат, написавший путеводитель по книгам о «Звездных войнах» и объяснивший интеллектуальную собственность «Звездных войн» достаточно понятно, чтобы удовлетворить представителей Disney. Если «Звездные войны» будут существовать через сто лет, вероятнее всего, это будет его заслугой. Его работа – мечта каждого фаната. Это Пабло Хидальго.

Пабло Хидальго в свои 39 представляет оригинальное поколение фанатов «Звездных войн». Он говорит, что к этой карьере его подтолкнуло то, что друзья смеялись, когда он в четыре года не мог правильно нарисовать СИД-истребитель. Рожденный в Чили и выросший в Канаде, Хидальго перечитывал книгу «Хан Соло в Звездном тупике» (1979), пока из нее не начали выпадать страницы. В середине 1990-х он начал писать для ролевой игры по «Звездным войнам». В 2000-м его взяли в Lucasfilm на должность разработчика контента для Интернета и перевели в Калифорнию; через год он был управляющим редактором сайта StarWars.com и выполнял многие другие обязанности. «Он написал больше текстов для «Энциклопедии «Звездных войн», чем я», – говорит Стив Сансвит. В 2011-м Хидальго стал «менеджером по подаче бренда» – его задачей было простыми словами объяснять понятия, ставшие частью внутренней культуры «Звездных войн». Он был редким примером «ботаника», который хорошо изъяснялся на общедоступном языке.

Именно Хидальго помог Lucasfilm объяснить перед покупкой франшизу «Звездных войн» Disney. Похожим образом в августе 2013-го он провел часовую презентацию на конференции фанатов Disney, D23, в Центре Конвенций Анахайма, неподалеку от Диснейленда. Она называлась «Краткий курс Силы».

Обращаясь в начале к фанатам «Звездных войн», а не фанатам Disney, в зале, Хидальго признал, сколько слухов ходит об «Эпизоде VII». «Я могу вам эксклюзивно сообщить, – сказал он, выдерживая драматическую паузу, – эта… презентация… о… другом». Он засмеялся. «Давайте сделаем паузу, пока блогеры выходят из зала. Если вы хотели что-то тайком записать на смартфон, то можете расслабиться».

Я засмеялся, пока не заметил, что достаточно большое число людей – около сотни – действительно стали выходить.

Таков Хидальго, обладающий огромными знаниями по «Звездным войнам» и одновременно хорошо знакомый с современной культурой соцсетей и блогов. Его мозг может содержать информацию о 17 тысячах персонажей, которые появлялись в романах по «Звездным войнам»; он написал объемный «Полный путеводитель для читателей по вселенной «Звездных войн» в 2012-м. В свое время он задокументировал каждое использование любимого Беном Бёрттом старого звукового эффекта «Крик Вильгельма» из 1950-х в фильме производства Lucasfilm. Но при этом он может легко говорить и шутить над фанатской средой. За день до этого Боб Игер сказал, что у него «нет слов… и не будет слов» обо всем, что касалось Lucasfilm, и толпа недовольно загудела. Алан Хорн опять рассказал историю про посещение Lucasfilm – «И с тобой тоже, брат мой», – лишь немногие засмеялись, большинство же было недовольно его отказом обсуждать продукцию Lucasfilm. «Мне жаль, – сказал он. – Я хотел бы сказать больше. Скоро вы все узнаете».

Как Хидальго повел себя в этой ситуации? После общения с трехтысячной толпой он разместил такой твит: «Внимание. На Съезде Калифорнийской ассоциации дантистов с 15 по 17 августа не планируется никаких объявлений о «Звездных войнах». (Не пытайтесь найти этот твит: в феврале 2014-го Хидальго стер свой аккаунт в «Твиттере», поняв, как много времени на него уходит.)

В своем «Кратком курсе Силы» Хидальго признал, что есть несколько способов начать объяснение смысла «Звездных войн». Он начал не с Джорджа Лукаса и даже не с «Эпизода IV». «Звездные войны» о Рыцарях-Джедаях», сказал он, и на экране за его спиной появилось изображение множества Джедаев. «Стражах мира и справедливости. К тому же у нас, – оговорка по Фрейду, – самое крутое оружие во всей галактике, световые мечи. Есть в зале у кого-то световые мечи?» Сотни разноцветных светящихся палочек появились в воздухе.

«Звездные войны», добавил Хидальго, также о заговоре Ситхов, задумавших уничтожить Джедаев. Он попросил оставить в воздухе только красные световые мечи Ситхов. «Это плохие парни, – сказал он, – они не любят играть в команде». Ситхи проигрывали, объяснил он, потому что постоянно боролись между собой. Поэтому один из них решил устроить заговор, о котором будут знать только двое, ушел в тень, уничтожил Джедаев, извратил демократию и создал Галактическую Империю. Кто-то в зале радостно захлопал. «Среди нас тут есть злодей, радующийся угнетению и тирании», – рассмеялся Хидальго.

«Звездные войны» – о Восстании против Империи. Они о солдатах – «нельзя рассказать историю о войне без солдат», – сказал Хидальго. «Кроме того, есть прохвосты», – зрители зааплодировали, потому что на экране появились Хан Соло и Лэндо Калриссиан. «Их не волнуют межгалактические битвы, Ситхи, Джедаи и прочее. Они просто пытаются выжить и заработать».

Потом Хидальго рассказал о первых шести фильмах – не в порядке их выхода, но в порядке внутренней хронологии. «Начнем с «Эпизода I: Скрытая угроза», – сказал он, и в толпе недовольно заворчали. Когда на экране появилось изображение Джейка Ллойда, раздалось первое «Фу!». Хидальго продолжил, показывая, как взросление Энакина контрастирует с падением Республики. Так он добрался до «Эпизода IV», «который для многих из нас также является первым фильмом».

Зрители с облегчением зааплодировали. Многие, с кем я потом говорил, были озабочены тем, что сделал Хидальго: поместил три новейших – и самых слабых – фильма в начало, поменяв историю того, как зрители знакомились со «Звездными войнами». В этом Хидальго лишь следовал указанию, данному Создателем перед уходом из компании: «Звездные войны» были двенадцатичасовой сагой, рассказывающей о трагедии Дарта Вейдера в хронологическом порядке.

После этого Хидальго очень правильно и красиво сформулировал лучшее описание идеи «Звездных войн», какими их видят фанаты, высказанное Lucasfilm. «Как вам скажет любой фанат «Звездных войн», дело не в том, что происходит, а в том, как эти истории рассказаны, в их деталях и текстуре, – сказал он. – Они происходят во вселенной, которая очень убедительна. Вы верите в ее реальность. У нее есть история. Она обжитая. Она живая. Это место, которое вы хотите посетить снова и снова». Хидальго продолжил говорить о «потрясающем визуальном ряде» и «захватывающих и прекрасно поставленных сценах сражений» и заступил на территорию Джозефа Кэмпбелла, описав «Звездные войны» как «архетипы, близкие к нашей коллективной истории сказок и сказаний». Но потом он вернулся на землю:

«Они не настолько глубокие и мифические, чтобы быть недоступными. Это истории об обычных людях их эмоциях и отношениях. Это о том, что всем нам близко: дружба, товарищество, любовь. «Звездные войны» не боятся смеха. Рассказывая свои глубокие и подчас темные истории, они находят юмор в персонажах и ситуациях, подчас в самых неожиданных местах».

Я думал о словах Хидальго, идя под жарким солнцем Анахайма мимо фанатов Disney с рюкзаками с Чубаккой. Я фотографировал Спящую красавицу, держащую за руку принцессу Лею, и заметил куда больше кепок «Дарт Микки», чем было утром. Я проверил «Фейсбук» и «Твиттер» и увидел в моей ленте больше товаров и мемов по «Звездным войнам», чем когда-либо. Я увидел изображение Дарта Мола в костюме Джокера из Бэтмена; фотографию детской комнаты с колыбелью, тематически оформленной под «Звездные войны», с надписью «Я Джедай, как и мой отец до меня» на стене между двумя световыми мечами. Я увидел дикторов ВВС, одетых в Бобу Фетта и штурмовика, сообщающих новость о том, что открыт кастинг для участия в массовке «Эпизода VII». Планета Звездные войны точно не боится смеяться.

Справилась ли Кэтлин Кеннеди? – подумал я. Смогла ли она привести повстанческую компанию Лукаса в безопасную гавань, спрятав ее на виду, под защитой доброй медиа-Империи? Выбрала ли она правильного человека, фаната, защищавшего «Звездные войны» более яростно, чем Создатель, чтобы контролировать их будущее? Смог ли этот фанат найти основной принцип, который сможет объединить фанатов, разъединенных приквелами, – слова, которые отзовутся в сердцах всех поколений поклонников «Звездных войн»?

