Алина Политова

Любовь как биография

АИСТ, ДО СВИДАНИЯ

Когда я влюбилась в первый раз, мне было лет двенадцать. Разумеется, в детстве я влюблялась в персонажей типа д'Артаньяна, но это были совсем уж эфемерные увлечения, поэтому их в расчет не беру. Сознательно я влюбилась именно в двенадцать лет.

Летом меня всегда отправляли к бабушке в деревню. В городе я дружила с девочками, потому что в таинственный мир мальчиков не получалось пробраться. А вот в деревне моей компанией становились только мальчишки. И это был мой настоящий мир! Каждый год мы собирались вместе нашей постоянной группой — мои троюродные братья Серега с Витюхой, мой детский жених Лешка, Колька Треугольная Рожа и Колька Осел. Мы были примерно одного возраста. Целыми днями гоняли на великах, лазили на стройке и в заброшенной церкви, устраивали разные шалости. Не смотря на то, что в войнушку я старалась не играть, дорожа своим хлипким тельцем, в остальных забавах я часто становилась заводилой. К тому же мне удавалось выдумывать отличные страшные истории! С братьями и Лехой мы дружили с ползункового возраста. Колька Осел и Колька Треугольная Рожа прибились к нам позже, но тоже стали постоянными членами нашей команды.

Надо заметить, что Коля Осел был человеком, который рассказал нам про секс. Само слово «секс» он еще не знал, это словечко появилось в обиходе позже. Тогда же половое действо звалось другим словом.

Помню, мы вшестером сидели на школьном стадионе, на турниках и болтали о жизни. Колька спросил, знаем ли мы откуда берутся дети. Мы признались, что понятия не имеем, но догадываемся, что аисты и капуста тут ни при чем. Колька заговорщицки нам подмигнул и объявил, что откроет эту тайну, но мы никому не должны говорить. Оказывается, чтобы получился ребенок, мужчина и женщина раздеваются и голыми ложатся в постель. Там мужчина забирается на женщину сверху и они долгое время трутся половыми органами. Это называется «ебаются». От этого женщина беременеет. Мы были в шоке! Сидели, ошарашено глядя друг на друг, и переваривали эту ужасную информацию. Потом, по дороге домой, мы с братьями поговорили о «ебаются» и решили, что Колька все наврал — наши родители не могли заниматься такими вещами! На том и успокоились.

Пару раз я набиралась смелости и спрашивала у матери — а что такое «ебаются»? Мать отсутствующим взглядом смотрела в пространство и делала вид, что ничего не услышала. Я подумала, что она что-то знает, но не хочет мне говорить. А тайны всегда притягивали меня.

В тот же год мы с Лехой решили проверить рассказ Кольки на практике. Надо сказать, с Лешкой меня связывала очень давняя дружба. Мы дружили столько времени, сколько себя помнили, еще до того, как в нашей компании появились остальные ребята. Причем наша дружба приобретала порой странные формы. Например, мы с малых ногтей играли в эротические игры. Писали друг при друге и рассматривали половые органы. Мне казалось, что у мальчиков они на удивление уродливые. Нас часто оставляли вдвоем в старой избушке его прабабушки. Мы забирались на перину под одеяло, рассказывали друг другу страшные истории, а когда надоедало, играли в «доктора». Когда Колька рассказал нам про секс, нам было лет по одиннадцать. И вместо доктора мы однажды решили попробовать ЭТО. Я очень быстро поняла, что тереться друг об друга — как-то глупо. Не понимаю до сих пор как до меня дошло, как именно нужно делать на самом деле. Наверное, это знание в нас лежит на уровне инстинкта. Мы попытались, но у нас ничего не вышло. Разумеется. Но в то же время я заметила, что половой орган моего друга вдруг стал огромным и твердым. Я оттолкнула его от себя в ужасе и сказала, что «Лешка, наверное ты заболел — смотри что у тебя!». Удивительно, но Лешка совсем не испугался! Он ответил, что так иногда бывает и скоро он снова станет маленьким, тогда мы сможем повторить. Но мне уже надоело. К тому же вскоре пришла его бабушка, и мы, едва успев натянуть одежду, сделали вид, что рассматриваем книжку. Бабушка все равно что-то поняла. И моя мать тоже. Теперь она все время следила за мной, и нас с Лешкой больше не оставляли наедине.

Ложась спать, я прокручивала в голове то, что произошло. Когда мы были с Лешкой, я ничего особенного не почувствовала, только страх и любопытство. Теперь же, вспоминая все, я вдруг испытала дикое возбуждение! Я захотела повторить то, что мы делали, и даже больше. Но у меня было особенное кино. Мне захотелось, чтобы он проявил инициативу, а я делала вид, что ничего этого не хочу. Чтобы он заставил меня раздеться, трогал за все места, делал со мной все что захотел. Я решила, что завтра расскажу ему, что мне приснился сон, где он увел меня в сарай на сеновал, мы там лежали, и он все это проделывал над моим беспомощным телом. Я расскажу это так, что он непременно захочет повторить мой сон в реальности! С такими мыслями я и заснула. Наутро кровь все еще бродила во мне, я сделала, как и собиралась — рассказала ему свой выдуманный сон, раскрасив его в такие краски, что конечно Лешке ничего не оставалось, как повести меня в тот самый сарай во дворе. Но не тут-то было! Моя мать и его бабка ходили за нами попятам! Едва заметив, что мы уединились, они коршунами нагрянули и вытащили нас на улицу. Мы невинно хлопали глазами, рассказывая о том, что просто играли в прятки. Моя страсть постепенно сошла на нет, мы пообещали друг другу, что никому не расскажем о наших играх и вскоре обо всем забыли. Со временем мне стало противно вспоминать обо всем этом и о моих гадких фантазиях. Да и сам Лешка стал вызывать во мне отвращение, будто живой укор, напоминающий о моем внутреннем моральном падении.

И вот случилось мне двенадцать лет. И я снова в деревне. Кажется, желание влюбиться появилось вполне осознанно. Я подумала — это будет круто, если я в кого-то влюблюсь. Я критически оглядела своих товарищей и решила, что Колька Осел подходит лучше всего. Кличка Осел у него была не потому, что он глупый или упрямый, просто у него почему-то так называлось подворье. Например, я и мои братья были Малаховы. И это тоже не фамилия, просто вот так назывались многие поколения моих родственников. Бабушка говорила — наверное, наши предки были крепостными и принадлежали помещику Малахову. Вот и получились мы Малаховы. А у Кольки были Ослы. У деда его была кличка Осел — Ослом же стали называть и сына его, и внука. На самом деле Колька был мальчик видный. Высокий, подтянутый. И такой же умный, как я. Мы с ним в компании были негласными лидерами. Он — явный лидер, а я серый кардинал. К тому же он тоже умел выдумывать всякие фантастические истории. Поэтому я сказала себе — теперь я его люблю.

Но как это — любить? Я не знала. Я следила за его движениями, вслушивалась в его слова и говорила себе — мне все это нравится. Все в нем просто замечательно. Вскоре я стала в это верить. И думать о нем целыми днями напролет, и ждать его появления с трепетом в душе. Механизм любви включился в моей крови на полную катушку. Не прошло и несколько дней, а я уже, словно жалкая кошка, ходила за ним следом, смотрела преданными глазами и всем своим видом намекала на бушующие во мне чувства! Он злился, стеснялся, издевался надо мной. Он сопротивлялся! Ему было стыдно перед остальными, что я его люблю. И вообще сама любовь — это казалось ему чем-то постыдным. А я не обижалась. Я любила еще больше! Какой же жалкой я была, мамочки дорогие! Но откуда же мне было знать всякие хитрости и тонкости, к которым прибегают взрослые люди, чтобы завоевать своего кумира! Я была честной и открытой, как деревенский дурачок.

Помню, как призналась ему в первый раз. Мы сидели в кустах, в «штабе». И я, с обожанием глядя ему в глаза, сказала: «Коля, я тебя люблю». Он уставился на меня и произнес: «Оль, ты что, дура?»

Я очень страдала. К тому же у меня начала расти грудь, и все мальчишки сразу от меня отдалились, будто впервые поняв, что я девочка. Да и сама я, убедившись что я девочка, и мое тело предательски меняется, стала избегать своих друзей. Мне было стыдно. Спрятавшись в сарае, я часами сидела и жалела себя, размазывая по лицу слезы. Я чувствовала себя такой одинокой! С девочками мне и так всегда было скучно и неуютно, а мальчишки больше не признавали меня своей! Но главное — мой любимый смеялся надо мной и дразнился!

Тут еще в нашу компанию стали лезть все кому не лень — например, большое семейство Сидоровых, среди которых был гнусный Димка. Он говорил: «Олька отрастила сиськи и теперь думает, что самая главная!». Мне так хотелось убить его за эти слова! Или хотя бы кинуть в него кирпичом! О-о, я была просто ярости! Королева, потерявшая свою власть. И еще эти сиськи!

Появились новые девочки. В моем королевстве, где я всегда блистала одна — появились соперницы! И я больше не была звездой! Я стала простым статистом. Угрюмой закрытой девочкой, которой никак не переплюнуть всех этих хохотушек и кокеток. Казалось, судьба смеется мне в лицо! Мало мне было сисек для моего унижения, так еще и новые девчонки…. И самое ужасное — среди них была Катька! О-о, Катька была чем-то особенным! Не могу вспомнить, чтобы я еще раз встречала девушку, которая обладала бы такой безумной притягательностью! Она была красива. Причем не как куколка, а по-особенному. По-своему красивая. У нее были сияющие глаза, какие-то искрометные. Самая обворожительная улыбка на свете! Обаяние лилось из нее теплыми обволакивающими волнами, и никто не мог перед ней устоять — ни мальчишки, ни девчонки! Все просто становились ее маленькими рабами. И я с отчаянием понимала, что я Катьке не соперница… О да, для меня это было плохое лето. Наверное, самое плохое лето в деревне. Меня больше не любили!

Я впервые так часто оставалась одна. Наша компания будто бы развалилась. Наверное, именно я и была цементом, который держал ее. Теперь же все переменилось. У меня появились сиськи, меня перестали уважать, мой авторитет подорвался постоянными фривольными шуточками, и наша команда просто перестала существовать как один сплоченный коллектив. Я осталась один на один со своим терзаемым сердцем. По вечерам я пряталась среди деревьев, выслеживая любимого Кольку, который стал проводить время с Сидоровыми. Они сидели у костра, громко смеялись, он что-то им рассказывал — Ленке, Маринке и Димке. А я дико ревновала, страдала и напрягала слух, пытаясь услышать, не говорит ли он обо мне. Днем я бесцельно кружила по деревне, надеясь попасться ему на глаза. Я узнала, что он собирает фантики от конфет. Треугольная Рожа подсадил его на это. У них были всякие градации этих фантиков. Рот Фронт и все такое. Одни фантики были круче, другие так, мелочевка. Однажды, вяло крутя педали, я заметила на земле что-то яркое. Остановилась. Это был фантик! Какой-то совершенно необычный! Я радостно подняла его и помчалась разыскивать любимого, решив обрадовать его таким подарком для его коллекции. Где-то на Большаке я встретила его и Кольку Треугольную Рожу. Чуть ли не кланяясь, я подобострастно поднесла возлюбленному этот дар. Уж теперь-то он точно влюбится в меня! Колька фантиком сначала заинтересовался, но тут подошел Треугольная Рожа, посмотрел на обертку и заявил, что это фуфловый фантик. Просто полное говно. Не котируется. Мой Колька пожал плечами и выбросил его. О-о, это гнусное коварство Треугольной Рожи! Я точно знала, что он сказал так специально! Но как, как мой любимый мог поверить ему?! Они уехали, а я униженно побрела домой, катя свой «Салют». На нем соскочила цепь, а сама я не могла ее натянуть обратно.

Под конец лета Колька вдруг переменился ко мне. Как будто решил, что тоже будет меня любить. Мы часами болтали наедине — я, сидя на качелях, а он на скамейке или на велике. О звездах, о космических кораблях, о всяких там тайнах мироздания. Он показал мне Марс на небе и теперь, когда я смотрю на Марс, я часто вспоминаю те летние вечера, что мы провели с Колькой. В те дни у меня начались проблемы с моим «домом с привидениями». Я почти перестала спать по ночам, а вечером боялась заходить в дом. Мы жили с бабушкой, тетей Галей и моей младшей сестрой Анюткой. Никто не слушал меня, когда я говорила про привидения, но я видела, что тетя Галя начинает истерить, стоит мне упомянуть об этом. Конечно, видя ее страх, я совсем теряла голову. Взрослые просто оставили меня наедине с моим неврозом. Только Колька беспокоился обо мне. Прежде всего — он мне верил! Научил молитве «Ангел мой, ложись спать со мной, а ты, сатана, отойди от меня». Это помогло мне успокоиться. Все время, что я там жила, перед сном повторяла эту молитву и была уверена, что ангелы защищают меня от того, что в доме.

Колька как мог ухаживал за мной. Ремонтировал мой старый «Салют», даже мыл его. Однажды он принес нарисованный ручкой на листке из тетради чертеж и сказал, что это лазер. Нарисовал для меня. Это было круто. Я сделала вид, что поверила, что это чертеж лазера, но сама подумала — неужели он считает меня такой тупой? И все-таки я должна была чувствовать себя счастливой, верно? Ведь наконец-то он ответил взаимностью! Но произошла странная вещь. Я вполне привыкла к состоянию несчастной любви и даже находила в этом своеобразную прелесть. А что делать с взаимностью — я совершенно не представляла! Во взаимности мне чувствовался какой-то подвох! Более того, взаимность вызывала во мне раздражение, переходящее в отторжение! Когда Колька приезжал ко мне, я постоянно тягала с собой Анютку и не отпускала ее, боясь оставаться с ним наедине. Иногда Колька просил меня присесть к нему на скамейку, и я знала, что он собирается обнять меня, обхватив за плечи. О нет, только не это! Мысль о чем-то физическом не то чтобы пугала меня, она вызывала отвращение! Моя любовь была платонической, не допускающей ни малейшего телесного контакта! Я ни разу так и не села с ним рядом. И потом еще эти разговоры про звезды. Откуда Колька набрался слюнявой романтики?! Одно дело обсуждать проблемы жизни на Марсе, и совсем другое говорить мерзкую-премерзкую чушь про то, что «смотри, вон те две звезды совсем рядом друг к другу, как мы с тобой сейчас». Такие слова волновали меня, но с другой стороны, я чувствовала себя так, будто наступила на паука.

Лето закончилось, когда я вообще уже не знала что делать и как расхлебывать эту кашу с любовью, которая меня утомила. Иногда даже такая чудесная штука как лето кончается вовремя. Мы разъехались по разным городам, обменявшись адресами. Потом был год активной детской переписки. Писали о школьных делах, о друзьях, о прошедшем лете. Надо заметить, разлука снова вернула в мое сердце любовь. В тот год я постоянно думала о Коле. Просто вот ходила, и все время у меня в мыслях был он. Я придумала код, которым мы писали письма, и расшифровать их можно было только с помощью ключа, который был только у нас двоих. Однажды он написал мне кодом «Я тебя люблю». Письмо обожгло мне руки. Код я знала почти наизусть, мне даже не требовался ключ, чтобы понять, что он написал. Я порвала письмо и выбросила. И не написала ответ. Это был конец нашей любви. Я больше ничего не хотела. Потом я сказала ему, что не получала никакого письма.

Так закончился мой первый роман. На следующее лето все изменилось. У меня появилась другая компания. Кольку я просто не могла видеть. Я ненавидела его! Или это было какое-то другое чувство, ведь ненависть тесно связана с любовью. У меня же никакой любви не осталось. Видя его, я испытывала стойкое желание куда-нибудь убежать. А говорить с ним — это было просто мучение, выше моих сил. При встрече прятала глаза, что-то лепетала, сутулила плечи, желая стать невидимкой… мне было стыдно за то, что я его любила. Перед самой собой.

Потом подобная вещь со мной приключалась еще много раз. Как только понравившийся парень начинал со мной встречаться, меня будто отвращало от него. Я могла любить лишь на расстоянии, лишь недоступный объект. Не знаю, случалось ли такое с другими девчонками или со мной было что-то не так. Взаимность становилась слишком тяжкой ношей, я не могла ее вынести.

ЗЫБКАЯ ПОЧВА

В тот год мое сердце было разбито. По-настоящему разбито. Все, что раньше — детские шалости и смех. д'Артаньян, который не стал моим папой, хотя я страстно желала этого. Мой детский жених Лешка, пописавший на меня в семь лет, выделываясь перед своей новой подружкой, и не убитый лишь потому, что я не смогла его догнать. Колька, который похабно издевался надо мной в ответ на мои любовные признания. Все это не ранило, а лишь слегка царапало. Но то, что произошло в четырнадцать — заставило меня по-настоящему страдать. И мне так жаль себя — ту. Даже сейчас.

Новая любовь приключилась со мной все в той же деревне. В городе в четырнадцать лет ты еще ребенок. Можно влюбляться в киноактеров, но в саму тебя еще никто не влюбляется. Во всяком случае, явно. В деревне же четырнадцатилетние часто уже работают, помогая родителям, получают зарплату и считаются вполне взрослыми людьми.

Я пропустила одно лето, провела его в Севастополе, поэтому, приехав в деревню, была поражена, насколько все изменилось. Компании моих пацанов больше не было. Никто не играл в войнушку и не строил «штабов». Никто не гонял на великах. Вся приезжая молодежь, начиная с четырнадцати лет, развлекалась тем, что по вечерам ходила в клуб на танцы, а днем помогала бабкам в огороде. Я прибилась к своей троюродной сестре Иринке и ее подружкам — толстой Ольге и Ксюхе. Теперь они стали моей компанией. И хотя чувствовала я себя среди них не очень-то уютно, я стала изображать изо всех сил дружелюбие и веселость, дабы они приняли меня к себе, и мне не пришлось слоняться в одиночестве, когда вокруг такой движ. У всех девчонок были сиськи, поэтому хоть в этом я больше не испытывала комплексов. У моей сестры Ирки сиськи выросли даже больше чем у меня, что не могло не радовать, ведь за пару лет они отрасли у меня изрядно.

Ирка была маленькой, круглолицей москвичкой с модной короткой стрижкой. Скорее миленькой, чем симпатичной. Оля интересная на лицо, но толстая. И, как и Ирка, очень веселая и заводная. У Ксюхи лицо казалось странным, какой-то дефект нижней челюсти. Она была старше нас на пару лет и девчонки ее уважали. Посмотрев на девчонок, я решила, что в этой компании главной красоткой буду я. Даже не смотря на мою стеснительность и полную неспособность к кокетству. Как нескромно!

В первый же вечер мы пошли в клуб. Через несколько лет клубами начали называть пафосные городские заведения, и это вмиг стало модным словечком. В наше же время название клубов носили исключительно деревенские дома культуры, где на верхнем этаже неизменно располагалась библиотека, а на нижнем большое фойе с агитплакатами и кинозал. Вечером в кинозале сдвигались все сидения к стенам, освобождая в центре пятачок для танцев. На сцену ставили мелькающие разноцветные фонари и включали модную музыку. Обычно музыка была одна и та же, поэтому даже самые унылые немодные песни через пару недель становились местными хитами.

Если вы никогда не проводили лето в деревне и не ходили в клуб, вы многое потеряли. Ни одно модное городское заведение не доставляло мне такой мистической радости, как те ежевечерние летние походы на танцы. Это было целое священнодействие! Вот ты идешь с подружками по темной главной улице, вся полная радостного предвкушения. Со всех сторон на дорогу подтягивается небольшими стайками молодежь. Ты всех знаешь, и тебя все знают, даже если вы не перекинулись ни разу парой слов. Все шутят, смеются, что-то кричат, здороваются друг с другом. В центре деревни, на большой площади, засаженной высокими кустами декоративного шиповника, уже приветственно светится аквариум клуба. Раздается приглушенная музыка из кинозала. На парапете курят парни. Ты с волнением ищешь глазами силуэт того, кто тебе бесконечно нравится! Его нет. Но может он придет позже? Волнующее ожидание. В темном зале девчонки танцуют, став в кружок. Светомузыка бьет в глаза, знакомые песни, знакомые лица. Ты постоянно бросаешь взгляды на дверь — когда он придет? Заглянет в зал, разыскивая тебя. Или кого-то другого. Парни входят в зал, садятся на сидения и смотрят на девчонок. Ты танцуешь и знаешь, что все на тебя смотрят. Иногда вы с девчонками выскакиваете покурить в кустах возле клуба — ведь девушки не курят у всех на виду! Обмениваетесь местными сплетнями. Кто, с кем, что сказал, что сделал. Все это так волнующе и интересно! Никаких взрослых ворчливых теток, никто за тобой не смотрит, родители давно спят. Это время молодежи! Потом, часам к двенадцати, клуб закрывают, и публика высыпает на аллею. Уже совсем темно, фонарей нет. Видно только силуэты, трудно узнать, кто есть кто. Гул голосов в тишине. Дальнейшие планы на ночь зависят только от этого момента, когда все стоят и разбиваются на компании. Заранее никто ни о чем не договаривается. У тебя есть шанс грустно плестись домой в одиночестве, если тот, кого ты ждешь, не возьмет тебя за руку и не скажет — ну что, пошли? Или если твои подружки уйдут с какими-нибудь парнями, а ты будешь лишней. Всякое может случиться, верно? И этот момент неопределенности — он тоже доставляет мазохистское удовольствие. Потом все разбредаются по деревне, разбившись на пары или большие компании. Кто идет в детский сад на веранды болтать, обниматься и слушать анекдоты весельчака Генки. Кто воровать яблоки в чужом саду, хотя в своем их полно и они сгнивают, никому не нужные. Но воровать яблоки — это же забава! Парочки постарше уходят к кому-нибудь домой, заниматься известными вещами. До самого рассвета парни и девушки бродят по деревне, кипят самые настоящие страсти, ведутся самые тайные разговоры, рождаются сплетни и новые любовные истории… Но все это я поняла потом, позже. Первые же вечер в клубе оказался для меня шоком.

Я была совершенно не готова к тому, что у моих девчонок такие отношения с парнями! Еще днем я слышала, как они, хихикая, обсуждали каких-то Зверей, Ширшиков и Ведилиных. Вечером я поимела честь воочию лицезреть эти объекты вожделения. Компания из трех парней — Зверь, Серега Ширшик, Витька Ведилин — поджидала моих подружек в клубе. На танцах все было еще более-менее, но что началось после танцев! В темноте аллей я видела, что парни засовывают руки девчонкам под футболки и форменным образом лапают их! Девчонки при этом хохочут и совсем не сопротивляются! Для меня это было просто дикостью! Как такое могло происходить вообще?!

На меня, как на новенькую, конечно же, все три парня обратили внимание и попытались тоже меня пощупать, но были грубо посланы. Физически в том числе. О да, доброе слово и пистолет действуют лучше, чем доброе слово. Надо заметить, что Зверя я знала еще с детства. Воспоминания о нем были самые мрачные. Да что там говорить, в детстве я его дико боялась! Он был очень агрессивным мальчиком. Вся наша компания боялась его, даже Колька Осел тушевался, когда Зверь забредал на наши угодья. Если мне приходилось идти мимо его дома, а он был на пороге, я пряталась и ждала, когда он уйдет. Если он меня замечал, то бежал за мной, догонял и… я всегда боялась, что он меня побьет. Чуть не писалась от страха, когда он со мной говорил! Помню, он поймал меня и спросил кто я и откуда. Я дрожащим голосом сказала, что я Олька Малахова, приехала из Севастополя. Он не стал меня бить, отпустил, но продолжал время от времени пугать. И тут — спустя пару лет — я вижу его в компании моих девчонок! Причем они вроде и не особо боялись его! А толстая Олька, так просто в него была влюблена! Короче, вечерок выдался тот еще. Но не такая я уж и трусиха. Поняв, что Зверь занят Олькой, я осмелела и, пока мы шли до дома, стала со всеми вместе хихикать шуточкам, которые отпускали парни. Ведилин мне показался просто безопасным клоуном, он шел с Иркой. Потом я узнала, кстати, что Ирка в него влюблена, а он в нее нет. Ксюха шла одна, а третий парень, Серега Ширшик — повесился на меня. Обнял меня за плечи, и так мы шли. Признаться, меня впервые обнимал парень, и я чувствовала себя стесненной. Я решила, что, по крайней мере, он меня не лапает, и я защищена от внимания других парней, поэтому позволила ему идти со мной в обнимку. Короче, к своему жилищу я пришла уже на полном подъеме. Распрощалась со всеми и убежала в свой дом с привидениями. Нужно было срочно переварить все, что я увидела за этот вечер. Такой незнакомый новый мир.

В эту ночь мне с трудом удалось заснуть. Я все думала про этого парня, который обнимал меня по дороге домой. Из всех троих он показался мне самым симпатичным. Невысокий, коренастый, с большими глазами. Все время шутил и смеялся на какой-то экзотический деревенский манер. От его черного свитера приятно пахло духами. Я совсем разволновалась от нахлынувших мыслей и чувств. Вздыхала и ворочалась почти до самого утра. А утром мир стал другим. Все в нем будто бы играло со мной — мягкий летний ветер, вишни в саду, птички. Я не стала завтракать. Убежала к своей любимой яблоне и долго сидела, усевшись на ветке. Грызла яблоки, мечтала о чем-то невесомом. Потом пришли девчонки, и мы увлеченно обсуждали предыдущий вечер. Они подшучивали надо мной и говорили, что Серега Ширшик на меня запал. А я не понимала — как они могут так пренебрежительно говорить о самом красивом парне! И меня волновали эти разговоры. А их шуточки заставляли краснеть от удовольствия. И я жила теперь только ожиданием вечера, когда мы снова сможем пойти в клуб, и я увижу его!

Так начался наш роман. Это лето — было его лето. Я узнала, что Колька Осел тоже ходит в клуб, и что он даже лапал как-то Ирку в саду. Меня это совсем не тронуло. Мне было плевать на Кольку и даже противно становилось, когда он смотрел, как я танцую. Я вся была в любви, и никто кроме Сергея меня нисколько не интересовал. Днем я жила ожиданием вечера. А вечером я жила минутами близости с ним. Это была настоящая любовь. По крайней мере, с моей стороны. Я готова была стать его преданной собакой, выполнять любое его желание. Каждое сказанное им слово становилось для меня мудрым изречением. Каждый его взгляд — откровением. Запах его губ, иногда с каким-то фруктовым оттенком (это был перегар от самопального пойла) — дыханием его души, которое я хотела поймать без остатка.

Кем он был? Простым деревенским парнем. Днем работал в поле на тракторе вместе с отцом. Вечером приходил, купался в баньке во дворе, надевал свой черный свитер, обливался духами и шел в клуб. Просто классический деревенский увалень. С хитрецой. Со своим прямолинейным юмором. С широкими плечами. И пустым сердцем. Может, у него было пустое сердце. Или он просто не смог меня полюбить. Я не знаю.

Какими были наши отношения? Он приходил, садился в кресло возле танцпола. Я подсаживалась к нему и клала голову на плечо. У всех на глазах. Он стеснялся. На меня показывали пальцем. Было темно, но в деревне все друг друга знают, все друг за другом следят. И мелькания огоньков было достаточно, чтобы увидеть этот мой малодушный жест. Мне кажется, там было не принято такое изъявление нежности. Так было принято любить как-то по-другому. Грубовато. Не так явно. А я не могла иначе. Это переполняло меня.

Иногда мы уходили из клуба и в обнимку гуляли по Большаку. Говорить нам особо было не о чем. Я вообще едва могла ворочать языком рядом с ним. Вряд ли ему было интересно о звездах и бороздящих космические просторы кораблях. Поэтому я делала вид, что мне интересно о тракторе и посевах.

Когда заканчивались танцы, вываливалась наша компания, и мы все вместе шли сидеть в детский сад на веранду. Там мы с моим возлюбленным часами целовались. Иногда он пытался засунуть руку мне под блузку, но я никогда не позволяла ему этого. Только целоваться — и все. Вот так и проходили наши встречи. Ничего больше.

Постепенно он начал раздражаться, что я ничего ему не позволяю. Знаю, если бы я была послушной девочкой, все бы и ограничилось только ощупыванием моего тела выше пояса. Сомневаюсь, что кто-нибудь из нашей компании уже пробовал секс. Да мне и в голову не приходило, что может быть что-то большее, чем руки под блузкой. Но я не могла позволить даже этого! Какой-то психологический барьер. С каждым днем он злился на меня все больше и больше. Обижался. Угрожал, что уйдет. А я честно признавалась, что просто не могу! Приходя домой, я едва не плакала от отчаяния. Понимая, что потеряю его, я так же понимала, что не позволю ему дотронуться до моего тела. Вполне вероятно, дело было не в моей природной стыдливости, а в том, что раньше мальчишки дразнили меня из-за груди. Или я пока еще не была готова соединить в голове высокую платоническую любовь и низменную физиологию. Моя любовь — это что-то воздушное, романтичное, а сиськи — это грязно и стыдно. Надо признаться, я даже в баню с девчонками не ходила, потому что стеснялась быть голой перед ними. И при маме никогда не переодевалась. Я никак не принимала свое тело, оно было мне чужим. Вобщем, я точно знала, что не позволю своему возлюбленному перейти границу, которую установила.

И я его потеряла. В тот страшный для меня день. Он просто сказал мне после танцев — раз ты не позволяешь тебя трогать, я буду гулять с толстой Олькой, потому что она всегда мне позволяла это. Вот примерно так он и сказал мне. Я не могла поверить. Во мне что-то обрушилось, когда я увидела, как он подходит к ней, как обнимает ее и что-то говорит на ухо. Как она улыбается ему. И они вместе! А как же наша любовь?! Моя любовь…

Я попыталась перевести это в шутку, но ничего не вышло. Он ясно дал мне понять, что теперь он с ней! И даже не его слова убедили меня, нет. Что-то в воздухе изменилось. И что-то в воздухе ударило меня в грудь страшным теперь он не с тобой. Я сказала — я вас убью. Оторвала кусок штакетника от забора и начала лупить их. Они со смехом убежали. А я осталась одна. Оглушенная. Нет, я была не одна. Ирка, Ксюха, Зверь и Ведилин стояли за моей спиной. Зверь смеялся и говорил что-то обидное. Девчонки что-то успокаивающее. Но я не ощущала от них настоящего сочувствия. Я поняла, что на самом деле они будто бы наслаждаются тем, что мне больно, что я отвергнута… И я поняла — они никогда особенно не любили меня, даже Ирка.

Когда Зверь в очередной раз сказал что-то гадкое, у меня потемнело в глазах. Сознание отключилось. Штакетник все еще был зажат в моей руке. Я повернулась и, глядя прямо перед собой, пошла на Зверя. В его глазах, еще плескавшихся насмешкой, вдруг появилась паника. Я подняла штакетник и начала его бить. Девчонки завизжали. Он оттолкнул меня и отбежал в сторону. «Психованная какая-то, уберите ее!» — Крикнул.

Но я уже вернулась в себя. Пальцы разжались, палка выпала из моих рук. Палка была слишком легкая, мои руки слишком слабые.

Развернувшись, я побрела по дороге прочь. Ко мне подбежал мальчишка, маленький Сашка, и пошел со мной. Мы сели в детском саду, и я долго рассказывала ему, как мне больно. Это был первый и последний раз, когда я по-настоящему жаловалась на свою беду кому-то постороннему. Ведь в душе я уже тогда знала, что никто и никогда не понимает как тебе больно, кроме тебя самой. Но я была бесконечно благодарна этому мальчишке за то, что он не оставил меня тогда, когда меня оставили все остальные. Вот я не знаю, может он был тайно влюблен в меня? Почему он пошел за мной?

Я была оглушена. Когда проснулась утром, поняла, что я не смогу жить с этой болью. С этой огромной пустотой, которая образовалась у меня внутри. И я решила пойти на болото и там утонуть. Не знаю, насколько серьезным было это решение. Я просто в какой-то прострации встала с постели, оделась, и ноги мои понесли меня за деревню, туда, куда нам строго-настрого запрещалось ходить. Люди тонули в тех местах еще во времена детства моей матери. Запретное царство. Я брела по тропинке, которая постепенно сужалась, а потом и совсем потерялась. Меня окружили невообразимые заросли, как в фантастических фильмах. Лопухи выше головы, странные звуки со всех сторон. Земля под ногами стала мягкой и пружинистой. Это очень необычное ощущение — идти по мягкой земле. Зыбкая почва под ногами… Я все шла и шла. Я знала, что любая лужица может оказаться топкой трясиной. Но все равно шла. Постепенно что-то во мне начало оживать. Биология являлась моей страстью, я очень хорошо разбиралась в растениях и животных, поэтому не могла не заметить, какая необычная флора окружает меня. Какие огромные стрекозы вокруг! И листья мать-и-мачехи размером в четыре моих ладони! Это было поразительно! Присев, я рассматривала жуков в траве. Потом начала срывать растения для гербария. И я передумала умирать. Этот удивительный мир вполне стоил того, чтобы жить дальше! Я вернулась домой, неся в руках ворох травы.

И все-таки я не стала прежней. Я повзрослела. Дни проходили в какой-то апатии. Я почти перестала есть, читать книги, смеяться. Почему-то по-прежнему ходила с девчонками в клуб, стараясь не замечать, что он теперь с Ольгой. Я стала озлобленной и грубой. Даже Зверь обращался со мной очень осторожно и не позволял особых вольностей, хотя издалека постоянно цеплял меня. Надо мной можно было издеваться и шутить, ведь теперь меня некому было защитить. Само мое положение в компании стало шатким и унизительным. Девчонки в тайне радовались, что меня бросил Сергей, слишком уж бесила их наша любовная история. Я терпела их завуалированное злорадство, потому что не могла оставаться дома по вечерам, мне хотелось быть среди людей. И возможно я надеялась, что Сергей любит меня и вернется.

У Ирки имелся поклонник, Лешка Плут. Он был года на три нас старше. Ирка зажималась с ним иногда, но мне казалось, что она к нему равнодушна. Парень очень даже симпатичный. Кстати, он дружил с моим детским поклонником Лешкой из старой компании, они везде ходили вдвоем. Как-то так вышло, что этот Плут стал ухаживать за мной. Мы вроде как начали встречаться. И — о чудо — мои барьеры насчет моего тела вдруг исчезли! Причина крылась в этой моей апатии. Мне просто на все было плевать. Я лежала на кровати, смотрела на огонек магнитофона и позволяла ему шарить руками по моему телу. Не чувствуя при этом ничего. И только удивляясь — как все просто. Через несколько дней Плут стал вызывать во мне отвращение, и я начала избегать его. Ирка почему-то обиделась на меня, говорила, что я его отбила у нее, хотя я была уверена, что он не особенно ей нравился. Ну не знаю, может я и ошибалась. Плут же по уши в меня влюбился и не отстал, пока я напрямую не сказала ему, что между нами ничего больше не будет. Лето заканчивалось. И так бы оно и осталось летом разбитого сердца, если бы в последние два дня не произошло что-то по-настоящему хорошее. Два дня, которые показались мне волшебными, самыми волшебными из всего лета. По крайней мере, они принесли мне настоящее утешение и радость.

Девчонки разъехались, и я осталась одна. По вечерам очень хотелось в клуб, так трудно усидеть дома, когда вся молодежь стекается в центр. И там весело, и там жизнь бьет ключом. Нет, я не могла усидеть дома с нудными взрослыми и своими печальными думами. Оставались последние два дня перед моим отъездом, и я пошла в клуб одна. Одной было очень неприятно туда идти, но я надеялась, что теперь, когда Олька уехала, мой возлюбленный обратит на меня внимание.

Надо сказать, наша возрастная категория — 13–15 лет была самой юной из тех, кто ходил в клуб. Видимо, поэтому мы и держались особняком — мои подружки и наши парни. Попросту говоря, мы оставались малолетками. Парни лет 17–18 на нас совсем не обращали внимания. Я знала их в лицо, постоянно видела в клубе, но мы существовали в разных вселенных, которые никогда не пересекались.

Стало по-осеннему прохладно, в клуб приходило мало народу. Почти все приезжие разъехались, атмосфера стала какой-то домашней. Когда я пришла, увидела, что даже танцпол не открыли. В основном по фойе уныло слонялись местные. Некоторые поднялись на второй этаж, там в одной из комнат стоял телевизор, а вокруг стулья. Надеясь, что танцы все-таки начнутся, народ сидел и, скучая, пялился в ящик. Я тоже села там. Чувствовала себя неуютно. Знаете, деревенские, они все очень шумные, веселые, нагловатые. А я — ну совсем не такая. Всегда в сторонке, тихая, скромная. Из-за этого многие не любили меня и считали, что я зазнаюсь. Высокомерная городская, типа. Но они так ошибались! Я просто боялась что-то говорить, это же не моя компания. Мне было страшно — вдруг все решат, что я выскочка? Пытаюсь тут подмазаться к ним лицемерно? Короче, много всякой чуши такой было у меня в голове. Я страдала от этой своей неуверенности в малознакомых компаниях, еще больше замыкалась и еще меньше нравилась окружающим, особенно девчонкам.

Сегодня все были старше меня, я почти не знала. Мне казалось, что я здесь лишняя. Но и просто уйти — как-то было неудобно. Поэтому я сидела, смотрела телевизор и страдала, вымученно улыбаясь.

Потом сказали, что танцев сегодня не будет, потому что мало народу пришло. Все вяло поплелись на выход. Я в замешательстве замерла на улице, думая о том, что мне придется одной возвращаться домой. Какая досада! А я так долго собиралась, красилась, гладила свою черную юбку с воланом! Три парня о чем-то совещались рядом со мной. Один из них заметил меня и сказал — пошли с нами. Я начала отказываться — они же были большие, куда я могла с ними идти! Но он взял меня за руку и потащил с собой. Дрожа от страха, но и втайне гордясь, что на меня обратил внимание взрослый парень, я топала с ним рядом. Мы пришли в дом к одному из парней — трое их, и я одна. Компания мужчин. Пожалуй, мне это было знакомо, и я немного расслабилась. Парня, который меня вел за руку, звали Саша Лазин (это тоже не фамилия, а название подворья). Вообще-то я давно в клубе обратила на него внимание. Но без каких-либо планов. Просто он казался мне очень симпатичным, даже красивым. Блондин с голубыми глазами. В модном джинсовом костюме. Я частенько посматривала на него летом. И тут — такое чудо! Он меня пригласил с собой! Теперь-то я понимаю, что я просто подвернулась ему под руку — девчонки почти все разъехались, не с кем было скоротать вечерок. Но тогда я не очень-то об этом думала. Он сказал мне, что я очень красивая. И у меня чудесные волосы. В Севасе парни говорили, что я похожа на пуделя с этими волосами. А ему понравились мои кудри. Я просто таяла. Смущенно улыбалась. Удивительно, но никто из троих парней меня не обижал, не дразнил, не грубил и не пытался облапать. Поразительный контраст с моей предыдущей компанией! Короче, я была совершенно очарована. Украдкой бросала на Сашу полные обожания взгляды. Он безумно мне нравился! Как будто киноактер с плаката снизошел до меня и позволил быть рядом с собой. Краем сознания я понимала, что если он будет ко мне приставать, мне придется ему позволить некоторые вещи. Ведь он был взрослый! Я не должна себя вести с ним, как малолетка. Да что там говорить, я была заворожена им, как кролик удавом. В этом возрасте я не думала, что кто-то вообще может от меня хотеть непосредственно полового акта. То есть мыслей об этом вообще не было. Понятно было, что можно пустить до пояса. А, если ты уж совсем шлюха, то и в трусики руками. Но это последнее — было верхом возможного! Чем-то запредельным. Я этого не пробовала и не собиралась пробовать. Чтобы тебя трогали там?!!! Ну это уж слишком! Это же так стыдно! Признаться, я даже когда уже занималась сексом — все равно долго не позволяла парням руками трогать там. Стеснялась. Ну разве не забавно? Как долго я не могла подружиться со своим телом, однако…

Я сейчас пишу про какие-то там мысли, которые у меня рядом с Сашей возникали — на самом деле мыслей не было никаких. Я просто отрешенно плыла по течению. Рядом с ним. Вот знаете, считается, что если у тебя разбито сердце — никто тебе не нужен. Нет, не правда! К примеру, представьте, что вас бросил ваш парень. Унылый Васек, которого вы все равно любили. А он ушел к другой. Сердце разбито и нет на свете мужчины, лучше Васька. Он такой один! Особенный! И он вас бросил. Зачем вообще жить? Страдания и все такое. И тут приезжает в город Джонни Депп. Видит вас, говорит, что влюблен, и ведет вас в свой номер отеля. И что? Вы продолжите думать про своего Васька?! Да плевать на него! Вы будете так захвачены новым романом, что все васьки на свете уйдут нервно курить в туалете. Тут дело в том, чтобы новый объект был намного круче предыдущего. Вот именно в такую ситуацию я и попала. Парень из другой вселенной, взрослый, да к тому же такой красивый — обратил на меня внимание! Кого я там любила до этого?! Забудьте! На тот момент для меня никого больше не существовало.