В истории «Звездных войн» 2013 и 2014 годы будут отмечены как переходные. Новый дирижер взялся за палочку, призвав к недолгой паузе, прежде чем начать новую симфонию с новой мелодией, но знакомой темой. Молчание Lucasfilm в этот момент, отсутствие каких-либо продуктов в перерыве между «Войнами клонов» и «Повстанцами» были частью общего плана. Слухи и ожидания всегда играли на руку фильмам серии «Звездные войны». Только в 2014-м фанаты не задавались вопросом, как Хан выберется из карбонита или правда ли Люк – сын Вейдера? Мы задавались вопросом о каждой детали грядущего фильма. В это тишине мы обдумывали идею «Звездных войн» в чистом виде: богатство, возможности, бесконечное расширение самой вселенной.

Достаточно скоро наступит момент, когда волны неопределенности схлопнутся и мы узнаем, жив или мертв кот Шредингера в своей коробке. Хитрость Кеннеди, знания Хидальго, опыт Абрамса: все они вместе все равно могут привести к провалу. Проявят себя сложные решения по поводу направления развития франшизы. Миллионы фанатов ждут, что бы начать анализировать каждую мелочь. Как минимум один фанат «Звездных войн» предсказывает бурю на горизонте. «Это сложное культурное явление», – сказал Джордж Лукас в 2013-м, когда его попросили дать совет Кеннеди и Абрамсу:

«Всегда найдутся недовольные, что бы вы ни делали. Поэтому лучшее, что вы можете сделать, это идти вперед и пытаться рассказать самую лучшую историю, какую можете». В личных беседах он просил Кеннеди и Абрамса не забывать, что лучше всего фильмы работали, когда они были вдохновляющими, но не теряли чувство юмора.

Но мы не узнаем, рассказали ли новые предводители франшизы лучшую из возможных историй, до этого манящего и пугающего дня в 2015-м, когда мы все наконец зайдем в забитый зал, полный возбужденного шепота и пластмассовых световых мечей. Свет потухнет, и раздастся крик радостный крик. На темном экране появятся знакомые слова голубого цвета: «Давным-давно в далекой галактике…» Потом тишина. Темнота.

Потом оркестр взорвется маршем в Си-бемоль мажоре, и весь экран заполнит самый большой логотип, который вы когда-либо видели. И, появившись, он сразу начнет уменьшаться, ускользать, удаляться к звездам, призывая вас погнаться за ним.

Эпилог: пробуждение

Погоня началась. И на каждом повороте Lucasfilm уходил от преследователей.

Голливудские блогеры пытались выяснить самую простую информацию о «Эпизоде VII» – его название – больше года. Самые осведомленные источники говорили, что наиболее вероятная версия – «Древний страх». Гарри Ноулз спросил об этом названии Джей Джей Абрамса, и тот факт, что режиссер воздержался от ответа, рассматривался Ноулзом, мастером разгадывания загадок о том, чем является изучение намерений Lucasfilm, как подтверждение.

Но слухи в данном случае ошибались, как и перед выходом «Скрытой угрозы». 6 ноября 2014 года студия Lucasfilm объявила, что основные съемки «Эпизода VII» завершены. И, кстати, у него есть имя: «Пробуждение Силы». Имя звучало напыщенно, немного мистически, немного противоречиво и очень в духе Флэша Гордона. Другими словами, как и подобает «Звездным войнам».

Половина «Твиттера» начала хихикать, не в силах удержаться от шуток о том, что Сила завела будильник или что она хотела, чтобы дети дали ей поспать подольше. Как и со всеми предыдущими фильмами серии, юмор привлек еще больше внимания, внимание сделало франшизу сильнее, а критика ей – как с гуся вода.

Название сделает свое дело – обозначит новое начало, точку, где к франшизе могут присоединиться новые фанаты из широкой аудитории Disney. Слова «Эпизод VII» были исключены из всех рекламных материалов. Даже на совещаниях сокращение «Эп. 7» было заменено на «ПС».

Шла невидимая битва за первый трейлер к фильму, который Disney очень хотела выпустить. Абрамс стремился до последнего сохранить тайну и не соглашался с мнением руководства. Боб Игер настаивал, что фанатам надо что-то показать. «Это фильм, за который мы заплатили 4 миллиарда», – регулярно напоминал глава компании Абрамсу. Никакого давления.

Первое впечатление было важно, и Игер хотел успокоить всех – боявшихся, что в фильме будет слишком много компьютерной графики или что он будет выглядеть как диснеевский мультфильм. Зрителям нужно было что-то в духе их старой религии – пробуждение. «Мы должны к этому относиться по-особенному, – сказал Игер. – Надо уважать прошлое, но и проложить путь в будущее».

Наконец фанаты получили возможность заглянуть в будущее. Утром Черной Пятницы, на следующий день после Дня благодарения, ролик появился в сети. Другие компании обходят этот день стороной. В Disney знали, что все внимание Америки будет принадлежать им. Думаете о футболе? Собрались за покупками? Не важно. В XXI веке все останавливается ради новых «Звездных войн».

Ролик продолжительностью 88 секунд был тем, что в киноиндустрии называют тизером – когда речь идет о других фильмах, просто аперитив. Другие фильмы не являются частью тридцатисемилетней мегафраншизы, окутанной завесой тайны.

То, что Игер выпустил, не просто заинтересовало зрителей. Он стал самым просматриваемым трейлером в истории, легко опередив трейлер к «Мстителям: Эре Альтрона» (2015), и самым обсуждаемым и анализируемым коротким фильмом со времен фильма Запрудера. В течение недели тизер собрал более 100 миллионов просмотров. Что еще важнее, миллионы фанатов могли описать каждую его деталь с закрытыми глазами.

Начало: никаких надписей на экране. Никаких эмблем. Вы погружаетесь в «Звездные войны», поэтому эмблемы корпораций не должны вам мешать. Мы начинаем в пустоте. Медленно, на протяжении 18 секунд, четкость нарастает, и мы видим пустынный пейзаж, позднее мы узнаем, что это планета Джакку. Голос Энди Серкиса, более известного как Голлум из «Властелина колец» Питера Джексона, произносит за кадром: «Сила пробуждается. Я чувствую это».

Бум. Из пустыни, заполняя экран в ту же секунду, как внезапный аккорд оркестра заставляет зрителей подпрыгнуть, появляется Джон Бойега, двадцатидвухлетний британский актер, звезда фильма «Чужие на районе» (2011). Персонаж Бойеги, Финн, напуган, тяжело дышит и покрыт потом, в белой форме, хотя не такой, которую носят бойцы 501-го легиона. Финн поворачивается, и жужжание созданного Беном Бёрттом радиофона становится громче. Затемнение.

Даже казуальный поклонник саги сразу понимает эту сцену: штурмовик на пустынной планете. Мы смотрим «Звездные войны» с 1977 года, и нас таким не удивить. Но не все так просто. Этот штурмовик без маски. Он словно говорит: «Проснись!»[122]

В следующую секунду мы, несомненно, просыпаемся, когда нечто, похожее на голову R2-D2, помещенную на оранжевый мяч, катится и зазывно пищит, словно робот – Белый Кролик. Это был наш первый взгляд на дроида, известного как BB-8.

На протяжении месяцев фанаты считали, что BB-8 был создан с помощью компьютерной графики. На самом деле, как стало абсолютно ясно, когда он выкатился на сцену во время Празднования «Звездных войн» в Анахайме в 2015-м, это был сферический робот с дистанционным управлением, созданным компанией Sphero, финансируемой Disney. Его голова всегда сверху благодаря разработанной компанией магнитной технологии. «Звездные войны» пошли дальше компьютерных эффектов – они вторглись в самую передовую область современной науки и захватили ее самое очаровательное изобретение.

Затем в тизере появляются штурмовики, на этот раз в шлемах, в мерцающем свете. Это не штурмовики из классической трилогии. Их шлемы более обтекаемые, более пугающие. В далекой галактике прошло время. Мы видим крупный план их оружия, которое также изменилось. А что если штурмовики теперь стали лучше стрелять?

Девушка по имени Рей оглядывается через плечо (в тизере за всеми кто-то гонится) и улетает на чем-то похожем на гигантский леденец. Но он пыльный и побитый, висит над землей и звучит как спидер, а его пункт назначения – пустынное поселение в духе Серджио Леоне. Должно быть, это «Звездные войны».

Дэйзи Ридли, исполняющая роль Рей, – самое свежее лицо из «трех новых героев» – менее известная, чем Кэрри Фишер была в 1976-м, и почти такая же молодая на момент объявления о ее участии в фильме (Фишер было девятнадцать; Ридли – двадцать один). До «Пробуждения Силы» Ридли появилась в трех телесериалах и одной короткометражке. Но в ее взгляде есть что-то очень взрослое, похожее на Силу. Камера любит Ридли, и таинственная девушка из «Звездных войн» станет любимой целью британских папарацци – за ней гоняются в тизере, за ней гоняются и в реальности.

Наш третий главный герой – пилот крестокрыла По Дамерон, за ним не гонятся, но у него есть миссия и упорство. Тридцатишестилетний Оскар Айзек – на год старше, чем Харрисон Форд был в 1977-м, – был больше всего известен главной ролью в фильме братьев Коэнов «Внутри Льюина Дэвиса» (2013). Дэвис – грустный, очаровательный проходимец, невезучий, пытающийся заработать, постепенно теряющий все свои иллюзии и разочаровывающийся в мире. Кто сможет лучше сыграть ответ XXI века Хану Соло?

Крестокрыл Дамерона, скользящий над гигантским озером на фоне гор, сменяется темным заснеженным лесом, где темная фигура зажигает изрыгающий пламя световой меч с гардой.

Идея неровного, неустойчиво светящегося меча была предложена Абрамсу сэром Джонатаном Айвом, главным дизайнером Apple.[123] Но гарда – изобретение Абрамса. Для многих это был перебор. Противник перережет рукоять и отрежет вам пальцы, жаловались фанаты.

В XXI ВЕКЕ ВСЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ РАДИ НОВЫХ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН».

Ответ на это пришел из неожиданного источника. Стивен Колберт – который, как оказалось, был одним из подростков, посмотревших «Звездные войны» и обзванивавших друзей по просьбе Липпинкотта в мае 1977-го, – дал ответ Интернету. Все три луча исходят из одного кристалла, настаивал Колберт, одновременно шутя и будучи канонически точным. «Даже если кто-то прорежет метал, он упрется в луч, – сказал он. – Это каждому падавану известно». Его зрители хохотали, и мир мог в очередной раз увидеть, насколько фильм изменил его.

Несколько секунд с Кайло Реном (именно так зовут злодея) заканчивают часть тизера, посвященную знакомству с героями. «И Темная сторона», – говорит Серкис. Затемнение.

«И Светлая».

Бум. Тема Джона Уильямса начинается в ту же секунду, когда на экране появляется «Тысячелетний сокол». Корабль крутится над пустынной планетой и уклоняется от пролетающих мимо СИД-истребителей. Вы снова чувствуете восторг зрителей в 1977-м от пролетающего над ними звездного разрушителя, «гигантский психический оргазм» воинов очереди на «Скрытую угрозу».

Вы это ощущаете и, что еще лучше – потому что мы живем в эпоху, когда фанаты постоянно себя записывают, – вы можете это увидеть. Видеореакции, популярный жанр на YouTube, показывают, как руки фанатов непроизвольно поднимаются, когда они видят «Тысячелетний сокол». Реакция на тизер была подавляюще позитивной. К концу 2014-го в интернет-опросе настроений среди фанатов 70 % выбрали фразу «Мне так не терпится, что хочется на машине времени отправиться в декабрь 2015-го».

Но по сравнению с полноценным трейлером это были мелочи. Его премьера состоялась на Праздновании в Анахайме, в том же зале, где на D23 зрители возмущались отсутствием новостей о «Звездных войнах». Спустя сутки представители Lucasfilm объявили, что ролик просмотрели 88 миллионов раз.

Снова ролик открывается поразительным песчаным пейзажем Джакку. Спидер Рей проносится мимо огромной глыбы упавшего Звездного разрушителя, вокруг лежат истребители повстанцев. На этом полотне в стиле Куросавы мы видим, что произошло много лет назад, после того как мы оставили наших героев на Эндоре в конце «Возвращения Джедая»: масштабная битва между Империей и Повстанцами, причинившая огромный урон обеим сторонам.

К своему удивлению, посетители Празднования узнали на выставке, посвященной «Пробуждению Силы», что они больше не называются Империя и Повстанцы. Две стороны конфликта теперь называются Первый Орден и Сопротивление. Еще одно очко в пользу отряда секретности Lucasfilm – про это не узнал ни один блогер.

Незнакомое уравновешивается привычным: «Наша семья отмечена Силой», слышим мы голос Люка Скайуокера, его слова отдаются эхом (но не повторяют) его заявления в «Джедае». «Она в моем отце» – и мы видим наполовину растаявшую маску Дарта Вейдера, очевидно взятую с погребального костра. «Она во мне» – и на R2-D2 успокаивающе ложится кибернетическая рука Люка, без грамма плоти. «И в моей сестре тоже» – световой меч передается из одной таинственной женской руки в другую таинственную женскую руку. «И в тебе она течет». Никто не показан.

Но то, что появилось после Финна, Рей и По, а также капитана Фазмы, хромированного командира штурмовиков в исполнении Гвендолин Кристи, вызвало слезы у зрителей в Анахайме и по всему миру. Вы снова слышите это прежде, чем видите. «Чуи», – говорит Харрисон Форд. Крупный план Чубакки и Хана, в той же позе, что и на знаменитом рекламном снимке 1977 года. На этот раз Хан уставший, выглядящий на все 70 лет Форда, но на его губах улыбка, а в глазах – блеск. Они явно стоят в «Тысячелетнем соколе».

«Мы дома», – говорит Хан, его голос чуть дрожит. И вы не знаете, Хан это говорит, Форд это говорит, или весь мир это кричит хором.

На следующий день внезапный всплеск биржевой активности увеличил капитализацию корпорации Disney примерно на 2 миллиарда долларов.

Погоня за дальнейшими подробностями о таинственном фильме продолжилась, и Lucasfilm по-прежнему удачно уходила от преследователей. От всех, кроме одного.

Тридцатипятилетний Джейсон Уорд не очень соответствует классическому образу журналиста в шляпе и плаще, занимающегося расследованиями. Лысеющий мужчина в клетчатой рубашке и с рюкзаком, он похож на среднестатистического любителя комиксов. Он пишет блог из своего дома на Лонг-Бич, вдали от Голливуда; в момент нашего разговора его жена – Аманда – должна была вот-вот родить их второго ребенка.

Сайт Уорда, MakingStarWars.net, на котором он – главный редактор, а Аманда – администратор, тоже достаточно скромный. Вы никогда не догадаетесь, что именно этот сайт выдавал новость за новостью о сценарии и концепт-артах из «Пробуждения Силы», а СМИ по всему миру его цитировали. Большое количество этих новостей (включая обновленные шлемы штурмовиков) были подтверждены тизером или трейлером, так что Уорд теперь кажется ведущим в гонке журналистов за правдой о фильме.

Такое пристальное внимание нервирует Уорда. Он не учился на журналиста; как Лукас, он начал с изучения антропологии. Одно время он даже преподавал ее в Калифорнийском государственном университете. Сам он считает, что пишет для друзей, а не для обширной сетевой аудитории. Они с Амандой завели сайт, когда ее первая беременность внезапно трагически закончилась незадолго до ожидавшихся родов. «Это был очень мрачный момент нашей жизни, как вы понимаете, – говорит Уорд. – Мне нужно было что-то помимо депрессии. Нужна была какая-то цель».

Уорд вспомнил о приквелах. Он следил за спойлерами в Сети. Это было безумием. На каждый правдивый слух приходилось столько же ложных. Уорд смог ознакомиться со всеми сценариями до выхода фильмов. Для Уорда это улучшало просмотр: «Я чувствовал, что лучше понимаю, чего хотел достичь Лукас, удалось ему это или нет, – говорит он. – Я понимал, к чему он стремился».[124]

Но после покупки компании корпорацией Disney все говорили только о том, будут или нет новые фильмы следовать сюжетам книг расширенной вселенной. Это казалось Уорду скучным. «Я решил, что если мы собираемся завести сайт, посвященный «Звездным войнам», то нам нужны какие-то настоящие новости.

Тогда я стал лазить по группам на «Фейсбуке», связанным со студией Pinewood, пытаясь познакомиться с людьми, которые будут работать над фильмом».

На поиск источников, которые могли Уорду что-нибудь дать, ушел примерно год, но его настойчивость – и опыт этнографических исследований – помогла. Он начал получать по электронной почте раскадровки. По скайпу ему показывали концепт-арты. Методом проб и ошибок он смог разгадать фальшивые имена, присвоенные каждому персонажу в рабочих материалах, и по кусочкам собрать сюжет.

Когда я попросил Уорда описать мне весь сюжет «Пробуждения Силы», как он его понимал в мае 2015 года, он начал с образа, который, как он настаивал уже больше года, будет первым кадром: конкретное оружие, которое мы в последний раз видели в руке Люка Скайуокера, когда ее отрезал Дарт Вейдер в Облачном городе. Объект, который – если он прав – станет самым главным Макгаффином в истории кино.

«Мы начинаем с этого светового меча, падающего через космос. Он приземляется в пустыне на Джакку. Мы видим берущую его руку. Потом сцена меняется, мы смотрим на Финна на корабле, летящего с Кайло Реном, чтобы отобрать световой меч у персонажа, которого называют Викарий – его играет Макс фон Сюдов. Но Викарий сообщил о световом мече людям принцессы Леи, и за ним посылают По Домерана. Он как раз берется за него, когда приземляется Первый Орден. Он помещает световой меч в BB-8 и велит дроиду бежать…»

Уорд продолжает в этом духе примерно в течение часа, его история полна многочисленных деталей. Я не спешу рассказывать ее всю, дорогой читатель, потому что он может быть полностью не прав, а мне не хочется его смущать. Или он может быть полностью прав. В конце второго акта он подходит к смерти популярного персонажа. Сообщение о смерти персонажа и способе, которым он погибнет, не снискали Уорду популярности в некоторых кругах фанатов «Звездных войн». Ему приходили гневные электронные письма от членов съемочной группы – не тех, которые были его источниками, – жаловавшихся, что он усложнял им жизнь.