Итак, мы посидели с его друзьями, послушали музыку и ушли вдвоем. Он привел меня к себе. В деревенских домах делают небольшие пристройки, в которых летом можно жить. Обычно молодежь занимает эти пристройки и по ночам туда приводит друзей и подружек. Там всегда есть стол, кровать, магнитофон. И банки с самогоном под кроватью, который гонит мама. Идеальное местечко! Он привел меня в такое вот место, и мы провалялись на кровати почти до рассвета. Нет, я не позволила ему опускать руки ниже пояса. Все что сверху — конечно же позволила. И все-таки это был секс. Это была первая безумная-безумная ночь в моей жизни. Если с Лешкой Плутом я просто лежала как бревно, то теперь было все иначе. Он мне нравился просто до беспамятства! И я была такой нежной и ласковой! Говорят, самый ценный мех — это тот, который можно засунуть в бутылку с узким горлышком, а он вытекает из нее. Я была таким мехом в ту ночь. Закрытая сдержанная девочка, мне некуда было излить мою нежность. Я плавилась в своем внутреннем одиночестве. И теперь все, что накопилось во мне хорошего, я отдавала ему. Моя энергетика — это что-то обнаженно-чувственное. Быть может, мои ровесницы еще не были способны сводить с ума одной своей энергетикой. Давали «подержаться за сиськи» в кустах или ворочали языками во рту. Я делала что-то другое. Кончики моих пальцев в его волосах говорили — «Я тебя люблю». И он понимал этот язык. Ему было семнадцать или восемнадцать. Через неделю его забирали в армию. И я, четырнадцатилетняя малолетка, дала ему что-то, чего он никогда не получал от своих сверстниц. У него уже был настоящий секс. Но между нами было что-то другое. Что-то новое. Для меня — точно. Но и для него. Потому что как же иначе маленькая девственница могла свести его с ума всего за одну ночь?

Мы еле оторвались друг от друга, когда за окном запели петухи. Оба были как пьяные. Я ожила, мой мир вновь стал разноцветным. Он отвел меня домой.

Утром я все еще была пьяной. Забралась на дерево и просидела на нем, ощущая безумную эйфорию. Я жила, мучительно считая минуты до наступления темноты, когда я пойду в клуб. Впервые в моей голове зашевелилась мысль о том, что возможно… Смогу ли я его остановить, если он захочет… Или не смогу? Мне было страшно. Но сердце начинало биться быстрее.

Я думала, что это тоже любовь. Но теперь я знаю, что это была страсть. Наркотик, за которым потом я стала гоняться, называя любовью. Наркотик, который вскрывал во мне пьяный туман моей чувственности. Без которого жизнь становилась тусклой и унылой. В эти два вечера мое тело научилось вырабатывать яд, которым я травила других и судорожно упивалась сама.

Мы встретились в последний раз. На следующий день я уезжала. И снова все повторилось. Почти то же самое. Не считая того, что я чуть не стала женщиной в эту ночь. Одной секундочки не хватило для того, чтобы я потеряла невинность. В эту секунду я сказала «Стой! мне сейчас будет больно, не надо». Он бы ни за что не сделал мне больно. Но ведь это трудно — остановиться, когда уже «почти». Он остановился.

Я жалею, что не дала ему это сделать. Жалею, что он не стал моим первым мужчиной. Потому что меньше чем через год я рассталась со своей невинностью так, что мне можно было дать приз «дура года». Потому что я сделала это с тем же чувством, с которым шла топиться на болото.

ПАКЕТ С ЧЕРВЯМИ

Я хочу пропустить тот эпизод, в котором был бы мой рассказ о потере невинности. Как я уже сказала, приз «дуры года» за него я могла получить. Одиночество, отчаяние, желание хоть что-то изменить в своей жизни — вот что толкнуло меня на это. Я хотела быть ребенком, но все вокруг кричали, что я взрослая и больше не хотели любить меня, как ребенка. Что ж, сказала я себе — значит, я буду взрослой. И жить стало проще. Почему-то. Но саму историю рассказывать не буду — слишком она глупая и неприятная. Очередная сказка о том, как меня бросили, а я бесполезной собачкой таскалась следом. Но зато я вывела истину для себя — «То, что кажется — есть на самом деле». То есть, если мне кажется, что меня не любят — значит так и есть, и не следует жить в иллюзии. Это была хорошая истина. Потому что с тех пор я старалась не бегать за парнями и не унижаться. Ну… почти. Хотя иногда и ошибалась, накручивая себе чье-то равнодушие на пустом месте. Так лучше, на самом деле лучше. Я была умной девочкой, с учетом того, что многие женщины за всю свою жизнь не осознали этой простой истины — можно сколько угодно тешить себя выдумками, но иногда мужчина просто тебя не любит!

А моя дальнейшая любовная эпопея снова продолжилась в деревне. Как я уже говорила, в городе с парнями были сложности — мы все еще оставались детьми по городским меркам. В деревне же — уже в самом расцвете женственности. Когда я приехала на следующий год, я была уже очень крутая девочка. В Севасе мы с Герой работали танцовщицами. Танцевали на сцене на городских дискотеках. Очень стильные девочки. На лодыжках у нас болтались браслеты. Всегда модный прикид. На голове что-то безумное. В деревне я сразу стала белой вороной. Надо сказать, нас, городских, и так там не очень-то любили. А нравы там, признаться, исторически сложились просто драконовские! По шапке получить было очень легко. А если ты еще и отличалась от всех, строила из себя важную птицу — все, детка, ты попала. В тот год, после благотворного общения с Герой, я превратилась в очень наглую и смелую девочку.

Мои старые подруги — Олька, Ирка и Ксюха — не очень-то меня на самом деле жаловали. Мы дружили, но дружили как-то напряженно. И вот пришли мы в первый вечер в клуб. Молодежь сидела возле сельсовета на скамейках. Меня сразу стали осматривать. Разумеется, я принялась «раскидывать пальцы». Кто-то, кажется Зверь, начал со мной цепляться. Я теперь была смелая и в долгу не осталась. Короче, со всех сторон пошли какие-то нехорошие наезды. В том числе и от местных девчонок. Мои подружки скромно отошли в сторону, оставив меня один на один со сворой. Почему-то всех очень коробила моя цепочка на ноге. Им это было смешно и неприятно. Деревня, ну что тут скажешь. А я так дерзко им отвечала! Интуиция мне подсказывала, что дело идет к драке. К драке со мной, переходящей в избиение меня. Все и так было плохо, я не могла разрулить эту ситуацию, а тут появился какой-то незнакомый парень, еще наглее Зверя. Все к нему отнеслись с уважением, я поняла, что он какой-то авторитет. Он взял меня за шкирку, оттащил за сельсовет и стал вообще какие-то дикие вещи говорить — типа, он сейчас позовет своих парней, и они меня пустят по кругу. Да уже, дельце не на шутку закрутилось! Он заставил меня сесть на его мотоцикл и повез куда-то. Я судорожно соображала, что мне теперь делать. Он привез меня в пристройку, типа той, где мы в прошлом году с Сашей отдыхали. И сказал, что сейчас мы будем заниматься сексом, а если я ему не дам, мне придется дать всем его друзьям, которых он тут же позовет. Я понимала, что он играет со мной в «пакет с червями». Ой, вы не знаете что это такое? Сейчас объясню.

Мне было три года. На подоконнике лежал бумажный пакет с конфетами. Мама боялась, что если я в него влезу, то слопаю все конфеты, поэтому сказала, что в пакете черви. Часть меня понимала, что мать блефует, никаких червей там нет. Но пакет я так и не взяла, потому что другая часть меня говорила — а вдруг? Вдруг там все-таки есть черви?! Проще говоря, с тех пор я стала называть «пакетом с червями» психологические манипуляции.

Вобщем, он играл со мной в «пакет с червями». Я почти уверена была, что все что он говорит пустые угрозы, но вдруг нет?!

Признаться, мне всегда нравились жесткие мужчины. Но этот парень оказался исключением из правил! Маленького росточка, с жиденькими мерзкими усиками над верхней губой. Я смотрела на его накачанный торс и думала о том, что он, видимо, пытался спортом компенсировать свой маленький рост. Это существо вызывало во мне отвращение! Ни о каком сексе не могло быть и речи! Ну что ж, подумала я, значит, придется и мне рассказать ему, что в пакете черви. И я расплакалась. Жалобно-жалобно. Он сразу засуетился и сказал, что если я девственница, то он меня не тронет. Но он мне не верит, ведь я веду себя, будто я шлюха (почему-то опять вспомнил цепочку на ноге). Я сказала — да, девственница. Он предложил проверить. И, типа, если проверит, и я не обманула — не тронет. Я справедливо заметила (все еще рыдая), что если он проверит, то я же уже не буду девственницей. Он сказал, что проверит пальцем. Продолжая рыдать, я задумалась. Во-первых, я вообще не собиралась позволять этому мерзкому созданию совать в меня пальцы. Во-вторых, если он все-таки это сделает, то может понять, что нифига я не девственница! Я не знала, можно ли это определить пальцем. Складывался очередной пакет с червями. Я оперативно сменила сценарий. Плача еще горше, я сказала, что я не девственница, но меня изнасиловали, и теперь у меня психологическая травма, и я не могу без содрогания думать о сексе. Это сработало! До утра он меня утешал, гладил по голове и говорил, что будет меня защищать и не тронет, пока я сама не буду готова. И вообще — он теперь мой парень. И представился — Олег Доронин. Я глотала сопли, судорожно всхлипывала и думала — ничего себе, я попала! Он — мой парень?! И как мне теперь из этого выпутываться?! И как же моя любовь Сережа?! Я все еще надеялась, что у нас что-то получится…

Я и правда попала. Стала его девушкой. Каждый вечер он забирал меня из клуба и тащил к себе. Мы сидели там, говорили, слушали музыку. Иногда я позволяла себя целовать, а потом с отвращением смотрела на его подбородок со следами моей перламутровой помады. Он был мне омерзителен! Я не позволяла его рукам бывать нигде кроме моей талии. Мне становилось плохо при мысли о том, что он может дотронуться до моего обнаженного тела. Но отделаться от него я не могла! Периодически он запугивал меня угрозами. Не смотря на то, что я в нем не чувствовала сильной личности, угрозы его на меня почему-то действовали. Он умел психологически прессовать, а я была еще слишком не опытна, чтобы дать достойный отпор. Кроме того, вокруг были джунгли. Деревенские девчонки меня ненавидели и всегда готовы были надавать мне по голове. Из местных парней я знала Зверя, который тоже не пылал ко мне чистыми чувствами. Мой возлюбленный Сережа казался мне трусоватым. С городскими парнями я не общалась. В общем-то, в этих джунглях я была только сама за себя. Враждебный опасный мир. Олег же пользовался авторитетом. У него было много друзей, местные девчонки его обожали. Если бы я, плюнув на его угрозы, все-таки бросила его, то в клуб мне дорога была бы закрыта. Каждый вечер я сидела бы в компании родственников и читала книжки. Но мне нравилось ходить в клуб, быть среди молодежи! Я не хотела все лето просидеть дома!

Все вокруг считали, что у меня с ним любовь, но я презирала его. Даже имя Олег было мне ненавистно! Недавно он пришел из армии, а в деревне дембеля считаются крутыми парнями. Меня никто больше не обижал, не трогал. Даже Зверь обходил меня стороной, ведь я была девушкой самого Олега Доронина! Мой возлюбленный Сережа, к которому я так и не стала равнодушна, лишь издалека посматривал на меня, не решаясь подойти. И я не знала, то ли ему просто наплевать на меня, то ли он боится Олега. Конечно я страдала! Просто разрывалась от невозможности вернуть отношения с Сергеем, потому что у меня под ногами постоянно крутился этот долбаный Олег.

Пытка длилась все лето. Иногда я не шла в клуб, сославшись на то, что больна. Отправляла девчонок и просила зайти за мной после танцев, чтобы мы могли вместе посидеть у Сидоровых в доме, куда иногда захаживал мой любимый Сереженька. Иногда я ревела под клубом, после очередных угроз Олега. Местные девчонки жалели меня и говорили «У вас такая любовь, вы еще помиритесь, не переживай». А я не могла им признаться, что плачу совсем по другому поводу.

И все-таки у меня дважды случилась встреча с моей неразделенной любовью. Я рассказала Олегу Доронину, что мама не разрешает мне гулять всю ночь, и я должна приходить домой не позже часа. Промучив меня весь вечер, Олег шел меня провожать. Я жила в другом конце деревни. Прощалась с ним, делала вид, что вошла в дом, а сама шла к Сидоровым. Там сидели мои ровесники и те кто помладше, играли на гитарах и развлекались как могли. Олька с Иркой и Ксюхой обычно тоже ждали меня там. Ну и конечно же туда захаживали наши старые знакомцы Зверь и Сережа. Вот ради Сережи я туда и шла.

В деревне слухи распространялись быстрее ветра. Конечно, если бы кто-то узнал, что я ушла с Сергеем, Олегу бы тут же доложили. Однажды мы с Сергеем, спрятавшись в чулане, договорились, что я как бы уйду домой, а он выйдет через некоторое время, и мы встретимся.

У меня было слишком мало времени, чтобы играть в любовь — быть может у меня был только один этот вечер, ведь Олег почти всегда ходил по пятам за мной! Поэтому я пошла за своим любимым, чтобы хоть немного побыть с ним. Секс, значит секс. Я была согласна на все. Он притащил меня к себе домой на сеновал и все произошло. На сене. Но важно другое. Дело в том, что до этого у меня был секс раза три в Севасе. И я ничего не чувствовала, просто полный ноль. Никакого удовольствия. Даже решила, что может я такая тупая, что мне это все не в кайф. А тут, с ним, я впервые испытала оргазм! Это было откровение! Я сразу поняла, что те несколько секунд резкого наслаждения, которое пронзило каждую мою клеточку — это ОНО! Я помню, что оттолкнула своего партнера и восхищенно уставилась в темноту. У меня получилось! — Восхищенно произнесла я. Да, это было круто! Теперь я поняла, зачем люди занимаются сексом! Интересно, почему именно с ним я почувствовала это? Потому что я его любила? Хм… Ну как бы там ни было, это был всего лишь эпизодический секс. Я не могла отделаться от Олега. Сергей был младше его и, конечно же, его боялся. А возможно, ему просто было плевать на меня. Эта ночь ничего не изменила. Я по-прежнему мучилась с Олегом. Мой любимый по-прежнему был не со мной. Еще раз, в конце лета, у нас с ним случилась встреча. Моя любовь к нему уже граничила с ненавистью. Если бы он был сильнее, если бы он забрал меня, если бы он любил меня… нет, я мучилась в одиночку с ненавистным мне придурком Олегом. А мой любимый был все время где-то в другом месте. И вот однажды мы снова остались наедине. Снова был секс. Но на этот раз мне захотелось растоптать его, как он растоптал мое сердце. И после секса я, одеваясь, сказала как бы между строк — «ты знаешь, это было ужасно». И мы посмотрели друг на друга. И я увидела, что он понял, что я больше не люблю его. И я улыбнулась ему и сказала: «Ну ладно, пока». Я его обманула. Потому что я так и не стала равнодушна к нему до конца.

Когда я уезжала, местные девчонки были уверены, что я распоследняя шлюха, которая перетрахалась со всеми парнями. На самом деле я была только с ним. С тем, кого любила, ненавидела, из-за кого плакала по ночам. Из-за кого готова была убить эту тварь Олега, пожиравшего мои вечера.

Сейчас можно говорить — ах, этот деревенский тупой придурок Сережа был просто недостоин моей высокой романтичной любви. Он был пустышкой, ничем. Но как понять, кто достоин, а кто нет? Правда в том, что мужчины его типа потом всегда мне нравились. К счастью, они больше не пренебрегали мною так, как он. Я не знаю, какими на самом деле были его чувства ко мне. Между нами всегда было полно народу. Я считалась привлекательной девочкой и ко мне цеплялись те, кто был сильнее его. Может, он боялся их. Хотя, если честно, я понимаю, что он просто не любил меня так сильно, как любила его я. А если бы любил — надолго бы меня хватило?

ОСТАВЬТЕ МЕНЯ РЕБЕНКОМ

В городе у меня по-прежнему не было внятной личной жизни. Мы с Герой танцевали на «Отдыхе» и по четвергам в рок-кафе. Каждый вечер проводили на сцене, поэтому никакого общения с дискотечной публикой не имели. Дружили с персоналом и ди-джеями. В основном дискотекой занимались парни из Нахимовского училища. Старше нас года на три всего, но для них мы были маленькими глупыми девчонками. Самый симпатичный, администратор Булка — нас вообще игнорировал. Конечно, привлекал внимание ди-джей Ленька. Леня был красавчик. Я часто глазела на него из-за кулис и вздыхала. Но я знала — это совсем недостижимый парень, это звезда. Не смотря на то, что мы оказались единственными девушками среди работников «Отдыха» — честь наша была надежно защищена. С нами шутили и хихикали, но не воспринимали как женщин. Более того, нас почему-то называли «поросята», утверждая, что мы пухленькие, но это было совсем не так! К тому времени мы превратились во вполне даже симпатичных блондиночек. Я стригла волосы очень коротко, подражая своей любимой солистке ROXETTE. Больше никакого пуделя! Рядом с Герой я неизменно проигрывала, потому что по-прежнему оставалась внешне тихой и стеснительной девочкой. Взрослые парни вообще дико меня смущали, с ними я теряла дар речи и совершенно не умела кокетничать. Другое дело Гера! Она была очень активной и веселой. Иногда она вела себя просто вызывающе, могла, к примеру, плюхнуться кому-нибудь на колени. Со стороны это казалось признаком доступности, но я знала, что дело в другом. Ей просто нравилось находиться в центре внимания, создавать иллюзию того, что у нее много поклонников. Я так не могла. Но в тихом омуте, как говорится… Геру секс на самом деле не интересовал. Она уже не была девственницей, но я знала, что она не получает особого удовольствия от секса и если и соглашается на него, то только ради того, чтобы получить власть над мужчиной. Ей казалось, что переспать с кем-то — это власть. Я воспринимала все иначе. Физиологически я была уже разбужена, и порой мне настоятельно требовался мужчина! Я не хотела отношений и прочей возни, нет. Просто секс. Животная потребность — и ничего более. Но потребность иногда достаточно сильная.

Мы все время занимались чем-нибудь важным. На серьезные отношения с парнями у нас не оставалось времени. Учеба в школе, разучивание танцев, шитье костюмов, работа на сцене — некогда было даже передохнуть. И иногда я понимала, что я несколько месяцев без секса! Я решала эту проблему с каким-нибудь случайным знакомым. Потом появлялись другие проблемы — например, объяснить парню, что если мы переспали — то это не значит, что мы встречаемся. Я уже тогда была странной девочкой.

На «Отдыхе» Гера все-таки умудрилась закрутить легкий роман с Петькой, оператором. Он, как и остальные парни, учился в военном училище. Они с Герой флиртовали и целовались на глазах у всех. На меня Петька тоже обращал внимание. Он приобрел привычку здороваться с нами, по-взрослому целуя взасос. Однажды я почувствовала даже острый приступ возбуждения, когда он в очередной раз засунул мне в рот язык. Наверное, он тоже что-то почувствовал. Моя энергетика слишком осязаема — до сих пор не пойму хорошо это или плохо. Постепенно так сложилось, что целоваться он стал только со мной. Мы стали как бы встречаться. Он мне почти не нравился, может только самую малость. В тот год я отплясала на «Отдыхе» июнь, а в июле должна была уезжать с матерью в деревню. Петька брал у меня переписать кассету ROXETTE и вернул только в самый последний день перед отъездом. Предупредил, что записал там кое-что для меня в конце, где оставалась чистая пленка.

Дома я поставила кассету в магнитофон, промотала до конца и поняла, что он имел в виду. Петька записал мне свой голос. И голос этот пространно рассказывал о том, что влюбился в меня. Как трогательно, подумала я. Все мои подружки переслушали запись и согласились — да, ужасно мило и романтично. И переписали себе.

Перед поездкой в деревню я, памятуя прошлые неприятности, поснимала все цепочки с ног, кольца в виде змей и браслеты. И решила для себя, что больше не потерплю этого упыря Олега Доронина в качестве своего парня. О нет, я намерена была постоять за себя на этот раз!

Не успев разобрать вещи по приезду, я бросилась к Иркиному дому, чтобы встретиться со своими подружками и узнать новости. Толстая Олька, Ксюха и сестра Ирка уже давно были в деревне. Мы радостно обнялись, и девчонки принялись посвящать меня в деревенскую жизнь. Больше всего я интересовалась, не провалился ли сквозь землю мерзкий Олег и не женился ли мой возлюбленный Сережа. Но оказалось, что для меня имелись другие новости! Сашка Лазин пришел из армии! И он постоянно спрашивал ОБО МНЕ! Это было приятно. Он меня не забыл, надо же! Это было приятно. Но и немного страшно. Ведь я-то его забыла! Даже и не вспоминала за все это время! И теперь, если он захочет со мной встречаться — что мне делать? Я не знала, хочу ли этого.

Все разрешилось само собой, этим же вечером. В клубе меня поджидал Олег Доронин. Я не помню точно, что произошло. Кажется, я была настолько испугана перспективой продолжения прошлогоднего рабства, что Саша стал моим спасением! Ситуация сложилась довольно скользкая. Они оба были «взрослыми», из одной компании. В деревне все знали, что я «девушка Олега» и Саша не мог просто взять и забрать меня. Он отвел меня в сторону и спросил — «Ты с ним встречаешься?». Я страстно ответила «НЕЕЕЕЕЕТ!!!». В двух словах я объяснила, как все было на самом деле и просто умоляла спасти меня от этого ненавистного гада! Думаю, он не поверил, что я ни разу не спала с Дорониным и со всей деревней. Местные девки рассказали ему, что в прошлом году ко мне стояли очереди из мужчин, и я всех обслуживала. Но ему было плевать. Он просто забрал меня.

Так у меня появился новый парень. Сашка рассказал мне, что все это время помнил меня, и мечтал о том, что мы снова встретимся. И очень ждал моего приезда! Я была совершенно очарована и благодарна. И, конечно, он мне по-прежнему нравился. Вернее начал нравиться заново.

Это лето получилось совсем не такое, как предыдущее. У меня был парень, которым я гордилась. И которого даже любила. Да, пожалуй, я его любила. Просто теперь мне трудно об этом судить, потому что взаимность все-таки неизменно охлаждала меня. Но на этот раз я выдержала почти три месяца с ним рядом. Это были идеальные отношения. Вечером мы с девчонками танцевали в клубе, а потом шли к нему. Ирка встречалась с его другом, поэтому в основном мы проводили время вместе. Меня никто больше не обижал. Сашку молодежь уважала и побаивалась, а я была его девушкой, так что я снова смогла нацепить свои браслеты и кольца. Каждый вечер Саня рассказывал мне очередные истории, которыми с ним делились местные девки. Они ловили его возле колонки и сплетничали о моих сексуальных похождениях в прошлом году. С кем, где, сколько раз. О-о, порой я узнавала о себе удивительные вещи! Мы с ним смеялись надо всем этим. Мы знали, что они просто хотят разлучить нас. На самом деле я рассказала ему всю правду. И о своей любви к Сергею, и о глупой попытке самоубийства на болоте, и о моей помаде на гадком подбородке Олега Доронина. Я все честно рассказала. Он поверил, потому что с тех пор единственный человек, к которому он стал настороженно относиться — это Сергей. Для Сашки он был по-прежнему малолетка. Но этого малолетку я когда-то любила.

Секса было много. Слишком много для меня. Я корчила из себя порнозвезду, стонами и криками смущая Ирку и ее парня в соседней комнате. Забавно, ее парень стал на меня смотреть с каким-то уважением после моих концертов. Короче, я казалась очень страстной женщиной, но на самом деле я просто играла — потому что так много секса мне было не надо! К тому же мы оба с Сашкой еще оказались совсем зеленые в этом деле. Например, я по-прежнему не давала его рукам опускаться мне ниже пояса. Просто комплекс у меня какой-то был! Ну, понятное дело, всего остального, у нас тоже не было. Да я и знала-то тогда обо «всем остальном» только понаслышке. Я до сих пор не уверена делают ли там, в деревне, «все остальное», ну вы понимаете о чем я. Короче, у нас были просто бесконечные половые акты со сменой поз — это я разрешала. Еще была сложность в том, что я не понимала, как получать оргазм. Я знала, что способна на это — но как это сделать?! То есть оргазм по-прежнему был только случайностью. А мне так хотелось! И мы крутились, сбивая простыни, чтобы найти нужную позу. Чтобы у меня получилось. И еще я считала песни — одна, другая, третья, четвертая и думала — ну когда же он кончит, мне уже надоело! Эх, так многому нужно было еще учиться. Даже тому, чтобы сказать — слышишь, мне надоело, давай отдохнем! Но тогда я не могла. Это же был мой любимый! Я терпела.

Он меня уважал. Очень уважал. Ему казалось, что я умная девочка. С благодарностью слушал всякие мои рассуждения о жизни. Радостно улыбался, когда я начинала дурачиться или строить из себя крутую девицу. Мне можно было все! В его глазах я читала «ты такая удивительная!» Мне было приятно.

Со временем я начала скучать. Мне надоело однообразие наших вечеров. Однажды, когда он уехал по делам, я, вместо того, чтобы остаться дома, пошла вечером с подружками гулять. Мы сидели у кого-то в пристройке, слушали музыку. Я чувствовала себя немного одинокой. Но на самом деле, в том, что я куда-то пошла без него не было ничего такого. Я уверена, что не стала бы изменять ему. Просто потому, что мне не за что было ему мстить. И я не могла с ним так поступить. Это был даже не вопрос любви — вопрос моего уважения к нему и к нашим отношениям. Но кто-то меня увидел, кто-то ему что-то сказал… он обиделся. Я пошла к нему, ломилась в дверь среди ночи, смеялась, просила прощения. Он простил. Этот эпизод снова оживил наши чувства на какое-то время.

Все было серьезно, все было хорошо, все было по-взрослому. Мои первые настоящие отношения. В то лето Норма и ее парень насмерть разбились, перевернувшись на мотоцикле. У Гали отец убил мать, а сам повесился в саду. Но для меня это было хорошее лето.

Сашка хотел, чтобы я стала его женой. Я улыбалась, говорила, что да, может быть. Но Севастополь, институт, мои планы… нет, для меня это было просто лето. И к тому же я — женой?! Даже мысль о таком не укладывалась в моей голове. Оставьте меня ребенком! Еще хоть немного…

Удивительно, но я почти не помню Сергея в то лето. Он был там, я постоянно видела его в клубе. Мы даже разговаривали пару раз. Иногда он пытался меня куда-то позвать, но я только усмехалась и качала головой.

Ближе к сентябрю я уехала. Было грустно прощаться, но часть меня уже рвалась домой. К моим друзьям, к морю, к «Отдыху». Лето кончилось, и мой роман завершился. Сашка долго ехал за моим автобусом на мотоцикле. У меня в глазах стояли слезы, но в глубине души я наслаждалась тем, что все так красиво, романтично и печально. Я воображала себя героиней какого-то фильма.

Весь год мы переписывались, но его уже не было в моей жизни. Он ждал меня, я не говорила «Да», но и не решалась сказать «Нет». На следующее лето я не приехала. Поняв, что я больше никогда не приеду, он женился на какой-то хорошей девушке. Больше мы не виделись.

Я приезжала туда еще два раза. Первый, спустя несколько лет. Все изменилось, там уже были новые люди, почти никого из знакомых. В клуб ходили малолетки, а взрослые двадцатилетние тетеньки типа меня уже нянчили детей. В основном я сидела дома. Да мы и приехали-то буквально на пару недель с матерью.

Во второй раз я приезжала уже из Москвы. Ирка меня позвала. Мой «дом с привидениями» продали, мы жили в доме ее бабушки. Там, в доме, отрезанном от мира снегопадом, у меня случился короткий бурный роман с моим троюродным братом, но это не такая уж значительная история, чтобы о ней рассказывать. Просто небольшой всплеск адреналина.

На этом мои «деревенские» истории заканчиваются. Что можно добавить? Сергей, мой возлюбленный, женился и жизнь у него сложилась нормально. Ксюха вышла замуж за одного из парней из деревни, родила сына и живут они в Липецке. Олька толстая долго не могла пристроиться, но вроде бы и у нее сложилось. Зверь спился и повесился. Сначала его отец, потом он. И его младший брат тоже рано умер. В их семье было что-то не так. Слишком агрессивные мужчины, просто через край. Наверное, ему не суждено было долго жить. У Сашки, думаю, тоже все хорошо. Жена, ребенок. Коля Осел живет в Москве. Он служил в Чечне, потом работал в милиции. Сейчас в прокуратуре. Недавно у него родилась дочка. Мы с ним встречались несколько раз. Но как-то так… прошлое есть прошлое, верно? Колька Треугольная Рожа стал наркоманом. Его посадили за кражу. Про Олега Доронина я ничего не знаю. Впрочем, как-то Ирка мне рассказала, что он в тот год, когда я с Саней встречалась, изнасиловал нашу Ксюху возле школы. Я не очень-то верю, что он прям уж изнасиловал. Мне казалось, она всегда неровно к нему дышала и вряд ли была против. Но не могла же она просто сказать — я ему дала! Почему-то большинство женщин стесняются признаваться в своих симпатиях.

А теперь вернемся в город.

ДВОРНЯЖКА

Мы с Герой были очень близки. С той самой минуты как мы сдружились, мир наш замкнулся друг на друге. Совершенно разные по характеру, мы, тем не менее, стали с ней единым организмом. Ее слабости были моими сильными сторонами, и наоборот. Внешне в наших отношениях не существовало равенства, потому что она казалась ярче, активней чем я. Со стороны я выглядела всего лишь ее тенью. Меня это устраивало. Она решала все вопросы, которые возникали у нас с другими людьми, обо всем договаривалась, брала на себя ту часть жизни, в которой я была не сильна. Роль серого кардинала подходила мне на все сто. Окончательное решение любого вопроса всегда оставалось за мной. Мы идеально друг друга дополняли. Я училась у нее быть целеустремленной, добиваться своего, без зазрения совести идти по головам. И у меня это получалось! Когда рядом со мной была не она, а другие девчонки, я тут же превращалась в Геру, копировала ее поведение и, что удивительно, эти шаблоны срабатывали так же отлично, как и у нее самой! Например, мы гуляли с Оксаной, знакомились с парнями. Самому симпатичному парню нравилась Оксана, а не я. И что же? Через полчаса он уже был мой, а Оксану забывал напрочь! Гера постоянно поступала так со мной, но теперь я, переняв ее приемчики, тоже могла так делать!

Она училась у меня другому. Я уже тогда сочиняла истории и писала рассказы. Глядя на это, Гера начала писать стихи! Я всегда была увлекающейся натурой, могла с головой уйти в какое-нибудь очередной хобби или влюбиться в музыкальную группу. Гера, стараясь не копировать меня полностью, тут же увлекалась чем-то другим, но похожим. Или выбирала себе «любимую группу», непременно не такую, как у меня. Причем если у меня все выходило по вдохновению, ей приходилось, подражая, внешне моему вдохновению, находить себе объекты увлечения сознательно. Мы были разными! Но учились друг у друга тому, чего в нас не хватало.

Тут я должна открыть один секрет. Дело в том, что, как оказалось потом, мы были с ней дуалами. В соционике так называются люди, которые образуют идеальную пару. Они разные, но дополняют друг друга, становясь совершенным механизмом без слабостей и изъянов. Дуальные отношения больше всего подходят для создания семьи (если вы мужчина и женщина), а так же для любой совместной деятельности. Нам повезло. В дуальных отношениях люди очень быстро обучаются у партнера. Мы изменили друг друга, сделались сильнее. Пока судьба не столкнула нас, мы были обычные девочки. Средние серые мышки. Влачили, так сказать, жалкое существование. Вместе же мы вмиг поднялись! Моя творческая жилка, плюс ее целеустремленность — получился взрывной коктейль. Мы захотели сделать танцевальную группу и нам это удалось. А ведь танцевать мы научились буквально с нуля. До этого я была всего пару раз на школьных дискотеках и стояла всегда в сторонке, чувствуя себя неуклюжим слоном. У меня совсем не получалось подражать современным танцевальным движениям! Девчонки вокруг лихо отплясывали, а я уныло дергалась, понимая, что не попадаю в такт. Это не мое, думала я. Во мне нет ни капельки грации, я никогда не смогу танцевать как мои ровесницы.

Для начала мы с Герой записались в студию современных танцев. Из этого ничего не вышло, и мы решили, что научимся всему сами. И научились! Разучивали движения из видеоклипов, выдумывали свои и главное — мы до изнеможения тренировались, запершись в Гериной квартире. Иногда просто падали на ковер от усталости и валялись, судорожно ловя ртами воздух. Мы сделали группу. Я поставила танцы, Гера сшила умопомрачительные костюмы из того, что удалось спереть дома. С этого дня на всех школьных праздниках мы стали звездами. Сцена принадлежала нам! Если мы приходили на городскую дискотеку и начинали танцевать, люди почтительно расходились в стороны, образовывали круг и смотрели на нас. А потом хлопали. Это было поразительно! Как же мы гордились!

В этот период жизни я и стала Алиной. После того, как потеряла девственность. От этого унылого, но все равно важного события у меня осталось только это имя.

Иногда мы с ней ездили по чужим школам и организовывали дискотеки. Я пробовала себя в роли ди-джея. Неплохой прорыв для скромной незаметной девочки, верно? Как-то раз мы возвращались с пляжа на Хрусталке и услышали, что на «Ивушке», летней танцплощадке, проходит конкурс танцоров. Конечно же мы рванули туда! В пляжных тапках, которые просто скинули, когда выбежали на танцпол. Я заняла первое место, и мне подарили книжку с детективными рассказами.

Когда нам исполнилось лет по пятнадцать, мы начали работать на городских дискотеках. Каждый вечер мы теперь блистали на сцене. Зимой устроились в ДК, а летом на «Отдых», это летняя площадка на Матросском бульваре. Конечно, в школе одноклассники нас уважали до беспамятства. Девчонки просили, чтобы мы открыли свою танцевальную студию, и учили их танцам. Пару раз я и правда после уроков занимала спортзал и тренировала одноклассниц.

Ну а нашей голубой мечтой было создать музыкальный дуэт. Песенки распевать, как в телевизоре. Но, увы, нам обеим медведь плотно оттоптал уши, поэтому пришлось ограничиться танцами.

Лето проходило замечательно! Днем мы ездили на море в Омегу, уходили к дальнему пирсу и там загорали, а вечером отправлялись на «Отдых» работать. Там мы танцевали уже второй сезон подряд. В Омеге возле пирса стояли небольшие яхты. Работали на них парни чуть постарше нас. Мы познакомились с ребятами с яхты, и теперь каждый день загорали уже на яхте, а не на берегу. Как всегда активная Гера тут же заполучила себе капитана, мальчишку лет семнадцати. Настоящий морской волк! На яхте он выглядел крутым парнем. Позже, зимой, превратился в обычного пацана, весь его шарм пропал вместе с яхтой. Но тогда, летом, я, признаться, Гере позавидовала. Как всегда она отхватила себе лучший кусок. Тогда я еще не знала, как сильно это знакомство изменит нашу жизнь. До этого мы были с Герой неразлучны, теперь же она все больше времени проводила с ним. Я чувствовала себя лишней, больше не нужной ей, мы стали отдаляться друг от друга. С каждым днем пропасть между нами становилась заметней. Но что я могла поделать? Любовь есть любовь. Мне не хотелось таскаться с ними рядом третей лишней, поэтому все чаще я оставалась одна. Так непривычно после двух лет вместе снова барахтаться в омуте жизни в одиночку. К счастью, я уже не была той тихоней, какой меня подобрала Гера. Я чувствовала в себе силы найти новую компанию, новых друзей. В глубине души мне хотелось доказать Гере, что я без нее не пропаду.

По ночам на «Отдыхе» оставались охранники — администратор нанимал местных мальчишек, чтобы они спали в сторожке за сценой и присматривали, чтобы все было в порядке. Мы с Герой знали этих парней в лицо, но никогда с ними не общались, все-таки мы были звезды сцены, а они какие-то там сторожа. К тому же малолетки.

Гера, как более демократичная, со временем стала с ними иногда разговаривать. Один из охранников увлекался тяжелой музыкой и любил группу Nirvana. Это была так же и Герина любимая группа! На этой почве они сошлись. Иногда сидели в сторожке и обсуждали кумира. Гера сказала этому парню, что я увлекаюсь Roxette, на что он ответил, что может принести плакат, совершенно ему не нужный. На следующий день он действительно притащил плакат Roxette!

Когда я забирала это сокровище, то обратила внимание, что сам пацан просто невероятно похож на Пера Гессла, вокалиста Roxette! Меня как ударом молнии прошибло!!! Мальчишка был младше меня, ему только четырнадцать исполнилось. Он, как поклонник тяжелой музыки, волосы отрастил ниже подбородка, носил рваные джинсы. У него были большие темные глаза и красивые слегка полноватые губы. Конечно же я решила, что заполучу этого сопляка! Похож на Пера, это ж надо!

Наступила осень, «Отдых» работал только по выходным, а в будни я стала захаживать, как бы невзначай, в сторожку к Меду. У этого мальчика была кличка Медведь, по фамилии, хотя сам он выглядел довольно щупленьким. Мы слушали музыку из его старого магнитофона, курили, говорили о всяких глупостях. Иногда приходили его друзья — малолетки, которые жили неподалеку. Конечно, компания меня приводила в тихое отчаяние. Я, звезда, взрослая девочка, сижу тут по вечерам в прокуренной сторожке в компании сопляков, которые на год — два младше. Как низко я пала! Но Мед был похож на Пера. И весь такой необычный. Он очень мне нравился! И я делала вид, что я такая же как они. Смеялась их шуткам и приколам и материлась через слово. Способность к мимикрии всегда меня выручала.