«Мне поступали угрозы, – говорит он. – «Будь осторожен на Праздновании», и тому подобное. Как будто это я придумал – как будто я сценарий написал!»

Мы далеко ушли от Дэвида Проуза и его спойлеров, опубликованных в редких фэнзинах. Сегодня спойлеры «Звездных войн» – это серьезный бизнес (в прямом смысле в случае Уорда – доход от рекламы на сайте обеспечивает его проживание). Спойлер «Звездных войн» благодаря океану соцсетей может облететь мир за полминуты и достичь сразу всех берегов.

Но именно поэтому, по его словам, Уорд и остается в игре – потому что хочет защитить нас от плохих спойлеров, основанных на полуправде и неправильной интерпретации информации. Например, злодей Кайло Рен – в исполнении Адама Драйвера – описывался другими охотниками за новостями как «подражатель Ситхам», аристократический коллекционер объектов, подобных шлему Вейдера. Уорд уверен, что вы значительно улучшите впечатление от просмотра, если не будете недооценивать Кайло Рена в такой манере.

Но самое главное – Уорд хочет, чтобы вы знали: то, что он видел, выглядит потрясающе. «Может, я не прав, но я пытаюсь все преподнести в самом положительном свете, и мои источники – тоже». Его история помогла мне больше поверить в фильм – и все-таки чего-то в ней не хватало. С его способностями рассказчика все было в порядке; скорее, это было ощущение, как у людей, которым Джордж Лукас рассказывал про вуки в 1974-м, когда этих существ еще никто не видел. Вы не понимаете историю до конца, пока ее не увидели и услышали.

Вот почему, говорит Уорд, невозможно испортить фильм. «Звездные войны» – больше чем среднестатистический фильм, это настоящее кино, – говорит он. – Это музыка, и картинка, и сценарий, и игра – все вместе. Если вы что-то одно исключаете, то вы не получаете полного ощущения. Если вы исключите музыку Джона Уильямса из любой сцены «Звездных войн», то это уже будет не та франшиза, которую мы знаем».

В 2015-м многие фанаты переживали, что «Звездные войны» уже не та франшиза, которую они знали. Книги, написанные после покупки компании Disney, столкнулись с бойкотом фанатов, требовавших новых историй в знакомой им расширенной вселенной. Первая из этих книг, приквел к сериалу «Звездные войны: Повстанцы», продавалась не очень хорошо. Следующая – «Таркин» – больше всего знаменита тем, что в ней названо полное имя Императора: Шив Палпатин.

Сами «Повстанцы» получали все более положительные отзывы критики, особенно после финала первого сезона, в котором появились два любимых зрителями персонажа – Асока Тано и ее бывший наставник Дарт Вейдер. Но на числе зрителей канала Disney XD это не отражалось – около 1,5 миллиона на эпизод, или чуть больше, чем у «Войн клонов».

Действительно, на волне вышедших трейлеров большинство поклонников прониклись оптимизмом. Но кроме 70 %, которые готовы отправиться на премьеру «Пробуждения Силы» на машине времени, есть еще достаточно многочисленное меньшинство, которое предпочтет жить в мире без «Пробуждения», чтобы не рисковать уроном для своей личной идеи «Звездных войн». Пришло время послушать одного анонимного, но репрезентативного представителя этих 30 %.

«У них есть шанс завоевать меня навеки, – сказал фанат «Звездных войн» с розовыми волосами, – или они навеки потеряют меня, даже если сделают среднего качества барахло».

Была холодная ветреная ночь в Остине, штат Техас, – затишье перед бурей, которой стала конференция любителей современных технологий «На юг через юго-запад». Фанат с розовыми волосами пытался объяснить свои чувства о том, что ожидалось в декабре.

«Третьего варианта нет?» – уточнил я.

«Нет. Фильм должен быть не хуже «Империи» и точка. Или они выиграют, или проиграют. Не будет «Ладно, подожду «Эпизода VIII», может, он лучше будет». Он пожал плечами. «Но стоит отметить, что я из тех фанатов, которые предпочли бы, чтобы фильмы умерли с уходом Лукаса. Я бы предпочел сжечь оригинал всех пленок, чем отдать их Disney». Он вспоминает, что его реакцией на тизер было разочарованное: «вот дерьмо». Когда позднее я спросил его о трейлере, он ответил: «Кинематография буквально воняет Disney. Совсем не похоже на старые фильмы». Хан и Чуи были «включены как маркетинговый ход, чтобы хоть кто-то посмотрел фильм».

Этот человек был воспитан – в прямом смысле, как он говорит, – оригинальной трилогией фильмов, которые он часто называет «мои родители». Его настоящие родители развелись, когда он был маленьким, они постоянно ругались, а потом отец исчез из его жизни; и, как миллионы других, он нашел прибежище от реального мира в космическом фэнтези.

«Я влюбился в Дарта Вейдера, когда он вошел на базу повстанцев на Хоте, – сказал фанат с розовыми волосами. Ему тогда было пять лет. – Это было так эффектно, контраст черного и белого. Он был огромным несокрушимым куском дерьма, катившимся по абсолютно белому коридору. И я думал: «Не знаю почему, но мне нравится то, что он разрушает эту абсолютно белую среду». Это символизировало то, что происходило и в моей жизни. Я подумал: «Эй, с другими людьми тоже случается дерьмо. Я люблю этого парня».

С тех пор не проходило ни дня, по его словам, чтобы он не думал о «Звездных войнах».

ПОГОНЯ ЗА ДАЛЬНЕЙШИМИ ПОДРОБНОСТЯМИ О ТАИНСТВЕННОМ ФИЛЬМЕ ПРОДОЛЖИЛАСЬ, И LUCASFILM ПО-ПРЕЖНЕМУ УДАЧНО УХОДИЛ ОТ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЕЙ.

Фанат с розовыми волосами не собирает фигурки персонажей, не является членом 501-го легиона, не читал всех книг расширенной вселенной. На тот момент, что мы говорили, он еще не видел «Повстанцев», хотя с удовольствием посмотрел сколько-то эпизодов «Войн клонов». Он ближе к казуальному фанату, но у него почти пугающая страсть к «Звездным войнам». Он пьет воду с кусочками льда в форме «Тысячелетнего сокола» и, если позволяет дресс-код, ходит в штанах с персонажами «Звездных войн». Он мечтает построить модульную древесную деревню эвоков в Калифорнии и продавать секции своим друзьям. Он удвоил свою страховку с одной целью – чтобы его девушке хватило денег на погребальный костер в стиле Дарта Вейдера, как указано у него в завещании.

Когда они ложатся спать, у них происходит следующий милейший ритуал: «Спокойной ночи, Дарт. Спокойной ночи, Лея. Спокойной ночи, R2. Спокойной ночи, Чуи. Рауууурррр.»

Теперь ему за 30, и корпорация Disney грозит надругаться над единственной вещью, которая все эти годы была его святыней. «Словно эта огромная мышь вошла в церковь и схватила распятие, – говорит он. – Словно мои родители оказались грызунами». Он посетил Диснейленд и прошелся по девяти магазинам подарков в парке в поисках хотя бы одной игрушки по «Звездным войнам», не основанной на диснеевском персонаже. Он не нашел ни одной, после чего ему стало по-настоящему плохо.

Его друзья, сидящие рядом, шутили, что в фильме, вероятно, будут визуальные отсылки к компании. Может быть, тройной закат будет напоминать Микки-Мауса.

Фанат с розовыми волосами не улыбнулся. «Если это случится, – сказал он тихо, абсолютно серьезно, – ищите меня на мостах».

Снаружи проехал рикша, сиденье его повозки было заменено на фигуру Дарта Вейдера в натуральную величину: несокрушимый кусок дерьма катился по освещенной фонарями улице. Темная сторона – и Светлая.

Несколько дней спустя организаторы конвента опубликовали результаты онлайн-опроса о «величайшем гиковском моменте в истории». Ко всеобщему удивлению, «Звездные войны» победили Интернет, благодаря которому и смогли провести опрос. Франшиза покорила нашу культурную вселенную. В декабре 2015-го мы узнаем, сможет ли она удержать территорию – или приведет к новому расколу среди фанатов, радуя одних и возмущая других.

Я думаю, что нас ждет пробуждение: расцвет фанатов космического фэнтези, равного которому еще не было. Но я не могу быть в этом уверенным. Я не могу игнорировать главный урок истории: ничто не вечно. Изменения постоянны. Империи, даже самые могучие, с мышиными ушами, восходят и падают быстрее, чем может ожидать кто-либо из их обитателей. Величайший гиковский момент в истории нас этому научил.