Медведь, конечно же, не приставал ко мне, он даже не мог понять, что я делаю рядом с ним. Да и как может приставать четырнадцатилетний мальчишка? Он влюбился в меня платонически. В то время я по вечерам ходила на курсы английского, недалеко от «Отдыха». После курсов Медведь встречал меня, и мы шли на Матросский бульвар. Денег у нас обоих, ясное дело, не было. Но, он, пока ждал меня, успевал на набережной настрелять полпачки сигарет и купить мне жвачки или конфеты на копейки, которые ему давала мама. Помню, мне нравились какие-то особенные жвачки, кокосовые. Он знал это, и каждый вечер старался их купить. Я до сих пор помню вкус кокоса, смешанный с запахами прохладной осенней ночи… и предвкушение чего-то прекрасного.

С Медведем было забавно, но я так быстро наигралась им… иначе и быть не могло. Впрочем, я сделала его мужчиной. Ему это было не нужно, но я не могла не переспать с тем, кто похож на Перла Гессла! Подозреваю, это и было моей целью изначально.

Каждый вечер я проводила с Медведем и его друзьями. Друзья подобрались самые разные, это не была компания по интересам. Просто малолетки, которые жили рядом, он учился с ними в школе. Почти все оказались младше меня, только двое мои ровесники. Я стала уже давно своей в доску девчонкой, когда к нам в сторожку пришел мальчишка, разительно отличавшийся от остальных. Во-первых, на нем была модная дорогая одежда. Ухоженный домашний мальчик. От него пахло туалетной водой. Блондин с карими глазами и нежной кожей. Он сразу повел себя, как хозяин, который на минутку зашел посмотреть, как там его свита. Он заглянул к нам и другого мира! К тому времени всё в компании крутилось вокруг меня, и я тут же почувствовала в нем соперника. В первый вечер мы слегка поцапались с ним. Он приходил в компанию редко, когда не было тренировок по какой-то там борьбе, которой он занимался вечерами. Возможно, он оказался неприятно удивлен, обнаружив здесь такую наглую выскочку, как я. Герины методы были довольно резкими — злые шуточки, подколки — все это имелось на моем вооружении. Он был обескуражен. Впрочем, мне он тоже не понравился, мне вообще блондины не очень нравились. Кроме того, он обладал дурацким именем Федя. Малолетки почтительно называли его Федос.

С этого дня Федя зачастил к нам. Нет, конечно же, не из-за меня. Иногда он приходил со своей девушкой Машей, такой же важной и крутой, как он сам. Рядом с этой девушкой я чувствовала себя дворняжкой. Она была вся такая размеренная, с королевской осанкой. Не красавица, но что-то в ней было благородное. Маша длилась недолго, я узнала, что у них с Федей так и не вышло романа, они расстались. Он стал приходить один. Наверное, разбитое сердце гнало его по вечерам из дома. Федька оказался не таким уж безнадежным гадом. Высокомерие органично сочеталось в нем с демократичностью. Он любил прихвастнуть, но, в то же время, принимал участие во всех наших развлечениях. Главное его отличие от нас заключалось в том, что он был довольно самодостаточен. Рядом с ним неизменно находилась свита — скромный тихоня Леха, дураковатый малолетка Колян, еще кто-нибудь. И среди этой свиты Федя конечно же блистал. Ему очень хотелось казаться крутым, в нашей компании ему это удавалось. Он вел себя как рубаха-парень, но самый главный. Демократичный вожак. Если вы решили, что авторитет его распространялся только на малолеток, то это не совсем так. Ровесники и те кто постарше тоже уважали его. Как-то раз я общалась с парнем, к которому Федька относился с нескрываемым трепетом. Парня звали Кирилл. Кир очень серьезно занимался спортом, у него было красивое прокачанное тело, огромные мышцы на руках, вообще мальчишка умный и интересный. Эдакий качок-интеллектуал. Так вот, он мне признался, что в школе всегда восхищался Федькой и стремился быть похожим на него, именно поэтому пошел в спорт и добился высоких результатов. Думаю, сам Федька даже не подозревал, что его обожаемый Кирилл на самом деле его давний поклонник. Короче, Федьку все любили. Хоть иногда он и вел себя немного жестоко, в нем было что-то светлое, притягательное.

Но я влюбилась в него не сразу. Влюбилась вообще как-то по-глупому. Как я уже говорила, он всегда очень следил за собой и хорошо одевался. Однажды он с кем-то разговаривал, а я сидела позади него на скамейке, и вяло смотрела в пространство. И вдруг поймала себя на том, что разглядываю его задницу, обтянутую модными джинсами! Вы не поверите, как часто женщины обращают внимание на эту часть мужского тела! Во мне что-то перемкнулось. На следующий день я шла в магазин и думала о его классной заднице. И о том, что ведь на самом деле он очень симпатичный! Высокий, красивое тело, приятный запах… О-о, я просто пропала! Мне всегда было достаточно одной секунды, чтобы влюбиться по уши в того, на кого раньше совсем не обращала внимания!

С Медведем наши отношения к тому времени уже почти сошли на нет. Я выпила его и просто слепо отодвинула в сторону. Вся моя энергия устремилась к новому объекту! Федька мне казался вобщем-то простачком, и я была уверена, что очень быстро заполучу его себе. Чтобы обратить на себя его внимание, я, по старому Гериному методу, стала нагло садиться ему на колени, говоря, что замерзла и хочу таким образом немного согреться. Бедный Медведь, он сразу все понял.

Федька меня не прогонял, но долгое время даже не обнимал за талию. Я просто сидела, как дура, у него на коленях, как будто сижу на скамейке. Я ему не нравилась. А ведь я была уверена, что стоит только поманить его пальцем, и он побежит за такой раскрасавицей как я! Ошиблась. Я вступила на долгий мучительный путь.

Моя семья была небогатая, одежду я носила простую и дешевую, а Федька был просто повернут на дорогих шмотках. Он встречал и провожал людей по одежке. Кроме того, он очень ценил в людях аристократизм. Я же, с приклеившейся ко мне «маской Геры» и в моей одежде казалась ему просто наглой замарашкой. Но «маска Геры» делала меня настойчивой. Видя его равнодушие, я все равно снова и снова бросалась на приступ этой крепости. История оказалась очень похожа на то, что было с Колей Ослом. Федька, видя мои приставания и влюбленность, постоянно издевался и подшучивал надо мной. Остальных это очень забавляло. Я чувствовала себя дурой, но я уже по уши была влюблена, и ничего не могла с собой поделать. Я так ждала хоть знака взаимности! Нет, этих знаков не было. Помню, в один из холодных вечеров мы сидели в парке возле «Отдыха» и к нам подошли менты, стали прессовать нас за что-то. Когда они ушли, мы все были в диком напряжении. Я подошла к Федьке и обняла его, ища утешение. А он даже не шевельнулся. Так и стоял как столб, засунув руки в карманы. А потом просто ушел домой.

Но вода камень точит. До сих пор поражаюсь своей настойчивости, ведь это совсем не в моем характере! Добиваться парня так настырно, унизительно, открыто…. Два месяца длилась моя ежедневная осада. Два месяца я всем видом своим показывала ему, что люблю его, но он лишь смеялся надо мной. Постепенно он привык ко мне, как к собачонке. Стал обнимать меня за талию, когда я садилась к нему на колени. Говорил, что я толстая. А Медведь встревал и отвечал, что когда я была с ним, то была худенькой. Они смеялись. Но мне было плевать. Моя любовь стала рабской, и я готова была все вытерпеть ради малейшего знака внимания. Когда в сторожке выключали свет, чтобы в темноте поболтать и послушать музыку, мы тайно целовались. Наверное, именно эти моменты физической близости все-таки повернули его ко мне. Возможно, он стал думать обо мне, как о сексуальном объекте и это сыграло в мою пользу. Но как же мучительно медленно это происходило! Я по-прежнему была его собачкой, которую он в любой момент мог пнуть или отбросить. А я просто бредила им! Я им жила и дышала! От вечера до вечера… другой жизни у меня просто не осталось. Днем я как зомби ходила на уроки, потом нервно металась в ожидании вечера, собиралась, красилась.

Чтобы быть смелее, чтобы признаться в своих чувствах, поговорить с ним — я стала иногда напиваться. Забегала к Гере перехватить у нее денег. «Старый нектар» продавался тогда в бутылках из-под пепси. Я покупала такую бутылочку, выпивала ее детском саду и в таком состоянии ехала на «Отдых» выяснять отношения. Конечно, ничего выяснить не удавалось, но зато я чувствовала себя веселой и смелой. Мне очень нравилось состояние опьянения! Иногда, когда Гера оказывалась свободна, я напивалась вместе с ней. В деле порока я всегда была на голову выше ее. Помню, мы давились этим пойлом, и я орала на нее «Пей, сука! Попробуй выплюни!». А потом спрашивала — «Ну что мне ему сказать, а?» Она говорила мне какие-то ключевые фразы, которые я запоминала, а потом говорила Феде.

Если я влюблялась, то все остальное в моей жизни просто переставало существовать! Иногда, приезжая ночью с «Отдыха», я писала романы. Эту энергию, что скопилась во мне, просто необходимо было куда-то выплеснуть. Творческая сублимация — отличная вещь. Жаль, что все что я написала тогда, я вскоре порвала и выбросила в мусоропровод. Делая это, я впервые чувствовала себя настоящим творцом.

На Новый Год наши отношения все еще были неопределенными. Мы с ребятами договорились после двенадцати собраться на «Отдыхе». Я отмечала праздник с подружками — Виткой и Оксаной. Гера, конечно же, праздновала со своим парнем. У Витки был частный дом на Красной Горке, и мы уговорили ее маму разрешить нам расположиться в пристройке. Там стояла старая кровать, всякие банки с компотами. Мы принесли магнитофон и обогреватель. Не было телевизора, но мы включили радио. Первый Новый Год без родителей! Еще днем мы тайно пронесли в пристройку водку, вино и сигареты. В те времена нам казалось, что если выпьешь вина, то потом надо непременно выпить водки, иначе не запьянеешь. Помнится, мы еще сомневались — хватит ли нам на троих выпивки. Хватило.

Мы выключили свет, оставив лишь светомузыку на магнитофоне, и в такой романтической обстановке, под голос ди-джея, встретили новый год. Беспечно мешая водку и вино, мы набрались под завязку! Буйное веселье срочно требовало выхода. К тому же нас ждал «Отдых»! Я так надеялась, что Федька придет! Мы отправились в странствия по ночному городу. Пели песни ROXETTE, которые знали наизусть, раскачивались из стороны в сторону и обнимались, признаваясь друг дружке в любви и вечной дружбе.

Мой любимый не пришел. Все остальные пришли, а он нет. И еще не было Лехи. Пока народ буянил и обменивался поздравлениями в сторожке, я вышла на улицу, и меня вырвало на кусты роз возле сцены. За мной вышел Андрюха, сел рядом и объяснил, что это нормально и мне нечего стыдиться. Я подумала — какой душевный и хороший человек Андрюха. А потом вернулась в сторожку и заявила, что Федька предатель и гад, поэтому мы должны срочно отправиться к нему и выкурить эту падлу из дома.

Федька жил в большой генеральской сталинке на центральной горке. Как раз возле Владимирского собора. Его дедушка был важной военной шишкой, от него и осталась эта квартира. Федя жил с бабушкой. Мать захаживала в гости, но сама обитала в другой квартире, устраивала личную жизнь. Отец вообще редко приезжал, кажется, он работал в Москве. Кто-то из пацанов сказал, что бабушка Феди сегодня дежурит в госпитале, поэтому гад и предатель наверняка засел у себя в квартире с Лехой, а нас просто проигнорировал. Мы всем скопом отправились на центральную горку, чтобы сказать Федьке, что мы о нем думаем. Федька и правда оказался дома! Дверь он нам не открыл, просто в окно прокричал, чтобы мы валили отсюда. Он отмечал Новый Год с Лехой, мы ему были просто не нужны. На следующий день он сказал мне, что если бы я пришла одна, он бы меня впустил. И я подумала — вот я дура, почему же я не пришла одна.

После Нового Года как-то так вышло, что мы сблизились. Я стала считаться его девушкой, и он целовал меня уже у всех на глазах. А когда я сидела у него на коленях, забирался руками под куртку и свитер и обнимал за голую талию. Или просто грел руки об мою горячую тушку. Очевидно, что он уже был готов к следующей стадии наших отношений. Что до меня, то я просто об этом мечтала! Хотя, признаться, я так была подстрелена своей собачьей любовью, что даже в фантазиях своих не представляла меня и моего кумира в одной постели. Мне достаточно только было смотреть на него с преданностью и в качестве особого благоволения сидеть у него на коленях.

Однажды, дело уже двигалось к весне, Федька сказал, что хочет пригласить меня и Медведя к себе в гости через два дня, когда бабушка уйдет на дежурство. До сих пор я не могу понять, почему он пригласил и Меда! Может Мед сам напросился? Зачем ему это было надо? Для меня он больше не существовал. Смутно ощущая свою вину перед ним и понимая, что он все еще меня любит — я старалась просто игнорировать его существование. Да, я разбила ему сердце и продолжала мучить — все же происходило у него на глазах — но что мне оставалось делать? Я тоже любила.

Медведь и Федька не то чтобы дружили — скорее приятельствовали. Федька уважал все необычное, а Мед, совсем на него не похожий, был очень необычным субъектом. Не сомневаюсь, что иногда они говорили обо мне. Скорее всего, и до этого приглашения был какой-то разговор. Может это даже был заговор! Федька решил меня соблазнить и советовался с Медом как лучше это провернуть. Пригласить нас обоих — и меня, и Меда — это выглядело бы как визит друзей, и я бы не испугалась. Но если дело обстояло таким образом — тогда Федька совсем не понимал глубины моих чувств к нему. Потому что никаких этих ухищрений не требовалось! Единственное в этой истории, что не укладывается в моей голове — это до какой степени Мед был мазохистом, чтобы пойти туда!

Для меня этот день был самым волнующим! Я без перерыва прихорашивалась. Мылась самым ароматным мылом, брызгала на волосы духами, красила ногти, извлекла из тайника красивое взрослое белье. Надо заметить, у нас с Герой была одна проблема — мамы покупали нам по-прежнему детские трикотажные трусики с рисунками. У меня все были с вишенками, а у нее с бегемотиками. Так мы и называли эти трусы — «бегемоты». Для девочек, которые давно уже играют во взрослые игры с мальчиками, это было настоящей трагедией! Белье стоило дорого, денег на него у нас не было, а показаться перед парнем в бегемотах — ведь это настоящий позор! Мой отец как-то ездил к родителям, и бабушка передала ему подарки. В том числе набор красивых кружевных трусиков для меня. Мать убрала их подальше и сказала, что я еще маленькая их носить. Приходилось хитрить. Доставать эти трусики, а потом стирать, гладить и класть на место. У Геры была такая же ситуация дома. До сих пор мы со смехом вспоминаем эти жалкие попытки наших матерей оградить нас от секса. Толку с этих попыток не было, они просто немного усложняли нам жизнь. Короче, у молодых девушек есть куча проблем, о которых никто и не подозревает. Впрочем, теперь, когда все эти вещи стоят совсем недорого — девчонкам проще. В нашу раннюю юность денег, которые мы добывали, хватало только на сигареты, жвачки и шоколадки.

Разумеется, перед встречей с моим господином я влезла в мамин тайник и выбрала самое красивое белье. Тут же появилась новая проблема — у меня не было лифчика! Вообще я долгое время не понимала для чего нужно это позорное неудобное устройство. Я по-прежнему дико стеснялась своего тела, поэтому, когда мама предлагала купить мне лифчик, я начинала истерить и говорила, что мне не нужно этого. Иногда она сама покупала что-нибудь уродливое, к тому же не попадая в размер. Я вынуждена была одевать иногда эту сбрую, потому что на танцах приходилось много скакать и такой каркас оказывался просто необходим. Мне все время давили мерзкие косточки и лямки, я раздражалась и получала настоящее удовольствие, когда дома снимала с себя эту гадость. Чаще для танцев я просто одевала под одежду закрытый купальник — у нас с Герой было их несколько. Она поступала так же. Но не могла же я пойти на самое главное свое свидание в купальнике под блузкой! Все-таки это была зима! Я пришла в отчаяние. Подумала, может рассказать ему историю, что я зашла по пути в бассейн? Но это было глупо. Зачем из бассейна я ушла в купальнике? Как же трудно быть шестнадцатилетней девочкой! Я нашла соломоново решение — надела блузку на голое тело. Пусть он думает, что я такая развратная, что даже не ношу нижнего белья!

Я до сих пор помню, что было на мне тогда надето. Как долго я выбирала вещи! Мне хотелось, чтобы я выглядела не вызывающе, ведь мы делали вид, что я просто приду в гости. А если я надену что-нибудь открытое, то он решит, что я нагло его соблазняю. И в то же время мне не хотелось выглядеть деревенщиной. В конце концов, я выбрала малиновую блузку в мелкий горошек. Она выглядела очень невинно. Ну и, конечно же, джинсы — никаких юбок! Я тщательно выгладила вещи и побрызгала на них духами, которые бережно хранила для особенных случаев. Мать привезла эти духи из Одессы, когда в очередной раз собиралась заняться бизнесом. У них был удивительный запах! Вроде бы роза, но такой влажный и глубокий, что уже и не роза. Волшебный аромат! В то время в Одессе отлично делали «французские» духи.

И вот, я, такая вся нарядная, благоухающая и может быть чуточку нелепая — явилась в гости! Я страшно напрягалась! Останься мы вдвоем — может было бы проще. Но присутствие Меда выбивало меня из колеи. Мне мешали мысли о том, что он следит за нами, нервничает, наверняка очень страдает. Ему было всего четырнадцать лет! Эти взрослые чувства наверняка просто разрывали его. И меня это бесило! Потому что я не хотела никому делать больно, но если так получалось, я бы предпочла просто об этом не знать. А тут — вот он, перед глазами, живой упрек моему эгоизму и черствости. Знак того, что для меня важны только мои собственные чувства и эмоции, и если флюгер моей симпатии повернулся в другую сторону, мне плевать что там я оставляю за спиной. Да, мне было плевать. Но свою теперешнюю любовь я тоже выстрадала! Меня отталкивали, меня унижали. На меня смотрели свысока, как на дворняжку. Я долбилась в эту стену, расшибая лоб и что же? Теперь, когда должно произойти самое главное, после чего решится дальнейшая моя судьба — этот забытый мною мальчишка сидел тут и все портил.

Мы смотрели телевизор в гостиной. Я гладила кошку. Федька угощал нас чаем и сладостями. Вяло шутили. Время шло. А ведь для своих родителей я все еще была маленькой девочкой, которая должна в десять быть дома! Я все ждала, что Мед уйдет, но он удобно расположился на диване перед телевизором. Мы с Федькой из-за чего-то сцепились и начали шутливо драться. Вот так, играясь, он втолкнул меня в спальню и закрыл дверь.

Момент, который я запомнила на всю жизнь. Мы стоим в темноте возле кровати. Я дрожу от волнения. Он говорит — если не хочешь, ничего не будет. Я говорю — хочу. Он медленно снимает с меня одежду. Я медленно умираю.

Наверное, он тоже волновался, очень. Всего шестнадцать лет! Если у него и был секс, то может раз, случайно. Но скорее всего не было. Я же в этом деле давно была не новичок, более того — секс не казался мне таинством, он был для меня забавой. Но вот так вот, с человеком, которого люблю, о котором мечтала каждую минуту на протяжении нескольких месяцев, который был таким недосягаемым… И вот этот миг — ты в его руках… эмоции, которые оглушали меня — невозможно передать. И сексуальное возбуждение в этой иерархии было где-то на последнем месте. Наша первая ночь показалась волшебным сном. До самого утра мы не могли друг от друга оторваться. Если секс был для меня забавой — то на этот раз был не секс. Что-то высшее. Похожее на то, что происходило в те два вечера с Сашей, когда мне было четырнадцать. И тогда, и теперь совсем не важен был сам физиологический процесс, он был лишь фоном чего-то большего. В эту ночь мой любимый получил ударную порцию яда в самое сердце. И перестал смотреть на меня, как на дворняжку. Думаю, приглашая меня, он решил, что просто переспит со мной, ведь в его возрасте трудно найти партнершу для постели. А я была доступна, я была под рукой. К тому же если Меду удалось меня соблазнить, то Федька-то тем более сможет. Наверное, дальше этого его мысли не шли. Но вышло по-другому.

Я не помню, как ушел Мед. Не помню, что говорила родителям дома, когда пришла на утро. Но я помню ослепительное солнце и восторг в моем сердце, и любовь ко всему миру, когда я вышла из дома, чтобы ехать на уроки. Первой была физкультура. Какая физкультура?! Я постояла возле стенки, одуревшими глазами разглядывая одноклассников, и ушла домой. Я ни минуты не спала ночью и потеряла столько энергии, что просто валилась с ног. Я была счастлива.

Он стал моим. По-настоящему моим, я добилась своего! Каждый день мы снова встречались в парке возле «Отдыха». Развлекались в компании наших друзей, дурачились. Я забиралась к нему на колени верхом и прижималась. Так было теплее. Иногда мы болтали о всяких высших материях, спорили о религии, иногда целовались, но теперь это было сложно, потому что поцелуи взрывали тело. Через каждые трое суток бабушка Феди уходила на ночное дежурство, эти ночи мы проводили вместе. Мы так ждали эти ночи! Я приходила к нему, вся такая красивая и благоухающая. Моя семья тогда жила в общежитии, и у нас не было ванны, только душевая комната. А я обожала валяться в ванне! Федька это знал, поэтому всегда делал к моему приходу ванну, наполненную пеной, и отправлял меня туда. Сам же в это время накрывал на стол — варил кофе, доставал дорогую колбасу и сыр, всякие вкусности, которые готовила ему бабушка. Он помнил, что я дворняжка из бедной семьи, и дома мы не едим ничего кроме макарон с дешевыми сосисками. Но теперь я была его девушкой, и ему хотелось меня порадовать. Это было так мило! Не считая того, что я долго стеснялась есть в его присутствии. Да у меня и аппетита-то не было особо. Но он непременно заставлял меня поесть. На балконе у него всегда хранились запасы красивых крупных яблок. Когда я уходила, он заставлял меня взять несколько штук. Забота была приятна, но меня это немного коробило. Все-таки я же не совсем нищета была. Мама покупала мне нормальную одежду, у меня было все самое необходимое. Но в глазах благополучного мальчика из генеральской семьи жизнь в моей семье представлялась, наверное, довольно жалкой.

Удивительное дело, есть мнение, что женщины тянутся к мерзавцам, влюбляются в плохих парней. Но у меня всегда случалось наоборот. Мне нравились хорошие мальчики. Правильные. Да что там говорить — любое проявление «правильности» в мужчине меня бесконечно очаровывало! Порядочность, хозяйственность, рассудительность — когда я видела это в мужчине, я тут же складывала ручки домиком и в восхищении говорила — «Ах!» Если так прикинуть, то все, кого я выбирала — прикидывались на людях шалопаями, но на самом деле были идеальными кандидатами в мужья. И гарантами крепкой надежной семьи. И я никогда не делала свой выбор осознанно, поразмыслив. Нет, я просто влюблялась в них без оглядки. Почему? Наверное, потому что совсем другая — иррационалка, ветер, сгусток эмоций, без земли под ногами… Как замечательно все устроено в мире и в наших сердцах, разве нет?

Федька был очень хорошим. Конечно, у него оказались свои слабости — иногда он слишком фантазировал и мечтал о приключениях. Иногда он казался излишне упертым. Мог невзначай обидеть того, кто слабее. Но в основе своей он все-таки был хорошим. Его это даже раздражало, именно поэтому он придумывал истории, где он плохой. Увы — мы не способны принимать себя такими, какие мы есть. Хотя именно такими нас любят. Когда мы стали с ним встречаться, я как бы вошла в круг его ценностей, поэтому он стал заботиться обо мне. Да, как ни сложно было мне туда пробиться, мои усилия того стоили. Быть может поэтому он и сопротивлялся так долго, прежде чем впустить меня в свою жизнь — ведь он знал, что это взять на себя ответственность. Интересно, если бы он уже тогда понял, что на самом деле я совсем не преданная собачка, а истеричная вероломная дрянь — он бы все равно принял меня? Наверное да. Хорошим мальчикам почему-то нравятся плохие девочки.

Моя экспансия проявилась довольно рано. Мы всего пару недель встречались (по-настоящему) с Федькой, когда Медведь рассказал мне страшную вещь. В тот вечер Федя не вышел гулять, у матери был день рождения, и его не отпустили. Я очень скучала! Даже один вечер без него казался пыткой. Мы бродили с Медом по центральной горке и болтали. Он рассказал мне, что однажды они сидели у Федьки дома, и речь зашла обо мне. Мед спросил его — «А ты любишь Алинку? Ты говоришь ей это?» И Федя ответил, что говорит, но на самом деле не любит, просто я спрашивала, ну он и вынужден был так ответить.

Меня будто окатили холодной водой. Вот интересная вещь — много раз было, что моим мужчинам про меня рассказывали что-то плохое. О моих словах, или поступках. И никто никогда не упрекнул меня. Они или молча это переваривали, или потом рассказывали мне в качестве курьеза. То есть мои отношения никогда не страдали от того, что моему парню кто-то про меня что-то сказал. Впрочем, я бы не потерпела рядом с собой неврастеника, который истерит от каждой сплетни. Сама же я была совершенно другая! Если до меня доходила какая-то неприятная сплетня, кровь во мне вскипала, и мне тут же необходимо было действовать. Напролом! Шумно, с истериками, слезами и кулаками. Можете себе представить, что со мной произошло после того, как Медведь мне сказал такое! Я бросилась к дому Федьки и начала долбить в дверь. Мне было плевать, что откроет мать или бабушка. Федька открыл, и я заявила, что нашим отношениям конец, и он последняя сволочь. Он быстро оделся и выбежал за мной. Сказал, что его выпустили всего на десять минут, попросил объяснить, почему я так вспылила. Я возмущенно рассказала о том, что узнала от Меда. Федька возвел глаза и ответил: «Неужели так важно, что я ему сказал? Я не мог ему признаться, что люблю тебя. Сам не знаю почему. Но я тебя люблю, клянусь всем, чем хочешь!» Он как-то так сказал это, что я успокоилась. На время.

Мне непременно нужно было убедиться, что он меня любит. Но я не знала как. Эти надежные хорошие спокойные мальчики любят как-то иначе, не так как я. Они не размазывают сопли по лицу, не долбятся головой об стену в неврастенических припадках, не падают в обмороки от чувств и не шепчут о звездах тебе на ухо. Но как же понять, что он любит, если он всего этого не делает??? Я чувствовала полную растерянность. Сейчас я сказала бы себе той — смотри на поступки, дурочка! Слова ничего не стоят! Но даже сейчас я все время ожидаю от мужчин каких-то внешних фейерверков. Если их нет, мне кажется, что меня не любят. Некоторые вещи в нас не меняются с возрастом. И опыт тут ни при чем.

Десятого марта мне исполнялось семнадцать. Денег было мало, я не могла напоить всю толпу из нашего парка, поэтому мы договорились с Федькой, что я погуляю с подругами, а потом я приду к нему. Со мной опять были Витка и Оксанка. Гера снова предпочла своего парня. Мы с девками купили на рынке бутылку рома и чего-то еще. Пришли в бар «Козья жопа» (так его все называли, наверное, было и другое, более культурное название), заказали по стакану сока и стали подливать в сок «что-то еще». Накачались мы изрядно. Кажется «что-то еще» мы распили до донышка. С ромом пошли на отдых и там, уже, добренькие, принялись всех поить. Федька ждал меня дома, но у меня понеслась душа в рай, и я притащила к нему всю толпу — и девчонок и тех, кого мы паровозом зацепили на отдыхе. С нашим приходом вылизанная квартира Федьки временно была превращена в притон. Ребята распивали на кухне мой ром, Витку тошнило в туалете, Оксана лежала на диване с Медом (она его очень вожделела, но он так и не сдался), а я бродила по квартире, плакала и кричала — «Он меня не любит!!!» Федька пытался меня успокоить, говорил, что, конечно же, любит, но я слишком занята была своими страданиями и не слушала его. Кое-как ему удалось собрать всех в кучу и вытолкать на улицу. Когда мы остались одни, он мне доказал, что все-таки любит. Я не помню как, я была очень пьяна, может он что-то сказал мне такое, что меня убедило. Но с того дня я почему-то точно уже знала — да, любит.

Но все-таки его любовь была странной. Однажды мы, как всегда, сидели в парке возле «Отдыха», и он собрался с кем-то из мальчишек спуститься на набережную за пивом. Я захотела пойти с ними, но он вдруг начал сопротивляться. Слово за слово, и Федька признался, что ему стыдно идти со мной, потому что я плохо одета. Это был удар ниже пояса! Я не понимала, почему он это говорит — мне казалось, что у меня красивая модная куртка! Мы с мамой так долго выбирали ее! Хотя, конечно, мы выбирали из того, что подешевле. Но я точно не выглядела какой-то жалкой бродяжкой! К тому же я всегда считала себя красивой… Я едва не расплакалась. У меня в голове не укладывалось, как можно любить человека и в то же время стыдиться его. Если я кого-то любила, то всегда и везде им гордилась! Мы сильно поссорились в тот день, он долго извинялся, говорил, что погорячился. Но у меня все равно внутри остался неприятный осадок. В его оправдание могу сказать, что одежда у него всегда была фетишем. У каждого есть свои слабости. Как бы там ни было, не смотря на то, что его коробило от того, как я одеваюсь — он все-таки был со мной.

Федька казался домашним мальчиком, довольно послушным. Вовремя приходил с прогулок, учился на хорошие оценки, помогал бабушке. По утрам, когда я уходила домой, он делал уборку, чтобы уничтожить малейшие следы пребывания в доме посторонней женщины. Бабушка не должна была узнать, чем он тут занимается в ее отсутствие. Но она узнала. Случился скандал. Он сильно поругался с ними, вечером пришел в парк взвинченный. Мы поговорили, я разозлилась, начала орать, что раз его родители считают меня какой-то недостойной их сыночка шмарой, то лучше нам вообще не встречаться. И вообще — пусть он валит к своей любимой бабушке под крыло и больше не появляется. Нападать, когда можно обороняться — тоже одна из неизменных моих привычек. В тот момент это было жестоко — только что на него наорали бабуля с мамой, он пришел ко мне, чтобы найти утешение, а я тоже раскрыла рот. Но мне на самом деле было обидно. Я же ничем не угрожала его семье, мы были слишком юные, чтобы думать о женитьбе. Просто встречались, никому не мешая.

В расстроенных чувствах, Федька пошел вниз купить пива. Я осталась с ребятами в парке. Надо же было такому случиться, что когда он ушел, к нам приперлись его бабушка с мамой! Я не знала их в лицо, но Мед шепнул на ухо кто это, когда они подходили. И что тут началось! Они стали орать на меня, обвиняя в ужасных вещах! Видимо, еще дома они выпытали у Федьки о том, кто мои родители и где я живу. Это дало им пищу для размышлений. Сначала они прессовали его, объясняя какая коварная девица его охмурила, а теперь решили поговорить со мной лично. Я сидела, опустив глаза, и слушала весь этот бред. О том, что я решила заполучить их сыночка ради квартиры, о том, что я хочу сломать ему будущее, что я недостойна его и так далее. Мед начал защищать меня, что-то им говорить, но это их лишь сильнее раззадоривало. Я не проронила ни слова. В некоторых ситуациях начать защищаться или орать — это унизить себя еще сильнее. Я молчала и думала — ну, старые стервы, я за это отыграюсь на вашем сыночке. Вдруг мы услышали быстрые шаги. Федька подскочил и теткам и оттолкнул их от меня. Начал на них кричать, чуть ли не захлебываясь. Я в изумлении хлопала глазами — впервые я видела его таким! Что же, милый, думала я, и кто же из нас теперь чья собака? Домашний мальчик восстал против мамочки и бабушки, чтобы защитить свою золушку. Мое сердце радостно хлопало в ладошки.

Видимо, столь явный его бунт заставил их пересмотреть отношение ко мне. Они здраво рассудили, что я и правда безопасна для них. Федька хотел пойти в армию и я, скорее всего, все равно не стану его ждать. А сейчас пусть гуляет. Если уж на то пошло — даже хорошо, что у него есть постоянная девушка. И меня приняли. Федька стал приносить мне какие-то вещи, которые отдавала для меня его мама. Это тоже было унизительно, но я улыбалась и брала, хотя на самом деле хотелось надавать ему по морде за эти подарки. Но на нормальные подарки у него не было денег, наличку ему почему-то почти не давали. Потом, когда он стал работать, того что зарабатывал тоже хватало только на «сигареты, жвачки и шоколадки».

Пришло лето. Это было отличное лето! Идеальное лето! Днем мы собирались в парке всей толпой, а потом ехали на море. Федька, как самый предусмотрительный, брал для всех нас бутерброды и чай в термосе. С ним рядом я вообще могла ни о чем не думать — обо всем думал он. По своей обычной привычке я часто истерила, устраивала ссоры на пустом месте, но мы тут же мирились. Вобщем, все шло вполне замечательно. Каждую минуту своей жизни рядом с ним я была счастлива. Иногда мы просто проводили день в парке. Закрывались на «Отдыхе» и развлекались. Я, по-турецки усевшись на столе, в тетрадке писала очередной роман, а ребята дурачились поблизости. Те полтора года, что я встречалась с Федькой, большей частью прошли в парке возле «Отдыха». Вечером начиналась дискотека. Я снова была танцовщицей, а Федька стал работать охранником. Платили очень мало, но нам нужны были хоть какие-то деньги. Когда дискотека заканчивалась и администрация уезжала, танцплощадка снова поступала в наше распоряжение. Высокие кирпичные стены надежно прятали площадку от внешнего мира. Это была по-настоящему наша вотчина! На столах в бутылках оставалось много выпивки разных сортов, шоколад, конфеты — уборщица приходила только утром. Все, что было пригодно к употреблению, мы собирали на общий стол, и начиналось пиршество. Ликеры, коньяки, вино — чего у нас только не было! К тому времени компания наша довольно расширилась, даже девушки появились. Иногда мы настолько наглели, что включали негромко музыку и танцевали. Матросский парк, где располагался «Отдых» находился в самом центре города, но на горе. По ночам это было очень пустынное место, и никто не мог помешать нам. Когда у Федьки было дежурство, я оставалась на ночь с ним. В сторожке стояла только узкая неудобная кровать, поэтому мы сдвигали стулья на сцене, за кулисами и там спали. Впрочем, мы почти не спали. Я таскала его по всему «Отдыху»! Где мы только ни занимались сексом! Особенным шиком было пойти за барную стойку и, почти рядом с нашими пирствующими друзьями, делать всякие неприличные вещи. Однажды я придумала совсем уж изысканное удовольствие. С нами на ночь осталась Оксана. Она все время много говорила, просто слишком много, чем бесконечно меня утомляла. Оксана решила, то всю ночь не будет спать, мы же с Федькой слегка подустали и легли в сторожке на эту ужасную узкую кровать. Оксана села рядом на стул и, по своей обычной привычке, вещала обо всем на свете. Свет мы выключили, в сторожке стояла почти полная темнота. Надо заметить, у Оксаны к тому же было плохое зрение. И вот, слушая ее бесконечную говорильню и чувствуя, что мой друг засыпает, я решила разнообразить наш досуг. Мы занимались сексом в полуметре от Оксаны, абсолютно тихо, даже пружинка не скрипнула! А она продолжала что-то рассказывать. Это было очень волнующее мероприятие!

Удивительно, но я совсем не уставала. И моя страсть к нему не уходила, как обычно у меня бывало с другими. Иногда он просто умолял меня оставить его в покое и дать поспать. С ним я научилась делать вещи, которых никогда до этого не делала и о которых только читала в книжках. И он тоже со мной научился делать эти вещи. Как же тяжело было решиться! Сейчас вспоминать об этом очень забавно. Несколько раз мы ходили с ночевкой в поход к морю. Это тоже было здорово! И тоже много-много секса. Наверное, в этом плане мы очень хорошо подходили друг другу.

Этим же летом случилась забавная история, которая в очередной раз доказала, что я влюбилась в того, в кого надо. Для такого разболтанного существа как я, он был идеальным партнером. Андрюха отмечал день рождения и принес несколько бутылок водки и сок. Мы начали отмечать. Кто-то из парней взял гитару, стал играть. Меня бесконечно раздражали эти гитарные неумелые напевы, а еще больше я злилась, когда Федька отходил от меня и слушал эту дребедень. Обидевшись на него, я взяла Меда, и мы засели пить дальше. Не было у меня особого опыта дружбы с алкоголем. Я допилась до такого, что свалилась, возвращаясь из туалета. Не просто свалилась — я потеряла сознание. Смутно помню, как Федька засовывал мою голову под кран, в этот момент я наверное немного пришла в себя, но тут же вырубилась снова. Мимо проходили менты. Они пытались привести меня в чувство, давая мне нюхать какую-то дрянь типа «черемухи», побрызгав ею на носовой платок, но это тоже помогало лишь на время. Не знаю, как Федьке удалось отделаться от ментов и отправить их. Не знаю, как он вообще выдержал весь этот кошмар. Когда я открыла глаза, то поняла, что лежу в темной комнате, в чужой постели, с кем-то рядом. В голове был чистый лист. Спустя некоторое время я поняла, что нахожусь в Федькиной спальне. И тут же, урывками, вернулась память. Например, я вспомнила, как он нес меня к себе домой. И как они с бабушкой подставляли мне тазик, когда меня рвало. Мне захотелось, чтобы все это было только страшным сном! Какой позор!

Он даже не упрекнул меня за тот случай. Только смеялся. Но как же на самом деле это было непросто для него — притащить домой тело своей девушки под нос своей чопорной интеллигентной бабуле! Я рассказываю сейчас об этом, и мне снова стыдно. Почему хорошие парни влюбляются в таких как я?

Мама очень бесилась, что я иногда не ночую дома. Мы постоянно ругались, и однажды она сказала, что если я еще раз не приду, то могу вообще собирать вещи и уходить. И жить где хочу. Это была серьезная угроза, я поняла, что она не шутит. Теперь я больше не могла оставаться с Федей и по вечерам уезжала домой. С мамой у меня отношения испортились еще с деревни. Почему-то взрослые думают, что испытывать высокие чувства и любить могут только они. Если же их юные чада в кого-то влюбляются, а уж тем паче ложатся в постель — это все только гнусный разврат и похоть. Там, в деревне, мать верила всем сплетням, которые обо мне ходили, и считала меня распоследней шлюшкой. Для моей матери секс — то только что-то постыдное. Если женщина занимается им не по обязанности (к примеру, супружеской), это говорит о каких-то изъянах в ее психике. Я казалась ей одним сплошным изъяном. Меня же приводили в ярость ее попытки облить грязью мои светлые чувства. Она ужасно меня оскорбляла. Словосочетания типа «тварь давленая», «тебя все таскают» обрушивались на меня как раз в те моменты, когда я пребывала в самых светлых мечтаниях о любви. Меня это просто взрывало! Она хорошая женщина, моя мама, но ей никогда не приходило в голову попытаться меня понять. И принять такой, какая я есть. С моими другими взглядами на жизнь. С моим глубоким эмоциональным миром. Иногда у меня случались порывы пробиться к ней, быть искренней, но она злилась и закрывалась, считая, что я манипулирую ею. И я снова уходила от нее в свою скорлупу. Я вынесла из этого урок — детей нельзя оскорблять. Можно ругаться, можно даже читать нотации, но оскорблять нельзя. Иногда, будучи человеком неуравновешенным, я срываюсь и говорю очень злые вещи своему сыну. Но потом всегда подхожу и прошу прощения. Не просто прошу — я объясняю, почему я это сказала. Объясняю, что не я это говорила, а моя злость. Психологи пишут, что нельзя показывать детям, что ты был неправ. Они врут. Или они забыли, как сами были детьми.

Итак, мне жестко запретили оставаться по ночам с Федькой. Я до сих пор не могу понять в этом ли причина того, что произошло. Или ему просто захотелось поиграть в какую-то свою игру? Если так — он очень хороший актер! Ему так виртуозно удалось обмануть меня, втянуть в свои сказки, заморочить так, что я сама на какой-то миг сошла с ума.

Я не помню точно, как все произошло. Когда он рассказывал, я была в тумане. До сих пор я вижу картинку в своей голове, но почти не помню слов. Как виртуозно он все это разыграл! Создал пространство, наполненное образами, в котором я утонула. Я поверила, действительно поверила в весь этот бред! Зачем он это выдумал? И все ли там было неправдой? Может ему это навеял какой-нибудь фильм? Или его мечты? Он все это вообразил и поверил? Заставил себя поверить? Потому что он верил! Ему не удалось бы меня провести, если бы он сам не верил в эту чушь. Да, как плохо мы знаем тех, кто с нами рядом… Мне хочется рассказать подробно, что он мне говорил, но я действительно не помню! После его рассказа я плакала. И потом, на другой день, у Геры, я плакала, повторяя его рассказ. Но как теперь это вспомнить? Просто туманное облако в голове.

В тот вечер он был каким-то странным. Само пространство вокруг него изменилось. Его энергетика стала другой. Еще зимой он рассказывал нам с пацанами о том, что общается с бандитами. И что там все очень круто. Я не верила ему. Теперь, спустя столько времени, эта история вдруг вернулась. Он выглядел дико напуганным! Нес какой-то бред. Что его разыскивают. Что его могут убить. Он был так убедителен! О том, что там завернулось, я сейчас не вспомню, но он рассказал, что еще до встречи со мной попал в жуткую историю. Подробности, опять же, не помню. Его с каким-то чуваком бандиты из другой группировки выкинули из машины ночью, где-то на симферопольской трассе, чувака застрелили, а Федьку почему-то не тронули. И он всю ночь пролежал рядом с трупом в траве. Сюжет чем-то смутно знакомый был, но когда он рассказывал, у него дрожал голос, и просто невозможно было не поверить! Понимаете, если такую историю увидеть в фильме или в книге прочитать — особо не тронет. Но когда ее рассказывает человек, причем удивительно правдиво, с эмоциями, подробностями — это пробирает насквозь! Я была так взволнована, что расплакалась. Какие-то отголоски той истории теперь пришли в настоящее и вот Федьку кто-то разыскивает. Он боится идти домой и останется на «Отдыхе». Он стал умолять меня остаться с ним, потому что один просто сходил с ума от страха. Я объясняла ему, что не могу, что у меня проблемы с мамой, но он был просто в отчаянии. Едва не стоял на коленях передо мной. Я сказала — хорошо, поехали ко мне, я скажу маме, что должна остаться с тобой, а потом вернемся. Я почувствовала себя женой декабриста — даже если Федька выдумал эту историю — все равно с ним было что-то не так. Что-то очень сильно не так. Я не могла его бросить.

Мои уже спали. Я использовала все красноречие, на которое была способна, чтобы убедить проснувшуюся маму, что мне нужно остаться с Федей. Сказала, что у него неприятности, и я ему сейчас нужна. Я люблю его и сейчас мне просто необходимо быть с ним рядом! Поверьте, никогда я не говорила с ней так пылко и искренне. Но я не достучалась до нее! Она заявила, что предупреждала, что выгонит меня, если я еще одну ночь проведу вне дома. И если я сейчас уйду, то могу не возвращаться. Я ответила — хорошо. Так я стала на несколько дней бездомной.

Что до его бандитской истории — мне до сих пор не ясно, правда это или нет. Я пыталась выяснить у ребят, что они знают про жизнь Федьки «до меня», но никто ничего толком не сказал. Позже, когда мы сильно поссорились с ним, он с Андрюхой на целый день уехал в Симферополь. Когда они приехали, сказал, что ездил к друзьям-бандитам. Я стала расспрашивать Андрюху, тот рассказал, что они и правда ездили к каким-то «страшным крутым мужикам», которые даже заставляли его играть им на гитаре. Подробности рассказывал. Но возможно они оба это выдумали, и Федька снова решил поразить меня своей историей и крутыми связями с опасными людьми. Какой-то у него в башке был пунктик насчет этого.

Но вернемся к моему бездомству. Жить мне пришлось на «Отдыхе». По утрам я уезжала к Гере, у нее купалась и брала чистую одежду. Семья Геры жила не богаче, чем моя, поэтому утром сложно было найти в ее квартире еду. Мы ходили голодные и веселые. Ездили по городу и объедали деревья с шелковицей. Иногда у нее оставались с ужина какие-нибудь вареники, тогда у нас был праздник обжорства. В этот год я собирала документы для поступления в институт. Если мать думала, что я это все забросила, заделавшись бомжем, она ошибалась. Мы с Герой ездили по врачам, сдавали анализы и смеялись, когда врачи не могли выкачать из нас кровь. Мы думали, это от того, что мы мало едим. Вечером на «Отдыхе» Федька меня кормил принесенной из дома едой. Иногда ребята спускались в бухту и собирали мидий. Тогда я впервые их и попробовала. Это был наш гламурный завтрак — мидии, приготовленные на костре и бутылочка сухого вина. Вобщем, все было здорово! И совсем мне так ужасно, как можно себе представить. К тому же было лето! Мое семейство пришло за мной где-то день на пятый. Вечером, когда началась дискотека, в парке было полно народу, мы не пошли на танцпол, играли за периметром в карты, удобно устроившись в беседке. К нам подошло мое семейство всем составом — мама, папа, пятилетний брат. Удивительно, как матери удалось притащить отца, которому на меня было уж точно плевать. Мать выглядела очень измученной. Попросила меня вернуться домой. Я сказала — хорошо, завтра утром я, может быть, приду. Они покорно ушли. А я была очень горда собой — вот так вот, говорила я себе, а они думали, что я пропаду без них! Но это была бравада. На самом деле мне было очень жалко маму. Я чувствовала себя виноватой. Впрочем, сколько я живу — я всегда себя чувствую перед ней виноватой. Порой даже не знаю за что. Наверное, за то, что я не такая, какой бы она хотела меня видеть. Я вернулась домой, но теперь я могла вести себя как мне вздумается. Никто не упрекал меня больше, когда я не приходила ночью. Я отвоевала себе кусочек свободы.

Потом Федька разок уходил из дому. Я притащила ему свой ужин — тушеную капусту и сосиски. Он отказался есть капусту, потому что «такое люди не едят». К счастью, его бабуля и мама прибежали за ним уже на следующий день. Думаю, этим поступком он тоже отвоевал себе что-нибудь.

Вся моя жизнь вращалась вокруг этого человека. Я даже не пошла на свой выпускной, потому что не хотела провести вечер без моего возлюбленного. Хотя я не пошла еще от того, что у меня не было ни платья, ни денег. Забавно, что на мой школьный выпускной был приглашен в качестве артиста мой следующий мужчина. Тот, кому я отдала еще два года жизни. Я бы увидела его уже тогда! Но судьба штука забавная, если суждено быть с кем-то вместе — она будет снова и снова сталкивать вас лбами.

Сейчас, с высоты своих лет, я понимаю, насколько мне повезло влюбиться в Федьку. Этот человек вполне мог бы остаться рядом со мной, у нас получилась бы хорошая семья. Как-то зимой у меня случилась страшная неприятность. Она называлась задержкой. Я решила, что беременна и для меня это был просто удар! Я оказалась в безвыходной ситуации, я просто была оглушена! Если я скажу Федьке, он, конечно же, испугается и бросит меня. О том, чтобы идти к матери и признаться во всем — тоже не могло быть и речи. Самое страшное это мать! Она бы просто убила меня! Много лет спустя я у нее спросила — какая бы у тебя была реакция, если бы я пришла в семнадцать лет и сказала, что беременна. Мать ответила, что отнеслась бы с пониманием и помогла мне. Согласилась бы с моим выбором. Но это ложь! В ее глазах я и так была распоследней шлюхой, если бы я еще и «принесла в подоле» — она бы возненавидела меня! Сначала хорошенько отлупила, потом отвела на аборт, а после на веки вечные заперла дома и каждый день напоминала бы о моем страшном проступке. И все это в лучшем случае! Не исключено, что она просто вышвырнула бы меня из дома в порыве ярости. Короче, ситуация для меня получалась просто ужасная. Был один выход — уйти куда-нибудь в лес, наглотаться таблеток и умереть, тем самым решив все проблемы. Я совершенно серьезно обдумывала этот выход! Если я так оступилась — что мне еще оставалось? К тому же я страшно боялась и аборта, и родов.

Все-таки я призналась Федьке. Он отнесся к этому известию на удивление спокойно и с участием. Сказал, чтобы я не нервничала, подождем, что будет и если я и правда беременна, что-нибудь придумаем. Если я захочу аборт, он найдет деньги для меня, если решу оставить ребенка, мы поженимся. Он даже принялся планировать наше будущее — где мы будем жить, где возьмем деньги и так далее. Это успокоило меня. По крайней мере на свете был кто-то, на кого я могла положиться. К счастью, все обошлось. У девочек в этом возрасте еще не до конца установился цикл, и такие задержки иногда случаются. Тревога оказалась ложная. Как же я была рада! У меня просто свалился камень с плеч. Чтобы в будущем таких кошмаров не было, я стала пить таблетки.

Мы с Герой, уже будучи взрослыми женщинами, как-то обсуждали какой бы была наша реакция, если бы наши дети пришли к нам и сказали, что случился «залет». У Геры к тому времени уже росла дочка, а у меня сын. Мы обе искренне не понимали, что такого ужасного в этом? Ну что поделать, так случилось. Ведь младенец, даже если он родился у совсем юной девушки — это не конец жизни. Можно на пару лет отложить будущее типа института. Потом ребенок пойдет в садик и учись, работай — пожалуйста! Зато уже будет расти рядом маленький потомок! Дети, они ведь так быстро растут. И особенных каких-то затрат не требуют. Неужели в доме не найдется лишней тарелки супа и кружки молока? Почему же наши матери приходили в такой трепещущий ужас при мысли о том, что дочь может забеременеть? Наверное, другое время, другое воспитание. Случайная беременность казалась несмываемым позором. А как же материнская любовь, которая должна все прощать? Сколько девочек погибли, наложив на себя руки или в кустарных условиях делая аборт? И все из-за того, что боялись материнского гнева. Многие мои знакомые девочки делали аборты втайне от матери. К счастью, после школы уже не нужно было получать согласие родителей для этого дела. Можно было просто заплатить в больнице определенную (не маленькую) сумму и все происходило быстро и анонимно. Некоторые мои подруги вообще вызывали себе выкидыш в домашних условиях. Выпивали вино и садились в горячую ванну, к примеру. Ведь это тоже могло обернуться страшными последствиями.

И еще интересное мое наблюдение. Наши матери покупали нам детские трусики-бегемоты, надеясь на то, что это удержит нас от искушений. Но им даже в голову не пришло, насколько они могли бы облегчить жизнь своим чадам, если бы вместо этих трусиков купили дочери средства контрацепции. Мое сексуальное образование в семье заключалось в том, что мать рассказала мне однажды про месячные. Она сказала: «Каждый месяц у девушки идет кровь. И в это время можно забеременеть». Я в ужасе уставилась на нее и спросила — «Как?! Просто так?! Только от крови?!». Мать загадочно посмотрела на меня и сказала «Ну беременеют же от мужчин!»

Целую неделю я ходила с опухшим от мыслей мозгом и не могла понять — если женщина может забеременеть только когда у нее идет кровь, то как же девчонки залетают?! Ведь это так просто — идет кровь, значит опасное время! Не надо в эти дни заниматься сексом — не будет проблем. Какие же они дуры… И еще мне было странно — зачем вообще кто-то занимается сексом, когда идет кровь? Это же неприятно.

Представляю, если бы я с этой информацией беспечно вступила в будущее. Ведь тогда не было ни книг, ни интернета, где можно было бы узнать, как все есть на самом деле. А у мамы спрашивать было так стыдно! Но мне тогда стукнуло только двенадцать. К счастью. И я еще не могла воспользоваться знаниями, которыми любезно поделилась со мной мама.

Те полтора года, что я встречалась с Федькой стали светлым временем в моей жизни. Чувство влюбленности окрыляло меня, и все было не важно — проблемы в семье, в школе, неудачный институт, где я продержалась всего год. Я все легко могла пережить, пока любила его. Больше всего я боялась того, что это восхитительное чувство однажды меня покинет. Мой жизненный опыт коварно нашептывал, что это случится — ведь это всегда случалось! По вечерам, возвращаясь домой, я говорила себе — пожалуйста, только не надо чтобы это ушло! Только не надо, чтобы это снова ушло… Счастливой меня делала не его любовь ко мне, не наши отношения, а моя любовь к нему! Само это чувство делало меня счастливой.

Пришла весна. Скорее всего май, потому что на улице было очень тепло. Бабушка Феди дежурила. Ночь выдалась такая душная, мы решили лечь спать на балконе. Воздух пах акацией и все вокруг просто дышало весной, любовью, романтикой… а внутри меня была пустота. Вероятно, это началось раньше, пустота подползала ко мне незаметно, но именно в ту ночь, когда он обнял меня, я поняла, что… больше ничего не чувствую. То, чего я так боялась — произошло! Я больше не любила его. Нет, я убеждала себя, что все по-прежнему, ничего не изменилось, но на самом деле я знала правду. Ведь это уже происходило со мной раньше!

Я не была готова, никогда не была готова к тому, что опьяняющее ощущение страсти проходит. Это было как предательство самой себя! Головой я понимала, что страсть это лишь временный всплеск каких-то веществ в мозгу, чтобы привязать людей друг к другу. Но это стресс, путь и положительный — а человеку вредно находиться долго в стрессе. На смену страсти приходит более спокойное чувство. Именно это спокойное чувство привязанности и душевной близости и есть любовь, но для меня любовью всегда был пожар! Эй, послушайте, я не хотела, чтобы это заканчивалось! Мне не нужно было это скучное спокойное чувство! Лишь впуская в себя стихию — я жила по-настоящему! Мне не нужно было замужество, семья, ощущение крепкого мужского плеча возле себя. Я хотела всего лишь испытывать страсть, настоящее желание! Такая малость! Верните мне это обратно! — хотелось кричать мне. Я лежала, смотрела на небо, и в глазах моих стояли слезы упрека. К небу? Или к этому человеку рядом со мной, который в одну секунду стал ненужным? Или к самой себе, не сумевшей сохранить это чувство… Но сердцем я понимала, что на это раз превзошла себя — целых полтора года!

Мы по-прежнему встречались. Я делала вид, что ничего не произошло, но конечно он чувствовал… Однажды мы говорили об изменах, и Федька заявил, что если когда-нибудь он меня с кем-то увидит — это будет конец нашим отношениям. Я ему поверила.

Я по-настоящему страдала от этого чувства пустоты. Мир потерял краски. Все проблемы будто дожидались этого момента — тут же набросились на меня. А ведь я никогда не умела на себе таскать тяжести! Институт, о котором я так мечтала оказался очередной пыткой. У матери имелась идея-фикс — я должна получить высшее образование, все равно какое. Я была не против. В бесплатный ВУЗ я провалила экзамены — кроме вступительных туда еще требовался внушительный вступительный куш. Неофициальный. У нас этих денег не было. Я поступила в коммерческий институт, на экономиста. Плата за него пожирала почти весь семейный доход. Иногда не хватало денег даже мне на проезд — приходилось идти пешком. Понятно, что на карманные расходы мне ничего не давали. А это значило, что я не могла даже пообедать в институте, не говоря уж о сигаретах, шоколадках и кофе в кафетерии. Меня это очень угнетало. Увы — я не Ломоносов, чтобы в лаптях идти за образованием. В институте нашем учились дети из довольно обеспеченных семей, я чувствовала там себя белой вороной в своей дешевой одежде и вечно без денег. Я вела себя как агрессивная пацанка, чтобы хоть как-то компенсировать то, что меня угнетало. Но ведь я не была такой на самом деле! Все пошло наперекосяк. В конце года я провалила экзамен по высшей математике, несправедливо провалила — каким-то чудом я научилась разбираться в ней! Особенно меня очаровывали матрицы, хотя другие студенты считали их сложными. И все-таки из-за нелепой ошибки наш строгий препод отправил меня на пересдачу. Еще до этого я решила, что не хочу больше учиться. Высшая математика стала последней каплей. Мы с Герой нашли работу — продавать аудиокассеты. Сначала работали вместе, деля на двоих те гроши, что зарабатывали за день, потом разделились. Я стояла со своим лотком в центре города. Было лето, моя компания с «Отдыха» постоянно ходила мимо меня на море, а я целый день напролет торговала кассетами. На самом деле мне это нравилось — я могла слушать музыку и даже брать кассеты домой, хотя после целого дня в шуме мне просто хотелось тишины. Денег я зарабатывала мало, но это были деньги, принадлежащие только мне. Я могла купить домой кое-какой еды и чувствовала себя добытчицей. Иногда я даже покупала Федьке небольшие подарки.

Но я скучала. Мне требовался любовный адреналин, которого он больше не мог мне дать. Все чаще я была раздраженной, срывалась на него без причины или выдумывала причину, чтобы сорваться. Занимаясь своим будущим — у него была мечта работать в милиции — он все чаще уезжал по делам. Я нашла отличный повод обижаться — ведь он собирался пойти в армию в этом году, хотя бабушка со своими связями вполне могла его отмазать. Пойти в армию — это был его личный выбор, потому что потом было проще устроиться работать в милицию, как он хотел. Я считала, что он не должен бросать меня одну, хотя в душе я была уже не против от него отделаться. Меня держала с ним лишь привычка.

Возле «Ивушки» стоял трейлер с кассетами, эдакий мини-магазин, который был нашей базой. По утрам мы забирали там товар и шли на свои точки. В трейлере работали три парня, совладельцы этого заведения — наш непосредственный хозяин Борис, Ленька и Лешка. Борис мне очень нравился, он был такой серьезный, загадочный и неприступный. Но он любил женщин постарше, чем мы. Гера отчаянно кокетничала с ним, он улыбался, но не шел с ней на сближение. Я даже не пыталась ему строить глазки, слишком недосягаемым он мне казался. Зато досягаемым был Ленька. Сначала его склеила Гера. Они даже переспали раз-другой. Потом как-то так вышло, что я осталась после работы в кафе возле трейлера, мы с Ленькой разговорились и не заметили, как оказались в одной постели. Очередная безумная ночь в моей жизни. Я так соскучилась по новым ощущениям! Мне это было просто необходимо! Маленькая наркоманка… Утром я не пришла на работу, на следующий день тоже. Он искал меня, он был отравлен, он был моим всего после одной ночи. Я показалась ему просто супер-любовницей! Он был настолько не в себе, что даже у Геры спрашивал обо мне, чем конечно же возбудил ее подозрения. Все это очень мне льстило.

Я не хотела портить с Герой отношения, поэтому разыграла хитрую партию — сказала ей, что раз она уже спала с ним, я тоже хочу попробовать. Она согласилась, вероятнее всего уверенная, что я не произведу на него впечатления. Как я уже говорила — все парни всегда доставались ей. Она упустила момент, когда все изменилось, и мои молчаливость и стеснительность стали приниматься за загадочность. Мужчины обожают загадки!

С Ленькой я встречалась совсем недолго. Новизна слишком быстро прошла, но до этого нас успел увидеть мой Федя. Мы с Ленькой после работы сидели на набережной и ворковали как голубки. Мимо прошел парень из нашей компании. Я подумала, что он не заметил нас, каково же было мое изумление, когда я увидела, что он вернулся с Федькой! Я почувствовала странное спокойствие. Каким-то образом мне удалось не довести до драки. Я отправила Федьку на «Отдых» и сказала, что скоро приду. Я помнила его слова о том, что если он когда-нибудь увидит меня с другим мужчиной, тут же бросит. И… я испытала облегчение. Все разрешилось само собой — ну и отлично.

Я помню, как после этого мы сидели на скамейке в парке. Федька, совсем недавно такой сильный и важный — плакал, умоляя меня вернуться. Я ненавидела, когда мужчины плачут. Я не хотела, чтобы он был слабым и чувствовала себя одинокой, как никогда. В моем сердце было пусто. Поселились мыши и все затянуло паутиной.

В последний наш вечер, перед тем как он уходил в армию, я была с ним особенно нежна. Мне казалось даже, что я снова люблю его. И я верила, что буду ждать его. Верила, но знала, что это не так. И он тоже знал. Впрочем, он не написал мне ни одного письма из армии. Пустил все на самотек. Наверное, чтобы сохранить отношения, кто-то один должен был за них бороться. Но мы оба не боролись. Я тратила все свое время на то, чтобы выживать в этом взрослом мире, где он оставил меня одну. И где родители оставили меня. Он тратил все свое время на то, чтобы выживать в мире, который выбрал сам, погнавшись за мечтой. Все менялось, мы пошли по разным дорогам, все дальше и дальше друг от друга…

ДОРОГИ, КОТОРЫЕ ВЫБИРАЮТ НАС

Я уверена, что все в нашей жизни происходит не просто так. Есть судьба, которая дает нам несколько путей. Мы выбираем один них. Нет путей правильных, или неправильных. Любой выбор чему-то нас учит, мы извлекаем уроки из каждого нашего шага. Или не извлекаем, это уж зависит от нашей собственной мудрости и отношений с миром. Но есть пути хорошие и плохие. Правда в том, что даже если мы ступили не на ту дорожку, всегда можно перейти на другую. Мир добр к нам, время от времени он рисует перед нами дверь, переход на другой уровень. Большинство людей не хотят воспользоваться дверью, потому что бояться, что за ней будет хуже. И продолжают влачить жалкое унылое существование, каждый день душа подсознание, которое кричит «уходи отсюда!» Мне кажется, я пережила это. Но до сих пор мне снятся кошмары, в которых я все еще там, на том пути. Прошло десять лет, но эти сны по-прежнему не оставляют меня.

И еще — я до сих пор не могу понять, какой урок я должна была извлечь из того пути. Что мне нужно взять оттуда?! Я не хочу ничего брать. Не хочу даже помнить об этом. И все же… эта дорога не была случайностью. Судьба слишком настойчиво меня туда толкала.

Еще когда мы с родителями жили в общежитии, я часто видела его с женой и ребенком. Меня удивляло — почему у такого красивого мужчины такая некрасивая толстая жена. Мне было мало лет, и я полагала, что браки заключаются только по любви. Какая наивная, а ведь я и сейчас так думаю. Вернее — я для себя не представляю другого.

Второй раз судьба чуть не столкнула нас на моем выпускном вечере, куда я не пошла, оставшись с Федькой. Тот мужчина выступал там и, несомненно, заметил бы меня, потому что я напомнила бы ему его обожаемую сестру, как потом и вышло.

Что было такого важного в том, чтобы мы были вместе?! Почему судьба оказалась столь настойчивой?! Ведь через год, в другом месте, совершенно при других обстоятельствах — она снова швырнула нас меня к нему. И уже так, что деться друг от друга было некуда.

Тут я должна хотя бы вкратце рассказать о том, что это за человек, потому что личностью он являлся уникальной.

Он был старше меня на шестнадцать лет. Когда мы встретились, ему исполнилось тридцать шесть, а мне двадцать. Звали его Саша, хотя настоящее его имя Султан. Он родился в Адыгее, в городе Майкопе. Мать — настоящая адыгейка, а отец из семьи кубанских казаков. Нет-нет, не смотря на свое происхождение, Саша был совсем даже русский, ничего от адыгейца в нем не было. Большую часть жизни он провел в Севастополе и в других российско-украинских городах. Чем он только не занимался! О его жизни можно было смело писать роман. Например, такой факт — еще в советское время он попал в тюрьму, вернее на поселение, за аварию. В конце срока, поругавшись с начальством, он сбежал, приехал в Севастополь и, с помощью знакомых, поступил на службу мичманом. С военным ансамблем он даже выезжал заграницу на гастроли! И все это — будучи в розыске за побег! Разве не удивительно? Таких курьезных случаев у него в жизни случалось очень много.

Главная его специальность была — артист. Артист оригинального жанра. Он окончил цирковое училище, учился у какого-то известного фокусника. Работал в разных цирках по стране, гастролировал. К моменту нашей встречи он уже успел стать отцом пятерых детей! И только двое последних родились от одной женщины. Звучит, конечно, дико, но, по его рассказам, все это были истории, в которых он не виноват. На первой девушке он женился как бы в шутку, просто указав пальцем на каком-то застолье. Не выдержав гастрольной жизни, жена сбежала к маме, и они развелись. Но она была беременна и родила сына. Вторая его жена, гражданская, работала вместе с ним в цирке воздушной гимнасткой. Она родила от него дочку. Когда его посадили в тюрьму, у нее началась своя жизнь, и они расстались. Тоже вроде он не виноват, да? Третий ребенок получился как-то совсем случайно, уже здесь, в Севасе. Женщина не захотела делать аборт, хотя у них не было отношений и родила ребенка для себя. Потом он переспал с дочкой какого-то местного воротилы, его заставили на ней жениться (как раз та полная дама, с которой я видела его в общежитии). Она родила ему двух последних детей. Пока строился их дом, они жили в общежитии. Как раз перед его встречей со мной, жена решила, что им больше не стоит жить вместе, я не знаю в чем там причина была — и они развелись. У него забрали все, что было — машину, деньги, имущество — и отпустили на все четыре стороны. Вот в таком виде я его и получила.

Не смотря на то, что достался мне Саша уже изрядно потасканным, он все еще был красив. Он обладал внешностью киноактера. Знаете, типаж примерно как у Джорджа Клуни. Плюс к яркой внешности — невероятное обаяние! Авантюризм, популярность у женщин, смелость, отличный кругозор, деликатность — он был просто герой, сошедший с киноэкрана! Идеальный мужчина! Именно таким он казался другим. И мне сначала тоже показался таким.

Обстоятельства моей жизни сложились так, что мне был необходим постоянный мужчина. Я слишком долго плавала в мутной водице этого города, который в те годы стал похож на какую-то готовую взорваться клоаку. Я устала. Мне нужен был мужчина, новая любовь. Кто-то, кто позаботился бы обо мне. К тому времени я давно перестала играть в дворняжку. У меня было много своих денег, я одевалась в лучших магазинах, мужчины сыпались к моим ногам, но все это было не то.

Султан давно засматривался на меня. Однажды он подошел и предложил мне работать танцовщицей в его труппе. Рассказал, что у него есть небольшой эстрадно-цирковой коллектив, с которым он ездит по гастролям, и им нужна танцовщица. Я подумала, что он пьян и просто выдумал эту историю, чтобы затащить меня в постель. Впрочем, я была совсем не против постели. Повторяю — внешне он мне очень нравился. Немного смущал его возраст, я не привыкла к общению с взрослыми мужчинам. Тем более — внимание такого человека волновало меня. И я подумала — ну что ж, раз он хочет таким изощренным способом меня соблазнить, я ему позволю. Иногда он подвозил меня домой, пока у него не отобрали машину. Никогда не приставал. Очень интеллигентно со мной разговаривал. Я тоже корчила из себя выпускницу института благородных девиц. Мне даже показалось, что он вовсе не интересуется мною, как женщиной, а действительно хочет заполучить танцовщицу в свой коллектив.

В конце августа мы случайно встретились в баре, где я часто бывала. Саша сидел не один, с молодым мальчиком лет восемнадцати, Валеркой. Я расположилась с ними. Саша рассказал, что Валерчик — его ассистент по фокусам. Мы разговорились обо всех этих интересных вещах, о моей будущей работе у него, все это под ужин и алкоголь, и не заметили, как время перевалило заполночь.

Транспорт уже не ходил. Саша сказал, что развелся с женой и теперь они с Валеркой живут в квартире у друга. Предложил поехать с ними, чтобы продолжить нашу интересную беседу уже там. Причем поклялся, что моя честь будет неприкосновенна. Он был очень убедителен, но я совсем не хотела, чтобы моя честь была неприкосновенна! Мы пошли пешком по ночному городу. С ним и правда было интересно. Он знал столько забавных вещей! Рассказывал мне секреты фокусов и истории о том, как он лечил людей гипнозом. Меня всегда такие вещи безумно увлекали!

Придя домой, мы почти до утра проговорили. Наверное, мы были пьяны, но это совсем не ощущалось. Валерчик пошел спать. Мы с Сашей легли на оставшемся диване. Конечно, все его разговоры о неприкосновенности моей чести оказались выдумкой. Хотя теперь мне трудно сказать, кто первый перешел Рубикон. Ведь если бы я сказала «нет» — он бы меня не тронул, это я знаю точно. Я казалась ему каким-то высшим существом, а не простой женщиной. Но я была простая женщина, и он мне дико нравился!

Первая ночь всегда самая прекрасная. А он был таким нежным любовником! К тому же он отлично знал женщин! Моя воля подавлена, честь растоптана, а сердце проглочено. Изумительная ночь! Я помню, как он шептал мне «ты будешь моей, я никому никогда тебя не отдам, я останусь с тобой». Я таяла от этих слов, я конечно была согласна, но уже тогда мое подсознание предательски шепнуло «эй, это страсть, а что будет, когда ты проснешься?!». Я сказала своему подсознанию — «иди к черту!». Я не выбирала эту дорогу, я просто позволила ему вести меня по ней. Все дальше и дальше…

Как это уже бывало в моей жизни — первая же ночь решила наши отношения. Я проснулась его женщиной. Теперь я жила его жизнью. Он не хотел меня отпускать ни на минуту! Мы поехали к администратору его труппы. На самом деле труппа принадлежала Валентине, женщине лет сорока пяти. Артисты собирались в ее квартире и обсуждали свои насущные проблемы и будущие концерты. Меня приняли довольно дружелюбно, но я поняла, что все считают меня очередной временной подружкой Султана.

Султан хотя и не был главным боссом, но на нем держалось все представление, поэтому он являлся правой рукой Валентины. Иногда он выступал в ночных клубах и пансионатах с другой дамой, певицей Катей. Катя казалась его ровесницей. Высокая, худощавая, полная энтузиазма и идей. Пела она весьма посредственно, хотя не без звездной болезни, но организатор из нее получался отличный. Так мы и ездили по концертам — то с Катей, то с Валентиной.

На первую поездку Султан взял меня с собой просто в качестве бесплатного приложения к себе самому. Валентина вывозила свою труппу на побережье, в пансионат, на два дня. Там-то я и увидела впервые моего нового мужчину во всей красе.

Когда заиграла музыка, и он вышел на сцену в белом костюме, с сигаретой — весь такой красивый и важный — у меня просто остановилось сердце от восторга! Саша выбрасывал сигарету, и тут же в руке у нее появлялась новая! Потом пошли другие фокусы. Особого реквизита у него тогда не было, но даже, то что он делал — было удивительно! Как я ни следила за его движениями, я не могла понять, как он это делает! Сейчас, глядя по телевизору на современных фокусников, набитых деньгами, я поражаюсь их непрофессионализму и кустарности того, что они делают. А ведь по телевизору так просто обмануть зрителей! Даже в процессе монтажа видео можно подтасовать кадры так, что все будет выглядеть идеально. Когда же человек что-то делает стоя перед тобой, у тебя на глазах — и ты все равно представить себе не можешь — как ему это удается? — вот тогда это работа настоящего профессионала. Я была поражена. Признаться, я до самого последнего момента не верила, что он артист.

На сцене он выглядел настоящей звездой. Его внешность, обаятельная улыбка, артистичность — это производило неизгладимое впечатление! Я смотрела на него и думала — неужели этот мужчина, на которого с восторгом устремлены сотни глаз — влюблен в меня?! Неужели он мой?! Он может взять себе любую женщину, зачем ему я? У меня кружилась голова.

Второй Сашин номер был несколько другой. Ему ассистировал Валерчик. Сначала зрителям раздали несколько конвертов с вложенными туда листками бумаги и ручкой. Зрители должны были написать на бумаге любую фразу и спрятать ее в конверте. После этого Султан брал закрытые конверты и, не доставая листка, читал написанную на нем фразу. Если вы думаете, что сквозь конверт можно увидеть то, что написано — вы ошибаетесь. Попробуйте это сделать, и сами убедитесь. Конверты, бумага, ручки — все было самым обычным. Но каким-то образом Султан действительно читал сквозь непрозрачный конверт! Потом был еще хороший номер — угадывание по пульсу человека его номер телефона. Для начала доброволец из зала писал на бумажке свой номер телефона, чтобы потом можно было сравнить, прятал его в шкатулку. Султан усаживал человека на стул, брал его руку, называл цифры и по изменению пульса угадывал правильные. Записывал в блокнот. Потом сверяли то, что он написал в блокноте и то, что было на листке в шкатулке. Номер совпадал! Все в восхищении, королева в восхищении.

Но самым удивительным номером было чтение мыслей на расстоянии. Это довольно стандартный номер, многие фокусники делают его, но он неизменно производит впечатление. Фокусник завязывает ассистенту глаза и оставляет его на сцене. Сам спускается в зрительный зал и подходит к любому человеку. Шепотом спрашивает у добровольца сколько ему лет, как его зовут, когда у него день рождения. Теперь, зная эту информацию, фокусник должен мысленно передать ее ассистенту на сцене. И ассистент правильно отвечает на все вопросы.

— К кому я подошел?

— К мужчине.

— Как его зовут?

— Александр

— Сколько Александру лет?

— Тридцать два.

— Когда у него день рождения?

— Седьмого июня.

Вот так примерно это выглядело. Именно так это слышали все, кто находился в зале. Разве не удивительно?! Мой пытливый ум забился в экстазе. Я тут же стала прислушиваться к вопросам, пытаясь разобрать какие-нибудь кодовые слова — ведь иначе и быть не могло! — но мне это не удалось! Вопросы были самые обычные, никаких кодов я не услышала! Если бы я не была близко знакома с Султаном, то решила бы, что это и правда какая-то мистика!

Почти все свое время я проводила с ним. Он сказал, что хочет, чтобы вместо Валерчика я ассистировала ему. Катя подобрала мне костюм — что-то восточное. Когда было запланировано выступление в ночном клубе перед взрослой публикой, Султан решил выпустить меня в первый раз на сцену. Впрочем, это была не сцена вовсе — просто летняя танцевальная площадка, а вокруг столики с посетителями. У него был всего один небольшой номер, тот, что с конвертами. Мне требовалось раздать конверты, а потом собрать их и стоять рядом с Султаном с подносом, на котором лежали закрытые конверты. Он брал по одному, подносил к голове и читал что там написано. От меня, как вы понимаете, требовалось совсем немного. Но как же я волновалась! Это было совсем не то, что подергать ногами со сцены!

Ошибка Султана заключалась в том, что он не рассказал мне секрета фокуса. То есть он сказал, что мне следует делать, как разложить конверты, но в чем секрет фокуса — так и не признался! Вообще-то я девочка неглупая и все схватываю налету, но мне обязательно надо объяснить механизм, я не умею действовать вслепую! Короче, я едва не завалила весь номер, потому что не правильно положила конверты. Если бы я знала, что именно он будет делать — то сделала бы все верно, а так… конечно Султан выкрутился из этой ситуации, все-таки профессионал, но я очень расстроилась. Уже в процессе фокуса я поняла, как именно он читает закрытые конверты, так что секрет я все равно узнала. В следующий раз я уже не была такой неуклюжей и все сделала правильно.

Довольно быстро я освоила и номер «чтение мыслей на расстоянии». А так же все другие номера. Концерты были нечасто и платили нам маловато. Султан по-прежнему жил в квартире у своего друга. Там же жил и его вечный спутник Валерчик. Это было не очень удобно, но я, как водится, была ослеплена страстью и готова была с любимым жить хоть на помойке. Все реже я появлялась дома. Мои собственные деньги очень скоро закончились, и теперь я была вынуждена рассчитывать только на своего нового мужчину, жить от концерта к концерту.

Как раз в тот момент, когда моя любовная эйфория достигла пика и слепоты, из армии вернулся Федя. Более неподходящего момента и быть не могло! Помню, какое-то время мне удавалось избегать встреч с ним, но однажды он все-таки застал меня дома. Я как раз вернулась из поликлиники, где мне удалили два зуба. Состояние у меня было то еще… Все-таки я согласилась пойти с ним в кафе, чтобы поговорить. Мне хотелось побыстрее объясниться, чтобы он больше не появлялся в моей жизни. Я ненавидела, когда прошлое засовывает лапы в мое чудесное настоящее. Чувство влюбленности всегда делало мою жизнь чудесной. Разговор не клеился. Федя пытался впарить мне очередную историю своей жизни под названием «как героически я служил в армии и сколько лишений испытал». Меня это больше не трогало. К тому же у меня болели зубы и голова. Что, впрочем, ни капли не трогало его. Он кое-что знал о той жизни, которую я вела, пока его не было, и сказал, что готов мне все простить. Я рассмеялась ему в лицо. Ну еще бы! Конечно он готов был все простить! Ведь я стала такой куколкой! Ухоженная девочка в дорогих шмотках. Просто его идеал женщины! Он звал меня к себе домой, я говорила — ты что, не видишь, что я больна? Мне только наложили швы на десны! А тебя интересует только секс!

У меня не хватало духу сказать ему, что я люблю другого, поэтому я выдумывала какие-то нелепые объяснения того, почему мы должны расстаться. Все это было так мучительно, так неприятно и запутанно… мне хотелось сбежать. Такое чувство, что когда люди расстаются, они стараются показать самое плохое, что в них есть. Я сказала ему: «Давай останемся друзьями, будем общаться иногда, но не более». Он ответил: «Ну да, ты хитро придумала. Я буду тратить на тебя деньги, водя по кабакам, а ты будешь со мной просто дружить!» Я чуть не задохнулась от возмущения. Сказала: «Мне плевать на твои деньги, я сама могу достать их сколько угодно!» — и ушла.

Вечером, обнимаясь со своим новым любимым, я обиженно рассказывала об этом происшествии. Он утешал меня и говорил — да, ты права, ты все сделала правильно. Мы занимались восхитительным сексом, и я думала — вот, то что я хочу. Это мой мужчина! Самый лучший на свете!