8 марта 2015 года седовласый фанат «Звездных войн» вошел в магазин комиксов на Таймс-сквер на Манхэттене. Он взял три комикса, выпущенных его любимой компанией Marvel: «Звездные войны», «Дарт Вейдер» и «Принцесса Лея», в которых он впервые прочтет одобренную Lucasfilm историю, произошедшую между фильмом 1977 года и фильмом «Империя наносит ответный удар». Седовласый фанат остановился, чтобы сфотографироваться в «Инстаграмме» с продавцом, не верящим в свою удачу.

Возможно, седой человек с нейтральным выражением лица банкира из маленького города оценивал финансовые последствия своего поступка. Его фото с комиксами облетит весь мир, и это может помочь их продажам. А продажи, в свою очередь, увеличат стоимость его двухмиллиардного пакета акций Disney. Фото в «Инстаграмме» легко могло сделать его богаче на миллион долларов.

Но седовласый фанат ничего не мог поделать со своим прикосновением Мидаса. Он жаждал, но не денег, а ощущения, которого не испытывал ни разу в жизни: увидеть историю во вселенной «Звездных войн», о которой ничего не знал.

Он мог подождать до декабря и посмотреть «Пробуждение Силы». Он говорил всем, кто спрашивал: «Я не видел трейлера». Он был занят тремя сценариями для экспериментальных фильмов, которые написал, и ему скоро надо будет решить – какой из них снимать. Он был занят Музеем современного искусства, теперь переименованным в Музей повествовательного искусства, который планировалось построить в Чикаго на берегу озера. Предстоял бой с группами жителей, которым не нравился футуристический дизайн здания, который можно было описать как «Космическая гора Disney встречается с Джаббой Хаттом».

К тому же седовласый фанат открыто говорил, что Disney и Lucasfilm отказались от его сценария «Пробуждения Силы». «Звездные войны» его побили, швырнули об стену и бросили своего первого хозяина. Ему, как и нам всем, оставалось только ждать, что случится дальше.

Сделав паузу, чтобы дать еще один автограф и заплатить 12 долларов, седовласый фанат вышел из магазина, сжимая комиксы, и сел в машину, водитель которой уже готов был везти его к следующей цели.

Благодарности

Как знают самые дотошные фанаты «Звездных войн», оригинальное название Силы – как написано в важнейшем предпоследнем варианте сценария оригинального фильма – это Сила Других. Я хочу заверить вас, что Сила Других реальна. Во время работы над этой книгой меня многократно сбивал с ног ее позитивный дух. Я обнаружил ее в звездах небосвода «Звездных войн»; в верхних эшелонах фанатской среды; в Lucasfilm, хотя компания официально не сотрудничала со мной при написании этой книги; в старых и новых друзьях.

Сила Других проявлялась в щедрости, советах и других актах доброты. Я нашел ее в следующих людях: Консетт Паркер, Стив Сансвит, Энн Ньюманн, Дженна Буш, Дастин Сандовал, Аарон Музалски, Майкл Рубин, Хэл Барвуд, Родни и Дарлин Фонг, Крис Аргиропулис, Линн Хейл, Линда Бенуа, Анита Ли, Шарлотт Хилл, Крис Джеймс, Пабло Хидальго, Эдвард Саммер, Дейл Поллок, Алан Дин Фостер, Ален Блок, Майкл Хейлеманн, Крис Левики, Лиз Ли, Дон Глут, Кайл Ньюман, Дэн Мэдсен, Джеймс Арнольд Тейлор, Эд да Сильва, Питер Хартлаб, Чарли Липпинкотт, Мануэлито Уилер, Джордж Джеймс-старший, Кристиан Госсетт, Деррил Деприст, Энтони Дэниелс, Билли Ди Уильямс, Джереми Буллок, Кол Хортон, Брайан Янг, Лу Ароника, Под Бейтман, Одри Купер, Албин Джонсон, Марк Фордхем, Кристин Эриксон, Тодд Эванс, Крис Гиунта, Джон Джексон Миллер, Шелли Шапиро, Тимоти Зан, Марк Бодро, Бобак Фердоуси, Саша и Ник Саган, Говард Казанян, Фред Роос, Трейси Дункан, Терри Макговерн, Билл и Зак Вуки, Дженнифер Портер, Джош Квиттнер, Джессика Брудер, Дейл Махаридже, Дэвид Пикер, Патрик Рид Джонсон, Дэниел Тердиман, Черри Зонковски, Сет Розенблатт, Бонни Бертон, Майкл Баррит, Майкл Камински, Петра и Бриджет Джанопол, Пэтти Маккарти, Алан Лэдд-младший и Аманда Лэдд Джонс, Джек Салливан, Мэтт Мартин, Эндрю Саммерс, Фил Типпетт, Шанти Сигел, Уолтер Айзексон, Саймон Пегг, Рональд Д. Мур, Майк Стэкпол, Стив Силберман и Гари Кертц. Одновременно с этим списком я поднимаю световой меч в молчаливом салюте всем сотрудникам Лукаса – бывшим и настоящим, – которые попросили не упоминать их имена.

Я также хочу поблагодарить Дэвида Перри, представителя Джорджа Уолтона Лукаса-младшего. Мистер Лукас – гениальный человек, чьи сильные чувства касательно его личной жизни и биографии сделали бы сотрудничество с автором подобной книги невозможным. Но Дэвид был добр, чтобы лично донести до Лукаса каждую мою просьбу об интервью. Более того: Дэвид и его муж Альфредо стали мне близкими друзьями.

Эта книга не могла бы существовать без поддержки, а иногда и подталкивания Кэтрин Бомонт Мерфи. Кэтрин Флинн, мой агент, помогла найти для книги пристань. Тим Бартлетт – это та причина, по которой пристань эта в издательстве Basic, а не где-то еще, и у него всегда будет статус СБНФ (самый близкий не фанат). Алекс Литтлфилд был зорким и талантливым редактором, чьи изменения позволили книге превысить скорость света; огромное спасибо менеджеру Рэйчел Кинг за терпение и редактору Бет Райт за корректуру. Конечно же, все ошибки, что остались после их доскональной вычитки, мои и ничьи больше.

Написать книгу такого масштаба меньше чем за два года было бы невозможно без поддержки всех моих друзей и коллег на сайте Mashable, в особенности Лэнса Уланова, Эмили Бэнкс, Кейт Соммерс-Доуз и Джима Робертса. На личном фронте, семья и друзья, слишком многочисленные, чтобы их перечислять, поддерживали и терпели меня, когда я неделями пропадал в своей пещере. Но золотая медаль тронного зала на Явине за поддержку и терпение достается Джессике Вулф Тейлор – фанатке «Звездного пути», для которой «Звездные войны» – просто неплохой фильм.

В завершение автор хочет признать Маугли мудрым не по годам падаваном, поскольку его частые попытки выбить ноутбук у меня из рук во время написания этой книги были просто его способом сказать мне, чтобы мое сознательное «я» руководствовалось инстинктами.

Пусть Сила Других пребудет с вами, всегда.

Крис Тейлор

Беркли

Июнь 2014

Примечания

1

«Девственница в «Звездных войнах». – Прим. пер.

2

Начало фразы в оригинале «May the Force» созвучно словосочетанию «May the Fourth» – «Четвертое мая». – Прим. пер.

3

Новички в «Звездных войнах». – Прим. пер.

4

Это прозвище Лукас самолично примерил на себя в 2007 году, после того как президент Джордж Буш назвал себя «Решателем». Отвечая на вопрос телеведущего Конана О’Брайена по поводу критики фанатов, Лукас сравнил себя с Бушем. Он сказал ведущему: «Я больше, чем Решатель. Я – Создатель!» – Прим. авт.

5

Можно сказать, что любой фильм, в производстве которого Лукас играл достаточно большую роль, является по сути фэнтези или фантазией. «Американские граффити» – скорее последнее, а жанр ТНХ он однажды определил как «документальное фэнтези». – Прим. авт.

6

Это своего рода отсылка к слогану фильма «Чужой»: «In space no one will hear you scream». – «В космосе никто не услышит твой крик». – Прим. пер.

7

Отважной, но в итоге ошибочной. Нельзя выстрелить себя на Луну с помощью пушки. Не пытайтесь повторить! – Прим. авт.

8

Противостояние Верна и Уэллса можно увидеть и в ранних, еще немых, научно-фантастических фильмах. На этот раз границей разделения выступала Атлантика, а не Ла-Манш. В фильме Жоржа Мельеса «Путешествие на Луну» (1902) исследователей выстреливают из пушки. Томас Эдисон снял «Путешествие на Марс» в 1910-м, в этом фильме ученый покрывает себя антигравитационной пылью и летит на красную планету. – Прим. авт.

9

Normal Bean – букв.: Нормальная горошина, разг.: нормальный парень. – Прим. пер.

10

Перевод Н. Волжиной.