На следующий день я приехала домой. Кажется, я приболела и легла отдохнуть, у меня поднялась температура, может быть от зубов. В те дни я вообще постоянно болела. То эти зубы, то жуткий чуть ли не астматический кашель, то температура. Наверное, приступы страсти и эйфорической влюбленности, помноженные на стресс, здорово подсаживают иммунную систему. И вот я лежу дома, вся несчастная и больная, ожидая, когда немного приду в себя и смогу поехать к Султану. И слышу звонок в дверь. Федя. Он садится на моей кровати, мы снова мучительно обсуждаем наши погибшие уже отношения. Я снова не признаюсь, что у меня есть мужчина. Мне плохо, я хочу, чтобы он ушел, он пытается меня целовать, и это приводит меня в ярость. Я его прогоняю. Он сидит и плачет у меня под дверью. Я не могу выйти из дома, пока он не уйдет. Через какое-то время он уходит.

Оказалось, что Султан следил за мной. Или за моим домом. Видимо, мой рассказ о том, что из армии вернулся мой бывший парень, здорово разволновал его. Он увидел, как Федя вошел ко мне домой, и как потом вышел, спустя час. На улице у них произошла стычка. До сих пор я не знаю, что точно произошло, и что Султан сказал ему.

После этого Султан пришел за мной. Ничего про Федю он не сказал, только потом признался. У меня поднялась высокая температура, я едва стояла на ногах. Голова кружилась, и я падала. Мы почему-то поехали на троллейбусе. Впервые тогда я слегка разозлилась на Сашу — как он мог тащить меня через весь город, когда мне так плохо?! Все эти мужчины — бесчувственные свиньи, подумала я тогда.

Постепенно я стала узнавать больше о его жизни. Например, о том, что часто он играет в преферанс на деньги с какими-то темными личностями. Будучи фокусником, он знал всякие фишки, которые помогали ему выигрывать. К счастью, у него хватало ума вовремя останавливаться. Эти деньги, плюс концерты, помогали нам выживать. Но это были не те деньги, которых хватило бы мне — ведь за последний год я успела привыкнуть к жизни на широкую ногу. Мы решили снять квартиру и жить вместе. Я забрала из дома свои вещи и переехала в новое наше гнездышко. Теперь мы с ним стали одной семьей. Мне пришлось учиться готовить еду, выбирать продукты на рынке, наводить порядок. В первую неделю я очень страдала. Нет, не от своих новых обязанностей. Мне было страшно, что вот она — эта взрослая жизнь. И теперь я живу ею. Когда я была дома одна, то выходила на балкон и тихонько плакала. Вернуться домой я не могла — я уже давно чувствовала себя там лишней, слишком много проблем я принесла семье в последний год. К тому же постоянные скандалы матери и вечно пьяного отца стали невыносимы. Дороги назад не было. Я увязла.

Он был неплохим мужем. Выполнял все мои желания — на концерте к нам приблудилась собака, помесь дворняги и пуделя, я захотела ее взять — он позволил мне ее взять. Мне захотелось рыбок, мы тут же пошли на рынок и купили аквариум. Захотела крыску — и ее тоже он мне купил. Потом котенка, потом кролика. Наш дом стал напоминать приют для животных. Мне кажется, как человек более взрослый и опытный, он должен был остановить меня, но ему нравилось, когда я радуюсь, поэтому он позволял мне тащить в дом всю эту живность. Наверное, чувство ответственности было знакомо ему только на словах. Он веселил меня, когда были деньги водил по ресторанам, даже если это были последние деньги, и даже я понимала, что не стоит их тратить столь опрометчиво. Он жил настоящим, совершенно не задумываясь о том, что будет завтра!

В конце осени концерты кончились, и мы остались совсем без денег. Иногда он приносил какие-то гроши, которые ему удавалось выиграть в карты, иногда весь день где-то слонялся и приходил с пустыми руками. Я полностью зависела от него. Это было ужасно. Были дни, когда у нас совсем не было еды. Иногда эти дни шли один за другим. Я жила недалеко от мамы, но не могла пойти к ней поесть, потому что старалась делать вид, что у меня все хорошо. Все мои подруги в то время жили не намного лучше меня, поэтому не у кого было даже занять денег. Иногда я забиралась в тайник нашей крыски Раты, который она устроила в нижнем ящике плиты и ела припрятанные ею сухарики. Еще у меня была толпа животных, которых тоже нужно было чем-то кормить. Саша постоянно где-то ходил весь день, говоря, что ищет деньги. Не знаю где он их искал, на земле что ли? Скорее всего просиживал в кафе и играл в преферанс.

Каким-то образом нам удалось собрать свою концертную труппу. Валерчик, йог Лешка, удивительно харизматичный мальчик Серега-Маугли (как потом оказалось, нетрадиционной ориентации). Мы заказали афиши, сделали новую программу. Этот коллектив полностью принадлежал Султану. Сначала Маугли работал у нас администратором — договаривался о концертах и распространял билеты, потом, видя его таланты, Султан сделал его клоуном. Я вела программу, ассистировала в фокусных номерах и участвовала в репризах с Маугли. Большая часть представления держалась на Султане — он много чего мог делать помимо фокусов. Программа получилась неплохая. Мы начали ездить по школам и давать детские представления. Деньги, пусть и не очень большие, появились. Вскоре к нам присоединились силовые жонглеры — Вовка и Толик, очень красивые молодые парни, чуть старше меня.

Итак, у нас теперь была своя труппа! Мне не нравилось выступать на сцене, ведь есть большая разница между тем, чтобы просто танцевать и тем, чтобы говорить, общаться с публикой. Я не была профессионалкой и это, конечно же, бросалось в глаза. Я знала, что остальные ребята меня недолюбливают. Валерчик — за то, что я почти вытеснила его от Султана, Вовка и Толик — потому что считали меня непрофессионалкой и выскочкой. К тому же все ребята видели, что я обладаю безграничной властью над этим замечательным парнем Султаном и не позволяю ему панибратствовать с ними. Мой юный возраст, а мне тогда едва исполнилось двадцать, тоже не играл мне на руку. Единственный с кем я хорошо общалась, был наш Маугли. Мы с ним стали подружками. Могли пойти где-нибудь напиться и сплетничать часами напролет. Но и он пострадал от меня, когда я сказала Султану, что тот обманывает нас с билетами. Короче, на фоне чудесного всеми любимого Султана я казалась мелочной злобной стервой. Стервой, которую он безоговорочно слушается.

Насчет моей артистической импотенции ребята были не совсем правы. Дело в том, что все номера Султана, которые были связаны с «мистикой», я усовершенствовала и отточила до блеска. Уже давно в «чтении мыслей на расстоянии» ассистировала я, а не Валерчик. И я изменила код так, что теперь даже артисты, которые за кулисами слушали нас каждый концерт, не смогли бы разгадать секрет. Что до моих талантов как ведущей — то я ведь не училась на это никогда! Мне просто пришлось выйти и разговаривать с публикой, вот так вот, безо всякой подготовки. Это очень непросто. Но я делала это, потому что мы не могли себе позволить платить зарплату еще и ведущему.

Признаться, мне все не нравилось в моей новой жизни. Мне было трудно, почему-то почти всегда мне было трудно. Я как будто балансировала на какой-то неровной грани. Султан казался всем уверенным в себе человеком, на которого можно положиться. Но только я знала насколько иллюзорно это крепкое мужское плечо.

Весной Султан купил какую-то убогую машину, совершенно древнюю и раздолбанную. Он вывел меня на улицу, чтобы показать этот сюрприз, и я разрыдалась. Потратить все наши деньги на этот металлолом, когда нам нечем заплатить за квартиру! Я сразу назвала машину Кристина, так в романе Кинга звали машину-убийцу. Во время очередной нашей ссоры я оторвала от нее зеркало заднего обзора. Вообще ссорились мы просто страшно! Дрались, он выбрасывал меня на лестничную площадку вместе с животными. Мои руки были в синяках, а у него на лице периодически красовались фингалы от моих кулаков. Однажды я ударила его по голове бутылкой из-под шампанского, удивительно, что не убила. Во время таких ссор со мной случались настоящие нервные припадки! Так что в том, то однажды я оторвала зеркало в его машине, не было ничего удивительного.

Через неделю мы попали в аварию. На заднем сиденье была моя мама и маленький брат. Еще одна жирная капля в мое чувство вины перед мамой. К счастью, никто не пострадал, но сильно пострадала машина, которая в нас врезалась. Виноваты были мы. Когда я почувствовала удар, первая фраза моя была «Ну, и насколько мы попали?». Он поразился моему самообладанию. Он не знал, что я человек кризиса. Мелкие проблемы разрушают меня, а крупные мобилизуют.

После обычных в таких случая разборок, я успокоила его и сказала, что нам не достать тех денег, которые мы должны отдать. И ему придется поехать и взять их у родителей. Я знала, что с родителями у него очень натянутые отношения, видимо они давно отчаялись ждать, когда из сына выйдет что-нибудь путное. Но какие-то деньги у них были. Мы должны были отдать долг во что бы то ни стало — хозяин побитой машины грозился бандитами. Сумма была не очень большая, просто ее следовало отдать как можно скорей. Мы бы не заработали ее.

Султан уехал в Майкоп к родителям, я осталась одна. Когда он задержался, я начала нервничать. На носу были концерты, билеты проданы. Маугли истерил. Кроме того, ко мне каждый день приходил владелец машины и требовал деньги. Тогда еще не было мобильных телефонов, чтобы позвонить и сказать «Где тебя черти носят, почему ты все это повесил на меня?!». В день концерта он все-таки вернулся. Привез только часть денег. Родители ему не дали эту сумму, а дала его любимая младшая сестра Иришка. Чтобы закрыть долг, мы отдали раздолбанную Кристину какому-то бандиту. Но проблемам не было ни конца ни края.

Из квартиры нас выгнали, какое-то время мы жили у его знакомой девицы. Собака Алиса сбежала, а потом вернулась беременная. Крысу и кролика мы отдали знакомым. Рыбок забрал йог Лешка. Кота тоже кто-то усыновил.

Весной мы поехали на первые гастроли в Геническ. Там прошерстили окрестные школы. Это были неплохие гастроли, все остались довольны, мы привезли немного денег. Сняли времянку в частном доме у одного деда. Алиса родила щенков. Мы прятали их, но дед как-то узнал и сказал, что от щенков мы должны избавиться. Деньги у нас быстро кончились, кормить собаку было нечем, и мы отпускали ее на улицу, где она что-нибудь находила себе на помойках. Алиса — это мой большой грех. До сих пор мне больно вспоминать, как я с ней поступила. Она была очень привязана ко мне. Даже не знаю, что меня может оправдать — наверное, ничего. Султан часто говорил, что мы должны избавиться от Алисы и щенков, пока дед не выгнал нас. Мы очень мало платили за времянку, позволить себе другое жилье не было никакой возможности. Редкие концерты приносили гроши. Я до последнего старалась удержать Алису, но постоянные нервотрепки, скандалы с дедом сводили меня с ума. Султан еще, не будь дураком, притащил домой щенка кавказской овчарки, кто-то подарил его ему. Он знал мою слабость к животным! Такого щенка я никогда в жизни не видела! Просто чудо! Я тут же влюбилась в него и не могла выпустить из рук! Султан сказал, что для того, чтобы оставить щенка, мы должны избавиться от Алисы и ее щенков. Я сказала — хорошо, отнеси их куда-нибудь. Он положил щенков в ящик, Алиса пошла следом. Отнес их к рынку и там оставил. Потом рассказал мне, какими глазами Алиса смотрела на него, когда он уходил. Она не могла бросить щенков. Я пишу это сейчас и плачу. Такое страшное предательство я не могу себе простить. Самое страшное, что мы оставили себе одного из щенков. Потом и его, такого крошечного, Султан отнес куда-то и оставил, не буду писать, в чем была причина. А я, избавившись от собак, которые мне мешали, полностью ушла в заботу о своем кавказце Трое. Его я по-настоящему любила. По утрам я ехала на рынок и на последние деньги покупала для него мясо. Для меня он стал моим ребенком. Какая-то незримая связь установилась между нами. Говорят, кавказские овчарки признают только одного хозяина. Так и есть. Я отдавала ему все! Глупо писать про мою любовь к нему после того, как я так чудовищно поступила с Алисой. Он действительно много для меня значил. Наверное, в те месяцы, когда Трой жил с нами, между мною и Султаном наладилась какая-то гармония. И мне было хорошо. Пришло лето, и мы снова стали зарабатывать деньги. Иногда выезжали на гастроли куда-нибудь на побережье. Конечно, хватало только на повседневную жизнь, не больше — ведь организация концертов сама по себе стоит немалых денег — зарплата артистам, аренда транспорта, аппаратуры, помещения. Нам оставалась самая малость, но, по крайней мере, мы не голодали. Иногда после концерта мы шли в летний ресторан. Трой всегда сопровождал нас, ложился под мой стул и ждал, когда мы закончим трапезу. Потом мы шли по ночному городу домой, ведя его на поводке.

Я ничего не пишу про нашу с Султаном интимную жизнь, потому что она давно уже не доставляла мне особого удовольствия. Я охладела к нему еще когда мы сняли ту первую квартиру. Секс стал досадной обязанностью. В основном я старалась лечь спать попозже, когда он уже засыпал. Моей страсти хватило, наверное, только на первый месяц наших отношений, а потом она угасла сама собой. Но я по-прежнему говорила себе, что люблю его. Хотя любила ли я его хоть когда-нибудь? Не уверена.

Мы готовились к новым большим гастролям. Я должна была выехать первая, с новой девушкой-администратором и Толиком, силовым жонглером. У Толика была машина, на ней мы и собирались ехать. В Бердянске нам следовало снять жилье, организовать концерт в кинотеатре и вызвать труппу, когда билеты уже будут продаваться. Я ехала как главный администратор, чтобы договориться о проведении концерта и координировать действия остальных. Позже к нам собиралась подъехать Жанна, которая тоже должна была делать рекламу и продавать билеты.

До выезда оставалось несколько дней. Однажды, рано утром, Султан грузил аппаратуру, которая стояла у нас дома в машину, чтобы куда-то отвезти. Дверь во двор была открыта, Трой как-то незаметно выскользнул, и больше мы его не видели. Когда я проснулась, бросилась его искать. Я ходила по всем улицам, звала его, плакала, прислушивалась к собачьему лаю, надеясь узнать его! Но не смогла найти. Во мне что-то умерло в тот день, но в глубине души я понимала, что иначе и быть не могло. Трой — это плата за то, что я бросила Алису.

Через несколько дней я уехала в Бердянск с Толиком и новой девушкой. Я очень надеялась, что пока Султан здесь, он найдет Троя. Мне не хотелось верить, что он отдал его кому-то, потому что понимал, что на гастролях молодой дурашливый пес станет обузой. Я и сейчас не верю в это, но…

Мы уехали. В моей жизни с Султаном было много всего, что шло вразрез с моими природными способностями. Я постоянно попадала в ситуации, которые мучили меня, потому что совершенно противоречили моему характеру! Подружки завидовали — такая интересная жизнь! Гастроли, сцена, Ольга настоящая артистка! Но я ломала себя каждый раз, когда выходила к микрофону и знала, что там, за кулисами, все шепчутся о том, какая я никудышная ведущая, да и зрители в зале видели, что я не профессионалка. День за днем я вынуждена была заниматься тем, к чему у меня никогда не было тяги. Нам часто негде было жить, и Султан тащил меня на квартиры своих друзей. Я ненавидела это и считала унизительным! А он, очаровав их и обаяв, не считал зазорным даже то, что мы питались на их деньги. Для него это было нормальным! Я же очень страдала. Люди, которые работали у нас в труппе — не только артисты, но и администраторы — были давними знакомыми Султана и ко мне относились с неприязнью. Считали, что я манипулирую им, и все плохое, что происходит в нашей труппе — моя вина. Люди склонны обелять того, кто им нравится. Для них я была злобным серым кардиналом. Против меня постоянно зрели какие-то заговоры! В такой атмосфере я жила день за днем во время выездных гастролей. Султан — любимый всеми демократичный босс, я же аристократка, которая пытается расставить людей по местам. И он у меня на поводке.

Та поездка на гастроли, во время которой я должна была выполнять роль босса и куратора — вылилась для меня в настоящий кошмар. Меня никто ни капельки не уважал и не хотел слушаться. Я пыталась заставить людей работать, но девчонки — Жанна и та новенькая, стеснялись ходить по школам и рекламировать наш концерт. Без рекламы же, как уже давно я убедилась, билеты никогда не распродавались. Естественно я злилась и выговаривала им за то, что они взялись за работу, которой не умеют заниматься, и теперь нас ждет провальный концерт. За это они еще больше меня ненавидели. Но разве я была не права? Зачем они брались за работу, которой теперь стеснялись заниматься? Зачем согласились ехать? Я оплачивала им квартиру, платила суточные каждый день, а они только жаловались и едва шевелили задницами!

Мы сняли две комнаты в пятикомнатной квартире у одной девицы, которая жила со своим младшим братом лет пятнадцати. В одной комнате спали мы с девчонками, в другой Толик. Я надеялась, что Толик поможет мне, когда я пойду в администрацию города брать разрешение на проведение концерта (так было нужно), но он отказался, заявив, что ехал сюда только как шофер. А ведь я никогда не занималась этим! Мне было так страшно! Я совершенно не умела общаться с людьми, тем более со всякими должностными лицами в их чопорных кабинетах! Я не умела давать взятки и вообще заводить об этом разговор. Не умела обаятельно улыбаться и кокетничать. Вообще, что называется, у меня по жизни был язык в заднице. До сих пор помню, как я получала это разрешение. Сидела на краешке стула и что-то жалким голоском мямлила, совершенно себя презирая в этот момент. Разрешение мне все-таки дали. Теперь моя работа заключалась лишь в том, чтобы давать пинка нашим девочкам, чтобы они расклеивали афиши и распространяли билеты.

Мои спутники быстро сдружились с девочкой, которая сдавала нам жилье. Между собой они тоже сдружились. Но я оставалась персоной нон-грата. Меня постоянно старались как-нибудь зацепить, уязвить. Конечно, я же была распоследней сучкой, которая только командовала и не понимала их проблем. Им было плевать, что мне нужны деньги от продажи билетов, чтобы послать Султану, который без этого не мог выехать с группой. Плевать, что на мне лежала вся ответственность за будущий концерт и гастроли вообще, ведь мы собирались надолго остаться здесь. Я чувствовала себя ужасно. Иногда уходила бродить по городу до поздней ночи, чтобы не видеть никого. Однажды мы с Толиком пошли в бар пропустить по кружечке пива. Незаметно разговорились и набрались так, что едва стояли на ногах. Надо сказать, Толик, не смотря на то, что в душе оказался откровенной тряпкой, внешне был очень красивым. Смотрели сериал про Дункана Маклауда? Так вот Толик один в один походил на главного героя. Алкоголь и мое отчаянное чувство одиночества толкнуло нас в постель. Наверное, мне просто хотелось, чтобы кто-то утешил меня и помог. Но ничего хорошего не вышло. Я думаю, протрезвев, Толик просто испугался того, что произошло. Султан, не смотря на то, что умел быть обаятельным и милым, мог быть и опасным. В прошлом он профессионально занимался боксом, к тому же вырос он среди людей с восточным менталитетом. И учтите еще, что он безоговорочно мне верил. Сделал бы виноватым кого угодно, только не меня. Я помню, мы сидели с Толиком на кухне после этого всего и боялись смотреть друг другу в глаза. После этого наши отношения стали еще хуже. Сейчас я понимаю, что все было бы иначе, если бы со мной поехал, не Толик, а Вовка, второй силовой жонглер. Он был совершенно другой и, я уверена, во всем бы мне помог. И в постель точно не потащил бы. Даже сейчас, спустя десять лет, мы с ним общаемся иногда в интернете. Он хороший человек. Но в те дни со мной рядом оказался Толик, а не он. И все вышло, как вышло. Я одна — и вокруг враги. Апофеозом всего этого кошмара оказалось то, что брат хозяйки квартиры влез ко мне в комнату и украл почти все деньги, которые у меня были. Доказать воровство я не могла, хотя все понимали, что больше некому. Его комната с нашей соединялась общим балконом. К тому же у пацана после этого вдруг появилась наличка.!

Кое-как мы все-таки сделали первый концерт. Оставаясь в Севасе, Султан должен был найти деньги на выезд к нам, арендовать транспорт и аппаратуру. Я была уверена, что он что-нибудь придумает, и он придумал. Пошел к моей маме и попросил, чтобы она заняла для него деньги у моих родственников! Мама безропотно это сделала! Когда я узнала, готова была его убить. У меня и так плохие отношения с родней были, а он еще и повесил на меня долг!

Месяц наверное мы давали концерты в Бердянске и его окрестностях. Почти каждый концерт бил нас по карману, потому что администраторы работали из рук вон плохо. Единственным грамотным в этом деле оставался Маугли, он обладал даром организатора, но теперь Маугли работал на сцене и просто физически не мог разорваться и туда, и туда. Оставались только мужеподобная девица Жанна и новая девочка. От новой девочки совсем не было толку.

Последний концерт у нас был в какой-то деревне. Уже до него стало очевидно, что мы по уши в долгах. Задолжали артистам, водителю — всем! О том, чтобы отдать долг моим родственникам уже речи вообще не шло. Вся наша труппа тихо ополчилась на меня. Они были уверены, что у нас есть деньги, но я не позволяю Султану отдать их артистам. Какая нелепая ошибка! С чего они взяли, что я такая коварная? Будь у меня наличка, я бы раздала все до копейки, лишь бы не чувствовать себя обманщицей. У Султана осталась от концертов какая-то небольшая сумма, ее бы не хватило, чтобы раздать всем. Он хотел расплатиться хотя бы с водителем, а с труппой уже потом, в городе. Но водитель присоединился к обиженным и не захотел брать денег — типа, или всем, или никому.

Когда мы вернулись домой, то сразу съехали с квартиры, потому что платить было нечем, перевезли все вещи ко мне домой. Султан делал вид, что ищет деньги, чтобы отдать долги. Где-то пропадал целыми днями. Однажды, когда я была дома одна, приехали Вовка, Толик и еще один парень, который у нас подрабатывал иногда администратором — Костик Кот. Я знала, что он как-то связан с местными бандитами. Видимо, именно поэтому они его и взяли. Для устрашения Султана. Я открыла дверь, они сказали, что заберут реквизит Султана и будут держать у себя, пока мы не вернем деньги. Я не пустила их, тогда Толик отшвырнул меня от двери, и я ударилась головой. Надо сказать, я тут же успокоилась. Сказала — что ж, вы сами на это нарвались. Заходите, забирайте.

Вовка с Котом чувствовали себя очень неуютно, особенно после того, как Толик толкнут меня. Они забрали реквизит и уехали. Я дождалась Султана и сказала, что он полный мудак, раз довел до такого, чтобы ко мне в дом вламывались эти упыри и еще и били меня. Для меня самым страшным было то, что мама узнает о моих проблемах. Еще до Султана, в смутные период моей жизни, ко мне в дом вламывался человек с пистолетом и угрожал матери. Это были мои дела, но тот человек решил, что раз ему не удается запугать меня, он сделает это с моей матерью. Там много чего было потом, и милиция, и засады… С тех пор я жутко боялась, чтобы хоть что-то из моей авантюрной жизни коснулось матери! Слава богу, что ребята приехали, когда ее не было дома. Если бы они нарвались на нее, я бы никому этого не простила.

Султан заявил, что поедет и убьет ударившего меня Толика, я ответила, что если он хотя бы дернется сейчас, вообще обо мне сможет забыть. Я сказала, что буду защищать себя своими собственными методами. Мы поехали в милицию. Там я объяснила все знакомому менту. Тот сказал, то они не хотят заводить дело, но попробуют все уладить. Мы назначили встречу с Толиком, Вовкой и Котом. Помню, это было на Ушакова, в летнем кафе.

Я отвела мента в сторону, посмотрела на него полными слез глазами и сказала: «Я так боюсь их, я боюсь, что они меня будут преследовать! И знаете, этот Костя — он вообще бандит!»

Мент объяснил им, что то, что они сделали, это ограбление, к тому же с применением насилия. То что мы должны им деньги — это еще надо доказать, никаких договоров мы не заключали с ними, а вот то, что они ко мне в квартиру вломились и забрали вещи — это уже статья. Я сидела за спиной у мента, смотрела на Толика и улыбалась. Ему не следовало поднимать на меня руку. Никому нельзя бить слабых хорошеньких девочек и вламываться к ним домой.

Ночью, пока я пила в баре с Султаном, заливая алкоголем стресс, Толик привез реквизит ко мне домой и вежливо передал его моей маме. Впрочем, мне было плевать на реквизит, важно было то, что он меня толкнул и вообще появился в моем доме. Ведь мы на самом деле собирались отдать долги после следующих концертов, к чему были все эти демонстрации?! Я сказала Султану, после того, что он сделал — мы им больше ничего не должны.

В городе оставаться не имело смысла. Мы уехали в Кривой Рог, где у Султана якобы было много знакомых и даже какой-то супер-пупер близкий друг.

В Кривом Роге мы прожили всю зиму. Гражданская жена этого друга была хозяйкой большой трехкомнатной квартиры, у них мы и поселились. В городе царила страшная нищета и безработица. Друг работал на заводе, где им несколько месяцев не платили зарплату. Иногда выдавали мешок свежей рыбы или сахар, чтобы люди вообще не сдохли с голода. Рыбу жарили и ели. Из сахара делали бормотуху и пили ее. Бутылка дешевой водки казалась каким-то изысканным праздничным напитком. Особенно хорошо я запомнила водку «Симфония» со вкусом конфеток дюшес.

Сами мы раз в неделю работали в ночном клубе с нашими номерами. Денег не хватало даже на питание. На улице стояли страшные морозы — совсем не то, что в привычном Крыму. Когда на следующий день после концерта я шла на рынок, чтобы купить дешевой еды нам на всех, я в ужасе смотрела на женщин, которые там торговали печеньями вразвес или еще чем. Как они могли целый день простоять на таком холоде?! Руки у них были какого-то жуткого сине-черного цвета. Лицо, покрыто жесткой задубелой кожей. Я смотрела на них и думала — нет, я так не смогу! Пусть мы плохо живем, но зато я не стою на морозе на рынке.

Мне было очень трудно жить в таких условиях. Нет-нет, то, что мало денег — это я могла пережить. У моих родителей никогда не хватало денег, поэтому я еще в своей семье научилась экономить, выбирать что подешевле. Больше всего меня угнетало, что мы живем у чужих людей, как какие-то приживальщики. Даже если это его друзья — все равно должны же быть какие-то рамки! Мы приперлись, поселились и живем. Разве это нормально? Я старалась пореже выходить на кухню, попадаться хозяевам на глаза. Они были хорошие общительные люди, но я сама по себе бука и мне казалось, что если я буду реже мелькать перед ними, то не буду их раздражать. Они же решили, что я просто высокомерная зазнайка. История повторилась — Султан хороший, милый, добрый, я — злая гордая сучка, которая им манипулирует и портит его.

Интересное наблюдение — почему-то именно когда я жила с Султаном, люди во мне видели плохого высокомерного человека. Никогда потом такое не повторялось! Я не понимаю, в чем тут дело. Да, рядом с ним, таким активным и компанейским парнем, я старалась быть в тени, помалкивать. К тому же его друзья все были старше меня, а я никогда не умела адекватно общаться с теми, кто старше. Может именно моя природная сдержанность и стеснительность заставляли людей видеть во мне какие-то отрицательные черты. Не знаю.

Когда нас вызывали в клуб отработать на корпоративе или свадьбе, я смотрела на этих богатых людей и чувствовала себя человеком второго сорта. Еще год назад у меня было полно денег, и богатые мужчины звали меня замуж. Но я не хотела выходить замуж за нелюбимого, да и вообще замуж. И теперь я смотрела на Султана и не могла понять, а почему же я с ним?! Разве я люблю его?! Почему я смирилась с этой жалкой нищей жизнью? Ради чего? Он поддерживал во мне надежду на то, что еще чуть-чуть, и мы заживем лучше, у нас все наладится, но ничего не происходило. Он старше меня, взрослый мужчина, почему он обрекает меня на такую жизнь?! Можно было плюнуть на все, уехать. Но я не представляла, как дальше жить. Самой. Без него я совсем пропаду. Почему я так думала? Быть может, он и правда каким-то образом загипнотизировал меня?

Однажды хозяева не выдержали и начали мне высказывать все, что они обо мне думают. В принципе они говорили все как есть — и то, что я плохая хозяйка, и то, что я не выхожу к ним поболтать, и то, что я плохо влияю на Султана. Все это было сказано в какой-то унизительной обидной форме. Да, по делу, но не совсем справедливо. Я чувствовала себя чудовищем. Но чудовищем разъяренным. Мы сцепились. Султан поругался с ними из-за меня, и мы прям ночью ушли. Пошли к очередному его другу, у которого прожили еще три дня. Друг был инвалидом, в аварии потерял ногу, но сумел найти свою нишу в бизнесе. У него имелось два грузовика, он возил лес откуда-то из-под Киева. Султан надеялся, что тот его пристроит поработать. Друг жил с женщиной и ее десятилетней дочкой. Кажется, друга звали Сергей, жену Наташа. Там интересная история у них была. Раньше, до аварии, Серега жил с другой семьей, а Наташа была его любовницей. Когда он потерял ногу, с женой развелся, и Наташа взяла его жить к себе. Видимо, очень любила. Но он обузой вобщем-то не был, содержал их, не смотря на свое увечье, все время в делах. На этот раз я прожила у них всего три дня и уехала к матери. Султан нашел мне деньги на билет, кажется, у Сергея занял. Султан заверил меня, что будет тут работать с Серегой, пришлет мне деньги на жизнь, а потом, когда заработает достаточно, я смогу приехать к нему сюда опять. Мне было плевать, я просто не хотела больше оставаться в этом городе.

Я уехала к маме. Без денег. Надеясь, что он сможет все наладить, надо немного подождать. Я не могла устроиться на работу, потому что понимала, что Султан в любой момент приедет и сорвет меня с места. Кое-какие деньги на жизнь я находила. Гера жила в Одессе с мужем, Оксана почти не общалась со мной, семья и ребенок забирали слишком много времени. Иногда я ездила к Витке, только с ней и поддерживала отношения.

Как-то раз Султан приехал на недельку, мы побыли вместе, потом снова уехал. Сказал, что с Серегой замутили они какой-то бизнес. Возят лес. И скоро, очень скоро, мы заживем совсем прекрасно. Серега нашел для него малосемейку в Кривом Роге. Султан теперь жил в своей квартире, пусть и убогой. Еще немного, и он сможет меня перевести с собой. Он оставил мне адрес на листке бумаги и уехал. Я еще месяц прожила одна. Это было так тоскливо, жить в ожидании неизвестно чего. Пришла весна. Я устала от этого подвешенного состояния. У меня скопилась небольшая сумма денег и я, повинуясь порыву, села на поезд и поехала в Кривой Рог. Таксист отвез меня по нужному адресу. Я подошла к двери и стала звонить. Мне показалось, что за дверями кто-то был, я услышала движение, но мне не открыли. Я подумала, что мне просто послышалось. До сих пор не знаю, как там было на самом деле. Вполне возможно, что он там был с женщиной. Султан всегда мне клялся, что пока он со мной, у него не было ни одной женщины. Вполне возможно, что это ложь.

Я написала записку, что поеду к Наташе, и буду там его ждать.

Просто чудо, что мне удалось найти квартиру Наташи. С моим пространственным кретинизмом я бродила часа два между домами в ее районе и не могла узнать какой же из домов ее. Наташу с дочкой я встретила у подъезда! Вот повезло так повезло! Она накормила меня и рассказала, что Серега уехал с Султаном за лесом, вернутся через пару дней, я могу подождать у нее.

Султан появился через пару часов! Рассказал какую-то нелепую историю, что собирался поехать с Серегой, но передумал и был у друга в гостях. А теперь вот вернулся, увидел мою записку и примчался ко мне. Сейчас я понимаю, что история была шита белыми нитками. Особенно если вспомнить, что я слышала движение за дверью. И все-таки я поверила.

Несколько дней мы жили на широкую ногу на деньги, которые я привезла с собой. Ходили в ближайший бар каждый день. Там у него уже была куча знакомых, особенно женщин. Я думала, наверное, они мне завидуют, что у меня такой замечательный парень. Сейчас я понимаю, что некоторые из женщин наверняка посещали холостяцкое жилище Султана, пока я жила в Севасе. Тогда я не могла даже предположить такое! Не потому что наивна, просто он действительно меня любил как-то фанатично. Пожалуй, мне бы даже стало легче, если бы я узнала, что он мне изменял. Но даже сейчас я до конца не верю в его измены. Или в то, что могло быть, такое, что он ушел бы из моей жизни к другой женщине. Нет, это просто невозможно.

Мы жили в однокомнатной крохотной квартирке, Султан говорил, что она нашла, осталось только оформить документы. Жилье в этом городе не стоило почти ничего. Мне кажется, он пользовался тем, что я слепо любила животных. Когда я приехала к нему в Кривой рог, он ту же принес мне щенка. Я растаяла. Думаю, он хотел вернуть те хорошие времена, которые были у нас, когда я любила Троя. Но Трой был служебной собакой, а щенок оказался какой-то декоративной породы. Маленький, дурашливый, обожающий весь мир. Это было не мое. Я всегда любила серьезных собак. Тем не менее, щенок на какое-то время захватил мое внимание.

Мои деньги быстро закончились, Султан привозил иногда от Сергея копейки, на которые снова приходилось как-то выживать. Я жалела, что приехала, но и возвращаться к маме тоже не хотелось. Однажды он сказал, что они с Сергеем уезжают за лесом на несколько дней под Киев. Командировка дней на пять. Он оставил мне немного денег и уехал. Я распределила, как могла, эти деньги, если не сильно шиковать, то мне действительно их хватало. Пришлось, правда, купить летнюю обувь. Уже был май, а я по-прежнему ходила в осенних ботинках, больше у меня ничего не было.

Мы остались со щенком. Телевизора не было, но зато на полке стояло множество книг, в основном на украинском языке. Я читала их целыми днями, в конце концов, даже стала этот язык понимать. Особенно запомнился мне «Дон Кихот» на украинском. Днем мы со щенком ходили на речку, недалеко от дома. Там был небольшой городской пляж. Я хорошо загорела. Мне было очень скучно в этом чужом городе, я думала, хорошо бы с кем-нибудь познакомиться, но почему-то никто никогда ко мне не подходил. Я смотрела на себя в зеркало и недоумевала — такая хорошенькая стройная девочка. Загорелая, с ясными голубыми глазками. Почему никто не знакомиться со мной? Надо сказать, что все те два года, что я жила с Султаном, вокруг меня был какой-то вакуум. В том плане, что мужчины вообще не приближались ко мне, даже когда я жила у мамы одна. Нет, что-то иногда случалось, но всегда очень незначительное. Например, в Севасе я как-то встретила Костика Кота, того самого, который приходил ко мне забирать реквизит с Толиком и Вовкой. Между нами что-то завязалось, но быстро сошло на нет. А вот так вот, чтобы кто-то извне, не знакомый вошел в мою жизнь — такого не было. Я как будто была накрыта шапкой-невидимкой.

Прошло пять дней. У меня не было с Султаном никакой связи, я не знала когда он вернется и ждала его каждую минуту. От одиночества уже форменным образом съезжала крыша. Он не приезжал. Прошла неделя. Деньги закончились. В доме оставался еще мешок картошки и пара килограмм сахара. Мы со щенком ели эту картошку. Я понимала, что для щенка такая еда не годится и приходила в отчаяние. У него началось расстройство желудка. Мне хотелось оставить его на улице, чтобы кто-то подобрал и накормил, но рука не поднималась. Я пыталась ходить по квартирам и продавать эту картошку. Знали бы, чего мне это стоило, с моим-то характером! Такое унижение! Никто не покупал…

Я не понимала, почему Султан не возвращается. Прошло уже больше десяти дней! Как он мог вот так вот бросить меня в чужом городе?! Ни денег, ни телефона — ничего! Я просто сидела в этих четырех стенах и сходила с ума. С больным щенком. Мне казалось, что вокруг меня кипит жизнь, а я будто похоронена и забыта. Такое страшное чувство… и самое плохое — это неизвестность и постоянное ожидание — вот, сейчас в замочной скважине повернется ключ! Но только тишина в ответ… час за часом, день за днем. А может он умер? Разбился на машине, а я и не узнаю об этом. Так и буду сидеть тут и ждать…

В конце концов, я решила поехать к Наташе, жене Сергея, и узнать, что там случилось. Я бы давно это сделала, но Кривой Рог очень большой город. Пешком не добраться, а денег на автобус у меня не было. К счастью, Гера еще давно сделала мне какой-то курсантский проездной, иногда с ним можно было проехать, а иногда высаживали. Я решила воспользоваться им и добралась-таки до Наташи. Та рассказала мне, что Султан и Сергей задержались, какие-то трудности, машина сломалась. Когда приедут — не известно.

Мне было стыдно признаваться ей, в каком я бедственном положении оказалась. Я как бы невзначай попросила, чтобы она заняла мне деньги на билет в Севастополь, но она сказала, что у нее самой очень мало. Конечно, она понимала, что Султан ничего ей не вернет. Когда она пригласила меня поужинать с ними, я деликатно ковырялась в тарелке и размышляла о том, что я все-таки аристократка. Несколько дней проведя почти без еды, я нашла в себе силы кушать как настоящая леди. И думаете, это меня радовало?! Нисколько! Принцесса может выжить только во дворце. А вот так вот, выброшенная на улицу безо всяких средств к существованию — принцесса беспомощна.

Каждый день я стала приезжать к Наташе, она просила меня посидеть с ее дочкой, пока она работала. Для меня это была возможность пообщаться с живыми людьми и поесть. На балконе у них стояла трехлитровая банка с засоленными пожелтевшими кусками сала. Я всегда относилась к салу «это люди не едят», но теперь прогорклое это сало могло мне дать возможность приготовить дома ужин. Картошка еще оставалась, а если пожарить ее на сале, она становилась более питательной. Попросить у Наташи это сало мне было стыдно, повторяю, я не хотела, чтобы она поняла, в какой я ужасной ситуации. Поэтому, играя с девочкой, я стыдно воровала эти куски и, завернув в бумагу, засовывала себе в сумку.

Какая ирония — принцесса никогда не станет просить милостыню, принцесса лучше украдет! В этом была вся я.

Однажды Наташа сказала, что к Султану и Сергею выезжает человек на своем грузовике, и может меня взять с собой. Она договорилась, что он ночью подберет меня на площади. Я кинулась домой, нужно было что-то придумать с собакой, он не хотел брать ее, и Наташа тоже не хотела. Я постучалась к соседям, открыла девушка, я оставила ей ключи и попросила заходить ко мне и наливать щенку воду. Мне было очень неудобно просить незнакомого человека еще и кормить собаку, ведь я не могла ни копейки денег оставить ей. Я понадеялась, что она сама догадается. Наташа уверила меня, что я уеду всего дня на два, а потом мы с Султаном вернемся.

Полночи я прождала на площади, но грузовик так и не приехал за мной. Потом этот человек сказал, что он меня не нашел. Не знаю, может я что-то перепутала, а может он просто не захотел меня брать.