11

Газетные комиксы представляют собой короткие истории (стрипы) в три-четыре кадра по будням и большие истории на полстраницы в выходные. Синдикаты, занимающиеся их производством, предлагают их различным газетам для публикации, получая за это плату. – Прим. пер.

12

Термин «космическая опера» появился в 1941 году и использовался в унизительной форме фантастами, не писавшими в этом жанре. Позднее Брайан Олдисс придал термину положительную окраску в своей знаменитой антологии 1974 года «Космическая опера» – как раз в то время, когда Джордж Лукас сочинял собственную космическую оперу. – Прим. авт.

13

Одно из любимых занятий героев фильма «Американские граффити». – Прим. пер.

14

Одного из старших и более крупных ребят в Модесто звали Гари Рекс Вейдер. Официального подтверждения его связи с Вейдером, придуманным Лукасом позже, нет, но Лукас однажды сказал, что сначала придумал имя «Дарт», а потом пробовал его «с разными фамилиями – Вейдерами, Уилсонами и Смитами». Уилсонов и Смитов в Модесто много, а вот Вейдеров всего чуть-чуть. – Прим. авт.

15

Со временем Джордж-старший стал региональным представителем корпорации 3М и сконцентрировал внимание на корпоративной бухгалтерии, переименовав компанию в Lucas Business Systems. Проданная позднее корпорации Xerox, компания существует по сей день, с пятью отделениями в северной Калифорнии. На официальном сайте сказано, что под именем Лукас она работает с 1904 года. – Прим. авт.

16

Уэст Поинт – самая известная военная академия США, готовящая будущих офицеров. – Прим. пер.

17

Black – черный (англ.) – Прим. пер.

18

Comics Code Authority – негосударственный орган цензуры, долгие годы проверявший все издававшиеся в США комиксы на предмет наличия секса и насилия. – Прим. пер.

19

Альфред И. Ньюмен – вымышленный персонаж и герой карикатур, являющийся символом журнала Mad. – Прим. пер.

20

Титры «Звездных войн» точно повторяют угол титров «Флэша Гордона» и заканчиваются теми же нестандартными четырьмя точками вместо многоточия. – Прим. авт..

21

По иронии судьбы, название «Космические солдаты» куда больше подошло бы к западногерманскому сериалу, в котором было значительно больше космических полетов, чем в оригинальных сериалах. – Прим. авт.

22

Дуайт Эйзенхауэр – президент США с 1953 по 1961 год., во время Второй мировой войны один из руководителей англо-американских военных сил, среди прочего возглавлял операцию по высадке в Нормандии в июне 1944 года. – Прим. пер.

23

Единственный раз, когда в «Звездных войнах» называют солдата, это сцена на Звезде Смерти, в которой офицер спрашивает у ТК-421, почему он не на посту. Джонсон взял за основу этот формат имени, использовав в качестве чисел свой день рождения. С тех пор 501-й употребил уже все возможные сочетания ТК с тремя и четырьмя цифрами. – Прим. авт.

24

Общество творческого анахронизма – организация, посвященная воспроизведению доспехов и костюмов эпох Средневековья и Возрождения, насчитывает более 30 тысяч платных членов – и она на 31 год старше 501-го. – Прим. авт.

25

Хотя это и большая честь, Джонсон не очень рад факту, что 501-й направлялся в храм для убийства детей-джедаев, включая того, роль которого исполнил сын Лукаса Джетт. Особенно странно он себя ощущал, когда спустя несколько лет Джетт спросил у Джонсона, может ли он стать почетным членом 501-го. – Прим. авт.

26

Актер, озвучивающий Дарта Вейдера в оригинальной трилогии. – Прим. пер.

27

После покупки студии корпорацией Disney компания договорилась с Эйнсвортом о закрытии дела за 90 000 фунтов. Но Эйнсворт все еще должен оплатить около миллиона фунтов за услуги адвокатов. – Прим. авт.

28

Он также был редактором газеты клуба. – Прим. авт.

29

Clean Cut Cinema Club – также можно перевести как клуб четко смонтированного, чистого кино, в противовес модному на тот момент авангарду. – Прим. пер.

30

Стоит отметить, что Глут держит обиду на Лукаса, который не помог ему с денежными проблемами, не дав работы после новеллизации сценария фильма «Империя наносит ответный удар». Глут согласился на интервью при условии, что его слова не будут искажены, словно он говорит что-то позитивное о Lucasfilm. – Прим. авт.

31

В оригинале – Beggar’sCanyon. – Прим. пер.

32

Названия журналов – «Взгляд» и «Жизнь» соответственно. – Прим. пер.

33

«Канун разрушения» – антивоенная песня, написанная в 1965 году П. Ф. Слоаном. – Прим. пер.

34

Оригинальное название «Earth Born». – Прим. пер.

35

Спустя ровно 10 лет Лукас будет пожинать первые плоды куда более сложных съемок в пустыне. – Прим. авт.

36

Оригинальное название «Looney Tunes». – Прим. пер.

37

Имеется в виду роман Джека Керуака «В дороге», одно из важнейших произведений литературы поколения битников. – Прим. пер.

38

Продюсер «Звездных войн» Гари Кертц вспоминает, что это сходство было намеренным. – Прим. авт.

39

В английском языке «Jedi» можно составить, взяв первые две буквы из слов «Jesus DIsciple». – Прим. пер.

40

Действительно, бессменный ассистент Лукаса, Джейн Бэй, преданная последовательница Далай-ламы, даже написала несколько книг о своем путешествии в Тибет, удочерении там девочки, а затем о том, как она справлялась со скорбью от потери ребенка. – Прим. авт.

41

Приспособление, используемое, чтобы доставать мячи из воды. – Прим. пер.

42

«Пацан из «Звездных войн». – Прим. пер.

43

Одна из фраз SEN – «Нам нужно несогласие, но созидательное несогласие!» – была дословно взята из предвыборной речи Ричарда Никсона в 1968 году. – Прим. авт.

44

Лидер известной американской рок-группы Grateful Dead. – Прим. пер.

45

Благодаря этому обзор фильма появился в журнале «Плейбой». – Прим. авт.

46

У Кертца тоже был скрытый мотив – он хотел одолжить модные французские кинокамеры фирмы Eclair, которые были у Копполы. – Прим. авт.

47

Фамилия Wookey, название расы в «Звездных войнах» – Wookiee. – Прим. пер.

48

Ходит история, что Феллини даже рисовал газетные комиксы на замену «Флэша Гордона» во время Второй мировой войны, когда Муссолини запретил Флэша. Но ни одного комикса в подтверждение этого слуха так и не нашли. Эдвард Саммер – эксперт по комиксам и «Флэшу Гордону» – скептически относится к этой истории. – Прим. авт.

49

И не в последнюю очередь потому, что в тот самый момент в 1971 года без ведома King Features и тем более Лукаса другая компания снимала порнографическую пародию «Flesh Gordon» («Плоть Гордон»), которую выпустила в 1974-м. Название компании по еще одному странному совпадению было Graffiti Productions. – Прим. авт.

50

В начале 2000-х Джонсон снял фильм о своем опыте первого просмотра «Звездных войн» до кого-либо еще. Фильм называется 5–25–77 (дата выхода «Звездных войн» в прокат), и продюсером выступил Гари Кертц. Фильм до сих пор не вышел. – Прим. авт..

51

Непрофессиональные журналы, посвященные в данном случае сериалу «Звездный путь». – Прим. пер.

52

Хотя в конце концов «Звездные войны» произошли «давным-давно», в первоначальных планах Лукаса временем действия был XXXIII век. – Прим. авт.

53

Ltd – limited, аналог общества с ограниченной ответственностью; Inc. (incorporated) – корпорация. – Прим. пер.

54

В это самое время в пригородах Парижа пятнадцатилетний подросток Люк Бессон придумывал собственный фильм о приключениях в космосе. Он будет десятилетиями упорно трудиться над сценарием, и фильм выйдет на экраны в 1997 году под названием «Пятый элемент». Бессон добавил одну явную отсылку к «Звездным войнам»: у женщины-офицера прическа в стиле принцессы Леи. – Прим. авт.

55

Она обрела новую жизнь в документальном фильме 2014 года «Дюна» Ходоровски», из которого и взяты большинство деталей. Единственный неприятный момент фильма: авторы предполагают, что некоторые сцены «Звездных войн» основаны на раскадровке Мебиуса. Гари Кертц настаивает, что они с Лукасом никогда не видели ее, хотя и наняли Мебиуса, чтобы он нарисовал постер для выпуска «Звездных войн» в Европе. – Прим. авт.

56

Содержание Ричи выглядит так: «Шестнадцатый век, период гражданских войн. Принцесса вместе с семьей, слугами и сокровищем клана убегает от преследователей. Если они смогут пересечь вражескую территорию и достигнуть дружественной провинции, то будут спасены. Враги знают об этом и назначают награду за поимку принцессы». Параграф Лукаса выглядит так: «Тридцать третий век, период гражданских войн в галактике. Принцесса повстанцев вместе с семьей, слугами и сокровищем клана убегает от преследователей. Если они смогут пересечь территорию, подконтрольную Империи, и достигнуть дружественной планеты, то будут спасены. Соверен знает об этом и назначает награду за поимку принцессы». – Прим. авт.