Я вернулась домой, забрала у девушки ключи и проревела остаток ночи от отчаяния. Я ненавидела Султана! Взрослый мужчина, как он мог со мной так поступить?! Как мог оставить меня одну на две недели?! Я не умела выживать в таких ситуациях, просто не умела! Мне было стыдно за эту картошку, которую я пыталась продавать, за ворованное прогорклое сало, за поездки в автобусе без билета, за несчастного щенка, страдающего возле меня. И, что самое страшное — я не видела, когда это все закончится! Когда я выберусь из этого кошмара?! У меня совсем не оставалось сил… Наверное, можно было найти какой-то выход, придумать что-то, отправить телеграмму матери — но я больше не решалась просить деньги у Наташи после того, как она отказала мне. Я стала не заложницей жуткой ситуации, в которую попала — я стала заложницей своей собственной гордости и принципов. Я не справилась.

Через пару дней Наташа с дочкой собрались ехать в отпуск. Сергей с Султаном жили под Киевом в каком-то заброшенном доме отдыха, у них не было денег, чтобы выехать оттуда. Наташа ехала к ним и сказала, что возьмет меня. Не помню, как там они договорились с Сергеем по телефону, но получалось, что я приеду туда с ней, а потом мы с Султаном сразу уедем. То есть за два-три дня должны были уложиться.

Мне снова нужно было что-то придумывать со щенком. Я собрала остатки наглости и снова постучала в дверь той девушке, но никто не открыл. Я раздумывала, как лучше поступить. Наверное, нужно было просто оставить щенка на улице. Но мне стало его жаль, поэтому я налила ему воды, наложила картошки и заперла в квартире. Не знаю, где в тот момент был мой мозг. Я уверяла себя, что это всего на два дня. Можно меня осуждать, да я и сама себя осуждаю теперь, но к тому времени я уже слегка сошла с ума от всего, что пережила.

Мы поехали в Киев, оттуда приехали в пансионат в лесу, где застряли наши мужчины. В первый день я вообще не разговаривала с Султаном, столько ненависти и ярости во мне накопилось. Он уверял, что его вины здесь нет. У них совсем не осталось денег, к тому же он полностью зависел от Сергея.

Я простила его только лишь потому, что эти недели беспросветного одиночества что-то надломили во мне. Снова остаться одной — это было слишком страшно. Да и куда мне было деваться?

Дни шли за днем. Мы жили в деревянных домиках заброшенного пансионата. Сергей все никак не мог договориться с колхозом, чтобы получить деньги. Зарплата Наташи, на которую мы питались в первые дни, быстро закончилась, теперь нашей едой стали неизменные макароны с салом, приготовленные на костре. Это все, что можно было добыть. Однажды мы с Султаном наловили каких-то прудовиков в озере и сварили из них суп. Изысканный деликатес. Днем я собирала землянику, которой, к счастью, в лесу было много.

Конечно, мысли о запертом щенке сводили меня с ума. Но от меня больше ничего не зависело! Можете себе представить, что творилось у меня внутри…

Дня через четыре Наталья с дочерью уезжали обратно в Кривой Рог. Султан дал ей ключи и сказал, что нужно пойти и забрать щенка. Она очень разозлилась. Она понимала, что именно может там найти…. И во всем этом была виновата я, только я!

Не помню, сколько еще дней мы просидели в этом лесу. Кошмар, который, казалось, никогда не кончится. Я уже не помнила, что такое настоящая еда. Вершиной мечтаний казалась пачка самого дешевого печенья.

Потом была бесконечная дорога обратно. Два грузовика и запорожец, в котором ехали мы с Султаном. Машины постоянно ломались. Этот недлинный путь между Кривым Рогом и Киевом мы тащились дня два! Я все время думала о собаке. Сергей созванивался с Наташей, и она сказала, что я настоящая тварь после того, как так поступила с несчастным животным. Сама она не решилась идти в квартиру, поэтому дала ключ своему другу, ветеринару. Когда тот вошел в квартиру, то увидел, что собака уже не движется. Она умирала. Он принес ее домой и с большим трудом выходил. Колол глюкозу, какие-то лекарства. Все, кто знал об этой, истории ненавидели и презирали меня. Я их понимала…

Мы приехали в Кривой Рог. Первым делом пошли за собакой к этому доктору. Я побоялась войти в подъезд и сказала, чтобы Султан сам забрал ее. Мне было слишком стыдно. Когда щенок выбежал из подъезда и, виляя хвостом, бросился ко мне, я взяла его на руки и целый час проревела. Господи, как же я была виновата перед ним, а он даже не понимал этого… милый добрый щеночек.

Я больше не доверяла себе, поэтому, когда знакомая женщина попросила нас подарить ей щенка, я согласилась. К тому же я уезжала в Севастополь. Султан сказал, что в Кривом Роге нам делать больше нечего, а следует попытать счастья у него на родине в Майкопе. Мы договорились, что я поживу какое-то время в Севасе, пока он там не устроится и не заберет меня.

На этот раз я застряла одна надолго. После Кривбасса я поняла, что жизнь с Султаном не для меня. Но я привыкла к тому, что он моя семья и не представляла, как разорвать это. Просто катилась по течению, смирилась. В Севасе я устроилась танцевать в новый клуб, открывшийся у меня на районе, в «Приму». Гера затащила меня туда, хотя я считала, что уже старовата для подобной работы. Дело шло вяло и тяжело. Гера вскоре уехала в Одессу, а я осталась одна. В клубе мне не очень нравилось, но нужны были деньги. Я пошла учиться на курсы французского и оплачивала их именно с танцев. Жизнь вроде бы стала налаживаться, я даже начала встречаться с ди-джеем, молоденьким мальчиком.

Конечно именно в тот момент, все стало если не хорошо, то хотя бы неплохо, вернулся Султан. В моей жизни уже не было для него места, я не хотела возвращаться в прошлое, первое время отчаянно сопротивлялась его попыткам вернуть меня. Он казался мне жалким! Просто бесконечно жалким неудачником! Быть рядом с ним — значит тоже становиться такой же неудачницей! Я даже не позволила ему жить у меня на этот раз. Невыносимо было видеть, как он садится за стол и ест продукты, которые моя мать покупает на свою мизерную зарплату. Нет, его совсем это не смущало! Для него это было в порядке вещей! Он привык пользоваться гостеприимством других людей! А мне было так стыдно перед матерью!

Я не пустила его к себе, и он снял квартиру недалеко от моего дома, буквально через дорогу. Постоянно выслеживал меня в «Приме». Давил мне на эмоции. Я его презирала, но в то же время было многое, что нас связывало. Иногда я поддавалась жалости и шла ночевать к нему. Наверное, это была не столько жалость, сколько желание иметь рядом близкого человека. Все-таки он был мне не чужой. Так постепенно мы снова стали жить вместе. Иногда в ночных клубах выступали с нашими номерами. Снова эти копейки, нищета. Конечно, я бросила курсы. Мы ждали весны. Султан сказал, что его родители в Майкопе отдают нам дачу, весной мы поедем туда и будем жить.

Как бы радужно он мне все ни расписывал, в Майкопе нам были не рады. Мы приехали на квартиру к его родителям. Мать-адыгейка, женщина очень строгая, сразу меня невзлюбила. Ее можно понять — скольких женщин он уже привозил вот так вот! А тут к тому же притащил совсем молодую дурочку.

Жизнь на даче не очень-то получалась, потому что там постоянно жил его отец. Здоровенный грубый мужик, он к тому же изрядно выпивал, и я, приезжая туда, часам разгребала горы мусора после его очередной попойки. Так и выходило — в квартире мать, на даче отец. А мы метались то туда, то сюда. Родители Султана не только не любили меня, но и относились с каким-то подозрением! Когда я только приехала, сестры Султана, единственные с кем у нас были нормальные отношения, дали мне имя Милана, а попросту Миля. У них было так принято, давать какое-то новое имя невестке. Так меня все и называли — Миля. Не знаю чего там недопонял отец, но однажды, в пьяном угаре, он начал орать на меня, что я интриганка и лазутчица, потому что никакая я не Миля. Он показал мне тот самый курсантский проездной, что мне делала Гера. В нем было написано «Политова Алина». Надо заметить, что в цирке у меня был псевдоним Александра Политова. И вообще Султан называл меня всегда Саша, так я ему представилась, когда мы познакомились. Он, конечно же, знал мое настоящее имя, но просто привык называть Сашей. И вот отец его нашел сей документ, где я была вовсе не Саша и не Миля, а Алина! Такая вот путаница получилась. С учетом того, что на самом деле я была не Миля, не Саша и не Алина, а Ольга… как это все объяснить старому вояке?

В такой атмосфере мы и жили. На выходных выезжали в ночной клуб в Белореченск. Там удавалось заработать рублей четыреста. На эти деньги нужно было прожить неделю, до следующих выходных. Иногда посетители оставляли Султану купюры, которые он просил для фокуса. Однажды даже кто-то оставил ему сто долларов. Я Султану предложила их раздать нашим родственникам — часть матери, часть сестре Иришке и часть племяннице Рузане. Мне так хотелось им понравиться!

У Султана была родная сестра Ирина, года на три старше меня. Он в ней души не чаял. Именно потому он в меня и влюбился — внешне я была на нее немного похожа. Впрочем, мы были очень разные с ней — она веселая, заводная, компанейская, а я вредная замкнутая бука. Иришка хорошо относилась ко мне. Ее десятилетняя дочка Рузана тоже. Еще у Султана была двоюродная сестра Саида, на год меня младше. У нее уже росла маленькая дочка по имени Зарема. Саида вышла замуж за какого-то местного крутого мужика, поэтому вся родня, особенно мамочка Султана, очень ее уважали. Мне Саида нравилась просто безумно! Очень красивая, спортивная девочка с короткой стрижкой и сияющими глазами. Я бы могла подружиться с его сестрами, но, как всегда, близость Султана делала меня какой-то аморфной и несамостоятельной. Мне кажется, я общалась со всеми людьми только через него. Вернее, он общался вместо меня со всеми окружающими людьми. Иногда, особенно если я немного выпивала, я становилась смелой и разговорчивой. Султан неизменно делал мне замечание, одергивал, говорил, что я веду себя некрасиво. И мне тут же становилось стыдно за свою активность. Проще было молчать.

На самом деле я старалась. Старалась, чтобы у нас все было хорошо. Повторяю — отношения эти для меня стали неким крестом, который я должна была нести. Я уверила себя, что это навсегда и ничего другого не будет. Моя судьба — быть с этим человеком, потому что у меня нет сил сбросить его с себя. Мы были неразлучны и наверное внешне очень близки. Через него я общалась с внешним миром. Я была слепой, а он был моей собакой-поводырем. Я это приняла.

Если отбросить обычную мою песню «меня никто там не любил» и наше обычное безденежье, то сам по себе Майкоп мне очень понравился. Маленький уютный городок, где всегда солнечно. От дачи я вообще была в восторге! Прям на ее территории располагался маленький пруд и причал со скамейками. В пруду жили рыбы и настоящие дикие черепахи! Эта дача способна была меня примирить со всеми неприятностями, с которыми я там сталкивалась. Я сажала вдоль забора фасоль и салат, испуганно визжала, когда из земли вылезал крот, а потом разглядывала его и визжала уже от восторга. С моей любовью к природе все это было так удивительно и чудесно! Султан покупал мне утят, я пыталась их вырастить, но по ночам их воровали крысы. Недалеко от дачи были участки, которые можно было себе бесплатно брать и обрабатывать. Мы с Султаном взяли себе такой и засадили его картошкой. Я обожала ковыряться в земле! Копала, окучивала. Мне трудно было собирать колорадских жуков и убивать их, но я понимала, что это необходимо, ведь они пожирали наш урожай! В платке, с лопатой, я стояла, улыбаясь солнышку и говорила про себя — какая же я принцесса, посмотрите, я же колхозница!

Пришло лето, и мы решили съездить в Сочи и попробовать там заработать денег в ночных клубах. Сказано — сделано. Сначала мы остановились в Туапсе, у очередного его друга. Попросту сели ему на шею. Для Султана, как я уже говорила, это было в порядке вещей. Я же смирилась. Из Туапсе мы двинулись в Сочи. Почти без денег, как всегда. Признаться, я готова была вести этот авантюрный образ жизни, но смириться с отсутствием денег — вот это было выше моих сил. Увы — в тот июнь Сочи не мог похвастаться туристами. Клубы почти пустовали. Мы лишь изредка находили себе работу. Но нужно было как-то жить. Видимо, путешественникам и правда помогает бог. Однажды, посреди улицы, мы встретили знакомого Султана. То ли они знали друг друга по Афгану, то ли еще откуда, не помню. Знакомого звали Сергей. Он что-то было с ногой, кажется, отсутствовала ступня, он ходил с костылями. Узнав, что нам негде жить, Сергей сказал, что снимает комнату у одного дедушки в горной деревушке, недалеко от Сочи. Позвал нас туда. Мы приехали. Очень живописное место — поселок, протянувшийся в ущелье среди гор и горных речек. Бодрый грузинский дедок нас приютил, сдав комнату на втором этаже за какие-то копейки. Я подружилась с его внучкой, девчонкой лет пятнадцати. Кроме нас у деда жили еще две молодых девицы-адыгейки. Сергей приходил лишь изредка, кажется, они просто дружили с дедом. По вечерам все мы собирались на большой веранде на первом этаже. Играли в карты, ужинали, пили вино, которым нас угощал дед. Мне бы было хорошо там, но снова между мною и «хорошо» вставала наша нищета. Так трудно есть чужой хлеб!

Я старалась помогать деду, чтобы как-то отблагодарить за угощения. Его сын сидел в тюрьме. Дед приносил откуда-то из заброшенного поля много-много чая, мы резали его и сушили. Чай он потом отправлял сыну. Я увидела, что такое краснодарский чай и как его делают. Днем мы с его внучкой ходили на речку загорать. В речке трудно было искупаться, она текла стремительным мелким ручейком с горы, но возле нее было так приятно поваляться! Все эти хорошие воспоминания по-прежнему воспринимаются мною сквозь какую-то серую призму безнадежности. Жизнь с Султаном держала меня все время в состоянии депрессии, даже в таком прекрасном мире, в который мы попали.

С Сергеем, который нас познакомил с дедом, вышел эпизод, который я потом включила в свой роман «Серпантин». Очень уж колоритный эпизод. Надо сказать, Сергей был человеком глубоко верующим. Из тех, кто без перерыва рассказывает о своей любви к богу, соблюдает посты, читает библию и всех остальных старается тоже склонить к этому занятию. Мы с Султаном втайне посмеивались над ним — нам уже доводилось встречать подобных людей. Но, с другой стороны, человек инвалид, верит в бога, ведет праведную жизнь, семью содержит — личность вполне достойная уважения!

Однажды Султан уехал договариваться о концерте и задержался допоздна. Я вышла и села на ступеньках, которые вели на второй этаж. Ко мне подошел Сергей и сел рядом. Он сказал, что сегодня религиозный праздник, и ему позволялось выпить вина. Дед угостил его вином собственного приготовления. Все ушли спать, а Сергей остался наслаждаться природой. И тут я. Мы разговорились. Я не чувствовала с его стороны никакого подвоха — сами понимаете, верующий человек, он как ребенок. Но тут Сергей вдруг начал мне рассказывать о женщинах. О том, как они с другом иногда приезжают в деревню, знакомятся с какой-нибудь деревенской дурехой и везут ее в лес. Там на пару занимаются с ней сексом. Он рассказывал это не просто так, он явно получал удовольствие от рассказа! Особенно мне врезалась в память фраза «Так приятно трахать ее одновременно в две дырочки — у нее все становится узким, как у целки».

Я изумленно слушала его, не понимая, к чему весь этот разговор, а потом повернулась и спросила: «А как же твоя вера? Разве можно изменять жене?» На что он ответил: «Бог добр, он прощает нам маленький слабости. Что поделать, у всех людей есть маленькие слабости». После этого он предложил мне отойти за дом и там заняться сексом! Можете себе представить, что я чувствовала! Друг моего мужа! Верующий человек, просто божий одуванчик — и вдруг ТАКОЕ! Я кое-как попрощалась с ним и ушла к себе. К счастью, вскоре вернулся Султан, которому я обо всем рассказала, перед этим взяв с него клятвенное обещание ничего по этому поводу не предпринимать.

На следующий день Сергей извинился передо мной и сказал, что просто выпил лишнего и его понесло. С тех пор я стала очень скептично относится ко всем этим боголюбцам.

Сочи не оправдал наших ожиданий. Денег по-прежнему не было, работа в клубе только на выходных. В те ночи, когда мы работали, нам приходилось потом до самого утра бродить по городу, потому что первая маршрутка в нашу деревню шла только часов в семь. Порой мы заходили в бар «Ромашка» в детском парке. Днем это был приличное детское кафе, а ночью там собирались геи всех мастей! Мы садились где-нибудь в сторонке, и я изумленно наблюдала за публикой. Меня всегда интересовали люди такого сорта, но раньше я их видела только по телевизору. Ну не считая нашего Маугли. Геи в возрасте приходили с деньгами и укатывали молоденьких мальчиков. В туалете неподалеку по-быстрому оказывались гей-услуги. Иногда геи приходили в каких-нибудь маскарадных костюмах и устраивали настоящее шоу. Уж поверьте — в этой «Ромашке» было на что поглазеть! Жизнь была интересной. И она бы была приятной, если бы рядом со мной был не друг, а мужчина.

Наши отношения становились все хуже и хуже. Наверное, Сочи стал последней каплей. Люди вокруг отдыхали, сорили деньгами, развлекались, а мы будто жили в другой реальности. Смотрели на праздник жизни со стороны, считали последние копейки и не знали будут ли у нас деньги, чтобы завтра поесть. Я понимала, что живу судьбой Султана, что это не моя судьба! Я могу жить иначе! И, в конце концов, если я вынуждена буду платить за ошибки — пусть это будут мои ошибки! Я не хотела быть с ним больше, постоянно психовала, мы ругались. Во мне боролся страх остаться одной и желание освободиться от этого человека и его жизни. Я разрывалась между этими двумя полюсами. Постоянно просила его отпустить меня в Севастополь к маме, говорила, что мне нужно отдохнуть, я устала от такой жизни. Мама позаботится, мама будет меня кормить, я поживу там немножко и снова вернусь. Он понимал, что это ложь, что я хочу уехать от него навсегда, сбежать! Между нами росла волна ненависти и недоверия. Он пообещал, что как только мы заработаем мне на билет, он тут же отпустит меня, но это все откладывалось и откладывалось…

Однажды со мной случился настоящий срыв. Мы отработали в «Викинге» и часа в три ночи с артистами пошли к фонтану, затарившись выпивкой. Компания была веселая, я изрядно набралась. Стала со всеми болтать, кокетничать и смеяться. Султан, как обычно, сделал мне замечание, и я взорвалась. Мы начали ругаться, потом драться. Уже наступило утро. Я ударила его по лицу и стала от него убегать. Он бросился следом. У обочины сразу остановилась машина, я побежала к ней. Султан не успевал. Крикнул мне: «Саша, одумайся, что ты делаешь!» Я села в машину, крикнула «Поехали!», и она рванулась с места.

Впереди сидели два молодых армянина. К тому времени я уже не падала в обмороки при виде мужчин восточной внешности. Парни оказались симпатичными и дружелюбными. Я попросила завести меня в «Викинг», где попыталась забрать из гримерки свои вещи, но мне не дали ключи. Парни повезли меня к себе. Я все еще была пьяна и слегка в шоке от того, что сделала. Мы приехали к ним на квартиру. Я села на кухне, мне дали кофе. Один остался со мной, другой куда-то ушел. Хорошая дорогая квартира. Парнишки делали бизнес на фрешах, у них было несколько точек по городу. Тот, что остался со мной, рассказал, что у него живет здесь знакомая девушка, которая приезжает отдыхать, она просто подруга, между ними ничего нет. Эта толстоватая девица заходила пару раз на кухню и приветливо мне улыбалась. Я уже успела ему рассказать про мужа, от которого хочу уехать, но у меня нет на это денег. Парень предложил мне пожить у него несколько дней, а когда я захочу, он отправит меня домой.

Конечно для кого-то эта ситуация, в которую я попала, покажется дикой и опасной. Но я каким-то седьмым чувством понимала, что ничего мне здесь не грозит. И все-таки я испугалась. Нет, не этих парней. Я испугалась именно того, что я сделала! Султан наверное там сходит с ума. Как я могу так жестоко поступить с ним?! Как я могу просто взять и бросить его?! Это было страшно! К тому же я стала трезветь… Нужно срочно все исправить!!!

Сказала, что мне нужно вернуться к мужу. Парень пообещал отвезти меня через полчаса. Потом как-то так получилось, что он начал меня целовать, я вяло отбрыкивалась, но как-то совсем вяло… Он посадил меня на стол, и мы стали заниматься сексом… вот же бред, да? Что вообще у меня с головой творилось?! Но такие ситуации всегда меня заводили…

Потом вернулся его друг, мы сели в машину и поехали искать деревню, где я остановилась с Султаном. Мой парень сказал, чтобы я запомнила адрес, откуда мы сейчас уехали, и вернулась, если у меня там что-то пойдет не так. Мы остановились возле магазина, он вышел, а когда вернулся, положил мне на колени букет роз. Я сидела на заднем сиденье и тихонечко глотала слезы. Какая же я уродливая с этой опухшей пьяной мордой, думала я. А этот парень — такой красавчик! Почему я не осталась с ним?!

Я нашла свой дом, попрощалась с парнями, и они уехали. Как я ни старалась удержать в голове адрес, я тут же его забыла. Розы пришлось выбросить. Я вернулась к Султану и сказала, что все это время сидела с ребятами из машины в кафе, а потом они меня отвезли домой. На самом деле я чувствовала себя грязной шлюхой, мне было ужасно стыдно. Он сказал мне, что я грязная шлюха, и что наверняка они там меня оттрахали на пару и выбросили, ведь они же хачики!

И все ж это было начало конца. Или продолжение начала конца. В Сочи стало совсем туго с работой, мы начали иногда уезжать в Белореченск, в наш старый клуб, чтобы там получать хотя бы эти четыреста рублей, жить-то на что-то надо было! Мой отъезд к маме все откладывался и откладывался… Я ощущала себя зверем, запертым в клетку. Мне нужно было в Севастополь, я готова была просто пойти пешком по шпалам! Было такое чувство, что там решится моя судьба… Это было странно, ведь на самом деле я не представляла что делать, когда приеду. Денег не было, никаких перспектив тоже. Даже подруги мои почти все разъехались! Но я ДОЛЖНА быть там!

В Белореченске вдруг случилось чудо. Во время представления нам оставили купюру в сто долларов. Я поняла — вот он, мой билет! Стала ласковой с Султаном, сделала вид, что у нас все хорошо, но в душе я ликовала! Наконец-то! Главное — чтобы он не передумал, не заподозрил, что я хочу от него сбежать! Главное — чтоб отпустил меня…

Пасьянс моей судьбы наконец-то начал складываться. Судьба будто протянула мне руку и сказала: «Идем, я выведу тебя из этого тупика. Ты только перебирай ногами, ладно?»

До сих пор я не могу понять, как ни ломаю голову — для чего был путь, который я прошла рядом с этим человеком? Чем я обогатила себя, кроме постоянных унижений и множества ситуаций, которые пытались вытряхнуть из меня принцессу? Почему судьба так настойчиво сталкивала меня с ним — ДЛЯ ЧЕГО?!

Может, это был не мой путь, а его? Ведь это Султан выбрал меня, а не я его! Выбрал и утянул в свою жизнь.

Со мной остались кошмары. Прошло десять лет, но раз в пару месяцев мне снится сон, что я к нему вернулась. Это ужасные сны! Отчаяние, ощущение тупика, зря прожитой жизни — вот что сопровождает эти сны. А ведь я к нему вернулась! Еще дважды! Но это — история уже не о нем. Она просто урывками врывалась в историю о другом человеке. О том, кто действительно стал моей судьбой, хотя бы на эти десять лет. Там тоже было много плохого и трудного, но, то трудное не так сильно разрушало меня и не вытряхивало из меня принцессу. Впрочем, все по порядку.

КООРДИНАТЫ РАЯ

Я вернулась в Севастополь с пакетиком и дамской сумочкой. Меня не беспокоило, что я не успела забрать из Сочи вещи — с собой у меня было только тонкое голубое платье, в котором я работала концерты и белые концертные же туфли. Это платье я обожала! Настоящее платье принцессы! Длинное, из тончайшей ткани, которое подчеркивало каждый изгиб тела, очень изящное и красивое.

На оставшиеся деньги я купила белые спортивные брюки и резиновые шлепки, чтобы ходить на море. Я была счастлива, что вернулась, что вырвалась из той унылой беспросветной жизни, что я снова свободна, хотя бы формально, на время! Нервы мои совершенно разладились, мне требовался покой.

По вечерам мы встречались с Виткой и бродили по летнему городу. Я сказала, что нам нужно познакомиться с парнями на машине, чтобы они возили нас на море. Не смотря на то, что Севастополь находится на самом берегу, добраться до нормальных пляжей все-таки весьма проблематично. В один из дней, вскоре после того, как я приехала, к нам в городе подошли два парня и Витка с ними заговорила. Договорились на следующий день встретиться на Ушакова и оттуда поехать купаться в Казачку. Ну вот, жизнь налаживалась!

Я боялась, что Витка передумает и не придет, но она пришла. У парней оказалась какая-то старенькая иномарка, мы погрузились в нее и поехали на пляж. С парнями как-то не особо складывалось, мне показалось, что мы не очень им нравимся, да и они нам, признаться, тоже, поэтому мы с Виткой купались сами по себе. Я развеселилась — ныряла, прыгала с камней, сидела верхом на огромных подводных булыжниках, затянутых мягкими водорослями. Ох уж эти камни…. Один из них мне особенно понравился. Я обхватывала его руками и ногами, прижималась телом и так сидела по нескольку минут, отдыхая. Кто бы мог подумать, что эти мягкие милые водоросли сыграют со мной злую шутку в самый ответственный момент! Но это все было дальше. А пока мы купались до самого вечера. Когда пришло время уезжать, мое лицо стало красным как свежевыпеченный пирожок. Белые волосы растрепались и торчали во все стороны. Я небрежно затянула их резинкой на затылке. Парни отвезли нас в город и распрощались, даже не предложив продолжить знакомство. Признаться, я чувствовала себя уязвленной. Да уж, не такая уж я и красавица, раз не смогла привлечь даже таких стремных парней! Ну и ладно! Мы с Виткой пошли на Приморский бульвар в уличную кафешку выпить водки, дабы приглушить разочарование. Возле «Ракушки» тогда было открытое кафе с пластиковыми столами, дешевой водкой и хот-догами. Мы насобирали по карманам немного денег и сели напиваться. Мне очень хотелось погулять подольше, ведь вечер только начинался, но Витка спешила к своему парню, и я из последних сил удерживала ее. Так не хотелось ехать домой! У меня появилась какая-то просто навязчивая идея найти себе на задницу приключений в этот вечер. Когда я курила, умудрилась прожечь свои белые спортивные брюки, но я готова была идти гулять даже в таком непрезентабельном виде! Что угодно — только не домой! Как-то незаметно к нам прибилась странного вида девица. Я уцепилась за нее как за соломинку. Стала расспрашивать о жизни, пытаясь ее удержать. Она сказала, что поссорилась со своим парнем и вот теперь пришла напиться. «Отлично, — сказала я. — Ты попала в подходящую компанию!». У девицы была полная сумка денег, она постоянно заказывала выпивку, в конце концов, изрядно набралась. Да и я сама тоже. Витка незаметно срулила домой, оставив меня в компании новой подружки. Я стала уговаривать девицу пойти на дискотеку к морю, но она почему-то не хотела. Полвечера мы колобродили по Приморскому. У нее сломалась молния на брюках и она, смешно поддерживая штаны, ходила по таксистам и стреляла булавку. Меня все это бесконечно забавляло. Я носилась с ней как с клоуном. Девица и правда была смешная. Периодически у нее наступало какой-то затмение, она начинала кричать, что я хочу украсть ее деньги, потом швыряла их на асфальт, говоря, что ей ничего не жалко. Я собирала деньги и засовывала ей в сумочку, продолжая хохотать. У меня было просто отличное настроение! Сейчас я понимаю, что весь этот день я чувствовала необычайную легкость. Наверное, так и получается, если судьба ведет тебя за руку.

Когда ты пьяна, время проходит как-то незаметно. Приморский опустел, ночная публика рассосалась по дискотекам, кафешки стали закрываться одна за другой. А нам срочно нужно было выпить еще! Этот комичный ангел, несомненно посланный мне судьбой, привел меня в самую унылую забегаловку на Приморском — в бар «Лоцман». Это была самая настоящая наливайка! Грязные столики под грязным навесом. Но делать было нечего — все остальные заведения уже закрылись. Да и какая разница где пить! Мы взяли два пива. Я смутно догадывалась, что на предыдущую водку это будет слегка убийственно, но не водкой же заканчивать вечер. Бар оказался пуст. Только в паре столиков от нас сидели два парня и что-то ели. Надо же, подумала я, насколько нужно чувствовать себя смелым, чтобы есть в подобном заведении. Парни были довольно симпатичные, вообще не похожие на забулдыг, которые сюда захаживали. Я немного понаблюдала за ними и поняла, что они совершенно не обращают на нас внимания. Просто сидят и говорят о чем-то своем. Моя подружка выглядела совсем не топ-моделью. Я подумала, что с такой некрасивой подружкой вряд ли удастся привлечь внимание парней. Себя-то я считала красоткой, и совсем не думала о том, что после целого дня на море, без макияжа, с обгоревшим лицом и растрепанными волосами, да еще и в прожженных штанах — я никак не тяну на звание мисс Севастополь. Короче, парни нас игнорировали напрочь. Моя спутница тоже стала поглядывать на них. Спросила — «Они тебе нравятся? Хочешь, я их сниму?». Я справедливо заметила, что мы им явно не нравимся, и вряд ли что-то из этого получится. Девица дала мне денег и сказала сходить принести еще пива. Я зашла в бар, а когда вышла с двумя кружками — парни уже сидели за нашим столом! У меня просто пропал дар речи. Надо же! Этой деревенской кобыле и впрямь удалось их притащить к нам!

Я села, поставила пиво, и мы познакомились. Оказывается, парни были из Москвы, только сегодня приехали провести тут отпуск. Гуляли, гуляли, и вот решили поесть. Одного звали Костик, а другого Олег. Я конечно сразу набычилась — эти наглые москвичи! Воображалы! Приехали поснимать тут красивых севастопольских девочек! Я стала дерзить, говорить какие-то гадости, но парни, на удивление, реагировали спокойно и улыбались. Один из них, Костик, оказался очень дружелюбным и общительным. Без умолку что-то рассказывал, расспрашивал нас. Моя подружка уже совершенно напилась, поэтому ее фразы стали все более туманными. Я снова развеселилась, наблюдая за ней. Ну и, разумеется, меня не могло не стимулировать присутствие двух симпатичных молодых ребят. Их деликатность, тактичность, дружелюбие все больше располагали меня, и я почти уже становилась милой и ручной. Втихаря я стала разглядывать ребят, прикидывая, кто мне больше нравится. Костик выглядел очень милым, но молчаливый Олег мне понравился больше. Мне показалось, что он смуглый, может даже не русский. Крупные черты лица, темные глаза и волосы, коренастая фигура — его внешность вписывалась в типаж мужчин, которые меня привлекали. В основном он молчал, позволяя Костику вести оживленную беседу с нами, но когда говорил, это всегда было что-то веское и остроумное. В нем ощущалась какая-то неприступность и загадка. А я всегда обожала загадки!

В те дни я часто размышляла о том, что мы никогда не знаем, что с нами случится в следующую минуту. Или в следующий год. Если узнать заранее, чем повернется то или иное событие — можно очень удивиться! Я вообще всегда задумывалась о таких вещах. И вот я, глядя на Олега, в шутку подумала — «Вот сидит совершенно незнакомый мне человек. Мы такие разные, у нас никаких шансов быть вместе. А что если через некоторое время он станет моим мужем и отцом моего ребенка?» Я про себя рассмеялась. Нет, конечно же это было невероятно!

Я захотела в туалет, Олег вызвался меня проводить. Олег меня сильно смущал, я не знала о чем говорить с ним. Мы шли по аллее, и я выискивала подходящую мохнатую елку, чтобы под ней спрятаться. Он спросил, не нужна ли мне помощь, ведь я пьяна. Я спросила — ты что, маньяк? Олег ответил, что только недавно развелся, четыре года прожил с женой, поэтому его все эти женские физиологические отправления нисколько не удивляют и не трогают. Я засмеялась и заверила, что пока еще в состоянии справиться сама.

Когда мы вернулись, моя подружка стала требовать шампанского. На небе уже забрезжило утро. Мы пошли на набережную и сели возле моря. Костик заказал шампанское. Я предусмотрительно отказалась — слишком много разных напитков уже плескалось во мне. Пора было ехать домой, но мне так понравился Олег! Я боялась, что если уеду, мы больше не увидимся. Тогда у меня не было еще не только мобильника, но даже домашнего телефона!

Мы сидели возле моря, встречая рассвет. Моя подружка пила шампанское. Костик по-прежнему что-то рассказывал. Я стала замечать, что нравлюсь ему, он постоянно заговаривал со мной о чем-то. Но мне-то нравился Олег! Костик не давал мне даже словом перекинуться с ним! Я договорилась с Костиком, что на следующее утро покажу им пляж на Фиоленте. Утро уже наступило. Пора было разъезжаться. Костик сказал, что поскольку уже утро, и мы собрались на море, то зачем нам расставаться? Я сказала — действительно! Мы поймали такси. Костик сел впереди, а мы втроем сзади. У моей подружки снова случилось затмение, она начала выбрасывать из сумки деньги на пол. Я пожала плечами, подняла купюры и положила себе в карман. Олег собрал оставшиеся и засунул девице в сумку. Я подумала — наверное, ему не очень понравился мой поступок. Когда мы приехали, Костик с Олегом решили отправить девицу домой на этом же такси. Та начала сопротивляться, пытаясь вылезти с нами вместе, но Костик снова засовывал ее в машину. Я вспомнила, что у нее в сумке был мой пакет с вещами — полотенце и верх от купальника. Девица стала орать, что не отдаст мне ничего, потому что я пытаюсь ее обмануть и обворовать. Я пожала плечами и сказала — ладно, пусть у тебя остается. Теперь я понимаю, что этому моему ангелу требовалась жертва в благодарность. Полотенце с голубыми розами, в которое десять лет назад завернули моего новорожденного брата — это был вполне символичный подарок. Как забавно все выглядит спустя десять лет, не правда ли? Но если бы я не встретила эту девицу, если бы она не затащила меня в «Лоцман», если бы она не подозвала парней… я бы так и не познакомилась с Олегом! Пусть наши ангелы иногда приходят к нам в виде пьяных нелепых простушек, они отлично справляются со своей ролью! Главное не прозевать его, ангела!

Ребята снимали квартиру в Стрелке у знакомых Костика. Дело в том, что Костик служил когда-то в армии в Севастополе и, будучи человеком живым и общительным, приобрел здесь множество знакомых и друзей. Так что найти жилье для него не составило труда. Квартира была однокомнатная. И всего два спальных места — диван и узкая кровать. Если вы думаете, что я вся такая слишком авантюрная, чтобы поехать с двумя парнями к ним домой после нескольких часов знакомства, то вы ошибаетесь. Я, конечно, авантюрная, но дело в том, что все мы трое были так измотаны бессонной ночью, что моя честь была надежно защищена. Я это прекрасно понимала! К тому же парни показались мне очень хорошими. В жизни у меня был период времени, когда мое физическое выживание напрямую зависело от умения разбираться в людях. Тот университет я закончила с блеском, поверьте мне. Поэтому на этот раз я точно знала, что я ничем не рискую, оставаясь с ними.

Как-то так вышло, что Олег лег на кровать, а на диване предстояло спать нам с Костиком. Костик заверил меня, что не будет приставать, разве что во сне случайно обнимет. Признаться, я была дико раздосадована из-за того, что все складывалось, будто я вроде как с Костиком. Мне нужен был не он! Я решила, что подумаю об этом завтра. Я упала на диван и вырубилась. Мы все трое вырубились. Хотя, как потом рассказывал Олег, он несколько раз вставал и смотрел, не украла ли я их деньги и вещи. Слишком уж странным ему показалось, что я поехала с ними. Кто знает, на что способны эти дикие севастопольские девочки, верно?

Утро началось в обед. Мы выползли из постели и стали собираться на море. Я призналась, что меня зовут не Лена, как я представилась накануне, а Саша. Мы о чем-то щебетали, пили чай. Страшное произошло, когда я зашла в ванну справить малую нужду. Сначала почувствовала, что мое тело как-то слегка изменилось. Как-то сильно слегка… Я спала в брюках и майке, как приличная девушка, поэтому не поняла сразу. Закрыв поплотнее дверь туалета, я сняла одежду и едва не упала в обморок! Внутренняя поверхность бедер и живот были сплошь покрыты жуткими красными волдырями, которые к тому же дико чесались! О-о, это был настоящий шок! Я не сразу сообразила, что это крапивница — но потом вспомнила про камень в Казачке, который я так чувственно обнимала, прижимаясь к нему всем телом, и мне сразу стало ясно. Аллергия на водоросли! Господи, я впервые видела, чтобы так сильно! Как с таким телом ехать на море?! Никакой купальник не скроет эту жуть! Парни увидят все это безобразие и решат, что я какая-то больная… о ужас! Какой стыд… Чистенькие ухоженные мальчики из Москвы провели ночь с какой-то прокаженной. И с Олегом у меня вообще не останется ни единого шанса.

Я выползла из туалета и, как можно деликатней, рассказала ребятам о своей аллергии. Лишь бы они не подумали, что это какая-то болезнь! Они вроде не испугались. Впрочем, я не стала им демонстрировать раньше времени жуткое зрелище, просто рассказала.

Я чувствовала себя бомжем в своей вчерашней одежде, поэтому сказала, что перед морем мне нужно заехать домой и переодеться. Приехав к себе, я оставила ребят в кафе «Охота» на остановке, а сама побежала домой. Мать, как водится, выговорила мне насчет того, что я шляюсь по ночам, но мне было не до нее. За десять минут я успела более-менее привести себя в порядок. Взяла чистый купальник, шорты, чтобы хоть немного прикрыть изуродованные ноги, когда буду купаться и надела свое красивое голубое платье принцессы. В принципе это было просто летнее платье, поэтому вполне годилось и для пляжа. Как я уже говорила — платье было восхитительным! Облегало мое тщедушную тушку как вторая кожа, но при этом не было обтягивающим или вызывающим. В этом платье и с более-менее приведенным в порядок лицом, я зашла в кафе. Парни удивленно вытаращились на меня. Я скромно улыбнулась и села к ним за стол. Ну да, я вообще-то не маленькая бродяжка, а вы как думали? Мы позавтракали на скорую руку и поехали на Фиолент. В тот год еще не сломалась лестница на «Каравелле» и по горе можно было спуститься относительно безопасно. Хотя сам по себе спуск по этой кое-как сваренной железной лестнице оказался достаточно экстремальным. Я была рада, что смогла показать своим новым друзьям такое красивое место. Мы спустились в уединенную бухточку и стали загорать, попивая вино. Я не решилась купаться в купальнике и надела шорты и футболку. Тело мое выглядело ужасающим в этих волдырях. Ноги, конечно, шорты не прикрыли, но хоть так… Я разыгралась, стала нырять с камней, беситься — на меня иногда находит желание подурачиться, когда я на пляже. Плавала я всегда не очень хорошо — если бросить меня в воду и заставить плыть до берега, я, конечно, догребу, но вот чтобы расслабленно вдаль уплыть, а потом еще и вернуться — это вы меня увольте. И все-таки я решила повыделываться и когда парни позвали меня поплыть подальше, я стала грести, делая вид, что для меня это обычное дело. На полпути я уже устала, попыталась вернуться, но тут подплыл Олег и, может, желая помочь мне, как-то небрежно схватил под водой. Я подумала, что он хотел меня облапать там под шумок. Тут же нырнула под воду и вернулась к берегу. Мне стало так противно! Ну да, они воспринимают меня как какую-то девицу легкого поведения, подумала я. А ведь он мне нравился! Я не хотела, чтобы он видел во мне просто подстилку! Я надулась и стала следить за ними — вдруг они сговариваются там, чтобы меня изнасиловать?! Короче, моя паранойя расцвела пышным цветом. Мне больше ни капельки не хотелось веселиться и резвиться. Чего это я вообще им так доверилась?! Когда парни приплыли, Костик стал мне наливать вино, но теперь я была уверена, что он просто хочет меня посильнее напоить. В каждом их слове я стала слышать знаки какого-то заговора. Но теперь я пристально следила за ними!

Олег залез на небольшой камень, почему-то не снял солнечные очки, и нырнул под воду. Когда он выплыл на поверхность, все лицо его было в крови. Мы затащили его на камень. Он ударился переносицей под водой. Очки естественно потерял. Надо заметить, я до дрожи боюсь чужой крови. Но тут я вдруг поняла, что моя забота станет поводом приблизиться к Олегу, поэтому я стала изображать из себя настоящую наседку. Села возле его головы, стала осторожно вытирать кровь, гладить его по голове. Вобщем-то он не сильно разбился, но шок получил изрядный. Удар по переносице всегда чувствительная штука. Мы быстро собрались и пошли к лестнице. Я не отходила от Олега. У Костика был фотоаппарат, и он сфотографировал нас на одной из площадок над морем. Олег надел его очки, чтобы спрятать свое разбитое лицо, мы стали рядом, я натянуто улыбнулась… я думала — а может он не хочет, чтобы я фотографировалась рядом с ним? Может он думает, зачем ему в Москве фотки с этой страшной девицей.

Дома мы по очереди приняли душ и стали есть арбуз. Костик предложил поехать в Омегу на дискотеку. Я, конечно же, была согласна, но Олег постоянно ворчал из-за своего носа и не хотел никуда ехать. Мы уверяли его, что шрамы только украшают мужчин, но он категорически отказывался выходить из дома. Я боялась, что Костик предложит поехать без него — я никуда не хотела без Олега ехать, я лучше осталась бы с ним дома! Но Костика было жаль обижать. Кое-как мы все-таки вытащили Олега. Настроение у него было на нуле. Мы приехали в Омегу и сели поужинать в одном из баров. Я старалась развлекать своих спутников, шутила и смеялась. Олег мрачно смотрел по сторонам и на других девушек. Вообще он вел себя так, будто он король мира, согласившийся прийти на вечеринку к плебеям. И даже это мне в нем нравилось. Мне хотелось бегать вокруг него и тявкать: «Да! Да! Ты самый лучший! Ты король! А они все — так, пыль под твоими ногами!». Костик же был совершенным демократом. Со всеми общался, всем улыбался. У меня совершенно не было аппетита, я почти не ела. У меня поднялась температура. Видимо, аллергия сильно трепала меня, но какая к черту аллергия, когда я почти влюбилась!

Потом мы прошлись по берегу, поиграли в аэрохоккей и в другие игрульки. Я корчила из себя веселую искрометную девицу — и все это чтобы понравиться Олегу! А у него по-прежнему было мрачное настроение… да что ж такое! Костик куда-то отошел, сказав, чтобы Олег и я ждали его в соседнем баре. Мы вошли в бар, но так и не остались — Олег что-то пробормотал насчет того, что зря только тратить деньги. Я подумала — наверное, он жуткий скупердяй и расстраивается, что я таскаюсь вместе с ними, и они за меня вынуждены платить. Мне стало неприятно. Ну и не нужен он мне такой, решила я! Жадные мужчины всегда вызывали во мне отвращение. Впрочем, я как-то быстро забыла этот момент.

Костик нас нашел, и мы поехали домой. Возле дома кто-то сказал, что хорошо бы взять с собой шампанского. Костик побежал в магазин, а мы с Олегом сели на скамейке в каких-то кустах дожидаться его. Мне очень трудно было с ним рядом, он почти не разговаривал со мной, а мне необходимо было как-то выяснить наши отношения! Заявить о своей симпатии, дать ему понять, что мне он нравится больше, чем Костик! Когда бы у нас еще выдался шанс остаться наедине… и я стала без умолку болтать, чтобы расположить его. Рассказывать какие-то байки, смешные истории. Он совсем не смеялся! Он просто терпел весь этот мой фонтан юмора и ждал, когда, наконец, я замолчу. Загадочный, серьезный и неприступный. Я отчаянно продолжала строить из себя дурочку и хохотушку, про себя думая о том, что ведь я — настоящая — наверняка понравилась бы ему! Если бы он увидел, что я красивая, умная, глубокая. Но как это показать?! Я надела маску простушки, которую не получалось снять… к тому же все как-то неправильно стало складываться изначально. Мы познакомились при весьма нелестных для меня обстоятельствах, я легла спать с его другом в ту же ночь, потом все эти волдыри на теле, которые никак не добавляли мне шарма… я до сих пор не привела в порядок волосы, макияжа тоже почти нет. Короче, я понимала, что я далеко не звезда в его глазах. А когда женщина не чувствует себя красивой — она становится очень неуверенной в себе. Наверное, весь этот мой наигранный смех и истории казались ему дурацкой дешевой комедией. И еще одно — я не знала, как сделать так, чтобы мне сегодня не пришлось спать снова с Костиком! Если я вторую ночь проведу с ним, то уж точно буду считаться его девушкой, и для Олега потеряю всякую ценность… Нет-нет-нет! Я решила, что буду действовать напролом! В конец концов, заставлю их спать вместе на диване, а сама буду на кровати. Это позволит немного продлить нейтралитет.

Костик вернулся с шампанским. Мы пошли домой. Пока возились, что-то делали — Костик прилег на диван и отрубился! В баре он здорово налегал на выпивку и, видимо, теперь его сморило! Я не могла поверить такой удаче! Олег открыл шампанское, мы сели за стол и стали его пить. Как-то постепенно завязался разговор. Я рассказала о себе, о цирке, о Султане. Он о своей жизни в Москве стал рассказывать. Сказал, что несколько месяцев назад развелся, жена ушла от него к другому. Оказывается, он женился в двадцать два года на своей бывшей однокласснице. Показал мне фото со свадьбы. На фото у него были длинные волосы, собранные в хвост. Такой красавчик! Я просто тут же влюбилась в эту фотографию, не смотря на то, что на ней он целовал жену. Меня в то время очень волновали мужчины с длинными волосами, еще со времен рок-кафе, где я была танцовщицей. Короче, теперь я была очарована окончательно.

Мы допили шампанское и решили лечь спать. Костик развалился на диване совершенно по-хозяйски. Я так надеялась, что мне не придется ложиться с ним! Мы с Олегом сделали вид, что Костик уж слишком развалился, и мне просто не осталось рядом с ним места. Олег предложил нам двоим лечь на его кровать, потому что другого выхода не было. Я пожала плечами и сказала — ну да, что ж поделать. Он повел меня в ванну чистить зубы, сказав, что после шампанского непременно нужно почистить зубы. Дал мне свою щетку. Я просто растаяла от такой заботы.

Мы легли в его кровать. Нет, секса в прямом смысле не было, я все время скулила, чтобы но не трогал меня, потому что ему будет противно мое уродливое тело. На самом деле меня только это и останавливало! Когда я дотрагивалась до живота или ног, меня передергивало, представляю, что должен был чувствовать мужчина, дотрагиваясь до меня. Короче, секса не было. Но почти и был. Всю ночь мы так и не уснули, а под утро я как-то неловко толкнула его, и он упал на пол, кажется, раздавив бокал и добавив себе новые травмы. Мы оба были просто ходячими пособиями для медицинского учебника. Я со своими волдырями, он с разбитым лицом и спиной. Хорошенькая парочка! Подозреваю, из-за своего лица он тоже испытывал дикий дискомфорт и комплекс неполноценности. В нас было кое-что общее — мы оба в душе оказались аристократами, которые тяготеют к безупречности. А безупречности на тот момент в нас было немного. Хотя мне на самом деле было совершенно плевать на его заклеенный нос, раздражал только запах вонючей мази «спасатель», а он без особого отвращения отнесся к моему покрытому крапивницей телу. Безупречность — ее мы требовали в первую очередь от самих себя.

Утром Костик не подал виду, что огорчен, увидев нас с Олегом в одной постели. Конечно, он решил, что у нас ночью был секс и это автоматически «отдало» меня Олегу. Костик собирался поехать к друзьям в этот день, Олег оставался дома. Я стала судорожно собираться домой. Костик был уверен, что я захочу остаться с Олегом, Олег не мог понять, почему я спешу сбежать, но мне на самом деле нужно было заехать домой! Во-первых, сказать матери, что у меня все в порядке, во-вторых, взять чистую одежду. Я пообещала вернуться через пару часов. Сказала, что позвоню. Не знаю, что подумал Олег. Ведь если бы я сбежала и не вернулась — он бы никогда не смог меня найти. Но нет же, у меня и в мыслях не было так делать! Впрочем, было кое-что еще… я понимала, что когда Костик уедет к друзьям, мне уже не удастся отвертеться от секса. Но я так боялась этого! Во-первых, днем будет совсем уж видно мое безобразное тело. Во-вторых, а что если он со мной переспит и… все? Я стану ему не интересна? Надо сказать, такая мысль посетила меня впервые. Раньше я думала, что если кто-то окажется со мной в постели, то он точно будет сидеть у меня на крючке. Но раньше-то я была красоткой с шелковистой загорелой кожей! Сейчас же ощущала себя монстром… и уверенности во мне не осталось ни на грош. Он же принц! А я? Я принцесса! Но не сейчас, а потом, когда гадкая болезнь отпустит… какая же я принцесса с таким телом?! Он и не поймет, что я принцесса. Короче, я ненадолго сбежала домой, чтобы привести свои мысли в порядок и — по возможности — себя.

Сказала маме, что познакомилась с двумя парнями из Москвы и провожу все время с ними, поэтому пусть она меня домой не ждет. Мать, конечно же, объявила, что я полная дура, ибо парни эти поиграются со мной и уедут. Я пожала плечами и ответила — пусть! Главное, что мне сейчас хорошо!

Мне было не очень хорошо. Я совершенно не понимала, как вести себя дальше. Плюс ко всему, у меня постоянно была температура, сердце как-то странно билось и совсем не хотелось есть. Уже много позже я прочитала, что когда крапивница покрывает большую часть тела — это очень опасно, особенно для сердца. Можно даже двинуть лыжи, что называется. Но в тот момент мне казалось, это всего лишь какой-то косметический дефект. При этом я курила как паровоз и постоянно пила понемногу вино или коньяк. Бедное мое сердце… Я даже не знала, какими лекарствами это лечится! Как бы там ни было, мое здоровье меня волновало меньше всего.

Я позвонила Олегу, попросила меня встретить у подъезда, потому что сама дорогу конечно же не нашла бы, и поехала сдаваться. Будь что будет, решила я.

Мы сидели дома, о чем-то разговаривали, время шло. Мне нужно было, чтобы ЭТО уже произошло, чтобы как-то закрепить мои позиции рядом с ним, но ничего не происходило. Вообще со мной так часто бывает — мужчины не решаются тащить меня в постель, тянут и тянут время… а я к своему времени отношусь ну очень трепетно! Не буду скромничать, я всегда нравилась мужчинам, по крайней мере лет с восемнадцати. И все же я видела, что у них не возникает желания наброситься на меня. Я нравилась им как-то иначе, не как сексуальный объект, я не вызывала грязных похотливых желаний. Со временем я придумала способ подталкивать мужчин к активным действиям — я просто невинно прошу сделать мне массаж. Действует безотказно! В тот раз я впервые использовала этот способ. Конечно же массаж плавно перешел в секс. Ничего вразумительного рассказать не могу, это было просто как ураган! Какая-то часть меня, которая отвечает за ласку, активность, игру — она была полностью парализована. Почему-то этот мужчина действовал на меня именно таким образом. В постели с ним я становилась просто животным, со стертой полностью личностью. Так было в первый раз, так было и потом. Никакой нежности, романтики. Просто чистая страсть.

После я быстро надела платье и села на кровати, обхватив ноги. Следила за тем, как он передвигается по комнате, что-то делает. Так странно! У меня уже было много мужчин и всегда, всегда после секса между нами падала какая-то стена, они становились другими, более расслабленными, ручными. Смотрели на меня восхищенно, что-нибудь нежно щебетали, целовали. Отношения переходили на совершенно другой уровень. Но не в этот раз. Мой внутренний сканер тщетно пытался нащупать какие-нибудь изменения. Это было похоже на то, что я выстрелила в мишень, точно знала, что попала, но никак не могла найти куда именно! Но я же стреляла… Олег в обычной своей манере разговаривал со мной полуотстраненно. Как будто ничего не произошло! Я напряглась. Просто сидела, обхватив колени, и дрожала. И снова эти странные ощущения — сердце бьется как-то необычно, щеки лихорадочно горят… наверное температура подскочила уже до тридцати восьми. Мне казалось, еще немного, и я просто потеряю сознание. Мне захотелось домой! И плакать-плакать-плакать. От того, что я вся такая больная, несчастная и никому не нужная.

Олег стал звонить Костику. Моя паранойя снова показала уши. Я слушала его разговор и думала о том, что Костик спрашивает его, было ли у нас что-то. Олег отвечает, что да. Они обсуждают меня полуфразами. И Костик говорит, что сейчас приедет, чтобы быть следующим. Я была уверена, что они об этом говорят! Во мне закипела злость. Я сказала, что сейчас же уеду домой. В эту ночь я и правда спала дома.

На следующий день я позвонила, и мы с Олегом договорились, что поедем на море в Казачку. Костик снова был занят какими-то своими делами. Я подъехала на площадь, где мы должны были с Олегом встретиться. Ощущала я себя очень странно. С одной стороны совершенно пьяная от чувства влюбленности, испуганная неопределенностью и конечно же больная. Было жарко, и я чувствовала, что еще чуть-чуть и просто упаду на асфальт. Сердце по-прежнему периодически начинало свои странные танцы, я прекрасно знала, что любовь тут ни при чем. Мне бы поваляться дома в постели и полечиться, но чем лечиться? Я не знала. Мать тоже ничего не посоветовала, только охала, когда я показывала ей, что со мной произошло и говорила, что все это от того, что я веду беспорядочную половую жизнь. Как бы там ни было, я собиралась притворяться бодрой и здоровой — лишь бы побыть рядом с Олегом. Ожидая его на раскаленной площади, я присела на бордюр, чтобы, если что, падать было не высоко.

Мы поехали в Казачку. Забрались на дальний островок, где никого не было, и загорали там полдня. Без Костика было очень тяжело! Мы по-прежнему не знали толком о чем говорить, к тому же теперь между нами висело какое-то сексуальное напряжение — физически нас очень тянуло друг к другу. Но настоящей близости, расслабленности так и не появилось. Я дико смущалась его. Позволяла кормить себя шоколадом, хотя всегда ненавидела сие лакомство. Иногда мы целовались. Ему не нравилось, что при поцелуе я засовываю язык в рот, я старалась этого не делать. Вообще мне казалось, что я жутко несуразная и выгляжу в его глазах глупой. Он был такой странный! Я не представляла, о чем он думает, что творится в его душе. Как будто существо с другой планеты! Но я готова была внимать каждому его слову.

Вечером мы втроем пошли гулять по городу. На причале стоял корабль-ресторан «Глобус», который выходил в море. Мы решили прокатиться. В ресторане выступали артисты. Я сидела с ребятами за столиком, пила вино и смотрела на танцоров. Год назад мы с ними работали в «Черной Жемчужине», теперь же я была посетительницей в дорогом заведении, а они развлекали меня. Это было здорово! Наконец-то я оказалась по другую сторону сцены. И это мне нравилось намного больше! Потом мы целовались с Олегом на палубе, а Костик фотографировал нас. Мне казалось, что я попала в сказку. Все так красиво, романтично. И рядом со мной мужчина, который заставлял меня трепетать!

На следующий день ребята должны были съехать из квартиры на три дня, потому что туда приезжал кто-то другой. Они перебрались к друзьям Костика, чтобы у них перекантоваться эти дни. Мне предстояло, конечно же, вернуться домой. Когда я на утро позвонила им, Олег сказал, что заболел, у него высокая температура, и он останется лежать дома. А я могу пойти вечером с Костиком погулять. Я огорчилась. Эгоистично подумала, что ведь я тоже не была особо здорова все эти дни, а все равно приходила на встречи с ним! Вечером я взяла Витку, надеясь, что она понравится Костику. Мы втроем пошли на «Глобус». На этот раз корабль не выходил в море, так что мы просто сидели на нижней палубе в ресторане, пили вино и танцевали. Витка сказала, что Костик постоянно смотрит на меня, поэтому у нее вряд ли есть шанс понравиться ему. Я и сама это понимала.

Вскоре ребята обратно переехали в свою прежнюю квартиру, и я снова стала оставаться у них. Однажды, на что-то обидевшись, я пропала на целый день. Вечером мы с Виткой напились пива в баре возле «Крыма», и я малодушно пошла звонить Олегу. У него был мобильник. Он тут же сказал, чтобы я приезжала в «Омегу». Я распрощалась с Виткой и бросилась туда, забыв про свои обиды. Олег встретил меня на остановке и сразу потащил к себе, сказав, что они с Костиком познакомились с какими-то девицами, и он не хочет возвращаться. Я подумала, наверное, он скучал по мне, раз другие девушки ему стали не интересны. Мы приехали домой. Олег зажег свечи по всей комнате. Меня это очень изумляло — почему он их зажег? Раньше я никогда не занималась сексом при свечах. Это было удивительно и странно. Впрочем, я была на такой стадии рабского обожания, что мне было совершенно плевать на атрибуты — что свечи, что прожектор со стройки — без разницы.

Все наши дни проходили в бесконечных развлечениях. Мы ездили на экскурсии, пили вино и ели шашлык на Ай-Петри, гуляли по Воронцовскому парку, играли в боулинг, ходили на пляж. И каждую минуту я полными восхищения глазами смотрела на своего нового обожаемого господина. Господина моего сердца. Любой мой шаг, движение — было продумано. Чтобы только понравиться ему, чтобы очаровать его, свести с ума! И его холодная отстраненность только разжигала мою страсть. Когда мы в автобусе ехали с Ай-Петри, он гладил мою руку. Это показалось мне таким же странным, как и свечи. Совершенно не вязалось с его образом и подобные проявления нежности еще больше выбивали меня из колеи и смущали.

Однажды ребята затащили меня в магазин на площади и купили мне часы с красивым браслетом. Это было так мило!

Когда мы гуляли вдвоем с Олегом, мне стало казаться, что он будто бы стесняется меня. Повторялась история с Федей. Я не так одета, не так веду себя. Что ж за наказание-то такое, думала я. Почему я постоянно выбираю мужчин, которые меня недооценивают… Я снова стала ощущать себя дворняжкой.

Мне очень хотелось, чтобы Олег ухаживал за мной, заботился обо мне. Как-то мы приехали в Казачку на пляж. У ребят была видеокамера. Я купалась и знала, что они меня снимают. Если проплыть подальше от берега, можно было попасть на островок. Как я уже говорила, плавала я не очень хорошо, но все-таки заплыла на этот островок. Назад было страшно плыть, мне казалось, что у меня не хватит сил. Я сидела на этом дурацком островке и подавала знаки ребятам, чтобы они меня забрали. Они махали мне руками и не понимали, чего я хочу. Не знаю, сколько бы я там проторчала, становилось страшновато, потому что волны все сильнее и сильнее лупили по островку, грозясь меня смыть. Наконец, Костик приплыл за мной, и мы вместе вернулись на берег. Я так надеялась, что приплывет Олег! Но он лежал на берегу и хихикал, глядя, как я выползаю на берег.

Больше всего я всегда боялась быть навязчивой, боялась, что он устанет от меня. Сама я очень быстро утомлялась от общества людей и думала, что другие люди тоже не любят, когда кто-то все время к ним липнет. Быть может, думала я, ребята хотят погулять иногда вдвоем, а я все время таскаюсь с ними и мешаю. Костик из-за меня не мог никак познакомиться с девушкой. Однажды, когда мы возвращались с экскурсии, я раздумывала, как мне поступить, когда мы приедем в город. Сказать, что я поеду домой или напроситься к Олегу. Мне хотелось остаться с ним, но вдруг ему нужно от меня отдохнуть? Я повернулась к нему и спросила в лоб: «Мне поехать с тобой?». Он испуганно посмотрел на меня и начал бормотать: — «Ну нет, ты понимаешь, у меня ремонт в квартире, никаких условий, я не могу…». Я с ужасом поняла, что он решил, будто я напрашиваюсь поехать с ним в Москву! Меня будто током ударило! Как он мог?! Неужели я в его глазах такая навязчивая наглая дрянь?! Я обиженно заявила, что спрашивала про вечер, а совсем не про Москву! И вообще — даже если бы он меня позвал в эту свою Москву, я бы все равно не поехала! В конце концов, у меня есть муж! Олег понял свою ошибку и сконфуженно отвернулся. Потом сказал: «Ну конечно останься сегодня у меня».

Если говорить о том, что я хотела и ждала от этих отношений — могу признаться честно, я ничего не ждала! Я прекрасно знала, чем заканчиваются курортные романы. И мне было плевать, что со мной станет после того, как он уедет. Сейчас, рядом с ним, я была счастлива. В голове не было никаких мыслей, совсем никаких! Я просто ловила его взгляды, настроения. Наслаждалась каждой минутой, что мы были вместе, потому что понимала, что их, этих минут, у нас очень мало! Я очень ценила те чувства, что бушевали во мне, ценила все, что Олег для меня делал, а делал он немало! Всю жизнь прожив в Севастополе, я впервые отдыхала и развлекалась, а не уныло влачила свое жалкое существование. Эти две недели, которые я прожила с ребятами, для меня стали ярким праздником, настоящим событием! Ну и конечно я ощущала себя бесконечно счастливой, когда спала рядом с ним.

В «Омеге» имелся один довольно унылый барчик, кажется «Людмила». Главным его достоинством была девушка, которая вживую пела. Голос у нее и правда оказался потрясающий. Олегу нравилось туда ходить и слушать песни. Как-то мы забрели туда поужинать в очередной раз. Девушка запела песню Земфиры, и мы с ним вышли танцевать. Костик бегал вокруг нас и снимал на видео. Мы кружились, танцевали, я хохотала и думала, что да, мы принц и принцесса. Самые красивые!

Олег распечатал мне все фотки, что мы сделали за это время. Я купила альбом и дома заботливо разложила в нем фотографии. Вот он держит меня на руках среди развалин Херсонеса, вот мы целуемся на ночной палубе «Глобуса», вот мы целуемся на площадке фуникулера на Ай-Петри, вот мы за столиком в «Омеге»… Я была так рада, что у меня останутся фотографии, воспоминания об этом празднике!

Близился день их отъезда. Признаться, я была сильно вымотана и физически, и эмоционально. Пожалуй, я даже ждала этого дня. Я знала — все равно он уедет, чего уж там — и заранее была к этому готова. На прощанье он подарил мне открытку с какой-то забавной картинкой. В ней было написано его ровным красивым почерком «Если моя русалка когда-нибудь будет в Москве, пусть позвонит по этому телефону». И номер его домашнего. Мне никто не дарил никогда открыток. Это было очень приятно. И приятно, что он называл меня «моя русалка». В последнюю ночь не произошло ничего особенного. Никаких разговоров по душам, никаких признаний. Кроме одного — я сказала: «Знаешь, на самом деле меня зовут Ольга, как и твою жену». Утром я поспешила поскорее уехать. Он звал меня на море, у них еще полдня было перед отъездом, но мне не хотелось продолжать агонию. Он знал, что я не приду его провожать. Мы простились на пороге, как будто я уходила на пару часов, а не навсегда…

Он уехал и мой праздник закончился. Но я приняла это спокойно, я действительно была благодарна судьбе за эти две недели, которые так отличались от моей обычной жизни. За то, что этот удивительный человек позволил мне быть рядом с ним. Мне хотелось кричать: «Спасибо, мир! Спасибо за то, что это было в моей жизни!»

Мне казалось, что я умерла. Все хорошее уже было в моей жизни и теперь оставалось тихонько сидеть в уголке и наблюдать, как уборщики прибирают после праздника. Сметают мишуру, лопают разноцветные шарики, выбрасывают коробки от фейерверков… именно таким казался мне город после того, как он уехал. Я пребывала в странном отрешенном состоянии. Целыми днями бродила по городу, слушая плейер. Мне не хотелось в реальность, а музыка создавала другую, мою реальность, в которой я могла спрятаться. Душа была обнаженной, мне хотелось прикрыть ее хотя бы музыкой. Приходя домой, я ложилась на балконе на кровать, включала магнитофон и часами лежала так, придвинув к нему лицо. Вернуться в обычный мир — нет, я была не готова. Я не знала как жить в обычном мире. Все мое существо осталось наполнено любовью к тому, кого уже не было в моей жизни.

Иногда мы встречались с Виткой и садились где-нибудь в баре выпить пива и поговорить. Только в такие моменты я заставляла себя вытащить из ушей наушники. У меня в Москве жили родственники. Я подумала, что могла бы к ним поехать и снова увидеться с Олегом! Мне так плохо было без него! Приехать в Москву и встретиться с ним, как будто я просто случайно там… я выдумывала, как бы это сделать. Нужно было купить какую-нибудь красивую одежду, которая годилась бы для Москвы. Я уже в мелочах продумывала свой гардероб. Но конечно все упиралось в деньги. Теоретически я могла их достать, но на практике у меня не осталось в городе никаких связей, которые раньше помогали мне держаться финансово на плаву. И все-таки я была уверена, что достану деньги. Так всегда случалось — если я видела цель, то могла идти сквозь стены и по головам, лишь бы достигнуть ее! Все бы получилось, непременно получилось…

Но через три дня после того как уехал Олег, на пороге моего дома возник улыбающийся Султан. Это был удар! Это был удар поддых! Я даже забыла, что этот человек существует на свете! В моем мире больше не было его!

Он сразу заметил, что со мной что-то не так. Да что там заметил — я едва могла с ним говорить! Кроме презрения во мне ничего не осталось к нему. Когда он пытался обнять меня, по моему телу пробегала дрожь отвращения. Мне становилось физически неприятно, что он рядом! Мне так хотелось, чтобы он уехал! Но он ластился ко мне, снова обещал какие-то золотые горы…

Мне срочно требовались деньги! Я решила, что как только найду деньги, я просто возьму и сяду на поезд. Теперь моя цель казалась вполне конкретной — бежать подальше от этого человека, чтобы он потерял меня из виду! Избавиться от него, пересидеть там, в Москве, хотя бы неделю. Мне хотелось сбросить его с себя, как отвратительного паука! Здесь, в Севастополе, он бы везде нашел меня…

Стали происходить совершенно дикие вещи. Если мне что-то надо, я готова на все! В те дни я чувствовала себя одержимой. Витка познакомила меня с одним человеком с телевидения. Тот хотел дать мне деньги за то, что я займусь с ним сексом. Я была согласна! Все что угодно, лишь бы поскорее свалить из этого города! Мы с Виткой поехали к нему. Но я недооценивала Султана! Оказывается, все это время он следил за мной! Когда мы вошли в квартиру, он начал стучать в дверь. Можете себе представить, что я испытала, когда мой новый знакомых открыл дверь и на пороге стоял Султан! Я стала его прогонять, но, в конце концов, мне пришлось уйти с ним. Как же он был мне противен! С этими его жалкими обвинениями, попытками пристыдить меня. Я кричала ему в лицо «Да, я шлюха, ясно тебе?! Я проститутка! И пошел к черту!». Но человек, который два года каким-то образом умудрялся держать меня на поводке, так просто не сдавался. Он выбрал новую тактику. Стал внимательным, добрым, заботливым. Прикинулся моим другом. Сделал вид, что понимает меня. И однажды, в порыве какой-то непростительной искренности я призналась ему: «Я полюбила другого мужчину». Стала показывать ему фотографии, рассказывать, как хорошо мы провели время, какой он замечательный… Он был оглушен. Повторял только «Сашка, Сашка, что же ты наделала…». А что я наделала?! Что?! Он сказал, что простит меня, что все понимает и у нас теперь снова все будет хорошо. КАК???!!! Скажите, как он смог снова меня расположить к себе… я до сих пор не понимаю! Это действительно был какой-то гипноз. Мне невыносимо стало жить у мамы с ним вместе, поэтому мы сняли на несколько дней квартиру неподалеку. Султан где-то доставал деньги, наверное, играл в карты. Мы должны были отработать пару концертов и на эти деньги уехать. Я снова принялась играть в семью. У меня появилось знакомое ощущение, что это мой крест, и я должна тащить его. Иного для меня нет, и не предвидится. И я впряглась… Я сделала вид!

И все же эта моя любовь к другому человеку — она так и осталась. Мое сердце жило параллельной жизнью. Я улыбалась Султану, строила с ним планы на будущее, но жила я совершенно иными целями! Я найду деньги, думала я. Как только в моих руках появится достаточно денег на билет, я сбегу. Я сказала себе — это временно, все временно. Я потерплю немного.

Внутри у меня просто все разрывалось. Однажды Султан ушел куда-то, а я напилась коньяку, нашла какую-то тетрадь и стала писать письмо Олегу, которое я не собиралась отправлять. Мне просто нужно было куда-то вылить то, что во мне бушевало, потому что жизнь моя стала сплошной пыткой. Так безумно любить человека и жить пленницей рядом с другим… это было невыносимо! Не знаю, что меня заставило сделать то, что я не собиралась. Я не собиралась звонить ему! Но ноги сами понесли меня на переговорный пункт. Дрожащей рукой я набрала его номер. Он сказал в трубку «Почем ты так долго не звонила?! Это, по-твоему, нормально?». Потом он стал рассказывать о свадьбе друга, как они славно погуляли. Что-то о Москве, о своем ремонте, работе… я стояла и просто слушала его голос. И надеялась, что у меня не стучат зубы от волнения. Мне хотелось крикнуть в трубку: «Помоги мне, я здесь в аду!» Но я просто весело щебетала и хихикала. Сказала, что приехал мой муж и теперь я с ним, но я уже не хочу с ним жить, хочу остаться одна. Может, придумаю что-нибудь, чтобы от него избавиться. И все так просто, с шуточками. Конечно, он не мог понять в каком я отчаянном положении. Признаться во всем я бы не смогла. Свои проблемы я всегда предпочитала решать сама, стараясь всеми способами оградить от них тех, кого я люблю.

Поговорив с ним, я испытала огромное облегчение и прилив сил. Он не забыл меня, рад был слышать — и это главное. Мне очень важно было знать, что он все еще есть в моей жизни, хоть чуть-чуть… По телефону я сказала, что хочу написать письмо, и если он не хочет говорить свой адрес, то пусть скажет индекс ближайшей почты, я напишу до востребования. Олег назвал свой адрес, я записала его. Теперь я могла ему писать!

Через несколько дней мы с Султаном уехали. Перед нами, как всегда, была открыта вся страна. Я предложила поехать в Краснодар. У него везде были знакомые и друзья, поэтому он тут же вспомнил одного своего дальнего родственника, который сможет нас там приютить. Человек этот жил не в самом Краснодаре, а в пригороде. Поселок Яблоновка. Мы приехали и попали в настоящий адыгейский дом. Друг Султана был чистокровным адыгейцем, недавно у него умер отец, и он остался старшим мужчиной в доме. Мать и жена тоже были адыгейками. Когда мы приехали, как раз справлялись поминки. Родственники и друзья целый день приходили в дом и с каждым друг Султана должен был поговорить. Такой у них ритуал. К вечеру он наконец-то освободился и отвез нас на квартиру. Видимо, это было его тайное гнездышко, где он встречался с любовницей. Он сказал, что мы можем пожить там несколько дней, пока не подыщем другое жилье. Квартира оказалась очень приятная. На первом этаже старого двухэтажного дома. Казалось, что это не квартира, а частный дом. За окнами шумели деревья, кошки сидели на подоконниках. И деревенская тишина вокруг. Мне там понравилось. И все же я была как бешеная. Султан видел, что со мной происходит что-то не то. Я постоянно орала на него, мы не спали вместе, потому что я просто не могла пересилить физическое отвращение к нему. Целыми днями я бродила по квартире, как зверь в клетке. Иногда мы играли в преферанс или ездили погулять в Краснодар. Если Султан куда-нибудь уезжал, я бежала на почту и по межгороду звонила Олегу. По-прежнему щебетала ни о чем. Эти разговоры здорово поддерживали меня. Все мои мысли были заняты одним — поехать в Москву! Хотя бы на несколько дней. По обычной своей привычке я не очень-то задумывалась о будущем, мне казалось, что все в моей жизни сложится само собой, нужно просто плыть по течению. Но течению следовало немного помочь! Я изводила Султана. Придумала изощренную ложь о том, что хочу поехать к подруге в Одессу, отдохнуть там несколько дней и привести свои нервы в порядок. Не знаю, как мне удалось его убедить! Возможно, он и правда увидел, что у меня с головой не все хорошо. В конце концов, он нашел где-то деньги мне на билет и посадил на поезд. Это была очень странная дорога. Я была на какой-то крайней стадии нервного истощения, не могла ни есть, ни пить, только курила. Казалось, люди вокруг меня чувствуют, что со мной что-то не в порядке и стараются мне помочь! Пока я ехала до Ростова, со мной всю дорогу сидела девушка, попутчица, и разговаривала. Я рассказала ей свою историю, и она уверила меня, что все будет хорошо. В Ростове я несколько часов просидела на вокзале в ожидании поезда до Москвы. Меня никто не обижал, не цеплялся. Я как будто была закрыта коконом защиты. К счастью, нашелся билет на поезд до Москвы. На поезд Назрань-Москва. Я не знала, что это за город Назрань и где он находится, но когда подошла к перрону, мне стало страшно! Совершенно раздолбанный поезд, в стеклах некоторых вагонов были дырки от пуль! В этом поезде ехали какие-то люди кавказской наружности — целые семьи с выводками детей. И я, блондинка, должна была ехать с ними! Ну что же, меня мало что могло остановить. Я села на свою полку. Так странно, люди, которые ехали со мной, оказались очень тихими и мирными! Ночью, когда все легли спать, я укрылась простыней и отвернулась к стенке. Какая-то кавказская женщина из соседнего купе принесла теплое одеяло и накрыла меня! Это было так трогательно — ведь я думала, что они ненавидят нас, русских. Я боялась их, а они оказались такими хорошими…

Рано утром мы приехали в Москву. У меня в кошельке оставалось сорок рублей. Я вышла на перрон Казанского вокзала, и у меня перехватило дыхание! Я никогда не задумывалась особо, что это за город — Москва. Город и город. Я не любила его, потому что все мои знакомые его не любили, называли шумным и суетливым. Все что я знала о Москве, помимо Кремля и Мавзолея, это то, что люди там как волки. Если у кого-то спросишь дорогу, то человек даже не остановится и пройдет мимо. Внутренне я была готова к тому, что помощи ждать не от кого, но я совершенно не была готова к тому, что этот город так огромен! Даже вокзал казался огромным! Но дело не в вокзале, дело в том, что выйдя из поезда, я эту огромность почувствовала каждой своей клеточкой! Она навалилась на меня и вдавила в землю. Казалось, еще секунда и я растворюсь, потеряюсь в этом городе, меня затянет какой-то незнакомый чудовищный водоворот… и в этот миг я поняла, каким безумием было сюда приехать! Меня же здесь никто не ждал!

Я заставила себя справиться с первым приступом паники, и пошла в здание вокзала. Некоторые вещи про мир я понимаю интуитивно. В тот момент я поняла, что адрес Олега у меня на руках не стоит ломаного гроша. Мне никогда не найти его улицу в этом огромном городе! Если я не знаю его станцию метро — я потерялась на веки вечные. На такси у меня денег нет. Сорок рублей мне хватит только лишь на метро! Но как узнать его станцию?! А если он живет далеко от станции? Где мне искать его, где?! Мне стало очень страшно. Что со мной будет, если я потеряюсь? Ведь эти люди, москвичи, не станут мне помогать! Я слышала про них столько плохого! Я приезжая, я даже не человек для них! Может мне сразу пойти в милицию и сдаться? Сказать, что я потерялась и не знаю, что делать.

У меня был номер домашнего телефона Олега. На вокзале я нашла телефоны-автоматы, откуда можно было позвонить. Я купила карточку, на нее ушли почти все мои деньги. Жутко волнуясь, я набрала его номер. Что он скажет, когда узнает, что я приехала? Какой будет его реакция? Было очень страшно. Длинные гудки. Его не было дома… но ведь еще раннее утро! Я вышла из вокзала, прошлась по улицам, чувствуя себя букашкой. Мне казалось, что все смотрят на меня с презрением и понимают, что я приезжая. Еще несколько раз я пыталась дозвониться до него, но номер не отвечал. К счастью, у меня в блокноте был номер телефона Иришки, с которой мы в клуб ходили в деревне. Она жила с матерью в Москве. Иришка приходилась мне дальней родственницей. Мне очень не хотелось к ней обращаться, но это была последняя надежда. Она взяла трубку! Я рассказала ей какую-то историю, что приехала к друзьям, но не застала их, и мне некуда податься, пока они не вернутся. Ирка была рада меня слышать. Сказала, что я случайно застала ее дома, потому что она приболела, и не пошла на работу. Она даже представить себе не могла, какая это для меня удача! Ирка попросила меня подъехать на станцию Новослободскую, а на выходе она меня встретит, и мы на автобусе поедем к ней.

Конечно, я не стала ей говорить, что не представляю, как найти эту станцию. Мне было так неудобно, что я вообще к ней обратилась. В гости приезжают с подарками и все такое… и тут я! Как-нибудь отыщу эту станцию, решила я и пошла в метро. И тут странная вещь произошла. Это был какой-то знак. Может этот город таким образом показывал, что принимает меня, не знаю. Короче, я шла по переходу в метро и под ногами у меня валялись деньги, мелкие купюры! Люди вокруг почему-то не замечали их! Я шла и поднимала деньги. Их было так много! Я еще подумала тогда — ну и зажрались же эти москвичи, что деньги валяются просто у них под ногами. К тому времени, когда я дошла до кассы, у меня в руках был ворох десяток и полтинников.