57

Первой, но далеко не последней. Любители фантастики годами замечали совпадения: в «Дюне» есть принцесса Алия; в обоих есть песчаные краулеры; пустынные жители обеих планет, Арракиса и Татуина, добывают влагу. «Джедай Бенду», возможно, отчасти обязана своим названием технике боя «Прана Бинду» из «Дюны». – Прим. авт.

58

Universal вскоре помирится с Лукасом, купив опцион на другую ленту, которую он хотел сделать, – «Убийства на радио». – Прим. авт.

59

Другие смотрели на эту церемонию и видели сходство с нацистским документальным фильмом «Триумф воли» Лени Рифеншталь, который Лукас видел в конце 1960-х, однако он отрицает какую-либо связь с этим фильмом. – Прим. авт.

60

Название оружия меняется от сценария к сценарию: «лазермеч», «ласермеч», «лазерный меч». Лишь в четвертой версии сценария появится «световой меч». – Прим. авт.

61

По-английски «jaws», ср. с «jawas». – Прим. пер.

62

«Промышленные свет и магия» (англ.). – Прим. пер.

63

И это даже не было первым случаем, когда Создатель в шутку изменил канон «Звездных войн», чтобы польстить ведущему телепередачи. Болтая с Конаном О’Браеном в 2007-м, Лукас заявил, что полное имя адмирала Мотти, первого имперского офицера, которого Дарт Вейдер душит с помощью Силы, Конан Антонио Мотти. Автор романа «Звезда Смерти», который решил в книге дать Мотти имя Зи, в спешном порядке его изменил. – Прим. авт.

64

На YouTube можно также найти изумительные ролики, основанные на кадрах из фильма. «Сессии Вейдера» (у которых более 5 миллионов просмотров) взяли каждую сцену из оригинального фильма с участием Вейдера – которых набирается всего на десять минут – и накладывают цитаты Джеймса Эрла Джонса из других фильмов с его участием, изменив голос под Вейдера. «Я знаю, что вам причинили неудобства, и готов компенсировать потери», – говорит Вейдер трупам повстанцев в коридоре «Тантива IV», фраза взята из «Путешествия в Америку»: «Как насчет одного миллиона американских долларов? Хорошо, два миллиона!» – Прим. авт.

65

Лично мне особенно приятно было увидеть в фильме пару друзей. Муж играл Хана Соло. Жена, на восьмом месяце беременности, Джаббу Хатта. – Прим. авт.

66

Названный в честь фальшивого названия, использовавшегося при съемках «Возвращения Джедая». – Прим. авт.

67

«Я хочу чашку настоящего кофе, из настоящего медного кофейника, если я не могу получить чашку настоящего кофе, из настоящего медного кофейника, я буду чашку чая» (англ.).

68

Оригинальный «Сокол» обошелся в 25 тысяч долларов – треть всего бюджета, отведенного на модели. Он был использован как корабль повстанцев «Тантив IV» в начале фильма. – Прим. авт.

69

Starkiller (англ.).

70

Беатрис Поттер (1866–1943) – английская детская писательница и иллюстратор. Автор сказок про животных, изображавшая их одетыми в платья, сюртуки и кафтаны. – Прим. пер.

71

Спустя годы, когда Lucasfilm была куплена Disney, фанаты поняли, что фанфары в «Эпизоде VII», вероятно, сменятся мелодией When You Wish Upona Star из заставки Disney. Интернет был безутешен. Но опасения не оправдались – фанфары остались. – Прим. авт.

72

Кертцу пришлось вымаливать у Лэдди дополнительные 50 тысяч долларов, чтобы снять эту сцену. – Прим. авт.

73

Рейтинг G означает, что фильм годен для просмотра любой зрительской аудитории, что чаще всего относится именно к детским фильмам; PG – дети могут посещать сеанс только в сопровождении родителей, в 1970-е этот рейтинг толковался достаточно широко. Например, «Челюсти» также получили в прокате рейтинг PG. – Прим. пер.

74

Термин, введенный Хичкоком, означающий предмет, вокруг которого строится фабула произведения. Как говорил сам Хичкок: «Не важно, что это за вещь; главное, что все хотят ею обладать». – Прим. пер.

75

Игра Дэниелса была настолько роботоподобной, что Чарли Липпинкотт сказал в интервью репортеру из журнала Starlog, что роль 3РО исполняет настоящий робот, – и тот ему поверил. – Прим. авт.

76

Начав фильм с дроидов, Лукас, по словам Барвуда и Роббинса, будто бы «снова сделал «ТНХ 1138». – Прим. авт.

77

Национальный день памяти погибших военнослужащих, отмечается в последний понедельник мая. Это нерабочий день, с которого фактически стартуют летние каникулы. – Прим. пер.

78

Персонаж с пластинки Дэвида Боуи. – Прим. пер.

79

Не все отзывы были позитивными. Кертц до сих пор хранит у себя в офисе карточку от анонимного двадцатидвухлетнего зрителя, заявляющего: «Это худший фильм со времен «Годзиллы против Туманного монстра». – Прим. авт.

80

Тем временем окружение Копполы называло «Звездные войны» фильмом для идиотов. – Прим. авт.

81

Однотонный экран, который потом заменяется изображением необходимого спецэффекта. В наши дни для этих целей чаще используется голубой экран. – Прим. пер.

82

0,4536 кг. – Прим. пер.

83

Американский путешественник и политик, ставший персонажем фольклора в США. – Прим. пер.

84

Режиссер по-английски – «director». – Прим. пер.

85

По американским законам, акционерное общество, в отличие от частных компаний, обязано публиковать отчет о прибыли. – Прим. пер.

86

Барби не может теперь рассчитывать даже на разделение игрушек по половому признаку – с тех пор как в 2010 дочь блогера Керри Голдмен в школе засмеяли за термос со «Звездными войнами», она стала проводить ежегодные мероприятия «Носи «Звездные войны», раздели «Звездные войны», чтобы привлечь внимание к тому, что девочкам тоже нравятся «Звездные войны». – Прим. авт.

87

Национальный праздник в США, отмечается в первый понедельник сентября. – Прим. пер.

88

И в отличие от «Унесенных ветром» это была история, которой Америка 1970-х могла гордиться. Отказ бармена в кантине впускать дроидов – «таких, как они, мы здесь не обслуживаем» – повсеместно считался намеком на борьбу за равноправие. – Прим. авт.

89

Warner и Universal попытались пойти другим путем: повторно выпустив в прокат «Галактику ТНХ 1138» и «Американские граффити» соответственно, в обоих случаях с включением сцен, ранее удаленных к возмущению Лукаса. «Граффити» снова стали хитом, «ТНХ» снова провалился. – Прим. авт.

90

1,61 километра. – Прим. пер.

91

Все еще больше усложняется историей, упомянутой журналом Starlog в 1987-м, якобы рассказанной кем-то из окружения Лукаса. Судя по ней, Создатель посетил небольшой конвент любителей фантастики в Сан-Франциско вскоре после выхода «Звездных войн», где сказал небольшой группе фанатов, что Дарт Вейдер – это отец Люка. «Это был эксперимент Лукаса, чтобы узнать, как быстро информация распространяется в сообществе любителей фантастики», – было написано в статье. – Прим. авт.

92

Конечно, Лукас уже почти потерял Марка Хэмилла из-за его аварии в январе 1977-го. Чтобы объяснить шрамы на лице актера, Лукас знал, что ему придется подвергнуть Люка атаке монстра в самом начале фильма. – Прим. авт.

93

Жанр, популярный в Средние века и эпоху Возрождения, в котором действующими лицами являются не люди, а отвлеченные понятия. – Прим. пер.

94

Лукас пояснил заявление о 12 фильмах позднее в интервью журналу Prevue Magazine в 1980-м, сказав, что фильмы с 10-го по 12-й были потенциальными отдельными лентами, идея, от которой он позднее отказался – о дроидах, о вуки, – а не эпизодами саги. – Прим. авт.

95

При работе над «Империей» Типпетт помог разработать абсолютно новую технологию анимации. Она заключалась в соединении тоон-тоонов и АТ-АТ с маленькими моторами, которые двигали фигурки каждый раз, когда камера делала кадр – поэтому, когда вы смотрели потом кадры вместе, движения выглядят куда естественнее, чем при обычной кукольной анимации. – Прим. авт.

96

Сериал «Даллас» впервые в истории закончил сезон сценой, где неизвестный стреляет и убивает одного из главных героев. В первой серии следующего сезона выяснилось, что убийство просто приснилось одному из персонажей. – Прим. пер.

97

В «Эпизоде VII» Лэндо Калриссиан не появился. – Прим. пер.

98

«Skywalking» – игра слов, построенная на имени Люка Скайуокера. – Прим. пер.

99

Вопрос о том, не помогли ли простые, позитивные, снятые в Калифорнии фильмы подтолкнуть избирателей к простому, позитивному киноактеру из Калифорнии, баллотировавшемуся в президенты, я оставлю другим, хотя сама мысль об этом привела бы либерального Лукаса в ужас. – Прим. авт.

100

«Эдсел» (Edsel) – дочернее предприятие «Форд», созданное в конце 1950-х, автомобили данной марки так плохо продавались, что имя стало нарицательным и обозначает полный провал. – Прим. пер.

101

«Подземелья и драконы», одна из самых знаменитых настольных ролевых игр в мире. – Прим. пер.

102

Стандартная цена за книгу в твердом переплете в США составляла в то время 20–25 долларов. – Прим. пер.

103

Трейси Дункан, комментируя сюжет романа, возмущенно сказала: «Ему не нужно ружье контроля! Он Хан Соло!» – Прим. авт.

104

Спустя годы Стэкпол извинился перед Питером Мейхью, исполнителем роли Чубакки. Мейхью пожал плечами и улыбнулся: «Не важно. Чуи живет в фильмах». По прошествии еще нескольких лет, когда расширенная вселенная умерла и «Эпизод VII» исключил события «Вектора-прим» из канона, оказалось, что Мейхью был прав – Чуи живет благодаря новому фильму. – Прим. авт.

105

В 1993 году ILM и Silicon Graphics (также известная как SGI) заключили соглашение «Совместная Среда для Компьютерных Образов» (Joint Environment for Digital Imaging, сокращенно – JEDI (ДжЕДАй)), по которому Лукас получал рабочие станции SGI по себестоимости. Можно сказать, что без ДжЕДая не было бы приквелов. – Прим. авт.

106

Степин Фетчит – комедийный образ «самого ленивого человека в мире», созданный на сцене и на экране чернокожим актером Линкольном Теодором Монро Эндрю Перри (1902–1985). С 1950-х годов образ начали воспринимать как позорный анахронизм и негативный стереотип. – Прим. пер.

107

В 2014 году, когда шла речь о его возможном возвращении в Lucasfilm для работы над «Эпизодом VII», Типпетт сказал мне, что «работал на толпу», когда говорил эти слова. «Мне по большому счету до лампочки Специальная редакция, – сказал он, – в том смысле, что не важно – оставили бы все, как было, или поменяли». Он все еще не большой поклонник CGI, несмотря на то что занимается компьютерными эффектами на собственной студии – Tippett Studious: «Поразительно, как ограничения могут повлиять на воображение, – говорит он. – Большая рыба не реалистична в «Челюстях», инопланетянин не реалистичен в «Чужом». Что вы делаете? Вы отчаянно работаете, чтобы найти способ создать саспенс». – Прим. авт.

108

«Звездным войнам» титул принадлежал недолго. «Титаник» Джеймса Кэмерона вышел из порта в декабре 1997-го. Пункт назначения: самый прибыльный фильм всех времен, до следующего. – Прим. авт.

109

От англ. «Sleazebag» – гадкий, неприятный тип. – Прим. пер.

110

Маслкар (musclecar, буквально «мускульный автомобиль») – тип автомобилей, выпускавшийся в США преимущественно с 1964 по 1973 год. Классическим маслкаром называют среднеразмерный по американской классификации автомобиль, на который установлен двигатель от полноразмерного. – Прим. пер.

111

Единственный вопрос, который Лукас уточнил, давая разрешение на «свадьбу»: «Она знает, что он не настоящий, да?» – Прим. авт.

112

Дроид также появился в одной из сцен «Эпизода VII». – Прим. пер.

113

Счастливый постскриптум к этой главе появился, когда я заканчивал работу над книгой. Lucasfilm заявила, что члены Клуба строителей R2 Ли Тауэрси и Оливер Стиплз войдут в пантеон создателей «Звездных войн». Кэтлин Кеннеди, следуя по пути Лукаса и Маккаллума, посетила павильон Строителей на европейском празднике «Звездных войн»-2013. Стиплз наполовину в шутку сказал ей: если мы вам нужны для «Эпизода VII», то мы готовы. Кэтлин не стала отказываться. Это было финансово выгодно и соответствовало плану студии по укреплению связей с фанатским сообществом.

Так и случилось, что Кеннеди позволила себя сфотографировать вместе с R2, Джей Джей Абрамсом, Тауэрси и Стиплзом. Неделю спустя был подтвержден первый персонаж, который появится в «Эпизоде VII»: R2-D2. Тауэрси и Стиплз поместят собственную версию Uber-дроида, покрашенного в гипотетический голубой цвет, в самое сердце саги. – Прим. авт.

114

Пегг также говорит, что Лукас дал ему следующий совет на лондонской премьере «Эпизода III»: «Постарайся не оказаться в такой ситуации, где ты снимаешь тот же фильм, что сделал тридцать лет назад». – Прим. авт.

115

«Ни в коем случае не надо жонглировать мачете» (англ.). – Прим. пер.

116

Я получил подтверждение Lucasfilm, что Джордж Лукас не заинтересован в просмотре «Скрытой редакции». – Прим. авт.

117

Примерно в это время, в документальном фильме «Империя грез» (2004), Лукас стал сравнивать свою судьбу с судьбой Дарта Вейдера: человек, плененный машиной Lucasfilm. – Прим. авт.

118

Даже сегодня Хэмилл заявляет, что нытье в данном случае было преднамеренным – это была часть пути Люка Скайуокера от ноющего подростка до мудрого Рыцаря-Джедая. – Прим. авт.

119

Лукас пошел еще дальше, заявляя, что «баланс в Силе» будет достигнут только в финале «Возвращения Джедая»: «Пророчество было верным, – сказал он в 2005 году, – Энакин был избранным, и он принес баланс в Силу. Он взял все хорошее, что в нем осталось, и уничтожил Императора из сострадания к сыну». – Прим. авт.

120

Направление в архитектуре, совмещающее традиции Античности с элементами Ренессанса. – Прим. пер.

121

Ответвления позднее получили официальное название «Антология». Первым будет «Изгой» (2016), история о том, как были украдены планы Звезды Смерти. Вторым будет фильм о молодом Хане Соло. – Прим. авт.

122

Некоторые плохо информированные фанаты заявляли, что Бойега, будучи черным, не может быть штурмовиком. Они считали, что солдаты-клоны из трилогии приквелов и штурмовики из оригинальной трилогии – это одно и то же, и как следствие все штурмовики должны быть похожи на Джанго Фетта, которого играл Темуэра Моррисон. Это предположение абсолютно неправильно. Короткая жизнь клонов, о которой говорилось в «Эпизоде II», означала, что они не дожили до «Эпизода IV». Если это недостаточно понятно, в сериале «Звездные войны: Повстанцы» был эпизод, посвященный академии штурмовиков, где были дети всех рас. – Прим. авт.

123

В благодарность за идею Абрамс опубликовал в Инстаграме пост на следующий день, после премьеры часов Applewatch в 2014. «Откуда у меня это отчаянное желание купить ЧАСЫ? Будь ты проклят, Apple», – было написано на бумажке, лежащей на полу коридора в Имперском стиле. Коридор обсуждался почти так же много, как и часы. – Прим. авт.

124

Оказывается, неожиданно большое число людей получает больше удовольствия от истории, если узнает заранее ее часть. В 2011 году Университет Сан-Диего провел исследование, раздав части участников детективные рассказы известных авторов, а другой – те же рассказы, но с предварительными спойлерами. В целом читатели, сначала прочитавшие спойлеры, получили бо́льшее удовольствие. – Прим. авт.

Content

Крис Тейлор
Как «Звездные войны» покорили Вселенную

Предисловие ко второму изданию

Предисловие: надежда навахо

1 Марсианские войны

2 Страна Зум

3 Пластмассовые космонавты

4 Гипердвигатель

1. Автомобильная культура

2. Авария

3. 21–87

4. Хаскелл Уэкслер

5. УЮК

6. Гладко выбритое кино

7. Взгляд на жизнь

8. «Мовиола»

9. Государственная служба

10. «THX 1138 4EB»

11. Император

12. Фрэнсис Форд Коппола

5 Как быть Джедаем

6 Бак Роджерс в XX веке

7 «Возвращение домой»

8 Моя маленькая космическая идея

9 Пародийные войны

10 У «Звездных войн» есть отряд

11 Первая катушка

12 Прокат

13 Случайная империя

14 Клоны наступают!

15 Как сделать отличный сиквел

16 Быть Бобой

17 Конец Джедая?

18 Между войнами

19 Вселенная расширяется

20 Возвращение писателя

21 Специальные добавки

22 Очередь

23 Приквелы покоряют «Звездные войны»

24 Сотворение кумира

25 Как я перестал бояться и полюбил приквелы

26 Обживая вселенную

27 Привет, Disney

Заключение: через вселенную

Эпилог: пробуждение

Благодарности

Примечания