Оказалось, что в маршрутах метро очень просто разобраться по схемам. Я благополучно доехала до Новослободской, мы встретились с Иркой и поехали к ней. Она была рада меня видеть. Я продолжала придерживаться своей истории про друзей. У нее дома я искупалась, привела себя в порядок. Ирка приготовила еду. Мы долго болтали, сидя на кухне, о жизни. Мне стало стыдно, что я, рванув в Москву, совершенно забыла о том, что там живет моя сестра. Если бы Олег встретил меня, мне бы и в голову не пришло навестить ее. Вокруг меня такие хорошие люди, думала я, и только я бездушная одержимая эгоистка. Пока мы сидели на кухне, я несколько раз набирала номер Олега. Где-то после обеда он взял трубку! Какое-то время я просто, как обычно, болтала с ним, а потом сказала, что я здесь, в Москве. Он спросил, почему я до сих пор не у него!

Через полтора часа мы встретились на его станции. Я чувствовала себя оглушенной от переполнявших меня эмоций! Но, конечно же, внешне не подавала виду. Мы пришли к нему домой. Оказывается у него и правда был полный развал. Брошенный наполовину ремонт, почти никакой мебели. Не было даже плиты! Еще до развода они с женой затеяли грандиозный ремонт, полностью снесли стены и поставили новые. Выбросили мойку, плиту, всю сантехнику. Когда она ушла, были готовы стены, паркет и ванна с туалетом, да и то не полностью. После этого Олег ничего больше не делал. Вот в такое разгромленное жилище он меня и привел. В большой комнате стояла какая-то старая мебель, которую к нему привезли друзья на хранение. В маленькой комнате только односпальная кровать, письменный стол с компьютером и стеклянная тумба, на которой стоял телевизор и видеомагнитофон. В квартире пахло деревом и паркетным лаком, этот запах почему-то так и остался там на много лет.

Мне было плевать на весь этот ремонт. Главное — Олег был рядом со мной! Мне казалось, что все это только сон, и я так боялась проснуться! Я в его городе, в его доме, среди его вещей… все мне нравилось, совершенно все! Его жизнь, боже мой — я прикоснулась к его жизни! Единственное что я ощущала в тот момент — оглушительное парализующее счастье.

Мы оба были очень спокойны внешне. Вели себя так, будто виделись только вчера и вообще ничего особенного не происходит. Родители Олега жили в соседнем доме, кто-то из них позвонил и попросил его погулять с собакой. Мы пошли туда. Я сказала, что подожду у подъезда, пока он поднимется за собакой, мне не хотелось светиться перед его родителями — кто я такая? Олег быстро вернулся, ведя на поводке ирландского сеттера.

Уже почти стемнело. Мы гуляли по улицам, я играла с Сантой. Его собака, его улицы… я шла и думала — это улицы, по которым он ходил в детстве. Все это было так важно, так значительно! Я стала спрашивать о жене, о том, как они расстались, и поняла, что для него это огромная травма. Вряд ли в его сердце сейчас было место для другой женщины. Ну что ж, я и не претендовала на многое. Я всего лишь была наркоманкой, а он моим наркотиком. Можно ли рассчитывать на взаимность от наркотика? Ты просто используешь его, потому что не можешь без него жить.

Я прожила там около двух недель. Это было замечательное время! Я жила жизнью, совершенно отличной от той, к которой привыкла. Даже не знаю, как это объяснить… Последние годы я общалась в основном с друзьями Султана, которые были значительно старше меня. Теперь, среди ровесников я чувствовала себя совершенно по-особенному. Мы ходили к друзьям Олега, иногда они приходили к нам. Все мне казалось новым и интересным! И сам этот город тоже — его я просто обожала! Ведь это был ЕГО город. Я видела, что Москва очень красивая и не понимала, почему про нее говорят так много плохого! Олег, видимо уверенный, что нужно организовывать мне досуг, как будто я приехала на экскурсию, водил меня гулять по Москве. Мы ходили в зоопарк, в Макдональдс. Побывав впервые в Макдональдсе, я удивилась — чего это люди так превозносят его? Обычная средняя еда. И такие высокие цены! Я казалась Олегу жуткой провинциалкой. Да и сама я чувствовала себя ужасно глупой и неуклюжей. И все-таки я была счастлива! Я дышала с ним одним воздухом — и этого было более чем достаточно!

Как-то вечером мы пошил к его друзьям, у которых он был недавно свидетелем на свадьбе. Юля и Сергей. Наверное, они уже знали, что я девушка из его курортного романа. Мы ужинали и пили вино, смотрели их фотографии с отдыха. Султан приучил меня вести себя в компании очень тихо, поэтому я все время молчала и лишь скромно улыбалась. Тем более я почем-то очень стеснялась жены Сергея. Я думала — они все друзья, а я здесь лишняя, случайная.

В другой раз к нам в гости пришел другой знакомый Олега со своей девушкой. Мы поставили в маленькую комнату стол, зажгли свечи и стали играть в преферанс, разбавляя это изрядными дозами газированного сидра. Девушка друга не умела играть и тихонько сидела в стороне. Я же на своей территории разошлась, тем более подогретая алкоголем и начала веселиться и много болтать. Уроки Султана о приличном поведении как-то выветрились из головы. Когда гости ушли, я с ужасом ждала, что Олег начнет мне высказывать о том, что я неприлично себя вела, и ему было очень стыдно за меня. Но этого не произошло! Мне показалось даже, что ему понравилась моя активность!

Мы пили кофе из банки и ели сосиски, которые умудрялись разогревать в тостере, еду было приготовить не на чем. У меня почти не было аппетита, поэтому такое положение вещей меня совершенно не расстраивало. Если я все-таки хотела есть, то стеснялась ему об этом сказать и терпела, ожидая, когда он сам меня накормит. Я ничего не могла у него попросить, просто не решалась! Когда он уходил на работу, то оставлял мне немного денег, я с затаенным страхом выходила на улицу, шла в магазин и покупала еду, которую мы сможем съесть вместе.

Ожидая его, я смотрела видеокассеты. Мне нравилось просматривать записи, где был он. Я смотрела и с гордостью думала — какой же он красивый! И он принадлежит мне! Нет-нет, конечно я понимала, что он принадлежит мне лишь эти несколько дней, но я всегда обладала удивительной способностью наслаждаться тем, что есть сейчас, в настоящем. Я по крупицам впитывала в себя его жизнь, его прошлое. Наполняла содержанием тот образ, что жил в моем сердце. Ведь только этот образ останется со мной, когда мы расстанемся навсегда.

Секса было много, слишком много, но я готова была заниматься им еще и еще! Однажды Олег взял меня с собой на рынок. Он искал что-то для ремонта и, как куклу, таскал меня за собой за руку. Я шла и чувствовала, что у меня болит каждая мышца, даже те, что глубоко внутри. И мне безумно нравилось это ощущение! Моя опьяняющая любовь к нему сочеталась с бешеной страстью. Мне казалось, что я какая-то сумасшедшая мартовская кошка, которой нужно еще и еще! Даже когда совсем не остается сил…

Однажды мы разговаривали с Герой о жизни и пришли к выводу, что где-то глубоко в подсознании мы обе считаем себя недостойными любви нормальных мужчин. В основном наши родители рассказывали нам о том, что мы никчемные, неудачные, негодные дети. Наверное, это на всю жизнь остается внутри. В те дни, когда я была с Олегом, у меня не укладывалось в голове, что со мной может происходить то, что происходит. Я люблю его, я просто молюсь на него, он такой красивый и удивительный, а он при этом не отшвыривает меня ногой. Заботится обо мне, кормит, дает мне деньги. Я приперлась в Москву, даже не предупредив его, и он меня не прогнал! Это все было так необычно! Я слышала много рассказов о том, что девушки, познакомившись с москвичами где-нибудь на отдыхе, потом приезжают к ним в Москву, но их тут никто не ждет, и они просто оказываются на улице. А мне — такая честь! И не от кого-нибудь, а от самого лучшего мужчины на свете! Разве такое может происходить на самом деле?

И все же эта идиллия была не такой уж радужной. Однажды Олег взял трубку и с удивлением сказал — «Ольга, это тебя!» Во мне все опустилось. Султан! Он нашел где-то в моих записях телефон и адрес Олега! Я была вне себя от бешенства. Как он мог звонить сюда?! Господи, мне так не хотелось вмешивать во все это Олега, доставлять ему неприятности! Я закричала в трубку, что не вернусь к нему, а отсюда уеду сразу в Севастополь. Когда мы закончили, я бросила трубку и стала реветь. Ну почему, почему я не могу быть счастлива?! Всего несколько дней! Ведь это так мало… Олег подошел меня и прижал к себе. Ничего не говорил. И я тоже ничего не говорила. Нет-нет, только не в втягивать его в свои проблемы. Я сама похороню своих мертвецов.

Через пару дней Султан позвонил снова. Сначала он пробовал меня уговаривать, умолять, играть на чувстве вины, а потом понеслись угрозы. Он сказал, что у него есть адрес Олега, поэтому если я не приеду, он сам сюда приедет и перестреляет нас. Я долго молчала в трубку. Пакет с червями. Ты понимаешь, что это блеф, но есть небольшой, крохотный процент, что в пакете не конфеты, а черви. Например, если папа собрался на рыбалку. И этот крохотный процент… я не могла рисковать. Близкие люди всегда были моим слабым местом. А Олег — он стал самым близким. И я сказала, хорошо, вышли мне деньги на билет на адрес Ирки, и я приеду.

Я рассказала обо всем Олегу. Он молча выслушал. Спросил, правда ли он может так сделать. Я пожала плечами — пакет с червями. Олег сказал, чтобы я никому не открывала дверь, когда он будет на работе.

Раньше я редко болела, но этот год стал просто каким-то сплошным испытанием для моего здоровья. Однажды утром я проснулась и обнаружила, что у меня жутко распухла щека. Флюс! Нужно было что-то делать. Олег купил мне антибиотики, но они не очень-то помогали. Султан уже прислал деньги на билет, я съездила к Ирке и забрала их. Теперь я передвигалась по улицам, лишь замотав шарфиком лицо, чтобы спрятать раздувшуюся щеку. Нужно было уезжать. Олег сказал, что договорился с доктором, чтобы тот меня осмотрел, поэтому мне придется остаться еще на какое-то время. Я не хотела. Я никогда не любила тянуть кота за хвост. К тому же я действительно стала опасаться, что Султан приедет. Меня беспокоило, что у него есть адрес! Мы долго спорили, Олег не соглашался ехать за билетом, все уговаривал и уговаривал меня. Он был так настойчив, что я даже начала злиться. Посмотрев ему в глаза спросила — если ты хочешь, чтобы я осталась, так и скажи! Он быстро ответил — нет-нет, просто ты же больна, ты не можешь ехать. Но я уже все поняла. Мне было больно, но ничего другого я и не ожидала. Нужно было уезжать, чем быстрее, тем лучше.

На самом деле у Олега на тот момент была куча проблем. Ни работы, ни перспектив. Он собирал себя по кусочкам после развода. Квартира в разгромленном состоянии и не на что было ее ремонтировать. А я, такой милый прелестный котенок, беспомощный и зависимый. Меня нужно кормить и одевать. И нормальное жизненное пространство — мебель, плиту, посуду, мойку. Так много всего! И все это — вешалось только на него одного. Он не решился взять на себя ответственность. Просто не был уверен, что потянет… Но в тот момент я всего этого не понимала. И подумала, что просто он не любит меня. Мне оставалось только вернуться к Султану. В этот ад, где я могла снова стать маленьким деспотом. И эта роль была мне ближе и привычней. Я обреченно села в поезд. В конце концов, я просто дико от всего устала…

Олег купил мне билет в купе. Моим соседом оказался парень, который возвращался из Югославии, там был какой-то военный конфликт, он был миротворцем. Я выглядела ужасно — с раздутой щекой, в шарфе, дико замученная. Мы в этот день устроили с Олегом прощальный ужин — напились «Гжелки» и проспали полдня. Так что кроме всех остальных проблем, я еще и страдала легким похмельем. Мне очень не хотелось общаться с парнем, но ему нужна была компания. Всю дорогу он меня чем-то кормил. Заказывал в ресторане еду, покупал раков на станциях. Я пыталась отказаться, но получалось так, что проще было согласиться. Мы болтали о жизни. Он рассказывал о своей девушке, а я о своих мужчинах. Выпросил у меня фотографию. Ночью попытался лечь рядом со мной на полку, но я прогнала его. Если честно, все эти мужчины, включая моих, уже в печенках у меня сидели! В поезде флюс стал проходить, и когда я ночью вышла в Краснодаре из вагона, выглядела уже вполне нормальной. Султан ждал меня на пустом перроне.

Он снял какое-то жилище в Яблоновке. Это была летняя кухня в частном доме. Крохотное помещение, но там стояла плита и ванна за занавеской. Туалет на улице. Осень была в разгаре, но в Краснодаре лето задерживается надолго, почти до зимы стоят теплые солнечные дни. Просто замечательный климат! Султан был очень рад, то я вернулась, но часто говорит, что теперь понял мою подлую натуру — мне нужны только деньги. Он был уверен, что я так вцепилась в Олега лишь потому, что он богатый москвич. Я не стала переубеждать его. Пока меня не было, он успел съездить к родителям в Майкоп. Не знаю что он там учудил, возможно украл у матери золото, часть его продал, теперь у него на руках были какие-то деньги, может сотни три-четыре долларов. Когда я приехала, он подарил мне большой перстень с александритом и цепочку с кулоном. Стал покупать мне постоянно книги, кучу еды. На выходных мы поехали на вещевой рынок, и там он купил мне дорогое зимнее пальто, джинсы, кожаную жилетку, платья. Чем мне запомнился рынок, так это совершенно потрясающим пловом! Столики стояли прям на улице, под навесом, плов варился здесь же, в огромном чане. Его накладывали в пластиковые тарелки и сверху клали корейскую морковку. И он был удивительно вкусным! Больше никогда и нигде я такого не пробовала!

Мне очень нравился Краснодар. Теплый, солнечный, будто наполненный светом. Не смотря на все то, что я пережила там, я очень полюбила этот город.

Султан старался выполнять все мои прихоти. Я была слишком опустошена, чтобы ругаться с ним, поэтому пробовала получать удовольствие от того, что есть. В конце концов, я снова решила, что это мой крест и нужно тянуть его. Роль пленника-деспота была ничем не хуже любой другой. Целыми днями я валялась и читала книжки. Иногда мы устраивали фотосессию — Султан неплохо фотографировал. Мне нужны были фотографии, чтобы послать Олегу. Когда Султан уходил договариваться о концерте, я писала длинные письма и бежала на почту, чтобы отправить. Олега попросила писать мне на главпочтамт в Краснодаре до востребования. Султан постоянно следил за мной и старался пореже оставлять без присмотра, поэтому мне стоило огромного труда и хитрости выбираться в Краснодар, чтобы узнать, не пришло ли мне письмо.

Несмотря на всю эту внешнюю благость, которой он окружил меня, внутри я по-прежнему сходила с ума по Олегу. Я смирилась с тем, что буду жить с Султаном, но любовь к тому, другому — она просто размывала меня. Я жила двойной жизнью. Чтобы хоть как-то снять напряжение, я стал писать роман. Тот самый «Серпантин». Наверное, он вышел таким кричаще-пронзительным именно потому, что я начала писать его в те дни. Ничто так не стимулирует творчество, как муки любви. Письма и роман — только они и помогали мне вести внешне нормальный образ жизни.

Чтобы поддерживать видимость семьи, мне приходилось иногда заниматься с Султаном сексом. Это была настоящая пытка. Обычно перед этим я хорошенько напивалась. Где-то в душе я все-таки жалела его и чувствовала благодарность за его преданность. Я наступала себе на шею и оставалась с ним. Я сильно наступала себе на шею.

Он не доверял мне, понимал, что притворяюсь. Старался не оставлять мне денег, чтобы я не могла позвонить в Москву. Но внешне мы как будто бы снова были вместе, и у нас все было хорошо.

Мы нашли пару клубов, в которых выступали с нашими номерами. Один из них, «Империя», в центре города, приглашал нас только на выходных, а в другой, «Три тополя», скорее ресторан, чем клуб, мы устроились на постоянную работу. В «Трех тополях» была небольшая команда артистов. Две стриптизерши, субтильный некрасивый паренек, который переодевался в разных знаменитостей и пел под фонограмму, милая тихая девушка Света и, самое главное, Игорь, звезда этого заведения. Игорь был человеком особенным. Необычайно ярким, харизматичным, энергичным. Очень красивый, с пронзительными черными глазами, он был похож на цыгана. Великолепный певец. Просто удивительно, что он застрял в этом городе и в этом заштатном ресторане. У Игоря имелась семья — жена и сын, они тоже жили в Яблоновке. Тихая девушка Света была его любовницей и аккомпаниатором. Когда Игорь пел, она делала вид, что играет на синтезаторе, хотя на самом деле просто меняла для него минусовки. Света его обожала! Она просто молилась на него! Так рабски любить не умела даже я. Да что там говорить, в любых отношениях, которые у меня затягивались, я становилась рано или поздно мелким тираном. Любовь Светы к Игорю вызывала у меня отвращение.

Игорь оказался фигурой весомой в этом заведении, к нему прислушивалась администрация и именно благодаря его протекции нас взяли на постоянную работу. Натура увлекающаяся, он пришел в бешеный восторг от наших с Султаном мистических номеров. Ураганом носился вокруг нас, оставляя без текстов даже такого активного товарища, как мой Султан. Мне он тоже постоянно оказывал знаки внимания, это было приятно, но я как-то всегда не очень доверяла ему. Впрочем, наверное, это были просто дружеские знаки внимания.

Игорь принялся нас опекать. Его становилось все больше и больше в нашей жизни. Ему очень нравился Султан. Он стал дарить ему какую-то свою одежду, чтобы тот выглядел более модным, таскать нас к себе домой. Во мне он вызывал одновременно симпатию, раздражение и дикое любопытство! Это был очень интересный персонаж! Весь артистический коллектив «Трех тополей» он считал своими личными вассалами. Требовал уважения и преклонения, но, в то же время, всегда радостно готов был помочь и защитить любого из своей команды. Иногда он выбирал себе какого-нибудь любимчика и повсюду таскал его с собой. Потом терял к нему интерес — любимчик тут же попадал в опалу. Например, он стал повсюду с собой таскать нашего пародиста Костика. Костик выглядел существом жалким, похожим на крысеныша. Все мы подозревали его в нетрадиционной ориентации, хотя с мужчинами, как, впрочем, и с женщинами — он замечен не был. Не знаю, чего это Игорю взбрело вдруг приблизить к себе Костика. Он постоянно его унижал и, тем не менее, не отпускал от себя ни на шаг. Однажды Игорь пришел к нам в гости, уже когда мы переехали из Яблоновки в Краснодар, и сказал, похабно рассмеявшись — «Этот маленький уродец уговаривал меня дать ему в рот!» На следующий день Костик по секрету признался Султану, что Игорь склонял его к сексу, и несчастному парню еле удалось отбиться и сбежать.

Вот еще один случай — Игорь и Султан поехали на пару дней по делам в другой город. Когда они возвращались, Игорь подобрал на сельской дороге какую-то девушку. Девица сказала, что она из соседней деревни, ее хотят насильно выдать замуж за нелюбимого парня, и она сбежала. Игорь пообещал, что спасет ее и забрал с собой. Привез к нам на квартиру. Надо сказать, на квартире жили мы с Султаном и любовница Игоря Света. Светы не было дома. Игорь заявил, что Света ему надоела, и он вышвырнет ее отсюда, а вместо нее тут будет жить эта девица. После этого заперся с девицей в ванной. Можно догадаться, чем он там с ней занимался. Мы с Султаном сидели на кухне и недоуменно пялились друг на друга. Что делать? Как это все сказать Свете?

Сделав свое дело, Игорь уехал домой, полностью потеряв к девице интерес. Пришла Света, мы рассказали ей все. Она позвонила Игорю, не знаю, что он там ей наплел. Света оставила девицу в своей комнате переночевать, они вроде даже подружились, а утром Света проводила ее на автобус. Девица уехала в свою деревню к своему жениху.

Однако нельзя сказать, что он совсем уж был плохим человеком. Как-то раз ему пришла идея поехать в детский дом и отработать там концерт. Он станет петь песни, Костик пародировать артистов, а Султан показывать фокусы. Через неделю мы и правда дали бесплатное представление в детском доме! Причем Игорь сам оплатил все транспортные расходы. Он ужасно гордился собой за этот поступок. Впрочем, мы все, когда уезжали оттуда, едва не плакали — так трогательно и благодарно принимали нас маленькие зрители.

Стало холодать, все-таки осень заявляла свои права. По утрам, когда я чистила зубы, обычно садилась на краешек холодной ванны. Наверно это и стало причиной моей следующей болячки. Сначала у меня на бедре появился странный болезненный прыщик. Я почти не обратила на него внимания. Каково же было мое изумление, когда через день он превратился в здоровенную болезненную блямбу, наполненную гноем! Султан сказал, то это фурункул. Что такое фурункул? Я никогда такого не встречала. Я попыталась выдавить гной и едва не потеряла сознание от боли. С каждым днем положение становилось все хуже. У меня постоянно была температура, кружилась голова. Ходить стало очень больно. Это была странная боль, она наплывала приступами, а потом отпускала. Султан заставлял меня ездить на работу, не смотря на мои мучения. Его можно понять — у нас были парные номера, без меня он бы не заработал ни копейки. Но мне казалось, что он совершенно не понимает, как я страдаю! Иногда, стоя на сцене с завязанными глазами, я кусала губы от боли.

В один из дней мы поругались. Я весь день пролежала на кровати на животе, боясь пошевелиться. Когда он снова стал тащить меня в «Три тополя», я взорвалась и здорово наорала на него. Неужели он не понимал, в каком я состоянии?! Он хлопнул дверью и уехал один. Где-то под утро, я уже спала давно, дверь открылась и в комнату ввалилась вся честная компания — Игорь, Светка, Султан. Я страшно разозлилась и стала их выгонять. Игорь шумел, как всегда веселился, и этим еще больше раздражал меня. Как можно так врываться к больному человеку?! Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то видел меня некрасивой и больной.

Игорь по-хозяйски осмотрел наше жилище и сказал Султану: «Ты с ума сошел! В таких условиях нельзя держать женщину!» За эти слова я тут же ему простила это вторжение. Он заявил, что завтра же он поможет нам найти новую квартиру. К тому же его Света тоже искала жилье, мы решили, что сможем снимать двухкомнатную квартиру в Краснодаре вместе с ней.

Через пару дней мы переехали в Краснодар. Это была квартира в старом доме на конечной станции трамвая, с высокими потолками, очень жаркая. Все в квартире было ветхое, но мне там понравилось. Мы с Султаном заняли большую проходную комнату, а Света поселилась в маленькой отдельной комнатушке. Когда я в первый день радостно рыскала по квартире, нашла фотоаппарат «самсунг» на шкафу, видимо кто-то из прежних жильцов забыл его. Меня эта находка привела в восторг — у нас был старый «Зенит», но я не очень-то хорошо управлялась с ним, хотя и обожала фотографировать. Мыльница больше подходила мне. Теперь я не расставалась с ней! Всех подряд заставляла мне позировать! Игорь прозвал меня «юнкор».

Для меня переезд в Краснодар стал удачей! Теперь я могла без лишних ухищрений ходить на главпочтамт, чтобы забирать письма от Олега. Переписывались мы довольно активно. Я рассказывала ему о своей жизни, о том, кто меня окружает, о своих мыслях. Это было совершенно особенное удовольствие — писать ему письма. А получать ответ — удовольствие вдвойне! Думаю, в этих письмах он увидел меня другую. Не ту легкомысленную девочку из курортного городка. К тому же теперь он знал, что я пишу романы, и это, наверное, тоже придавало мне некий шарм и богемность в его глазах. Олег всегда любил неординарных людей. Если у меня на руках были деньги, я тут же бежала покупать телефонную карточку и минут по двадцать болтала с ним. Кроме этого, у меня еще был пейджер, куда он присылал иногда сообщения. Вот такая у меня получалась двойная жизнь. Радость приносило только то, что было связано с Олегом. Все остальное — просто серое унылое существование. Выживание.

По вечерам, после концерта, Игорь постоянно приезжал к нам. Эти ежевечерние посиделки на кухне стали меня доставать, но ругаться не хотелось. Часто я просто уходила и ложилась спать. Света все время сидела рядом с ним, преданно внимала каждому его слову и гладила по руке. Иногда он запирался с ней в ее комнате, но очень редко — ему нужно было постоянное общение и публика. Даже Султан стал от него уставать. Мне нравилось, что Игорь постоянно где-то таскает Султана, и я могу побыть одна. Днем мы со Светой были совершенно свободны, поэтому иногда вместе ходили на рынок или просто болтали на кухне, если у меня было настроение. Наверное, она относилась ко мне с опаской — я казалась ей странной. Могла за целый день не перекинуться с ней и парой слов, а потом вдруг садилась рядом, и мы полдня сплетничали про наших общих знакомых. Мне просто нужно было общение. Иногда. Редко. А так — вобщем-то было все не интересно.

У Светы имелся восхитительный персидский котенок. Мы с Султаном тоже притащили как-то с улицы рыжего маленького котика, я назвала его Соломон. Снова повторялась эта история с животными. Не понимаю, почему он позволял мне заводить зверье. Или все-таки это был какой-то хитрый ход с его стороны? Меня всегда возможно отговорить, но он даже и не пытался. Более того, на какой-то из праздников он притащил в дом еще одного котенка. Сказал, что котенок породистый, он купил его на рынке. Вместе с котенком в дом пришла какая-то страшная кошачья болезнь. Сначала этот новый котенок долго и мучительно умирал, умер аккурат в новогоднюю ночь. Я плакала, собираясь на выступление. Потом заболел перс Светки, так же долго умирал. У меня сердце обливалось кровью, но почему-то только когда заболел Соломон, мне пришло в голову повезти его в ветлечебницу. Я была уверена, что от кошачьей чумки нет лечения. Но видеть как умирает третий котенок — это было слишком. Когда первый заболел, я мыла хлоркой всю квартиру, надеясь, что это обезопасит двух других котов, но все без толку. Зачем он принес этого котенка в дом? У нас же уже было два! Короче, на Соломоне мои нервы сдали, я устроила истерику и заставила Султана везти нас в ветлечебницу. За пару недель до этого Игорь купил какую-то странную французскую машину типа нашего запорожца. На этой машине его возил Султан. Игорю казалось, что это особый шик — когда он в своем кожаном плаще, весь такой пафосный, с голливудской улыбкой, приезжает на красном французском жуке, с Султан играет роль его водителя. Эта машина часто стояла у нас под домом, вот на ней мы и стали возить котенка на процедуры. В больнице ему ставили капельницы, мерили температуру. Все это время он, конечно же, жутко орал, я обливалась потом и дрожала. Но все-таки Сола мы выходили. Мало нам было этих животных приключений, так Игорь еще привел однажды пекинеса! Подобрал его где-то на улице, без ошейника. Пес был довольно крупным для этой породы, хотя, может, бывают крупные пекинесы, я в этом особо не разбираюсь. Я очень разозлилась, когда увидела собаку, потому что за последние пару лет оказалась сыта по горло неприятностями с животными. Но злилась я недолго. И пес тоже остался у нас дома. В те дни я читала Сэлинджера и назвала пса Симор в честь одного из героев. Симор и Сол — оба были рыжими. Когда мы выходили гулять, я брала их обоих. Сол никогда не пытался убежать далеко, а вот Симора нельзя было спускать с поводка! Он тут же уматывал по своим делам, совершенно игнорируя хозяйские оклики! Я ни разу не встречала собаку, которая была бы так равнодушна к своим хозяевам! Но все-таки между нами установилась некая дружба. Я уважала его за то, что он не ведет себя как декоративная собачка. А он любил меня, потому что я его кормила. Думаю, что так. Но вот Сола я просто обожала! Необычайно умный кот! Меня бесконечно умиляло, что он гуляет со мной на улице как настоящая собака — ходит рядом, не убегает далеко, послушно возвращается домой. Животные, как могли, скрашивали мою жизнь.

Мне нравился Краснодар. В письмах Олегу я называла его Красный. Я почти свыклась с этой своей жизнью, потому что думала, что с Олегом вряд ли что-то теперь получится. Иногда я даже хотела, чтобы он перестал мне писать, и я могла окончательно смириться с той жизнью, которая у меня была. Но конечно первая я бы ни за что не оборвала наши отношения. Они оставались единственным светлым пятном для меня. По ночам я закрывала глаза и вспоминала его квартиру. Думала — я никогда больше не окажусь там. И все же я представляла, как моя душа вылетает из тела, летит над ночными городами, прилетает к нему домой, склоняется над ним спящим и целует его волосы. Я вспоминала запах его квартиры — дерево и паркетный лак. Вспоминала вид из окна. Мне казалось, что на какую-то секунду я и правда оказываюсь там!

Я постаралась упорядочить свою жизнь, я заставляла себя быть спокойной. Султан привез мне старую печатную машинку, днем я перепечатывала свои рукописи. Продолжала писать «Серпантин», когда появлялось вдохновение. Вечером работа в «Тополях», потом наши обычные посиделки на кухне.

Обычно мы с Султаном возвращались из «Тополей» раньше Светки и Игоря, поэтому какое-то время могли побыть одни. Я понимала, что раз он мой муж, мне нужно заниматься с ним сексом. Это было очень мучительно. Обычно я перед этим напивалась, только так могла заставить себя терпеть его ласки и притворяться, что мне приятно. Я перестала предохраняться, решив, что если буду беременна, это выдернет меня из подвешенного состояния, и я окончательно смирюсь с тем, что я навсегда с Султаном. Я устала бороться, мне хотелось наконец-то определенности, хоть какой-то!

Весна в Краснодаре началась очень рано. Уже в марте, когда был мой день рождения, стало очень тепло и солнечно. Это солнце и теплые запахи стали с новой силой волновать меня. И я снова начала понемножку сходить с ума. Знакомый Султана с женой построил небольшой бар и днем Султан там подрабатывал — делал шашлыки. Я пошла туда работать барменом на подмену. Хозяйка часто пилила меня за то, что я все не так делаю, я очень злилась, но со временем научилась правильно наливать пиво и вытирать со столов. Впрочем, я не каждый вечер там работала, чаще оставалась дома одна. Мне становилось все хуже и хуже, я никогда не умела смиряться по-настоящему, я боец, а не жертва. Все чаще я стала напиваться. Брала несколько бутылок пива и пила их одну за одной, глядя невидящими глазами в стену. Чувство опьянения делало меня дурной и агрессивной, но, по крайней мере, это на какое-то время оглушало меня, и я становилась нечувствительной к боли. Когда Султан приходил домой, обычно я уже спала, поэтому он не замечал, что со мной происходит. Или не хотел замечать.

Однажды Игорь поехал к матери в другой город и прихватил с собой Султана. Я осталась на целые сутки одна! Света, как порядочная девочка, осталась сидеть дома. Я же, в очередной раз набравшись, пошла искать приключения. На бровях пришла в «Империю» и там познакомилась с охранником. Утром проснулась у него в постели. Он не очень мне нравился, но он был хорошим человеком. Мы несколько раз встречались, он возил меня в гости к своему другу или к себе. Это была какая-то другая жизнь и в этой другой жизни я отдыхала. Хоть немножечко. Мне кажется, он чувствовал во мне какой-то надрыв, хотя я не рассказывала ему о себе особо. Впрочем, он знал, что я работаю в «Тополях». Я сильно рисковала, потому что охранники из клубов знакомы друг с другом. Если бы мой новый друг рассказал что-нибудь нашему Удаву, тот запросто мог бы проговориться Султану. Мне было плевать. Я жила в какой-то апатии.

Иногда поздно вечером я уходила бродить с Симором по городу. Могла заблудиться, потом позвонить ему и сказать «Саша, я на такой-то улице, найди меня пожалуйста, у меня собака устала». Он срывался с работы, приезжал и отвозил меня домой. Как-то раз он встретил меня, я села в машину, он сказал, что получил зарплату и начал давать мне деньги. При этом жутко извиняясь. Я засмеялась и спросила — «зачем?». Он ответил, что хочет мне как-то помогать. Я не взяла деньги, сказала, что мне не надо, у меня все есть.

Я рассказала ему, что мне трудно жить с мужем, я здесь как в клетке или в какой-то трясине. У меня есть брат в Москве и, может быть, я уеду к нему жить, если получится. Не знаю, поверил ли он насчет брата, но ответил, что чувствует, что для меня было бы лучше уехать отсюда. Ну что ж, теперь у меня был союзник.

Однажды Олег прислал мне две бандероли. В одной из них лежала книжка стихов. Я пожала плечами и отложила ее. Всегда была равнодушна к стихам. Во второй бандероли была связка ключей от квартиры и домофона и большой металлический брелок с иероглифами. Очень красивый. В бандероли была записка — «Если решишь заехать в гости, не хочу, чтобы тебе пришлось сидеть на лестничной клетке и ждать меня». Я не понимала, что он пытался сказать? Если бы хотел, чтобы я приехала к нему, то так бы и написал! Какие гости? Я не могла больше ездить в гости! Я могла только приехать насовсем! И что потом? Он снова ответит «нет», когда я спрошу, хочет ли он чтобы я осталась?! Весь день я проплакала. И снова напилась.

Через пару дней мы со Светой как-то незаметно разговорились и стали рассказывать друг другу всякие секреты. Она про своих парней, которые были у нее до Игоря, я про Олега. Выложила ей просто все! Даже не знаю, чего это на меня нашло такое желание пооткровенничать. На следующий день Султан набросился на меня — «Зачем ты ей все рассказала?!» Я была в шоке. Оказывается, Света тут же разболтала все Игорю, а тот кинулся к Султану открывать ему глаза на то, какая я шлюха и как злостно его обманываю!

Я пришла в ярость! Больше всего меня пугало, что Света могла проболтаться про письма, которые были спрятаны у меня! Если он узнает о том, что я все еще переписываюсь и звоню Олегу — случится что-то страшное. Он снова будет за мной следить, не отпускать ни на шаг. Нет, я не могла этого допустить!

Вечером мы здорово сцепились с Игорем. Помню этот грандиозный скандал с криками и чуть ли не с дракой. Султан, мой верный пес, даже в такой ситуации был на моей стороне, но я только рявкала на него, чтобы он не лез. Мы разругались с Игорем просто в пух и прах. Наверное, Игорь меня всегда побаивался, ведь я так и не стала его вассалом, а обожаемый его Султан так и оставался преданным и послушным мне. Игорь позорно бежал с поля боя, Света тихонечко заперлась у себя в комнате. Теперь я бродила по квартире как злобный тиран. И все-таки эта липовая тирания была лишь видимостью, ведь я по-прежнему оставалась пленницей.

Он искал в квартире письма Олега, но я засунула их под кухонную плиту, поэтому ему не удалось до них добраться. Зато он вспомнил про пейджер! Мне нужен был этот пейджер, просто необходим! Дело в том, что на него приходили сообщения от Саши! Если Султан заберет пейджер, то может эти сообщения увидеть! Я очень этого боялась! Всякими правдами и неправдами уговаривала вернуть его мне, но, видя мои ухищрения, Султан все больше убеждался, что с пейджером что-то связано. Это была его ошибка. Нет, он оказался прав насчет пейджера, но ему не хватило проницательности, чтобы понять, что меня нельзя загонять в угол! Ни при каких обстоятельствах! Забрав пейджер, он не оставил мне выбора. Я поняла, что если он узнает про Сашу — то наши отношения станут и вовсе невыносимыми. Я собрала вещи и сказала — ухожу. Он пожал плечами — «Уходи». Ему было прекрасно известно, что у меня нет ни копейки денег. Все мое золото мы недавно сдали в ломбард. Я взяла в холодильнике бутылку водки, чтобы на улице выпить для смелости, хлопнула дверью и вышла. Ночь, ливень. Симор выскочил за мной следом и сразу куда-то убежал. У меня в руках только телефонная карточка и небольшая сумка с вещами. Я позвонила Саше, сказала, что мне срочно нужны деньги на билет, муж выгнал меня, и я уезжаю. Он сказал, что денег вообще нет, но он непременно найдет. Просто сейчас никак не может уйти с работы, мне придется где-то подождать часа три. Я сказала, что подожду. Спряталась в соседнем подъезде, стала пить водку из горла и смотреть на ливень. Я жутко замерзла. Кружилась голова. Время тянулось бесконечно. А вдруг он не приедет? И где он будет искать меня? Этот холод и жуткое чувство одиночества сломили меня. Я вернулась домой. Султан вел себя так, будто знал, что я вернусь. Демонстративно не разговаривал. Пошел поискать Симора, но так и не нашел его. Утром я попыталась подластиться к нему, мы вроде помирились, я попросила пейджер обратно, но он заявил, что не отдаст его и ушел на работу. Я осталась одна. Полдня бесцельно ходила по квартире. Вышла поискать Симора, как-то само собой получилось, что набрала номер Саши. Извинилась, что вчера не дождалась его. Он спросил, готова ли я сейчас выехать. Я сказала — готова. Вернулась домой, стала машинально собирать вещи, я почти ничего не взяла, кроме своих рукописей и распечатанных листов с «Серпантином». Косметика, одежда, фотоальбомы, книги — все что у меня было, я оставила. Хлам, все просто ненужный хлам. Я не помню, оставила ли я какую-то записку. Возможно, что нет. Просто не помню. Достала из-под плиты письма Олега и тоже положила их в сумку. Несколько писем оказались слишком далеко, мне пришлось их там оставить. Забрала книгу со стихами, которую Олег мне прислал. Ближе к вечеру за мной заехал Саша. Я попрощалась с Солом и уехала.

Саша посадил меня на поезд и попросил позвонить ему, как только я приеду, чтобы он знал, что я нормально добралась. Не знаю, почему я так и не позвонила. Очень жалею. Этот человек здорово помог мне.

Я совершенно не помню, как я ехала в поезде, о чем думала, что чувствовала. Помню только, что это было примерно четырнадцатое апреля, кажется пасха. Единственная запомнившаяся мысль — хорошо ли на пасху менять свою жизнь? Добрая это примета или нет?

Москва больше не пугала меня. Мы были рады друг другу — я и Москва. Старые знакомые. От знакомого запаха метро закружилась голова. Ранним-ранним утром я вышла на Пролетарке. Я вернулась в свой самый лучший сон! И это было просто замечательно!

Я подошла к подъезду и достала ключи. Подумала — а что, если он не один? Разве я могу вот так вот неожиданно вламываться в квартиру. Я убрала ключи в карман и позвонила в домофон. Раздался сонный голос. Я сказала: — «Открой мне» и села на скамейку. Он все не выходил. Хм, странно. Я позвонила снова. Через пару минут Олег спустился и спокойно посмотрел на меня и на сумку. Мы пошли домой. «Чего ты не удивился, что я здесь?» — Спросила я.

«Я знал, что приедешь. — Ответил Олег. — Твой Султан позвонил мне ночью и сказал — радуйся, она едет к тебе».

Content

Алина Политова
Любовь как биография

АИСТ, ДО СВИДАНИЯ

ЗЫБКАЯ ПОЧВА

ПАКЕТ С ЧЕРВЯМИ

ОСТАВЬТЕ МЕНЯ РЕБЕНКОМ

ДВОРНЯЖКА

ДОРОГИ, КОТОРЫЕ ВЫБИРАЮТ НАС

КООРДИНАТЫ РАЯ